Лерн Анна

Астрид - хозяйка Рождества

Глава 1

— Девушка! Купите ангела! Девушка!

Я даже внимания не обратила на этот звонкий голос, шагая по заснеженному тротуару. Девушкой я перестала быть лет двадцать назад, как бы не больше, поэтому справедливо решила, что это явно не ко мне.

— Девушка! Он волшебный!

Передо мной появился парнишка лет двенадцати и улыбнулся такой очаровательной улыбкой, что я не удержалась и улыбнулась ему в ответ.

— Ну, чего тебе?

— Вам нужен ангел, — его яркие голубые глаза весело сверкнули. — Я это точно знаю.

— Да ты что? — мне уже нравился этот сорванец с розовыми от мороза щеками. У него были белокурые волосы, торчащие из-под шапки, и самые длинные в мире ресницы. — И зачем он мне?

— Каждому человеку нужен ангел, — ответил он и протянул мне фигурку стеклянного ангела с расправленными крыльями. — А вам он нужен больше всех. Он мне сам сказал.

— Ангел? — уточнила я, и мальчишка кивнул.

— Да! Купите, он поможет вам в трудную минуту!

Так красиво мне еще никто и ничего не впаривал, поэтому я сдалась.

— Сколько?

— Всего пятьсот рублей! — он был таким милым, что я вздохнула и, достав из кошелька пятисотку, сунула ее мальчишке.

— Давай своего ангела.

— Спасибо вам! — он спрятал деньги во внутренний карман и передал мне ангела. — Вы правильно сделали, что купили его. Я вас не обманул.

Положив на варежку прозрачную фигурку, я с интересом посмотрела на нее — обычное елочное украшение, не стоившее тех денег, что я дала мальцу. Маленький аферист… Я обернулась, но его уже и след простыл. Сунув ангела в карман пальто, я пошла дальше, и к обеду благополучно забыла о происшествии на улице Карла Маркса, а также о своем приобретении.

— Ты будешь на сегодняшнем корпоративе? — в мой кабинет заглянула Илона из отдела продаж, и через минуту на моем столе уже стояла искусственная елочка с безвкусными игрушками и блестящими бантиками с остатками клея. — Главный решил, что католическое Рождество самое лучшее время, чтобы устроить новогодний корпоратив. Потом два дня выходных, три рабочих и вперед — на заслуженный отдых!

— Ты так говоришь, будто на пенсию собралась, — фыркнула я. — Не на заслуженный отдых, а на новогодние каникулы!

— А много ли нам до пенсии осталось? — Илона посмотрела в зеркало и поправила прическу. — Уже все, Людок, наша песенка спета. На прошлые выходные, мой лоб притащил девицу с синими волосами и сказал, что они решили пожениться.

— Женька жениться собрался? — я удивленно моргнула, стараясь вспомнить сколько ему лет. — А сколько ему уже?

— Двадцать пять! — хмыкнула Илона и плюхнулась в кресло напротив меня. — Синицына, у него уже борода!

— Мама дорогая… — я чуть за голову не схватилась. — Какие же мы старые…

— Не нагнетай, — Илона покрутила елку, выбирая лучший ракурс. — Хорошо тебе, спокойно. Ни детей, ни забот. Живешь в свое удовольствие.

Я промолчала, но на душе заскребли кошки. Ближе к новогодним и рождественским праздникам они начинала скрестись все сильнее и мне стоило огромных усилий, чтобы не обращать внимания на их настойчивое желание сделать мне больно.

Да, я была одна, потому что мой муж погиб в автокатастрофе, после чего у меня случился выкидыш. Больше я так и не смогла построить семью, окунувшись в профессию — только она спасала меня от горьких мыслей и терзающих воспоминаний. Я работала дизайнером игрушек и мне очень нравилось мое занятие. Создание новых типов игрушек и игрушечных линий так захватывало меня, что я могла просидеть в своем кабинете до ночи, а потом еще и брать работу домой. Я пыталась ею заполнить пустоту, а еще музыкой, фильмами, делами, подругами, хобби… Чем угодно, лишь бы не слышать плач сердца, а оно, несмотря ни на что, хотело раскрыться и цвести…

В свободное время я шила игрушки для своего удовольствия и раздаривала их своим немногочисленным знакомым, потому что в квартире уже не было для них места.

— Так, что на счет корпоратива? — Илона постучала яркими коготками по столу. — Кстати, в ресторане будет гулять и соседний офис. Там такие экземпляры работают…

— Ты в своем репертуаре, — засмеялась я, качая головой. — Когда ты уже угомонишься? Посмотрим, может и пойду.

— Никогда не угомонюсь, — весело заявила она и потопала к дверям. — Сколько этой жизни осталось?

Если бы Илона знала, как была на тот момент права…

Когда я вышла из здания компании на улице уже стемнело, и я лишний раз похвалила себя, что не поехала утром на машине — густой снегопад повалил с таким напором, что сквозь его белую пелену трудно было разглядеть встречных прохожих.

Я спустилась в метро и всю дорогу до своей станции, тупо смотрела в окно на свое отражение, такое же унылое, как и все, что окружало меня. Нет, все-таки нужно сходить на этот корпоратив и немного развеяться. Сегодня мне не хотелось сидеть в пустой квартире и предаваться унынию.

Включив свет в прихожей, я присела на полку и, стащив сапоги, облегченно выдохнула — это настоящая мука, носить такой высокий каблук, похоже, пора переходить на удобную обувь. Возраст уже не тот, чтобы так издеваться над собой. Всунув ноги в мягкие тапочки, я переоделась и пошла в душ, решив в этот вечер быть красивой вопреки всему.

Пришлось достать «маленькое черное платье» с этикеткой, висевшее в шкафу уже как полгода, и втиснуть в него свои прелести. А чтобы все это выглядело не как «последняя попытка выйти замуж», я накинула на плечи мягкую кашемировую шаль.

Волосы я завила в крупные локоны и оставила их распущенными — мне казалось, что так я выгляжу моложе. Покойная мама всегда говорила мне: «Людочка, у тебя такие красивые волосы, их беречь нужно. Волосы — украшение женщины, и Бог тебя щедро одарил этой красотой».

Я вызвала такси и на секунду задержалась в прихожей, проверяя, все ли положила в сумку. Ключ, телефон, влажные салфетки, пудреница и помада… Взглянув на часы, висевшие над кухонными дверями, я удивленно вскинула брови. Они что, встали? Странно… я вроде бы недавно поменяла в них батарейку. Заглянув в зал, я нахмурилась — часы на журнальном столике тоже стояли. И остановились они ровно две минуты назад… Что за ерунда?

В этот момент позвонил оператор такси и, натянув пальто, я вышла из квартиры, выбросив из головы все эти мелочи.

— Вот погодка, да? — молодой парень в темной шапочке посмотрел на меня в зеркало заднего вида. — Куда едем?

— Да уж, зима началась, как всегда, неожиданно, — пошутила я и назвала адрес. — Дороги хоть чистят?

— Да, снегоуборщики работают по всему городу, — парень завел двигатель, и автомобиль мягко поехал вперед. Дворники с шорохом сметали снег с лобового стекла, а из динамиков неслась тихая музыка.

… Не зови, я слышу горы за хребтом

Неземного света море над крестом…

Там бегут по склонам реки за стеной,

Сохрани меня навеки, ангел мой.

Я буду там…

Я бросаю мир на плечи в сумраке ночном…

Я иду тебе навстречу забывая обо всём

Еле прожитом, в теле прожитом…

Я буду там…

Я вспомнила мальчишку встретившегося мне по утру, и засунув руку в карман, улыбнулась — снова ангелы. Стеклянная фигурка была удивительно теплой, и я достала ее, чтобы еще раз взглянуть на свое приобретение. Но что это? Ангел испускал странный золотистый свет, мягко струившийся по моей ладони. Оптическая иллюзия? Возможно, огни города отражаются в стеклянных гранях?

— Вот черт! — громкий крик водителя вывел меня из раздумий, и я испуганно подняла глаза. Огромный грузовик мотало по всей дороге, и он несся своим многотонным телом прямо на нас.

Я хотела закричать, но внутри образовался тугой ком, сдавливая горло. Меня будто парализовало от ужаса, и мое тело превратилось в свинец, тяжело впечатавшись в сидение. Парень вывернул руль и, ударившись об ограждение, автомобиль полетел прямо в реку.

Последнее, что я увидела, была фигурка ангела, вспыхнувшая так ярко, что весь салон на секунду озарился слепящим светом…

… Я бросаю мир на плечи в сумраке ночном…

Я иду тебе навстречу забывая обо всём

Еле прожитом, в теле прожитом…

Я буду там…

* * *

— Госпожа графиня, с вами все в порядке? Ваше сиятельство, очнитесь!

Хриплый мужской голос звучал, будто сквозь плотный слой ваты и я застонала, ощущая во рту ужасную сухость и солоноватый привкус крови. Господи… как больно… Что со мной?

— Слава Господу, она жива! — снова прозвучал этот же голос и меня приподняли за плечи, причиняя невыносимую боль.

— Не надо… — прошептала я, еле шевеля губами. — Не троньте меня…

— Госпожа графиня, вам нужна помощь, вы же не можете лежать на холодной земле, — меня снова попытались поднять. — Нужно немного потерпеть. Я перенесу вас в свою телегу и отвезу в деревню. Как же так… Ох беда… беда…

Телега? Деревня? О чем говорит этот человек?

Я с трудом распахнула глаза и несколько секунд ждала, пока исчезнет белесая пелена, не дающая видеть. Надо мной навис пожилой мужчина с густой бородой и грубоватым обветренным лицом, на котором явно читалась обеспокоенность.

— Где я? — спросила я, еле сдерживаясь, чтобы не закричать, когда он все-таки поднял меня. — О Боже…

— На дороге, ведущей деревню Гренбю, ваша светлость, — ответил незнакомец и добавил: — Ваш экипаж перевернулся и вы сильно зашиблись. Конюх свалился в обрыв и его тело лежит на камнях… Мне очень жаль.

Может все это бред воспаленного сознания? Экипаж… Стоп! Я попала в аварию, и машина вылетела с трассы в реку!

От жуткого воспоминания все внутренности свело в один колючий ком, и теперь я понимала, почему так больно. Мне нужен врач.

Меня положили на что-то мягкое, и я с удивлением обнаружила, что это сено. Немного сбитое, с легкими запахами прелости и летнего луга. Может меня вынесло течением к деревне?

Господи, что чушь… Какая деревня? И какой конюх???

Телега двинулась с места и медленно поехала по кочкам и ухабам, отчего мое тело заныло с новой силой. Превозмогая боль, я посмотрела по сторонам и нахмурилась — лето? Когда я попала в аварию, была зима! Предновогодние дни!

Как же больно…

Я не заметила, как уснула и открыла глаза, когда мое тело снова пронзили тысячи иголок. Меня несли на руках, и пусть это было очень осторожно, но боль все равно давала о себе знать от любого движения.

Скрипнула дверь, раздались приглушенные голоса, и меня положили на кровать. Когда голова коснулась мягких подушек, я почувствовала запах свежего белья и легкий аромат лаванды.

— Нужно обработать ей рану на лбу, — женский голос был приятным и нежным. — Лива, принеси теплой воды и чистые тряпки.

— Мама, это ведь графиня Астрид Расмуссен?

— Тише! Сейчас не время для любопытства! — прикрикнула на нее женщина, и я услышала, как снова скрипнула дверь.

— София, присмотрите за ее светлостью, а я поеду в замок, — услышала я уже знакомый мужской голос. — Нужно ведь рассказать, что экипаж графини перевернулся.

— Хорошо, Айдж, — ответила женщина. — Поезжай. Мы с Ливой будем рядом с графиней.

Почему они постоянно говорят о какой-то графине? Это я графиня? Ерунда какая-то…

С трудом открыв глаза, я посмотрела по сторонам, и снова во мне поселилось странное ощущение нереальности происходящего.

Небольшая комната со светлыми стенами, грубая и простая мебель, подсвечники и широкая кровать, накрытая цветастым покрывалом. Что за странное место?

Но больше всего меня поразила женщина, стоявшая рядом с кроватью. На ней была юбка в складку из тяжелой домотканой материи в черно-красную клетку, вышитый фартук, корсаж зеленого цвета и белоснежная блуза. На голове женщины красовался черный капор, украшенный изящным кружевом и мелкой плиссировкой, полностью скрывавший волосы.

У меня галлюцинации, не иначе…

— Ваше сиятельство, как вы себя чувствуете? — она смотрела на меня добрыми, ласковыми глазами и прокашлявшись, я сказала:

— У меня болит все тело… И голова…

Именно в этот момент я поняла, что голос тоже не мой. Более тонкий и мелодичный, он явно принадлежал молодой особе. Страх начинал превращаться в панику, и я глубоко задышала, чтобы не дай Бог у меня не началась истерика. Да что происходит?!

— Госпожа графиня, вы сильно ушиблись… Поэтому все болит. Сейчас моя дочь, Лива, принесет теплой воды, и я промою вашу рану. Муж отправился в замок, и скоро за вами приедут. Не переживайте, все будет хорошо.

Я молчала, сообразив, что в моем положении лучше меньше говорить и больше слушать. Должно же быть какое-то разумное объяснение тому, что происходило.

— Спасибо… — поблагодарила я женщину и она улыбнулась.

— Меня зовут София, ваше сиятельство.

Я кивнула и откинулась на подушки, чувствуя невероятную слабость. Голова кружилась, а во рту пересохло.

— Можно воды? — попросила я, и женщина бросилась к комоду, на котором стоял кувшин и кружка.

— Давайте я помогу вам, — она приподняла мою голову и поднесла кружку к губам. — Вот так…

В комнату вошла молоденькая девушка в таком же странном наряде, только ее чепец был белого цвета, а не черного, как у матери. Она поставила рядом с кроватью медный таз, который принесла с собой и достала из кармана фартука аккуратно сложенные, чистые тряпочки.

— Матушка, мне помочь вам? — девушка секунду с любопытством смотрела на меня, а потом покраснела и присела в книксене. — Прошу прощения ваше сиятельство. Я — Ливи.

— Здравствуй Ливи, — я выдавила из себя улыбку, моля Бога, чтобы самообладание не покинуло меня.

Я опустила глаза и увидела свое тело, наряженное в какое-то непонятное платье, и ноги, обутые в красивые, но старомодные туфли. Даже можно сказать древние…

А мое ли это тело? Сначала я уставилась на руки, сложенные на животе — белые, холеные, а пальцы унизанные перстнями были тонкими и длинными, с красивыми розовыми ноготками продолговатой формы. Мои настоящие ногти были не очень, поэтому я наращивала их и всегда носила яркий маникюр, которого на этих руках и в помине не было. Мама…

Ноги под муслиновой юбкой выглядели стройными и длинными с изящными лодыжками, обтянутыми шелковыми чулками белого цвета с золотистой вышивкой.

Очередной приступ паники сжал мое сердце в тиски, и где-то в районе грудной клетки сперло дыхание. Дыши, Люда… Дыши глубже…

— Прилягте, ваше сиятельство, — София намочила в тазу тряпку и приложила ее к моей голове. — Нужно потерпеть сейчас.

Кожу засаднило, и я застонала, чувствуя, как она аккуратно касается раны на лбу. Интересно, сильно разбита голова?

Женщина словно прочла мои мысли и сказала:

— Рана небольшая, госпожа графиня, но нужно смыть засохшую кровь и грязь, чтобы она не воспалилась. У меня есть отличная мазь, если ее прикладывать на ночь, то вскоре от раны не останется и следа.

София обтерла мое лицо, нанесла лекарство и накрыла меня теплым пледом. Они с дочерью вышли из комнаты, а я снова провалилась в сон.

— О Боже! Астрид! Твоя голова!

Я испуганно распахнула глаза и увидела склоненную надо мной пожилую женщину с полным, одутловатым лицом. Ее светлые глаза, блеклого голубого цвета таращились на мой лоб, а тонкие губы брезгливо кривились. От женщины несло тяжелым ароматом приторных духов и меня снова начало тошнить.

Увидев, что я смотрю на нее, незнакомка выпрямилась и, сложив на животе пухлые ручки, сказала:

— Очнулась? Вот и хорошо. Вставай, и поехали домой. Придумала тоже, лежать посреди белого дня в деревенской хибаре!

— Матушка, Астрид сильно пострадала! Она не может встать и идти! — раздался мужской голос и к кровати подошел мужчина лет тридцати с небольшим. — Бедняжка!

Он был ужасно похож на матушку — такой же одутловатый, тонкогубый, с хитрыми, блеклыми глазами. Несмотря на молодой возраст, волос на его голове оставалось катастрофически мало и они уныло болтались, стянутые в мышиный хвостик.

Эта парочка тоже выглядела довольно странно — женщина была в черном платье с фижмами и в черном чепце, а мужчина в темно-синем сюртуке, светлой рубахе под ним и в синих бриджах.

— Скажите хоть слово, ваше сиятельство! — он схватил мою кисть и сжал в потной ручке с короткими пальцами. — Одно лишь слово!

Театр абсурда… Вокруг меня что, все сумасшедшие? Или это я сошла с ума?

Внезапно меня пронзила страшная мысль — а что если я умерла и перенеслась в другой мир? В другое тело? Ведь не может же быть таких реалистичных галлюцинаций! О нет…

Я быстро взглянула на ожидавшего ответа мужчину и сказала:

— У меня все болит. Я должна поспать… Возможно тогда мне станет лучше…

— Поспишь дома, — непререкаемым тоном произнесла женщина, и прежде чем выйти, добавила: — Валентин, распорядись, чтобы графиню перенесли в экипаж. Мы уезжаем.

Глава 2

Валентин посеменил за ней, и вскоре в комнату вошел Айдж. Мужчина покачал головой, глядя на меня, и тяжело вздохнул.

— Вы уж простите меня, госпожа графиня… Мне придется вас потревожить.

Он аккуратно подхватил меня на руки и понес к двери, но повинуясь какому-то внутреннему порыву, я вдруг попросила его:

— Пожалуйста, поднесите меня к зеркалу.

Ничего не говоря, Айдж выполнил мою просьбу и с замиранием сердца я взглянула на свое отражение. О мой Бог… На меня смотрела молодая женщина лет двадцати пяти с довольно привлекательным бледным лицом, на котором яркими пятнами сияли голубые глаза удивительной, кристальной чистоты. Выразительные брови, аккуратный носик и пухлые розовые губки делали ее внешность немного кукольной, а русые волосы с золотистым отливом еще больше усиливали это впечатление.

— Ничего страшного, ваше сиятельство, рана на лбу быстро затянется, — мужчина пытался успокоить меня, предполагая, что я расстроилась из-за нее, но я даже не обратила на рану внимания, пребывая в полнейшем шоке. Это какой-то фантастический фильм или роман в стиле фэнтези. И тут мужчина сказал такое, что заставило меня задуматься о жизни этого тела: — Слава Богу, что вы живы остались, госпожа графиня. Люди любят вас, ведь кто как не вы станет помогать им, если, не приведи Господь, с вами что-то случится. Не обращайте внимания на госпожу Тильду и не давайте ей обижать вас.

Айдж вынес меня из комнаты и через несколько минут я уже сидела в экипаже, сходя с ума от боли во всем теле.

Из дома вышли его жена и дочь, и я попрощалась с ними под строгим взглядом прибывшей за мной тетки. Экипаж тронулся и мучений прибавилось.

Чтобы ни произошло со мной в той, прошлой жизни, эта реальность была совершенно непонятной. Если я графиня, почему эта тетка обращается со мной подобным образом? По ее тону я поняла, что она привыкла помыкать молодой женщиной, чье тело теперь принадлежит мне. А Валентин? Муж? Тогда она моя свекровь. Госпожа Тильда… Что это за страна?

Я посмотрела на мужчину, сидевшего напротив, и испытала сильнейшее чувство отвращения — он дремал, убаюканный ездой, его рот приоткрылся, а из носа раздавался задорный свист.

— Я никогда не понимала вот этих твоих прогулок по окрестностям! — подала голос моя спутница, сверля меня тяжелым взглядом. — Прошлась бы по парку и хватит… Так нет же, тебя понесло черти-те куда! Теперь придется родственникам погибшего конюха, давать деньги на похороны, а это лишние траты! Что за блажь тереться возле этих бедняков? Помогать им? Твое дело заниматься домашними делами и думать о замужестве!

Я молчала, не собираясь вступать с ней в разговор. Да и что я могла ей ответить?

— Ты мне никогда не нравилась, — ее абсолютно не смущало мое молчание, и она продолжала выказывать свое недовольство. — А самое главное, ты не подарила моему сыну наследников! Господь так рано забрал его! Мое бедное дитя!

Вот как… Я была замужем за ее сыном, который умер. Вернее не я, а та, которая занимала это тело до меня. Тогда о каком замужестве она говорит? Какой-то абсурд…

Мне совершенно не хотелось думать, а еще больше не хотелось слушать эту неприятную особу. Сейчас у меня было одно желание — принять какое-нибудь лекарство и прилечь. Если я опять начну размышлять о своем мистическом перевоплощении, то точно сойду с ума.

Примерно через полчаса изматывающей дороги экипаж подъехал к распахнутым воротам с коваными розами на решетчатых створках, и я обратила внимание на ряд огромных вязов по обеим сторонам дороги. Эта широкая аллея вела к большому дому, окруженному вековыми дубами, и когда экипаж легонько дернувшись, остановился, Валентин распахнул глаза.

— Мы приехали, да? Ох, как хорошо… Все косточки болят от этой проклятой кареты!

Дверца распахнулась, и я увидела мужчину, одетого в красную ливрею. Он помог спуститься брюзжащей Тильде, а потом заглянув внутрь, мягко произнес:

— Ваше сиятельство, сейчас я вас на ручках отнесу, не шевелитесь.

Итак, слуги, видимо, любили хозяйку этого тела. Значит, я хороший человек.

Он осторожно приподнял меня и понес к дому под недовольным взглядом свекрови.

— Как же вы так неаккуратно? Неужели Ханс не справился с лошадьми?

— Я ничего не помню… — прошептала я. — Говорят, что он погиб.

— Ох беда, беда… — тяжело вздохнул слуга. — Неспроста это все, истинно вам говорю. Вы бы поберегли себя, ваше сиятельство.

Я слабо улыбнулась ему и подумала, что если слуги носят такую хорошую униформу, а дом снаружи выглядит идеально и богато, странно жалеть денег на помощь семье погибшего конюха.

А дом действительно производил впечатление — большой трехэтажный особняк с интересным фасадом, на котором были и ажурные балконы, и изящные фронтоны с лепниной, и угловые башенки. А парадное крыльцо просто поражало широкими мраморными ступенями и величественными колоннами. Позади особняка виднелась каменная смотровая башня с тремя балконами и флюгером над островерхой крышей.

Меня снова охватил страх и чувство нереальности происходящего, но я собрала всю силу воли и подавила эти неприятные чувства. Или я начну истерить и попросту сойду с ума, или разберусь во всем происходящем.

Тем временем слуга внес меня в дом и я увидела, что в большом и роскошном холле собрались еще слуги. Горничные в белых фартуках и чепцах, мужчины в красных ливреях и несколько подростков в грязных передниках, из чего я сделала вывод, что это кухонные помощники. Пожилая женщина в темном шерстяном платье и накрахмаленном чепце подошла ко мне и, глядя полными слез глазами, спросила:

— Ваше сиятельство, как вы себя чувствуете?

— Жить буду, — ответила я, поражаясь, с какой теплотой она смотрела на меня. — Не переживайте.

— Не переживайте? — в светлых глазах женщины промелькнуло изумление. — Вы мне всегда «ты» говорили… Тетушкой Лонджиной называли…

О-о… Нужно быть осторожнее.

— У меня так болит голова, — я жалобно взглянула на нее. — Сама не понимаю, что говорю. Не обижайся, тетушка Лонджина.

— Да что вы! — она посмотрела на слугу, терпеливо державшего меня, и грозно сказала: — Неси графинюшку в спальню! А я сейчас вам травки заварю для сна.

Слуга резво понесся к лестнице, и я лишний раз поразилась его выносливости.

— Что это вы тут собрались?! Работы, что ли, нет?! — раздался визгливый голос Тильды, и я заметила, как он поморщился, качая головой. — Лентяи! Безалаберники! Чтоб вас паралич разбил, недотепы!

— Господи, заткни ей рот… — прошептала я, но слуга услышал и удивленно посмотрел на меня.

— Как вы странно выражаетесь, ваше сиятельство…

Похоже, настоящая графиня терпела все эти вопли и нападки. Бедная женщина…

— Сегодня вообще странный день, — сказал слуга и толкнул темную дверь с начищенной ручкой в форме головы льва. — Парнишка — помощник конюха, свалился с лошади и теперь несет такую околесицу… Говорит, что он из будущего, драться на всех бросается… Умом тронулся бедняга…

— Что? — я резко подняла голову и застонала от боли. — Что он говорит?

Слуга усадил меня на кровать и сказал:

— Что он из будущего. Еще имя какое-то странное называл… Не могу вспомнить.

— Приведите его ко мне, — я чувствовала, как колотится мое сердце и начинала задыхаться от волнения. — Сейчас же.

— Хорошо, ваше сиятельство, — мужчина выглядел удивленным, но ничего спрашивать не стал. — Я мигом его приведу.

Комната, в которую меня принесли, была довольно просторной, с красивой мебелью и большой кроватью, над которой раскинул свои бархатные «крылья» балдахин цвета кофе с молоком. «Дизайнеры» сего великолепия не поскупились на отделку, и он пестрел позументами, кистями и бахромой.

Оконные и дверные проемы были тоже задрапированы, причем на окнах занавеси оказались в трех парах — светлая, прозрачная миткаль, более плотная тафта и такой же, как и на балдахине, бархат, цвета кофе с молоком.

В обстановку спальни, помимо вычурной кровати входили пара кресел, обитых серебристой парчой, ширма с лебедями, канапе с маленькими подушечками, небольшой рабочий стол и круглый столик, на котором стояли чайный и кофейный сервиз. Зеркало в серебряной оправе, пушистый ковер на начищенном паркете и роскошный трельяж с кучей пузыречков. А графинюшка неплохо жила, однако…

Мои размышления прервали голоса в коридоре, и вскоре в дверь постучали.

— Войдите! — крикнула я и в спальню вошли уже знакомый мне слуга и молодой парнишка лет пятнадцати.

Его лицо было бледным, волосы взъерошенными, а под глазом расплывался бордовый фингал.

— Вы что, били его? — мне стало жаль этого симпатичного мальчишку с упрямым взглядом и сжатыми кулаками.

— Может, кто-то и подсветил, — пожал плечами мужчина. — Так он же, засранец, совсем с катушек слетел! Дерется, кричит и такое говорит, что конюхи, грешным делом, подумали — все, свихнулся наш Джеспер!

— Никакой я вам не Джаспер! Я — Антон! — угрюмо произнес парнишка и взглянул на меня быстрым, злым взглядом. — И вас не существует! Вы — моя фантазия! Галлюцинация!

У меня в душе все перевернулось от радости — Антон! Неужели я здесь не одна! Но в этом всем была и ложка дегтя — значит, происходящее не бред воспаленного сознания, а реальность. Странная, мистическая, пугающая, но реальность.

— Оставьте нас на минутку, — вежливо попросила я слугу. — Мне нужно сказать пару слов Джасперу. Обещаю, что он станет вести себя хорошо.

— Я буду рядом, — мужчина предупреждающе взглянул на паренька и вышел.

— Скажи-ка мне Антон… — медленно произнесла я. — Ты случайно не москвич?

Парень настороженно уставился на меня, а потом протянул:

— Москвич… Южное Тушино… А вы кто?

— Тоже москвичка. Строгино, — мне даже захотелось смеяться, не смотря на ужасное состояние. Лицо мальчишки приобрело совершенно комичное выражение — брови выгнулись «домиком», рот приоткрылся, а глаза увеличились в размерах.

— А что здесь происходит? Вы можете мне объяснить? — он приблизился ко мне и присел на пол. — Это какие-то эксперименты правительства, да? Гипноз? Внушение?

— Не говори глупостей, — я все же рассмеялась и схватилась за ребра. — Ох… Как больно. Мне кажется, что попав в аварию в своем мире, я каким-то невероятным образом переселилась в это тело… Слушай, а что случилось с тобой до того, как ты очнулся здесь?

— Я приехал по вызову… — Антон вдруг замер и воскликнул: — Строгино! О Боже!

— Тише ты! — я указала на дверь. — Нас могут подслушивать!

— Это вас я вез! — горячо зашептал он, и на его лице появилось радостное выражение, словно он встретил давнего знакомого. — Мы слетели с моста в реку!

— Да! — я пыталась вспомнить, как он выглядел в прошлой жизни, но кроме черной шапочки и белозубой улыбки в зеркале заднего вида ничего не вспоминалось. — Тебе сколько лет было?

— Тридцать… — Антон нахмурился. — А почему было? Я что, умер?

— Подозреваю, что да, — я пожала плечами. — Думаешь, мы могли выжить после такого?

— Вот зараза… — он обхватил голову руками и простонал: — Ну, за что мне такое? Да, как же так…

— У тебя кто-то остался там? — мне было жаль его.

— Нет… я детдомовский, — тихо ответил он и горько усмехнулся. — Ни кола ни двора. Голь перекатная.

— Тогда — это шанс начать новую жизнь, — совершенно неожиданно даже для самой себя сказала я. — Ты жив. Пусть даже в чужом теле, но жив! На вид тебе лет пятнадцать, может чуть больше, а значит у тебя вся жизнь впереди. С твоим опытом, ты можешь начать что-то новое и интересное… Если, это конечно, возможно здесь…

— А где мы? — паренек с интересом слушал меня. — Вы знаете, где мы?

— Пока нет, — я вдруг отчетливо поняла, что это действительно шанс. Шанс прожить еще одну жизнь. — Но зато я знаю, что попала в тело графини.

— Круто… — Антон немного приободрился. — А я конюх. Неужели для меня какого-нибудь маркиза не нашлось, или барона на худой конец?

— У тебя болит что-нибудь? — я потрогала его фингал и он поморщился.

— Болит голова. По-моему, этот малец упал откуда-то.

— Экипаж графини перевернулся, и ее тело тоже пострадало, — я показала на свою рану на лбу. — Подозреваю, что мы умерли в своем мире, а эти люди испустили дух в своем.

— И нас засунули в их тела, — хмыкнул Антон. — А их души куда?

— Этого я не знаю, — вздохнула я и добавила: — Лучше об этом не думать, иначе можно сойти с ума. Давай приспосабливаться к новым обстоятельствам… Главное — держаться вместе.

— Как тут приспосабливаться, если я не понимаю, что делать? — Антон поднялся и направился к дверям. — Ладно… Пойду я, а то еще начнут шептаться, чего я у вас в спальне столько времени делаю.

— Да ты ребенок! — засмеялась я. — Кто что скажет? Тем более, как я поняла, графиня девушка сердобольная, печется обо всех.

В дверь постучали, и в комнату заглянул слуга.

— Увести его? — он кивнул на Антона. — Вам бы отдохнуть, ваше сиятельство.

— Джаспер сильно пострадал, когда падал, — сказала я ему. — Пожалуйста, скажите, чтобы о нем позаботились. Парню нужно отлежаться.

— Хорошо графинюшка, — слуга подтолкнул парня к двери. — Нилс все сделает, не переживайте. Доброе сердечко… ох, доброе…

Он увел Антона, а я подумала, что нужно проследить, чтобы с ним все было в порядке.

Мне становилось все хуже, и я чувствовала ужасную слабость, которую сопровождала тошнота. Наверное, сотрясение мозга… Хорошо хоть переломов нет.

Я опустилась на подушки и только прикрыла глаза, как в дверь снова постучали.

— Да! — крикнула я, надеясь, что это не свекровь или ее отвратительный сынок.

К моему облегчению, это была тетушка Лонджина. За ней вошла служанка с большим подносом и поставив его на столик, поклонившись, покинула комнату.

— Сейчас переоденетесь, выпьете травки и сразу же уснете, — мягко сказала она, глядя на меня ласковыми глазами. — Так зашибиться… Ужас! Давайте, ваше сиятельство, присядьте… Вот так…

Я с удовольствием отдалась ее умелым рукам и вскоре уже восседала на кровати в шелковом пеньюаре, в окружении взбитых до состояния дрожжевых пончиков подушек.

Тетушка Лонджина протянула мне чашку с травяным отваром и присела рядом.

— Я сказала, что нужно вызвать врача, но ваша свекровь воспротивилась, начала кричать и топать ногами… Сказала, что ничего страшного с вами не случилось и вообще вы сами виноваты.

— Ничего, я скоро встану на ноги, — пообещала я ей, отпивая немного горьковатый горячий отвар. — Все пройдет.

— Бедная вы моя, — женщина погладила меня по плечу. — Всем помогаете, а о вас никто заботиться не хочет…

— Я могу сама о себе позаботиться, — заверила я тетушку Лонджину и подумала, что возможно у нее удастся узнать, где я и какой сейчас год. Просто нужно это делать, как можно аккуратнее.

— А если вы выйдете замуж за Валентина, она совсем с вас не слезет, — вдруг сказала она и я напряглась — замуж за Валентина? Она что, хочет меня сосватать своему второму сыну??? Очень странная история, исходя из того, что я ей не нравилась.

— Не хочу я за него выходить, — я сделала большой глоток и почувствовала, как по телу разливается расслабляющее, благодатное тепло. — И никто меня не заставит.

Ведь так? Кто может заставить вдову? Возможно, раньше и решали за молодых девиц, но в этом случае я сама себя хозяйка.

— Дорогая моя деточка… — тетушка Лонджина всплеснула руками. — Она ведь вас из дому выгонит! Вы же знаете, что покойный граф ничего вам не оставил, кроме скудного содержания и домика под Крестонским лесом! Как вы жить будете?

Ага! Вот оно что! Но тогда почему она не выперла меня сразу же?

— Уже год траура к концу подходит, и нужно будет решать… — тем временем, чуть не плача, говорила женщина. — Валентин хоть и не видный мужчина, размазня, прости Господи, но как увлекся вами… Горит! Да и граф он теперь. Хорошо подумайте, ваше сиятельство… Бог милостив к вам, и во второй раз дарит такой шанс. Батюшка ваш, барон, только благодаря вашему замужеству и живет… Кто ж за него карточные долги отдавать будет?

История вырисовывалась отнюдь не радостная, а даже наоборот — графинюшка-то, в капкане…

Глава 3

После отвара тетушки Лонджины я заснула крепким сном без сновидений и проснулась уже вечером, когда за окнами сгущались прозрачные, сиреневые сумерки. Голова не болела, но тело так же ныло и каждое движение причиняло дискомфорт. В открытую створку врывался легкий, свежий ветерок и я с наслаждением вдохнула травянистый, луговой аромат, с тонкими медовыми нотками. Интересно, что за растение испускает такой нежный и в то же время тревожный аромат?

— Проснулась?

Я даже охнула от неожиданности, услышав язвительный голос. Тильда!

Женщина неслышно вошла в комнату, не удосужившись даже постучаться, и зажгла свечи. Она уселась в кресло и недовольно поджала тонкие губы.

— Мне совсем не нравится, когда ты без дела валяешься в кровати. Скажу тебе честно — это раздражает.

Нормальная? Она видимо ожидала, что после случившегося я начну скакать, как горная коза.

— Я перевернулась вместе с экипажем, — холодно ответила я. — У меня отбиты все ребра и разбита голова. Я что, по-вашему, деревянная?

— Мне сейчас кажется или ты огрызаешься со мной? — она злобно уставилась на меня. — Это происшествие действительно повлияло на тебя, и ты ведешь себя неподобающим образом! Без должного уважения! Но сейчас не об этом. Когда ты дашь ответ Валентину? Мальчик ждет! Или ты надеешься оттянуть этот момент, прикрывшись своим якобы недомоганием? Но ты должна помнить, что в таком случае твой отец лишится той помощи, которую я посылаю ему каждый месяц. Он загнется от холода в своем доме, по которому бегают мыши, или сгинет в сточной канаве, проигравшись в пух и прах!

Ясно — шантаж. Не знаю, как все это терпела настоящая графиня, но я терпеть не собиралась. Возможно, она переживала за отца, поэтому шла на такие жертвы — похоже и первый брак был заключен чисто из-за финансовой составляющей. Что же это за отец, который пользуется всеми благами и живет в свое удовольствие, зная, что его дочери нелегко? Но мне он не был отцом, и я всегда презирала подобных мужчин, поэтому мне не нужно было заботиться о его благополучии. Что там говорила тетушка Лонджина? Домик и скромное содержание? Отлично. Уж лучше это, чем новоиспеченный, замшелый граф.

— Если бы не странная и нелепая привязанность Валентина, то я бы не терпела тебя в этом доме, — гнула свое свекровь, выплескивая свой яд. — Что покойный Андор был увлечен тобой с первой встречи, что мой второй сын попал в умело расставленные сети! Признайся, ты специально тянешь с ответом, чтобы он воспылал еще больше? Хитрая куртизанка! Уверена, что ты боишься потерять нагретое местечко и роскошь графского дома!

— Нет, не боюсь, — она надоела мне до чертиков. — Я не собираюсь выходить замуж за вашего сына и с удовольствием отправлюсь в дом, который перешел мне по завещанию.

Тильда, молча, смотрела на меня и, вероятнее всего, находилась в полнейшем шоке. Я уже начала переживать, что она грешным делом онемела, но все-таки из ее рта вырвалось нечто, похожее на шипение:

— Что??? Что ты сейчас сказала???

— Я сказала, что не собираюсь выходить замуж за вашего сына, — с готовностью повторила я. — Мне это не нужно. Упрекать меня отцом тоже не стоит — он взрослый человек и я не в ответе за него.

— Мне кажется, что ты повредилась умом! — воскликнула свекровь и ее щеки затряслись от негодования. — Я вышвырну тебя из этого дома, и ты никогда больше не вернешься сюда!

— Не стоит так нервничать, я и сама с удовольствием покину его, — я даже улыбнулась ей, отчего Тильда затряслась еще больше.

— Завтра же я приглашу нотариуса, чтобы в его присутствии ты получила все, что тебе причитается, и убралась отсюда! — она вскочила с кресла и глядя на меня полным ненависти взглядом, сказала: — Из-за тебя мой сын испытает ужасное разочарование! Бедный мальчик! А ты — жестокая дрянь!

— Хватит оскорблять меня, — ледяным тоном произнесла я. — Пока нотариус не зачитал завещание, я здесь хозяйка и не стану терпеть от вас такие слова. Покиньте мою комнату и не заходите сюда без моего на то разрешения.

Она покрылась красными пятнами и выскочила из спальни, громко хлопнув дверью. Вот же змея! Я совершенно не знала всех правил этого мира, и когда говорила о нотариусе и завещании, могла попасть впросак, но она это «съела», а значит, так и было. Пока завещание не вступило в силу, я в этом доме тоже имела некие права.

После этого разговора мне снова стало плохо, разболелась голова, к горлу подступила тошнота, а сердце начало выскакивать, колотясь о ребра. Я опустилась на подушки и прикрыла глаза. Нужно заснуть… В моем случае сон — самое лучшее и пока, к сожалению, единственное лекарство.

Утро началось с визита тетушки Лонджины. Она принесла завтрак и мазь в глиняном пузыречке.

— Эту мазь принесла в замок София из деревни, — рассказала она, наливая в кружку ароматный чай. — Ее муж нашел вас на дороге.

— Она добрая женщина, — ответила я, мысленно поблагодарив ее. Ведь не забыла, позаботилась…

После сна я чувствовала себя немного лучше и даже съела пышную оладью, запив ее вкусным чаем. Тетушка Лонджина с улыбкой наблюдала за мной, а потом сказала:

— Если есть аппетит, значит скоро пойдете на поправку.

В дверь постучали и когда женщина открыла ее, я услышала девичий голос:

— Тетушка Лонджина, госпожа Тильда желает видеть ее сиятельство. Нотариус прибыл.

Она что-то ответила ей и, закрыв дверь, подошла к кровати.

— Зачем она вызвала нотариуса, ваше сиятельство?

— Он зачитает завещание мужа, — ответила я, глядя в ее взволнованные глаза. — Мне придется покинуть этот дом.

— О нет… — прошептала тетушка Лонджина, хватаясь за сердце. — Только не это! Ваше сиятельство, вы отказались выйти замуж за Валентина?

— Да, я отказалась. Ничто не заставит меня стать женой этого человека.

— Но как же ваш батюшка? — женщина чуть не плакала, но во мне все это вызывало совершенно противоположные чувства — радость и надежду на самостоятельную жизнь.

— А батюшке пора завязывать с картами и заняться куда более полезными делами, — отрезала я. — Тетушка Лонджина, помоги мне подняться.

Пока она помогала мне умываться и одеваться, я думала о том, как забрать с собой Антона. Оставить его здесь я никак не могла — мы должны были быть вместе, ведь неспроста нас «закинули» сюда вдвоем.

В легком платье из цветастого сатина я выглядела не такой бледной, а тетушка Лонджина еще и пощипала мои щеки, чтобы придать им румянца. Мне было очень тяжело и непривычно видеть чужое лицо в зеркале и я старалась не смотреть на себя, ощущая ужасный диссонанс внешнего с внутренним.

Тетушка Лонджина провела меня к кабинету, и пока мы шли по длинным извилистым коридорам, я обратила внимание, что все вокруг дышит роскошью и некой показушностью, что ли… Лепнина, фрески под потолком, стены обитые бархатом и парчой, начищенные подсвечники и портреты каких-то надутых франтов в пафосных позах. Видимо, хозяину этого дома нравилось пускать пыль в глаза.

Когда я постучала и вошла в кабинет, Тильда одарила меня таким взглядом, против которого даже взгляд медузы Горгоны показалась бы взором наивной третьеклассницы.

Она восседала на диване, расправив свои необъятные юбки с выбитыми цветами, от которых рябило в глазах, а за ней стоял Валентин с обиженным лицом. При виде меня он надул губы и отвернулся, показывая крайнюю степень неприязни к моей персоне.

Нотариус, немолодой, но бодрый мужчина с торчащими в беспорядке волосами, сидел за столом красного дерева, а перед ним лежала стопка бумаг. Он близоруко прищурился, глядя на меня, и нацепил на нос очки.

— Доброе утро, ваше сиятельство.

— Доброе утро, — вежливо ответила я и опустилась на стул возле камина, чтобы быть подальше от недовольной семейки.

— Начинайте! — нетерпеливо приказала свекровь, и я еле сдержала улыбку — как же ей хотелось выгнать меня из дома… Она даже не скрывала этого.

— Итак, покойный ныне граф Андор Расмуссен, оставил своей супруге Астрид Расмуссен имение «Вит Миднатт»* возле Крестонского леса и земли, прилегающие к нему, а так же содержание в размере двухсот фаллеров в год, — зачитал нотариус и добавил: — Еще ваше сиятельство, вы можете взять с собой слуг в количестве четырех человек, выплачивать жалование которым станет новый граф Расмуссен, один экипаж и двух коней из графских конюшен. Все.

Тильда еще больше поджала губы, скорее всего, подсчитывая траты, которые придется нести ее сыну, и зыркнула на меня грозным взглядом. Но я не обращала на нее внимания, радуясь тому, что можно забрать Антона.

Я вежливо откланялась и покинула кабинет, размышляя о том, что все-таки свой дом — это свой дом, где я буду сама себе хозяйкой. Скорее всего, денежное содержание не очень велико, но если жить скромно, то его вполне могло хватить — предположила я. Ведь когда выделяют определенную сумму денег, всегда руководствуются каким-то прожиточным минимумом. Двести фаллеров… Интересно, что за них можно купить?

— Ваше сиятельство!

Я резко обернулась и чуть не упала от того, что закружилась голова. Опершись о стенку, я глубоко вдохнула и подняла глаза.

— Да, тетушка Лонджина. Что-то случилось?

— Что сказал нотариус? — женщина подошла ко мне и заглянула в глаза. — Мы больше вас никогда не увидим?

— Мне разрешено взять с собой четырех слуг, — рассказала я ей. — И экипаж с лошадьми.

— Господи, графинюшка! Возьмите меня с собой! Я вас умоляю! — тетушка Лонджина схватила мои руки и принялась целовать их. — Мне даже много платить не надо, главное, чтобы подальше отсюда!

— Успокойся, — я отняла руки, чувствуя неловкость. — Если вы поедете со мной, жалованье у вас останется прежним, его будет платить новый граф.

— Вот и хорошо, хоть какую-то копейку с них сорвать! — зло проворчала женщина и тут же засияла как начищенный пятак. — Заберите и моего Нилса! Он ведь такой расторопный!

Похоже, она говорила о мужчине, который нес меня к спальне и привел Антона. Приятный дядька, с этим не поспоришь.

— Хорошо, — кивнула я и добавила: — Еще я возьму Джаспера. А ты можешь выбрать кого-нибудь еще, в ком уверена на все сто процентов.

— Джаспера? — удивилась тетушка Лонджина и ее седые брови поползли вверх. — Зачем он вам?

— Мне жаль его, — ответила я, не зная, как обосновать свое желание взять неопытного слугу, а подростка, который ко всему прочему еще и свалился с крыши недавно. — Он хороший парень, а здесь ему жизни не будет.

— Что ж, это ваше дело, — женщина на секунду задумалась, а потом сказала: — Возьмите еще Гринча — он отличный работник, да и мужчины всегда что-то смогут подправить в доме, отремонтировать… А готовить я сама смогу, да и в доме прибраться.

— Может, стоит еще кого-то нанять из деревни? — предложила я. — Женщину, которая станет помогать вам по дому?

— Это было бы хорошо, — тетушка Лонджина вздохнула. — Только вот вряд ли кто-то захочет работать в имении возле Крестонского леса. Деревенские люди очень суеверные, ваше сиятельство.

Таак… Что за ерунда? Ну да, как же… Что ты могла еще получить в наследство, как не дом с привидениями! Почему-то я была уверена, что именно приведения должны населять сие «приятное» место. И как спросить у тетушки Лонджины, что с этим домом не так? Ведь графиня, наверное, знала историю имения. Но мне несказанно повезло — женщина наклонилась ко мне и прошептала:

— Сегодня вечером я расскажу вам тайну этого места!

— Хорошо, — кивнула я и попросила: — Ты поможешь мне собрать вещи?

— Конечно, графинюшка! Сначала я заварю вам травки, а потом займусь вещами. Мне-то собирать особо нечего — мой узелок, да Нилса котомка. Идите в кровать.

Она быстро пошла по коридору, покачивая пышными бедрами, а я растерянно замерла — куда идти? Все такое одинаковое!

Как назло из кабинета вышла Тильда и заметив меня, ехидно поинтересовалась:

— Когда вы покинете дом? Нам здесь чужие люди не нужны. Хотя вы можете остаться в качестве прислуги — нам не хватает молодых рук.

— Не дождетесь, госпожа язва, — я мило улыбнулась ей и она начала надуваться, как индюшка. — Оставайтесь сами в своем роскошном гадюшнике, а меня уже завтра утром здесь не будет.

— Ах ты… Ах ты… — она потрясла кулаками в мою сторону и прошипела: — Чтоб ты сгинула в этом проклятом имении! Бесстыжая! И я прослежу, чтобы ты не взяла самый лучший экипаж!

— Не имеете права, — спокойно ответила я. — В завещании не обозначено, какой именно экипаж я должна взять. Так что…

Тильда промчалась мимо меня, обдав тяжелым ароматом приторных духов, и исчезла за углом.

— В проклятом имении, говоришь? — прошептала я, глядя ей вслед. — Прелесть какая…

В коридоре показалась молоденькая служанка, и я обрадовалась — она проведет меня в комнату. Подозвав девушку, я сказала, что мне плохо, и попросила сопроводить. Она тут же подхватила меня под руку и аккуратно повела, испуганно заглядывая мне в лицо. Бедняжка, наверное, переживала, чтобы я не рухнула в обморок, и ей не пришлось возиться со мной.

Оказавшись возле своей спальни, я поблагодарила ее и сказала, чтобы она разыскала Нилса и передала, что я жду его в своей комнате.

— Сию минуту, ваше сиятельство! — девушка сделала книксен и подобрав юбки, помчалась обратно.

Нилс пришел примерно минут через десять и сразу же принялся благодарить меня за то, что я забираю их из этого дома. Он выглядел таким счастливым, будто я выкупила их из рабства.

Выслушав все добрые слова, на которые радостный мужчина не скупился, я попросила его, чтобы он помог собраться Джасперу, предупредил Гринча о том, что он тоже едет с нами, и чтобы они вместе отправились на конюшню и выбрали экипаж и двух коней.

— Все должно быть готово к завтрашнему утру, — предупредила я и он закивал головой.

— Да, конечно, графинюшка! Все будет сделано! И уж поверьте, мы с Гринчем выберем самых лучших коней! И экипаж возьмем, не абы какой!

Вот такой подход мне нравился, и я представила, как обрадуется Антон, узнав, что мы уедем отсюда и станем самостоятельными. Звать его к себе я не стала, чтобы не вызывать подозрения таким активным вниманием к его жизни, лишь поинтересовалась, как его здоровье — на что Нильс ответил:

— Скоро снова по лестницам прыгать начнет! Молодое, да глупое!

Вскоре пришла тетушка Лонджина и принесла в большой фарфоровой кружке свое питье.

— Я не добавляла сонных травок, это уже к ночи, ваше сиятельство, — сказала она и поставив кружку на столик, распахнула дверцы шкафа. — Точно несколько сундуков понадобиться, чтобы вещички ваши уложить. Ну ничего, главное ничего не забыть. Особенно зимнее! В этом году обещают такую зиму, какой уж давно в наших краях не было! Говорят, Дорвегию засыплет снегом по самые крыши! Я одну такую зиму помню… Лет десять назад, в тысячу семьсот сорок четвертом году… Да, точно… Так замело, что детишки катались на санках прямо с крыш! Мороз такой был, что даже рукавицы на овчине не спасали!

Ага! Значит я в Дорвегии восемнадцатого века! Хоть что-то стало проясняться!

— Кто может знать, что будет? — улыбнулась я. — Особенно, какая погода нас ждет.

— Не скажите, графинюшка, — вздохнула женщина, вытаскивая из шкафа какие-то наряды. — Грибов было очень много! Под каждым кустом целыми семьями росли! А это предвещает снежную зиму! А желудей! Не счесть! Верные приметы, скажу я вам…

— Вы мне обещали рассказать об имении возле Крестонского леса, — вспомнила я. — Оно действительно проклятое?

— Вечером, ваше сиятельство, — она подошла ко мне и протянула кружку с остывшим питьем. — Сейчас дел невпроворот. А вы лекарство пейте, да будем рану лечить мазью, что София передала.

Где-то, через час, сундуки с моими вещами стояли рядом с дверями, и довольная тетушка Лонджина, оглядела шкаф и всю комнату придирчивым взглядом.

— Вот и управились. Отдыхайте, ваше сиятельство, а я пойду свои вещички собирать. Обед я вам сюда принесу, нечего в таком состоянии вниз спускаться да на их недовольные лица смотреть.

Она забрала кружку и вышла, оставив меня в одиночестве. Я заложила руки за голову и погрузилась в свои мечтания, представляя какое будущее меня ждет. Горевать о прошлом не было смысла, да и что я потеряла? Одинокую, унылую жизнь взрослой тетки? Квартиру? Но здесь вообще был плюсик в мою карму — ее я завещала городскому фонду, который обеспечивал детей-сирот жильем. Так что, уйдя из той жизни, я подарила кому-то надежду и радость иметь свой угол.

Да, здесь все было чужим и незнакомым, а судя по отношению «родственников», порой и враждебным, но у меня есть дом, кое-какие средства и главное — добрые люди рядом, среди которых и повязанный со мной одним миром — Антон-Джаспер.

Пусть здесь не было цивилизации, в привычном для меня смысле слова, но и в этом можно было найти свои плюсы — чистый воздух и уйма времени. А насчет проклятого имения… Глупости все это. Суеверия и склонность людей этого времени все мистифицировать. Я, конечно, послушаю историю тетушки Лонджины, но это, скорее, будет лишь страшной сказкой, которые, кстати, я очень любила…

_____________

«Вит Миднатт»* — Белая Полночь

Глава 4

Наступил вечер и на мой новый мир медленно опускались сумерки, а я уже целый час стояла у окна, глядя на пейзажи, раскинувшиеся перед глазами. Вдалеке уже окрашивалось в желтые и багровые цвета редколесье, чуть поодаль начинался густой хвойник, а над ним нависли величественные горы с заснеженными вершинами. Синяя гладь озера и такие же яркие пятна цветов, разбросанные по пустоши, казались чем-то нереальным под белыми хлопьями колдовского тумана.

Природа этого места была действительно великолепна — сказочная, немного мистическая и слегка суровая, она напоминала красивую, но неприступную северную воительницу.

Я оторвалась от созерцания красот Дорвегии, когда в комнату внесли медную ванну на «львиных» ножках и с высокой выгнутой спинкой. Моему восторгу не было предела — опуститься в горячую воду и смыть с себя все переживания этих нескольких дней казалось невероятным блаженством.

Тетушка Лонджина руководила всем процессом, и вскоре в камине горел огонь, а в ванну вывернули ведра горячей воды, которые принесли слуги.

— Давайте-ка все смоем, графинюшка, и в новый дом поедем чистенькими и свежими, со светлой головушкой, — приговаривала она, помогая мне раздеться. — Нилс уже всех предупредил, и Гринч с Джаспером ждут не дождутся, когда отправятся в дорогу. Ох… как же я рада, ваше сиятельство, что мы станем спокойно жить-поживать подальше от вашей свекрови и новоиспеченного графа… И Бог с ним, с этим проклятием, справимся.

— Я тоже этому очень рада, — я с наслаждением опустилась в горячую воду и прикрыла глаза, улыбаясь ее последним словам. — А ты меня за Валентина сватала…

— Так я о вас беспокоилась! — проворчала тетушка Лонджина и принялась поливать мою голову с деревянного ковша. — Тяжело ведь без мужа! Да еще батюшка ваш… Как с ним быть?

— Еще тяжелее с таким мужем, — я убрала волосы с лица, чувствуя, как щиплет рана лбу. — Лучше одной. А с батюшкой разберемся, не переживай.

— Одной тоже нельзя, — женщина тяжело вздохнула и взялась намыливать меня. — Вам деток рожать нужно. Молодая ведь и красивая…

Она еще что-то тихо говорила, а я наслаждалась ее по-матерински мягкими прикосновениями и ароматом лаванды, исходившим от брусочка мыла, которое она взбивала в пену жесткой тряпицей и терла мою спину.

Тетушка Лонджина несколько раз ополоснула волосы чистой водой, заколола их шпилькой и, когда я вылезла из ванной, завернула меня в теплую простынь, нагретую возле камина.

— Садитесь в кресло у огня — ночи холодные и от сквозняков легко подхватить простуду!

Я с удовольствием послушалась ее и опустилась в большое деревянное кресло с мягкой подушечкой на сидении. Она вытащила шпильку из моих волос, и они тяжелой волной опустились ниже подлокотника, холодя плечи влажными прикосновениями. В прошлой жизни я гордилась своей шевелюрой, но по сравнению с этой копной, она казалась мышиным хвостиком. Густые, плотные, они походили на дорогой шелк и подсыхая, переливались золотистыми прядями. Нет, ну, что ни говори… а графиня была красоткой… Или есть? Как все запутанно!

Слуги вынесли грязную воду и ванну, а тетушка Лонджина начала расчесывать меня, аккуратно проводя щеткой по волосам. Ее движения были медленными, размеренными и я уснула, откинув голову на спинку кресла.

— Ваше сиятельство, просыпайтесь… — услышала я сквозь дрему ее ласковый голос и нехотя разлепила тяжелые веки.

— Давайте ужинать, чай горячий пить и в кровать. Завтра трудный день.

Я с удивлением обнаружила, что к камину придвинули столик, а на нем уже были расставлены тарелки с ужином, который состоял из супа, хрустящих гренок, вареного мяса и блюдца с печеньем. Рядом стоял горячий чайник и кувшинчик со сливками.

Поужинав, я подождала, пока тетушка Лонджина обработает мне рану мазью Софии и попросила ее:

— Тетушка, выпей чаю со мной.

— Да что вы, графинюшка… Еще чего не хватало! — она нахмурилась. — Чаи распивать с хозяйкой!

— Пожалуйста! — взмолилась я, не в силах воспринимать себя чьей-то хозяйкой. — Тем более, ты обещала мне рассказать об имении возле Крестонского леса.

— Ладно… — махнула она рукой и, устроившись напротив, разлила по кружкам ароматный чай. — Значит, давным-давно, еще до того, как это имение перешло во владение графов Расмуссен, его хозяином был маркиз Харальд Грейф. На всю Дорвегию он славился своей жестокостью, и местные жители боялись его, зная о тех злодеяниях, которые он творил. Перед Рождеством маркиз со своей возлюбленной супругой Кристайн прибыл в имение, и во время праздников, заподозрив в неверности, он убил ее в одной из комнат.

Отец несчастной девушки пришел в такое отчаяние, что потребовал у короля возмездия, и выслушав убитого горем отца, тот согласился отомстить за смерть Кристайн. Король приказал казнить Харальда Грейфа прямо в Крестонском лесу. С тех пор беспокойная душа казненного маркиза скитается по комнатам имения, оглашая его тяжелыми стонами и металлическим лязгом цепей, которые были на его запястьях во время смерти…

В комнате воцарилась тишина, лишь откуда-то снизу доносились приглушенные голоса, разгоняя мистический ореол, повисший в воздухе после рассказа тетушки Лонджины.

— И что, много людей видело привидение маркиза, гремящего цепями? — поинтересовалась я, чувствуя, как развеивается флер волшебства. Мне этот рассказ напомнил мультфильм «Кентервильское привидение».

— Конечно! — уверенно заявила женщина и подавшись ко мне, прошептала: — Сторож, охраняющий «Вит Миднатт», постоянно видит его, шатающегося по парку! Он каждый раз потчует нас новыми историями, когда приезжает сюда за жалованием! Я вам рассказывать не хотела, зачем лишний раз страхи нагонять? А теперь-то вы должны знать, что все не так просто в том имении…

Я улыбалась, глядя на нее и она, наконец, заметила мое веселье.

— Вы что, не верите в привидение «Вит Миднатт»??? — брови женщины поползли вверх, и она всплеснула руками.

— Тетушка, ведь все это сказки! А сторожу вашему, нравится к себе внимание привлекать! Придет, нарассказывает вам историй, а вы и рады поверить, — засмеялась я и подлила нам еще чаю. — Взрослые ведь люди!

— Ох, не гневите вы этого призрака! — горячо заговорила тетушка Лонджина. — Как прознает он, что вы не верите, вмиг начнет пакостить! Беды не оберешься!

— Хорошо, я буду помалкивать, — пообещала я, видя, как серьезно она это воспринимает. — Маркиз ничего не узнает. А как же сторож живет там один, не боится?

— Привык уже, бедняга Франц, — вздохнула она и покачала головой. — Податься ему некуда, а тут тебе и домишко и жалованье.

— Дурные люди не беспокоят? — мне было очень любопытно — неужели за все это время никто не пытался позариться на добро, оставшееся в имении?

— Да кто ж туда сунется??? — удивилась тетушка Лонджина. — Никому неохота на маркиза нарваться…

— Как же вы с мужем не боитесь со мной ехать? — улыбнулась я. — Ведь привидение начнет кандалами греметь, стонать и пугать нас всеми немыслимыми способами.

— Уж лучше привидение, чем чертова Тильда… — проворчала она и переглянувшись, мы засмеялись. — Что ж… придется уживаться как-то.

Уже ночью, лежа в кровати, я вдруг подумала — а ведь привидение могло оказаться реальным. Если я смогла переместиться сюда с помощью какого-то удивительного волшебства, то почему в этом мире не может оказаться привидений?

От таких мыслей мне стало не по себе, но я тут же взяла себя в руки и решила, что никакое привидение мне жизнь не испортит, а если попробует, то я найду на него управу. Я снова вспомнила прошлую жизнь, немножко потосковала и уснула, слыша сквозь дрему, как шуршит за окном ночной дождь…

Проснулась я с отличным настроением, несмотря на то, что на улице лил дождь, начавшийся еще ночью. Хотелось побыстрее покинуть этот дом и забыть о неприятной Тильде с ее малахольным сынком.

Тетушка Лонджина принесла завтрак довольно рано, и по ней было заметно, что она тоже возбуждена предстоящим путешествием.

— Графинюшка, как вы себя чувствуете? — спросила она, наливая мне чай. — Мужчины уже подготовили экипаж и снесли вещи вниз.

— Лучше, и мне не терпится отправиться в наш новый дом, — я пыталась быстренько запихнуть в себя блинчики с вареньем, и оно предательски потекло по моим рукам, что не ускользнуло от внимания тетушки Лонджины.

— Ваше сиятельство… Разве так завтракают благородные девицы? Что с вами случилось?

Я смущенно отложила блин и вытерла руки льняной салфеткой.

— Да, ты права, я слишком возбуждена и это не хорошо.

Она понимающе улыбнулась и указала на фарфоровый таз.

— Давайте я помогу вам умыться и одеться.

Тетушка Лонджина еще не успела застегнуть все пуговки на моем дорожном платье, как в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в комнату вошла Тильда.

Она остановилась в метре от меня и обвела спальню пристальным взглядом.

— Надеюсь, ваше сиятельство, вы не прихватили ничего лишнего? В этом доме все принадлежит моему сыну. В том числе и те украшения, которые он дарил вам. Оставьте их. Где шкатулка?

Шкатулка с драгоценностями стояла на столике и собирая вещи, тетушка Лонджина сказала, что ее нужно положить в саквояж и взять с собой в карету. Я не заглядывала в нее, но могла себе представить, какие украшения носила графиня. Почему я должна отдавать их? С каких пор подарки перестали быть собственностью того, кому их подарили?

Тильда шагнула к столику и протянула было руку, чтобы схватить шкатулку, но я сделала шаг в сторону и оказалась между ней и драгоценностями.

— Я не советую вам трогать мои вещи.

— Что? — она уставилась на меня непонимающим взглядом. — Что это значит???

— Это значит, что я не собираюсь отдавать вам украшения, которые мне подарил супруг, — я хмуро посмотрела на нее, вложив в свой взгляд всю твердость, на которую была способна. — Так более понятно?

— Ты не посмеешь забрать их из этого дома! — свекровь сжала свои пухлые ручки в кулаки и потрясла ими, видимо, намереваясь этим напугать меня. — Я не позволю тебе этого сделать!

— Каким образом? — язвительно усмехнулась я. — Будете со мной драться? Никто не посмеет взять то, что принадлежит мне. Где сказано, что я не могу забрать драгоценности? Правильно — нигде. Поэтому, прошу вас более не мешать мне собираться.

— Я всегда догадывалась, что за твоей показной покорностью скрывается расчетливая и мерзкая натура! — прошипела она и криво усмехнулась. — Я желаю, чтобы ты испытала всю прелесть жизни в имении у Крестонского леса!

— Естественно я ее испытаю в полной мере — ведь там не будет вас! — я уперла руки в бока и сделала шаг к ней. — Подите прочь из моей комнаты.

— Вот твои двести фаллеров, — Тильда швырнула мне кожаный кошель, который своей тяжестью чуть не отбил мне руки и прошипела: — Все остальное время, будешь получать содержание через нотариуса.

— Благодарю вас, — я гордо вскинула подбородок, а она помчалась прочь, так хлопнув дверью, что с потолка посыпалась побелка.

— Я даже не знаю, что сказать… — тетушка Лонджина смотрела на меня изумленным взглядом. — На вас это совсем не похоже, ваше сиятельство.

— Приходит время, когда нужно меняться, иначе некоторые люди слишком плотно садятся на шею и в определенный момент их уже не сбросить оттуда, — ответила я и, взяв шкатулку, засунула в саквояж. — Я уеду отсюда со всем, что по праву принадлежит мне, а чужого мне не надо.

— Что ж, тогда надевайте плащ, а я пойду, скажу Гринчу, чтобы он пришел за саквояжем, — женщина с уважением посмотрела на меня и вышла.

Я взяла плащ, лежавший на кровати, и, накинув его на плечи, подошла к окну — дождь полосовал пустошь с таким напором, что бедные цветы прижались к земле, сломленные тяжелыми струями. Казалось, что над озером стоит туман, но такое впечатление создавали мириады мелких брызг, окутывающих его. Говорят, что дождь в дорогу — это к добру. Посмотрим.

В дверь постучали, и я в первый раз увидела Гринча. Это был коренастый, подвижный мужчина с белой бородой и добрыми глазами.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — он подхватил саквояж и обернувшись у дверей, сказал: — Спасибо вам, что пригласили меня в свой дом.

— Спасибо, что вы согласились пойти со мной, — я улыбнулась ему. — Надеюсь, вам там будет лучше, чем здесь.

— Я это знаю, — он улыбнулся мне в ответ и вышел.

Буквально через несколько минут появилась тетушка Лонджина, одетая в простой шерстяной плащ и темный чепец.

— Пора, графинюшка.

Мы спустились вниз и под грустными взглядами собравшихся слуг покинули дом. Они вышли за нами и столпившись на крыльце, провожали нас глазами полными слез.

— Ваше сиятельство, если у вас когда-нибудь получится, заберите и нас! — крикнул кто-то из толпы, и я помахала им рукой. Да уж… видимо, беднягам здесь жилось несладко…

Экипаж, который выбрал Нилс, был добротным, с полностью закрытым кузовом и рессорами. По бокам кареты висели фонари, а к дверцам вела откидная ступенька. Кони тоже выглядели здоровыми и ухоженными, и хотя я не разбиралась во всем этом, но даже мне было понятно, что мужчина очень постарался.

На крыше экипажа уже были закреплены сундуки с вещами, а на козлах сидели Нилс и Антон. Парень улыбался на все тридцать два зуба и, наверное, выглядел довольнее, чем я. За каретой стояла телега, в которой лежали вещи слуг и в мужчине, который управлял ею, я узнала Айджа.

— Нилс сходил в деревню и попросил Айджа помочь, — шепнула мне тетушка Лонджина, заметив мой удивленный взгляд. — Госпожа Тильда никогда бы не позволила взять нам еще один экипаж даже на время.

Я кивком поздоровалась со своим спасителем и он ответил мне тем же.

Гринч помог нам забраться в экипаж и устроился в телеге рядом с Айджем.

Я посмотрела на окна дома и в одном из них увидела Валентина, он в упор смотрел на карету, но я не могла понять, что выражает его лицо. Наверное, проклинает меня, как и его мать.

Карета тронулась и вскоре мы выехали на дорогу, но повернули не в сторону деревни, а в сторону густого хвойника, который я видела из окна.

— Долго ехать к имению? — спросила я у тетушки Лонджины и она кивнула, удобнее устраиваясь на сидении.

— Да, ваше сиятельство… Имение находится по ту сторону деревни, а это час пути.

Через полчаса езды, женщина заснула, а я смотрела в окошко на проплывавшие мимо пейзажи и меня все больше охватывал энтузиазм — это же какой отличный повод начать новую жизнь! Приключения в незнакомом мире казались чем-то захватывающим, и я с нетерпением представляла, как с головой окунусь в них.

Крестонский лес предстал передо мной чем-то волшебным и мистическим — окруженный туманом, он поражал высоченными соснами и пушистыми елями. Со своей яркой, зелёной кроной, они, как причудливые пирамиды, стояли плотным рядом, а среди них возвышались могучие кедры, густые ветви которых придавали лесу темноту, таинственность и очарование.

Итак, где-то рядом мой новый дом, окруженный ореолом тайн и жутких историй. «Вит Миднатт»…

Глава 5

Вскоре мы подъехали к огромным воротам, на решетке которых в разные стороны разлетались большие вороны, сделанные чьей-то умелой рукой, и я удивленно приподняла брови — как неожиданно… Кто дизайнер этой «чудесной» вещи? Было такое ощущение, будто эти ворота вели не к имению, а к старинному кладбищу.

А дождь все лил, успокаивая своим ровным шумом. Серая земля казалась поникшей и унылой, а в грязных лужах бесчисленные всплески дождевых капель создавали иллюзию серебристой дымки. Но к моему удивлению, странный туман не уходил, а казалось, становился все плотнее, окутывая густую растительность, окружавшую этот необычный въезд. Мне это напоминало что-то из старой сказки — тревожное и загадочное, заволакивающее душу предчувствием волшебства.

— У меня сердце от страха заходится… — прошептала тетушка Лонджина, стоило экипажу остановиться возле ворот. — Словно здесь сам дьявол живет…

— Не стоит выдумывать того, чего нет, — я старалась говорить как можно мягче, чтобы не обидеть ее. — Несколько мрачных ворон, а вы уже придумали дьявола. Обычный неухоженный парк, которому требуется садовник.

Я посмотрела в окошко и увидела, что Нилс подошел к воротам и легко открыл одну створку. В этот же момент непонятно откуда появился невысокий мужчина в широкополой шляпе и принялся помогать ему.

— Тот самый сторож, о котором я вам говорила, — объяснила тетушка Лонджина. — Одноглазый Франц.

— У него что, глаза нет?

— На него медведь напал, — женщина тяжело вздохнула. — Вот он глаза и лишился. Еще и шрам на все лицо — так бедняга и не женился ни разу. Кому такой мужик нужен?

Через несколько минут экипаж въехал в распахнутые ворота, и я с любопытством открыла окошко, чтобы рассмотреть место, в котором мне придется жить.

Подъездная аллея, обрамленная хвойными деревьями, напоминала больше просеку в лесу, чем дорогу к имению. Между елями, окутанными туманом ничего не было видно, и я оставила это занятие, решив, что обязательно обойду все окрестности как только обустроюсь.

Но когда я увидела дом, у меня перехватило дыхание от его мрачного великолепия. Я смотрела на него, высунув голову в окошко и несмотря на его жутковатый, почти мистический вид, чувствовала, что я дома… Да, да, да… Это ощущение с такой силой охватило меня, что, не дожидаясь помощи, я открыла дверцу и спрыгнула на выложенную камнем площадку.

Первое, что привлекло мое внимание — высокая, многоскатная крыша, устремлённая к небу. Темно-красная черепица, покрытая кое-где мхом и опавшими листьями, выглядела впечатляюще… Мансардные и слуховые окна, шпилеобразные и купольные башенки, высокие стены с имитацией колонн — все это напоминало готический особняк в лучшем его варианте. Фасад дома был выкрашен в глинисто-коричневый цвет и кое-где сквозь краску проглядывал кирпич, по которому плелся девичий виноград, местами окрасившийся в бордовый. Удлинённые стрельчатые окна были просто огромными, а вверху над ними расположилось окно «Роза» — круглой формы, рама которого напоминала лепестки цветка.

Но больше всего меня поразил главный вход… Он напоминал портал в потустороннюю реальность с барельефами и белоснежными скульптурами по бокам. Это были девы с молитвенно сложенными на груди руками, их головы покрывали прозрачные накидки, поверх которых лежали венки из роз, а глаза смотрели на аллею, или скорее, на тех, кто осмелился приехать в эту обитель…

Массивные кованые двери имели вытянутую заостренную форму, и по их поверхности, как и по решетке ворот, разлетались в разные стороны жутковатые вороны.

— Нет, ваше сиятельство, здесь точно что-то есть… — прошептала тетушка Лонджина, неслышно приблизившись ко мне. — Разве может нормальный человек построить такое?

— А мне нравится…

Я посмотрела через плечо и увидела Антона, который с восхищением смотрел на дом, сложив руки на груди.

— Мне тоже, — я довольно улыбнулась и посмотрела на небо. — Дождь закончился! А я даже не заметила!

В этот момент из-за туч показалось солнце и под его яркими лучами капли на листьях винограда вспыхнули бриллиантами.

— А ведь этот дом может узнать другую жизнь… — к нам подошел Айдж и пристально посмотрел на окна. — Вот, что я вам скажу, ваше сиятельство… Мы с Софией всегда поможем вам, только позовите и остальные деревенские жители тоже придут.

Наши люди хоть и простые, но доброту помнят и всегда поддержат такого человека, как вы. Не бойтесь этого места — любой дом станет светлым, стоит в нем поселиться тому, кто станет для него родным.

Репутация графини работала на меня, но теперь нужно было держать уровень, а это было не так просто, ведь я даже примерно не знала, чем занималась эта женщина.

* * *

— Вы не думаете, что именно она вытащит нас из этого бесконечного круговорота одинаковых дней? — красивая женщина с длинной золотистой косой, обвитой нитью жемчуга, смотрела в окно на девушку в темном плаще. — Ох не знаю, Харальд… Вы всегда были мнительным…

— Если бы вы не заставили меня сомневаться в вашей верности, то всего этого никогда бы не случилось! — высокий мужчина в старинном кафтане угрюмо наблюдал за ней. — Дорогая моя супруга, все, что происходит уже целое столетие — исключительно по вашей вине!

— Чтооо?! — женщина так резко развернулась, что ее коса зазмеилась вокруг талии. — Вам не стыдно говорить такие вещи, ваша светлость?! Это вы убили меня, несчастного герцога, который просто читал мне стихи, и ни в чем не повинного мальчишку слугу, разносившего сладости!

— Просто читал стихи?! — мужчина в одно мгновение оказался рядом с женой. — У вас под юбкой?! А этот малец разносил не только сладости, но и записки от любовников!

— Да прекратите вы уже из года в год нести эту чушь… — раздался из темного угла ленивый голос, а следом появился высокий, стройный красавец с шикарными усами и густой шевелюрой цвета спелой пшеницы. — Да, я читал стихи вашей прекрасной жене — не отрицаю, но когда вы вошли в комнату, я всего-навсего искал браслет, который уронила Кристайн! Господи, ваша ревность довела вас до казни, Харальд, но и после смерти вы продолжаете распространять эту ужасную ложь!

— Оооо… Не делайте из меня дурака, Эйрик! — гневно воскликнул маркиз, и от его вопля под потолком закачалась хрустальная люстра. — Чертовы бесстыдники!

— Вы жестокий человек, маркиз, — из-за шторы выглянул мальчонка с белокурыми волосами и длинными, закрученными ресницами. — И даже не пытаетесь признать свою вину.

Мужчина одарил его гневным взглядом и отвернулся.

— Послушай, Харальд, мы так никогда не решим нашу проблему, ты понимаешь? — Кристайн приблизилась к мужу и заглянула ему в глаза. — Ты помнишь, какая у нас миссия?

— Помню, — недовольно буркнул маркиз и нахмурив кустистые брови, раздраженно произнес: — Чтобы высшие силы позволили нам упокоиться и отправиться на небеса, наши с герцогом потомки, должны соединиться в брачном союзе. Но за столько лет ничего не получилось! Почему вы думаете, что получится сейчас?!

— Потому что, я привела сюда куда более деятельную натуру, чем девушки нашего мира, — загадочно произнесла Кристайн. — Малыш Тобби помог мне и передал ей заколдованного ангела. Настоящая графиня Расмуссен, наша дальняя родственница, почила в Бозе, а мне стало жаль такое прекрасное тело, и я решила перенести сюда женщину из другого мира. Фактически ничего не изменилось, ведь тело-то принадлежит нашей родственнице…

— Плутовка и интриганка! Даже после смерти! — воскликнул Харальд и ткнул пальцем в герцога. — Как вы собираетесь свести потомка Эйрика Бордссона, с этой… пришлой дамой в теле графини?!

— Плохо вы меня знаете, муженек… — Кристайн загадочно усмехнулась. — Поумерьте свой пыл и просто наблюдайте…

— Добро пожаловать, ваше сиятельство, — я услышала тихий, вежливый голос и, обернувшись, увидела Франца. Он смущенно поглядывал на меня единственным глазом, и мне стало жаль его — одна сторона лица мужчины была действительно обезображена.

— Благодарю вас, — я подошла к нему и спросила: — Ключ от дома у вас, Франц?

— Да, конечно! — он принялся суетливо рыться за пазухой и вскоре в его руке оказалась связка ключей, которую он протянул мне. — Прошу вас. Ключ от входных дверей вот этот, самый большой.

Я с улыбкой приняла их и, еще раз поблагодарив его за службу, поднялась по ступенькам, ощущая приятную дрожь предвкушения.

Ключ легко вошел в замочную скважину и дверь медленно отворилась, немного пугая пронзительным скрипом.

Я услышала за своей спиной шаги и переступила порог, вдыхая немного затхлый, застоявшийся запах.

— Вот это да… — протянула я, остановившись в большом холле, облицованном деревянными панелями. — Да это ведь сказочно…

На стенах тускло поблескивали оружие и кованые подсвечники, а между ними висели картины с изображением бушующего моря, заснеженных гор и батальных сцен. Окна закрывали массивные, тяжелые драпировки пурпурного цвета с золотыми шнурами, на конце которых слегка покачивались пузатые кисти. Большой камин из такого же темного мрамора, как и полы, важно раскрыл свою закопченную пасть, и я сразу представила, как будут красиво смотреться на его полке статуэтки и каминные часы.

Две небольшие софы, обитые серебристой парчой, несколько резных сундуков, украшенных кованой металлической фурнитурой, и зеркала по бокам от камина в тяжелых металлических рамах, выглядели так подходяще к мрачному антуражу дома, что у меня по спине пробежали мурашки. Над головой сияла хрусталем кованая люстра, а за широким проемом лестницы виднелся аванзал. Перила лестницы оплетали розы, змеи, а на передних столбиках сидели «давние знакомые» — вороны.

— Да это не дом, а замок Дракулы… — протянул Антон и все удивленно посмотрели на него.

— Кто этот Дракула, Джаспер? — нахмурившись, поинтересовалась тетушка Лонджина. — И когда ты был в его замке?

— Это сказочный герой, — быстро ответила я вместо неосторожного Антона и предостерегающе взглянула на него. — Старая-старая сказка…

— Никогда не слышала такую сказку, — протянула тетушка Лонджина и опасливо покосилась на резные деревянные двери с витражными стеклами. — Давайте-ка найдем кухню и поставим чайник.

— А чего ее искать? — припадая на одну ногу, Франц подошел к этим дверям и распахнул их. — Этот коридор ведет к кухне и комнатам для прислуги, а в самом его конце, вход в подвал.

Вся наша компания осторожно пошла по узкому коридору — мы с Антоном с любопытством, а остальные с легким страхом. Остановившись перед двустворчатыми дверями, я даже головой покачала — они воистину были произведением искусства. Черные, с разноцветными стеклышками и удивительной резьбой. Чего только ни вышло из-под руки умелого мастера — и яблоки в корзине, и ягоды, разбросанные по всему полотнищу дверей и, даже поросенок на вертеле!

Я взялась за затертые до блеска бронзовые ручки и распахнула их.

— Господь мой! — воскликнула тетушка Лонджина за моей спиной. — Да чтоб мне перевернуться на месте!

Кухня была просто огромной, с полами из черно-белых плит, выложенных в шахматном порядке, и высоченными потолками с массивными деревянными балками. Свод между ними был украшен замысловатым орнаментом, а прямо над длинным столом висела на цепях кованая люстра с оплывшими толстыми свечами.

Кухонная мебель была изготовлена из темного дуба. Дверцы шкафчиков украшала мозаика, а в буфете находилась удивительной красоты посуда с черным с позолотой узором на каемке. Вокруг стола стояли стулья с высокими заостренными спинками, а на окнах висели темно-синие портьеры.

Печь была обложена такими же синими изразцами, а на стенах висели медные кастрюли, черпаки и сковородки, покрытые приличным слоем пыли.

Итак, моя кухня тоже была в готическом стиле и смотрелась весьма-весьма таинственно и загадочно, имея именно ту мистическую атмосферу средневекового замка, которая навевала легкую будоражащую тревожность.

— Нечего стоять с раскрытыми ртами! — тетушка Лонджина пришла в себя и принялась командовать. — Нужно растопить печь на кухне, камин в комнате графини и натаскать полную бочку воды!

Она указала на здоровенную емкость, спрятанную в нише возле очага, и, схватив тряпку, лежавшую на буфете, смахнула пыль со стола.

— Сколько здесь работы! Ну, ничего, я быстро все приведу в порядок!

— Джаспер, пошли по воду, — Нилс указал парню на дверь. — А Гринч и Франц займутся растопкой.

Антон тяжело вздохнул и пошел за мужчиной, бросив на меня последний, умоляющий взгляд, но я тоже указала ему на дверь и он, фыркнув, отвернулся.

Айдж тоже вызвался помочь и отправился с ними.

— Я тоже хочу чем-нибудь заняться, — обратилась я к тетушке Лонджине. — Поможешь найти домашнее платье?

— Ох, моя деточка… Вы как всегда не можете усидеть на месте, — всплеснула она руками, ласково глядя на меня. — Давайте для начала прогреем вашу комнатку, а потом уж вы переоденетесь. Не переживайте, работы хватит, да и разве можно после такого за дела браться? Ваше сиятельство, расшиблись вы не на шутку!

— Мне уже легче, — ответила я, говоря почти правду. У меня немного болели бока, и саднила рана на лбу, но в целом я чувствовала себя сносно. — И я вполне могу заняться какой-нибудь легкой работой.

Вскоре мужчины растопили печь и натаскали воды, а тетушка Лонджина приказала принести корзину, которая ехала в телеге.

— У меня там чего только ни припасено! Знала ведь, что в этом месте кроме мышей и пыли нет ничего, а завтра как раз суббота, а значит нужно ехать на деревенскую ярмарку за продуктами.

Блаженное тепло поплыло по кухне, и веселый танец огня в очаге придавал этому колдовскому месту некий уют — мрачноватый, но все же уют, а аромат пищи развеял запахи плесени и запустения.

— Посмотрите, что у меня есть! — гордо объявила тетушка Лонджина, ставя на стол большое блюдо с тушеным мясом. — А еще есть каша с маслом, суп на потрошках, сыр и Дорвежский пирог с лесной земляникой!

— Откуда все это? — удивилась я, разглядывая все это великолепие. — Неужели Тильда позволила???

— Ага, как же! — женщина закатила глаза. — Позволит она… Была бы ее воля, она бы вас на улицу без куска хлеба выгнала!

— Моя любимая женушка готовила всю ночь, а я спрятал корзину подальше от глаз вашей свекрови, — хохотнул Нилс, и вдруг извлек из под стола глиняный кувшин с узким, запечатанным горлышком. — А это — черничное вино! Устроим-ка праздник!

Вся наша компания устроилась за столом, и, несмотря на вновь начавшийся дождь, в этой комнате царили тепло и звучал смех. Нилс разлил по стаканам вино и даже Джасперу достался глоток, несмотря на то, что тетушка Лонджина была против.

— Мне тридцать лет, а я не могу вина выпить! — прошипел он, наклонившись ко мне. — И где справедливость?

— Тебе пятнадцать, — еле сдерживая смех, ответила я. — Пей молоко.

— Умная, да? — он зло выпил и насупился. — Вот возьму, напьюсь, и никто меня не остановит!

Смачный подзатыльник заставил его возмущенно охнуть, а Нилс пригрозил ему пальцем и угрожающе произнес:

— Я тебе напьюсь! Нет, вы слышали этого мальца? Ничего, я возьмусь за твое воспитание!

Я посмотрела на Антона и подвигала бровями, а он уткнулся в тарелку с мясом.

Жизнь становилась более красочной… И мне это нравилось.

Глава 6

Мой новый дом нравился мне все больше, и когда после плотного обеда я поднялась в комнату, принадлежавшую всем хозяйкам «Вит Миднатт», снова не смогла сдержать своего восхищения.

Стены моей спальни были выкрашены в фиолетовый цвет, так же, как и своды высокого потолка, а под ними разместились темные балки с интересной деревянной фактурой.

Темная мебель из кедра, имела вытянутые формы — начиная от высокого изголовья кровати и заканчивая спинками кресел, стоявшими у пылающего камина. Он был выложен черными изразцами и походил на средневековое чудовище с распахнутой пастью, в которой тускло поблескивала бронзовая решетка. На противоположной от кровати стене, висел гобелен, сотканный из золотистых нитей, и я разглядела на нем лобызающуюся пару — длиннокосую девицу и грозного дядьку с мечом и густой бородой.

Портьеры на высоких окнах были из плотного черного кружева, а над кроватью висел такой же точно балдахин. Наверное, нормальная женщина сразу бы распорядилась все здесь поменять на светлые шторки и горы подушек в цветочек, но только не я… Я получала истинное удовольствие от этого мрачного антуража.

Я даже подняла руки и рассмеялась жутким, зловещим смехом, а потом быстро обернулась на дверь и хмыкнула — как ребенок, ей Богу…

Обнаружив еще одну дверь, я заглянула туда и протянула:

— Оооо… Это очень кстати…

Оказалось, что за этой дверью скрывалась ванная комната, и окно «Роза» как раз расположилось именно в ней. Серые стены, деревянный пол, ковер бордового цвета и, конечно же, медная ванна с вычурными ручками для удобства. В комнате стояло несколько шкафов, комод и черная ширма с серебристыми лилиями.

— Ваше сиятельство!

Я услышала голос тетушки Лонджины и выглянула из ванной.

— Я здесь! Посмотри, как здесь красиво!

— Ну не знаю… — она покачала головой, разглядывая комнату. — Как по мне, так можно было бы и посветлее…

Она нашла среди моих вещей домашнее платье и помогла мне переодеться. После этого женщина обработала мне рану, и мы снова спустились вниз.

— Вы бы отдохнули, ваше сиятельство… — тетушка Лонджина с упреком посмотрела на меня. — Не приведи Господь заплохеет.

— Все будет хорошо, — я с энтузиазмом схватила тряпку, стопка которых уже лежала на столе. — Давайте, наконец, отмоем кухню от грязи!

Мы взялись за работу, а мужчины отправились на улицу, чтобы обследовать конюшни и дворовые постройки.

После ужина я еле доползла до кровати и со словами: «Я сейчас немножко полежу, а потом переоденусь», — благополучно вырубилась, раскинув звездочкой руки и ноги.

Тетушка Лонджина заглянула в комнату, покачала головой и с улыбкой накрыла меня пледом, но я этого даже не почувствовала.

* * *

— Ох, не знаю, Кристайн… — привидение маркиза склонилось над спящей девушкой, внимательно разглядывая ее. — Разве так выглядят благородные девицы? Ей осталось только захрапеть и все… Ты никогда так не спала…

— Откуда ты можешь знать, как я спала, если всегда уходил в свою комнату после… — Кристайн покосилась на мальчишку и герцога. — Ну, после…кхм…

— Это приличия! — Харальд насупился. — Все должно быть, как положено!

— Нудный и после смерти, — хохотнул герцог. — Солдафон.

— Чтоо??? — маркиз сжал кулаки и поплыл в его сторону. — Сейчас я тебе устрою…

— Да прекратите вы! — Кристайн встала между ними и посмотрела сначала на одного, а потом на другого грозным взглядом. — Мы сюда не за этим пришли!

— А зачем? — Эйрик поправил свою идеальную прическу и, выгнув бровь, посмотрел на спящую девушку. — Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

— Ты должен направить в деревню своего потомка — Эрлинга Хоконсона, чтобы они встретились на ярмарке! Желательно на ярмарочном представлении! — прошипела Кристайн. — Господи, вы когда-нибудь начнете думать своими призрачными мозгами?!

