Гарем-академия 2. Судья

Пролог. Высочайший визит

Окно распахнулось неожиданно, впустив в комнату острый холод осеннего вечера и влагу недавно прошедшего дождя. Даари вздрогнула и села на кровати, с которой до этого отупело разглядывала потолок.

На подоконнике сидел красавец-юноша в толстом свитере и джинсах — наряд, не вполне адекватный погоде, при таком зябком ветре нужно надевать куртку, натягивать шапку по подбородок и гадать, не пора ли доставать зимние вещи. Однако Даари ничуть не сомневалась, что визитер мог бы прийти даже голышом, ничуть не повредив своему драгоценному здоровью.

— Подданная приветствует сиятельного владыку, — кисло сообщила Даари, раздумывая, бухнуться на колени или и так сойдет.

Дракон, сильнейший маг и абсолютный монарх единственного государства на планете, скривился и спрыгнул в комнату.

— Смотрю, что-то ты не рада меня видеть. А зря!

— Покорнейше прошу прощения, — Даари сказала это сквозь зевоту, еле успев прикрыть рот рукой. — Очень устала. Не соблаговолите ли вы закрыть окно? А то я еще и простужусь.

Дракон хмыкнул, но послушно затворил створку и повернул ручку, после чего принялся с любопытством оглядываться.

То была комната, в которой ночевали Даари и ее младший брат Инге; в другой спальне маленькой квартиры обитал их самый младший брат Тарик, которому требовалось куда больше жизненного пространства. Однако сегодня Инге здесь не было, он еще днем отбыл в ведомственную лечебницу, готовиться к операции, которая должна была состояться на следующий день, так что комната осталась в полном распоряжении Даари.

Прошло уже три часа, а Даари до сих пор отходила от грандиозного скандала, который сопровождал отъезд Инге.

— Чистенько, скромненько, — подвел итог Дракон осмотру. — Видно, что твой брат любит животных, а ты любишь цветы и книги. Мне сказали, ты раньше флористом работала?

— Угу, — подтвердила Даари.

— Похвально, похвально… — Дракон внимательно посмотрел на нее. — Знаешь, ты как-то маловато испытываешь эмоций по отношению к своему Владыке… А как же страхи, опасения, благоговение?

Даари пожала плечами. Признаться, она сама себе удивлялась: к ней в окно залез император, а она даже не испереживалась. Вот что делает с человеком крайняя усталость и переизбыток сильных эмоций!

По семейным обстоятельствам ей удалось оформить в Академии два дня выходных, но сейчас это совершенно не радовало. Даари была уверена, что устала бы меньше, если бы пошла сегодня на занятия. Хотя бы не было бы этой нервотрепки! Тарик завел прежнюю песню: мол, не стоит идти на такое, если Инге подождет пару месяцев, он, Тарик, придумает крутую методику, которая позволит контролировать восприимчивость к магии, у него уже все на мази… А пока, мол, можно и потерпеть, тем более, что Тарик неплохо получает в той лаборатории лечебных артефактов, куда его взяли на стажировку — хватит, мол, на сиделку.

Инге не выдержал и накричал на Тарика. И по поводу лаборатории, кстати, тоже высказался: Инге с самого начала считал, что Тарику не стоит там работать, потому что ну совершенно ясно, от кого исходило предложение — от «графского наследника» Сиита, чья преступная группировка держит около трети города! Инге совершенно справедливо считал, что Даари с Тариком очень повезло уйти от этого мужика с целой шкурой, особенно после той мошеннической схемы, что запустил с его помощью Тарик. И то, что Тарик опять собрался (точнее, уже пошел) к нему на службу, иначе как глупостью последнего разряда назвать нельзя.

Даари тут была скорее на стороне Инге, но у нее просто опустились руки: бесполезно защищать Тарика от самого себя. Кроме того, было у нее еще два соображения политического характера. Прежняя Даари об этом даже не подумала бы, однако та Даари, которая уже две недели проучилась в Драконьей Академии — а иногда две недели могут сойти за два года — не могла не учитывать, что Сииты, как никак, значительная сила в городе. И кроме их нелегального бизнеса у них есть и совершенно законные компании. Та же лаборатория “Змей и Аист”, в конце концов.

Нужен ли ей контакт с таким человеком? Ну… лишним не будет. Тем более, давайте посмотрим правде в глаза: весовая категория у него настолько выше, чем у них с Тариком, что если он уж решил заполучить брата в свою команду, наплевав на возможные неприятности, то уж, будьте уверены, получит! От Даари тут мало что зависит.

К тому же при личной встрече ей Кетар Сиит скорее понравился, и терзало дурацкое, но такое сложноподавимое любопытство: а он правда собрался как-нибудь пригласить ее на ужин, или?.. Она чувствовала, что, учитывая эти сложносочиненные эмоции, не сможет искренне отговаривать брата от контактов с преступным миром. Тем более они как бы и не контакты и как бы и не с преступным... Однако Инге все эти соображения были абсолютно чужды, да вдобавок с тех пор, как Даари перестала приносить ему драконью кровь, его состояние медленно, но верно начало ухудшаться. Сейчас ему было очень хреново от постоянной слабости и головной боли, поэтому вместо обычного покладистого и рассудительного Инге Даари пришлось иметь дело с раздражительным нытиком.

Таким образом, Даари оказалась в непривычном для себя амплуа мирного посредника. Как правило, это они с Тариком сталкивались лбами, а Инге их разнимал. Сейчас же вышло наоборот.

«Ты понимаешь, — сказала она Тарику, — каких трудов нам стоило добиться, чтобы Инге сделали эту операцию вот прямо сейчас и в ведомственной больнице?»

(На самом деле Даари потратила всего два часа: час на ожидание под дверью кабинета, час — на заполнение бумажек, которые, как оказалось, можно было заполнить и в Сети, но ей об этом сказали уже после того, как дело было сделано.)

«Ну и что! — воскликнул Тарик. — Процедура-то необратима!»

«Но она дает гарантированное облегчение, а ты пока можешь только свои придумки предложить…»

«Это не придумки, это очень весомая теория! Я уверен, что в течение года…»

«Ага, уже год! Еще вчера ты говорил о паре месяцев! Но даже пару месяцев мы не можем себе позволить… Кроме того, ты не маг, в магии ничего не понимаешь, и тебе кажется, что вот ты так сходу придумал нечто революционное в лекарском деле?»

«Да, потому что все остальные идиоты!»

«Ну знаешь! — Даари вспылила. — А кто мне доказывал, что с помощью магии нельзя читать мысли? А я впросак попала!»

«Так ведь и нельзя! Я тебе говорил, та тетка на лекции как-то лихо всех обманула! Либо холодное чтение использовала, либо НЛП, либо еще что. Ну, я не знаю, я там не был, если бы был, я бы догадался! Но ты слишком трусиха, чтобы провести меня на лекцию по теории магии…»

После этого Даари не выдержала и ушла в их с Инге комнату, хлопнув дверью. Потом, конечно, все равно пришлось выйти: провожать Инге, ехать с ним в клинику на такси, возвращаться… Все это изрядно ее вымотало, а теперь еще и Дракон! Неудивительно, что она воспринимала его абсолютно равнодушно, как очередной не слишком изобретательный кошмар после целой цепочки однотипных кошмарных снов.

— Извините, владыка, — вздохнула Даари. — Прошу вас, скажите, каких эмоций вам не хватает, и я непременно над этим поработаю.

Дракон усмехнулся.

— В сущности, я просто хотел спросить, как продвигаются твои дела. Прониклась уже, какой я хороший правитель? Влюбилась в меня?

Даари чуть было не задохнулась от такой незамутненности.

— Влюбиться в вас?! После того, как вы меня подставили в этот… гадюшник?!

Дракон колко улыбнулся.

— Надо полагать, серпентарием ты считаешь выпестованную мною Академию… Ай-яй-яй, какая недальновидность! Неужели лучше было бы, если бы я отправил тебя в тюрьму, как ты того и заслуживала?

Даари иной раз думала, что да — по крайней мере, в тюрьме не было бы госпожи Виаллины, преподавателя по теории магии.

Кажется, Дракон прочел ответ на ее лице. Даари ожидала, что он опять посмеется или щелкнет ее по носу (ну и что, что он никогда даже пальцем ее не коснулся, у него по лицу читалось, что он еще и не то может отчебучить). Однако к ее удивлению император Цивилизации непринужденно уселся на рабочий стул Инге, стоявший возле письменного стола (у Даари был свой стул, повыше, сейчас он стоял у стены, служа подставкой под ее школьную сумку), скрестил руки на спинке и положил подбородок на руки, а потом сочувственно вздохнул.

— Да, — сказал он, — от милой Сиары я уже слышал, что ты навела там шороху. Но что поделать? Не так уж они и плохи, мои элитные девочки. Просто ты попала к ним недоучкой, без магических способностей, явно по протекции — а они-то рвали свои очаровательные задницы, чтобы там оказаться. Неудивительно, что тебе приходится несладко.

Даари удивилась: это надо же, сама всемогущая Сиара Салагон, глава дворцовой службы безопасности, лично занимается ее делом! Она пока не встречала эту женщину, но слышала о ней многое. И все же возмущение оказалось сильнее удивления.

— Несладко?! — вспыхнула Даари. — Да вы там такие условия создали… невыносимые вообще! Какой там серпентарий, змеи лежат под лампами и ничего не делают, а эти... Ни слова в простоте! Они не умеют сотрудничать, они друг на друга постоянно вешают всякие заклятья — какие-то следилки и сглазы, буквально на каждой второй! Я специально прошла по аудиториям Университета, даже в группах магических специальностей нет ничего похожего.

Дракон расхохотался.

— А это все близость к кормушке. Ты не представляешь, что она делает даже с самыми достойными экземплярами! Впрочем, уже представляешь.

Даари поджала губы.

— Ну? — почти ласково спросил ее Дракон. — Чему ты хочешь возмутиться? На какие глубины моего цинизма открыть мне глаза?

— Вы делаете это намеренно? — выпалила Даари. — Вас это забавляет? Как мы, жалкие людишки, сражаемся за ваше внимание?

Говоря это, она гадала: почему он уделяет столько этого самого внимания ей, Даари? Не может быть, чтобы она была такой уж интересной собеседницей, да и внешностью не блистала (Даари трезво оценивала собственные несуществующие чары). Что он находит в беседе с ней? Как бы понять?

Дракон хмыкнул.

— Не заботят? Нет, не так. Скорее, они заботят меня чрезмерно. Мои погибшие сородичи бы меня не поняли… по драконьим меркам я спятил от одиночества за последние пару-тройку тысяч лет!

«Ого! — подумала Даари. — Значит, при нем о гибели драконов упоминать нельзя — а он может говорить совершенно спокойно? Интересно, правы ли слухи о том, что это он сам всех и порешил?»

Вслух же она сказала:

— Да простит Владыка свою глупую и невежественную подданную, но… хорошенькая же забота!

Дракон положил щеку на сложенные руки, обиженно вздохнул, выпятив нижнюю губу. Должно быть, с его точки зрения это выглядело очаровательно — да и в самом деле смотрелся он неплохо. Но Даари не любила такие манеры сильного пола, ей по душе было сдержанное немногословие и подчеркнутая мужественность.

— Я говорю не об Академии, она — просто следствие из причины, да еще способ немного держать в узде могущественные кланы, — слегка обиженным тоном пояснил Дракон. — А так — посмотри вокруг! Разве я не построил упорядоченное, гармоничное общество? Разве не ввел основной закон, разве не дал права плебеям, разве не почти что уравнял женщин с мужчинами? Разве уровень жизни людей не выше, чем он был на протяжении почти всей вашей истории? Вы живете в домах с водопроводом и отоплением, а не в пещерах и хижинах из тростника, аристократы не могут никого безнаказанно убить на улице, чтобы проверить новое заклинание или заточку меча, последний нищий имеет право на бесплатное лечение, проживание и кормежку — вещь даже в драконьем обществе прошлого немыслимая!

— Но аристократов с простолюдинами вы не уравняли! — выпалила Даари.

— Уравнял бы, если бы вы, люди, сами этому не сопротивлялись, — пожал плечами Дракон. — Между прочим, имей в виду: любые милости, которые я даю вам, появляются только тогда, когда плохо управляемая человеческая толпа, которую вы называете обществом, становится готова принять их у меня!

— Но…

— Но! Ты наверняка читала, что раньше законы были жестче, и за государственную измену наказывали семь поколений — вплоть до прадедов и правнуков. За государственную измену вообще разрезали на куски неделю! А теперь что? Сажают на двадцать-тридцать лет в тюрьму с канализацией и прогулками на свежем воздухе! По сравнению с прежним — санаторий! Думаешь, мне это в одночасье удалось? Нет! Пришлось развивать вас не одну тысячу лет, прежде чем вы согласились быть гуманнее друг с другом. Если бы я попробовал раньше смягчить нравы, оказался бы сам на вертеле. И все мое могущество не помогло бы.

Дракон выдохся и посмотрел на Даари почти сердито: кажется, она умудрилась задеть его за живое.

— Извините… — пробормотала она.

— Толку в твоих извинениях… — Дракон надулся еще сильнее. — Знаешь ли, я и впрямь спятил с людьми. Слишком долго жил среди вас. Так что имей в виду, девчонки в Академии завели те порядки, которые им самим по сердцу. Многим даже нравится, что я распоряжаюсь ими с капризностью тирана — разве я могу их разочаровать? Знаешь ли ты, девчонка, что при дворе есть специальный чиновник, чьей единственной обязанностью является навестить адепток по достижении ими пятого ранга и посвятить их в правила Игры? О, они называют это Игрой с большой буквы, они говорят о ней с придыханием, хотя ничего пошлее и глупее я никогда не видывал! Не я придумал ее. Я только ввел ограничение, чтобы избежать совсем уж уродливых ее форм. Знаешь, каковы они?

— Слышала, — кивнула Даари. — Не вредить тем, кто не служит при дворе или при Академии, не вызывать выкидыш у женщин, чья беременность насчитывает более двадцати двух недель, и не убивать детей в возрасте до двенадцати лет… Владыка, мне только непонятно — почему именно такие сроки?

Он усмехнулся.

— Назови сентиментальностью. Двадцать две недели высиживает яйцо дракониха.

— А двенадцать лет?

— В двенадцать лет человек должен уже сам уметь позаботиться о себе! Или, по крайности, иметь достаточно разума, чтобы удалиться из зоны Игры. Ну или разум должен быть у его матери.

— Но это ведь ваши дети!

— Так ведь именно поэтому их нужно держать в ежовых рукавицах! Мои гены обычно порождают мелких упрямых непосед, которых проще убить, чем переубедить… Впрочем, мне и усилий-то никаких прилагать не приходится — обычно они расчудесно конкурируют друг с другом сами. Заодно и сорняки пропалывают.

— Никогда в жизни не пополню толпу ваших отпрысков! — воскликнула Даари. — Что хорошего рожать ребенка такому отцу?

— И не получится, — хмыкнул Дракон. — Чтобы суметь от меня зачать, нужно быть крутой магичкой. Тебе это при всем желании не грозит.

Почему-то у Даари эта фраза вызвала приступ непонятного разочарования.

— Тогда зачем я вообще вам нужна? — воскликнула она. — Если даже на детей от меня вы не рассчитываете? Разве вы не могли найти кого получше?!

— Конечно, мог бы, — покладисто кивнул Дракон. — И периодически нахожу. Но сейчас мой выбор пал на тебя, а я упрямый. Имей в виду, барышня Сат. За мной опыт тысячелетий.

— Ничуть не сомневаюсь, но я-то даже сотни лет не проживу, — вырвалось у Даари, прежде чем она успела остановить себя, — так что вы, Владыка, просто не успеете меня переупрямить!

Дракон расхохотался.

— Ну вот, а ты еще спрашиваешь, зачем ты мне. Кто еще будет так меня веселить?.. Но хорошенького понемножку. Если у тебя нет ко мне еще вопросов, я, пожалуй, пойду.

— Не смею задерживать Владыку, — кисло сказала Даари. И тут вспомнила о том, о чем хотела спросить уже давно. И не удержалась, выпалила: — Только скажите, вы ведь самый умелый маг Цивилизации… а с помощью магии можно читать мысли?

— Не знаю, — ответил Дракон. — Лично я ни разу не встречал того, кому бы это удалось. Даже пресловутый магический допрос не дает полного проникновения в голову человека, а позволяет лишь считывать поверхностные… — он внезапно осекся и начал хохотать снова. — Слушай, ну правда, хорошенького понемножку! — проговорил он, тяжело дыша, отсмеявшись. — Да ты, никак, уже столкнулась с лапочкой Виаллиной? Ну, ладно! Догадаешься, как она делает то, что делаешь — проси у меня награду!

— Награду? — непонимающе переспросила Даари.

— Да, именно. Я бы сказал «любое желание», но, поскольку я сегодня добрый, скажу так: тебе еще нужно будет догадаться, какое желание у меня можно попросить, и тогда будешь в шоколаде. Возможно, буквально! — Дракон подмигнул ей, снова распахнул окно — и был таков.

Даари осталась с гудящей головой и кучей, просто кучей нерешенных вопросов, на которые никто и не думал давать ей ответ.

Глава 1. Навещая раненого друга (без правок)

Беорн, бывший напарник Даари по нелегкой работе чистильщика, лежал в отдельной палате специальной Дворцовой клиники, в том крыле, что предназначено для служащих, занятых на магически опасных работах. Ну… не совсем отдельной: здесь стояло три койки, но, видно, магические травмы, да еще такие тяжелые, чтобы требовали стационарного лечения, случались с работниками дворцовых служб в Ло-Саароне и окрестностях не слишком часто, и поэтому больше тут никого не было.

Несмотря на свою общительность, Беорн очень радовался отсутствию соседей, поскольку вещательная станция была целиком в его распоряжении.

— У меня даже дома такое счастье редко перепадает, — откровенно объяснил он Даари. — Все время то мелким мультики, то супруге ее турниры подавай… А мне как-то стыдно, понимаешь, что я боевые искусства и драки всякие не люблю — мне их на сдаче нормативов хватает, вот! Хочется чего-то свое посмотреть, успокаивающее…

Все время, пока Даари просидела в гостях у Беорна, у него фоном шла передача, где пожилая женщина и в самом деле исключитлеьно успокаивающим голосом рассказывала, как не сбиться при счете петель и как менять пряжу, если нужно вывести цветной узор. Какой-то недовязанный предмет гардероба с торчащими из него спицами Беорн стыдливо спрятал под одеяло, когда Даари вошла.

Ноги у него срастались нормально, но регенеративные заклинания не держались, потому что демон с него попил энергии — так объяснил Беорн со слов лекарей… да и надо помнить, что даже самые передовые методы не в состоянии излечить перелом быстрее, чем за несколько дней. А бывшему напарнику Даари предстояло маяться еще недели две, при этом получая еще дополнительное лечение от магического истощения.

— Ну ладно, что мы все обо мне да обо мне, — оборвал он себя в какой-то момент. — Как ты? Как там эти напыщенные адептки? Ты им всем уже показала, в каких места мы, чистильщики, гоняем зимовать раков, а?

Даари улыбнулась. Когда они работали вместе, Беорн никогда особенно не гордился своим статусом чистильщика. Наоборот, частенько ныл, что будь у него побольше мозгов и усидчивости, ушел бы в офисные клерки и горя бы не знал.

— Не то чтобы, — сдержанно сказала Даари.

Ее и правда не изводили — с ней просто никто не разговаривал. Одну причину ей вчера назвал Дракон — обида, что Даари статус адептки достался на шару, без всяких усилий. Тоннар же еще раньше говорила ей, что причиной снобизм и сословное презрение.

"Когда к тебе привыкнут и увидят, что ты нормальный человек, а главное — что ты стараешься учиться, отношение, скорее всего, изменится, — сказала Тоннар. — Ну, наверное. У меня бывают трудности с прогнозированием социальной динамики — уж больно неточная область! Опять же, у вас на потоке может быть один-два неформальных лидера, которым ты особо не понравишься, и тогда они начнут разогревать против тебя остальных — на твоем месте я бы присмотрелась. Если выделишь подходящих девиц, попробуй расположить их к себе". "А ты таких лидеров не знаешь?" — спросила у нее Даари. "Нет, что ты. Я занимаюсь своим потоком и старшими, девятиранговые у меня в фоновом режиме! Всю социальную структуру Академии анализировать ни одной головы не хватит. И времени в сутках".

— Я там всего пару недель и у меня было дофига забот помимо учебы, — свернула тему адепток Даари, чтобы не вдаваться в подробности. — Но знаешь, что хорошо? Моего брата подвинули в очередь на операцию. Я к тебе, вообще говоря, только поэтому и смогла выбраться, так времени нет категорически. А то его сегодня как раз оперируют, и мне дали выходной на учебе…

— Ого! — Беорн чуть было на кровати не подпрыгнул. — А с ним что?

Тут Даари сообразила, что до этого не рассказывала об этом напарнику.

— У него среднередкое наследственное заболевание, гиперчувствительность к магии, — объяснила Даари. — Передается по женской линии, но поражает мужчин. Если не сделать операцию по закрытию магвосприятия, то в какой-то момент организм начинает так остро реагировать на фоновую магию, что человек вообще ничего делать не может, только пластом лежит. Проявляется обычно либо у старших подростков, либо после сорока. Я и Чистильщицей-то стала только для того, чтобы на платную операцию набрать…

Про лекарство на драконьей крови, которое защищало от фоновой магии и которое давали всем чистильщикам, чтобы они не мутировали в фиолетовых монстров, Даари скромно умолчала. Однако именно лекарство было настоящей целью: оно помогало от гиперчувствительности, и она таскала его для брата. А потом и для обоих братьев, когда симптомы вроде бы проявились и у самого младшего. Это стало настоящим спасением для троих молодых людей, которые остались без родителей и не могли позволить себе ни бросить работу, ни нанять сиделку, пока Инге ожидал своей очереди на операцию.

Правда, как выяснилось позднее, Даари только чудом не загремела в тюрягу: оказывается, выносить драконью кровь из здания Управления технического обслуживания категорически запрещалось, на выходе даже стояли амулеты. Однако амулет на той проходной, которой всегда пользовалась Даари, весь срок ее службы простоял сломанным, чего никто не заметил. Если бы она хоть раз воспользовалась другим выходом, то попалась бы обязательно.

Ну и второй раз Даари избежала тюрьмы, когда выяснилось, что один из двух ее младших братьев — не честный Инге, действительно страдавший от наследственного синдрома, а предприимчивый двенадцатилетка Тарик, который только притворялся — загонял лекарство на сторону, имея с этого неплохой профит. Который он заодно "вкладывал" в преступное предприятие по созданию контрабандной цепочки для доставки редких лекарств с магически нестабильной Окраины, но это уже вообще отдельная история…

Короче, Даари счастливо избежала наказания за участие в этих мутных схемах, и даже получила статус вольнослушащей в Академии Дракона — высшем учебном заведении для женщин, откуда Дракон вербовал кадры в свою команду управленцев и в свою же постель. Вольнослушательницей она стала потому что своей магии у нее не было ни хрена. Зато имелось магическое зрение, которое она приобрела в результате нападения нечистой твари во время чистки очередной аудитории от фонового заражения. И мутация эта "схватилась" только потому, что Даари лекарство на драконьей крови не пила, а отдавала брату. Запутано получилось, да? Даари сама до сих пор поражалась, что эта история произошла с ней, скромной девушкой из Нижнего города. Впрочем, больше она не собиралась оставаться скромной. И адептки, и Академия, и вообще вся ситуация разозлили ее до последней степени, и она собиралась им всем показать.

Впрочем, что до ситуации, то Беорн о ней почти ничего не знал кроме общеизвестной версии: что Даари как-то привлекла внимание Дракона, и тот своей волей назначил ее вольнослушательницей девятого ранга (или, неофициально, "десятого", потому что вольнослушательницы считались ниже адепток) в Академию. Даари, разумеется, ожидала, что ее бывший напарник очень удивится — как-никак, особой красотой она никогда не отличалась, а теперь, со шрамами вокруг глаз после той травмы, которая подарила ей магическое зрение, стала и вовсе дурнушкой. Готовилась уворачиваться от расспросов и попыток посплетничать — ну как же, такое дело! Заранее ежилась, предчувствуя вопрос, спала ли она уже с Драконом или не спала (разумеется, нет! и не собиралась! к счастью, уж в чем-чем, а в сексуальном насилии Дракона ни одна сплетня не обвиняла, наоборот, это девицы — и юноши, причем частенько гетеросексуальные: Дракон славился тем, что мог принять любой человеческий облик, хоть богатыря, хоть победительницы конкурса красоты, так что его истинный пол мало кого отпугивал — сражались за право попасть к нему в постель, а он брал с очень большим разбором).

Однако, как ни странно, Беорн задал ей для проформы всего один вопрос "как это тебя угораздило", выслушал без особого интереса не содержащий подробностей ответ и тут же начал ей рассказывать собственные семейные новости. Даари даже смешно от этого стала. Старый-добрый Беорн!

— Надо же, — в ответ на рассказ о брате Беорн покачал головой. — И вот прямо в этой больнице оперируют?

— Это же дворница лекарственного ведомства Дворца, — объяснила Даари. — А Академия по большинству задач обслуживается дворцовыми же ведомствами… типа это подразделение Дворца такое. Так что да, прямо здесь. Даже на этом самом этаже, только в соседнем крыле.

— Так чего ты у меня сидишь?! Шла бы к нему!

— И ждать там под дверью операционной? — Даари покачала головой, глянула на экран магфона. — Они сказали, что раньше часу дня точно не закончат, а сейчас только одиннадцать.

— О, так у тебя полно времени? — обрадовался Беорн. — Так слушай, вот ты получила шрамы от нечистой твари и у тебя теперь магическое зрение… а у меня, как ты думаешь, от травмы никакие силы не проявятся? Все-таки демон искалечил, а не простая тварь!

— Может, кости будут ныть к перемене погоды? — предположила Даари и снова украдкой взглянула на магфон.

Беорн расхохотался.

— У меня для этого жена есть! Она и к перемене погоды ноет, и без перемены… Слушай, ну так расскажи насчет Дракона — какой он, наш Владыка? Лично?

"Ага, все-таки ему интересно!" — почти обрадовалась Даари. Не то чтобы она хотела об этом с ним говорить, но… а с кем еще? Тоннар она пока не доверяла, Тарику тоже (в том смысле, что никогда не знаешь, как он распорядится полученной информацией), а Инге сплетни особо не интересовали.

— Ну… странный, — сказала она, не кривя душой. — Очень красивый, очень непредсказуемый, не поймешь, то ли специально дураком прикидывается, то ли правда где-то совсем дурной…

— А, это все знают! — перебил Беорн. — Слушай, вот моя сестра была на ежегодной массовой аудиенции в прошлом году, и вот там она видела…

Рассказ об аудиенции отвлек Даари еще минут на пятнадцать. Слушая Беорну, она думала о чем угодно, только не об Инге — и слава богам-духам. Например, вспоминала, как прошла экзамен на кандидатки в дуэльные судьи — а это был экзамен тот еще, никогда в жизни еще Даари так тяжело не приходилось! Старшая судья госпожа Лайет (метко прозванная Тоннар госпожою Кусайет) гоняла ее и в хвост и в гриву, и по "Правилам и уложениям" Академии, и по специальному "Кодексу дуэльного судьи", и по правилам дуэлей, и даже по наиболее частым способам жульничества — последняя информация имелась на форзацах ориентационной методички для адепток, и Даари очень повезло, что она ее не проигнорировала.

А еще припоминала, как нашла свой способ подработки в Академии — и очень вовремя, потому что денег, которые ей платили как кандидатки в судьи и всякого разного рода довольствий не хватало, как выяснилось, даже на проезд на такси. Ездить же в общественном транспорте означало нарываться на замечания патруля за свой внешний вид.

Даари даже подала заявку на общежитие, и ее даже удовлетворили… но, вот незадача, — со следующего, зимнего триместра. То есть оставшийся осенний месяц крутись как хочешь.

Но ей повезло… в некотором роде.

На второй или третий день учебы — у Даари уже голова шла кругом и с трудом вспоминалось, когда и что случилось, как будто прошло не две недели, а два года — она шла по коридору, никого не трогала, как тут на нее наткнулась какая-то адептка. Да еще из клана, судя по разноцветным волосам!

Даари тут же внутренне сжалась, приготовившись к раунду насмешек и оскорблений, однако девица потерла лоб и мило извинилась:

— Ой, прошу прощения, уже второй день голова кружится, не знаю, куда иду…

Судя по форме, она училась на пятом курсе, принадлежала к четвертому рангу и либо не узнала Даари, либо ей было на нее плевать. А еще у девушки был легчайший акцент Сонтаарна, рыбацкого предместья, который сразу подсказал Даари: девушка не урожденная аристократка, а, видно, вошла в клан уже после того, как поступила в Академию. И при этом не зазналась, соблюдает вежливость.

Это тут же расположило Даари к ней: переобщавшись с наиболее неприятными представительницами своего собственного курса, которые постоянно подначивали Даари на занятиях и не давали ей жизни, она как-то забыла, что среди адепток бывают и приличные люди. И даже, наверное, этих приличных людей большинство, просто им плевать лично на Даари и неохота из-за нее связываться с теми несколькими гадинами, которые задают тон. Все как предупреждала Тоннар.

Но тогда она не успела все это продумать, просто испытала облегчение, что девушка заговорила с ней вежливо, не посмотрела свысока и никакую гадость не сделала.

— Ничего, я понимаю, уважаемая старшекурсница, — Даари слегка нагнула голову, что согласно этикету должно было заменять в коридорах Академии формальные поклоны, дабы не отнимать у адепток драгоценное время.

"Уважаемая старшекурсница" улыбнулась Даари и развернулась, чтобы уходить. И тут Даари увидела у нее на спине неприятно пульсирующий клубок нитей — не перламутровых, как обычно, а белесых, будто из-за узлов, в которые они были запутаны, по нитям перестала течь живая магическая энергия, сообщавшая им их приятный блеск (позднее, осмыслив этот феномен, Даари решила, что так оно и было).

Над клубком чуть мерцал воздух, вспыхивала будто эдакая пленка радужного мыльного пузыря. Тогда Даари еще не знала, что это значит, но позднее догадалась, что так для ее магического зрения выглядит попытка замаскировать что-то от магического сканирования.

Но уже тогда ей стало ясно, что ничего хорошего из себя клубок не представляет: в нем тонуло и запутывалось слишком много белесых нитей, которые шли к рукам и ногам девушки, а одна ныряла в ее уставную прическу. Даари сразу вспомнила нити охраняющих заклятий, которые обезопасили госпожу Лайет, когда она показала Даари свое магическое оружие.

Но тут явно было не охранное заклятье, а что-то другое!

Толком не понимая, что делает, Даари потянулась к этому клубку. Рука ее прошла насквозь, как тому и следует быть: на ней ведь не было специальных зачарованных перчаток, позволяющих обрывать магические каналы! Такими снабжаются, например, чистильщики. Перчатки считаются довольно неэффективным инструментом, однако с магическим зрением применять их проще.

— Вам что-то нужно? — адептка, почуяв движение Даари, обернулась и нахмурилась: она восприняла ее жест как попытку дотронуться до своего плеча, и ей это явно не понравилось.

— На вас кто-то наложил тормозящее заклятье, — выпалила Даари прежде, чем успела как следует подумать. — Оно как-то воздействует на вашу голову, поэтому вы легко теряете равновесие. Вы о нем не знаете, так?

Глаза девушки изумленно распахнулись.

— Откуда вы знаете… — тут она внимательно присмотрелась к Даари. — А, вы ведь та самая вольнослушательница с младшего курса, которую сам Дракон назначил? Значит, у вас все-таки есть какие-то магические способности?

— Очень немного, — не стала пускаться в подробности Даари. — Но заклятья я вижу.

— А видите, кто его наложил? — девушка подалась к Даари.

— К сожалению, нет.

— Ну и ладно, я и так знаю… Она у меня еще попляшет! — многообещающе воскликнула девица. — Только… а снять вы можете? — она поглядела на Даари с такой надеждой, что у той язык не повернулся отказать.

— Если вы раздобудете амулет для обращения с магией, например, перчатки чистильщика… — начала Даари.

— Жреческий нож пойдет? — перебила ее девушка.

— Наверное, — неуверенно произнесла Даари. И еще подумала: ну правильно, откуда у адептки перчатки? А вот жреческий нож, скорее всего, есть почти у всех, кто проводит ритуалы.

— Тогда без проблем! Когда вы можете?

— Ну… на перемене, наверное. Или после занятий.

— Можете на длинной перемене встретиться со мной в аудитории сто пять в Башне Полной Луны, она будет пустовать?

Даари согласилась.

Адептка принесла с собой жреческий нож и привела подругу в тех же клановых цветах, которая придирчиво наблюдала за действиями Даари (было бы за чем наблюдать, таким ножом даже масло не намажешь!). Ей и в самом деле удалось срезать комок пережатых нитей с задней части шеи адептки, после чего несколько белесых нитей сами собой выпали у нее из волос и из-под одежды.

Вторая адептка поводила над первой руками и сказала удивленно:

— Действительно, магия течет куда свободнее… Прости меня, дорогая, я правда думала, что это твои месячные очищения проходят особенно неприятно! Но, слава богам-духам, все исправлено.

— Большое вам спасибо! — воскликнула адептка, протягивая Даари обеими руками конверт, явно с деньгами.

Первым побуждением Даари было отказаться: ее родители не так воспитывали. Брать деньги за помощь, которая ничего ей не стоило, да еще и у человека, который проявил к ней сплошную любезность…

А потом подумала: какого беса!

И взяла.

Потом опять испереживалась: когда она открыла конверт, сумма оказалась по ее меркам чрезмерная за такую мелочь. Однако когда она рассказала эту историю Тоннар, та ее успокоила: "Да ведь это вовсе не мелочь! За снятие проклятья ты спокойно можешь выкатить ценник в полтора раза больше, и люди еще будут говорить, что дешево! Но я поняла, о какой девице ты говоришь, на пятом курсе только одна еще от акцента не избавилась… у нее денег-то мало: клан, который ее принял, приемных дочерей не балует. Ей прямо очень повезло, что ты такая скромная и сразу с нее не запросила!"

Тогда же Тоннар разработала для Даари прейскурант и, очевидно, разнесла слухи. Даари нигде не видела никаких объявлений, ни в Сети, ни на стенах коридоров Академии, но вскоре к ней начали подходить адептки, которые просили осмотреть их на предмет проклятья.

Даари не хотела сначала что-то брать за осмотр, потому что ей буквально не нужно было для этого ничего делать, но Тоннар велела ей "не палить контору" — мол, пусть не знают, как это быстро и легко! Да еще велела каждый раз тянуть время и пользоваться для отвода глаз бумажными амулетами (и сама нарисовала для Даари целую пачку нерабочих амулетов с внушительной каллиграфией).

Короче, за прошедшие две недели Даари удалось заработать сумму, которая вдвое превышало все ее месячное денежное довольствие как вольнослушательницы и кандидатки в судьи!

И это было очень кстати, тем более, что надвигалась еще и подготовка к Большому академическому турниру, куда затащила Даари неутомимая и неугомонная Тоннар… ух. Да и сама Тоннар — чем не источник для беспокойства? Даари до сих пор, даже спустя две недели после знакомства, не знала, чем та живет и дышит, не знала, почему она стала набиваться Даари в друзья — в смысле, она делала секрета, что собирается как-то Даари использовать в своих целях, но как именно?

Короче, поводов загрузиться хватало. Но если бы не скучнейшая на свете болтовня Беорна, Даари бы об этом не вспоминала, а думала бы только о брате, который последнюю неделю, лишенный поддержки драконьей крови, чувствовал себя все хуже и хуже, так, что жалко было на него смотреть, и время до обещанной операции тянулось так медленно…

Вот, опять!

Даари усилием воли вернула себя к рассказу бывшего напарника.

— ...она видела даже самого главного евнуха, представляешь? Такой важный тип, но помощник его чуть ли не важнее, мужик с розовыми волосами, ну, из клана Утреннего Тигра… Знаешь, смешные названия у них у всех у этих кланов, да еще и цвета названию не всегда соответствуют, так еще смешнее выходит. Об этом не принято говорить, но, по-моему так все думают, да? — последний вопрос он задал, понизив голос.

Даари подумала о другом члене клана Утреннего Тигра/Лотоса, с которым — точнее, с которой — ей предстояло свести знакомство вот буквально сегодня во второй половине дня, и вздохнула.

— Да, Беорн, мне они тоже кажутся забавными. Но ты же в курсе, так исторически сложилось. Они эти названия сами не выбирали, а сейчас за честь имени любого порвут. Так что смотри при клановце такое не ляпни!

— Я что, самоубийца? — удивился бывший напарник. — Ладно, слушай дальше! Потом моя сеструха…

Даари снова украдкой посмотрела на магфон. Время тянулось ну о-очень медленно.

Глава 2. Третья участница (без правок)

Обычные адептки размещались в общежитиях Академии в комнатах по трое; на младших курсах проживание там было обязательных даже для тех, чьи семьи обитали в Ло-Саароне или могли позволить себе снять квартиру поблизости от Академии.

На взгляд Даари, комнаты эти напоминали неплохие гостиницы. Ну, разве что порядки немного старинные: никаких кроватей, спите прямо на матрасах, которые расстилают на полу, на день матрасы положено убирать в шкаф… Зато туалет с душем не на этаже, а при каждой комнате, столы нормальные, и магстанция каждой адептке положена не самая плохая. В общем, Даари сказала бы, что это если и не люкс, то весьма высокий уровень комфорта.

Так вот, Гешвири, дочь Утреннего Лотоса, занимала двухкомнатные апартаменты в гордом одиночестве, и все здесь дышало роскошью — самой настоящей, а не «почти».

Роскошь начиналась уже от порога: под ногами Даари и Тоннар оказался не просто какой-то там половичок, а аккуратный такой серый коврик из плотного пеноматериала; Даари заметила, что в этот половичок вплетено множество перламутровых магических каналов. Что они делали, она догадалась, когда тонкие перламутровые ниточки аккуратно поднялись и стряхнули с туфель Даари и Тоннар почти незаметную пыль (много ли ее в чистеньких коридорах академических башен?).

А кроме того, обстановка. Спальню отделяла от гостиной закрытая дверь, поэтому что там, Даари не увидела. Однако в самой гостиной стоял большой диван, два кресла и журнальный столик, а на окне висели длинные, в пол, шторы — все отличного качества и благородных расцветок. Явно собственная мебель, а не собственность общежития! Даари такие дорогие предметы обстановки ранее видела только в фильмах.

Одну стену, совершенно пустую, украшало каллиграфическое панно в традиционном стиле с тигром на берегу лотосового пруда и фамильным девизом, написанным столь затейливо, что Даари не смогла его сходу прочесть — тут нужно разглядывать и догадываться.

— Я не собираюсь участвовать в турнире, — холодно проговорила Гешвири, дочь Утреннего Лотоса, едва посетительницы уселись в кресла; сама она заняла место напротив них на диване, по другую сторону журнального столика. На столик она даже для проформы чаю не поставила и никакого угощения не предложила.

Эта девушка произвела на Даари странное впечатление.

Во-первых, странно было видеть свою ровесницу в цветах первого курса — обычно-то в белом и синем ходили только младшие девчонки. Во-вторых, она казалась не такой хорошенькой, как прочие адептки. Большинство из них как по одному лекалу подбирали: круглые личики, миндалевидные глаза, одинаково гладкая бронзовая кожа (некоторые чуть бледнее, другие чуть темнее, не суть важно). При том, хотя официально правила Академии запрещали декоративную косметику, адептки шли на разные ухищрения, чтобы выглядеть как можно лучше — кожа у них буквально светилась, аккуратно расчесанные брови чернели волосок к волоску, ногти только что не сияли. Гешвири же выглядела почти болезненно бледной, под глазами у нее темнели мешки, волосы были коротко обрезаны (это допускалось, но не приветствовалось: уставная прическа считалась предпочтительнее), и даже их цвет казался каким-то тусклым и безжизненным. Это клановый розовый-то! Кроме того, Даари решила, что даже когда девушка ухаживала за собой, она вряд ли могла похвастаться исключительной красотой: нос длинноват и великоват, глаза маловаты, подбородок слегка скошенный… вроде бы считается, что такие у слабовольных натур, но слабовольной Гешвири никак не выглядела: ее карие глаза опасно блестели, как будто она готова была наброситься на гостий и растерзать их.

Не лотос — тигрица!

Неделю назад Даари сидела на лекции по истории, где преподавательница вскользь коснулась истории кланов. Она говорила об этом как о чем-то всем известном, но Даари прежде ничего подобного не слышала, так что после уроков заглянула в библиотеку уточнить (она делала это часто и, к счастью, обзавелась там полезным знакомством: библиотекарям было плевать на сословные предрассудки и отсутствие у Даари магических способностей — они просто радовались вежливой и старательной вольнослушательнице). И выяснилась любопытная вещь!

Оказывается, двойные названия кланов отсылали к древнейшим временам, когда миром еще властвовали драконы, а люди ютились в пещерах. Тогда кланы делились на мужские и женские: в некоторых землях царил матриархат, в других — патриархат. И в «женских» землях клановые маги брали себе животных-тотемов, чтобы подчеркнуть свою силу и хитрость, а в «мужских» — растительные, чтобы подчеркнуть несгибаемость и умение сокрушать любые препятствия, как побеги прорастают сквозь камень. То есть все было наоборот, не так как сейчас. Потом, когда нашлись такие кланы, которые решили отбросить противоречия и объединиться перед лицом общей опасности (читай — драконов), они никак не могли договориться о совмещении тотемов и порядке их упоминания. В конце концов дело решили тем, что поменялись: мужская часть кланов взяла себе звериные имена, а женская — растительные. Однако характерные боевые приемы, передаваемые от отца к сыну и от матери к дочери, остались те же: мужчины подпрыгивают и парят, как лепестки на ветру (да еще и творят иллюзию летящих вокруг лепестков, если не забывают о ней в пылу битвы и если она им самим не мешает), женщины призывают астральных зверей и сами на время обретают звериные свойства.

Так вот, по Гешвири казалось, что она сейчас превратится без всякой магии — и ка-ак прыгнет! Достойная дочь своих предков.

— Как вы вообще смеете мне это предлагать? — продолжала она, сощурив и без того узковатые глаза. — Неужели думаете, что я объединюсь с малолеткой и… — она смерила взглядом Даари, — тобой?

Она так выплюнула это «тобой», что Даари дернулась, как от удара. Оно прозвучало хуже всякого ругательства. Тут же делалось ясно, что Гешвири заранее решила, что не найдет слово, которое прозвучало бы достаточно уничижительно, поэтому вложила все свое презрение в интонацию.

— Еще как думаю, — сказала Тоннар, перехватив инициативу. — Ты ведь хотела участвовать в турнире, так? Но тебе запретили родители. Мол, тебе не следует сейчас лезть на рожон, а лучше подождать, пока твое фиаско забудется.

Даари думала, что «дернулась, как от удара» — это такое книжное преувеличение. Но Гешвири именно дернулась, как будто в нее попал заряд биток из не очень тугой рогатки. Или, допустим, кольнуло зарядом от какого-то магического талисмана.

— Мне ничего не запрещали, — отчеканила она. — В нашей семье это не принято.

— Ну, значит, очень не советовали, — миролюбиво согласилась Тоннар. — Слушай, ну, дело житейское. Родители хотят тебе добра. Но они списали тебя со счетов. Думают, лучшее на что ты можешь рассчитывать — это тихо-мирно закончить Академию и найти теплое местечко в аппарате Дракона. Что приблизиться к персоне Владыки уже не получится. Но это ведь не так.

Гешвири сощурилась:

— Да что ты понимаешь, младшая сестрица!

Интонация у этой «сестрицы» тоже была непередаваемая.

— Технически, «старшая», — заметила Тоннар. — Я ведь уже на втором курсе, а ты — на первом. И ты всегда будешь младше меня… если не скакнешь через ранг или два.

Гешвири сжала зубы, отчего в ее лице тигровость проступила еще очевиднее. «Ну и ну, — подумала Даари, — и не страшно Тоннар такую дразнить!»

Однако Тоннар продолжала совершенно спокойно:

— Ладно, я не ругаться с тобой пришла! Будешь в команде — зови меня хоть «младшая сестрица», хоть «эй ты», слова не скажу! А если патруль придерется, объясню, что я разрешила. Мы обе понимаем, что как маг ты много круче меня и способна уделать одной левой. И Алиоту ты могла с легкостью одолеть… вот только не в боевой магии. Ты же маг-созидатель по основным предпочтениям, боевка тебе дается через не могу.

Гешвири побледнела еще сильнее, так, что мешки под глазами стали особенно заметны.

— Как ты догадалась? — почти прошипела она.

— Именно что догадалась, — Тоннар пожала плечами. — А ты сейчас эту догадку подтвердила. У тебя оценки были лучше, чем у Алиоты, по всем дисциплинам абсолютно, включая физподготовку. Ну не могла ты ей так просто проиграть! Если только у тебя с чисто физическими способностями хуже — ну там адреналиновый ответ запаздывает, если ты слишком много думаешь и привыкла осмыслять каждое движение…

— Разговор окончен, — Гешвири поднялась с дивана. — Я не стану унижать себя, показавшись на турнире в компании двух выскочек.

— А не унизительно быть той, кого все списали со счетов? — колко спросила Тоннар.

«Ой, бля, — подумала Даари. — Да уж, она не врала, когда сказала, что у нее не все хорошо с анализом социальной динамики! Такого недипломатичного человека еще поискать…»

Но Гешвири почему-то не набросилась на Тоннар с боевым заклинанием и не подняла руку, указывая девушкам на дверь. Наоборот, она замерла, и что-то в ее лице подсказало Даари: Тоннар задела бывшую третьеранговую за живое. Некоторые люди в такой ситуации закрываются и становятся глухи к любым уговорам, другие, наоборот, начинают думать. Очевидно, Гешвири была из вторых — или Тоннар очень точно дозировала яд.