— Как ты себе это представляешь?! — герцог возмущенно уставился на нее. — Эрлинг даже не посмотрит на нее!

— Почему? — удивилась Кристайн. — Она красивая, у нее шикарные волосы и стройная фигура…

— Этого мало! — герцог недовольно поджал губы, но в его глазах промелькнула гордость. — Молодой герцог предпочитает нежных, воспитанных и чопорных дам… А эта девица слишком деятельна! Она сегодня мыла посуду, как простая служанка, а еще хохотала в спальне, как умалишенная! Ты уверена, что ее психическое здоровье в порядке?

Харальд принялся смеяться густым, раскатистым смехом, а Кристайн фыркнула и угрожающе протянула:

— Эйрик, не выводи меня…

— Давайте пристроим ее к виконту Хокону, — предложил герцог. — Он тоже мой потомок.

— Ему семьдесят лет! — Кристайн уперла руки в бока и начала наступать на него. — Или ты притащишь Эрлинга в деревню, или я устрою тебе еще сто лет адской жизни!

— Ладно! Ладно! — герцог поднял руки, капитулируя перед ее напором. — Я внушу ему, что он должен быть завтра в деревне, но внушить ему, что эта девица его судьба — я не смогу! У меня нет столько сил!

— Будем надеяться, что природа все сделает сама… — проворчала Кристайн, но ее глаза светились довольным светом. — Осталось внушить ей, чтобы она пошла на ярмарочное представление.

— О, мой Господь! — воскликнул Харальд, похохатывая в бороду. — Я хочу посмотреть на это!

Кристайн провела рукой над лицом спящей девушки, и, все так же ругаясь между собой, призрачная компания поплыла по коридорам замка.

* * *

Следующий день выдался солнечным и теплым, и когда пришла тетушка Лонджина, я уже не спала, а стояла возле окна, глядя на прекрасную и таинственную красоту заросшего парка.

— Как вам спалось? — женщина пошла в ванну и я услышала, как она наливает в таз теплую воду. — Привидение маркиза не явилось познакомиться с вами?

— Увы, нет, — я сладко потянулась. — Похоже, он решил игнорировать новую хозяйку имения.

— И слава Богу, — пробурчала тетушка Лонджина и позвала меня. — Идите умываться, ваше сиятельство! Вчера так вымотались, что прямо в одежде и уснули, а мне было жаль будить вас.

Позавтракав остатками вчерашней еды, почти вся наша компания собралась в деревню. Когда во двор имения въехала телега Айджа, мы уже были готовы.

Я и тетушка Лонджина устроились в экипаже, Нилс управлял им, а Антон прыгнул в телегу. Гринч и Франц остались на хозяйстве — нужно было почистить каминные трубы и наносить воды.

Открыв окошко, я любовалась увядающей природой и, вдыхая неиспорченный цивилизацией воздух, ощущала его истинную свежесть.

Легкий ветер покачивал верхушки деревьев и нес на своих невидимых крыльях острый аромат хвои, прелую теплоту коры и терпкость мокрых листьев. Я пьянела от ни с чем не сравнимого запаха леса — чистого, настоящего, волшебного, и на душе было радостно, как в далеком детстве…

Когда показались первые дома деревни, я с еще большим интересом прильнула к окну. В прошлый раз мне было не до любования красотами, а сейчас я наслаждалась увиденным. Домики были чистенькими, с яркими крышами и белеными стенами, между ними притаились сараи, заросшие мхом и изумрудной травой, а на плетеных заборах сушились домотканые половики всевозможных, ярких расцветок.

По главной дороге шли целые семьи. Они останавливались, приветствовали друг друга и шествовали дальше. Вскоре я услышала музыку и людской гомон, и тетушка Лонджина весело улыбнулась.

— Как же я люблю субботние ярмарки! Чего на них только нет! Нужно обязательно сходить на ярмарочное представление, там такие выкрутасы выделывают, обхохочешься!

— Сходим обязательно, — пообещала я, и вдруг поняла, что мне позарез нужно посмотреть на «выкрутасы». Это ведь так интересно!

— Никогда не понимал твоего увлечения Эммой Андерсен… Как по мне, эта девица слишком чопорна, как и ее мамаша, — симпатичный мужчина лет тридцати, сделал выпад, но тут же был скручен и уложен на лопатки.

— А мне нравятся такие строгие малышки, — его друг резво поднялся и подал ему руку. — Лукас, мне бы не хотелось иметь подле себя взбалмошную девицу с кучей мыслей и идей в голове. От них много проблем и шума.

— Эрлинг, по-твоему, женщина должна быть глупа как пробка? — Лукас удивленно взглянул на товарища и, приняв его помощь, поднялся. — Это даже звучит ужасно. Разве у герцога может быть глупая жена?

— А зачем ей ум? — засмеялся герцог и, сдернув с крючка полотенце, вытер лицо. — Для того, чтобы ублажать меня в постели и рожать детей, моей жене ум не нужен. Главное, чтобы она знала свое место и всегда была готова исполнить мои желания.

— Это пошло! А как же интересные беседы, уютные разговоры о литературе и о том, что происходит в мире? — Лукас всегда удивлялся его отношению к женщинам. — Ты мыслишь, как грубый мужлан, Эрлинг!

— И что? — он широко улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы. — Несмотря на это, девицы не дают мне прохода и каждая из них практически выпрыгивает из платья, чтобы стать герцогиней. Поверь, в массе своей все женщины глупы и ветрены.

Мужчины направились к выходу из тренировочной комнаты, надевая на ходу белоснежные сорочки, но Эрлинг вдруг остановился, глядя в большое окно, за которым играло солнце.

— Сегодня ведь суббота, так, маркиз?

— Именно так, ваша светлость, — брови Лукаса иронично выгнулись. — Только не говорите, что вы собрались в деревню!

— А что в этом плохого? — Эрлинг похлопал его по плечу. — Можно отлично провести время с деревенскими девушками, которые точно не откажутся поразвлечься с такими парнями, как мы.

— А как же приглашение на вечер в дом Андерсен? Ты не хочешь увидеть малышку Эмму? — маркиз весело хохотнул. — Это странно!

— Она никуда не денется! Эмма, Джулия, Саманта… Сколько их… — пожал плечами Эрлинг. — Давай приведем себя в порядок и, наконец, подышим свежим воздухом.

Через час они уже мчались по пустоши, поросшей низкими кустарниками голубики и брусники. Кое-где виднелись небольшие вересковые поляны, а с ещё сонных тёмных скал ниспадали светлые нити водопадов.

* * *

Деревенская ярмарка вызвала во мне настоящий восторг — всюду продавались различные сладости, фрукты и напитки, как в палатках и лотках, так и веселыми, улыбчивыми разносчиками. Помимо бубликов и сахарных кренделей, здесь была домашняя скотина, птица, предметы гончарного и ткацкого искусства и многое другое. Зазывая покупателей, по рынку ходили и смешили людей различными шутками-прибаутками ярко одетые молодые люди, и отовсюду слышался громкий смех.

— Ваше сиятельство! Графинюшка!

Я удивленно обернулась и увидела жену Айджа — Софию. Она и Лива стояли возле прилавка с аппетитными окороками и радостно махали руками, приветствуя меня.

Я тоже помахала им в ответ, а тетушка Лонджина сказала:

— Деточка, подите, прогуляйтесь по ярмарке, а я займусь покупками. Только возьмите с собой Джаспера, чтобы он сопровождал вас.

— Сколько денег вам нужно? — я потянулась за кошелем, который висел у меня на поясе, но она отмахнулась.

— Ваше сиятельство, продавцы пришлют счета в имение, и мы рассчитаемся сразу за все. Вы зачем все деньги сюда взяли? Хотите, чтобы вас ограбили? Джаспер! Джаспер негодник!

Через секунду Антон уже стоял перед нами, и тетушка Лонджина помахала перед его лицом указательным пальцем.

— Смотри за графинюшкой, оболтус! Если что, зови Нилса или Гринча, они будут со мной!

— Так точно! — паренек широко улыбнулся, а она удивленно взглянула на него.

— Что точно?

— Глаз не спущу! — быстро ответил Антон, и, еще раз окинув его хмурым взглядом, женщина отправилась за покупками.

— Вот это древность… — протянул он, с интересом рассматривая все, что происходило вокруг, а потом его лицо засияло, и он протянул: — Какая женщина…

Я проследила за взглядом Антона и дернула его за рукав. Этого еще не хватало! Мой товарищ по несчастью жадно смотрел на Софию и его глазки просто искрились!

— Ээээ! Ты чего? Это жена Айджа и ей лет сорок! Але!

— И что? — он недовольно дернул плечом. — Мне всегда нравились женщины постарше… Они умные, роскошные. Не чета малолеткам.

— Я, конечно, не против твоих пристрастий, — прошипела я ему на ухо. — Только тебе пятнадцать! Пора это запомнить и не шарить глазами по женщинам, которые тебе в мамки годятся!

Антон что-то проворчал, и в этот момент я почувствовала, как меня толкают в плечо.

— Ох, простите меня! Госпожа…

Я резко развернулась и увидела молодую девушку, держащую в руках полупустой кувшин со сметаной.

— Оооо… — голос Антона прозвучал так, что я тут же поняла — сметана на мне.

— Прошу вас, простите меня… Я не хотела! Меня отвлек брат… — бедная девушка испуганно смотрела на меня, и тяжело вздохнув, я улыбнулась.

— Ничего страшного, это не смертельно.

— Госпожа графиня, давайте я вам помогу.

К нам подошла София и осмотрев мою юбку, мягко сказала:

— Я могу предложить вам одежду Ливы, она такая же стройная, как и вы.

— Это было бы чудесно! — я вывернула шею, чтобы посмотреть на свой подол и засмеялась. — Господи… это похоже на молочную реку!

Виновница этого происшествия поспешно ретировалась, а мы с Софией и Антоном пошли к ее дому.

Наряд, который предложила мне жена Айджа, был симпатичным — тяжелая юбка, белоснежная блуза и тугой корсаж темно-красного цвета.

— Такие волосы нельзя скрывать под чепцом, — сказала она и протянула мне широкую кружевную ленту. — Вот так будет лучше.

Мы спустились вниз и я еле сдержалась, чтобы не стукнуть Антона по шее — он смотрел на Софию таким масленым взглядом, что вполне мог получить от Айджа, если тот заметит столь пристальное внимание к своей жене.

— Антон, прекращай! — я сунула под его конопатый нос кулак. — Или выхватишь!

— От тебя что ли? — он угрюмо уставился на меня, но потом его лоб разгладился, и он примирительно произнес: — Ладно… не дурак…

Мы вернулись на ярмарку, и я принялась выискивать взглядом тетушку Лонджину, но среди такой массы людей это было практически невозможно.

— Давай подойдем ближе к представлению, — Антон потащил меня к шатру, на помосте возле которого происходило какое-то действо. — Нас там быстрее найдут.

Мы подошли ближе и с легкой иронией принялись наблюдать за наивной сценкой, в которой высмеивали любвеобильного монаха и шаловливую булочницу.

— Нравятся пошлые сценки, красотка?

Горячее дыхание обожгло мне шею и, дернувшись вперед, я обернулась… Матерь Божья…

Передо мной стоял такой красивый мужик, что сперло дыхание. Не менее двух метров, с таким огромным разворотом плеч, что за ними терялась вся ярмарочная площадь. У него были светлые, цвета спелой пшеницы волосы, стянутые в низкий хвост, синие яркие глаза и полные губы, изогнутые в насмешливой ухмылке. Но циничный, надменный взгляд давал понять, что этот мужчина не прост и явно ищет ни к чему не обязывающей любви.

Глава 7

— Так что, малышка? Я щедро заплачу за твои прелести, — он подмигнул и в ожидании уставился на меня. — Главное, постарайся понравиться мне.

Я окинула его пристальным взглядом и поняла, что этот парень явно не из деревенских — одет дорого, имеет лоск, ухожен вплоть до кончиков ногтей. Он, видимо, мой взгляд понял по-своему и довольно улыбнулся.

— Когда еще выпадет возможность ощутить ласки такого мужчины, как я…

— Вы мешаете мне смотреть представление, — как можно холоднее ответила я, поражаясь такому самомнению. — Займитесь чем-то более полезным, чем ваши пошлые приставания. И да, вы не настолько хорош, чтобы я обратила на вас свое внимание. Не люблю таких крупных мужчин.

Я отвернулась, успев увидеть, как вытянулось его лицо. Вот так вот.

— Пошлые приставания? — прошипело возле моего уха. — Как интересно стали разговаривать деревенские девицы… Или ты служанка, копирующая поведение своей госпожи?

— А вы — господин, копирующий поведение своего неграмотного нагловатого слуги? — парировала я и почувствовала, как жесткие пальцы сжали мой локоть.

— Ты забываешься, девка… — процедил он и, выдернув свой локоть, я посмотрела на него через плечо.

— Оставьте меня в покое, если не хотите, чтобы я подняла шум. Мужлан.

— Ваше сиятельство, я вас обыскалась! — совсем рядом прозвучал голос тетушки Лонджины, а вскоре и она сама появилась возле нас. — А что это на вас надето, графинюшка???

Женщина удивленно разглядывала деревенский наряд, а потом ее взгляд переместился куда-то за мою спину.

— Добрый день, ваша светлость, — она поклонилась и я поняла, что этот невоспитанный хам — дворянин.

— Графинюшка??? — голос незнакомца взлетел вверх. — Как неожиданно…

Я медленно повернулась и криво усмехнулась ему.

— Именно так. Всего доброго.

Антон оторвал взгляд от сцены и посмотрел на нас.

— Мы что, уже уходим?

Похоже, он ничего не слышал — и слава Богу.

— Да, нам пора, — я обошла этого злобного и хамоватого гиганта, стараясь не задеть его даже подолом юбки, и он это понял, провожая меня гневным взглядом. После случившегося мне уже не хотелось оставаться на ярмарке — настроение было безнадежно испорчено.

Когда мы уже стояли возле телеги, наполненной продуктами, я поинтересовалась у тетушки Лонджины:

— Кто этот мужчина, которого ты назвала «ваша светлость»?

— Герцог Эрлинг Хоконсон, — ответила женщина, продолжая с удивлением рассматривать мой наряд. — Если бы покойный граф позволял вам чаще бывать в обществе, вы бы знали, что это самый надменный, самый напыщенный и самый богатый человек во всей Дорвегии. Вы мне скажете, откуда эти юбка и блуза и почему вы в них?

— На меня перевернули кувшин со сметаной, — ответила я. — А супруга Айджа предложила мне одежду своей дочери.

— Вот неприятность… — тетушка Лонджина покачала головой и спросила: — О чем герцог говорил с вами?

— Спросил мое имя, — солгала я, чтобы не повторять все те гадости, которые наговорил его светлость, и не расстраивать ее. — Но я даже ответить не успела.

— То-то он удивился когда я назвала вас графинюшкой, небось думал, что вы деревенская девушка и решил приударить! — фыркнула тетушка Лонджина и указала на телегу. — Посмотрите, сколько мы всего накупили! Этого надолго хватит!

Уже садясь в экипаж, я посмотрела назад и увидела, что Хоконсон в компании молодого мужчины стоит под раскидистым дубом и наблюдает за мной прищуренным взглядом. Смотри-смотри…

Когда мы вернулись в имение, меня ждал сюрприз — возле главного входа стоял экипаж.

— Ваше сиятельство, у нас гость, — ко мне подошел Франц, испачканный сажей, и кивнул в сторону дома. — Ждет вас.

На кухне сидел худощавый седой старик с тростью, и на его лице застыла вся скорбь мира. Одет он был хорошо, даже очень, а это говорило о том, что в деньгах он недостатка не испытывал.

— Ну, здравствуй дочь, — сказал он, окидывая меня недовольным взглядом. — Собирайся, ты возвращаешься обратно.

Папаша — игрок. Любопытно, с чем он прибыл?

— В каком смысле «обратно»? — я опустилась на стул напротив него и подперла голову кулачком, приготовившись к интересной беседе.

— Ты действительно не понимаешь или притворяешься? — он раздраженно стукнул тростью по полу. — Хватит этих игр, Астрид! Ты должна вернуться в дом своего мужа! Немедленно!

— Зачем? — мне действительно было интересно, чем он аргументирует свои пожелания или скорее приказы. — Я только уехала оттуда.

— Ты должна вернуться обратно и выйти замуж за Валентина! — прошипел старик, покрываясь красными пятнами. — Или ты считаешь, что я должен жить в нищете из-за твоих капризов?! Этому не бывать! Не бывать!

— А теперь послушайте меня, — я поднялась и уперлась руками в стол. — Я не собираюсь никуда возвращаться, а тем более выходить замуж за кого бы то ни было, чтобы обеспечить вам безбедную жизнь. Я понятно изъясняюсь?

Он замер, глядя на меня большими глазами. Его губы тряслись от возмущения, а костяшки пальцев, сжимающие трость, побелели.

— Если ты сейчас не пойдешь собираться, я заставлю тебя это сделать! — он вдруг резво подскочил и замахнулся на меня бронзовым набалдашником.

Я вовремя отскочила в сторону, и он опустился на стол с такой силой, что дерево треснуло, и на пол посыпались щепки. В кухню тут же ворвались тетушка Лонджина и Нилс с Антоном и, охнув, женщина протянула:

— Святой Олаф! Что вы делаете, ваша милость?!

— Заткнись и не лезь! — рявкнул он и заорал таким голосом, что у меня волосы на руках встали дыбом: — Вон отсюда! Вооон!

Тааак… Это уже никуда не годилось. Папашку рвало от того, что после моего отказа Валентину, он останется без денег и ему будет не на что играть, а так же отдавать долги.

— Сейчас вы возьмете свой плащ и покинете мой дом, — ледяным тоном произнесла я, глядя прямо ему в глаза. — Или вас вышвырнут отсюда, несмотря на преклонный возраст.

Я подошла к дверям и распахнула их.

— Прошу вас.

Он побледнел и растеряно посмотрел на свою трость, словно удивляясь, почему она не напугала меня должным образом. Потом взял свой плащ, висевший на спинке стула, и направился к выходу. Остановившись возле меня, он скривился и гневно прошипел:

— Ты еще пожалеешь, дрянь. Я тебе обещаю.

— Прощайте, — вежливо сказала я в ответ, отчаянно желая наподдать ему под тощий зад. Вот так отец… Неужели можно так относиться к своему ребенку? К своей дочери?

Когда его шаги затихли в коридоре, и хлопнула входная дверь, только тогда тетушка Лонджина выдохнула:

— Как вы его, графинюшка… Я никогда не слышала, чтобы вы так со своим батюшкой разговаривали.

— Надеюсь, это был его последний визит, — ответила я и опустилась на стул, чувствуя, как дрожат руки. — У нас есть еще вино?

— Сейчас, ваше сиятельство! — Нилс бросился к буфету и достал оттуда кувшин. — Со вчерашнего осталось!

— Кто она? — Эрлинг наблюдал за девушкой, которая усаживалась в экипаж. — Почему я не знаю ее?

— Если рассуждать логически, то выходит вот что… — маркиз еле сдерживал улыбку, вспоминая, как она отшила его друга. — Она не слишком молода, а значит — либо замужем, либо вдова. Если вспомнить, кто из графов отбыл на тот свет, то их двое — старый Фосс и тридцатипятилетний Расмуссен. У Фосса умерло четыре молодых жены, и почил он, будучи вдовцом. Значит — Расмуссен. Он не приветствовал выезды своей супруги в свет, поэтому ее мало кто видел. Поблизости находится имение «Вит Миднатт», которое принадлежит семье Расмуссен и, смею предположить, что вдову отправили сюда, подальше от поместья и нового графа. А она прелестна и остра на язык, ты не находишь?

— Она невоспитанна, — герцог недовольно поджал губы, но его глаза неотрывно следили за отъезжающим экипажем. — Груба и несносна. Это видно по ее поведению. И какого черта она расхаживала здесь в деревенском платье? Разве это достойно женщины высшего сословия?

— Ты слишком придирчив, — усмехнулся Лукас. — Мне она показалась очень милой.

— Не надо! Пожалуйста! Я прошу вас! Я все отдам.

Мужчины удивленно обернулись, услышав тоненький голосок, и увидели, что неподалеку, за редкими зарослями, здоровенный мужик таскает за волосы худенького мальчишку.

— Проклятье, что там происходит? — Эрлинг направился туда, а Лукас последовал за ним.

Они обошли кусты жимолости, и герцог схватил мужчину за запястье.

— Остановись!

Тот раздраженно сбросил его руку и повернув голову уже собрался выругаться, но лишь открыл и закрыл рот, поняв, кто перед ним.

— Ваша светлость, этот паршивец украл у меня целого гуся! Вы себе можете представить? Жирного, здоровенного гуся, которого я кормил столько времени!

— Это правда? — Эрлинг посмотрел на мальчонку, глаза которого были полны слез.

— Правда, — тот шмыгнул носом и кивнул. — У меня дома голодная сестра и больная мама…

— А где твой отец? — герцог внимательно разглядывал воришку — изношенная, но чистая одежда и, несмотря на юный возраст — натруженные, покрасневшие руки.

— Он умер полгода назад, — ответил мальчик и взмолился: — Прошу вас, отпустите меня! Я должен найти еды и заработать денег, чтобы купить матушке лекарства!

— Да врет он все! — воскликнул мужчина и снова потянулся к нему. — Знаем, как они зарабатывают — у честных людей воруют!

— Я просто не мог пройти мимо! — мальчонка поднял на герцога глаза, словно ища у него поддержки. — Он лежал с краю, и я подумал, что этого гуся нам хватит надолго…

— Не тронь его! — Эрлинг достал из кармана монеты и швырнул их торговцу. — Это тебе за гуся. Возвращайся на ярмарку.

Тот схватил деньги и быстренько ретировался, оставив их разбираться с мальчиком.

— Забирай гуся и больше никогда не воруй, — герцог протянул и ему монеты. — А это тебе на лекарства для матушки.

— Благодарю вас! — он прижал их к груди и заплакал еще сильнее. — Мы всей семьей будем молиться о вашем здоровье, господин!

— Если ты ищешь работу — отправляйся в поместье «Вакер Квелль». Я обещаю, что тебя возьмут на конюшню.

— Спасибо вам, господин! — мальчишка сиял от счастья. — Но меня могут прогнать…

— Скажешь, что тебя прислал его светлость Эрлинг Хоконсон, — герцог потрепал его по светлой головке и указал на гуся. — Не забудь прихватить этого приятеля.

Мальчик поднял тушку и радостно помчался в сторону деревни.

— Это очень благородно с твоей стороны, — маркиз проводил мальчишку веселым взглядом и повернулся к другу. — Как в тебе совмещаются такие противоречивые черты? Благородство, желание помочь и это раздражающее высокомерие? Гремучая смесь…

— Тебя раздражает мое высокомерие? — Эрлинг надменно приподнял бровь, и они тут же рассмеялись.

— Порой мне хочется задать тебе хорошей трепки! — маркиз сделал выпад и чувствительно припечатал ему кулаком в бок.

— Сначала приготовьтесь к тому, что я подправлю вашу смазливую рожу, ваша светлость!

— Ох-хо-хо! Я весь дрожу!

* * *

— Ваш потомок еще тот паршивец! — привидение Харальда Грейфа, крутанулось в воздухе и его глаза насмешливо блеснули. — Такой же высокомерный ублюдок, как и вы, дорогой герцог! И такой же любитель волочиться за женскими юбками!

— Не смейте так отзываться об Эрлинге! — воскликнул герцог, и Кристайн в который раз закатила глаза, наблюдая за их перепалкой. — Он истинный потомок нашего рода и если его любят женщины, то это лишь говорит о его мужской привлекательности! А высокомерие — дань его высокому положению! По крайней мере, маркиз, он не убивает людей пачками, которые потом мучаются столетиями в компании своего убийцы!

Харальд зарычал, и Кристайн снова встала между ними.

— Прекратите! Как же вы надоели мне! Оба! Все сложилось довольно неплохо, и наша девочка приглянулась Эрлингу! Это я вам точно говорю!

— Девочка? — фыркнул Харальд, а потом захохотал. — Она сейчас хлещет вино на кухне! Истинная графиня!

— А как она поставила на место того старикашку с тростью? — Кристайн прижала руки к груди и мечтательно протянула: — Эта красотка — наша надежда отправиться в лучший мир!

— Ты не забыла, что они должны пожениться на Рождество? — герцог выгнул красивую бровь. — Это главное условие. Чтобы проклятие потеряло силу, наши потомки должны соединиться между собой на Рождество, а не в другой день. Как ты это устроишь?

— Главное, вы не забывайте об одной интересной особенности… — на лице маркиза появилась насмешливая и довольная улыбка. — Твой потомок, герцог, предпочитает других дам — холодных и воспитанных, поэтому нужно было подыскать другую кандидатуру. Какую-нибудь тухлую рыбу, которая при слове «постель», падает в обморок. Он точно не станет делать предложение Астрид!

— Значит так, — Кристайн повернулась к малышу Тобби, который сидел на подоконнике и со скучающим видом покачивал ногой. — Тобби, ты должен узнать к кому благоволит Эрлинг и все испортить. Ты понял?

— Да, госпожа, — Тобби широко улыбнулся и взъерошил густую челку. — Потомок нашего герцога должен обратить внимание на Астрид, а от остальных его нужно отвернуть!

— Правильно малыш, я надеюсь, ты все устроишь, — Кристайн ласково посмотрела на него. — Я в тебя верю, мой дорогой.

— Глупость! Глупость и женские мечтания! Такой паршивец, как Эрлинг, никогда не женится за несколько месяцев на такой женщине! Еще и на вдове! Вы не понимаете, что затеяли! — маркиз усмехнулся и язвительно протянул: — Это настолько несовместимые истории, что случится взрыв!

— До Рождества еще три с половиной месяца! — Кристайн зло посмотрела на своего мужа. — Ты мне сделал предложение через неделю после нашего знакомства, почему Эрлинг не может поступить так же?

— Потому что, я любил горячих женщин, дорогая, и ты мне показала свою горячность, когда позволила прижать себя на балконе, на королевском балу… — Харальд тяжело вздохнул, вспоминая прежние времена. — А здесь все по-другому… Она чужая этому миру, а он — сноб и высокомерная свинья. Герцог желает иметь в своем супружеском ложе холодную невинность, исполняющую его прихоти с мертвецким выражением лица, но что-то мне подсказывает, что наша графиня не такая!

— Эрлинг просто не понимает, какое счастье его ждет! — Кристайн совершенно не слышала, что он говорит ей. — Они соединятся и мы отправимся на небеса, чтобы оттуда наблюдать, как рождаются наши правнуки… Возможно, кого-то из них назовут моим именем…

Глава 8

Глава 15

Прошло три дня и в субботу после завтрака, я решила исследовать парк и взяла с собой Антона, который уже начинал привыкать к своей новой жизни и новому телу. Он с удовольствием помогал мужчинам по хозяйству, и я все чаще замечала на его лице веселую улыбку.

Мы прогулялись по аллее и обнаружив небольшою кованую калитку, которую скрывали густые заросли, взялись за ее расчистку. Когда Антон потянул ее на себя, калитка с жалобным скрипом распахнулась, и мы увидели дорожку из белого камня, убегавшую вглубь парка.

— Ну что, пойдем? — он посмотрел на меня через плечо, и я с готовностью кивнула.

— Конечно! Еще и спрашиваешь!

Чем дальше мы углублялись, тем плотнее становилась тишина этого мрачного места — даже птиц не было слышно в густых кронах деревьев, которые сомкнулись над нами ажурным сводом, пронизанным солнечными лучами.

— Смотри-ка, — Антон остановился и указал куда-то в сторону. — Это ведь статуя.

Я посмотрела туда и действительно увидела статую, так нелепо сиявшую своим белоснежным телом среди зарослей. От дорожки отделялась еще одна, чуть уже и я пошла по ней, желая ближе рассмотреть произведение искусства, скрытое от людских глаз разбушевавшейся природой. Это была танцовщица в прозрачной тунике и ее стройное тело, словно замерло на носочках во время быстрого танца с высоко поднятыми руками.

— Да она тут не одна! — воскликнул Антон и ломая ветви, направился к еще одной статуе, стоявшей в метрах пяти от «танцовщицы». — Смотри, здесь охотник без трусов!

Я усмехнулась и подойдя ближе, увидела античного парня, натянувшего тетиву лука. Он был обнажен, а вместо мало-мальской повязки, был кленовый листок.

— Ты как скажешь, что-нибудь! — я покачала головой. — Откуда у него в то время могли быть трусы?

— И то так… — согласился он и вдруг присвистнул. — Здесь и фонтан есть!

Оказалось, что целая группа статуй окружала трехъярусный фонтан со склонившейся над верхней чашей девушкой, в руках которой был кувшин. Похоже, именно из него и лилась водичка.

— Здесь было очень красиво… — протянула я, оглядываясь. — Только теперь все заросло. Вот если бы все это почистить…

— Ты представляешь, сколько рук нужно, чтобы все в порядок привести? — Антон уселся на мраморную скамью и мечтательно произнес: — Вот если бы была бензопила…

— Если бы да кабы, — я насмешливо посмотрела на него. — Ничего, потихоньку можно расчистить это место. Нужно ведь с чего-то начинать.

Еще мы обнаружили одичавший розарий, маленькое озеро, усеянное желтыми листьями и…склеп.

— Ты посмотри… — Антон восхищенно обошел его, разглядывая потемневшие и покрытые мхом стены. — Небось тут мощи того маркиза лежат, а с ними и кости его женушки.

— И ты уже знаешь об этой истории! — я тоже обошла склеп и остановилась возле кованой решетки, на которой висел тяжелый замок. — Надеюсь, ты не веришь во все это?

— Очень даже верю, — со всей серьезностью ответил Антон. — А ты — нет?

— Не знаю, — я пожала плечами. — По-крайней мере, мне никогда привидения не встречались.

— Мне тоже, но они есть, я тебе точно говорю. Вот я слышал одну историю… — он было приготовился рассказать какую-то басню-страшилку, но тут раздался стук копыт и скрип экипажа, ехавшего по аллее к дому.

— Это еще кто? — я нахмурилась. — Надеюсь, не отец-картежник?

— Если это он, я от тебя не отойду, — Антон насупился. — Пусть только попробует еще замахнуться!

— Пойдем, защитник, посмотрим, кого принесло, — я обняла его за плечи, а он возмущенно протянул: — Чтоб ты знала, я троих в одиночку нокаутировал… Вот так вот…

Когда мы подошли к дому, увидели красивый экипаж, украшенный позолоченными завитушками и такими же золочеными фонариками. На окнах сего великолепия висели бархатные шторки с кисточками и хмыкнув, Антон насмешливо поинтересовался:

— Это что, Золушка на тыковке приехала?

Он был не далек от истины — меня ожидали интересные гости. Женщина лет пятидесяти и молодая девушка с такими синими глазами, что они казались ненастоящими.

Тетушка Лонджина уже провела их в гостиную, и они с интересом разглядывали окружавшую их обстановку.

— Добрый день, — я остановилась в дверях, лихорадочно соображая, кто бы это мог быть. Знаю я этих людей или нет?

— О, ваше сиятельство! — женщина поднялась с софы и направилась ко мне мелкими шажками. — Мы очень рады познакомиться с вами!

Она была белокурой, с такими тугими локонами, что они будто пружины подпрыгивали от каждого ее движения. Пышное платье из тафты бежевого цвета, кружевной платок, прикрывающий декольте и невероятное количество драгоценностей на руках, ушах и шее, делали ее похожей на кремовое пирожное. Ее круглое лицо источало такое слащавое радушие, что меня даже немного покоробило. Но все-таки радовал тот факт, что мы были незнакомы, и мне не нужно было следить за своим языком.

Женщина протянула мне ручку с коротенькими пальцами и представилась:

— Баронесса Ханна Андерсен.

— Очень приятно. Астрид Расмуссен, — я пожала эту мягонькую «лапку, а она посмотрела через плечо и убедившись, что ее дочь рядом, сказала: — А это моя дочь — Эмма Андерсен. Мы ваши соседи! Ну не прекрасно ли?

Эмма тоже протянула мне ручку, но в отличие от матушкиной, она была вялой и холодной. Девушка выглядела очень мило в белом ситцевом платье, усеянном мелкими розочками и ее светлые волосы, собранные у висков, красивой волной лежали на спине, а маленький ротик был чопорно сжат и походил на одну из розочек на платье.

— Рада знакомству, ваше сиятельство.

В гостиную вошла тетушка Лонджина, толкая перед собой тележку с чайными принадлежностями, и я указала дамам на софу, с которой они вскочили при моем появлении.

— Прошу вас, присаживайтесь.

Они уселись, а я устроилась на мягком стуле по ту сторону круглого столика, разделяющего нас.

— Как только мы узнали, что «Вит Миднатт» ожило, сразу же решили нанести визит вежливости и пригласить вас на ужин! — защебетала баронесса и подняла чашку с горячим чаем, оттопырив мизинец. — В нашем доме проходят удивительные вечера! Мы играем в карты, фанты, а на праздники ставим сценки!

Какая прелесть… Я себя не очень представляла играющей в фанты, а тем более участвующей в праздничных сценках, но все же понимала, что общаться с людьми, а тем более с соседями — нужно. От этого никуда не деться, и если я не хочу прослыть странной, то стоит вливаться в светскую жизнь.

— Благодарю вас, — я улыбнулась ей. — Обязательно воспользуюсь вашим приглашением.

— Скажите, ваше сиятельство, — Эмма обвела взглядом гостиную и передернула плечиками. — Вам не жутко находиться в этом месте? Здесь так мрачно…

— Эммааа… — протянула баронесса и приподняла брови. — Это не очень вежливо с твоей стороны.

— Все в порядке, — я продолжала мило улыбаться. — Мне очень нравится здесь.

— О Боже, простите меня, но я все же спрошу! — Ханна закусила губу, а потом зашептала: — Вы уже видели привидение маркиза? Он гремит цепями по ночам? А его убиенная супруга рыдает в подвалах имения?

— Матушка… — теперь пришла очередь Эммы смущенно отвести глаза. — Что вы говорите такое…

— Увы, нет, — ответила я, мысленно застонав. — Ничего такого я не видела и не слышала.

— Жаль, — горько вздохнула баронесса и сунув в рот кусок брусничного пирога, быстро прожевала его и потянулась за вторым. — Вы бы могли рассказать мрачную историю о призраках «Вит Миднатт» на одном из наших вечеров! Это было бы так интересно!

Я слушала их, с улыбкой кивала и мысленно молила Бога, чтобы они побыстрей уселись в свою золоченую «тыковку» и отправились домой.

Заручившись моим обещанием, что я приеду на завтрашний ужин, семейство Андерсен отбыло, чем несказанно меня обрадовало.

— Чего они хотели? — поинтересовалась тетушка Лонджина, убирая грязные кружки со столика. — Столько духов на себя вылить… дышать невозможно…

— В гости приглашали, на ужин, — ответила я, допивая остывший чай. — Завтра придется ехать.

— Нет, это конечно дело хорошее, — женщина присела рядом и сказала: — С людьми новыми познакомитесь, а может, встретите кого-нибудь… Дело еще молодое, ваше сиятельство, нужно жить, пока соки внутри бурлят, а то потом поздно будет.

— Обещаю, что стану присматриваться к мужчинам, — засмеялась я, но тетушка Лонджина погрозила мне пальцем и проворчала:

— Нечего к ним присматриваться! Пусть сами подле вас праздничные кренделя выкручивают!

Я снова засмеялась, но если честно, пока мне не хотелось никаких мужчин — вокруг было так много интересного, незнакомого и от того волнующего, что хотелось окунуться в исследования нового мира, а не заманивать в свои сети местных холостяков. Может быть… когда-нибудь… чуть позже.

Заняться было нечем, и немного поскучав, я решила подняться в одну из четырех башенок, венчавших имение с четырех сторон — мне представлялось, что там я обязательно найду что-нибудь волшебное и загадочное. Ни сказав никому, ни слова, я направилась в пустующее крыло дома и пройдя по пыльному коридору, оказалась возле узкой дверцы, покрытой серебристой паутиной. В замочной скважине торчал ключ с «кучерявой» головкой и повернув его, я на секунду замерла, а потом взялась за позеленевшую медную ручку.

Дверь тоненько застонала и отворилась, приглашая меня войти в легкий сумрак, пронизанный разноцветными лучами, льющимися из витражных окон. В них кружились пылинки, потревоженные сквозняком, и все это выглядело очень сказочно.

Осторожно ступая по скрипучей деревянной лестнице, я поднялась на самый верх и передо мной возникла еще одна дверца с темной, потертой поверхностью. Она была не заперта и через секунду я уже стояла в круглой комнатке с каменными стенами, двумя окошками, почерневшими балками под куполообразным потолком и золотистыми деревянными полами, покрытыми толстым слоем пыли.

Здесь была масса старых вещей — сломанные стулья, облезлые кресла, громоздкое трюмо с перекошенными дверцами и мутным зеркалом, ковры и даже настоящие рыцарские доспехи. Испытывая невероятное восхищение, я прошлась между всем этим «богатством» и остановившись возле большого сундука, с трепетом приоткрыла его. Он был полон старинных нарядов и не смотря на то, что почти вся одежда оказалась испорченной мышами, я обратила внимание на дорогие ткани, из которых она была пошита — бывшие хозяева имения явно любили выпендриться.

Второй сундук был меньше и внутри него я обнаружила странные вещи — небольшое деревянное колесо с остатками свечей и засохшими веточками какого-то вечно-зеленого дерева, корзинка с клочками полуистлевшей блестящей бумаги, в которую некогда было что-то завернуто и лепешки, превратившиеся в камень — видимо поэтому их даже мыши есть не стали, предпочтя бархат и парчу.

Да это же атрибуты Рождества! — догадалась я. К колесу со свечами, конечно, были вопросы, но остальное точно имело отношение к зимнему празднику. Скорее всего, в блестящую бумагу были завернуты орехи и сладости, превратившиеся со временем в труху. Я встряхнула корзинку и под всем этим мелким мусором заметила деревянную фигурку ангела.

Мое сердце затрепыхалось, будто пойманная пташка и осторожно стряхнув с него пахнущую плесенью прель, я поняла, что это тот же самый ангел, которого мне продал мальчишка в той, прошлой жизни, только с единственным отличием — он не был стеклянным. Те же расправленные крылья, те же молитвенно сложенные на груди руки и опущенная головка с нимбом. Что это? Совпадение?

Так, нужно успокоиться и не искать знаки там, где их возможно и нет.

Я присела в кожаное кресло, из треснувшей спинки которого торчал конский волос, и задумчиво уставилась на корзинку и все, что в ней лежало. А ведь, скорее всего в этом времени еще нет рождественских украшений и всех тех прелестей, какими славился светлый праздник Рождества…

— А почему бы тебе не взяться за пошив игрушек? — вслух произнесла я и ощутила прилив энтузиазма. Я этим занималась всю жизнь, мне нравилось возиться с игрушками и любимое занятие вполне могло скрасить мои вечера. Можно начать с сундука со старыми нарядами и вырезав из них уцелевшие куски, заняться кройкой…

Настроение мое моментально поползло в гору и поставив корзинку на место, я покинула башенку с твердым намерением организовать себе приятный досуг. Главное подготовить ткани.

Тетушка Лонджина с изумлением выслушала меня, но все-таки достала из ящика огромные ножницы и предложила:

— Если вы так хотите заняться шитьем, я помогу. Пойдемте, ваше сиятельство.

Мы перетрясли сундук, выбрали самые крепкие платья, накидки, камзолы и сорочки, после чего тетушка Лонджина аккуратно вырезала из них ровные куски и сложила их в стопочку.

— Их нужно постирать и высушить на солнышке, чтобы избавиться от запаха плесени. А уж тогда займетесь остальным… И откуда такое желание рукодельничать? Что вы хотите шить из этого, ваше сиятельство?

— Увидишь, — загадочно ответила я, не желая пока раскрывать свои секреты. — Обещаю — тебе понравится.

— Ну, хорошо, — она весело пожала плечами. — Займите ручки, графинюшка, все веселее будет.

Мы уже собрались покинуть комнату, когда мой взгляд упал на колесо с огарками свечей и я спросила:

— Что это, тетушка Лонджина?

— А это, ваше сиятельство, раньше использовали вместо подсвечников, которые мы сейчас ставим в Адвент. Разве я не рассказывала вам эту историю?

— Нет, — я покачала головой, не особо понимая, что собой представляли подсвечники Адвента* и для чего были нужны. — Никогда.

— Один добрый человек по имени Иоганн, взял на воспитание нескольких детей из семей бедняков, — начала свой рассказ тетушка Лонджина. — И малыши, в ожидании праздника, постоянно спрашивали воспитателя, когда же наступит Рождество. Чтобы дети могли отсчитывать дни до праздника, он украсил деревянное колесо девятнадцатью малыми красными и четырьмя большими белыми свечами… Каждое утро малыши зажигали по одной маленькой свечке, к которым по воскресеньям добавлялась большая свеча. Дети очень полюбили этот обычай, и вскоре колесо превратилось в настоящий венок — его оплели можжевеловыми ветвями, красными и зелеными лентами, украсили шишками, а в середину ставили ангела с серебристыми крыльями.

— Какая красивая история, — я задумчиво закусила губу, вспоминая рождественские венки на дверях в наше время. — Мне очень нравится такой обычай.

— До Рождества еще далеко, — тетушка Лонджина направилась к дверям, засунув подмышку ворох ткани. — А стоит заговорить о нем и в душе светло делается… Дух его согревает…

Я шла за ней, краем уха слушая то, что она говорила тихим голосом и в моей голове уже плясали, водили хороводы и кружились выкройки гномов, оленей, елочек, снеговиков и остальных рождественских персонажей. Ими можно было украсить елку, ими можно было бы играть, их можно было сделать в форме подушечек… Только для этого нужны были хорошие ткани, ведь того, что удалось нам нарезать из старого тряпья, было ничтожно мало, да и его качество оставляло желать лучшего.

Весь оставшийся день я провела витая в своих идеях, и даже кое-что нарисовала, вооружившись гусиным пером. К этому занятию мне еще нужно было приловчиться и прежде чем у меня вышло нечто похожее на эскиз, я наставила огромных клякс и чуть не перевернула чернильницу. Возможно, стоило попробовать рисовать угольком? Это было бы намного удобнее и чище.

Ночью мне снились игрушки, венки, сияющие ели и ангел с серебристыми крыльями, а под утро почему-то привиделся нахальный герцог, повстречавшийся мне на рынке. Вот тебе-то что нужно? Сон улетучился, и сладко потянувшись, я села в кровати. Сегодня ужин у баронессы Андерсен… Еще то испытание. Мне пришло в голову, что на нем вполне могли быть люди, которые лично знали графиню и тогда придется тяжко. Но не прятаться же мне вечно в своем мрачном имении? Еще чего обзовут ведьмой и сожгут на костре…

Я передернула плечами, отгоняя нелепые мысли и поставила босые ноги на прохладный пол. Как бы оно ни было, мне нужно выглядеть очень достойно. Гардероб графини оказался довольно внушительным и все наряды были дорогими и шикарными, так что, мое появление на ужине должно произвести впечатление. А почему бы и нет?

____________

*Подсвечник Адвента— 4 свечи на подсвечнике или подставке. Первую свечу зажигают в первый адвент (4-ое воскресенье от Рождества), она должна сгореть в этот день на одну четверть. Потом во Второй Адвент зажигают первую и вторую свечи, в Третий — уже три, а в Четвертый Адвент (последнее воскресенье перед Рождеством) зажигают все 4 свечи, и получается, что первая — самая маленькая, четвертая — самая большая.

Глава 9

Ближе к вечеру погода совершенно испортилась — поднялся ветер и снова полил холодный дождь, с нарастающей силой барабаня по стеклам. Все собрались на теплой кухне и попивая чай, обсуждали мой визит к соседям.

— Ваше сиятельство, отдохните там хорошенько, — наставляла меня тетушка Лонджина, штопая свой передник. — Вы когда замужем были, совсем по гостям не ездили, только в деревню выбирались, а это разве развлечение?

— А кто-нибудь знает, по какой дороге туда ехать? — я обвела взглядом всех домочадцев. — Где их имение находится?

— Я знаю, не переживайте, ваше сиятельство, — ответил Нилс. — В свое время я часто проезжал мимо, когда направлялся в город и обратно. Имение не далеко отсюда.

Это было хорошо — долго трястись в карете по такой погоде не очень хотелось.

Антон что-то вырезал из дерева, сидя у очага и заглянув ему через плечо, я спросила:

— Что ты делаешь?

— Вот, — он показал мне деревяшку, начинавшую приобретать очертания медведя, и шепнул: — Я еще в детдоме резьбой по дереву занимался. Вспомнил, захотелось попробовать.

— Это замечательно! — у меня в голове промелькнула мысль, что это можно как-то использовать в купе с моими игрушками, но решила оставить все идеи на потом. — У тебя ловко получается.

— А то! — он гордо улыбнулся. — Помнят ручки…

За пару часов до поездки я приняла ванну и накинув халат, распахнула дверцы шкафа.

— Что посоветуешь? — поинтересовалась я у тетушки Лонджины и та задумчиво посмотрела сначала на платья, а потом на меня.

— Думаю, вот это подойдет, — женщина сняла платье и положила его на кровать. — На обычном ужине, будет очень уместно.

Но я ошиблась — это было не платье, а жакет и юбка из серого бархата с шелковой розовой подкладкой. Лиф приталенного жакета застегивался на мелкие, похожие на жемчуг пуговицы, а из его рукавов выглядывала рубашка из тонкого, плиссированного льна.

Тетушка Лонджина затянула на мне корсет и помогла одеться, ловко застегнув все пуговицы за полминуты. Она уложила мои волосы в аккуратную прическу, выпустила на спину длинные локоны и украсила серебряным гребнем. Из драгоценностей я надела жемчужный чокер* и такой же браслет.

— Очень элегантно! — тетушка Лонджина отошла от меня, чтобы полюбоваться со стороны, а потом достала из шкафа плащ и накинула мне на плечи. — Ваше сиятельство, вы прелестны!

— Спасибо тебе дорогая, — я посмотрела на свое отражение в большом зеркале и осталась довольна — ничего лишнего, но со вкусом, как и положено женщине моего положения. — Все, пора.

Нилс уже ждал меня, и быстренько сбежав со ступенек, я нырнула в спасительную сухость экипажа. Дождь пошел сильнее, и прохлада моментально пробралась под плащ, холодя влажным дыханием кожу на предплечьях. Что же меня ждет сегодня на этом ужине? Кто будет присутствовать там? Как себя вести, в конце концов?

Я глубоко вдохнула и приказала себе успокоиться — главное не суетиться и наблюдать, как ведут себя остальные. Со столовыми приборами я была знакома, поддержать беседу смогу и конечно же постараюсь избегать неудобных вопросов. Все-таки я взрослая, опытная женщина, а не испуганная девчонка.

Мы уже ехали минут пятнадцать, когда экипаж вдруг остановился. Услышав, как Нилс выругался и с громким шлепком спрыгнул с козел в лужу, я немного занервничала — что могло случиться?

Дверца открылась, и он заглянул внутрь.

— Ваше сиятельство, здесь дорогу напрочь развезло, придется ехать в объезд.

— В объезд, значит в объезд, — вздохнула я, понимая, что скорее всего опоздаю. — Мы сильно задержимся?

— Нет, я знаю, как будет быстрее, — ответил Нилс и улыбнулся мне. — Не переживайте.

Через минуту экипаж тронулся, и я откинулась на спинку сидения, раздраженно глядя на серебристые струи — и зачем мне все это? Сейчас сидела бы дома, рисовала эскизы возле горящего камина…

Когда за окошком залитым дождем показались светлые стены имения, я прильнула к стеклу и увидела размытые очертания большого особняка, окна которого сияли светом свечей. Похоже, гости уже собрались и на меня будет устремлено все внимание, чего не очень бы хотелось, но отступать я не собиралась.

Нилс помог мне выйти из экипажа, и я увидела перед собой красивый белоснежный дом с колоннами, полукруглыми ступенями, ведущими к главному входу и массивной дверью, над которой расположилось арочное окно. Даже в стремительно надвигающихся сумерках и под серыми потоками дождя, особняк выглядел невесомым и воздушным, похожим на своих хозяек с белокурыми локонами. Вокруг него были разбиты клумбы и на них пестрели поздние цветы, разбавляя мрачность ненастья своими яркими красками.

Я быстро поднялась по ступеням и когда передо мной неожиданно распахнулась входная дверь, увидела пожилого мужчину в темной одежде. Он поклонился мне и пропуская в холл, вежливо поинтересовался:

— Графиня Расмуссен?

— Да, — я переступила порог, и зябкая сырость осталась за стенами дома, в котором было тепло и сухо. — Астрид Расмуссен.

* * *

— Говорят, в столичном театре дают новую пьесу? — баронесса с интересом уставилась на Эрлинга, который стоял у камина с бокалом вина. — Вы не были на премьере, ваша светлость?

— Был, — лениво ответил он и сквозь прищуренные веки посмотрел на Эмму, сидевшую рядом с матерью. — У жены под башмаком.

— Что? — тонкие брови баронессы взлетели вверх, а остальные гости с любопытством стали прислушиваться к их разговору. Эмма тоже вскинула свою белокурую головку, и Эрлинг залюбовался ее прозрачной кожей с легким румянцем. Прелестная невинность…

— Валлийская опера или «У жены под башмаком», — объяснил герцог и добавил: — Скандальная скажу я вам вещь… Некоторые узрели в этом спектакле намек на отношения внутри королевской семьи соседней страны.

— Оооо… — глаза баронессы загорелись, она подалась вперед, горя желанием услышать какую-нибудь пикантную историю. — И как вам, понравилось?

— Вполне, — герцог снова посмотрел на Эмму и процитировал:

— Глаза — огонь, язык — снаряд

У тех, кто от души влюблен.

И добродетель, как солдат,

Обороняет бастион…

Он не успел договорить — дверь в гостиную отворилась, и вошел дворецкий. Слуга легко поклонился и высоким голосом произнес:

— Ее сиятельство графиня Астрид Расмуссен.

Эрлинг на секунду замер, глядя на девушку, появившуюся в дверях, и его губы изогнулись в восхищенной улыбке. Да она красавица… Нет, ее прелесть он разглядел еще на деревенской ярмарке, но сейчас она была хороша по другому — элегантная, стройная, с горделивой осанкой и умными, внимательными глазами, в которых вспыхивали лукавые искры. Астрид была еще молодой женщиной, чуть-чуть старше Эммы, но они разительно отличались друг от друга не только внешним видом, но и внутренним наполнением. В графине, несомненно, бушевало пламя, хорошо скрытое от чужих и невнимательных глаз.

— …Но все ж любовь стократ сильней;

Она штурмует там и тут,

Еще упорней и грозней

Она врывается в редут…**

Растягивая слова, герцог закончил цитировать сэра Овена и с удовольствием наблюдал, как меняется ее лицо. Графиня узнала его. Щеки девушки покрылись румянцем и она слегка нахмурилась.

— О, ваше сиятельство! Добро пожаловать в наш дом! — баронесса резво поднялась с обитой парчой софы и направилась к ней. — Вы прибыли прямо к ужину!

— Дороги развезло, пришлось ехать в объезд, — ответила графиня приятным, мелодичным голосом и Эрлинг заметил, что когда она улыбается на ее щеке появляется симпатичная ямочка. — Погода просто ужасная.

Остальные гости потянулись следом за баронессой, а Эмма как-то нервно передернула плечами и поджала губки, что не ускользнуло от его внимания.

— Ух ты… — к нему подошел Лукас и легонько подтолкнул локтем. — Какая интересная гостья, ты не находишь? Загадочная графиня Расмуссен из проклятого имения…

— Почему из проклятого? — спросил Эрлинг, не сводя глаз с девушки.

— Это долгая история. Я расскажу ее тебе потом. А сейчас мне хочется представиться ее сиятельству, — маркиз тоже не сводил взгляда с Астрид и герцог насмешливо произнес:

— Только не говори, что хочешь приударить за ней.

Лукас тихо засмеялся и пошел к графине, окруженной кучкой любопытствующих, а Эрлинг несколько секунд хмуро смотрел ему в спину, а потом двинулся следом, поставив пустой бокал на каминную полку.

Кого-кого, а герцога-хама я на этом вечере не ожидала увидеть от слова «совсем». Как только моя нога переступила порог гостиной, я сразу увидела его, стоявшего у камина с надменным выражением лица. Он что-то декламировал, но когда дворецкий объявил о моем появлении, герцог замолчал и уставился на меня так, будто перед ним материализовалось привидение маркиза из моего имения.

По его взгляду я не могла понять — то ли он восхищен, то ли разглядывает меня с пренебрежительным прищуром, что было более вероятным. Ко мне подскочила баронесса, а за ней подтянулись остальные гости, и все было не так плохо, как представлялось. По крайней мере, я поняла, что графиню здесь никто лично не знал.

Кроме Эрлинга Хоконсона и его друга, Ханна пригласила на ужин виконта Томаса Лунда с женой Камиллой и дочерью Моникой, судью Фредерика Эвансена и вдовствующую баронессу Сесиль Холм.

Виконт был грузным мужчиной невысокого роста и носил шикарные усы с завитушками на концах. Он громко смеялся, говорил басом и постоянно нюхал табак. Его жена напоминала длинную, сухую жердь, отчего видимо и сутулилась, втягивая шею в плечи, а дочь близоруко щурилась и постоянно держалась за ее локоть. На девушке мешком висело платье из голубого шелка и мне стало интересно — неужели мать не видит, что оно на несколько размеров больше чем положено?

Судья выглядел важно, важно говорил и даже важно ходил, заложив руки за спину. Он был высоким, статным и, наверное, в молодости пользовался популярностью у женщин.

Сесиль носила траур, который ей невероятно шел и похоже она это отлично знала и пользовалась этим в полной мере. Стройная, с волосами цвета спелой ржи, она показалась мне очень привлекательной и я не дала бы ей больше тридцати лет.

Мужчины были обходительны, целовали мне ручку, а женщины отнеслись ко мне более настороженно, особенно Камилла Лунд и ее близорукая дочь. Они рассматривали меня с таким любопытством, что казалось еще немного и их взгляды протрут на мне дыру.

— Как вы устроились на новом месте? — поинтересовалась Камилла. — Наверное, дом за это время пришел в полное запустение?

— Там довольно мрачновато, — Ханна не дала мне и слова сказать. — Ужасно неприятное место.

— Мне нравится мой дом, — холодным тоном ответила я. — В нем я чувствую себя комфортно.

— А разве вы не носите траур? — подала голос Моника и прищурилась еще сильнее. — Граф умер чуть больше года назад или я что-то путаю?

— Я считаю, что этого достаточно для траура, — процедила я. Такая молодая и такая нудная! — Или у вас по этому поводу другое мнение?

— Я тоже так думаю, — вдруг сказала Сесиль и улыбнулась мне. — Почему женщина должна прятаться за этим вороньим нарядом три года? Красота должна сиять. Печаль по супругу имеет более глубокие корни, и не обязательно выражать ее нарядами из жуткого крепа. Как только закончится год моего траура, я сразу же закажу себе дюжину веселых платьев.

Эта молодая вдова начинала мне нравиться.

Рот Моники от возмущения вытянулся в длинную букву «о», но сказать она ничего не успела — к нам подошел друг его светлости, а следом появился и сам герцог.

— Приветствую вас, ваше сиятельство, — он поклонился и поцеловал протянутую руку. — Маркиз Лукас Брейвик к вашим услугам.

У него была приятная внешность, умные, пытливые глаза и светлые волосы с рыжеватыми прядями. На его спортивной фигуре отлично сидел фиолетовый сюртук, под которым виднелись черный жилет и белоснежная сорочка, а узкие, темные брюки подчеркивали красоту сильных ног.

— Я рада нашему знакомству, — приветливо ответила я, и тут же мой взгляд наткнулся на широченную грудь, обтянутую темно-красным бархатом.

— Какая неожиданная встреча…Приятно видеть вас снова… — знакомый голос был похож на этот же бархат — мягкий, ласкающий, но в нем крылась какая-то опасность, от которой по позвоночнику пробегал холодок. — Здравствуйте, ваше сиятельство. И да, вы правы, траур вам точно не к лицу — яркие крестьянские юбки, куда лучше.

Значит, он слышал наш разговор. Я подняла голову и широко улыбнулась с непонимающим видом.

— Вы ошиблись, мы никогда с вами не виделись. И да, крестьянские юбки куда лучше, чем неотесанное хамство.

— Видимо ошибся, — насмешливо согласился он и тихо, чтобы никто не услышал, добавил: — Та особа была обычной, деревенской девицей, но между вами, несомненно, есть что-то общее. Может острый язык?

Какой же гадкий, язвительный мужик!

— Прошу всех к столу! — раздался голос Ханны и гости потянулись в столовую.

— Вы позволите сопроводить вас? — обратился ко мне Лукас и я сразу же согласилась.

— Да, конечно. Благодарю вас.

Я взяла его под руку и обратила внимание, что Эрлинг сопровождает дочку баронессы — Эмму. Она вся порозовела от смущения или от радости, а может от всего вместе и так смотрела на него, что мне чуть не стошнило — масло-масляное…

А Ханна похоже, радовалась такому положению дел и я подозревала, что у них есть планы на герцога. Интересно, Эмма хоть понимает, что этот мужчина совсем не прост, что у него тяжелый, своеобразный характер или для них с матерью имели значение только титул, положение в обществе и деньги? Нет, ну девушка, конечно, могла очароваться внешностью Эрлинга…

— О чем вы думаете, ваше сиятельство?

— Что? — я вынырнула из своих мыслей и повернулась к маркизу, который внимательно наблюдал за мной.

— О чем вы думаете? — повторил он, и я растерянно пожала плечами.

— О том, что в такую погоду лучше ужинать дома.

— Не могу не согласиться с вами, но разве дома вы сможете насладиться такой компанией? — шепнул Лукас и я тихо засмеялась.

— О да, ради этого стоило преодолеть километры грязи.

Герцог видимо услышал мой смех и посмотрел на нас через плечо долгим, пристальным взглядом.

Стены столовой были выкрашены в светло-розовый цвет и на них висели живописные полотна — натюрморты, картины на исторические темы и даже фамильные портреты. Все дамы на них были белокуры и кудрявы, а мужчины пузаты и короткоруки.

В двух буфетах-горках гордо белели предметы из фарфора, поблескивало стекло и сиял хрусталь. Но хозяйка видимо посчитала, что этого мало и такое же «добро» заполонило маленькие консольные столики, прикрепленные к стене. Я даже пожалела бедных слуг, которым приходилось постоянно вытирать пыль с этих пафосных наборов.

Посреди комнаты стоял овальный стол, накрытый белоснежной, накрахмаленной скатертью и кроме пары ваз с цветами и столовых приборов, на нем пока ничего не было.

Хозяйка заняла место во главе стола, по правую руку от нее устроилась дочь, а герцога усадили рядом с ней. Заняв свое место, я оказалась напротив Эммы, Лукас напротив Эрлинга, а остальные расселись, на оставшиеся стулья..

В столовой появился слуга с тележкой, на которой стояла дорогущая супница, и принялся разливать суп по тарелкам. Вдохнув приятный аромат, я поняла, что это нечто сливочно-рыбное и даже обрадовалась — рыбу я любила, да и блюдо вполне знакомое, напоминало крем-суп с семгой. Не хотелось бы нарваться на какой-нибудь кулинарный изыск, после которого прихватит живот.

После супа подали нечто, похожее на хамон в окружении тушеных овощей и с первого кусочка я определила баранину.

— Как вам феналор*? — поинтересовался Лукас и я медленно кивнула.

— Очень вкусно…

Он, наверное, имеет в виду мясо.

— Да, здесь всегда подают вкусную баранину, — подтвердил он мои догадки и жестом подозвал слугу. — Вина?

— Да, спасибо.

Слуга наполнил бокалы и оторвавшись от тарелки, баронесса обратилась ко мне:

— Ваше сиятельство, мне не дает покоя ваш дом. Он произвел на нас с Эммой неизгладимое впечатление.

Я натянуто улыбнулась, раздражаясь от того, что Ханна явно пыталась завести разговор о проклятиях и привидениях имения «Вит Миднатт». Жена виконта тут же всполошилась, а глаза ее дочери превратились в щелки — она пыталась сфокусироваться на мне и так напрягала шею, что я даже испугалась, как бы ее не заклинило.

— Жуткое место! — сказала Камилла и виконт закивал головой.

— Да, мы как-то проезжали мимо и решили заглянуть за закрытые ворота, — он промокнул усы салфеткой и оглядел всех возмущенным взглядом. — И что бы вы думали? Они напоминают кладбищенские! А эти вороны на них, будто живые! Ужас!

Меня покоробило такое сравнение, и не удержавшись, я сказала:

— Это прекрасная работа, настоящее произведение искусства и странно, что вы не заметили этого.

— И как вам живется в этом месте? — судья поправил очки, и я вдруг подумала, что такие же очки не помешали бы бедняжке Монике. — Не страшно засыпать?

— Под звуки цепей убиенного маркиза? — насмешливо поинтересовалась я. — Нет, все в порядке.

Я заметила, что Эрлинг не сводит с меня глаз и окинула его ледяным взглядом, но он лишь насмешливо улыбнулся, и мне захотелось швырнуть в него солонкой. Эмма тоже обратила внимание на то, как он смотрит на меня и на ее лице появилось злобное выражение, а губы сжались в тонкую полоску. О Боже… Только этого мне еще не хватало.

— Давайте продолжим наш интереснейший разговор в гостиной! — предложила баронесса и поднялась. — Нас там уже ждут вино, коньяк и сладости!

Мне ужасно захотелось домой, но я не могла себе позволить встать и уйти, поэтому собрала нервы в кулак и пошла за всеми, чувствуя, что раздражение нарастает, как снежный ком.

--------------

* Феналор — просоленная и высушенная в естественных условиях баранья нога, напоминает испанский хамон. Перед подачей нарезают тонкими пластинами.

_______________

* Чокер — короткое ожерелье, которое плотно прилегает к шее.

** Слова героя оперы сэра Овена. Валлийская опера — пьеса Генри Филдинг.

Глава 10

— Неужели вы не знали страшную историю этого имения, что так легко согласились перебраться туда? — спросила Камилла, стоило всем устроиться в гостиной. — Вы бесстрашная женщина, ваше сиятельство.

— Странно, что вас это удивляет, — Сесиль окинула ее быстрым взглядом, в котором сквозила неприязнь. — Ее светлость переехала в «Вит Миднатт» не по своей воле. Все, чем владел ее супруг, перешло новому графу Расмуссен.

Камилла промолчала и схватив бокал с вином, углубилась в созерцание всевозможных сладостей, от которых ломились столики.

— Мне кажется, что верить во все эти мистические проявления — верх невежества, — лениво протянул герцог и все головы повернулись к нему. — Не существует никаких привидений, призраков, гномов и троллей — это сказки, которыми пугают маленьких детей.

— Я тоже так думаю, — деловито произнесла Эмма, с обожанием поглядывая на Эрлинга. — Образованные люди не должны верить во все эти глупости.

Лицемерка… Мне было смешно наблюдать за ее попытками подстроиться под мнение герцога и ничего кроме жалости это не вызывало.

— Не скажите, — судья Эвансен снова поправил очки нервным жестом и понизив голос, сказал: — В том году я осудил разбойника Фергуса Индри и отправил его на виселицу за все те преступления, которые он совершал в невероятных количествах. И что вы думаете?

— Что? — Моника даже перестала грызть печенье и уставилась на него в ожидании занимательной истории.

— Целый месяц он приходил ко мне во снах, а вещи в моей спальне двигались совершенно непонятным образом! — судья обвел всех немигающим взглядом. — Признаюсь — я даже приглашал отца Мадсена, чтобы он прочел молитвы и окропил святой водой углы!

— Вот так история! — воскликнул виконт и поднеся к носу щепотку табака, громко чихнул. — Может это вам приснилось, господин судья?

— Не делайте из меня идиота! — Эвансен гневно вскинул брови. — Я еще не выжил из ума!

— Вы предлагаете пригласить отца Мадсена к ее сиятельству? — хохотнул герцог и стрельнул в меня насмешливым взглядом. — Подозреваю, что после этого он обнаружит целую армию духов, которых нужно будет изгонять пять раз в неделю.

— Что вы имеете в виду? — Камилла недоуменно хлопнула глазами, и маркиз ответил вместо своего друга:

— Эрлинг имеет в виду, что наш достопочтенный отец Мадсен не устоит перед красотой графини.

— Ваша светлость, вы бесстыдник! — охнула Ханна, а герцог лишь посмеивался, чем бесил меня невероятно. — Разве можно так говорить о господине пасторе?!

— А разве под его рясой не скрывается мужчина? — похоже, Эрлинг любил дразнить общество, а для них это казалось пикантной изюминкой, и все эти притворные охи-вздохи были для приличия. — Это естественно, вы не находите?

— Вы считаете ее сиятельство красивой? — вдруг спросила Эмма и я обратила внимание, как баронесса бросила на дочь предостерегающий взгляд. Но девушка сделала вид, что не заметила этого. Ей явно хотелось задеть меня, возможно даже унизить, а если бы в этом принял участие герцог, она бы получила удовлетворение. Маленькая, ревнивая стерва, скрывающаяся под личиной милой глупышки.

Мне совершенно не нравился этот разговор, и пора было прекращать обсуждение моей внешности и моей жизни в целом.

— Уверена, что у его светлости другие идеалы красоты, — холодно сказала я, и Эрлинг сдвинул брови. — Поэтому закончим этот разговор.

— Я тоже так думаю! — тут же подхватила баронесса, стараясь загладить бестактность дочери. — И предлагаю обсудить предстоящий День Грибов!

Маркиз и Эрлинг закатили глаза, Моника радостно захлопала в ладоши, а Сесиль со скучающим видом принялась разглядывать ногти.

Что еще за День Грибов? Я подозревала, что это очередная выдумка баронессы, сродни ее вечерам сценок и остальным увеселительным мероприятиям.

— Ваше сиятельство, у нас есть очень замечательный обычай! — защебетала она, вертясь на софе с полным бокалом вина, и я даже заволновалась о ее платье, которое могло быть безнадежно испорчено. — В первое воскресенье сентября мы собираемся всей компанией и отправляемся в лес по грибы! На опушке нас ждет стол с угощением и возвратившись из леса, мы меряемся «добычей», награждаем победителя и празднуем до самых сумерек! К нам присоединятся мой кузен с семьей, отец Мадсен и генерал Карл Морк. Будет очень весело! Ваше сиятельство, я приглашаю и вас присоединиться к нашей дружной компании! Отказ не принимается!

Мда… похоже мне предстоит «веселое» блуждание по лесу в поисках грибов. Я никогда не любила этим заниматься и не понимала грибников-фанатиков, рыщущих под каждым кустом, а теперь придется самой участвовать в этом скучном действе. Приятного мало.

Но что мне оставалось делать? Нужно налаживать связи, обзаводиться друзьями, хотя бы формальными и без таких вот «сборищ», увы, не обойтись.

— С удовольствием присоединюсь к вам, — ответила я с улыбкой. — Прогулки на свежем воздухе очень полезны.

— Вот и хорошо! — Ханна, наконец, выпила свое вино и посмотрела на дочь. — Дорогая, не сыграешь нам?

— С удовольствием, — Эмма поднялась и с гордым видом направилась к клавесину.

— Эмма поет как соловей, — шепнула мне баронесса и прикоснулась платочком к уголкам глаз. — Покойный супруг любил слушать ее долгими зимними вечерами, сидя у камина… Хорошие были времена…

Девушка устроилась за клавесином и полистав ноты, прикоснулась к клавишам.

— Взором вымолвлю в молчанье, Что уста не скажут ввееек, Трудно, трудноооо расставанье, Пусть я — сильный человееек!

В этот момент я подумала, что покойный барон слушал свою дочь, будучи мертвецки пьяным, ибо этот визг можно было переносить только под анестезией. Наши с Сесиль взгляды встретились, и она легонько покачала головой, на секунду прикрыв глаза. Все остальные терпеливо слушали эти «трели», лишь Ханна с восхищением смотрела на свое белокурое чадо.

Под конец Эмма прикрыла глаза, видимо впечатлившись своим пением и завопила:

— Мне ж не плесть тебе веночееек! Не дарить, как прежде, роооз. Нас, Франциска, мой дружооочек, Средь весны убил мороооз!

Взглянув на лица Лукаса и Эрлинга, я чуть не прыснула — они сдерживались из последних сил, и казалось еще чуть-чуть и мужчины начнут хохотать.

Уже дома, лежа в кровати, я посмеивалась, разглядывая гобелен с влюбленной парой. Пение Эммы все еще стояло у меня в ушах и я, наконец, поняла, что оно мне напоминало — скрип пенопласта, которым водили по стеклу. Если она будет петь на каждом вечере, то пора запасаться берушами.

На следующий день я занялась всем тем, чего так жаждала моя творческая натура. Вытащив из камина уголек, я принялась рисовать, и через час у меня были две замечательные выкройки — гном и снеговик. Мне приходилось шить их так часто, что я все размеры помнила наизусть.

Тетушка Лонджина готовила обед, мужчины занимались ремонтом конюшни, чтобы лошадям не пришлось зимовать на сквозняках, и в доме стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.

Я аккуратно вырезала все части тела будущих игрушек и собрав остатки бумаги, швырнула их в камин. Они моментально вспыхнули, и тут я услышала странный стук, доносившийся откуда-то сверху. Странно… Что это?

Стук прекратился и тут же раздался снова, но уже в дверь.

— Да! Войдите! — крикнула я, отводя взгляд от потолка и поворачиваясь к двери. — Кто там?

— Я, — в комнату заглянул Антон. — Можно?

— Входи, что-то случилось?

— Нет, я нашел кое-что интересное, — парень подошел к столику и принялся рассматривать выкройки. — Это будут игрушки?

— Да, гном и снеговик, — кивнула я. — Хочу делать всякие штуки к Рождеству. Так что ты нашел?

— В южной башне есть комната, набитая всякими полезными вещами, тебе нужно самой посмотреть. Там даже стоят пять! Пять огромных ящиков со свечами! Ты представляешь, насколько богаты были бывшие хозяева этого имения? Я читал, что восковыми свечами пользовались очень обеспеченные люди.

— Да, ты прав, стоит посмотреть на эту комнату, — во мне моментально вспыхнуло любопытство. — Пойдем сейчас?

— Конечно! Я ведь пришел, чтобы позвать тебя, — Антон указал на дверь. — Прошу вас, графиня. Кстати, можно сделать Рождественские свечи. Расплавить несколько штук обычных и добавить краситель, будет здорово… А я могу сделать для них формы из дерева — елку, например, или звезду… Деда Мороза тоже можно… Или кто у них тут?

— Слушай, а ты молодец, — похвалила я его. — Сообразительный. Может, ты и ангелов сделаешь из дерева?

— Сделаю, — Антон зарделся от удовольствия. — Нарисуй только, как они должны выглядеть.

Вчерашний дождь закончился, но погода стояла сырая и пасмурная. Деревья в парке уже начинали ронять листья, и сам он казался чистым и спокойным под серым небом. Дышалось легко, и аромат омытой дождем хвои смешивался с полупрозрачной пеленой тумана.

Мы спустились вниз, обошли дом и, оказавшись возле башни, остановились.

— Вот эта дверь, — Антон показал мне низкую, но широкую дверцу, обитую железом. — Только будь осторожнее, там полы прогнили в некоторых местах.

Он вошел первым и через минуту внутри темного помещения вспыхнул слабый свет.

— Давай, иди за мной, — позвал меня парень и, переступив высокий порог, я сразу ощутила запах сырости.

Слева от нас находилась лестница, убегающая вверх по спирали, а рядом с ней были еще одни двери, потемневшие от времени до почти черного цвета. Где-то вверху капала вода, слышался шум птичьих крыльев и легкие сквозняки холодили щиколотки.

Антон потянул на себя тяжелую дверь и она с тихим скрипом отворилась, приглашая нас войти.

Серые каменные стены тянулись куда-то далеко вверх, но, к сожалению, ни одного окна в этой комнате не было и приходилось довольствоваться светом трех свечей, горящих в подсвечнике. Парень поднял его над головой, и я громко ахнула, увидев целый склад различных вещей. Здесь были свечи, несколько старинных люстр, масляные лампы, тонкие листы железа, мотки проволоки, гвозди, три мушкета, телескоп и даже вязальная машина. Если бы не остатки гнилых нитей, я бы даже не сообразила, что это такое.

— Ничего себе! — я восхищенно прошлась по чудесной «свалке», рассматривая удивительные вещи. — Представляешь, сколько это стоит в нашем времени?

— Тебе нужно что-нибудь? — Антон с интересом рассматривал телескоп. — Можно мне взять его?

— Бери, конечно, — разрешила я — Вдруг какую-нибудь новую звезду откроешь. Захвати с собой проволоку, она мне точно пригодится.

Пока мы шли к дому мне в голову пришла еще одна идея — сделать Рождественский венок из искусственной хвои. Имея проволоку и клей, это было проще простого. Стоило всего лишь нарезать на тонкие ленты зеленый шелк или атлас, распустить по краям до бахромы, пропитать клеем и все это дело намотать на проволоку.

— К нам опять гости, — вдруг сказал Антон, и вынырнув из своих мыслей, я услышала звук экипажа, ехавшего по аллее. — Ты ждешь кого-то?

— Неет… — я остановилась, ожидая, когда из-за пушистых елей появится карета. Вряд ли это Ханна, ведь не станет же она приезжать с визитами каждый день. Или станет?

Но к моему облегчению, гостьей оказалась Сесиль Холм. Она вышла из экипажа и, увидев меня, помахала рукой.

— Астрид, добрый день!

Я хоть и была удивлена, но все равно обрадовалась — баронесса нравилась мне.

— Добрый день, — я попросила Антона, чтобы он отнес проволоку в дом, и подошла к ней. — Какая приятная неожиданность.

— Я решила нанести тебе визит дружбы! — она широко улыбнулась. — Ничего, что я на «ты»? Не люблю эти дурацкие условности!

— Я тоже, — ее улыбка была такой заразительной, что я тоже начала улыбаться. — Добро пожаловать в «Вит Миднатт», ваша милость.

— Мне не терпится посмотреть на это овеянное легендами имение изнутри! — Сесиль потерла руки и, приподняв юбки, легко взбежала по ступенькам. — Если ты меня не познакомишь с призраком маркиза, мне нечем будет похвастаться на очередных грибных собраниях нашей компании!

— Увы, я сама с ним незнакома, — засмеялась я. — Он прячется от меня.

Дом произвел на баронессу сильнейшее впечатление. Она с жадным интересом рассматривала холл, гостиную, осторожно прикасалась к фигуркам ворон на перилах и, наконец, сказала:

— Мне очень нравится здесь. Удивительное место…

— Вот и я так думаю, — мне импонировало, что Сесиль прониклась духом дома. — И ничего страшного в нем нет.

— Абсолютно, — согласилась она и, вдруг сморщив нос, виновато произнесла: — Если честно, я явилась к тебе не только для того, чтобы предложить свою дружбу…

— А зачем же еще? — я с любопытством посмотрела на нее. — Я могу тебе чем-то помочь?

— Не знаю… — она вздохнула и пожала плечами. — Для меня главное, чтобы не помешала.

— Очень интересно. Останешься на обед?

— С удовольствием, — она казалась такой непосредственной. — Итак…

— Итак? — я приподняла брови.

— У тебя есть виды на Лукаса? — Сесиль замерла, глядя на меня большими глазами. — Только не обманывай меня.

— На Лукаса? Маркиза? — я удивленно взглянула на нее и до меня, наконец, дошло. — Нет! Можешь быть спокойна, у меня вообще нет планов на кого бы то ни было.

— Ох! Камень с души упал! — баронесса откинулась на спинку дивана и облегченно выдохнула. — Теперь мы точно станем подругами!

— Тебе нравится Лукас? — я веселилась, глядя на нее. — А он знает об этом?

— Нет, — она покачала головой. — Я сама об этом недавно узнала.

— О чем? — не поняла я и Сесиль шепнула:

— Что он мне нравится!

Она принялась смеяться, а я рассмеялась следом, понимая, что, похоже, нашла в этом чужом мире подругу.

Успокоившись, баронесса устроилась удобнее и сказала:

— Наконец, я сама себе хозяйка и могу выйти замуж по любви! Хватит с меня мучений, я тоже хочу быть счастливой!

— Ты не любила своего мужа? — спросила я и она удивленно выгнула красивую бровь.

— А разве ты любила? Покажи мне хоть одну девушку, которая сделала свой выбор самостоятельно! Нас особо не спрашивают и ставят перед фактом. Увы… Мы всего лишь разменная монета в этих дворянских играх… Меня выдали замуж за старого барона, у которого не сгибалась правая нога, а из носа торчал целый пучок волос.

Сесиль передернула плечами, и мне стало жаль ее. А сколько еще таких вот загубленных душ, принесенных в жертву условностям…

— А захочет ли маркиз жениться на тебе?

— Главное, чтобы он не женился ни на ком другом до окончания моего траура, — хмыкнула баронесса и с мечтательным видом уставилась на потрескивающие в камине дрова. — Я должна постараться, чтобы он обратил на меня внимание. Возможно, удастся это сделать, когда мы будем рыться под кустами в поисках грибов…

— Ты очень красивая, Сесиль, — мягко сказала я. — Может быть он уже увлечен тобой, но не может сказать об этом, чтобы ты не оскорбилась. Ты ведь носишь траур.

— Не смеши! — фыркнула она, поправляя тяжелые локоны, обрамляющие симпатичное личико. — Когда это маркиз и герцог чего-то не могли сказать… Кстати, на вчерашнем ужине я обратила внимание, как Эрлинг пожирал тебя глазами. На Эмму он никогда так не смотрел.

— Ничего не говори мне об этом хаме! — я раздраженно нахмурилась. — Неприятный тип!

— Почему ты так говоришь? — удивилась Сесиль. — Разве он чем-то обидел тебя?

— Не вчера… — мне не хотелось рассказывать об инциденте на ярмарке, но все же я не удержалась.

— Вот это история! Настоящая интермедия*! — баронесса хохотнула и тут же прикрыла рот рукой. — Прости.

— Да ладно… — я вспомнила насмешливый взгляд Эрлинга и мне снова захотелось что-нибудь швырнуть в него при встрече. — Они с Эммой помолвлены?

— Нет, но Ханна очень желает этого, — ответила Сесиль и заговорщицким тоном добавила: — Герцог очень богат и его семья имеет родственные связи с королевским домом. Ханне выпал единственный шанс заполучить в зятья герцога.

— Что он здесь делает? Неужели такому человеку интересны все эти вечера в обществе странных девиц, судьи и виконта, нюхающего табак?

— Ты не знаешь этой пикантной истории? — баронесса возбужденно заерзала. — Святой Олаф, ты что, жила затворницей?

— Можно и так сказать, — мне не терпелось узнать все подробности. — И что же это за история?

— Эрлинг соблазнил дочь графа Сиверстена, Зою, а она была в это время помолвлена с другом отца, полковником Нералдом. Жениться герцог отказался и выплатив полковнику баснословную сумму, чтобы тот закрыл глаза на грехопадение невесты, уехал в загородное поместье пока не утихнет скандал. Через год слухи сойдут на нет, и он вернется в Фосло к своей прежней жизни, — поведала мне Сесиль, а я задумчиво кивала головой, слушая ее.

Ну, в принципе ничего такого, чтобы меня удивило — бабник и нахал.

— Но, не смотря на такую разгульную жизнь, Эрлинг очень благородный человек, особенно если это касается детей, — продолжила баронесса, совершенно сбив меня с толку. — Он опекает сирот и содержит два сиротских приюта. Когда дети вырастают, он помогает им выучиться и найти работу. Можешь себе представить?

Нет, такого я себе представить не могла. Как все это могло уживаться в одном человеке? Как???

_______________

Интерме́дия(от лат. intermedius «находящийся посередине») — небольшая пьеса или сцена, обычно комического характера, разыгрываемая между действиями основной пьесы.

Глава 11

— И чего вы добились? — маркиз насмешливо посмотрел на Кристайн, которая наблюдала за Астрид и Сесиль, стоя у окна. — Не вижу, чтобы хоть что-то сдвинулось с мертвой точки.

— Слишком мало времени прошло, — Кристайн одарила его недовольным взглядом. — Или ты думал, что Эрлинг потащит ее в постель в первую встречу?

— Он и хотел, — хохотнул маркиз. — Забыла, как он волочился за ней на ярмарке? Потомка нашего герцога интересует в женщинах только одно, и это точно не женитьба.

— Значит, мы должны стараться лучше! — Кристайн посмотрела по сторонам и крикнула: — Тобби! Где тебя носит, маленький непоседа!

— Я здесь! — мальчишка показался из-за шторы и широко улыбнулся. — Что?

— Он еще и спрашивает! — маркиза поманила его пальцем, и когда он приблизился, спросила: — Что ты сделал для того, чтобы убрать с нашего пути Эмму Андерсен?

— Пока ничего, — ответил он, но его глазки хитро блеснули. — Это случится в лесу, когда они отправятся собирать грибы!

— Я тебя прошу, Тобби, не подведи! — Кристайн потрепала мальчишку по густой шапке волос. — Это очень важно для всех нас.

— Я все сделаю, как надо, ваша светлость! — он снова исчез за шторой, а Харальд захохотал.

— Ничего у вас не получится! Это глупости и пустые надежды!

— Может, пари? — маркиза так резко повернулась, что ее юбки вихрем закружились вокруг ног. — А, Харальд?

— Я согласен, — маркиз прищурился, наблюдая за женой. — И какие твои требования?

— Если пари выиграю я — ты укажешь Астрид на то место, где спрятан твой клад, — Кристайн довольно улыбнулась, а Харальд возмущенно завопил, сжимая кулаки:

— Нет! Это мой клад! Мой!

— Зачем он тебе нужен, старый негодник? — тяжело вздохнула маркиза. — Ты мертв!

— Я не старый! — буркнул он, отворачиваясь от супруги. — Меня казнили в расцвете лет!

— О да, прости! — воскликнула Кристайн. — Ты не стар! Ты древний, как башмак первого викинга!

— Ладно… — прошипел Харальд, медленно поворачиваясь к ней. — Но если выиграю я — эта женщина никогда не выйдет замуж и навсегда останется одинокой! Запертая в этом доме вместе с нами, она станет пугалом для всех остальных людей!

— Ты жестокий… — прошептала маркиза, с тоской глядя на него. — А когда-то я любила тебя…

— Что, сдалась? — он гордо вскинул подбородок. — Знаешь ведь, что не выиграешь пари!

— Я принимаю этот вызов, — холодно произнесла Кристайн. — И поверь, ты вытрясешь все до последней монеты из своего проклятого тайника!

— Матерь Божья… — протянул герцог, до этих пор молча сидевший в кресле у холодного жерла камина. — Вот это страсти…

— Заткнись Эйрик! — в один голос рявкнули Харальд и Кристайн, прожигая друг друга гневными взглядами.

Герцог поднял руки в капитулирующем жесте и отвернулся.

* * *

Похоже, наслаждаться своей свободой в ближайшем будущем мне не светило, и стоило только с головой погрузиться в какое-нибудь занятие, обязательно кого-нибудь несло в мой дом. Я, конечно, была рада гостям, но Тильду и Валентина мне видеть точно не хотелось.

Они явились через несколько дней после визита Сесиль и, услышав голос бывшей свекрови, я с раздражением оторвалась от шитья. Не дожидаясь, когда меня позовут, я отправилась встречать «дорогих» родственников, ломая голову, для чего я им понадобилась.

Тильда и новоиспеченный граф разглядывали мой шикарный, мрачный холл, и я мысленно поблагодарила тетушку Лонджину, что она не провела их в гостиную. Пусть знают свое место.

— Добрый день, — громко произнесла я и медленно спустилась вниз, отсчитывая каждую ступеньку. — Неожиданный визит.

— Верх неприличия держать гостей в холле! — сквозь зубы процедила Тильда, окинув меня любопытным взглядом. — Тем более, его сиятельство!

Его сиятельство с раскрасневшимся и лоснящимся лицом, задрал свой трясущийся подбородочек, и я поняла, что Валентин полностью вжился в роль графа. Он заносчиво пыжился, хмурил брови и наконец, сказал:

— Матушка права, это невежливо. Тем более, вы находитесь в доме, который принадлежит нашей семье.

— Принадлежал, — поправила я его. — Этот дом принадлежал вашей семье, а теперь он принадлежит мне. Ваш брат и мой покойный супруг дал это четко понять в своем завещании. Я могу узнать причину вашего визита?

— Конечно, — на лице Тильды появилась ехидная ухмылка. — Это касается вашего отца. Я уведомлена, что он был у вас и уехал отсюда со скандалом.

Видимо, он сам и уведомил ее об этом, ибо вряд ли кто-то из домашних бегал к Тильде докладывать обо всем происходящем.

— И что же такого с ним произошло, раз вы решили лично явиться сюда? — поинтересовалась я, догадываясь, что эта парочка принесла какую-то дурную новость, желая насладиться произведенным эффектом.

— Да, — Тильда важно кивнула головой. — Я… Мы с графом, как порядочные люди решили сами уведомить вас, что дом вашего отца переходит во владение его сиятельства. Пришла пора платить по счетам. Барон слишком много задолжал нашей семье и, так как вы отказались остаться ее частью, граф принял решение вернуть свои деньги хотя бы таким способом. Что еще можно взять с нищего игрока…

— Это все? — я не сводила с нее ледяного взгляда и бывшая свекровь занервничала. — Вы больше ничего не хотите мне сообщить?

— Нет, — она попыталась напустить на себя важности. — Но его сиятельство, возможно, захочет что-то сказать.

— Да, — Валентин нервным жестом поправил воротник. — Я в последний раз предлагаю вам стать моей женой. Хорошо подумайте, прежде чем отвечать.

— Прощайте, ваше сиятельство, — я подошла к дверям и распахнула их. — Не стану лгать, что было приятно видеть вас.

Тильда что-то прошипела, как разъяренная кошка, и промчалась мимо, чуть не сбив меня с ног, а Валентин посеменил за ней, не поднимая взгляда.

Да, что ж вы прицепились ко мне? — подумала я, направляясь на кухню к тетушке Лонджине. Какое-то маниакальное желание делать гадости своей бывшей невестке. Или здесь тоже кроется какая-то тайна?

— Вы уж извините меня, графинюшка, — тетушка Лонджина была вне себя от злости, стоя возле стола, посыпанного мукой, и уперев в бока полные руки. — Но я подслушала весь разговор! Это, что ж они творят, а? Нужен им этот дом? Там крыша как решето, по комнатам сквозняки гуляют и крысы хозяйничают!

Очень странно… Барон был хорошо одет, даже слишком для нищего игрока, а дом в таком упадке. Хотя, такие люди всегда следили за своим внешним видом, потому что вращались в кругу богатых игроков, и вряд ли отца Астрид пустили бы в клуб, если бы он выглядел как нищий. Одна лишь видимость достатка…

— Мне стоит забрать его, — неожиданно даже для самой себя, сказала я, и тетушка Лонджина медленно опустилась на стул.