— Сама подумай, если Даари будет капитаном, — продолжила Тоннар уже более мягким, увещевательным тоном, — все поймут, что ты на это согласилась по политическим мотивам на это, никто не усомнится, что ты самый сильный маг…

— Она — капитан?! — а вот тут Тоннар допустила промашку: пылающий яростью взгляд Гешвири обратился на Даари. — Да ни за что на свете! Еще одна… драконья подстилка!

— Я не ради Дракона это делаю! — воскликнула Даари, задетая за живое. — Он мне на хрен не сдался!

— Знакомая песня! — фыркнула Гешвири. — А ради чего, ради тайных знаний, ради власти и положения, ради семьи?

— Да, ради семьи! — Даари, сжав зубы, сама поднялась с кресла. — Я сирота, моему брату вчера сделали операцию только потому, что я стала здесь адепткой! Иначе он бы сейчас валялся дома в состоянии овоща! А о моем младшем брате вообще некому позаботиться — ему всего двенадцать. Думаешь, на сиротскую пенсию легко выжить? Или думаешь, в нашей замечательной Цивилизации из детского дома много дорог открывается?! Я делала и буду делать то, что лучше для них! И мне неважно, как меня за это назовут!

Судя по лицу Гешвири, эта тирада не произвела на нее ни малейшего впечатления.

— Похвальная лояльность — на словах, — выплюнула она. — Сможешь ли ты доказать ее на деле?

— Как тебе доказать? — спросила Даари, уже понимая, что лезет головой в ловушку.

Но бесы побери эту носатую девицу, как еще ответить на такое?

— Сотвори какую-нибудь магию, — заявила дочь клана. — Я уже слышала о твоем шарлатанском предприятии…

— Это не шарлатанство! — вставила Тоннар.

— ...Или не шарлатанском, не суть важно. Сглазы и проклятья, которые дозволяет система охраны Академии, так мелки, что в половине случаев девицы их себе придумывают, стоит им недоспать или перепить, — фыркнула Гешвири. — Особенно младшеклассницы. А я хочу посмотреть на то, чего ты стоишь в деле. Сама, без амулетов или жертвенного ножа! Все равно это требование к капитанскому конкурсу, иначе снимут баллы.

— Мы можем победить и без этих баллов, я считала… — тут же вклинилась Тоннар, но Гешвири сложила руки на груди, показывая, что разговор окончен.

— Вы меня слышали. Так и быть, я войду в вашу команду и обеспечу вам победу на Снегострое — вы ведь ради этого меня зовете? Но только если она, — Гешвири ткнула пальцем в Даари, — докажет, что не будет висеть на мне мертвым грузом!

«Ну точно, — подумала Даари, — головой прямо в ловушку!»

Глава 3. Преимущество магов (без правок)

— М-да, — сказала Тоннар. — Это конец. Мою таблицу можно просто сразу в мусорку.

Она имела в виду таблицу намеченных в турнире соревнований, основных препятствий и стратегий, направленных на выигрыш. Гешвири там отводилась особая роль, что Даари не могла не отметить.

— Все-таки ты еще мелкая, — сказала Даари. — Слишком рано сдаешься.

— Да ты чего? — удивилась Тоннар. — Думаешь, реально сможешь творить магию без помощи амулетов? Это буквально отличие мага от не-мага! Маг может оперировать каналами связи с Нечистым измерением голыми руками, не-магу для этого нужно специализированное оборудование! — она подняла руку и пошевелила пальцами. — Что-то там со свойствами кожи… Буквально на имитации этого эффекта спецперчатки делают! У тебя что, магические гены прорезались в последние полчаса?

— Нет, — сказала Даари. — Просто… — она лихорадочно искала, что бы такое сказать, чем оправдать внезапную злость и лихорадочное желание не согласиться с Тоннар просто чтобы не согласиться… ну и эту вредину Гешвири уесть заодно! Вот уж кто сейчас на самом дне и точно не вправе выдвигать какие-то там требования!

— Просто, — нашлась Даари, — мне в последние дни часто повторяют, что у магии как у области человеческого знания нет границ. Что за горизонтом всегда новые горизонты. Если сегодня что-то было невозможно, оно может оказаться возможным завтра.

— Я думала, ты терпеть не можешь Виаллину! — удивилась Тоннар. — Это вроде как ее слова. Причем все знают, что она так говорит, чтобы ее на жульничестве не поймали.

— Вот как? — Даари тут же вспомнила Тарика. — Прямо-таки все?

— Все с мозгами, — снисходительно пояснила Тоннар. — Людям с мозгами совершенно понятно, что она жульничает на перекличке, потому что магией мысли читать нельзя! А если бы было можно, Сиара Салагон давно бы с нее этот метод выбила и применяла бы, и все бы об этом знали… ну, может, не все бы, но уж оно бы наружу просочилось, будьте спокойны! Но адепток с мозгами в этой шараге меньше, чем должно бы. Так что Виаллина уж которое поколение всех запугивает, и управы на нее нет. Потому что видите ли она когда-то давно с Драконом переспала… Хорошо хоть, ребенка от него не родила, а то совсем бы от нее спасу не было!

— Кстати, а почему? — тут же спросила Даари. — Я слышала, что зачать от Дракона могут только крутые магички, а она вроде бы именно настолько крутая…

— Так ведь не только магия нужна, чтобы сделать ребенка, — приподняла брови Тоннар. — Может, сам Дракон не захотел. Он же тоже не всякой позволяет… приблизиться. Или у нее по женской части проблемы, которые она вовремя не подлечила, такое тоже бывает. Или забеременела, да противники вовремя подсуетились и выкидыш устроили на ранних сроках… вариантов много.

Даари вздрогнула, машинально пожалев этого воображаемого — она очень надеялась, что воображаемого — ребенка. Что бы там она ни говорила Дракону в запальчивости, а желать что-то плохого детям Даари никогда бы не стала. Даже если это дети профессора Виаллины.

— Ну ладно, это не для коридора разговор, — сказала Тоннар. — Пойдем хоть в садик посидим, что ли? Или тебе нужно к клиенткам?

Даари заглянула в магфон.

— Нет, на сегодня никто не записался… Пойдем в Грушевый дворик, там обычно пусто в это время дня.

— И в такую погоду, — подтвердила Тоннар. — Я бы тебя к себе позвала, но у меня наверняка сидят соседки…

Тоннар жила в общежитии вместе с еще двумя девушками, ни одна из которых не обладала удобным свойством подолгу отсутствовать. За истекшие две недели Даари с союзницей облюбовали для общения либо столовые — но там девушки были на виду и привлекали внимание — либо, если погода позволяла, один из многочисленных уединенных двориков Академии.

Даари особенно нравился Грушевый: там посредине росло старое грушевое дерево, под которым стояли удобные лавки. Его главное неудобство заключалось в том, что прямо на этот дворик выходили окна башни Сияющего центра, где находился, среди прочего, кабинет госпожи Кусайет… тьфу ты, бес, госпожи Лайет. Но Даари не думала, что она так уж часто выглядывает в окно. Да и потом, даже взгляни она, ну что такого компрометирующего увидит? Даари ведь в свое личное время там находилась, а не избегала одного из обязательных подготовительных занятий.

Кстати, а не пора ли на такое занятие? Госпожа Лайет как специально назначала их на вечер, с большим перерывом после окончания уроков — слишком мало времени, чтобы заехать домой, слишком много, чтобы просто отдохнуть и перекусить.

Даари поглядела на магфон: нет, не пора. Есть еще целых три часа. Хватит, чтобы поговорить с Тоннар, перекусить и зайти в библиотеку.

Вчерашний день был мокрым и слякотным, а сегодня неожиданно распогодилась. Небо казалось голубым и прозрачным до стеклянности; солнце уже клонилось к вечеру, но еще оставалось достаточно света — и даже почти тепла — чтобы можно было ненадолго присесть на скамеечке на улице. Что они и сделали.

— Давай расскажи мне подробнее, что там за капитанский конкурс и что мне придется сделать, — сказала Даари.

— А ты сама не успела прочесть? — удивилась Тоннар. — Мы с тобой когда еще об этом говорили!

— Мне очень много всего читать пришлось, — вздохнула Даари. — Я из книг не вылезаю.

— Ну ладно, — вздохнула Тоннар. — Слушай краткую выжимку. Капитанский конкурс, он же конкурс красоты, один из самых важных на турнире. По крайней мере, так считают. Адептка должна продемонстрировать свое изящество, хорошие манеры… ну и представить какую-нибудь диковину, сотворенную при помощи магии. Если на Снегострое, например, магия обязательно должна быть созидательной, то там в принципе любая сойдет. И Гешвири права, нужно обязательно, чтобы это была собственная магия, без вспомогательных средств. И творимая прямо перед жюри, чтобы никто не мог выдать чужую работу за свою. Но это всего лишь два балла, если мы хорошо выступим в других номинациях…

— Два балла из скольки? — перебила Даари.

— Из пяти, — неохотно уточнила Тоннар. — Всего за конкурс капитанов начисляется пять баллов… Слушай, я и сама знаю, что это слабое место моего плана, и Гешвири его сразу вычислила. Но у нас есть другие сильные стороны, и можно их использовать…

— Давай попробуем разобраться с этим слабым местом, — возразила Даари. — Что если я выучусь каллиграфии и создам талисман? Простейший, бумажный?

— Ну, за него ты получишь только балл…

— Но это удовлетворит Гешвири.

— Но одной каллиграфии для талисмана мало! Нужно движениями кисти вплести в бумагу магические каналы…

— Но для этого используется обычная кисть, не заговоренная какая-то?

— В принципе, да…

— Тогда должно сгодиться. У обычных не-магов есть проблема — они не видят каналы и не могут перенести их кистью на бумагу. А я вижу. У меня, наверное, получится. Правда, каллиграф из меня так себе, но…

— Да ладно, тут ходят слухи, как ты отожгла на первом же занятии по письменной речи, — махнула рукой Тоннар. — Пол-класса изящно так обозвала безголовыми…

Даари стиснула зубы и промолчала: она и правда просто увидела сходство двух письменных знаков — истины и хлеба — и сказала об этом! Кто ж знал, что эти чертовы «истинные маги» (так еще иногда называет себя аристократия) примут все на свой счет!

Но кому что теперь докажешь? По Академии мигом разлетелись слухи, что Даари какой-то жуткий тролль, только притворяется добренькой. И гораздо умнее, чем кажется. Ох, боги-духи, хотела бы Даари, чтобы этот последний слух был правдой! К сожалению, она насчет себя не заблуждалась: в плане интеллекта она «крепкий середнячок», с той же Тоннар не сравнится. Или с собственным самым младшим братом.

— А знаешь, может получиться! — задумчиво проговорила Тоннар. — Только как ты создашь магические каналы?

— Да здесь везде магии полно в воздухе! — отмахнулась Даари. — Где-то в другом месте, может, и не получилось бы, но это же Академия.

— И то верно, — кивнула Тоннар. — Пойдем в библиотеку, попробуем.

...Через час в библиотеке девушки готовы были вцепиться друг другу в глотки. Так часто бывает, когда сходятся учитель и ученик с разными темпераментами, а они у Тоннар и Даари отличались кардинально: Даари долго разбиралась и досконально выясняла все детали, долго примеривалась и лишь потом приступала к поставленной задачей. Тоннар же усваивала все с полуслова, выполяла с полунамека, и ей тяжело было объяснить то, что для нее самой объяснения не требовало.

— Блин, ну я не знаю, как еще сказать! — Тоннар в отчаянии вцепилась в волосы. — Ну вот сделай движение, как будто подцепляешь эти нити рукой, только не рукой, а кистью! И так… потяни их и намотай, чтобы не соскользнули…

Даари неловко взмахнула кистью. Деревянная рукоять снова прошла сквозь перламутровые нити, которых действительно было полно в библиотеке: они тянулись через всю комнату к талисманам, по всей видимости, отвечающих за подходящую температуру и влажность.

Девушки сидели в полупустом читальном зале, в специальном закутке за ширмой, предназначенной для индивидуальных занятий, так что, к счастью, свидетелей позора Даари не было. А то бы уже на завтра смеялась вся Академия — как же, бесталанная простолюдинка пытается колдовать!

— Может, надо какую-то особую кисть взять? — Даари в отчаянии взмахнула своей обычной сосновой кисточкой, купленной в магазине рядом с домом за семь чешуек.

— Да нет, я сколько этих амулетов наделала, хоть палисандр бери, никакой разницы, — отмахнулась Тоннар. — Скорее всего, это все-таки невозможно. А то кто-нибудь уже попробовал. Сажаешь не-мага за стол, тщательно инструктируешь его, где проходят каналы — и готово. Если отработать метод, пригодилось бы, например, для промышленного изготовления маг-инструментов. Но так не делают. Значит, так сделать просто нельзя.

— Или никто не умеет, — огрызнулась Даари. — Ты слишком быстро сдаешься!

— Я просто не хочу тратить время на тупиковые эксперименты… Вот как раз тупо долбиться в одно место — значит сдаться! А это была первая идея, о которой мы подумали. Первые идеи редко бывают удачными. Нужно подумать еще, обязательно что-нибудь найдем. Ладно, у тебя скоро твои судейские тренинги. А мне пора идти готовиться к семинару. Пока!

С этими словами Тоннар закинула на плечо свою сумку и была такова. Даари осталась одна в библиотеке, скрипя зубами. Что делать, она на самом деле не представляла. Пока Тоннар была здесь, перед ней Даари делала вид, что все хорошо. Однако в одиночестве ее сомнения тут же мощно заявили о себе.

Даари тут же начала думать, что права была с самого начала, когда отказала Тоннар и сказала, что ничего из этой затеи с турниром не получится. Ну мало ли что она потом разозлилась, мало ли что заявляла в запале и какие обещания давала! Если бы все, что люди твердо обещали самим себе, выполнялось, мы бы жили совсем в другом мире…

Думая так, Даари собирала письменные принадлежности и уронила кисть, которую вертела в руках. Кисть упала на пол и укатилась в угол, под соседний стол. «Ну вот, — подумала она, опускаясь на колени, — опять поступок, несовместимый с достоинством адептки! Надеюсь, тут патруля не окажется… А вот кстати, а что было бы совместимо с достоинством адептки в данной ситуации? Вызвать уборщицу, чтобы подняла мою кисть? Забить на нее — всего семь чешуек? А если бы была дорогая?..»

Размышляя так, Даари сделала неловкое движение, и кисть закатилась дальше, в угол. Тихонько ругнувшись, девушка полезла за ней… и увидела ее. Тонкую перламутровую нить, выходящую ниоткуда и уходящую в никуда.

Даари, пожалуй, не заметила бы ее в другой момент, но сейчас она вот уже битых полчаса рассматривала магические каналы, натянутые повсюду в библиотеке. Эта нить была куда тоньше и просто посверкивала себе в воздухе, не делая ничего. Она даже не присоединялась к затейливому плетению магических каналов на стенах, то есть не была частью охранной системы Академии.

Ну и зачем она?

«Наверное, осталась после ремонта», — машинально подумала Даари — и тут же осознала всю глупость этой мысли. Ну какой к бесам ремонт?

Однако цепочка ассоциаций уже запустилась. Ремонт — чистка — и она вспомнила Беорна, которого навещала в больнице только вчера. А где Беорн, там и демон, от которого он пострадал… Тогда Даари обнаружила демона примерно так же: увидела бесхозную нить, по которой к твари из Нечистого измерения поступала магическая энергия.

Но там правда был похожий на разноцветную вату сгусток деградировавшей магической энергии, которую демон жрал. А здесь чего? Вроде бы ничего…

Даари подумала немного, вылезла из-под стола и взяла один из талисманов, которые наделала для нее Тоннар, демонстрируя, как надо. Насколько она видела, все они были рабочие: знаки, призывающие удачу и благополучие, слегка светились изнутри. Почти бесполезные штуковины. Даари уже знала, что, согласно нынешней версии магической теории, «удача» считалась абстрактной концепцией, которую никак нельзя увеличить или уменьшить, и все связанные с этим действия и ритуалы — чистой воды суеверие. Но все же такие простенькие амулеты годились на то, чтобы послужить разовым источником магической энергии.

С талисманом в зубах Даари залезла обратно на стол и осторожно, почти не дыша, набросила его на бесхозную нить, с тем расчетом, чтобы амулет спланировал как бы случайно.

Есть! Бумажка действительно только слегка задела нить — а та запульсировала, вспыхнула, и созданный Тоннар амулет вспушился знакомой разноцветной ватой. Хлопья ваты осели на бесхозную нить, а затем исчезли.

Ага.

Демон из Нечистого измерения, значит. Засевший где-то в библиотеке. Очень умный и отлично замаскированный, видать. И Даари только что обнаружила его там, где это не смогла сделать служба безопасности и все чистильщики Академии.

Глава 4. Еще один враг (без правок)

— Очень неплохой результат, Даари, — сказала тренер-судья Ламаррана из клана Туманного Орла. — Ты верно назвала все использованные приемы и правильно определила, что в данном случае адептка симулировала вызов астрального зверя с помощью иллюзии. Но ты забыла про хронометраж, а это дуэль с ограничением по времени. Ты должна была отметить, что адептки превысили лимит, последние четыре приема недействительны, и должен производиться подсчет по очкам.

— Прошу прощения, — Даари слегка поклонилась. — В следующий раз сделаю лучше.

— Надеюсь, — сухо кивнула тренер-судья. — Кстати, а кто победил в этой дуэли по очкам?

У Даари екнуло сердце: она понятия не имела. Не успела подсчитать.

— Участница под номером тридцать девять, — сказала она уверенным тоном.

Вроде бы эта девушка вела себя так, как будто побеждала…

— Верно, — кивнула тренер, — но я предполагаю, что это просто счастливая догадка. У тебя вряд ли пока достаточно наметанный глаз, чтобы подсчитывать очки по ходу просмотра. В следующий раз не гадай, лучше скажи, что не знаешь. Даже на официальной дуэли лучше пересмотреть запись, чем допустить неточность.

— Да, госпожа, — Даари снова поклонилась.

На этот раз она прощения не попросила: еще не хватало сознаваться, что и в самом деле просто угадала! А так вроде и не возразила, а вроде и оставила простор для сомнения. Пусть остальные девушки думают, что Ламаррана к ней придралась.

Несмотря на громкое имя, клан Туманного Орла не входил в число великих или даже просто многочисленных и богатых; форма, в которой ходила судья-тренер, была безукоризненно чистой и опрятной, но явно не слишком новой (хотя Даари все равно этой форме от души завидовала: она хоть не наводила на мысли о купальниках. Сама же Даари на судейских занятиях все время слегка мерзла). С кандидатками в судьи, среди которых не было ни одной аристократки, Ламаррана держала себя исключительно корректно, без намека на высокомерие, хоть и без особой теплоты. И в ее лице, и в отношении, казалось, читалось: “мне плевать на вас, но я намерена делать все по инструкции”.

Даари это устраивало, по сравнению с отношением других преподавательниц и адепток — как желанная тень в палящий зной. Судейские тренинги она скорее любила. Если бы еще их не назначали на вечер, когда хочется уже поехать домой и попытаться хоть немного отдохнуть!

Да еще неудобства доставляли кисти: тут, видите ли, было принято писать так, а не обычными ручками. Потому что, видите ли, традиция, и в официальных дуэльных комитетах протоколы до сих пор ведут именно так. Столько клякс, кажется, Даари за свою жизнь никогда не сажала!

Другие девушки-кандидатки (числом три кроме Даари) ей тоже скорее нравились. Все спокойные, внимательные, уравновешенные, практичные, но довольно закрытые — видно, по такому принципу и подбирали. Кроме того, все учились на старших курсах (от пятого и выше) и зарекомендовали себя хорошими дуэлянтками. Не настолько хорошими, чтобы занять место среди ведущих учениц в Академии и получить приглашение в какой-нибудь клан. Но достаточно, чтобы быть отобранными на судейскую должность, которая, как уже выяснила Даари, считалась хорошей стартовой ступенькой для последующих придворных должностей в соответствующих ведомствах.

Дуэльная судья, хорошо выполняющая свои обязанности в Академии, могла рассчитывать на должность рефери в официальных магических дуэлях или место в министерстве культуры и спорта. А для адепток, выбравших юридическую или дипломатическую специализацию, работа дуэльного судьи засчитывалась за дополнительную практику.

Насчет последнего Даари сначала удивилась: ладно дипломатия, еще как-то можно понять, а вот что общего у дуэльных судий с полноценными юристами — слово "судья" что ли? Но оказалось, что судья должен держать в голове огромное количество правил, особенностей разных приемов и последствий тех или иных магических техник (нужно было немедленно прекращать воздействия, которые могли оказать долговременный вред на организм адептки), что это и в самом деле могло считаться хорошей тренировкой перед работой с многочисленными законами и подзаконными актами Цивилизации!

Однако при этом должность судьи синекурой не считалась, не слишком хорошо оплачивалась по меркам Академии (во всяком случае, на уровне младших судий), да и яркого карьерного взлета не обещала: "надежный" рост не значит "быстрый". Выбирали ее люди с соответствующим складом характера, поэтому здесь Даари не столкнулась с показным высокомерием и нарочитым игнорированием, как на обычных занятий. Несмотря на то, что тоже заняла свое место не вполне по праву. Ну и еще она трижды поблагодарила все звезды и всех богов, живущих на них, что госпожа Кусайет… тьфу ты, вот же привязалось!.. заставила ее выучить в кратчайшие сроки всю необходимую информацию, а то на первых же занятиях ей бы пришлось туго. И еще повезло, что в данном случае Даари попала на обучение с самого начала, а не пропустив почти два месяца: кандидатки только-только приступили к тренировкам, когда она к ним присоединилась.

Говорят, что если быстро и много зазубрить, то это все со свистом улетучивается у тебя из головы — но знания Даари оказались востребованы быстро, на первых же ориентационных занятиях. Так что теперь все это немного улеглось у нее к голове. А к концу декабря их обещали допустить до ассистирования при обычных дуэлях (ну, почти по-настоящему — ведение первичного протокола дуэлей с видеозаписей; вживую вели протокол дуэлей только признанные корифеи).

В общем, среди кандидаток в судьи Даари если и не блистала, то получаемую дополнительную стипендию полностью отрабатывала. То есть получалось у нее не лучше, но и не хуже, чем у других, что Даари в своем положении считала нехилым таким достижением.

— Теперь вам новое задание, — тем временем начала говорить судья Ламаррана. — Сейчас на ваши рабочие станции поступит по видео, для каждого свое. Это старые хроники дуэлей, на них бабушки и матери нынешних адепток, поэтому некоторые приемы могут показаться вам непривычными, и скорость боя в среднем ниже…

— А какое качество записи? — подняла руку одна из кандидаток, Тоири, самая дотошная.

— Хуже, чем при использовании современных технологий, но все необходимое разобрать можно, — пожала плечами судья Ламаррана. — И не нойте, мы вообще учились по сине-красным записям! Современные материалы считаются конфиденциальными до истечения срока исковой давности, к ним есть доступ только у квалифицированных судей. Так, слушайте задачу: пока полноценный протокол мы не ведем, просто опишите, какие приемы использовала каждая адептка. Не нужно припоминать конкретные заклинания и техники, высокоранговые адептки часто используют проприетарные клановые разработки, все их запомнить невозможно, да и не требуется. Достаточно зафиксировать, что адептка делает и почему. Если вам непонятно, потому что вы не можете сказать по одному только видео, ставьте звездочку и наиболее вероятную догадку.

— У меня все будет в звездочках, — пробормотала девушка, сидевшая за соседним с Даари столиком, Улана. — Как тут что-то по видео можно понять, если не чувствуешь магию?

Даари уже сталкивалась с этим: маги ощущали магию всей кожей. То самое свойство, о котором ранее в библиотеке говорила Тоннар.

— На самом деле можно, — шепнула ей Даари. — Если внимательно приглядеться. Там ведь очень характерные жесты у большинства видов атак.

— Если бы… — вздохнула Улана. — Вот эта подкрутка кистью — это файерболл или попытка лассо накинуть? Никак не разберу!

— Если появился файерболл, то файерболл, если противница взяла и упала, то лассо, — резонно заметила Даари.

— А если ни то ни другое — то что, отвлекающий маневр или вторая увернулась?

— Разговорчики! — спокойным тоном бросила в пространство госпожа Ламаррана.

Девушки тут же умолкли.

Даари подумала, что все эти маги слишком привыкли к тому, что они чувствуют магию, и отвыкли от обычной наблюдательности. А может быть, ей только так казалось, потому что для нее, видящей нити, не составляло труда понять смысл движений дуэлянток… правда, требовалось замедлить воспроизведение. Госпожа Ламаррана подметила верно: без этого Даари не всегда могла понять, для чего именно и как бойцы используют каналы: слишком быстро двигались. А она не успела еще натренировать восприятие, хотя старалась, как могла: ей почти сразу стало ясно, что без умения следить за ходом боя в реальном времени дуэльному судье никак.

Ну а пока она была благодарна судьбе за технологию магической записи видео на кристаллы, потому что та позволяла, во-первых, изменять скорость, с которой прокручивались события, во-вторых, отображала нити-каналы (только на видео они были синими и красными, в зависимости от активности или неактивности, а не перламутровыми).

Кстати говоря, в школе Даари учили, что видео получается, когда энергетический образ объекта наносится на специальным образом подготовленный кристалл. Такой кристалл можно поместить в рабочую станцию Сети и передать данные в облако, на другие станции или даже на вещательные каналы — у них своя система, более древняя, чем Сеть, но тоже с нею совместимая. Так что сперва она переживала: как быть, если она сможет видеть нити только в реале? К счастью, это конкретное опасение не оправдалось, но оставило огромный вопрос. Если магические каналы тоже "отпечатываются", то как вышло, что их не видят люди с обычным зрением? Картинка-то, по идее, должна быть для всех одна! Значит, рассудила Даари, есть что-то в картине мира, чего не понимаю либо я, либо те, кто писал школьные учебники. Может быть, тут и кроется ключ к пониманию магии и тому, как ее творить без артефактов, как знать?

Но сейчас у Даари не было времени размышлять или экспериментировать: получив на свою рабочую станцию нужное видео, она тут же погрузилась в работу. Дуэль сперва показалась ей не очень интересной, Даари приходилось видеть и поживее: две девушки с волосами одинакового цвета довольно лениво обменивались ударами. Видно, проходной бой, обязательный, на оценку, а не для сведения личных счетов. Да еще и, скорее всего, товарищеский, раз девушки из одного клана…

Погодите-ка, нет! Вот одной рукой девица делает широкий жест, направляя в свою противницу сгусток горячего воздуха, чтобы если не ошпарить, то хотя бы заставить отпрыгнуть… а другой кидает явно заранее сплетенное заклятье из черных нитей — не синих и не красных. Порча! И серьезная какая, судя по размеру, не те мелочи, что обычно снимает Даари!

Похоже, расчет на то, что в дуэльном зале допуски вреда, наносимого адепткам, гораздо выше, чем в обычных аудиториях и коридорах — мол, средства безопасности школы не отреагируют. Ах она подлюка! Да еще из одного и того же клана… Какой это, кстати? Цвета знакомые… Почти наверняка какой-то тигриный, их больше всего. Хотя точно не Утренний Тигр/Лотос, их розовый с бирюзовым Даари запомнила накрепко.

Даари азартно начала описывать допущенное ушлой адепткой нарушение, гадая, почему тогдашняя судья не остановила бой на этом месте — ведь использовать в школьных дуэлях заранее сплетенные проклятья запрещено, все должно твориться на месте — и не приходится ли эта предприимчивая особа родственницей кому-то из нынешних адепток.

Неужели судья просто не заметила? Интересно, какой срок давности и нельзя ли как-то покарать дуэлянтку, если с ее противницей случилось что-то совсем уж плохое? Надо же, на что Даари наткнулась!

— Надо же, — проговорил у Даари над плечом ленивый голос. — Кто-то раскопал это старье.

Она обернулась — и увидела невыразимо знакомое лицо. Лицо, которое она только что разглядывала на экране рабочей станции!

Теперь предприимчивая адептка постарела лет на тридцать или даже все сорок, обычная уставная прическа сменилась гладким пучком — редкость для преподавательниц Академии, которые, если уж носили длинные волосы, то старались сделать более сложные прически, часто в традиционном стиле. А некоторые — которые одновременно служили и при дворе — и вовсе предпочитали уставные прически придворных дам, те, которые из миллиона косичек. Видно, чтобы не перепутать или не переделывать в течение дня, если срочно придется идти на второе место работы в какое-нибудь министерство.

В дополнение к строгой прическе дама была одета не в форму, а в "цивильную" одежду, от которой Даари в Академии почти отвыкла: юбку-карандаш, пиджак того же цвета и белую блузку. Никаких украшений, показывающих ранг или достижения, ничего. И волосы… черные с сединой! Не крашеные!

Ого! Ее исключили из клана? Это как же она, должно быть, проштрафилась?!

Но при этом преподавательницей в Академии она все-таки осталась… Или не преподавательница? Но что она тут тогда делает? Может, секретарша в одной из канцелярий?

На лице женщине, сверху вниз глядевшей на Даари, читалась нешуточная ненависть. Такая, что, не охраняй Даари встроенные в стены академических башен заклятий, она могла бы испугаться за свою жизнь.

"Блин! — мелькнуло у нее в голове. — Еще один враг на пустом месте?!"

— Не трогай девушек, Ойни, — дружеским тоном произнесла госпожа судья Ламаррана. — У них времени не так много осталось. У себя на занятиях будешь мучить.

"Значит, все-таки преподаватель…" — поняла Даари.

— Интересное в этом году пополнение, — дама, поименованная Ойни, отвернулась от Даари и обратилась к госпоже Ламарране. — Ключ от кафедры ТМР у тебя сегодня? Мне нужны методички для пятого курса.

— А там разве заперто? Госпожа Соркар собиралась задержаться поработать, позвони ей. И методички я уже отнесла в библиотеку, возьми в нашем кабинете.

Она имела в виду выделенный зал кафедры — Даари понятия не имела, какой, и что означает "ТМР".

— Хорошо, возьму, — проговорила дама, затем снова посмотрела на Даари. И снова в ее глазах полыхнула обжигающая ненависть.

Под этим взглядом Даари потянулась к чернильнице и совершенно сознательно посадила огромную кляксу на те строчки, где начала описывать нарушение.

Сердце у нее так и колотилось.

Глава 5. О весе и безвестности (без правок)

Даму с полными ненависти глазами, лет тридцать назад жульничавшую на дуэли, звали госпожа Оорани Вейкат, и была она хуже, куда хуже госпожи Виаллины. Даари выяснила это самым неприятным способом, который только можно вообразить в ситуации, связанной с учебным процессом: стала козлом отпущения у нее на уроке.

Госпожа Вейкат преподавала основы дипломатии — предмет, который у первого курса шел только по четным неделям. Как назло, прошлую четную неделю урок пропал, поскольку госпожа Вейкат изволила приболеть. Тогда Даари этому порадовалась: надо же, освободились лишние два часа для зубрежки и нагоняния материала в библиотеке. А теперь стало ясно, что ей тогда еще и повезло на неделю отсрочить встречу с этим ужасом. Госпожа Вейкат оказалась в каком-то смысле хуже госпожи Виаллины — та по крайней мере была сносным преподом. Голос, конечно, противный, подача материала скучная, паузы для записи раз в год по обещанию — но по крайней мере сам материал был сложный, редкий и того сорта, какого редко найдешь в учебниках. Госпожа Виаллина забиралась даже в демонологию, которую предполагается проходить только на старших курсах; именно на ее лекциях Даари узнала, что в некоторых особо мощных артефактах используются жизненные силы демонов — что навело ее на очень интересные размышления в связи с недавней библиотечной находкой.

А вот госпожа Вейкат…

— Поскольку мы пропустили одно занятие, — произнесла она таким тоном, как будто это произошло целиком и полностью по вине адепток, — устроим-ка внеплановый контрольный срез!

Затем раздала всем листочки и начала гонять по первой четверти учебника… хорошо, что Даари его прочитала! Но, к сожалению, только прочитала, а не заучила: пока при всех недостатках Академии ей еще не встречались преподаватели, которые требовали зубрить материалы из учебников наизусть, если они того не требовали по свой сути (понятно, что наизусть нужно знать, например, даты важнейших исторических событий, содержание основных императорских указов, легших в основу законодательства Цивилизации, последовательность важнейших защитных ритуалов и тому подобное).

А вот госпожа Вейкат, оказывается, требовала.

— Напишите мне основное определение дипломатии, — говорила она ленивым голосом, обводя класс злым взглядом. — А также пять причин, по которым дипломатию не следует считать устаревшей наукой.

Основное определение дипломатии Даари худо-бедно помнила, а вот эти бесовы причины… Ну, одна из них, судя по всему, состояла в том, что, хотя Кланы больше не представляют собой отдельные воюющие государства, полного мира между ними нет и специалисты по ведению переговоров все равно требуются. Вторая — это то, что на границах Цивилизации по-прежнему проживают Окраинные племена, и с ними тоже установлены дипломатические отношения; с некоторыми, из тех, где существуют примитивные государства, даже заключены договоры. Третья… А вот тут Даари забуксовала. Они точно были в учебнике, именно списочком из пяти пунктов, она точно помнила! Помнила даже, что рядом со списком была выключка с изображением чиновника дипломатического ведомства в традиционном наряде, еще из тех времен, когда государств, не объединенных в Цивилизацию, было несколько. И — не помнила больше ничего.

"Чтобы замирять нетерпимых преподш", — подумала она, но, разумеется, не записала.

Даари думала, что госпожа Вейкат только ее возненавидела с первого взгляда, но, как оказалось, она ненавидела всех адепток скопом. Ну, если судить по испепеляющему взгляду, которым она обводила класс, и по издевательским репликам: "Да-да, конечно, такая скорость ответов на вопросы говорит о высочайшей заинтересованности в предмете!" Интересно, это потому, что ее выгнали из клана, или как?

Даари просто не успела собрать об этой госпоже никаких сведений: накануне она вернулась в пустую квартиру. Насчет Инге она не волновалась, он еще оставался в больнице на наблюдении. Но Тарик в такой час давно должен был быть дома! У него не было друзей, у которых он мог бы задержаться, девчонками он пока не интересовался, во всякие развлекательные центры не ходил…

Конечно, Даари ужасно испереживалась и тут же бросилась звонить младшему брату. Еле дозвонилась, а в благодарность за свое беспокойство получила отповедь, что Тарик задержался на работе — то бишь в лаборатории "Змея и аист". Даари накричала на него, потребовала немедленно возвращаться и сказала, что поговорит с его начальством. Мол, она его официальный опекун и не потерпит.

Тарик вернулся и устроил ей скандал — мол, она вставляет ему палки в колеса, не дает развиваться и он прекрасно бы поужинал в лаборатории и доехал бы домой на такси, финансы ему позволяют.

Тогда поспорили еще и на тему финансов: Даари припомнила, что, как опекун, она еще и распоряжается его официальным доходом, так что не позволит ему спускать этот доход на всякие излишества, пока Тарик не достигнет совершеннолетия. Тарик вскипел еще сильнее и заявил, что специалист по финансам из нее фиговый и он сам решит, как вложить свои деньги, когда их наберется достаточно для привлекательных инвестиций. Даари сказала, что, может, и фиговый, но хотя бы в незаконные сделки с ОПГ не лезет, и очень надеется, что у Тарика с возрастом появится хоть немного здравого смысла в пару к интеллекту, а пока поневоле ей придется играть эту роль. После чего Тарик ушел в комнату, хлопнув дверью.

В общем, поговорили…

И Даари в итоге опять не отдохнула, не выспалась и вдобавок в глубине души переживала, что, возможно, и в самом деле была слишком резка с братом. Если бы не внезапная контрольная, она бы в сотый раз повторяла про себя: "Вот выйдет Инге из больницы, заставлю его официально переоформить опекунство, сама съеду в общагу и умою руки — занимайтесь без меня как знаете!"

Госпожа Вейкат дала на ответ всего четверть часа, потом собрала листовки.

— Ну конечно, — презрительно сощурилась она, — удержать в голове основы моего предмета — это слишком для госпожей адепток, чьи головы забиты исключительно высокой магией!

В таком духе она разорялась минут пять, потом начала критиковать каждую отдельную работу, причем придиралась даже к почерку. Дошла очередь и до листочка Даари — последним. Видно, госпожа Вейкат как-то незаметно его переложила, потому что Даари уже успела отвоевать себе стол в середине кабинета, а не в начале и в конце.

— М-да, — сказала она, — вот тут совершенно очевидно, что человек пришел с улицы, не потрудился ознакомиться с материалом и еще на что-то надеется!

Даари сидела молча: к издевательствам такого рода она успела привыкнуть.

— Ну что ж, — госпожа Вейкат улыбнулась довольной улыбкой крокодила. — Что ж, я не откажусь еще раз повторить то, что я говорила в начале года…

Она вздохнула, прикрыла на секунду глаза, словно вспоминая текст, потом широко распахнула их и начала:

— Вы, госпожи мои, возможно, думаете, что если предмет преподается половину стандартной продолжительности курса, то есть стоит в расписании только по четным неделям, это означает, что он неважен. Нет! Вы максимально далеки от истины, если предполагаете подобное. Этот предмет имеет огромную важность, настолько, что он является одним из столпов всего академического курса обучения. И поэтому ученый совет Академии нашел возможность познакомить адепток с ним как можно раньше, с самого первого триместра, когда у вас максимум образовательных предметов и вы еще не вышли даже за пределы школьной программы! Именно поэтому — и только поэтому! — мы встречаемся не каждую неделю, — она снисходительно улыбнулась. — И не каждый триместр. В конце осени вводная часть будет закончена и мы расстанемся с вами до следующего года. Но те, кто не получит у меня зачет в этом триместре, могут не рассчитывать на то, что перейдут на следующий курс.

“Что?!” — подумала Даари.

Она понятия не имела, что ее судьба о переходе или не переходе на следующий курс будет решаться меньше чем через месяц!

— Да, — теперь госпожа Вейкат смотрела прицельно на Даари. — Вот вы, например… барышня Сат, не так ли? Встаньте-встаньте.

Даари медленно поднялась, предчувствуя очередное унижение… Да ладно бы унижение, прорвемся! А вот если….

Она не могла сформулировать точно, чего она боится, но тут случилось именно это:

— Вы перевелись к нам в середине триместра и, конечно же, не в курсе основного принципа дипломатии, который гласит: успешные переговоры можно вести только с позиции силы! Вот у меня сильная позиция — я считаю, что вы не сдадите мой предмет и имею необходимые полномочия, чтобы внести вас в список на отчисление. Убедите меня этого не делать.

По самодовольному выражению ее лица, по тону голоса Даари поняла: все. Каюк. Эта не убедится. Она не забыла, что Даари обнаружила ее нарушение…

— Предположим, у меня есть на вас компромат… — проговорила Даари. — Это разве не позиция силы?

— Зависит от возраста и величины компромата, — хмыкнула госпожа Вейкат. — Что-нибудь с давностью более двадцати лет? Нереально.

"И все-таки своей репутацией по крайней мере у госпожи Ламарраны ты дорожишь…" — подумала Даари.

Но она сама понимала, что это мелко: бесполезно обвинять преподавательницу в том, что та когда-то давно сжульничала на мелкой проходной дуэли (Даари мельком тогда еще понадеялась, что дуэль какая-то важная, турнирная, но нет: судя по ее номеру, то был обычный учебный бой, из числа обязательных для адепток с самого первого курса… к счастью, самой Даари как вольнослушательнице в таких не нужно было участвовать). Другое дело, если та адептка понесла серьезный урон… может, разыскать ее? Вдруг она до сих пор помнит госпожу Вейкат и желает отомстить?

Но вслух Даари этого не сказала. Тем более, что у нее тут же появилось нехорошее предчувствие, что никакого долговременного урона не было и что та женщина после стольких лет не захочет связываться, даже если Даари ее и разыщет. Или не захочет разговаривать с простолюдинкой-вольнослушательницей. Или вообще уже умерла, и теперь совсем-совсем ничего не докажешь.

— Я ведь говорила только гипотетически, — сказала Даари. — Еще я могла бы обвинить вас в предвзятости и потребовать переэкзаменовки…

— Могли бы, — кивнула госпожа Вейкат. — Но могу вам сказать, что в этом заведении комиссию пройти значительно труднее, чем одного преподавателя!

— Тогда, надо полагать, мне придется просто очень усердно учиться и сразить вас своими знаниями, — ответила Даари, изо всех сил сдерживая бешенство.

— Дипломатия — это отнюдь не только знания, — наставительным тоном произнесла госпожа Вейкат, как будто не она буквально пять минут назад подчеркивала важность зубрежки. — Это еще ваш внутренний настрой, ваше умение чувствовать ситуацию и собеседника… и главное — ваш личный вес! Без веса, репутации четкой демонстрации силы любые переговоры обречены на неудачу, — она продолжила ухмыляться. — Попробуйте мне доказать обратное. Делом, разумеется.

Руки Даари бессильно сжались. Она наизусть знала "Правила и положения" и "Устав" Академии, причем учила его совсем недавно, так что все эти пункты и подпункты были свежи в памяти. Там были статьи, предусматривающие наказание преподавательниц за предвзятость и нарочитое гнобление адепток — "создание невыносимых условий для обучения и ненадлежащее исполнение должностных обязанностей в отношении отдельных лиц". Но Даари уже видела, как госпожа Вейкат отпирается перед какой-нибудь комиссией из Академического начальства: "Я всего лишь предложила адептке учебную проблему и использовала хорошо зарекомендовавшую себя методику преподавания через приближение материала к личной ситуации адептки! Не моя вина, что она плохо усвоила материал".

— Спасибо, что просветили неразумную, — Даари поклонилась, снова неуместно переходя на высокий регистр. С ней это случалось последнее время от расстройства.

Но в этот раз вышло как надо: госпожа Вейкат сморщилась, почуяв язвительность, а сделать замечание не могла — номинально Даари ответила абсолютно корректно.

Но последнее слово, конечно, все равно осталось за преподавательницей.

— Короче говоря, — сказала она, — у вас есть время до конца одиннадцатого месяца, чтобы заставить меня передумать.

"А если не придумаю, она меня отчислит", — поняла Даари.

Прямо вот по-настоящему. И придется либо проходить через процедуру переэкзаменовки с комиссией — а удастся ли? — либо… либо что? В тюрьму идти? Или Дракон ее в какую-нибудь спецлабораторию приберет, для изучения ее особого магического зрения? Даари не знала.

И вот эта неуверенность пугала больше всего.

Глава 6. Альтернатива (без правок)

Сама Академия как государственный институт (и высшее учебное заведение) существовала более пятисот лет, но ее башни в центре столицы Цивилизации, славного города Ло-Саарона, были куда моложе. Самую старую, башню Солнца и Луны, построили двести тридцать лет назад, поэтому зимой там все мерзли, а в туалеты приходилось протискиваться. Прочие башни не могли похвастаться столь почтенными летами; башню Небесного порядка ввели в эксплуатацию всего сорок лет назад.

Но даже сорок лет — это много для магической науки, которая последние десятилетия развивается семимильными шагами. Многие заклятья и техники успели устареть, другие были признаны опасными или неэффективными. Так что паутина магических каналов, пронизывающая стены этой башни, по хаотичности и беспорядочности ничуть не уступала остальным. Оборванные, обесточенные каналы, по которым разве что изредка пробегали редкие вспышки фоновой магии; неактивные и малоактивные узоры, которые вроде бы ничего не делали (в смысле, просто красовались на стене, а нитей внутрь коридора или наружу, в окружающий мир, от них не исходило); просто какая-то путаница нитей, которая делала непонятно что. Разобраться во всем этом было непросто. К счастью, перед Даари не стояло такой задачи. Она следила за одной-единственной нитью, кончик которой она нашла в библиотеке. И то много раз теряла ее и находила заново.

Кстати, о библиотеке. Даари ради поисков пожертвовала подготовкой к семинару, который должен был состояться через три дня, рассудив, что если ее план не выгорит, в Академии ей все равно не задержаться.

Последнее она узнала из разговора с Тоннар, который состоялся на большой перемене. Они встретились не в столовой, где действительно в это время было не протолкнуться, а в небольшом закутке на самом верхнем этаже Рассветной башни (погода стояла слишком холодная и мерзкая для встречи во дворе). В длинном полутемном коридоре стояла, укрытая чехлами, старая мебель и, судя по залежам пыли, даже уборщики заходили редко. В этой негостеприимной обстановке Даари рассчитывала за консультацией с союзницей съесть захваченный из дома обед, приготовленный Тариком в знак примирения после позавчерашней ссоры. Не получилось — от “консультации” аппетит у нее пропал.

К тому времени Даари уже сутки ругала себя за то, что не сумела найти подход к госпоже Вейкат, хотя предчувствие подсказывало ей, что тут все было бесполезно. Ей раньше почти не встречались люди, с которыми нельзя было бы договориться, но она подспудно ожидала от Академии еще и не той гадости, а потому даже не очень удивилась. Ну да, естественно, по иронии судьбы самой трудной в общении оказалась преподша основ дипломатии!

А еще Даари здорово разозлилась и… обиделась. Странно обижаться на человека, которого почти не знаешь, но ее бесило то, что ведь она первой предложила перемирие, замарав в своем ответе обнаруженный было грешок госпожи Вейкат — а та не приняла эту оливковую ветвь, но в ответ стерла Даари в порошок. Ну, точнее, заявила, что сотрет. В понимании Даари так просто не поступали — потому что какой смысл прессовать людей, которые и так настроены на сотрудничество?

— Эти люди живут по другим законам, — пожала плечами Тоннар, когда Даари, кипя, высказала ей все это. — Ты сразу прогнулась перед ней, вот она приняла это за слабость и страх. Ну а слабых в ее кругах не щадят… а сама госпожа Вейкат вообще особенно безжалостная, если правда хотя бы половина того, что о ней рассказывает… Она своему муженьку расчищает дорогу к министерскому креслу всеми правдами и неправдами!

— У нее есть муженек? — удивилась Даари.

Почему-то госпожа Вейкат виделась ей озлобленной на всех по причинам тотального одиночества (или даже, если говорить резче, полного отсутствия интимной жизни). Видно, очередное клише из фильмов и сериалов.