— Нет… ваше сиятельство… Он превратит вашу жизнь в ад… Только не это…

— Ты предлагаешь оставить его на улице? — вздохнула я, не понимая, как буду решать эту проблему. — Каким бы барон ни был, это не отменяет того, что он мой отец.

— Вы, конечно, правы, только он ведь не угомониться, — тетушка Лонджина покачала головой. — С этим-то что делать?

— Прятать деньги и драгоценности, отобрать у него вещи и заставить заняться делом, — ответила я, даже примерно не представляя, как это воплотить в жизнь. — Наверное, это жестоко, но других вариантов я не вижу.

В конце концов, есть же какие-то трудовые центры для зависимых, вернее были в том, прошлом мире.

— Где же вы станете искать его? — тетушка Лонджина снова взялась за тесто и принялась месить его с особым рвением.

— Поверь, скоро он сам постучит в нашу дверь, — я была в этом уверена на все сто процентов. Снова придется слушать угрозы, а потом жалобы и мольбы, которые закончатся обвинениями и злостью…

У осени всегда был свой особенный аромат, а сказочный лес просто изобиловал ними. В воздухе витали запахи грибов и последних осенних цветов — горьковатые и печальные, от которых сладко щемило сердце. Погода стояла замечательная и по голубому небу плыли похожие на вату белоснежные облака, подгоняемые легким ветерком. Было прохладно, но я чувствовала себя достаточно комфортно в платье из мягкой шерсти.

Вся наша компания собралась на опушке леса и баронесса Андерсен с радостным лицом достала из своей корзинки бархатный мешочек и весело объявила:

— В этот раз правила меняются! Сейчас дамы выберут себе спутника и вместе с ним станет собирать грибы! Пара, которая соберет больше всего, получит право сыграть главные роли в рождественской сценке! Итак, кто же у нас будет Марией и Иосифом?

Она обвела всех выразительным взглядом, а мы с Сесиль переглянулись, скрывая улыбки.

— Я специально не стану собирать их, — шепнула мне девушка, приблизившись почти вплотную. — И с удовольствием отдам первенство Эмме или Монике.

Я тоже была такого мнения, абсолютно не желая участвовать в каких-то сценках. Даже в школьном театре я всегда играла либо пенек в сказочном лесу, либо снежинку в короне из битых елочных игрушек. У меня было платье из марли с кучей подъюбников, и я помнила, как мама добавляла в кипящую воду разведенный крахмал, затем выключала огонь и окунала туда марлю, потом отжимала и расстилала для высыхания. После того, как она становилась жесткой, мама гладила ее через другую ткань и из этого получалась замечательная юбка. В общем, театр привлекал меня только в качестве зрителя.

Как и обещала Ханна, к нам присоединились отец Мадсон, генерал Карл Морк и ее кузен Томас Паулсен с супругой Норой и двумя сыновьями-подростками.

Пастор был молодым человеком невысокого роста с плотной фигурой и круглым лицом, на котором странно смотрелся орлиный нос с широкими ноздрями. Спокойный, немного флегматичный, он стоял немного в стороне и, казалось, витал в облаках.

Генерал имел шикарную выправку, громогласный командный голос и седоватые виски. Его внимательный взгляд периодически пробегал по нашей компании, будто перед ним стояла рота новобранцев, а не кучка людей с корзинками.

Кузен баронессы был невероятно похож на свою сестру — такой же белобрысый и суетливый, он постоянно одергивал своих сыновей и покрикивал на молчаливую супругу.

Эрлинг и Лукас сидели в раскладных креслах, которые уже успели поставить слуги, и попивали из фляжки коньяк, равнодушно наблюдая за происходящим.

— Ну что, начнем? — Ханна раскрыла мешочек и быстро сказала: — Давай-ка ты, Эмма! Покажи всем пример!

— Это смешно! — с раздражением прошептала Сесиль, наблюдая за происходящим. — Они думают, что здесь собрались глупцы! К бумажке с именем Эрлинга они прицепили какую-нибудь булавку, и Эмма непременно отправиться ворошить кусты с герцогом! Ой… я имела в виду, что они станут собирать грибы.

Мы снова переглянулись и рассмеялись, чем привлекли внимание Эрлинга и Лукаса.

Герцог посматривал в мою сторону с таким видом, будто я ему что-то задолжала и не спешила отдавать. Идите со своей Эммой, ворошите кусты, ваша светлость…

Тем временем, девушка с улыбкой засунула руку в мешочек и на секунду замерев, выудила оттуда свернутую бумажку.

— И чье же имя там написано? — чересчур наигранно поинтересовалась Ханна и Эмма нетерпеливо развернула ее. Лицо девушки вытянулось, но она тут же взяла себя в руки и с натянутой улыбкой сказала:

— Генерал, мы с вами обязательно должны набрать грибов больше, чем остальные.

— Там точно написано имя генерала? Дай мне взглянуть! — баронесса раздраженно выхватила бумажку из рук дочери и, прочитав написанное имя, криво улыбнулась. — Ох! Вы точно наберете полные корзины! Эмма, тебе попался замечательный спутник!

— Явно что-то пошло не так, — прошептала я и Сесиль кивнула, соглашаясь.

— Так и есть! Они перепутали бумажки! Вот это неудача… У Ханны даже глаз дернулся!

Все происходящее растеряло первоначальный задор, но семейство Андерсен не показывало вида, что их что-то расстроило, и баронесса продолжала подсовывать свой мешочек.

Следующей была Моника и ей достался отец Мадсон, что не вызвало восторга ни у девушки, ни у пастора. Они встали рядом, и дочь виконта постоянно щурилась в сторону матери, которая недовольно поджимала тонкие губы. Интересно, они тоже имели планы на какого-то конкретного человека? Если судить по наряду Моники, то да. Девушка была одета в бархатное платье канареечного цвета, и оно ей ужасно не шло, придавая лицу болезненную желтушность. Но, по-видимому, ее матери казалось, что в этом платье дочь будет выделяться среди остальных.

— Дорогая, прошу вас! — Ханна потрясла мешочком в сторону Сесиль. — У нас еще остались мужчины! Например, господин судья!

Сесиль вытащила первую попавшуюся бумажку и подняла ее вверх.

— Маркиз, вы готовы составить мне компанию?

— Ради красивой дамы я готов на все, — Лукас лениво поднялся и направился к нам. — Только, увы, в грибах я совсем не разбираюсь.

Мой выбор был невелик и если честно, я просто молила Бога, чтобы это оказался судья, но удача была не на моей стороне. Когда я произнесла имя герцога, Эмма бросила на меня такой взгляд, будто я увела у нее жениха прямо из-под венца.

Ханне достался судья и, похоже, ему это было совершенно безразлично. Он вооружился длинной, корявой палкой и нетерпеливо постукивал ею по пеньку, поглядывая в сторону леса.

— Ну что, вы готовы прогуляться со мной, ваше сиятельство? — раздалось за моей спиной. — Не боитесь?

— Чего? — хмыкнула я, не оборачиваясь. — Мы всего лишь идем за грибами, а не на войну.

— А мне кажется, то, что происходит между нами, очень похоже на войну. Вы так не считаете? — он произнес это с мягкой интонацией, без насмешки.

— Все готовы? — раздался голос Ханны. — Пора отправляться на тихую охоту, господа!

Все двинулись в сторону леса, а я тяжело вздохнула, представляя безрадостное времяпрепровождение.

— Кто вообще придумал это? Можно было просто отдохнуть на природе…

— Я тоже так считаю, — рядом снова прозвучал голос Эрлинга. — Слишком деятельная натура у баронессы Андерсен. Ей некуда девать свою энергию и кучу свободного времени.

— Но вы ведь можете не участвовать в этом, — я повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Сомневаюсь, что все это доставляет вам удовольствие.

— Могу, но тогда точно сойду с ума от скуки, — ответил он и добавил: — Вы ведь тоже могли отказаться.

Я промолчала, остро чувствуя его близость и тяжелую энергетику, которой обладают все мужчины, имеющие стержень, определенный тип характера и темперамента. Я никогда в своей прошлой жизни не сталкивалась с подобными экземплярами. Мой муж был добродушным простым парнем, и между ним и герцогом не было ничего общего от слова совсем.

Мы молча шли по довольно широкой тропинке, и лучи солнца просвечивались сквозь янтарную и пунцовую листву, лаская лицо еще теплыми прикосновениями. Осенний лес был окутан какой-то загадкой и уже не шумел сочными листьями, а будто тихо шептал печальную сказку, понятную лишь тому, кто был готов ее услышать. Тонкая, наивная в своей прозрачности и опасная в своем оранжево-красном наряде, сказка обещала целый ворох неразгаданных тайн, туманных секретов и призрачных надежд…

Глава 12

— Я знаю вашего батюшку, — вдруг сказал герцог, и я мысленно выругалась. Об этом негодяе совершенно не хотелось разговаривать. — Своеобразный человек…

— Говорите прямо — неприятный тип, — хмыкнула я и язвительно добавила: — У каждого свои пороки, не правда ли?

— Да, наверное, — он пожал плечами, будто его вовсе не задел мой намек. — Возможно, это прозвучит несколько пошло, только я всегда сполна рассчитываюсь за свои грехи. Я довольно щедрый греховодник.

Он принялся смеяться, и я тоже не удержалась, хотя старалась выглядеть максимально серьезной. Но его смех оказался на удивление заразительным, искренним с теплыми нотками, похожий на шоколад, медленно тающий во рту. Сравнение, конечно, странное, но мне чувствовалось именно так.

— Я сумел рассмешить вас, ваше сиятельство, и вы перестали быть ледяной королевой, — все еще улыбаясь, произнес он. — И как оказалось, за вашей искрящейся, снежной маской, скрывается очень милая улыбка.

— Прекратите, — я остановилась и направила на него указательный палец. — На меня ваши штучки не действуют.

— Какие штучки? — Эрлинг насмешливо приподнял бровь. — Вы о чем?

— О том, что вы начинаете флиртовать со мной! — я заметила, как он смотрит на мой палец и от греха подальше убрала руку за спину. — Думаете, я такая наивная?

— Совершенно не питал по этому поводу каких-либо иллюзий, — прохладно произнес он. — Ледяная королева снова надела свою маску…

— Давайте собирать грибы! — проворчала я и зашагала вперед, слыша голоса остальных участников сего «марафона». Между деревьями мелькало канареечное платье Моники и белокурая голова Ханны, похоже, баронесса решила держать под контролем нашу «грибную пару».

— Давайте, — согласился он и указал на светлую шляпку, выглядывающую из-под листьев. — А вот и первый гриб.

Я разгребла листья и разочарованно вздохнула.

— Это поганка, ваша светлость.

— Вот это да! — раздался радостный голос генерала. — Я нашел целую грибную семью! Ваша милость, несите сюда корзину! Победа будет наша!

— Ну вот, Мария и Иосиф уже есть, — Эрлинг помог мне подняться и на секунду задержал мою руку в своей. — Остался ангел-вестник и, конечно же, волхвы.

— Ангелом вполне может стать Моника, — я выдернула руку, и он усмехнулся краешками губ.

— Боюсь, что этот ангел пролетит мимо пастухов и расшибет лоб о Вифлеемскую звезду…

— Это не очень красиво с вашей стороны, — я отвернулась, чтобы скрыть улыбку. — Девушка не виновата, что у нее плохое зрение.

— Само собой, но для этого есть очки, — парировал герцог. — Вот только ее матушка считает, что они будут портить ее внешность и отпугнут потенциальных женихов.

— Вы серьезно? — я была очень удивлена. — Неужели она считает, что вечно щурящаяся девушка может кому-то понравится? Это выглядит еще хуже, чем очки!

— Полностью с вами согласен, но, увы, у ее матери другое мнение.

Мы все дальше углублялись в лес, который вдруг стал редеть, а вскоре вовсе закончился и у меня перехватило дыхание от открывшегося вида.

Перед нами был обрыв и высокие горные вершины отражались в водной глади, застывшей, как огромное зеркало. По ступенчатым гранитным скалам ниспадали водопады, а невероятные в своей мощи деревья стремились так высоко, что их вершины скрывал голубоватый, призрачный туман. Мне показалось, что в этом месте даже время замедлило свой ход, и я почувствовала себя песчинкой перед неприкрытой и завораживающей мощью природы.

— Это прекрасно… — прошептала я, не в силах подобрать слова, а Эрлинг просто молчал, задумчиво глядя на туманный горизонт.

— Ох, прошу вас, помогите! — раздался вопль Ханны. — Эмма подвернула ногу! Ваша светлость, где вы?!

Я покосилась на Эрлинга и заметила, как он нахмурился и на секунду прикрыл глаза.

— Пойдемте, посмотрим, что там произошло? — он повернулся ко мне, но я покачала головой.

— Я немного постою здесь.

— Не вздумайте уходить, иначе заблудитесь. Я скоро вернусь за вами, — Эрлинг развернулся и нехотя пошел в сторону леса.

Какая трепетная забота…

Я огляделась и, заметив большой камень, поросший мхом, направилась к нему, решив наплевать на грибы. Если что, сорву по пути назад найденную герцогом поганку. Забравшись на камень с ногами, я продолжила любоваться первозданной красотой, от которой захватывало дух, и так увлеклась этим занятием, что не сразу услышала шаги за своей спиной. Хрустнула ветка, и я не оборачиваясь, спросила:

— С Эммой и ее ногой все в порядке?

Мне никто не ответил, а шаги становились все ближе. Я почувствовала неладное, когда до моих ушей донеслось хриплое дыхание, но было уже поздно. Вонючая рука закрыла мне рот и, не особо церемонясь, мое внезапно ставшее ватным тело, стащили с камня.

Страх удушающей волной захлестнул меня и я дернулась изо всех сил, но невидимый нападающий свободной рукой обхватил мою талию и потащил к краю обрыва.

В голове бешено носились мысли, что сейчас я умру, что этот странный человек зачем-то хочет сбросить меня в пропасть, и дергалась все сильнее, пытаясь освободиться. От него жутко пахло дешевым табаком, спиртным и немытым телом, отчего к горлу подкатывала тошнота.

Я прекрасно понимала, что не в силах бороться с ним, и от ужаса почти теряла сознание, а край обрыва становился все ближе.

Внезапно он отпустил меня, да так резко, что я не удержалась и упала на землю. Моя нога повисла в воздухе, и ее тут же лизнул поток холодного ветра, гуляющего между скалами. Я отползла от края и в страхе обернулась, ожидая самого ужасного, но нападающему было не до меня, его самым жестоким образом колотил герцог…

Мужчина закрывался от ударов как мог, но Эрлинг все время попадал в открытые части тела и тот глухо стонал и охал.

— Скотина! — ревел герцог, распаляясь все больше, и я даже испугалась, что он сейчас прикончит его прямо на моих глазах. — Как ты посмел напасть на женщину! Негодяй!

Из леса выскочили генерал, виконт и его супруга, а за ними появились маркиз с Сесиль.

— Какой кошмар! Ужас! — завопила Камилла, цепляясь за мужа. — Помогите!!!

Эрлинг на мгновение отвлекся, но нападавшему этого хватило — он подскочил на ноги и, держась за бок, помчался к лесу.

Герцог бросился за ним, а следом помчался маркиз, крикнув остальным:

— Помогите графине!

Сесиль бросилась ко мне и помогла подняться.

— Что случилось?! Кто этот человек?!

— Я… не знаю… Он… напал на меня… — заикаясь, ответила я, чувствуя, как в висках пульсирует кровь. — Хотел…убить…

— Это ужасно! — Сесиль обняла меня, поглаживая по спине. — Я всегда считала, что эти грибные забавы этим и закончатся! В лесу может скрываться кто угодно!

— А что здесь происходит? — из леса показалась Ханна, ведя под руку прихрамывающую Эмму. — Его светлость приказал нам сидеть возле кривой сосны и дожидаться когда он приведет графиню. Прошло столько времени, а за нами никто не пришел!

— На ее сиятельство напали, — сказал генерал, и брови баронессы изогнулись домиком. — Герцог и маркиз бросились вдогонку за этим бандитом!

— Напали??? — протянула она, хлопая глазами. — Графиня, вы не пострадали?

— Нет, этот человек не успел навредить мне, — ответила я, начиная понемногу успокаиваться. — Эрлинг подоспел вовремя…

Эмма зыркнула на меня уничижительным взглядом и я подумала, что зря назвала герцога по имени. Похоже, что нападение на меня стало главным происшествием, и ее нога отошла на второй план.

— А вот и они! — воскликнула Камилла и все повернулись к Эрлингу и Лукасу, появившихся из зарослей. — Ну что, вы поймали его?

— Он будто сквозь землю провалился, — раздраженно ответил герцог, стряхивая с камзола листья и мелкие веточки. — Этот гад явно знает лес как свои пять пальцев.

— Все, пора возвращаться, — Лукас посмотрел на всю компанию. — Еще нужно найти остальных.

Перечить ему никто не стал, и грибники поплелись обратно, тихо переговариваясь и оглядываясь на нас. А мне вдруг в голову пришла пугающая мысль — этот человек не хотел ограбить меня или изнасиловать. Он хотел меня именно убить.

— Нужно сказать баронессе Андерсен, чтобы она искала для нашей компании другие развлечения, — недовольно буркнула Сесиль, поддерживая меня под руку. — Это ведь чистое везение, что герцог оказался рядом! Я даже подумать боюсь, что могло бы произойти!

— Этот негодяй, похоже, хотел поживиться, — сказал маркиз, замыкая нашу процессию, во главе которой шел Эрлинг. — Возможно, даже следил за нами.

— Если бы он хотел поживиться, то так бы и поступил, — ответила я, с содроганием вспоминая дурно пахнущее чудовище. — Этот человек сразу потащил меня к обрыву.

— Что ты хочешь сказать? — Сесиль удивленно посмотрела на меня. — Что он специально следил за тобой, чтобы убить?

— Я не могу отрицать такую возможность, — вздохнула я, и герцог резко повернулся. — А если он действовал по чьему-то приказу?

— Не говорите глупостей, ваше сиятельство. Кто может хотеть вашей смерти?

— Не знаю, но здесь не все так чисто… — мне хотелось, чтобы они поверили мне. — Сначала странное происшествие с экипажем, теперь это.

— А что случилось с экипажем? — с любопытством поинтересовался Эрлинг, и я рассказала все, что помнила.

— Карета перевернулась. Кучер погиб, а я сильно ушиблась.

Герцог промолчал, но я заметила, как он быстро взглянул на Лукаса.

— Бедняжка! — воскликнула Сесиль и испуганно огляделась. — Теперь мне кажется, что за нами следят!

— Прекращайте нагонять страх, дамы! — рассмеялся маркиз. — Скорее всего, это просто совпадение. Сегодняшнее происшествие неприятное и пугающее, но, может быть, действительно этот бандит решил, что напугает вас, и от страха вы отдадите ему все свои драгоценности и деньги. После чего он бросил бы вас на краю обрыва и скрылся в лесу. Иногда не стоит искать заговоры там, где их нет.

Возможно, он был прав, но все же мою душу терзали сомнения и страх холодной змейкой струился по венам. Я ведь не знала, как жила графиня, были ли у нее враги и завистники? А может быть, она сама имела некие тайны, за которые ее хотели убить?

Нет, нужно прекратить накручивать себя, иначе ни к чему хорошему это не приведет.

Ханна и Эмма шли чуть впереди, и было очень заметно, что баронесса пытается услышать, о чем мы говорим. Она держала голову вполоборота и постоянно останавливалась, то поправить платье, то отдышаться, что выглядело особенно смешно.

— Такое ощущение, будто она покоряет горные вершины, — шепнула Сесиль, кивая на нее. — Любопытство когда-нибудь сыграет с ней злую шутку. Уверена, Ханна боится, что герцог выскользнет из их цепких ручонок.

Эмма шла, опираясь на руку генерала и, в отличие от матери, вообще не смотрела в нашу сторону. Ее спина была неестественно прямой и напряженной, а подбородок она гордо вскинула вверх. Было совсем не похоже, что она испытывает дискомфорт от полученной травмы. Если она решила таким образом привлечь внимание Эрлинга, то это очень сомнительный трюк.

Оказавшись на опушке леса, я испытала невероятное облегчение. Мне перестало казаться, что за мной наблюдают, и я немного расслабилась. Когда герцог предложил выпить вина, я не отказалась и, устроившись со всеми за столом, который накрыли слуги, с удовольствием пригубила красный густой напиток.

— Вы уже пришли в себя, ваше сиятельство? — обратилась ко мне Ханна и все головы повернулись ко мне. — Такое неприятное происшествие…

— Да, спасибо, — ответила я и даже улыбнулась. — Я испугалась, но уже все прошло.

— Странно, что бандит напал именно на вас, — вдруг сказала Эмма и в ее голосе я услышала злорадство. — После этого к вашей персоне столько внимания… Зачем вы вообще пошли к обрыву? Вся наша компания не рассеивается по лесу, а старается держаться рядом, чтобы видеть друг друга.

Она намекает, что я наняла этого человека??? По крайней мере, мне именно так и показалось.

— Я в этом лесу впервые не и знала, что там есть обрыв, — спокойно ответила я, не желая вестись на ее провокации. — Красота этого места заворожила меня, и я осталась полюбоваться ею, пока герцог занимался вашей ногой.

— Как бы оно ни было, вы сегодня отличились и без грибов… — язвительно произнесла она и, видя, что дочь начинает переходить границы, Ханна с наигранной веселостью воскликнула:

— Итак, я предлагаю отдать победу Эмме и генералу! У них в корзине есть хоть что-то в отличие от остальных! А это значит, что Рождество не останется без Иосифа и Марии!

Все радостно закивали, и я даже заподозрила, что каждый из собравшихся испытал облегчение от того, что ему не придется участвовать в сценках баронессы.

— Какое счастье… — пробормотала Сесиль и хмыкнула: — Мария явно жаждала возле себя другого Иосифа.

Погода начинала портиться и до недавнего чистое, как аквамарин, небо, затянули темные тучи. Поднялся ветер, и несколько холодных капель упало мне на лицо. Грибники-неудачники стали проворно собираться, и странное мероприятие, наконец, закончилось, что не могло не радовать.

Оказавшись дома, я с сожалением посмотрела на свое рукоделие и лишний раз пожалела, что не осталась заниматься тем, что люблю и только зря потратила время. В конце концов, можно было послать Нилса с запиской, в которой объяснить свое отсутствие внезапной головной болью или простудой.

Тетушка Лонджина ворчала, кутая меня в теплый шерстяной плед, и ее заботливые руки были такими уютными и теплыми, что казалось, будто рядом со мной мама.

— Что только ни приходит в голову таким странным людям, как баронесса Андерсен! Это ж надо выдумать, бегать по лесу в поисках грибов! Стоит только намекнуть, что нужны грибы, и деревенские десяток корзин принесут! Любых! А если застудитесь, что тогда? Еще и плащ с собой не взяли, графинюшка!

— Днем стояла хорошая погода, — лениво ответила я и подумала, что узнай она о нападении, точно тронулась бы умом. — Было так тепло, что у меня взмокла спина.

— Попомните мое слово, деточка, тепло кончилось, — снова заворчала она и положила кирпич на железную подставку возле самого огня. — Сейчас нагрею вам кирпич, чтобы ножки ночью не замерзли… Нет, ну придумать такое…грибы…

Я почти дремала под ее убаюкивающий голос, и когда раздался стук дверного молотка, меня бросило в холодный пот. Тетушка Лонджина побледнела и схватилась за сердце.

— Папенька явился, святой Олаф! Истинно говорю! Кого еще может принести в такое время?

Я поднялась и решительно направилась к двери, готовая к встрече. В этот раз он не посмеет мне грубить.

Антон занимался своими деревяшками, Нилс зашивал обувь у очага на кухне и, услышав характерный скрип, я поняла, что кто-то из них впустил позднего гостя. Что ж, они мне не помешают, и если что, помогут приструнить этого невыносимого старика.

Я уже спускалась по лестнице, когда до моих ушей донесся знакомый голос и я прибавила шагу.

— Сесиль?! Что случилось?!

Моя новая подруга стояла в холле и плакала, шумно сморкаясь в кружевной платочек. Антон и Нилс настороженно наблюдали за происходящим, и я нахмурилась, взглянув на них.

— Пойдем, Джаспер, у нас еще куча дел.

Они скрылись в темном коридоре, а баронесса бросилась ко мне на шею.

— Астрид, дорогая, я не знаю, как мне быть! Моя жизнь кончена!

— О Боже, что случилось?! — я оторвала ее от себя и посмотрела в заплаканное лицо. — Ты мне скажешь или нет, наконец?

— Я лишилась крыши над головой… — выдохнула она и снова залилась слезами. — У меня теперь нет дома!

— Так, а ну-ка, пойдем со мной, — я увидела тетушку Лонджину, которая спустилась вниз и встревожено смотрела на нас. — У нас есть крепкая выпивка?

— Сейчас найдем, — женщина указала на дверной проем. — Давайте-ка на кухню. Там тепло, есть чай и что покрепче.

Сесиль вся дрожала и, сняв с девушки мокрый плащ, я усадила ее в кресло у очага.

Тетушка Лонджина налила ей в кружку коньяка и заставила выпить, уговаривая, как дитя. Минут через десять она немного успокоилась и, подняв на меня красные от слез глаза, сказала:

— Мой покойный муж отписал все имущество своему племяннику, и сегодня вечером он явился ко мне в дом с нотариусом… Оказывается завещание все это время лежало у него в конторе и по истечении полугода, племянник вступил в права владения…

— Он выгнал тебя из дома??? — мне было до ужаса жаль эту приятную, милую девушку. — В ночь?!

— Нет, он не выгнал, — Сесиль всхлипнула. — Он вежливо предупредил, чтобы в течение трех дней я съехала из имения, потому что приедет его семья. Жена и трое маленьких детей… Мой супруг оставил мне лишь скудное содержание.

— А дом твоих родителей? — я сжала ее ледяную руку. — Они ведь не выгонят родную дочь?

— Родители умерли несколько лет назад, — на ее лице появилось какое-то отрешенное выражение. — Дом и земли унаследовал брат, но вложив средства в торговлю специями, прогорел… Корабль попал в шторм и пошел на дно вместе с товаром, в котором были все наши деньги. Дом и земли ушли на погашение долгов кредиторам, брат начал пить и замерз в сугробе под самое Рождество.

— Тебе некуда идти? — я посмотрела на тетушку Лонджину и та грустно улыбнувшись, кивнула.

Сесиль молчала, опустив голову, лишь ее плечи мелко подрагивали от рыданий.

— Не плачь. Ты жива, здорова, молода и красива, — я встряхнула ее, заставляя поднять глаза. — Останешься у нас, и это не обсуждается.

— У вас? — девушка замерла, не веря своим ушам. — Я… я…

— Будешь жить здесь, — решительно сказала я, стараясь не заплакать. — И мне не будет скучно. Мы с тобой точно найдем чем заняться, ведь правда?

Сесиль бросилась обнимать меня, а тетушка Лонджина заворчала:

— Святой Олаф… дай ума этим девчонкам… Еще одна в мокром плаще… Нет, будто у меня есть время лечить простудную лихорадку! Немедленно пить чай — и в кровать с горячим кирпичом! Обе!

Глава 13

После появления в моем доме Сесиль прошло несколько недель. Она начала приходить в себя и ее улыбка уже не отдавала горечью, а сама баронесса становилась все спокойнее. Я, как могла, утешала подругу, ведь то, что случилось с ней, ни в какое сравнение ни шло с тем, что пережила я. Но тем не менее я не могла рассказать ей о своем удивительном перемещении, чтобы она грешным делом не подумала, что я сошла с ума. Зато я теперь понимала — нет ничего важнее жизни и здоровья, а остальное — лишь суета. Со временем Сесиль тоже это поймет и ей станет намного легче.

В тот нехороший вечер баронесса приехала со всеми своими вещами, и осталось только выделить ей комнату, чтобы она чувствовала себя комфортно. Девушка выбрала спальню через две комнаты от моей и вечерами приходила ко мне, чтобы посмотреть на то, что я делаю.

— Это так увлекательно и необычно… — она с интересом рассматривала игрушки, начавшие приобретать формы. — Я тоже хочу попробовать.

— Ты хочешь шить игрушки? — удивилась я ее желанию. — Уверена?

— А почему бы и нет, — она пожала плечами. — Это увлекательно и мне очень нравится то, что получается. Я никогда не видела ничего подобного.

Я дала ей иголку и нитки, показала, как сшивать детали и, к моему удивлению, она все быстро схватила. Сесиль так увлеклась, что даже шила у себя в комнате, когда не могла уснуть.

Тетушка Лонджина каждый раз восхищенно ахала, когда у меня на столе появлялась новая игрушка, и сразу же поддержала желание Сесиль заняться шитьем.

— Правильно, нужно руки занять, чтобы дурные мысли в голову не лезли. Посмотрите, ваше сиятельство, как у нее ловко выходит!

С этим я была абсолютно согласна и кивала, поглядывая на изящные руки подруги, пришивающие снеговику голову.

Как и предсказывала тетушка Лонджина, пришли ранние холода, выстуживая землю ледяными дождями и пронзительными ветрами, дующими с севера. Середина сентября в Дорвегии была похожа на середину ноября в Москве и, выходя на прогулку в парк, мы уже надевали теплую одежду.

А тайны осени сквозили во всем — в медленном движении ярких листьев, в горьковатом воздухе, заполненном густым туманом с низин, и в том, как большая, бледная луна летела в фиолетовом небе сквозь мистический дым облаков. Осень всегда навевала на меня грусть, и щемящее чувство какой-то непонятной потери скреблось в темном уголке души.

— Жаль, конечно, что деревенские детишки на это Рождество не получат подарки, — вздохнула тетушка Лонджина, замешивая тесто на ореховое печенье. — А как было хорошо раньше! В деревню приезжала огромная телега с подарками, а Гринч переодевался в Ниссе* и пел песни, проезжая по главной улице. Детишки слышали его и выбегали из домов, чтобы получить свой подарочек… Помните, графинюшка?

— Да, добрые были времена, — кивнула я, стараясь понять, о чем она говорит. — Детишки всегда ждут Рождество.

Мы всей большой семьей сидели на теплой кухне и пили горячее какао. Одна половина стола была усеяна мукой, а вторая — лоскутами и нитками. Сесиль дошила гнома и теперь набивала его порезанными тряпочками и мелкими опилками, периодически отпивая из большой кружки сладкий напиток.

— Только в этот праздник им ждать нечего, — тетушка Лонджина задумчиво посмотрела на тесто. — Может пригласить их к нам на какао с печеньем? Нет, это плохая идея… Вряд ли кто-то захочет идти в проклятое имение…

— А почему они не получат подарков? — спросила я и, оставив свое занятие, женщина в изумлении вздернула брови.

— Как это почему? Теперь вы себе не можете этого позволить.

Ага… до меня начало потихоньку доходить. Графиня на каждое Рождество покупала деревенским детишкам подарки, и тетушка Лонджина имела в виду, что из своего скудного содержания я больше не смогу выделять средства на такие вещи.

— Как жаль… — Сесиль грустно усмехнулась. — Когда я была маленькой, тоже ждала этот праздник и верила в чудо.

Я внимательно посмотрела на гнома, которого она сжимала в руках и вдруг в мою голову пришла замечательная идея.

— Значит нужно сделать подарки своими руками!

— Это как? — тетушка Лонджина недоуменно взглянула на меня.

— Нужно посчитать детишек и сшить каждому по игрушке, — ответила я. — И вместе с игрушкой подарить мешочек сладостей.

— Как хорошо ты придумала! — радостно воскликнула Сесиль и сняла с пальца обручальное кольцо. — Мы отнесем вот это ростовщику и купим ткани!

— Ты что??? — я подвинула кольцо ближе к ней. — Это слишком!

— Я тебя умоляю! — баронесса возбужденно захлопала в ладоши. — Когда я смотрю на это кольцо, меня мучают неприятные воспоминания, и я с радостью избавлюсь от него! Тем более, вы мне дали намного больше!

В этот момент в кухню заглянул Антон и, скривившись, объявил:

— Там соседи приехали. Две барышни белобрысые.

— Джаспер! — возмущенно воскликнула тетушка Лонджина и замахнулась на него тряпкой. — Я тебе дам, белобрысые! Язык без костей!

Мы с Сесиль переглянулись и я тяжело вздохнула.

— Нужно идти встречать.

— Может, я не пойду? — она посмотрела на меня умоляющим взглядом, но за меня ответила тетушка Лонджина:

— Ваша милость, слухи уже расползлись по округе и они приехали, чтобы лично убедиться, что все это правда. Если вы не выйдете, они придумают что-нибудь от себя.

— Пойдем, — сказала я и поднялась. — Ты же не будешь прятаться вечно!

— Сейчас я чай принесу, — тетушка Лонджина засуетилась возле печки, а мы пошли к гостям.

Ханна и Эмма стояли в холле и о чем-то тихо разговаривали, склонив друг к другу белокурые головки.

— Какая приятная неожиданность, — приветливо произнесла я и, испуганно вздрогнув, они повернулись к нам. — Добрый день, ваша милость, Эмма.

— Добрый день, ваше сиятельство! — Ханна жадным и любопытным взглядом окинула Сесиль. — Баронесса, приветствую вас.

— Добрый день, — поздоровалась Эмма и поправила красиво уложенные волосы. — Сегодня прохладнее обычного, вы не находите?

— Да, конечно, давайте пройдем в гостиную, сейчас нам принесут чай.

Усевшись на то же место, где они сидели в прошлый раз, мать с дочкой расправили платья и принялись улыбаться нам фальшивыми улыбками, от которых у меня сводило зубы.

— Мы приехали пригласить вас на празднование Мабона, — наконец сказала Ханна и заговорщицким голосом добавила: — Будет очень интересно! Я пригласила ворожею — она станет гадать нам на рунах и старинных картах!

— Мабон** — языческий праздник, — подала голос Сесиль. — Вряд ли его одобрит отец Мадсон.

— Поспешу вас успокоить, дорогая баронесса, — Ханна жеманно улыбнулась. — Преподобного Мадсона не будет на этом вечере, так что, вы зря переживаете. Он останется в счастливом неведении! И да, вас мы тоже ждем, надеюсь, вы не откажетесь посетить наш гостеприимный дом.

— Мы обязательно приедем, — пообещала я за нас двоих. — Благодарю за приглашение.

В гостиную вошла тетушка Лонджина и, расставив на столике чайные принадлежности, удалилась.

— Ваша милость, позвольте задать вам один вопрос… — Ханна поставила чашку на блюдце и, смущаясь, сказала: — Ходят слухи, что племянник покойного барона… как бы мягче выразиться… попросил вас покинуть дом.

— Да, так и есть, — спокойно ответила Сесиль. — Графиня предложила мне остаться в ее доме и я приняла ее приглашение.

— Вы такая добрая… — Эмма сказала это с легкой насмешкой, и я начинала потихоньку закипать. — Похоже, ваши слуги этим отлично пользуются.

— Что вы имеете в виду? — холодно поинтересовалась я, и она раздраженно дернула хрупким плечиком.

— Они совершенно не умеют вести себя, ваши двери открывает кто попало, гостей держат в холле… Возможно, вам нужно быть строже с ними.

— Мы все, как одна семья, — я старалась говорить так же спокойно. — Они хорошие люди и верные друзья.

— Матушка, вы слышали? — Эмма повернулась к матери с насмешливым удивлением в ясных глазах. — Слуги — семья! Это очень странно.

— В этом доме свои порядки, — уклончиво ответила Ханна и снова улыбнулась мне. — И обсуждать их не очень красиво, милая.

— Я всего лишь сказала, что думаю, — девушка сделала невинное лицо, но она была плохой актрисой, и надменный взгляд выдавал все, что по настоящему происходило в ее душе. — Вы ведь не обиделись на меня, ваше сиятельство?

— Ни в коем случае, — я тоже источала мед. — Чего не скажешь по глупости.

Лицо Эммы вытянулось, а губы превратились в тонкую полоску, мгновенно делая неприятной ее кукольную внешность.

— Кто еще будет присутствовать на вечере? — спросила Сесиль, чтобы заполнить паузу, в которой витали электрические разряды.

— Все те же лица, — ответила Ханна, отводя от дочери осуждающий взгляд. — Кроме отца Мадсона. Ох, чуть не забыла! Все должны быть в костюмах осени. Почти вся наша компания выбрала себе наряды, остались только вы.

Она порылась в своем ридикюле и выудила оттуда сложенный вчетверо лист бумаги.

— Здесь я написала, во что будут одеты гости, а вам осталось только не быть похожими ни на одного из них. Я же говорила, что будет весело!

Я взяла список и мысленно выругалась, не переставая улыбаться. Только от грибов отошла, а тут костюмы осени… Час от часу не легче.

Гости вскоре отбыли, и я с облегчением выдохнула. Вот есть же такие люди, которые одним своим присутствием могут испортить настроение. И ведь никуда не денешься от общения с ними. В доме Ханны обитало все местное общество, и чтобы не остаться в одиночестве, нужно было поддерживать отношения.

— Давай посмотрим в чем будут щеголять на Мабон наши друзья по несчастью, — улыбнулась Сесиль, когда мы вернулись на кухню, где уже витали ароматы выпечки. — Взбрело же ей в голову устроить это костюмированное сборище! Маскарад!

— Что уже приключилось? — тетушка Лонджина с интересом наблюдала за нами. — Опять какие-то капризы наших соседей? Надеюсь, в этот раз вы не отправитесь добывать уголь или помогать гномам, ковырять руду в пещерах?

Мы с Сесиль рассмеялись, представив себя в образе шахтеров.

— Кто больше всего набьет угля, тот получит роль в праздничной сценке! — имитируя высокий голос Ханны, произнесла баронесса, и мы опять принялись хохотать.

— Соседи пригласили нас на вечер, посвященный Мабону, — успокоившись, объяснила я, не совсем понимая значения этого праздника. — У них будет гадалка, и нам нужны костюмы.

— Еще лучше… — проворчала тетушка Лонджина, недовольно поджав губы. — Мабон приближает темное и холодное время года, потусторонний мир становится ближе. Остывшая земля засыпает, погружаясь в мир снов и теней… Нужно быть осторожным в этот день, чтобы не разгневать духов. В Мабон поминаются и почитаются умершие старшие родственники, особенно женщины, и их души пристально следят за нами…

Не знаю почему, но у меня по позвоночнику пробежала стая мурашек, щекоча холодными лапками. В кухне воцарилась тишина, лишь в очаге громко потрескивали дрова и тихо свистел закипающий чайник.

— Что притихли? — улыбнулась тетушка Лонджина, глядя на наши испуганные лица. — Главное в этот день не скандалить и не говорить бранные слова, чтобы злые эльфы не утащили!

— Если они продолжат есть печенье и пироги, их никакой эльф не утащит, — пробурчал Антон, отвлекаясь от своих деревяшек. — Надорвется!

— Ах ты! — я показала парню кулак, а тетушка Лонджина шлепнула его фартуком по шее.

— Негодник! Дождешься, и я тебя поколочу своим башмаком!

Вспомнив о листе с описанием нарядов, я развернула его и прочла:

— Эмма — Королева Осени.

— Ни минуты не сомневалась, — хмыкнула Сесиль. — Кто как не она?

— Ханна — Хризантема, Моника — Эльф, Камилла — Рябина, Нора — Лесная фея.

— Похоже, они заняли все образы, которые можно использовать, — баронесса насмешливо посмотрела на листок и покачала головой. — Не оставив нам ни единого шанса.

— Не все так плохо, — тетушка Лонджина сняла фартук и присела напротив. — Подумаешь, королевы да феи! А вы станете богинями!

— Это как? — мы с Сесиль переглянулись и с улыбками уставились на нее. — Богини Осени?

— Ваша милость, вы вполне можете стать Богиней Урожая — Нертой, а вы, ваше сиятельство — Богиней-Хранительницей Яблок Вечной Молодости — Иддун. Яблоки тоже символ осени, так что, все подходит, не правда ли? — женщина похлопала нас по рукам и спросила: — Что на ужин будем готовить?

Мы с Сесиль бросились к ней и принялись обнимать хохочущую женщину. Итак, с богинями уж точно никто не сравнится!

На следующий день мы с Сесиль собрались в город, чтобы купить ткани на игрушки и просто прогуляться по магазинам. Тетушка Лонджина собрала корзинку с едой и приказала Нилсу и Антону смотреть за нами в оба глаза, чтобы, не дай Бог, чего не приключилось.

Я была в хорошем расположении духа, и мне не терпелось быстрее оказаться в городе, чтобы воочию увидеть столицу. Погода стояла отличная и сквозь тучи проглядывало бледное осеннее солнце, золотя и без того яркие листья. Ветра не было, и вся природа словно застыла, пронизанная серебристыми нитями паутины.

Дорога убегала за горизонт и перед глазами проплывали красивейшие леса, заросшие вереском пустоши и величественные горы с заснеженными вершинами.

— Какой твой любимый магазин? — спросила Сесиль, задумчиво глядя в окно. — Я раньше очень любила магазин одежды «Бархат и парча», там всегда угощали кофе и невероятно вкусным печеньем.

Мой любимый магазин остался в таких неведомых далях, что и представить страшно, подумала я и сказала:

— Я очень редко бывала в городе. Ко мне приезжала портниха, а некоторые вещи покупал муж. У него был неплохой вкус.

— Бедняжка! — воскликнула подруга, возмущенно сдвинув брови. — Граф держал тебя в четырех стенах, как узницу! Какие же все-таки эти мужчины невыносимые создания!

— Вот и не стоит говорить о них, — я улыбнулась ей и перевела разговор на другую тему. — Ты уже придумала, как украсишь свое платье?

— К лифу приколю букетик из колосков, полевых цветов и трав, а на голову надену такой же венок. Поможешь мне его сделать?

— Конечно, нет ничего легче, — с радостью согласилась я. — Твое платье должно быть усеяно точно такими же цветами, какие будут вплетены в венок. У тебя есть такое платье?

— Да! Кстати, оно одно из самых любимых — из светлого штофа, усеянного незабудками! — радостно сообщила Сесиль, глядя на меня лучистым взглядом. Мне было приятно видеть ее такой — с горящими глазами, румяными щечками и веселой улыбкой.

— Значит, нам нужно вставить и в букет и в венок незабудки, — я уже примерно представляла, как это будет выглядеть. — Распустишь волосы и… Стоп! А зачем тебе венок? Давай вплетем в волосы ленты, украшенные цветами и колосками!

— Замечательно! — Сесиль возбужденно заерзала на сидении. — Как здорово ты придумала! Мне уже не терпится увидеть себя в таком образе! А что ты приготовила для себя?

— Еще не знаю… — я пожала плечами. — Хранительница яблок… Я же не могу обвешаться яблоками?

— Может, стоит взять небольшую корзинку с фруктами? — предложила Сесиль, но сразу же отмела эту идею. — Нет… Носить с собой корзинку — это полная глупость.

— Я могу сделать яблочки из соленого теста! — я чуть не подпрыгнула, вспомнив этот замечательный способ. — Нужно купить краски!

— Из соленого теста? — удивленно переспросила баронесса. — Как это?

— Я тебя научу. В этом нет ничего сложного. Они получаются твердыми и гладкими.

— Тогда тебе нужно нежное платье, лиф которого будет украшен маленькими красными яблочками с зелеными листочками! — воскликнула Сесиль и, закусив губу, на секунду прикрыла глаза. — Это будет восхитительно!

Воодушевившись идеями, мы всю дорогу обсуждали наши образы и не заметили, как экипаж въехал в город, раскинувшийся на берегу залива-фьорда. Между каменными домами можно было увидеть деревянные постройки, потемневшие от времени, некоторые из них были жилыми, а в некоторых разместились магазины. По широким улицам ездили экипажи, сновали люди, бегали мальчишки с газетами, но это не мешало городу выглядеть уютным и атмосферным.

— Давай пройдемся пешком, — предложила Сесиль и я с радостью согласилась.

Мы шли по каменной мостовой, а экипаж медленно ехал за нами и, оглянувшись, я увидела, что Антон сидит с открытым ртом. Его можно было понять — мало кому «светило» оказаться в старинном городе и увидеть своими глазами кипевшую в нем жизнь.

— Зайдем? — баронесса кивнула на контору ростовщика и сразу же потащила меня к полукруглым ступеням. — Нужно избавиться от кольца.

Через пятнадцать минут мы уже стояли на улице, имея в наличии довольно приличную сумму денег, вырученную за кольцо с рубином. Конечно, оно стоило больше, но разве когда-то ростовщики и ломбарды принимали драгоценности по их настоящей цене? Это ничуть не огорчало Сесиль и девушка находилась в приподнятом настроении.

— На следующей улице есть магазинчик тканей, — сказала она, нетерпеливо постукивая башмачком по мостовой. — Я уверена, что мы найдем там все, что нужно.

Мы завернули за угол булочной и, пройдя пару метров, неожиданно столкнулись с Эрлингом и Лукасом. Мужчины медленно шли по тротуару, но, увидев нас, удивленно остановились.

— Какая неожиданная встреча! — Лукас поцеловал нам ручки. — И очень приятная!

Эрлинг тоже приложился сначала к моей руке, а потом и к руке Сесиль.

— Хорошо выглядите, дамы.

— Благодарю, — ответила я и с улыбкой поинтересовалась: — Ищите костюм на Мабон? Будете Королем Осени?

— О нет, — герцог усмехнулся, давая понять, что мой укол достиг цели. — Мне достаточно и моего титула, ваше сиятельство. Мужчины будут в обычной одежде, но я с удовольствием посмотрю на ваш костюм. Позвольте, я угадаю — Эльф? Фея?

— Это тайна, — ответила я и, заметив, что баронесса не сводит глаз с маркиза, легонько сжала ее локоть. — Увидите.

— Не знаю, чем нас можно удивить. Да, Лукас? — он посмотрел на друга и тот кивнул.

— На осенних балах и остальных празднествах, дамы наряжаются исключительно Эльфами, Феями и Королевами Осени. Хотя… я помню одну эпатажную девицу — она нарядилась Грибом.

— Ваше сиятельство, надеюсь, вы не будете Грибом? — хохотнул Эрлинг и, одарив его убийственным взглядом, я язвительно ответила:

— Именно Грибом я и буду. Поганкой. Пойдем, Сесиль.

Мы прошли мимо них, и я услышала тихий голос герцога:

— И сорвав поцелуй полный яда, я погибну с вашим именем на устах.

Я посмотрела на него через плечо и не сдержала улыбки. Нет, этот нахал все-таки очарователен!

— До встречи, дамы! — громко сказал нам вслед Лукас, и мы, не оборачиваясь, помахали им. Настроение стало еще лучше.

_________________________

* Ниссе — ниссе — рождественские. Их коллектив, по сути, выполняет функции (является аналогом) нашего Деда Мороза. Рождественских ниссе легко узнать по белой бороде до пола, красным (в основном вязанным) колпачкам, усталым старческим лицам и сгорбленным спинам. Последнее от того, что они таскают набитые до отказа мешки с подарками. Ниссе помогают в выборе лучшей рождественской ели и следят, чтобы она стояла подольше. В ответ на свои старания ниссе не прочь получить тарелочку аппетитной, горячей рисовой каши со сливочным маслом.

**Мабон — неоязыческий праздник, один из праздников викканского Колеса года. Отмечается в день осеннего равноденствия (21–23 сентября), символизирует вторую жатву и подведение итогов года.

Глава 14

— Он такой красивый! — Сесиль обратила на меня свой мечтательный взор. — Астрид, когда я вижу его, у меня замирает сердце!

— Может, стоит намекнуть Лукасу на свои чувства? — предложила я и добавила: — Вместо того чтобы смотреть на него взглядом влюбленной девчонки!

— Не знаю… — она тяжело вздохнула. — А если он отвергнет меня?

— Тогда, по крайней мере, ты будешь знать, нужна ему или нет, — я взяла ее под руку и прошептала: — А если он ответит взаимностью?

— Я буду самой счастливой женщиной на свете! — горячо ответила Сесиль, но тут же погрустнела. — Нет. Я не стану этого делать. Зачем такому обаятельному, титулованному мужчине вдова, да еще и без гроша в кармане? У меня даже дома своего нет!

— Если ты ему небезразлична, он примет тебя такой, какая ты есть, — я заставила ее остановиться. — Но что бы ни случилось, ты должна знать — впереди еще много хорошего и твое счастье обязательно найдет тебя.

— Умеешь ты вселить надежду… — подруга ласково взглянула на меня. — Мне кажется, сам Господь привел тебя ко мне.

— Думаю, нам стоит поблагодарить еще и Ханну, — шутливо произнесла я. — С ее ужинами и грибными вылазками.

— О да! — баронесса засмеялась и указала пальчиком на большую вывеску с красными буквами. — А вот и магазин. Пойдем-ка, потратим деньги, дорогая!

Когда мы остановились напротив витрины, я восхищенно ахнула, глядя на полки с рулонами ткани. Блестящий атлас, нежные шелка, узорчатая парча и разноцветный бархат могли привести в трепет даже равнодушную к таким вещам женщину. А кружева просто поражали своей прозрачностью и искусным плетением, струясь нежным водопадом с самого верха витрины. Подняв голову, я прочла надпись на вывеске: «Дамское счастье». Воистину.

Сесиль толкнула дверь, и где-то в глубине магазина звякнул колокольчик, оповещая о нашем появлении.

Это было большое помещение, в котором возле стен расположились высокие стеллажи с широкими полками, а на них лежали разные по длине и толщине рулоны и бобины кружев. Кроме этого в магазине продавались пуговицы, ленты, крючки, булавки, золотые и серебряные нити, тесьма и остальная фурнитура. Все это тускло сияло под стеклом, вводя меня в почти гипнотическое состояние.

— Добрый день. Могу ли я помочь таким очаровательным дамам?

Мы с Сесиль вздрогнули от неожиданности и, повернувшись, увидели невысокого мужчину с метром на шее, появившегося из прикрытого шторами дверного проема. На вид ему было лет шестьдесят и его лицо, покрытое мелкими морщинами, казалось похожим на печеное яблоко.

— Можете, — баронесса подтолкнула меня к прилавку и сказала: — Нам бы тканей разных по небольшому отрезу.

— Выбирайте, — он указал рукой на полки. — У меня есть товар на любой вкус.

Я выбрала лен, хлопок, фетр, габардин, шерсть, немного шелка и бархата. Все ткани были разных цветов, и их вышла приличная стопка. Если даже хозяин лавки и удивился небольшим размерам отрезов, то вида не подал и без лишних вопросов отмерил, сколько я просила. Еще мы взяли дешевых пуговиц, лент, тесьмы и много разноцветных ниток.

Сложив все свои покупки в экипаж, мы зашли еще в один магазинчик, где приобрели краски и кисти.

Погода начинала портиться, и нам пришлось возвращаться обратно, чтобы не застрять где-нибудь в середине пути. Осень в Дорвегии оказалась изменчивой и непредсказуемой, с редкими солнечными днями. Холодные дожди заливали остывшую землю, и почти каждую ночь меня убаюкивало их тихое шуршание.

Немного отдохнув от поездки, мы с Сесиль решили заняться нашими нарядами, вернее, теми симпатичными штучками, которые придадут им карнавальный шарм.

Из голубой ткани мы вырезали целую кучу лепестков и, расплавив воск на водяной бане, с помощью щипцов окунали в него по одному лепестку. После чего раскладывали их на старой простыне для просушки.

Тетушка Лонджина с любопытством наблюдала за происходящим и постоянно повторяла:

— Как это вам в голову пришло? Это же надо такое… Ну, дела…

Я попросила Антона, чтобы он подготовил кусочки проволоки и, обмотав их зеленой лентой, тоже опустила в воск. В итоге у нас получились чудесные веточки, усеянные цветами.

— Какая красота! — Сесиль не могла налюбоваться украшением и без конца поглаживала их кончиками пальцев. — Я еще никогда не видела такой прелести!

— Где найти колоски пшеницы? — спросила я тетушку Лонджину и она тут же сказала:

— Завтра утром Айдж привезет молоко, и я попрошу его найти колоски. Думаю, в амбаре или на мельнице они точно есть.

А лепкой яблочек из соленого теста мы занялись втроем и так увлеклись, что не заметили, как время перевалило за полночь. Подсушенные в печи, они уже выглядели достаточно реалистично, а подкрашенные точно никто не отличит от настоящих!

Довольные и немного уставшие, мы отправились спать и, попрощавшись в коридоре с Сесиль, я уже подошла к двери, когда услышала знакомый стук. Он доносился откуда-то сверху и мне стало не по себе от его ритмичного звучания. Звук чем-то напоминал азбуку Морзе, и мне вдруг показалось, что таким образом пытаются привлечь мое внимание.

— Кто? — вслух спросила я и нервно хохотнула. — Покойный маркиз?

* * *

— Нет! Его жена! — раздраженно фыркнула Кристайн, хмуро наблюдая за девушкой. — Неужели так трудно пойти и посмотреть???

— Что ты хочешь ей показать? — маркиз медленно двигался по коридору из одного конца в другой. — Мой клад все равно в другом месте и вы к нему не доберетесь своими алчными женскими ручонками!

— Ты его отдашь сам! — язвительно произнесла Кристайн. — Когда я выиграю пари!

— Разве я могу запретить тебе мечтать? — он широко улыбнулся. — Да, дорогая?

— Действительно, ваша светлость, зачем вы заманиваете графиню в дальнюю комнату под чердаком? — Эйрик, с задумчивым видом рассматривающий свои ногти, поднял красивые глаза и вопросительно приподнял бровь. — Надеюсь, вы не хотите сбросить ее вниз?

— Нет! Я хочу ей показать свой тайник, — важно ответила Кристайн и мужчины изумленно уставились на нее.

— У тебя есть тайник? — маркиз вплотную приблизился к жене. — И что же в нем?

— Кое-что из моих вещей, — Кристайн и бровью не повела. — У тебя ведь есть тайник, а почему у меня его не может быть?

— Ты что, прятала от меня золото??? Хотела сбежать, отвечай! — маркиз ткнул пальцем в герцога. — С ним?!

— О Господи, Харальд! Ты сводишь меня с ума даже после смерти! — рявкнула маркиза, надвигаясь на него. — В этом тайнике драгоценности твоей матери! Она перед смертью рассказала мне о них и попросила, чтобы я отдала их нашей с тобой дочери. Но так как ты, ревнивый негодяй, убил меня — у нас не родилось, ни сыновей, ни дочерей!

— Ну, ладно тебе… — маркиз пятился от нее и вскоре оказался у самой стены. — Я сейчас окажусь на улице!

Кристайн резко развернулась и поплыла прочь, заглядывая за каждую штору.

— Тобби! Где ты прячешься?!

Мальчик появился совершенно неожиданно и, не дожидаясь вопросов, выпалил:

— Я соединил пары, когда они были в лесу, и Астрид ушла с Эрлингом! Мне кажется, они поладили! Он даже спас ее от убийцы!

— Что?! — маркиза замерла, а Эйрик и Харальд повернули к ним головы, прислушиваясь. — Какой еще убийца?!

— Он хотел столкнуть ее с обрыва! — затараторил мальчишка и его глаза возбужденно засияли. — А герцог в это время помогал Эмме, которая подвернула ногу! Тогда я, недолго думая, помчался к ним и нашептал Эрлингу на ухо, чтобы он немедленно возвращался к Астрид! Герцог поколотил разбойника и тот сбежал! Скрылся в лесу! Я слишком много сил потратил на все это, ваша светлость… У меня даже кружилась голова…

— Ты — привидение, Тобби, и у тебя не может кружится голова… — задумчиво произнесла Кристайн. — Разбойник, говоришь? Он требовал от нее деньги или посягал на ее честь?

— Нет! Он просто тащил ее к обрыву! — сказал Тобби и прижал бледные ручонки к груди. — Я очень испугался за графиню… Она шьет такие красивые игрушки! Я видел рисунки! Астрид готовит деревенским детям подарки на Рождество, а я опять останусь ни с чем!

— Тобби, не капризничай! — Кристайн посмотрела на мужчин. — Что вы думаете обо всем этом?

— Звучит подозрительно, — согласился маркиз. — Думаешь, разбойника наняли, чтобы убить ее?

— Как все закручено! — герцог потер руки. — Давно я не испытывал такого интереса к происходящему!

— Нам нужно разобраться с этим, — решительно заявила Кристайн. — Мужчины, за мной!

* * *

До Мабона еще оставалось несколько дней и все это время мы с Сесиль занимались пошивом игрушек, а вечерами мастерили украшения. Айдж привез нам приличный пучок колосков, и я их тоже окунула в воск, чтобы они не осыпались и не теряли вид. Из всего материала у нас получилось сделать веточки для волос, брошь на лиф платья и бутоньерку на руку. Оставшимися одинокими цветочками мы решили украсить декольте.

Яблочки из соленого теста я выкрасила в красно-желтый цвет, приделала к ним веточки и зеленые листики из вощеной ткани. Выложив свои фрукты полукругом, я задумчиво смотрела на них и мне в голову пришла очередная идея — из этого может получиться замечательней ободок!

Антон сразу понял меня и через час принес идеально согнутую проволоку, которую осталось обмотать мягкой тканью и приделать на концах маленькие «подушечки», чтобы не натерло за ушами. Яблочки перекочевали на обруч, хотя конечно без клея мне пришлось помучиться, чтобы закрепить их. Но зато, надев его, я вызвала настоящий восторг у Сесиль и тетушки Лонджины.

— Фруктовая тиара Богини-Хранительницы! — подруга поднесла к моему лицу натертый до блеска медный поднос. — Посмотри, как тебе идет!

— Осталось украсить платья и наши костюмы будут готовы, — я аккуратно сняла свою яблочную «диадему» и весело поинтересовалась у нее: — Как думаешь. Переплюнем мы Фей и Королев?

— Я в этом уверена, — твердо заявила Сесиль. — Посмотришь, Эмма украсит платье желтыми листьями и наденет золотой гарнитур с янтарем. По крайней мере, я бы точно надела именно его.

— Мы обойдемся без драгоценностей, — сказала я и подруга, соглашаясь, кивнула. — Слишком много украшений будут смотреться нелепо.

Мабон пришел вместе с бесконечным дождем и порывистым ветром, в котором витали ароматы легкой осенней горечи. Я посматривала в окно, и в мою душу закрадывалось подозрение, что вернуться нам сегодня вряд ли удастся. Еще пару часов и дороги превратятся в месиво.

Окна первого этажа имения Андерсен сияли золотистым светом свечей и, выйдя из экипажа, мы услышали голоса гостей и женский смех, а это значило, что все уже собрались.

— Ты считаешь, появляться позже всех это нормально? — шепнула Сесиль и с довольным видом я ответила:

— Более чем. Во-первых, тогда мы произведем наибольшее впечатление, а тебе это сейчас просто необходимо, а во-вторых — это, черт возьми, эффектно! Тем более, мы — богини и нам все позволено.

Все вышло так, как я и предполагала — взгляды собравшихся устремились на нас. Женские — жадные и завистливые, а мужские — восхищенные.

Сесиль в нежном платье была очаровательна. Я заплела ее длинные волосы в косу из четырех прядей и украсила ее незабудками, колосками и ягодами облепихи. На груди баронессы красовалась брошь из незабудок, а глубокое декольте мы прикрыли кружевом, по которому тоже были «разбрызганы» мелкие цветочки. Образ завершала бутоньерка. Это было ее первое нарядное платье после траура, и подруга выглядела великолепно.

Тетушка Лонджина завила горячими щипцами мои волосы, и они густой волной закрыли спину и бедра, скручиваясь в тугие локоны. Ободок с яблочками выглядел достаточно необычно, а их яркая россыпь по краю декольте привлекала внимание мужской половины. Само платье я выбрала спокойного светлого-бежевого оттенка, чтобы все это не выглядело слишком наляписто. И все-таки мы с Сесиль решили, что корзинку с фруктами стоит взять, потому что она очень подходила образу. В конце концов, ее можно было преподнести как подарок хозяевам дома.

Корзинка была небольшой, и тетушка Лонджина красиво уложила в нее поздние яблоки, груши, айву и веточки с оставшимися оранжевыми ягодами облепихи.

— Оооо… Как неожиданно… — к нам подошла хозяйка дома, и мы с Сесиль удивленно уставились на странный цветок из белого тюля, раскачивающийся на ее голове. Ханна была похожа то ли на невесту в причудливой шляпке, то ли на первоклассницу, бант которой съехал на бок. — Добрый вечер, ваше сиятельство, ваша милость… Вы очаровательны!

— Благодарю вас. Вы тоже прекрасно выглядите, — сделала я ей ответный комплимент, стараясь вспомнить, кого она изображает. Хризантема! Помимо чудного банта-цветка, на Ханне было платье с белой пышной юбкой, из-под которой немного выглядывали упитанные ножки в роскошных туфлях, и зеленый корсаж, вышитый серебряными нитями.

— Ох, мне очень приятно! — она посмотрела через плечо и немного отошла в сторону, пропуская Эмму, которая горделиво приблизилась к нам и так же горделиво поздоровалась.

— Добро пожаловать. Мы рады видеть вас в своем доме.

Похоже, она чувствовала себя не Королевой Осени, а настоящей королевской особой. Эмма была в платье из золотистого шелка, к которому она приколола булавками листья, похожие на кленовые. Высокую прическу украшали лианы искусственного плюща, между которыми притаились цветы разнообразных оттенков, и все это выглядело красочной клумбой.

— Какие милые образы… — протянула она, разглядывая нас с легким прищуром. — И кто же вы?

К нам подошли Эрлинг и Лукас и, не сводя с меня взгляда, герцог спросил:

— Позвольте, я угадаю?

— Попробуйте, — ответила я с шутливым вызовом, чтобы скрыть смущение. Герцог смотрел на меня такими глазами, что мои щеки моментально покрылись румянцем.

— Хранительница молодильных яблок. Богиня Иддун. Я прав?

— Вы очень проницательны, — я легко улыбнулась. — Так и есть.

— А рядом с ней, богиня Урожая, — добавил Лукас, разглядывая Сесиль. — Какая у вас интересная прическа, ваша милость… Я восхищен.

Баронесса зарделась, а я заметила, как изменился взгляд Эммы. Из надменного он превратился в злобный и ненавидящий”. Неужели она действительно влюблена в Эрлинга?

— Проходите к камину, — пригласила нас Ханна. — Там есть напитки и закуски.

Я вручила ей корзину с фруктами, и мы направились к круглому столу, предусмотрительно поставленному рядом с камином, от которого шло приятное тепло.

Все принялись здороваться с нами, и я даже расслабилась, чувствуя дружелюбность со стороны уже знакомых мне людей. Жена кузена Ханны, Нора, тоже оказалась добродушной и приятной женщиной. Во время наших грибных «прогулок» я не особо общалась с ней, но сейчас отметила, что у нее ласковый тихий голос и добрые глаза, в которых явно читалась любовь к своему мужу и детям.

Ее наряд был довольно простым, но Лесная Фея угадывалась сразу по венку из цветов и маленьким крылышкам, пришитым к корсажу.

Виконтесса и ее дочь тоже встретили нас холодно. Камилла пробежалась по нам быстрым взглядом и изобразила вымученную улыбку. Моника вряд ли вообще что-то разглядела, но, как и мать, держалась отстраненно и холодно.

Камилла нарядилась в платье неприятно-коричневого цвета и повесила возле ушей гроздья рябины, которые весело подпрыгивали при каждом ее шаге. На ее шее странным образом совмещались рябиновые бусы и колье из рубинов, что выглядело довольно нелепо. Моника-Эльф красовалась в зеленом платье, а на ее макушке торчал колпачок в золотую звездочку.

— Вина? — предложил нам с Сесиль Эрлинг и мы с радостью согласились.

— Я бы тоже не отказалась от бокала вина, — раздался голосок Эммы. Она неслышно приблизилась к нам и встала рядом с герцогом.

— Конечно, ваша милость, — вежливо ответил он и, взяв со стола два бокала, протянул один мне, а другой ей. За Сесиль поухаживал Лукас, и они о чем-то тихо заговорили, немного отойдя в сторону.

— Как дела в имении? — поинтересовался Эрлинг, с высоты своего роста поглядывая в мое декольте. — Вам не скучно?

— Нет, нам с Сесиль есть, чем заняться, — ответила я, чувствуя себя немного неловко. — Мы шьем игрушки для деревенских детей. Подарки к Рождеству.

— Вы шьете игрушки??? — изумилась Эмма и ее брови насмешливо взлетели вверх. — Зачем? Мне кажется это как-то примитивно. Вы так не считаете, ваша светлость?

— Я считаю, что это замечательная идея, — неожиданно сказал он. — Разве может с чем-то сравниться искренняя радость ребенка?

Эмма вспыхнула и попыталась исправить то, что сказала, но вышла очередная глупость.

— Вы правы, но если это чистый, воспитанный ребенок, а не орава грязнуль. Дети высшего общества так отличаются от деревенских!

— Дети являются детьми вне зависимости от того, где они родились — в деревенском доме или в имении с мраморными колоннами, — стараясь сдерживать гнев, рвущийся из меня, холодно произнесла я. — Жаль, что из домов с колоннами они порой вырастают в негодяев и избалованных девиц, у которых на уме только развлечения и наряды.

Глаза Эммы увеличились в размерах, рот слегка приоткрылся, а “клумба” на голове затряслась от негодования. Я чувствовала невероятное удовлетворении от того, что высказала ей все, что думала и, посмотрев на герцога, увидела в его взгляде восхищение.

— Дорогие гости! — раздался радостно-визгливый голос Ханны. — Гадалка прибыла и готова начать! Кто первым рискнет узнать свою судьбу?

Глава 15

— Что ж, пока все решаются на этот воистину смелый поступок, я пойду и узнаю, что уготовила мне судьба, — Эрлинг насмешливо посмотрел на взволнованных дам. — Посмотрим, какую несусветную ложь ваша именитая гадалка станет выдавать за правду.

— Нельзя быть таким недоверчивым, — Эмма кокетливо взмахнула ресницами. — Возможно, она знает о вас то, о чем вы сами не догадываетесь. Или напророчит серьезные изменения в личной жизни.

Герцог усмехнулся, почувствовав острую неприязнь к этой девушке. Как она вообще могла нравиться ему?

— Все возможно, но если это и случится, то гадалка к этому не будет иметь никакого отношения.

Эмма зарделась и посмотрела на него таким взглядом, что Эрлинг чуть не застонал от раздражения — даже в этом она увидела намек на продолжение их отношений.

— Прошу вас в кабинет моего покойного супруга, — Ханна провела его к темной двери и шепнула: — Желаю вам услышать именно то, о чем вы мечтаете.

Герцог взялся за ручку и решительно распахнул дверь, желая покончить с этим фарсом раз и навсегда. Он был уверен на все сто процентов, что Ханна заплатила какой-то провинциальной актриске, чтобы та сыграла роль гадалки и рассказала всем ту правду, которую придумала баронесса. Незамужним девушкам она пообещает выгодную партию и любовь, мужчинам денежные сделки, а ему напророчит Эмму, расписав во всех красках, какая она замечательная девушка, и сколько радости принесет ему этот союз.

В кабинете царил полумрак, лишь пламя камина отбрасывало красноватые блики на стены и потолок. В кресле возле огня он увидел сгорбленную фигуру и усмехнулся, уже зная, что увидит — растрепанные седые волосы, скрюченные пальцы и бородавка на носу.

— Добрый вечер, — Эрлинг опустился в кресло напротив и уставился на загадочную фигуру, одетую в темный плащ с глубоким капюшоном. — Я просто жажду узнать свое будущее.

— И ты его узнаешь, — раздался тихий голос, и гадалка скинула с головы капюшон. — Магда всегда говорит все, что видит.

Женщина выглядела совершенно не так, как он себе представлял. Она не была молодой, но и не выглядела старухой. Умное лицо с мудрыми глазами еще хранило следы былой красоты, и Эрлинг немного удивился, но, тем не менее, его скептицизм никуда не делся.

— И что же ты видишь?

— Я вижу, что ты не веришь, и пришел сюда, чтобы разоблачить обман, а еще я вижу, что ты любишь волочиться за женскими юбками.

— Это не новость, — хмыкнул герцог. — Об этом знают все.

Женщина взяла кожаный мешочек и высыпала на стол белоснежные руны, шепча какие-то непонятные слова.

— Твоя жизнь изменится до Рождества, — прошептала она, вглядываясь в комбинацию рун. — Много событий произойдет за это короткое время, потому что магия просочилась в твою жизнь и ведет тебя предначертанной дорогой.

— Магия? — Эрлинг не мог сдержать улыбку. — Колдовство? И к чему же оно приведет меня? Вернее к кому? А хочешь, я угадаю?

Магда подняла на него глаза, и он продолжил:

— Я женюсь на молодой белокурой девушке, которая мила и красива. А так же она глуповата и напыщенна, и единственное ее достоинство это — девственность. Возможно, она даже находится рядом… За этой дверью. Ну? Мое пророчество верно, правдивая Магда?

— Почти, — на ее лице появилась загадочная улыбка. — Она действительно находится за этими дверями, но эта женщина умна и я бы даже предположила, что старше вас… Странно…

— Старше меня? — хохотнул Эрлинг. — Только не говорите, что я воспылаю страстью к хозяйке этого дома!

— Возможно, мне так кажется из-за ее внутреннего состояния. Ее душа старше тела, в котором она находится… — гадалка с интересом разглядывала руны. — И могу вас заверить, дорогой герцог — она не девственна.

— Звучит очень интересно, но не очень правдоподобно и туманно, — Эрлинг совсем разочаровался. — Что ж, буду ждать Рождества с нетерпением. Благодарю тебя.

— Рождество ты встретишь женатым человеком с младенцем на руках, — сказала ему вслед Магда и Эрлинг, не оборачиваясь, ответил: — Тогда моей супругой должна стать глубоко беременная женщина, ибо Рождество наступит через три месяца!

— Ты можешь смеяться сколько угодно, но все мои предсказания сбываются точно в срок, — услышал он и закрыл за собой двери.

— Ну что? Гадалка напророчила вам интересные события? — к нему подошла Эмма и заглянула в глаза. — Расскажете нам?

— А разве пророчества не должны сохраняться в тайне? — Эрлинг улыбнулся ей и легонько подмигнул. — Давайте и мои оставим до того момента, когда они начнут сбываться.

Эмма вспыхнула и снова засияла, как начищенный золотой.

— Вы во власти своих мечтаний, дорогая, — почти ласково сказал герцог. — Пора избавляться от них.

Он направился к Лукасу и услышал, как она говорит подошедшей Ханне:

— Матушка, герцог сказал, что все мои мечты сбудутся! Он намекнул мне на замужество!

Это невероятно…

— Ну, что, ты впечатлен предсказаниями? — маркиз с веселым интересом наблюдал за другом. — По твоему лицу я бы этого не сказал.

— Более странного бреда я не слышал, — ответил Эрлинг и указал на двери кабинета. — Ты можешь сам убедиться в этом.

— Обязательно воспользуюсь твоим советом, — улыбнулся Лукас и, посмотрев через его плечо, сказал: — В кабинет вошла Эмма, и я даже знаю, что ее интересует больше всего.

— Если верить предсказаниям странной женщины, то ей этого не дождаться, — лениво протянул герцог и посмотрел на графиню Расмуссен, которая о чем-то болтала с Сесиль. — Я женюсь на даме старше себя и обзаведусь младенцем до Рождества.

— Святой Олаф! — захохотал Лукас. — Вот это да! Может, у тебя есть тайная дама сердца на сносях, и ты ее тщательно скрываешь ото всех, а, ваша светлость?

— Упаси Господь! Ты себе это можешь представить?

Мужчин привлекло какое-то движение возле дверей кабинета и, повернувшись, они увидели растерянную Эмму, которая вышла оттуда и громко сказала:

— Гадалка требует к себе Хранительницу Яблок.

— Кого??? — все завертели головами и Эрлинг широко улыбнулся. — Ваше сиятельство, по-моему, это вас.

* * *

Меня??? Гадалка зовет меня??? Но почему?

Я почувствовала себя неловко под любопытными взглядами собравшихся, а Сесиль шепнула мне:

— Как это интересно, дорогая! Иди же скорее!

Мне ничего не оставалось делать, как пойти в кабинет. Эмма смотрела на меня таким взглядом, что казалось еще немного и на мне начнут плавиться все яблочки вместе с проволокой.

Оказавшись в кабинете, я на секунду остановилась и тут же услышала тихий голос:

— Мне очень интересно посмотреть на тебя. Подойди.

Почему ей интересно посмотреть именно на меня?

Я подошла к камину и села напротив гадалки, умирая от любопытства. Она тоже разглядывала меня так, будто перед ней еще одно чудо света.

— Какая необычная душа в этом теле, — наконец, сказала она и потрясла кожаный мешочек. На стол посыпались руны, и одна из них покатилась прямо ко мне и замерла на краю стола.

— Женское начало, чаша, проявление всего скрытого, секретного… — сказала гадалка, беря ее в руки. — И снова младенец…

Снова младенец? Я не понимала, о чем она говорит. До этого женщина гадала Эрлингу, значит, ему тоже «выпал» младенец?

— Ты под защитой духов, они привели тебя сюда, — продолжила говорить гадалка, легонько прикасаясь к рунам кончиками пальцев. — Какая удивительная судьба… Словно ты проживаешь несколько жизней… Но хочу предупредить — тебя преследует опасность.

— Опасность? — у меня и так по спине пробегали мурашки от ее слов, а после слова «опасность», они стали ледяными. — От кого она исходит?

— От человека, которого ты знаешь. Будь внимательна, — предупредила гадалка. — Но у меня есть для тебя и хорошие новости. Хочешь знать какие?

— Очень, — мне просто были необходимы хорошие новости. — Порадуйте меня.

— Ты выйдешь замуж по большой любви, и от этого брака родится много детей.

— Много детей??? — я давно перестала ассоциировать себя с ролью матери, и эта новость для меня была как бальзам на душу. — Это сколько?

— Я вижу пятерых, но Господь может исправить мои предсказания, — хрипло рассмеялась гадалка.

— Пятерых??? — я просто не могла поверить в это. О Боже… Пятеро детей!

— Совсем скоро под своими дверями ты обнаружишь настоящий сюрприз. Это будет тебе подарком под Рождество. Самым дорогим подарком, Астрид… Все, иди.

— Откуда вы знаете мое имя? — изумленно спросила я, находясь в шоке от всех этих предсказаний.

— Руны подсказали, — снова рассмеялась гадалка. — Иди, не трать мое время. Оно стоит немалых денег…

Я вышла из кабинета под впечатлением от услышанного и все гости не сводили с меня глаз, задаваясь вопросом, что же такого сказала мне гадалка. Но я лишь мило улыбалась, направляясь к Сесиль.

— Ну что? — она нетерпеливо поглядывала на меня. — Гадалка порадовала тебя своим предсказанием?

— О, да! — заверила я ее и тихо добавила: — Я все расскажу тебе дома.

— Хорошо, — подруга покосилась на Лукаса и Эрлинга, стоявших неподалеку. — Я тоже тебе кое-что расскажу.

— Я даже знаю о ком, — улыбнулась я. — Хочешь, назову имя?

— И не только о нем, — Сесиль загадочно повела глазами в сторону мужчин. — Хочешь, назову имя?

Мы засмеялись и мужчины направились к нам.

— Судя по вашему настроению, гадалка посулила вам счастливую жизнь и все блага, о которых вы мечтаете, — обратился ко мне Эрлинг и я кивнула.

— Да, именно так и было, а вам разве нет?

— Мне она нагадала совершенно невозможные вещи, поэтому я склонен верить себе, а не мистическим предсказаниям. Тем более, если это касается женитьбы. У меня определенные вкусы и вряд ли я изменю им, — ответил герцог, и мне показалось, что он как-то по-другому смотрит на меня. Раньше в его взгляде была заинтересованность — так мужчины смотрят на женщин, когда они им нравятся, а сейчас к ней присоединилась и странная задумчивость. Взгляд Эрлинга стал долгим и пристальным, словно он решал какое-то сложное уравнение, в котором я была главным неизвестным.

— Иногда нужно верить в чудеса и волшебство, — сказала я, и Сесиль тут же поддержала меня:

— Я согласна с графиней, жить без веры в волшебство скучно!

— Женщины всегда склонны верить в нечто эфемерное в отличие от мужчин, которые материалисты до мозга костей, — снисходительным тоном произнес Лукас и баронесса вспыхнула. — Поэтому у вас нет способностей к точным наукам и спорту.

— Да что вы? — меня это высказывание задело до глубины души. — Может, устроим соревнование?

— О! Соревнование! — глаза герцога вспыхнули. — И в чем же вы собрались со мной соревноваться? Я заинтригован!

Я понимала, что совершаю непоправимую глупость, но отступать уже было нельзя, чтобы не потерять лицо. Глубоко вдохнув и еще раз, мысленно посетовав на свой длинный язык, я ледяным тоном сказала:

— Скачки.

— Что??? — воскликнула Сесиль и я вдруг поняла, что вокруг нас воцарилась тишина.

— Ваше сиятельство, вы понимаете, о чем говорите? — спокойным тоном поинтересовался Эрлинг, но я чувствовала, что он изумлен, даже шокирован моим заявлением.

— Вполне, — ответила я. — Я выиграю скачки с закрытыми глазами.

— Но у тебя нет подходящей лошади… — прошептала Сесиль, испуганно глядя на меня. — На чем ты собираешься выигрывать?

Вот черт… Я забыла самое главное — хороший конь. Вот, кто тебя тянул за язык, графиня?!

— Я распоряжусь, чтобы ее сиятельству доставили лошадь из моих конюшен. В подарок, — Эрлинг смотрел на меня надменным взглядом, в котором читалось раздражение. — У вас есть время до дня святого Мартина, чтобы объездить ее.

В гостиной раздался ропот — гости взволнованно перешептывались, находясь в шоке от происходящего.

— Может, вам стоит сыграть в шахматы и на этом все? — осторожно предложил Лукас, и Сесиль закивала головой, поддерживая маркиза. — Мне кажется, что это более подходящее соревнование.

— Вы хотели сказать, подходящее для женщины? — я одарила его убийственным взглядом.

— Ее сиятельство сама вызвалась устроить скачки, — холодно произнес герцог. — Нужно уметь отвечать за свои слова.

— Эрлинг… — начал было Лукас, но я перебила его:

— Ваша светлость, мне не нужна помощь и я прекрасно понимаю, на что иду. Благодарю вас.

В этот момент из кабинета выпорхнула Эмма и защебетала:

— Это было так удивительно! Гадалка предсказала мне столько всего! У меня голова кругом! А почему вы все молчите? Что-то случилось?

— Вы все пропустили, дорогая! — возбужденно воскликнул судья, часто моргая под круглыми очками. — У нас намечается удивительное соревнование!

— Соревнование? — девушка недоуменно посмотрела на мать. — Матушка, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

— Графиня и герцог устроят скачки! — снова радостно произнес судья и громко поинтересовался: — А какой приз?! Что получит победитель?!

— Прошу вас, — Эрлинг не переставал прожигать меня взглядом. — Вы можете озвучить ваши пожелания, графиня.

Я смотрела на него и думала, что после всего, что уже наговорено, нужно идти до конца.

— Если я выиграю скачки, вы женитесь на мне.

В этот раз тишина стала практически оглушающей, и в ней неожиданно громко прозвучал тоненький вздох Эммы.

Сесиль замерла, Лукас даже рот приоткрыл, а у Эрлинга задвигались скулы и раздулись ноздри.

— Отлично, — наконец, выдавил он. — Если вы выиграете скачки, ваше сиятельство — станете герцогиней Хоконсон.

— Но что же потребуете вы? — с придыханием спросила Ханна, тряся своей хризантемой. — Если выиграете?

— Не сомневайтесь в этом. И когда это случится, графиня Расмуссен получит по заслугам, чтобы у нее больше не появлялось желания устраивать соревнования с мужчинами, — процедил Эрлинг и посмотрел на меня. — Надеюсь, вы не свалитесь с дамского седла, когда будете трусить следом за мной.

Среди гостей послышались смешки, и, гордо подняв подбородок, я ответила:

— А я надеюсь, что вы не пришлете мне клячу, на которой мне придется трусить за вами.

— О нет, я предоставлю вам отличную лошадь, чтобы вы имели равные условия со мной, — Эрлинг уже не злился, но легкое раздражение все же слышалось в его глубоком бархатном голосе.

— Господа! Господа! — вдруг раздался голос судьи. — Раз такое дело, я готов судействовать и зафиксировать результат! Все должно быть по-честному!

— Согласен! — поддержал его генерал и, растолкав всех, подошел ближе. — Я могу посоветовать отличное место для проведения скачек! Это дорога через вересковую пустошь, которая проходит через дубовую рощу, огибает деревню и упирается в гору Конакобрин!

— Так тому и быть, — герцог широко улыбнулся и протянул мне руку. — Закрепим наш договор.

— С удовольствием, — я вложила в нее свои пальцы, и он довольно ощутимо сжал их. Буквально на секунду герцог наклонился и прошептал:

— Мое желание не будет столь целомудренным. Готовьтесь исполнить его.

— Возможно после того, как вы женитесь на мне, — шепнула я в ответ и вырвала свою руку. — Ваша светлость…

Все оживленно обсуждали предстоящее развлечение и Ханне пришлось почти крикнуть:

— Баронесса! Вы следующая к гадалке!

Сесиль быстро пожала мою руку и пошла к кабинету, волнуясь так, будто сейчас должна была решиться ее судьба.

Лукас отошел, чтобы наполнить свой бокал и, не глядя на меня, Эрлинг сказал:

— Мне непонятен ваш поступок, графиня. Глупый и безрассудный. Я прекрасный наездник и еще никто не смог обойти меня, а вам это не удастся, даже если мой конь будет останавливаться под каждым деревом.

— Вы слишком самоуверенны, — насмешливо ответила я и допила свое вино одним глотком, чтобы спрятать дрожащие руки. — С вас давно не сбивали спесь.

— О да… И вы не преуспеете в этом, — его взгляд переместился на мои руки, которые я уже убрала за спину и он понимающе ухмыльнулся. — Вы возомнили себя Брунхильд?* Воинственной и прекрасной валькирией, бросившей вызов самому Одину?

— Вы не Один, ваша светлость, так что у меня есть шанс, — мне нравилось пикироваться с ним.

— Я с удовольствием поставлю вас на место, — он резко развернулся и пошел прочь, а я закусила губу. Дура.

Уже дома, лежа в своей кровати, я с ужасом представляла, что меня ждет. Вот это я вляпалась…

Конным спортом я занималась пятнадцать лет, пока в конкуре** при закидке*** не вылетела из седла, сделала сальто и приземлилась прямо на препятствие. Я не раз падала с лошади, но в тот день, когда надо мной нависли огромные копыта, во мне что-то перевернулось. Вместе с тяжелыми переломами и черепно-мозговой травмой, я получила еще и страх, от которого так и не смогла избавиться… Конный спорт пришлось бросить.

А сегодня я по своей глупости загнала себя в ловушку, и выхода из нее было два — сесть на лошадь и победить или свалиться под ее копыта в приступе панической атаки.

_________________

*Брунхильд — воинственная героиня германо-скандинавской мифологии и эпоса, одно из основных действующих лиц древнегерманского цикла поэм о Нибелунгах.

**Конку́р— соревнования по преодолению препятствий в определённом порядке и определённой сложности и высоты, проходящие на конкурном поле.

***Закидка — 1. Произвольное движение лошади не в ту сторону, куда ее посылает всадник. 2. Остановка или осаживание лошади во время спорт. соревнования перед препятствием, к-рое она должна преодолеть.

Глава 16

Я только-только проснулась, когда в дверь постучали.

— Входи, Сесиль! — крикнула я, сразу же поняв, что это она. Всю дорогу домой мы ехали молча, да и потом у меня не было ни сил, ни желания обсуждать случившееся, поэтому мы разошлись по комнатам. Баронесса сходила с ума от любопытства, и я была не против поговорить с ней и обсудить все подробности.

Она как вихрь ворвалась в комнату и, плюхнувшись на кровать, забралась под одеяло.

— Похолодало! В моей спальне погас камин, и я продрогла до костей!

— Признайся, ты пришла узнать подробности вчерашнего вечера, — засмеялась я, и Сесиль кивнула, смешно сморщив нос.

— Да! Рассказывай все с самого начала!

Я поведала ей о предсказании и она изумленно охнула.

— Не может быть! Пятеро детей??? Вот это да! Но гадалка сказала тебе о младенце сразу, значит, ты скоро выйдешь замуж и родишь ребенка, Астрид!

— Даже если я по странной случайности выскочу замуж через три дня, младенец появится не раньше, чем через девять месяцев, — хмыкнула я. — Так что…

— Кстати, на счет замужества… — Сесиль приподняла брови и посмотрела на меня с легкой насмешкой. — Что это было, когда ты выбрала герцога главным призом? Неужели ты влюблена в него?

— О Боже! Сесиль! — я захохотала, откинув голову на подушку. — Я не выйду за него замуж, даже если одержу победу!

— Ты так говоришь, будто действительно можешь выиграть скачки у Эрлинга, Астрид! Да это невозможно и ты поставишь себя в неловкое положение…

— Послушай, — я остановила ее, положив руку на плечо. — С раннего детства отец учил меня ездить на лошади, и могу заверить тебя — я отличная наездница и иногда соревновалась с такими умельцами, что герцогу и не снилось.

Мне пришлось немного обмануть свою подругу, но я ведь не могла сказать ей правду.

— Ничего себе… — протянула Сесиль, но тут же нахмурилась. — Ладно, пусть так, но зачем ты тогда ставила на кон его свободу? Я не понимаю тебя.

— Мне хочется поставить его на место! — фыркнула я, вспоминая надменный взгляд Эрлинга. — Если я выиграю, то сразу же откажу ему!

— Какая вы опасная женщина, графиня! — шутливо воскликнула баронесса. — Мне уже жаль герцога!

— Не стоит жалеть этого несносного мужчину! — я удобнее устроилась в своей куче подушек и спросила: — Ваша милость, может, вы поведаете мне, что было предсказано вам?

— Оооо… — Сесиль загадочно улыбнулась. — Гадалка сказала, что я выйду замуж, когда начнет цвести сирень и этот брак принесет большое потомство. Хотя и не такое, как у тебя! Она напророчила мне троих детей, представляешь? Еще она сказала, что мой муж благородный человек и у него большое, доброе сердце! Астрид, это маркиз! Я чувствую!

— Я была бы очень рада такому повороту событий, — поддержала я подругу и тяжело вздохнула. — Ты знаешь, гадалка предрекла мне опасность и от этого мне немного страшно.

— Не бойся, — баронесса погрозила кулаком моему невидимому врагу. — Мы теперь вместе и я тебя в обиду не дам!

— Значит, пора пить чай! — я вылезла из-под одеяла и накинула теплый халат. — Мой нос уже учуял аромат пирога. Я ужасно хочу есть!

— Я хочу тебе рассказать еще кое-что, — Сесиль затянула пояс халата и тихим голосом произнесла: — Гадалка напророчила герцогу, что он женится на Рождество и обзаведется младенцем! Тебе не кажется, что предсказанные события переплетаются между собой самым удивительным образом?

— Какой младенец может связать нас с герцогом до Рождества? — я не хотела верить в эти странные совпадения. — Нет, нет, это какая-то ерунда, Сесиль.

— Может быть и так, — она как-то странно улыбнулась и умчалась к себе, оставив меня в раздумьях.

С каждым днем холодало все сильнее и по ночам землю покрывали серебристые щупальца инея, поднимаясь по стенам имения и забираясь в трещинки между камнями. Мы уже несколько дней никуда не ходили и занимались только пошивом игрушек, которых становилось все больше. Айдж посчитал сколько детей проживает в деревне и теперь у нас был настоящий Рождественский список мальчиков и девочек, ожидающих подарка.

Герцог не обманул и в имение доставили лошадь, при виде которой, у меня бешено заколотилось сердце. Она была очень похожа на мою Барышню — угольно-черная, с гривой и хвостом, имеющими практически синий отлив. Глаза у лошади были темно-карие, с вишневым отблеском, и в них светились спокойствие и ум.

— Как ее зовут? — спросила я у конюха и он с гордостью сказал:

— Ежевика. Она замечательная и выносливая, но слегка своенравная. Вам повезло, ваше сиятельство.

Нилс и Гринч приготовили лошади просторное стойло, но Ежевика немного нервничала в незнакомом месте и я принялась разговаривать с ней, ласково поглаживая по шелковистой гриве.

— Ну, что ты… Все хорошо… Я тебя не обижу… Посмотри, что у меня есть.

Я протянула ей кусочек сахара, но лошадь фыркнула и отступила назад.

— Нам придется подружиться, — вздохнула я, не опуская руку. — Если мы начнем воевать, ничего хорошего из этого не выйдет.

Ежевика внимательно слушала меня, прядала ушами и легонько била копытом. Ее умные глаза смотрели с легкой тоской, от которой у меня защемило сердце. Я сняла с гвоздя щетку и начала медленно водить ею по крупу лошади, не переставая шептать ласковые слова. Она опустила голову и, когда я снова подсунула ей сахар, осторожно взяла его мягкими губами. Начало было положено.

— Вы что, собираетесь скакать верхом? — тетушка Лонджина нервно теребила фартук, глядя на меня настороженным взглядом. — Ваше сиятельство, скажите, что это неправда.

— Правда, — подтвердила я, намазывая маслом кусок свежеиспеченного хлеба. — А почему это так волнует тебя?

— Да потому, что вы боялись лошадей, как нечистая сила святого Олафа! — воскликнула она и я шикнула на нее:

— Не вздумай сказать это при баронессе! Времена изменились, и я хочу ездить верхом!

— Что же это происходит?! — тетушка Лонджина схватилась за голову. — Я вас совсем не узнаю, графинюшка!

— Никому ни слова! — снова предупредила я, и она раздраженно дернув плечом, проворчала:

— Свалитесь с лошади, по косточкам не соберем!

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство!

Мы тетушкой Лонджиной переглянулись, услышав из коридора взволнованный голос Франца, и уставились на дверь.

Сторож вошел на кухню и похромал в мою сторону, держа в вытянутой руке смятый конверт.

— Это торчало между лапами ворона, — задыхаясь, сказал он и добавил: — В воротах. Ох, чую я недоброе! Не люблю я таких посланий!

Я взяла из его рук конверт и обнаружила на нем корявую надпись: «Графини Расмусен».

Очень интересно…

В конверте лежал лист бумаги, сложенный вдвое и, развернув его, я пробежала глазами по прыгающим строчкам, написанным неразборчивым почерком.

В кухню вошла Сесиль, неся большую корзинку с шитьем и, увидев мое лицо, испуганно спросила:

— Астрид, что случилось???

— Графинюшка… — следом за ней прошептала тетушка Лонджина. — Не молчите, прошу вас!

Я обвела их растерянным взглядом и прочла то, что было в письме.

— «Здраствуйте графиня. Пишет вам Рыжая Люси, работающая на улицы Мортинг, где поворот к старой башни. Прошу простить меня великадушна, но больше обратитса не к кому. Ваша свекровка отказала мне и выставила за дверь, чтоб ее взяли черти. Моя подруга Марго радила от вашего мужа здоровенького младенца и померла, оставив дите сиротой. Я не могу держать его у себя, потому что хозяйка «Северной Розы» грозится выгнать меня на улицу. Заберите дите, иначе мне придется отдать его тем людям, что выступают на ярмарках. Если надумаите взять младенца, приготовьте деньги за малоко, которое я брала в долг у малочника Ганса. Жду три дня и ни минутой меньши. С уваженеем Рыжая Люси».

— А вот и младенец… — прошептала Сесиль, опускаясь на стул. — Ну, и гадалка…

— Ох, беда! — тетушка Лонджина схватилась за сердце. — Ох, Господи! Оооох… Позор какой! Позор на голову!

— Кто эта Марго? — все, что смогла произнести я, шокированная не меньше остальных.

— «Северная Роза» на улице Мортинг, это бордель, — тихо сказала Сесиль, а тетушка Лонджина снова заохала. — Астрид, похоже, твой муж имел связь с падшей женщиной.

Меня это вообще не заботило, а вот то, что где-то страдал только что родившийся человечек, заставило мое сердце болезненно сжаться. Вот тебе и сюрприз на пороге…

— Ваше сиятельство, вы что задумали? — тетушка Лонджина вытерла слезы уголком фартука и горячо продолжила, не дожидаясь ответа: — Это же позор! А если обман это? Чужое оно? Мало ли, что эти бесстыжие сочинить могут?! Ой, беда какая!

— Ты хочешь, чтобы я оставила ребенка? — я не знала, что делать, но душой чувствовала, что не имею права отвернуться от этого малыша. Ведь у него никого кроме меня нет.

— Ооох… Оооох… — застонала она, хватаясь за голову. — Да, за что же нам это… Господи! Мало нам бед! Значит так, я отправлюсь туда с вами и выведу этих бесстыжих на чистую воду! Тетушку Лонджину еще никому не удавалось водить за нос!

— Я тоже поеду, — Сесиль придвинулась ближе. — Дорогая, мы все поедем с тобой.

— Вам нельзя появляться там! — прикрикнула на нас тетушка Лонджина. — Приличные женщины обходят стороной это место!

— А если мы изменим внешность? — предложила я и баронесса закивала головой.

— Да! Это хорошая идея! Нас никто не узнает!

— И не мечтайте! Нет, нет и еще раз нет!!!

Несмотря на недовольство тетушки Лонджины, мы с Сесиль отправились в город вместе с ней, Нилсом и Джаспером. Укутавшись в плащи с глубокими капюшонами, мы всю дорогу слушали наставления и молча кивали, соглашаясь со всем, что говорила взволнованная женщина.

— Слушайте меня внимательно! Из экипажа не выходить, в окно головы не высовывать! И не дай вам Бог с кем-то заговорить! Я наказала Джасперу, чтобы он глаз с вас не спускал!

— Ты что, сама пойдешь туда? — мне очень хотелось отправиться вместе с ней, потому что вся эта история казалась мне удивительным приключением, и я чувствовала себя героиней какого-то романа.

— Нет, я пойду с Нилсом, — ответила она и погрозила нам пальцем. — Обо мне уже никто ничего не скажет, а вам замуж выходить, в обществе появляться! И вот, что я вам скажу — в «Северной Розе» можно встретить очень много знакомых лиц!

Тетушка Лонджина, конечно, была права, и если нас кто-то увидит в этом месте, наша репутация может пострадать. Поэтому мы с Сесиль решили кроме капюшонов надеть шляпки с густой вуалью, полностью прикрывающей лицо.

Проехав по центру города, наш экипаж свернул на боковую улицу и вскоре виды, проплывающие за окошком, кардинально изменились. По тротуарам расхаживали ярко наряженные дамы, и когда к ним подходили прилично одетые мужчины, они весело заговаривали с ними, хохотали и без стеснения вешались им на шею.

— Тьфу! Бесстыдницы! — проворчала тетушка Лонджина, отворачиваясь от окна, и снова взялась за нас. — Дверцы кареты закройте! Чтобы никто не заглянул внутрь! Понятно?

— Понятно, — кивнула я, чувствуя, как меня начинает потряхивать от адреналина. — Да не переживай ты так, мы будем тихонечко сидеть и дожидаться вас.

— Хорошо, — сказала она, но было видно, что женщина очень волнуется.

Чем дальше мы углублялись в неблагополучный район, тем страшнее становилось на этих узких улочках. Кругом пестрели вывески питейных заведений с колоритными названиями, такими, как «Пьяный гусь» или «Одноглазый Питер», и возле них отирались подозрительные личности, провожающие наш экипаж недобрыми взглядами.

— Боже, как это страшно… — прошептала Сесиль, прижимаясь ко мне, и я не могла с ней не согласиться. — Астрид, я вся дрожу! Дома все казалось таким романтичным…

Вскоре мы остановились, и немного отодвинув шторку, я увидела через дорогу большой красный дом с белоснежной вывеской, на которой синими буквами было написано «Северная Роза».

— Закройтесь! — приказала нам тетушка Лонджина и вышла из экипажа.

Я быстро заперла двери, и мы с Сесиль стали наблюдать за улицей сквозь узкую щелку.

Нилс с супругой перешли дорогу и постучали в темную дверь, которая тут же распахнулась, будто за ней кто-то стоял и ждал посетителей. После недолгого разговора, они вошли внутрь и дверь за ними захлопнулась.

Я повернулась к стенке экипажа и, забравшись с коленями на сидение, постучала в обшивку.

— Джаспер! Джаспер, ты меня слышишь?

— Слышу! — раздался его недовольный голос. — Я вас не пущу туда, можете не надеяться!

— Да мы не собираемся туда идти! — я улыбнулась. — Тебе там не страшно?

— Мне? — возмущенно протянул он. — Я знаю приемы! Я борьбой занимался!

— Аааа… ну хорошо, — я представила его — маленького, нахохлившегося мальчишку, охранявшего двух девиц. Но душа-то у него была взрослого мужчины. — Если что, иди к нам!

— Еще чего не хватало! — послышалось сверху. — С женщинами в коробчонке прятаться!

Мы с Сесиль рассмеялись и вернулись к наблюдению.

Минут через пятнадцать дверь борделя открылась и оттуда вышли Нилс и тетушка Лонджина, но младенца с ними не было. Неужели опоздали и Рыжая Люси отдала ребенка?

— Эй! Толстуха! — неожиданно прозвучал неприятный голос с нетрезвыми нотками. — Стой! Мы с друзьями хотим, чтобы ты и твой мужик вывернули карманы и поделились деньжатами! Вы приехали в хорошем экипаже!

— Астрид, что это? — испуганно воскликнула Сесиль и в ту же секунду я увидела, как к Нилсу и Лонджине направляются четверо подвыпивших мужчин.

— А это, моя дорогая, огромные неприятности… — ответила я и услышала, как Антон спрыгивает с козел. — О, черт! И этот туда же!

— А ну прочь! — крик Нилса заставил меня отдернуть штору. — Не троньте мою жену, гады!

Возле борделя завязалась настоящая потасовка, и, недолго думая, я выскочила из экипажа на мокрую мостовую и помчалась на помощь.

Силы были явно неравны. Антон не мог дать достойный отпор из-за того, что проигрывал в весовой категории здоровенным мужикам с пудовыми кулаками, и ему уже кто-то подсветил под глаз. Нилс тоже отчаянно сражался с бандитами, но в силу возраста отбиваться ему удавалось с трудом. Тетушка Лонджина не стояла сложив руки и сцепившись с одним из нападавших даже повалила его в лужу, но он вдруг ударил бедную женщину в грудь и, охнув, она завалилась на спину, стукнувшись головой о порожек борделя.

— Ах ты, скотина! — завопила я, бросаясь на мужика, который ударил тетушку Лонджину. — Женщину бить?!

Он точно не ожидал моего появления и на секунду замер, стоя на четвереньках. Недолго думая, я размахнулась и ударила его ногой прямо в одутловатую морду. Бандит крякнул, а потом взвыл, хватаясь за лицо.

— Проклятая сука!

За моей спиной раздался вопль Сесиль и резко развернувшись, я увидела, что один из мужчин, держит ее за шиворот, а она пытается достать до него маленькими кулачками, вопя, что есть мочи. В этот момент меня тоже схватили за плащ и его завязки врезались мне в шею, заставив захрипеть.

— Сейчас ты получишь, тварь!

Холодея от ужаса, я понимала, что добром это не кончится. Для нас.

И тут случилось непредвиденное… Будто темный вихрь, в нашу кучу-малу ворвались двое мужчин и принялись мутузить бандитов, которые совершенно не ожидали такого поворота событий и, оглашая улицу бранными словами, кинулись врассыпную.

Я помогла подняться тетушке Лонджине и только тогда повернулась к мужчинам, чтобы поблагодарить их.

— Ваше сиятельство???

Я судорожно сглотнула и потянулась к вуали, но ее не было, она, видимо, слетела во время драки. Передо мной стоял герцог Хоконсон собственной персоной, а на его лице застыло такое изумление, что мне стало дурно.

— Баронесса??? — услышала я позади себя голос Лукаса и, тяжело вздохнув, сказала:

— Я сейчас все объясню.

— Да уж, потрудитесь, — Эрлинг не сводил с меня хмурого взгляда, а потом перевел его на вывеску. — Неожиданное место для прогулок.

— Прекратите язвить, — не сдержалась я. — У нас была серьезная причина приехать сюда!

— Ваша светлость, это действительно так, — подтвердила тетушка Лонджина, держась за голову. — Графинюшка здесь по важному делу.

— Похоже, вы ранены, — Эрлинг посмотрел на ее затылок. — Голова не разбита, но все равно вам стоило бы прилечь. Давайте сядем в экипаж, и вы мне все расскажете.

Джаспер и Нилс остались на улице, а мы забрались в карету. Благо, что она была довольно просторной, и мы с Сесиль и тетушкой Лонджиной смогли устроиться на одном сидении. Эрлинг и Лукас уселись напротив, и герцог без конца прожигал меня грозным взглядом, словно я была его супругой.

Молча выслушав всю историю, он задумчиво кивнул и спросил:

— Тетушка Лонджина, что вам сказали в … кхм… борделе.

— Хозяйка вынудила Рыжую Люси отдать ребенка бродячим артистам. Они увезли его за час до нашего приезда, — ответила женщина и всплакнула. — Не везет нам! Будто злые эльфы шепчут проклятия перед каждым нашим шагом!

— Что ж, все понятно, — Эрлинг нахмурил брови, и я подумала, что при встрече со мной это стало его привычным выражением лица. — Отправляйтесь домой, и я прошу вас, не посещайте больше таких мест, ваше сиятельство.

— Ну да, такие места позволено посещать только вам, — хмыкнула я и заметила, как задвигались его скулы. — Да, ваша светлость?

— Мы с маркизом находимся здесь не ради того, на что вы сейчас намекаете, — холодно ответил он. — В бордели часто продают молодых девочек, почти детей, и наш человек, вхожий в «Северную Розу», оповещает нас о появлении новеньких. Мы выкупаем их и определяем в приют, где они получают образование.

Я вспыхнула, чувствуя неловкость. Нужно учиться держать язык за зубами.

— Прошу прощения, — искренне сказала я и он слегка кивнул.

— Но почему хозяйка борделя не сказала нам о ребенке? — маркиз посмотрел на Эрлинга. — Зачем было отдавать его бродячим артистам?

— Не знаю, но надеюсь вытрясти это из нее прямо сейчас, — ответил тот и обратился к нам. — Поезжайте домой и ждите от нас вестей. До свидания, дамы.

— Баронесса, графиня, — Лукас поцеловал нам руки и слегка поклонился тетушке Лонджине. — Выздоравливайте.

Мужчины покинули экипаж, а я не удержалась и выскочила за ними, чувствуя невероятное желание еще раз извиниться перед Эрлингом.

— Ваша светлость! — окликнула я его и герцог обернулся.

— Что-то еще, графиня?

— Я хочу еще раз принести вам извинения за свои слова.

— Я уже принял предыдущие, так что, не переживайте, ваше сиятельство, — усмехнулся Эрлинг и добавил: — Но хочу сказать, удар у вас — что надо.

— Спасибо, — я улыбнулась, а он пошел вслед за маркизом, но на секунду остановившись, посмотрел через плечо.

— И да, ножка у вас тоже очаровательна.

Вот нахал! Ну, что за мужчина…

Глава 17

Дома мы уложили тетушку Лонджину в кровать, Антона усадили в кресло возле очага и, несмотря на возражения, нанесли ему на синяк вонючую мазь, которую мне передала жена Айджа София. Нилс тоже отделался легко — у него было несколько гематом на ребрах и распух палец.

Гринч и Франц долго возмущались и сетовали на то, что их в тот момент не было рядом. А вот Сесиль находилась в таком восхищении от действий маркиза и герцога, что мечтательное выражение не сходило с ее лица до самого вечера. Она расхаживала по кухне и без конца твердила одно и тоже:

— Астрид! Они появились так эффектно! Они такие благородные! А ты заметила, как Лукас держался? Я в восторге! Не хочу другого мужчину! Он — моя мечта!

Я посмеивалась над ней, но, если честно, Эрлинг с каждым разом зарабатывал все больше очков, и я уже начинала сомневаться — а не предвзято ли я отношусь к нему?

Поздним вечером началась метель. Холмы и овраги утонули в мутной белой мгле и

резкие порывы ветра бились в окна, то швыряя одинокие снежинки, то превращаясь в настоящую вьюгу. Снежная пыль заволокла притихший парк, и суровые ласки колючего морозца заставляли жалобно поскрипывать самую большую ель аллеи. Во всем этом белоснежном ненастье чудился звон колокольчиков, будто где-то далеко, в небесной высоте, проверял свои сани рождественский волшебник.

— Мне кажется, что нашего ребеночка уже и след простыл, — печально вздохнул Нилс, попивая вино. — Сразу было понятно, что эти непутевые его продадут за несколько золотых монет! Им бы вина выпить, да бесстыдством заняться!

— Но почему свекровь не взяла его? — мне было тяжело понять чувства этой женщины. — Это же ее внук!

— Ты что?! — Сесиль взглянула на меня изумленным взглядом. — Кто возьмет в свой дом, ребенка падшей женщины?! Ой, прости… Я имел в виду, что такие, как Тильда никогда такого не сделают.

— Это ужасно, — я покачала головой, представляя лицо свекрови, когда Рыжая Люси рассказала ей о младенце. — Даже сердце не екнуло!

— Да уж… Граф оставил вам наследство… — протянул Антон и повертел перед глазами ангела, отшлифованного кусочком замши. — Только ребеночка бросать нельзя. Что ж ему, сиротой расти? Не сладко это, скажу я вам…

Стук дверного молотка заставил нас замолчать и испуганно переглянуться.

— Интересно, кто это? — прошептала Сесиль, откладывая шитье. — Пойдем посмотрим?

— Так, дамы, — Антон поднялся и направился к двери. — Я сам посмотрю, кого это принесло в такое время!

Остальные мужчины направились за ним, а мы с баронессой замыкали процессию, изнывая от любопытства и легкого волнения.

Джаспер распахнул дверь и вместе с роем снежинок в холл вошел герцог, неся большую корзину, а следом за ним появился Лукас.

— Ваше сиятельство, вот ваш младенец.

Не знаю почему, но мое сердце выдало такой кульбит, что к горлу подступила тошнота. Я схватила корзину и, поставив ее на столик, отодвинула край грубого шерстяного одеяла.

— О Боже! Астрид! Это чудо какое-то! — раздался за моей спиной голос Сесиль, и я не могла с ней не согласиться. Чудо и есть. Золотое.

Ребенок сладко спал, посасывая палец и из-под съехавшего набок чепчика, торчал ярко-рыжий вихор.

— Как же тебя зовут?.. — прошептала я, разглядывая это чудо, и услышала как баронесса прошептала:

— Вряд ли у него есть имя. Бедняжка.

— Если позволите, я бы мог посоветовать вам, — от теплого дыхания, волоски на моей шее встали дыбом, — как назвать этого здоровяка.

— Конечно, — я даже пошевелиться боялась, чувствуя Эрлинга так близко. — Вы спасли малыша и имеете право дать ему имя.

— Рауд Бернард, — сказал герцог и его длинные пальцы поправили одеялко. — Рыжий сильный медведь. Посмотрите, какой он крупный.

— Святой Олаф! — раздался голос тетушки Лонджины. — Да он вылитый граф Расмуссен! Такой же рыжий и большой!

Я обернулась и увидела женщину, которая стояла за моей спиной и внимательно разглядывала младенца. Ее голова была перетянута полотенцем, а плечи укутаны теплой шалью.

— Тетушка Лонджина, шли бы вы в постель! — недовольно произнесла я. — Вы ранены!

— И оставить дитя без присмотра? Ну, уж нет! — она суетливо осмотрела корзину и воскликнула: — Его нужно выкупать! Младенец пахнет конюшней!

Ребенок зашевелился и, открыв глаза, уставился на нас внимательным взглядом. Я приготовилась, что он сейчас закричит на весь дом, но малыш молчал.

— Ну, здравствуй, Рауд Бернард… — прошептала я и погладила его по щечке. — Я твоя мама.

Малыш не сводил с меня глаз и, казалось, улыбался. В этот момент я поняла, что он навсегда украл мое сердце.

— Мне, конечно, не хочется прерывать столь нежное знакомство… — герцог неловко кашлянул. — Но мы с маркизом, выпили бы чего-нибудь горячительного. На улице очень холодно.

— О! — я повернулась к Сесиль и попросила ее: — Дорогая, проводи наших гостей в гостиную и…

— Ваше сиятельство, в гостиной темно, а из коридора виден отсвет свечей, — вдруг сказал Эрлинг. — Судя по этому, там кухня, в которой вы проводите время, а значит, там уютно и тепло. Пригласите нас туда, если можно.

— Конечно! — я улыбнулась ему — герцог рос в моих глазах с невероятной скоростью. Несмотря на свое положение, он был готов расположиться на кухне, как простой человек, что мне очень импонировало. — Возможно, вы не откажетесь поужинать с нами?

— Мы с радостью поужинаем в вашей компании, — Эрлинг тоже улыбнулся мне и подхватил корзину. — Я так понимаю, медвежонка вы тоже будете купать у очага?

— У нас даже нет колыбели… — я растерянно посмотрела на тетушку Лонджину, но Антон успокоил меня.

— Я видел колыбель в старой башне. Она стояла за ткацким станком, и вы ее просто не заметили. Сейчас я принесу ее.

— А я приготовлю белье! — у тетушки Лонджины будто открылось второе дыхание, она стала живой и подвижной. — Святой Олаф! Дитенок в доме!

— Ваше сиятельство, — маркиз порылся за пазухой и извлек оттуда фарфоровый рожок. — Мы подумали, что вряд ли у вас найдется рожок для кормления ребенка и приобрели его в аптеке…

— Я не знаю, как благодарить вас… — я приняла рожок из его рук. — Скажите, что я могу сделать…

— В первую очередь, напоить нас горячим вином и накормить ужином! — воскликнул Эрлинг, и вся наша компания, смеясь, отправилась на кухню.

Пока грелся ужин и вода для купания маленького Бернарда, герцог рассказал нам удивительную историю.

Оказывается, что в «Северную Розу» наведывалась моя бывшая свекровь и дала хозяйке сего заведения достаточно золота, чтобы она избавилась от младенца.

— Но зачем ей это??? — Сесиль недоуменно взглянула на меня. — Этот ребенок не имеет никаких прав и не сможет претендовать на наследство и, тем более, на титул! Ей было бы проще забыть о его существовании.

— Если он не является единственным наследником, — сказал герцог и, переглянувшись, мы уставились на него.

— Он не может быть единственным наследником, потому что, есть Валентин! — сказала я, чувствуя, что в этой истории явно что-то не сходится.

Эрлинг пожал плечами, но взгляд его стал еще задумчивее.

Малыш всхлипнул и тоненько заплакал, сдвинув золотистые бровки.

Я вытащила его из корзины и принялась аккуратно укачивать, усевшись в кресло возле жарко пылающего очага.

— Сесиль, вскипяти молоко, похоже, малыш голоден.

— Вам идет материнство, графиня.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Эрлингом. Герцог смотрел на меня так пристально, что мои щеки моментально вспыхнули, и я отвернулась. Он будоражил мою душу.

— Не хватало еще запаха детских пеленок в моем доме! — привидение маркиза возмущенно потрясало руками, летая из угла в угол. — Эти бесконечные вопли и крики сведут с ума кого угодно!

— С ума сводят твои бесконечные стенания, Харальд! — прикрикнула на него Кристайн и указала на кресло. — Примости свои бестелесные мощи и слушай, что я узнала! Эйрик! Тебя это тоже касается!

Смотревший в окно герцог, медленно развернулся и лениво протянул:

— Что еще случилось в этом хаосе? Кто-то снова пытался убить нашу Астрид или она вызвала кого-то из моих потомков на дуэль?

— Прекрати ерничать! — маркиза указала ему на второе кресло. — Кстати, твой потомок уж очень странно поглядывает на графиню. Все-таки она нравится ему.

— Это твои несбыточные мечты, — хохотнул Харальд, но она отмахнулась от мужа и сказала:

— Итак, вот, что мне удалось узнать у других призраков…

— Ты встречаешься с другими призраками?! — завопил маркиз, и его короткие волосы встали дыбом. — Как это понимать, ваша светлость?!

— Как хотите, так и понимайте, ваша светлость! — язвительно ответила Кристайн. — Я предлагала тебе наладить общение, и тогда бы ты не предавался нытью одинокими вечерами! В конце концов у нас есть некое… общество… Пусть и не совсем живое… Но все же. На таких встречах можно узнать много интересного. Харальд, ты отказался! Напомнить твои слова? «Что я забыл на этих пошлых собраниях дохлых аристократов?».

— А можно ближе к делу? — раздался нетерпеливый голос герцога. — Что там обсуждает дохлое собрание?

— Эйрик! — возмущенно протянула Кристайн. — Я тебя прошу, не уподобляйся маркизу! Значит так, оказывается, новоиспеченный граф Валентин — совсем не граф!

— Что это значит? — маркиз в изумлении приподнял густые брови. — Как это граф не граф? И кто тебе это сказал?!

— Сам граф Андор Расмуссен! — возбужденно прошептала маркиза и обвела их взглядом. — Он не может найти упокоение, пока творится такая несправедливость и вчера объявился среди собравшихся. Харальд, он, точно как и ты, стенает и капризничает… Я еле удержалась, чтобы не высказать ему все, что думаю!

— Господи! Кристайн! Давай уже свою историю! — взмолился маркиз и она продолжила:

— Оказывается, что Валентин не сын старого графа Говарда Расмуссена! Его супруга Тильда понесла от красавца конюха и, чтобы скрыть позор, рогатый супруг принял этого ребенка, как своего. Но! Он предупредил жену, что если его истинный наследник умрет, то все богатство достанется, либо его отпрыску, либо жене, которая передаст его своим отпрыскам. Даже бумага имелась! Кроме Андора все это передать было некому, так как у старого графа не было ни племянников, ни других, даже самых дальних родственников. Но после смерти Андора, нотариус, у которого была эта бумага, пропал при загадочных обстоятельствах и его место занял помощник.

— Ты хочешь сказать, что помощник в сговоре с вдовствующей графиней? — Эйрик внимательно посмотрел на Кристайн. — Тогда это многое объясняет. Они придумали новое завещание, отправили Астрид подальше, а теперь пытаются ее убить, чтобы ничего и никогда не могло помешать Валентину.

— А теперь и этот младенец! — воскликнул маркиз. — Если липовый граф и его матушка узнают, что он жив и находится у Астрид, чего можно от них ожидать?

— Да, чего угодно! Бедная девочка! — маркиза закружилась в ворохе своих юбок. — Как же вывести этих подлецов на чистую воду???

* * *

С появлением младенца наша жизнь кардинально изменилась. Бернард оказался крикливым и беспокойным ребенком, и мы постоянно нянчились с ним, чтобы он не орал. А орал он по каждому поводу. Оставаясь в одиночестве, когда был голоден, когда хотел пить, спать, когда не хотел спать, когда нужно было менять пеленки, когда ему что-то не нравилось и далее по списку.

Мы с Сесиль по очереди носились с ним, избавив тетушку Лонджину от забот, ведь на ней и так был весь дом. Но как бы оно ни было, я привязалась к малышу и уже не представляла жизни без его пухлых щечек и золотых кудряшек. В свободное время мы с баронессой продолжали шить игрушки и их стало настолько много, что можно было смело открывать небольшой магазинчик — товара хватило бы с лихвой.

Прошло несколько недель, и я начала понемногу выезжать на Ежевике, приучая ее к себе как к наезднице, а себя приучая уверенно держаться в седле. Было нелегко, но все же я делала некоторые успехи и каждый из них был для меня настоящей победой над своими страхами и неподготовленным телом.

На прогулки по окрестностям я всегда брала с собой Антона, который тоже учился ездить верхом, да и помня о странном нападении в лесу, я немного побаивалась объезжать Ежевику в одиночестве.

Парню очень нравилось учиться верховой езде и он быстро освоил, как правильно держаться в седле. Если бы он в свое время занимался конным спортом, то мог бы достичь больших успехов.

После того вечера, когда Эрлинг и Лукас принесли младенца, больше мы не виделись, и я подозревала, что, наверное, наше семейство надоело герцогу до чертиков и не могла осуждать его за это.

А холода все сильнее сковывали Дорвегию, оседая снежными шапками на величественных скалах и сковывая льдом прозрачные реки. Метели кружили над «Витт Миднат» и их тоскливые песни гудели в каминных трубах, но уют нашего дома, тепло очага и душевные вечера в кругу дорогих людей не давали холоду пробраться за стены имения.

Антон оказался очень сообразительным малым и додумался сделать нечто, похожее на коляску. Эта конструкция была довольно громоздкой, но все же оказалась удобной для использования — мы проводили много времени на кухне за рукоделием, и таскать за собой единственную тяжеленную люльку было еще тем испытанием. Деревянные колеса жутко грохотали, но в целом нам с Сесиль нравилось.

Я занялась рождественским венком, и с каждым днем количество искусственных еловых веточек увеличивалось. Тетушка Лонджина уже не удивлялась моим креативным идеям, только с интересом поглядывала на все, что мы делаем.

— На Рождество мы должны поставить в гостиной ель и нарядить ее — сказала я за обедом, и все головы моментально повернулись ко мне.

— Что это значит? — изумленно поинтересовался Нилс. — Как это «нарядить ель»?

— Мы украсим ее игрушками, красными бантами и белоснежными ангелочками! — радостно сообщила я и только сейчас вспомнила, что в это время ель еще не наряжали.

— Это конечно интересно… но ель в доме… — баронесса тоже посмотрела на меня с неким недоумением. — Откуда такое странное желание?

— А почему нет? — я вспомнила одну старинную легенду и решила руководствоваться ею.

— Вы знаете, что есть такое народное предание: когда Христос родился, понесли деревья ему подарки, яблоня — яблоки, вишня — вишни. Только елка не приближалась и плакала тихо, страшась уколоть Младенца. Но Он пожалел ее, сироту, и воздал ей игрушками и сластями. Разве мы не можем последовать примеру Христа?

— Ох, как интересно! — воскликнула Сесиль, всплеснув в ладоши. — Мне нравится эта идея!

— Звучит, конечно, странно, но… — тетушка Лонджина задумчиво приподняла брови, и Антон тут же сказал:

— А мне тоже нравится! На верхушку ели можно надеть сияющую звезду и это будет символом именно той, Вифлеемской звезды, которая привела волхвов к младенцу Иисусу!

Я с уважением посмотрела на своего товарища по «попаданству» и он подмигнул мне.

— Мне кажется, это понравится и деревенским детям, — вдруг сказал Нилс, и Гринч быстро закивал, соглашаясь с ним. — Разве может быть что-то прекраснее Рождества? Нет! И украшенная ель станет для них настоящим сюрпризом! Ее можно установить на главной площади!

— А под нее положить подарки! — добавил Гринч. — Как вам?

— Отлично! — поддержал его Франц и добавил: — А на ель повесить сладости, которые дети потом смогут снять!

— Замечательно! — баронесса захлопала в ладоши. — Это будет самый лучший праздник!

— Ну, выдумщики! — покачала головой тетушка Лонджина, но на ее лице заиграла улыбка. — А ведь это действительно хорошо! Только что скажет отец Мадсон? Он может воспротивиться.

— Мы поговорим с ним, — пообещала я, не желая отказываться от елки. — И найдем веские доводы, чтобы убедить его.

На следующий день мы с баронессой отправились в деревню, чтобы посетить церковь и поговорить со священником о нашей идее.

А повсюду лежал белый волшебный снег. Он был такой чистый, что взгляд просто терялся в этой девственной белизне, а сказочный танец метели вырисовывал чудесные узоры за окошком кареты. Под этим искрящимся нарядом деревня выглядела празднично и необыкновенно чисто, а небольшая церквушка, будто невеста, окутанная морозным флером, красиво возвышалась над остальными домами.

На удивление, отец Мадсон воспринял нашу идею спокойно и даже с неким энтузиазмом. Он выслушал нас с Сесиль и предложил присесть на отполированные долгим использованием скамьи.

— Вы знаете, милые дамы, что ель в язычестве — символ бессмертия и вечной жизни, возрождения, неувядания, здоровья, долголетия, верности, цельности, честности, терпения, но в то же время она — символ смерти, общения с загробным миром. Древние люди считали, что в деревьях обитают духи, которых нужно умилостивить подарками, — начал рассказывать он, глядя на нас ласково, как на несмышленых детей. — Вечнозеленая ель занимала особое место среди деревьев. На ней люди развешивали разные подарки для духов — ленты, амулеты, яблоки, яйца, а у подножия зажигали свечи — так задабривали лесных духов и молили богов даровать счастливый год. Даже сейчас, веруя во Христа и посещая службы, люди занимаются этим непотребством. Поэтому, возможно, вы и правы — стоит этот символ превратить в христианский. Вы готовы объяснить людям, какое отношение ель имеет к Христу?

— Конечно! — заверила я его. — И поверьте, они точно забудут свои языческие обряды, увидев, каким может быть прекрасным Рождество!

— Что ж, я согласен на все, что делается во имя Бога.

С этим я была не совсем согласна, но спорить с ним не собиралась, а тем более вспоминать крестовые походы и сожжение невинных женщин на кострах. Спасибо и за елку.

Глава 18

Выходя из церкви, мы столкнулись с Ханной и Эммой, которые, завидев нас, сначала замерли, а потом принялись натянуто улыбаться.

— Такое ощущение, будто они сейчас лопнут от напряжения, — шепнула мне Сесиль, поглядывая на женщин настороженным взглядом. — Принесла же их нелегкая.

— Добрый день, ваше сиятельство, ваша милость, — Ханна хотя бы поздоровалась, а Эмма кивнула нам головой, что было не очень вежливо, но меня это не задело, а скорее удивило.

— Добрый день, — я с любопытством ожидала, что она скажет, а сказать она точно что-то хотела. — Как ваше здоровье, баронесса?

— Благодарю, мы с Эммой в добром здравии, — глаза Ханны забегали, она кашлянула и все-таки спросила: — Ваше сиятельство, ходят слухи, что в вашем доме появился младенец… Это правда?

Мда… Здесь ничего не скроешь. Интересно, откуда такая оперативная информация? О том, что это могло выйти из уст герцога или маркиза я даже помыслить не могла, а значит, все просочилось из «Северной Розы», и теперь вся столица гудит о внебрачном младенце графа Расмуссена.

— Да, это правда, — я не собиралась юлить, лгать или, тем более, оправдываться. — Это сын моего покойного мужа. Его зовут Рауд Бернард.

— Кхм… — Ханна замялась, видимо, пытаясь сформулировать то, что намеревалась сказать. — Но он ведь сын… падшей женщины… А вы так спокойно притащили его к себе домой… Общество никогда не поймет столь странного поступка.

— Что значит, притащила? — меня захлестнуло волной ярости. — Вы говорите о маленьком человеке, а не о мешке с мусором!

— А разве это не одно и то же в данном случае? — язвительно произнесла Эмма и я еле сдержалась, чтобы не ударить ее.

— Да, вы правы, — я посмотрела ей прямо в глаза. — В вашем случае это именно так и есть.

Эмма побледнела и, задыхаясь, выдохнула:

— Матушка! Вы слышали??? Она назвала меня мешком с мусором!

Ханна, в отличие от белой как мел дочери, покраснела и ее подбородок задрожал, что говорило о крайней степени негодования.

— Ваше сиятельство, я вынуждена отказать вам от дома.

— Это ваше право, — ответила я, не испытывая по этому поводу никаких сожалений. — Всего хорошего.

— Тогда вам стоит отказать от дома и мне, — услышала я голос Сесиль и улыбнулась. — Я без ума от маленького Бернарда и считаю, что во рту вашей дочери мусора больше, чем на всех помойках Дорвегии.

Я медленно повернула голову, не веря в то, что слышу, Ханна охнула, хватаясь за сердце, а Эмма подкатила глаза, будто собираясь упасть в обморок.

Сесиль потянула меня на улицу и, когда за нами захлопнулись двери церкви, возбужденно произнесла:

— Господи, я никогда не позволяла себе так разговаривать! Это скандал!

— Думаешь, с нами ограничат общение и остальные? — несмотря на всю эту неприятную ситуацию, мне было смешно и, копируя голос Ханны, я произнесла: — Общество никогда не поймет столь странного поступка!

— Наверное, — баронесса пожала плечами. — Ведь кроме нудных вечеров Ханны у них нет других способов развлечься. А герцог с маркизом здесь ненадолго. Все они сделают так, как скажет Ханна, на то оно и провинциальное общество — ограниченное, замшелое и старомодное.

— Ну, и не станем грустить по этому поводу, — резюмировала я и повела Сесиль в мясную лавку, решив приготовить на ужин фаршированную курицу. Скандалы, это, конечно, хорошо, но вкусная курочка куда лучше.

Возвратившись домой, мы переоделись и спустились на кухню, где тетушка Лонджина варила суп и развлекала Бернарда. У нее это довольно хорошо получалось, малыш не капризничал, а важно надувал пузыри, лежа в деревянной громадине с колесами.

— Вот и хорошо, — выслушав наш рассказ о встрече с Ханной, сказала тетушка Лонджина. — Вечно у них какие-то причуды! То грибы, то вечера с переодеваниями! Не много вы и потеряли, деточки… А хорошие люди знают, что и как и кто чем дышит. Попомните мое слово, без друзей вы не останетесь.

Я слушала ее, кивала, соглашаясь, и потрошила курицу, купленную в деревне. Наверное, стоит и себе завести небольшое хозяйство. Нужно поговорить об этом с мужчинами…

В кухню вошел Франц и, остановившись в дверях, тяжело вздохнул, отчего холмики снега, лежавшие на его плечах, посыпались вниз по старой теплой куртке.

— Что случилось? — тетушка Лонджина перестала помешивать суп и уставилась на него. — У тебя такое лицо, словно ты привидение увидел!

— Хуже, — Франц посмотрел на меня, а потом на дверь. — Ваше сиятельство, я расчищал снег у ворот, и тут появился он… Мне пришлось проводить его в дом.

— Кого??? — в один голос с Сесиль спросили мы и тут же услышали уже знакомый голос.

— Меня, черт подери!

Дверь распахнулась, ударившись о стену, и я замерла, увидев отца. Вот и настал этот неприятный момент…

Бернард заорал, и мне пришлось взять его на руки, чтобы успокоить.

— Можно говорить потише? — я хмуро наблюдала, как он снимает плащ и усаживается в кресло. — Вы пугаете ребенка!

— О Боже, где ты взяла это орущее существо? — проворчал барон, разглядывая меня с плохо скрытым недовольством. — Ты что, нянчишь детей прислуги? Хотя, чему я удивляюсь?.. Похоже, ты потрошила курицу, да, Астрид?

— И что? — мне хотелось осадить его. — В этом есть что-то предосудительное?

— Ты опускаешься все ниже и ниже, — с притворным сожалением вздохнул отец. — Еще немного и я обнаружу тебя работающей в поле или стоящей возле борделя в красной юбке…

Быстро шагнув к барону, я влепила ему такую увесистую затрещину, что мне даже показалось, будто на ладони треснула кожа.

Он секунду находился в замешательстве, а потом подскочил и размахнулся, но тут раздался голос Нилса:

— Я бы не советовал вам этого делать, иначе мне придется поколотить вас.

— Чтооо??? — прошипел барон, покрываясь пятнами. — Да, как ты смеешь?!

— А я помогу, — из-за спины Нилса показался Антон и грозно уставился на него.

— И я, — тетушка Лонджина приподняла половник и покачала ним. — Не стоит быть таким грубым, ваша милость.

— Что вас привело сюда? — холодно поинтересовалась я и добавила: — Подозреваю, что вы лишились жилья и остались без копейки денег. Я права?

— По твоей вине! — почти выплюнул он, прожигая меня гневным взглядом. — Мерзкая девчонка!

— По вашей вине, — поправила я его, не отводя глаз с его перекошенного злобой лица. — Если бы вы не просаживали деньги в игорных домах, могли бы жить по-другому.

— Что ты себе позволяешь?! — его руки сжались в кулаки. — Бесстыжая тварь!

— Если вам требуется крыша над головой, то я бы посоветовала не грубить, — спокойно сказала я. — Уясните это раз и навсегда.

Барон практически налился злобой, но, видимо, все было настолько плохо, что он проглотил свою ненависть и снова опустился в кресло.

— Да, мне нужна крыша над головой, — процедил он и я кивнула.

— Хорошо. Тогда слушайте правила этого дома, — я положила успокоившегося Бернарда в коляску и встала перед ним, уперев руки в бока. — Во-первых, никакой грубости. Это касается всех домочадцев. Вы никого не будете оскорблять, ваша милость. Во-вторых, — никаких игр, воровства и пьянства. В третьих, у нас никто не сидит, сложа руки, поэтому придется потрудиться, чтобы заработать свою тарелку супа. И в четвертых, уберите это надменное выражение со своего лица — здесь вы со всеми на равных.

Он, молча, смотрел на меня, прищурив полные ненависти глаза, а потом, словно через силу, сказал:

— Хорошо. Я принимаю твои условия.

Я выделила барону комнату в западном крыле, подальше от нас с Сесиль, и он сам поволок туда свои вещи, которые бросил в холле. Конечно, кто-то из мужчин мог помочь ему, но я решила, что он вполне может справиться сам.

— Начинаются тяжелые времена… — проворчала тетушка Лонджина, когда я вернулась на кухню. — Ваш батюшка устроит нам райскую жизнь… Не пройдет и нескольких дней.

— Не переживай, — успокоила я ее. — Если этот человек не захочет жить по правилам этого дома и не станет меняться в лучшую сторону, я попрошу его покинуть имение.

— Вот это правильно! — сразу же поддержала меня тетушка Лонджина. — Это ведь такой человек, что почувствовав слабину, начнет давить…

— Со мной это не пройдет, — усмехнулась я и обратилась к Сесиль:

— Дорогая, ты тоже не позволяй помыкать собой. Хорошо?

— Ни в коем случае, — пообещала она и, покачав головой, сказала: — Я до сих пор под впечатлением от его поведения. Ты меня прости, Астрид, но твой отец неприятный человек.

— Не стоит извиняться. Это так и есть.

Я снова взялась за курицу, Сесиль вернулась к шитью, а тетушка Лонджина стирала в тазу пеленки Бернарда, убрав суп с плиты. Каждая из нас думала о своем, но все переживали о том, какое нас ждало будущее рядом с этим неприятным человеком.

— Сейчас я всем подниму настроение! — с этими словами в кухню ворвался Антон и поставил на стол корзину, полную ангелов. Он раскрасил их в белый цвет, прикрепил к головкам колечки из проволоки, и теперь осталось продеть в них тонкие ленты, чтобы повесить на еловые ветви. — Как вам ангелочки?

— Они чудесны! — Сесиль подняла одного ангела за колечко и изумленно ахнула. — Я уже представляю, как они будут смотреться на деревце!

— Ты молодец, — похвалила я парня и его глаза весело заблестели.

— Но это еще не все! — Антон выудил из-за спины небольшой мешок и тоже поставил его на стол. — Смотрите!

Я раскрыла его и не сдержала возглас восхищения — он был полон деревянных шаров, звездочек и зверушек.

— Но когда ты успел это сделать???

— Мне помогли Франц и Гринч, — гордо заявил Антон. — Теперь нужно выкрасить их в разные цвета и елка станет еще наряднее!

Тетушка Лонджина и Сесиль с изумлением перебирали игрушки и парень довольно улыбался, наблюдая за их восхищением.

— Никогда бы не подумала, что такой лоботряс, как ты, может делать такие замечательные вещи! — похвалила его тетушка Лонджина. — У меня изменилось о тебе мнение, Джаспер.

— Я решил взяться за ум, — весело ответил он и подмигнул мне, а потом вдруг сказал: — Только меня очень волнует ваш отец. Он точно задаст нам жару! За ним глаз да глаз нужен!

— Вот и я об этом говорю! — тут же отозвалась тетушка Лонджина и хмуро поинтересовалась у нас: — Деточки. Вы спрятали свои драгоценности?

— Сразу же, как только показала барону его комнату, — улыбнулась я. — Я не такая наивная, чтобы оставить их на виду.

— Я тоже убрала их подальше, — ответила Сесиль. — Такие люди неисправимы, и не хотелось бы потом искать фамильные драгоценности по ломбардам!

— Ваше сиятельство! — дверь приоткрылась и в проеме показалась голова Нилса. — К вам гости! Герцог и маркиз пожаловали!

— О! — я схватилась за завязки фартука. — Ты провел их в гостиную?

— Нет… — он замялся, но тут же его голова скрылась и дверь распахнулась шире.

— Прошу прощения, ваше сиятельство. Но вы ведь знаете, что нам с Лукасом ваша кухня нравится больше, чем гостиная. — Эрлинг так очаровательно улыбнулся, что я тоже улыбнулась ему в ответ.

— Проходите, чаю, кофе или чего покрепче?

Сесиль вспыхнула, и ее глаза озарились радостью при виде маркиза, который тоже поглядывал на нее ласковым, веселым взглядом.

— И кофе, и чего покрепче, — ответил герцог, и мужчины передали Нилсу плащи. — Где наш рыжий медвежонок?

— Спит, — я кивнула на спящего Бернарда. — Но если вы его разбудите, начнется светопреставление. Этот молодой человек не дает нам расслабиться ни на минуту.

— Какая интересная конструкция… — Эрлинг с любопытством разглядывал деревянную «коляску» со спящим младенцем. — Как вы додумались до этого?

— Это Джаспер, — я указала на Антона. — Он у нас очень изобретательный парень. Посмотрите, какие он сделал игрушки на ель.

Мужчины приблизились к столу и герцог сказал:

— Кстати, о ели. Мы сегодня были в деревне и заходили в церковь к отцу Мадсону. Он нам рассказал о ваших удивительных планах на Рождество. Вы знаете, что баронесса Андерсен категорически против сего нововведения и почти закатила скандал, узнав, что идея принадлежит вам, ваше сиятельство.

— Да что вы? — я, конечно, ожидала от нее каких-то интриг и козней, но устроить скандал из-за елки на Рождество? — И что же ей не понравилось?

— Все, — рассмеялся Лукас, вертя в пальцах деревянный шарик. — Она вопила, что это чистой воды язычество и, вообще, баловать деревенских детей подарками и празднествами, по меньшей мере, глупо, потому что они не должны жить в иллюзиях и понимать для чего рождены.

— Какой кошмар… — протянула Сесиль. — И для чего же они рождены по ее мнению?

— Для работы и обслуживания высшего сословия, — ответил Лукас и брезгливо скривился. — Господи, когда я услышал эти слова, меня чуть не вывернуло. Прошу прощения за такие подробности, дамы.

— И что же ей ответил отец Мадсон? — я начала переживать, что наш чудесный замысел так и останется витать в воздухе из-за этой неприятной семейки.

— На удивление, он возразил ей и сказал, что вы предложили замечательную идею для праздника, и она никак не противоречит христианскому учению, — взгляд Эрлинга переместился на стол, где лежала курица, а потом на нож в моей руке. — Вы не перестаете удивлять меня, ваше сиятельство.

— Отчего же? — я нахмурилась. — Вы тоже считаете, что женщине моего статуса не пристало разделывать кур?

— О нет! — рассмеялся он, усаживаясь напротив. — Я считаю, что с такой женщиной точно не получится умереть с голода. А почему вы сказали «тоже»?

— Что? — переспросила я, не понимая, о чем он говорит.

— Кто-то упрекнул вас, что вы разделываете курицу? — спросил герцог и я кивнула.

— Ах, вы об этом… Да, мой отец. Он буквально час назад появился в этом доме и, похоже, пробудет здесь некоторое время.

— Вот как… — Эрлинг и маркиз с удовольствием выпили коньяк, который подала им тетушка Лонджина. — И как вы отнеслись к этому?

— Надеюсь, он примет мои условия. Иначе ему придется покинуть имение, — ответила я, и герцог с интересом поинтересовался:

— Он не был груб с вами? Просто я знаю этого человека и…

— Я не позволю быть грубым со мной, — сказала я, и в его глазах появилось уважение. — Здесь я хозяйка.

— Вот это правильно! — поддержал меня Лукас. — Таких людей, как барон, нужно ставить на место, иначе они окажутся на вашей шее и станут погонять.

— Мой друг прав, — Эрлинг выглядел серьезным и искренним. — И вот еще что, если вдруг вам понадобится наша помощь, мы всегда рады оказать ее вам.

— Благодарю, — так же искренне ответила я, а Эрлинг вдруг сказал:

— Я хочу организовать такой же праздник в приютах. С елкой и чудесными игрушками. Вы поможете мне?

Мы с Сесиль тут же радостно закивали, но был один нюанс, который я и озвучила:

— Но мы физически не сможем сшить и сделать столько игрушек и украшений.

— Ничего страшного. Вы могли бы дать мне выкройки и швеи, которые обшивают приютских детей, сделают столько игрушек, сколько понадобится, — он повернулся к Антону и добавил: — Джаспер, ты разрешишь мне взять несколько образцов твоих изделий? Я отнесу их в столярную мастерскую и…

— Прошу прощения, ваша светлость, — перебила я Эрлинга и он удивленно взглянул на меня. — Я вот что подумала… А если вместо деревянных шаров на елки повесить стеклянные? Они будут очень красиво смотреться… У вас нет знакомых стеклодувов?

— Интересная идея… — задумчиво протянул он. — Я заеду в мастерские и попрошу сделать с десяток штук.

— Я была бы вам очень признательна, — мое настроение моментально улучшилось, и я взялась за курицу. — Оставайтесь на ужин, ваши светлости.

— Мы с Лукасом пригрелись у вашего очага и с удовольствием отужинаем курицей, которую вы приготовите собственными руками, — с довольным видом ответил герцог. — Может, у вас еще есть какие-нибудь идеи? Я с удовольствием выслушаю их.

У меня накопилось море идей и я готова была поделиться ними, потому что чувствовала — Эрлингу интересно все, что я делаю, а это очень подкупало.

Глава 19

— Да что вы говорите? — Тильда внимательно выслушала Ханну, попивавшую чай в ее гостиной, и удрученно покачала головой. — Вот это новость… Неужели моя невестка притащила в дом ребенка падшей женщины?

— Именно так, ваша светлость! — горячо заверила ее баронесса и потянулась за очередным пирожным. — И утверждает, что он сын вашего покойного сына!

— Какая неприятная особа все-таки! — возмущенно воскликнула Тильда, нервно расправляя шелковую юбку. — Она никогда мне не нравилась, а после таких заявлений, я совсем разочаровалась в ней! Оболгать моего сына! Графа! Бесстыжая!

— Если бы я знала, что графиня такой неприятный человек, никогда бы не пригласила ее в свой дом! — Ханна заглянула в глаза хозяйке дома и почти пропела: — Нам с Эммой нужно было налаживать отношения с вами, а не с этой выскочкой!

— Эмма такая хорошенькая! — Тильда похлопала смущенную девушку по ручке и потрепала за щечку. — Чудо, а не девица! Вот если бы у меня была такая невестка, я была бы самой счастливой свекровью! Красивая, воспитанная, скромная!

— Благодарю вас, — Ханна засияла не хуже начищенной медной кастрюли. — А где его сиятельство?

— Валентин скоро присоединится к нам, он занят делами поместья, — гордо сообщила Тильда и ее взгляд снова метнулся к Эмме. — Будет просто замечательно, если молодые люди найдут общий язык.

— О, это было бы действительно чудесно! — в радостном порыве она прижала кружевной платочек к глазам. — Эмма может поддержать любой разговор!

— Я не сомневаюсь в этом, — Тильда снова потрепала девушку за щечку. — Уверена, что Валентин будет очарован.

— У нас гости? — в гостиную вошел Валентин и с интересом посмотрел на женщин. — Матушка, вы представите нас?

— Конечно, дорогой! Это мой сын. Граф Расмуссен. — важно произнесла Тильда и представила своих гостий сыну: — Баронесса Ханна Андерсен и ее дочь Эмма.

— Очень рад знакомству, — Валентин уселся в кресло, стоявшее напротив дивана, на котором сидели женщины, и с деланым интересом осведомился: — Матушка, почему мы раньше не приглашали столь очаровательных дам? Нужно исправить это недоразумение и приглашать их чаще.

— Я тоже так думаю, — Тильда взглянула на Эмму ласковым взглядом и та смущенно опустила глаза. — Баронесса и ее дочь ехали мимо, попали в метель, и у них отвалилось колесо. Им пришлось завернуть к нам.

— Вы правильно поступили, — кивнул Валентин, разглядывая девушку. — В такую погоду запросто можно замерзнуть в дороге!

— А еще я узнала много интересных новостей от них, — Тильда просто сгорала от нетерпения, рассказать сыну об Астрид. — Догадаешься о ком?

— Не томите, матушка! — шутливо воскликнул граф, и она быстро заговорила:

— О вдовствующей графине Расмуссен!

— Об Астрид? — Валентин мгновенно потерял интерес к Эмме. — И что же это за новости?

— Она взяла в дом ребенка падшей женщины, — ответила Тильда и многозначительно посмотрела на сына. — Представляешь?

— Да неужели? — лицо графа не изменилось, но в глазах промелькнул страх. — Зачем же?

— Баронесса рассказала, что она распространяет слухи, будто этот ублюдок сын твоего брата, — процедила Тильда. — Это недопустимо.

— Я тоже так считаю! — подобострастно заявила Ханна. — Оговорить такое уважаемое семейство! Верх наглости!

— Еще и эти странные идеи с наряженными деревьями! — вставила свое слово Эмма, и Тильда удивленно приподняла брови.

— С какими деревьями?

— Вашей невестке пришло в голову, что можно срубить ель в лесу и установить ее в Рождество на деревенской площади! — принялась разъяснять баронесса, возмущенно тряся кудряшками. — Вы себе только представьте! Ель, украшенная всякой ерундой, под которой она хочет положить подарки детям!

— Что за кошмарные фантазии??? — Тильда выглядела изумленной. — Я никогда не замечала в ней таких странностей! Валентин, ты слышал? Глупость несусветная…

— М-да… Если бы я не знал ее сиятельство, то подумал бы, что она повредилась умом… — задумчиво протянул граф, отпивая вино из хрустального бокала. — Ель? В Рождество???

Они бы еще долго обсуждали невероятное поведение вдовствующей графини, но Тильда предложила женщинам немного отдохнуть перед ужином и те с радостью согласились. Когда Ханна с дочерью удалились, она нервно застучала пальцами по подлокотнику дивана, а потом резко встала.

— Валентин! Почему ты так спокоен?! Тебя что, совсем не заботит все происходящее?!

— Матушка, вы все слишком близко принимаете к сердцу, — граф, допивал второй бокал вина, и это ужасно раздражало Тильду. — Вы думаете, ей кто-то поверит? Но даже если и так? Только я — наследник титула и богатств своего брата! Пусть у него будет хоть с дюжина незаконнорожденных ублюдков!

— Нельзя быть таким беспечным! — прошипела Тильда, награждая его возмущенным взглядом. — Одно лишнее слово и все, чего мы добились, рухнет! Ты это понимаешь?!

— Разве я виноват, что ваши люди не могут довести до конца то, что вы им поручаете? — язвительно произнес Валентин. — Может, стоит потратиться на профессионала, а не трястись над деньгами, нанимая всякий сброд!

— Еще совсем недавно ты вообще был против этого! — она раздраженно выхватила у него пустой бокал. — Хватит пить перед ужином! Ты, как и твой брат, попал под чары этой ненормальной!

— После того, как Астрид отвергла меня, мне ее не жаль! — Валентин вспыхнул от слов матери. — Тоже мне, принцесса!

— Обрати внимание на Эмму… — Тильда немного успокоилась и снова присела на диван. — Послушай свою мать хотя бы раз в жизни! Эта девушка станет отличной супругой. Она очень мила и, мне кажется, с радостью примет твои ухаживания.

— Не знаю… — Валентин жадно покосился на недопитую бутылку. — Она, конечно, хороша…

— Господи! Ты что, все еще грезишь об Астрид?! — злобно прошипела Тильда. — Слюнтяй! Ну, ничего, я решу эту проблему еще до Рождества!

* * *

— Какой богатый дом, ты только посмотри! — Ханна с благоговением прикоснулась к балдахину из золотой парчи. — Хорошо, что в мою голову пришла эта замечательная идея!

— Заставить конюха сломать колесо? — хмыкнула Эмма, и баронесса шикнула на нее:

— Тише! Об этой маленькой хитрости никто не должен знать!

— Мне немного непонятно, чего ты хочешь добиться всем этим? — девушка легонько попрыгала на мягкой перине. — Зачем тебе все это?

— Нужно поставить на место эту выскочку, — в глазах Ханны появилась злоба. — Если бы не она, у тебя был бы шанс стать герцогиней!

— Ты хочешь сказать, что этого шанса у меня больше нет? — Эмма замерла, глядя на мать большими глазами. — Но Эрлинг оказывал мне знаки внимания!

— Разве ты не видела, как он смотрит на нее? — раздраженно произнесла баронесса, и ее лицо скривилось, став похожим на сморщенную изюмину. — Я не удивлюсь, если она окажется в его постели! Опозоренная!

— И что? — Эмме не хотелось лишаться надежды стать женой герцога. — Пусть! А я стану его женой!

— У нас нет времени на эти игры! — Ханна внезапно сделалась злой и нервной. — Наследства твоего отца не хватит и на год! Обрати свой взор на графа Расмуссена. Здесь столько богатства, что нам хватит прожить безбедно всю оставшуюся жизнь!

— Но он не нравится мне… — Эмма капризно надула губы. — Валентина уж точно не сравнить с Эрлингом! Герцог такой красивый…

— Лучше подумай о том, как ты лишишься платьев, вкусной еды и развлечений! — баронесса схватила дочь за руку и дернула ее с кровати. — Не будь тупицей! Я вижу, что граф безволен и глуп! Он под влиянием своей матери, но знаешь ли, милая моя, ночью мужчину легче повернуть на свою сторону, чем днем. Несколько месяцев, и он станет плясать под твою дудку, Эмма. А вот герцог вряд ли стал бы нашей болонкой! Хорошо поразмышляй над этим, прежде чем принимать решение!

— Возможно, ты и права, матушка, — девушка потерла запястье, на котором остались следы от пальцев Ханны. — Только как ты хочешь поставить на место графиню? Что может навредить ей???

— Я отверну от нее все общество, — с довольным лицом ответила баронесса. — А это многое значит! Вот тогда посмотрим, кто мусор… Моя дочь или она со своим ублюдком.

Ежевика все больше привыкала ко мне, и мы с ней были как одно целое, носясь по заснеженным окрестностям. Антон всегда был рядом, но в этот день у него поднялась температура, и я решила отправиться на прогулку одна. За все это время нам никто не попадался на пути, и я абсолютно не испытывала страха, находясь рядом с парком.

В воздухе пролетали снежинки, мороз ощутимо щипал щеки, но мне хотелось еще немного подышать, почувствовать легкость и прозрачность пронизанного холодной синевой дня. Зима будто умиротворяла природу, нежно укрывала от морозов в искрящиеся покрывала, и мир, покрытый снежной вуалью, убегал до самого горизонта слепящей белизной.

Я пришпорила Ежевику и направила ее к небольшому холму — это был наш ежедневный маршрут. Мы объезжали с Антоном холм, поросший густыми кустами шиповника, и возвращались обратно. В этот раз я немного изменила направление и свернула в небольшой ельник, в котором царила невероятная тишина.

Снег легко поскрипывал под копытами Ежевики, и было так хорошо, что хотелось вдохнуть на полные легкие и закричать. Стоя под пушистыми заснеженными елями, я подняла голову и залюбовалась, как сквозь ажурное кружево хвои проглядывает мутное зимнее солнце. Внезапно раздался громкий хлопок, похожий на выстрел и я чуть не свалилась с лошади, когда она понесла с такой скоростью, что в моих ушах засвистел ветер.

Ежевика выскочила из ельника и помчалась по пустоши, не обращая внимания на мои команды и легонько натянутые поводья. Я сильнее прижала шенкеля* к бокам лошади, одновременно переместив центр тяжести чуть назад, чтобы не вывалиться из седла, но испуганное животное никак не реагировало, продолжая нестись вперед.

Когда большая рука в кожаной перчатке вдруг схватила поводья, я испуганно вскрикнула и, повернув голову, увидела незнакомца на серебристо сером жеребце. Ежевика начала замедлять ход и вскоре совсем остановилась, тяжело всхрапывая и перебирая копытами.

— О Боже… — я опустила голову, стараясь унять дыхание, а потом снова посмотрела на незнакомца. — Благодарю вас…

— Не стоит, так бы поступил любой мужчина, — ответил он и приветливо улыбнулся, с интересом разглядывая меня. — Агнар Вик, к вашим услугам.

— Астрид Расмуссен, — представилась я, успокаивающе поглаживая Ежевику по холке. — Рада знакомству.

— Взаимно, — мужчина посмотрел назад, на видневшуюся над деревьями крышу имения и приподнял бровь. — Вы супруга покойного графа Расмуссена?

— Да, вы правы, — ответила я, с интересом разглядывая его. Мужчина был широкоплечим и статным. Не таким, как Эрлинг, но тоже очень большим. Его светлые волосы золотистым ореолом окружали мужественное лицо, покрытое легкой рыжеватой щетиной. Голубые глаза казались кристально чистыми — такие бывают у детей, не познавших всех сторон взрослой жизни, и это немного напрягало. У мужчин не бывает таких глаз…

— Разрешите сопроводить вас до дома, — вежливо предложил он. — Лошадь еще напугана и может снова понести от любого звука. Ее, похоже, напугал выстрел?

— Да… — я посмотрела на ельник, и мне вдруг стало страшно. — Интересно, кто это стрелял?

— Давайте я провожу вас, — снова сказал Агнар, и мы поехали к имению. — Возможно, это кто-то решил поохотиться на ваших землях без разрешения?

— Этого я вам сказать не могу, — мне казалось, что из ельника за нами наблюдают. Нужно завязывать с этими прогулками, ведь тот, кто стрелял, вполне мог оказаться преступником, и Антон точно не спасет меня от пули. — Может кто-то и решился на такое, зная, что отсюда его никто не выгонит. А вы? Живете поблизости?

— Я приехал, чтобы осмотреть деревню Рамстерн, — ответил мужчина. — Хочу организовать здесь рыбное хозяйство.

— Неожиданно… — я посмотрела на него сквозь ресницы. — Надеюсь, у вас все получится.

— Я в этом уверен, — Агнар говорил спокойно, немного протяжно, и в нем чувствовалась некая скрытая тайна. Удивительное ощущение… — У местных жителей появится возможность заработать немного денег.

Мы подъехали к воротам имения, и я облегченно выдохнула, что он тут же заметил.

— Вы сильно испугались, ваше сиятельство?

— Не буду скрывать — да, испугалась, — честно призналась я и, чувствуя, что не могу вот так просто распрощаться с человеком, который помог мне, сказала: — Может, заглянете к нам? Выпьете вина?

— Я бы с удовольствием, но очень спешу, — Агнар слегка наклонил голову. — Прошу прощения, ваше сиятельство.

— Мне очень неловко, что я не могу отблагодарить… — начала было я, но он не дал мне договорить.

— Тогда пригласите меня на обед.

Я взглянула на него и увидела, что он улыбается. Ну, что сказать, приятный мужчина с искренней улыбкой и чистым взглядом. Таким чистым, что даже подозрительно.

— Да, конечно! В субботу вам будет удобно? К двум?

— Я обязательно буду, — мужчина снова слегка поклонился мне и, развернув коня, поскакал прочь.

Я долго смотрела вслед его удаляющейся фигуре, а потом спрыгнула с Ежевики и повела ее по аллее, не забыв закрыть ворота на замок. Интересно, он что, знал покойного графа? Хотя… почему бы и нет?

Дома мой рассказ восприняли с настороженностью, особенно тетушка Лонджина.

— Тебя спас незнакомец??? — у Сесиль были такие глаза, будто это она неслась по пустоши прямо в этот момент. — И кто же он? Ты узнала?

— Некий Агнар Вик, он направлялся в деревню, — ответила я, с улыбкой наблюдая за ее реакцией. — Этот человек хочет организовать здесь рыбное хозяйство, в котором смогут работать деревенские жители.

— Странно все это… — проворчала тетушка Лонджина, наливая нам чай. — А то без него здесь рыбу не ловили! Не люблю я таких вот неожиданных встреч… Да и в деревне у нас не жалуют незнакомцев. Вы бы больше не ездили одна на эти прогулки! Добром это не кончится! Кто это по лесам шныряет — неизвестно! А вдруг разбойники и головорезы вас заприметили?

— Больше не буду, — успокоила я ее. — Не волнуйся. Это было в последний раз.

— И как он? Молод? — баронесса не сводила с меня любопытных глаз. — Хорош собой?

— Да, — я вспомнила его ясный голубой взгляд и у меня почему-то по позвоночнику промчалась стая мурашек. — Молод и хорош собой.

— Как все это романтично! — Сесиль прикрыла глаза и прошептала: — Я бы хотела, чтобы меня вот так же спас Лукас…

— Лучше не попадать в такие ситуации, — наставительно сказала я, понимая, что меня это касается в первую очередь, и нужно быть более благоразумной. — Ни тебе, ни мне, дорогая.

— Посмотрим, что на это скажет его светлость, — вдруг сказала тетушка Лонджина и я удивленно повернулась к ней.

— А почему он должен что-то говорить?

— Никогда не поверю, что вы не видите, как он на вас смотрит! — хмыкнула женщина и снова подвесила чайник над огнем. — Дураку все понятно! И я вам точно говорю, что герцогу не понравится этот рыбный спаситель!

— Может дураку и понятно, а мне нет, — я прекрасно понимала, о чем она говорит, но меня словно подстегивало что-то. — Смотрит и смотрит… Как на всех остальных.

— Тетушка Лонджина права, — засмеялась Сесиль и подмигнула мне. — Герцог очарован тобой, Астрид! Стал бы он помогать нам с Бернардом!

— Это не показатель… Просто его светлость привык помогать сиротам… — ответила я, стараясь не глядеть на нее. — И вообще, им в той ситуации некуда было деваться.

Не выдержав, я подняла голову и увидела, что баронесса и тетушка Лонджина переглядываются и посмеиваются.

— Вам больше заняться нечем, как придумывать всякие небылицы? — я нахмурилась, но не сдержалась и тоже рассмеялась. — Сплетницы!

Но мысль о том, что Эрлинг очарован мной, теплом разливалась в душе и предчувствие чего-то волшебного становилось все сильнее.

________________

*ШЕ́НКЕЛЬ, — я, мн. шенкеля́,м. Спец. Внутренняя, обращенная к лошади часть ноги всадника от колена до щиколотки, помогающая управлять лошадью.

Глава 20

За окном тоскливо завывал ветер, и от этого хотелось еще плотнее закутаться в пуховое одеяло, под которым лежал предусмотрительно нагретый тетушкой Лонджиной кирпич. В комнате тихо потрескивали догорающие дрова в камине, часы давно пробили полночь, но мне почему-то не спалось. Слушая плач разбушевавшейся метели, я качала люльку, стоящую рядом с кроватью, и тихо напевала мамину колыбельную, успокаивая себя и вздрагивающего во сне Бернарда.

— Баю-бай, баю-бай,

И у ночи будет край.

А покуда детвора

Спит в кроватках до утра.

Спит корова, спит бычок,

В огороде спит жучок.

И котенок рядом с кошкой

Спит за печкою в лукошке.

На лужайке спит трава,

На деревьях спит листва,

Спит осока у реки,

Спят сомы и окуньки.

Баю-бай, крадется дрема,

Он разносит сны по дому.

И к тебе пришел, малыш,

Ты уже так сладко спишь.

Метель началась совершенно внезапно еще вечером, налетела на притихший парк и закружила снежинки в стремительном танце, а к ночи ее волшебные черты, стали мрачнее, а голос строже. Казалось, будто большие снежные коты проносились вдоль окон и заметали их своими пушистыми хвостами. В каминной трубе гудел ветер, и было как-то не по себе, словно в комнате, кроме меня и малыша, находился еще кто-то невидимый.

Когда раздался тихий стук, я резко села в кровати и прислушалась. Опять! Может это стучит оторванная ставня? Нет, слишком ритмичными были эти стуки, словно чья-то рука настойчиво призывала меня идти за ним.

— Глупости! — раздраженно произнесла я и стук прекратился. — Не хватало еще бродить в темноте в поисках непонятно чего!

Но только я опустилась на подушки, как стук повторился, и вот тут мне стало по-настоящему страшно.

— Я не буду на тебя реагировать! — сказала я в полумрак и зарылась лицом в подушку. — Стучи, хоть лопни!

Все стихло, но лишь для того, чтобы возобновиться с новой силой где-то совсем рядом. Будто этот «радист» находился над моей головой и нас разделял лишь потолок. Стук стал таким настойчивым, что у меня зубы свело от раздражения.

— Ну, все! Сейчас я разберусь с этим! — я спрыгнула на пол и, сунув ноги в домашние туфли, зажгла свечи. — Если это ставня, оторву и выброшу в окно! Не приведи Господь, проснется Бернард, тут всем не поздоровится!

Психуя от того, что не получалось влезть в рукав халата, я вспомнила все ругательные слова и с наслаждением произнесла их, пользуясь тем, что нахожусь в одиночестве. Стоит начать пить успокоительные сборы!

Я вышла в коридор и поежилась от холода, который витал в каменных стенах. Снег сыпал в окно, и я постоянно вздрагивала от этого шороха. Стук теперь звучал где-то впереди, и мне даже показалось, что меня специально заманивают таким способом. Интересно, куда?

Остановившись перед лестницей, ведущей на верхний этаж, я задумчиво закусила губу — идти или нет? На удивление, я перестала испытывать страх и теперь мною руководили лишь интерес и желание разобраться со странными звуками или, вернее, с тем, что их воспроизводило.

Повернув голову, я приглушенно вскрикнула, увидев в старом мутном зеркале расплывчатый силуэт. Он был полупрозрачным, белым и выглядел достаточно женственно. Крепко зажмурившись, я потрясла головой, но когда снова открыла глаза, призрак был на месте.

— Не может быть… — прошептала я, медленно приближаясь к зеркалу. — Я точно сплю…

Прозрачная женщина в зеркале закружилась, и ее лицо вплотную приблизилось к серебристой поверхности.

— Идиии вверх… Идиии…

— Так это вы стучите? — не веря, что говорю с приведением, спросила я, и женщина вдруг пригрозила мне пальцем.

— Идиии… черт быыы тебяяя побрааал…

Я отшатнулась от зеркала, но в нем снова отражались лишь огоньки свечей и мое бледное лицо.

— Что это было??? — я посмотрела на свои дрожащие руки, а потом на лестницу. — Еще и ругается…

Одна часть меня хотела развернуться и мчаться обратно в спальню, забиться под одеяло и не высовывать нос до самого утра, а вторая, будто настоящая авантюристка, влекла туда, откуда доносился стук.

Привидение точно желало, чтобы я поднялась наверх и, плюнув на все опасения, я пошла в неизвестность.

Стук стал более спокойным, как будто призрак успокоился и теперь просто вел меня, куда нужно.

— На дух покойного маркиза оно точно не похоже… — хмыкнула я, вспоминая отражение в зеркале. Женщина, показавшаяся мне, была красива и изящна, а ее старинный наряд говорил о том, что умерла она достаточно давно. — Убиенная супруга? Скорее всего, так и есть.

Рассуждая вслух, я прошла по узкому коридору, и когда стук затих, поняла, что нахожусь на месте. Передо мной темнела низкая дверца и у меня даже вспотели ладошки, когда я взялась за ледяную ручку. Что же за ней?

Но дверь оказалась закрытой и сколько бы я ее ни дергала, поддаваться она не спешила. Но если меня привели сюда, значит, где-то есть ключ!

Над моей головой раздался мышиный писк и, подняв подсвечник, я увидела мышиную мордочку, торчащую из-под широкого наличника, немного отошедшего от стены.

— Брысь! — я махнула на зверька рукой и тот возмущенно пискнув, скрылся. — Вот так вот…

Проведя рукой по шершавой деревянной поверхности, я нащупала прохладный металл ключа и выудила его оттуда. Итак, осталось открыть дверь.

Дрожащими пальцами я вставила его в замочную скважину, провернула и дверь со скрипом отворилась. В большом окне, которое находилось на противоположной стене, отразились свечи и мой силуэт, окруженный призрачным, золотистым ореолом. Шагнув через высокий порог, я оказалась в небольшой комнатке, в которой ничего не было, лишь на высоком столике, похожем на клиросный, лежала раскрытая Библия, а возле окна корячился старый стул.

В углу зиял черной пастью большой камин, а на нем стоял оплетенный паутиной подсвечник.

Приблизившись к столику, я смахнула со страниц книги толстый слой пыли и, пробежавшись по тексту быстрым взглядом, поняла, что это действительно Библия. Странная комната… Хотя, возможно кому-то нравилось читать святое писание в одиночестве. Но зачем я здесь?

— А дальше что? — громко произнесла я, нарушая тишину. — Ау?

Естественно мне никто не ответил, но азарт уже овладел мною, и я должна была разгадать эту загадку. Что же мне хотело показать привидение маркизы?

Обойдя всю комнату, я заглянула в каждый угол, но ничего, кроме паутины, не обнаружила.

— Думай, думай! — горячо шептала я, пока мой взгляд снова не наткнулся на Библию. Что я там прочла?

Я поднесла подсвечник к книге и произнесла вслух строчки, которые появились после того, как я смахнула с них пыль:

— …то этоткамень, который я поставил памятником, будет домом Божиим; и из всего, что

Ты, Боже, даруешь мне, я дам Тебе десятую часть…

Чтобы это могло значить?

Подняв голову, я посмотрела на стены и до меня начало доходить — что-то спрятано под десятым камнем! Но десятым откуда? Сверху? Снизу? Сбоку от угла? От окна или камина?

Не смотря на холод и глубокую ночь, я щупала все камни, казавшиеся мне подозрительными. Рылась в камине, становилась на колени, залезала на стул, чтобы дотянуться до низкого потолка и отсчитать ровно десять камней, которые потом пыталась повернуть, нажать, даже ковыряла между ними найденной кочергой, но ничего не происходило.

Когда за окном начало светать, а я выдохлась и отчаялась, один из них тихо заскрежетал и вывалился прямо мне в руки, а за ним следом и еще несколько. С гулко бьющимся сердцем, я засунула руку в образовавшееся отверстие и нащупала грубую ткань, под которой угадывалось что-то твердое. Мешок! И еще один!

Выудив их на свет Божий, я подошла к окну и поставила свою находку на подоконник. Мешки были довольно увесистыми, и я уже догадывалась, что скрывалось в них…

Мои грязные пальцы дрожали, когда я развязывала шнурки, стягивающие потрепанные горловины. Золотые монеты… Мама дорогая… Во втором мешке лежали драгоценности, от вида которых у меня просто перехватило дух. Чего здесь только ни было… И перстни, и браслеты, и жемчуга, и колье, и диадемы… Да ведь это немыслимое богатство! Невероятное!

Я мчалась по дому, и только сон маленького Бернарда остерегал меня от радостных воплей. Ворвавшись в комнату Сесиль, я растормошила бедную баронессу и, когда она испуганно вскрикнула, сказала:

— Одевайся и спускайся на кухню! Быстро!

Она смотрела на меня сонными, ничего не соображающими глазами, а я понеслась дальше, зная, что тетушка Лонджина уже растопила очаг и готовит завтрак.

— Святой Олаф! Что с вами! — увидев меня, она уронила черпак, и он со звоном ударился об пол. — Графинюшка! Ох… Почему вы такая грязная?!

— Да? — я взяла медный таз и посмотрела на себя. — Ого…

Мои волосы были в ужасном беспорядке, лицо в темных разводах от сажи, но зато глаза горели так, что ими можно было осветить самый темный подвал.

— Это неважно! — я повернулась к тетушке Лонджине, которая стояла с раскрытым ртом и держалась за сердце. — Посмотри, что я нашла!

Выскочив в коридор, я взяла мешки, которые оставила под дверью и поставила их на стол.

— Что это, ваше сиятельство? — бедная женщина испуганно покосилась на клад. — Где вы это взяли?

В кухню ворвалась Сесиль и, сжимая на груди края шали, выдохнула:

— У нас что, был пожар?!

— Нееет… — я с довольным лицом развязала мешок с монетами и, запустив туда руку, рассыпала их по столу. — У нас был клад!

— Как клад? — тетушка Лонджина опустилась на стул и принялась обмахиваться тряпкой. — Откуда у нас клад?

— От бывших хозяев! — я развязала второй мешок и на моей руке заискрились драгоценности. — Вернее, от хозяйки! Я видела маркизу!

— Чтооо?! — в один голос воскликнули женщины. — Убитую маркизу???

Я не успела ответить — в комнату вошли мужчины и Нилс сонно произнес:

— Лонджи, а сваргань-ка нам чайку! На улице метет, страсть! Сквозняки гуляют по всему дому!

Остальные тоже зевали, терли глаза, но когда они увидели меня, грязную и с драгоценностями в руках, их сонливость как рукой сняло.

— Обалдеть… — протянул Антон по-русски, но на это никто не обратил внимания, разглядывая удивительную картину.

— Ваше сиятельство, а что происходит? — Нилс первый пришел в себя. — Простите меня, но вы похожи на трубочиста… Откуда это золото?

— Сокровища маркизы… — прошептал Франц и обвел всех восторженным взглядом. — Графинюшка нашла сокровища маркизы!

— Матерь Божья! — тетушка Лонджина накинула на мешки тряпку и испуганно зашептала: — А если батюшка ваш прознает о сокровищах? Вы представляете, что будет?

— Да он как сыч сидит третий день в своей комнате, — проворчал Гринч. — Только харчи переводит, которые вы ему таскаете!

— Да, ты прав, — я была полностью согласна с ним. — Пора бы его к работе привлекать. Засиделся папенька.

— Так вы расскажите нам, как клад нашли? — Антон приподнял тряпку и тут же получил от тетушки Лонджины по рукам. — Это ведь удивительно!

— Еще и как, — я чувствовала гордость за свое бесстрашие. — Только давайте мы сначала найдем, куда спрятать его, а вечером соберемся и в честь этого дела выпьем вина!

— Мы его спрячем здесь, за очагом, — тетушка Лонджина завязала мешки и понесла их за очаг. — Я весь день на кухне и оно будет под моим присмотром, а вы ищите хороший тайник!

— Может сокровища отнести обратно? — предложила я. — Только я знаю это место.

— Отличная идея! — поддержал меня Антон. — Только сделать это нужно ночью, чтобы не дай Бог…

— Все! — тетушка Лонджина уперла руки в бока и, взглянув на меня, сказала: — Вы в свою комнату, сейчас Джаспер и Гринч принесут горячую воду. Ваша милость, вы покормите Бернарда, а я ставлю воду на огонь, кормлю завтраком наших мужчин, чтобы они шли работать, а вами займусь позже. Никто не против?

— Слушаю и повинуюсь, — весело ответила я, и мы с Сесиль отправились наверх.

— Я жду удивительного рассказа! — баронесса взяла меня под руку и прижалась теплым боком. — Ты понимаешь, что теперь богата?

— Еще нет, — улыбнулась я своей подруге. — Я не могу поверить, что это происходит со мной! Господи, Сесиль, мы сможем исполнить наши мечты!

* * *

— Я лежу в горячей ванне,

Где воды по самый край.

Разве выразить словами,

Что такое рай?*

Продекламировала я, лежа в ванне с закрытыми глазами и блаженно улыбаясь. Неужели судьба улыбнулась мне? Но как же мне отблагодарить доброе привидение?

Почему оно открыло эту тайну именно мне? Чем я это заслужила?

Вопросы… вопросы… А ответов — ноль. Но еще меня распирала гордость от своей смелости. Увидеть настоящий призрак и не грохнуться в обморок!

Приняв ванну, я привела себя в порядок и спустилась к завтраку. Все домочадцы были в приподнятом настроении и что-то весело обсуждали, сидя за большим столом.

Сесиль держала на руках Бернарда, и даже он выглядел довольным, разглядывая деревянную погремушку, которую сделал Антон. У меня на душе тоже пели птички, и будущее казалось довольно радужным, нужно было только успокоиться и собраться с мыслями, чтобы строить дальнейшие планы.

— Пора заниматься делами! — Нилс подошел к окну и воскликнул: — Нам придется полдня чистить снег! Что за погода?!

— Мы быстро управимся! — Антон натянул куртку, и я залюбовалась его счастливой улыбкой и сияющими глазами. — Лично у меня, полно сил!

Мне в голову пришла мысль, что я обязательно должна для него что-то сделать, ведь это будет нечестно если парень проходит всю жизнь в слугах. Я решила, что хорошенько над этим подумаю и сделаю его существование в чужом мире куда более приятным.

С удовольствием позавтракав сладкой кашей и выпив ароматного кофе, я хотела было взять малыша, чтобы одеть и отправиться с ним и Сесиль на прогулку, но увидела, как тетушка Лонджина собирает еду на поднос.

— Это отцу? — спросила я и она недовольно кивнула.

— А кому же еще? Хоть бы нос из комнаты высунул! Сидит как сыч!

— Я сама отнесу. Нам пора поговорить.

— Хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила Сесиль и я отрицательно покачала головой.

— Нет, дорогая, я справлюсь.

Когда я постучала в дверь, мне никто не ответил и, толкнув ее, я вошла в комнату. Барон сидел возле горящего очага и даже бровью не повел при моем появлении. Я поставила поднос на столик и сказала:

— Доброе утро, ваша милость. Я принесла завтрак.

— Могла бы не утруждать себя, — проворчал он, не глядя в мою сторону. — Для этого у тебя есть слуги.

— Они заняты делами, и я не хочу их дергать из-за какой-то ерунды, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Тем более, нам нужно поговорить.

— О чем? — он все-таки посмотрел на меня из-под бровей. — Что умного ты можешь сказать…

— Не знаю, посчитаете вы умным мое предложение пойти помочь мужчинам убрать снег или нет…

— Что??? — он окинул меня гневным взглядом. — Я — барон! И не намерен кидать снег как какой-то слуга! Что за бредовые фантазии?!

— Вы, видимо забыли наш разговор? — мне стоило огромных усилий держать себя в руках. — По-моему, я дала вам четко понять, что в этом доме вы можете остаться, если станете помогать по хозяйству.

— Я думал, что ты поручишь мне расчетные книги или управление имением и слугами! — процедил он, а я рассмеялась.

— Какие у вас амбиции! Но нет, с эти я справлюсь сама.

— Я вижу, как ты справляешься, — он криво усмехнулся. — Скоро они усядутся на твою шею и…

— Хватит, — я не собиралась слушать все эти глупости. — Одевайтесь и идите во двор.

— Нет, — он злобно сощурился. — Не дождешься, глупая девчонка!

— Что ж, — я с сожалением вздохнула. — Тогда у вас есть время до утра, чтобы собраться и покинуть имение.

Барон подскочил как ужаленный, и тут до моих ушей донесся громкий разговор прямо под окнами спальни. Не обращая на него внимания, я подошла к окну и посмотрела вниз.

Странно… А это еще кто? Двое незнакомых мужчин что-то гневно говорили Нилсу и Антону, которые слушали их с таким напряженным видом, что я поняла — что-то случилось.

Барон тоже подошел к окну и взглянув на него я заметила, как он побледнел. Не иначе по его душу!

— Вы знаете этих людей? — холодно поинтересовалась я, но он вернулся в кресло и отвернулся от меня. Вот гад! — Придется мне спуститься вниз и разобраться, в чем дело.

Барон ничего не ответил, но было видно, что он нервничает и сильно напуган.

Заскочив в свою комнату, я накинула плащ и быстро пошла вниз, чувствуя, что очередные неприятности не за горами. Так и случилось.

Нилс и Антон уже почистили подъезд к дому и, ловко лавируя между высокими кучами снега, я громко спросила:

— Вы кого-то ищете, господа?

Незнакомцы повернулись ко мне и, переглянувшись между собой, принялись ухмыляться неприятными улыбочками.

— Ваше сиятельство, не так ли? — протянул один из них, держащий под уздцы гнедую лошадь. Его рыжие усы были покрыты инеем и топорщились щеткой. — Графиня Расмуссен?

— Чем обязана вашему визиту? — я встала между Нилсом и Антоном и увидела, что к нам направляются Гринч и Франц. Они, видимо, чистили снег на заднем дворе и тоже, как и я, услышали разговор на повышенных тонах.

— Мы по поводу вашего отца, — сказал второй с перебитым носом, похожим на картофелину, и его глаза недобро блеснули. — Вернее по поводу его долгов. Барон ведь у вас, не так ли?

Он поднял голову и посмотрел на окна имения. Я тоже посмотрела назад и увидела, как лицо отца исчезло за шторой.

— Могу вас заверить, что у него нет ни одной монеты, чтобы рассчитаться с вами, — я понимала, что эти люди пришли сюда выбивать деньги и вряд ли отступят. — Но меня очень интересует вопрос, как вы попали сюда?

— Ваши ворота открыты, графиня, — все так же протяжно произнес рыжий. — Стоит лучше следить за этим.

Странно… Неужели Франц не закрыл их?

— Я повторюсь — у отца нет денег, чтобы рассчитаться с вами, — снова сказала я, решив разобраться с воротами позже. — Но я передам ему все, что вы захотите сказать.

— Послушайте, ваше сиятельство, — носатый сплюнул на снег и угрожающе произнес: — Мы приехали сюда не для того, чтобы вести с вами светские беседы. Нам нужны деньги. Или старая задница вашего папашки. Мы отвезем его к одному человеку, чтобы он сам объяснился с ним. Не тратьте наше время, оно дорого стоит.

— Графиня вам уже все сказала, — Антон выступил вперед, сжимая лопату. — Советую вам убраться отсюда и чем быстрее, тем лучше.