— О да! Она из-за него-то и покинула клан. Ну, такие слухи ходят, официально это было “по собственному желанию”, потому что клан якобы ограничивал ее карьерные устремления… Но, учитывая, что она после этого сразу выскочила замуж за Райне Вейката, а он за год до того очень сильно подставил своего коллегу как раз из клана Облачного Змея — ну, в нем госпожа Оорани раньше состояла… они ее завербовали в Академии, так-то она из простолюдинов… В общем, скорее всего, в нем была причина. Или, наоборот, следствие.

— В смысле? — удивилась Даари.

— Ну, в смысле… она так сильно хотела выйти за него замуж, что решилась ради этого бросить клан, куда ее приняли? Или наоборот, она как-то соклановцев подставила — возможно, в пользу Вейката — и у нее в итоге не было другого выхода, кроме как выйти за него замуж? То есть либо он ее шантажом вынудил, либо она его… В общем, я этой историей особо не занималась, знаю немного, но они последние двадцать лет женаты, у них двое сыновей. И в школе она всячески интригует в его пользу. Вроде как Вейкат нацелился на пост Первого министра и еще говорят, что он пытается создать собственный клан.

— А так можно? — удивилась Даари.

— Теоретически Дракон не вводил запрет на создание кланов, практически же лет двести новых не было. Он должен даровать особое разрешение, а ему нафиг не надо — умножать их число. Иногда он может дать кому-нибудь разрешение возродить один из вымерших кланов, но это если человек с тем кланом в родстве состоит и может это доказать.

— Я читала, что иногда какой-нибудь сильный маг со связями подминает малый клан под себя и становится его главой, — сказала Даари. — А Вейкат?..

— А он не сильный маг, — охотно пояснила Тоннар. — Он так себе, в молодости пытался в разные кланы поступить, но его нигде не приняли. На главу клана он испытание не пройдет. А вот оба его сына, говорят, очень сильны. Потому он себе в жены сильную магичку и искал. Так что когда они чуть повзрослеют, он сможет попробовать… Если это правда то, чего он хочет! Он такой хитрый лис, что с ним, говорят, никогда наверняка не знаешь.

— М-да… — пробормотала Даари.

Начиная рассказывать Тоннар о ситуации на уроке, она сомневалась, стоит ли посвящать в проблему недавнюю союзницу, которая еще не стала подругой. И все-таки решила рассказать: желание выговориться было сильнее инстинктивной осторожности. Кроме того, кроме как к Тоннар ей просто не к кому было пойти за уточнением.

Но оказалось, что, пойдя на поводу у эмоций, Даари поступила правильно: информацию, которую выдала ей Тоннар, узнать иначе было бы неоткуда.

— В общем, ты попала, — подвела итог Тоннар. — Если ты мне точно передала ваш разговор на уроке, подвести Вейкатшу под комиссию о профпригодности не удастся — отмажется, скажет, что методика обучения у нее такая…

— Я так и подумала, — вставила Даари.

— Ну вот, а иначе — дохлый номер. В этом году, выходит, она тебя выбрала.

— Что значит, "в этом году"? — ощутив нехорошее предчувствие, спросила Даари.

— Ну, она периодически выбирает козла отпущения, измывается над ним триместр или два, в зависимости от курса, а потом отчисляет. Причем делает это не каждый год, а то статистика работала бы против нее, а так… когда через два года, когда через три. На старших курсах как раз ходили разговоры, что она давно никого не выбирала.

Даари похолодела.

— То есть, постой, все уже решено? Она меня отчислит? И ничего нельзя сделать?

— Честно говоря, мало что, — скривилась Тоннар. — Насчет комиссии Вейкатша, увы, права: у здешних преподш мощная корпоративная солидарность, если одна тебя завалила, остальные с ней спорить не будут. Какая бы там у этой преподши не была репутация.

"Она начинает жалеть, что связалась со мной, — подумала Даари. — Она хотела сделать ставку на потенциальную фаворитку Дракона, а вместо этого получила какую-то лохушку, от которой слишком много проблем!"

— Но есть один вариант, — продолжила Тоннар. — На кафедре теории межрегиональных отношений две тетки ведут основы дипломатии у младшекурсников, Вейкатша и госпожа Лаар из клана Радужного Волка.

— Боги-духи, и такой есть? — поразилась Даари.

— Да, мелкий совсем. Там сейчас одна или две семьи в клане… но не суть. Госпожа Лаар со своими закидонами, но с ней поладить куда легче, чем с Вейкатшей. Если ты будешь сдавать экзамен с одной из ее групп, шанс у тебя есть.

— Как мне перевестись в ее группу? — деловито уточнила Даари.

— А вот тут загвоздка, — вздохнула Тоннар. — Из-за личного конфликта с преподавателем тебя не переведут, дохлый номер. Теоретически такой пункт в Уставе есть, на практике никому еще не удавалось доказать факт необоснованной неприязни. Но можно получить травму или заболеть на время сдачи экзамена, тогда тебя сунут сразу на переэкзаменовку. А группы госпожи Лаар сдают всегда позже, потому что у Вейкатши в начале зимы дежурство во Дворце по ее придворной должности, она сезонная… Но тут надо, чтобы травма не вызывала вопросов, будто ты специально откосила. Есть один вариант! Можешь записаться на подработку для расхламления кладовок, хозяйственный отдел всегда этим в конце ноября занимается, чтобы к началу турнира успеть. Кстати, неплохо платят, я в конце прошлого года сама пробовала. Никто не удивится, что простолюдинка без дохода соблазнится. И там приходится всякую мебель старую двигать периодически. Мы уроним тебе на ноги пару парт, будешь как герой старинных сказаний — ну тот, что ноги себе телегой переломал, чтобы на службу тирану не идти!

— Отличная идея! — с фальшивым энтузиазмом воскликнула Даари. — Тем более, переломы даже с магией срастаются минимум неделю…

— Вот, и я о том же! — энтузиазм Тоннар звучал куда естественнее, и Даари с содроганием поняла, что она не шутит.

— Вообще-то, это был сарказм, — сказала она. — Я не горю желанием ломать ноги!

— Можно еще связки попробовать растянуть, но это опаснее, — полным сомнения тоном предложила Тоннар. — В смысле, там еще дольше будет заживать, можешь к турниру не восстановиться…

— Да я вообще не хочу себе никакую травму наносить! — воскликнула Даари. — что за… крайние меры?

— А как ты хотела? — вопросом на вопрос отозвалась Тоннар. — И это, кстати, не крайние. Крайние — это мне искать другого капитана команды! Я же буду выглядеть смешно, если моя затея провалится. Все уже в курсе, что я что-то эдакое придумала, я сейчас не могу позволить себе провалиться, даже не начав!

"А я не могу позволить себе потерять место в Академии", — подумала Даари, и неприятное предчувствие усилилось.

— Неужели нет никакой альтернативы? — спросила она.

— Ты можешь убить госпожу Вейкат так, чтобы на тебя никто не подумал? — глядя ей прямо в глаза, спросила Тоннар. — Вот она, твоя альтернатива.

Даари открыла рот, чтобы возмутиться, но неожиданно для себя сказала совсем не то, что собиралась:

— Принято. Будем работать с тем, что есть.

Глаза Тоннар расширились.

— У тебя что, правда есть… Нет! — она тут же зажала рот самой себе и оглянулась. — Ну его нафиг, конечно же! Мы просто так шутим.

— Естественно, — подтвердила Даари. — Шутим.

У нее, возможно, и правда была идея как… ну, может быть, не убить госпожу Вейкат, если она и правда сильный маг, но вывести ее из строя. Надолго.

— Но учти, — прошептала Тоннар, — если ты оставишь хоть малейшую зацепку, я сама до тебя дотянусь и грохну! Потому что нефиг подставлять меня и мои планы!

...И вот теперь, по итогам этого разговора Даари тратила личное время после окончания занятий на то, чтобы выследить смертельно опасного демона, спрятавшегося где-то на территории Академии. Без всякого снаряжения. С крайне схематичным планом действий. Не умея колдовать.

Зато если удастся, она убьет двух зайцев одним камнем. Докажет Гешвири, что с ней стоит считаться, и докажет то же самое госпоже Вейкат — пусть и в другом контексте.

Ну просто офигеть во что превратилась ее жизнь!

Глава 7. Теоретическая демонология (без правок)

Инге приехал домой вечером сам, твердо наказав, чтобы его не встречали. Даари и не собиралась: ей все равно пришлось задержаться в Академии до упора. Более того, так получилось, что Инге приехал домой раньше Даари, и она, войдя из холодного подъезда, попала сразу в уютную гостиную… нет, правда, уютную, такой она давно уже не была!

В честь своего возвращения Инге купил красивые свечи, из тех, что любила мама; Тарик испек сладкие пампушки, хотя печь вообще-то не любил, а еще приготовил любимое блюдо Инге — новогодние пельмени. “Ну и что, что не новый год, я решил, что можно!” — сказал он, и был, безусловно, прав. Несмотря на недавние ссоры с братом, Даари захотелось его расцеловать. Может же, когда хочет. Или это реальная работа со взрослыми специалистами пошла ему настолько на пользу?

— А почему ты так поздно, сестрица Дайки? — спросил Инге, когда они наобнимались, наелись и включили на канале оповещения какую-то ни к чему не обязывающую романтическую комедию.

(Романтические комедии из них любил только Тарик, хотя всячески скрывал это за едкими комментариями. Он, видите ли, притворялся, что смотрит их только за тем, чтобы ядовито перемывать косточки героям и вытаскивать на свет божий нелепости сюжета.)

— В библиотеке засиделась, — ответила Даари.

От хорошей еды и полузабытой атмосферы семейного тепла, когда никто ни с кем не ссорится и всем хорошо, она размякла и теперь усиленно боролась со сном.

— Так много задают? — удивился Инге. — И все эти богатенькие девочки тоже сидят-зубрят?

— Им надо меньше зубрить, — сказала Даари полуправду. — Я-то уже после школы многое подзабыла, а у них перерыва не было.

— Ну слушай, я могу понять, что какие-то фолианты по магии в Сеть не сканируют, — вдруг сказал Тарик, отвлекшись от серии забавных происшествий на экране, которые привели к тому, что главную героиню посчитали за оторву, встречающуюся с пятью парнями одновременно. — Но школьная-то программа в ней точно вся есть! Зачем сидеть в библиотеке?

— А какой смысл сидеть дома, когда ты тоже работаешь допоздна? — ответила Даари. — Одной в пустой квартире? Плюс еще счет за освещение экономлю.

— Ох что-то ты крутишь… — пробормотал Тарик. — Неужто уже роман завела?

— С кем там романы-то заводить? — хмыкнула Даари, внутренне поморщившись: она и забыла, какой ее братец проницательный.

— С другой девушкой, конечно! По статистике, в женских школах…

— Так, прекращай немедленно! — возмутился Инге. — Давай хоть в мой первый вечер дома ты не будешь оскорблять сестрицу Дайки?

— Это разве оскорбление?

— В моем понимании — да!

— Ну ты и отсталый гомофоб…

— Тише, дайте посмотреть! — сказала Даари, которую совершенно не интересовал фильм. — Вот еще вы двое поссорьтесь! Я не считаю роман с девушкой за оскорбление, но меня это не интересует. И нефиг придумывать какие-то причины, просто старшая судья так неудобно ставит обучение, что приходится половину дней в Академии до вечера куковать. Ну и привыкла, теперь в библиотеке легче сконцентрироваться. Это ты, Тарик, можешь в любой обстановке впитывать информацию, а мне надо, чтобы стены помогали.

“Вот особенно стены, потому что где-то там засел демон, которого я уже который день не могу выследить”, — мысленно добавила Даари настоящую причину.

Можно громко — ну ладно, довольно тихо, но все-таки — заявить, что у тебя есть план действий и что ты будешь «работать с тем, что есть». Можно даже почувствовать себя крутой, могучей и способной на все, пока ты все планируешь и прикидываешь. Но когда доходит до дела…

Даари где-то читала, что ни один план не выдерживает столкновения с реальностью. Еще на стадии планирования она предусмотрела обширную погрешность: ей ведь приходилось уже сталкиваться с демоном, и она знала, что эта пакость реально страшная. Страшнее, чем кажется на первый взгляд. Так что нужно было хорошенько продумать, как она собирается справляться с демоном, который каким-то образом избег внимания и чистильщиков, и службы безопасности! Это был, что называется, пункт первый.

Но сложности возникли сразу не то что на первом, а уже на нулевом пункте — сбор информации для составления плана. Хотя Даари удалось найти в библиотеке кое-что о том, как делать пресловутые амулеты с использованием силы демона (о них упоминала госпожа Виаллина), практических инструкций там было — раз-два и обчелся. Но даже если бы они и были, у Даари не имелось возможности никак их протестировать: демона она нашла только одного, найти какого-нибудь еще, маленького и слабого, и потренироваться для начала на нем казалось ей просто нереальной задачей. Неизвестно даже, с какого конца за нее браться. Искать такой "пробник" по всей Академии? Для этого ей пришлось бы гулять по нечищенным аудиториям неизвестно сколько. Может быть, до летних каникул, может, дольше — насколько она помнила статистику, демонов в Академии находили даже не каждый год.

Где еще могу засесть демоны кроме специальных дуэльных площадок или, допустим, того же Зоопарка, Даари просто не знала. Да и вообще, и поиски, и эксперимент такого рода, скорее всего, просто привлекли бы к ней лишнее внимание и больше ничего бы не дали.

А времени оставалось все меньше… Да и сама затея вызывала все больше сомнений: как так вышло, что ее жизнь оказалась столь плотно запутана во всякие сомнительные и полукриминальные делишки? Даари же всегда была такой хорошей девочкой, из тех, кого тетушки ставят в пример своим менее путевым дочерям…

А в то же время ломать себе ногу "случайно" упавшим столом или чем-то в этом роде очень-очень не хотелось. Да и не была Даари уверена, что это поможет. Уж больно ненавидящий взгляд был у госпожи Вейкат. Человек, который так ненавидит, может запросто договориться с коллегой, чтобы завалил неугодную студентку. Из того же учебника дипломатии Даари почерпнула, что под "договоренностью" классическая дипломатическая школа Цивилизации подразумевает в том числе и шантаж, и вынужденное подписание договора под давлением превосходящих сил противника.

Все, хватит! Даари твердо пообещала себе, что не будет портить возвращение Инге такими раздумьями. Так что пора прекращать.

В итоге вечер прошел хорошо. Они все трое изобретательно танцевали вокруг тем, которые могли бы вызвать ссору — работа Тарика, некоторые особенности учебы Даари — так что и в самом деле не поссорились. Так обычно бывает, когда все партии действительно настроены на мирное сосуществование.

Инге еще порадовал их хорошей новостью.

— Да, чуть не забыл! — воскликнул он. — Мне же сегодня с утра звонил начальник моей секции, поздравлял с выздоравлением… Я совсем замотался тут с этой выпиской!

— Ну, нормальный у тебя начальник, хорошо, — одобрила Даари.

На экране как раз героиня давилась пончиками под укоризненными взглядами десяти пар глаз (родителей ее пяти ухажеров, которые одновременно явились проверить, годится ли девушка им в невестки). Сама же Даари размышляла, влезет ли в нее еще один пельмень или все-таки не стоит рисковать. Очень уж вкусными они получились у Тарика, вкуснее даже, чем папа делал (он почти не готовил, но под Новый год всегда заявлял, что пельмени не терпят женских рук и выгонял маму с кухни). Так что она маленько переела.

— Нет, ты не понимаешь, — Инге замотал головой, — он меня хвалил, что я работал с нечистыми тварями с таким редким заболеванием, говорил, что премию выпишет по итогам года… Спросил, как я вижу свое будущее… Ну я взял и ляпнул, что хотел бы учиться на ветеринара.

— Молодец! — воскликнула Даари, которая знала, как тяжело даются Инге разговоры с посторонними. — И не "возьми и ляпни", а очень даже по делу сказал. А он что?

— А он сказал, чтобы я писал заявление, он поддержит ходатайство, чтобы меня по квоте от зоопарка приняли в Университет, если я обязуюсь потом у них пять лет отработать…

— Офигенная новость! — воскликнула Даари. — Блин, и ты молчал! Это значит, мы с будущего года будем на одном кампусе учиться?

— Да говорю ж, замаялся совсем, — улыбнулся болезненно застенчивый с посторонними Инге. — И потом как-то не верится, что это взаправду — и со мной.

— Ну, пять лет на одном месте работать — это еще вопрос, кому выгоднее, тебе или им, — заметил Тарик. — У них ведь есть уже штат ветеринаров, тебя наверняка будут на подсобных работах держать, еще и зарплату повышать не станут — зачем, раз ты и так им обязан? А твое обучение для них почти ничего не стоит, им скидка очень крупная идет, поскольку государство у них в дольщиках и у них еще статус культурного достояния Ло-Саарона. Я бы не стал так сразу соглашаться, выговорил условия бы…

— Откуда ты это знаешь? — удивилась Даари.

— Начал интересоваться такими вещами с тех пор, как тебя в Академию затолкали, — заметил Тарик.

— Да ну тебя, лучше чем зоопарк для ветеринара работы нет, — уверенно сказал Инге. — За возможность отучиться бесплатно я бы им эти пять лет полы мыл и считал бы, что повезло!

По лицу Тарика было видно, что он хотел сказать "Ну и лох", но героически удержался. Даари даже испытала приступ гордости младшеньким. Учится чему-то, молодец. И в самом деле, реальное дело в реальном коллективе очень пошло ему на пользу. Чуть больше недели работает официально — и уже такой прогресс.

Однако под конец вечера, когда они уже мыли посуду и убирались, Тарик вдруг неожиданно испортил Даари настроение, небрежно сказав:

— Я там тебе на постель конвертик положил. Это попросили передать.

— Кто попросил? — Даари опустила вазочку для соевого соуса, которую как раз намывала.

— Мне отдала наш главный аналитик, госпожа Лосо. Но я так думаю, что это прямо от господина Сиита. Видно, хочет тебя… подмять в свою сферу влияния.

К счастью, говорил это Тарик, когда Инге уже пошел в спальню отдыхать — а то не миновать было бы новой волны возмущений. Инге так и не принял работу Тарика на компанию, принадлежавшую наследнику одной из трех главных городских преступных группировок. Пусть даже сама компания была насквозь легальной… ну, вроде как. Насколько Даари знала и могла проверить (а могла она, прямо скажем, не особо много — знала же и того меньше).

Даари тут же положила несчастную соусницу и метнулась в спальню. Инге уже задремал у себя на кровати, а на кровати Даари поверх библиотечных книг по демонологии (тех, что можно было без проблем брать домой) лежал конверт из плотной темно-фиолетовой бумаги. Инге, наверное, решил, что это как-то связано с академическими делами, а может, и внимания не обратил.

Она испытала смешанные чувства. С одной стороны, ей захотелось тут же скомкать конверт, выкинуть в мусор и забыть, что он вообще тут был. А лучше, сжечь. И в случае визита правоохранительных органов отрицать, что вообще когда-либо слышала о Кетаре Сиите. Ну и что, что работодатель брата, она не вникла, вот такой она хреновый опекун, знать ничего не знает…

Другое чувство было прямо противоположным: жгучее любопытство, что же там, в конверте. Сдобренное изрядной толикой надежды, что “графский наследник” решил таким вот старомодным способом пригласить ее на обещанный ужин. Разумеется, она не пойдет… скорее всего. И иметь с ним дело не захочет. Слишком опасно, легче легкого сделать неверный шаг и попасть в переплет. Но ведь лестно, бесы его подери! Красивый же мужчина. Взрослый. Опасный. Даари не замечала раньше за собой желаний (идиотских) нравиться подобным типам, но бесполезно игнорировать их или притворяться, что они не существуют.

“Ну что ж, — сказала Даари, — сжечь конверт всегда успеешь… А в случае чего, никто тебе не поверит, что ты даже не посмотрела. Так почему бы не взглянуть?”

Другая, более рациональная часть ее разума вопила: “Не смотри ни в коем случае, как раз потому, что так хочется! Кто его знает, куда тебя это заведет? Вот сейчас ты не собираешься крутить с этим Сиитом шуры-муры — а потом так незаметненько захочешь, гормоны взыграют, и подставишься, и похеришь свое будущее и будущее братьев по собственной дурости…”

На что менее рациональная Даари ответила своей более рациональной половине — очень скомканно, потому что уже хватала конверт — что ничего она не подставится, потому что даже вздумай Кетар Сиит ее соблазнять (чего он не станет делать, очень она ему нужна), все равно сейчас потеря девственности не повод исключать ее из Академии, не то что век назад! Номинально адептки при поступлении как бы давали слово хранить себя для Дракона, но на деле никто не делал криминала из романов “на стороне”. Единственный вариант, по которому адептка действительно теряла право продолжать состоять в Академии — если она выходила замуж или рожала ребенка (не от Дракона, естественно) прямо во время учебы. Ну или официально объявляла о помолвке в случае аристократок из кланов, потому что простолюдины подобными формальностями заморачивались редко. Вроде бы еще был случай, когда кого-то исключили за показные свидания со своим молодым человеком (совместный ужин в ресторане в Высоком Городе вечером пятницы и фейерверки в виде сердца со вписанными именными знаками, такой вот уровень показухи). Но Даари точно не собиралась пускать никакие фейерверки, да и вообще одно дело легкие фантазии, а другое дело — реальный романтический интерес, так что…

Письмо оказалось написано от руки на тонкой рисовой бумаге, а почерк господина Сиита не стал сюрпризом: простые рубленые мазки, без всякого изящества. Однако содержание таки заставило сердце Даари забиться чаще:

“Приветствия уважаемой барышне Даари Сат от ее скромного знакомого господина Кетара Сиита.

До моего сведения дошло, что барышня увлекается демонологией. Не считая себя вправе претендовать на ее драгоценное внимание для дружеской беседы, осмелюсь спросить, не интересно ли барышне поглядеть на задержание демона в присутствии группы свидетелей?

В случае положительного ответа ее присутствии потребуется в золотой день двенадцатого числа одиннадцатого месяца в Нижнем городе. Точное место я сообщу в случае согласия, которое вы можете довести до моего сведения через вашего младшего брата Таарна Сата”.

Формальный и чуть старомодный (о себе в третьем лице — это либо дурной вкус, либо точное следование старым формальностям) стиль письма заставил щеки Даари погорячеть, хотя издевкой не показался. Ох не показался.

Несколько противоречивых мыслей сразу заголосили в голове и метнулись в разные стороны.

Одна была такой: ух, бесов Тарик, углядел книжки про демонологии и растрепал кому-то по работе! Или все-таки совпадение? Или просто господин Сиит узнал в подробностях обстоятельства ее назначения вольнослушательницей?

Вторая: надо же, какой удобный случай, удастся поглядеть на ловлю демона профессионалами, а не такими самоучками-неудачниками, как они с Беорном! Опыт, необходимый для осуществления ее задумки, сам шел в руки!

Третья: между прочим, они как раз недавно проходили на письменной речи, что там, где теперь в формальных письмах ставится “скромный”, раньше ставили “недостойный”, а то и еще пяток уничижений. Изменение же этикета связано с изменением понятий о ценности человеческой личности, а оно, вот совпадение, в свою очередь связано с удорожанием подготовки не только мага, но и не обладающего магией работника, который был бы способен справляться с современным маготехом…

Четвертая: …а еще одна из сокурсниц на письменной же речи делала доклад, что фиолетовый цвет лет пятьдесят назад считался подходящим для конвертов в случае, когда поклонник писал девушке, чьей благосклонности хотел добиться, но с которой еще не успел сблизиться настолько, чтобы использовать розовый цвет, традиционно обозначающий страсть. Сегодня письма в конверте пишут исчезающе редко, разве что осталась градация цветов для смайликов в сетевом общении: красные — для друзей и пожеланий удачи, розовые — для возлюбленных и членов семьи, а фиолетовые — для тех, в ком ты заинтересован.

От четвертой мысли щеки загорячели сильнее. А еще стало несколько неудобно.

Короче, Даари поняла, что приглашение она примет. Хотя если это Тарик растрепал, то ему надо будет сказать пару ласковых.

И вдруг Даари поняла: это не Тарик. Непонятно отчего, но уверенностью повеяло на нее как холодным ветром. В каком-то смысле младший брат втянул ее в эту историю — но дальше она сама. И затея пришибить демона — тоже ее собственная. И ее взаимоотношения с Кетаром Сиитом тоже результат того впечатления, которое она произвела на него, а вовсе не следствие их с Тариком дел.

Дальше все шаги только ее. В том числе и те, которые никак нельзя приписать “хорошей девочке”.

А еще до нее дошло, что этот выбор она сделала сама. Что можно было выбрать и по-другому. И этот фиолетовый конверт в ее руках тоже олицетворял выбор. Который тоже зависел только от ее желаний и оценки, и ей вовсе не обязательно было следовать заложенным в голову “правильным” установкам. Что можно в самом деле рискнуть и посмотреть, что получится.

В этот момент Даари поняла Тарика так, как, наверное, никогда не понимала. Просто он не ощущал ответственности за нее и Инге, а потому был абсолютно свободен в своем выборе. А теперь и она почувствовала толику той же свободы: Инге вылечен, сам Тарик теперь стал куда самостоятельнее — не пропадет, если что.

Даари аккуратно положила конверт вместе с письмом на кровать. Потом повернулась и выглянула в кухню-гостиную, где Тарик еще домывал посуду.

— Передай, что я согласна на встречу, — сказала она.

— На какую еще встречу? — удивленно спросил Тарик. — Блин, я что, так удачно пошутил?

“Ну точно, — поняла Даари, — ничего не знал. Актер из него так себе”.

— А ты что думал, что в этом конверте? — удивилась в свою очередь она.

— Какая-то инфа для тебя о моей работе, может, доп-соглашение, чтобы я допоздна оставался… Я не смотрел, честное слово! — торопливо проговорил он. — Нет, серьезно, куда тебя позвали?

— Извини, — ответила Даари с легкой мстительностью, — это секрет!

Глава 8. Прикладная демонология (без правок)

Даари не раз слышала, что Нижний город пользуется в Ло-Саароне дурной славой. Слышать слышала, но во внимание не принимала: ей самой это казалось скорее дурным снобизмом, чем описанием истинного положения дел. Ведь в Нижнем городе она выросла. Да и родительский домик, который теперь виделся спокойной гаванью и пристанищем добрых духов, тоже стоял не где-нибудь в пригороде, чтобы час на повозке чесать до работы, а на улице, заставленной такими же домами плотно, один к другому… и тоже, кстати, в Нижнем городе. А до этого, еще на памяти Даари, когда Инге был совсем крохой, а Тарика не было и в проекте, они вчетвером обитали в примерно такой же квартире, как их нынешняя, и горя не знали. Ни с какой шпаной на улице не сталкивались, мать в подъезде ни разу не грабили...

В общем, она привыкла, что улицы тут уже и чуть грязнее, чем в Верхнем городе, освещение ночами хуже, а вот цены в магазинах куда привлекательнее. Правда, если хочешь купить какой-нибудь дорогой магический артефакт или погулять по красивому парку, лучше ехать в Верхний город. Но никакой такой ужасной преступности или клоаки вокруг Даари никогда не видела. А потом, всего лет пять назад, построили красивую набережную, и стало вообще здорово: там можно было хорошо погулять, не добираясь по пробкам в Верхний город…

Окрестности будущей набережной Даари с подругами, а потом и с братьями, облазала в детстве от и до. Она знала, что там неподалеку порт, а потому почти к самой воде подходят какие-то непонятные сараи, причалы, лежат на песке кверху дном лодки и свернутые тюки чего-то непонятного. Потом все это почистили, разобрали… как оказалось, не до конца: набережная просто распихала эти неприглядные рабочие завалы в стороны, скрыла их с глаз за бетонным кружевом парапетов и аккуратными плитками дорожек.

Сейчас Даари оказалась как раз в одном из неухоженных мест, оставшихся от прежнего неубратнного берега: узкая полоска пляжа рядом с территорией порта. В середине одиннадцатого месяца темнело рано; на часах еще не было и семи, но ночь уже вступила в свои права. По левую руку причудливыми желто-голубыми фонарями светила набережная, по правую из-за сетчатого забора, кое-где прорванного и кое-как очиненного, холодно светили прожекторы порта. Здесь же было темно, если не считать налобного фонарика господина Сиита. У Даари был такой же — благодаря ее спутнику — но своего света она не видела, только бледное пятно на сером песке.

— Мне сказали, что демон гнездится вон в том лодочном сарае, — сказал господин Сиит, показывая на узкое здание чуть выше по берегу. — Очень просили ближе не подходить.

— А мы отсюда хоть что-то увидим? — спросила Даари. — Если они будут брать демона в сарае?

— Мой знакомый в спецотряде утверждает, что начало охоты выглядит достаточно зрелищно, — заметил мафиози. — Ну, посмотрим. В любом случае мне обещали запись видео.

"Могли бы и сразу мне видео передать, — подумала Даари. — Но, конечно, это было бы не так эффектно…"

Тут Даари увидела, что к ним по песку спеши незнакомец — точно не помощник господина Сиита, она его запомнила по ужину в кафе, там он все время стоял у стены в отдельном кабинете, к столу не присел, и мрачно сверлил Даари и Тарика мертвыми глазами. Этот же был… ну да, точно, из Клана! Несмотря на холод, он не посчитал нужным надеть шапку, и его волосы в свете фонарика блеснули зеленым. Одет он был во что-то темное и непонятное в таком освещении, но Даари разглядела светоотражающую эмблему на рукаве: шестой отряд городской полиции, демоноборцы.

М-да, знала она, конечно, что городская полиция водит дружбу с преступниками, но настолько открыто?..

— Вечер добрый, Кет, — незнакомец хлопнул Кетара по плечу. — И вам добрый, барышня. Сантир из клана Дождевого Фазана к вашим услугам… Слушай, — это он уже обернулся к Сииту, — я тут поговорил с нашей старшей отряда, и мне не нравится, как вы стоите. Демон старый, укоренившийся, могут быть разрывы в реальности. А вы между ним и водой. Идите-ка повыше на берег, подальше от склада.

— А откуда там смотреть? — спросил Сиит. — Вроде неоткуда.

— Здание рыбацкого профсоюза подходяще стоит, — Даари не сразу поняла, о каком он здании, а потом сообразила: то, кирпичное, со старомодной крышей, трехэтажное. Они всегда называли его просто "профсоюз", но она понятия не имела, что он рыбацкий. — Там, кстати, наш человек дежурит, потому что демон может через туда драпнуть. Видно будет похуже, но вы будете за пределами трехсотметровой зоны, так что старшая меня, в случае чего, не линчует.

— Так и говорил бы, что зад прикрыть хочешь, — весело сказал Сиит.

— Ага, и перед девушкой тебя унизить заодно, — демоноборец подмигнул Даари. — Вы, барышня, не обращайте внимание: наш Кетар, конечно, самый сильный и крутой, но друга подставлять не будет. Не будешь же?

— Нет, конечно, — тот пожал плечами. — Да и на штраф нарываться ни малейшего желания нет. Хорошо, мы пойдем на крышу. Предупреди своего человека, ладно?

— Сей минут… Да, о минутах: у вас четверть часа, не больше, потом начинаем.

Пока они поднимались по берегу, а потом еще по каменными ступенями к зданию профсоюза, возвышающемуся выше в холмах, Даари гадала, что связывает Сиита с этим симпатичным демоноборцем, знает ли тот о его преступной деятельности. И тактично ли с ее стороны об этом спросить.

— Мы учились вместе, — вдруг, не дожидаясь вопроса, сказал Кетар Сиит. — В вечерней школе дополнительного образования для магов. Хорошая была школа, хоть и государственная. К нашему учителю очереди выстраивались.

— У вас есть магический дар? — задала Даари очевидный вопрос.

— Есть, хотя ничего особенного. До Сантира мне далеко.

— Все равно вам повезло, — сказала Даари.

По статистике, магическим даром хоть какой-то силы обладает не более пяти процентов населения. Правда ей сразу стало интересно, почему "графский наследник" занимался в государственной школе, а не с репетитором, но… мало ли. Может быть, в самом деле такой учитель хороший, из числа идейных.

— Повезло, — кивнул Сиит. — В том числе и на самые разнообразные знакомства, которым я обязан той школе. А демоноборцы, к слову сказать, не занимаются обычными уголовными преступлениями. Их дело — прорывы в реальности, сбежавшие через астрал твари и тому подобное.

— А он знает, что вы…

— Знает, конечно. Но также он знает, что я — легитимный бизнесмен и наследник еще более крупного легитимного бизнеса, — судя по тону, господин Сиит слегка улыбался (лица его в темноте Даари не видела, да и смотрела вперед, на ступени). — Будьте осторожны, площадка.

Странная это была прогулка: в холодной осенней темноте, пронизанной ледяным ветром с моря, все вверх и вверх по почти не освещенным ступеням. Если у Даари и оставались какие-то иллюзии, что Сиит в ней заинтересован, как в девушке, обстановка развеяла последние сомнения. Что-то менее романтическое сложно было представить.

Нет, должно быть, Сиит подбивает к Даари клинья с целью последующего сотрудничества, как с братом. Ну что ж, а почему бы и нет! Он и в самом деле "легитимный бизнесмен" и вхож в такие круги, до которых ей еще тянуться и тянуться. Стоит по крайней мере узнать, чего он от нее хочет.

В глубине души Даари была немного разочарована, что Сиит не пригласил ее в фешенебельный ресторан — но облегчение, что не придется отбиваться от его авансов, было сильнее разочарования. ...Ну, может быть, не сильнее, но равной силы, точно. Ненамного слабее, скажем так.

Наконец их незапланированная прогулка завершилась: они поднялись на крышу рыбацкого профсоюза — точнее, на техническую галерею, эту крышу опоясывающую. Саму крышу когда-то дано построили по уже тогда устаревшим архитектурным канонам, предписывающим не делать ни одной прямой линии, по которым могли бы пробраться твари из Нечистого измерения. Кстати, суеверие, не лишенное логики: и твари, и демоны действительно путешествуют по траекториям, сложенным из прямых отрезков, поскольку передвигаются с помощью магических каналов. Другое дело, что изогнутые ребра крыш и извилистые дорожки их не остановят… В общем, как бы то ни было, а из-за этого суеверия вместо нормальной плоской крыши в распоряжении Даари и господина Сиита оказалась только узкая галерея, да еще развернутая неудобно к лодочному сараю. Им вдвоем и наблюдателю от демоноборцев пришлось сгрудиться на углу галереи, чтобы иметь хотя бы шанс разглядеть происходящее. Еще менее романтическая обстановка, чем по пути: холодная крыша, хлипкий на вид парапет и непролазная тьма за ним, подсвеченная одиноким прожектором где-то на берегу. Да, и еще "третий лишний" — дежуривший на крыше демоноборец (точнее, демоноборка, хотя бедняга явно сильно мерзла и была так укутана в пуховик, что о ее женском поле можно было догадаться только по низкому росту да высокому голосу).

— Приятели Сантика? — спросила она зловещим тоном. — Ну стойте тогда. Только учтите, если демон сюда полезет, я вас скорее с крыши спихну, чем буду прикрывать. Здесь три этажа вниз, отделаетесь парой переломов, скоре всего.

— Да ладно, не запугивайте нас, офицер, — сказал Сиит миролюбиво. — А то я не знаю Санта! Если бы был хоть малейший риск, что демон сюда доберется, он бы нам не разрешил.

— Пф, — сказала девица, явно разочарованная крепкими нервами гостя. — Не хотите пофорсить перед девушкой храбрецом — как хотите.

— Спасибо, но мне тоже уютнее знать, что демон сюда не доберется, — сказала Даари чистую правду.

— Не, добраться-то может, — вдруг возразила демоноборка. — Если жирный. Только на последнем издыхании и прямо здесь в пыль рассыпется… Вы слышали, как демонов берут? Читали?

Даари, которая последнюю неделю только об этом и читала, уклончиво произнесла:

— Немного.

— Ну, демон, как и маг, получает энергию по магическим каналам, но его отличие от человека в том, что собственную энергию он не вырабатывает. Если его от каналов отрезать, он сразу дохнет. Но поскольку каналов у него великое дохрена, тут надо быть драконом, чтобы все почуять… короче, мы их сразу отсекаем все скопом. Если демон после этого даже и прорвется, далеко не улетит!

— Отрадно знать, — сказал господин Сиит с улыбкой в голосе.

Даари поняла, что он отлично знает, как берут демонов — ну правильно, он ведь учился магии… Интересно, почему Тарик об этом ни сном ни духом?.. Да нет, дурацкий вопрос. В самом деле, зачем Сииту это афишировать. Раз он не стал делать карьеру как маг, а пошел в семейный бизнес, про его магический дар, скорее всего, почти никто и не знает. Удивительно, как он Даари-то рассказал.

(Проучившись в Академии меньше месяца, она уже хорошо усвоила: ни твои сильные, ни твои слабые стороны враги знать не должны. Врагами же — или хотя бы соперниками — по умолчанию считаются все без исключения.)

Тем временем словоохотливая демоноборка умолкла и уставилась в сторону реки.

— Вот, — сказала она. — Начинают. Визуализируют магию. Это довольно сложное заклятье, если читать его не в помещении, но иначе нельзя будет понять, удалось ли создать сферу…

"А может быть, — подумала Даари, — она не такая уж болтушка, просто Сантир попросил развлечь друга детства по полному разряду, с лекцией… Ну или она решила, что без лекции он не обойдется".

Сама она, кстати говоря, за объяснения была благодарна. Даари, конечно, читала о том, как ловят демонов, однако без комментария могла бы и не сообразить, что вот этот бледно-фиолетовый туман, который начал подниматься над рекой, не редкое природное явление, а демоноборцы уже колдуют.

Посмотреть на то, как применяют заклятье визуализации вне помещения тоже было любопытно. Потому что как зачаровывают на проявление магии аудитории и другие комнаты Академии, Даари в бытность свою чистильщицей насмотрелась. Но в незамкнутом пространстве эта техника становится на порядок сложнее и, как правило, требуют слаженных усилий группы магов. Жаль, что не видно отсюда, как они координируют действия...

Фиолетовый туман между тем все сгущался. С такого расстояния Даари, конечно, не могла разобраться знакомые нити магических каналов, однако ей показалось, что она видит какие-то блики, разлетающиеся по прямым линиям.

— Видите эти отсветы? — спросила демоноборка. — Это щупы… ну, аналитические заклятья. Проверяют, что демон представляет собой. Мы его, конечно, уже проанализировали как могли, но убедиться лишний раз не мешает.

Последнюю фразу она сказала с деланным равнодушием и некоторой затаенной гордостью на слове "мы".

"Да она ведь недавно в демоноборцах!" — дошло до Даари. И еще дошло, что демоноборка очень молода, может, на пару лет старше нее, а может, и вовсе ровесница.

Внезапно она остро, до боли позавидовала этой незнакомой (она почему-то не представилась… или представилась, но Даари не расслышала) сотруднице шестого отдела. Она пришла на работу в группу людей, которые относились к ней бережно (поставили в безопасное место), не прессовали почем зря, один из старших сотрудников даже разрешил ее себя уменьшительным именем называть! Или вообще у них принято как можно меньше формальностей? Неважно! Главное, что новенькая может гордиться своей работой, старательно копировать манеры старших, мечтать, когда ей самой доверят участвовать в драке с демоном...

А у Даари абсолютно противоположные заботы: как бы ее, с позволения сказать, "старшие сестрицы" из Академии не пришибли ее нахер! Не говоря уже о преподавательницах.

Между тем блики стали ярче, среди них начали появляться сполохи огня. Или, скорее, чего-то похожего на огонь.

Даари решила попробовать присмотреться: на тот случай, если окажется, что нити она видит все же не физическим зрением. Ей даже начало казаться, что она различает какие-то каналы… может быть, не отдельные нити, а, скорее, их пучки, чуть размытые расстоянием…

И тут вдруг эти огненные блики вдруг взметнулись над берегом и стоящим на нем сараем огненным цветком, слились в радужный шар. Точнее, с крыши профсоюза был виден только купол, но Даари без тени сомнений знала, что там именно шар. Ведь магические нити-каналы тянутся во все стороны, в том числе и под землю. Источники энергии есть везде — это и живые существа, и сама энергия ядра планеты (последнюю легче всего извлекать из камней с кристаллической структурой, но, теоретически, что угодно сгодиться, нужно просто знать, как). Если вы хотите лишить демона питания, нельзя пренебречь ни одним направлением.

— Вот! — воскликнула демоноборка. — Отсекают каналы! Правда, красиво?

Даари сказала бы, что скорее жутко. Внутри этого красивого радужного шара, за тонкой пленкой мир вдруг сделался светлым, точно днем, но почти ненастоящим, словно нарисованным. Даари почти интуитивно догадалась, что это выплеск магической энергии из оборванных каналов. "Ох сколько цветного пуха там потом придется убирать!" — подумала она, имея в виду деградировавшую магическую фоновую энергию. Этот цветной пух еще недавно был ее основной заботой как чистильщицы.

А потом обесцвеченная картинка сменилась мерзкой черной паутиной — как по учебнику. Эту черную паутину высосанных до донышка магических каналов демоны всюду оставляют за собой.

— Ну вот и все, — сказала демоноборка. — Сейчас либо рванет, либо не рванет…

Не рванул: радужный купол опал, черная паутина то ли развеялась в пыль, то ли стала невидна.

— Иногда еще зеркало появляется, если демон пытается преломить пространство под конец, — поведала им демоноборка. — Видать, не в этот раз.

Про зеркала Даари тоже читала и даже коротко видела воочию: это участки пространства, которые под воздействием магии демона приобретают свойства инореальности, известной как Нечистое измерение.

— Точно все? — спросил Кетар Сиит. — Как-то… коротковато?

— Ага, — согласилась демоноборка, — я когда первый раз увидела, тоже подумала: "и это все"? Но в нашем шестом отделе профи работают, у них это быстро. Пришли — повязали — прикончили.

"Ну да, — с завистью подумала Даари, — так и есть, новенькая".

— Большое спасибо за разъяснения и за компанию, — учтиво проговорил господин Сиит. — Барышня Сат, если вы не возражаете, нам пора идти.

— Ничуть не возражаю, — сказала Даари, которая успела порядком замерзнуть. — Только секунду… — она обернулась к девушке-демоноборке. — Не хотите обменяться номерами телефонов? Меня зовут Даари Сат, я вольнослушающая из Академии Дракона. Пишу научную работу по демонам. Может быть, вы бы направили меня в сторону нужных научных материалов…

— Надо же, из Академии! — перебила демоноборка. — Так вот почему вы… — она бросила на Кетара Сиита какой-то особенно заинтересованный взгляд. — Конечно, мне не трудно. Давайте!

Она достала из кармана пуховика магфон и потрясла им, приглашая обменяться данными по особому протоколу.

Прикасаясь краем своего магфона к магфону девушки, Даари подумала: "Вот так я и становлюсь настоящей адепткой… связи и знакомства — превыше всего. Даже когда ты еще не знаешь, чем именно они могут быть тебе полезны".

Фраза про учебные материалы — фигня, вряд ли где-то можно найти библиотеку по магии лучше, чем совместное книгохранилище Академии и Университета. А вот знакомый в шестом отделе — лично ее знакомый, не Сиита — может со временем прийтись очень кстати. Может быть даже раньше, чем ей сейчас кажется.

Глава 9. Сбор материала

Связи, связи. Даари осознавала, что ее контакты пока малочисленны, а по-настоящему полезных людей среди них и вовсе — раз, два и обчелся. Но даже эти невеликие ресурсы она максимально напрягла для подготовки операции по взятию демона, не исключая и тех, с кем общалась в Академии еще в бытность чистильщицей (чуть меньше месяца назад? Трудно поверить! Даари казалось, что целая жизнь прошла с тех пор!)

Стааси согласилась встретиться прямо на кампусе, и очень удачно: Даари не представляла, как она найдет время на визит к охраннице домой или в какое-нибудь нейтральное место. А так выкроили минутку пересечься прямо возле одного из служебных входов в Управление технического обслуживания.

— Даже не ожидала, что ты обо мне вспомнишь, — добродушно сказала Стааси, когда Даари передала ей коробочку яблочной пастилы (охранница ее очень любила, и Даари вспомнила о этом в последнюю минуту, сообразив, что без подарка излагать свою просьбу как-то неловко).

— Честно говоря, я бы не вспомнила, — Даари решила, что лучше повиниться. — Не потому что я созналась или забыла старых друзей, просто…

— Просто у тебя день так загружен, что почесаться некогда? — понимающе подсказала Стааси. — Младший брат моего мужа учится в Университете, домой приходит без сил и сразу падает! А у вас-то еще похлеще…

— У нас похлеще, — со вздохом согласилась Даари. — Стайси, ты не можешь мне достать списанные рабочие перчатки? Ты как-то говорила, что у тебя подруга кладовщиком работает…

Стааси нахмурилась.

— Достать-то можно, не проблема. Это же не строго магический мусор, их списывают иногда даже коробками, не по счету… А зачем тебе?

— Для практикума надо, — мрачно сообщила Даари заготовленное объяснение. — Все адептки прямо руками могут, а я…

— А ты разве не вольнослушательница? — удивилась Стааси.

— Вольнослушательница, но если этот практикум не сдам, труднее будет зачет получить, — объяснила она. — Остальные вольнослушательницы решили не заморачиваться, а я поискала одну технику… Мне кажется, с перчатками я задание преподавательницы выполню.

— Ну… ладно, невелика услуга, — пожала плечами Стааси. — Только, может, подождать придется.

— Сколько? — спросила Даари с упавшим сердцем.

— Ну, до послезавтра, наверное. Раз в три дня они обязательно униформу списывают.

Даари выдохнула.

— Это ничего, семинар на следующей неделе.

— Ты же сказала, практикум?

— Это одно и то же.

Почти и не соврала. Только не сказала, что этот "практикум" никто ей не задавал.