— Ты бы не лез, молокосос… — рыжий сделал выпад и расхохотался, когда парень замахнулся лопатой. — Тише, тише…

— Ваше сиятельство, что происходит? — Гринч и Франц остановились за спинами бандитов и посмотрев через плечо, носатый процедил:

— Вот значит как… Не хотите по-хорошему?

— Кому он должен деньги? — я не хотела, чтобы случилось нечто страшное, ведь у них вероятнее всего было какое-то оружие, и они точно умели хорошо владеть им. А на мою защиту вышли трое пожилых людей, один из которых калека, и молодой парнишка. — Я могу поговорить с этим человеком?

— Можете, — хохотнул носатый и снова сплюнул на снег. — Улица Форгатта семнадцать, найдете его там. И мой вам совет — не тяните с этим, если не хотите неприятностей. У вас есть неделя, ваше сиятельство.

Они запрыгнули на лошадей, и рыжий подмигнул мне.

— Не прощаемся, графиня.

Вздымая клубы снега, они поскакали по аллее, и я облегченно выдохнула. Боже… только этого мне еще не хватало…

— Вот так дела… — Нилс покачал головой, и в его глазах промелькнула злость. — Нужно было выдать его и дело с концом! Это же, сколько теперь проблем по его милости! Барон хоть и ваш отец, графинюшка, но мне его не жаль!

— Такие бандиты могут и дом поджечь, — Гринч хмурился, и я видела, что все мужчины согласны с Нилсом. — С них станется!

Дома я лишиться точно не хотела.

— Астрид!

Повернувшись на тихий окрик, я с удивлением увидела барона. Он прятался за фонтаном и был бледнее мела.

Я подошла к нему и хмуро уставилась на это резко поменявшееся лицо. Теперь он не источал злобу и ехидство, а выглядел жалким и напуганным.

— Что, ваша милость? Вы решили уехать?

Он замялся, кутаясь в плащ, отороченный шикарным мехом, а потом еле слышно произнес:

— Можно мне лопату?

— Что? — мне показалось, что я ослышалась.

— Можно мне лопату? — уже громче повторил он. — Я хочу помочь чистить снег.

Я тяжело вздохнула и повернувшись к мужчинам, сказала:

— Можете идти домой, его милость закончит. Джаспер, дай ему лопату.

Они переглянулись, и Антон вручил барону свой инструмент. Тот, молча, взял его и растерянно огляделся, не зная за что браться.

— Давайте я вам покажу с чего начать, — Франц похромал на задний двор и, не оглядываясь, барон пошел за ним.

— Этим он не исправит ситуацию, — тихо сказал Антон, подойдя ближе. — Ты ведь не собираешься ехать к его кредитору? Это может закончиться хуже, чем наша поездка в бордель!

— Не переживай, я собираюсь узнать, кто находится по этому адресу, — я похлопала его по руке. — А потом будем решать, что делать дальше.

Узнав о произошедшем, тетушка Лонджина долго возмущалась, охала и ворчала, а Сесиль не на шутку испугалась.

— Астрид, я боюсь! А если эти люди ворвутся в дом?

— Не бойся, — я задумчиво посмотрела на картину, на которой была изображена сцена охоты. — Мы купим оружие.

— Оружие??? — баронесса изумленно уставилась на меня. — Это ведь опасно!

— Опаснее оказаться во власти таких вот бандитов! — ответила я, чувствуя, что это действительно хорошая идея. — А так у нас будет возможность дать отпор!

— Если бы не ваш отец, жили бы спокойно! — тетушка Лонджина покосилась в окно, за которым барон в одиночестве чистил снег. — Ишь, как старается, когда припекло! Дрянь, а не человек!

Пришло время обеда и, завидев, что отец направляется к дому, я вышла в холл. Он вошел в двери, и у меня даже что-то кольнуло в сердце при виде его красного лица и дрожащих рук.

— Пойдем обедать, — позвала я его, и он вздрогнул от неожиданности. — Тетушка Лонджина приготовила рыбный суп.

— Не хочу вам портить аппетит своим видом, — ответил он, отводя глаза. — Поем в комнате. Спасибо тебе, что не выдала меня этим жутким людям…

— Нет, ты живешь здесь, значит нужно находить со всеми общий язык, а по поводу бандитов… Ты мой отец, и я не могла поступить иначе, — я не испытывала радужных надежд по его поводу, но и делать из него изгоя тоже не хотела. Кто знает, может, что-то екнет в его холодном сердце… — Кто живет по адресу Форгатта семнадцать?

— Что? — он испуганно взглянул на меня.

— Ты слышал.

— Это очень богатый человек… и очень опасный человек… — пряча глаза ответил барон. — Я задолжал ему крупную сумму денег.

— Как его имя? — у меня почему-то похолодели кончики пальцев. — Скажи его имя.

— Агнар Вик.

Я даже перестала моргать, пытаясь понять, что он только что сказал. Агнар Вик? Мой спаситель?

Глава 21

Новость о том, что отец задолжал Агнару Вику, меня немного шокировала. Неужели у опасного человека, который нанимает бандитов, чтобы выбивать деньги из должников, могут быть такие чистые глаза? Мда… Как порой обманчива внешность…

Я попросила барона держать язык за зубами и решила, что обязательно поговорю с Агнаром в субботу. Предложу ему выплатить долг за отца, и закончим на этом.

За обедом все были напряжены — никому не нравилось присутствие барона, а он чувствовал себя неловко, не отрывая глаз от тарелки.

После небольшого отдыха, мужчины отправились ремонтировать конюшню, а мы с Сесиль занялись шитьем. Отец сидел у окна и тоскливо смотрел на заснеженный двор.

— Если хочешь, можешь помочь тетушке Лонджине, — предложила я. — Нужно принести воды для стирки.

Барон даже не думал перечить и сразу взялся за дело. Конечно, я не особо верила в то, что он так быстро исправился, и прекрасно понимала, что ему просто некуда деваться. Он вполне мог измениться в обратную сторону, как только жизнь повернет к лучшему.

— Что-то еще случилось? — Сесиль отложила шитье и взглянула на тетушку Лонджину, чистящую кастрюли, чтобы убедиться, что она не слышит нас. — Ты стала задумчивой и молчаливой после утреннего происшествия.

— Да, — тихо ответила я. — Отец должен денег Агнару Вику. Представляешь?

— Не может быть… — ахнула Сесиль. — Это как-то странно, тебе не кажется?

— Кажется, — кивнула я. — Он появляется передо мной, весь в лучах благородства, сияет своими чистыми очами, а потом оказывается, что отец должен ему денег! Я не верю в такие совпадения.

— Я тоже! — горячо сказала баронесса и прошептала еще тише: — Мне кажется, Агнар Вик появился здесь неспроста и рыбное производство не главная цель!

— Ну, ничего, я не позволю обвести себя вокруг пальца! Не на ту напал! — твердо произнесла я. — Пусть только попробует провернуть свои штучки!

Ближе к вечеру меня снова порадовал Антон. Он притащил из башни найденные мушкеты и гордо заявил:

— Пока мы не приобрели оружие получше, можно пользоваться этим. Я их почистил и теперь они как новые!

— Они хоть стреляют? — улыбнулась я, не имея ни малейшего представления, как пользоваться сим великолепием. — И чем?

— Это усовершенствованная модель, — важно объяснил парень. — Кремневый мушкет. Раньше были фитильные. Вот, где морока! А стреляют они пулями. Засыпаешь порох в дуло, туда пулю и вуаля!

— Как все замысловато… — я не была уверена, что смогу производить все эти манипуляции, но Антон был непреклонен.

— Завтра поедем в деревню и купим порох. Я научу тебя стрелять из мушкета. Да, эта штука неудобная, но она может спасти жизнь, понимаешь?

Я не могла с ним не согласиться и кивнула. Что ж… мушкет, так мушкет.

В деревню мы поехали почти всей семьей, дома остались только тетушка Лонджина с Бернардом и Францем. Барона я тоже взяла с собой, чтобы, грешным делом, у него не возник соблазн рыскать по дому в наше отсутствие.

Нилс и Гринч сидели на козлах, Антон устроился на запятках*, а мы втроем разместились в экипаже.

— Интересно, какие новости привезет нам герцог? — Сесиль сидела рядом со мной, опасливо поглядывая на барона. — Что там с шарами и игрушками?

— Прошло не так много времени, — ответила я, и вдруг поняла, что ужасно соскучилась по Эрлингу. — Наверное, его светлость хочет явиться в наш дом с конкретным результатом, а не с одними разговорами и обещаниями.

— Да, скорее всего, так и есть, — вздохнула Сесиль и я заметила в ее глазах легкую грусть — подруга хотела видеть Лукаса и не могла скрыть этого. — Очень хочется посмотреть на стеклянные шары! Я думаю, это красиво…

— Что за шары? — поинтересовался отец, и я вкратце объяснила ему нашу задумку. Он выслушал и удивленно хмыкнул.

— Никогда не замечал в тебе таких буйных фантазий. Ты с детства была практичной и серьезной.

— Ты считаешь мое занятие несерьезным? — я пристально посмотрела на него. Неужели он помнил, что собой представляла графиня в детстве? Интересно, каким он был отцом?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Это так по-детски… Игрушки, шары… О каком герцоге вы говорили?

— О герцоге Хоконсоне, — ответила я и он изумленно приподнял бровь.

— Он бывает в твоем доме?

— Да, его светлость навещает нас, — ответила я. — Он и маркиз помогают нам… в некоторых ситуациях.

— Могут пойти разговоры, — барон недовольно поджал губы. — Он не женат, ты вдова…

— Какие разговоры? — я никак не могла привыкнуть, что в этом мире все немного не так, и правила приличия куда более строгие, чем в далеком будущем. — Я никогда не остаюсь с ним наедине и с нами всегда Сесиль.

— И что? Если он станет слишком часто посещать имение, люди подумают, что он хочет сделать тебе предложение или же… что под видом невинных встреч в обществе баронессы, проходят тайные свидания, — сказал он и криво усмехнулся. — Послушай меня, я знаю, что говорю.

— Но это ведь глупо! — воскликнула я. — Какие тайные свидания???

— Общество не приемлет тех, кто отвергает его правила, — я заметила, что в его глазах появилось нечто, похожее на грусть. — После того, как ты взяла ребенка из борделя, к тебе станут присматриваться все пристальнее, ожидая очередного скандала, и, поверь, повод они точно найдут.

— Плевать, — зло ответила я. — Я не желаю быть частью лицемерного общества, насквозь пропитанного ложью и живущего двойной жизнью.

— Ты должна понять: графиня, тайно принимающая в своих покоях лакея, будет выглядеть в глазах общества безупречнее, чем графиня в открытую попирающая правила, — произнес он с плохо скрытым раздражением и отвернулся к окну.

И что? Как мне нужно было поступить по этой логике? Вышвырнуть из дома Бернарда, прекратить встречи с Эрлингом и Лукасом и, извинившись перед Ханной, с раскаянием вернуться в общество. Да никогда!

— Сомнительное удовольствие — находится в одной компании с этими… гусынями! — Сесиль будто прочла мои мысли и упрямо сдвинула брови. — Если мне суждено прожить вдалеке от них и хваленого общества, я буду только рада!

Деревня встретила нас ярким солнцем, искрящимся снегом и веселым смехом ребятишек, катающихся с горки. К небу из труб тянулись серые столбы дыма, пахло свежим хлебом и жареным луком. Возле магазинчиков толпились люди и периодически слышался громкий смех.

— Обожаю деревню! — Сесиль глубоко вдохнула морозный воздух и огляделась. — Мы заглянем в церковь?

— Конечно! — я наблюдала, как Антон что-то говорит Нилсу и тот кивает головой. — Нужно обсудить с отцом Мадсоном предстоящие мероприятия.

— Ваше сиятельство, мы за порохом, — к нам подошел Нилс и указал на небольшую лавку между домами. — А потом заглянем к старому Стронгу за новым седлом для вас. То, на котором вы ездите, не очень удобное и может случиться беда. Гринч останется охранять экипаж.

— Хорошо, — я протянула ему деньги. — Купите еще новые удила. Мы с ее милостью будем в церкви.

Барон топтался рядом и, пересилив себя, я взяла его под руку.

— Пойдем, познакомишься с отцом Мадсоном.

Барон даже дернулся от моего прикосновения, но руку не убрал и послушно пошел рядом.

Священник встретил нас приветливо, и мне было приятно, что хотя бы кто-то не шел на поводу у Ханны. Но он был духовным лицом и для него все должны быть равны. Он стоял во дворе церкви в окружении детишек и что-то им рассказывал, а они увлеченно слушали его, раскрыв рты.

— Графиня, я как раз рассказываю ребятишкам, что на Рождество у нас будет елка. Они в восторге, — с улыбкой произнес он и обратился к детям: — Поздоровайтесь с ее сиятельством.

— Добрый день, ваше сиятельство! — громко и в один голос протянули они. — Благослови вас Бог!

— Какая прелесть… — Сесиль с умилением смотрела на малышей. — Они такие милые!

— Это отъявленные сорванцы! — рассмеялся отец Мадсон, услышав ее слова. — Если бы вы знали, как они проказничают, то остереглись бы называть их милыми, ваша милость!

— Ваше сиятельство, а святой Мартин принесет нам подарки? — из кучки детишек отделилась девчушка с белыми, как лен косичками. — Или он обойдет нашу деревню стороной?

— Ни в коем случае! — я присела перед ней и взяла ее за ручки, одетые в теплые варежки. — Святой Мартин обязательно принесет вам подарки. Я вам обещаю.

— Вы слышали?! — девочка помчалась к остальным. — Ее сиятельство видела святого Мартина, и он ей сказал, что заглянет в нашу деревню! С подарками!

Ребятня возбужденно загалдела и помчалась прочь, но перед этим каждый из них останавливался возле меня и радостно говорил:

— Благодарю вас, ваше сиятельство!

— Вы хотите дарить им подарки и на святого Мартина? — отец Мадсон казался удивленным. — Но это… кхм… наверное, накладно, ваше сиятельство…

— Все нормально, — я чувствовала такое воодушевление, что хотелось плакать. Детские глаза, полные счастья трогали душу. — Нам с баронессой совершенно не в тягость радовать их. Кстати, познакомьтесь — это мой отец…

О черт! Я не знала, как его зовут!

Но барон вдруг сказал:

— Позволь я сам. Барон Флойд Дирсон, отец Мадсон.

— Я рад знакомству, — добродушно ответил священник и строго посмотрел на нас с Сесиль. — Вам пора приезжать на воскресную службу, ваше сиятельство. Думаю, вы уже обжились в новом доме и вас ничего не отвлекает от Божьего слова?

— Прошу прощения, — я смущенно потупилась. — Мы больше не пропустим ни одной службы.

— Я на это очень надеюсь, а теперь я хочу поговорить с вами о ребенке, к которому вы отнеслись со всей душой и подарили ему дом… — священник вздохнул, выпуская облачка пара, и близоруко сощурился. — Вы должны знать, что…

У меня моментально испортилось настроение и, приготовившись к неприятному разговору, я резко сказала:

— Этот ребенок не игрушка и мне все равно, чей он сын.

— Погодите, ваше сиятельство, — мягко остановил меня священник. — Я хотел сказать, что вы поступили правильно, и я восхищаюсь вашей смелостью. Это христианский поступок и Господь непременно наградит вас.

Я облегченно выдохнула и улыбнулась сквозь слезы.

— Благодарю вас, отец Мадсон. Вы не представляете, что для меня значат ваши слова.

— Представляю, дорогая, — сказал он ласково. — Вы даже не понимаете насколько.

Мы еще немного поговорили о предстоящем празднике и, когда на дороге показались Нилс и Антон, попрощались, пригласив священника к нам на обед.

Вернувшись домой, мы обнаружили, что нас ждут гости, о которых мы говорили совсем недавно. Герцог и маркиз сидели на кухне и хохотали над байками тетушки Лонджины. Эрлинг держал на руках Бернарда и тот рассматривал его внимательными, серьезными глазами.

— А вот и вы! — герцог действительно обрадовался, увидев нас, и меня словно обдало теплом от такой реакции. — Ваше сиятельство, мы с маркизом заждались, ей-Богу!

— Серьезно? Никогда бы не подумала… — я увидела на столе закрытую коробку и во мне тут же взыграло любопытство. — Это то, что я думаю?

— Да, посмотрите? — Эрлинг отдал Бернарда тетушке Лонджине и снял крышку. — Прошу.

С волнением мы с Сесиль заглянули внутрь и громко ахнули, увидев в соломе стеклянные шары разных размеров.

— Оооо… Благодарю вас! — воскликнула я, осторожно вытащив самый большой. — Они прекрасны! Именно то, что нужно!

— Я рад, что мне удалось угодить вам, — он загадочно улыбнулся и сказал: — Мне кажется, вы можете стать родоначальницей нового праздничного обычая. Ель в мерцающих игрушках и белоснежных ангелах, несомненно, понравится людям. Может, вам стоит подумать о Рождественском магазине?

— Что? — я подняла на него глаза. — Рождественский магазин?

— Именно, — Эрлингу, похоже, самому нравилась эта идея. — Людям понравится, то что вы собрались сделать и они захотят такой же праздник у себя дома. Личную ель, личные украшения, которые можно будет передавать своим детям и внукам. Графиня, это может стать целым пластом культуры, вы понимаете?

Я прекрасно понимала, о чем он говорит и счастливо кивнула.

— Да, я с удовольствием займусь этим.

Но это был не единственный сюрприз, который нам приготовили герцог и маркиз. Оказывается, под столом стояла еще одна коробка, гораздо больше первой, и в ней лежали игрушки по моим эскизам. Швеи очень постарались, и все гномы, снеговики и зайцы, выглядели так, будто их только что сняли с полки магазина будущего.

— Если честно, я никогда не видел таких игрушек, — сказал Эрлинг и маркиз поддержал его:

— Да, это так необычно и абсолютно не похоже на то, во что играют дети. Уверен, эти игрушки ждет грандиозный успех и на них будет спрос.

— У меня еще много всяких фантазий по этому поводу, — сообщила я, волнуясь от радости. Дело моей жизни вернулось ко мне даже в этот мир! — Если я начну рассказывать их, вам придется слушать меня до утра.

Эрлинг бросил на меня быстрый взгляд, в котором промелькнуло веселье, и я смутилась. Он явно подумал о чем-то другом, но сейчас меня это почему-то не злило и не раздражало.

Идея герцога нашла отклик не только у меня, но и у Сесиль. Она загорелась ею моментально и стала задавать вполне разумные вопросы.

— А где он будет находиться этот магазин? Не в деревне же… Только вот в городе помещение будет стоит огромных денег…

— Да, вы правы, ваша милость, — включился в разговор Лукас. — И, кроме того, чтобы открыть большой магазин в городе, нужно много товара, которого у вас еще нет.

— Послушайте, у меня вот какая мысль, — сказала я, задумчиво разглядывая шары. — Как бы эта идея ни была хороша, но люди еще не знают, что это такое. Им нужно увидеть. Поэтому, для начала мы действительно откроем магазинчик в деревне и установим ель на центральной площади. Если ваши швеи, герцог, согласятся заняться пошивом игрушек в ускоренном темпе, то к Рождеству мы заполним ими магазинчик. Тоже самое с шарами и остальными елочными украшениями. Я оплачу работу. Не сомневайтесь.

— Хорошо, — Эрлинг внимательно слушал меня и был очень серьезен, что не могло не импонировать мне. Когда мужчина воспринимает тебя не как безмозглую курицу, все-таки дорогого стоит. Особенно такой мужчина. — В свою очередь, я установлю ели во дворе приютов и все, кто будут проходить мимо, обязательно увидят эту красоту.

Это называлось реклама, но такого слова в обиходе еще не было, поэтому я лишь радостно одобряла такое продвижение.

— Когда вы сможете передать мне эскизы и выкройки? — спросил герцог, и я вдруг подумала, что нужно сделать ход конем.

— Приезжайте завтра на обед. Мы с Сесиль все приготовим до этого времени.

— С радостью, — мягко ответил он и повернулся к Лукасу. — Ты как?

— Ни за что не упущу шанс провести время в обществе столь прекрасных дам, — ответил маркиз, и я заметила, как он посмотрел на Сесиль. Нет, все-таки между ними что-то есть, и Лукасу тоже нравится баронесса. Но разве она могла кому-то не нравиться? Милая, нежная Сесиль с твердым характером и своим мнением.

— Вот еще что… — я собралась с духом и выпалила: — Ваша светлость, нам нужно оружие.

— Я не ослышался? — казалось, Эрлинг был ошарашен. — В каком смысле, графиня?

— Каждому мужчине по ружью и нам с Сесиль тоже, — я смотрела на него самым невинным взглядом, и, расхохотавшись, он сказал:

— Святые угодники! Что за женщина! Будут вам ружья. Только прошу, как бы вам ни хотелось кого-нибудь пристрелить, сначала хорошенько подумайте!

— Обещаю! — клятвенно заверила я, и он покачал головой, лаская меня взглядом.

— Вы постоянно удивляете меня, ваша светлость, а это редко кому удается.

Мне показалось, что это комплимент.

Когда мужчины уехали, Сесиль сразу же бросилась ко мне с расспросами.

— Астрид, ты хочешь, чтобы Эрлинг присутствовал за одним столом с Агнаром Виком? Но зачем тебе это? Что ты задумала?

— Я не дам ему шанса провернуть какую-нибудь аферу, — я с улыбкой посмотрела на подругу. — Если Агнар надеется как-то повлиять на меня, то ему придется отказаться от этого намерения, потому что я решила поднять вопрос с долгом при Эрлинге и Лукасе.

— Тебе не кажется, что это немного неприлично? — Сесиль взволнованно потерла руки. — Говорить о таких личных делах в присутствии лиц, которые не являются родственниками… Не знаю, Астрид… Обычно такие вещи обсуждают за закрытыми дверями кабинетов.

Снова приличия! Это становилось невыносимым!

— Послушай, Лукас и Эрлинг уже не чужие нам люди и всегда предлагают свою помощь. Думаешь, они сильно расстроятся, если я, вопреки приличиям, заведу этот разговор? — раздраженно поинтересовалась я и уже более мягко добавила: — Дорогая, у меня будут свидетели всего происходящего, и этот человек не сможет манипулировать мной, даже если захочет. Понимаешь?

— Похоже, ты права, — согласилась она, немного подумав. — Что может сильней удивить их светлости, чем драка возле борделя?

Мы рассмеялись и напряжение спало, уступив место легкости от понимая, что за нас есть кому заступиться, и эти мужчины никогда не посмотрят на нас так, как смотрела Ханна и ее прихлебатели.

Антон тоже был в восторге от идеи герцога. Он рассмотрел все игрушки и сделал вывод:

— Попомнишь мое слово, бизнес у тебя, точно, заладится! Этот парень — молодец. Дело говорит.

— Почему у меня? — удивленно произнесла я и поправила его: — У нас. Или ты думаешь, что я тебя на всю жизнь в служках оставлю? Конечно, титул я тебе пожаловать не могу, но в остальном…

— Что ты имеешь в виду? — Антон начал волноваться, и я рассмеялась, глядя в его большие глаза.

— Если дело с магазином заладится, как ты говоришь, то в этом бизнесе ты будешь принимать непосредственное участие. Давай не будем загадывать?

— Спасибо! — он бросился обнимать меня, сжимая длинными ручищами. — Я тебя люблю, как сестру!

— Отстань! — еле выговорила я, не переставая смеяться. — Задавишь! Уйди, зараза!

В этот же день, пока не стемнело, мы с ним отправились в парк, где Антон собрался учить меня стрелять из мушкета. Мы выбрали более-менее открытое место возле небольшого озерца, и он сказал, вытаскивая из кармана бумажный цилиндрик с порохом и пулей:

— Смотри и запоминай. Первое, что нужно сделать — проверить, не заряжено ли оно уже. Потому что, может разорвать ствол. Берешь шомпол и промеряешь им глубину, я тебе даже насечку сделал, видишь?

— Откуда ты все это знаешь? — я с уважением наблюдала за парнем. — Я удивлена.

— Много читал об оружии, — Антон если и смутился, то не подал вида. — Я ведь мужчина, если ты не забыла. Мне нравилось покупать книги, где рассказывалось о войнах, маршалах, полководцах… Потом захотелось больше узнать об оружии, которым они пользовались… Ну, как-то так. Продолжим?

— Слушаюсь, товарищ командир, — весело сказала я, но он хмуро посмотрел на меня, и я вытянулась в струнку. — Насечку вижу!

— Отлично, рядовая Астрид Расмуссен, — похвалил он меня и показал пакетик. — Теперь надо засыпать в ствол порох. Надрываешь бумагу зубами и распределяешь его между основным зарядом — в ствол и затравочным — на запальную полку. Но перед тем, как ты насыплешь порох на полку, опускаешь в дуло пулю и трамбуешь ее так, чтобы она уперлась в порох. Смотри внимательно!

— Я поняла, — быстро ответила я, чтобы он не нервничал. — Смотрю внимательно.

— Держи, — Антон протянул мне мушкет. — Сейчас будешь стрелять. Только не следует взводить курок до тех пор, пока мушкет не будет поднесен к плечу для выстрела. Потому что когда он полностью взведен, нажатие на спусковой крючок приведет оружие в действие. Давай.

Я поднесла оружие к плечу и не долго думая, выстрелила. От грохота моментально заложило уши, и от сильнейшей отдачи я рухнула в сугроб, совсем не по-дамски, раскинув ноги.

— Ты в порядке? — Антон присел рядом и протянул мне руку. — Не ушиблась?

— Да нет… Просто, как-то неожиданно… — я несколько раз встряхнула головой и, вцепившись в его руку, поднялась. — Хоть бы не пришлось им пользоваться…

— Я тоже на это надеюсь, — вздохнул Антон и, отряхнув мою юбку, сказал: — Я заряжу его, пусть будет в твой комнате. Мало ли…

К обеду мы с Сесиль приготовились основательно. Надели свои лучшие наряды и даже воспользовались румянами, чтобы наши бледные лица казались свежими.

— Я ужасно волнуюсь! — баронесса посмотрела на свое отражение и резко повернулась ко мне. — Астрид, мне точно идет зеленый цвет? Я не похожа на лягушку?

— Нет, дорогая, ты похожа на красавицу! — рассмеялась я, любуясь ее точеной фигуркой в платье глубокого зеленого оттенка с белоснежным кружевным воротничком. — И тебе очень идет этот цвет!

— Ты тоже хорошенькая! — баронесса схватила меня за руки, и мы закружились по комнате. — Твои глаза становятся ярче от этого синего! Твой цвет!

— Я забыла распорядиться, чтобы открыли ворота! — вдруг вспомнила я и резко остановилась. — Какой кошмар!

— Не переживай, я попросила Франца, чтобы он ждал гостей, — успокоила меня Сесиль и бросилась к окну. — А вот и первый гость!

— Агнар Вик? — догадалась я, и подруга кивнула, резко повернувшись ко мне.

— Наверное. Я ведь никогда не видела его.

Мы спустились вниз и, как только миновали последнюю ступеньку, в холл вошел мой спаситель. Нилс заглянул внутрь и, увидев нас, закрыл дверь.

— Добрый день, ваше сиятельство, — поклонился Агнар и, поцеловав мне руку, тут же взглянул на Сесиль.

— Это моя подруга, баронесса Сесиль Холм, — представила я ее, и мужчина приложился к ее руке.

— Мне очень приятно, ваша милость. Рад знакомству.

— Давайте пройдем в гостиную, — вежливо предложила я, чувствуя на себе его пристальный взгляд. — Скоро подъедут остальные гости.

— На обеде будет кто-то еще? — поинтересовался он, передав плащ Гринчу, который появился из коридора, ведущего на кухню.

— Да, — я не переставала демонстрировать гостеприимство. — Это наши хорошие знакомые.

Опасный кредитор моего отца выглядел замечательно. Высокий, подтянутый, с идеальной прической и мужественным лицом, он излучал спокойствие и силу. Он ведь знал, к кому едет на обед, знал, что барон — мой отец, и все равно не отказался. Агнар даже прислал сюда бандитов для запугивания… Что же у него в голове? Чего он добивается?

___________

Запятки — место для слуги на задке старинного экипажа.

Глава 22

— Как продвигаются ваши планы по поводу рыбного производства? — спросила я, как только мы расселись в гостиной. — Вы решились вкладываться в него?

— Да, конечно. Идеальное место, — ответил Агнар, с интересом разглядывая гостиную. — Какой у вас интересный дом, ваше сиятельство… Необычный…

— В нем есть особый шарм, я бы сказала, некая темная привлекательность, — я наблюдала за ним, и мне все больше хотелось закидать его вопросами, прижать к стенке, но это было бы, по меньшей мере, глупо и даже опасно. — Мне нравится мой дом.

Тетушка Лонджина принесла вино, сыр и, расставляя все это на столике, исподтишка поглядывала на гостя.

Из холла послышались голоса, и через минуту в гостиной появился отец Мадсон в сопровождении Нилса.

— Добро пожаловать, преподобный, — я поднялась ему навстречу, а следом за мной и Сесиль. — Как вы добрались?

— Без происшествий! — священник был в приподнятом настроении и его румяные с мороза щеки, горели яркими пятнами. — Погода отличная, но к ночи разыграется буря.

— С чего вы взяли? — Сесиль удивленно посмотрела на окно, за которым ярко светило солнце. — Ни единой тучки!

— У нашего булочника, старого Тица, поясницу выкручивает, а это верный признак! — улыбнулся отец Мадсон, с интересом поглядывая на Агнара. — За то время, что он живет в деревне, его поясница ни разу не подвела!

— Разрешите вам представить нашего гостя, — я повернулась к Вику и тот поднялся. — Агнар Вик. Он хочет открыть рыбное производство в нашей деревне. Агнар, а это отец Мадсон, наш священник.

— Добрый день, преподобный, — он вежливо поклонился. — Рад знакомству.

— Так вы хотите ловить рыбу в нашей реке? — священник присел в кресло у очага, и я протянула ему бокал с вином. — И насколько большим будет это производство?

— Достаточно большим, чтобы обеспечить работой всех нуждающихся, — ответил Агнар, принимая из моих рук вино. — Благодарю вас, ваше сиятельство.

— Это похвально, — кивнул отец Мадсон и поинтересовался: — Графиня, а где ваш батюшка? Надеюсь, он в добром здравии и спустится к обеду?

— О да, не переживайте о нем. Барон с утра маялся головной болью, но после отвара тетушки Лонджины почувствовал себя куда лучше и обязательно присоединится к нам.

Говоря это, я наблюдала за Агнаром, но его лицо было спокойным и отрешенным.

В холле снова послышались голоса и вскоре в гостиной появились маркиз и герцог, отчего в довольно просторной комнате стало сразу мало места. Взгляд Эрлинга сразу же устремился в мою сторону, и мне даже показалось, что в нем промелькнула нежность. А может быть мне просто этого хотелось.

Но тут же его взгляд переместился на Агнара и герцог ощутимо напрягся. Но это длилось всего лишь долю секунды и его лицо вновь приобрело обычное выражение. Эрлинг подошел ко мне и, поцеловав руку, тихо сказал:

— Я очень рад видеть вас снова, ваше сиятельство.

Я вспыхнула от удовольствия, а он уже целовал руку Сесиль.

— Графиня, — маркиз склонился над моей рукой. — Вы не говорили, что на обеде будут незнакомцы.

— Это сюрприз, — улыбнулась я и представила мужчин друг другу, отмечая, что держались они холодно и отстраненно.

— Я распоряжусь насчет обеда, — обратилась я к гостям и вышла из гостиной, внутренне настраиваясь на интереснейшее продолжение этих посиделок. Чем они закончатся, оставалось лишь догадываться.

Попросив Нилса, чтобы он пригласил отца спуститься вниз, я сказала тетушке Лонджине, что пора подавать обед и вернулась обратно, чувствуя, как под кожей покалывают иголочки адреналина.

— И много у вас производств? — услышала я вопрос Эрлинга, обращенный к Агнару. — Почему именно эта деревня?

— А почему бы и не она? — Вик пожал плечами. — Место хорошее, выход к реке и много рабочих рук.

— Могу ли я узнать, вы давно знакомы с графиней?

— Несколько дней, — ответил Ангар, и я посетовала сама на себя, что не рассказала герцогу о нашей встрече. — Ее лошадь понесла, и мне пришлось остановить ее.

— Бросьте, ничего страшного не произошло… — я увидела, как каменеет лицо Эрлинга. — Не стоит вспоминать об этом.

— Ежевика понесла??? — почти гневно поинтересовался герцог. — Но как это случилось?

— Она испугалась выстрела, — мне все-таки пришлось рассказать ему правду. — Вероятнее всего в моем лесу был браконьер.

— Как можно быть такой беспечной? — мне показалось, что он переживает за меня. — Неужели так трудно брать с собой кого-нибудь из мужчин?

— Впредь я не буду подвергать себя опасности, — пообещала я и предложила всем последовать в столовую.

На столе уже стояла фарфоровая супница, источая божественный аромат, а тетушка Лонджина аккуратно расставляла столовые приборы. Это были тарелки из темного сервиза с золотистым узором, который походил на переплетение диковинных лиан и столовое серебро, мягко поблескивающее в лучах солнца.

— Какой замечательный сервиз… — протянул Агнар Вик, прикасаясь кончиками пальцев к ободку тарелки. — Лион Батазини? Эта посуда стоит огромных денег.

Я не знала кто такой этот Лион Батазини, но подозревала, что он, скорее всего производитель дорогого фарфора.

Как только мы расселись, в столовую вошел барон, но увидев своего кредитора, побледнел и застыл возле дверей. Я даже грешным делом подумала, что он сейчас сбежит.

— Прошу вас, отец, займите свое место, — пригласила я барона и медленно повернулась к Агнару. — Вы ведь знаете моего отца, не так ли?

— К сожалению, да, — мужчина бросил взгляд на барона, присевшего возле герцога, и добавил: — В последний раз мы виделись при довольно неприятных обстоятельствах, не так ли ваша милость?

Барон ничего не ответил, но было трудно не заметить, как он испугался. Только чего он боялся? Этого человека или чего-то другого?

Эрлинг и Лукас внимательно наблюдали за происходящим, и было видно, что Эрлинг догадывается о том, что здесь все не так просто. И это ему не нравилось.

Отец Мадсон тоже чувствовал напряжение и, чтобы покончить со всем этим одним махом, я дождалась, когда тетушка Лонджина подала чай и спросила у Агнара Вика:

— Вы ведь знали, что отец живет у меня?

— Знал, — честно ответил он. — Но наша с вами встреча была действительно случайностью, ведь это вас интересует больше всего?

— И не только это, — я не сводила с него глаз. — Сколько должен вам мой отец? Я готова расплатиться. Мне не хочется видеть в своем доме головорезов, которые выбивают долги.

За столом воцарилось гробовое молчание. Сесиль была права — такие вещи не выносят в публичное пространство.

— Эти головорезы, как вы соизволили выразиться, — холодно произнес Агнар, глядя на меня немигающим взглядом. — Приезжали не выбивать долги, а вернуть украденное.

Меня будто в холодную воду окунули. Вот так подстава…

— И что же он украл у вас? — я повернула голову, чтобы взглянуть на притихшего барона, и наткнулась на пылающие гневом глаза Эрлинга.

— Я не хотел поднимать эту тему в чьем-либо присутствии, но если вы так решили, что ж, пожалуйста. Барон брал у меня деньги в долг и однажды, появившись в моем доме, чтобы вымолить очередную сумму, украл драгоценности моей покойной супруги, — Агнар говорил спокойно и уверенно. — И затаился, в надежде, что его не станут искать. Так что, его долг передо мной куда больше, чем мешочек золотых монет. Он должен мне память.

Что ж… отлично нечего сказать. Хотя, что можно было ожидать от папашки? Только очередного подвоха.

— Ваше сиятельство, — неожиданно продолжил Вик, постукивая пальцами по столу. — Я прекрасно понимаю, что украшения моей жены канули в Лету и разыскать их будет не так просто, поэтому предлагаю равноценную сделку.

— Какую же? — произнесла я внезапно охрипшим голосом, который прозвучал как-то жалобно в оглушающей тишине столовой.

— Вы станете моей женой, и как родственнику я прощу барону все, что он мне должен.

О Боже… Только этого мне не хватало! Я почувствовала, как под столом Сесиль сжала мою руку и пожала ее в ответ.

— Ее сиятельство не может принять ваше предложение, — не менее холодный и спокойный голос Эрлинга заставил меня покрыться гусиной кожей. — Так как она помолвлена со мной.

Агнар Вик резко поднялся и, поклонившись, сказал:

— Обед был замечательным, но я вынужден попрощаться с вами, графиня. Неотложные дела требуют моего вмешательства.

Он покинул столовую, и все головы тут же повернулись в нашу с герцогом сторону.

— Это, конечно, все печально… — чувствуя неловкость, сказал отец Мадсон. — Но весть о вашей помолвке, ваша светлость, сбила меня с толку. Если вы сделали предложение графине, то почему не объявили об этом?

— Мы собирались это сделать сегодня за обедом, — не моргнув глазом, ответил Эрлинг. — А объявление в газету я дам завтра.

Я молчала и отчаянно старалась понять, что происходит. Какая помолвка? Зачем он это сказал??? Мда… Не совсем этого я хотела, затевая весь этот балаган.

— Ваше сиятельство, мне нужно сказать вам несколько слов, — услышала я голос Эрлинга, который настойчиво пробивался сквозь пелену моих панических размышлений. — Астрид!

— Да? — я натянуто улыбнулась ему и поднялась. — Давайте выйдем в гостиную.

Большинство из собравшихся понимали, что происходит нечто из ряда вон выходящее, только отец Мадсон воспринимал все за чистую монету.

Как только за нами закрылась дверь, герцог схватил меня за локоть и резко развернул к себе.

— Вы не хотите мне ничего рассказать, ваше сиятельство?! Что это за выстрелы?! Спасители, которые готовы жениться на вас?!

— Мне, конечно, приятна такая забота с вашей стороны, но вам не кажется, что это уже чересчур? — я выдернула руку и отошла от него на несколько шагов. — Ваша светлость, вы не имеете права разговаривать со мной в таком тоне.

— Имею, — Эрлинг криво усмехнулся. — На правах вашего жениха и будущего мужа!

— Но вы ведь сказали это не всерьез…

— Графиня, не будьте такой наивной! — рявкнул герцог. — Если я это сказал при стольких свидетелях, то отменить нашу «помолвку» уже не удастся! Возможно, Лукас и баронесса отнеслись бы к этому с пониманием, но отца Мадсона вы куда хотите деть? А когда ваш новый друг Агнар Вик узнает, что его надули, он обязательно вернется! Вы это понимаете?!

— И что же теперь делать? — я находилась в совершенной растерянности. — Как быть дальше?

Совершенно неожиданно Эрлинг опустился на одно колено и произнес:

— Астрид Расмуссен, я имею честь просить вашей руки.

Я тупо смотрела на него, и в моей голове медленно закипал мозг. Все это было настолько внезапным, что казалось нереальным.

— Да отвечайте вы уже, черт бы вас побрал! — прошипел Эрлинг, прожигая меня взглядом. — Или я буду стоять в этом положении до самого вечера?!

— Я согласна, — тихо ответила я, начиная понимать, что выхода у меня действительно нет. — О, Господи…

— Что значат ваши последние слова? — он поднялся и хмуро уставился на меня. — Я вам настолько неприятен?

— О нет… — я быстро замотала головой, обхватив себя руками. — Просто я растерялась…

— Асти… — Эрлинг обхватил мои плечи и прижал к себе. — Может, это и неплохо? Посмотри на все случившееся с другой стороны. Ты будешь под моей защитой и тебе не придется думать о деньгах… А мне уже давно пора жениться и обзавестись детьми. Из нас выйдет неплохая пара, дорогая.

Он, несомненно, был прав, и, как взрослая женщина, я не могла с ним не согласиться. Все-таки в нашем союзе могли быть и свои плюсы.

— Только давайте не будем спешить, — попросила я, чувствуя облегчение от принятого решения. — Мы же можем подождать до лета?

— До лета? — удивился герцог, но тут же кивнул. — Я не собираюсь вас тянуть под венец волоком, ваше сиятельство. Лето, значит, лето.

— Спасибо, — поблагодарила я его и, подняв глаза, увидела, что он смотрит на меня внимательно и нетерпеливо.

— Я надеялся получить немного другую благодарность, — он взял мой подбородок двумя пальцами и приподнял голову. — Например, поцелуй…

И прежде чем я ответила, его руки обвились вокруг моей талии так крепко, что перехватило дыхание. Мне показалось, что под моими ногами качнулся пол, а тело стало невесомым и легким. Эрлинг прикоснулся к моим губам — сначала нежно, а потом с нарастающей страстью, от которой закружилась голова и, прежде чем окунуться в водоворот ощущений, я поняла, что тоже целую его.

Когда мы вернулись в столовую, я еще находилась под впечатлением и с трудом взяла себя в руки, чтобы по моему затуманенному взгляду гости не догадались, что произошло, но, видимо, у меня это плохо получилось.

Сесиль все еще выглядела изумленной, Лукас тоже был немного обалдевшим, а барон уже успел ретироваться через второй выход, ведущий в другое крыло дома. Отец Мадсон что-то рассказывал тихим голосом, но при виде нас замолчал и, окинув меня пристальным взглядом, спросил:

— Все в порядке, ваше сиятельство? Вы хорошо себя чувствуете?

— Да, да… Все в порядке… — я постаралась изобразить улыбку. — Просто, все эти события…

— Я вас понимаю, графиня, — мягко произнес отец Мадсон. — Но на все воля Божья и все-таки теперь у вас есть защитник в лице его светлости. Уж он точно не даст вас в обиду. А насчет вашего батюшки вот, что я скажу… Не забывайте брать его с собой на службу, возможно, Господь найдет путь к его сердцу и отвернет от греховных помышлений.

Это было бы очень хорошо, но я начинала сомневаться, что этот человек вообще способен на какие-то внутренние перемены. Интересно, сколько еще неприглядных и опасных тайн хранит барон?

— Мне кажется, что на сегодня хватит негатива, — Эрлинг налил всем вина и, глядя на меня, сказал: — У нас с Лукасом есть замечательная новость — для вашего дела мы нашли помещение в деревне, и как только игрушки будут готовы, можно открывать магазин.

— Что? — выдохнула я, и мы с Сесиль переглянулись. — Вы серьезно??? У нас есть магазин???

— Есть, — рассмеялся герцог и, порывшись в кармане, протянул мне ключ. — Прошу вас, графиня, владейте.

— И сколько же я должна за это помещение? — я дрожащей рукой взяла его и машинально прижала к груди.

— Нисколько, — Эрлинг полез за пазуху и извлек оттуда аккуратно сложенные бумаги. — Как ваш будущий муж я взял все расходы на себя. Вот бумаги на ваше имя, дорогая.

— Благодарю вас… — я сжимала ключ и документы, чувствуя настоящую радость. — Это очень важно для меня!

— Я знаю, — герцог поднял свой бокал. — Давайте выпьем за удачу.

— Может, вы сначала объясните мне, что за магазин вы собрались открыть в нашей деревне? — подал голос священник, переводя недоуменный взгляд с меня на Эрлинга. — Ваше сиятельство, вы не перестаете удивлять!

* * *

— Что значит летом?! — возмущенно воскликнула Кристайн, глядя на Эрлинга и Астрид разгневанным взглядом. — Каким еще летом?! На Рождество и ни месяцем позже!

— Ах, как они смотрят друг на друга… — мечтательно протянул Эйрик и пригладил кончиком пальца идеальные брови. — Любовь… любовь…

— Что толку от этой любви, если девица тянет с браком? — язвительно протянул маркиз, удобно устроившись в кресле и сложив на животе крупные руки. — Не видать вам желаемой свободы, как своих ушей! Но я знаю, что делать…

— Говори! — Кристайн нависла над ним с грозным видом. — Давай, не тяни, Харальд!

— Их нужно уложить в постель, — ответил маркиз и его взгляд скользнул в декольте супруги. — Тогда они точно зашевелятся!

— С чего это ты так решил? — хмыкнуло привидение герцога. — Они могут прекрасно этим заниматься до самого лета и не бежать при этом в церковь.

— А почему вы не предполагаете, что их могут застукать на горячем? — Харальд приподнял бровь. — Или графиня понесет?

— Ладно… по крайней мере это не помешает… — проворчала Кристайн и ткнула в мужа пальчиком. — Вот и займешься этим.

— Почему я??? — возмутился маркиз и посмотрел на Эйрика. — Пусть и он потрудится для общего дела!

— Я потрудился и притащил сюда Агнара Вика! — герцог надменно скривился. — Разве этого мало?

— Это было отличной идеей! — похвалила его Кристайн и Эйрик довольно улыбнулся. — Она сработала так стремительно, что я даже вначале не поверила… Но теперь, глядя на наших голубков…

— Ты притащил его сюда, чтобы твой чертов потомок приревновал ее и сделал предложение? — в голосе Харальда прозвучало ехидство. — Это вся идея?

— Если бы ты не витал в облаках и иногда прислушивался к нашим разговорам, то знал бы, что Агнар Вик — сын конюха, от которого Тильда родила Валентина! — рявкнула на супруга Кристайн. — Наш план куда глубже, чем ты можешь себе представить! Поэтому займись… кхм… сближением Астрид и Эрлинга!

— Сын конюха с такими средствами? — недоверчиво протянул Харальд. — Он продавал конский навоз?

— Когда его отца выгнали из поместья графа, он устроился на корабль и три года ходил в море, пока не пропал без вести. Вернулся он через пять лет с приличным состоянием и поговаривали, что бывший конюх грабил суда с драгоценными товарами, но доказательств этому, конечно, не было. Мужчина выкупил несколько кораблей и занялся торговлей. Вот так вот, Харальд, — рассказала Кристайн и, склонившись к уху мужа, спросила: — Теперь ясно? Харальд неверующий!

— Так что же это получается, Агнар брат Валентина? — маркиз удивленно покачал головой. — И как же вы хотите это использовать?

— Да, Агнар младше Валентина на пять лет, — ответил Эйрик и с довольным видом потер белоснежные руки. — Его отец должен появиться здесь и вывести Тильду на чистую воду.

— Святой Олаф! — воскликнул Харальд, хватаясь за голову. — Насколько я помню, вы собирались всего лишь поженить наших голубков, а не расследовать тайны этих прелюбодеев!

— Тильда хочет зла Астрид! — Кристайн похоже нравилась вся эта история. — И мы должны помочь! Тем более, покойный граф тоже хочет справедливости! У него есть настоящий наследник! Бернард! Вот тогда можно будет отправляться на покой!

Глава 23

После того, как герцог и маркиз отбыли, имение охватил шквал эмоций. Новость о том, что Эрлинг сделал мне предложение, привела всех домочадцев в полнейший восторг. Тетушка Лонджина чуть ли не танцевала от радости, ведь сбывалась её мечта — я не останусь одна и, возможно, вскоре обзаведусь толпой орущих детишек. Мужчины даже отпраздновали это дело несколькими стаканами вина, громко желая нам с герцогом счастья. Сесиль постоянно утирала слезы, глядя на меня, и мне приходилось ее обнимать и утешать тем, что я еще не скоро покину ее.

— Все это так неожиданно! — она не находила слов, чтобы выразить свои эмоции. — Герцог оказался настоящим мужчиной! Скажи, он признался тебе в своих чувствах?

— Нет, — я вдруг действительно поняла, что Эрлинг ни разу не обмолвился по поводу чувств. — Но ведь это не так важно в нашем случае. Мне кажется, взрослым людям достаточно хорошо ладить между собой, и можно обойтись без страстных признаний. Но признаюсь тебе — герцог меня поцеловал.

— Оооо… — протянула Сесиль, мечтательно прикрыв глаза. — Значит, все-таки он влюблен! Хотя я это давно подозревала… Астрид, но Эрлинг ведь нравится тебе?

— Он привлекательный мужчина и, несмотря на некоторые недостатки, благороден и честен, — ответила я, стесняясь признаться, что да — Эрлинг ужасно мне нравился!

— Я уверена, что у вас все будет хорошо! — баронесса снова всплакнула, но быстро успокоилась и, тяжело вздохнув, спросила: — А как же Агнар Вик? Ты не боишься его мести?

— Мне кажется он не такой человек… Не знаю почему, но у меня есть чувство, что Агнар справедливый и рассудительный мужчина.

— Но твой отец сказал, что он опасен… И эти бандиты, которых он прислал… — в голосе Сесиль звучало недоверие. — Возможно, ты ошибаешься насчет него.

— Конечно, он опасен для барона! — хмыкнула я и покраснела, вспомнив момент, когда открылась правда о воровстве драгоценностей. — Потому что он подлец! Хорошо, что ты напомнила мне об отце, мне нужно серьезно поговорить с ним.

Я не стала оттягивать неприятный разговор и отправилась в его комнату.

Барон сидел возле камина и, когда я вошла, заговорил первым.

— Ты имеешь полное право злиться на меня, но я не мог тебе этого сказать! Я побоялся! Одно дело плут, пройдоха и грубиян, а другое — вор… Мне казалось, что я больше никогда не увижу этого человека, но он нашел меня даже тут! Астрид, я не могу изменить случившееся, но я ведь могу просить о снисхождении? Ты же не выгонишь своего отца из дома?

Барон стремительно поднялся и рухнул на колени, после чего пополз ко мне и принялся цепляться за ноги, заливаясь слезами. В этот момент он был жалок и омерзителен.

— Прекратите! — резко сказала я, не желая более называть его на «ты» и с трудом оторвав от себя цепкие руки, отошла на шаг. — Куда вы дели драгоценности Агнара Вика? Отвечайте!

— Я продал их ростовщику, контора которого находится на улице Гарминг! — всхлипнул барон, раскачиваясь из стороны в сторону. — Этот человек славится тем, что никогда не выдает тех, кто приносит ему краденые вещи, и все, кто незаконно овладевает такими вещами, всегда обращаются к нему! Но он мог их перепродать кому-то!

— Что именно вы украли у Агнара Вика? — я с трудом сдерживалась, чтобы не дать ему затрещину.

— Браслет, кольцо и серьги! — отец прекрасно понимал, что я не вышвырну его из дома, и было заметно, что он присматривается ко мне, пытаясь понять, о чем я думаю.

— Что ж, хорошо, — я с трудом могла смотреть на него, не то, что говорить. — Я постараюсь вернуть Агнару драгоценности его супруги, а на вас у меня есть свои планы.

— Какие? — барон напрягся. — Что за планы?

— Вы отправитесь в деревню к отцу Мадсону. Я поговорю с ним и попрошу, чтобы он позволил вам пожить при церкви, где вы будете помогать преподобному по хозяйству, а также посещать каждую службу, — ответила я и, растерянный и испуганный, он вскочил на ноги.

— Но я…

— А если вы против, то собирайте вещи и убирайтесь из моего дома! — рявкнула я, устав притворяться спокойной. — Если я еще могла терпеть обманщика и игрока, то вора терпеть не стану! Вы подвергли опасности мою семью, и я считаю, что слишком милостива к вам, предлагая отправиться в церковь, где у вас будет возможность обратиться к Богу!

Не желая более слушать его, я вышла из комнаты и уже в коридоре глубоко выдохнула, глядя на свои дрожащие руки. Так и до нервного срыва недалеко.

В эту ночь я не могла заснуть и вертелась в кровати, вспоминая все события этого дня. Неприглядный поступок моего отца, предложение Агнара Вика, мое согласие на брак с герцогом, магазин — все это не давало мне расслабиться, и я села, опустив ноги на пушистый ковер. Нужно как-то отвлечься.

Накинув халат, я зажгла свечи и села за стол, на котором лежал мой будущий рождественский венок. Можно обматывать проволоку лентой, ведь монотонное занятие успокаивает…

Если ростовщик не продал драгоценности Агнара Вика, я выкуплю их и верну ему с извинениями. Другого выхода я не видела. Хорошо, что я нашла сокровища и у меня есть возможность воплотить свой план. Пусть меня простит доброе привидение, но я хотела отмыться от этой грязи и как можно скорее.

Постепенно мои мысли перенеслись с неприятных вещей на более радостные, и я принялась размышлять по поводу магазина. Завтра утром нужно отправиться в деревню и все хорошенько рассмотреть. Что это за помещение? Большое оно или маленькое? Есть ли там какая-то мебель или мне придется заказывать витрину, стеллажи, полки и остальное?

Эти мысли были куда приятнее, и вскоре я полностью углубилась в них, позабыв о неприятностях.

Проснулась я от холода. Камин потух, а я заснула в неудобной позе, положив голову на венок, отчего на моей щеке отпечатались невероятные узоры. Растирая кожу ладошкой, я быстро развела огонь и подошла к колыбели. Бернард сладко спал под теплым одеялом, и я немного успокоилась. Часы показывали шесть утра и скоро все домочадцы потянутся на кухню, чтобы выпить горячего чаю и перекинуться парой словечек перед тем, как каждый займется своим делом.

В дверь постучали, и в спальню заглянула тетушка Лонджина.

— Не спите уже, ваше сиятельство?

— Нет, входи, — я заметила, что она чем-то взволнованна. — Что-то случилось?

— Случилось, — кивнула она и, поджав губы, добавила: — А может оно и к лучшему.

— Что такое?

— Ваш батюшка украл лошадь и сбежал, — ответила она и сразу же быстро заговорила: — Не Ежевику, можете не волноваться, графинюшка! И ничего страшного! Пусть подавится этой лошадью! Нилс вам новую приведет! Зато вы теперь переживать не будете и думать об этом негодяе!

— Ах, ты ж… — у меня слов не было, чтобы выразить свое негодование. — Подлец! Ну, каков подлец!

— Пусть катится! — тетушка Лонджина заглянула в колыбель и защебетала: — Кто это у нас тут проснулся? Кто это кушать хочет? Наш маленький медвежонок? Иди-ка сюда…

— Ты лично видела, как он уезжал? — я не была расстроена, но на душе появился неприятный осадок.

— Да, — женщина завернула Бернарда в одеяльце и взяла на руки. — Я услышала, что где-то стучит и испугалась, думала привидение! Вышла в холл, смотрю, дверь открыта и ветром ее туда-сюда, туда-сюда! Я бросилась к ней, чтобы закрыть и смотрю, в темноте кто-то с фонарем возле ступеней крутится. Испугалась… страсть! А потом, когда он на лошадь вскочил, и фонарь его лицо осветил, поняла, что это барон собственной персоной! Я дверь закрыла и бегом к нему в комнату, думаю, может, привиделось? Нет… пусто. Кровать в беспорядке, кругом клочки бумаг каких-то и исподнее на полу. Вот так вот.

— Что ж, он выбрал свой путь, — я решила, что все-таки тетушка Лонджина права — пусть катится. — И мы ему точно мешать не станем. Лошадь только жалко.

— Правильно, а зачем ему трудиться при церкви? — сказала Сесиль за завтраком, после того, как я рассказала всем о побеге барона. — Воровать и в карты играть лучше, чем работать. Не бери близко к сердцу, дорогая, ты сделала все, что могла.

— Еще не сделала, — я вздохнула, не представляя, как отреагируют домочадцы на мои слова. — Вот когда верну Агнару Вику его драгоценности — тогда все.

— Да как же вы их вернете?! — воскликнула тетушка Лонджина. — Если их и след простыл?!

— В понедельник поеду в город, сдам кое-что из тех сокровищ, что нашла и попробую договориться с ростовщиком, которому барон продал драгоценности, — ответила я. — Я не хочу, чтобы моего имени касалась эта грязь.

— Я считаю, что это правильно, — подал голос Антон. — Мы честные люди!

— И я поддерживаю ее сиятельство! — сказал следом Нилс. — Нам чужого не надо!

— И пятен на репутации тоже! — кивнул Гринч и покосился на Франца, дремавшего возле огня. — Эй!

— А я всегда знал, что графиня краше всех девиц в округе! — громко и испуганно произнес он, разлепив глаза. — Одни только волосы чего стоят!

Мы начали хохотать, а он недоуменно смотрел на нас одним глазом и тоже улыбался. На душе снова стало легко и спокойно.

После завтрака мы с Сесиль собрались в деревню, чтобы посетить воскресную службу и осмотреть свои новые владения. Герцог и маркиз тоже обещали появиться на службе, и баронесса тщательно укладывала свои кудри, в ожидании встречи.

— Будет чудесно, если маркиз сделает тебе предложение, — сказала я, с улыбкой наблюдая за ней. — Думаю, это случится в скором времени.

— Ох, не знаю, — Сесиль зарумянилась от удовольствия. — Он странно смотрит на меня, но не делает никаких шагов навстречу… Может, я и не нравлюсь ему…

— Ты не можешь не нравится! Прекрати предаваться упадническим мыслям! — шутливо прикрикнула я на нее. — И поторопись, иначе мы приедем к концу службы!

Ночная буря, которую обещал отец Мадсон, оказалась всего-навсего легким снегопадом, который закончился к утру, освежив белое зимнее покрывало, и его искрящаяся поверхность слепила глаза. В церковь уже тянулись деревенские жители, и мы с баронессой с радостью останавливались, чтобы поболтать с каждым желающим. Эрлинга и Лукаса не было видно, но вполне возможно, что они задержались в пути и прибудут с минуты на минуту.

— Смотри, а вот и наши друзья, — шепнула мне Сесиль, показывая глазами куда-то в сторону. — Всей кучкой здесь!

Я проследила за ее взглядом и увидела Ханну с Эммой, виконта с семьей, судью и генерала. Они важно шествовали к дверям церкви, но завидев нас, Ханна вдруг остановилась, а остальные замерли за ней.

— Доброе утро, графиня, баронесса, — с ехидством произнесла она, приторно улыбаясь. — Давно не виделись.

— Доброе утро, — ответила я, догадываясь, что она снова затеяла какую-то пакость. — Давненько, но вы ведь сами решили прекратить с нами общение. Не так ли?

— Именно так и есть, — она бросила на свою «свиту» победный взгляд. — И ничего не изменилось, как бы вам ни хотелось обратного.

Вот это самомнение! Меня просто распирало от смеха, но я была как никогда спокойна.

— И что же вас заставило заговорить с нами?

— Я и остальное общество хотим вас предупредить, чтобы вы и думать забыли об установке языческих символов на деревенской площади! — с пафосом произнесла она и подбоченилась, чувствуя поддержку. — Пусть отец Мадсон и согласился на это, прельщенный вашими елейными речами, но общество выведет вас на чистую воду! Я лично напишу архиепископу и расскажу ему о творящемся здесь непотребстве!

Эмма стояла рядом с матерью, и ее лицо выражало надменность и злорадство. Остальные же притихли и прятали глаза, словно чувствовали свою вину перед нами.

— Матушка права, мы этого не допустим! Язычница!

— Прекратите брызгать ядом, ваша милость, — добродушно ответила я, стараясь улыбаться как можно приветливее. — Ни вам, ни вашей дочери это не идет. Вы похожи на брюзжащих старух. Тебе так не кажется, Сесиль?

— Ты права, Астрид, — баронесса также, как и я, мило улыбалась обалдевшим женщинам. — Злоба очень старит, от нее появляются морщины… И да… Тебе не кажется, что откуда-то несет курятником?

— Действительно, неприятный запах, — согласилась я, окидывая кучку застывших людей веселым взглядом. — Давай отойдем подальше отсюда. Счастливо оставаться, уважаемые.

Мы проплыли мимо них, и мне даже показалось, что я услышала разъяренное шипение. Два-ноль в нашу пользу.

Когда мы с Сесиль устроились на скамье, в церковь вошли Эрлинг и Лукас. Герцог пробежал взглядом по толпе и, увидев нас, поднял руку в приветствии. Они направились в нашу сторону, а в это время Ханна и Эмма не сводили с них глаз, даже не пытаясь этого скрыть.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — тихо сказал Эрлинг, усаживаясь рядом. — Как ваши здоровье и настроение?

Лукас присел рядом с баронессой и это точно о чем-то говорило.

— И здоровье, и настроение в полном порядке, — ответила я и с улыбкой добавила: — Я даже не расстроилась, когда меня обозвали язычницей.

— Ханна или Эмма? — сразу догадался Эрлинг и бросил взгляд на семейство, горделиво сидевшее в первых рядах.

— Дамы решили, что установка ели на Рождество — язычество и непотребство, — объяснила я, и герцог закатил глаза, качая головой.

— Мой Бог, когда они стали такими набожными христианками! Не обращайте внимания, дорогая, и не принимайте эти глупости близко к сердцу.

— Ни в коем случае, — пообещала я и почувствовала, как его большая горячая ладонь накрывает мою руку, лежащую на сиденье скамьи. — Все это выглядит глупо и никак не может меня обидеть.

— Вы умница, Асти, — шепнул Эрлинг, склонившись к моему уху. — И я восхищаюсь вами.

По моей спине пробежали мурашки удовольствия, когда его дыхание коснулось кожи, но я не отстранилась и не убрала руку, наслаждаясь его близостью.

— Я не сделала ничего такого, чтобы мною можно было восхищаться, — шепнула я в ответ и услышала тихий смех.

— Вы появились в моей жизни и перевернули ее с ног на голову, — сказал герцог, поглаживая мою руку. — Этого достаточно.

— Ну, почему же… Я еще вполне могу добиться более обоснованного восхищения, выиграв у вас скачки, — мне нравилось дразнить его. — Ведь их никто не отменял, не так ли?

— Я думал, наш спор аннулировался, когда я сделал вам предложение, — голос Эрлинга звучал угрожающе. — Или вы дразните меня, графиня?

— Естественно, — призналась я. — Так что? Вы признаете свое поражение, ваша светлость?

— О нет, не дождетесь, невыносимая моя невеста, — его губы почти касались моего уха. — Только тогда уж будет правильным изменить и условия пари. Если я выиграю, то уложу вас в постель еще до свадьбы.

— Что??? — я резко повернулась к нему и наши лбы чуть не ударились друг о друга.

— Служба началась, — герцог отвернулся от меня и уставился на отца Мадсона, изображая глубочайший интерес. — Хватит болтать, ваше сиятельство.

Я чуть не задохнулась от возмущения, но поняла, что злиться на него не могу — Эрлинг вызывал во мне только улыбку.

Служба подходила к концу и после проникновенной речи, отец Мадсон вдруг сказал:

— А теперь я хочу объявить об одном замечательном событии! Герцог Хоконсон и графиня Расмуссен помолвлены! Давайте же поздравим их!

Я совершенно не ожидала подобного и растерянно посмотрела на Эрлинга.

— Давайте поднимемся, ваше сиятельство, — шепнул он, и мы встали.

— Подойдите ко мне, — пригласил нас священник, и мы двинулись по проходу под любопытными взглядами прихожан. Но лица Ханны и Эммы выражали не то что удивление, а изумление, граничащее с шоком. Девушка была бледна, а ее глаза наполнились слезами от бессильной злобы, которая просто струилась из них. В отличие от дочери Ханна налилась краской, и я даже испугалась, что ее удар хватит. Не стоило отцу Мадсону говорить это, пусть бы все узнали о помолвке из газет. Но что сделано, то сделано и встав рядом с ним, мы с герцогом принялись улыбаться на выкрики из толпы.

— Поздравляем! Долгих лет жизни! Пусть Господь наградит вас кучей детишек!

— В честь нашей с графиней помолвки, вы можете пропустить по паре стаканчиков у рыжего Дэйра! За мой счет! — крикнул герцог и тут же послышались радостные возгласы. — А дети могут взять сладости в кондитерской лавке!

Нас еще долго поздравляли, осыпали всевозможными пожеланиями, и когда мы, наконец, вышли из церкви, моя голова напоминала гудящий казан.

— Ну, преподобный… — прошептала я, сжимая пальцами виски. — Мог бы и не афишировать…

— А мне понравилось! — вдруг заявил Эрлинг. — Разве мы делаем что-то предосудительное или плохое? Асти, я рад, что женюсь на вас.

Я подняла на него глаза, и собралась было спросить, что он чувствует ко мне, но тут подошли Сесиль и Лукас.

— Сегодня все разговоры будут только о вас! — весело сказал маркиз, щурясь от яркого солнца. — Самый знаменитый холостяк Дорвегии попался в сети!

— Астрид, ты видела лица Ханны и Эммы? — в отличие от Лукаса, Сесиль выглядела обеспокоенной. — Они просто пылали ненавистью. Эти женщины могут принести много неприятностей.

— Дорогая баронесса, — Эрлинг взял меня под локоть, и мы вчетвером медленно пошли к выходу из церковного двора. — Я никому не позволю каким-либо образом оскорблять свою будущую жену и всегда смогу закрыть рты таким вот пакостницам, будьте уверены. А теперь давайте уже посмотрим на ваш будущий магазин, это куда важнее, чем разговоры о семье Андерсен.

Помещение находилось в двухэтажном деревянном здании с большими окнами, которые очень подходили под витрины и я удивленно спросила:

— Что здесь было раньше?

— Помещение стоит пустым уже более пяти лет, а раньше здесь были магазин тканей и швейная мастерская, — ответил герцог. — Но хозяину пришлось перевезти весь товар в городской магазин. Деревня хоть и большая, но покупать дорогие ткани здесь никто не будет, а на обычном сукне и шерсти сильно не разбогатеешь. Женщины шьют сами, и никто не делал заказы в мастерской. Не выгодно.

— Но ведь и наш товар может оказаться невостребованным… — предположила я, прекрасно понимая, что если не пошли ткани, то игрушки и рождественские украшения могут вообще никому не понадобится.

— Вы узко мыслите, графиня, — герцог взял у меня ключ и, вставив его в замочную скважину, несколько раз повернул. — Ваш товар необычен, и, узнав о «магазине-чудес», как мы его прозвали с Лукасом, сюда станут приезжать из города. Не переживайте, ваше сиятельство, у меня отличное чутье на такие вещи.

Внутри помещение пахло деревом и пылью, собравшейся по углам. Из больших окон лился яркий свет, освещая большую комнату с золотистыми стенами, полами и высокими стеллажами, упирающимися в потолок. Длинный, широкий стол, на котором отмеряли ткань, был идеально отполирован, а на его передней части расположились полки под стеклом, где, похоже, когда-то лежала фурнитура. Узкая спиральная лестница вела на второй этаж, и ее широкие перила были затерты до блеска частыми прикосновениями.

В углу находился большой камин, сложенный из крупных камней и с такой же каменной площадкой перед самой топкой, чтобы случайно вывалившаяся головешка не попала на деревянный пол.

— Здесь так уютно! — восхищенно воскликнула Сесиль и закружилась в центре комнаты. — Столько места!

— Поднимемся на второй этаж? — предложил Эрлинг и я с радостью согласилась, находясь в полном восторге от увиденного.

Второй этаж тоже был светлым, с большим очагом и одиноким квадратным столом, стоящим посреди.

— Здесь можно посадить швей, — сказала я, рассматривая комнату. — Они будут шить игрушки, и сразу же спускать их в магазин.

— Вы можете набрать персонал и заказать мебель, а я все оплачу, — Эрлинг притянул меня к себе и легонько прижал. — Я оплачу любое ваше желание, дорогая невеста.

— Не стоит, — я не вырывалась, не желая выглядеть глупо. Все-таки не маленькая девочка и не девица на выданье. — Я сама могу оплатить и рабочих и мебель.

— Асти, я, конечно, понимаю, что граф оставил вам кое-какое содержание, но вряд ли его хватит на все, что вы задумали, — мягко сказал герцог. — Если вы чувствуете себя неловко, принимая от меня…

— Нет, я не чувствую себя неловко, — остановила я его. — И с радостью приму от вас помощь… когда-нибудь потом… Но сейчас я хочу все делать сама.

— Какая вы упрямая, — вздохнул Эрлинг, целуя меня в лоб. — Но пообещайте мне, что позволите мне участвовать во всем этом.

— Клянусь! — смеясь, ответила я. — Кстати, ружья! Вы обещали мне оружие.

— Я сегодня еду в город и обязательно привезу вам все, что обещал, — он пригладил мои волосы, выбившиеся из прически и прошептал: — Нам нужно возвращаться к Сесиль и Лукасу, иначе я поддамся своим желаниям и…

— Эрлинг… — я на секунду задержала дыхание. — Вы лю…

— Ваша светлость! Здесь комната не хуже, чем на первом этаже! — услышала я голос подруги и тут же между балясинами перил показалась ее русая головка. — А как светло! Астрид я в восторге!

Мы с Эрлингом отпрянули друг от друга, и я быстро подошла к окну, чтобы скрыть свое смущение.

— Да, дорогая, комнаты очень светлые и большие. Я полностью разделяю твои восторги, — ответила я и повернулась к ней. — Нам нужно навести здесь порядок.

Герцог и маркиз уехали в город, а мы с Сесиль отправились домой, решив, что послезавтра обязательно вернемся в магазин, натрем мастикой полы и стеллажи, снимем паутину и вымоем окна.

— Что ты думаешь по поводу отца? — баронесса переживала обо мне, и я видела эту искренность в ее умных спокойных глазах. — Он ужасно поступил с тобой!

— Он ужасно поступил с собой, — вздохнула я, отворачивая от окна, за которым кружил снежок. — Мне жаль, что отец не понял одной единственной вещи — у него могла быть семья и поддержка. Но, увы…

День закончился и, несмотря на побег отца и неприятную встречу в церкви, в моей душе было спокойно и тепло. Пусть весь этот негатив остается с теми, кто несет его, а у меня есть, о чем подумать и чем заняться. Хватит. Мне хотелось счастья.

* * *

— Нет, я больше не намерена это терпеть! — Тильда лежала на кровати с холодным компрессом на лбу. — Какая дрянь… какая дрянь… Она замуж собралась! И за кого?! За Хоконсона! Я не могу получать такие новости, они сводят меня с ума!

— Вы мне обещали, что уберете Астрид с нашего пути! — визгливо крикнул Валентин, в ярости сжимая маленькие кулачки. — А она плевать хотела на нас и на наши желания! Когда Астрид станет герцогиней, мы не доберемся до нее никогда! Вы это понимаете?!

— Успокойся, — Тильда отшвырнула компресс и поднялась. — У нас еще есть время… С минуты на минуту прибудет один человек и он успокоит эту тварь навсегда.

— Кто это? — Валентин прекратил ходить из угла в угол и уставился на мать большими глазами. — Неужели…

— Да! Да! — женщина понизила голос и поманила сына пальцем. — Иди, сядь рядом!

Он быстро подошел к кровати и уселся на толстый матрас.

— Говорите уже!

— Рик Тронвард! — прошипела Тильда, и Валентин отшатнулся от нее. — Душитель Рик!

Вдовствующая графиня нервно захохотала и продолжила:

— Этот человек проходит сквозь запертые двери! Он как тень в ночи! Завтра днем мы получим известие о смерти графини Расмуссен!

— Вы уже заплатили ему? — прошептал Валентин, трясясь от страха. — О Боже, матушка, как у вас хватило духа обратиться к нему?!

— Это единственный человек, который всегда выполняет свою работу, ваше сиятельство, — Тильда довольно ухмыльнулась. — Я заплатила ему половину, а вторую он получит после того, как смерть Астрид подтвердится! И вот еще что… Я заказала ему не только ее убийство! Маленький щенок от грязной потаскухи тоже должен умереть!

В дверь постучали и мать и сын замолчали, взволнованно глядя друг на друга.

— Что такое?! — срывающимся на визг голосом, крикнула Тильда.

— Ваше сиятельство, в поместье прибыл человек! — раздался голос слуги из-за двери. — Он хочет видеть вас!

— Проводи его в кабинет! — Тильда посмотрела на сына горящими глазами и сжала его руки. — Молись сынок, чтобы у нас все вышло!

Она поднялась, разгладила юбку и, вздернув подбородок, вышла из спальни, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Глава 24

Я вынырнула из сна с таким ощущением, будто меня кто-то сильно толкнул. Испуганно глядя в полумрак комнаты, я испытывала странное ощущение — мне было до одури страшно. Ужас накатывал на меня частыми волнами, и от этого перехватывало дыхание. Я встала и, удостоверившись, что с Бернардом все в порядке, подбросила в очаг несколько поленьев. Но страх не отпускал, и его ледяное дыхание холодило кожу на затылке.

— Астрид! Астрид!

Я вздрогнула и резко обернулась, услышав громкий шепот позади себя, но в комнате кроме нас с Бернардом никого не было. Да что происходит?!

Натянув теплый халат, я подошла к двери и прислушалась — тихо. Но чувство опасности становилось все сильнее.

— Астрид!

Я вновь испуганно повернулась назад, но комната, как и прежде, была пуста. Мой взгляд упал на мушкет и, схватив его, я открыла двери. Возможно, это привидение предупреждает меня? Если оно показало мне сокровища, то почему не может оградить от опасности?

Когда я осторожно двигалась по коридору, выставив мушкет, мое сердце так бешено стучало о ребра, что я слышала каждый удар, толкающий кровь. В ушах шумело и пульсировало и чтобы немного успокоить себя, я остановилась и прижалась спиной к стене. Командос, не иначе…

Несмотря на страх это сравнение меня рассмешило и я нервно хихикнула, но тут же замолчала, услышав тихий скрип. Его я узнала моментально — так скрипела одна из ступеней на лестнице, ведущей на второй этаж. Сюда кто-то шел. Вернее — крался!

На меня начала накатывать паника, руки задрожали, а мушкет показался просто неподъемным. Закричать, что есть мочи? И что? Пока сонные домочадцы прибегут мне на помощь, меня можно убить три раза и столько же раз покинуть дом.

— Ну, нет, меня просто так не возьмешь… — одними губами прошептала я и крепче сжала мушкет. Что там говорил Антон? Он его зарядил, значит, у меня есть возможность пристрелить ночного гостя, главное не растеряться и попасть в цель.

Внезапно страх прошел, и меня охватила холодная решимость — я должна отстоять свой дом и свою семью. Даже если бандитов несколько, выстрел напугает их и разбудит остальных. Неужели Агнар Вик подослал сюда своих головорезов после того, как я отказала ему? Тогда он человек без чести и я ошибалась на его счет, говоря Сесиль, что он на такое неспособен.

И тут я услышала дыхание. Тихое, размеренное — человек старался даже дышать беззвучно. Оно становилось все ближе и, вскинув мушкет, я приготовилась стрелять.

Когда из-за угла появился высокий силуэт и на доли секунды в лунном свете, струящемся из окна, промелькнуло бородатое лицо, я уже не раздумывала. Резко опустив мушкет, я выстрелила ему в ноги и оглушенная грохотом, завалилась назад, ударившись спиной о холодный пол. От боли у меня перехватило дыхание, и я хватала воздух открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег, слыша вой того, кто лежал в метре от меня. Значит попала…

Захлопали двери, раздался топот и плач Бернарда, испуганного выстрелом и первым в коридоре появился Антон с подсвечником в руке. Он моментально оценил ситуацию и, отобрав мушкет, помог мне сесть.

— Бандит… — с трудом выговорила я, но в коридоре уже появились Нилс с Гринчем и схватили воющего мужчину, скрутив ему руки.

Гринчу пришлось ехать в деревню за врачом, ибо выстрелом незнакомцу разворотило бедро выше колена, и он потерял сознание. Мы перетянули ему ногу, чтобы он не умер от потери крови, и оставили в гостиной на диване под присмотром Франца.

— В его кармане я нашел удавку и нож в сапоге голенища, — Нилс показал нам длинный шелковый шнурок. — Этот человек пришел сюда, чтобы убивать.

— Но как он попал внутрь??? — меня этот вопрос заботил больше всего. — Ведь двери были заперты!

— Воспользовался отмычкой, — Нилс положил на стол связку отмычек. — Это явно опытный головорез. Удивительно, как вы вообще смогли обнаружить его.

Я рассказала, что произошло и Сесиль, испуганно кутающаяся в шаль, тоненько протянула:

— Ты думаешь, это привидение тебе помогло?

— Не знаю, но мне показалось, что я слышала, как кто-то произносит мое имя… Меня точно разбудили… — я вспоминала все, что предшествовало появлению бандита, и лишний раз убеждалась, что без потустороннего вмешательства тут точно не обошлось.

— Ваше сиятельство! — в кухню вбежал Франц и взволнованно затряс руками. — Он пришел в себя!

Я поднялась и быстро пошла в гостиную, слыша за собой шаги остальных.

Действительно, бандит пришел в себя, но выглядел очень плохо. Кровавое пятно растекалось по обивке дивана и тягучие струйки стекали прямо на пол.

— Повезло вам, госпожа, — он криво усмехнулся. — Избежали смерти… А вот я, похоже, нет… Мое уважение…

— Кто послал вас? — спросила я, не теряя надежды узнать кто так сильно желает моей смерти.

— Это… это… — глаза мужчины закатились и, бросившись к нему, я встряхнула его за плечи.

— Скажите имя!

— Тииии… — прошипел он и снова потерял сознание.

В холле хлопнула дверь, раздались быстрые шаги и в гостиную вошли Гринч и высокий, худой мужчина в сером шерстяном плаще. Он сразу же направился к раненому и, пощупав его пульс, сказал:

— Принесите мне теплую воду и старые простыни. Быстрее. И оставьте нас.

Тетушка Лонджина помчалась выполнять его поручение, а мы вернулись на кухню.

— Что он хотел сказать? Чье имя было у него на устах? — прошептала бледная Сесиль. — Ты хоть что-нибудь поняла?

— Мне кажется, что да, — ответила я, не испытывая по этому поводу никаких иллюзий. — В принципе, я догадывалась. Это Тильда.

— Твоя свекровь?! — баронесса прижала ручку к губам, а потом вдруг бросилась ко мне. — Дорогая, нам нужно разоблачить ее! Чтобы она ответила за все!

— Нужно, чтобы против нее кто-то свидетельствовал, — грустно улыбнулась я. — Но что-то мне подсказывает, что этот человек не выживет, слишком много крови он потерял.

— Но она ведь не успокоится! — Сесиль сжала кулачки. — Может, стоит поехать к ней и сказать, что ты знаешь о ее попытках убить тебя?

— Не знаю, моя милая, но что-то делать нужно, — согласилась я с ней. — Сама она не успокоится.

Мои опасения сбылись — мужчина умер от потери крови, о чем нам сообщил врач примерно через час.

— Вам нужно привезти полицмейстера, — сказал он, надевая плащ. — Я составлю документ для него, в котором укажу причину и время смерти. Он сможет забрать его у меня в любое время.

Гринч повез доктора обратно, пообещав привезти полицеймейстера, а я закрыла за ними дверь и, покосившись в сторону гостиной, быстро пошла на кухню.

— Налей мне что-нибудь выпить, — попросила я тетушку Лонджину, и та полезла в буфет, где стоял коньяк.

— Нам всем нужно выпить… — проворчала она, расставляя на столе стаканы. — Такого я точно не ожидала… Святой Олаф, как жить дальше, если любой головорез может вот так просто проникнуть в дом?!

Гринч привез полицмейстера, когда за окном уже рассвело и первые лучи холодного солнца коснулись верхушек деревьев. Это был грузный, крупный мужчина с густыми усами и громогласным голосом по имени Стронг Диволсен.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — вежливо поздоровался он и, сняв перчатки, поцеловал мне руку. — Ваш слуга сказал, что в дом пробрался неизвестный, и вы его смертельно ранили. Это так?

— Именно так, — подтвердила я и указала на дверь гостиной. — Труп там.

— Хорошо, хорошо… — он направился в гостиную, а мы с Сесиль пошли за ним.

Откинув простыню с лица бандита, полицеймейстер громко крякнул и удивленно посмотрел на меня.

— Знаете ли, графиня, вам крупно повезло! Это ведь Рик Тронвард! Душитель Рик!

— Вы знаете его? — я старалась не смотреть на мертвеца.

— Приходилось встречаться! — кивнул Стронг Диволсен, возвратив простынь на место. — Однажды мне довелось присутствовать на заседании суда, где приговорили к смерти этого человека. Вы не поверите — он сбежал прямо с виселицы!

У меня по спине поползли мурашки страха, стоило только представить, что ожидало меня, если бы я не проснулась вовремя.

— Мне очень любопытно, что он делал здесь… — задумчиво протянул полицеймейстер. — Рик Тронвард наемный убийца и вам, ваше сиятельство, стоит задуматься. Возможно, кто-то хочет вашей смерти. Есть предположения?

Предположения у меня были, но озвучивать я их не стала, понимая, что Тильда непростой человек, а бездоказательно обвинить представительницу древнего рода — чревато последствиями.

— Нет, но надеюсь, что вы разберетесь во всем этом.

— Вы проверяли его карманы? — Стронг Диволсен присел в кресло. — Что при нем было?

— Да, мой слуга проверил карманы этого человека и нашел при нем удавку, нож и связку отмычек, — ответила я. — Но вряд ли это сможет как-то помочь вам.

— Мда… — мужчина пожевал кончик уса и снова вздохнул. — Скоро приедет телега и мои люди заберут труп, не переживайте, ваше сиятельство.

— Вы выпьете что-нибудь? — предложила я, и он сразу же согласился.

— Если можно, стаканчик чего-нибудь крепкого.

Сесиль пошла на кухню, а я присела напротив полицмейстера и поинтересовалась:

— А что будет с тем человеком, который нанял этого бандита?

— Давайте мы сначала разберемся со всем этим, — но Стронгу Диволсену явно не хотелось разбираться, это было видно по его скучающему взгляду. — Возможно и такое, что Рик Тронвард проезжал мимо и решил поживиться…

Ну да, конечно…

— Если он проезжал мимо, тогда стоит поискать лошадь, — сказала я, начиная раздражаться. — Может, вместе с ней вы найдете и еще что-нибудь интересное.

— Несомненно, я этим займусь, и как только сюда прибудут мои люди, дам поручение пройтись по окрестностям, — ответил полицмейстер, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Не волнуйтесь, ваше сиятельство.

Я поняла, что мне срочно нужен Эрлинг. Только он мог помочь мне и защитить.

Эрлинг и Лукас приехали в тот самый момент, когда труп Рика Тронварда укладывали на телегу. Герцог соскочил с коня и, сунув поводья Францу, стремительно направился ко мне.

— Астрид, что случилось?!

Я смотрела на его взволнованное лицо и чувствовала такое облегчение, что хотелось плакать.

— Приветствую, ваша светлость, — полицеймейстер склонил голову и ответил вместо меня: — Этот человек проник в дом графини, и она выстрелила в него из мушкета. Он умер от потери крови. Личность довольно знаменитая — Рик Тронвард.

— Душитель Рик?! — взгляд Эрлинга метнулся в мою сторону, и его лицо потемнело от гнева. — Какого черта?!

— Возможно, он просто хотел чем-то поживиться… — завел свою пластинку Стронг Диволсен, но я перебила его:

— Он явно хотел меня убить. При нем был нож, удавка и крался он именно на второй этаж, где находится моя спальня!

— И что? — полицеймейстер раздраженно передернул плечами. — Это естественно, что на первом этаже взять нечего, а в спальне дамы всегда можно найти украшения…

— Он сказал, что мне удалось избежать смерти, и почти назвал имя того, кто его нанял!

— И чье же это имя? — Диволсен скривился, словно ему на усы налили лимонного сока. — Вы мне ничего не сказали, ваше сиятельство.

— Он не сказал имя полностью, но достаточно четко произнес первые две буквы — «т» и «и», — ответила я, понимая, что он сейчас высмеет меня. Так и случилось.

— Мало ли что он говорил в предсмертном бреду? — воскликнул полицеймейстер, переводя насмешливый взгляд с меня на герцога. — Возможно, он хотел сказать «тихо»… или например…

— Да прекратите вы! — не выдержала я, и он замолчал, наливаясь краской. — Зачем все превращать в балаган?!

— Ваше сиятельство, идите в дом, а мы с маркизом поговорим с господином полицеймейстером, — Эрлинг сжал мои руки, и я не смогла ослушаться его, хотя мне ужасно хотелось высказать этому горе-полицеймейстеру все, что о нем думаю.

Мужчины присоединились к нам примерно через полчаса и, поздоровавшись со всеми, герцог выразил желание поговорить со мной наедине.

Мы пошли в гостиную, и я мысленно поблагодарила Антона и Гринча, которые уже вынесли диван и ковер с пятнами крови.

— Это уже становится чересчур опасным, — без прелюдий заявил Эрлинг и, нахмурившись, добавил: — Я должен жениться на вас как можно скорее, иначе добром это не кончится. Остаться здесь, чтобы охранять вас я не могу, вы это прекрасно понимаете, поэтому выберите день, ваше сиятельство.

— Но я не могу вот так сразу… — я растерянно посмотрела на него, и герцог притянул меня к себе.

— Подумайте, а завтра скажите мне ответ. До нашей свадьбы вас будут охранять мои люди.

— Но как же мои дела? — я начинала переживать, что из-за всего происходящего все наши с Сесиль начинания так и зависнут в неопределенном состоянии. — Как же магазин? Драгоценности Агнара Вика…

— Что это значит? — он нахмурился еще сильнее, и мне даже показалось, что в его глазах промелькнула ревность.

Тяжело вздохнув, я рассказала ему о найденных мною сокровищах, опустив момент с привидением и о том, что решила вернуть украденные моим отцом украшения. Эрлинг внимательно выслушал меня, и по его лицу я видела, что он крайне удивлен.

— Есть ли что-то еще, чего я не знаю о вас? — наконец, спросил он, и я покачала головой, справедливо решив, что о моем путешествии из другого мира говорить, точно не стоит.

— Это все, уверяю вас.

— Тогда сделаем так, — герцог медленно и успокаивающе поглаживал меня по спине, отчего я млела, как кошка. — Я постараюсь узнать к кому попали украшения Агнара Вика и предложу за них цену выше той, за которые они были куплены.

— Но я хотела сама заплатить по счетам! — воскликнула я, но он сжал мои плечи и твердо сказал:

— Асти, оставьте сокровища на развитие магазина и ваши остальные безумные, но такие прекрасные идеи, а с этим позвольте разобраться мне. Хорошо?

Мне пришлось согласиться, ведь этого мужчину трудно было переспорить.

— Что вы думаете о последних словах Рика Торнварда? — герцог сменил тему, и я тут же ответила:

— Уверена, что он хотел назвать имя Тильды! Моей свекрови.

— Я тоже так подумал, — задумчиво произнес Эрлинг. — Что-то связанное с вами мешает ей спокойно жить, и нам нужно узнать, что именно. У вас нет никаких предположений по этому поводу?

— Я даже не знаю… — пожала я плечами. — Бернард появился после второго покушения, а значит, дело не только в нем.

— Да, вас пытались убить и в тот раз, когда перевернулся экипаж. В этом нет сомнения, — согласился герцог. — И нет сомнения в том, что она не оставит свои попытки. Но не переживайте, сегодня же ближе к ночи, прибудет охрана.

— Я очень благодарна вам, ваша светлость, — прошептала я, с улыбкой глядя в его красивые глаза. — Даже не знаю, что бы я без вас делала…

— Предполагаю, что прикончили бы из своего мушкета всех головорезов Дорвегии, — тихо хохотнул Эрлинг. — Моя валькирия…

Герцог протянул руку к моему лицу и убрал выбившуюся прядь волос, не сводя с меня взгляда, а я вздрогнула от его прикосновения. Мне хотелось прижаться к нему еще сильнее, слиться с ним в одно целое и, будто почувствовав мое желание, Эрлинг сжал меня в крепких объятиях. Ожидание прикосновения желанных губ переполняло мое сознание, и когда он склонился надо мной, подалась ему навстречу. Легкий аромат горьковатого парфюма коснулся моих ноздрей, и я растворилась в нем, чувствуя на своих губах его слегка обветренные, но горячие губы.