На самом деле на будущей неделе истекал срок для регистрации команды. Ну и заодно кончался первый триместр, и госпожа Вейкат обещала допустить или не допустить к экзамену по основам дипломатии на последнем занятии. Даари от души надеялась убить двух зайцев своей затеей с демоном: во-первых, избавиться от Вейкатши, во-вторых, доказать Гешвири, что с ней, Даари, стоит считаться. Нет, она не строила иллюзий: даже если ей удастся сделать амулет на демонической силе, он все равно будет амулетом, а значит, поставленное условие — магия голыми руками — исполняться не будет. Она надеялась на другое: что Гешвири начнет воспринимать Даари не как просительницу “пожалейте нас по нашей бедности”, а как серьезного игрока. А серьезному игроку не выставляют условий: с ним начинают сотрудничать на его собственных условиях.

(Эту фразу Даари вычитала в методичке по искусству стрессовых переговоров, которую нашла в библиотеке в рамках наверстывания упущенного по основам дипломатии. У нее было ощущение, что за последний месяц она перечитала столько, сколько до этого не читала за всю свою жизнь.)

Разговор состоялся после занятий; придя домой, Даари первым делом отправилась в комнату Тарика. Он опять должен был задержаться допоздна, но разрешил ей воспользоваться своей рабочей станцией для просмотра записи взятия демона, присланного Кетаром Сиитом.

За эту запись Даари была благодарна куда больше, чем за непонятную экскурсию на пляж. Кстати, после нее Сиит все-таки спросил, не хочет ли она выпить чаю и согреться, и повел ее в какое-то в высшей степени приличное, не сказать — чопорное кафе (повсюду глиняные статуэтки божеств и контингент в основном из старушек и старичков). Чай был горячий, пирожное — в меру сладким, но Даари все равно сидела как на иголках: во-первых, ей было неловко и она не знала, о чем разговаривать с Сиитом, во-вторых, ей не терпелось как следует обдумать, что делать с демоном. А еще ей вдруг стало страшновато: почему-то она ничуть не боялась Дракона, хотя, логически рассуждая, он был гораздо страшнее по всем пунктам. Но его облик и манеры развеивали всякие опасения (и уважение тоже, если честно). А вот рядом с Сиитом как-то сразу чувствовалось, что этот человек намного старше, опытнее и что он… ну да, убивал, наверное. Может быть, не только бандитов из конкурирующих банд или, скажем, неплатящих должников (бесы знают, как это у них делается), но даже и таких девушек, как Даари. После прошлой встречи в кафе с Тариком она как-то об этом страхе подзабыла, остался только романтический флер. А теперь и страх, и неловкость вернулись, потому что Сиит был живым, настоящим, с едва заметным шрамом на подбородке, пах каким-то очень приятственным мужским парфюмом и совершенно, ну совершенно не походил на плод фантазий Даари!

Наверное, вся эта гамма чувств отражалась на ее лице чем-то хаотическим, потому что в какой-то момент господин Сиит озадаченно спросил, о чем она так напряженно размышляет. Даари возьми и ляпни: взятие-то демона как таковое она не увидела, а ей прямо позарез нужно на него посмотреть!

— Ну что ж, — вдруг улыбнулся господин Сиит, — тогда не буду вас сейчас задерживать, а сам передам вам видео при первой же возможности. Хотя, насколько я понимаю, на нем не будет ничего особенно интересного.

— У вас будет видео? — спросила Даари.

— Да, демоноборцы всегда записывают на видео все плановые операции. Вот только они, конечно, не дадут мне ничего, на чем будет видна их подготовка, но само взятие демона — отчего нет, там ничего секретного. А сейчас… я вижу, вам пока непривычно общаться со мной. Не смею навязываться.

— Нет, что вы! — Даари тут же стало неловко: убийца там или нет, а вел он себя с ней очень вежливо и предупредительно, и вообще, оказал услугу. Тут же она сказала себе, что это азы манипуляций, но поздно, язык уже выворачивался сам: — Я просто очень устала сегодня… Если вы свободны в следующие выходные… — тут она запнулась, не зная, вежливо ли с ее стороны самой приглашать мафиози на встречу.

— Не слишком свободен, но на небольшую прогулку по людным местам время найду, — понимающе улыбнулся Сиит.

Даари подумала: "Ну точно, он меня соблазняет! Неторопливо так, со знанием дела! Знать бы еще, с какой целью…"

Однако, что бы она ни думала, а процесс все равно шел: страх перед Сиитом уменьшился, зато восхищение его тактом и обаянием стало сильнее. До сих пор Даари умудрялась не вспоминать о шрамах вокруг глаз (вне Академии она не носила маску), а тут внезапно и очень остро вспомнила. "Прогулка в следующие выходные — и все! — твердо пообещала себе Даари. — Ты будешь максимально вежливой и скучной собеседницей, а потом учтиво попрощаешься! И на этом все закончится!"

В общем, видео оказалось в ее руках уже на следующий день: маленький, чуть голубоватый кристалл. Для просмотра его следовало вставить в одно из гнезд на передней панели магстанции.

К моменту встречи со Стааси Даари уже успела просмотреть его несколько раз, но, вернувшись домой, включила снова. Она говорила себе, что хочет лишний раз проанализировать движения демона — но на самом деле Даари скорее пыталась убедиться, что сумеет взять такого же и что опасности для нее, по сути, нет.

Видео начиналось не с начала задержания: в приложенной записке Сиит пояснил, как будто Даари не услышала в первый раз за чаем, что его друг вырезал все, связанное с оперативной деятельностью демоноборцев — обмен позывными перед началом задержания, выход на позиции, тактическое совещание и тому подобное. Осталось только само по себе действие.

Сперва, как и первый раз, Даари увидела длинное пустое помещение с рудиментарными верстаками вдоль стен и двумя перевернутыми вверх дном лодками на каких-то козлах, хотя место оставалось еще для четырех. Почти все верстаки пустовали, только на одном сиротливо притулилось несколько банок, да еще на каком-то крючке висело несколько мотков то ли веревки, то ли шланга. Кроме того, дальняя от входа стена (короткая) неровно блестела в свете фонаря и отличалась по цвету от остальных — то ли серая, то ли белая. Присмотревшись, можно было увидеть, что она попросту зеркальная. То самое пресловутое искажение пространства.

Даари была уверена, что где-то есть и “черная паутина” истощенных магических каналов — только, может быть, не на виду. Демон, должно быть, замаскировался. В сарае повсюду она видела только живые магические каналы: красные и синие, как обычно на видео. Кстати, это «повсюду» на самом деле уже само по себе говорило об аномалии: примерно столько каналов Даари привыкла наблюдать в академической аудитории, отнюдь не на безлюдном пляже, да еще и в сарае, куда редко кто-то заходит.

Вот по сараю заметались розово-оранжевые сполохи аналитической магии — Даари видела их снаружи в день задержания. Теперь, на видео, она даже могла понять, как они сплетены: каждое заклятье выглядело как проволочный чашеобразный каркас, и они скользили вдоль магических каналов, следуя ведомым только их создателям маршрутам. Вот они собрались вокруг одной из лодок, обдав ее сплошным закатным сиянием. Вот, реагируя на этот свет, из темноты под лодкой показалось что-то вроде щупальца — длинная конечность треугольной формы, узкий конец которой был загнут крюком.

Раздалось низкое шипение, от которого Даари стало жутко. Не потому что звук был таким страшным или чужеродным сам по себе, а потому что инфразвук вообще оказывает неприятное воздействие на психику. Пересматривая видео в третий раз, она сделала пометку, что надо запастить затычками для ушей перед дракой с демоном. А если получится, то специальными наушниками, фильтрующими низкие частоты. В фильмах она иногда видела такие на демоноборцах, но там, как правило, демоны наоборот визжали высоко и противно…

Теперь помимо аналитических заклятий в сторону демона полетели и какие-то другие плетеные конструкции, о назначении которых Даари могла пока только догадываться. Она только могла отметить, что выглядели они очень по-разному. Некоторые — изящные и сложные, другие казались неаккуратными, неровными и все покрытые узелками. Даари решила, что это связано с тем, насколько опытный маг их плел. Маги ведь не видели магических каналов, как она, соответственно, не могли исправить плетение, если оно было недостаточно красивым.

Впрочем, и изящные, и неизящные оказывали на демона видимый эффект: он разозлился, зашипел сильнее и покинул свое укрытие под лодкой.

Целиком эта образина выглядела скорее странной, а не страшной. Больше всего она походила на детскую игрушку с тремя лопастями, которую надо раскручивать на пальце. Ничего общего с тем демоном, которого Даари и Беорн “брали” в Академии — тот выглядел если не человекообразным, то хоть похожим на обезьяну. У этого были только три черные треугольные конечности (все-таки, пожалуй, щупальца, хотя они не извивались и не очень хорошо гнулись) и единственный глаз в центре, внутри которого кружилась бесконечная спираль, словно пыталась загипнотизировать демоноборцев, ну и Даари заодно.

От каждой конечности тянулись целые пучки нитей, кое-где прямых, кое-где переплетенных. На них прицепились конструкции, явно созданные демоноборцами. Для внутреннего взора Даари эти заклинания выглядели как куски плетеных корзин или паутин, которые тормозили демона и сковывали его движения.

— Давайте, коробочку! — скомандовал голос за кадром. Даари решила, что это сказал Сантир, но уверена она не была: она всего-то пару фраз слышала от демоноборца.

Результат работы совместного заклятия (или ритуала) стал очевиден в кадре далеко не сразу. Сначала вообще казалось, что ничего не произошло, вот только демон почему-то задергался, завибрировал на месте. Щупальца-лопасти задвигались, словно пытаясь тщетно за что-то ухватиться. Большая часть нитей, которая тянулась от них, вдруг полопалась, хлестнув воздух, остались только некоторые, самые короткие. Демон попытался выпустить нити, пытаясь найти источники магии в непосредственной близости — тщетно.

Это произошло как раз тогда, когда демоноборцы создали свой радужный шар, отсекая каналы демона. Однако эффекта выцветания, который наблюдала Даари в реале, на пленке не было видно. Она не совсем понимала, чем это обусловлено; возможно, тем, что демоноборцы не просто обрезали нити демона, а обрывали их связь с астралом, который, как известно, является прослойкой между человеческим миром и Нечистым измерением. Может быть, так выглядит мир, в котором нет доступа к астралу?.. Хотя нет, демон же все-таки создавал новые магические каналы. Значит, какой-то доступ к астралу у него сохранялся…

Короче, Даари решила не гадать. Она прочла все, что смогла найти, о способах задержания демонов, однако нигде эффект выцветания не упоминался. Возможно, это какая-то специфика, связанная с ее собственным магическим зрением — а значит, даже вопрос толком никому не задашь, не выдав себя.

Закончив с видео, она задумалась. Времени выходило в обрез. Если Стааси не запоздает с перчатками, испытывать их придется буквально на следующий день и сразу же пускать в дело, иначе не успеет.

Вздохнув, Даари принялась за домашнюю работу, которую тоже никто не отменял. Надо успеть сделать как можно больше, прежде чем братья придут с работы.

В золотой день, пятый день недели, Даари забрала у Стааси три пары списанных перчаток — на всякий случай с запасом. К сожалению, тогда же проверить их не получилось, потому что Стааси могла встретиться только после работы, а работала в послеобеденную смену и уходила совсем поздно. Так что Даари уходила вместе с охранницей по полутемному заснеженному кампусу: погода резко ухудшилась и стала почти зимней.

Даари проверила перчатки на следующий день в Академии: в субботу был укороченный день, но занятия все равно велись и коридоры точно так же кешили адептками. Все три пары работали, исправно вытаскивая и обрывая нити. Видно, списали их из-за легкой поношенности: у одной пары на левой перчатке был надорван ремешок, две другие щеголяли потертостями. А еще у нее были с прошлых подработок припасено три жертвенных ножа. На всякий случай Даари приготовила еще столько амулетов, сколько смогла достать… даже те почти бесполезные бумажки-аккумуляторы, которые изготовила Тоннар в учебных целях. А также подготовила рассылку “мертвой руки”, чтобы все знали, где ее искать, если она пропадет… ну и демона изничтожили заодно.

И — письма братьям. Вот с этим был сложнее всего. Даари так и не смогла как следует перед ними оправдаться. Когда она мучилась и писала вот это вот “вскрыть в случае моей смерти”, она особенно отчетливо осознавала, что решается на авантюру. И что тех же самых результатов можно добиться кучей разных других способов…

Но еще она понимала: у нее нет возможности испробовать эти другие способы. Нет ресурсов, нет времени, чтобы эти ресурсы добыть. Нет пути отступления. Единственный нормальный альтернативный вариант, который Даари смогла придумать: не просто сказать службе безопасности Академии, что обнаружила демона, но и каким-то образом поднять вокруг этой находки шумиху, выставить себя героиней… И что? Даари не видела, как это поможет ей с госпожой Вейкат, да и Гешвири вряд ли согласится войти в команду, если Даари наберет такого дешевого медиа-капитала — вот уж что-то, а лишняя известность явно номинального капитана ей не нужна. Нет, выходило по всему, что нужно действовать согласно этому безумному плану: пан или пропал.

В конце концов, куча людей рискуют жизнью даже по меньшим поводам — неужто она, Даари, трусливее?

Короче, испыта после обеда шестого дня перчатки, Даари поняла, что больше готовиться нечего. Нет времени тянуть: создание артефакта из демона занимает два дня, урок у Вейкатши в третий день...

То есть после занятий ей предстояло идти охотиться на демона. Да, а потом еще к семинару не забыть подготовить доклад по письменной речи: эволюция тайнописи в деловой переписке последней четверти позднекланового периода. Офигеть.

Глава 10. Экспериментальная демонология (без правок)

Башня Небесного порядка отличалась от прочих башен тем, что ее покрывал высокий, вытянутый купол — дань архитектуре архипелага Тонкарно, которая была в моде около сотни лет назад. Среди прочего она символизирует переходный период от классицизма к практицизму в архитектуре, отражая тенденции, характерные для всего Ло-Саарона и даже более того, для всей Цивилизации. Проще говоря, у более старых башен — традиционные многоярусные крыши с загнутыми коньками, у более новых — те крыши, которые было делать дешевле и удобнее (односкатные, а то и вовсе плоские). И только у башни Небесного порядка эта то ли дыня, то ли мутировавшая луковица.

Даари с самого начала решила, что купол как нельзя подходит для размещения демона. Изнутри он выглядел ровно так, как можно было предположить снаружи: как высокое помещение с интересным потолком… как лабиринт заставленное разным хламом. Ей удалось найти в библиотеке старые фотографии и узнать, что раньше под самой крышей находился зал для приемов, но потом его сочли слишком маленьким и неудобным, потому что купол из листового металла, как ни изолируй и не промазывай стыки, пропускал все сквозняки, дождь и снег. Там и сейчас, в конце осени, было адски холодно.

И что самое странное, дверь в это помещение почти не запиралась! То есть там стоял замок, но такой старый и расхлябанный, что его, наверное, можно было открыть обычной шпилькой. А у Даари имелся мастер-ключ, еще отцовский, который подходил для большинства старых замков такого типа (тот когда-то сделал его для удобства использования в их клинике, где директор на замках тоже экономил). Наверное, именно поэтому Даари нашла в этом помещении несколько закладок с запрещенными ликерами и винами, а также чью-то впечатляющую коллекцию пустых коробок из-под шоколадных конфет. То есть куполом втихую пользовались многие адептки. Если бы Даари была демоном, она бы именно там и разместилась: тихо, приватно, еда сама к тебе приходит и приносит другую еду (некоторые авторы писали, что демоны, попав в человеческое измерение, не брезгуют и обычной пищей).

Однако демона там не оказалось. Тот самый неучтенный канал, который Даари случайно обнаружила в библиотеке (и другие ему подобные, поскольку она целенаправленно разыскала несколько) вели куда угодно, но не на крышу. Собственно, в этом и состояла главная сложность: Даари так и не удалось в точности выяснить, куда они вели. У нее оставалось только две версии: проверить крышу и подвал. Ключ от подвала ей добыть не удалось, но там дверь закрывалась магией, и Даари была уверена, что если она поэкспериментирует с подведенными магическими каналами, ей удастся отпереть ее с помощью перчатки. А если всполошится охранная система, она сделает большие глаза и скажет, что сигнализация сработала случайно. И ей поверят: все знают, что она не магичка (да это и любой медицинский осмотр подтвердит).

“Ладно, — сказала она себе, — перед тем, как соваться в подвал, проверю еще раз купол”.

После многократного просмотра демоноборского видео у нее появилась идея, которую стоило проверить. Ну подумаешь, что нити, которые она условно сочла демоническии, не ведут на чердак! Ведь демон тоже не дурак, раз его никто не обнаружил непонятно сколько времени.

Тот лодочный сарай показался ей подозрительным, потому что там слишком густо переплетались магические каналы. На чердаке в целом Даари ничего такого и не заметила, но ведь чердак большой и из-за того, что там сложено много старой мебели в чехлах, образовалась куча закутков. Даари не осматривала внимательно их все, кто знает, может быть, там что-то где-то и притаилось…

В общем, после своих стандартных рабочих часов в библиотеке в середине земляного дня Даари встала, вытащила из сумки термос с горячей водой и коробочку с рисовыми лепешками от Тарика, якобы собралась перекусить. Но пошла не в столовую (адепткам разрешалось есть там принесенную из дома еду) и не в какой-нибудь другой укромный уголок, а поднялась под крышу.

В предзимье темнеет рано, но пока день лишь начинал клониться к закату: было часа два пополудни. Даари специально выбрала это время. На подкупольном чердаке были и лампы, и действующая проводка, но она не хотела привлекать внимание, зажигая там свет. Скудного освещения из маленьких окошек под кромкой купола должно было хватить, а для самых темных углов у Даари был фонарик.

Сначала все шло хорошо: на чердаке никого не оказалось — ни адепток или студентов Университета со своей контрабандой (теоретически студентам нечего было делать в башне Небесного порядка, потому что занятия по магии здесь не велись, а для всего остального у них были собственные корпуса, но Даари также знала, что многие — особенно студентки — умудрялись просочиться мимо проходной). Ни какой-нибудь захожей кладовщицы, которая решила проверить свое царство зачехленной старой мебели и антикварных магстанций.

Даари оказалась в полупустом пыльном помещении одна. Вооружившись фонариком, она начала по часовой стрелке, обходить все укромные уголки, образованные лабиринтом из хранимого тут барахла.

Страшно ей не было, скорее уныло. Она осознавала, что если демона не обнаружится ни здесь, ни в подвале, то ее затею придется признать неудавшейся. И еще большой вопрос, стоит ли тогда заявлять о своей находке в службу безопасности! Если демона никакого на самом деле нет, а ей просто померещилось, то она и себя дурой выставит, и о своей способности видеть магические каналы раззвонит шире, чем хотелось бы.

Ну что ж, тогда все-таки придется калечиться по плану Тоннар… наверное. Этого ей ужасно не хотелось: Даари отлично помнила, как больно было, когда ей обожгло глаза. Врагу такого не пожелаешь!

Хотя госпоже Вейкат или Виаллиане она бы, может, и пожелала…

В какой-то момент Даари показалось, что в луче фонарика блеснул целый пучок нитей, и она уж было обрадовалась — но и испугалась немного тоже! — однако это оказалась всего лишь паутина.

Когда оставалось проверить всего треть помещения, Даари вспомнила, что не надела перчатки. Это была глупость несусветная. В принципе глупостью было уже идти на демона без муни, стреляющего магическими зарядами, или другого сносного оружия, а также без способностей к магии, с одними слабосильными талисманами, положась лишь на свою способность видеть магические каналы. Но при всем при том еще и не подготовиться к тому, что демон может выскочить на тебя из-за угла — это нечто просто запредельное!

— Охотница за демонами из тебя аховая, — пробормотала Даари под нос, вынимая из сумки и натягивая одну перчатку. — Сдается мне, дорогая, что тебе все-таки придется сломать себе руку или ногу…

— Ну зачем же самой? — произнес у нее за спиной вкрадчивый женский голос. — Всякое дело следует доверять профессионалам!

Даари заледенела. “Нет, — сказала она, — не может быть, чтобы это демон говорил! Демоны не говорят! Наверное, какая-нибудь вредная адептка решила, что я вскрыла ее тайник…”

Она обернулась. В полутьме закутка, там, где она увидела блестящую паутину, возвышалась словно бы соткавшаяся из темноты фигура. Скрученная черная спираль — завитки змеи, приподнявшейся на своем хвосте… Только там, где у кобры был бы капюшон, радовал аж четырьмя руками в остальном почти человеческй торс… кстати, снабженный довольно красивой женской грудью. Если, конечно, вы из тех, кого привлекает чешуйчатая грудь с когтями вместо сосков.

Длинную, с массивным основанием шею существа венчала длинная морда, отдаленно похожая и на собачью, и на лошадиную, откуда смотрели фасетчатые, как у мухи, глаза. Существо открыло пасть и добавило тем же приятным женственным голосом:

— Так ты выходит, на меня охотилась? Как мило! Давно за мной никто не охотился!

…Но главный ужас вызывали не голос и не внешний облик демона. Главный ужас для Даари состоял в том, что из всех конечностей, из головы и от длинного змеиного тела демона в куче произвольных мест отходили не просто пучки магических каналов — толстенные канаты, опутанные паутиной разрядов и радужной пленкой маскировочных заклятий.

То есть реально толстенные. Тут сразу становилось ясно: руками их Даари не разорвет, ножиком тоже не перережет, да и захваченные с собой талисманы разве что демона рассмешат.

И только тут до Даари по-настоящему дошли масштабы ее глупости и самоуверенности. Везде, везде ведь было написано, что демоны ужасно опасны и что ни в коем случае нельзя даже пытаться поймать их в одиночку! И этот артефакт на силе демона недаром является вершиной магического искусства.

Демоница облизнулась.

***

В фильмах в такой ситуации обычно делают затемнение — то ли место для рекламы готовят, то ли чтобы зрители осознали, в какой непростой ситуации оказалась героиня. В книгах могут поставить три звездочки или черту поперек страницы, как раз чтобы подчеркнуть драматическое напряжение. У Даари, к сожалению, не было такой роскоши. Едва столкнувшись с демоном, она была вынуждена иметь с ним — с ней? — дело.

— Стойте! — сказала она, к своему удивлению, почти не дрожащим голосом. — Если я пропаду, вас будут искать! Я оставила инструкции! Моей подруге — она маг. И моему брату, он сразу пойдет в службу безопасности и полицию…

— Если ты пропадешь, — широко улыбнулся демон. — А если тебя найдут здесь, под грудой упавшей мебели, ослабевшую, потерявшую память…

Черное гибкое тело двинулось к Даари, одним слитным движением обогнуло ее, перерезая путь к отступлению. Демоница оказалась на расстоянии вытянутой руки. Так, вблизи, она куда меньше напоминала змею, чем сначала показалось Даари. У змей кожа сухая и ячеистая. У этой, хоть чешуя и виднелась, но сверху ее покрывала слизь, как у улитки.

— Вы не умеете стирать память! — воскликнула Даари. — Никто никогда… — и осеклась.

Если демоны действительно умеют стирать память, то что мешает им стирать память о подобных столкновениях.

Демоница красиво, серебристо рассмеялась.

— Запомни, дорогая: никогда не предполагай заранее, что умеет или не умеет маг намного сильнее тебя! А вдруг ты окажешься права? Что мешает мне тогда просто убить тебя — и сбежать?

В этом прозвучали такие знакомые учительские интонации, что Даари, несмотря на сковавший ее ледяной ужас, не могла не воскликнуть:

— Вы были человеком! Преподавательницей!

— Человеком?! Я?! — демоница снова поднялась вверх на кольцах хвоста, теперь уже между Даари и выходом из тупика. — Что за оскорбление, девчонка! Равнять с вашей недостойной расой меня — меня, которая должна была бы стать императрицей здесь!

“И все же ты ютишься на задворках этой недостойной расы, побираясь ее объедками,” — чуть было не сказала Даари.

К счастью, если госпожа Вейкат и оказалась абсолютно бесполезной наставницей в плане дипломатии, то этого нельзя было сказать об учебе в Академии вообще. Другие адептки и преподавательницы быстро приучили ее держать язык за зубами.

Тем более, что говоря свою речь, демоница поднялась высоко, чуть ли не под самый купол. Даари не предполагала, что у нее такое огромное тело — даже удивительно, что она смогла где-то тут спрятаться.

Видно, не могла удержаться от того, чтобы тщеславно продемонстрировать себя во всей своей красе перед случайной жертвой.

Может быть, удастся зацепиться за это тщеславие?

— Но вы преподавали! — продолжила Даари стоять на своем. — Вы учили! Возьмите меня в ученицы!

Она и сама не знала, что не давало ей сдаться. Может быть, как ни парадоксально, черное отчаяние: ей стало отчетливо ясно, что ее план рушится — а может быть, и вся ее жизнь — и ничего с этим нельзя сделать.

— Что? — демоница даже чуть присела от удивления. — Тебя?!

— Меня! — воскликнула Даари. — Я не так глупа, как кажусь! В смысле… я правда ступила, когда пошла искать вас, но я была уверена, что на вашем месте куда более слабый демон! И я не знала, что демоны умеют говорить!

— Ты?! Ты будешь учиться у демона?! — черная змея изогнулась знаком вопроса, нависла над Даари. — Вольнослушательница без магии?! Моя пища?!

Демоница ничем не пахла, разве что пылью, но ее предчувствие ощущалось душной волной, жаром и давлением. Она как-то по-хищному, по-птичьи повернула голову, чтобы смотреть на Даари выпуклым фасетчатым глазом. Никогда в жизни ей не было так страшно.

“Главное, не подавать виду, — это нельзя было даже назвать отчетливой мыслью, просто какая-то установка на краю сознания. — Не подавать виду!”

— Ну, я же все-таки вас выследила, — сказала она. — А если вы будете меня учить, я готова… поставлять вам еду.

— Других учениц?! — загрохотала демоница. — Своих соперниц?! Ты думаешь, что я и так не могу тянуть их жалкую энергию?!

— Преподавательниц, — поправила Даари. — Сильных магов. Я могу подобраться к ним вплотную. Вы — не можете. Я могу создать канал, чтобы вы пили с них силу. Понемногу, как вы это умеете, так, чтобы они не заметили.

— Ты не подберешься к ним!

— Спорим? — спросила Даари. — Я же подобралась к вам!

Не отступать, не терять инициативу, не сдаваться…

— Ну, допустим… — пробормотала демоница. — Допустим…

Она начала опускаться на хвосте, пока не сделалась вровень с Даари.

— И как же ты это видишь? Ты будешь ходить ко мне — что, два раза в неделю?

— Если вы не возражаете, я бы предпочла во второй и четвертый дни, — уточнила Даари. — Там у меня большой перерыв.

Демоница хмыкнула.

— Ладно, ладно… Может быть, это выход. И ты, разумеется, сообщишь какому-нибудь надежному человеку, куда ты направляешься, чтобы на меня натравили отряд демоноборцев, если с тобой случится что-то подозрительное?

— Разумеется, — согласилась Даари.

— Предположим… Ладно, пусть будут второй и четвертый дни! На этом самом месте, в два пополудни, как сейчас. Не опаздывай.

— Ни в коем случае! — согласилась Даари, веря и не веря, что разговор кончается. Она боялась испытывать облегчение: а ну как демоница ка-ак…

— Но первый урок я преподам тебе прямо сейчас, — продолжила демоница мирным и даже дружелюбным тоном. И тут же снова поднялась на хвосте, нависнув над Даари: — Никогда не верь на слово тем, кто сильнее тебя!

Мир вокруг выцвел, стал неживым, как тогда, на видео.

Даари закричала.

Глава 11. Работа над ошибками (без правок)

В тот день такси казалось Даари не роскошью, а суровой необходимостью, единственной возможностью выжить.

Путь до дома она провела в забытьи на заднем сиденье, невидящими глазами таращась в окно повозки, а добравшись, еле сняла пальто — и сползла по стене на пол прямо в прихожей, баюкая у груди раненую руку. Рукава — это все же орудие пыток!

Ее, конечно, перевязали — хотя медик в кабинете первой помощи (Даари по привычке пошла в Управление технических работ, хотя Башня Сияющего центра была ближе) очень удивлялся, где это “барышня вольнослушательница” умудрилась получить такой нехилый ожог фоновой магией. Но болела она все равно зверски.

А хуже всего… хуже всего то, во что ее рука превратилась.

“Ожог, конечно, заживет, — сказал лекарь. — Вторая степень — неприятно, но госпитализации не требует… Однако меня беспокоит отравление организма. Я сделаю запрос, чтобы вам подготовили порцию драконьей крови, выпьете…”

“Спасибо, — перебила Даари, — я знаю о рисках, не нужно”.

“Я бы не советовал, — неодобрительно произнес лекарь. — Но, конечно, заставить вас не могу. И в любом случае, с такой травмой вам полагается освобождение от занятий минимум на две недели… Надеюсь, тут-то вы спорить не будете?”

Даари не стала спорить. Ни малейшей радости у нее не вызвало то обстоятельство, что план Тоннар неожиданно воплотился в реальность и теперь она сразу попадет сдавать экзамен адекватному преподавателю. Сейчас это казалось ей наименьшей из ее проблем. Даже удивительно, как это раньше она ни о чем другом думать не могла? Да еще считала, что это достаточный повод пойти охотиться на демона!

Потом лекарь еще спросил, не хочет ли она о чем-нибудь сообщить в службу безопасности — на условиях анонимности, разумеется. Должно быть, подумал, что Даари стала жертвой какой-то адептки, а рассказывать об этом не хочет из страха.

— Спасибо, это правда был несчастный случай, — только и сказала она.

И не добавила, что вызван этот несчастный случай был только ее собственной глупостью и самоуверенностью.

Но сейчас Даари уже не была уверена в том, что она в самом деле не хочет заявить в службу безопасности. Или даже отдаться им на опыты. Потому что рука, которой она закрылась от атаки демона, не просто болела. Главное, что даже через наложенную лекарем повязку из листьев и бинтов проступали пульсирующие нити вен, которые светились… ну, не как магические каналы, а гораздо ярче. “Нити”, к которым Даари привыкла, всего лишь отливали нежным перламутром, если на них падал свет. Ее же вены и артерии сияли, как будто по ним тек жидкий огонь. Причем только на руке, на остальном организме атака демона, похоже, не сказалась… или ее результат еще не проявился. Лекарь, кстати, ничего такого не видел, хотя сияние появилось сразу после атаки и бледнее с тех пор не стало. Правда, и ярче тоже, но Даари это не очень утешало.

— Что со мной, — простонала она вслух в полутьму прихожей. — Во что я вляпалась?!..

— Сестрица Дайки? — удивленно спросил Тарик.

Ее самый младший брат заглянул в прихожую. Несмотря на ранний час, он был дома, и, судя по фартуку и длинным палочкам в руке, что-то готовил.

Ну конечно! Ведь шестой день недели. У Тарика были обычные выходные, как у всех — шестой и седьмой день (вначале он порывался работать без выходных, раз все равно “тратит время” в обычной школе, но Даари это пресекла, указав на трудовой кодекс — Тарик в своем возрасте вообще не имел права работать больше восьми часов в неделю, и те только с разрешения опекуна!). Правда, она не стала запрещать ему ездить на работу в шестой день, при условии, что он не будет задерживаться дольше полудня. Бесы, Даари стоило об этом подумать, прежде чем она расклеилась прямо на пороге.

Нужно было собраться. Встать, улыбнуться, взмахнуть забинтованной рукой и сказать: “Да пустяки, просто царапина болезненная, я и разнюнилась!” Спросить, чем таким вкусненьким пахнет (Даари действительно учуяла аппетитный запах, но ей было так хреново, что она даже не могла сообразить, что это такое). Она уже представила, как встает, как говорит все это…

Даари открыла рот — и разревелась.

Это было не то нытье, когда плачет ребенок, поскольку мир не соответствует его желаниям. Это был не вой отчаяния, как у человека, потерявшего самое дорогое. Это были слезы страха, боли и усталости, мелкие и неостановимые.

Даари не помнила, сколько она плакала. Осознала только спустя какое-то время, что в руках у нее пиала с теплым чаем, который от дрожания рук расплескивается на руки, и начала пить маленькими глотками. Потом заметила у своей ноги тарелочку с очищенной мандаринкой и парой леденцов. Леденцы сосал в транспорте Инге, потому что иначе его укачивало — ну, когда случалось обострение его магонепереносимости. А других сладостей в доме, пожалуй, и не было: никто из них ими не увлекался, даже Тарик — вопреки стереотипу, что все дети, особенно много времени проводящие в Сети, любят сладкое.

— До нового года далеко, но я подумал, что немного удачи тебе не повредит, и прикупил сегодня, — сказал Тарик, подвигая к Даари мандаринку. — Как видишь, угадал.

Она могла только кивнуть: ее сотрясали рыдания, горло сводили спазмы, и даже боль в руке казалась какой-то далекой.

— Ну-ну, — неловко пробормотал брат.

Он просто стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, и явно не знал, чем помочь, да еще и тяготился положением того, кто должен помогать. Но все-таки не бросил Даари, не ушел в свою комнату, не надел наушники, чтобы не слышать ее рыданий (а она вдруг поняла, что опасалась такого поступка с его стороны).

“Такой замечательный брат у меня! — подумала она. — И кроме меня ему рассчитывать не на кого… ну, еще на Инге немножко”.

Обычно эта мысль помогала ей взять себя в руки. Вот и сейчас помогла. “Я и так уже очень сильно всех подвела, не хватало еще подвести сильнее!”

Даари вытерла слезы, хотя они еще продолжили течь, несколько раз хлюпнула носом.

— Я… сглупила. Сильно сглупила.

— Рассказывай, — сказал Тарик, садясь на пол в прихожей напротив нее. Даже ноги скрестил, показывая, что готов к долгому разговору.

Даари не собиралась его в это дело посвящать — еще чего не хватало! Несмотря на боль, она первым делом вспомнила, что надо отключить отправку сообщений “мертвой руки” для Тарика, Инге и Тоннар — не дай боги-духи, они всерьез испугаются. (Ну, Тоннар-то не испугается, скорее, огорчится, что ее планы не сложились, но все равно).

Однако тут слова сами полились из нее, словно слезы, и удержать их не было никакой возможности. Кстати, слезы, тоже было прекратившиеся, покатились снова. На сей раз без вытья: просто какой-то бесконечный фонтан.

Даари рассказала обо всем: и о том, что увидела нарушение Вейкатши на пленке, и о том, что Вейкатша на нее за это взъелась и начала валить, и о плане Тоннар попасть на пересдачу к другому преподу, и о том, как Даари случайно обнаружила никуда не ведущую нить в библиотеке и решила, что это, возможно, от демона; и как она потом нашла другие нити, а вот демона не нашла, и тут бы ей сообразить, что демон если и существует, то очень сильный и умный, и пойти в службу безопасности, а она не пошла, вместо этого понадеявшись на свое умение обрывать магические каналы. А тут еще подвернулась инфа о демоническом артефакте, и Кетар Сиит со своим приглашением прорезался, ну она и решила, что все сходится.

— Ну что, никакой глупости особой я тут не вижу, — неожиданно сказал Тарик.

— Чего?! — Даари взвилась. — Ты бы видел… эту, эту… демоницу! Огромная, под потолок! Страшенная! Там такие связи… как канаты! А я против нее — с перчаточками! Да у меня эти перчатки просто сгорели прямо на руках, когда я ими прикрылась!

— Но ты ведь выжила, — резонно возразил Тарик. — А значит, ничего непоправимого. Можно сделать работу над ошибками и пилить дальше.

Даари потеряла дар речи от такого неожиданного взрослого замечания в устах ее авантюрного братца. И тут он добил ее еще одним разумным доводом:

— Ну да, ты рискнула. Сейчас тебе кажется, что рискнула глупо. Но у тебя был дефицит времени и сильное психологическое давление — это раз. А еще… знаешь, чем подвиг отличается от глупости или преступления?

— Чем?

— Ретроспективой, — коротко ответил Тарик. — Как победители решат, так и будет.

Даари хмыкнула, но получилось нечто среднее между смешком и всхлипом.

— Если бы тебе повезло, и демон оказался бы на уровне того, из-за которого твой напарник в больницу попал, то ты бы справилась, — продолжил Тарик. — С тем ведь справилась? А в этот раз ты лучше была подготовлена. Или на уровне того, видео с которым ты засмотрела… Да, я его тоже посмотрел, спасибо. На мой взгляд там ничего интересного особо, все самое интересное они обрезали… но если ты видишь магические каналы, конечно, совсем другое дело.

Даари смотрела на брата все с большим удивлением.

— Короче, тебе не повезло, — продолжил Тарик. — Откусила больше, чем смогла проглотить. Но ты жива и даже… слушай, эта демоница же согласилась тебя учить?

— Откуда я знаю?! — шмыгнула носом Даари. — Вроде согласилась… а потом напала… а после нападения не знаю, я сразу убежала…

— Но ты ее нападение отразила, — сказал Тарик. — Или что? Или контратаковала? Как вообще все было?

Даари добросовестно попыталась припомнить. Вспоминалась только боль, выцветший мир и… какие-то тени… и странное ощущение ясности, и череда то ли кошмаров, то ли собственных воспоминаний: родители на конвейере перед кремацией, недосягаемый Дракон на его троне, Кетар Сиит, направляющий на Тарика духовую трубку, ненавидящие глаза госпожи Вейкат…

— Не знаю, что произошло, — честно сказала она. — Я так и не поняла. Только у меня с рукой нечто непонятное, и… ну не знаю! Я сбежала оттуда сразу.

— Но демоницу ты службе безопасности не сдала? Они о ней не знают?

— Нет, хотя, наверное, стоило бы…

— Ничего не стоило бы! Я бы на твоем месте пришел бы к ней снова и потребовал тебя учить. Если, конечно, она уцелела.

— Ась? — не поняла Даари.

— Ну, она явно на тебя напала, а ты что-то сделала, что ей зубы пообломало, — тут же пояснил Тарик. — Иначе не знаю, почему она тебя оставила в живых, даже мебелью не завалила, как грозилась. Короче, иди к ней учиться. Только на сей раз будь умнее. Скажи об этом… ну не знаю, хотя бы своей подружке? Вот прямо скажи, что ты к демону пойдешь. Я бы предложил еще Сиита поставить в известность, но ты ему не доверяешь… Да и пожалуй не стоит ему столько компромата на тебя давать.

— Нет, только не Сииту! — как-то слишком быстро воскликнула Даари.

Тарик посмотрел на нее подозрительно и продолжил:

— Вообще-то ты наткнулась на удивительный феномен… Ты слышала об этом старинном суеверии, что демоны могут утаскивать магов в Нечистое измерение, и что там эти невезучие маги сами становятся демонами?

— Ну, да, — кивнула Даари. — Есть старая легенда, что Дракон сам когда-то прошел через Нечистое измерение, уцелел и обрел невероятную магическую мощь… Но он сам ее никогда не подтверждал.

— Угу, я тоже об этом слышал, — кивнул Тарик. — И знаешь, есть научные публикации, которые затрагивают тему путешествий в Нечистое измерение и обратно… Пока, правда, туда удалось только успешно отправлять мышей и других мелких животных, назад никого получить не смогли. А вот о разумных демонах я что-то до сих пор ничего не слышал.

— Мало ли о чем мы не слышали! — Даари уже почти совсем успокоилась и говорила с младшим братом с привычной ворчливостью.

— Угу, — а вот Тарик ответил ей с непривычной покладистостью, — мы с тобой, конечно, мелкие сошки, невежественные детишки, все такое… А я знаешь что думаю? Что твоя демоница в прошлой жизни была драконом!

Даари похлопала глазами в ответ на это невероятное заявление брата.

— Да ну. Это же ей сколько тысяч лет должно быть?

— А ты уверена, что в Нечистом измерении время течет так же, как у нас? — вкрадчиво спросил Тарик. — На эту тему ничего конкретного так и не известно!

Над братом и сестрой повисло молчание.

— Ну и ладно, — сказала Даари. — Знаешь, вряд ли. Если бы мы с тобой были персонажами фильма, даже наверняка бы так и получилось в итоге. А в жизни…

— А в жизни еще и не те совпадения бывают! — возбужденно проговорил Тарик. — И, короче, если она правда драконица… да хоть бы и не драконица, хоть бы правда какой-нибудь маг, мутировавший в демона! Может, правда из преподш или адепток, или драконьих жен, раз она уверена, что должна быть императрицей… Или ты мне переврала эту реплику?

— Нет, она точно так сказала.

— Ну, в общем, неважно, кем она была изначально, важно, что у нее куча уникальных знаний должна быть! И если ты сможешь эти знания получить…

— Да она меня прибьет на следующем же “занятии”!

— А вот тут нужно помозговать, как быть, чтобы этого не случилось, — отмахнулся Тарик. — Но упускать такой шанс точно нельзя!

Даари почувствовала смесь раздражения и восхищения братом. И одновременно ощутила, как сила его доводов вытесняет боль и чувство поражения готовностью к продолжению борьбы.

— А еще, — продолжил Тарик, — у меня есть одна мысль… Твоя рука все еще светится?

— Угу, — сказала Даари, бросив недовольный взгляд на плохо ведущую себя конечность. — Еще и болит!

— Сейчас принесу кое-что, — пообещал Тарик. — Подожди минутку.

Его не было довольно долго. Даари допила чай, съела мандаринку и наконец-то почувствовала, что на полу в прихожей сидеть холодно и неуютно. Да и Инге мог вот-вот прийти: его смена кончалась в пять вечера.

— Ну-ка, попробуй!

Тарик вернулся, таща в руках сложную конструкцию, немного напоминающую старинную астролябию, немного — дизайнерское новогоднее украшение: несколько вложенных обручей, расположенных под прямым углом друг к другу в разных плоскостях. В самом центре словно бы сам собой крутился маленький хрустальный шарик. Правда, Даари видела, что он крутится благодаря тому, что нанизан на пучок перламутровых нитей, уходящих куда-то за спину Тарику.

— Процессор моей магстанции, — сказал Тарик. — Единственный магический артефакт у меня… Для сестры ничего не жалко! И я все равно хотел с зарплаты купить помощнее.

— У меня же перчатки сгорели, — сказала Даари осипшим голосом. — Я же тебе рассказала.

— Да ты голой рукой попробуй… нет, левой, не правой! — поправил ее Тарик, сердясь за непонятливость.

Даари послушно потянулась левой, забинтованной рукой к перламутровым нитям, обеспечивающим вращение шарика. И — как-то очень легко перехватила их и затормозила. Пальцы обожгло легкой, моментальной болью: как будто прикоснулся к чему-то очень холодному или горячему.

— Ха, — сказал Тарик тоном крайнего самодовольства, — я же говорил!

Глава 12. В чужой монастырь (без правок)

У Даари давно сложилось убеждение, что общежитие Академии похоже скорее на фешенебельную гостиницу: мраморные полы, цветы в горшках и на стенах, чисто вымытые окна и ковровые дорожки в коридорах. Но уже при заселении она почувствовала, что при всей элитарности жителей это именно общага: когда она, высунув язык на плечо, добралась до выделенной ей комнате, за соседней дверью бушевала довольно бурная вечеринка. Так можно было заключить по сопутствующим признакам: громко играла музыка, а в воздухе стоял ощутимый запах вина, абсолютно запрещенного правилами Академии.

— Тут же стоят антиалкогольные чары, — удивилась Даари, зайдя в комнату.

— Если очень хочется, можно заплатить кому-то, чтобы временно отключили, — заметила Тоннар, которая сразу же поняла, о чем речь. — В основном строго соблюдают дисциплину те адептки, у которых в кланах строгие порядки и которые знают, что на них донесут… Остальные не заморачиваются.

Новая соседка Даари лежала с книгой на диване в передней комнате и не продемонстрировала ни малейшего желания помочь с перетаскиванием вещей… да Даари этого от нее и не ждала.

— Боги-духи! — Даари с облегчением опустила на пол тяжелую сумку, которую ей пришлось тащить от лифта двумя длинными коридорами и от которой ужасно болело плечо здоровой руки. — Хочешь сказать, что если бы я дала взятку, они бы все-таки позволили Инге зайти?

Теоретически правила общежития дозволяли помощь представителей семьи адептки в переезде и разных технических вопросах (полочку к стене пришурупить, например), для этого родственникам мужского пола нужно было только выправить специальный пропуск. Даари даже получила этот пропуск для Инге в канцелярии, но надзирательница, сидящая на пропускном пункте снизу, хмуро посмотрела на этот пропуск, на Инге, на Даари и сказала: “Что-то вы не похожи! Нет, не пропущу!”

Даже удостоверения с официальной фамилией ее не убедили: “Сатов в этом городе пруд-пруди! Кто мне докажет, что вы не однофамильцы?”

Поскольку ни Даари, ни Инге не додумались прихватить свидетельство о рождении, пришлось Инге передать Даари тяжелую сумку уже внизу и пожелать удачи.

— Да, с тебя эта старая перечница Лоокси просто мзду вымогала, — пояснила Тоннар, не отрывая взгляд от книги.

— А предупредить нельзя было? — возмутилась Даари.

— Ну не могу же я помнить о каждой мелочи… И потом, сегодня должна была не она дежурить, а госпожа Салет, она-то нормальная… ну в смысле, равнодушная такая тетка, ей на все плевать. А Лоокси противная, вечно куражится… Но знает, сволочь такая, на кого лучше не залупаться, да и границ не переходит, поэтому пока не попалась ни разу.

Даари вздохнула.

Веселье за стеной между тем набирало обороты.

В комнате, которую Тоннар выбила для них двоих — как она сказала, “потянув за ниточки” — было как-то бесприютно и до сих пор пахло затхлостью. Тоннар сама уют не навела и явно ничего не мыла, просто завалила свой шкаф и шкаф Даари кучей книг.

— Я тут немного на твое место покусилась, — объяснила она это вторжение, — можешь пользоваться чем угодно! Я решила, вряд ли ты с собой много книг прихватишь…

— Да, у меня в основном библиотечные, — сказала со вздохом Даари и мысленно смирилась с тем, что если она все же обзаведется собственной книжной коллекцией, нужно будет заодно купить и повесить отдельную полку.

— Тут есть швабра, тряпки какие-нибудь? — спросила она Тоннар.

— Да, у каждого блока отдельный чуланчик с моющими средствами… А зачем? Тут же чисто, — непонимающе спросила Тоннар.

— Не по моим стандартам, — твердо возразила Даари.

С этими словами она отправилась в оный чуланчик, чтобы проверить, в каком состоянии нужный ей инвентарь.

Поход оказался непростым: Даари знала, что жизнь в общежитии Академии потребует от нее немалого здравомыслия и дипломатичности, но она не ожидала, что испытания начнутся вот так с порога и будут такими жестокими!

Назад она вернулась с ведром, веником, совком и тряпкой, но красная, как рак.

— Пришлось доставать все это… а там парочка обжималась! — воскликнула Даари, не в силах держать все это в себе.

— Ага, бывает, — согласилась Тоннар.

— Девушки! Две девушки!

— Бывает, — повторила Тоннар.

Даари продолжила молча на нее пялиться. Тоннар вздохнула, прикрыла книжку, поглядела на соседку с некоторой снисходительностью:

— Слушай, сексуальные практики между адептками не наказываются и не порицаются, скорее, поощряются… Можешь жаловаться только, если тебя кто-то начнет домогаться против твоей воли.

— А что, и такое бывает? — охренела Даари. — Мы же… мы же девушки! Как?!

— Боги-духи, а ты думаешь, насилие можно только половым членом произвести? — тоном умудренной матроны спросила четырнадцатилетняя Тоннар. — Обстановка стрессовая, интриги во все поля, контакты с мужчинами нужно обставлять тайно, а за несовершеннолетними вообще реально следят… Ну, девицы и бесятся от гормонов. А кое-кто и в принципе девушек любит больше мужчин! Кстати, среди адепток процент лесбиянок вообще выше, чем в среднем по палате.

— Почему? — голова у Даари шла кругом. Вроде бы ничего такого уж шокирующего, да и та сцена из Желтой дуэли, которую она подсмотрела в видении, вроде бы тоже предполагала определенные наклонности у некоторых из участниц и зрителей, а вот поди ж ты…

— Ну сама посуди! Нам же все равно приходится хранить верность Дракону хотя бы для вида! А если хочешь детей, то вообще жопа: пока ты в реестре, нельзя же рожать ни от кого, кроме Дракона… Кого-то это останавливает. А девицы, которые любят девиц, наоборот, рассуждают, что уж здесь-то они в цветник попадут! Кстати, самые успешные карьерные истории из гарема частенько про двух влюбленных, которые друг другу помогли добиться высокого положения и не поссорились по ходу возвышения. Из-за детей, правда, некоторые все равно потом соскакивают. Слышала про инициативу Клатт? Она пытается сейчас добиться, чтобы Дракон разрешил своим дамам из гарема искусственное осеменение, если они хотят ребенка завести, оставаясь в реестре. Глупость редкостная, Дракон точно на это не согласится.

Даари только заморгала.

— А… ты сама…

— Сама я детей точно не хочу! Но тебе рекомендую крепко подумать: если хочешь их раньше сорока, то, может, не стоит столько усилий прикладывать? От Дракона мало кому удается родить.

— Нет, я имею в виду… — Даари мучительно замялась, подбирая слова. — Насчет девушек…

— Не волнуйся, на твою невинность не покушусь, — фыркнула Тоннар. — Меня вообще вся эта суета не волнует. Я тут только ради науки!

— Я и не волнуюсь, — сердито ответила Даари и положила наконец веник с совком на пол. — Ты что предпочитаешь, мыть или подметать? — спросила она, в надежде замять неприятную для нее тему.

Она ожидала, что Тоннар выберет мести пол — задачу заведомо более легкую — и готова была ей уступить. Однако реальный ответ соседки застал ее врасплох:

— Ничего. Физический труд — бессмысленная трата моего ценного времени!

— Так, — сказала Даари. — А вот это не пойдет. Так мы с тобой не уживемся.

— А нам и не надо долго уживаться, только до конца игр, — махнула рукой Тоннар. — Как-нибудь потерпишь.

Даари хмыкнула. Она не ожидала от Тоннар такого детского сада, но “презрение к физическому труду” от диванных интеллектуалов не было ей в новинку: Тарик пробовал разыгрывать эту карту с раннего детства. Но, надо отдать должное ее родителям, как бы они ни обожали младшего сына и каким бы гениальным его ни считали, а от домашней работы увиливать не позволяли.

Так что Даари поступила проверенным способом: просто подошла к Тоннар и выдернула у нее из рук книгу.

…Однако никто из братьев Даари не владел магическим даром, поэтому то, что получалось у ее матери, с Тоннар потерпело сокрушительный провал. Даари почувствовала, как книга вырывается из рук — и увидела перламутровые нити, густо оплетшие обложку. Эта своеобразная паутина кончалась сетчатыми ручками, намотанными на запястье Тоннар вроде браслетов. Собственно, за браслеты их Даари раньше и приняла, а нити на обложке не увидела потому, что сама обложка была перламутрово-белой.

Книга рывком вернулась в руки Тоннар и та самодовольно улыбнулась.

— Полезный трюк, да? Я в ванне всегда так читаю.

— Так, — сказала Даари. — Как у тебя это прокатывало раньше? Твои соседки по комнате раньше были магичками, они тебя не могли заставить убирать?

— Не-а, — ответила Тоннар. — Они что только не пробовали, даже до формальной дуэли дошли… Ну, я их победила, конечно. Затем нажаловались начальницы общежития, дежурная по этажу составила список задач, которые я абсолютно обязана выполнять — мыть сантехнику в свой черед и все такое. И заходила проверять каждую неделю. Но на этом этаже дежурная другая, ей на все пофиг. А начальница этот вопрос будет рассматривать долго, в прошлый раз три месяца рассматривала.Так что удачи.

Даари начала понимать, каким образом Тоннар удалось добиться того, что ее внезапно посреди года перевели в другую комнату, да еще вместе с вольнослушательницей с младшего курса: ее предыдущие соседки собрались и вскладчину купили начальнице общежития новую повозку, не иначе!

— Слушай, — сделала Даари попытку воззвать к здравому смыслу Тоннар, — мы же с тобой в одной команде будем! Тебе нужно, чтобы твой капитан на тебя обижалась?

— Не-а, — сказала Тоннар, — но нам же всем понятно, что реальные усилия буду прикладывать я! Тем более, что Гешвири нам уболтать не удалось, и придется брать кого-то из запасных, а они все хуже меня. Так что все честно…

Даари ощутила, как ее собственный здравый смысл вылетает у нее из ушей — вместе с паром.

— Вот что, — сказала она ледяным тоном, — если ты считаешь, что можешь припахать меня в качестве служанки!..

— Я?! Упаси духи. Как раз-таки я ненавижу подневольный труд, к которому ты собираешься меня припахать! — твердо сказала Тоннар. — По-моему, тебе гораздо лучше будет взять с меня пример. Сядь, успокойся, книжечку почитай… ты вот жаловалась, что твой прошлый доклад на письменной речи отругали?

Даари отрешенно подумала, что ее добродушный отец отреагировал бы на это с юмором и, наверное, в самом деле отправился бы мыть полы, не разбираясь далее с Тоннар. Так же поступил бы, навероное, и Инге — ну, естественно, если бы его болезненная застенчивость уже окончательно прошла и он в принципе смог бы нормально общаться с посторонними! Но сама она…

Сама она снова поступила абсолютно в мамином духе — холодным командирским голосом произнесла:

— А ну шагом марш подметать!

Женщины из семьи Даари не зря много поколений считались крепкими хозяйками и частенько становились мелкими начальницами: Тоннар подбросило на диване и она даже начала вставать. Однако адепткой Академии тоже так просто не покомандуешь: вредная девчонка почти сразу опомнилась и демонстративно разлеглась поудобнее:

— И не подумаю!

Тогда Даари сжала зубы и сделала жест своей левой, перевязанной рукой.

Книжка тут же взмыла из рук Тоннар перекувырнулась в воздухе и, жалобно шелестя страницами, приземлилась в другом углу комнаты. При том, что Даари даже и не думала к ней прикасаться.

— Ну ни хрена… — совсем не по-девичьи пробормотала Тоннар, широко раскрыв глаза. Потом подозрительно поглядела на Даари:

— У тебя что, талисман в руке?

— Нет, — холодно сказала Даари. — Я научилась работать с нитями так, сама по себе.

Она знала, что Тоннар поймет, какие нити она имеет в виду.

— А почему раньше не сказала?! — Тоннар села на диване. — Я тут ломаю голову, как все-таки Гешвири уломать… А ты! Нет, постой, — тут же она перебила себя. — Это ведь гораздо важнее! Ты, не-маг, научилась манипулировать магическими каналами! — она испытывающе посмотрела на Даари. — Ведь научилась?

— Давай так, — сказала Даари коварным голосом, — мы с тобой сейчас определяем список твоих разумных обязанностей по поддержанию чистоты, а я тебе все рассказываю.

— Нефига это не честный бартер, — парировала Тоннар. — Тебе и так придется мне все рассказать!

— Не придется. Мы еще не подавались на Турнир, и я в принципе не убеждена, что стоит это делать. Может быть, мне стоит придержать мои способности в секрете ото всех. Турнир этому помешает.

— Бля, — сказала Тоннар. — Нет, серьезно?

— Серьезно, — холодно ответила Даари, скрестив руки на груди. — Если мы занимаемся этим вместе, мы должны быть равноправными партнерами. А это значит, обязанности тоже делить поровну. А то не уживемся.

— Ты тратишь свою сильную позицию в этих переговорах на ничтожные цели, — пробормотала Тоннар, но в ее голосе звучало уважение.

Короче, она помогла Даари подмести обе комнаты, протереть пыль и отчистить ванную, которую предыдущие жилицы оставили в далеком от блеска состоянии, а штатные уборщики, очевидно, решили, что и так сойдет.

После этого они сели обсудить ситуацию.

Тоннар только за голову схватилась, узнав, что Даари получила свои новые способности в результате травмы об демона. А еще сильнее перевозбудилась, когда узнала, что Даари собирается еще к этой демоннесе пойти. Но если Даари ожидала, что Тоннар выступит голосом разума, то ничего подобного — глаза у адептки загорелись и она тут же начала канючить:

— Возьми меня с собой! Я тоже хочу учиться у демона! Особенно если в ней правда часть души человека или дракона…

— Часть души? — перебила Даари. — Это как?

— Ну, твой брат был прав, когда говорил, что иногда демоны затаскивают человека в Нечистое измерение, и там его жрут, — пояснила Тоннар. — Среди демоноборцев ходят слухи, что некоторые сильные маги могут пережить эту процедуру, в свою очередь подчинив себе демона изнутри. Правда, это их необратимо меняет и они сами становятся демонами, только разумными. Я была уверена, что это просто страшилка для демоноборцев…

— А ты откуда ее знаешь?

— Ну, я же общаюсь со всякими девицами, ты знаешь? Одна из моих старших контактов встречалась с демоноборцем, а поскольку она трепло, то передавала нам кое-что из того, о чем ее дружок болтал… Я думала, он просто перед девушкой хвост распускал, а оно вон как! Это офигенно, Даари! Нам несказанно повезло! Только представь, что демоница может знать!

Даари снова подумала, что ни в коем случае не стоит знакомить Тоннар с Тариком. Их дуэт будет страшен.

— А ничего, что она может нас пришибить в любой момент? — спросила Даари.

— Магу, знаешь ли, нужно идти на риски и преодолевать испытания, чтобы прокачаться, это все знают! Если не сворачивать с проторенных дорог, так и останешься низкоранговым пушечным мясом — и все… Но ты права, на первые занятия мне точно ходить не стоит… если они вообще состоятся. Я не уверена, что это создание способно чему-то нормально учить. Но ты обязана мне все рассказывать, все до последнего слова, что она говорит! А еще лучше — включай запись на магфоне!

— Да, — кивнула Даари. — Если ты со своей стороны тоже будешь соблюдать свои договоренности!

Тоннар хмуро вздохнула.

— На мой взгляд, это глупость.

— Магу приходится преодолевать испытания, — ехидно прировала Даари.

На том и порешили.

Потом обсудили, что делать с Гешвири.

— Если бы я придумала, как обойти ее условие каким-нибудь хитрым трюком или мошенничеством, я бы сказала — давай, — объяснила свою позицию Даари. — Но я прямиком научилась манипулировать каналами, хоть и не могу их по-прежнему создавать…

— Что, как я понимаю, не проблема в Академии? — уточнила Тоннар.

— Не проблема, — Даари кивнула. — Но если некоторые конкурсы будут проводиться за ее пределами…

— Разве что финал, но так поступают редко, потому что дороже, — Тоннар пожала плечами. — Ладно, когда доберемся до этого этапа, тогда и будем думать. Но, в общем, ты права. Тот факт, что ты умеешь теперь колдовать без амулетов — это наше секретное оружие. Если мы посвятим Гешвири, она станет третьей, кто знает об этом…

— Четвертой. Третьей стала ты. Вторым — мой брат.

— Угу… Ну ладно, тогда тем более не стоит, — Тоннар вздохнула. — Жаль, а такой был изящный план! Ладно, давай тогда обсудим кандидаток с шестого-седьмого курса. Там есть неплохие девчонки, и главное, достаточно управляемые. Такого шоу, как могла бы устроить Гешвири, конечно, не будет, да и в твою тайну их посвящать нельзя… Но ничего! Я уверена, что если мы как следует проанализируем проблему, обязательно придумаем, как всех снести нашей крутостью.

Даари неожиданно засмеялась, такое веселое и самодовольное выражение лица стало у Тоннар. Девчонка действительно привыкла поражать всех своей крутостью, вот в чем дело! И Даари как-то сразу поверила, что у нее получится и на этот раз.

…Вот почему-то только жаль, что Гешвири они все-таки в команду не получат. С течением времени она поняла, что эта девушка с тусклыми волосами все-таки ей понравилось. К тому же, самолюбие брало свое: хотелось убедить, показать, что она, Даари, тоже может, что к ней нельзя относиться пренебрежительно. Тем более, что она действительно смогла!

Но чему быть, тому не миновать.

…Просидели до позднего вечера, планируя стратегию.

А на следующее утро на перемене после первого же занятия к Даари подошла Гешвири — уже с чисто отмытыми блестящими волосами и на вид куда более собранная и спокойная, чем во время их первой встречи.

— Я подумала и решила, — сказала она громким и ясным голосом, — хочу быть в твоей команде, Даари Сат!

Глава 13. История Гешвири (без правок)

Гешвири из клана Утреннего Тигра-и-Лотоса (как большинство представителей старых семей, она не принимала современную манеру писать название клана через косую черту) очень любила свою семью. Да и как их было не любить? Матушка учила ее ходить, ездить на велосипеде и драться; батюшка читал сказки перед сном и дурачился с нею, когда у него выдавалась свободная минутка; нянюшка заботилась о ней, переодевала, если она испачкается, учила чистить зубы и заправлять кровать. Старший брат Сейни показывал ей планеты Солнечной системы в телескоп (ближайшие пять, конечно, остальные десять не разглядеть просто так), старший брат Ларо давал свои музыкальные записи и не гнал, когда она приходила послушать, как они с друзьями ведут критические диспуты о каком-нибудь современном поэте или певце! Дядя Геон брал в библиотеку и позволял читать любую книгу, и не по сорок минут с перерывами на разминку, как велела матушка, а сколько она сама хотела — хоть два часа, хоть три. Только присылал слугу предложить ей горячего чая и нарезанных фруктов; этот же слуга должен был следить, чтобы маленькая Эйши не запачкала страницы.

Семья в ее представлении не совсем равнялась клану, но тесно смыкалась с ним. Клан был ее продолжением, развитием, уходящим и в глубь веков, и в будущее, насколько хватало воображения.

Если вы спросите какого-нибудь жителя Ло-Саарона или любого другого города Цивилизации о том, что такое клан, то получите разные ответы. Кто-то скажет, что это кучка привилегированных снобов, заграбаставших высшие государственные должности, кто-то — что они пережиток древней системы военного тоталитаризма, а кто-то — что это составные части государственного института по воспроизводству воюющей элиты магов, которые держат оборону против нечисти, ползущей через Проклятые земли и приграничье. Однако Гешвири никогда не думала о своем клане в подобном ключе. Для нее он составлял основу всего, единственный образ жизни, который можно вести в этом мире, нечто, естественное, как дыхание.

Клан включал многое. Например, их огромный дом с высоченными витражными окнами, в которые так красиво падал солнечный свет, и бескрайнее кладбище, такое мирное и тихое, с одинаковыми столбиками могил, полными тихого достоинства; картинную галерею (только последние три века, когда портреты вошли в моду), Зал Поминовения с именными табличками (больше тысячи лет — чуть больше, чем существует Цивилизация). Клан венчал строгий прадедушка-Глава, с немигающим взглядом все-все замечающих глаз, великолепный и неподвижный на своем кресле-троне. Когда Гешвири была маленькой, она не сомневалась, что когда говорят "боги-духи", то имеют в виду в том числе и прадедушку.

А еще клан означал веселые сборища каждый год, когда съезжались все-все Утренние Тигры и Лотосы со всех краев Цивилизации, и устраивали песни, пляски, представления, а дети ели сладости сколько хотели (в обычные дни потребление “вредностей” строго контролировалось), и никто не мешал бегать между столами, поставленными прямо в саду, между фонариками, и слуги даже соглашались поднимать еду прямо в домик на дереве — на что обычно был наложен мамой (а может, и самим прадедушкой!) очень строгий запрет. Много-много людей, самых разных, даже с разным цветом кожи — но все равно все родня. Много магических трюков, шуток, смеха, разговоров по душам, забавных историй, беготни и возни…

Позже, когда Гешвири вышла из детского возраста, начались легкие, ни к чему не обязывающие романчики с парнишками из дальних боковых ветвей. Наставляя ее насчет этих вещей, мама пояснила, что в Клане она может заниматься любовь с кем хочет, ибо чопорная мораль простолюдинов их не касается... но лучше не рисковать и выбирать себе только таких партнеров, с которыми в случае минутной неосторожности ребенок не окажется дефективным. А выйти замуж она в любом случае может только за вот эту часть генеалогического древа — тут мама решительно постучала указкой по дальней от Гешвири части мозаики, украшавшей главный холл. Мозаика была непростая, а зачарованная: ее легко было изменить всякий раз, когда в клане рождался новый ребенок. Гешвири в детстве очень любила находить на ней свое имя и имена своих младших кузенов..

— Но я бы не советовала тебе рано выходить замуж, да еще за одного из своих, — проговорила тогда мама (Гешвири было лет восемь, наверное). — В конце-концов, ты — девочка из клана Утреннего Лотоса! У тебя есть такие перспективы, которые ни одному из наших мальчишек не перебить… Возможно, нам удастся устроить брак с сыном или внуком главы союзного клана. А может быть даже… но нет, не буду пока об этом!

Но Гешвири прекрасно понимала, о чем «об этом» мать не хотела говорить: невозможно вырасти дочерью своих родителей и не понять!

Да, и это плавно подводило Гешвири к ее главной жизненной установке: она не просто любила свой клан, она еще и осознавала свою гигантскую перед ним ответственность.

Мама неоднократно рассказывала ей, насколько тяжело ей далась вторая беременность. Усилиями клановых лекарей и лекарей из Дворцовой лечебницы и ее, и ребенка удалось спасти. Однако после этого лекари запретили госпоже Тиарне даже думать о детях.

Но мать не сдалась, больше десяти лет лечилась и наконец родила третьего ребенка, Гешвири, долгожданную девочку. «Я лежала почти всю беременность, мне потом пришлось два года восстанавливать физическую форму! — говорила она. — Но это того стоило, потому что ты — моя самая идеальная шикарная дочка, о какой только можно мечтать!»

И Гешвири расплывалась от гордости и тепла.

Только много позже она поняла, что за словами мамы скрывалась не только любовь.

Мама еще в собственном детстве мечтала, что станет женой Дракона или даже старшей женой, выведет Клан из незаслуженного забвения, вернет ему место на вершине. Но не вышло: умелый мастер боевых искусств, она все-таки не дотягивала по уровню магического мастерства даже до вступительных экзаменов в Академию. Мама пробовала пять раз, пока в конце концов ее собственная мать не велела ей перестать делать из себя посмешище и поискать себе талантливого мужа. Но нашла отца в итоге не мама, а сама бабушка; его даже приняли в клан из простолюдинов — об этом факте Гешвири узнала, когда ей было уже четырнадцать. Хотя могла бы догадаться и раньше: отец не делал тайны из своего детства в рыбацком поселке где-то за Миасом, а также из того, что он не Утренний Тигр по рождению. Просто Гешвири почему-то считала, что он из обедневшего клана — бывает же такое.

Увы, два старших брата Гешвири, Сейни и Ларо, пошли скорее в мать: магия давалась им легче, чем ей, но до уровня отца ни один не дотягивал. Зато Гешвири родилась такой, какой надо: ей не было и полутора лет, а уже было понятно, что растет очень сильная волшебница.

— Ты, бывало, шевелила пальчиками, и скидывала предметы с моего столика для шитья, а он ведь далеко стоял от твоей колыбельки! — с умилением рассказывала ей нянюшка.

Поэтому, разумеется, еще до того, как ее приучили к горшку, Гешвири начали готовить к Драконьей Академии.

Мама всегда говорила что не пошлет ее туда против ее воли. Мол, у Гешвири есть выбор, и нужно, чтобы она сама этого хотела, потому что человек, который делает что-то из одного только чувства долга, обязательно потерпит поражение — просто не сможет приложить достаточно усилий.

Однако для Гешвири не было разницы между долгом и собственным желанием. Она очень любила свою семью и знала, что из всех клановых девочек в своем поколении она самая способная — логично, что именно ей и нужно приложить максимум усилий! Когда ты любишь кого-то, ты выворачиваешься ради него наизнанку, в этом и есть главное счастье любви. Так говорили матушкины истории и нянюшкины сказки; так говорили и предания Клана.

Так что когда мать заговаривала об этом, Гешвири всегда отвечала что-то вроде:

— Матушка, можете не сомневаться, это и мое желание — поступить в Драконью Академию и занять подобающее дочери Утреннего Лотоса положение, чтобы наш Клан возвысился вместе со мной.

Матушка всегда умиленно и ласково улыбалась в ответ на эти слова, а у Гешвири делалось тепло в сердце.

Из этих соображений она и стала в четырнадцать лет, едва окончив среднюю ступень школы, поступать в Академию: чтобы исполнить возложенные на нее ожидания, чтобы помочь дяде Геону, который один защищал честь клана во Дворце (у него, конечно, были союзники из других кланов и помощники из Утреннего Тигра-и-Лотоса на более низких ступенях власти, но, по мнению Гешвири, они не особо считались). Тогда, шесть лет назад, Гешвири легко выдержала вступительные экзамены и так же легко, с блеском стала первой на курсе. Матушка гордилась ею и сияла, совсем забыв о своем собственном поражении.

А потом Гешвири познакомилась с Алиотой, и чуть было не разругалась из-за нее с семьей. "Она предаст тебя! — восклицала матушка. — Не верь в слова о дружбе, которые говорит дочь Камелии!"

"В самом деле, мой тигренок, — поддержал отец. — Не знаю, как прочим из клана Желтого Вепря, но родителей этой Алиоты я знаю, и с ними на одном поле срать не сяду, как говорил мой дед. Вряд ли дочь от них сильно отличается!"

Однако Гешвири отстояла эту дружбу. Она сказала: "Глубокоуважаемые родители, Алиота не похожа на своих родных. Она честная и тонко чувствующая девушка! В отличие от меня, она не стремится к власти, а только заочно влюблена в Дракона. Так ее настроила ее собственная матушка, которая с детства рассказывала ей всякие истории и внушала, что любовника лучше не найти… оставим в стороне мудрость такого метода воспитания! Короче, Алиоте не нужна власть, ей нужен только Дракон. Тогда как я не придаю значения этой романтической мишуре. Думаю, мы с ней отлично поделим сферы влияния, когда придет время, а союзница она стоящая".

Родители, скрепя сердце, приняли мудрость ее доводов.

Матушка, кажется, решила, что Гешвири влюбилась в подругу и предупредила: “Она разобьет тебе сердце!” Но Гешвири-то знала, что влюбленностью тут и не пахнет. Просто с Алиотой было проще: Гешвири всегда тяжело давались переговоры с другими людьми, которые не были ее родными, внушали отвращение мелочные интриги и разборки, хотя, конечно, поневоле пришлось учиться плавать в этом море и не тонуть. А Алиота легко находила общий язык с кем угодно, она была обаятельной и блистала в любой компании без малейшего усилия; Гешвири достаточно было просто следовать за ней в кильватере и, вместо того, чтобы следить за множеством знакомств, лишь контролировать отношения с Алиотой. Выгодно, с какой стороны ни посмотри! Сердце же ее было в безопасности — так она думала. Как оказалось, ошибалась.

Нет, она не влюбилась в свою подругу. Опасность пришла, откуда не ждали: Гешвири встретилась с Драконом.

Она видела его и раньше — он, разумеется, присутствовал на церемонии приема в Академию, да и на награждениях каждый триместр Гешвири бывать доводилось. Правда, к тому времени (шестому рангу) только как зрительнице. Но тогда Гешвири с Алиотой впервые приняли участие в Большом Академическом турнире. Ни одна из них не стала капитаном, обе вошли в команду адептки из союзного с Желтым Вепрем клана (один из доводов, примиривших родителей с Алиотой: ни у самого Утреннего Тигра/Лотоса, ни у их друзей не было сейчас в Академии дочерей на старших курсах, которые могли бы помочь Гешвири — а у Желтого Вепря были).

И капитан их команды выбрала именно Гешвири для участия в зимнем конкурсе, на котором нужно было строить лабиринты из снега и льда с помощью магии.

Даже матушка очень гордилась этим обстоятельством, хотя любила поворчать, что Эйши уделяет слишком много внимания созидательной магии в ущерб боевой, и это рано или поздно выйдет ей боком!

Но что поделать, если тонкости плетения всегда давались Гешвири особенно легко!

Это очень непросто, создавать из магических каналов стабильные структуры, заряженные энергией в такой мере, чтобы создаваемые им поля удерживали материю, не разрушая ее! Из магии никогда ничего не строят, разве что вплетают магические каналы в структуры, которые и без магии стояли бы крепко; и то не всякий материал для этого годится. Не подходит, например, ткань: очень уж быстро превращается в труху. Дерево и бумага, из него сделанная, прочнее, и то бумажные амулеты сгорают сразу же после активации!

Снег достаточно легок и невесом, чтобы его удерживало даже поле, создаваемое слабым течением магии, однако он все равно может таять и деформироваться, если переборщишь с энергией, кроме того, такие структуры недолговечны. Однако от Снегостроя никто не ждет долговечности: главное, чтобы снежный лабиринт продержался, пока по нему идут члены жюри. А еще нужно их чем-то поразить и удивить: над снежным лабиринтом ткут тонкий купол, который засекает силу эмоций, испытываемых находящимися внутри лабиринта. Соответственно, который лабиринт произвел более сильное впечатление, та команда и побеждает. Жюри каждый год набирают новое, чтобы задумки адепток им не приедались.

Не все авторы лабиринтов выбирают удивление и восторг, иные пробуют напугать членов жюри. Гешвири пошла именно по такому пути. Под ее руками снег двигался и тек, магические животные двигались и набрасывались на идущих по лабиринту.

Когда гигантский снеговой вепрь разрушил стену лабиринта и якобы “вырвался наружу” (Гешвири ехала на его спине), она и встретилась взглядом с Драконом. Он иногда осенял своим присутствием некоторые конкурсы турнира, и, по общему мнению, Снегострой был его самым любимым. В тот день Дракон был в своем любимом облике прекрасного юноши, который приберегал в основном для адепток. Гешвири привыкла видеть на этом красивом, почти идеальном лице скучающее и немного ироничное выражение.

Но сейчас Дракон не скучал. Его глаза горели живым интересом, рот был приоткрыт, щеки разрумянились. Он смотрел на Гешвири с таким видом, будто видел что-то по-настоящему занимательное и невыразимо прекрасное.

Гешвири почти не удивилась, что после этого конкурса ее пригласили подойти к Дракону.

Это не была официальная встреча за обедом или совместная прогулка по саду, на которую Дракон иногда приглашал отличившихся адепток старшего возраста. Они просто постояли рядом тут же, на утоптанной снеговой площадки, под взглядами организаторов, остальных членов жюри и собравшихся адепток, на пронизывающем ветру.

— Как вы балансируете течение и силу магии? — спросил Дракон. — Используете всю руку или только кончики пальцев?

— О, не только! — воскликнула Гешвири. — У меня не настолько чувствительные пальцы, поэтому я и создаю большие фигуры, они проще, чем маленькие. Тогда можно чувствовать каналы всем телом.

— И не холодно вам? — с уважением Дракон посмотрел на ее открытую дуэльную форму, которую Гешвири предпочла зимнему облачению.

— Холодно, — честно призналась она. — Но я пользуюсь согревающими талисманами из камня, видите, мой кулон и браслеты? И кроме того, ради счастья создавать такое можно и потерпеть!

— Счастья создавать, — задумчиво проговорил Дракон. — Да, это я хорошо понимаю! Вы настоящий творец, Гешвири из Утреннего Тигра-и-Лотоса! А это ведь самое главное.

“Да, — хотела сказать Гешвири, — это самое главное! Как вы хорошо понимаете!” — но ее горло свело, и она не могла найти слов.

— Как вас называю дома, Гейси, Гейти? — между тем продолжил Дракон.

— Эйши, — поправила она и сама удивилась своей смелости: могла бы и согласиться, какая разница, каким вариантом сокращенного имени называться!

Дракон улыбнулся.

— Вам идет. Рано или поздно я увижу еще более впечатляющие ваши успехи — и буду называть вас так же.

Тогда-то Гешвири и пропала. Его спокойная уверенность в ее силах, его теплые глаза — от них одних можно было терпеть мороз без всяких амулетов! — его дружеское понимание. Она тут же поняла, почему многие десятилетия ждут в реестре его милостей: оно стоит того!

И главное, она вдруг осознала, что он такой же фанат магии, как и она. Он в самом деле понимает, как это сложно: балансировать и сплетать потоки, ощущая лишь их легкие дуновения и покалывания; рассчитывать напряжение поля, опираясь не столько на знания, сколько на интуицию; сплетать сложные конструкции, которые тут же воплощаются в реальность из пустоты, менять мир своей волей! Он — понимает как никто.

В тот момент их соперничество с Алиотой было предрешено, хотя Гешвири тогда еще не осознала этого. Как не осознала и то, что она влюбилась в Дракона — глубоко, беззаветно… и безнадежно. Ведь всем известно, что, хотя Дракон и никогда не оставляет своих жен, а особенно старших жен, в поддержке, но не любит никого из них!

…После той катастрофической дуэли Гешвири так долго не могла прийти в себя не из-за предательства Алиоты, хотя все — даже ее родители! — думали именно об этом. Она переживала равнодушие Дракона, то, как он явился на ее дуэль в наушниках, как он говорил таким тоном, будто скучнее и неприятнее, чем их с Алиотой битва, ничего нет на свете! Как он не вступился за нее, словно она и не была унижена и обманута!

Даже его решение для нее начать все сначала казалось ей не столько шансом, сколько издевкой.

Впрочем, Гешвири не забрала документы из Академии, хотя родители и предложили ей это.

“Нет, — сказала она твердо, — пока у меня остается хоть малейший шанс на то, чтобы помочь дяде Геону и нашему клану, я не отступлюсь!”

“Тогда тебе придется опять проучиться все эти годы! — вздохнула мать. — Если вздумаешь сдать экстерном, это будет нарушение поставленного Драконом условия…”

“А кроме того, если провалишься, придется покинуть Академию! — добавил отец. — А сдавать экзамены за прошлые годы повторно сложно, весь материал вылетает из головы, уж это я помню по себе!”

“Не бойтесь, — ответила Гешвири. — Мне всего двадцать! Высижу эти шесть лет повторно, ничего страшного. Будет больше времени, чтобы совершенствоваться в боевой магии. Ты, мама, давно хотела, чтобы я ее подтянула!”

Однако сказать легче, чем сделать: каждый день нужно было одеваться в ненавистную бело-синюю форму, идти на занятия вместе с девятиранговой малышней, выслушивать по второму кругу лекции на темы, в иных из которых Гешвири разбиралась уже лучше самих преподавательниц… Хорошо хоть от лекций госпожи Виаллины она освободилась: клан Дождевой Змеи-и-Акации состоял в союзе с кланом Утреннего Тигра-и-Лотоса, и обычно неуступчивая магистр заверила мать Гешвири, что ни в коем случае не будет ставить “бедной девочке” в вину отсутствие на своих лекциях.

Гешвири передернуло от того, что ее поименовали “бедной девочкой” — от кого-кого, но от этой разукрашенной жабы Виаллины принимать жалость не хотелось! Но нежелание ходить на ее занятия было сильнее отвращения. Тем более, что сил у нее как-то внезапно перестало хватать. Казалось бы, что такого в том, чтобы повторно пройти тот же курс, который уже сдала много лет назад? Но почему-то ей удавалось с трудом даже дотащить себя до башни, в которой проводились занятия, а после занятий уже так хотелось спать, что она порой даже пропускала тренировки. Но и не засыпала: лежала в комнате, глядя в потолок.

Клановый лекарь прописал ей какие-то снадобья от душевного разлада, но Гешвири забывала их пить.

В самом конце одиннадцатого месяца ее навестил дядя Геон.

Он пришел без предупреждения, легко одолев официальные препоны на вход мужчин в общежитие, вечером, когда Гешвири безучастно проглядывала свои ленты в социальных сетях с магфона. Среди адепток старших курсов считалось особым шиком магфоном не пользоваться, а разворачивать для этого “свитки”, как преподаватели и судьи, подключаясь напрямую к информационной системе Академии. Но Гешвири даже это делать было лень. Кроме того, она ведь больше не училась на старших курсах, не так ли?

Однако, увидев дядю, она немедленно устыдилась.

Он пришел к ней не в форме дворцового евнуха, а одетый просто и повседневно, в джинсы, футболку и кардиган. Таким стилем он подражал Дракону, но лишь отчасти — в основном же ему и самому нравилось так одеваться. Тем более, дядя Геон был достаточно моложав и красив, чтобы такая простая юношеская одежда очень ему шла. Ногти он красил тоже потому, что ему это нравилось.

Устыдившись своего затрапезного вида и немытой головы, Гешвири чуть было ни провалилась сквозь землю. Но дядя держался легко и просто, со своим обычным тактом не обращая внимания на ее неряшество.

— Дорогая, я пришел извиниться, — сказал он.

— За что? — не поняла Гешвири.

— Ты, кажется, решила, что мы списали тебя со счетов, — вздохнул он, садясь на диван рядом с ней. — И больше ничего от тебя не ждем. И погрузилась в глубину отчаяния.

Гешвири хотела было запротестовать, но… что толку?

— Разве это не так? — мрачно спросила она.

— Отнюдь, — ответил дядя Геон. — Ты, безусловно, потерпела поражение. Но это поражение не окончательное. Владыка тебя запомнил — это уже кое-что.

— Сейчас ты опять скажешь, что мне нужно тихо высидеть несколько лет, пока все забудут обо мне, а потом начать снова строить карьеру, — сердито проговорила Гешвири. — Не трудись, я помню!

— Разве я так говорил? — удивился дядя Геон. — Это было мнение твоей уважаемой матушки. Я стараюсь не спорить со своей старшей сестрицей! Она меня пугает.

Он сказал это таким комическим тоном, что Гешвири даже улыбнулась.

— Но про себя я подумал, что на самом деле неплохая идея — дать тебе отдохнуть несколько месяцев без лишнего давления, восстановить силы, разобраться, чего ты в самом деле хочешь… Видишь ли, мне всегда казалось, что твоя матушка… скажем так, очень сильно предвосхитила выбор твоего жизненного пути! Сейчас у тебя была бы возможность сойти с него, не конфликтуя с ней, если бы ты того захотела.

Гешвири поглядела на дядю с тусклым удивлением. В его карих глазах было только сочувствие и ни капли издевки или снисходительности.

— Я не ради мамы хочу стать женой Дракона! — воскликнула Гешвири. — Я… я просто этого хочу.

Геон вздохнул.

— Этого-то я и боялся. Ты в него влюбилась.

Гешвири фыркнула.

— То же мне новость! В него многие влюблены! Даже ты, дядя.

— Ну нет, прошу прощения! — воскликнул дядя Геон. — Меня не привлекают мужчины! А он все-таки мужчина, даже если имеет привычку иногда принимать… довольно неожиданные облики.

— Ты же знаешь, в каком я смысле.

— Да, когда-то я и в самом деле… восхищался им до крайности, — вздохнул дядя Геон. — Но это было давно, я был молод и не сталкивался еще с реалиями дворца. Нужно иметь особый склад характера, чтобы пронести через хитросплетения придворной службы сильное и глубокое чувство. Я им не обладаю — скорее, к счастью, а не к сожалению… — дядя посмотрел на Гешвири серьезно. — Но тебя я люблю и хочу для тебя всего самого лучшего. Поэтому скажу честно: есть возможность для тебя вернуться в Игру прямо сейчас. Но — не уверен, что это верный шанс. Может быть, ничего не выйдет.

Гешвири нахмурилась. Сердце у нее забилось чаще, она почувствовала, как впервые за много недель в ней просыпается настоящий интерес.

— Что за возможность, дядя?

— Я и сам точно не знаю. Есть некая девушка… с ней связан ряд странностей, которыми занимается сама Сиара Салагон. Девушка учится на твоем курсе, некая вольнослушательница, обычная простолюдинка. Но что странно — не только без магии, но и без связей, особых талантов или денег. И ее возвел в этот ранг сам Дракон…

— Барышня Сат? — Гешвири почувствовала, как хищный интерес окончательно просыпается в ней.

Как она ненавидела эту девицу — хотя и понимала, что ненависть эта недостойная и направлена не на ту. Но… Девчонка продемонстрировала слабость, пострадала перед глазами Дракона еще хуже, чем Гешвири — а он подарил ей шанс, которого лишил ее. У этой Даари было все впереди, тогда как она, Гешвири, уже стала сыгранной фишкой!

— Смотрю, ты не настолько безучастна к событиям в Академии, как пытаешься показать, — одобрительно проговорил дядя Геон. — Хвалю. Так вот, есть подозрение — еще раз подчеркну, что это неточно! — что барышня Сат может быть ключом к проблеме создания магов.

Гешвири замерла. Проблема создания магов занимала лучшие умы Цивилизации еще с тех времен, когда никакой Цивилизации не было и в помине, а были только отдельные разобщенные королевства. Еще бы: магии и магов требуется много, а рождается их только три-четыре процента от всего населения! При этом тех, кто способен реально добраться до вершин, еще меньше: помимо способностей, нужен острый ум, сильная воля, высокий болевой порог… ну и чувствительная кожа не помешает.

Проблема создания магов — один из вечных спорных вопросов. С одной стороны, вроде бы все сходятся на том, что чем больше магов, тем лучше. С другой — понятно, что маги во все времена не хотели бы расставаться с привилегиями. Таким образом, если девчонка Сат действительно продемонстрировала потенциальную способность стать магом, это может означать революцию! Основы Цивилизации если не рухнут, то уж пошатнутся-то наверняка!

— Нет, сам по себе ее случай явно не универсальный, — покачал головой дядя Геон, очевидно, поняв по лицу Гешвири, о чем она думает. — А то бы, скорее всего, ее госпожа Салагон из-под своего присмотра даже в Академию не выпустила бы. У барышни довольно редкое генетическое заболевание. Точнее, она является носительницей гена, но сама не больна.

— Магочувствительность? — удивилась Гешвири. — Я только одну помню болезнь, которая не поражает женщин, но передается ими.

— Да, она, — кивнул дядя Геон. — Таких больных во всей Цивилизации, по разным оценкам, около трехсот тысяч, носительниц гена, скорее всего, примерно столько же. Предположим, четверть из них удастся превратить в магов — и это очень щедро, потому что вряд ли тут можно придумать некую универсальную процедуру, не дающую осечек! Даже и тогда это всего лишь…

— Семьдесят-восемьдесят тысяч новых магов, — машинально подсчитала Гешвири. — Которых еще придется доучивать до уровня тех магов, которые тренируются с колыбели… Ну, или нет, если технологию можно применять к новорожденным, но все равно — капля в море! Скорее всего, слишком дорого.

— Именно. Никак не слом государственного строя Цивилизации, если ты этого испугалась! Но наверняка неплохой рынок… или даже солидный государственный заказ. Если, конечно, слухи не врут.

Гешвири задумалась. Из головы точно улетучивался серый туман, который окутывал ее мысли последнее время; мозг начинал работать — медленно, с отвычки, но все же.

— Так вот почему Дракон так ее выделил… — пробормотала она. — Хочет понаблюдать, как она поведет себя в среде магов! Или… или чтобы маги понаблюдали за ней? А он не боится, что этот секрет всплывет?

— Может быть, даже хочет этого, кто его знает, — вздохнул Геон. — Даже лучшие из нас, те, кто прослужил при дворе много десятков лет, с трудом угадывают цели и намерения Дракона. А я еще и двух десятков не служу. Но именно здесь ты можешь способствовать возвышению своей семье, девочка.

— Сблизиться с ней, — поняла Гешвири. — Выяснить, чем она дышит, чего она стоит.

— Особенно меня интересует ее маленькая подработка в Академии, — подтвердил дядя Геон. — Она прославилась тем, что якобы снимает с других адепток порчу.

— Именно что якобы! — перебила Гешвири. — Серьезную порчу тут навести нельзя! И вообще, те особы, кто пользовались ее услугами… ну знаешь, хорошими магами я их не назову.

Дядя Геон молча смотрел на нее.

— Неужели ты хочешь сказать, что она в самом деле на это способна? — удивилась Гешвири.

— Не хочу, — улыбнулся дядя Геон. — Это, моя дорогая, скажешь мне ты. Если, конечно, согласишься.

— Я уже встречалась с ней, — неохотно поведала Гешвири. — Они с еще одной девчонкой, Тоннар Баат, звали меня к себе в команду на турнир. Я, конечно, отказала. Точнее, я выставила им условие, но такое, что…

— Баат, Баат… не родственница ли помощнику министра финансов?

— Насколько я знаю, однофамилица. У нее нет влиятельных родных.

— Хм, ну это не так важно… Мой тебе совет: скажи, что ты передумала и возьми свое условие назад, — серьезно проговорил дядя Геон. — Конечно, если ты хочешь развивать это дело. Выставление условий — плохое начало для доверительных отношений.

Гешвири поморщилась, вспомнив этот визит.

— Попробую, — сказала она. — Я хочу вернуться в Игру, дядя.

— У тебя получится, — одобрительно проговорил дядя Геон. — Ты — молодец, умная головушка!..

— Но не настолько умная, чтобы не разглядеть Алиоту, — хмуро заметила Гешвири. — Хотя все меня предупреждали!

— Случается с лучшими из нас, особенно в молодости, — пожал плечами дядя Геон. — Если помнишь, я тебя ни разу в этом не упрекал.

Гешвири слабо улыбнулась.

— Только ты и не упрекал, дядюшка!

— Прошу, не зови меня так, я сразу чувствую себя стариком! — воскликнул дядя Геон. — Да, вот только имей в виду, что эта барышня Сат не так проста, — он нахмурился, вспомнив о чем-то. Гешвири подобралась: сейчас будет какое-то неприятное условие, о котором дядя не хотел сообщать ей заранее, до того, как она согласится. Его любимый манипуляторский трюк, но она все время на него попадалась! — Ее обхаживает наследник Сиитов… ты помнишь, кто это?

— Еще бы! — Гешвири поморщилась. — Вот с кем точно не хочу связываться!

— Очень тебя понимаю… Но их видели вместе в каком-то кафе. Ничего предосудительного, она была одета в форму Академии, выпила полчашки чая, съела пирожное и откланялась. Уехала на такси, подарков не принимала. И все же — наводит на мысли, не так ли?

Гешвири медленно кивнула.

— Девушки хвастаются друг перед другом своими победами не хуже, чем юноши. Узнай, что ему нужно от нее и получил ли он это, будет неплохо.

— Сделаю, — пообещала Гешвири.

Ее ненависть к Даари Сат улетучивалась, сменяясь смесью неприязни и презрения: игрушка Сиита! Надо же. Значит, так глупа, что запродала себя бандиту. И это при том, что она — протеже Дракона. Ну что ж, значит, скорее всего, выведать у нее все, что нужно, труда не составит.

Глава 14. Так рассудил бы Дракон (без правок)

Дуэль между девчонками-первокурсницами отличалась от дуэли между их “старшими сестрицами”, словно чаепитие в детской от светского приема. А вот выражение лиц оказалось то же самое собранное, внимательное, жесткое. У всей шеренги из двадцати первокурсниц, которые должны были участвовать в своей первой официальной Академической дуэли, были звериные, хищные глаза.

Даари уже знала, что даже простолюдинки, из тех, кто намеревается поступать в Академию, стараются получить опыт индивидуальных поединков, так сказать, “на гражданке”: есть ведь дуэльные клубы, тренировочные центры и школы боевых искусств, в том числе и те, где обучают заодно и магическим боям. Большинство девочек, даже тех, кто делает упор на обычные предметы, вроде истории, математики и музицирования, через них так или иначе проходят.

Но все равно первая официальная дуэль — дело особое. Многие адептки не спят накануне, волнуются. Все пытаются разузнать, как в этом году будут распределяться пары: жеребьевкой, или по назначению судьи? По алфавиту или кто как стоит в шеренге?

Тоири Канно, кандидатка в судьи, с которой Даари успела почти подружиться, с усмешкой поведала ей: госпоже Ламарране стандартно в начале декабря шлют подарки и оказывают знаки внимания якобы старые знакомые из аристократических кругов, только чтобы та помогла их дочкам. Например, поставила бы их в пару с явно более слабой адепткой, или насчитала бы больше баллов.