— Вы сводите меня с ума, дорогая, — прошептал он, отрываясь от меня. — Не тяните с днем свадьбы, я приказываю вам…

— Не буду, — прошептала я в ответ и, положив голову ему на грудь, спросила: — Мне можно будет ездить в деревню?

— С охраной вы можете делать все, что угодно, — Эрлинг слегка отодвинул меня от себя и сказал: — Я совершенно забыл сказать вам, что привез игрушки и оружие… Полный экипаж замечательных зверушек и гномов ждут вас, ваше сиятельство.

— Я уже хочу на них посмотреть! — воскликнула я, стараясь выкинуть из головы ночное происшествие хотя бы на время. — Пойдемте быстрее! Я была так взволнована, что даже не заметила, прибывший с вами экипаж!

Маркиз уже распорядился и большущие мешки и коробки занесли в холл, где в нетерпении собрались все домочадцы.

— Да этого хватит, чтобы открыть магазин в самое ближайшее время! — воскликнула я, кружась между мешками и заглядывая в каждый из них. — Сесиль, ты только посмотри!

Швеи, работающие на герцога, постарались на славу и все мои эскизы, даже на которых еще не было выкроек, превратились в замечательные игрушки и мягкие подушки. А елочные украшения вообще оказались выше всех похвал — разрисованные умелой рукой, они почти ничем не отличались от современных.

— Сколько же у вас швей? — удивилась я, ведь проделано работы было немало и на нее нужно время.

— Достаточно, дорогая, — успокоил меня герцог. — Сейчас они не особо заняты, пошив зимней одежды для сирот закончен, поэтому они с удовольствием взялись за игрушки.

После таких приятных эмоций, все остальное ненадолго отошло на второй план, и вся наша компания отправилась на кухню, чтобы, наконец, полакомиться поздним завтраком. Несмотря на ужасное происшествие, тетушка Лонджина приготовила большущий пирог с земляничным джемом и напекла булочек с ореховой начинкой.

Перед тем, как уехать, Эрлинг попросил меня быть очень осторожной, не выходить на улицу и ждать охрану, а потом шепнул на ухо:

— День свадьбы, дорогая… Не забудьте.

— Не забуду, обещаю…

Герцог отнесся к моей охране очень ответственно, и в имение прибыли пятнадцать человек вооруженных до зубов с полной телегой провизии. Ими командовал высокий, подтянутый мужчина средних лет по имени Грайд Форестон и он мне сразу же понравился — спокойный, рассудительный с добрыми, усталыми глазами. Он быстро определил, где расположиться, стоило ему обнаружить за особняком несколько домишек барачного типа, в которых, похоже, раньше проживали дворовые слуги.

Мужчины нарубили дров и вскоре из труб потянулись серые клубы дыма, а вокруг имения зазвучали веселые голоса и смех.

— Теперь нам точно нечего бояться! — баронесса чуть ли не танцевала от радости. — У нас и охрана и ружья! Мы в безопасности!

Я полностью разделяла ее восторги и мысленно возносила Богу свои благодарственные молитвы за то, что он послал мне такого замечательного мужчину.

Поездка в деревню была нами перенесена на следующий день, и мы с Сесиль взялись размышлять над тем, какие еще идеи можно воплотить в жизнь.

— Вместо венка, в котором зажигаются свечи можно делать календари адвента*, - я вспомнила, что уже думала об этом. — Красивые домишки, окошки, которых дети будут открывать до самого Рождества каждый день, а в них мы спрячем засахаренные фрукты и орехи.

— Замечательная идея! — согласилась со мной Сесиль и вдруг предложила: — А что если шить для детей костюмы на Рождество? Точно такие, как взрослые шьют для себя на маскарады? Мне кажется, что каждый ребенок будет рад встретить праздник в веселом костюме!

— Ты умница! — похвалила я ее, представляя чудесные костюмчики Снежинок, Пиратов, Мишек и Зайчиков. — Обязательно займемся и этим!

Теперь нам нужно было найти швей, и я решила, что обращусь за помощью к жене Айджа. Она, наверняка знает, кто согласится прийти к нам на работу. Также стоило зайти в столярную мастерскую и заказать календари-домики. И нам хорошо, и жители деревни заработают!

Всеми этими заботами я отчаянно отгоняла от себя мысли о ночном происшествии, и лицо мертвеца периодически всплывало перед глазами, заставляя меня вздрагивать и кутаться в шаль. Такой стресс не уйдет бесследно, нужно попросить тетушку Лонджину, чтобы она заваривала мне на ночь успокаивающие травы. А еще нужно быть сильной и мужественной, иначе придется очень тяжело…

_____________________

Рождественский календарь, Адвент-календарь(нем. Adventskalender) — традиционный в Европе календарь для отслеживания времени от адвента до прихода Рождества.

По традиции это открытка или картонный домик с открывающимися окошками, где в каждой ячейке может лежать конфета, шоколадка, чайный пакетик, косметика, фигурка, записка с пожеланиями, молитва или выдержка из Писания, а также другие подарки. Календари бывают и в виде мешочков, пакетиков, сумочек или свёртков, развешанных на ленте.

Рождественский календарь может быть универсальным и состоять из 24 дней (с 1 декабря), либо из количества дней, соответствующих адвенту в этом году (адвент может начинаться с 27 ноября по 3 декабря). В любом случае календарь заканчивается 24 декабря, в Сочельник по григорианскому календарю.

Глава 25

— Проклятая змея! — Кристайн потрясла кулачками в сторону окна, за которым кружил снег. — Она наняла этого ужасного человека, чтобы он пробрался в дом и убил Астрид! Как же вовремя я его увидела!

— Девчонка оказалась не из трусливых! — весело воскликнул маркиз. — Мне с каждым разом все интереснее наблюдать за ней. Прикончить его из мушкета! Молодчина!

— Во всем этом один плюс — свадьба состоится раньше, чем планировалось! — раздраженно ответила Кристайн и стрельнула в мужа злым взглядом. — Тебе даже не пришлось шевелиться, чтобы ускорить весь процесс!

— Не стоит изливать на меня свой яд, дорогая супруга, — насмешливо протянул Харальд, наблюдая за супругой из-под полуопущенных век. — Вы еще не знаете самого интересного!

— Чего это я не знаю? — маркиза медленно приподняла изящную бровь. — Харальд…

— Я все-таки познакомился с обществом твоих мертвых друзей, и мы с графом Расмуссеном провели замечательный вечер на чердаке его дома…

— Что??? — Кристайн недоверчиво посмотрела на герцога, и тот кивнул, подтверждая слова ее супруга.

— Да, ваша светлость, маркиз переступил через себя и посетил общество таких, как мы. Я лично присутствовал при этом событии и, поверьте, Харальду есть что рассказать.

— Что ж… Хорошо. Я слушаю, — она сложила на груди руки и вперилась в мужа нетерпеливым взглядом. — Ну?

— Пропавший нотариус лежит в подвале графского особняка, вернее то, что от него осталось.

— Чтооо??? — Кристайн даже рот приоткрыла от такого заявления. — Это тебе сказал покойный граф?

— Да, дорогая, — вздохнул маркиз. — Он нашел беднягу… Его дух, до сих пор стенает в мрачных стенах подвала, привязанный к костям… Его убила сама вдовствующая графиня, воткнув нож для писем, прямо в сердце… Милая Тильда пригласила ничего не подозревающего нотариуса на ужин и, напоив его, уговорила остаться на ночь. Пробравшись в комнату гостя, она совершила сие ужасное действо, а потом они с Валентином бросили тело в подвал, забрав перед этим бумаги, в которых и находилось настоящее завещание. Сын сел на лошадь убитого нотариуса и проскакав до самого леса, бросил ее и пошел обратно, несмотря на довольно приличное расстояние. Лошадь нашли, а нотариуса, естественно, нет.

— Вот это да… — прошептала Кристайн. — Но как это может нам помочь?

— Это еще не все, — Харальд довольно улыбнулся. — Возможно, из-за своей глупости, а, возможно, из-за страха и желания быстрее покончить с этим, Тильда и Валентин забыли обыскать мертвеца, во внутреннем кармане которого лежала заверенная копия документа. Почему он не оставил ее в конторе, остается только догадываться, но, тем не менее, своим поступком он лишил Астрид всего, что ей причитается.

— Значит, бумага и сейчас находится там? — взволнованно произнесла маркиза, и ее супруг медленно кивнул. — Но как ее добыть?!

— Единственная возможность — послать ей вещий сон, — подал голос Эйрик. — Но вы сами понимаете, чем это закончится, и не факт, что Астрид воспримет его, как руководство к действию.

— Сон??? — маркиз недовольно нахмурился. — На это уйдет много сил, а их у нас и так слишком мало!

— У меня есть идея! — вдруг воскликнула Кристайн и ее глаза вспыхнули. — Нашу красавицу нужно снова заманить в комнату с хламом! Там в одном из сундуков, на самом дне лежит доска для общения с духами!

— Откуда она там? — маркиз с подозрением уставился на супругу. — Что эта гадость делает в моем доме, ваша светлость?! Это вы ее притащили?!

— Да! — маркиза вздернула подбородок. — И что? Мы с дамами иногда развлекались таким образом! Но разве сейчас об этом речь?

— Ладно, поговорим об этом позже, — прошипел Харальд, чуть ли не топая ногами от злости. — И что ты хочешь?

— Мы сможем связаться с нею и все рассказать! — воскликнула Кристайн и посмотрела на герцога, ища поддержки.

— Маркиза права, Харальд, — сказал он и незаметно улыбнулся ей. — Сон она воспримет, как обычное ночное видение, а вот разговор с духами вряд ли. Тем более, Кристайн уже показалась нашей Астрид и помогла отыскать драгоценности.

— Что ж, давайте займемся этой ерундой, если больше нет никаких идей, — проворчал маркиз, и Кристайн радостно захлопала в ладоши.

— Это будет настоящее приключение! Наконец, мы поговорим с нашей милой графиней!

* * *

— Вот это новости… — Тильда растерянно посмотрела на Валентина, который ужасно побледнел. — Наша дорогая Астрид вскоре станет герцогиней Хоконсон…

— Да! — возмущенно подтвердила Ханна, сидя в гостиной особняка Расмуссен. — Вы представляете, ваше сиятельство? Я вообще не понимаю, как такой человек, как герцог, решил связать себя узами брака не с молодой и невинной девушкой из хорошей семьи, а с вдовой, которая пренебрегает всеми правилами нашего общества?

— Что тут скажешь? — Тильда взяла себя в руки и язвительно произнесла: — Герцог пал под чарами этой бесстыжей, как и мой покойный сын, спаси Господь его душу… Она умеет расположить к себе мужчин!

— И кто знает, какими методами она пользуется! — возмущенно прошептала Ханна и покосилась на Эмму, на лице которой застыла скорбь всего мира. — Наверняка не самыми приличными!

— Ваше сиятельство, — вдовствующая графиня повернулась к сыну. — Покажите Эмме наш зимний сад. Думаю, она придет в восхищение от распустившегося Антуриума.

— Прошу вас, — Валентин поднялся и девушка поднялась следом. — Матушка права, это действительно удивительное зрелище.

Молодые люди вышли и женщины остались наедине.

— И какие последние новости вы знаете о моей снохе? — поинтересовалась Тильда, едва заметно волнуясь. — Кроме помолвки с герцогом?

— Она открывает магазин в деревне, — фыркнула баронесса. — Будет продавать игрушки, вы представляете?

— Игрушки… игрушки… — задумчиво произнесла Тильда, думая о том, получилось ли у Рика Торнварда убрать Астрид с ее пути. Может, он еще не брался за дело? Но она ведь приказала ему сделать это, не откладывая! — Какие еще игрушки?

— Все, что она ни затевает, граничит с несусветной глупостью! — Ханна заглянула Тильде в глаза и улыбнулась. — Давайте не будем говорить о ней, а лучше поговорим о наших детях… Эмма намекнула мне, что его сиятельство показался ей очень милым и воспитанным.

— Дорогая Ханна, Валентин тоже говорил об Эмме, — улыбнулась ей Тильда, но ее мысли витали очень далеко. — Надеюсь, они найдут общий язык.

— Это моя мечта, графиня! — защебетала Ханна, не замечая отстраненности своей собеседницы. — Вы меня простите за наглость, но мне кажется, что они будут замечательной парой!

— Нет, нет, баронесса, я тоже так думаю… — Тильда отрешенно посмотрела на нее. — Не стану скрывать свои желания и скажу, что я была бы не против назвать Эмму своей невесткой.

— Оооо… — протянула Ханна, переполняясь эмоциями. — Это было бы чудесно!

Когда гости отбыли, Тильда и Валентин уединились в кабинете и, уже не скрывая своего волнения, она быстро заговорила:

— Почему от Торнварда нет известий? Он должен был разобраться с Астрид еще ночью и сообщить нам об этом! Господи, я чувствую, что у него ничего не вышло!

— Прекратите паниковать! — визгливо оборвал ее Валентин. — Разве у этого человека хоть когда-то что-то не получалось? Для такого, как он, нет никаких преград, и уж, тем более, ему не помешают три старика, толстая повариха и безусый юнец!

— Я знаю это, но меня гложут дурные предчувствия! — Тильда не могла успокоиться. — Не знаю почему, но я не могу спокойно спать! Мне кажется, будто над нами сгущаются тучи, и случится что-то непоправимое!

— Что может случиться? — Валентин налил себе вина и глазами указал на графин. — Выпьете со мной?

— Выпью, — буркнула Тильда и почти упала в кресло. — Случиться может все, что угодно! Мы сделали слишком много, из-за чего стоит бояться!

— Мы всегда подчищали за собой следы! — возразил ей сын, протягивая полный бокал. — Случай с экипажем никто ни привяжет к нам, а напавшего на Астрид во время этих глупых походов за грибами все посчитали за обычного грабителя или насильника! И поверьте мне, матушка, когда известие о смерти вашей снохи разлетится по Дорвегии, ни одному человеку в голову не придет, что мы как-то причастны к этому.

— Вместе с ней покинет этот мир и маленький ублюдок, — Тильда усмехнулась с такой злобой, что Валентин даже отшатнулся. — Ничего не должно мешать тебе, мой сынок, стать настоящим графом Расмуссеном.

— Да, матушка, вы правы, — вздохнул он и с жадностью опрокинул в себя бокал. — Вы всегда правы…

— Как вы провели время с Эммой? — Тильда поменяла тему, но вдруг замерла и уставилась на двери. — Что это?

— Где? — Валентин недоуменно проследил за ее взглядом.

— Мне показалось, что я услышала какой-то звук, за дверями, — графиня поднялась и быстрым шагом преодолев расстояние до дверей, резко распахнула их. — Кто здесь?!

Но в коридоре было пусто, лишь по окнам бил колючий снег, с шорохом осыпаясь на каменный карниз. Она немного постояла, прислушиваясь к этой тишине, и вернулась обратно.

Когда за Тильдой закрылась дверь, прятавшаяся за ней фигура, отделилась от стены и, ступая на носочках, помчалась прочь, приподняв юбки. Она метнулась в темнеющий поворот, ведущий к лестнице на второй этаж, и коридор вновь опустел.

Несмотря на травы тетушки Лонджины я плохо спала этой ночью, мне удалось немного задремать только под утро. Я все время думала о Тильде и гадала, что она предпримет в следующий раз. С охраной мне было намного спокойнее, но нет-нет, да червячок страха все же пробирался в мою душу. Я ни секунды не сомневалась, что моей смерти хочет именно свекровь, только не понимала, чем я это заслужила. Какая тайна заставляет ее действовать таким образом? Ведь не может же она это делать только из-за чувства личной неприязни?

Я вспомнила, что обещала герцогу подумать о дне свадьбы, и решила занять свои мысли куда более приятными размышлениями. Итак, какое число? А что, если обвенчаться под самое Рождество? Устроить себе сразу два праздника… Точно, так и скажу, что хочу свадьбу под Рождество. Это романтично… Мои глаза стали слипаться, и я провалилась в короткий, но глубокий сон.

После завтрака мы с Сесиль собрались в деревню. Герцог должен был прибыть к обеду, и у нас было время, чтобы заняться делами магазина.

Наша процессия растянулась по всему заснеженному полю — экипаж в окружении охраны и телега с мешками и коробками. Кортеж, сопровождавший нас, выглядел впечатляюще, и Сесиль посмеивалась, поглядывая в окно.

— Мы, словно особы королевской крови! Все-таки герцог замечательный мужчина!

— Я решила, что мы должны обвенчаться под Рождество, — сказала я, и баронесса сразу же поддержала меня:

— Это будет чудесно! Свадьба под Рождество — что может быть романтичнее?! Я так рада за тебя, дорогая! А еще я очень люблю свадебные хлопоты! Кстати, нужно обратиться к портнихе как можно скорее, если ты не хочешь остаться без шикарного платья.

Я чуть за голову не схватилась. Как я могла забыть о самом главном? Платье невесты! Остальные приготовления можно обсудить с Эрлингом, большую часть из которых он несомненно возьмет на себя, а вот к пошиву свадебного наряда нужно подойти со всей ответственностью. Я не каждый день выхожу замуж, да еще и за герцога.

Первым делом мы заехали в дом Айджа и, выслушав меня, его супруга сразу же согласилась помочь.

— Госпожа графиня, я знаю с десяток женщин, которые с радостью пойдут к вам работать! Если хотите, я прямо сейчас соберу их! — София вытерла руки о белоснежный фартук и крикнула: — Лива! Займись тестом, мне нужно отлучиться!

— Это было бы замечательно, — улыбнулась я этой милой женщине и она улыбнулась мне в ответ.

— Через час я приведу их.

Когда мы с Сесиль вошли в магазин, в окно заглянуло солнышко и золотом прошлось по светлым стенам, заставляя их светиться мягким, теплым сиянием. Хоровод пылинок закружился в медовых лучах, и я протянула руку, любуясь, как они медленно оседают мне на ладонь.

— Сейчас мы уберем пыль и паутину с полок и можно будет расставлять товар, — мне не терпелось посмотреть, как это будет выглядеть на деле, и я попросила Нилса и Гринча, чтобы они принесли побольше воды. — Еще нужно вымыть пол и окна.

Когда София привела женщин, большая часть работы уже была сделана, но, тем не менее, они взялись помогать нам и через час магазин просто сиял чистотой.

— Что мы будем шить, госпожа? — большая, дородная женщина с рыжими усиками под носом сложила на животе красные, натруженные руки. — Меня зовут Тирил, ваше сиятельство.

— Очень приятно познакомиться, Тирил, — приветливо сказала я и порывшись в одном из мешков, достала несколько игрушек. Это были гном и веселый медвежонок в красном жилете. — Вы будете шить игрушки.

— Вот это да… — изумленно воскликнула она, осторожно беря их в руки. — Никогда такой красоты не видела! Посмотрите, это ведь Ниссе!

Остальные женщины столпились вокруг нас, и каждая из них ощупывала игрушки, внимательно рассматривая необычные для них вещи.

— Точно Ниссе! — молодая девушка с зелеными, как мох, глазами взяла гнома и смеясь, дернула его за бороду. — Как настоящий! Даже борода есть! А башмаки, башмаки какие!

Женщины смеялись, возбужденно обсуждали увиденное, а Сесиль тем временем достала снеговика, зайца, кота и остальных зверушек.

— Посмотрите, что у нас еще есть!

Охов и изумленных восклицаний стало еще больше, и Тирил громко пробасила:

— Госпожа графиня, мы остаемся, и будем работать на вас! Здесь тепло, и шить такую красоту — одно удовольствие!

— Отлично! — я тоже радовалась такому повороту дел. — Со своей стороны я обещаю вам хорошее жалование и обязательный обед, стоимость которого не будет входить в ваш заработок. София, ты сможешь готовить на всех женщин у себя дома, пока мы не пристроим кухню?

— Конечно! — закивала головой женщина. — Мы с Ливой с радостью сделаем это для вас, да и нашей семье не помешает немного денег!

— Что ж, отлично! — я облегченно выдохнула. — Тогда жду вас на работу через два дня.

Женщины ушли, а мы с Сесиль расставили игрушки и, любуясь нашей работой, я сказала:

— Теперь нужно купить столы и стулья для швей, а еще заказать витрину, на которой можно будет расставить еще больше товара.

— Не забудь о календарях, — напомнила мне Сесиль. — Сколько штук ты хочешь?

— Не больше пяти, — ответила я, натирая прилавок смесью воска и лимона. — Если они будут пользоваться спросом, закажем еще.

В столярной мастерской пахло свежесрубленной древесиной и тем самым, ни с чем не сравнимым, скипидарным ароматом. Нас напоили чаем с булочками, пока невысокий подвижный хозяин с окладистой бородой и красивым именем Гуннар, внимательно рассматривал эскизы календаря.

— Это нетрудная работа, — наконец, заявил он и удивленно покачал головой. — И как вам это только в голову пришло… Очень интересная идея, госпожа графиня! Детям точно понравится!

— Нам еще нужны столы и стулья, — сказала я, а Сесиль добавила:

— И витрина.

— У меня в наличии есть три больших стола и пятнадцать стульев, — ответил Гуннар и предложил: — Может, вам стоит взять скамьи, ваше сиятельство? Так будет дешевле.

— Нет, — я покачала головой. — Швеи должны иметь возможность откинуться на спинку и сесть удобнее, а на лавке это будет невозможно.

— Ваша забота достойна уважения, — вежливо сказал мужчина и потряс эскизами. — Календари будут готовы через неделю.

— Отлично! — переполняясь эмоциями, я радостно потерла руки и попросила, чтобы мебель прямо сейчас отнесли в магазин. Все складывалось как нельзя лучше.

Рассчитавшись с Гуннаром, я посмотрела в свой кошель и подумала, что нужно продать золотые монеты. Деньги мне сейчас были нужны как никогда, а брать их у Эрлинга я не хотела. Мы пока не муж и жена.

На обратном пути мне в голову вдруг пришла мысль, что для витрины нужно сделать маленькую искусственную ель. Она будет очень мило смотреться между игрушками и привлекать внимание. Венок я почти закончила, и он выглядел очень и очень достойно, поэтому нужно снова подняться в комнату с хламом и поискать среди вещей куски шелка или атласа зеленого цвета. Мы с тетушкой Лонджиной взяли старые вещи только из одного сундука, а их там было, как минимум пять.

До обеда оставалось еще полтора часа. Согревшись с дороги горячим какао, мы поднялись в комнатку с хламом и принялись рыться в пропахшем сыростью тряпье, громко чихая по очереди.

— Нашла! — Сесиль вытащила некогда шикарное платье из изумрудного атласа и восхищенно поднесла его к себе. — Какие же раньше были красивые наряды… Но какие неудобные!

— О! Его юбки вполне хватит на небольшую ель! — я хотела было затолкать обратно то, что вытащила из сундука, но мое внимание привлекла какая-то вещица, лежавшая на самом дне. — Что это…

— Где? — Сесиль подошла ближе и присела рядом. — Я вижу буквы…

Я просунула руку между стенкой сундука и непонятной штуковиной и, потянув ее вверх, изумленно произнесла:

— Ничего себе!

У меня в руках была настоящая доска Уиджа*! Я, конечно, не знала, как она называлась здесь, но эту штуковину можно было часто увидеть в фильмах ужасов, а однажды я видела ее в каком-то эзотерическом магазине, куда зашла ради спортивного интереса.

— Это доска дьявола! — прошептала Сесиль. — Но что она здесь делает? Кто принес ее сюда?

— Наверное, осталась от прежних хозяев имения, — пожала я плечами, разглядывая находку. — Смотри, она в довольно хорошем состоянии.

Действительно, доска Уиджа совсем не пострадала от времени и на ее гладкой поверхности четко виднелись буквы и цифры, а также обычные для этой вещи «да» и «нет». На позолоченной цепочке, приделанной к уголку доски, висела планшетка-указатель с отверстием посередине.

— Я знаю, что иногда так развлекаются, вызывая духов, — глаза Сесиль вдруг загорелись, и она еще больше понизила голос. — Давай попробуем? Возможно, нам удастся поговорить с тем привидением, которое помогло тебе найти сокровища!

Мне было и страшно, и интересно в то же время, но идея выглядела очень заманчиво… Что если призрак покажет еще один тайник?

— Ладно, только никому не говори, что мы нашли доску, — предупредила я подругу. — Займемся этим, когда все лягут спать.

Эрлинг и Лукас прибыли точно к обеду, и я вдруг поймала себя на мысли, что они стали почти родными, и их присутствие было как нечто само собой разумеющееся.

Сесиль и маркиз пошли в столовую, а герцог задержал меня и, сжав в объятиях, спросил:

— Вы готовы дать мне ответ?

— Я хочу венчаться под Рождество, — сказала я и Эрлинг немного удивился.

— Под Рождество? Что ж, тогда пусть это будет двадцать третье декабря. Вы не против?

— Абсолютно! — я взяла его за руку и повела в столовую. — Я успею сшить себе самое красивое платье.

— Ах, ну да! — герцог рассмеялся. — Вы должны быть лучше всех, и я это полностью поддерживаю. Остальные расходы я возьму на себя также, как и подготовку к празднеству. Предвосхищая ваши негодующие возгласы, я объясню вам некоторые вещи. Занимаясь магазином, вы не сможете уделять должное время свадебным приготовлениям. Венчание будет проходить на территории герцогства, а само празднество в моем имении, поэтому я все взвалю на свои сильные плечи.

Последние слова он произнес с иронией, но я не видела в этом ничего смешного, его плечо в последнее время я чувствовала каждый раз, когда мне нужна была помощь. А если честно, я понятия не имела, как здесь устраивают свадьбы, и с радостью согласилась с его доводами.

— Я даже слова против не скажу, — пообещала я, а Эрлинг вдруг остановился и сказал:

— Асти, кстати, в предстоящую субботу нас ждет моя тетушка. Она жаждет познакомиться с женщиной, которая украла мое сердце.

— С удовольствием познакомлюсь с ней, — ответила я, понимая, что очень хочу встретиться с родственниками Эрлинга. — Надеюсь, у нее не ужасный характер?

— О нет! — засмеялся он. — Несмотря на то, что тетушка Аида бывает строга и никогда не лезет за словом в карман, она очень хороший человек и у нее доброе сердце. Это родная сестра моей покойной матушки, и с самого детства она заботилась обо мне как о родном сыне. Можно сказать, что тетушка Аида посвятила мне всю свою жизнь. Я очень люблю ее.

Что ж, это хорошо, что Эрлинг так отзывается о своей тетушке, но всегда нужно быть начеку, особенно, когда дело касается женщин, посвятивших себя своим сыновьям.

_______________

*«Уиджа», или «уия» — доска для спиритических сеансов вызова душ умерших с нанесёнными на неё буквами алфавита, цифрами от 0 до 9, словами «да» и «нет» и со специальной планшеткой-указателем.

Первый широко распространяемый коммерческий вариант доски был запатентован американцем Элайджей Бондом. Партнёр Бонда, Чарльз Кеннард, предложил рекламировать её как древнеегипетскую игру; при этом, согласно некоторым источникам, заявлялось, что словом «уиджа» древние египтяне обозначали удачу. Ещё одна версия гласит, чтоouija— это комбинация двух слов, означающих «да»: французского «oui» и немецкого «ja».

В период Первой мировой войны доска была популяризирована американской спиритуалисткой Перл Курран в качестве спиритического инструмента наподобие китайского ящика фуцзи.

Доска Уиджа изготавливается из любого сорта дерева, имеет ровную, чаще всего лакированную поверхность.

Глава 26

В этот раз Эрлинг тоже прибыл не с пустыми руками и привез Бернарду целый ворох пеленок, одеял и изумительной ручной работы погремушек. Мы с Сесиль рассказали мужчинам о магазине, о наших заказах в столярной мастерской и о том, что через два дня швеи выйдут на работу.

— Отлично, — похвалил нас герцог. — Думаю, в скором времени к вам станут приезжать даже из города.

— Ваша светлость, нам с баронессой очень хотелось бы посетить один из ваших приютов, — обратилась я к нему и Эрлинг сразу же согласился.

— Я не против. Вы могли бы приехать к нам на праздник Святого Мартина. Мои подопечные всегда устраивают милые представления, после которых проходят веселые чаепития.

— Мы с Сесиль с удовольствием приедем! — я очень хотела посмотреть, во что мой будущий муж вкладывал свою душу, ведь было очень заметно, что он говорит о приюте с гордостью. — Да, дорогая?

— Конечно! — баронесса отложила столовые приборы и поинтересовалась: — А сколько детишек живет в приюте?

— Там, где живут малыши до шести лет — двадцать человек, а в приюте со взрослыми детьми — пятнадцать, — ответил Эрлинг. — Смею вас заверить, что все мои воспитанники замечательные ребята, и они обязательно вам понравятся.

Когда мужчины уехали, мы с Сесиль немного обсудили мой визит к тетке Эрлинга, поговорили о приютах и собрались было заняться рукоделием, но произошло нечто совершенно неожиданное. В «Мит Виднатт» вернулся мой отец.

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! — в столовую почти вбежал Нилс и растерянно уставился на нас. — Там ваш батюшка приехал.

— Барон здесь??? — я была искренне удивлена. Зачем он явился после такого низкого поступка? Не получилось выжить самому, и теперь он станет валяться у меня в ногах и выпрашивать очередное прощение?

— Да, — кивнул Нилс и добавил: — Он вернул лошадь и сейчас ждет вас в холле. Вместе с какой-то женщиной…

— С женщиной???

Вот только женщины мне не хватало! Да что происходит?!

— Проведи его в кабинет, — попросила я и, когда мужчина вышел, сказала Сесиль: — Похоже, это мой крест…

— Я даже не знаю, что тебе посоветовать… — подруга с жалостью смотрела не меня. — Будь сильной и не давай обмануть себя.

— Ну уж нет, — усмехнулась я. — Этого я точно не допущу.

Приготовившись дать отпор своему наглому отцу, я направилась в кабинет и, распахнув дверь резким движением, увидела удивительную картину — барон и его спутница сидели на диване голова к голове и о чем-то тихо разговаривали. И было в этом что-то такое нежное и светлое, что моя злость моментально испарилась. Теперь мне еще больше захотелось узнать, что происходит.

При моем появлении они подскочили и отошли друг от друга на шаг, вызвав у меня улыбку. Женщина была немолода, примерно того же возраста, что и мой отец, и по ее внешнему виду я поняла, что она не принадлежит к дворянству. Простой, но чистый наряд обычной деревенской жительницы или даже служанки. Натруженные руки с аккуратно подстриженными ногтями, накрахмаленный чепец и розовые щеки на пышущем здоровьем лице.

— Ваше сиятельство, — она присела в книксене. — Простите нас за…

— Сидни, погоди! — прервал ее барон и шагнул ко мне. — Астрид, прошу тебя, выслушай нас, это важно!

— Наверное, ты хочешь рассказать мне о причине своего кхм… неожиданного отъезда? — не смогла не съязвить я, и он понуро опустил голову. — Что ж, я внимательно слушаю.

— Для начала хочу познакомить тебя со своей спутницей, — отец взял женщину за руку, заставляя ее встать рядом. — Это Сидни Бранс, ее дочь — Олина работает в доме твоей бывшей свекрови. Ты должна помнить ее.

Тааак… Это уже становилось интересным.

— Здравствуйте Сидни, — вежливо поздоровалась я и указала на диван. — Прошу вас, присядьте.

Парочка вновь устроилась на диване, и барон вопросительно взглянул на меня.

— Продолжайте, ваша милость, — я тоже опустилась в кресло, стоявшее за письменным столом, и приготовилась к занимательной истории. — Я так понимаю, вы принесли мне какую-то новость?

— Я бы не назвал это новостью… — барон посмотрел на свою спутницу быстрым взглядом и продолжил: — В общем, девушка кое-что слышала и рассказала об этом своей матери, а Сидни поделилась этим со мной.

— И что же слышала ваша дочь? — нервничая от нетерпения, спросила я, решив, что историю знакомства моего отца и Сидни, я оставлю на потом.

— Моя Олина в тот вечер расставляла в буфете вымытую посуду и, когда уже возвращалась на кухню, услышала тихие голоса, доносившиеся из кабинета, — женщина нервничала и теребила концы шейного платка. — Только вы не подумайте, что она любит подслушивать! Девочка услышала ваше имя, и только это заставило ее подойти ближе и навострить уши! Она очень благодарна вам за помощь, графинюшка, а проклятую Тильду ненавидит всей душой!

— Я ничего плохого не думаю, — успокоила я Сидни, сходя с ума от нетерпения. — И что же она услышала?

— Валентин и Тильда обсуждали вашу смерть! — воскликнула женщина и испуганно посмотрела по сторонам, словно в этот момент из воздуха должна была появиться моя свекровь и наказать ее за длинный язык. — Они говорили, что происшествие с экипажем их рук дело, еще Олина слышала о каком-то нападении с грибами и имя… Имя… Святой Олаф, дай мне памяти… Торнвард! Этот человек должен был убить вас и доложить им!

Мда… Я, конечно, догадывалась, вернее, была уверена, что ко всем происшествиям приложила руку Тильда, но то были лишь мои предположения, а вот это уже тянуло на свидетельство.

— Сидни, я прошу вас, не переживайте, — обратилась я к ней. — Может, вы хотите чего-нибудь выпить? Чай? Кофе?

Но женщина неожиданно вскочила с дивана и, подбежав ко мне, упала на колени.

— Я прошу вас, ваше сиятельство! Защитите мою девочку! Это добром не кончится! Она готова даже в присутствии судьи сказать, что слышала, но оставаться ей там нельзя! Вдруг кто-то видел ее возле тех проклятых дверей?!

До свидетельств в суде еще было ой как далеко и вряд ли слова служанки кто-то воспримет всерьез, но они могли стать еще одним доказательством, если найдутся более веские аргументы, обличающие семейство Расмуссен.

— Я не оставлю вашу дочь, Сидни, — я помогла женщине подняться. — Где она сейчас?

— Она еще вчера взяла выходной, но не вернулась в поместье, а осталась со мной! — на глазах Сидни заблестели слезы. — Олина прячется в парке, ожидая вашего решения.

— Немедленно идите за ней! — я посмотрела на отца, и тот помчался к дверям. — Додуматься оставить девочку на морозе!

— Спасибо вам! Вы даже не представляете, как я благодарна, ваше сиятельство! Что хотите от меня требуйте! — всхлипнула женщина и принялась рыдать, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Возьмите себя в руки, — я обняла ее и принялась поглаживать по спине. — Все будет хорошо, Олину никто не обидит. Я не позволю. Сидни, скажите, откуда вы знаете моего отца?

Я подвела ее к дивану, и мы присели. Женщина вытерла слезы и смущенно посмотрела на меня покрасневшими глазами.

— Я ведь работала у него до того времени, как Тильда не отобрала имение за долги. Вы ведь почти не бывали в родном гнездышке, графинюшка, а я с бароном с того самого момента, как он остался один. Вы все поняли, да? И, наверное, осуждаете меня…

— Нет, я не осуждаю вас, — заверила я бедняжку. — Мне просто интересно, что вы нашли в моем отце. У него ужасный характер, да и поступки он совершает неприятные…

— Знаю, знаю… — прошептала Сидни, и в ее глазах появилась боль. — Только вот вы его не видели другим… Когда он настоящий… Ожесточила его жизнь и ошибок он наделал много…

Я смотрела на нее, и мне было искренне жаль эту простую женщину. Она видела только то, что хотела видеть или действительно сумела пробиться к душе барона. Похоже, что и он находил с ней утешение, это было видно по взгляду, с которым отец смотрел на нее.

— Олину он ведь пристроил в графское имение, — вздохнула Сидни. — Моя девочка всегда так восхищалась вами, а после того, как вы спасли ее от порки, души в вас не чает!

Я, как могла, старалась вспомнить слуг, провожавших меня из дома свекрови, но удавалось это с трудом — на тот момент мне было не до таких мелочей.

— Почему Олина осталась там работать? — спросила я, и Синди с горечью ответила:

— Она все надеялась, что вы ее пригласите к себе… Да и куда идти? В городе работу найти трудно, да и тяжело там молодой девушке. Всегда найдутся те, кто захочет обмануть, заманить в непотребное место или сделать своей содержанкой. Олина милое дитя, и мужчины обращают на нее внимание. Вот и терпела, старалась меньше на глаза хозяевам попадаться, помня, что чуть не пострадала за разбитую супницу. Благо, что вы за нее вступились.

Ага… Кое-что прояснялось. Тильда хотела выпороть девчушку за разбитую супницу, а графиня вступилась за нее. Неужели позволено наказывать слуг физически? Они ведь свободные люди… Какая же все-таки дрянь эта Тильда!

Дверь отворилась, и в кабинет вошел барон, а за ним появилась молодая девушка лет шестнадцати. Она сняла капюшон серого шерстяного плаща, и я увидела милое личико с серыми большими глазами, обрамленное светлыми кудряшками. Вздернутый носик был усеян мелкими веснушками, а маленький ротик с пухлыми губами бантиком придавал девушке очаровательный вид. Да, ее мать не зря волновалась за будущее девочки.

— Ваше сиятельство! — воскликнула она, и тоже вознамерилась было рухнуть на колени, но я не позволила ей этого сделать. — Благодарю вас!

— Ну, ну! Успокойся, — я схватила ее за руки, удерживая на ногах. — Теперь ты в безопасности.

— Я буду работать даже за тарелку супа! — девчушка смотрела на меня своими чистыми глазами и я улыбнулась.

— Зачем такие жертвы, милая?

— Все ведь знают, что граф вам почти ничего не оставил… — смущенно произнесла она, опуская глаза. — Только я, все равно, с вами останусь.

— Не переживай, у тебя будет хорошее жалованье, это я тебе обещаю, — я погладила ее по мягким волосам. — Мне рассказали, что ты кое-что слышала, Олина…

— Да, — девушка кивнула. — Если надо, я подтвержу свои слова даже в суде.

— Это хорошо, я очень благодарна тебе за смелость, — мягко сказала я и посмотрела на Сидни. — Если хотите, можете остаться вместе с дочерью.

— Это было бы чудесно! — женщина так обрадовалась, что я заметила, как дрожат ее руки. — Ох, я совсем не жалею, что обратилась к вам за помощью!

— Тогда пойдемте на кухню. Тетушка Лонджина всем найдет занятие, — предложила я и перед тем, как выйти из кабинета, повернулась к отцу. — Подождите меня здесь, думаю, нам нужно поговорить.

Оставив Сидни и Олину на попечении тетушки Лонджины, я вернулась в кабинет, желая выяснить все раз и навсегда.

Отец сидел на диване с задумчивым лицом, и когда я вошла, медленно поднялся, будто на его плечах лежал тяжелый груз, хотя, возможно, оно так и было.

— Не вставайте, — я прошла мимо него и села в свое кресло. — Вы ведь понимаете, что я жду объяснений вашему поступку?

— Да, конечно, — ответил он, снова присаживаясь. — Но я не сбегал, Астрид, я отправился в город, чтобы поговорить с Агнаром Виком и попросить его не требовать с тебя моих долгов. Я даже просил его взять меня на работу, чтобы у меня была возможность отработать хотя бы те деньги, которые взял в долг. Но он отказал мне.

Говорил он красиво, но я не спешила верить ему, помня, как барон вел себя до этого.

— Какие у вас отношения с Сидни? — спросила я, чтобы услышать его версию и отец сразу же преобразился, в его глазах появился свет, а лицо разгладилось.

— Мне очень дорога эта женщина, Астрид. Пусть Сидни обычная служанка, но она столько сделала для меня… Ты не поверишь, но она терпела все — мои пьянки, приступы ярости и злобы… Она успокаивала меня, и только с Сидни я чувствовал себя нормальным человеком. Игра погубила меня, превратила в монстра… Увы.

— Надеюсь, это искреннее раскаяние, — задумчиво произнесла я, не спеша слепо доверять таким вот признаниям. — И какие ваши планы?

— Если ты не против, я останусь, и буду помогать тебе по дому. Сидни рядом, а больше мне ничего не надо, — ответил барон, отводя глаза. — Прости меня. Я действительно хотел помочь, решив поговорить с Агнаром Виком, но если бы ты узнала о моих намерениях, то не позволила бы этого сделать.

— Да, это так, — согласилась я и предупредила его: — Я прошу вас впредь ничего не делать за моей спиной, хорошо?

— Обещаю, — спокойно, без пафоса и надрыва согласился барон. — Ты не будешь возражать если я сделаю Сидни предложение?

— Почему я должна возражать? — удивилась я. — Это твой выбор, твоя жизнь. Сидни хорошая женщина, и не стоит ее оскорблять такими отношениями.

— Благодарю тебя, — отец склонил голову так низко, что я увидела плешь на его затылке. — Мне можно идти?

— Я не держу вас, — ответила я, догадавшись, что он плачет и хочет скрыть слезы.

Барон вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, а я задумалась. Мне очень хотелось, чтобы все, что он говорил, оказалось правдой. Надежда была только на Сидни и на ее умение влиять на отца.

Сесиль пребывала в шоке, и я ее прекрасно понимала. События происходили одно за другим и не давали нам расслабиться, что немного выматывало.

— Ты знаешь, эта семья очень хорошая, — сказала она, познакомившись с Сидни и Олиной. — Твоему отцу невероятно повезло, и, возможно, именно эта женщина поведет его правильным путем. Нужно дать им шанс.

— Что ж, я очень добрая и счастливая женщина, — засмеялась я. — Поэтому хочу сделать счастливыми всех вокруг себя. Ты готова к разговору с духами?

— О да! — баронесса возбужденно завертелась на каблуках. — Это так страшно и в то же время интересно! Не могу дождаться ночи!

Когда часы на каминной полке пробили двенадцать, я вышла из своей спальни и направилась в комнату Сесиль. Мы договорились провести этот «сеанс связи» у нее, чтобы случайно не разбудить Бернарда.

Подруга закрыла за мной дверь на засов и забралась с ногами на кровать.

— Иди сюда! Тут будет удобнее, чем за столом!

Я устроилась напротив нее и положила между нами доску Уиджа.

— Ты знаешь, как ею пользоваться? — тихо спросила я, и Сесиль отрицательно покачала головой.

— Нет… Я никогда ею не пользовалась.

— Нужно вспомнить, как звали жену маркиза, которую он убил… — я посмотрела в потолок, припоминая, что мне рассказывала тетушка Лонджина и через пару секунд воскликнула: — Кристайн! Ее звали Кристайн! Клади пальцы на планшетку, Сесиль.

— Ты уверена? — баронесса протянула руку и тут же испуганно ее отдернула.

— Уверена, — подтвердила я. — Я не знаю, что именно нужно говорить в таких случаях, но то, что на планшетку кладут пальцы — знаю точно.

Я сделала это первая и Сесиль повторила за мной, постоянно оглядываясь по сторонам, словно ожидая появления призрака.

— Повторяй за мной, — сказала я, вспоминая, как в детстве мы с друзьями дурачились и вызывали духов Пушкина и Лермонтова, держа иголку на черной нитке над бумажным кругом, чем-то напоминавшем доску Уиджа. — Дух маркизы Кристайн Грейф, явись! Дух маркизы Кристайн Грейф, явись!

Баронесса повторяла за мной и бледнела все больше, что было заметно даже под желтоватым светом свечей.

— Дух, ты здесь? — наконец, спросила я, и мы замолчали, испуганно глядя друг на друга.

И тут, будто в мистическом фильме, планшетка дернулась и поехала. «Да».

— Это ты двигаешь ее??? — Сесиль отпрянула назад. — Астрид, не пугай меня!

— Нет, это не я! — мне тоже было страшно, но разве не за этим мы собрались? — Это дух маркизы! Клади пальцы обратно!

Подруга послушно вернула пальцы на планшетку, и я тихо произнесла:

— Ты хочешь говорить с нами?

Планшетка поехала по доске, останавливаясь на определенных буквах, и я прочла:

— «Очень». Сесиль, маркиза очень хочет поговорить с нами!

— Спроси ее о какой-нибудь тайне, — шепнула баронесса, и я уже громче произнесла:

— Ваша светлость, есть какая-нибудь тайна, о которой вы можете нам рассказать?

Планшетка скользнула дальше и я выдохнула:

— «Убийство».

— Ох! — Сесиль закусила губу. — Неужели кого-то убили?

— Кто умер, Кристайн? — от прилива адреналина я ощущала дрожь в руках. — Мы знаем этого человека?

Планшетка начала быстро двигаться, и я еле успевала читать написанное.

— «Нотариус», — произнесла я первое слово и тут же она поехала дальше. — «Подвал»! «Бумага»!

— Что это значит? — баронесса подняла на меня большие глаза. — Нотариус умер в подвале?

— Скорее нотариуса убили и он в подвале, — догадалась я и спросила: — Я права, Кристайн?

Планшетка остановилась на слове «Да».

— Сесиль, эта информация явно имеет какое-то отношение к нашей семье. Ведь зачем маркизе говорить о каком-то нотариусе?

— Но в каком он подвале? Неужели здесь? — взгляд баронессы метнулся на пол. — В этом доме?

Мне бы очень не хотелось еще одного трупа в свое доме, и, немного волнуясь, я задала привидению вопрос:

— Где этот подвал?

Планшетка завибрировала и медленно поползла от буквы к букве, ненадолго останавливаясь на каждой.

— «Тильда Расмуссен». «Найди… забери… забери… забери…»!

Доска дернулась и, слетев с кровати, ударилась о дверь.

— Похоже, разговор окончен, — прошептала я, и мы переглянулись. — Нотариус в подвале Тильды Расмуссен…

— О Господи… — Сесиль была напугана и зябко куталась в теплую шаль. — Астрид, ты что-нибудь понимаешь?

— Кажется да, — я же, наоборот, не чувствовала страха, он прошел, оставив после себя лишь легкую дрожь. — Нотариуса убили и к этому причастна моя свекровь. Возможно, этот человек изначально вел все дела семьи и знал нечто такое, что было невыгодно Тильде и Валентину… Маркиза говорила о какой-то бумаге!

— Завещание! — воскликнула баронесса. — У него было настоящее завещание! А возможно и есть! Кристайн ведь сказала «забери»!

— Даже если ты права, как я заберу его? Мне нужно найти тело нотариуса в подвалах имения Расмуссен! — я даже представить себе не могла, как пробираюсь в дом Тильды и Валентина, что обыскать подвал. — Это не так просто!

— И опасно… — глухим голосом протянула Сесиль. — Тильда страшная женщина! За чепцом и бархатными юбками скрывается сам дьявол! Нужно во что бы то ни стало остановить ее!

— Что ты говоришь, Сесиль? — я изумленно уставилась на нее. — Ты предлагаешь пойти туда???

— Если мы расскажем герцогу и маркизу, они не поверят нам, но наши домочадцы знают, кто помог найти тебе сокровища! — горячо заговорила подруга. — Они могут помочь нам!

— Нужно хорошо подумать, что мы можем сделать, — сказала я, уже зная, что Антон точно согласится на эту авантюру. — Лезть в логово к зверю без подготовки и плана — верх глупости!

— Значит, нам нужен план! — Сесиль выглядела решительной и готовой к любым приключениям. — Мы выведем эту змею на чистую воду!

Я вернулась к себе в комнату и больше часа вертелась в кровати, переваривая сообщение от призрака. Кристайн хотела, чтобы я забрала бумагу, но если бы это было так просто… Нет, теоретически это можно было сделать, все-таки слуги любили графиню и вполне могли помочь… Но нельзя бросаться в эту авантюру сломя голову, и каждый шаг нужно продумать вплоть до каждой мелочи.

Глава 27

— Вы слышали новость? — Валентин сел напротив матери и заправил за воротник салфетку. Его руки подрагивали. — Она на устах всей Дорвегии.

— Говори, — Тильда уже по лицу своего сына видела, что эта новость ей вряд ли понравится. — Валентин, что за тяга к этой театральщине? Неужели так трудно просто сказать, что произошло?!

— Ваша бывшая сноха убила Рика Торнварда, — Валентин швырнул чайную ложку на стол, и та жалобно звякнула о край блюдца. — Как вам такое?

— Что??? — графиня резко поднялась, но потом снова медленно опустилась на стул. — Как убила?

— Застрелила из старого мушкета, — с язвительной усмешкой ответил Валентин. — Вы можете представить нашу мягкую Астрид с мушкетом, матушка? Хваленый душитель Рик, умер от рук женщины, которая в своей жизни ничего кроме иглы для вышивания в руках не держала!

— Тише ты! — прошипела побледневшая Тильда и оглянулась. — Или ты хочешь, чтобы за дверями собрались любопытные?

— Я уже ничего не хочу! — брызгая слюной, прошипел в ответ Валентин. — Благодарите Бога, что он ничего не успел рассказать!

— Такое ощущение, будто ее сам дьявол защищает! — всхлипнула графиня и уронила голову на руки. — Как же я устала бороться за то, что принадлежит мне по праву!

— Оставьте ее в покое, — зло произнес Валентин, не обращая на слезы матери. — Иначе все это закончиться тюрьмой! Никто не узнает о настоящем завещании — оно уничтожено, а бесконечные попытки убрать Астрид приведут к тому, что кто-то из нас окажется на виселице!

Тильда молча всхлипывала, переполняясь ненавистью к этой проклятой девице, которую все беды обходили стороной, и мысленно поклялась, что все равно изведет ее, но сделает это без помощи сына!

Она взяла себя в руки и, промокнув глаза платочком, пригубила приторно сладкий чай.

— Матушка, вы услышали меня? — спросил Валентин, и графиня кивнула.

— Да, дорогой, ты, безусловно, прав. Пусть живет, как хочет. Лучше скажи мне, какие у тебя планы по поводу Эммы?

— Я подумал и решил, что сделаю ей предложение, — вздохнул он, словно это решение не вызывало в нем никакой радости. — Она красива, молода, а большего и не надо. Какая разница кто станет рожать мне детей.

— Милый, я знаю, что тебе нравилась Астрид, но она не достойна тебя, — принялась его мягко увещевать Тильда. — Такому, как ты, нужна послушная, невинная девушка, а не эта бесстыжая, которую даже местное общество отвергло!

Валентин кивал, будто соглашаясь с ней, но если бы у него был хоть малейший шанс заполучить Астрид, он бы, не задумываясь, воспользовался им.

В столовую вошла служанка, толкая впереди себя тележку, на которой стояли блюда с черничным и клюквенным пирогом, а также густые сливки в фарфоровом кувшинчике. Тильда взглянула на нее раз, потом другой и недовольно рявкнула:

— Я же приказала, чтобы стол обслуживала Олина! Эта девица вообще хоть что-то делает в этом доме?!

— Ее нет, ваше сиятельство, — служанка поставила на стол все, что было на тележке, и испуганно замерла, опустив глаза.

— Что значит «ее нет»? — Тильда нахмурилась. — А где она?

— Она не появлялась в имении с того момента, как взяла выходной, — ответила женщина. — Может, что-то случилось…

— Я не желаю слушать твои глупые предположения! — оборвала ее графиня. — Как только она объявится, пусть ее немедленно приведут ко мне! Пошла вон!

Бедная женщина схватилась за тележку и быстро покинула комнату, чтобы не почувствовать на себе гнев хозяйки в полной мере.

— Кто эта Олина? — спросил Валентин, кладя себе на тарелку огромный кусок пирога. — И зачем она вам?

— Безмозглая девица, которая когда-то разбила дорогую супницу! — проворчала Тильда. — В последнее время я редко вижу ее за работой. А платить жалованье лентяям я не собираюсь! Дрянь…

* * *

Позавтракав, мы с Сесиль собрались в город, чтобы продать золотые монеты и зайти к портнихе. Тетушка Лонджина пообещала приготовить праздничный ужин, чтобы отметить появление в нашем доме Олины и Сидни.

— Зачем это делать ради нас? — Сидни смущенно покраснела и взялась чистить кастрюли. — Мы же не господа какие-то…

— Надеюсь, мы скоро станем семьей, — я обняла ее за плечи. — Присматривайте за отцом, Сидни.

— Глаз не спущу, — пообещала она и в ее взгляде появилась теплота. — Не сомневайтесь, ваше сиятельство.

Олина взяла на себя заботу о Бернарде и теперь у тетушки Лонджины появилось больше времени, чтобы заниматься своей любимой стряпней, что не могло нас всех не радовать.

Барон уже с утра засел в библиотеке. Он разбирал книги по томам, расставлял их в алфавитном порядке и для каждого жанра выбирал отдельный стеллаж. Философские труды, романы, сказки, аккуратными стопками возвышались на полу и столе, а отец ходил между ними, нацепив на нос круглые очки. В этот момент он был похож на старого библиотекаря, а никак не на игрока и прожигателя жизни.

Наш экипаж, окруженный охраной, выехал за ворота и крупные снежинки целым ворохом посыпались с серого неба, превращая все, что мелькало за окнами кареты в настоящее волшебство.

— Я еле дождалась, когда мы сможем поговорить! — возбужденно заговорила Сесиль и я с интересом приготовилась слушать ее. — У меня есть план!

— Так, так… Любопытно…

— Мы поговорим с Нилсом и тетушкой Лонджиной, чтобы они прикинули, кто из служащих в имении Расмуссен, может нам помочь. Потом договоримся с этим человеком, и он проведет нас через черный ход! Чтобы было удобнее, мы наденем мужскую одежду и, как только все лягут спать, отправимся на поиски тела нотариуса!

— Ты слишком много читала авантюрных романов! — засмеялась я, выслушав ее сумасшедшую идею. — Только в книгах бывает так легко!

— Нет, ну сама посуди, что сложного? — пожала плечами баронесса. — Главное — попасть внутрь!

— Главное — выйти незамеченными из «Вит Миднатт»! — воскликнула я, глядя в ее горящие азартом глаза. — Ты думаешь, люди, которые нас охраняют, позволят это сделать?

— Точно… — Сесиль нахмурилась и по привычке закусила губу. — Но мы всегда сможем покинуть дом с помощью мужчин! Они заранее подготовят экипаж и спрячут его в лесу!

— Каким образом? — я приподняла брови, поражаясь фантазии подруги.

— Нилс скажет, что нужно отвезти карету в деревню на ремонт, а сам будет дожидаться нас! — баронесса даже заерзала на сидении от переполнявших ее чувств. — Мы с Антоном выйдем через вход для слуг и нырнем в парк! Все!

— И ты не видишь ничего странного в том, что Нилс поедет в деревню на ночь глядя? — поинтересовалась я, и Сесиль снова задумалась. Но ненадолго.

— Пусть поедет в деревню днем и посидит у Айджа! Так будет даже лучше — лошади не замерзнут, — она широко улыбнулась. — Видишь, как все просто!

— На словах, дорогая! На словах! — я похлопала ее по руке. — Давай сначала поговорим с мужчинами и послушаем, что они скажут, а вот тетушка Лонджина точно будет против…

Приехав в город, мы отправились в то же место, где мы выручили деньги за кольцо Сесиль и через полчаса мой кошель ощутимо пополнился. Жаль, что найденные мною монеты оказались очень старыми, и в обиходе их уже не было, но все равно мы получили за них приличную сумму, вернее за золото, из которого они были отчеканены. Этого хватит и на витрину, и на жалованье швеям и, конечно же, на свадебное платье.

— А теперь нам пора отправиться к портнихе! — баронесса воспряла духом, на ее лице появилась счастливая улыбка и, прищурив как кошка глаза, она по-девичьи звонким голосом, произнесла: — Я закажу себе самое шикарное платье! И буду самой красивой дамой после невесты! Лилли Грабс — богиня среди портних!

Салон «Золотая игла» находился в самом центре города на самой оживленной улице. Здесь были салоны и поменьше, но только этот привлекал внимание своей шикарной вывеской и витриной, на которой стояли манекены, одетые в удивительной красоты наряды.

— О Боже… — прошептала Сесиль, глядя на парчовый халат с широкими рукавами. — Я хочу его…

— Пойдем уже! — засмеялась я и потащила ее к белоснежным ступеням. — Какая же ты модница!

Не успели мы подойти к большим дверям со стеклянными окошками, как они распахнулись перед нами, и я увидела высокого мужчину в голубой ливрее. Он поклонился нам и протяжно произнес:

— Добро пожаловать в салон госпожи Лилли Грабс.

Мы шагнули через порог и сразу же окунулись в атмосферу женского счастья. Чего только не было в большом помещении с ажурными колоннами и мраморными полами. Сияющие стеклянные стеллажи с фурнитурой, перчатками, украшениями для волос, перьями, чулками и остальными «удовольствиями» стояли под стенами и свет многочисленных свечей, красиво отражался в них, играя бликами на стенах.

Манекены демонстрировали шикарные платья, прогулочные костюмы и костюмы для верховой езды, ночные сорочки из тончайшего кружева и халаты из самых дорогих тканей. Это был салон для очень обеспеченных дам…

— Астрид, ты будущая герцогиня! — Сесиль словно почувствовала мое смущение. — Выше голову!

Действительно, чего это я? Сесиль права — я невеста герцога Хоконсона, да и после того, как я нашла сокровища, вполне могла считать себя богатой дамой и без Эрлинга.

— Добрый день. Меня зовут Вигдис, чем я могу помочь вам? — к нам подошла молодая девушка в аккуратном платье того же цвета, что и ливрея швейцара.

— Мы бы хотели заказать свадебное платье для будущей герцогини, — ответила Сесиль и добавила: — Передайте госпоже Грабс, что ее хотят видеть графиня Астрид Расмуссен и баронесса Сесиль Холм.

— О, конечно! Сию минуту, ваша милость! — девушка присела в книксене, а я приветливо улыбнулась ей. — Прошу вас, присаживайтесь.

Девушка провела нас в уютный уголок, где стояли диван и два кресла, обитые нежным сиреневым бархатом. — Чай? Кофе? Горячий шоколад?

— Чай, пожалуйста, — ответила баронесса, и девушка исчезла за тяжелой портьерой.

Не прошло и нескольких минут, как из-за той же портьеры показалась женщина очень маленького роста, одетая в милое платье цвета морской волны, и с улыбкой направилась к нам.

— Рада приветствовать вас в своем салоне, баронесса, ваше сиятельство…

Следом за ней появилась еще одна девушка с тележкой, на которой стояли чайные принадлежности и вазочка с печеньем.

Портниха присела в одно из кресел и вежливо поинтересовалась:

— Какое именно платье вы хотите? Вы уже определились с тканью, ваше сиятельство?

— Нет. И скажу вам откровенно, даже примерно не знаю, как оно должно выглядеть, — честно призналась я, и Лилли Грабс тихо рассмеялась.

— Ничего страшного, это совсем не проблема! Обещаю, вы будете очаровательны!

Она была очень милой и производила приятное впечатление, что играло немаловажную роль в таком щепетильном деле. Я расслабилась и решила, что с радостью отдам себя в ее опытные руки.

Встреча с Лилли Грабс получилась достаточно продуктивной. Мы долго обсуждали, каким должно быть мое свадебное платье и я узнала много нового для себя — оказывается, чем длиннее шлейф и рукава, тем выше статус невесты. А значит, как будущей герцогине мне предстояло красоваться в поистине королевском платье. Еще вопреки моим представлениям о свадьбе, белые платья не пользовались популярностью, и невесты этого времени надевали либо голубые, либо розовые наряды.

Но мне хотелось именно белое платье, несмотря на то, что госпожа Лилли Грабс настойчиво советовала мне атлас нежно-розового цвета. В итоге мы сошлись на ажурном белом атласе с вышитыми розовыми нитками цветами. В тон к нему мне предложили туфельки, украшенные похожей вышивкой.

Портниха быстро набросала эскиз, поглядывая на меня быстрым, внимательным взглядом и вскоре я уже примерно понимала, как будет выглядеть мое свадебное платье.

— Оно будет по-королевски шикарным… — протянула я и Лилли Грабс не без гордости согласилась.

— Именно по-королевски! И никак иначе!

Сесиль тоже заказала себе платье из шелка лавандового оттенка с отделкой из дорогого Лиронского кружева и из салона «Золотая игла» мы вышли довольными и счастливыми.

— Ваше сиятельство!

Мы с баронессой остановились на последней ступеньке и удивленно обернулись. Охрана моментально встала перед нами, но я тут же попросила их отойти — это была дочь виконта, Моника Лунд.

Девушка стояла на заснеженном тротуаре и смотрела на нас своими близорукими глазами, сжимая нервными пальцами ридикюль. На ней было нелепое платье из шерсти неприятного болотного цвета и странного вида короткий плащ с меховой оторочкой.

— Моника! — я направилась к ней, интуитивно чувствуя в ней отсутствие агрессии. — Добрый день!

— Добрый день, ваше сиятельство, — она посмотрела на Сесиль и смущенно улыбнулась. — Ваша милость… Мне нужно поговорить с вами, графиня.

— Да, я слушаю вас, — мне было очень любопытно, что хочет сказать эта странная девочка, которой полностью руководила ее мать.

— Давайте отойдем отсюда, моя матушка здесь неподалеку, заказывает себе шляпу и мне бы не хотелось, чтобы она видела нас, — Моника покраснела, говоря это. — Извините, ваше сиятельство.

— Я прекрасно вас понимаю, — я ласково улыбнулась ей. — Может, сядем в наш экипаж?

— Да, это было бы чудесно, — она быстро пошла к карете, на которую я указала, а мы с баронессой последовали за ней, недоуменно переглядываясь. Выглядело все это достаточно странно.

Когда мы устроились в экипаже, дочь виконта вдруг сказала:

— Ваше сиятельство, я совершенно не думаю, что вы занимаетесь глупостями и что вы язычница!

— Я благодарна вам, — медленно произнесла я, не в силах сдержать улыбку. — Мне это очень приятно.

— Несмотря на то, что говорят в обществе, я считаю, что вы делаете доброе дело! Деревенским детям нужны и праздники и подарки! А идея с елкой — замечательная!

— Что ж… мы можем стать друзьями, Моника, — ответила я, не зная, что еще можно сказать этой щурящейся девочке. — Нам с Сесиль очень важно знать, что нас кто-то поддерживает и не считает глупостью то, что мы делаем.

— Это еще не все! — Моника будто бы собралась с духом и выпалила: — Позвольте мне помогать вам!

— Помогать??? — я была очень удивлена и осторожно поинтересовалась: — А вы уверены, что семья одобрит такие стремления? Мне кажется, виконт и виконтесса не поймут ваших желаний.

— Им это знать не обязательно! — упрямо произнесла Моника, сжимая кулачки, обтянутые бархатными перчатками. — А если честно, отец не относится к вам настолько предвзято!

— Но что вы хотите делать? — задала ей вопрос Сесиль и мягко добавила: — Дорогая, мы не против, но…

— Я могу помогать вам в магазине! — заявила девушка и быстро заговорила, словно боясь отказа: — Я очень хорошо разбираюсь в цифрах и могу вести всему счет! Пожалуйста, позвольте мне помочь вам!

— Вы можете приходить в магазин и помогать, Моника, — разрешила я и тут же предупредила: — Но вам нужны очки, вы это понимаете? Я не хочу вас обидеть…

— О, напрасно вы переживаете по этому поводу! — девушка широко улыбнулась и стала почти хорошенькой. — У меня есть очки, просто я прячу их от матушки!

Она порылась в ридикюле и, выудив оттуда кругленькие очечки в серебряной оправе, нацепила их на нос. Глаза ее сразу распахнулись, и стало понятно, что они светло-зеленые с темными крапинками на радужке.

— Порой приходится повторять за матушкой то, что не совсем мне нравится, но спорить с ней это неблагодарное дело, — вздохнула Моника. — Я устала жить так, как хочется ей!

— Но если ваша матушка узнает, что вы помогаете нам, разразится скандал, — объяснила я, предполагая, что девушка не совсем понимает во что ввязывается. — Вам не позволят этого делать, ведь вы зависите от родителей…

— Немножко не так, — Моника хитро усмехнулась. — Послезавтра у меня день рождения, и с этого дня я вступаю в права наследства. Моя дорогая бабушка по материнской линии, оставила мне неплохое приданое и деньги, которыми я смогу пользоваться, как только мне исполнится двадцать лет. Бабушка Элизабет была очень умной и всегда отличалась своими суждениями от остального общества. Она говорила, что женщины имеют такие же права, как и мужчины и благодаря ней я получила приличное образование. Зато в обществе бытует мнение, что, если девушка много читает то это ужасно! Умная жена может позволить случится такому, что ее муж станет чувствовать себя униженным знаниями супруги! Вы слышали что-нибудь глупее???

Мы с изумлением слушали дочь виконта, и во мне росло уважение к этой умной девочке.

— Если они начнут наседать на меня, я скажу, что сбегу из дома и пойду в гувернантки! — зло закончила свою речь Моника и еще раз горько вздохнула. — Желающих взять меня в жены не так много, вернее, их совсем нет, и через пару лет я превращусь в залежалый товар! Я уже считаюсь старой девой!

— Вы можете приходить в магазин, Моника, — снова сказала я и пожала ее подрагивающую ручку. — Мы с Сесиль найдем для вас занятие.

— Никогда бы не подумала, что она такая… — баронесса не переставала удивляться, даже после того, как мы отъехали от города на приличное расстояние. — Как много может скрываться за вроде бы простой, незаметной внешностью…

— Ее мать сделала все для того, чтобы дочь выглядела дурнушкой, — хмыкнула я. — Эти нелепые наряды, запрет на очки… Странное понятие о привлекательности.

— Надеюсь, нам это не выльется боком, — вздохнула Сесиль, но потом повеселела. — Хотя, что они сделают? Снова начнут ныть и угрожать? Только вот некоторые из них забыли тот факт, что ты скоро станешь герцогиней, и уже им нужно будет сильно постараться, чтобы попасть туда, где будешь обитать ты.

Дома витал аромат выпечки и из кухни доносились веселые голоса. Тетушка Лонджина что-то рассказывала, хлопоча у плиты, Гринч чинил сапоги, Франц клевал носом у огня, барон пил чай, а Сидни и Олина чистили овощи.

— Приехали! — тетушка Лонджина суетливо загремела кастрюлями. — Сейчас я на стол накрою! Проголодались, небось!

— Давайте поедим все вместе, — предложила я, намереваясь поговорить с домочадцами о нашем плане по проникновению в подвал Тильды. — Есть очень серьезный разговор.

По мере того, как мы делились своими мыслями, лицо тетушки Лонджины становилось все мрачнее.

— Что вы удумали такое? Не стану я в этом участвовать! Не хватало к проклятой упырихе в лапы добровольно лезть!

— И правда, ваше сиятельство, — Нилс поднял на меня хмурый взгляд. — Опасно это.

Остальные молчали, но по их лицам было видно, что они тоже против.

— И что же мы все им с рук спустим? — возмутилась Сесиль, переводя взгляд с одного на другого. — Оставим их преступление безнаказанным?

— Не ценой своего здоровья! — совсем по-мужски рявкнул Антон, и я удивленно покосилась на него. — Это что, авантюрный роман, который хорошо читать лежа на кровати под теплым пледом? В имении Тильды есть охрана и слуги, которые преданы ей!

— Он прав, это действительно глупая затея, — под конец всех возмущений сделал вывод отец. — Не имеющая ничего общего с реальностью.

Что ж, похоже, наши планы с треском провалились, а без помощи нам никогда не проникнуть в имение Расмуссен.

— Я могу попытаться сделать это.

Все головы повернулись к барону, но он выглядел невозмутимым.

— Каким образом? — удивилась я. — Как ты собираешься это сделать???

— Легко, — хмыкнул он. — Я могу появиться в имении и сказать, что я имею некую информацию о тебе. Тильда ведь не знает, что я живу в твоем доме и поверит, если я скажу, что ты выгнала меня и теперь во мне кипит желание отомстить. Графиня сделает все, чтобы навредить и примет меня с распростертыми объятиями. Она видит во мне конченного человека, желающего заработать на собственной дочери и не заподозрит в моем поступке ничего, кроме низменных стремлений. Моя испорченная репутация может сыграть отличную роль во всем этом…

— Но как ты проникнешь в подвал? — идея, конечно, была неплохая, но она таила в себе не меньше опасностей, чем наш план.

— А вот здесь мне может помочь кто-нибудь из слуг, — отец взглянул на Нилса. — Есть хороший человек на примете?

— Найдется… — протянул тот, с уважением поглядывая на барона. — Об этом не беспокойтесь.

Поход в имение Расмуссен мы решили организовать после моего визита к тетушке Эрлинга, ведь к нему стоило, как следует подготовиться, да и сидеть как на иголках во время важного для меня события, тоже не хотелось. Нам нужно было просчитать каждую мелочь, чтобы ни отцу, ни помогающему ему слуге ничего не угрожало.

Глава 28

В пятницу в окне магазина появилась искусственная елочка, украшенная ангелочками и шарами. Витрина еще была не готова, поэтому мы поставили ее на широкий подоконник, и она тут же стала объектом пристального внимания жителей деревни.

Люди собирались возле магазина и рассматривали нашу пушистую красавицу, удивленно качая головами и обсуждая между собой это новшество. Дети приходили в восторг, и их мокрые носы пятачками прилипали к запотевшему стеклу. Всем хотелось попасть внутрь, и я пообещала, что открытие магазина состоится в следующую субботу.

Женщины явились на работу с самого утра, и мы с Сесиль уже ожидали их, расхаживая между столами на втором этаже. Из города я привезла швейные принадлежности — иглы, нитки, ножницы, наперстки и остальные мелочи, которые понадобятся швеям. Мы аккуратно разложили их по красивым коробочкам, чтобы у каждой женщины были собственные инструменты, а также не забыли об удобствах работниц, положив на стулья мягкие подушечки, сшитые собственными руками.

— Ваше сиятельство… — Тирил всплеснула руками, разглядывая светлую комнату с горящим камином. — Я готова даже спать здесь!

Остальные женщины рассмеялись и несмело пошли к столам, выбирая себе место, где, как им казалось, будет удобнее.

— Ну как? Вам нравится? — Сесиль обвела женщин нетерпеливым взглядом. — Если есть какие-то пожелания, говорите, не смущайтесь.

— Нам все очень нравится! — радостно заявила девушка по имени Риса и поинтересовалась: — А как вы нам будете выплачивать жалование?

— Это уж, как вы захотите, — ответила я. — Посовещайтесь и выберите для себя удобный график. Раз в две недели или раз в месяц.

— А обед в счет жалованья? — спросила незнакомая мне женщина, и я поняла, что она новенькая. — Тирил сказала, что здесь будут кормить.

— Нет, обед не входит в счет вашего жалованья, — терпеливо объяснила я, и тут же раздался голос самой Тирил:

— Я ведь сказала тебе, Брик! Набивать щеки ты станешь за счет ее сиятельства! Зачем лезть к госпоже графине с этими вопросами?!

— Я должна была удостовериться, — упрямо произнесла Брик, смущенно отводя глаза. — Если за обед нужно платить, я откажусь от него.

— Не нужно отказываться, — я улыбнулась ей. — Обед для моих работников совершенно бесплатен.

— Я не опоздала? — в дверях появилась запыхавшаяся Моника. — Мы ведь не договорились, во сколько я должна приходить!

Она стянула с себя плащ, и я отметила, что девушка выглядит очень мило в обычном шерстяном платье цвета кофе с молоком. Оно было простым, с дорожкой мелких пуговиц на спине и белоснежным кружевным воротничком, но Монике в нем было куда лучше, чем в странных, вычурных нарядах ярких цветов. Девушка нацепила на нос очки и оглядела всех внимательным, серьезным взглядом.

— Вы пришли вовремя, — ответила я и указала на женщин. — Познакомьтесь с нашими работницами.

Девушка шагнула к ним и принялась пожимать каждой из них руку, повторяя:

— Моника Лунд. Счетовод.

Она была такой серьезной и собранной, словно устраивалась на службу в королевский дворец.

— Какая она интересная! — с улыбкой шепнула Сесиль. — Неужели ее мать не видела, что ее дочь умная и рассудительная девушка???

— Конечно, видела, — шепнула я в ответ. — Поэтому и старалась все это в ней искоренить или, по крайней мере, приглушить, чтобы выдать ее замуж. Ведь по ее мнению умных девушек мужчины не жалуют.

— К сожалению, в большинстве случаев так и есть, — вздохнула баронесса, и тут ее взгляд загорелся всеми огнями мира. — Их светлости пожаловали!

Я проследила за ее взглядом, устремленным в окно и, подойдя ближе, увидела Эрлинга и Лукаса, разглядывающих елку на импровизированной витрине. Герцог словно почувствовал мой взгляд и поднял голову. Наши глаза встретились, я улыбнулась ему и подумала, что все-таки очень скучаю, когда не вижу его больше суток. Эрлинг плотно вошел в мою жизнь и бесповоротно оккупировал сердце.

— Ель чудесна! — сказал герцог, как только вошел в двери. — У вас золотые руки, дамы!

— И светлые головки, — поддержал друга маркиз, улыбаясь нам. — Доброе утро.

— Доброе утро, ваша светлость, — я подошла к Эрлингу и он прижал мои руки к губам, глядя в глаза. — Наконец-то вы почтили нас своим присутствием.

— Прошло не так много времени с нашей последней встречи, Асти, или вы так страстно скучаете по мне?

— А разве вы нет? — я приподняла бровь, утопая в теплоте его взгляда.

— Безумно, — Эрлинг нехотя отпустил мои руки и огляделся. — Здесь уже чудесно, но мне кажется, не хватает света в некоторых местах. Стоит поставить туда больше свечей.

— Да, вы, несомненно, правы. Мы с Сесиль обязательно выберем такое расположение подсвечников, чтобы свет падал прямо на стеллажи с игрушками, — согласилась я и, заметив спускающуюся со второго этажа Монику, сказала: — Поздоровайтесь с нашим счетоводом.

Мужчины удивленно повернулись, и брови герцога взлетели вверх.

— Неожиданно…

— Доброе утро, ваша светлость, — девушка присела в книксене. — Маркиз, приветствую вас.

— Доброе утро, виконтесса, — Лукас первым пришел в себя. — Мы не ослышались — счетовод?

— Так и есть. Я решила помочь графине и баронессе в магазине, — ее личико озарила приятная улыбка, но подбородок все же упрямо вздернулся вверх. — И еще я скажу, что полностью поддерживаю начинания этих дам!

— Вы не поверите, — Эрлинг засмеялся. — Мы с его светлостью тоже!

Моника немного расслабилась, поняв, что никто не собирается подшучивать или насмехаться над ней, и вскоре, уже не смущаясь, беседовала с герцогом и маркизом.

Эрлинг пообещал, что привезет ей из дома секретер, и в следующую поездку в город купит необходимые для счетовода вещи.

— Стол можно поставить у камина, — предложила Сесиль. — Здесь есть окно и Монике будет не только светло, но и тепло.

С этим я была абсолютно согласна и вспомнила, что в моей «комнате с хламом» есть шикарное кресло. Его кожаная обивка потерлась местами, а местами полопалась, но если отдать кресло на перетяжку, оно еще долго послужит в магазине. Вещь действительно казалась удобной и красивой, и было бы жаль, если она закончит свое существование среди ненужного хлама.

Полдня мы провели в магазине, и за это время Моника успела переписать весь товар, все швейные принадлежности и все ткани в свою записную книгу, несколько раз повторив, что ей нужна настоящая расчетная книга, а не этот блокнот. Нам оставалось лишь в очередной раз удивляться ее сноровке и хватке. Если бы виконтесса жила в том времени, из которого меня так безжалостно выдернули сюда, ее бы точно ждало большое будущее.

К часу дня пришли София и Айдж. Женщина приготовила обед и принесла две полные корзины вкуснейшей домашней еды, среди которой были бутерброды с сельдью, лапскаус*, лефсе** с сыром и булочки с корицей. Айдж вызвался сторожить магазин и сказал, что вместе с ним будет выходить и его племянник — парню нужны деньги на свадьбу, и он не прочь заработать. Все складывалось как нельзя лучше, и хотя бы за эту сторону своей жизни я могла не переживать. Мне очень хотелось рассказать Эрлингу о подвале, нотариусе и плане отца, но я решила не спешить — время еще было.

В субботу после завтрака герцог заехал за мной на своем экипаже, и мы отправились к его тетушке, которая по его словам с нетерпением ждала встречи. Со мной поехала Сесиль, потому что правила приличия не позволяли мне путешествовать наедине с Эрлингом.

— Лукас тоже будет присутствовать на обеде, — сказал герцог, будто бы просто озвучивая сей факт, но мне было понятно, что сказано это было специально для баронессы. — Тетушка просто обожает маркиза и всегда готова слушать его байки, рассказывать которые он настоящий мастер.

Лицо Сесиль моментально стало довольным и она, как могла, скрывала улыбку, отворачиваясь к окну, а я от души радовалась и мечтала о еще одном союзе. Моя подруга заслуживала счастья, как никто другой.

А непогода становилась все сильнее, к стеклу прилипали летящие со всех сторон крупные снежинки. В их безумном танце мерещились диковинные фигуры и прозрачные силуэты, рассыпавшиеся в снежную пыль, стоило подъехать ближе. Ветер становился все неистовее, и его резкие порывы клонили верхушки высоких сосен, сметая с них пушистые шапки. Рождество приближалось вместе с вьюгами и снегопадами, превращая Дорвегию в ледяное королевство с нежно-зелеными отблесками Северного сияния…

Имение герцога было просто великолепно. Оно гордо возвышалось на пустынном холме, окруженное заснеженными садами и ландшафтным парком, и я восхищенно охнула, увидев в окно его величественные стены.

— О да… — с улыбкой протянул герцог, наблюдая за моей реакцией. — Имение на всех производит такое впечатление. Его строили мои предки, обладавшие воистину королевским размахом.

— Но вы ведь принадлежите к королевской семье, — мне очень хотелось оказаться поскорее внутри, чтобы увидеть своими глазами герцогские апартаменты.

— Да, но порой бывает неуютно в этих больших залах и спальнях с такими высокими потолками, что там можно соорудить еще один этаж, — задумчиво произнес Эрлинг. — В поместье есть даже церковь, ваше сиятельство, и когда-то здесь был настоящий замок, но каждый хозяин что-то пристраивал, переделывал, и теперь дом до безобразия огромен.

Мы въехали в тисовую аллею, и через некоторое время я увидела невероятный в своей архитектурной красоте вход, который охраняли мощные зубчатые башни и горгульи с приподнятыми крыльями. Стены дома были украшены фресками, и по ним плелись стебли каких-то вьющихся растений, скорее всего, роз. Похоже, летом здесь было очень красиво…

Экипаж остановился и дверца тут же распахнулась, впуская внутрь холодный ветер и одинокие снежинки. Высокий слуга в красной ливрее учтиво поклонился, но Эрлинг поблагодарил его и сказал:

— Я сам помогу дамам.

Он спрыгнул на землю и помог выйти сначала Сесиль, а потом подхватил меня и на секунду прижал к себе.

— Вы сегодня удивительно хороши, графиня.

— Благодарю вас, — я весело посмотрела на него. — Вы ждали всю дорогу, чтобы мне это сказать?

— Я готов говорить вам это каждую минуту, моя Рождественская звезда… — шепнул он и поставил меня на землю.

Это было очень приятно, и я почувствовала, как от удовольствия вспыхнули щеки.

Мы поднялись по широким, чисто выметенным ступеням и перед нами распахнули большущую двойную дверь, украшенную резьбой и бронзовыми головами грозных львов.

В холле было очень тепло, и свет многочисленных свечей освещал каждый уголок огромного помещения, по всей длине которого расположились витражные окна. На каменных полах лежали ковры, под стенами стояли антикварные сундуки и минимум мебели, потому что она только терялась бы среди всего остального великолепия — оружия и щитов в неглубоких нишах, бархатных портьер с парчовыми вставками, белоснежного камина и двух лестниц, по бокам которых стояли напольные вазы с желтыми розами.

Слуги помогли нам снять верхнюю одежду, и я заметила, что Сесиль немного неловко, хотя я чувствовала то же самое. Роскошь этого места практически наваливалась со всех сторон.

— Ах, наконец-то! Я уже начала переживать, ведь на улице разыгралась непогода! Дорогой, я вся извелась в ожидании вашего прибытия!

— Тетушка! — герцог улыбнулся куда-то в сторону, и я медленно повернула голову, внезапно начав волноваться. — Мы прекрасно добрались, и уверяю вас, мои дамы даже не успели замерзнуть.

— Замерзнуть! — фыркнула женщина, направляясь к нам. — В наших экипажах всегда стоят жаровни с углем и есть теплые пледы, Эрлинг!

Тетушка моего жениха оказалась живой и подвижной, несмотря на возраст. Она была маленького росточка, приятной полноты и ее тугие щечки просто сияли румянцем. Седые, аккуратно уложенные волосы на затылке прикрывал кружевной чепец, а в ушах переливались капли рубинов. Глаза женщины не потеряли свой цвет, и проницательность, но когда чистый голубой взгляд остановился на мне, я немного растерялась.

— Астрид, — сделала она вывод, и пока я пыталась понять по ее голосу рада она или недовольна, тетушка Аида вдруг прижала меня к себе и воскликнула: — Дитя, я так рада, что мой племянник решил остепениться! Спасибо тебе, дорогая, что вскружила ему голову! Ничего, что я на «ты»?

— О, нет, конечно! — я ощутимо расслабилась. — Мне бы не хотелось между нами каких-либо условностей.

— Дорогая, как вы уже успели понять — это моя горячо любимая тетушка, ее сиятельство графиня Аида Вортбрассен, — не переставая улыбаться, представил мне свою родственницу Эрлинг и обратился к ней: — Тетушка, а это баронесса Сесиль Холм.

— Очень приятно, моя милая, — Аида обняла Сесиль, и я заметила на ее пальцах шикарные кольца с драгоценными камнями. — Чувствуйте себя как дома, дамы. Тем более, что для Астрид он совсем скоро станет родным по-настоящему. И вот еще что, думаю, вам придется сегодня остаться на ночь. Метель набирает силу, и отправляться в обратный путь по такой погоде не имеет смысла, но, признаюсь, я даже рада этому! Все равно я бы вас не отпустила!

Итак, знакомство состоялось, и мои опасения оказались напрасными — тетушка оказалась приятной особой, по крайней мере, на первый взгляд.

Нам выделили комнаты и, конечно же, я была восхищена интерьером спальни, оформленной в нежно-розовых тонах, но все-таки меня тянуло в свой мрачный дом с его готической атмосферой. Я не могла представить, что придется переехать сюда, оставить домочадцев или забрать их и оставить «Вит Миднатт»? Если честно, мне не хотелось ни того ни другого. Нет, этот вопрос нужно было обязательно обсудить с герцогом.

Перед обедом мы собрались в уютной гостиной, где жарко горел камин, стояли мягкие диваны и кресла, а на столе красного дерева с резными ножками возвышались хрустальные графины с разнообразными напитками.

— Предлагаю выпить немного вина перед обедом, — Аида кивнула Лукасу, который сидел рядом с Сесиль. — Ваша светлость, разрешите вас побеспокоить.

— Для меня честь обслужить таких очаровательных дам, — с серьезным лицом произнес маркиз, поднимаясь. — Одно удовольствие.

— Льстец… — усмехнулась тетушка и посмотрела на баронессу. — Очаровательный молодой человек, не так ли, ваша милость?

Сесиль вспыхнула и кивнула, а я вдруг подумала, что Аида что-то знает или заметила между ними симпатию.

— На обеде будет присутствовать еще один человек, — обратилась тем временем она к племяннику. — И попрошу отнестись к нему с почтением, хотя он и не принадлежит к дворянскому роду. Он спас меня от смерти и я считаю, что в своих годах имею право на дружбу.

Я с интересом слушала ее и проникалась к этой женщине еще большим уважением. Вот так вот… Значит, не все здесь зациклены на своем происхождении.

— Вы говорите о Воланде Порджере? — спросил Эрлинг и, не дожидаясь ответа, сказал: — Я не собираюсь неуважительно относиться к нему, тетушка. От меня этот человек может дождаться только слов благодарности. Он уже здесь? Я хочу познакомиться с ним.

— Да, господин Воланд скоро присоединится к нам, — ответила Аида и, заметив наши любопытные взгляды, спросила: — Хотите услышать эту удивительную историю?

— Очень! — мы с Сесиль приготовились к рассказу, предвкушая нечто занимательное и отпив вина, Аида начала:

— В тот день я отправилась в город к своей старой подруге. Погода стояла замечательная, светило позднее осеннее солнышко и мы решили немного прогуляться по набережной, чтобы подышать морским воздухом. Она была совершенно пустынна и, пройдя почти половину пути, мы остановились возле ограждения, возле которого на Фьеру и напали… Бандит появился так неожиданно, что мы даже опомниться не успели. Он выхватил из ее рук ридикюль, а потом вцепился своей грязной лапой в жемчужное колье… Я пришла в себя и попыталась ударить его зонтом, но этот негодяй так сильно толкнул меня, что мне не удалось удержаться на ногах. Перелетев через ограждение, я упала прямо в ледяную воду. Если бы не Воланд Порджер, я бы обязательно утонула! Этот человек бросился за мной и вытащил из воды, а потом усадил в экипаж и отвез к себе домой, где я смогла снять мокрую одежду и согреться. Пока мы с Фьерой пребывали в полнейшем шоке, а его слуги отпаивали нас горячим чаем и коньяком, пришел доктор, а через час явился и хозяин дома. Оказывается он нашел того бандита и заставил его вернуть украденное! Вы представляете? Сколько мы ни умоляли господина Воланда рассказать, как ему это удалось, он упрямо молчал. Что сказать — благородный человек!

— Вот это да… — прошептала Сесиль, глядя на Аиду широко раскрытыми глазами. — Какая удивительная история, и какой рыцарский поступок!

— Прошу прощения… Кхм…

Все головы повернулись на этот тихий голос, и я вовремя закрыла начавший открываться рот. Господи… да это же Агнар Вик, если конечно прибавить к его возрасту лет тридцать! Невероятное сходство! Пугающее!

_____________________

*Лапскаус — рагу, которое состоит из тушеного мяса, лука, картофеля, моркови, сельдерея, брюквы, бульона, муки (по желанию), лавровых листьев, тимьяна, соли и перца. По мере того, как тушеное мясо готовится, бульон становится гуще, и когда он приобретает нужную консистенцию, его подают теплым с несколькими ломтиками хлеба или лепешкой.

**Лефсе — лепешки, которые также можно использовать для приготовления закусок или бутербродов, если они наполнены сыром, салатом, морепродуктами или мясом.

Глава 29

Я бросила быстрый взгляд на остальных и поняла, что они это тоже заметили. Сесиль тоже посмотрела на меня и нахмурилась, Лукас взглянул на Эрлинга, а тот на секунду замер, а потом быстро подошел к гостю.

— Добро пожаловать в наш дом. Я — герцог Эрлинг Хоконсон. Племянник ее сиятельства.

— Рад знакомству, ваша светлость, — мужчина поклонился, и я обратила внимание, что он держится очень достойно. — Воланд Порджер к вашим услугам.

— Я хочу выразить вам огромную благодарность. Вы поступили очень смело и благородно, — Эрлинг протянул ему руку и мужчины обменялись крепким рукопожатием.