— На самом деле тут абсолютно все равно, — снисходительно объяснила Тоири. — На первом курсе они мало что могут, даже дочери кланов, которые с детства учились! Чтобы плести чары в бою, нужно иметь дисциплину ума, мало кто этим в четырнадцать лет обладает, и таких гениев сразу видно. Ты же вроде знакома с Тоннар Баат, второкусрницей? Я вас вместе в столовой видела… — дождавшись кивка, Тоири продолжила. — Вот она как раз из таких. А в вашем потоке никого подобного нет. Обычно маги входят в силу годам к двадцати, это как-то связано с этапами взросления мозга, — Тоири пожала плечами. — Госпожа Ламаррана говорила, что предпочла бы и в судьи набирать девушек постарше, но тогда они бы слишком быстро оканчивали Академию и приходилось бы опять тратить время на их обучение.

— Понятно, — кивнула Даари.

На самом деле она почти сразу преисполнилась неприятной уверенностью, что кто-нибудь из адепток обязательно что-нибудь эдакое выкинет, а разбираться именно ей. Ну просто исходя из того, что ни один шаг ее в Академии пока не обходился без неприятности.

А в довершение всех бед сегодня, в день, который госпожа Ламаррана выбрала для того, чтобы впервые разрешить своим подопечным выполнять вспомогательные функции во время реальной дуэли, должен был состояться первый поединок у одногруппниц Даари! В смысле, у девушек из той маленькой группы, с которой она ходила на занятия вроде письменной речи и этикета.

— Все очень просто, — сказала госпожа Ламаррана. — Две из вас будут вести хронометраж и протокол, две будут вспомогательными судьями. Каждый удар меняетесь. Обязанности хронометристки самые простые, потому что магическая система Академии автоматически ведет запись каждого боя. Продолжительность две минуты, я уже настроила. По правилам положено дублировать механическим секундомером, это вы и будете делать. Здесь главное — внимательно следить за стрелкой и не забывать объявлять, когда до конца боя осталось тридцать секунд, а потом еще за десять секунд… Обязанности протоколистки и вспомогательных судий сложнее, но помните, что вам не нужно обозначать и записывать каждый удар. Вспомогательные судьи отмечают только проведенные удары, которые приносят очки. Их будет немного, — она улыбнулась не снисходительно, а почти ностальгически. — Девочки в этом возрасте мало на что способны.

“Угу, — подумала Даари, — вот с моей удачей я и наткнусь на неоткрытого гения!”

— Победа определяется потемнением браслета, — продолжила госпожа Ламаррана, — но в учебных поединках разница часто бывает незначительной, особенно у первокурсниц, и приходится считать по очкам. Так что, имейте в виду, у вас не просто тренировочное задание, это уже настоящая работа. Этим девочкам, и тем более их родителям, очень важны результаты первого поединка! Многие из вас помнят, как это было, другие пусть воспользуются своим воображением, — с этими словами она многозначительно посмотрела на Даари. — Поэтому смотрите в оба!

Даари мрачно подумала, что у нее-то с этим проблем не будет. Зато она наверняка увидит еще какой-нибудь случай жульничества, который нельзя будет доказать без магического зрения или что-нибудь в этом духе…

Поначалу, однако, все шло гладко.

Двадцатка юных адепток, среди которых выделялась более старшая и рослая Сэмиллин из клана Ураганного Барсука/Просо — та самая девица с оранжевыми и фиолетовыми волосами, которая сцепилась с Даари за место на ее самом первом занятии — выстроились посреди дуэльного зала в шеренгу. Каждая из кандидаток в судьи прошла вдоль строя, оглядывая юных барышень на предмет проблем с формой или личной гигиеной. Но после Тоири, которая шла первой и обратила внимание на слишком большую заколку в волосах одной адептки и слишком длинные ногти у другой, устранять оказалось нечего. Девушки должны были исправить недостатки во внешности в течение одной минуты. С ногтями решили просто (у госпожи Ламарраны оказались наготове маникюрные ножницы), а заколку Тоири пришлось одолжить свою, иначе девочку могли бы дисквалифицировать.

Затем девочек разбили на пары. С этим госпожа Ламаррана решила просто, заставив их рассчитаться на первый-второй. Потом вспомогательные судьи, хронометрист и протоколист (то есть четверо судей-кандидаток) удалились из дуэльного зала в специальную комнату с прозрачным в одну сторону окном, на балконе для судей осталась только госпожа Ламаррана.

В дуэльном зале имелась даже галерея для зрителей, и, к удивлению Даари, она оказалась заполнена — в основном женщинами средних лет, в которых без труда опознавались матери девочек. Несколько мужчин — в основном, из кланов — казались скорее исключениями из правил.

— Ну что, разыграем по жребию, кто будет вспомогательными судьями, а кто обслугой? — весело спросила Улана, когда четверо кандидаток остались одни в комнате. Это было крошечное помещение, где даже стульев не было, только традиционные низкие столики. Зато, к огромному облегчению Даари, здесь имелась маг-станция: Даари еще не успела выучиться подключаться к информационной системе Академии напрямую. А если бы и умела, не захотела это рекламировать.

— Чур я буду вести протокол, — сказала Тоири.

— А я — хронометраж! — немедленно ухватилась Даари за возможность как можно дальше отложить возможные неприятности.

Две другие девушки, Улана и Кая, переглянулись.

— Ну ладно, — вздохнула Кая, — значит, нам первыми в бой.

Так что к магстанции подошла именно она и, несколькими умелыми пассами над панелью управления, вызвала появление в воздухе сияющего свитка информационного терминала. Именно через него она должна была подавать госпоже Ламарране сигнал обо всех начисленных очках. Если, конечно, их увидит. Решение о том, принимать или не принимать ее сигнал во внимание, оставалось за старшей судьей.

Улана сделала себе копию такого же свитка, что у Каи, с таким тяжелым вздохом, что Даари даже слегка усовестилась тому, как они с Тоири быстро взяли на себя менее напряжные обязанности.

Однако, как и говорила госпожа Ламаррана, ничего страшного в первых боях не было. Правда, вести хронометраж оказалось сложнее, чем Даари думала. Она знала, что, как только бой прерван, ей нужно тут же нажать на кнопку секундомера — а если замешкалась, то еще и сделать поправку на потраченное время. И как назло, госпожа Ламаррана останавливала первый поединок часто, чуть ли не каждые десять секунд — после каждого проведенного удара или магического приема, которые фиксировались в протоколе. Даари уже знала, что так делается не всегда, а только на учебных дуэлях; те, о которых адептки договариваются сами, проводятся не так спортивно, и там судья не считает баллы, а следит только за тем, чтобы не было грубых нарушений.

Эти остановки казались бы не так скучны, если бы дуэлянтки могли хоть что-то! Но, как на грех, первыми сражались две девочки-простолюдинки, способные драться еле-еле — хуже, чем сама Даари, которая все-таки посещала обязательные для чистильщиков тренинги и сдавала нормативы! Да, там учили не столько боевым приемам, сколько правильно падать, прыгать и убегать, но эти две малявки даже того не умели. Сойдясь, они бестолково махали кулаками, причем одна агрессивно напирала, другая пятилась, кое-как ставя блоки. Ни о какой магии речи даже не шло, только агрессивная девочка пару раз попыталась сотворить что-то вроде плетеной подножки из магических нитей, а та, что убегала, сделала довольно успешный щит. Наложенные на дуэльный зал чары послушно визуализировали и щит, и подножку, сделав видимыми — в виде радужной пленки — окружающие их магические поля.

Всем было отлично видно, что щит получился не слишком мощным и легко прогнулся под кулаком нападавшей девочки, так что она получила за него только пол-очка — как за любой магический прием, который не привел к существенному урону для противника. За магическую атаку, нанесшую урон, давалось два или три балла (за обычную — балл). Поскольку максимальный счет за поединок на младших курсах обычно не превышал шести баллов, успешная магическая атака почти наверняка означала победу.

Согласно правилам начисления баллов за поединки, магические атаки, не приведшие к урону для противника, в принципе оценивалиь только для перво- и второкурсниц, которым любая магическая атака давалась тяжело. Курсе на третьем и после магическое образование девочек, как объяснили Даари, наконец-то начинало давать свои плоды, сила возрастала быстрее, и на этом уровне становилось вполне реально забросать противника слабыми, неэффективными, но многочисленными магическими атаками. Поэтому на том уровне баллы за такое давать переставали.

Даари все-таки казалось это немного несправедливым. По ее мнению, с такой системой начисления баллов какая-нибудь ушлая девица вполне могла бегать от соперницы все две-три минуты боя, кастуя заклятья в молоко, и все равно победить. Однако Тоири дополнительно подтвердила ей, что в начале обучения заклятья даются так тяжело, что если такая тактика кому-нибудь и удастся, этого кого-то можно только похвалить.

“Ты думаешь, какая цель у школьных дуэлей? — спросила Тоири. — Неужто выяснить сильнейшего?”

Даари призналась, что так она и думала.

“А вот и нет! Дуэль — важный элемент подготовки боевого мага. Просто раньше к ним относились спустя рукава, пока лет двести назад кто-то не придумал разрешить адепткам официально выяснять отношения между собой с помощью дуэлей, как это испокон веку делали мужчины в кланах… С тех пор дуэлями занимаются все без исключения. Так что главная цель дуэлей на первых курсах — просто заставить всех колдовать побольше, потому что это тяжело”.

Даари лишь не стала говорить, что не понимает, в чем тут тяжесть: ей поддевание магических нитей больной рукой давалось относительно легко, но она-то эти магические каналы не творила…

В общем, трусливая девочка получила за свой недоделанный щит всего полбалла, а агрессивная за свои неуклюжие подножки — аж полтора, потому что поставила их целых три штуки. Ну и, конечно, победила, потому что больше провела ударов и, согласно правилам, “продемонстрировала доминирование площадки и большую волю к победе”.

Для следующей дуэли Даари вела протокол. Это оказалось чуть сложнее, но ей всего и нужно было, что записывать решения старшего судьи, а также фиксировать, когда решения вспомогательных судей расходились с решением старшей. Они все равно отмечали все это в своих информационных свитках, Даари оставалось только переносить на бумагу. В комнате судей лежали наготове и карточки, на случай, если откажет информационная система, но они не пригодились.

На третьем бою настала очередь Даари работать вспомогательной судьей, и она тут же приготовилась к неприятностям. Однако это сражение прошло нормально и даже оказалось более зрелищным, чем предыдущие: дрались две девушки из кланов. Они тоже пока мало что умели в смысле магии, но, по крайней мере, подпрыгивали и били ногами с разворота. Даари углядела три очковых удара, Тоири и госпожа Ламаррана — четыре. Даари, разумеется, не стала с ними спорить, хотя ей и показалось, что последний удар пришелся вскользь.

А вот четвертый поединок принес ожидаемые неприятности.

Даари так сразу и почувствовала, когда увидела, что драться должны были та девица с оражевыми волосами, Сэмиллин, и ее подружка-простолюдинка с соседней парты. Неизвестно, как они попали в пару; насколько Даари могла вспомнить, изначально они стояли не рядом. Видно, пока разбирались с заколкой другой адепткой, ряд смешался.

Видно было, что черноволосая девочка в очках не хочет драться с рыжеволосой Сэмиллин: дочь клана была на полторы головы выше простолюдинки, с куда более длинными руками и ногами. По ее застывшему, отрешенному лицу Даари показалось, что девочке очень страшно.

Госпожа Ламаррана объявила:

— Вызывающая Лаала Нот, отвечающая — Сэмиллин Ураганное Просо!

На этом моменте Даари чуть было не хихикнула, вспомнив Беорна: да, в самом деле, названия кланов звучат иногда очень смешно! Но тут же подумала, что Лаалу Нот ей жалко: раз ей выпало быть вызывающей (то есть попросту госпожа Ламаррана отметила ее в ведомости первой), значит, первой атакует Сэмиллин.

И в самом деле, дочь Ураганного Просо пошла в атаку, какьносорог: мощно, сильно и сразу ударом с ноги, в чем, даже на неопытный взгляд Даари, не было ни малейшей необходимости. Барышня Нот, видно, тоже так считала, потому что еле уклонилась от удара — он пришелся вскользь — отпрыгнула и быстро сплела пальцами какое-то заклятье. Вокруг него немедленно замерцала радужная дымка, демаскируя чары… и расползлась вокруг сражающихся, мерцая радужным туманом. Довольно густым, кстати: Даари, глядя сверху, почти сразу потеряла обеих девчонок извиду, вместо них получилось какое-то радужное облако.

— Как это она? — ахнула Улана, ведущая в этот раз протокол. — Я думала, первачки еще контроль климата не могут…

— Это не туман, — качнула головой Кая, бросая один взгляд на арену и тут же переводя взгляд на свой секундомер. — Или она спустила свою магию, или я ничего не понимаю!

— Угу, спустила магию, — тоном эксперта подтвердила Тоири. — Это годится только для дуэльной аудитории, в реальном бою так не замаскируешься!

— А ну выходи! — тем временем кричала Сэмиллин. — Лайли! Это не смешно! Ты, трусиха!

Что она делает в этом тумане, Даари понять не могла.

— Что же госпожа Ламаррана не останавливает бой? — тревожно спросила Улана. — Не видно же ничего!

— Я сейчас переключу на тепловую схему… — тем временем бормотала Тоири, ожесточенно тыкая в свой свиток. — Даари, тебе помочь? Это продвинутая функция, используется для дуэлей старших, на случай, если они настоящего тумана напустят…

Даари уже поняла о чем она, вспомнила, где настройки и, к счастью, успела справиться пусть не быстрее Тоири, но хотя бы до того, как она вздумала в самом деле Даари помочь. Тут же на ее свитке зажегся небольшой экран, на котором сделались видны две фигуры: одна нерешительно маячила где-то у стены дуэльного зала, другая шарила руками по воздуху, нерешительными шагами продвигаясь куда-то вбок.

— Блин, она не знает ни одного заклятья на поиск, что ли? — машинально вырвалось у Тоири.

— Скорее, растерялась, — сказала Даари, подумав, что она в такой ситуации растерялась бы точно.

Ну, точнее, растерялась бы, будь ей шестнадцать или сколько там Сэмиллин. Сейчас-то, понятно, после двух схваток с демонами и прочих пертурбаций, скорее всего, простой радужный туман не вызвал бы у нее особого напряга. Во всяком случае, она вспомнила бы правила и сообразила бы, если уж не может найти соперницу, пострелять в молоко чем попало — просто чтобы очков набить!

Сэмиллин, кажется, подумала о чем-то таком, но слишком поздно: несколько раз она принималась плести что-то руками, но никакого видимого эффекта это не произвело. Тоири сказала, что это она пытается сплести простейшее заклятье типа локального повышения температуры (в более мощном исполнении получается файерболл) или вызвать ветер, чтобы разогнать туман. Сама Даари пока не была настолько хорошо знакома с магией, чтобы опознать заклятье просто по пассам.

— Ей фоновая магия мешает? — спросила Даари у Тоири.

— М-м, вряд ли… Мне самой в таких условиях колдовать не доводилось, но если бы фоновая магия мешала, в Проклятых землях нельзя было бы колдовать, а там как раз основные бои и ведутся! Я бы сказала, скорее, девчонка разнервничалась… — затем, вполголоса, Тоири добавила: — Вот ты, наверное, думаешь: она же из клана, неужели ее не учили? Но по ней видно, что учили не очень… Ураганный Барсук-и-Просо малочисленны и небогаты, у них даже столичной резиденции нет!

— Угу, — сказала Даари, которая за истекший месяц кое-как собрала основные сведения о своих одногруппницах. В частности, она знала, что с той же Сэмиллин не так просто: Ураганный Барсук состоял в союзе с кланом Туманного Орла, к которому принадлежала госпожа Ламаррана. Оба клана не могли похвастаться значительностью, но у Туманного Орла дела с деньгами и высокопоставленными представителями обстояли лучше: кроме госпожи Ламарраны, занимающей пост в Академии, у них были еще люди в министерствах и среди военного командования. То есть в принципе о талантливой девочке из союзного клана могли бы позаботиться, если бы захотели.

Даари ожидала, что госпожа Ламаррана остановит бой — ну хотя бы чтобы Сэмиллин не выглядела такой идиоткой — но этого не произошло. Две минуты истекли, пока Сэмиллин тупо тыкалась в тумане и сыпала угрозами по отношению к своей подруге… или уже нет?

“Интересно, — подумала Даари, — это нервы у них обеих, или мы имеем дело с какой-то интригой? Например, Лаала Нот и не хотела побеждать… или по какой-то причине боится реального физического вреда со стороны Сэмиллин?”

Когда раздался сигнал окончания боя, госпожа Ламаррана не стала объявлять победительницу, а вместо этого объявила технический перерыв и под шелест голосов на галерее поднялась в маленькую комнату вспомогательных судей.

— Барышни, у нас ситуация, — сказала она коротко. По ее сдвинутым бровям Даари поняла, что госпожа Ламаррана и сердится, и озадачена не на шутку. — Я проверила браслеты, под воздействием фоновой магии потемнели они одинаково. При этом Нот вычерпала свой резерв досуха, ей можно засчитать поражение. Но она выполнила единственный магический прием, победа по очкам у нее. У кого какие соображения? — она обвела всех четырех девушек внимательным взглядом. — Считайте, что это учебное задание.

В комнате повисла тишина: никто из кандидаток в судьи не рисковал высказаться. И Даари, кажется, поняла почему. О союзе Орла и Барсука знали все и все теперь гадали, хочет ли госпожа Ламаррана отдать победу дочери союзников — или наоборот, рассорилась с ними.

— Ну же! — раздраженно проговорила госпожа Ламаррана. — Говорите, как думаете! Если вы гадаете, не стоит ли за этим идиотизмом какая-то интрига — я об этом ничего не знаю!

— Барышня Нот не проявила волю к победе, плюс ее трюк был бы бесполезен в реальном бою, — рискнула высказаться Тоири. — Я думаю, победу нужно засчитать барышне Ураганное Просо.

— А по-моему, это ничья, — не согласилась Улана. — У Нот победа по очкам, но доминировала на площадке Просо. В таких случаях же присуждают ничью, так?

— Я бы не назвала это доминированием на площадке, — сказала Кая, грызя ноготь большого пальца. — Я бы сказала, что она слила… Учитывая, что вы нам говорили о цели дуэлей на младших курсах, госпожа Ламаррана… ну, что главное — заставить девочек побольше колдовать… тогда победа должна быть у Нот! Тем более, этот трюк с выкачиванием своей энергиии для создания тумана — довольно умный.

Госпожа Ламаррана выжидательно посмотрела на Даари. Та последние несколько секунд гадала, как бы так сформулировать, чтобы не нажить новых врагов, но послала все к бесам и сказала, как думала:

— По-моему, обеим нужно засчитать техническое поражение.

Все переглянулись.

— Аргументируй, барышня Нот, — велела госпожа Ламаррана.

Даари пожала плечами:

— Так рассудил бы Дракон.

***

В ведомости, которую госпожа Ламаррана в итоге ввела в систему — а копию вывесила на доску объявлений в холле дуэльной башни — четвертый бой был признан несостоявшимся.

Однако на следующий день госпожа Лайет вызвала Даари к себе в кабинет, поговорить именно об этом четвертом бое.

— М-да, — сказала она, — вот не ожидала, что на дуэли первокурсниц может найтись что-то интересное! Но нашлось же. Госпожа Ламаррана рассказала о твоей аргументации. “Так рассудил бы Дракон”! Что ты под этим подразумеваешь?

Даари вспомнила: госпожа Лайет зовет Дракона “Золотым мальчиком” и считает, что ей все можно. Видно, хорошо его знает.

— Я не претендую на понимание мыслей и желаний Владыки, — сказала она дипломатично. — Но, по-моему, он создал эту школу вовсе не для того, чтобы девушки учились лучше колдовать, или соблюдать правила, или интриговать. Он создал ее для того, чтобы они учились воевать и не сдаваться. А уважаемые барышни Нот и Ураганное Просо обе сдались. Одна испугалась и сдала все козыри, другая растерялась и разозлилась.

— Испугалась, вот как? — спросила госпожа Лайет. — Ты уверена?

— Да, — ответила Даари, которая со вчерашнего дня уже успела наслушаться сплетен и почитать обсуждения на досках Академии в Сети. — Она стипендиатка, из очень бедной семьи, боевым искусствам начала учиться только в Академии. Естественно, Сэмиллин в этом гораздо лучше. И при этом очень грубо работает на спаррингах, на прошлой неделе вывихнула другой девочке плечо. Лаала испугалась с ней драться, но при этом боялась применять против Сэмиллин магию, потому что думала, что та обидится. Они ведь подруги… ну как подруги, Сэмиллин пытается сделать барышню Нот своим сателлитом, но у нее для этого недостаточно интеллекта и влияния. Та пока ей подыгрывает, но, вероятно, теперь поищет себе другую покровительницу.

— И ты все это знала еще до боя? — приподняла брови госпожа Лайет.

— Нет, — сказала Даари, — до боя не знала. Но в следующий раз буду знать.

— Молодец, — одобрительно проговорила госпожа Лайет. — Возможно, из тебя и выйдет толк.

Впрочем, официальную ведомость она не изменила: бой так и остался несостоявшимся. Но Даари этого и не ждала.

Глава 15. Ученица демоницы (без правок)

Даари очень боялась бы второго дня недели и первого занятия у демоницы, но так вышло, что она забыла о страхах, занятая другими заботами. Утром ей пришлось встретиться с парой клиенток в холле общежития для снятия порчи (на одной никакой порчи не оказалось, и Даари порекомендовала ей обратиться к лекарю, а на вторую повесили какую-то такую хитрую плетенку, запутанную прямо в волосы, что пришлось изрядно повозиться — а затем еще дольше растолковывать девушке, что заклятье наложил тот, кто заплетал ей волосы; кажется, та ей так и не поверила). Потом было занятие по основам этикета, которое Даари ненавидела всей душой, а затем в первой половине дня вся ее группа пошла сдавать экзамен по основам дипломатии. Даари пошла вместе со всеми, но ограничилась тем, что принесла справку с освобождением.

Госпожа Вейкат, восседающая за столом во главе аудитории, смерила Даари неприязненным взглядом.

— Ну да, — сказала она, — экзамен вы, барышня Сат, сдавать не можете, но на занятиях присутствуете?

— Очень рука болит, — сказала Даари нейтральным тоном. — К сожалению, боль очень сильно мешает сосредоточиться и мешает вести конспекты. Но я все же стараюсь присутствовать на занятиях, чтобы легче было потом наверстывать упущенное.

Госпожа Вейкат неприятно улыбнулась.

— Планируете сдать основы дипломатии у госпожи Лаар Радужный Мак? — уточнила она. — Ну что ж, полагаю, мне придется выделить время из моих придворных обязанностей и прийти на экзамен. Не могу же я бросить на произвол судьбы ученицу, которая настолько нуждается в руководстве, как вы!

И тогда Даари решилась.

Она не была уверена, что сможет выполнить эту часть договора с демоницей, но слова госпожи Вейкат, произнесенные с такой знакомой едкой ухмылочкой, заставили Даари забыть об угрызениях совести. Точнее, гнев вспыхнул сильнее, заглушив этические позывы.

Как всякий опытный маг, госпожа Вейкат носила на своей персоне несколько артефактов. Даари не сразу научилась их видеть, но постоянные упражнения по снятию мелкой порчи с адепток развили в ней наблюдательность, и она стала обращать внимание на многочисленные спирали (укладка в спираль вообще характерна только для небольших амулетов, нигде больше Даари такой не видела) и плетенки, которые угадывались в брошах, заколках и кулонах преподавательниц. Из этих украшений тянулись, местами пропадая в воздухе, тонкие нити; некоторые соединялись с нитями, исходящими из стен Академии, но такая интеграция была скорее редкостью; очевидно, большинство предпочитали сохранять автономность своей магии.

Даари еще на предыдущих занятиях приметила у госпожи Вейкат брошь, откуда исходило несколько таких нитей. К сожалению, они истаивали в воздухе меньше чем в полуметре от тела преподавательницы. А может быть, и не истаивали, а просто становились тонкими и неразличимыми; у Даари иногда возникало впечатление, что со временем ее магическое зрение становится острее и она начинает видеть больше нитей и на большую длинну, но уверена в этом она пока не была.

Но, как бы то ни было, чтобы подцепить одну из этих нитей, ей пришлось задержаться у стола госпожи преподавательницы как бы в нерешительности. Поддеть тонкую нитку пальцами все еще замотанной в бинты руки оказалось не так-то просто, хотя она и тренировалась в общаге с помощью Тоннар.

— Вам что-то еще от меня нужно, барышня Сат? — поинтересовалась госпожа Вейкат. — Или все-таки надумали сдавать экзамен без дополнительных привилегий? Потому что, имейте в виду, результат все равно не изменится.

Слово “привилегии” она произнесла таким тоном, что у Даари сразу все получилось: ей удалось поймать нить и намотать ее на палец.

— Нет, прошу прощения, просто задумалась, — Даари поклонилась и вышла.

“М-да, — подумала она зло, — Тоннар явно недооценила вредность Вейкатши! В хорошеньком бы я оказалась положении, если бы понадеялась на тот дурацкий план, сломала бы себе ногу… а она все равно приперлась бы на пересдачу или попросила бы вторую преподшу меня завалить!”

Злость ее была так сильна, что она вывалила это обвинение на Тоннар. Та, правда, только отмахнулась.

— Да не может она попросить госпожу Лаар тебя завалить, та ее сдаст директрисе… Такие вещи тут в открытую не делаются! Максимум надеется тебя запугать и психологически надавить. Ну, может, вопросы навязать дополнительные, чтобы снизить оценку… А вообще, скорее всего, врала: она же в начале декабря придворные ритуалы плодородия проводит, ей все мзду несут. Не откажется она от сбора урожая ради того, чтобы прийти и тебе насолить!

— Угу, — сказала Даари.

Но поверить не очень поверила. Как бы то ни было, с нитью из артефакта госпожи Вейкат, намотанной на палец, Даари ощущала себя гораздо увереннее.

Куда сильнее возможной разборки с Вейкатшей Тоннар интересовало предстоящее занятие с демоном.

— Блин, я только жалею, что я не могу пойти и спрятаться там! — посетовала она.

— Еще чего не хватало! — воскликнула Даари. — Ты мне нужна здесь! Если я вдруг не вернусь или еще что случится, нужно, чтобы ты просигнализировала демоноборцам…

— Да-да, само собой, — кивнула Тоннар. — Но, бесы-демоны, как же это все романтично!

— Романтично?! — поразилась Даари. — Я же тебе сказала, это демоница! Тетка! С сиськами! Не какой-то там красавчик, в которого можно влюбиться!

Тоннар засмеялась. Смех у нее был красивый, серебристый, как колокольчик.

— Я имела в виду, в духе древних мастеров, которые учились… ну ты помнишь, у действующих вулканов, у водопадов, у каких-нибудь морских чудовищ! Очень похоже.

Даари подумала, что все эти древние мастера были единственными детьми у знатных родителей или безродными сиротами, и им не приходилось беспокоиться о младших братьях. А ей, увы, приходится.

Впрочем, тут же Даари поняла, что лукавит сама с собой. Теперь, когда Инге избавился от своего недуга и значительно оправился психологически — он уже почти не заикался, разговаривая с посторонними! — да плюс еще ему пообещали поступление в Университет на следующий год, она почти не сомневалась, что в случае чего он позаботится о Тарике. Да и Тарик последнее время стал взрослее. А если младшенький все-таки влетит так, что его засадят в тюрягу — ну что ж, Даари не строила особых иллюзий, будто сумеет уберечь его от кривой дорожки.

Так что следовало признать, что беспокоилась она в первую очередь за себя.

Эта мысль почему-то испугала ее гораздо сильнее. Словно бы до сих пор Даари использовала свое положение главы семьи как щит, а теперь, внезапно его лишившись, осталась беззащитной перед гнетущим осознанием собственной смертности.

В назначенное время она поднялась в купол башни Небесного порядка мрачнее некуда. Уже перед дверью она ощутила сильнейшее нежелание входить сюда, даже подумала, уж не стоит ли отказаться от этой затеи и натравить на демоницу драконоборцев… но пересилила себя и толкнула дверь.

Внутри стало еще хуже. День выдался пасмурным и внутри купола оказалось темнее, чем она помнила по прошлому разу. Настолько темно, что некоторые закрытые чехлами старинные предметы меблировки выглядели как странные твари из Нечистого измерения. Они затаились под пыльной тканью и только и ждут случая схватить Даари. Наверное, демоница после прошлого раза привела их…

“Так, — подумала Даари, — ну это уж глупость! Для того, чтобы протащить еще одну тварь из Нечистого измерения, нужен прорыв в реальности, а в Академии его бы давно обнаружили”.

Она понятия не имела, как и эта-то демоница попала сюда. Скорее всего, пролезла в прорыв вместе с каким-то другим демоном или сильной тварью. Тварь эту служба безопасности уничтожила, а демоница как-то хитро спряталась — разумному существу это, в принципе, не так уж сложно делать. Осторожные расспросы демоноборки, с которой Даари обменялась контактами (ее звали Раири Солоро) показали, что либо демоноборцы знать не знали о существовании разумных демонов, либо имели инструкции скрывать их от посторонних.

Но, как бы то ни было, вероятность того, что демоница протащила бы за собой еще целую когорту тварей, выглядела совсем фантастической. Разве что она бы как-то транспортировала их откуда-то издалека — но как? Демоны потому и маскируются, и обзаводятся лежками, что им очень тяжело путешествовать: приходится все время разрывать одни магические каналы и создавать новые, рискуя в какой-то момент остаться вообще без пропитания. А они от этого дохнут.

Почему-то эти рассуждения совсем не успокаивали Даари. Более того, страх стал только сильнее, совершенно затмив рассудок. Ей немедленно захотелось сбежать отсюда и больше никогда не видеть чердак, забыть как страшный сон.

Сглотнув, она подняла глаза — скорее, чтобы совладать с собой, чем потому что реально догадалась осмотреть помещение.

Наверху, под куполом, раскинулась сложнейшая сеть из магических каналов — как черных, так и перламутровых, так и выцветших, таких, которые извращают течение магической энергии, а не направляют его. Причем паутина эта была явно сплетена со знанием дела, а не образовалась случайно, как путаница в защитной системе Академии.

В центре этой гигантской плетенки ожившим ночным кошмаром висела демоница, сверкая огромными фасетчатыми глазами. Ее серебристые волосы, сами похожие на магические нити, свисали вниз, кончаясь лишь немногим выше макушки Даари.

От неожиданности Даари закричала. Демоница и так была очень страшна, но обнаружить ее над самой своей головой — испытание особого рода, особенно когда нервы и так напряжены до предела.

Крик почти сразу умолк: Даари взяла себя в руки, сообразив, что ей вовсе не нужно постороннее внимание. Хотя, признаться, в эту секунду мысль об отряде демоноборцев выглядела весьма соблазнительно. Но ей почти сразу стало понятно, что в лучшем случае на ее вопль примчится какая-нибудь невезучая уборщица или мастер-ремонтник. А подставлять беззащитных штатских под удар демона — последнее дело.

Не то чтобы она сама не входила в категорию беззащитных штатских…

— П-ф-ф, взяла себя в руки, — недовольно фыркнула демоница, спускаясь с потолка на пучках магических каналов, точно гусеница на нитке. — Я так полагаю, ты готова к первому уроку?

Ее массивное тело осело на пол с неожиданной легкостью, старые деревянные половицы даже не скрипнули.

— Более или менее, — пробормотала Даари.

Страх почти лишал ее возможности говорить, но поддерживала мысль о том, что отступать некуда. А еще очень злило, что Даари никак не могла понять, откуда же взялся этот животный ужас. В прошлый раз она так не боялась демоницу!

— М-да, в таком состоянии из тебя только кашу и сваришь, — демоница посмотрела на нее с крайне критическим выражением… морды? лица? — Похоже, я переусердствовала… Ладно, смотри и попытайся понять смысл моих действий. Хотя где тебе!

С этими словами она повела рукой — и часть паутины над головой начала расплетаться, нити опадали и частью наматывались на предплечье демоницы, частью истаивали в воздухе.

Одновременно Даари становилось легче дышать: страх отпускал, на смену ему приходило невероятное облегчение.

— Что за… — она даже за грудь схватилась, проверяя, уж не отпустила ли горло невидимая удавка. Нет, она бы увидела, если бы одна из нитей шла к ней.

— Полезный фокус, — заметила демоница. — Но тебе, девчонка, его ни за что не разгадать!

Даари почему-то вспомнила госпожу Виаллину и ее претензию на “чтение мыслей”.

Проведя в Академии уже больше месяца, Даари не сомневалась, что Тарик прав и на самом деле никакие мысли преподавательница теории магии не читает, иначе она бы не преминула воспользоваться таким полезным умением в других сферах. Например, добилась бы более высокого положения при дворе (как многие преподавательницы, она занимала придворную должность среднего ранга — по ее собственным словам, “не хотела связываться с ответственностью, которая не будет оставлять времени для ученых занятий”). Кроме того, пресловутое чтение мыслей Виаллина всегда использовала только на перекличке — найти адепток, которые недостаточно внимательно слушают или недостаточно серьезно относятся к предмету, ни для чего больше.

Но какой именно фокус проворачивала госпожа магистр первого порядка, Даари пока даже близко не понимала. Не знала даже, с какой стороны браться за разгадку этого секрета.

И вот тут, пожалуйста, демоница туда же!

Даари разозлилась. Тем более, пережитый ужас, откатив, оставил чувство сродни опьянению, которое уничтожило остатки страха:

— Вы, вроде бы, взялись меня учить! Так учите, уважаемая наставница, а не ограничивайтесь полумерами!

Демоница зубасто улыбнулась.

— Загадывание загадок, деточка, тоже часть учебного процесса!

“Особо доставляющая удовольствие садисткам!” — подумала Даари, скрипнув от ненависти зубами. Однако, в отличие от героев старинных легенд, которые сносили от наставников еще и не такое обращение, она была не обязана терпеть закидоны демоницы.

— Так, может быть, вам и плата за обучение не нужна? — спросила она.

— А ты принесла плату? — почти удивилась демоница.

“Ну надо же! — настал черед Даари удивляться. — Неужели она забыла о нашем уговоре, что я буду ее подкармливать преподшами? Блин, вот я дура, что напомнила!..”

Вместо ответа Даари подняла замотанную в бинт руку, где на указательный палец все еще была намотана нить Оорани Вейкат.

— Ну? — спросила нетерпеливо демоница.

“Она не видит магию, — сообразила Даари. — В смысле, не видит магический канал! Я и забыла, демоны, как и маги, ощущают магию кожей, но не наблюдают ее… Хм, даже странно, как ей удается плести такие сложные паутины!”

— На мой палец намотан магический канал, который я вытянула из личного амулета преподавательницы основ дипломатии, Оорани Вейкат, младшего магистра, — пояснила Даари.

Ей показалось, или на миг на лице демоницы отразилось сильнейшее вожделение? Впрочем, это выражение почти тут же исчезло, сменившись презрением.

— Да, я ощущаю некое присутствие магии… Выходит, ты и правду видишь их — и умеешь манипулировать?!

— Очень ограниченно, — созналась Даари. — И только левой рукой.

Демоница никак этот факт не прокомментировала, хотя Даари думала, что непременно скажет — ага, так это та рука, которой ты закрылась от моей атаки (Даари вообще не хотелось об этом говорить, но она понимала, что информацию такого рода нельзя скрыть от того, у кого рассчитываешь научиться)! Правда, по лицу демоницы снова скользнуло какое-то мимолетное выражение, чуть ли не испуг. Затем она приблизилась к Даари и втянула носом воздух, принюхиваясь..

— И это все? Да этого и на одно занятие не хватит! Тем более, всего один паршивый магический канал.

— А я думаю, что тут хватит до конца учебного года, — холодно сказала она. — Целый мощный маг, под защиту которого вы можете пробиться! А что канал всего один — так ведь вам нельзя ее убивать. Вы не можете себе этого позволить, а то вас найдут. На одном канале не пожируешь, да, но ведь вас и не поймают!

“И, надеюсь, это ослабит Вейкатшу достаточно, чтобы она взяла длительный отпуск по состоянию здоровья”, — подумала Даари.

— Не думай, девчонка, что ты уже разбираешься в магических каналах! — прошипела демоница.

— Да уж сколько-то разбираюсь! — в тон ей ответила Даари. — Ну что, будете учить нормально — или только загадки загадывать?

Демоница вздохнула, сложила руки на груди (как только сама не оцарапалась когтями на месте сосков!) и сказала совсем не то, что ожидала Даари:

— У вас, людишек, слабые уши. Есть звуки, которые вы не слышите, но он делают вас шелковыми! Магический канал — та же струна, его легко заставить вибрировать с нужной тебе скоростью.

— Инфразвук! — почти с облегчением догадалась Даари.

Она слышала и читала про это, но никогда не испытывала на себе, и теперь ощутила нечто сродни обиде: надо же, а она-то уже начала думать, что демоница каким-то образом влияла на ее разум. В смысле, влияла магией, напрямую, а не физико-биологическими штуками.

Кроме того, ей трудно было поверить, что она не услышала ни малейшего намека на гудение или вибрацию в воздухе.

— Ну да, — беззаботным тоном произнесла демоница. — Кажется, так вы это теперь называете. Теперь давай сюда магический канал! А то не буду учить дальше.

С нехорошим предчувствием Даари отдала демонице канал. Ей пришло в голову, что она в самом деле не настолько хорошо разбирается в тонкостях плетения чар. Что если демоница может с помощью одного этого канала все же убить Вейкатшу?

Нет, саму Вейкатшу Даари было не жалко, но Тоннар говорила, что у нее есть двое сыновей. Даари очень не хотела бы лишить матери двух неизвестных ей мальчишек или юношей: перед глазами сразу вставали Инге и Тарик.

…Ну, все равно, дело уже сделано, терзаниями теперь делу не поможешь: поводив длинными когтями вокруг руки Даари, демоница легко нащупала нить (куда быстрее, чем та же Тоннар находила магические каналы) и перемотала ее на собственный палец.

— М-да, — сказала она, — с этим не разгуляешься. Ну что ж, пошли!

Демоница прошелестела змеиным телом по полу, скрывшись в одном из проходов между зачехленной мебелью, и Даари, чувствуя себя идиоткой, последовала за ней.

Как оказалось, ощущение было пророческим: в следующий час ей пришлось чувствовать себя идиоткой практически непрерывно. Началось все с того, что демоница велела Даари подойти к большому грубо сколоченному ящику, заглянуть туда и внимательно рассмотреть все, что она там увидит. Даари подошла не без внутреннего трепета, ожидая увидеть как минимум древний артефакт, а как максимум чей-то расчлененный труп. Однако натюрморт в ящике оказался совсем другого толка: бутылка из-под вина, коробка из-под конфет, смятая шоколадная обертка, веселенький розовый вибратор, потрепанный учебник по грамматике пятидесятилетней давности, кальян и копилка в виде “счастливого котика” с отколотой лапкой. Ошарашенная этими сокровищами, Даари только начала гадать, не кроется ли тут какого-то скрытого послания, как демоница тут же закрыла ящик сверху своим толстенным хвостом и велела:

— А ну-ка быстро перечисли, что там было!

Перед внутренним взором Даари немедленно встали вибратор и кальян, с остальными предметами она затруднилась. Демоница вздохнула.

— Что и ожидать от человеческой девчонки! Одни телесные радости на уме! Ладно, облегчу тебе задачу. Сейчас я добавлю один предмет, а ты посмотришь и скажешь, чего тут раньше не было.

Теперь, когда демоница убрала хвост, Даари довольно уверенно сказала, что раньше не было оправы для очков.

— Нет, — сказала демоница, — неверно. Оправа была, но в углу, я ее переложила. А не было вот этого, понятия не имею, что это такое!

С этими словами она достала двумя длинными когтями катушку ниток.

— Это нитки, для шитья… — начала Даари, удивленно гадая, как это демоница могла нигде не сталкиваться с нитками, если была раньше человеком. Наверное, Тарик все-таки не прав.

— Неважно, — бросила демоница. — Если я захочу у тебя что-то узнать, я спрошу. Теперь гляди в оба! Да смотри запомни хоть что-то, такой тупоголовой девчонки я давно не видела!

Эти задания на тренировку внимательности продолжались весь час, и у Даари под конец адски заболела голова. Демоница же ругалась на чем свет стоит. Но, к счастью, обошлось без физического наказания, чего Даари вполовину ждала и даже прихватила с собой жертвенный нож, на случай, если больной рукой неудобно будет обрывать магические каналы (или, допустим, рука, пораженная демоницей, откажется работать в ее присутствии — чего только в жизни не бывает!)

В конце занятия демоница сделала совсем неожиданную вещь: почти похвалила Даари.

— Ладно, по крайней мере, ты старательная, — сказала она. — Не задаешь вопросов, не выспрашиваешь, а когда уже я начну учить тебя настоящей магии…

— Я думаю, вы готовите меня, чтобы запоминать больше плетений? — спросила Даари.

Она все прошедшее занятие поддерживала себя только этой мыслью: в конце концов, госпожа Ламаррана постоянно подчеркивала на занятиях, что магических приемов великое множество, и что, хотя судье нужно знать самые ходовые, главное — видеть, по правилам или нет нанесен удар. Однако маг, тем паче боевой маг, не судья, ему, конечно, без знания чар никак.

— Чепуха! — воскликнула демоница. — Ваши маги что, теперь учат чары наизусть? Неудивительно, что Нечистые твари делают вас как хотят! Настоящая магия плетется по вдохновению, по чувству, по интуиции — с опорой на понимание, конечно.

— Значит, вы тренируете внимательность и память, чтобы я… что? — уточнила Даари.

— А может, я просто так от тебя отделываюсь ни к чему не ведущими тренировками, — фыркнула демоница. — Подумай об этом.

— Нет, — твердо возразила Даари. — Вам нравится меня учить, уже по первому заданию видно. Ну, не меня, но кого-то. Вы истосковались без учеников.

(Манера демоницы действительно настолько напоминала некоторых преподавательниц Академии, что Даари уже практически перестала сомневаться в ее человеческом происхождении).

— Не особенно рассчитывай на мою добрую волю, девчонка! — саркастически ответила на это демоница. — Тренировки внимания и памяти нужны для того, чтобы ощущать и на ходу переплетать магические каналы. А тебе я тренирую еще и зрение, потому что ты магические каналы видишь, а не ощущаешь, как весь твой жалкий род.

— Так вы их тоже не видите, а только ощущаете, — не осталась в долгу Даари и тут же подумала, что зря дерзит.

— Это не имеет значения, ибо мои органы чувств гораздо острее человеческих! — парировала демоница, ничуть не обидевшись. — Ладно, теперь… что бы задать тебе на дом?

— Вы и домашку зададите? — обалдела Даари.

Демоница расхохоталась.

— Я же все-таки злобная нечисть! А ты как хотела?

Глава 16. Встреча в продуктовом (без правок)

Дракон настиг Даари там, где она меньше всего ожидала его увидеть: в дорогом, но все же не фешенебельном продуктовом магазине Верхнего города, в паре кварталов от кампуса, между лотком с личи и маракуйей. Вечером пятого дня Даари, почти падая от усталости, выбирала там экзотические фрукты по списку, и встреча со столь высокопоставленным знакомым, мягко говоря, не входила в перечень желанных для нее событий. То есть она вообще никогда не входила, но тогда — особенно.

День у нее получился крайне насыщенный: занятия, судейские тренировки (снова ведение протокола обычного учебного боя, на сей раз между второкурсницами), а также — и это самое утомительное! — регистрация на Большой Академический турнир. Притом больше всего нервов принесла даже не сама регистрация (нужно было заполнить подробную анкету на трех листах, но к Академической бюрократии Даари уже привыкла), а необходимость встречи с сокомандницами.

Почему-то капитан не мог единолично подать заявку в канцелярию, должны были присутствовать все члены команды. Даари до последнего ожидала, что Гешвири непременно взбрыкнет и в последний момент откажется. И где тогда искать третьего? Вдвоем-то участвовать нельзя!

Но, к счастью, Гешвири не взбрыкнула. Конечно, отвечала односложно и держалась настороженно — но это мелочи, ничего иного Даари и не ожидала. Зато после регистрации дочь Утреннего Лотоса первой сказала:

— Нам нужно встретиться для обсуждения командной стратегии. Удобнее всего будет у меня, там нас никто не побеспокоит. Если хотите, можем сделать это прямо сегодня.

Даари могла бы возразить, что у них с Тоннар тоже удобно и тоже никто не побеспокоит, но не стала — уж слишком рано была проявленной инициативе. Однако и согласиться с предложением не получилось: Даари знала, что судейская практика затянется до вечера, а потом еще топать за этими бесовыми фруктами, поскольку крошечный магазинчик, расположенный на территории кампуса и обслуживающий в основном адепток, нужным ассортиментом не располагал… и вообще для магазина, рассчитанного в том числе на высокородных девиц из клана, цены там были на удиваление демократичные — как и товары.

В итоге договорились на вечер завтрашнего (шестого) дня. Даари мысленно добавила: “Если выживу!” Несмотря на то, что во время первого урока демоница вела себя гораздо смирнее, чем Даари ждала, она все равно ожидала от занятий с нею любого подвоха. А очередное, второе по счету занятие, как раз и должно было состояться на следующий день.

К вечеру, однако, она настолько устала, что даже перестала бояться. В голове у нее крутилось только одно: как бы добраться до своей комнаты, не попавшись какой-нибудь злобной патрульной. Нейтральные патрульные выписывали штрафы; злобные, когда прикапывались, заставляли в специально выделенном помещении и переписывать какие-нибудь древние поучительные хроники, сидя в безупречной традиционной позе писца (ноги поджаты под себя, позвоночник согнут буквой зю, рука одной руки поддерживает рукав другой, даже если рукава у тебя короткие).

Поэтому знакомый вкрадчивый голос, раздавшийся у нее за спиной, не заставил Даари даже взрогнуть.

— Какие замечательные персики! Пожалуй, я тоже возьму один.

Слово “персик” он произнес с явным намеком, буквально лаская каждый звук.

— И вам доброй ночи, Владыка, — вздохнула Даари, оборачиваясь.