— На моем месте любой мужчина поступил бы так же, — ответил Воланд, и в моей памяти сразу же всплыл случай с его сыном, когда тот остановил мою взбесившуюся лошадь. Агнар произнес такие же слова.

— Познакомьтесь с моими гостями, — Аида подошла к мужчинам и приветливо улыбнулась своему спасителю. — Хватит стоять в дверях.

Тетушка представила Воланда всем по очереди, и когда она назвала мое имя, в его взгляде промелькнуло что-то, но тут же исчезло, сменившись легким, вежливым интересом.

Аида предложила ему кресло у камина, и Воланд присел в него, оказавшись лицом ко всей нашей компании. Я старалась сильно не разглядывать его, но все же кое-что успела заметить. Несмотря на возраст, он еще не растерял своей мужской привлекательности, был статен и подтянут. Дорогой сюртук сидел на нем идеально, так же, как и темные узкие брюки из качественной шерсти. Седые волосы не поредели с годами и были красиво зачесаны назад, открывая высокий лоб без единой морщинки. Умные глаза, цепкий, изучающий взгляд… Нет, он не был неприятен, скорее скрытен и загадочен. Интересно, какое отношение он имеет к Агнару Вику? Родственник?

— Чем вы занимаетесь, господин Порджер? — поинтересовался Лукас, и Эрлинг тоже с интересом взглянул на гостя. — Смею предположить, что у вас свое дело.

— Да, вы правы, ваша светлость, — ответил Воланд. — У меня несколько десятков судов и я занимаюсь торговлей. Специи, ткани, чай и табак.

— Это очень прибыльное дело, — задумчиво кивнул герцог и спросил прямо. — Я прошу прощения, Агнар Вик вам не родственник? Мне кажется, что не только я заметил ваше удивительное сходство с этим человеком.

— Это мой сын, — спокойно ответил мужчина. — У него фамилия матери. Даже имея кучу денег, я все-таки не тот человек, которого принимают в обществе, поэтому мне хотелось, чтобы сын не чувствовал себя изгоем. Его мать из обедневшего дворянского рода и ее родители согласились выдать свою дочь за меня только по причине огромных долгов ее отца. Мне пришлось отдать достаточно золота, чтобы Агнар мог носить фамилию моей покойной супруги.

Вот это дела… Мне почему-то показалось, что вокруг меня происходит нечто не совсем понятное и мистическое. Я всем сердцем чувствовала, что во всем этом есть некая тайна, и она готова вот-вот выплыть наружу. От предчувствий сжималось сердце и мне хотелось, чтобы все секреты прошлого были раскрыты, ведь их темный след шлейфом тянулся в настоящее.

— Ох уж эти устои… — покачала головой Аида, выслушав Воланда. — Аристократы носятся со своим происхождением, будто на них божья печать, но разве это подтверждает чистоту крови? Вот уж нет! Сколько дам наставляют рога своим титулованным супругам, которые в святом неведении воспитывают отпрысков конюхов и лакеев!

Мне на секунду показалось, что лицо Воланда изменилось, на нем появилось нечто, похожее на боль.

В гостиной появился слуга и объявил, что пора перемещаться в столовую. Герцог подал мне руку, маркиз сопровождал Сесиль, а тетушка взялась за локоть своего спасителя.

Обед состоял из трех блюд, первым из которых подали мясные фрикадельки в бульоне, приправленном специями, а к нему ароматный свежий хлеб с румяной корочкой. Потом пришла очередь морских гребешков тушеных в молоке и небольших бутербродов из темного ржаного хлеба, поверх которого лежал омлет, а на нем тонкие ломтики лосося, политые горчичным соусом. Под конец мы насладились медальонами из говядины с отварным картофелем.

Аида подняла свой бокал и с ласковой улыбкой обратилась к нам с герцогом:

— Мне бы хотелось пожелать вам счастья и много безоблачных дней, дорогие дети. Ваше решение соединить свои судьбы я приняла с огромной радостью и надеждой на то, что в скором времени наша семья станет намного больше.

Остальные тоже подняли свои бокалы, и я даже немного засмущалась, что не ускользнуло от глаз тетушки, и она ласково поинтересовалась:

— Ваше сиятельство, Эрлинг рассказал мне о ваших планах и об идее с елью на Рождество. Мне кажется — это волшебно! Но к этому предвзято отнеслось местное общество, не так ли?

— Общество так относится ко мне не только поэтому, — ответила я, зная, что эта женщина здравомыслящая и свободная от условностей. — Им неприятен ребенок, недавно появившийся в моем доме, а еще и наши отношения с вашим племянником.

— Как раз это я прекрасно понимаю, — фыркнула Аида. — Потому что абсолютно все дамы всегда имеют планы на Эрлинга, я даже перестала вести им счет. А насчет ребенка… Его светлость не стал скрывать от меня, что вы воспитываете незаконнорожденное дитя, и я отношусь к этому абсолютно нормально. Вы поступили смело и благородно, дорогая. Мы все должны оставаться людьми в любых обстоятельствах, не так ли, господин Порджер?

Она повернулась к своему гостю, и тот тут же согласился с ней:

— Несомненно, ваше сиятельство. К сожалению, часто бывает так, что чем выше человеческий статус, тем меньше в нем сострадания к другим. Но почему ребенок стал объектом таких разговоров?

— Вы позволите рассказать? — обратилась ко мне Аида и я кивнула, не видя смысла скрывать историю Бернарда. — Благодарю вас, графиня.

Тетушка вкратце поведала ему о сыне графа Расмуссена, и тот с интересом выслушал всю историю, периодически поглядывая на меня.

— Неужели его близкие родственники отказались от него? — мне вдруг снова показалось, что в его глазах мелькнула боль. — Вдовствующая графиня приходится ему бабкой, так ведь?

— Ох, ну что вы, в самом деле, уважаемый господин Порджер! — воскликнула Аида, всплеснув руками. — Ведь совсем недавно из ваших уст прозвучало, что вы не тот человек, которого принимают в обществе, поэтому ваше удивление мне непонятно. Такие, как Тильда Расмуссен никогда не приведут в дом отпрыска падшей женщины!

Воланд слегка побледнел и, осушив свой бокал, промокнул рот салфеткой. Его рука дрожала.

— Это печально, — наконец произнес он и добавил: — Но вы правы, Тильда Расмуссен всегда была такой.

— Вы знакомы с графиней? — удивился Эрлинг и, похоже, не только он.

— Да, мне приходилось встречаться с ней. Но это было очень давно. Очень. — Воланд вдруг нахмурился и спросил у герцога: — Наше с Агнаром сходство удивило вас. Вы знакомы с моим сыном?

— Мммм… — Эрлинг вскинул брови, видимо соображая, что ответить ему, и развел руками. — Увы.

— Что значит «увы», дорогой? — Аида заволновалась. — Что-то случилось?

— Я не могу об этом говорить, потому что дело касается ее сиятельства, — сказал Эрлинг и я ответила за него:

— Ничего страшного, я сама могу рассказать историю нашего знакомства с вашим сыном. Моя лошадь понесла, а он оказался рядом и спас мне жизнь, после чего я пригласила его на обед. Но до этого пресловутого обеда, Агнар Вик прислал в мой дом своих людей, чтобы они выбили долг из моего отца. Он игрок и задолжал вашему сыну круглую сумму денег. Когда Агнар понял, что барон Флойд Дирсон, мой отец, то предложил руку и сердце, пообещав забыть о долге. Я не могла ответить на его предложение, потому что уже была помолвлена с герцогом, но готова оплатить все счета, передайте, пожалуйста, это вашему сыну.

Я не стала говорить о краже драгоценностей, решив, что для Аиды и так достаточно откровений на сегодня.

— Удивительно, как тесен мир… — тихо произнес Воланд, качая головой. — Неприятная ситуация, но мне кажется, все можно решить. Агнар хороший человек, и всегда идет навстречу, если видит, что с ним искренни.

— Действительно, удивительное стечение обстоятельств, — Аида, похоже, была шокирована происходящим. — Эрлинг, может, нам стоит пригласить Агнара Вика к нам и обсудить сложившуюся ситуацию? Это дело теперь касается и нашей семьи.

— Возможно, вы и правы, — герцог задумчиво смотрел на огонь, и между его бровями пролегла глубокая складка. — Я подумаю над этим.

— Вот и хорошо. Я не люблю интриг, споров и недомолвок. Если эту проблему можно решить, значит стоит это сделать сразу, — тетушка повеселела и, отложив салфетку, поднялась. — А теперь давайте немного отдохнем перед ужином, чтобы провести вечер как можно интереснее. Я очень люблю слушать занимательные истории и, надеюсь, маркиз нас порадует очередной байкой! Господин Порджер, давайте пройдем в мой кабинет, я хочу с вами поговорить.

Они удалились и, как только за ними закрылась дверь, Эрлинг сказал:

— Все эти удивительные спасения вызывают во мне подозрения, но, возможно, я ошибаюсь, и это просто совпадение. Порой жизнь закручивает невероятные события, стоящие того, чтобы по ним написали авантюрный роман.

— Полностью с тобой согласен, — поддержал его Лукас. — Нужно внимательно наблюдать за этими людьми. Я попробую узнать о них еще какую-нибудь информацию.

А я ничего не могла сказать ни по поводу Агнара, ни по поводу его отца. Они не вызывали во мне никаких неприятных чувств, скорее даже наоборот, но как взрослый человек, я прекрасно понимала, что это могло быть обманчивым впечатлением, а мужчины отличные актеры, умело скрывающие свою настоящую сущность.

* * *

Несмотря на непогоду, в имении баронессы Андерсен к обеду собрались гости. Тильда с Валентином, генерал Карл Морк, виконт Лунд с супругой и отец Мадсон.

Эмму усадили рядом с молодым графом, и Ханна просто светилась от счастья, лелея надежду, что эта «птичка» уж точно не выскользнет из их рук. Тильда горделиво восседала с прямой спиной и баронесса уже не знала, как угодить вдовствующей графине.

— Ужасная погода, — генерал поднял глаза от тарелки с супом и посмотрел в окно. — Снег идет все сильнее! Еще и этот пронизывающий ветер!

— Не переживайте, генерал! — нарочито весело произнесла Ханна. — У нас хватит комнат, чтобы разместить всех!

— О, я нисколько не сомневаюсь в вашем гостеприимстве, дорогая баронесса, — мужчина подкрутил кончик уса, улыбаясь ей, и Ханна зарделась, словно молодая девушка перед кавалером. — Вот только если занесет дороги, будет трудно добраться до города.

— Ее могли бы расчистить люди из деревни, — кокетливо пожала плечиком баронесса. — Их так много расплодилось, что они вполне могли бы выйти и проложить путь… Все равно сидят без дела.

— Ваша милость, вы представляете, сколько им нужно прочистить? До города неблизкий путь, — священник осуждающе посмотрел на нее. — Это попросту невозможно.

— Вы просто оправдываете их лень, — отмахнулась от него Ханна. — Они могли бы чистить дорогу, жечь костры, чтобы согреться — дров в лесу полно! И чем ночлег в еловом шалаше отличается от тех условий, в которых они живут сейчас? Та же грязь!

Баронесса засмеялась неприятным визгливым смехом, а за ней начала посмеиваться виконтесса, прикрыв рот салфеткой.

— Дорогая, а почему с вами нет вашей дочери? Надеюсь, она хорошо себя чувствует? — Ханна повернулась к Камилле.

Посмотрев на мужа, виконтесса с гордостью ответила:

— Наше дорогое дитя уже второй день помогает в церкви. Отец Мадсон попросил Монику упорядочить церковную библиотеку и составить полный список святых книг. У нее получается, святой отец?

Камилла улыбнулась священнику, ожидая ответа, но тот растерянно молчал.

— Что-то не так, отец Мадсон?

— Но я ни о чем не просил Монику, ваша милость, — наконец, ответил он и осторожно поинтересовался: — Она точно вам сказала именно это? Возможно, вы что-то перепутали?

— Нет, я ничего не перепутала! — виконтесса взволнованно повернулась к мужу. — Дорогой, ты что-нибудь понимаешь?!

— Успокойся, Камилла, — виконт похлопал ее по руке. — Мы обязательно во всем разберемся.

— Моника сидит в магазине Астрид Расмуссен, — вдруг сказала Эмма, и в ее глазах блеснул злобный огонек. — Я лично видела ее там.

— Чтооо??? — виконтесса схватилась за сердце, а Ханна, предчувствуя скандал, воскликнула:

— Эмма, что ты говоришь? Когда ты видела Монику в магазине графини? И почему ты ничего мне не сказала???

— Вчера, — с готовностью ответила девушка и на ее губах заиграла ехидная улыбка. — После того, как мы с вами передали старые вещи в церковь, и вы пошли за чернилами, я отправилась к магазину Астрид Расмуссен…

— Но зачем??? — Ханна была возмущена до глубины души. — Эмма…

— Я увидела, что возле магазина собрались люди, и мне захотелось посмотреть, что же там такого интересного, — девушка с удовольствием смаковала подробности. — Вы представляете, за окном стояла наряженная ель! Маленькая, но не настоящая, а сделанная из чего-то такого…

— Ближе к делу, Эмма! — баронесса в нетерпении уставилась на нее, а Камилла тихо застонала.

— Моника ходила по магазину вместе с Астрид и Сесиль, что-то записывала в книгу и даже напялила на нос очки! — выдохнула Эмма и замолчала, наслаждаясь реакцией остальных.

— О Боже! — виконтесса запрокинула голову, и ее супруг принялся обмахивать ее салфеткой. — Воды! Дайте мне воды!

Пока виконт отпаивал жену водой и вином, Ханна продолжала выпытывать подробности у дочери:

— Может, она тоже зашла просто посмотреть? Эмма, что ты видела???

— Матушка, я ведь уже сказала! — девушка недовольно поджала губы, но было видно, что ей нравится находиться в центре внимания. — Моника что-то записывала в книгу, улыбалась графине и баронессе, и я бы даже сказала, что они втроем выглядели подругами! Мне показалось, что Моника тоже занимается магазином…

— Оооо! — Камилла резко поднялась и, отшвырнув салфетку, истерично воскликнула: — Томас! Мы немедленно едем домой! Немедленно!

Семейство покинуло столовую, и в комнате воцарилась тишина.

— Она все переворачивает с ног на голову! — прошипела Тильда и Ханна закивала головой, соглашаясь с ней. — Когда же эта мерзавка уже успокоится!

— И не говорите, ваше сиятельство! — баронесса возмущенно поддержала ее. — Она просто невыносима!

— Вы меня, конечно, извините, — подал голос отец Мадсон. — А что ужасного произошло? Единственное, что меня смущает, так это ложь Моники. Христианин должен воздерживаться от обмана.

— А мне кажется, что вы, святой отец, уж как-то слишком благоволите Астрид Расмуссен! — вспылила Ханна. — В то время как она без должного уважения, относится к правилам, по которым живет приличное общество! Еще эти странные фантазии и языческие обряды! Почему вы закрываете на это глаза? Может она и вас околдовала?!

— Знаете что! — отец Мадсон гневно сдвинул брови и поднялся, но тут же взял себя в руки, как и подобает священнослужителю. — Прошу прощения, ваша милость, но меня ждут дела церкви. Всего хорошего.

Провожаемый взглядами оставшихся, он вышел, и вскоре в холле хлопнула дверь.

— Это все из-за нее! — снова проворчала Тильда и махнула слуге, чтобы тот налил ей вина. — Она сеет хаос вокруг себя! Это просто уже невозможно терпеть!

* * *

— Моника! Моника! — голос матушки прозвучал как-то странно, и девушка удивленно подошла к перилам, чтобы посмотреть вниз. Она только что приехала из магазина и даже не успела переодеться. — Немедленно отзовись!

— Что-то случилось? — она наблюдала за матерью, которая швырнула плащ и перчатки слуге и подняла вверх голову, пылая от гнева.

— Подойди ко мне, Моника! — завопила она, чуть ли не топая ногами. — Спускайся!

Предчувствуя неприятности, девушка спустилась вниз и остановилась в метре от разгневанной Камиллы. Отец стоял рядом и молчал, угрюмо глядя на нее.

— Я слушаю вас, — Моника пыталась понять, что так разгневало родителей, но долго гадать ей не пришлось, виконтесса сделала к ней шаг и выдернула из рук ридикюль.

— Где ты была?! Отвечай немедленно! И не вздумай врать, что помогала в церкви!

Итак, они узнали. Быстро…

— Я так понимаю, что вы уже знаете, где я была, — спокойно ответила она, не отводя взгляда.

— Что это тебе в голову взбрело?! — Камилла покрылась красными пятнами от злости. — Ты врала нам с отцом!

— Потому что вы бы не позволили мне помогать Астрид в магазине! — Моника упрямо сдвинула брови.

— Помогать в магазине?! — виконтесса пришла в ярость от этих слов. — Ты — дочь виконта, Моника! Какая помощь в магазине?! Тем более, в обществе этой женщины!

— А чем она плоха? — огрызнулась девушка. — Тем, что пошла против недалекой и полной снобизма Ханны?! Графиня хороший человек, а вскоре станет герцогиней!

— Ты слышишь, что она говорит?! — Камилла повернулась к мужу. — Скажи что-нибудь!

— Моника… — начал, было, виконт, но девушка бросилась к нему и взмолилась:

— Папа, я прошу вас, позвольте мне заниматься тем, что приносит радость! Разве я делаю что-то дурное? Вы ведь сами говорили, что графиня умная и рассудительная…

— Томас… — охнула виконтесса и, раскрыв ридикюль дочери, достала оттуда очки. — Посмотри на это! Дождались!

— Моника плохо видит, — виконт обнял дочь. — Неужели ты считаешь, что ей хорошо живется в размытом мире?!

— Ты понимаешь, что ее никто не возьмет замуж, если она будет ходить в этих дурацких очках и нелепых платьях, наподобие этого?! — Камилла распахнула плащ дочери, под которым было простое шерстяное платье. — Никто даже не взглянет на нее!

— Лучше уж пусть на меня никто не взглянет, чем смеется, глядя на те наряды, в которые вы меня одеваете! Я похожа на шута!

Виконтесса покраснела еще сильнее, ее руки затряслись и, швырнув очки на пол, она растоптала их, не сводя глаз с побледневшей дочери.

— Отправляйся в свою комнату! Сейчас же!

Гордо подняв подбородок, Моника прошла мимо матери и быстро поднялась по лестнице, понимая, что больше не может находится под этим гнетом. Все. Хватит. Главное, дождаться завтрашнего дня, когда ей исполнится двадцать.

Глава 30

После ужина все собрались в гостиной и, попивая вино, слушали истории Лукаса, который был действительно мастером рассказывать интересные вещи. За окном бушевала непогода, выла и стонала седая вьюга, билась в стекла, тоскливо напевая в трубе, и от этого мне становилось не по себе. Уютный полумрак гостиной, освещенной несколькими подсвечниками, окутывал со всех сторон, будто мягкий плед, и пламя из камина отбрасывало на стены причудливые узоры. В голову лезли мысли о подвале Тильды, и мне все меньше хотелось, чтобы барон лез туда. То ли меня терзали дурные предчувствия, то ли я просто накрутила себя, представляя самые ужасные последствия этого опасного мероприятия.

— Что случилось? — Эрлинг наклонился ко мне и от его теплого дыхания локоны на висках затрепетали, щекоча шею. — Вы сама не своя. Вас что-то беспокоит?

— Ничего, — солгала я, стараясь говорить как можно беззаботнее. — Ветер так тоскливо воет в трубе… Словно пророчит несчастье.

— Асти, вы слишком впечатлительны, — шепнул он. — Думайте лучше о предстоящей свадьбе.

— Я не ослышалась, прозвучало слово «свадьба»? — сидевшая вполоборота Аида, развернулась к нам. — Ваше сиятельство, вы уже решили, в чем будете на венчании?

— Да, мы с баронессой побывали в салоне Лилли Грабс и заказали себе наряды, — ответила я, сразу же вспомнив эскиз своего невероятно шикарного платья. — Эта женщина действительно мастер своего дела.

— Правильно, что вы обратились к ней, — похвалила нас с Сесиль тетушка. — У нее заказывают наряды даже члены королевской семьи. Кстати, на венчании обязательно будет Его Высочество Фредерик Дотсон с супругой. Они останутся на торжественный обед и, возможно, погостят здесь несколько дней.

Эта новость немного смутила меня, ведь за всю свою жизнь, принцев я видела только по телевизору.

— Астрид, дорогая, вам когда на примерку? — поинтересовался герцог, и я почувствовала, как он легонько ласкает мою руку, лежащую на сидении дивана и слегка прикрытую платьем. — Может, в этот день вы захотите посетить один из моих приютов?

— На следующей неделе, как раз перед днем Святого Мартина, — мне нравились его теплые прикосновения, и я не убирала руку. — И да, мне бы очень хотелось посетить приют и подарить детям подарки!

— Вы содержите приюты? — удивленно спросил Воланд. — Как странно это слышать…

— Отчего же? — Эрлинга, казалось, тоже удивили его слова. — Почему для вас это странно?

— Нет, для меня это не странно, просто люди вашего положения ограничиваются благотворительными взносами перед праздниками и снова забывают о детях на долгое время, — объяснил мужчина и его слова прозвучали достаточно искренне. — Мало кто берет на себя такую ответственность.

— О чем вы говорите, господин Порджер! — воскликнула Аида, и ее ухоженная ручка взметнулась в мою сторону. — Если графиня Тильда Расмуссен с легкостью отказалась от своего внука, то чужие дети ее точно мало интересуют! И поверьте, остальные аристократы ничем не отличаются от этой женщины! Естественно, это не касается нашей милой Астрид.

— Вы общаетесь со своей свекровью? — Воланд с интересом посмотрел на меня, но тут же, будто опомнившись, сказал: — Прошу прощения, видимо, я сказал глупость.

— Я уверен, что она не только не горит желанием общаться с бывшей снохой, а готова пойти на многое, чтобы принести ей как можно больше вреда, — холодно произнес Эрлинг, и в тетушкином взгляде появилось осуждение.

— Эрлинг, нельзя голословно обвинять человека… Возможно, она и не питает нежных чувств к Астрид, но желать зла…

— Ваше сиятельство, поверьте, что я знаю, о чем говорю, — герцог был непреклонен в своих суждениях. — Вы прекрасно знаете, что я никогда не разбрасываюсь лишними словами.

— Что ж… меня это совершенно не удивляет… — тихо произнес Воланд и мы снова удивленно уставились на него.

— Может, вы нам расскажите, что знаете о графине? — не выдержал Лукас. — Вы уже несколько раз дали понять, что между вами случилось нечто не очень приятное. Если, конечно, это не является страшной тайной.

— Возможно, и является, — криво усмехнулся Порджер, и маркиз понимающе кивнул.

— Тогда я не буду настаивать. Пусть тайны остаются за семью замками.

— А может, я не хочу, чтобы они там оставались? — я заметила, что у Воланда в глазах появилась решимость. — Мне кажется, что само провидение свело нас таким удивительным способом, и это знак, что с тайнами пора покончить.

Все притихли, слушая его, и каждый из нас чувствовал, что сейчас мы узнаем нечто удивительное, страшное и совершенно неожиданное.

— Вы точно готовы поделиться с нами? — осторожно поинтересовалась Аида, и Порджер улыбнулся ей.

— Да, ваше сиятельство. Вы приняли меня в своем доме, отнеслись, как к другу, а самое главное, что Тильда успела напакостничать и здесь… Жуткая женщина… Которую я когда-то любил…

В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров и громким тиканьем каминных часов.

— Смею предположить, что это чувство было взаимным? — герцог заговорил первым. — Иначе это не такая уж и страшная тайна.

— Скажу тебе больше, даже если это было и взаимно, то кроме предосудительной связи, здесь нет ничего ужасного, — хмыкнула Аида. — Распространенное увлечение благородных дам…

— Не таких уж и благородных, — Воланд пригубил вино и, заметив, как брови тетушки поползли вверх, тихо засмеялся. — Вижу, что удивил. Да, это так и есть. Тильда Расмуссен, в девичестве Тильда Коскер, никогда не принадлежала ни к одной дворянской семье. Она выросла в самом бедном квартале нашей столицы, который просто кишел разбойниками и девицами легкого поведения. Ее мать была актриской в провинциальном театре, и Тильда пошла по ее стопам. В молодости она была очень недурна собой, и однажды девушке повезло — ее пригласили выступать на каком-то вечере в доме старого виконта, который был покорен юной Тильдой с первого взгляда. Девушка умело воспользовалась этим и вскоре стала женой старика.

— Вы хотите сказать, что Тильда Расмуссен была актрисой? — голос Сесиль дрогнул. — Но откуда вы это знаете?

— Мы жили на одной улице, — ответил мужчина. — И знали друг друга с детства. Старый виконт умер через год после свадьбы, оставив почти все свое наследство сыновьям. Тильде досталось лишь минимальное содержание и имя, но этого для нее было достаточно. Теперь она была вхожа в общество и, выдержав траур, принялась за поиски нового мужа. Им и оказался граф Расмуссен.

В то время я искал, где можно заработать, ведь у меня на руках была больная мать и маленький брат и, вспомнив о вырвавшейся из нищеты Тильде, решил попроситься к ней на работу. Она приняла меня конюхом, и с этого момента началось все то, о чем теперь я вспоминаю с содроганием.

— А как же ее мать? Она забрала женщину к себе? — с придыханием спросила баронесса. — Ведь у нее появилась возможность помочь своим родным.

— Мать Тильды закончила свои дни в Бортрене — доме для умалишенных, — сказал Порджер. — Она бросалась на людей, распевала песни, блуждая по темным улицам города, и графиня отказалась от матери, моментально позабыв ее, как только женщину упекли в Бортрен.

Мне было немного волнительно слушать этот рассказ, ведь открываясь, тайны прошлого всегда тянули за собой массу не менее ужасающих подробностей, и кто знает, что в действительности скрывала Тильда, кроме трупа убитого ею нотариуса?

Воланд немного помолчал, но никто не торопил его, понимая, что он собирается с мыслями, а потом продолжил:

— Она вскружила мне голову, и мы стали тайно встречаться. Но я стал замечать, что порой она ведет себя очень странно… Жестокость к лошадям, слугам и неприятный, пугающий взгляд при виде крови.

— Вы хотите сказать, что она переняла безумие от матери? — осторожно спросил маркиз. — Но разве это не было заметно окружающим?

— Я ничего не знаю о душевных заболеваниях, но мне кажется, что она наслаждалась своей жестокостью, старательно скрывая это от остальных, — Порджеру было тяжело говорить об этом, и он периодически замолкал. — Когда она объявила, что ждет от меня ребенка, я немного испугался и предположил, что отцом может быть и ее супруг, но Тильда засмеялась и сказала, что уже целый год они не ложились в одну постель, так как у графа проблемы со здоровьем.

— О Боже… — вырвалось у меня. — Так значит, Валентин ваш сын???

— Да, это так, — кивнул Воланд. — Когда граф узнал об этом, то пришел в ярость, но он слишком любил свою жену и простил ей даже это, а меня выгнал из поместья. Я вернулся в город и первое время работал трубочистом, после чего устроился на корабль…

— М-да… — протянула Аида, задумчиво глядя на огонь. — История неприятная, но почему вы говорите, что в ней есть что-то ужасное? Или это еще не все тайны?

— Есть ещё, — Порджер весь напрягся, потер виски и сказал: — За несколько дней перед тем, как уйти в море, я встретил Тильду. Она носила траур, выглядела странно, была возбужденной и нервной. Графиня оставила экипаж и, укутавшись в плащ, согласилась пойти в каморку, которую я снимал на окраине города, и уже там, осушив несколько бокалов дешевого вина, рассказала, что отравила своего мужа.

— Чтооо??? — почти в один голос воскликнули мы, приходя в ужас от услышанного.

— Вы утверждаете, что Тильда Расмуссен убила своего мужа?! — тетушка побледнела, что стало заметно даже в полумраке. — Господин Порджер, вы понимаете, что это серьезное обвинение?

— Конечно, поэтому вы первые, кто узнал об этом. Вряд ли бы кто-то поверил обычному матросу и, скорее всего, меня бы упекли в тюрьму за клевету на графиню, — Воланд говорил спокойно, с легкой грустью, и у меня не было причин ему не верить. — Она изливала мне свою душу добрых два часа, объясняя свой поступок тем, что супруг после ее измены стал плохо к ней относиться, и ей ничего не оставалось, как отравить его. Но я догадывался, что причина совсем в другом — в безумии… Я спросил графиню о ребенке и она сразу же пришла в ярость. Тильда сказала, что если мне дорога жизнь, я никогда не должен появляться рядом с ее семьей или она обвинит меня в воровстве или нападении и упечет в тюрьму. Предупредив, чтобы я держал язык за зубами, графиня покинула мою каморку, и больше мы не встречались. Боюсь, что мой сын мог унаследовать ее болезнь, и мне искренне жаль Валентина, несмотря на то, что я никогда не видел его.

Раскрывшиеся тайны оказались куда страшнее и безобразнее, чем мне представлялось. Безумие! Вот что толкало Тильду на эти сумасшедшие поступки! Но куда оно заведет ее по отношению ко мне? Вряд ли графиня остановится, и нужно быть начеку, а лучше всего — отбросить все страхи и вывести ее на чистую воду, чтобы больше никто не пострадал от воспаленного разума, тщательно скрытого под обманчивой личиной.

Уже дома мы с Сесиль долго размышляли над появлением Воланда Порджера, и, оказалось, что баронесса тоже не заметила в нем ничего неприятного.

— Ты знаешь, мне показалось, что эта скрытая боль мучила его всю жизнь, — сказала она, и я не могла с ней не согласиться. — А еще, сдается мне, что грядет что-то нехорошее. Тильда должна ответить за все, что сделала.

— Да, много непонятного творится вокруг нас, и я готова поспорить, что все тайны этого общества очень темные и дурнопахнущие, — задумчиво произнесла я, вспоминая рассказ Воланда. По позвоночнику пробежали мурашки какого-то мистического страха и я поежилась. — Но теперь мы не сами и бояться нам нечего. Давай лучше займемся чем-то более приятным, например, отправимся в магазин.

— Тем более, что у Моники сегодня день рождения, — напомнила мне Сесиль и я растерянно уставилась на подругу.

— Точно! Что мы подарим ей?

— Ох… — подруга взглянула на меня большими глазами. — Без подарка как-то некрасиво…

Но нам так и не удалось обсудить подарок для Моники, потому что она совершенно неожиданно появилась в «Мит Виднатт» собственной персоной.

Когда Нилс заглянул на кухню и сказал, что меня ожидает Моника Лунд, я несказанно удивилась — что могло привести ее сюда?

Девушка стояла в холле, и по ее бледному лицу я поняла, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Что случилось, дорогая? — я подошла и взяла ее озябшие ручки в свои ладони. — Вы вся дрожите!

— Я ушла из дома, — сказала она срывающимся голосом, но в ее глазах горела решимость. — Вы не могли бы приютить меня на некоторое время? Как только я посещу нотариуса и оформлю бумаги, то сразу перееду в бабушкино имение.

— Конечно, вы можете остаться, но что скажут ваши родители? — я испытывала восхищение, глядя на эту маленькую женщину. — Думаю, они станут искать вас.

— Я написала им письмо, — ответила Моника и с благодарностью сжала мои руки. — Они сколько угодно могут высказывать свое недовольство, но факт моего совершеннолетия случился и теперь я независима.

— Что ж, я уважаю ваше решение, — я ободряюще улыбнулась ей. — Давайте-ка уйдем со сквозняков и выпьем горячего чаю.

Если все и были удивлены, то вида не подали и Монику встретили дружелюбно. Пока тетушка Лонджина и Сидни готовили для нее комнату, девушка пила чай в нашей компании, и я обратила внимание, что она немного расслабилась и даже перестала щуриться.

— Вы можете носить очки, — я старалась говорить мягко и ласково. — Здесь вас никто не упрекнет за это.

— У меня больше нет очков, — Моника грустно улыбнулась. — Матушка разбила их, и теперь я не знаю, как смогу помогать вам в магазине.

— Ничего, это дело поправимое, — успокоила я ее. — Это такая мелочь…

Барон внимательно посмотрел на нее и встав с кресла, поставил пустую чашку на стол.

— Дамы, мне кажется, я могу вам помочь в этом вопросе.

— Да? — я удивленно посмотрела на него. — И как же?

— Сейчас. Не уходите, пока я не вернусь, — он подмигнул Монике и вышел, а девушка взволнованно воскликнула:

— У вас такая чудесная семья! Мне так нравится здесь!

У меня перед глазами промелькнула картина, как барон замахивается на меня тростью с перекошенным от ярости лицом, и я вздохнула.

— Да, мы все очень любим и уважаем друг друга.

В кухню вернулся отец и протянул Монике узкую бархатную коробочку.

— Возьмите, милочка. Они вам точно нужнее, чем мне.

Глаза девушки стали, как блюдца и с волнением открыв футляр, она восхищенно ахнула.

— О! Это же очки… Очки… Они что, золотые??? Но это слишком дорого…

— Главное, чтобы они подошли вам, — усмехнулся барон, и я удивленно воззрилась на него. Ничего себе… Мой взгляд переместился на Сидни, и я заметила, что она с гордостью смотрит на него. — Я купил их, чтобы пафосно выглядеть в игровых клубах, но теперь они мне не понадобятся.

— Примерь, — попросила я Монику, и, осторожно достав очки из футляра, девушка надела их. — Ну? Как ты видишь в них?

Очки были настоящим произведением искусства и очень шли ей.

— Отлично! Ох, как я рада! Благодарю вас, ваша милость! — охваченная чувствами, Моника прижала руки к груди, и я подумала, что она действительно невероятная. Кто-то мечтает о красивых платьях и драгоценностях, а эта девочка пришла в восторг от очков, даже пусть и золотых. Только вряд ли для нее этот нюанс был главным.

— Что ж, раз все довольны и счастливы, то я предлагаю все-таки отправиться в магазин, — предложила я и окинула взглядом своих подруг. — Переодеться никто не хочет?

— Да, мне нужно надеть более подходящее для этого платье, — согласилась Сесиль и посмотрела в окно, за которым светило солнце, но морозные узоры затянули стекло плотным кружевом. — На улице похолодало.

— А у меня только одно платье, — смущенно сказала Моника. — Я не стала брать из дома те шутовские наряды, которые мне покупала матушка.

— Милая, с этим мы разберемся прямо сейчас! — воскликнула я и поднялась. — А ну-ка, пойдем со мной!

Чего-чего, а этого добра у меня было достаточно. Мы втроем поднялись в мою комнату и, распахнув дверцы шкафа, я пробежала глазами по своим нарядам.

— Посмотри, мне кажется, вот эти ей вполне подойдут, — Сесиль достала синее муслиновое платье, потом платье из кремовой шерсти и тяжелое бархатное, приятного персикового оттенка. — А я с удовольствием подарю Монике теплый плащ, подбитый лисицей!

— Не стоит… Я не могу принять все это… — на глазах бедняжки выступили слезы, и я обняла ее.

— Еще как можешь, ты же не станешь ходить в одном платье пока не получишь наследство? Кстати, давай-ка на «ты»? Мы ведь теперь подруги?

— Да! Да! — горячо воскликнула Моника, и Сесиль тоже обняла нас. — Вы — мои подруги!

Непогода успокоилась еще вчера и ударил мороз, отчего в воздухе повисла молочная дымка, похожая на вуаль невесты. Покрытые инеем, будто серебром деревья, словно заколдованные искрились под ярким солнцем, и легкие порывы ветра срывали с них пушистые хлопья снега. Они кружились в воздухе, щекотали лицо и медленно опускались на землю, вызывая чувство почти детского восторга.

— Какая замечательная погода! — Сесиль забралась в карету и захлопнула дверцу. — В воздухе чувствуется приближение Рождества!

Экипаж тронулся, и я указала на коробки под сидением.

— Я взяла игрушки, которые мы шили из старых нарядов. Украсим ими витрину. Еще здесь работы Джаспера их тоже нужно расположить под стеклом, чтобы создать праздничное настроение.

— Отличная идея! — поддержала меня Сесиль. — Наша ель уже произвела впечатление на местных жителей!

Мы выехали на аллею, и я вдруг заметила, что на белоснежном покрывале снега расстилается непонятно откуда взявшаяся дорожка желтых и красных осенних листьев. Я открыла окно и крикнула:

— Нилс! Остановись!

Экипаж замер, и девушки с удивлением посмотрели на меня.

— Что случилось? — Моника взволнованно поправила очки. — Астрид…

— Выйдем из кареты, и я вам что-то покажу, — я первая спрыгнула на снег, и рядом со мной сразу же оказался начальник охраны.

— Ваше сиятельство, что произошло?

— Ничего страшного, — успокоила я его и указала на дорожку из листьев. — Посмотрите, вам не кажется это странным?

Баронесса и Моника присоединились ко мне и тоже удивленно уставились на яркую дорожку.

— Как красиво! — Сесиль подошла ближе и ее глаза загорелись. — Астрид, мне кажется, она куда-то ведет!

— К склепу, — услышала я голос Антона, а вскоре и он сам спрыгнул с козел. — Мы были там, когда только приехали сюда.

— К склепу? — прошептала Моника и побледнела. — Но кто это сделал?

Я примерно догадывалась, чья это работа, но не могла озвучить версию о привидении при охране и бедной, испуганной девчушке. Антон, Нилс и Сесиль тоже догадывались, в чем тут дело, но молчали, поглядывая на меня горящими глазами.

— Убедимся, что дорожка ведет именно к склепу? — Антон улыбнулся, и я сразу же согласилась. Мне было интересно до ужаса.

— Мы пойдем первыми, — сказал Грайд Форестон и взмахом руки подозвал парней. — Это выглядит слишком подозрительным.

Охрана двинулась вперед, а мы пошли следом, волнуясь от предвкушения чего-то удивительного. Я точно знала, что привидение снова что-то приготовило мне. Возможно, это было очередное предупреждение или какое-то предсказание, и я была склонна доверять своей невидимой помощнице.

Мужчины на ходу расчищали заросли и через минут пять мы оказались возле склепа. Дорожка из листьев заканчивалась прямо перед решеткой, закрывающей тяжелые почерневшие двери, и мне даже показалось, что она похожа на стрелку. Привидение хочет, чтобы я вошла внутрь. Но как? На решетке висел огромный замок, а ключа у меня естественно не было.

— А мне кажется, в этом нет ничего удивительного, — сказал Антон и многозначительно посмотрел на меня. — Вчера дул такой ветер, что вполне возможно от его порывов облетели последние листья и так как между кустами еще есть просвет старой дорожки, их туда и занесло. Все просто…

— Да, скорее всего, ты прав, — кивнула я и повернулась спиной к склепу. — Ничего странного. Возвращаемся обратно.

Молодец Антон! Если привидение и хотело, чтобы я попала в склеп, то уж точно не с такой большой компанией.

— Здесь творятся удивительные вещи… — протянул начальник охраны. — Что ни говорите, ваше сиятельство, а имение имеет свои мрачные тайны. Мои люди порой замечают в окне башни женщину в светлом платье и слышат мужской хохот.

— Все старые имения хранят мрачные тайны, — я хитро улыбнулась. — «Вит Миднатт» не исключение.

— Говорят, здесь маркиз убил свою женушку, ее любовника и мальчонку слугу, — сказал один из парней и, нахмурившись, взглянул на меня. — Это правда?

— Естественно, — кивнула я, стараясь не смеяться. — Они бродят по темным коридорам, стучат в двери, и мы не спим по ночам, читая молитвы.

— Ну, вы и шутница, ваше сиятельство! — воскликнул Грайд Форестон и, свистнув мужчинам, которые рыскали вокруг склепа, крикнул: — Возвращаемся!

Итак… новая тайна, которую я собиралась разгадать прямо сегодня, как только мы вернемся из деревни. Что же мне приготовила моя дорогая маркиза?

Но на этом происшествия не закончились, и когда экипаж остановился перед магазином, у меня даже дыхание перехватило от увиденного. Большое окно было разбито, а моя елочка была погнута и зеленая бахрома свисала с обнажившейся проволоки жалкими лохмотьями. Деревянные шары и ангелочки были порублены на куски и белоснежные крылья, веером лежали на заиндевевшей деревянной поверхности.

Глава 31

Возле разбитого окна уже суетился Айдж, а кучка женщин-работниц стояла в стороне. Они тихо переговаривались и качали головами, поглядывая на этот ужас.

Как только я вышла из кареты, мужчина подошел ко мне и расстроено произнес:

— Простите меня, ваше сиятельство… Мне очень жаль…

В этот момент я заметила, что его голова перевязана чистой тканью, на которой расплылось небольшое кровавое пятно.

— Что здесь произошло? — я взяла его под локоть и отвела в сторону. — Вы ранены?! Айдж, вам нужно прилечь!

— Ничего страшного, — отмахнулся он. — Рана пустяковая. Я, как всегда, пришел в магазин к вечеру. Швеи уже собирались домой и, закрыв все двери, я устроился внизу у очага. Не знаю, сколько было времени, наверное, перевалило за полночь, когда раздался грохот. Стекло посыпалось на пол, и я понял, что кто-то со стороны улицы разбил окно. Схватив ружье, я бросился на улицу, но стоило только переступить порог, как меня ударили по голове и я потерял сознание. Мне так стыдно, что я не уберег магазин… Простите меня…

— Прекрати, — я принялась успокаивать его. — Главное, что ты жив, а остальное поправимо.

— Этот человек не вор, он пришел для того, чтобы навредить вам, сделать пакость, — сказал Айдж и поднял искалеченного ангела. — Он ненавидит вас.

— Я это поняла сразу, как только увидела погром, — кивнула я. — Вор бы не стал делать этого, да и все в деревне знают, что магазин еще не работает и поживиться здесь нечем. Кому нужны дурацкие игрушки? Ладно, я разберусь с этим, а ты иди домой и ложись в постель.

— Но, ваше сиятельство…

— Это не обсуждается, Айдж, — прервала я его попытки возразить. — Если ты проведешь один день в постели, ничего страшного не случится.

Все-таки мне удалось уговорить его, и когда мужчина отправился домой, я подошла ко всем остальным.

— Не волнуйтесь, ничего страшного не произошло. Вы можете подниматься в мастерскую и начинать работать.

— Хорошо, ваше сиятельство, — женщины пошли в магазин, а я услышала голос начальника охраны:

— Госпожа графиня, я оставлю здесь несколько человек, чтобы они охраняли ваше имущество.

— А разве это возможно? — я с надеждой посмотрела на него. Идея была хорошая.

— А почему нет? Мои люди получают за свою работу неплохие деньги, и им все равно, где нести службу, — ответил он. — Я переговорю с герцогом, но пока этот вопрос не решится именно с ним, парни побудут здесь. Можете быть уверены, что если этот разбойник решит вернуться, ему мало не покажется.

Что ж, это был самый оптимальный вариант. Магазин нельзя оставлять без присмотра. Я даже приблизительно не могла предположить, кому это было нужно. Тильде? Неужели она опустилась до такого? Но ведь и Ханна плевала ядом в нас с Сесиль… Кто знает, возможно, она наняла какого-нибудь бандита, чтобы таким образом отомстить мне за надуманные обиды?

— Что же делать. Астрид? — ко мне подошли Сесиль и Моника. — Где мы сейчас возьмем стекло, тем более, такое большое?

— Сейчас, нигде, — вздохнула я, глядя на разбитую раму. — Нужно ехать в город, чтобы заказать новое, но прикрыть дыру мы просто обязаны. Ничего не нарушит наши планы, даже этот неприятный инцидент. Не позволим врагам торжествовать, дамы!

Я оставила девушек в магазине и направилась в столярную мастерскую, предположив, что Гуннар сможет что-нибудь посоветовать.

— Нет ничего проще, — выслушав меня, сказал мужчина. — Сейчас я отправлю в магазин работника, он снимет размеры, и сегодня же мы собьем щит, чтобы временно прикрыть дыру. Не переживайте, ваше сиятельство.

Мы еще немного поговорили, он показал мне почти готовую витрину и несколько календарей Адвента, которые вызвали у меня неподдельный восторг. Маленькие домики с окошками выглядели очень мило и непременно должны были понравиться детям.

Еще я взяла в мастерской несколько мешков мелких опилок и вернулась в магазин, охваченная новой идеей.

— Астрид, женщины предлагают сделать новые елочки, — сказала Моника, как только я вошла и закрыла за собой дверь. — Они просят, чтобы ты показала, как это делается.

Мои дорогие подруги сидели у горящего очага, но по комнате все равно гуляли холодные сквозняки, так как наскоро сшитая из мешков штора мало спасала от дуновений морозного ветра.

— Нет ничего проще, — я улыбнулась, стараясь держаться как можно спокойнее. Ведь только от меня зависело настроение всех остальных. — Сейчас работник из столярной мастерской снимет размеры с окна и через пару часов его заделают временным щитом. Давайте поднимемся на второй этаж, там теплее.

Мы поднялись к швеям, где тоже горел камин и с удовольствием выпили чаю со всеми женщинами, которым я объяснила, как делать елочки. Женщины внимательно выслушали меня и Тирил сказала:

— Я приведу свою сестру и племянницу. Им нужна работа, да и вам лишние руки не помешают. Кое-кто из остальных швей тоже могут предложить своих родственниц. Здесь много места и легко поместится еще с десяток человек.

— Отлично! — похвалила я ее за сообразительность. — Пусть приходят. Тем более, что я придумала кое-что еще. Мы сделаем больших Ниссе.

— Больших Ниссе? — удивилась Тирил. — Как это?

— Они должны быть ростом с пятилетнего ребенка. Ниссе можно набить опилками, а внутрь вставить проволоку, чтобы их руки и ноги сгибались, — объяснила я и повернулась к Монике. — Дорогая, ты сможешь сходить к обувщику и заказать четыре пары кожаных башмаков с пряжками?

— Для нашего Ниссе? — уточнила она и радостно кивнула. — Конечно! Прямо сейчас и сбегаю!

Вернулась она через полчаса и показала нам эскиз, нарисованный обувщиком.

— Посмотрите, какая прелесть!

Башмаки на рисунке были именно такими, как я себе и представляла — чуть загнутый носок, большая квадратная пряжка, а внутри нее зеленый помпон. Идеально!

Работа кипела вовсю и, сидя возле камина, я удовлетворенно наблюдала за тем, как ловко управляются мои швеи. До праздников оставалось совсем мало времени и нужно было ускориться. Я никому не позволю испортить свои планы и не поддамся на эти пошлые провокации. Рождество в Дорвегии станет именно таким, как я задумала, и никто не свернет меня с этого пути.

Снизу раздался стук молотков, и я улыбнулась.

Когда мы вернулись домой, ко мне подошли Антон и Сесиль и парень тихо шепнул:

— Когда ты… вы хотите идти в склеп?

Он испуганно покосился на баронессу, но та вроде бы не обратила внимания на его «ты».

— Наверное, ночью, — шепнула я в ответ. — Только на решетке висит огромный замок, а ключа нет! Как мы проникнем внутрь?

— Может, стоит спросить маркизу с помощью доски? — предложила Сесиль, и Антон кивнул, соглашаясь.

— Да, спросите, а я пойду, прочешу парк, может, удастся пройти к склепу не со стороны аллеи.

— Где Моника? — спросила я, и баронесса подняла глаза. — У себя. Сказала, что хочет спать.

— А, ну хорошо, не стоит пугать бедную девочку, — с облегчением произнесла я и направилась к лестнице. — Пойдем в мою комнату. Бернард на попечении Олины, и можно спокойно заняться спиритизмом.

— Ты так это сказала, что у меня мурашки по коже пробежали! — хихикнула Сесиль и пошла за мной. — Если бы Ханна знала, чем мы здесь занимаемся, то непременно согнала бы сюда народ с вилами!

— Какой народ? — скептически хмыкнула я. — Судью, генерала и своего кузена? Очень опасная компания…

Мы закрылись на замок и снова забрались на кровать, положив доску посередине.

— Кристайн, ты здесь? — громко спросила я, когда наши пальцы опустились на планшетку.

Планшетка резко поехала в сторону и остановилась на слове «нет».

— Нет? — удивленно произнесла Сесиль. — А кто же тогда отвечает?

Планшетка начала скользить по доске, и я еле успевала читать.

— Это… маркиз… Харальд… Глупые… девицы…

— Это мы глупые девицы??? — охнула баронесса и прошипела, оглядываясь по сторонам. — Мужчина не может так говорить о женщинах! Тем более, благородный и воспитанный!

Планшетка дернулась, и я принялась читать:

— Не… учите… меня… глупые…девицы… Ключ… от… склепа… в… вороне… на… лестнице…

— Спасибо! — воскликнула я, находясь в шоке от того, что познакомилась со знаменитым маркизом. — Но что там? В склепе?

Планшетка больше не сдвинулась с места, и мы поняли, что маркиз больше не собирается отвечать.

— Ну и характер! — баронесса снова огляделась, словно выискивая глазами дух покойного маркиза. — Мне жаль бедняжку Кристайн!

В этот момент огонь в камине взметнулся так высоко, что его языки исчезли в трубе, и оттуда раздался стонущий гул.

— Еще и нервничает! — Сесиль погрозила невидимому маркизу кулачком и слезла с кровати. — Пойдем ключ искать?

Мы спустились в холл и встали напротив красивых птиц, восседавших на столбцах перил.

— Какая из них? — я внимательно осмотрела воронов и обнаружила, что одна птица не цельная. На ее шее была еле заметная полоса, говорящая о том, что голова прикручена к телу. — Ага! Вот она!

Схватившись за гладкую головку, я легко открутила ее и радостно засмеялась — ключ лежал внутри тела ворона.

Засунув его в карман, я прикрутила голову обратно, и мы с подругой пошли на кухню, чтобы заказать тетушке Лонджине праздничный ужин в честь дня рождения Моники.

Праздничный ужин прошел в теплой семейной обстановке, и каждый выпил по стаканчику вина за здоровье именинницы. Тетушка Лонджина приготовила вкуснейшее жаркое, испекла несколько пирогов с разной начинкой и запекла рыбу под каким-то одной ей известным соусом.

Несмотря на то, что все было очень вкусно, я старалась есть поменьше, чтобы ко времени нашей вылазки меня не сморил сон. Сесиль заметно нервничала, а Антон был спокоен и безмятежен. Похоже, парень все-таки нашел, как пробраться к склепу.

Около десяти все разошлись по комнатам, и в ожидании Антона я переоделась в более удобное платье, спрятала ключ в тугой лиф и села на кровать, глядя на дверь. Бернард сладко спал, и я была уверена, что ребенок не проснется до утра. Он плотно поужинал, и Олина не давала ему после этого дремать, развлекая игрушками и песенками.

Когда стрелки часов показали половину двенадцатого, в дверь тихо постучали и в комнату заглянул Антон.

— Готова?

— Уже давно! — я быстро накинула плащ и вышла в коридор, обратив внимание, что парень принес с собой три фонаря со свечками внутри. — Пойдем за Сесиль.

Баронесса тоже уже была наготове и мы, как заправские шпионы, бесшумно двинулись к лестнице, стараясь даже не дышать.

— Подождите меня! — тихий голос прозвучал так неожиданно, что я чуть не упала, наткнувшись на спину резко остановившегося Антона.

Мы медленно повернулись и увидели Монику, стоящую возле дверей своей комнаты. Она была одета и держала в руках свечу.

— Что ты делаешь в коридоре? — прошептала я, подойдя ближе. — И почему ты одета?

— Я хочу с вами! — горячо заговорила она. — Вы ведь идете в склеп, да? Это так интересно!

— Откуда ты узнала? — баронесса хмуро смотрела на нее, уперев руки в бока, и Моника быстро ответила:

— Не злитесь на меня, пожалуйста! Я еще днем догадалась, что вы обязательно вернетесь к склепу! Объяснение с листьями было таким нелепым! А потом я наблюдала за вами весь вечер и лишний раз убеждалась в том, что вы готовитесь к приключению!

— Какая ты внимательная… — протянула Сесиль и посмотрела на меня. — Ну, что?

— Пусть идет, — разрешила я, понимая, что от этой настырной и любопытной девчушки нам не отвязаться.

— Спасибо! — Моника чуть не запрыгала от радости. — Я буду участвовать в приключении!

Антон лишь покачал головой и молча пошел дальше.

Мы спустились в холл и, повернувшись возле дверей, он сказал:

— Идите за мной шаг в шаг и не вздумайте разговаривать! От угла дома поворачиваем направо, проходим мимо каменного забора и пролазим в дыру. Фонари зажжем уже в парке. Всем все понятно?

Мы закивали и переглянулись, чувствуя нарастающий адреналин. Пусть это было и не очень опасно, ведь вокруг не было врагов, но все же волнительно.

Выйдя в морозную темноту, мы посеменили за Антоном, опасливо оглядываясь по сторонам, и испуганно остановились, когда он поднял руку. Из-за туч периодически появлялась луна, озаряя все вокруг таинственным сиянием, и в ее свете я увидела одного из охранников, прохаживающегося под стенами имения.

— Как только он скроется за углом, бежим к забору! — прошептал Антон. — И делаем это, как можно быстрее, потому что парень явно не один!

Когда мы бежали по открытой местности, у меня даже коленки задрожали от волнения. Господи, что я делаю? Неужели нельзя было пойти туда днем и спокойно все разведать? От этих мыслей мне стало весело, и, как только наша компания протиснулась в довольно внушительную дыру в заборе, я тихо рассмеялась.

— Ты чего? — Сесиль недоуменно посмотрела на меня, не понимая причины моего веселья.

— Почему мы не пошли сюда днем? — сквозь смех поинтересовалась я. — Я здесь хозяйка и могу свободно разгуливать, где хочу!

Все молча, уставились на меня, и Антон неуверенно сказал:

— Ну, знаешь ли… Охрана все равно увязалась бы следом, а вдруг в склепе нечто такое, о чем им не следует знать?

— Так себе оправдание, — хмыкнула я и потрясла фонарем. — Может, немного света нам не помешает?

Антон зажег фонари и мы пошли дальше, с трудом пробираясь сквозь густые заросли. Вскоре они поредели, и я увидела очертания темного строения.

— Это задняя часть склепа, — объяснил Антон и направился к нему. — Ключ у вас, ваше сиятельство?

Я вытащила из лифа ключ и, обойдя усыпальницу, поднесла фонарь к заржавевшему замку.

— А он точно откроется?

— Откроется… — прошептал Антон. — Я в него масла капнул.

— Какой молодец… — я с уважением взглянула на своего помощника.

— А то…

Ключ легко повернулся, и тяжелый замок упал мне в руку. Я вынула дужку из петли и осторожно потянула решетку, которая тут же поддалась и с тихим скрипом открылась. За ней была толстая монолитная дверь, и только приложив максимум усилий, мы втроем смогли сдвинуть ее с места. Образовавшийся проход был узким, но мы все же втиснулись в него и через пару минут оказались в гулком помещение. В носу защекотало от пыли и неприятного запаха плесени, отчего мы принялись по очереди чихать, прикрывая лица плащами.

Антон поставил свой фонарь в нишу с каменной вазой, и мы последовали его примеру, освободив руки. В слабом свете я увидела четыре саркофага, покрытые паутиной и истлевшим бархатом, и подошла ближе. На одном из них было начертано имя маркиза, на другом имя его супруги, а на стоящих рядом незнакомые имена — возможно это были какие-то родственники Харальда Грейфа. Что же мне хотела показать эта супружеская пара?

— И что дальше? — голос Сесиль прозвучал глухо и немного испуганно. — Зачем мы здесь?

— Если привидение привело нас сюда, значит, есть какая-то причина… — прошептала я, разглядывая стены и полы. — Вспомните, как я нашла драгоценности маркизы.

— Какое привидение? — глаза Моники наполнились страхом и, поправив очки, она огляделась. — Вы сейчас о чем говорите?

— Не о чем, а о ком, — поправила я ее и вкратце рассказала о знакомстве с покоящимися здесь супругами.

— Ох, вот это дааа… — прошептала она и, словно ни в чем не бывало, добавила: — Тогда, по классике жанра нужно искать тайник или ход в подземелье!

— Вход в подземелье? — удивилась я. — Ты думаешь, что маркиз соорудил под склепом некую тайную комнату?

— А почему нет? Идеальное место!

— Она права, — услышали мы голос Антона. — Идите сюда.

Он присел возле одного из саркофагов и указал на слегка выпирающий каменный блок.

— Смотрите, это похоже на рычаг. Одна из плит, которыми покрыт пол, стесана с одной стороны, возможно из-за того, что ее постоянно задевала соседняя, отъезжая в сторону. Попробуем?

— Да! — в один голос выдохнули мы, и парень нажал на выпирающий камень. Что-то заскрежетало, возле наших ног поднялась пыль, и мы с открытыми ртами наблюдали, как плита отъезжает, раскрывая свою черную пасть.

Антон взял свой фонарь и поднес его образовавшемуся проему.

— Здесь лестница!

Он полез вниз, а мы похватали свои фонари и двинулись за ним. Чем ниже мы спускались, тем сильнее меня охватывал азарт. Я раньше никогда не замечала за собой тяги к приключениям, а сейчас просто наслаждалась происходящим. На ступеньках искрился иней, а на стенах блестели капли влаги, похожие на крупные бриллианты, и, чем ниже мы спускались, тем тяжелее становился воздух.

Внезапно Антон остановился и, приподняв фонарь, воскликнул:

— Матерь Божья!

— Что там? — мое сердце сделало кульбит и ударилось о ребра. — Ну?

— Посмотрите сами… — резко севшим голосом произнес он и немного подвинулся, чтобы я могла встать рядом.

Перед нами была небольшая полукруглая комната со сводчатым низким потолком, полная золота… Им были набиты сундуки и сундучки, полусгнившие ящики и даже погнутый медный таз… Оно тускло поблескивало под светом наших фонарей и у меня перехватило дыхание от всего этого великолепия.

— Господи… — прошептала Сесиль из-за моего плеча. — Это ведь настоящая сокровищница…

— Я сейчас в обморок упаду… — горячее дыхание Моники обожгло мне щеку с другой стороны. — Может, мне это снится?

— Тогда нам снится одно и то же… — я даже охрипла от волнения. — И мне ооочень нравится этот сон…

Вернувшись домой, мы долго обсуждали найденные сокровища и разошлись по комнатам лишь под утро. Но мне так и не удалось уснуть. Я была настолько возбуждена случившимся, что не могла оставаться в кровати и пошла на кухню пить чай. Тетушка Лонджина уже гремела своими черпаками и, завидев меня, удивленно спросила:

— Чего это вам не спится, ваше сиятельство?

— Вот не спится и все! — весело ответила я, решив пока ничего не говорить своим домочадцам. Уж лучше сделаю каждому сюрприз!

— Я смотрю, и настроение хорошее… — она поставила передо мной чайные принадлежности и вчерашний пирог. — Такой вы мне нравитесь.

Через час в кухню стали подтягиваться остальные, Олина принесла Бернарда, и тишина раннего утра превратилась в обычный веселый бедлам, глядя на который я отдыхала душой и чувствовала уют своего дома.

В голове одна за другой появлялись идеи, и я представляла, как одарю каждого из них, увижу радость в их глазах и мне становилось так хорошо, что хотелось петь.

По дороге в магазин мы снова обсуждали сокровища, и я поделилась с подругами одной своей самой масштабной идеей.

— Дамы, я хочу в нашей деревне открыть школу, чтобы деревенские дети могли получать образование.

— Это отличная мысль! — сразу отозвалась Моника. — Очень важно, чтобы человек был образован, несмотря на то, к какому сословию он принадлежит!

— Я — за! — торжественно сказала Сесиль. — Еще было бы хорошо поощрять детей за хорошую учебу!

— И пошить форму! — тут же добавила я. — Чтобы детки чувствовали себя уверенно!

Когда мы подъехали к магазину, наши планы уже приобрели невероятный размах, и нужно было умерить пыл, чтобы заняться обычными делами. Швеи уже были на своих местах, а вместе с ними и новенькие, которые внимательно слушали Тирил, показывающую им выкройки. Несколько женщин делали искусственные елочки, и я с удовольствием отметила, что у них это выходит ничуть не хуже, чем у меня.

— Ваше сиятельство, доброе утро.

Я подняла голову и увидела Эрлинга. Он стоял в дверях и с улыбкой смотрел на меня.

— Добрый день, ваша светлость, — я подошла к нему, и он взял меня за руку своей прохладной рукой. — У нас кое-что произошло…

— Я узнал об этом сегодня, как только вернулся из города, — мягко прервал меня герцог. — Вы кому-то, как кость в горле. Но с этого дня здесь будет находиться постоянная охрана. И вот еще что… У меня для вас есть сюрприз.

— Да? — удивилась я. — У меня для вас тоже.

— Вот как? — улыбнулся он и достал из-под плаща небольшую шкатулку. — Что ж, надеюсь, мой сюрприз не потеряет своей значимости. Это драгоценности покойной супруги Агнара Вика.

— О Боже… ваша светлость… — я взволнованно открыла шкатулку и увидела браслет, кольцо и серьги с рубинами. — Но как вам удалось?

— Давайте я не стану углубляться в подробности, — усмехнулся Эрлинг и спросил: — Вы хотите сами отдать их или это сделать мне?

— Наверное, будет правильно, если это сделаю я, — я вздохнула и закрыла шкатулку. — А если бы их отдал мой отец, было бы еще правильнее. Вы можете передать через тетушку, чтобы Агнар Вик приехал в мое имение?

— Сегодня же это сделаю, — пообещал Эрлинг и повел меня к камину. — Давайте присядем, и вы мне расскажете о своем сюрпризе.

— О… я вас удивлю, обещаю, — я кашлянула, чтобы прочистить горло, и поведала ему о найденных сокровищах, снова утаив вмешательство призраков.

По мере моего рассказа лицо герцога вытягивалось все сильнее и, когда я закончила, он молча смотрел на меня несколько секунд, а потом медленно произнес:

— Вы уверены, что вас в младенчестве не подкинули эльфы?

— Более чем, — засмеялась я, прекрасно понимая, что он чувствует. — Я обычный человек.

— Но почему вы пошли в этот склеп? Что привело вас туда? — Эрлинг никак не мог прийти в себя. — Или вы все-таки что-то знали?

— Нет, нас утром удивила дорожка из листьев на снегу и, пройдя по ней, мы обнаружили склеп, — сказала я, стараясь держаться хотя бы какой-то правды, ведь спроси герцог у охраны, она подтвердит, что все так и было. — А потом я, Джаспер и Сесиль, отправились прогуляться к нему и, войдя внутрь, случайно наткнулись на вход в подземелье.

— Это очень странно звучит, — он внимательно посмотрел на меня. — Но мне придется поверить вам на слово, ибо кому еще, если не любимой женщине?

Я замерла, услышав эти слова, и почувствовала, как в душе разливается тепло. Любимая женщина…

— Разве я могу лгать любимому мужчине? — ласково ответила я, мысленно решив, что сокрытие некоторых мистических моментов, ложью не считается.

Наши взгляды встретились и в них было больше, чем во всех словах любви, которые мы могли сказать друг другу.

Глава 32

О стекле побеспокоился герцог, и его установили вместе с новой витриной. Мы украсили ее самыми первыми игрушками, которые пошили с Сесиль, ангелами и зверушками, вырезанными Антоном, поставили новую елочку и, самое главное, в витрине появился большой Ниссе в настоящих кожаных башмачках и зеленом костюмчике. Адвент календарь мы тоже поставили в витрину, но пока все его окошки были закрыты, потому что отсчет каждого дня до Рождества должен был начаться с первого декабря.

Полки внутри магазина наполнились товаром, и теперь он напоминал настоящую Рождественскую сказку.

Люди заходили, рассматривали игрушки и украшения, ахали от восхищения и с удовольствием покупали снеговиков, зайцев, медведей и гномов.

Ну, а Ниссе в витрине вызывал такой восторг, что возле нее целый день толпились и взрослые, и дети, разглядывая рождественского духа.

Теперь я не переживала о магазине — в нем находилась круглосуточная охрана, и если кто-то решит проникнуть сюда, то это будет его огромной ошибкой.

От тетушки Аиды тоже пришло известие — Агнар Вик дал согласие приехать в «Вит Миднатт», и мы его ожидали к завтрашнему обеду.

А вот за ужином я испытала двоякое ощущение… Нилс объявил, что договорился с человеком, служащим в доме Тильды, чтобы тот помог барону в поисках тела нотариуса. Я вроде бы и обрадовалась, что отцу помогут, но, в то же время, мне не хотелось его туда отпускать.

— Это повар Бронс, ваше сиятельство, помните его? — объяснил мне мужчина, и мне пришлось солгать.

— Конечно! Я очень хорошо помню Бронса. Мне всегда нравилось, как он готовит.

— Это правда, — подтвердила тетушка Лонджина. — Язык можно проглотить от его черничного рулета!

— Наконец, все решилось, — барон даже повеселел. — Пора пробраться в дом врага и выведать все тайны! Ох, давно я не испытывал такого азарта!

— Не стоит заигрываться, — постаралась я осадить его. — Тильда не дура, а безумие делает ее подозрительной. Мы затеяли опасное мероприятие, и нужно быть очень осторожными…

— Не будь такой мнительной, — барон встал и даже обнял меня за плечи, отчего я удивленно взглянула на него. — У нас все получится. Ты забываешь, что твоему отцу удавалось отлично скрываться от кредиторов долгое время.

— Кстати, о кредиторах, — я поднялась и взяла с буфета шкатулку, которую мне передал Эрлинг. — Мне бы хотелось, чтобы вы отдали это Агнару Вику.

Барон взял ее и осторожно открыл, после чего его лицо побледнело, а в глазах появились слезы.

— Но как…

— Герцог разыскал драгоценности, — сказала я и спросила: — Вы готовы вернуть их владельцу и извиниться?

— Астрид… я не могу… мне тяжело…

— Флойд, ты должен это сделать, — к нам подошла Сидни и положила свою маленькую ладошку на его руку, сжимающую шкатулку. — Нужно избавляться от прошлого. Ради меня… Ради нас…

— Хорошо, я сделаю это, — вздохнул барон. — Когда он будет здесь?

— Я пригласила его к завтрашнему обеду, — я даже начала гордиться своим отцом. Ему все это давалось с трудом, но он готов был поступиться своей гордостью ради семьи. Значит, не все потеряно.

Агнар Вик приехал вовремя, принеся с собой сбивающий с ног ветер и такой густой снегопад, что из окна была видна только белая пелена. Он держался достойно и немного холодно, что было вполне понятно в разрезе наших непростых отношений.

Герцог и маркиз тоже приехали в «Вит Миднатт», и я чувствовала себя рядом с ними спокойной и защищенной.

Агнар вошел в гостиную и, вежливо поздоровавшись со всеми, на секунду замер, заметив новое лицо.

— Познакомьтесь с моей подругой, — сказала я и посмотрела на Монику. — Моника Лунд, дочь виконта Томаса Лунда.

— Мне очень приятно, ваша милость, — он поклонился ей. — Агнар Вик к вашим услугам.

Я заметила взгляд, который он бросил на Монику и, если честно, немного удивилась. По-моему, в нем промелькнула заинтересованность.

Моника сегодня была в платье из бархата персикового цвета, и оно выгодно подчеркивало ее чистую кожу с оттенком топленого молока. Узкое личико обрамляли локоны, на щечках играл румянец от камина и даже очки ее не портили, которые она теперь практически не снимала.

Возможно, приглядевшись к ней получше, он решит, что мой отказ это не так уж и плохо?

Но глаза мужчины сразу изменились, стоило ему увидеть барона, и я поспешила покончить с этим раз и навсегда.

— Господин Вик, прежде чем мы пройдем в столовую, выслушайте моего отца. Прошу вас.

— Я это сделаю только потому, что вы просите меня, — ответил он и повернул свое резко ставшее каменным лицо к барону. — Я слушаю вас.

Отец поднялся с кресла и, держа в руках шкатулку, подошел к нему.

— Первым делом, мне бы хотелось попросить у вас прощения за то, что посягнул на дорогие вашему сердцу вещи. Я понимаю, что мои слова для вас ничто, но мне так будет спокойнее. И поверьте, я действительно сожалею о своем поступке. Вот, возьмите.

Барон протянул ему шкатулку и Агнар Вик удивленно вскинул бровь.

— Что это?

— То, что принадлежит вам, — ответил отец, и мужчина резким движением открыл шкатулку.

— О Боже! Это ведь украшения Ласии! О Боже…

С его лица моментально слетела маска холодности, и взволнованный он выглядел куда более человечным. По реакции Агнара было видно, как дороги ему эти вещи. Он искренне любил свою супругу…

— Я могу надеяться, что этот неприятный инцидент исчерпан? — осторожно поинтересовалась я. — Давайте станем друзьями. Остальной долг я верну вам прямо сейчас.

— Нет! Нет… — он взглянул на меня чистым, полным чувств взглядом. — Вы уже вернули мне все, что для меня важно, а деньги это тлен… Благодарю вас, ваше сиятельство.

Агнар Вик посмотрел на отца и добавил:

— Мне еще тяжело воспринимать вас по-другому, но ради вашей дочери я постараюсь не держать зла и, надеюсь, что ваше раскаяние было искренним.

— Что ж, мне кажется, пора отметить примирение бокалом вина и, наконец, попробовать то, что приготовила тетушка Лонджина на обед, — подал голос Эрлинг, и я была благодарна ему за то, что он пытается разрядить остановку. — Иначе я просто сойду с ума от ароматов, которые доносятся из кухни!

Все рассмеялись, и с невероятным облегчением я сказала:

— Пойду, распоряжусь, чтобы подавали обед.

За столом Агнар немного расслабился, даже начал улыбаться, периодически поглядывая на Монику, и это еще больше утвердило меня в мысли, что она приглянулась ему. Господи… сделай так, чтобы из этого что-то вышло!

Сидя возле горящего очага в приятной компании, словно забываешь, что где-то за окном засыпает снегом поля, горы, деревни и города. Что надвигаются зимние волшебные сумерки, окутанные морозной дымкой. Что где-то в лесу колышет еловые лапы ледяной ветер, а небо опускается все ниже и ниже вместе с бесконечным снегопадом…

Я предложила Агнару остаться в «Вит Миднатт», и он с благодарностью принял мое приглашение, понимая, что в такую погоду дорога будет не из приятных. До самого ужина мужчины играли в карты, а мы женской компанией шили Бернарду веселые костюмчики, устроившись в гостиной.

Когда в дверях появился Нилс, я сразу поняла, что опять что-то произошло.

— Ваше сиятельство, ваш батюшка отправился в имение Расмуссен, — сказал он, и мое шитье скользнуло на пол. — Вот записка, ее на буфете обнаружила Сидни…

— Он совсем не слушает меня! — я вскочила с кресла и растерянно огляделась. Что предпринять? — Когда же он отправился туда?..

— Я подозреваю, что сразу после обеда, — ответил Нилс и покачал головой. — Он уже подъезжает к имению, а возможно уже доехал. Нет смысла отправлять за ним людей.

— Астрид, ты должна все рассказать мужчинам, — взволнованно сказала Сесиль. — Они точно знают, что делать.

— Что я скажу им? Как объясню? — занервничала я. — Ваше сиятельство, привидение сказало мне, что в подвале Тильды Расмуссен, лежит тело нотариуса, которого она прибила собственными руками?!

— Но почему… — Моника изящным жестом поправила очки и деловито произнесла: — Ты можешь сказать, что ваш батюшка откуда-то узнал о преступлении. Вот и все…

— Какая ты сообразительная! — я готова была расцеловать этого милого очкарика. — Пойду к мужчинам!

— Я с тобой! — Сесиль поднялась.

— И я! — Моника поджала губки. — Решим эту проблему вместе!

— Кто??? — Тильда удивленно уставилась на слугу. — Барон Флойд Дирсон???

— Именно так, ваше сиятельство, — подтвердил тот и добавил: — Он говорит, что у него есть важная информация для вас.

— Вот, значит, как… — протянула Тильда и, взглянув на сына, приказала: — Проведи его в мой кабинет.

Слуга вышел, а Валентин изумленно протянул:

— Что нужно этому человеку? И что за важная информация? Матушка, я бы не стал верить этому пройдохе…

— Но выслушать я его все-таки могу, — улыбнулась вдовствующая графиня. — Не забывай, что он игрок и пропащий человек, а такие люди всегда ищут выгоду только для себя и готовы продать даже свою семью.

— Вы думаете, что он принес информацию об Астрид? — Валентин поднялся с кресла. — Я тоже хочу послушать.

— Пойдем, дорогой, — Тильда направилась к дверям, предчувствуя, что сейчас узнает нечто совсем неожиданное. — Возможно, нам удастся с помощью барона поставить на место его выскочку дочь.

Когда они вошли в кабинет, барон уже был там и стоял возле окна, сложив за спиной руки.

— Приветствую вас, графиня, ваше сиятельство… — он учтиво поклонился, и Тильда нетерпеливо произнесла:

— Здравствуйте ваша милость, что привело вас в наш дом? Если это касается вашего имения, то я не собираюсь идти вам на уступки и прощать долги…

— Нет, это не касается имения, — быстро сказал барон. — Но от денег я бы не отказался. У меня есть некая информация об Астрид и за нее я бы хотел получить вознаграждение.

— Но она же ваша дочь, — Валентин подозрительно нахмурился. — Зачем вам делиться информацией об Астрид?

— Я же сказал, мне нужны деньги, — нервно ответил барон, потирая руки. — Тем более, что она мне отказала в них! Своему отцу! Я прожил несколько дней в ее доме и чуть не сошел с ума от этого бедлама! Слуги делают, что хотят! Ребенок без конца орет и от его крика у меня просто раскалывалась голова! Не дом, а помойка!

— Чего-то такого я примерно и ожидала… — насмешливо протянула Тильда и указала ему на кресло. — Но то, что она безалаберна и глупа, я знала давно. Это для меня не новость.

— Я знаю нечто такое, что рассказав это в обществе, вы навсегда отвернете его от Астрид. Скажу больше — после этого герцог не женится на ней никогда! — барон уселся в кресло и обвел Тильду и Валентина победным взглядом. — Но я не против, чтобы эта мерзавка получила по заслугам.

Лицо Тильды приобрело хищное выражение, она всем телом подалась к нему и с придыханием прошептала:

— И что же это за информация?

— Сначала деньги, — барон откинулся на спинку кресла и принялся постукивать пальцами по подлокотнику. — Много денег.

— Если эта информация действительно стоит того, я дам вам приличную сумму, — заверила его вдовствующая графиня. — Я обещаю вам.

— Конечно, дадите, — хмыкнул барон и, понизив голос, сказал: — Астрид и маркиз Лукас Брейвик, любовники!

— Что?! — в один голос воскликнули Тильда и Валентин, и женщина резко поднялась.

— У Астрид и маркиза любовная связь?

— Так и есть, — кивнул барон. — И герцог не знает об этом! Бедняге наставляют рога его друг и его невеста!

— Это, конечно, занятная история, но вы могли ее попросту выдумать, чтобы получить деньги, — недоверчиво хмыкнул Валентин и посмотрел на мать. — На вашем месте, я бы не стал ему верить. Эта история мало походит на правду.

— У меня есть доказательство, — казалось, барон совершенно не обиделся на графа. — Это письма наших голубков… Я украл их из стола Астрид! Там очень много интересного… Если вы хотите заполучить письма, то я с радостью привезу вам их, когда получу половину денег.

— Не половину, а четвертую часть, — поправила его Тильда, прожигая взглядом. — Тогда ты точно явишься за остальным!

— Хорошо, — немного подумав, ответил барон. — Я согласен на четвертую часть.

— Отлично, — на лице вдовствующей графини появилось довольное выражение. — Останетесь до завтра, ваша милость? На улице такой сильный снегопад… Да и мне бы хотелось узнать за ужином все подробности этого ужаса… Астрид и маркиз! Боже… Общество всколыхнется! А когда герцог узнает, Астрид будет полностью опозорена!

— Вам нисколько не жаль вашу дочь? — Валентин уставился на него пристальным, немигающим взглядом.

— Нет, — скривившись, почти выплюнул барон. — Почему я должен жалеть ее? Разве она когда-нибудь входила в мое положение? Никогда не любил ее и всегда жалел, что у меня не родился сын.

Когда барон отправился в комнату, выделенную ему гостеприимными хозяевами, чтобы привести себя в порядок и немного отдохнуть, Валентин с удивлением спросил у матери:

— Тебе не кажется, что ты поступаешь опрометчиво, доверяясь этому человеку?

— Нет, — Тильда дернула плечом, улыбаясь ему. — Не думаю, что те деньги, о которых мы договорились, как-то поправят финансовое положение барона. Скорее всего, у него действительно есть компромат на дочь, и он хочет воспользоваться им в полной мере. А я не против испортить жизнь этой девке…

— Как-то не верится, что Астрид способна на такое… — задумчиво произнес Валентин. — Не вяжется вся эта история с ее натурой…

— Ты слишком хорошо о ней думаешь! — раздраженно фыркнула Тильда. — А я вот нисколько не удивлена! В ней всегда было нечто порочное!

— И что вы будете делать с этими письмами? — Валентин с интересом наблюдал за матерью, которая возбужденно расхаживала по кабинету.

— Как что? — Тильда остановилась и недоуменно взглянула на него. — Поделюсь их содержимым с обществом. Баронесса Андерсен будет в восторге и обязательно поможет мне раздуть скандал! А потом отправлю парочку в имение герцога, на имя его тетушки!

— Вы так коварны! — граф покачал головой. — Порой даже мне становится страшно.

— О, милый… я никогда не причиню тебе зла… — Тильда присела возле сына и взяла его руки в свои. — Ты самое дорогое, что есть у меня…

— Вы тоже дороже всех для меня, матушка, — Валентин положил ей голову на плечо и вдохнул привычный аромат гиацинтов. — Самая совершенная из женщин. Надеюсь, моя супруга будет похожа на вас.

* * *

Барона просто трясло от адреналина. Он присел на кровать и посмотрел на свои дрожащие руки. Вроде бы все прошло идеально, и ни Тильда, ни ее сынок ничего не заподозрили. Флойд глубоко вдохнул и, поднявшись, подошел к столу, на котором стоял кувшин с водой. Налив полный стакан, он залпом выпил его и тут же услышал тихий стук в дверь.

— Да! Входите!

В комнату скользнул полный мужчина с густой бородой и, аккуратно прикрыв дверь, тихо сказал:

— Ваша милость, я Бронс. Повар.

— О, рад видеть вас! — барон быстро запер дверь на замок и зашептал: — Нилс объяснил вам, в чем заключается наше дело?

— Конечно! Мы с вами ночью спустимся в подвал! — закивал повар и нахмурил свои кустистые брови. — Вы действительно думаете, что там мертвяк?

— Похоже на то, — кивнул Флойд и указал на графин с коньяком. — Может, пропустим по стаканчику?

— А, давайте! — Бронс устроился на стуле, обитом парчой и, немного помолчав, сказал: — Я здесь служу третий год и насмотрелся многого… Ключ от подвала ее сиятельство носит всегда при себе, но я знаю, как попасть туда из коридора, ведущего в комнаты слуг. Имение старое и просто пронизано тайными ходами, в которых когда-то скрывались от врагов его жители.

— Это чудесно! — барон плеснул коньяк в два стакана и поднял свой. — Давайте выпьем за успех нашего дела!

— С удовольствием, — Бронс выпил и осторожно спросил: — А что это за мертвяк, которого вы ищите?

— Будто бы нотариус, — ответил Флойд, почувствовав внезапный укол страха. — А у него настоящее завещание!

— Ох, ты ж… — покачал головой повар. — Не иначе Тильда и ее сынок зло учинили?

— А кто же еще! — барон отогнал от себя дурные предчувствия. — Покойный супруг моей дочери завещал ей куда больше!

— Все минется, одна правда останется, не переживайте, ваша милость, — спокойно и уверенно произнес Бронс. — Я помогу вам ради нашей графинюшки. Она в свое время сделала все, чтобы сынок мой на ноги встал после болезни. В долгу я перед ней…

— Когда отправимся в подвал? — барону стало неловко от слов этого большого мужчины. Его дочь любили и уважали, а он вел себя как скотина…

— Я приду за вами после полуночи, — сказал повар и, допив свой коньяк, встал. — Будьте готовы.

— И не сомневайся, дорогой друг, — Флойд протянул ему руку, и повар пожал ее. — Выведем это змеиное кубло на чистую воду.

Он ушел, а барон в первый раз за многие годы принялся искренне молиться. Молиться не о себе, а обо всей своей семье, принявшей его несмотря ни на что.

Глава 33

— Так расскажите же нам, что происходит в «Вит Миднатт»? — Тильда расправила салфетку на коленях и взяла вилку. — Вы сегодня шокировали нас своей новостью.

— Мне ужасно стыдно это осознавать, но моя дочь совсем позабыла о приличиях! — недовольно произнес барон, мысленно прося у Астрид прощения. — Ах, как я хотел, чтобы она вышла замуж за его сиятельство!

— Еще бы… — язвительно произнес Валентин. — Вы бы продолжали вести разгульную жизнь за мои деньги.

— Ну, зачем вы так… — Флойд ухмыльнулся. — Каждый из нас поимел бы то, что хотел. Не так ли? Вы — Астрид, я — деньги.

— Хватит, мне не нравятся такие разговоры, — злобно прошипела Тильда. — Его сиятельство женится на непорочной девушке из хорошей семьи, и не стоит сейчас напоминать о том, как поступила с ним ваша дочь!

— Я же и говорю — глупая и взбалмошная девица! — барон выпил вино и прежде чем поднести ко рту кусок мяса, сказал: — Они с маркизом даже не скрывают своих отношений! Слуги покрывают эту порочную связь, и я несколько раз заставал эту парочку, обтирающей темные углы!

— Оооо… — протянула Тильда и тут же закашлялась в салфетку. — Это ужасно… Я не могу слушать такую пошлость!

— Пусть я не идеал добродетели, а, скорее, наоборот, но даже для меня это слишком! — Флойд прожевал мясо и поинтересовался: — Значит, ваше сиятельство, вы женитесь…

— Женюсь, — Валентин неприязненно посмотрел на него. — И слава Богу, моя невеста не прячется по углам с любовником, в отличие от невесты герцога.

Тильда визгливо засмеялась и похлопала сына по руке:

— Эмма замечательная девушка и никогда не позволит себе опорочить имя своей семьи!

— А что с Моникой Лунд? — вдруг спросил Валентин. — На обеде у баронессы мы стали свидетелями скандальной истории… Ваша милость, вы ничего не знаете об этом?

— По-моему, эта девица живет в «Вит Миднатт», — ответил Флойд, и Тильда ахнула:

— Да что вы?! Она заманила в свои сети и эту глупую бедняжку… Бедная виконтесса… Это такой позор…

— Астрид, баронесса, дочь виконта… — Валентин неприятно хохотнул. — Что у них там происходит? Барон, ваша дочь превратила имение в дом терпимости, не иначе!

Флойд смеялся вместе с ними, а в его душе поднималась волна ненависти к этим людям, из рук которых он брал деньги. Как можно замолить свой грех? Ведь это самый страшный проступок — отвернуть от себя своего ребенка ради сомнительных удовольствий — пьянства, азартных игр и бесконечного вранья.

— Когда вы привезете письма? — Тильда вдруг стала серьезной и ее глаза превратились в щелки.

— Завтра к обеду они будут у вас, — с невозмутимым лицом заверил ее барон. — Вы можете верить мне.

— Я на это надеюсь, — она многозначительно посмотрела на него и добавила: — Не стоит играть со мной, ваша милость, ведь я могу разозлиться.

— Ну что вы… Разве я упущу возможность заработать, ваше сиятельство? — ехидно ухмыльнулся Флойд. — Перед Рождеством в клубе можно сорвать большой куш, и я намерен это сделать.

После ужина Тильда предложила выпить вина в гостиной, но барон отказался, сославшись на головную боль. Запершись в своей комнате, он устало опустился на кровать и ослабил узел шейного платка. Хотелось бежать из этого дома как можно дальше, и Флойд с некоторым чувством вины подумал, что испытывала здесь Астрид?

Глаза слипались, но барон отчаянно боролся со сном, понимая, что должен сделать то, зачем сюда приехал. Время тянулось невыносимо медленно, и Флойд даже несколько раз сделал разминку и выглянул в открытое окно, чтобы освежить голову.

Когда за ним пришел Бронс, он уже был готов и, переодевшись в более удобную одежду, сидел на стуле, глядя на дверь.

— Не передумали? — повар протянул ему фонарь и, когда Флойд отрицательно покачал головой, сказал: — Весь дом спит, но нужно быть осторожными, ведь даже стены имеют уши!

Мужчины вышли из комнаты и осторожно пошли по коридору, мягко ступая по пушистым коврам. Они шли почти на ощупь, потому что даже за окном царила плотная темнота, пронизанная воем ветра.

Уже возле кухни Бронс зажег свечу в фонаре и стало намного лучше.

— Вы свой зажжете, как только мы войдем в тайный ход, — тихо сказал повар. — Сейчас и этого света хватит.

Пройдя до конца коридора, Бронс завернул в узкий проход и остановился.

— Видите этот странный очаг? — он указал на размытые в темноте очертания чего-то громоздкого, и барон шепнул:

— Что-то вижу, но у кого хватило ума построить здесь очаг? Это ведь глупость!

— В нем спрятан тайный ход, — усмехнулся повар и направился к нему. — Пойдемте.

Это было настолько необычно и волнительно, что сонливость барона, как рукой сняло.

Мужчины приблизились к очагу и, вручив Флойду фонарь, Бронс принялся копошиться в топке. Вскоре раздался тихий скрежет, и повар исчез.

— Бронс! Ты где?! — испуганно прошептал барон, и из черного провала показалась голова повара.

— Да здесь я! Следуйте за мной, ваша милость!

Флойд согнулся в три погибели и пролез в узкую дыру, из которой несло сыростью и чем-то затхлым и землистым — так пахнут все старые подвалы.

— Теперь можно зажечь фонарь, — шепнул Бронс и, подняв свой, указал на убегающий в темноту коридор. — Сейчас пойдем по нему, а потом спустимся еще ниже — и мы на месте.

Барон зажег свечу, и они осторожно пошли по скользким камням, вдыхая тяжелый, пропитанный влагой воздух. Когда в стене справа показался проход, повар остановился и повернулся к Флойду:

— Здесь осторожнее, ступени обвалились и можно свернуть себе шею.

Барон вытянул руку с фонарем и, стараясь идти след в след за Бронсом, несколько раз споткнулся об острые обломки, некогда бывшие лестницей. Стало холоднее, изо рта пошел пар и Флойд понял, что они почти пришли.

— Тебе не кажется, что откуда-то исходит неприятный запах? — спросил он у повара, испытывая непонятный ужас. — Мне не по себе.

— Да, вы правы, — повар потянул носом и испуганно посмотрел на барона. — Думаете, мы рядом с мертвяком?

— Думаю, да, но если он лежит здесь достаточно долго, то откуда такой запах? У меня дурные предчувствия, Бронс… — медленно произнес Флойд. — Ты готов идти дальше?