Дракон, ухмыляясь, стоял в проходе, опираясь на ящик с причудливым фиолетовым картофелем… скорее всего, картофелем, но в таком пафосном месте, как это, вполне мог оказаться даже какой-нибудь мутировавший корнеплод из Приграничья!

Судя по ценнику, это было даже вполне вероятно.

— Смотрю, ты не рада меня видеть, — сказал он. — Но ничего, это ожидаемо. В твоей личности есть определенная героическая составляющая, тебе для полного счастья обязательно нужно героически преодолевать. А я, знаешь ли, полон решимости составить твое счастье, — с этими словами он подмигнул ей, потянулся, взял из корзины Даари персик и откусил его.

Даари онемела, не зная, что на это сказать, а Владыка всей Цивилизации только хмыкнул и поморщился:

— Недозрелый. Если ты в подарок, то не рекомендую.

— А если себе, то вы предлагаете мне преодолеть неудобство для полного счастья? — довольно язвительно спросила Даари.

Дракон подмигнул.

— В точку! Но, впрочем, не хочешь быть счастлива — никто не неволит.

— Да, я пожалуй, немного похандрю, — в тон ему ответила Даари, убирая два других персика из корзины. — А этот отдайте, я за него заплачу. Считайте, угостила вас.

— Ну да, у тебя ведь появился новый заработок, — покивал Дракон, послушно возвращая Даари надкусанный персик (Даари абсолютно этого от него ожидала: не похож он был на человека, который картинно оскорбится и скажет “Не говори глупости, весь магазин принадлежит мне!”). — Кстати, очень интересный! Моя дорогая Сиара очень хотела прикрыть эту лавочку и утащить тебя в одну очень уединенную лабораторию на исследования, да я не позволил.

— Спасибо, — сказала Даари почти искренне. — Как я полагаю, вы пришли сюда с тем, что лавочку мне все-таки следует прикрыть?

— Не-а, — сказал Дракон. — Кто я такой, чтобы лишать адепток такой читерской подмоги на пути к знаниям? Ну то есть, конечно, я, как Ректор Академии, предпочел бы, чтобы все наложенные на них заклятья они снимали самостоятельно, но идеал, как известно, недостижим… А кроме того — я ведь не зря оставил тебя гулять на свободе, без лабораторного халата!

— Хотите посмотреть, как долго я продержусь? — спросила Даари деланно равнодушным тоном. На самом деле душа у нее ушла в пятки, как тогда, в самый первый раз, когда Дракон сказал, что ее систематическое нецелевое использование драконьей крови для него не секрет.

Ей уже не раз приходило в голову, что ее магическое зрение — очень серьезный секрет, и что очень странно, что Дракон просто попросил ее хранить это дело в тайне, а не отправил ее куда-нибудь в подземелья Сар-Гароона или где там они, по слухам, держат тайные лаборатории по исследованию новых видов магии…

— Что-то типа того, — серьезно кивнул Дракон. — Ты никогда не думала, как становятся магами?

— Ими рождаются…

— Рождаются человеком со способностями к магии. Магом нельзя родиться, как нельзя родиться архитектором или сантехником! Можно развивать эти способности, а можно поставить на них крест, ровно как и в другой сфере человеческой деятельности! Знаешь, что отличает магистра первого порядка от какого-нибудь кустаря-недоучки, который всю жизнь заряжает кристаллы на заводе и гордится тем, что получает наравне с квалифицированным инженером?

— Нет, — Даари мотнула головой.

— Воля! Воля и только воля. А в лабораторных условиях нет простора для ее реализации. Маг, прошедший традиционный курс обучения — вроде всех этих драконоборцев из старинных легенд — годится только на пушечное мясо. Маг, созданный в контролируемых лабораторных условиях… даже не знаю, на что он пригоден! Выполнять лабораторные тесты, быть может. Маг — это прежде всего постоянная работа над собой.

— Но… — Даари запнулась. — Нужна ведь еще хорошая наследственность, не даром Кланы…

— Ну ты вспомнила, — Дракон отмахнулся. — Чушь! Евгенические программы имеют очень ограниченную полезность — несколько повышают качество исходного материала, и только. Тот, у кого есть крупица магического таланта, сильный характер и хоть что-то вот тут, — Дракон постучал пальцем по виску, — добьется гораздо больше, чем капризный аристократ с безупречной наследственностью!

Звучало это довольно странно из уст красавчика, который именно что выглядел как капризный аристократ!

— А тогда почему вы берете в Академию и Университет… ну, я имею в виду, на магические специальности… только самых лучших?

— Потому что вы, люди, очень недолго живете, — снисходительно пояснил Дракон. — Будь у вас лет двести или триста, то преимущество, о котором я говорю, становилось бы куда более явным. А так… ну вот возьмем кого-нибудь типа… ну, боги-духи, вот хоть мой старший евнух — Геон Утренний Тигр. Ты же его видела?

Даари смутно припомнила евнуха в традиционном красном облачении, стоявшего около драконьего трона во время церемонии награждения, и кивнула.

— Ну вот. Он сам по себе очень талантливый мальчик, плюс к тому же усидчивый, развил в себе умение учиться — со всех сторон молодец. Годам к пятидесяти, если не сожжет себя в этих придворных интригах, которыми он, на мой взгляд, занимается несколько больше, чем стоило бы, станет очень неплохим магом — может быть, даже первого порядка. Пройдет еще десять лет и он… что?

— Станет еще круче? — предположила Даари.

— В некотором смысле — да, — кивнул Дракон. — Научится лучше распределять энергию, может быть, придумает еще пару-тройку новых трюков. Но в целом он, скорее всего, деградирует. Потому что и разум у него начнет сдавать, и здоровье. То есть молодой маг на дуэли ему, скорее всего, проиграет, а кто-нибудь вроде нынешнего Геона — может и выиграть. И это очень грустно, что вы, люди, так долго наращиваете потенциал — и так быстро его утрачиваете от телесной немощи…

“Так почему же вы не делитесь с людьми драконьим секретом долголетия?Точнее, по слухам, делитесь — но только с избранными!” — Даари очень хотелось спросить об этом, но она вовремя прикусила язык. Все-таки одно дело развлекать Дракона безобидной дерзостью, а другое — показать, что ты поймала его на лицемерии. Никакой выгоды.

— А теперь возьмем господина Вейката… — продолжал Дракон. — Слышала о нем что-нибудь? Очень полезный на своем месте тип.

— Вы же знаете, что слышала, — вздохнула Даари.

Она уже поняла, что Дракон пришел обсудить с ней травму руки. Больше ничего достойного интереса с ней, увы, не случалось.

— Ага, ага, — кивнул Дракон. — Так вот, господин Вейкат маг крайне посредственный. Зато очень… как бы это сказать… хитровывернутый. Сейчас ему около шестидесяти, но здоровье — ого-го. Абсолютно бессердечный тип, соответственно, и сердечно-сосудистые проблемы себе не наживет. Через двадцать лет он, скорее всего, тоже будет с Геоном наравне. Ну или ненамного слабее. Просто потому, что накопит силу и искусство. Понимаешь?

— Не совсем, — осторожно ответила Даари. — Предположим, что люди бы не старели так рано. Тогда все равно кто-то вроде Геона был бы сильнее Вейката — в будущем разница не сглаживалась бы!

— Да нет, сглаживалась бы, потому что со временем приходится прикладывать все больше стараний, чтобы получить все меньший результат, — покачал головой Дракон. — Так в любой фундаментальной науке, и магия — не исключение. Возьмем хоть твою подругу… как там ее, Тоннар Баат? Ей сейчас четырнадцать. Разница между ней и Гешвири Утренним Лотосом, которой двадцать, очень велика… а вот разница между Гешвири и, скажем, лучшей среди нынешних девятикурсниц, Саннин Жонтар, которой как раз двадцать шесть, значительно меньше!

“Саннин Жонтар, — припомнила Даари, — это та девушка, которая получала высочайшую награду, и насчет которой у меня было видение про Желтую дуэль… кстати, спросить у демоницы про это видение, что ли? Странно, что ей уже двадцать шесть — выглядит моложе! Наверное, поздно поступила? Или брала академический отпуск?”

Но спросила Даари не это — нюансы карьеры незнакомой старшекурсницы ее мало интересовали. Просто из речи Дракона сам собой вытекал вполне однозначный вывод…

— Вы в курсе вообще всех моих начинаний? Следите за каждым моим шагом?

— Да нет, — ответил Дракон, — мне не хватает времени за тобой следить. Как это ни прискорбно, жены и кандидатки в оные — не единственная моя обязанность! Но несколько дней назад Сайки явилась ко мне с сообщением, что ты как-то умудрилась получить ожог руки фоновой магии и отказалась сообщить лекарю, откуда. И спросила, не стоит ли ей в связи с этим вызвать тебя на допрос. Вообще-то дорогая Сиара любит действовать по своему усмотрению, так что при иных обстоятельствах сидеть бы тебе в допросной — но я дал ей понять, что не хочу, чтобы твое обучение прерывали без особой необходимости. Тут-то мне и пришлось ознакомиться с краткой выжимкой твоих художеств… но время встретиться нашлось только сейчас! Я все-таки занятой человек, а на тебя трачу времени почти столько же, сколько на двух нелюбимых жен вместе взятых!

— У вас есть нелюбимые жены? — это Даари почти насмешило. Наверное, дело было в том, с какой интонацией Дракон это сказал.

Хотя стоило бы испугаться. Ей как-то не приходило в голову, что дворцовая СБ может держать ее под колпаком. Хотя госпожа Лайет нечто подобное сказала ей практически открытым текстом.

— О, почти все! — серьезно ответил Дракон на вопрос о нелюбимых женах. — Я вообще мало кого люблю. Это меня любят, знаешь ли.

Даари хмыкнула.

— Зря смеешься! Большинство меня обожает.

— Ваши поданные — конечно, — согласилась Даари. — Я тоже благоговею перед Владыкой.

Дракон захохотал.

— Нет, я обожаю, как ты мне дерзишь! Ты имеешь в виду, что благоговеешь перед образом, но стоило познакомиться со мной, как флер развеялся? Так вот, имей в виду, что сильнее всего меня любят те, кто со мной работает. Ты тоже влюбишься, это неизбежно, я просто делаю ставки, когда.

— С кем делаете ставки? — встревожилась Даари.

— Только с самим собой. Заключать пари на сердце дамы с кем-то другим было бы ужасно невоспитанно. К счастью, я достаточно многогранная личность, чтобы устроить внутренний тотализатор.

Тут уже Даари не удержалась от смешка.

— Вот, я же говорил! — с энтузиазмом произнес Дракон. — Еще голову от меня потеряешь!

— Разве что буквально, — проворчала Даари.

— Да, вот насчет потерь разных частей тела, — Дракон посерьезнел. — Что, юная Баат как-то сумела обойти охранные системы Академии и обеспечила тебе ожог ради освобождения от основ дипломатии?

— Вы и это знаете?! — ахнула Даари.

— Да, только вот не знаю, что именно вы с ней придумали, умнички такие… — Дракон вдруг одним шагом преодолел довольно широкий проход и как-то сразу навис над Даари. До сих пор он всегда сохранял дистанцию в этом теле, и у нее не было возможности заметить, насколько он высок: выше, чем Инге, выше, чем был отец. Не великан, но над Даари, которая на физкультуре всегда занимала место примерно в середине шеренги, он нависал как гора. Удивительное ощущение присутствия силы, которое Даари так четко восприняла при их первой встречи и которое почти не чувствовала с тех пор, вдруг прорезалось настолько сильно, что стало почти физическим давлением; колени у Даари задрожали сами собой. Кроме того, выражение лица Дракона резко изменилось — никогда она не видела его таким отрешенным и сосредоточенным. — Имей в виду, Даари: возможная дыра в охране — дело серьезное. Я велел Сиаре тебя не трогать — но только потому, что это происшествие, на первый взгляд, никому, кроме тебя, не повредило. Но имей в виду: если ты поставишь как-то под угрозу мою Академию, доверившихся мне адепток и людей, принесших мне присягу… что ж, к таким дорогостоящим экспериментам я не готов. Так что рассказывай, что конкретно вы натворили — со всеми деталями.

Тогда Даари поняла: завтрашний урок все же отменяется.

Глава 17. Встреча в продуктовом — продолжение

Наверное, можно было что-то придумать, какое-то разумное объяснение — и тому, как пострадала рука Даари, и как им с Тоннар удалось обмануть охранную систему Академии… Если бы Даари не узнала от Дракона, что за ней, оказывается, следят, она бы вообще сказала, что травма руки произошла за пределами Академии — просто, мол, дежурный врач ее не так понял.

Но у нее не было ни времени, ни уверенности в том, что это разумно. Дракон смотрел страшно. Облик юного красавчика Даари обычно раздражал и она не испытывала к нему того пиетета, который помимо ее воли включался у нее к традиционному “парадному” виду Владыки — златовласому усачу, величественно восседающему на троне. Однако сейчас она очень остро ощутила, что он — владыка миллиардного населения Цивилизации, первый среди лучших, самый сильный маг планеты, вождь народов, и далее по официальной титулатуре. А она — слабосильная нищая девчонка, да еще к тому же преступница, и только по милости этого самого владыки миллиардов сидит не в тюрьме (ну или в секретной лаборатории… и пофиг, что гражданина нельзя принудить к этому насильно, Даари ничуть не сомневалась, что между тюрьмой и лабораторией “добровольно” выбрала бы второе), а в элитном учебном заведении.

Однако вместе со страхом Даари одолел и гнев, как это часто — почти всегда — с ней бывало. Потому что милость милостью, а загонять в тупик и потом наезжать на нее за то, что она нашла выход из этого тупика — это тоже, знаете ли!..

— Руку мне повредила не Тоннар, — почти без дрожи в голосе сказала Даари. — А демон. Я нашла демона в Академии, она очень хорошо замаскировалась…

— Демона в Академии быть не может, — резко произнес Дракон. — И кто “она”?

— Так демон же! Она… ну, женского пола, по ней видно. И говорит о себе в женском роде…

— Демоны не говорят, и пола у них нет, так они не размножаются половым способом. Барышня Сат, быть может, я выразился не совсем ясно, но я считал вас умнее, — Дракон мрачно нахмурился. — Если вы сейчас будете мне врать, утаивать правду, выкручиваться — все прочие неприятности, которые вы испытали в жизни до сих пор, покажутся вам приятными сюрпризами.

От его тона, от жесткого холодного взгляда Даари стало еще страшнее, чем раньше. Но одновременно — вот парадокс! — злость ее усилилась до того, что вызвала некое бесстрашие.

— Владыка, я не смею сомневаться в вашем интеллекте, — едко проговорила Даари, — но, как вы верно заметили, я умнее, чем лгать вам в такой момент! Я нашла демона, наблюдая за магическими нитями, натянутыми в Академии, вскрыла его логово! Я хотела сделать из энергии демона талисман…

— Что?! — Дракон, кажется, своим ушам не поверил. — Сделать из демона талисман?! Одна? Не умея плести чары?!

— Для этого не нужно плести чары, нужен только хороший жертвенный нож, — сообщила Даари. — И готовая матрица талисмана. Ну, я нашла такую технологию…

— Да, я знаю, но это полная фигня! — нетерпеливо бросил Дракон. — Чтобы наложить матрицу демона на матрицу талисмана, не пользуясь ничем, кроме жертвенного ножа, нужно космическое везение — и космическая глупость, чтобы пробовать! Ты что же, думаешь, при поимке демонов не используется магия?

Даари отметила, что он снова перешел на “ты”, и вздохнула почти с облегчением.

— Я знаю, что используется, чтобы замедлить демона и подстраховаться, — сказала Даари. — И я знаю, что с моей стороны это было очень глупо и самонадеянно… Но вы, Владыка, не оставили мне выбора!

— Я?! — поразился Дракон.

— Вы дали мне понять, что либо я удерживаюсь в Академии, либо моя судьба… скажем так, будет очень неприятной! А я не могла бы удержаться, поскольку госпожа Вейкат выбрала меня козлом отпущения, и сразу несколько источников заверили меня, что договариваться с ней бесполезно, а воздействовать на нее административными методами не получится…

— Ты хотела с помощью демонического амулета разобраться с Оорани? — Дракон фыркнул. — Ну и глупость. Эти амулеты хороши разве что в бою как последний козырь, сколько-нибудь опытный маг мигом заметит демоническое влияние…

— Я хотела ей пригрозить, — мрачно произнесла Даари. — Она сама сказала, что переговоры нужно вести с позиции силы. Я не знала, как еще эту силу получить…

— Пойти к Райки — я имею в виду госпожу Лайет — обрисовать ей ситуацию и попросить совета, — раздраженно бросил Дракон. — Вот и все, что тебе нужно было сделать! Раири выглядит и ведет себя грозно, но она справедливый человек и приглядывает за своими девочками — это одна из причин, по которой я направил тебя к ней!

Даари почувствовала, как возмущение окончательно возмущает страх.

— Если бы вы или она сама сказали, что я могу обращаться к ней с такими проблемами, я бы, конечно, обратилась! Но я так поняла, что в Академии считается, что каждый сам должен решать свои проблемы!

— Использовать накопленный социальный капитал — это тоже решать свои проблемы самостоятельно, — сообщил Дракон. — Кроме того, при всей своей… реалистичности конкурентной среды, скажем так… Академия — это все-таки место учебы, и учеников там не бросают на съедение тиграм!

— При всем уважении, господин ректор, — Даари пришла в голову счастливая идея обратиться к Дракону по этой его должности, — вы, должно быть, не до конца знаете, что происходит в вашем учебном учреждении! До меня довели, что госпожа Вейкат раз в несколько триместров выбирает адептку, измывается над ней, и потом отчисляет, и никакие меры такой адептке не помогают. Причем довел достоверный источник!

— Барышня Баат? — спросил Дракон. — Хм… Сомневаюсь я в достоверности этих сведений! Но дам команду проверить. Если дело и в самом деле дошло до такого, очевидно, система отрегулирована не так хорошо, как мне хотелось бы. Но это пока неважно. В любом случае молчать об обнаруженном демоне, чтобы использовать его силу в конфликте с преподавательницей — это преступление. Ты хоть это понимаешь? На что ты надеялась вообще?

— Я надеялась сыграть дурочку, — честно призналась Даари. — А еще, что никто не поверит, что я нашла демона, которого пропустили все остальные. Ведь не так много людей знают о моем магическом зрении.

— Да, всего лишь процентов тридцать наиболее сообразительных адепток и примерно половина преподавательниц, — проговорил Дракон с обманчивой мягкостью. — Если ты надеялась сохранить это в секрете, не стоило использовать такой интересный метод подработки. Ну ладно, продолжай.

— А еще я рассчитывала победить, — сказала Даари. — Или погибнуть. Я знала, что если захвачу демона, никто ни о чем не узнает. Или…

— Победителей не судят? — Дракон покачал головой. — Ну, допустим. Если бы ты правда добыла демона, я, пожалуй, правда не стал бы тебя наказывать. Но ты его не добыла, а упустила, так? Он сбежал, на прощание оставив тебе ожог, и теперь находится неизвестно где? — в голосе Дракона звучала подавляемая, но от того еще более страшная ярость.

Даари испытала короткое ужасное чувство, что ей надо сейчас сказать ему, что все так и было. Но она не собиралась выгораживать демоницу ценой собственной свободы, что бы там ни говорили о верности учеников учителям!

— Нет, — сказала Даари. — Демон оказался слишком силен для меня. Но… она была разумной. Она заговорила со мной. Правда, угрожала мне, но в итоге согласилась учить…

— Что?! — вот теперь Дракон казался и впрямь пораженным до крайности.

— Я попросила ее учить меня, в обмен на то, что я никому о ней не расскажу. Сказала ей, что она не может меня убить, потому что я оставила информацию о ней у надежного человека, который пустит ее в ход, если я не вернусь. Ну… и мы поторговались немного, она попыталась меня убить. Или стереть память, она говорила, что и это может. Я закрылась вот так, — она подняла левую руку, демонстрируя Дракону, как именно она закрывалась. — А потом обнаружила, что я могу плести чары, но только пальцами левой руки.

— Врешь! — воскликнул Дракон совершенно по-мальчишески. — Ну-ка дай!

И без всякого колебания схватил руку Даари.

Она ойкнула: все-таки прикосновения пока неприятно ощущались даже сквозь бинты.

Какой-то частью рассудка Даари даже пожалела: надо же, умудрилась прикоснуться к Владыке — большая часть адепток об этом мечтает! — и даже ничего не почувствовала. Ни гладкости его кожи, ни ее тепла или холода, ничего.

— Извини, — сказал Дракон, куда бережнее кладя ее ладонь на свою (намного длиннее, но ненамного шире: Даари даже позавидовала таким изящным пальцам). — Можно разбинтовать?

— Нет! — сердито воскликнула Даари. — Мне еще домой добираться! И ожоги болят, между прочим! Но рука выглядит обычно, спросите вашего лекаря… блин, не помню, как звали того, кто был на дежурстве.

— Покажи, как ты плетешь чары! — потребовал Дракон.

— Я еще не умею их прямо плести… так, только за нитки дергать… в смысле, за магические каналы. И не умею их сама делать, я же не маг.

Дракон вздохнул.

— Маг — это тот, кто сознательно взаимодействует с магическими каналами, так что ты стала магом ровно в тот момент, когда начала их видеть! Поскольку зрительное восприятие — это тоже вид взаимодействия. Давай, показывай!

С этими словами он сделал короткий жест пальцами другой руки, и Даари увидела, как сразу пучок довольно толстых магических каналов протянулся от пальцев Дракона к нескольким дыням, лежащим на соседнем лотке. Дыни послушно взмыли в воздух и зависли, покачиваясь на этих нитях — невидимых ни для кого, кроме Даари.

Даари отняла руку у Дракона, потянулась — и дернула за ближайший канат.

Она не рассчитывала свои действия и понятия не имела, к чему это приведет, поэтому была приятно удивлена, когда дыня заскользила по нити в ее направлении и свалилась прямо в тележку с выбранными ею фруктами. Дыни, правда, в ее списке не значились, но Даари все равно тут же решила ее купить… ну в смысле, если она не попадет в тюрьму по итогам беседы с Драконом.

Брови Дракона взлетели вверх.

— В самом деле, — сказал он. — Ну что ж… Говоришь, демон умеет говорить? Да еще и говорил о себе в женском роде?

Даари добросовестно припомнила, что при ней произносила демоница.

— Не уверена, что она прямо говорила о себе в женском роде… Но она точно выглядит, как особа женского пола! У нее… вторичные половые признаки.

Дракон расхохотался.

— Сиськи, что ли? Это что-то новенькое! Демонов с сиськами я еще не видел…— “и не трахал, видимо”, — тут же подсказал неуемный внутренний голос Даари, но она, естественно, оставила эту ремарку неозвученной.

— Любопытно было бы посмотреть на этакое диво, — между тем продолжал Дракон, снова сменив прежний серьезный тон на крайне легкомысленный. Даари спросила себя, уж не попал ли ее внутренний голос в точку. — И еще интересно, что за атаку она на тебе применила… Знал я, что контакты с демонами могут при определенных условиях увеличить силу мага, это давняя приманка для самонадеянных новичков… Но что демон может изменить структуру кожи у человека с подходящим генетическим статусом — это что-то очень новенькое. Положительно, преждевременно уничтожать это чудо природы! Можешь продолжать заниматься с ней.

— Что?! — Даари показалось, что она ослышалась.

— Да, продолжай заниматься, — проговорил Дракон неожиданно. — Только записывай все, что происходит на каждом занятии. К тебе будет подходить мой человек каждую неделю, будешь отдавать все записи ему. Сиару я проинформирую, ее люди не станут тебе мешать, но издали присмотрят. Если демон будет демонстрировать признаки потери стабильности — сообщай немедленно. Поняла? Повтори!

— Все записывать, передавать вашему человеку, следить, не слетит ли Даари… тьфу, то есть демон! с катушек, — повторила Даари, слегка оговорившись. — Но, Владыка…

— Уже восемьсот семьдесят девять лет Владыка, — хихикнул Дракон с прежней беззаботностью. — Еще: мой начальник исследовательской группы прямо-таки забросал меня служебными записками о том, что я зря запретил брать у тебя дополнительные анализы и вообще как-либо беспокоить. Я подумал и решил, что он прав. Два раза в неделю будешь заходить в кабинет дежурного лекаря в Управлении технических работ, там будет дежурить специальный человек, он возьмет у тебя анализы и проанкетирует. Время этих визитов тебе сообщат дополнительно.

С этими словами Дракон испарился. Даари осталась в проходе одна.

Мрачно размышляя, что все обернулось не так плохо, как она думала, Даари дотолкала тележку до касс… и в шоке увидела, что абсолютно никого за кассами не было. И вообще весь магазин пустовал, несмотря на то, что, если верить их расписанию, должен был работать еще полчаса. На стеклянной двери висела табличка: “Сегодня мы закрылись раньше техническим причинам, приносим свои извинения!”

А на кассовой ленте висела записка: “P. S. Возьми себе что-нибудь вкусненького за мой счет, а то что-то ты совсем отощала! Комендант общежития предупреждена.”

Даари скрипнула зубами и пересыпала фрукты в пакет, намереваясь гордо выйти из магазина под взглядом следящих камер… Потом подумала, “какого беса!” и пошла взяла еще маленький шоколадный тортик. Она случайно знала, что у Тоннар особая слабость к этому десерту. “Социальные связи” нужно поддерживать.

Тоннар и в самом деле обрадовалась тортику. Но Даари почувствовала, что ее акции особенно выросли в глазах сокомандницы, когда на вопрос о том, как ей удалось протащить сладости мимо следящих систем — на фрукты те не реагировали, но на большинство десертов начинали противно пищать — Даари туманно ответила, что ей просто повезло. Тоннар удивленно подняла брови, посмотрела уважительно, но больше ни о чем не спросила.

Уже ложась в постель Даари вспомнила, что ни слова не сказала Дракону о том, что передала демону магический канал из броши госпожи Вейкат. Чуть ли не до трех утра она размышляла стоит ли все-таки сдать ему на себя и этот компромат. Простит ли он ее? Не простит? Наконец, надумала не отдавать, и кое-как заснула. Но снились ей кошмары.

Глава 18. Тонкости чароплетения (без правок)

— Это что? — спросила демоница.

— Домашнее задание, — угрюмо ответила Даари. — Как договаривались.

“Угрюмо” — потому что после бессонной ночи накануне и целого дня занятий голова у нее едва варила. Ценой огромного волевого усилия удавалось заставить себя думать, но на вежливость и обходительность уже не хватало.

— Вижу, — сказала демоница, — это где же тебе продали такие гранаты? Хотя где уж такой клуше, как ты, выбрать хорошие! Даже не знаю, чего я ждала. Запомни на будущее — спелые гранаты должны по форме напоминать октаэдры! А кроме того, маловато будет.

Даари скептически оглядела гору фруктов. В итоге она набрала их столько, что еле дотащила — платить-то не надо! (Гордость, конечно, взбрыкивала, но Даари послала ее куда подальше: уж кто-кто, а Дракон может позволить себе оплатить расходные материалы для своей лабораторной свинки!)

— Вы же сказали, что будете их есть. В вас вообще столько влезет-то?

— В меня, невоспитанная особа, влезет гораздо больше! — фыркнула демоница. — Мой желудок не чета вашим. Дело не в этом, а в том, что перед тем, как я их буду есть, ты их будешь нарезать! Я тебе для чего список диктовала — чтобы ты не перепутала и набрала фруктов с разной текстурой! И всего поровну! А ты чего? Почему одна дыня? Почему кокосов всего три?

— Ну и как я должна была понять, сколько чего брать, когда вы не указали? — спросила Даари. — Взяла, сколько смогла унести!

— Ага, ты еще и слабосильная дохлячка в дополнение к прочим твоим достоинствам, — фыркнула демоница. — Ну ладно, придется работать с тем, что есть. Давай, пили! Для начала яблоко, это полегче. Некоторые начинают с персиков, но, замечу, что излишняя мягкость — это тоже плохо, начинающим простофилям вроде тебя бывает трудно приладиться.

— У меня нет ножа… — начала Даари.

И тут ее осенило: ну конечно, демоница хочет, чтобы она пилила фрукты магическими струнами.

Демоница нетерпеливо встряхнула кончиком хвоста и озвучила именно эту мысль, не забыв назвать Даари тупоголовой идиоткой.

Однако поняв, что надо сделать, Даари ни на шаг не приблизилась к пониманию того, как к этой задаче подступиться. Магические каналы на то и магические: они не взаимодействуют с материей! Во всяком случае, если их специально на это не “зарядить”; когда Тоннар или Дракон создавали каналы, уже заточенные на то, чтобы поддерживать в воздухе книгу или фрукт, Даари могла их перенаправить. Но те магические каналы, которые она могла “надергать” из стен Академии, для нарезки фруктов никак не подходили.

— О темные небеса, дайте мне силы! — демоница закатила глаза. — Ты что же, не знаешь основ? Заряд, пропущенный по магическому каналу, создает магическое поле. От величины и вектора заряда зависят градиент и сила поля! А от градиента и силы поля зависит то, что оно делает! Манипулирует материей, манипулирует энергией или манипулирует информацией! Тебе нужно приспособить каналы, созданные для манипуляции информации, для манипуляции материей! Для этого нужно — что?

— Изменить силу заряда? — осторожно уточнила Даари.

Демоница нетерпеливо всплеснула хвостом, причем, судя по ее лицу, она хотела хлестнуть хвостом Даари, но почему-то удерживалась.

— А ты можешь напитать канал собственной магией, чтобы силу-то изменить? — ядовито спросила она. — Нет? Ну тогда зачем спрашиваешь?

— Прошу простить вашу тупоголовую ученицу, — Даари сказала это самым учтивым тоном, на какой была способна, но внутренне скрипела зубами. — А что я тогда могу сделать?

— Ты можешь изменить градиент поля! А для этого нужно изменить частоту вибрации магического канала… Ну, ваша жалкая раса не слышит их вибрацию, это ладно. Но, поскольку ты каналы видишь и можешь осязать, тебе подойдет другой способ: просто натяни или ослабь канал, вибрация тогда изменится сама собой. Ну, пробуй!

Даари попробовала: выдернула из стены случайный обвисший канал, который, похоже, ничего не делал, и потянула за него посильнее. Все-таки ее аналогия с нитями не работала до конца: обычная нить, ничем не закрепленная на конце, от такого обращения просто вылетела бы из плетенки. Магический канал же завибрировал, натянулся сильнее.

— Смотри, сейчас он начал потреблять больше энергии из источника, на который запитан, — сказала демоница. — Если на том конец кто-то учитывает расход магии, могут всполошиться… да ладно, потерю энергии с одного тонюсенького канала никто не заметит, у вас кишка тонка! Как, по-твоему, я столько времени умудряюсь прятаться? Но на будущее, если соберешься плести чары скрытно, учитывай, к чему прикреплен канал на том конце.

— А как это понять? — спросила Даари.

— А ты не понимаешь? — удивилась демоница. — У большинства магов фоновая магия порождает информационные галлюцинации. Их точность зависит от личной предрасположенности и чуткости, но в целом доверять можно. Стой, у тебя их что, не бывает?

— Бывают, — сказала Даари, тут же вспомнив, как она увидела картины Желтой Дуэли, когда убирала в Дуэльной башне. — Но… как их у себя вызвать?

— Этот канал слишком тонон, у начинающей дурочки, вроде тебя, ничего не получится, — снисходительно заметила демоница. — Но тут я тебе говорю, что это безопасно… А потом, если самой понадобится определить, набирай несколько нитей из одного источника и смотри. Ну ладно, меньше болтовни, больше дела! Ты пока ни одного яблока не разрезала!

Это оказалось сложнее, чем думала Даари: первое яблоко просто разлетелось на куски, когда она коснулась его натянутой нитью. Во все стороны брызнули куски и капли сока.

— Слишком сильно натянула, — констатировала демоница, слизывая ошметки яблока с фасетчатого глаза длинным языком. — Хм, а сладенько! Вкусный сорт, в следующий раз его же бери. Давай еще раз.

Следующая нить просто прошла сквозь яблоко, никак его на затронув: на сей раз Даари переосторожничала и напряжение оказалось слишком небольшим для взаимодействия с материей. Третья попытка привела к тому, что рядом с яблоком в воздухе возникло его бледный мираж.

— Ага, узел затянула нечаянно, — пояснила демоница.

И в самом деле, приглядевшись, Даари поняла, что как-то скрутила нить в петлю — незаметно для себя.

— Ну, распутывать узлы такая граблерукая, как ты, еще не скоро сможет! Бери новый канал.

Наконец, спустя полчаса, Даари таки удалось раскромсать очередное яблоко на две неровные половины. К сожалению, яблоки на этом кончились, и пришлось приступить к другим фруктам, которые и впрямь оказались в этом плане намного сложнее. Но несмотря на сложность, эти расходники тоже закончились быстро, и демоница снова стала мучить Даари тренировками памяти. Казалось, за изматывающими занятиями прошло битых два часа или даже три. На самом деле часы едва пробили три пополудни, когда демоница сказала, что Даари ее изрядно утомила и что на этом она может считать себя свободной.

Даари чувствовала себя усталой, как после трех тренировок подряд — да еще если после этого заставили перетаскивать книги в библиотеке (ей как-то пришлось этим заниматься вместе с одноклассниками в рамках общешкольной инициативы в честь Дня Цивилизации и Взаимопомощи, и с тех пор она не сомневалась, что тяжелее книг бывают только кирпичи). Добравшись до комнаты, Даари бухнулась на кровать — и уснула бы, если бы ее не подняла бессердечная Тоннар.

— Давай, записывай занятие с демоном, — она сунула ей бумагу и… слава всем богам, нормальный шариковый стилус, а не эти ублюдочные кисти, на которых все помешались в Академии! — Все в деталях, как мы договаривались!

Так что Даари пришлось записывать как можно подробнее все, что говорила и делала демоница — иными словами, ее ругань в отношении Даари.

— В следующий раз я просто запись на магфоне включу! — воскликнула она.

— Не вздумай! — перепугалась Тоннар. — Ты серьезно, что ли?! Я думала, ты читала про это!

— Про что?

— Демоноборцы никогда на дело не идут с магфонами! Демоны же очень чувствительные, мигом засекают.

— А снимают как?!

— У них там специальные какие-то экранированные камеры… Нет, серьезно, ты правда магфон до сих пор не включала из-за рассеянности только?!

Даари почувствовала себя именно такой идиоткой, какой считала ее демоница, и постаралась замять тему. Утешало ее несколько только то, что тупняки бывают у каждого: ну вот пропустила же служба безопасности неработающий амулет в стене на проходной, благодаря чему Даари тогда не загремела сразу в каталажку за хищения!

Хотя еще надо посмотреть, во что выльется вся эта эпопея с демоном и спецслужбами. Может быть, каталажка покажется не худшим вариантом по сравнению с тем, какие последствия Даари огребет по итогам этой истории. Она уже успела почитать страшилки о том, во что иной раз превращаются маги, столкнувшиеся с демонами, или провалившиеся в прорыв в Нечистое измерение (вариант, когда прорыв оттяпал ногу, или маг просто сошел с ума, полюбовавшись на нечисть, еще считался относительно удачным).

В общем, после тщательного описания всего, что Даари запомнила из второго занятия, Даари пришлось опять заниматься магическими манипуляциями. Потому что Тоннар вскричала: “Так вот почему у тебя не получилось сделать бумажный артефакт! Ты брала неправильные магические каналы! Нужно было брать те, которые я бы для тебя творила, и все бы получилось!” — и потребовала от Даари немедленно проверить этот вывод на практике.

После многих попыток им пришлось констатировать, что правой рукой у Даари по-прежнему ничего не получается — а вот левой все отлично выходило, хотя написанные не основной рукой бумажные артефакты и получались кривыми и косыми.

— Да блин, не понимаю, в чем тут дело! — воскликнула Тоннар.

— Как ты сама сказала, если бы все было так просто, кто-то уже приспособил бы к делу не-магов, — сказала Даари. — Я думаю, на самом деле, наматывая нить на кисть, ты все равно придерживаешь ее пальцами.

— Но я не всегда придерживаю!

— А когда ты не придерживаешь, ты пользуешься кистью, которой уже создала сотни таких бумажек, и она приобрела артефактные свойства… ну, я так думаю. Честно говоря, не помню, можно ли создать артефакт ненароком, просто по совокупности магических действий… Вещи впитывают фоновую магию так же, как живые существа.

— Чушь! — сказала Тоннар. — Чтобы веник превратился в банника, например, он должен эту магию впитывать десятки лет! Я просто столько еще не прожила.

— Ну не знаю тогда…

Тоннар хмуро пообещала эту загадку так не оставить и поискать еще информации на этот счет.

Но Тоннар, будучи гениальной отличницей, могла себе позволить сразу залезть в Сеть и закопаться в какие-то статьи и сканы монографий — а вот Даари, которая еле-еле получала проходные оценки по большинству предметов, вынуждена была засесть за домашнюю работу. А потом, не успела она закончить, они направились “в гости” к Гешвири.

Там ничего не изменилось: комнаты по-прежнему казались роскошными и безликими. Зато изменилась сама Гешвири: порядком посвежела, круги под глазами исчезли, да и в целом она выглядела более подобающе. В таком облике ее бы, пожалуй, первый попавшийся патруль не завернул за нарушение облика адептки.

— Рада вас видеть, — сказала дочь Утреннего Лотоса нейтральным тоном.

Даари не показалось, что она так уж им обрадовалась, но по крайней мере чай и печенье на стол выставила. Даари не стала пробовать сладости — хотя пахло соблазнительно — а вот Тоннар захрустел угощением только так.

Почти сразу на свет наконец была извлечена “боевая таблица” Тоннар.

— Всего у нас шесть конкурсов, — проговорила та, — конкурсы проходят с первого по пятый месяц, в среднем между них промежутки недели по три. За каждый максимум дается пять баллов, соответственно, можно набрать тридцать баллов… Тридцать один, потому что еще иногда Дракон балл добавляет. Практически нереально.

— Вполне реально, — вставила Гешвири.

— Слушай, даже у вашего состава не получилось! — возразила Тоннар. — А у вас в прошлом году была потрясающая команда…

— Только за последние тридцать лет четыре раза команде победителей удалось набрать максимальный балл, — возразила Гешвири. — Это неплохой процент.

Тоннар покачала головой:

— Три, результат команды Салаи потом оспорили. Ладно, проехали. Итак, из шести конкурсов три нам известны: “Снегострой”, конкурс капитанов и групповая дуэль…

— Погоди, ты имеешь в виду военную игру? — Даари после напряжения этого дня соображала довольно медленно, но это она вспомнила. Она все-таки уже имела возможность прочитать кое-что про Большой Академический турнир.

— Ну да, она называется “военная игра”, но по сути это групповая дуэль на местности, — терпеливо разъяснила Тоннар. — Теоретически команды могут формировать армии, но на деле никому еще ни разу не удалось договориться и объединиться ради этого конкурса… Поэтому каждая команда может выставить игроков ровно столько, сколько в самой маленькой команде. Это всегда три человека, иногда четыре — редко в каком году обходится без минималок. В результате штук десять троек бегают по огороженной территории и пуляют друг в друга маркерными и обездвиживающими заклятиями — извини, но это никак не военная игра, скорее такой магический пейнтбол!

Гешвири саркастически и слегка презрительно улыбнулась, из чего Даари сделала вывод, что она мнение Тоннар не разделяет.

— Ладно, в общем, с этими конкурсами известно… Три других могут меняться, — продолжила Тоннар. — Иногда вообще что-то полностью новое придумывают, такое, что раньше не делали, но в целом один конкурс обычно бывает на взлом информационных систем с теми или иными правилами — это я беру на себя. Один — викторина, проверка предметных знаний. Сюда обычно от команды выставляют двоих, можем пойти мы с Гешвири, если ты, Гешвири, не возражаешь.

— Не возражаю, — спокойным тоном сказала Гешвири. — А что будем делать, если викторину заменят конкурсом боевых искусств с запретом на магию, как иногда делают? Не стоит ли нам поискать еще одну участницу?

— Тогда мы в жопе, — честно призналась Тоннар. — У меня нет на примете никакой адептки, хорошо успевающей в этой категории, которая с нами бы сработалась. Да и просто могла бы потягаться с признанными чемпионками из старшекурсниц.

— Пожалуй, — после минутного раздумья согласилась Гешвири. — Если так случится, то первые три места в таком турнире уже известны. А то и первые пять.

— Угу, — подтвердила Тоннар. — Но этого можно почти не опасаться. Такое делают сравнительно редко, последний раз было два года назад, так что в этом году вряд ли… Ну и шестой конкурс может быть какой угодно! Чаще всего творческий.

— Какой угодно — это какой? — спросила Даари. — Песенку спеть, стишок рассказать?

— Например, — согласилась Тоннар. — Или фильм снять. Или добраться из Ло-Саарона в Биркенаат за восемьдесят часов, не тратя ни чешуйки денег, но можно заниматься собирательством и охотой…

— Собирательство и охота — по пути в Биркенаат?! — поразилась Даари.

Биркенаат был огромным портовым и промышленным городом, одним из трех крупнейших в Цивилизации, чуть ли не в десять раз больше Ло-Саарона — хоть и столичного, но относительно малочисленного, так как Дракон запретил здесь размещение крупных производств (вроде бы именно для того, чтобы город не разросся и не испортил природную красоту гавани и горного хребта). Даари никогда не была в Биркенаате, хотя он находился всего в дне пути в повозке или в десяти часах на поезде, но много раз видела в фильмах, что дорога туда — почти непрерывные городки и города, плавно переходящие один в другой и наконец сливающиеся в единую урбанистическую среду с километровыми небоскребами, многоуровневыми развязками и никогда не умолкающим шумом повозок.

— Ты удивишься, — хмыкнула Тоннар. — Такое пять лет назад делали. Победительница добиралась автостопом, едой с ней делились водители. Девушка со второго места охотилась на ежей и енотов, а добиралась зайцем в пригородных поездах — в рейсовый не сунулась и правильно сделала, там контролеры были предупреждены и всех адепток, что попробовали, тут же ссадили. Включая ту, что попыталась проехать на крыше. Еще одна взяла пару лошадей из конюшни своих родителей и пыталась в дороге ничего не есть… ей в итоге сняли баллы, потому что одна лошадь у нее сильно ослабла от недоедания и переутомления, а другую она оставила в конюшне другого кланового особняка с растянутыми связками, вместо того, чтобы самостоятельно оказать ей первую помощь и найти пропитание. Ну и на будущее решили, что лошади относятся к категории “личный транспорт”, и его использовать запрещено.

— Да, это была девушка из нашей команды, — подтвердила Гешвири. — Она убедила капитана, что неоднократно предпринимала и более длинные верховые переходы налегке… однако не упомянула, что ее всегда сопровождала пара грумов, у которых был с собой запас пищи и фуража, — она поглядела на Тоннар с чем-то вроде уважения. — А ты и в самом деле хорошо подготовилась… старшая сестрица.

— Я же говорю, можешь называть меня “младшая”, мне все равно, — махнула рукой Тоннар. — Ладно, в общем, шестой конкурс — темная лошадка… извините за каламбур. Тут даже гадать бесполезно. Но к остальным мы можем подготовиться.

— У меня по-прежнему вызывает больше всего опасений капитанский конкурс, — произнесла Гешвири. Она поглядела на Даари, серьезно, с каким-то вызовом, но без издевки. — Ты справишься?

Даари поняла, что теперь Гешвири ждет ответа от нее, а не от Тоннар. К счастью, она тоже подготовилась, хотя найти время на проверку информации и выработку плана было непросто (Даари уже и не помнила, когда она хотя бы в туалете думала о чем-то постороннем — или читала книгу, не относящуюся к учебе, демонологии или судейским делам!).

— Капитанский конкурс состоит из трех этапов, — начала Даари заготовленную речь. — На первом участницы демонстрируют грацию и хорошие манеры. Он тоже меняется от года к году, это может быть обычное дефиле в вечерних платьях или традиционных халатах, может быть церемония чаепития или встречи гостей на старинный манер. По этим пунктам я планирую нанять репетитора, все равно хорошие манеры мне пригодятся. Второй этап — создание артефакта. За него дается всего балл, в крайнем случае можно пропустить. Но я думаю, что сумею продемонстрировать создание простейшего артефакта…

— Каким образом? — перебила Гешвири.

— Я умею видеть магические каналы, в том числе и те, которые размещены на решетках маг-станции. Я смогу собрать и настроить маг-станцию из готовых элементов, я смотрела правила, это ничему не противоречит.

Даари вычитала, что одна из участниц уже собирала простенькую магстанцию — было это лет сорок назад, когда магстанции считались сногсшибательной новинкой — причем ядро делала сама. Другая (это было всего пять лет назад) собирала сложный артефакт с функцией подключения к Сети, пользуясь готовыми составными элементами. В общем, Даари считала, что ее идея проканает.

— Хм, — задумалась Гешвири. — Вероятно, действительно, пройдет… А что ты, капитан, собираешься делать с сочинением?

Слово “капитан” она произнесла вроде бы нейтрально, но ирония угадывалась. Отлично она умела играть интонацией, эта Гешвири!

С сочинением действительно выходила загвоздка. Его нужно было написать в определенной манере на определенную тему, причем и то и другое открывали только накануне. Обычно темы брали из классических экзаменационных заданий древних эпох — ну тех, которые нужно было сдать на ранг чиновника. Иногда и манеру тоже задавали из соответствующей эпохи, иногда нужно было, наоборот, писать в современном стиле, порой даже подчеркивалось, что максимально официальным языком (сиречь, канцеляритом).

Говорят, у многих капитанов ночью накануне конкурса случалась истерика при попытке впихнуть в память побольше древних свитков; одна, лет десять назад вообще с собой покончила, хотя там неясно — вроде как у девушки и до того была депрессия.

— Буду тренироваться, читать побольше и писать, — честно ответила Даари. — А как еще-то?

Гешвири вздохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Буду тебя натаскивать.

Даари подумала, что демоница в учителях по сравнению с такой покажется цветочком. Лотосом на заре.