— Конечно, — даже при слабом свете свечей было видно, как побледнел повар. — Нам нельзя отступать, если мы хотим добиться правды.

Мужчины двинулись вперед и, миновав еще несколько запутанных коридорчиков, оказались перед низкой дверцей. Запах стал еще сильнее, и им пришлось закрыть носы рукавами.

— Это здесь, — прошептал Бронс и взялся за ручку двери. — С Богом.

— Она открыта? — барон уже знал, что увидит за ней. — Но почему?

— А зачем ее закрывать? Подвал заперт, а об этих ходах ни Тильда, ни Валентин не знают, — ответил повар и тихо засмеялся. — А я часто, таким образом, выносил вино и продукты.

— Что ж… Они это заслужили, — Флойд тоже улыбнулся. — Открывай.

Бронс открыл дверь и, войдя внутрь, барон не удержался от возгласа.

— Святой Олаф! О Боже!

— Спаси Господи! — тут же раздался голос повара. — Спаси и сохрани!

На каменном полу, лежал труп мужчины в довольно хорошей одежде, по которой можно было предположить, что это и есть нотариус. Сквозь жуткого вида кожу уже проглядывали кости черепа, его рот был распахнут, а пальцы скрючены. Но самым страшным было то, что в подвале оказался не один труп…

— Это же Милли Ридборт! — Бронс всхлипнул, указывая на женское тело, лежащее на боку. — Как же так… Я думал, что Тильда уволила ее, когда она случайно прожгла платье утюгом! Милли собрала вещи и должна была утром уехать в свою деревню… Я еще удивился, почему она не попрощалась…

— Вот откуда запах… — барону стало дурно, но он все же подошел к трупу нотариуса и, надев перчатки, обыскал его одежду. — Нашел!

Флойд вытащил из внутреннего кармана мертвеца конверт и засунул его за пазуху.

— Давайте уйдем отсюда! — взмолился Бронс. — Я не могу на это смотреть!

— Конечно! Нам больше нечего здесь делать, — барон поднялся и, оглядев подвал, сказал: — Теперь дело за полицеймейстером.

Выбравшись из тайного хода, мужчины расстались возле кухни и, оставив фонарь, Флойд взял подсвечник, приготовленный Бронсом.

— Это будет выглядеть не так подозрительно, если вы вдруг с кем-нибудь столкнетесь, — объяснил повар. — Хотя я не думаю, что это случится.

Но это случилось. Барон уже поднимался по лестнице, когда его окликнул Валентин.

— Ваша милость, а что вы здесь делаете в такое время?

Флойд замер, ощутив такой прилив адреналина, что затряслись ноги. Он нацепил на лицо улыбку и медленно повернулся.

— О, ваше сиятельство… Вам тоже не спится?

— Я спросил, что вы здесь делаете? — граф пристально смотрел на него, словно пытаясь прочесть мысли.

— Ходил на кухню, — барон вытащил из кармана кусок пирога, завернутый в салфетку. — Мне очень неловко, но я проголодался, а пирог вашего повара истинное наслаждение.

— Идите спать, ваша милость, — зловещим голосом произнес Валентин и пошел дальше, а Флойд покачнулся и схватился за перила, чтобы не упасть.

— Храни тебя Господь, добрый человек… — прошептал он, глядя на пирог и вспоминая, как Бронс сунул его в карман. — И меня тоже…

— Я просто не понимаю, как можно быть такими беспечными! — раздраженно воскликнул герцог, выслушав меня. — Почему вы мне ничего не сказали раньше? Зачем вся эта самодеятельность?!

— Я не думала, что отец сделает это вот так… В тайне от всех… — ответила я, чувствуя неловкость. — Наверное, он хотел доказать, что готов пожертвовать собой ради семьи…

— Это глупая жертва! — Эрлинг был в ярости. — Что вы прикажете сейчас нам делать? Мчаться в имение Расмуссен? Но тогда мы сорвем планы вашего отца. Как мы объясним свое появление?

Он был прав, и я расстроенно молчала, понимая всю тщетность оправданий.

— Теперь у нас один вариант — ждать, когда он вернется, — после недолгого молчания сказал герцог. — А вот если его не будет к обеду, отправимся туда сами.

— А если мы не успеем? — мне было искренне жаль барона, и смерти я ему уж точно не желала.

— Что значит «мы»? — Эрлинг грозно посмотрел на меня. — Вы в этом участвовать не будете, дорогая моя графиня. Мне надоели эти тайны. Хватит, позвольте мне с этим разобраться. Позовите вашего слугу, который договорился с поваром из имения Расмуссен.

Он говорил все это таким тоном, что у меня не было никакого желания ему перечить. Когда в комнату вошел Нилс, герцог без всяких прелюдий спросил у него:

— Ты сможешь проникнуть в дом Тильды и узнать, что с бароном?

— Да, думаю, у меня получится, — кивнул мужчина. — Но находиться там долго я не смогу.

— А этого и не надо, просто узнай, что с ним, — сказал Эрлинг, и холодно обратился ко мне: — Распорядитесь, чтобы нам с маркизом подали плащи.

— Я еду с вами, — Агнар Вик поднялся с кресла. — Позволите?

— Конечно. Почему нет? — кивнул Эрлинг и хмуро взглянул на меня. — Вы слышали, что я сказал, ваше сиятельство?

Я пошла выполнять его просьбу, мысленно коря себя за то, что не доверилась ему раньше. Он ведь не раз доказывал свою преданность, не раз помогал нам… Похоже, я обидела его своим недоверием.

Перед тем, как мужчины покинули дом, я попросила его на пару слов и, как только мы отошли, горячо сказала:

— Ваша светлость, я прошу вас, не держите на меня зла! Я боялась признаться вам, потому что была уверена — вы не поддержите эту сумасбродную идею!

— Вы правы! — его тихий голос с металлическими нотками, полоснул меня своими острыми гранями. — Я бы никогда не позволил вам поступить так необдуманно!

— Но барон ведь отправился туда, ничего не сказав нам!

— Если бы вы рассказали мне все, то мы нашли бы другой способ решить этот вопрос, и никому не пришлось бы рисковать! — он еле сдерживал свои эмоции. — Пообещайте мне, что это было в последний раз, и вы станете больше доверять мне!

— Обещаю! Обещаю! — прошептала я, и герцог обнял меня, мягко прижимая к себе.

— Все, успокойтесь, я более не злюсь на вас.

Я подняла голову и увидела его чистые глаза, в которых действительно больше не было злости.

— Вы любите меня? — я не знала почему спросила это именно сейчас, но мне хотелось услышать ответ.

— Я люблю вас, Асти… — шепнул он мне в ответ и прикоснулся к губам нежным быстрым поцелуем. — Я очень вас люблю…

Они уехали, а мы с Сесиль и Моникой остались дома ждать известий. Но время шло, а мужчин все не было.

Стрелка каминных часов медленно отсчитывала часы и минуты, и постепенно на «Вит Миднатт» опускалась снежная ночь — время, полное страшных тайн, время загадок и необъяснимых явлений. Прозрачный морозный сумрак окутал сонные окрестности, погружая их в глубокую дрему, и время сказок из давней старины становилось ближе, стирая грань между реальностью и выдумкой. Казалось, что холод улицы проникал сквозь стены дома, и мы придвинулись к жарко пылающему очагу, слушая, как промозглый ветер нашептывает ледяным голосом свои страшные истории.

— Господи, уже второй час ночи, а их нет! — дурные предчувствия не покидали меня, и я уже готова была нарушить обещание и мчаться в имение Расмуссен. — Там точно что-то случилось!

— Прекрати! — Сесиль схватила меня за руку и усадила на диван. — Четверо смелых молодых мужчин уж точно сумеют постоять за себя!

Тетушка Лонджина, Сидни и Олина тоже были с нами и, несмотря на их спокойные лица, я знала, что каждая из них переживает. Женщины что-то шили и их движения были нервными и резкими. Олина несколько раз уколола палец, и Сидни ласково глядя на дочь, забрала шитье и сунула ей чашку с горячим какао.

— Да, но почему их до сих пор нет?! — я снова вскочила, не в силах усидеть на месте. — Время близится к утру!

— Я слышу голоса! — Моника подбежала к окну и принялась вглядываться в темноту. — Свет фонарей! Это они!

Облегчение накатило на меня с такой силой, что задрожали колени, и я тоже подбежала к окну. Да, это были они.

— Почему так долго?! — первое, что сказала я, когда в герцог вошел в холл. — Я думала, что с вами произошла беда!

— Я прошу вас, моя дорогая, не стоит так нервничать, — Эрлинг взял мои руки в свои и рассмеялся. — Нашу компанию трудно обидеть.

Все прошли в гостиную, и мужчины рассказали нам, что произошло.

Нилсу удалось проникнуть в дом глубоко за полночь, а до этого они прятались в охотничьем домике на территории поместья Расмуссен. Он разыскал повара и тот рассказал, что они обнаружили с бароном в подвале, после чего провел его к отцу. Барон отдал Нилсу бумагу, которую взял у нотариуса и предупредил, что вернется домой утром, чтобы Тильда и ее сынок ничего не заподозрили.

— Неужели в подвале есть еще чье-то тело? — ужас охватил меня, стоило только представить, какие мерзости творила Тильда. — Но кто этот бедный человек?

— Не знаю, — герцог пожал плечами. — Насколько я понял, кто-то из слуг. Это женщина.

— Это так страшно… — протянула Сесиль, прижимаясь ко мне. — Она действительно безумна!

— И, к сожалению, похоже, и Валентин тоже, — подал голос Агнар. Его глаза наполнились грустью, и я поняла, что ему действительно жаль брата. — Нормальный человек не может жить обычной жизнью, зная, что происходит рядом с ним.

— Надеюсь, отцу удастся уйти оттуда, — я все равно переживала о нем. — И какие наши дальнейшие действия?

— Дождемся, когда барон вернется домой, и сразу же отправимся в участок, где он расскажет, что видел в подвале дома графа Расмуссена, — ответил Эрлинг. — Он свидетель. Хорошо было бы привлечь и повара, но думаю, он даст свои показания, когда найдутся трупы. Тянуть с этим не стоит, потому что Тильда и Валентин могут избавиться от них в любую минуту.

Вскоре мы разошлись по спальням, но вряд ли кому-то удалось уснуть после всех ночных переживаний. Я до самого рассвета просидела над колыбелью, глядя на мирно спящего Бернарда, и думала о его судьбе. А что если он унаследовал болезнь своей бабки? Хотя, судя по рассказам слуг, мой покойный супруг был своеобразным мужчиной, но он явно не был безумцем…Но кто мог дать гарантии, что безумие не передалось через поколение? Я ничего не смыслила в психиатрии, и оставалось только надеяться, что мальчик здоров.

Барон приехал, как только мы уселись пить чай. Он вошел в гостиную и, сняв шляпу, виновато посмотрел на меня.

— Астрид…

— Мы поговорим с вами потом, — я поднялась и подошла к нему. — Несмотря на ваш безрассудный поступок, я благодарна вам и очень горжусь вашей смелостью.

Он мял поля шляпы и молчал, часто моргая, чтобы скрыть слезы.

— Да ваш отец герой! — Эрлинг пожал руку барону и тихо сказал: — Ваша милость, попрошу вас на будущее, не предпринимайте ничего без моего ведома, хорошо? Я ваш будущий родственник и, уверяю вас, — ваш друг, который поможет в любой ситуации.

— Я вас понял, ваша светлость, — кивнул барон. — Но я сделал это для дочери.

— Могу вас заверить, все, что я делаю — только для нее, — усмехнулся Эрлинг. — В этом мы сходимся. Вы готовы отправиться в участок, чтобы рассказать об увиденном в подвале?

— Да! Конечно! — барон вскинул голову. — Я готов это сделать прямо сейчас!

— Тогда не стоит терять время, — Эрлинг повернулся к Агнару. — Мне кажется, не будет лишним, если ваш отец присоединится к нам и поведает свою историю.

— Он с удовольствием это сделает, — Агнар поднялся, а за ним и маркиз. — Вперед?

— Да, господа, пора покончить с этим.

Мужчины покинули «Вит Миднатт», а мы с девушками собрались в магазин, чтобы не думать о том, что предстоит, и немного расслабиться, окунувшись в любимое дело. Но оказалось, что испытания еще не закончились…

Мы уже оделись и спустились вниз, когда входная дверь отворилась, и сначала вошел Антон, а за ним показались несколько женщин, закутанных в теплые шубки. Парень увидел нас и развел руками, словно говоря «я ничего не мог сделать».

В холл вошли Камилла Лунд, Ханна Андерсен и, конечно же, Эмма…

Они тоже увидели нас и замерли, видимо, не ожидая такого быстрого приема.

— Дамы. Чем обязана вашему визиту? — холодно поинтересовалась я, не делая ни единого шага навстречу.

— Я приехала за своей дочерью! — дрожащим голосом сказала виконтесса и посмотрела на Монику. — Иди сюда, дорогая, мы уезжаем домой.

— Матушка, поезжайте домой, — устало произнесла Моника. — Вам не стоило появляться здесь, еще и с группой поддержки.

— Ты… ты… в очках! — выдохнула Камилла и ее щеки вспыхнули. — И что это на тебе надето?

— Да, я в очках, — спокойно ответила девушка. — Потому что плохо вижу. А платье мне подарила моя подруга, и мне оно нравится.

— Моника, послушай матушку и возвращайся домой, — ласковым голосом обратилась к ней Ханна. — Ты глупенькая девочка и многого не понимаешь… Тебе нечего делать здесь… Если тебе не хватает подруг, то моя Эмма готова дружить с тобой! Девочка скоро выйдет замуж за графа, и тебе будет полезно находится в ее обществе. В этом доме тебя научат дурному…

— Так, достаточно, — у меня уже не было желания терпеть это. — Вы пришли в мой дом, чтобы оскорблять меня? Убирайтесь.

— Что?! — Ханна побледнела и потрясла кулачком. — Ее сиятельство Тильда Расмуссен была права насчет вас! А мне очень жаль, что вы не оценили ту доброту, какую проявило это благородное семейство!

Меня начал распирать смех, стоило только представить, как всколыхнет общество мерзкая история с «благородным семейством» и, кашлянув, я снова сказала:

— Я попрошу вас впредь не появляться здесь, если не хотите, чтобы вас выкинула охрана. Всего доброго, ваша милость.

Женщины секунду смотрели на меня с открытыми ртами, а потом быстро ретировались, одарив меня гневными взглядами. Я слышала их злобные перешептывания, но меня это только забавляло.

— Моника, поговори с матушкой, — я посмотрела на девушку, которая вся горела от стыда. — Вы должны найти общий язык. Давай, беги. Мы подождем тебя.

Она кивнула и быстро пошла к дверям, а Сесиль тяжело вздохнула и медленно произнесла:

— Может по рюмочке? У меня нервы ни к черту…

Глава 34

Моника вернулась минут через десять, и я заметила, что она разгневана. Между бровями пролегла морщинка, а на щеках горели два ярких пятна.

— Дорогая, все в порядке? — осторожно спросила я, и она покачала головой.

— Нет, не в порядке. Матушка не слышит меня, будто перед ней пустое место. Она повторяет одно и то же и отмахивается от всего, что я пытаюсь ей объяснить.

— Мне очень жаль… — сказала я, но Моника сжала мою руку и твердо произнесла:

— Не стоит жалеть, я всегда знала, что все этим и закончится.

Я больше не стала приставать к ней с расспросами и нравоучениями — она взрослая девочка и точно знает, что делает. Да и как можно осуждать человека, который борется за право быть собой?

Возле магазина уже собрались люди, и как только мы открыли двери, он наполнился детскими голосами и смехом. Швеи работали и, поднявшись к ним, я восхищенно ахнула — несколько маскарадных костюмчиков уже были готовы. Это были наряды Принцессы, Пирата и Снежинки. Я похвалила швей и отнесла костюмы вниз, чтобы посмотреть на реакцию покупателей. Они не провисели и получаса. Принцессу купила жена башмачника, Снежинку — булочница, а Пирата забрал мясник.

День Святого Мартина приближался, и мне бы хотелось заниматься праздничными приготовлениями, но пока не решилась проблема с Тильдой, я не могла думать ни о чем другом.

Мы с подругами подготовили подарки деревенским детям, разложили их в разноцветные мешочки и спрятали в кладовку. Гринч переоденется в Ниссе, и незабываемые впечатления детишкам гарантированы. Нужно было подумать, как организовать праздничные мероприятия, и Моника предложила нарисовать красивое объявление и повесить его на дверях магазина.

— Ты сможешь это сделать? — спросила я и девушка улыбнулась.

— Конечно! У меня очень красивый почерк, только нужны краски и большой лист бумаги!

— Это не трудно организовать, — я протянула ей деньги. — Купи все, что нужно.

Через несколько часов объявление было готово, и Моника с гордостью развернула его перед нами.

— Как вам?

По краю большого плотного листа она нарисовала рамочку из еловых ветвей, а в середине красными буквами было написано:

«Дорогие жители деревни! Приглашаем вас на главную площадь на празднование Дня Святого Мартина. Приходите всей семьей! Будет весело!».

— Ну, замечательно! — я взяла из ее рук объявление и протянула его Антону. — Повесишь на двери?

— Да запросто! — парень взял его и, насвистывая, отправился выполнять мою просьбу.

— Тебе не кажется, что в последнее время Джаспер какой-то не такой? — Сесиль провела его задумчивым взглядом. — В хорошем настроении, постоянно что-то напевает…

— Я знаю причину его настроения, — хитро прищурилась Моника. — Даже могу назвать ее имя. Олина.

— Да? — я удивленно посмотрела на нее. Неужели Антону нравится дочка Сидни? — А с чего ты это взяла?

— Я видела, как они мило беседовали, прячась за шторой в коридоре, — хихикнула девушка. — Скажу больше, они даже целовались!

— О! — я рассмеялась, чувствуя радость за своего друга. — Это прекрасно, но он слишком молод…

— Если это настоящее чувство, то они вполне могут подождать несколько лет, — пожала плечами Моника. — Главное, чтобы не наделали глупостей.

Вот о глупостях я и поговорю с ним. Ему еще рано жениться и нянчить детей! Пусть внутри этого тела и взрослый мужчина, но шестнадцатилетний юноша в роли мужа и отца — это слишком.

* * *

— Вы понимаете, что это значит, ваша светлость? — сердился начальник полиции, высокий, усатый мужчина с густыми бровями и грозным взглядом. — Вы обвиняете в убийстве даму из старинного и благородного семейства!

— Естественно понимаю, господин Уандер! — Эрлинг удивленно вскинул брови. — Или вы считаете, что я пришел сюда со своими фантазиями?

— Нет, но, возможно, его милость что-то путает… — было видно, что ему не хочется ввязываться в это дело. — Всякое бывает…

— Я ничего не путаю! — возмущенно воскликнул Флойд. — Я действительно видел в подвале трупы нотариуса и служанки! Доказательство — настоящее завещание графа Расмуссена! Мои слова может подтвердить повар, который служит в имении!

— И не только повар, — маркиз поднялся со стула и, открыв дверь, позвал: — Господин Порджер!

Через секунду в кабинет вошел Воланд и, вежливо поздоровавшись, сказал:

— У меня есть некая информация, касающаяся графини Расмуссен.

— Да? И что же это за информация? — тяжело вздохнул начальник полиции, понимая, что ему не отвертеться, ведь все мужчины, собравшиеся в его кабинете, имели вес в обществе, а Воланд Порджер был одним из самых богатых дельцов Дорвегии.

— Тильда Расмуссен призналась мне, что отравила своего мужа, — спокойно ответил Порджер и добавил: — Ее младший сын — Валентин, рожден от меня и не является наследником графа Расмуссена.

— Вот черт… — протянул Карвел Уиндер и, привстав, крикнул: — Констебль! Констебль!

Дверь открылась и в комнату вошел высокий мужчина с рыжеватыми кудрями под фуражкой. Он вытянулся в струнку, ожидая распоряжений, и начальник полиции раздраженно произнес:

— Немедленно соберите отряд и ждите меня во дворе!

— Слушаюсь! — констебль развернулся на каблуках и вышел.

— Мы едем с вами, — сказал герцог и, прежде чем Карвел Уиндер смог возразить, добавил: — Это мое герцогство, и я вправе присутствовать везде, где посчитаю нужным.

— Не смею возражать, ваша светлость, — если начальник полиции и был недоволен, то умело скрыл это. — Прошу вас следовать за мной.

Через полчаса в сторону имения Расмуссен выдвинулась кавалькада всадников и, глядя на надвигающуюся из-за гор свинцового цвета тучу, Эрлинг подумал, что за это короткое время он пережил столько всего, что впору писать роман.

— Так кто по завещанию унаследует имущество Расмуссенов? — маркиз взглянул на герцога, нахмурив красивые брови.

— Астрид… — ответил тот и, не удержавшись, расхохотался. — Господи… я даже не удивлюсь, если через месяц она станет наследницей дорвежского трона! Невероятное везение! Ей словно духи помогают!

Когда они вошли в холл имения Расмуссен, в дверях, ведущих на кухню, собрались слуги. Они испуганно перешептывались, глядя на такое количество полицеймейстеров, и взволнованно жались друг к другу, предчувствуя, что должно произойти что-то ужасное.

— Что такое?!

Громкий и немного визгливый голос Тильды прозвучал откуда-то сверху и, посмотрев на лестницу, герцог увидел вдовствующую графиню, медленно спускающуюся к ним.

— Ваше сиятельство, — начальник полиции выступил вперед и вежливо склонил голову. — Вы не могли бы нас проводить в свой подвал?

— Какой п-п-подвал? — заикаясь, прошептала Тильда, и ее лицо стало белым как мел. — Почему я должна это д-д-делать?

Герцог заметил, как она вцепилась в перила и, похоже, не только он.

— Вы там что-то скрываете? — Карвел Уиндер внимательно посмотрел на графиню.

— Я ничего не скрываю! — нервно воскликнула Тильда, и когда ее взгляд переместился куда-то за спину Эрлинга, герцог понял, что она увидела Воланда Порджера. Графиня покачнулась и, если бы не Валентин, появившийся позади нее, непременно бы упала.

— Матушка, что здесь происходит?! Что эти люди делают в нашем доме?!

— Ваше сиятельство, к нам поступила информация, что в вашем подвале находятся два трупа, — таким же спокойным тоном произнес начальник полиции. — Мы бы хотели осмотреть его.

Теперь пришла очередь графа побледнеть.

— Я… я… я не позволяю! Это моя собственность, и вы не имеете права рыскать здесь! — завопил он и его глаза забегали. — Убирайтесь!

— Нет, не ваша, — Эрлинг достал из кармана бумагу и поднял ее вверх. — Это настоящее завещание графа и по нему, все, что нас окружает, принадлежит его супруге Астрид Расмуссен.

— Что за бред… — еле выдавила из себя Тильда и начала задыхаться. — Откуда вы взяли эту бумажку?!

— Из кармана нотариуса, который лежит в вашем подвале, — услужливо ответил герцог. — Вы, наверное, слишком спешили, раз забыли обыскать его одежду.

Взгляд Валентина сделался совсем безумным, он оттолкнул Тильду и помчался наверх, а она, потеряв опору, завалилась назад и завыла громко и страшно.

— Держите его! — крикнул Карвел Уиндер, но герцог уже побежал за ним, перескакивая через несколько ступеней.

— Кто может нас провести в подвал? — начальник полиции обратился к слугам, и Бронс поднял руку.

— Я могу.

— Отлично, — он указал полицеймейстерам на Тильду. — Не спускайте с нее глаз.

— Мне нужно было убить и тебя! — графиня выставила руку, указывая на Воланда Порджера. — Мерзкий ублюдок! Как хорошо, что наш сын не похож на тебя! Ненавижу! Ненавижу!

— Лучше бы он был похож на меня, — грустно произнес Воланд, с жалостью глядя на женщину, которую когда-то любил. — Тилли, мне очень жаль…

— Не смей жалеть меня, ублюдок! Ты никто! Грязь из нищенских кварталов Дорвегии, а я графиня! — прошипела она и, хватаясь за перила трясущимися руками, поднялась. — Не смей жалеть меня! Ты слышишь?! Не смей!

Тильда бросилась вперед, и прежде чем кто-то успел остановить ее, упала и покатилась вниз. Ее тело с раскинутыми в стороны руками распласталось на красном ковре, а внезапно остекленевшие глаза остановились на Порджере. Графиня свернула себе шею.

Валентин бежал по коридору, и Эрлинг слышал его хриплое дыхание. Мужчине было тяжело из-за лишнего веса и страха, который гнал его вперед, но дом был ловушкой.

Когда он скрылся за дверью одной из комнат, герцог в несколько прыжков оказался возле дверей и дернул их на себя. Валентин стоял на подоконнике и его редкие волосы трепал ледяной ветер, залетающий в распахнутое окно.

— Не подходите ко мне! — срываясь на фальцет, выкрикнул он, цепляясь за оконные створки. — Не подходитеее!

— Ваше сиятельство, успокойтесь, — Эрлинг остановился и выставил вперед руку. — Давайте просто поговорим. Я не желаю вам зла.

— Я не хочу на виселицу! Я ни в чем не виноват! — Валентин подался назад и чуть не соскользнул вниз. — Я никого не убивал!

— Я верю вам, — герцог указал на кресло возле чайного столика. — Мне можно присесть?

Валентин пристально наблюдал за тем, как Эрлинг садится в кресло и его покрасневшие от холода руки все сильнее сжимали оконную раму.

— Давайте поговорим, как взрослые мужчины, — герцог старался говорить спокойно. — Если вы не причастны к тому, что делала ваша матушка, виселица вам не грозит.

— Матушка никогда не слушала меня! — Валентин посмотрел через плечо на обледеневшую площадку двора. — Она делала все, что хотела! Я никого не убивал!

— Тогда вам нечего бояться, не стоит подвергать опасности свою жизнь, — Эрлинг медленно поднялся и протянул ему руку. — Я прошу вас, позвольте мне помочь.

— О Боже! Боже! — заплакал навзрыд Валентин. — У меня даже нет воли, чтобы выброситься из окна! Я слаб! Я ничтожен…

Мужчина схватился за руку герцога и свалился ему под ноги, распластавшись всем своим дряблым телом на холодном полу.

— Не дайте им меня казнить! Прошу вас!

— Сын, будь мужчиной.

Спина Валентина напряглась, и он медленно поднял голову. В дверях стоял Воланд Порджер.

— Я узнал о вашем существовании несколько дней назад, — прошептал он, и на его лице появилась безумная улыбка. — Матушка призналась мне… Призналась… Я не граф! Не граф!

— Иди сюда, — Порджер протянул руки и Валентин бросился к нему. — Вот так сынок… вот так…

Взрослый мужчина превратился в ребенка, он тыкался ему в грудь, трясся, и Воланд гладил его по голове, с мольбой глядя на герцога.

— Я прошу вас, помогите…

— Я сделаю все, что в моих силах, — Эрлинг оставил их и, выйдя в коридор, устало оперся об стену. Главное, что теперь Астрид ничто не угрожает.

Он медленно пошел к лестнице, когда перед его глазами появилось тело Тильды, накрытое простыней. В этот момент в холл вошел начальник полиции.

— Два трупа… ваша светлость… Но подозреваю, что это еще не все. Мои люди нашли комнату, где вместо каменных полов рыхлая земля. Возможно, там тоже кое-что отыщется. — Карвел Уиндер пригладил усы и его брови дернулись вверх. — Это ужасно! Такое благородное семейство!

— Валентина нужно определить в лечебницу, — устало произнес герцог. — Бедняга совсем обезумел от страха. Вряд ли он как-то участвовал в том, что делала его мать, для этого он слишком безволен.

— Я распоряжусь, чтобы его отправили туда под охраной, — пообещал начальник полиции. — Но мне все равно придется допросить его.

— Дайте ему прийти в себя, — Эрлинг повернулся к Агнару. — Вы останетесь с отцом и братом?

— Да, конечно, — мужчина слегка поклонился ему. — Думаю, это будет правильно.

Они попрощались, и герцог с маркизом покинули имение Расмуссен.

* * *

— И как тебе наша работа? — Кристайн хитро посмотрела на мужа. — Мне кажется, ты вошел во вкус.

— Конечно! — фыркнул Харальд, и в его глазах появилась грусть. — Стал бы я отдавать свои сокровища этой несносной девице!

— О Боже, Харальд! Ты до сих пор жалеешь этот бесполезный хлам?! — воскликнула маркиза и нахмурилась. — Ну и сидел бы над ним, как старый скряга!

— Хлам?! Хлам?! — маркиз потряс кулаками. — Это куча золота, моя дорогая! И заметь, я отдал его без всяких споров и условий!

— Кстати, это очень странно… — подал голос герцог, наблюдавший за спором супругов. — Что это тебе взбрело в голову?

— Ладно, ладно! — Харальд закатил глаза, демонстрируя недовольство из-за того, что ему приходится говорить правду. — Да! Она мне нравится! Нравится! Девочка должна иметь все, что захочет!

Кристайн и герцог переглянулись, и это не ускользнуло от взгляда маркиза.

— И нечего переглядываться! Вы думаете, я выжил из ума?! Не дождетесь!

— Дорогой, я только рада, что ты, наконец, стал относиться ко всему с пониманием, — мягко произнесла маркиза. — И знаешь, что? Скажу тебе честно — я не хочу отправляться в небытие. Мне нравится здесь быть, нравится наблюдать за Астрид, и я мечтаю увидеть ее детей…

— И что ты предлагаешь? — Харальд приподнял густую бровь. — Не дать ей выйти замуж за Эрлинга?

— Нет! Даже не говори такие вещи! — Кристайн возмущенно уставилась на мужа. — Просто я думаю, что можно найти какой-нибудь повод, чтобы остаться…

— И какой же повод ты хочешь найти? — он даже привстал от волнения. — Что может оставить нас здесь?

— Мы не можем уйти, пока не убедимся, что все идет как надо! Должно родиться, как минимум, двое детей! — задумчиво протянула маркиза. — Как вы на это смотрите, господа?

— Уж лучше здесь, чем непонятно где… — герцог посмотрел на свои ногти, поправил шейный платок и пригладил волосы. — Я остаюсь.

— А я только познакомился с обществом местных призраков! — проворчал Харальд. — Субботние игры в карты хоть как-то разнообразили мое существование, поэтому я тоже остаюсь!

— Тобби! Тобби, малыш! — позвала мальчика Кристайн, и он тут же появился перед ними. — Ты не против еще на некоторое время остаться здесь?

— Нет, — мальчонка завертел головой. — Мне здесь нравится!

— Что ж, вопрос решен, — Кристайн довольно улыбнулась. — Когда появится светящееся пятно, призывающее нас в другой мир, мы должны игнорировать его.

— Интересно, мы увидим дух Тильды? — маркиз скривился. — У меня нет никакого желания видеть эту горгону!

— Нет, не увидим, — успокоила его супруга. — Ее душа безумна и ее отправили на очищение.

— Отлично, иначе я бы довел ее до еще одного безумия… — Харальд посмотрел на часы. — Если наш совет окончен, то я пойду. У меня игра.

* * *

Я была шокирована, узнав о смерти Тильды. Все это случилось так стремительно, что просто не укладывалось в голове. Нотариуса, который помогал графине, тоже арестовали и он во всем признался, рассказав, что она подкупила его.

Итак, я стала хозяйкой поместья Расмуссен, но это не принесло радости — мне не хотелось жить в доме, где стены долгие годы отравляло безумие. Но в этом были и свои плюсы — вместе с имуществом покойного мужа ко мне перешел и дом барона, который Тильда отобрала у отца за долги. А это значило, что у них с Сидни теперь будет свой дом, в котором женщина станет полноправной хозяйкой.

— Почему бы не сделать из имения Расмуссен пансион для детей из малообеспеченных семей? — предложил мне герцог, и я с восторгом восприняла эту идею. Вместо небольшой деревенской школы можно было открыть отличный пансион, в котором деток обучат всем полезным вещам. Девочки и мальчики смогут получить образование, и им будет легче найти свое место в жизни. Они смогут жить там, а на выходные ездить к родителям.

Это могло стать огромным прорывом в мире, где только дети дворян получали достойное обучение, ведь среди детей из бедных семей очень много талантов, и было бы справедливо дать им шанс. Я сразу же принялась мечтать, что в пансионате станут изучать математику, литературу, кулинарию, а также верховую езду и заниматься спортом. Я прекрасно понимала, что это воспримут в обществе в штыки, но сдаваться не собиралась. Каждый имел право на лучшую судьбу, вне зависимости от происхождения, и я могла себе позволить содержать такую школу, ведь найденных мною сокровищ хватило бы на несколько десятков пансионов.

Глава 35

На День Святого Мартина вся наша семья отправилась в деревню. Гринч нарядился в Ниссе и прицепил длинную белую бороду, в которой его было просто не узнать. Мы украсили края телеги еловыми ветвями, лентами и ягодами остролиста и наполнили ее подарками. Проезжая по деревенской улице, я видела прилипшие к оконным стеклам детские носы и испытывала невероятное чувство радости и удовлетворения от происходящего. Из некоторых домов уже выскакивала ребятня, на ходу натягивая пальтишки и курточки, а родители, не успевая их остановить, лишь весело смеялись вслед.

— Ниссе привез подарки! Посмотрите, у Ниссе настоящая белая борода! У него полна телега! — неслись отовсюду звонкие голоса. — Все получат подарки! Бежим!

Когда телега и наш экипаж остановились на площади возле церкви, ребятня замерла, их горящие глазки, полные ожидания и веры в чудо, всколыхнули мою душу. Они перешептывались, жались друг к другу и с восхищением наблюдали за Гринчем, который важно спрыгнул на снег и, уперев руки в бока, зычным голосом произнес:

— Прислал меня в вашу деревню сам Святой Мартин! Вы все хорошо вели себя?

— Даааа! — запищала детвора, пританцовывая от нетерпения. — Хорошоооо!

— И вы мне обещаете, что и до Рождества будете послушными?!

— Даааа! — малыши осторожно приблизились к телеге, и Гринч погрозил им пальцем.

— Становитесь в очередь! Сначала самые маленькие!

Дети моментально выстроились в ровный ряд, и он принялся доставать из телеги мешочки с подарками. В них были небольшие игрушки и сладости, которые мы с Сесиль заказали у булочницы.

Ребята, получившие подарки, отбегали в сторону и отовсюду неслись восхищенные возгласы.

— У меня зайчик! Посмотрите! Он как настоящий! И орехи в меду! А еще имбирное печенье!

— Это снеговик! У него даже есть глазки!

— Этот поросенок похож на нашу Толстушку!

Мы с подругами вышли из экипажа и с улыбками наблюдали за радостью маленьких деревенских жителей.

— Самое прекрасное зрелище — счастливый ребенок, — к нам подошел отец Мадсон, и мы обнялись. — С праздником, ваше сиятельство. У меня просто нет слов, чтобы выразить вам свою благодарность. Вы подарили им больше, чем игрушки и сладости! Вы подарили детям ощущение праздника, чудо надвигающегося Рождества!

— Не стоит меня благодарить за то, что мне самой приносит удовольствие, — ответила я. Мы медленно пошли в сторону церкви.

— Нужно вынести столы на площадь, женщины старались, готовили разные блюда и я думаю, что общее празднество сплотит людей, сделает их дружнее.

— Вы все правильно говорите! — воскликнул священник и вдруг схватил меня за руки. — Ваше сиятельство, никого не слушайте! Вы делаете все правильно!

Он пошел к церкви, что-то радостно бубня себе под нос, и через минуту я услышала, как он раздает распоряжения громким голосом.

Вскоре на площади появились столы и со всех улиц к ней потянулись люди с блюдами и корзинами. Если кто-то не мог себе позволить принести что-то к праздничному столу, их все равно звали и усаживали на длинные скамьи, не забывая всунуть кружку с горячим вином. От имения «Вит Миднатт», на столах появились огромные блюда с жареным мясом, свежий хлеб, вино, пиво и с десяток печеных гусей с яблоками.

К нам присоединились Лукас, Эрлинг, а так же Агнар с отцом, и началось веселье. Люди пили вино, смеялись, отовсюду сыпались шутки, а легкий снежок, медленно падающий с низкого неба, лишь добавлял праздничного настроения. Детские голоса затянули песенку, все взрослые подхватили ее, и это нежное пение поплыло над деревней, окутывая сердца своим теплом.

— Я иду с фонариком и мой фонарик со мной.

Он всегда покажет путь в мой дом родной!

На небе светятся звезды, а здесь внизу свет идет от нас,

И слышим мы святого Мартина чудесный, добрый глас!

Запах пирога плывет в воздухе, мы слышим его сладкий аромат,

Праздник мы встречаем, снежинки пусть кружат!

Звездочка на небе, гусь уже в печи,

На столе румяные с медом калачи!

Мы с Эрлингом тоже пели со всеми, взявшись за руки, и это был миг единения со всеми людьми, стоявшими рядом.

Еще немного побыв на празднике, мы попрощались со всеми и отправились в город, чтобы посетить приют герцога, где жили самые маленькие сироты. Они тоже ждали подарков, и мне очень хотелось познакомиться с ними.

А снег все падал, засыпая улицы города. Мне вспомнилась Госпожа Метелица из детской сказки, выбивающая свои перины и я улыбнулась.

Казалось, что зима, поселившаяся в городе, надела на него мягкие наушники и все звуки городской жизни потонули в пушистых снегах. Экипажи ехали совсем бесшумно и лишь иногда слышалось тихое всхрапывание лошадей и возгласы конюхов. Сиреневый вечер ласково окутывал улицы, и свет фонарей, отражаясь от сияющего снега, делал их особенно уютными.

Приют находился возле парка, в большом трехэтажном здании из серого камня, под красной черепицей. Его окна мягко светились желтым светом, и до меня донесся детский смех, отчего потеплело на душе.

— Вы готовы познакомиться с этими сорванцами? — весело поинтересовался герцог, подав мне руку. — Надеюсь, вы не сбежите через десять минут!

— Плохо вы меня знаете, — я спрыгнула на снег, и мы медленно пошли к белым дверям с веточкой остролиста на медном кольце. — Я очень люблю детей.

— Это радует, ваше сиятельство, ибо я намерен заиметь от вас, по меньшей мере, троих, — Эрлинг сжал мой локоть. — Вы не против?

— Гадалка предсказала мне пятерых, — тихо засмеялась я. — Так что, вам придется очень постараться.

— О! — он легким касанием провел по моей спине. — Вы даже не представляете, каким старательным я могу быть.

Эрлинг толкнул дверь, и мы очутились в теплом помещении, в котором витали ароматы выпечки. Детские голоса стали громче, послышался смех и веселый визг.

— Пойдемте, — шепнул Эрлинг и повел меня к высоким дверям. — Здесь гостиная, где малышня собирается у очага и слушает сказки.

Он осторожно приоткрыл их, и я увидела милейшую картину — в огромной комнате с двумя каминами собрались малыши. Здесь были и младенцы на руках у нянечек, и более взрослые детки, с интересом слушающие историю, которую с выражением читала пожилая женщина в круглых очках.

— Мне кажется, или в этот уютный дом еще не заглядывал Святой Мартин? — весело спросил герцог, и дети завизжали от радости, увидев его. — Наверное, кто-то очень плохо вел себя?

— Мы вели себя хорошо! — девочка лет шести в чистом нарядном платье подошла к нам. — И даже приготовили вам концерт, ваша светлость!

Ее голубые глазки с интересом остановились на мне, и она восхищенно прошептала:

— Какая красивая госпожа…

— Меня зовут Астрид, — я присела и взяла ее за ручки. — А тебя?

— Ребекка, — смущенно ответила она. — А у нас сегодня лимонный пирог.

— Я с удовольствием попробую его вместе с вами, — пообещала я и тут заметила, что меня уже окружили остальные дети, с любопытством рассматривая и осторожно прикасаясь к одежде.

Я познакомилась со всеми детьми, с персоналом и с удовольствием посмотрела концерт, подготовленный для Эрлинга. Это были милые сценки с песенками и стихами, в которых воспитатели задействовали даже самых маленьких. После этого мы вручили им подарки, сшитые в мастерской герцога, и пошли пить чай в столовую.

Мне было уютно находиться в этом доме, и пусть здесь жили сироты, но все казалось таким домашним, наполненным смехом и радостью, что я с невероятной силой захотела сделать тоже самое.

Ночевать мы остались в приюте, и я добрых два часа рассказывала сказки под вой ветра, расположившись в спальне девочек. Хотелось устроить всем детям замечательное Рождество, чтобы они верили в чудо, в добро и никогда не теряли надежды. Ведь чудеса, происходящие в этот светлый праздник, не имеют громкого голоса — они по-волшебному тихи, но глубоки и пронзительны.

— Как вы смотрите на то, чтобы устроить завтра конную прогулку? — спросил Эрлинг, когда мы возвращались домой.

— Я еще надеюсь одержать победу в скачках, ваша светлость, — напомнила я ему о нашей договоренности. — Или вы решили, что я забыла?

— Господи, Асти, я уже женюсь на вас! Я сдался! — рассмеялся герцог и в шутливом жесте поднял руки. — И я принадлежу вам без остатка! Или этого мало?

— Мало, — кивнула я, хитро улыбаясь. — Мне нужно поставить вас на место и получить возможность постоянно напоминать о вашем поражении.

— Какая вы жестокая, графиня… — он откинулся на спинку сидения. — Что ж, я не против. Завтра устроим скачки и да, когда я одержу победу, то вы сделаете то, о чем мы говорили в церкви. Помните?

— Помню, — я вспыхнула, вспомнив его слова. — Но я бы посоветовала вам, чтобы вы особо не надеялись.

— Дни перед Рождеством — время чудес и время надежды, — весело произнес он и подмигнул мне. — Не отказывайте мне хотя бы в этом. Вы не хотите заехать в магазин?

— С удовольствием, — я только подумала попросить Эрлинга об этом, но он будто прочел мои мысли. — Мне нужно дать швеям кое-какие распоряжения.

А в магазине нас ждал сюрприз… Возле него собралась настоящая очередь!

— Что происходит? — я прильнула к окну, с изумлением наблюдая за вереницей экипажей. — Ваша светлость, вы тоже видите это?

— Сейчас мы все узнаем, графиня, — он вышел из экипажа и помог мне выбраться наружу. — Не думаю, что это что-то плохое, а скорее наоборот.

Мы протиснулись внутрь, и я заметила, что товара на полках стало куда меньше.

— Ваше сиятельство! — откуда-то сзади раздался высокий женский голос с визгливыми нотками и я обернулась. — Это невероятно! Это чудесно!

К нам подошла полная женщина лет шестидесяти в шикарном плаще с лисьей оторочкой и, прижимая к груди беленькие ручки, воскликнула:

— Я приехала сюда, чтобы посмотреть на ужасный языческий магазин, а накупила подарков своим внукам! Чудесно! Чудесно!

— Благодарю вас… — я не понимала, что происходит, но мне было приятно. — Надеюсь, вам все понравилось.

— Не то слово, дорогая! — она, наконец, увидела герцога и присела в книксене. — Добрый день, ваша светлость.

— Добрый день, виконтесса, — герцог поцеловал ей ручку. — Я вижу вы в добром расположении духа?

— Конечно! Я точно не ожидала увидеть такое! — хохотнула она. — Жду не дождусь, когда смогу поговорить с графиней о маскарадных костюмах! Дорогая, ваши швеи смогут сшить их не только для детей, но и для нас с дочерью?

— Думаю да, — я немного растерялась, но быстро взяла себя в руки. — Прошу вас, поднимайтесь на второй этаж.

Она «поплыла» к лестнице, а мы с Эрлигом переглянулись и весело пожали плечами.

— Астрид! Ханна сделала тебе рекламу! — к нам подошла Сесиль, оставив за прилавком Монику. — Баронесса разнесла по всему городу, что в деревне Рамстерн скандально известная графиня открыла магазин с ужасными языческими товарами. Представляешь? Игрушки, елочки и календари — языческие товары!

— Похоже, она переиграла саму себя! — захохотал герцог. — Кто как не она должна была знать, что нашему обществу нравится участвовать в таких авантюрах! И что оно сразу же ринется хоть глазком посмотреть на «ужасные языческие товары»!

Я оглядела магазин, полный покупателей, и мне в голову пришло выражение из моей прошлой жизни. «Черный пиар — тоже пиар».

Что говорить — черный пиар действительно привлекает внимание. Так уж устроены мы — люди. Обращаем большее внимание на негативную информацию, реагируем на неё сильнее и верим в неё охотнее, чем в нечто хорошее и доброе. Допустим, кто-то распространит тысячу правдивых фактов о том, какой замечательный товар в его магазине, но его могут не заметить. Но если пройдет слух, что с магазином что-то не так, это начнут обсуждать. И чем пикантнее подробности, тем больше внимания.

В приподнятом настроении я отправилась к швеям, чтобы помочь новой покупательнице с маскарадными костюмами. Оставшееся время до Рождества обещало быть горячим.

Домой мы с девушками вернулись уставшими, но довольными. Все-таки Ханна Андерсен оказала нам неоценимую услугу, обливая грязью на каждом углу.

За ужином Сесиль завела разговор о Бернарде.

— Что ты думаешь о малыше? Вряд ли его признают сыном графа, ведь никаких доказательств этому нет, а свидетельства женщин из кхм… такого места никто не станет прислушиваться.

— Да, ты права, — согласилась я с ней. — Поэтому мне нужно усыновить мальчика и подумать о его будущем. К сожалению, даже став моим приемным сыном, Бернард не сможет унаследовать ничего из имущества графа. Но я не думаю, что это большая проблема. Он точно не останется без наследства и в будущем станет вполне обеспеченным молодым человеком. Уж я его точно не обижу, дорогая…

— Астрид, я бы хотела кое-что спросить у тебя… — Моника смущенно подняла глаза от тарелки, и ее щеки порозовели.

— Да, конечно, — я внимательно посмотрела на нее, отмечая, что девушка взволнована. — Что случилось?

— Агнар Вик выразил желание ухаживать за мной… — ее голос стал еще тише. — Что ты скажешь об этом?

— В первую очередь ты должна сама решить, хочется тебе этого или нет, — мягко ответила я. — Ну и потом… дорогая, у тебя есть родители… Что они скажут на это? Агнар Вик хоть и богат, но не имеет титула, что может сыграть против ваших отношений.

— Мне бы хотелось, чтобы господин Вик ухаживал за мной, — Моника покраснела пуще прежнего. — И я уже совершеннолетняя и могу принимать решения сама!

— Несомненно, — я старалась говорить спокойно, понимая, что девушка волнуется и что ей, похоже, нравится Агнар. — Но только ты все равно должна объясниться с ними, а еще лучше, если он поговорит с твоими родителями и попросит у них позволения ухаживать за тобой.

— Ты же знаешь, что они не позволят, — девушка погрустнела. — Матушка устроит скандал.

— Вот после того, как они скажут свое слово, ты и будешь думать, как тебе поступить, — мне очень не хотелось, чтобы конфликт между Моникой и ее семьей набирал обороты. — Дай им шанс.

* * *

— Нет! Этому никогда не бывать! — виконтесса Лунд в ужасе уставилась на дочь. — Слышишь?! Никогда!

— Я ничего другого и не ожидала, — ледяным тоном произнесла Моника и отставила от себя чашку с недопитым чаем. — Мне не нужно было приходить сюда.

— Как ты не понимаешь, что удачно выйти замуж — это верх счастья для девушки! Ты из благородной семьи и можешь стать женой титулованного мужчины! — Камилла побледнела и ее брови грозно сошлись на переносице. — Пусть этот Агнар Вик и богат, но он безроден! Без-ро-ден! О Боже… За что все это свалилось на нашу семью?! Вот Эмма Андерсен, например, скоро станет графиней! А ты? Кем станешь ты? Госпожой Вик?!

— Не хочется вас расстраивать, матушка, но ваша драгоценная Эмма в ближайшее время так и останется девицей на выданье, — насмешливо сказала Моника. — Тильда Расмуссен свернула себе шею, после того, как всплыли все ее преступления, а Валентин попал в дом для умалишенных!

— Что ты говоришь такое?! — воскликнула виконтесса и повернулась к мужу. — Ну почему ты всегда молчишь?! Тебе вообще безразлично, что происходит?!

— Дорогая, ты только посмотри на это… — виконт протянул ей газету. — У меня нет слов!

Камилла выхватила газету из рук виконта и пробежала глазами по статье с громким названием «Преступления и расплата благородного семейства». Женщина схватилась за сердце и застонала, прикрыв глаза.

— Ооох… мне плохо… Воды… Дайте мне воды…

Виконт суетливо налил в стакан воды из графина и поднес его к губам жены.

— Вот, выпей, дорогая!

Камилла жадно выпила воду и швырнула газету на пол.

— Ужасные времена! Ах, что же делать?!

— Дать возможность нашей дочери прожить свою жизнь так, как ей хочется, — ответил виконт и, проигнорировав ее гневный взгляд, обратился к Монике: — Пусть этот молодой человек приходит к нам завтра на обед.

— Папа… — прошептала девушка и на ее глазах выступили слезы. — Папочка… Спасибо вам!

— Ты что с ума сошел?! — прошипела Камилла, вскакивая со стула. — Что ты такое говоришь?!

— Замолчи! — вдруг рявкнул виконт, обнимая дочь. — Я всю жизнь шел у тебя на поводу! Хватит! Неужели ты не понимаешь, что мы можем потерять дочь?!

— Ваша милость… — протянула ошарашенная виконтесса, но он поднял руку, останавливая ее.

— Я все сказал! Завтра этот молодой человек придет в наш дом, и будьте добры, отнеситесь к нему с уважением!

Камилла покраснела от гнева и помчалась прочь из гостиной.

— Я так благодарна… — Моника прижалась к груди отца. — И я так люблю тебя…

— Я тоже люблю тебя, моя девочка, и хочу, чтобы ты была счастлива, — он погладил дочь по плечам и поцеловал в теплую макушку. — Это намного важнее всех титулов и регалий.

Глава 36

— Как вы чудесно смотритесь в мужском седле, дорогая. — Эрлинг окинул меня восхищенным взглядом. — Настоящая амазонка!

— А вы думали, что я кокетливо появлюсь в дамском седле и упаду в обморок, как только лошадь сделает несколько шагов? — шутливо поинтересовалась я, и герцог рассмеялся.

— Примерно так я и думал. А еще я надеялся, что вы свалитесь с этого седла прямо мне в руки и я, как настоящий древний варвар, утащу вас в свою суровую обитель. Мне кажется, это очень заманчивое развитие событий…

— Возможно, так и случится, — я подмигнула ему. — Но только после того, как я выиграю.

— Вы дразните меня, невыносимая графиня! — воскликнул он и слегка поклонился, сидя на лошади. — Начнем?

Лошади неслись по заснеженной вересковой пустоши, и я получала истинное удовольствие, вдыхая обжигающе холодный воздух. Ни с чем не сравнимое чувство полета овладело мной, и я даже забыла, что соревнуюсь, окунувшись в давно забытые ощущения. Ежевика прекрасно чувствовала меня, и мы с ней были единым целым, одним существом, несущимся по бескрайним снегам.

Впереди показалась дубовая роща, а в стороне промелькнули крыши деревенских домов и кудрявые столбики дыма, растворяющиеся в сером небе. Интересно, где Эрлинг?

Но оборачиваться я не собиралась и продолжала лететь вперед, сжимая ногами теплые бока Ежевики. Когда до горы Конакобрин оставалось не более десяти метров, я боковым зрением заметила какое-то движение слева от меня и поняла, что это герцог. Он промчался мимо и с улыбкой приложил руку к виску, словно отдавая часть. Его волосы трепал ветер, в них путались одинокие снежинки, а улыбка была такой открытой и веселой, что я не выдержала и рассмеялась. Какой же он обаятельный плут!

Пришпорив Ежевику, я догнала его и мы в один и тот же момент остановились у подножия горы.

— Вы не перестаете удивлять меня! — Эрлинг спрыгнул с лошади и снял меня с Ежевики. — Есть что-нибудь, чего вы не умеете?

— Признайтесь честно, вы поддались мне! — я весело посмотрела на него. — Ну, отвечайте же!

— Ни в коем случае, — герцог взглянул на меня ласково с легкой хитринкой. — Разве я смог бы отказаться от приза?

Конечно же, я понимала, что он мог легко выиграть у меня — Эрлинг был отличным наездником, но совершенно не расстроилась. Так и должно быть. Мой мужчина — сильный, умелый, а самое главное — благородный. Он не стал показывать свое превосходство и все перевел в шутку.

— Я ваш приз на всю оставшуюся жизнь, — с любовью ответила я и, сняв перчатку, провела пальцами по его колючему подбородку. — А вы мой…

— Как я жил без вас, Асти? — герцог взял мою руку и поцеловал в ладонь. — Признаюсь вам честно, я всегда относился к женщинам немного по-другому, но вы сделали меня другим…

— Ваше отношение к женщинам я поняла еще в нашу первую встречу на деревенской ярмарке, — я тихо рассмеялась. — И вы мне показались ужасно грубым и неприятным типом.

— Надеюсь, сейчас вы другого мнения? — он выгнул бровь, не сводя с меня взгляда.

— Нууу… я бы так не сказала… — протянула я и он нахмурился. — Мне еще нужно понаблюдать, чтобы сделать какие-то выводы…

— Асти… — угрожающе произнес он, но на его лице появилась улыбка. — Не дразните меня…

Снег пошел гуще, окутывая нас белой пеленой, и, поддавшись волшебству момента, я мысленно взмолилась высшим силам, чтобы то счастье, которое грело меня изнутри, никогда не покидало нашу будущую семью и чтобы этот мир, ставший мне родным за такое короткое время, таковым и оставался.

* * *

Из-за неожиданного наплыва покупателей, герцогу пришлось расширять мое производство за счет своих швей, и теперь новый товар поступал почти каждый день. Люди приезжали из города и возле магазина постоянно собиралась веселая толпа. Мы пристроили кухню и там вместе с Ливой и Софией работали еще несколько поварих. Они кормили наших работниц, а также взялись за выпечку пряничных домиков и имбирных человечков.

Пришла пора ехать на последнюю примерку свадебного платья, и мы с Сесиль находились в приподнятом настроении, трясясь в карете. Я замечала, что с подругой что-то не так, но с расспросами не лезла, ожидая, что она сама поделится со мной своими переживаниями.

— Астрид… — она немного замялась, а потом выпалила: — Лукас хочет сделать мне предложение завтра за обедом.

— Сесиль… Это чудесно! — ахнула я, и она зарделась от удовольствия. — Я так рада! И это так неожиданно…

— Скажу тебе больше, — она смущенно прижала ладони к горящим щекам. — Меня можно смело назвать девицей легкого поведения…

— Это еще почему? — мне было смешно наблюдать за ней. — Что ты сделала?

— У нас с Лу… его светлостью… случилось это… — прошептала она заговорщицким тоном. — Когда мы были в гостях у герцога.

— Ничего себе! — я абсолютно не считала ее поступок чем-то ужасным и прекрасно понимала влюбленную женщину. — И ты скрывала от меня это целых две недели!

— Две с половиной… — вздохнула она и развела руками. — Я думала, ты осудишь меня. Астрид, я не понимаю, как такое могло случиться, но у меня не пришли женские дни…

— О Боже! Сесиль! — я схватила ее за руки и заглянула в ее растерянные глаза. — Пока рано радоваться, слишком мало времени прошло, но если это действительно произошло, то я буду только рада! Но почему маркиз сразу не предложил тебе руку и сердце?

— Мы не хотели мешать вашим свадебным планам с Эрлингом, — ответила она, волнуясь, словно девчонка. — Но когда Лукас узнал, что возможно у нас будет ребенок, решил не тянуть со свадьбой. Прости меня, Асти…

— Какая же ты глупышка! — я пересела на ее сидение и крепко обняла. — У нас будет две свадьбы и это прекрасно! Сегодня же мы закажем тебе свадебное платье, а твой наряд отдадим Монике.

— Ты, правда, считаешь, что мы можем сыграть две свадьбы? — в глазах баронессы блеснули слезы.

— Конечно! И я уверена, что Эрлинг будет только рад! — заверила я ее. — Ох, Сесиль!

Мы всю дорогу до города то плакали, то смеялись, обсуждали свадьбу, платья и возможное интересное положение Сесиль.

Когда экипаж остановился перед салоном, мы с трудом успокоили свое радостное возбуждение. Нам даже пришлось припудрить свои покрасневшие носы, чтобы наш вид не вызывал вопросов.

Лили Грабс находилась в главном зале салона и, завидев нас, женщина воскликнула:

— А вот и Хозяйка Рождества! Ваше сиятельство, приветствую вас и спешу рассказать хорошую новость — платье готово!

Мы поздоровались с ней, и я недоуменно поинтересовалась:

— Вы назвали меня Хозяйкой Рождества?

— Нет, не я! — она пригласила нас присесть на диванчик и распорядилась принести чаю. — Вас так называют в городе! А о рождественском магазине ходит столько разговоров!

Такого я точно не ожидала, а Сесиль радовалась, как ребенок, ей, похоже, это нравилось.

Мы не спеша выбрали ткань для ее свадебного платья, кружева и остальные мелочи, попивая чай с миндальным печеньем. А чтобы готовый наряд, который баронесса уже не наденет, Лили смогла подогнать под фигуру Моники, я пообещала привезти девушку в следующий раз.

После салона мы решили немного прогуляться по заснеженным улицам города, зайти в кофейню и купить Бернарду новый рожок, ибо этот здоровяк умудрился разбить тот, что подарили герцог и маркиз.

Мы медленно шли по узкому тротуару, и вдруг я почувствовала, как немного напряглась рука Сесиль, державшая меня под локоть.

— Посмотри-ка, кто идет нам навстречу, — шепнула она, но я уже заметила семейство Андерсен, Камиллу Лунд и судью.

Они тоже заметили нас и, к моему удивлению, не перешли на другую сторону, а направились к нам, источая медовые улыбки.

— Что это с ними? — Сесиль нахмурилась. — Такое ощущение, что они немного переборщили с напитками.

— Какая встреча! — воскликнула Ханна, радостно всплеснув руками. — Так приятно увидеть вас, дамы!

— Добрый день, — я с легким шоком наблюдала за ними, не понимая, что происходит. — Действительно, неожиданная встреча…

— Ваше сиятельство, мы наслышаны о том ужасе, что творился в имении Расмуссен! Кошмар! Кошмар! — визгливым голосом затараторила Ханна. — Эта страшная женщина всех ввела в заблуждение! Даже нашу семью! Дорогая, как вы пережили все это?

— Мне не пришлось ничего переживать, — я просто поражалась их умению переобуваться в нужный момент. — Слава Богу, эти люди в последнее время не имели ко мне никакого отношения.

Остальные тоже улыбались липкими улыбками и кивали, как китайские болванчики, выражая полную солидарность с Ханной.

— Вы знаете, это ведь из-за ее дурного влияния между нами начались некие… ммм… недоразумения… — проворковала баронесса Андерсен, глядя на меня чистыми, невинными глазами. — Я предлагаю помириться и не держать друг на друга зла! Увидимся на воскресной службе, дорогие мои!

Они пошли дальше, а мы с Сесиль еще с минуту стояли с открытыми ртами, а потом расхохотались. Невероятная бесцеремонность!

Глава 37

За обедом все делали вид, будто никто ничего не знает, но каждый ждал, когда маркиз сделает предложение баронессе. Сесиль была спокойна и невероятно мила в платье цвета слоновой кости и уже напоминала невесту. Я заметила, что взгляды, которые на нее бросал Лукас, были полны нежности, и поняла, что они обязательно будут счастливы.

— Друзья, я хотел бы кое-что сказать, — наконец, маркиз набрался смелости и встал. — Для начала я должен признаться — я неравнодушен к ее милости и смею надеяться, что она тоже испытывает ко мне симпатию. Поэтому…

Лукас повернулся к Сесиль и подал ей руку, предлагая встать рядом с ним. Девушка приняла ее и, не скрывая улыбки, посмотрела на него ласковыми глазами.

— Сесиль Холм, окажите мне честь и станьте моей супругой, — маркиз опустился на колено, и это было так трогательно, что у меня на глазах выступили слезы.

— Я согласна, — ответила баронесса, и он тут же надел ей на пальчик кольцо с изумрудом.

— Господи, ваша милость, я так счастлив… — Лукас поднялся и поцеловал ей обе ручки. — Вы самая прекрасная девушка на свете.

Все бросились поздравлять пару, и к моей радости, Эрлинг первый предложил то, о чем мы так мечтали с Сесиль:

— А что если нам всем пожениться в один день? Мне кажется, это шикарная идея!

— Ооо… Я бы очень этого хотела… — баронесса радостно захлопала в ладоши, и, переглянувшись, мы улыбнулись друг другу. — Двойная свадьба!

После обеда мужчины отправились в кабинет, чтобы выпить по стаканчику и обсудить предстоящее мероприятие, а мы устроились в гостиной за чашкой чая.

— Кстати, Моника, как прошло знакомство Агнара и твоих родителей? — обратилась я к девушке и она сразу же расплылась в улыбке.

— Замечательно! Сначала матушка была холодна, но потом ее отношение к Агнару изменилось, — девушка наклонилась к нам и, смеясь, тихо добавила: — Она узнала, что помимо всего он владеет магазином дорогих тканей и что почти все гостиницы и рестораны, тоже принадлежат их семье. Это очень повлияло на ее взгляды.

— Я очень рада за тебя! — искренне сказала я, а Сесиль спросила:

— Как ты думаешь, он собирается делать тебе предложение?

— Мне кажется, это произойдет на Рождество, — смущенно кивнула Моника. — Они о чем-то говорили с отцом в кабинете, и я услышала, как Агнар сказал «Как вы смотрите на то, что это произойдет в Сочельник?»

— Ты подслушивала? — весело воскликнула я, и она широко улыбнулась.

— Совсем чуть-чуть! Всего лишь на секундочку прижала к дверям ухо!

Время потихоньку двигалось к Рождеству, а с ним и приготовления к свадьбе. Эрлинг и тетушка занимались всем сами, и у меня было достаточно времени, чтобы начать реализовывать свои планы.

Первым делом я попросила слуг, которые остались служить в имении Расмуссен, чтобы они освободили несколько самых больших комнат. В них я собиралась разместить спальни для будущих воспитанников. Еще нужно было сделать классные, спортивный зал и расширить столовую. Заказать мебель, найти учителей и обязательно обнести парк забором, чтобы никто из чужих не мог попасть на территорию с детьми. Конечно, на это понадобится много времени, но у меня его было предостаточно.

Пятнадцатого числа мужчины поехали в лес за елками, и мы с девушками очень переживали, получится ли у нас задуманное. Ель поменьше отправилась в имение, а большую повезли устанавливать на главную площадь деревни. Это было целым событием, и удивленные люди столпились вокруг лежащей на снегу красавицы.

— Что же это будет? — женщина в зеленом платке посмотрела на остальных. — Живое дерево…

— Вы видели искусственные елочки в магазине? — звонко сказала девочка с рыжими косичками. — Наверное, ее сиятельство сделает из этого дерева, такую же красоту!

В столярной мастерской по моему эскизу изготовили большую и крепкую крестовину, а вокруг нее вбили четыре столбика, чтобы привязать елку. Когда мужчины взялись за установку им вызвались помочь и деревенские ротозеи, что существенно ускорило процесс.

— Смотрите, она стоит! — послышалось из толпы. — Наша ель стоит!

Гринч и Нилс сняли с телеги ящики с украшениями, и мы с подругами взялись за дело. Антон поставил деревянную стремянку, Моника с Сесиль подавали ему игрушки, а он развешивал их на ветвях. Сначала люди молча наблюдали, а потом послышались веселые выкрики:

— Не туда вешаешь! Ангелу место возле синего шара!

— Зайца возле морковки повесь!

— Рыбу! Рыбу возле кота!

К нам начали подходить женщины и дети и вскоре десятки рук взялись за украшение рождественской красавицы.

— Какие чудеса происходят в нашей деревне! — услышали мы голос отца Мадсона и обернулись. Его румяное лицо выглядывало из-за пушистой ветки, а в руке он держал белоснежного ангела. — Дух Рождества! Добрый день, дамы!

— Добрый день, святой отец! — в один голос поздоровались мы. — Сегодня действительно чудесный день!

— Как же мне нравится то, что вы придумали! — он вышел из-за ели и раскинул руки. — В этом действительно чувствуется праздник!

— Это еще не все, — я загадочно улыбнулась ему. — Наш Джаспер кое-что сделал и для церкви.

— Да? И что же это? — священник нетерпеливо потер руки. — Я в предвкушении!

— Джаспер! — позвала я Антона. — Спустись и вручи отцу Мадсону свой подарок!

Парень резво спустился вниз и осторожно снял с телеги какой-то большой предмет, завернутый в мешковину.

— Что же это? — священник переводил взгляд с Антона на его подарок. — Я даже предположить не могу…

Люди тоже замерли, с любопытством наблюдая за происходящим.

— Это вертеп… — тихо ответил парень и снял мешковину. По толпе пронесся восхищенный вздох.

— Милостивый Господь! — воскликнул отец Мадсон и его руки сложились в молитвенном жесте. — Он должен стоять возле церкви, чтобы каждый мог видеть это чудо…

Как только я увидела, что он делает, то сразу поняла, что получится настоящий шедевр. У парня, несомненно, был талант, и все фигурки вертепа были такими реалистичными, что казалось, будто они сейчас поднимут свои деревянные головы и запоют рождественскую песнь.

Люди тоже восхищенно зароптали, придвигаясь все ближе.

— Это ведь младенец Иисус!

— Мария и Иосиф!

— Волхвы с дарами!

Священник схватил вертеп и, нахмурившись, крикнул:

— А ну-ка расступитесь! Дайте дорогу! Я немедленно распоряжусь, чтобы его установили возле церкви!

— Давайте я вам помогу, — Антон взял вертеп с другой стороны, и они осторожно понесли его в церковный двор.

Я посмотрела в ящик и увидела большую Вифлеемскую звезду. Она должна была украшать верхушку. Мы даже купили баночку дорогущей перламутровой краски специально для того, чтобы наши звезды сияли под солнышком, а возможно и при свете луны.

Я забралась на стремянку и аккуратно надела верхушку на елку. В это время из-за туч выглянуло солнце, и его лучи заиграли разноцветными бликами, оживляя Вифлеемскую звезду.

— Чудо! Это чудо! — раздались радостные голоса. — Госпожа графиня волшебница! Хозяйка Рождества!

Я весело рассмеялась и, вспомнив одну единственную рождественскую песню, которую знала, громко запела, стоя на стремянке:

— Тихая ночь, дивная ночь!

Дремлет все, лишь не спит

В благоговенье святая Чета;

Чудным Младенцем полны их сердца,

Радость в душе их горит.

Тихая ночь, дивная ночь!

Глас с небес возвестил:

Радуйтесь, ныне родился Христос,

Мир и спасение всем он принес,

Свыше нас Свет посетил!

Притихшие люди слушали меня, а потом начали повторять незатейливые слова и легкий искрящийся снег полетел в воздухе сияющими перышками, падая на пушистые еловые ветви.

Рождественские ели появились и возле приютов герцога, что стало волшебным сюрпризом не только для детей, но и для остальных горожан. Люди приходили, чтобы полюбоваться на нарядных красавиц, и каждый интересовался, где можно купить елочные украшения.

— Я же предупреждал, дорогая, что вы положете начало новым традициям, — Эрлинг с улыбкой наблюдал за моей суетой возле расчетных книг, сидя в кабинете у камина. — А это значит, что нужно расширяться. Большой рождественский салон в центре города — наилучший вариант!

— Салон? — я подняла голову и задумчиво покусала огрызок карандаша. — С огромными витринами и сияющими люстрами?

— Вы можете развесить там десяток люстр, Асти, — герцог поманил меня к себе, и я с удовольствием устроилась у него на коленях. — Но еще нам стоит открыть большую стеклодувную мастерскую, чтобы прекрасные елочные украшения могли найти дорогу и в другие города, а возможно и страны…

— Но как они найдут туда дорогу? — удивилась я. — Разве это возможно?

— И не сомневайтесь! — он поцеловал меня в висок и сказал: — Еще до того момента, как появится большой магазин, слухи распространятся очень далеко, кто-то привезет домой сувенир из Дорвегии, кто-то решит позаимствовать обычай наряжать ель и в своём городе, а еще я закажу шикарную статью в газете… Но самое главное — у нас есть Воланд Порджер и Агнар Вик! На своих кораблях они развезут ваш товар в самые дальние страны!

— У вас далеко идущие планы! — я чувствовала себя счастливой. — Сможем ли мы их воплотить в жизнь?

— Пока мой единственный план, это женитьба на вас, — с нежностью ответил он. — А остальное нам все под силу. Кстати, интересное положение ее милости уже подтвердилось?

— Откуда вы знаете?! — я резко выпрямилась и уставилась на него изумленным взглядом. — Неужели маркиз рассказал?!

— Он мой друг и я бы, скорее, удивился, если бы Лукас не рассказал мне, — Эрлинг будто кошку почесал меня за ухом. — Ведь баронесса тоже поделилась с вами, не так ли?

— Да… — я вздохнула и снова опустила голову ему на плечо. — Сесиль ждет ребенка…

— Я слышу в вашем голосе грусть. Что-то случилось?

— Нет, просто мне тоже хочется ощутить ребенка под сердцем, — ответила я, абсолютно не стесняясь говорить ему о своих желаниях. — Сесиль говорит, что это очень волнительно…

— Ах, моя дорогая! — Эрлинг тихо рассмеялся. — Меня не покидает предчувствие, что это произойдет уже этой весной.

О весне заговорила и баронесса, задумчиво ковыряя вилкой жаркое за ужином.

— Помнишь предсказания гадалки? Они потихоньку сбываются.

— Помню, — кивнула я. — Появился Бернард, я выхожу замуж, ты тоже… Но почему-то мне кажется, что с тобой что-то не так. Сесиль?

— Она сказала, что я выйду замуж весной, — баронесса бросила вилку и закусила губу. — Неужели что-то пойдет не так?

— Может, ты что-то путаешь? — предположила я. — Что именно она сказала?

— Нет, не путаю, — уверенно ответила подруга. — Гадалка сказала, что я выйду замуж, когда расцветет сирень.

— Сесиль, дорогая, даже гадалки могут ошибаться, — принялась успокаивать я ее. — Возможно, она чуть-чуть перепутала сезоны! А возможно, вы своим довольно неожиданным сближением, просто поторопили события!

— Да, наверное, ты права… — согласилась баронесса, но я видела, что она все равно переживает. — Не буду портить себе настроение.

Но самым волшебным и чудесным образом, предсказание гадалки начало сбываться. Это случилось, когда мы поехали в гости к тетушке Эрлинга. Она с радостью восприняла новость о двойной свадьбе и тут же пригласила всех на обед, чтобы обсудить предстоящее торжество.

Имение герцога уже было полностью готово, и Аида с гордостью показывала нам украшенные залы, провела на кухню, где уже сияли начищенными боками огромные жаровни, кастрюли и сковороды, а потом, хитро улыбнувшись, сказала:

— А еще у меня есть замечательный сюрприз для вас, мои милые! Пойдемте!

Сгорая от любопытства, мы пошли за ней и вскоре оказались возле стеклянных дверей оранжереи. Тетушка распахнула их, и мы оказались в настоящем райском уголке. Высокие изящные колонны поддерживали стеклянный потолок, покрытый морозными щупальцами, между ними расположились легкие арки, увитые цветочными лианами, а в больших вазонах и ящиках, цвели как экзотические растения, так и знакомые глазу цветы. Солнце проникало во все окна и освещало ее золотистым светом, отчего оранжерея вспыхивала алмазными бликами.

— Какая красота… — прошептала Сесиль, вдыхая нежный цветочный аромат. — Я обязательно заведу себе оранжерею!

— Идите-ка сюда, — Аида поманила нас пальцем и шагнула за шикарный куст эвкалипта. — Эти букеты будут украшать свадебные столы.

Мы пошли за ней, и я сначала не поняла, что это, а потом ахнула — в вазонах стояли длинные ветви… сирени. Ее соцветия были еще закрыты, но им явно оставалось совсем немного, чтобы распуститься.

— Но как это возможно? — удивленно протянула Сесиль, и Аида с довольной улыбкой рассказала:

— Я всегда любила букеты сирени на рождественском столе, а теперь они украсят и ваше торжество. Садовник выбирает в парке ветки с цветочными почками, опускает их в холодную воду, особенно если растение замерзшее и держит в такой холодной купели белую сирень восемь часов, а цветную двенадцать.

— Для чего? — меня очень заинтересовал способ заставить распуститься сирень к праздникам. — Почему нельзя поставить их сразу в теплую воду?

— Потому что такое холодное купание быстрее пробудит спящие ветки, — объяснила тетушка, осторожно касаясь кончиками пальцев набухших соцветий. — После этого садовник расщепляет нижние концы веток при помощи ножа или молотка, чтобы к почкам поступало больше воды и ставит ветки в вазон. Они должны стоять в светлом месте и обязательно нужно добавить в воду несколько ложек меда! Как только появляется цветочная кисть, он ставит ветки в чистую воду и добавляет немного уксуса. Вот и весь секрет!

— Сесиль, а ведь гадалка снова оказалась права! — со смехом сказала я, повернувшись к подруге. — Ты выйдешь замуж, когда зацветет сирень! Но не весной, а благодаря тетушке Эрлинга!

— О Боже! — на лице баронессы отразилось облегчение, и я поняла, что она все равно переживала и думала об этом предсказании. — Ты права, Асти! Ох, как замечательно!

— Вы мне не расскажете, что все это значит? — Аида удивленно смотрела на нас. — Что за гадалка и, причем здесь моя сирень?

Мы рассказали ей о гадании в доме баронессы Андерсен, и тетушка рассмеялась.

— Какие же вы у меня глупышки! Верите во все подряд! Пойдемте лучше пить чай, нас уже мужчины заждались.

Мы с Сесиль переглянулись и захихикали — кто-кто, а мы точно знали о существовании потусторонних сил.

Эрлинг и Лукас пили коньяк в гостиной и, когда мы вошли, герцог недовольно произнес:

— Тетушка, ты решила на весь день украсть наших прекрасных невест?

— Все, все! Возвращаю их в целости и сохранности! — шутливо воскликнула она и, усевшись на диванчик, похлопала рядом с собой. — Идите ко мне, мои милые.

Мы устроились за чайным столиком, и Аида обратилась к маркизу:

— Ваша матушка отдыхает на минеральных источниках?

— Да, но узнав о том, что я собираюсь жениться, Магда едет домой! — весело сказал Лукас. — Она так ждала этого, что я уже боюсь за Сесиль. Маман обрушит на нее всю свою заботу!

— Я ее прекрасно понимаю! — возмутилась таким речам Аида. — Сколько мы с ней переживали, что не дождемся внуков, а тут такой сюрприз! Молодец, деточка, надеюсь, малыш родится крепким и здоровым!

При этих словах тетушка посмотрела на Сесиль с хитрым весельем, и баронесса, вспыхнув, опустила глаза.

— Не стоит смущаться, — Аида понизила голос и, еле сдерживая смех, добавила: — Эрлинг родился через шесть месяцев после свадьбы.

— Тетушка… — с улыбкой протянул герцог. — Вы выдаете все неприглядные тайны нашей семьи…

— Неприглядные тайны были у семейства Расмуссен, а это — любовные делишки, дорогой, — хохотнула Аида. — От которых рождаются замечательные дети!

Ее сиятельство рубила с плеча и мне это нравилось. Она совершенно не была похожа на таких, как Ханна Андерсен, и в ней не было двуличия. С таких женщин всегда приятно брать пример, что я и собиралась делать.

Глава 38

Венчание состоялось за два дня до Рождества, и погода сделала нам подарок, освещая все вокруг ярким зимним солнцем. Снег искрился, будто россыпь бриллиантов. Деревья тоже принарядились к этому торжественному дню, а небо слепило глаза бесконечной синевой.

Мы решили венчаться в деревенской церкви и теперь возле нее собрались все жители, чтобы поздравить нас. Отовсюду неслись пожелания счастья, и для меня это было самым драгоценным подарком. Всем детям вручили по золотой монете и корзинке сладостей, а для взрослых накрыли столы возле рождественской ели.

В имение герцога съехались все сливки общества, среди которых был даже принц с супругой. Тетушка Аида и матушка маркиза наблюдали за всем с довольными лицами, и я была рада тому обстоятельству, что Сесиль и Магда моментально нашли общий язык.

Женщина приняла баронессу как дочь и долго обнимала ее, что-то тихо говоря со слезами на глазах. Похоже, подруга вместе с замечательным мужем заполучила и хорошую свекровь, а это порой играло очень важную роль в семейной жизни.

Букеты сирени наполняли комнату своим неповторимым, торжественным ароматом, и казалось, будто посреди зимы в нее влетела весна, чтобы лично поздравить нас с этим важным днем. Этот запах будоражил душу и обещал, что впереди ждут лишь счастье и радостные дни.

— С тех пор столько раз перед нами цвели

Кусты этой щедрой сирени.

И если мы счастья еще не нашли,

То может быть, только от лени…

— Кто автор этих строк? — герцог услышал, как я тихо продекламировала кусочек стиха Самуила Маршака. — Звучит необычно.

— Я не помню, — соврала я, пожав плечами. — Но они действительно красивы.

— Нет, это вы сегодня прекрасны как никогда, — шепнул мне на ухо Эрлинг. — Я не устаю любоваться вами, Асти.

— Вы счастливы? — я взяла его руку под столом и наши пальцы переплелись.

— Очень. Теперь вы моя навсегда, и я никуда не отпущу вас.

— Я не собираюсь убегать, дорогой супруг, — ласково ответила я. — У меня на вас большие планы.

— Да? Могу ли я узнать какие? — герцог весело взглянул на меня. — Или это тайна?

— Никаких тайн между нами, — пообещала я и шепнула: — Но позвольте, я расскажу вам о своих планах ночью, когда мы останемся наедине…

— Ваша светлость, не дразните меня! — Эрлинг сжал мое колено под тонкой тканью платья. — Иначе я вскину вас на плечо и утащу наверх.

— Но что о нас подумают? — шутливо возмутилась я. — Вы хотите разговоров?

— Очень хочу. Пусть обсуждают, как я люблю свою жену, и завидуют, — он широко улыбнулся. — Асти, а мне ведь действительно повезло с вами. Я иногда думаю, что бы со мной было, не повстречай я вас на деревенской ярмарке.

— Вы бы женились на Эмме Андерсен и прожили бы всю свою жизнь, слушая ее «чудесные» романсы и участвуя в театральных сценках Ханны, — я увидела в его глазах неподдельный ужас и рассмеялась. — Согласитесь, что это не очень завидная судьба.

— Прекратите портить мне настроение, или я вас покусаю, герцогиня, — он приблизил свои губы к моему уху, и я почувствовала его горячее дыхание. — Обещаю.

— А может я этого и добиваюсь? — я повернулась к нему и наши глаза встретились. — Эрлинг, я люблю тебя…

— И я люблю тебя, Асти… Моя Асти…

* * *

Рождественский сочельник пришел вместе со снегопадом. Закружили колючие снежинки, завихрились белым водоворотом, превращая в сказку весь мир, притихший в ожидании. Я стояла у окна, глядя, как пелена снега становится все гуще и гуще, и этому снегопаду не было ни конца, ни края.

— Вы готовы, ваша светлость? — Эрлинг неслышно подошел ко мне сзади и заключил в кольцо своих рук. — Нас ждут дети.

— Да, конечно, — я повернулась к нему. — Просто у меня сейчас так хорошо на душе и не хочется нарушить это чувство.

— Я постараюсь, чтобы это чувство никогда не покинуло вас, — шепнул он и добавил: — Вы верите мне?

— Кому же мне еще верить? — я прикоснулась губами к его колючему подбородку и взяла лежащий на кровати плащ. — Поехали дарить радость, ваша светлость?

— Посмотрите, что у меня есть для вас, — Эрлинг засунул руку в карман, и когда я увидела что в ней, не удержалась от изумленного возгласа. Это был стеклянный ангел. Точно такой мне всучил странный мальчонка на заснеженной улице. В той, похожей на сон, жизни.

— Его сделали в стеклодувной мастерской, — похоже, герцог воспринял мою реакцию за обычное восхищение. — Нам стоит запустить производство таких елочных украшений.

Я краем уха слушала его, кивала, а сама взяла дрожащими прозрачного ангелочка, и мне на секунду показалось, что в его середине появилось золотистое сияние. А может это был всего лишь отблеск Рождественской свечи…

В деревне нас уже ждали, и мы устроили детям настоящее Рождество. Подарки получили все, и они были намного больше, чем на день Святого Мартина. Детские глаза, полные счастья практически перевернули мою душу и я, наконец, поняла, для чего я здесь. Я должна нести радость, должна улучшить жизнь этим маленьким сорванцам и дать им будущее. Мир изменится, и в нем появятся новые ученые, писатели, врачи и архитекторы. Рядом со мной люди, которые всегда подставят плечо, помогут, но самое главное, что они мыслят так же, как и я.

Завтра нас ждали и в приютах Эрлинга, ведь ни один ребенок не должен был остаться без внимания в этот светлый праздник. Особенно, если по воле судьбы он лишился родителей и семейного очага.

А дома приготовления шли полным ходом, и по «Вит Миднатт» плыли ароматы готовящихся к рождественскому столу блюд. Запеченная свиная грудинка, выдержанные в рассоле бараньи ребрышки, треска, вымоченная в щелочном растворе, рождественская колбасас добавлением гвоздики, семян горчицы, имбиря и мускатного ореха, запечённые яблоки с мёдом и орехами и карамельный пудинг — это лишь малая часть вкусностей, которые приготовили тетушка Лонджина и Сидни. Даже на пороге появилась большая тарелка с кашей — угощение для троллей, которые обязательно должны были вылизать тарелку дочиста, а после благоволить нашему дому.

Перед тем, как сесть за стол, я выскользнула из столовой и, поднявшись в свою комнату, достала доску Уиджа. Положив пальцы на планшетку, я посмотрела по сторонам и громко сказала:

— Кристайн, поговори со мной.

Планшетка тут же сдвинулась и остановилась на слове «Да».

— Здравствуй, — я улыбнулась в надежде, что она видит меня. — Я хотела сказать тебе спасибо и поздравить с наступающим Рождеством.

Мои пальцы поехали вместе с планшеткой, и я прочла: «С Рождеством, Астрид».

— Могу ли я что-нибудь сделать для вас? — спросила я, и маркиза тут же ответила.

«Будь счастлива, а мы останемся рядом. Я, Харальд, Эйрик и малыш Тобби».

Ого! Значит, их здесь целая компания!

— Спасибо вам, — прошептала я. — Вы тоже моя семья.

В этот момент моей щеки коснулось нечто легкое и нежное, словно перышко пролетело и, послав воздушный поцелуй своим невидимым друзьям, я спрятала доску и вернулась к остальным.

Рождество — это тайна и настоящее чудо, благодаря которому я обрела смысл дальнейшей жизни. Это время самое загадочное и трудно объяснимое во вселенной. Возможно, в эти волшебные мгновения все обнуляется и все существующие реальности сходятся в одной точке, когда возможно все. Главное верить и желать — в этом и есть магия Рождества, переместившая меня сюда.

ЭПИЛОГ*

Прошло пять лет и так же тихо, будто кошка на мягких лапах, приближалось Рождество. Эта зима обрушилась на Дорвегию такими небывалыми снегопадами, что сугробы уже достигали середины окон, и кроме танцующих вихрей ничего не было видно. Но нашу семью это совершенно не волновало, потому что в этот Сочельник мы были все вместе, а «Вит Миднатт» наполнился визгом и смехом детей.

Гадалка и тут не ошиблась… У нас с Эрлингом уже было трое малышей и на этом мы не собирались останавливаться. Первым родился мальчик Харальд, а через два года близняшки Кристайн и Аида.

У Сесиль и Лукаса родилась дочь Лиззи, а вот Моника подарила Агнару двоих сыновей погодок Травела и Митчела. Ее родители души не чаяли во внуках, а Камилла теперь заявляла, что ее зять является верхом благородства и мужественности.

Мы остались жить в «Вит Миднатт», потому что это имение стало мои домом, и я настолько срослась с ним душой и сердцем, что не могла согласиться на переезд. Но Эрлинг не стал требовать этого, и спокойно перебрался в мой дом.

Имение преобразилось и засияло новыми, прекрасными гранями. Парк вычистили, засадили цветами, и в нем появились уютные уголки, где можно было посидеть с книгой или просто в обнимку, что мы частенько с Эрлингом и делали.

Антон женился на Олине и я подарила им дом в городе. Парень стал управляющим Рождественского салона и с удовольствием, а главное, с пониманием дела занимался своей работой. Отец и новая баронесса Сидни Дирсон жили в доме, который вернулся к своему владельцу и в котором с моей помощью был сделан капитальный ремонт. Тетушка Аида вышла замуж за Воланда Порджера, наплевав на все условности, и они постоянно навещали нас и Монику с Агнаром.

Валентина устроили в дом для душевнобольных, и Воланд не оставлял сына, заботясь о его благополучии. Он все понимал, встречал отца и даже разговаривал с ним, но через какое-то время начал плакать, бесноваться, прятаться под столом. Тогда Воланду приходилось оставлять его на попечение сиделок и уходить, чтобы Валентин успокоился.

Все слуги остались в имении, став для меня настоящей семьей и я не мыслила дома без их присутствия. Бернард превратился в крупного, подвижного мальчика с рыжими непослушными кудрями. Он был рассудительным и спокойным, легко обучался чтению и цифрам, несмотря на возраст, и в его умных глазках не было и следа безумия.

Отец Мадсон тоже женился и часто приезжал к нам на обед со своей супругой и двумя девочками, похожими на него как две капли воды.

Эмма Андерсен вышла замуж за генерала Карла Морка и, родив девочку, превратилась в полную, неповоротливую матрону. Ханна вечно брюзжала и командовала не только дочерью, но и генералом. Они все так же устраивали в своем доме субботние посиделки и ставили сценки на Рождество.

Идея с пансионатом оказалась вполне жизнеспособной, и в бывшем имении Расмуссен учились не только деревенские дети, но и дети небогатых горожан. Мы наняли замечательных учителей, и оказалось, что среди учеников очень много талантов, на которые стоило обратить внимание. Поэтому пришлось открывать специальные классы.

Рождественский магазинчик в деревне продолжал работать, несмотря на то, что его доход по сравнению с салоном был смешным. Но для меня он стал символом моей новой жизни и символом нового мира.

Обычай украшать ели плотно вошел в жизнь Дорвегии, и на праздник в каждом доме поселялось пушистое деревце, под которым детвора находила подарки. А я, даже став герцогиней, все равно осталась Хозяйкой Рождества. Женщиной, дарившей чудеса…

Я прилечу к тебе сквозь время и разлуку,

Когда метелями нахмурится зима.

А фонари, прищурясь близоруко

Отбросят свет на стену изо льда.

Уютным вечером под шорох снегопада,

Забыв разлуку, холод и метель

Шепну, почти заснув с тобою рядом:

«Я счастлива, быть женщиной твоей…»

Ника.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Content

Лерн Анна Астрид - хозяйка Рождества