Глава 19. Инструктаж

— Это рядовая Желтая дуэль, — сказала госпожа Ламаррана. — Противницы — среднеуспевающие адептки-старшекурсницы, присутствовать будет генерал принц Лаор, которому Дракон даровал внеочередное право на подпитку магической энергией в связи с травмой в Пограничье. То есть самого Дракона не будет. Я выбрала вас, потому что вам, как лишенной магии, будет легче. Вы точно не вовлечетесь в процесс, сохраните ясную голову. А это для судьи на Желтой дуэли очень важно — дело-то деликатное.

— Можно вопрос? — спросила Даари.

— Конечно, — ответила госпожа Ламаррана. — Затем и инструктаж. Спрашивайте обо всем, что непонятно.

Они находились в кабинете госпожи Ламарраны — по ее положению на кафедре отдельного ей не полагалось, но как наставница кандидаток в судьи она имела право на собственное небольшое помещение в башне Сияющего центра. Действительно небольшое: куча шкафов со свитками и папками, стол и два стула: один для хозяйки кабинета, другой для посетителя… которой в этот раз была Даари. За какие-то свои грехи.

Нет, присутствовать пусть даже в качестве помощника судьи на Желтой дуэли — завидная доля, к этому много стремились: стандартная плата утраивалась. Да и вообще многим девушкам было любопытно: среди кандидаток в судьи не было адепток старше шестого курса, сами они в Желтых дуэлях не участвовали, но… любопытство, естественно, проявляли.

— Зачем девушки на это идут? — выпалила Даари. — Ладно, когда присутствует Дракон… но… если его все равно не будет, а только один из его сыновей… и даже… — она запнулась, не зная, как сказать, что генерал принц, несмотря на всю свою энергию и несомненные заслуги по удержанию Пограничья — все-таки страшноватый и толстоватый солдафон, да и лет ему уже немало.

— Начать с того, что девушки, разумеется, не выбирают, на какой дуэли они будут сражаться, — пояснила госпожа Ламаррана. — Они просто записываются в кандидатки, их либо выбирают по жребию, либо сам Дракон делает выбор, кого он хотел бы видеть на Желтой дуэли. Поскольку дело деликатное, любая до последнего может отказаться. Однако отказываются редко.

— Прошу прощения, но разве им… не стыдно? — уже договаривая, Даари поняла, как глупо звучит вопрос.

Пожив в общежитии и познакомившись с клановыми нравами не по наслышке, она уже усвоила, что у аристократов отношение к сексу было совсем другим, чем у простолюдинов. Нет, все девушки-адептки скрупулезно предохранялись, вступая в связи с мужчинами — и не столько даже из страха потерять место в Академии, сколько потому, что в клановой среде было категорически не принято рожать детей вне официального брака, даже по большой любви. Однако если казусы все же происходили и кто-то беременел, трагедии из этого не делали… если, конечно, отец был из клана или хотя бы маг: считалось, что любой ребенок в клане — драгоценность. И шансы девушки на хороший брак после таких случайных родов не то что не падали, а скорее даже возрастали — уже доказала способность рожать здоровое потомство! А вот блуд с простолюдинами, особенно не-магами, категорически не поощрялся.

Даари все это было дико: среди знакомых родителей, конечно, нравы были посвободнее, чем полвека назад, и многие женщины в открытую рожали внебрачных детей… но это означало, что такая женщина, скорее всего, будет всю жизнь горе мыкать: замуж ее вряд ли кто-то возьмет, да и хорошую работу найти будет проблематично — ну разве что она трудится в какой-то специфической области со своим корпоративным кодексом, вроде лекарей или актерской богемы. Ей казалось, что такая половая свобода должна ее радовать: мама учила ее быть сторонником женского равноправия и Даари всегда себя таковой считала. Но при этом она все никак не могла прогнать впечатление, что это распущенно, недостойно и нужно если и не хранить себя для любимого, то уж по крайней мере не отдаваться кому попало только потому, что тебе скучно и нечего делать вечером!

Вот и Желтые дуэли до сих пор казались Даари чем-то унизительным, на что ни одна нормальная разумная девушка не должна бы соглашаться без особо довлеющих обстоятельств.

Но пора бы уже привыкнуть, что большинство аристократок относятся к этому по-другому! А простолюдинки, поучившись в Академии, быстро заимствуют их нормы.

Но госпожа Ламаррана ответила неожиданно:

— Некоторым стыдно. Но выгоды от такой дуэли перевешивают.

— Прошу прощения, госпожа судья, мне непонятно. Какие выгоды?

Госпожа Ламаррана продемонстрировала весь свой высокий педагогический класс: не отмахнулась, не фыркнула снисходительно, а спокойно пояснила:

— Вы не маг, вам и должно быть трудно — почувствовать-то сами не можете. Но попробую объяснить. Вы когда-нибудь пили вино или, может быть, самогон?

Даари кивнула: еще родители давали попробовать. А после их смерти она как-то купила бутылку вина, и они с Инге упились вдрызг.

— Ощущение опьянения вам понравилось?

— Нет, — честно сказала Даари. Ее тогда била злоба на весь мир и такая тоска, что хоть волком вой.

— Хм… А большинству нравится. Ладно, тогда так. Представьте себе эйфорию после трудного задания — например, когда удачно сдала сложный экзамен, когда уже смирилась, что завалишь. Это вам знакомо?

— Знакомо.

— Тогда достройте ощущение невообразимой легкости во всем теле, силы, всемогущества, безграничных возможностей. Но все это длится не пару часов, как опьянение или эйфория от успеха, а несколько суток. Именно таковы последствия удачной Желтой дуэли для ее участников. Причем магические возможности действительно несколько возрастают, хотя и не так сильно, как многим кажется. Поэтому это состояние не рекомендуется для серьезных дел, хотя в старые времена его использовали как допинг, если нужно было сотворить сложные чары.

— Я читала об этом, — осторожно сказала Даари. — Но неужели оно того стоит? Я ведь так понимаю, что для успеха Желтой дуэли нужны зрители, чем больше, тем лучше — просто приватной церемонии недостаточно?

— Ну, не “чем больше, тем лучше” — практика показала, что оптимальным является количество в тридцать-сорок наблюдателей, если больше, кумулятивный эффект начинает падать и единения добиться трудно — люди отвлекаются. Что же касается неудобств, то многие идут на гораздо большие неудобства ради куда меньших выгод… А некоторым так и вовсе особенности процесса доставляют дополнительное удовольствие. Таких, кстати, большинство: все-таки участие в Желтых дуэлях не является обязательным. Я ответила на ваш вопрос?

— Вполне, — кивнула Даари. — Только еще момент… Я так понимаю, кланы проводят собственные Желтые дуэли?

— Проводят, но у них нет настолько безопасных площадок, как наши дуэльные залы, и их судьи не имеют такой практики, как наши, — с явной гордостью за родное учебное заведение проговорила госпожа Ламаррана. — Я имею в виду, разумеется, не кандидаток и судей из числа адепток, а старших судей из числа преподавательниц. Впрочем, даже ваш уровень ко второму-третьему году становится очень высок.

— Тогда все-таки — почему я?

Про себя Даари подумала, уж не исходило ли это назначение от Дракона. Вдруг он хочет посмотреть, как будет проявляться ее дар в специфических условиях Желтой дуэли.

— Стандартная процедура, — сказала госпожа Ламаррана. — Мы всегда берем кандидаток посмотреть на Желтые дуэли в начале обучения. Делать на них ничего не нужно, протокола не ведется, хронометража нет. Но следить за нарушениями приходится. Кандидатки обычно впадают в ступор и ни на что не годятся в первый раз — а то и в первые пять раз. Нужно, чтобы они преодолели этот этап как можно раньше. Если кому-то очень трудно, таскаем на эти дуэли, пока они не надоедят до тошноты. Так что если вам они не понравятся, вам повезет — быстро справитесь! А вот тем, кому, наоборот, понравится, придется повозиться…

Даари от своей первой Желтой дуэли ничего хорошего не ждала. Крайне неприятно смотреть порно в живую, при свидетелях — да еще тот вид порно, который категорически не одобряешь! А Даари не находила ничего приятного в том варианте БДСМ, который практиковали в Академии. Ну… по крайней мере, она от души надеялась, что ничего приятного не найдет! Не хватает обнаружить у себя в организме кроме романтического влечения к преступникам еще и это.

На Желтых дуэлях съемка была запрещена, поэтому в архивах никаких видео не содержалось и Даари не могла подготовиться.

— Что конкретно будет входить в мои обязанности, если я не впаду в ступор? — спросила Даари.

— На Желтой дуэли мы в основном смотрим за зрителями. Недопустимо, чтобы они занимались самоудовлетворением, такого гостя сразу указываем аудиторам — они ждут за дверью, заходят и выводят. Суть в том, чтобы сексуальная энергия превращалась в магическую, а не находила физиологический выход. Понятно?

Даари кивнула.

— А злоупотребления со стороны адепток?

— Тоже случаются, но редко. За ними ведь во все глаза смотрит приглашенное лицо — Дракон, кто-то из его детей или старших жен. Иногда кто-то из старших сановников-магов, которым Дракон даровал такую милость. Мало кто рискует выкинуть какой-то фокус… Хотя, конечно, случается. В основном не магическими средствами. Например, одна девица убрала волосы в высокий хвост и смазала концы алхимическим средством, которое вызывает сыпь на эпителии. Ну и во время дуэли проводила волосами по интимным местам второй адептки. В результате высыпание, ухудшение репутации той, официальное расследование — достойна ли она состоять дальше в Академии… раскрылось не сразу: сыпь появилась через три дня после дуэли.

Даари присвистнуло.

— А как раскрылось?

Госпожа Ламаррана приподняла брови.

— Во-первых, в крови девушки не нашли признаков болезни. Во-вторых, она оказалась девственницей, а высыпания были не вокруг заднего прохода, а вокруг вагины.

Даари кивнула. Она уже знала, что многие адептки из простолюдинок, развлекаясь с мужчинами, отдавали предпочтение анальному сексу, чтобы сохранить девственность. Клановые девушки на это плевали: там девственность была не в цене. Даари в одной из монографий, которые она читала недавно (память уже успела смазать, в какой), нашла такое мнение: женская девственность ценится в тех культурных слоях, где мужчине важно убедиться, что все дети, которые жена родит после свадьбы, будут его. А в кланах испокон веку были в ходу магические средства, которые позволяли установить факт родства. Не настолько точно, как сейчас, когда узнали о генах и научились делать тест-ситемы, которые работают и на не-магах, на чем основаны сюжеты некоторых старых пьес и романов — женщина изменяет мужу с его братом или дядей, рожает ребенка, которого муж считает своим — но заполучить в гнездо кукушонка клановые мужчины не особенно боялись. А кроме того, клановые женщины никогда не были собственностью своих мужей, в отличие от простолюдинок; у них всегда имелась и власть, и свобода. Поэтому для клановых девочек считалось нормально в молодости “беситься”, да и супружескую верность хранить после свадьбы им было не обязательно — после того, как даст мужу наследников. Главное, не выбирать в любовники никого из враждебных кланов.

Дракон, кстати, тоже кукушат не боялся: все знали, что он абсолютно безошибочно определяет еще на стадии беременности, от него ребенок или нет. А после рождения это уже можно было заметить достаточно легко: Драконьи дети изрядно отличались от прочих. Поэтому от адепток тоже сохранения девственности не требовали. Но воспитание, полученное в детстве, страшная сила… Кроме того, некоторые — особенно девушек с юга континента — так следовали своим религиозным убеждениям. В Цивилизации ведь нет государственной религии, есть только единый пантеон: боги-духи — это абсолютно все боги и все духи, которым поклоняются представители разных конфессий и общин.

Все это приводило к тому, что среди адепток девственность встречалась не так редко, как можно было бы предположить исходя из нравов, которых Даари насмотрелась в Академии.

А еще этот случай — он произошел давно, пару десятков лет назад — привел к тому, что перед каждой дуэлью кожу и волосы девушек стерилизуют, с головы до пят.

— Недавнее изобретение, — объяснила госпожа Ламаррана. — Сначала после того случая думали вовсе отменить Желтые дуэли… во всяком случае, публичные. Ведь дуэлянток и раньше проверяли — и тут оказалось, что новый алхимический состав обошел охранные чары! А раз так, то, значит, такие чары принципиально ненадежны, даже если их своевременно обновлять. Один раз обошли — значит, смогут и другой.

— И с этим справились — как?

— Создают сферу по рецепту демоноборцев и уничтожают под ней вообще всякую магию, — объяснила госпожа Ламаррана. — Сначала было дорого в плане затрат магии и времени, дуэлей проводили меньше, участие в них было привилегией, которую надо было заработать. Потом придумали, как упростить и удешевить процедуру. Тогда заявки опять стали удовлетворять почти для всех, сейчас желающих оценивают только по уровню магического мастерства. Раньше еще нужны были рекомендации и на моральный облик смотрели… — госпожа Ламаррана вздохнула, как будто скучала по тем временам.

Что вполне могло быть правдой: работать при меньшем числе дуэлей ей наверняка было легче!

…Инструктаж с госпожой Ламарраной проходил накануне Желтой дуэли, а вечером того же дня Даари успела чуть ли не насмерть разругаться с Гешвири, которая взялась не только подтянуть ее по сочинению, но и таки подучить этикету. Это вышло само собой.

Вообще-то, Даари нашла преподавателя этикета по рекомендации Тоннар — та брала уроки перед поступлением в Академию, чтобы тут не опозориться, и знала относительно дешевого специалиста. Правда, специалист успел с тех пор войти в моду и задрать таксу, но Даари он все равно понравился. Точнее, не понравился: нос задирает, говорит через губу. Но в ее представлении мастер по этикету так и должен был выглядеть и вести себя.

На второе занятие к этому преподавателю, как ей и велели, Даари прихватила с собой “Настольную книгу вежливой девицы” — заслуженный справочник по этикету. Но сначала зашла к Гешвири позаниматься сочинением, и та увидела у нее в сумке эту книгу.

— Это что у тебя? — спросила дочь Утреннего Лотоса, нахмурившись.

— Учебник, — ответила Даари. — Я нашла преподавателя, как и обещала. Вот, занимаюсь.

— Фигней ты занимаешься, — безжалостно отрезала Гешвири. — Это не “учебник”, а стыд! Сборник анекдотов, блин… Единственное, что тут более-менее верно, так это застольный этикет, и то — устарел лет на пятьдесят! Тут даже нет правил использования вилки!

— Я никогда ничего не ела вилкой! — в панике воскликнула Даари.

— Ничего иного я и не ждала, — поморщилась Гешвири. — А между тем Саралезская кухня, которую без вилок и ножа есть почти невозможно, вот уже двадцать лет как не выходит из моды. Ни на одном приеме без хотя бы одной перемены блюд со стейком или омлетом не обойдется — а их ты палочками не подцепишь. Кроме того, чизкейк сейчас самый популярный десерт.

— Как-нибудь освою, — проговорила Даари неуверенно.

— То-то и оно, что “как-нибудь”, — фыркнула Гешвири. — Одновременно обогащая какого-то мошенника. Ладно, бесы с тобой. Займемся заодно и этим.

“Занимались” они так, что уроки у демоницы и в самом деле казались едва ли не легче. Наверное, потому, что ругань демоницы Даари по большей части пропускала мимо ушей: что возьмешь с нечисти! А вот с Гешвири тот же подход не работал. Хотя Даари и пыталась сказать себе, что она высокомерная аристократка, да еще и зла на весь мир после своего фиаско, но на первом же занятии она оценила, что знаний Гешвири не занимать. Та абсолютно заслуженно считалась лучшей ученицей своего курса. Плюс, несмотря на едкий язык и постоянно задранный нос, Гешвири оказалась на удивление справедливой. Зря не придиралась, учила по-настоящему, на совесть. Даже несколько раз заметила, что Даари хорошо усваивает материал и что, может быть, она не совсем опозорится на капитанском конкурсе. В результате каждый ее язвительный тычок воспринимался Даари гораздо болезненнее, чем откровенная ругань демоницы.

В тот день вдобавок Даари была на нервах из-за предстоящей Желтой дуэли (конечно, ей не участвовать, просто смотреть, но все же), поэтому ей особенно сложно было сосредоточиться на особенностях придворного стиля первого столетия Цивилизации.

— Когда я говорю, что тогда ценилась изысканная простота, я не имею в виду косноязычие! — заметила Гешвири, разглядывая очередную попытку Даари в трех строках описать основные задачи государственного деятеля. — Не знаю, что у тебя в голове, но как капитан ты несешь полную ответственность за этот конкурс, так что уж постарайся!

— А что насчет твоего Снегостроя? — зло спросила Даари в ответ. — По-моему, ничего нового ты так и не придумала!

Вопрос был непраздный: Гешвири отказалась как тренироваться при них с Тоннар, так и даже рассказать, что именно она замыслила.

— Не твое дело, — ответила дочь Утреннего Лотоса. — Снегострой я беру на себя, можешь рассчитывать на высший балл.

— Нет, так не пойдет, — сказала Даари. — Ты мне постоянно пинаешь, что я капитан и должна нести за это ответственность! Значит, ты мне обязана показать то, что у тебя есть.

Гешвири нахмурилась.

— Снега в городе еще мало. К тому же, я не хочу тренироваться на виду у других адепток.

— Ничего, — сказала Даари, — ты же наверняка какие-то эскизы готовишь? Покажи мне их!

Гешвири начала было возражать, потом словно что-то вспомнила, поджала губы и принесла из своей спальни папку с набросками.

Даари просмотрела их.

В видеоархиве Академии — не закрытом, к которому имели доступ только судьи и кандидатки с их разрешения, а общедоступном, хранившемся в библиотеке — она успела найти записи предыдущих Снегостроев, в которых участвовала Гешвири. Просмотреть их полностью не смогла (каждое прохождение жюри через лабиринт занимало примерно минут двадцать, у Даари не было столько времени), но общее мнение составила. Гешвири участвовала в Большом Академическом турнире пять раз, столько же раз строила лабиринт. И всякий раз…

— Снова животные, которые выпрыгивают на жюри из стен? — скептически спросила Даари.

— Это работает, — холодно заметила Гешвири. — К тому ж в этот раз не животные, а нечистые твари. И в конце я задумала фейерверк.

— Угу, — сказала Даари. — То-то жюри ничего подобного ждать не будет!

— Фейерверк — это трудные чары! Их не каждый год делают!

— Да, всего лишь каждый второй! Шестикурсница из Ураганного Медведя хвастаталась, что она его освоила.

— Это сведения Тоннар?

— Это я сама слышала. В моей группе учится девушка из Ураганного Медведя.

Гешвири скривилась.

— У тебя есть идеи получше?

— Пока нет, — ответила Даари. — Но я обязательно над этим подумаю.

— Подумай, — сказала Гешвири. — А также подумай над тем, сколько опыта участия в БАТ у меня, и сколько у тебя! И не оказываешь ли ты услугу нашим соперникам, пытаясь управлять моей работой.

В общем, Даари вышла из комнат Гешвири, кипя от гнева и одновременно сомневаясь в собственных силах. Не самое лучшее сочетание.

“И ведь наверняка, — подумала она, — по закону подлости, завтра на Желтой дуэли случится какая-нибудь хрень!”

Этот пессимистичный прогноз оправдался на все двести процентов. А может быть, и пятьсот.

Глава 20. Желтая дуэль (без правок)

Зал, подготовленный к Желтой дуэли, наводил на мысль не об оргии, а о школьном спортзале в преддверии диковинного детского утренника: огромные упругие лежаки, предназначенные для удобного размещения зрителей, можно было принять за мини-батуты, да и мягкие маты на полу способствовали мыслям о всяческих эстафетах и прыжках. Правда, в дуэльном зале было очень тепло — теплее, чем хотелось бы, если тебе предстоит напряженная физическая активность. Но в спортзале перед бассейном в школе Даари, который использовался для разминки, температура стояла примерно такая же.

Обе дуэлянтки были из кланов: одна щеголяла смутно знакомыми зелеными волосами с черными прядями — те же цвета были у демоноборца, друга Кетара Сиита. Ну, значит, это Алия из клана Дождевого Филина/Сливы — кажется, оттуда был приятель бандита?

Вторая девушка сперва показалась Даари преждевременно поседевшей, но потом она сообразила, что это белый и серый. “Хоть бы поперечной полоской покрасила, что ли!” — ворчливо подумала Даари. Если бы не дуэльная ведомость, в которой значилась Тия из клана Метельного Тигра/Розы, в жизни бы от седины не отличила!

Сперва, при еще пустом зале, девушек осмотрел лекарь (они стояли перед ним и старшей судьей Ламарраной абсолютно голыми). Тут Даари, которая наблюдала за этим действом из судейского пункта, удивилась в первый раз. Она ожидала, что и лекарь, и госпожа Ламаррана будут вести себя профессионально-бесстрастно, как обычно. Вместо этого лекарь — не из тех, что пользовали чистильщиков, а незнакомый пожилой представительный господин в дворцовой форме чиновника высшего ранга — поцокал языком, покачал головой и воскликнул с изрядной долей театральности:

— О горе мне! Осматриваю такие прекрасные цветы, а на самой битве присутствовать не могу!

Девицы ему благосклонно заулыбались, а госпожа Ламаррана поощрительно заметила:

— Да, дуэлянтки у нас сегодня — загляденье! Редкостные красавицы! Одно удовольствие будет на них смотреть!

Даари никогда прежде не слышала у нее такого одобрительного и даже чуть завистливого тона.

Одна из девиц, та, что с зелено-черными волосами, приняла горделивую позу; “седая” нервно улыбнулась.

— Благодарю за внимание! — сказала она.

Так оно и пошло: во время осмотра лекарь то и дело шутил, выражал свое восхищение дуэлянтками (“Ах, какая у вас кожа! Видно, что здоровы и кровь хорошая!”), девицы старались отвечать в тон (“Так ваши коллеги отлично за нами присматривают!”), и в целом атмосфера была самая располагающая.

У Тии Метельной Розы Даари разглядела небольшое вкрапление сияющих нитей в груди, под кожей. Не первый лечебный имплант, который наблюдала Даари: она как-то увидела такое в кости черепа у таксиста и испугалась; к счастью, тот оказался любителем поболтать и сам за время дороги рассказал ей, как пострадал в аварии и как ему лечили голову по какой-то новой методике, вживив в кость черепа зачарованную пластину. “Наверное, тоже что-то лечит, — решила Даари и прозорливо подумала: — Ох, щас будут из-за него неприятности!”

Но лекарь, похоже, об импланте знал: он особо тщательно помял левую грудь девушки, где тот был установлен, опустил очи долу и заявил, что очень жаль делать это по работе, а не по зову сердца, за что был удостоен хихиканьем. Потом, наклонившись к девушке, он что-то шепотом спросил у нее, она так же шепотом ответила. Видно, обсуждали тонкости ее здоровья.

Когда с лекарским осмотром было закончено, госпожа Ламаррана достала из кармана сложносочиненные талисманы. Внешний облик — деревяшка деревяшкой, даже без особой резьбы. Но для глаз Даари амулеты светились, словно новогодняя гирлянда: тут вам и обычные перламутровые нити, и нити “высохшие”, которые она привыкла видеть, снимая с адепток порчу, и даже — вот сюрприз! — черные демонические нити, то бишь напрочь выжженные магические каналы. Даари и думать не думала, что даже черные нити используются в магических плетениях, никогда прежде такого не видела.

Госпожа Ламаррана положила каждый амулет у ног девушек, они с лекарем отошли, и судья удаленно активировала каждый из амулетов, дернув за выходящую из них нить. Дерево рассыпалось в прах, а над каждой из девиц на мгновение вспыхнул радужный купол, как тогда над демоном. Действо длилось несколько секунд.

Затем госпожа Ламаррана поднялась в маленькую комнату с прозрачным окном. Эта комнатка ничем не отличалась от наблюдательного пункта в обычных дуэльных залах, только тут была предусмотрена раковина и кран. Даари не спросила, зачем: догадывалась.

— Ну что, внимательно смотрела? — спросила госпожа Ламаррана. Говорила она вновь жестко и собрано, ни следа прежней доброжелательной легкости. — Обрати внимание, как я разговаривала с девушками! Это дуэль необычная, нужно, чтобы участницы были в подходящем настроении. Поэтому так. Была помоложе, я и вовсе с ними флиртовала, но от дамы моего возраста они это не очень хорошо воспринимают. От мужчины — дело другое. Мотай на ус.

— То есть эти две на самом деле не исключительные красавицы? — спросила Даари.

(Лично ей не показалось, что девушки так уж хороши, но, может, это говорила в ней зависть.)

— По меркам Академии? — госпожа Ламаррана приподняла брови. — Разумеется, нет! Да и дуэль самая рядовая.

Даари кивнула. Это она успела разузнать: по прошлому разу поняла, что лучше до дуэяли поднимать подноготную по каждой адептке. Алия Дождевая Слива и Тия Метельная Роза не числились в элите своих потоков (они принадлежали к разным годам обучения: Алия была девятикурсницей, Тия проучилась восемь лет). В отстающих, конечно, тоже не числились: по нынешним правилам, девушке нужно было состоять в первой двадцатке, чтобы только получить допуск на участие в Желтых дуэлях. Однако обе они никогда не удостаивались высочайших наград, и если у Тии оставался еще какой-то призрачный шанс снискать благосклонность Дракона и быть им замеченной за время учебы в Академии, то Алия, скорее всего, уже пролетала. Многие девушки, конечно, пользовались своим правом и состояли в кандидатки в Драконий гарем еще несколько лет после Академии без занесения в реестр жен (то бишь без официального жалования и прочих плюшек такого положения), однако делали это либо из отчаяния, либо просто для порядка. Шансов попасть оттуда в реестр или сразу в жены немногим больше, чем у любой случайной сотрудницы любого из многочисленных драконьих дворцов. Даже, пожалуй, поменьше. Единственный способ завоевать внимание Дракона: официальный прием раз в году, где ты будешь стоять в толпе среди других таких же не теряющих надежду… В общем, лотерея с крайне малым шансом на выигрыш.

Если бы не вчерашние пояснения госпожи Ламарраны, Даари бы до сих пор недоумевала, зачем девушки в таком положении вообще принимают участие в Желтой дуэли, особенно в той, где Дракон присутствовать не собирается. А так все ясно: адептки практично пользуются одним из последних шансов хорошенько “прокачать” магию. И, может быть, завести полезные знакомства среди высокоранговых сановников… Хотя тут уж Даари уверена не была: Дождевой Филин/Слива — клан достаточно влиятельный, уж они-то, наверное, могут обеспечить своей дочери нужные знакомства и без участия в оргии. Ну, ладно, мало ли, какие там у них соображения… Может, Алия как раз из тех, кому это нравится.

Ясно другое: никакой личной вражды или дружбы между участницами нет, интересы их кланов тоже не пересекаются, так что и особой пикантности от дуэли ждать не приходится. (По Академии ходили истории про девушек, которые якобы зашли на Желтую дуэль кровными врагами, а вышли любовницами, но Даари числила их в разряде городских легенд).

Между тем кандидатки удалились в личные раздевалки, подготовиться. В дуэльном зале начала собираться публика. Две трети мужчины, треть — женщины, почти все аристократы, судя по волосам. Некоторые одеты в просторные одежды традиционного кроя, отчего помещение сразу начало выглядеть слегка по новогоднему (ведь это на Новый год и праздник Середины лета принято одеваться в традиционные наряды), другие — в обычную цивильную одежду, которая, однако, покроем и цветовой гаммой смутно напомнила Даари о личных яхтах и конных выездах. Ну, понятно. Богатеи, купившие билет на Желтую дуэль. Увидела Даари и одного-двух студентов Университета в соответствующей форме: на магических специальностях иногда билеты на дуэли в Академию выдают как поощрение.

Явился и принц Лаор: Даари легко его узнала, благо, только летом по центральному проспекту проходил парад в честь отражения крупной атаки в Пограничье, и возглавлял его именно принц-генерал. По слухам, он был далеко не самым любимым из взрослых детей Дракона, но Владыка его, определенно, ценил. (Еще один штрих к портрету: все знают, что Дракон не любит никого из своих жен — но также все знают, что к детям он, как минимум, испытывает привязанность. Малышей так и вовсе обожает, хотя где-то в подростковом возрасте охладевает к ним… ну, Даари Дракон сам озвучил цифру в двенадцать лет!)

Принц-генерал Лаор оказался высоким, статным, но довольно грузным человеком лет пятидесяти пяти, с пухлыми губами и сонным, усталым взглядом из-под вздыбленных полуседых бровей. Казалось странным, что он способен испытывать удовольствие от зрелища двух полуобнаженных девушек, хлещущих друг друга магией. Да и вообще испытывать удовольствие от чего бы то ни было, кроме хорошего обеда. Однако же…

— Ну все, пойду объявлю начало, — сказала госпожа Ламаррана, взглянув на часы. — Тут порядок другой, звонков не дают.

…Атмосфера в дуэльном зале уже откровенно напоминала вечеринку. Гости расположились на этих мягких помостах, дружелюбно болтали, слышались взрывы смеха. Между помостами иногда появлялись официантки с тележками с подносами — тоже адептки, семи- и восьмикурсницы, в соответствующей форме. Даари уже знала, что работа официанткой на Желтой дуэли неплохо оплачивалась, а кроме того, не считалась среди адепткой постыдной: на каждую дуэль набирали всего четыре официантки, и ими часто становились те, кто либо ждал своей очереди участвовать, либо еще не решил, подавать заявку или нет, и хотел присмотреться.

Принц-генерал Лаор сидел на месте почетного гостя, на большом мягком кресле, немного напоминающим трон, с бокалом игристого вина в руке и благосклонно взирал на это все.

Госпожа Ламаррана вышла на судейский балкончик и объявила:

— Дуэлянтки приглашаются! Вызывающая — барышня Тия из клана Метельной Розы! Такие глаза, как у нее — сами по себе смертельное оружие, ведь в них сияет не только красота, но и острый ум. Отвечающая — барышня Алия из клана Дождевой Сливы. Честь и надежда своего клана, она славится легендарной ловкостью рук, позволяющей плести самые сложные чары!

“М-да, вот еще чему придется учиться, если буду судить Желтые дуэли, — отметила Даари. — Как петь дифирамбы участницам!”

Соперницы появились в разных углах дуэльного зала, широко улыбаясь, махая руками и даже посылая всем воздушные поцелуи. На сей раз они были одеты — если это можно так назвать — в более фривольный вариант дуэльной формы. У беловолосой Тии эта фривольность выражалась в широких дырах с рваными краями на ее одежде; зеленоволосая Алия же и вовсе предпочла надеть почти несуществующий костюм, ажурно сплетенную из разноцветных нитей. Этот наряд не скрывал отсутствия белья: крепкая грудь Алии в поддержке не нуждалась — она была ненамного фигуристее почти плоской Гешвири. О Тии этого сказать было нельзя: конечно, ее формы не дотягивали, например, до размеров барышни Саннин Жонтар, которую Даари все время вспоминала, но все-таки тремя ниточками там было не обойтись. Даари и сама бы не обошлась. Потому, видимо, и стратегически размещенные дыры.

— Время — два звонка! — объявила госпожа Ламаррана.

И тут произошло странное.

— Эй, красотка! — развязно крикнула Алия, поставив руку на крутое бедро. — Ты что, думаешь задавить меня своей роскошной попой?

— Моими роскошными чарами! — ответила Тия, картинно встряхивая волосами.

— Чар я твоих пока не видела, а вот твой персик так и хочется разломить, чтобы ты стонала на всю Академию!

— Разве что от смеха! Мой персик не по твоей вазе без черенка!

Даари сперва не поняла, о чем она, а потом дошло: все-таки практика письменной речи хорошо подтянула ее по классической эротической литературе со всеми ее эпитетами. “Нефритовый жезл” — это понятно, его часто поминают, но есть ведь еще яшмовая ваза, и пурпурная пещера, да и тот же “персик” не обязательно означает пятую точку, наоборот, это уже более современный перенос смысла. Изначально “персик” — метафора для женских гениталий… В принципе, почти любой цветок — метафора для женских гениталий, и в этом свете как-то по-другому начинаешь смотреть на названия кланов!

Хотя чего там “по-другому”? Скорее всего, потому цветочные тотемы и выбирали, недаром изначально растительные имена были у мужских кланов. Предки были люди прямолинейные и бесстыдные, отлично знали, чего хотели!

— А вот это на черенок сгодится? — Алия подняла согнутую в локте руку и ударила другой рукой по бицепсу. — Насажу и проверну, еще и благодарить будешь!

Среди зрителей послышались смешки, кто-то одобрительно завопил, подбадривая то одну, то другую участницу.

Предбоевая перебранка, больше похожая на агрессивный флирт, продолжилась: соперницы помогали себе недвусмысленными жестами, принимали соблазнительные позы и вообще рисовались изо всех сил. Даари слушала и смотрела, чувствуя, как щеки словно обдает кипятком изнутри. Вдруг до нее, не увлекавшейся этнографией, дошло: да это же ритуал плодородия как он есть, почти в том варианте, в каком его, должно быть, проводили в древних пещерах — чтобы возрастали злаки в подземных кавернах, чтобы рождалось больше детей, чтобы Владыки Неба, сиречь Драконы, обходили человеческие убежища стороной!

— Четвертый звонок! — звучный голос госпожи Ламарраны перекрыл смех и восклицания, царившие в дуэльном зале. — Служащих прошу выйти! — официантки послушно выскользнули за дверь. — Начинаем по моему сигналу! — она подняла руку. — Раз, два… Три!

Рука в белом рукаве опустилась, и девушки, замершие по обеим сторонам неширокой арены, метнулись друг к другу. На дуэлях такого уровня не разобрать, кто вызывающий, кто отвечающий, все происходит почти одновременно.

Это, кстати, первое, что бросилось Даари в глаза: скорость и мастерство адепток. Куда там младшекурсницам, на чьих дуэлях она до сих пор присутствовала! Эти двое двигались так быстро, так искусно вплетали магические пассы в боевые приемы, что непонятно было даже, колдуют они или просто дерутся. У Даари был хотя бы преимущество: она видела, как ловкие движения пальцев буквально из ничего творят магические каналы, скрещивают и скурчивают их, чтобы…

Чтобы — серьезно?!

Первый магический пасс Алии создал в воздухе легкий туман и морось (Даари немедленно вспомнила неуклюжий цветной туман своей одногруппницы). Кожа Тии немедленно покрылась капельками конденсата, или пота, или того и другого — девушка раскраснелась, так что Даари заключила, что температура в дуэльном зале взлетела еще сильнее. Соски заострились, чуть ли не разрывая обтягивающую форму, губы приоткрылись, Тия тяжело задышала, ловя слишком горячий воздух. Впрочем, она не осталась в долгу: она сотворила из воздуха лассо, захлестнула им ногу Алии и дернула ее на себя.

Алия выполнила какой-то потрясающий акробатический этюд, деталей которого Даари по неопытности не разглядела, и встала на мостик, а оттуда на руки — ну и гибкость! Сильное движение ее ноги выдернуло “лассо” из руки Тии; та вскрикнула от неожиданности. Алия же опустилась на четвереньки и мощным движением пальцев заставила пол в дуэльном зале содрогнуться. Тия не удержала равновесие и упала, тогда Алия прыгнула на нее, как кошка.

Даари подумала, что драка даже для Желтой дуэли выглядит ужасно неправдоподобно. Красиво, да, но как будто дерутся не живые люди, а големы из резины. Вот что делает клановая страсть к выпендрежу из обычных боевых искусств!

Девушки покатились по полу, сплетясь в захвате, который больше напоминал объятие. Ну да, точно. объятие: Тия перехватила инициативу и впилась Алии в рот поцелуем, тогда как та сунула руку беловолосой между ног. Ого! А они времени даром не теряют!

Даари машинально сделала шаг ближе к стеклу, потом так же машинально отвернулась. Секунда ей потребовалась, чтобы справиться с собой и взглянуть снова.

За эту секунду положение опять переменилось: Алия сидела на Тии верхом, удерживая в захвате ее руки (ноги удерживали путы, созданные из магии), и покусывала грудь соперницы. Девушки выглядели потрясающе: две точеные статуэтки, их кожа блестела в свете ярких ламп дуэльного зала… Нет, не кожа блестела! Еще через мгновение Даари поняла, что с соперниц начинают срываться перламутровые искры. С каждой секундой их становилось все больше, вот они окутали девушек густым облаком… да не только их, среди зрителей эти искры тоже начали появляться, хотя и не так густо.

Из стен дуэльного зала потянулись магические каналы, раскинулись над головами зрителей и дуэлянток частой паутиной. Не круглой, а вытянутой, клиновидной: конец клина упирался в высокую спинку трона главного наблюдателя.

“Да это же энергия, — с некоторым опозданием догадалась Даари. — Та самая награда для принца-генерала… А госпожа Ламаррана меня о таком не предупреждала. Должно быть, тоже вижу только я.”

Принц Лаор, восседающий в кресле, больше не выглядел сонным. Он подался вперед, слегка приоткрыв рот, прищуренные глаза пылали. Стало ясно, что он все-таки похож на своего отца — да-да, на тот самый облик юного красавчика, с которым Даари привыкла ассоциировать Дракона в последние месяцы!

Даари почувствовала, что начинает возбуждаться: низ живота потянуло, она как-то отчетливо ощутила, что ее собственная форма кандидатки в судьи тоже очень открытая, почти такая же, как у участниц — каждый обнаженный участок кожи пылал. “Блин, а госпожа Ламаррана думала, что меня это не коснется…”

Она с ужасом ощутила, что пожилой грузный принц вдруг показался ей сильным, желанным — да что там,она охотно отдалась бы ему прямо сейчас, на виду у всех! Очень, очень охотно. У нее даже мелькнула дикая мысль: ведь из комнаты наблюдателей есть выход прямо в дуэльный зал…

Что помогло Даари устоять на месте, стыд или остатки здравомыслия, Даари так и не поняла. То есть не совсем на месте: она подошла к раковине и плеснула в лицо холодной воды. А когда вновь повернулась к окну, то увидела, что ситуация снизу опять переменилась. Теперь уже Алия лежала на полу, удерживаемая за руки и за ноги магическими нитями, а Тия стояла на коленях между ее разведенных ног, тяжело дыша, покрытая каплями пота. Верхняя часть ее одеяния оказалась разодрана на лоскутки, и великолепную грудь более юной адептки ничего не скрывало — как и не скрывало капельки белесой жидкости, выступившей на сосках.

“Это не молоко, это какие-то другие выделения, у некоторых женщин бывает от гормонов, — вспомнила Даари. — Значит, и от возбуждения может быть?..”

Но тут же она заметила и кое-что другое: к этим белесым каплям полетели золотистые магические искры. Что за…

Тия чуть повернулась — и Даари отчетливо увидела, что артефакт у нее в груди стал светиться гораздо ярче.

Бесы-демоны!

Рука Даари сама собой метнулась к маг-станции — подать сигнал тревоги.

— Госпожа Ламаррана, остановите бой! Одна соперница травит другую!

Глава 21. Во дворце заговор (без правок)

Когда в продуктовом магазине Дракон пообещал Даари, что к ней регулярно будет наведываться за отчетами сотрудница службы безопасности, Даари почему-то не ожидала увидеть в этой роли Лаили Канно. А следовало бы: как-никак, старая знакомая, да и дело Даари она курировала с самого начала. Те пару раз, которые Канно заходила за отчетами, она держалась просто, без лишнего официоза — но в то же время отстраненно. Профессионально корректно, в лучшие подружки не набивалась. Даари была очень этому рада: эта особа ей не нравилась, а еще меньше нравилась выбранная ею ранее панибратская манера общения.

Но в день — точнее, в ночь, потому что времени прошло уже немало — профессиональная корректность госпоже Канно изменила.

Нет, начала она нормально. Когда госпожа Ламаррана остановила дуэль и пригласила всех заинтересованных лиц — участниц, Даари, лекаря и принца Лаора (последний, скорее, сам себя пригласил) — в отдельный кабинет для разговора, Лаили Канно явилась довольно быстро, хотя ее никто не звал. Представилась: “старший инспектор Канно, служба безопасности Дворца”. Замерла у стены, изображая мебель. Как ни странно, Даари была рада ее присутствию: Канно привносила в сюрреалистичную ситуацию если не обыденную, то хотя бы привычную ноту.

— Не знаю, что подумала ваша идиотка! — говорила Тия, кутаясь в махровый халат: такие, оказывается, ждали участниц в раздевалке. — То есть, прошу прощения, кандидатка! Это нормальный имплант, я его зарегистрировала! Конечно, он тянет магию — он же алхимический!

— Насчет регистрации подтверждаю, — весомым тоном проговорил лекарь. — Барышня Метельная Роза прошла все проверки.

Однако не удержал до конца лицо, посмотрел встревоженно на принца-генерала Лаора. Тот, однако, молчал, снова сделался сонным и выжидательным.

— Что делает этот имплант? — спросила госпожа Ламаррана устало.

— Возбуждает железы внутренней секреции, что приводит к выделению жидкости из сосков… Это нормальный физиологический процесс, характерен для периода беременности, — лекарь говорил тем же весомым, значительным тоном. — Насколько я понимаю, барышня хотела использовать его в… э-э-э… личных целях.

— Конкурентное преимущество! — зло пояснила Тия, сверкая глазами. — Как еще выделиться на Желтых дуэлях? У моих родителей не столько денег, чтобы оплачивать кучу тренеров!

При этих словах она бросила косой взгляд на свою соперницу: Алия Дождевая Слива тоже присутствовала, в таком же халате, и молчала, хотя, судя по напряженному лицу, что-то усиленно обдумывала. Неужели между ними все-таки есть какие-то несведенные счеты? Да с чего бы? Учатся на разных курсах, Метельный Тигр/Роза — маленький клан. Не сказать, чтобы совсем захудалый, но не сравнится с Дождевым Филином/Сливой — тем принадлежит один из крупнейших фармацевтических концернов в Цивилизации. Принадлежал бы и крупнейший, если бы не антимонопольное законодательство. А Метельные Тигры/Розы землевладельцы, выращивают… а что, кстати, выращивают? Вдруг какое-нибудь лекарственное сырье?! Эх, не проверила!

Нет, нет, все равно никакой связи быть не может: Алия — любимая племянница бездетной главы клана, то бишь на высоком положении, а Тия своим главам двоюродная внучатая племянница, седьмая вода на киселе, вряд ли допущена к высокой политике!

И все равно Даари почувствовала предательский холод в желудке. Ну вот, сейчас ее выставят крайней. Прервала важную дуэль, переполошила всех…

— Этот секрет может быть ядовитым? — держалась своего госпожа Ламаррана.

— С чего бы?! — возмутилась Тия.

— Исключено, — ответил лекарь. — В этом случае яд подействовал бы и на саму барышню Метельную Розу…

— Если только она не приняла противоядие, — заметила госпожа Ламаррана.

Вопреки всему, Даари ощутила признательность: госпожа Ламаррана до последнего держалась за версию своей стажерки. Может быть, просто из профессиональной педантичности, но проверяла все.

— Я готова сдать любые анализы! — вскинула подбородок Тия. — Мне не нужны сомнения!

— Мне тоже, — подала голос Алия. — Моя тетя захочет полной ясности. Кроме того, я бы хотела, чтобы мою кровь также проверили.

— Ничего там не найдут! — воскликнула Тия. — И глупо искать. Покажите мне в Академии ту, которая станет так открыто подставляться! — при этих словах она бросила на Даари снисходительно-презрительный взгляд.

“Да, — подумала Даари, — в этот раз штрафом за нарушения приличий не отделаюсь!”

И тут барышня Метельная Роза покачнулась, схватилась за стол.

— Что с вами? — спросила госпожа Ламаррана.

— Голова закружилась? — одновременно с нею заботливо поинтересовался лекарь.

— Ничего, пустяки, сейчас пройдет… — пробормотала Тия. — Не ела… перед дуэлью…

И осела на пол. Никто не успел ее подхватить, так что голова девушки глухо стукнулась о старинный паркет.

Вот тут Лаили Канно изменило ее профессиональное хладнокровие: в наступившей тишине отчетливо было слышно вырвавшееся у нее грязное ругательство.

Все тут же посмотрели на представительницу службы безопасности. Секунда показалась томительно долгой, и все же никто не двинулся с места, пока принц Лаор не сказал:

— Командуйте, старший инспектор Канно. Ваша епархия.

— Да, генерал!

Отмерев, Канно развила бурную деятельность. Во-первых, она достала из кармана знакомого вида зеркальце и сказала в него: “Ситуация пять, код синий, Дуэльная башня, Желтый зал!” Во-вторых, начала распоряжаться.

— Господин Сат, проверьте пульс у барышни Метельной Розы! — Даари аж вздрогнула, но Канно, оказывается, обращалась к лекарю. Должно быть, однофамилец. Вахтерша правду говорила, в Ло-Саароне Сатов — что чаек на пляже.

— Госпожа старшая судья, прошу проводить барышню Дождевую Сливу в Башню сияющего центра!

Даари думала, что госпожа Ламаррана возмутится — инспектор службы безопасности, пусть даже старший, ниже ее рангом. Однако сказалось присутствие принца Лаора — старшая судья искоса взглянула на него и только сказала:

— Не возражаю по существу, но лекарский кабинет в Дуэльной башне ближе. Лучше пригласить вашего дежурного лекаря туда.

— Пожалуй, — кивнула госпожа Канно. — И прошу вас заняться публикой в Желтой зале.

Госпожа Ламаррана кивнула.

— А я пойду с вами, — сказал принц-генерал. — Канно, мой адъютант ждет у дверей дуэльного зала. Обменяйтесь с ним номерами и держите в курсе.

Пока они разговаривали, лекарь проверил пульс у барышни Метельной Розы, посмотрел зрачки.

— Обморок, — сказал он. — Вероятно, действительно упал сахар в крови. Возможно, у барышни начинается диабет — мне нужно лучше ее осмотреть и проверить диагностическими чарами.

— Вызовите помощь, — велела Канно. — Неизвестно, что…

В этот момент дверь отворилась и в маленькую комнату набилась, по ощущениям Даари, целая толпа: двое инспекторов службы безопасности в соответствующей форме (женщина и мужчина), две представительницы службы внутреннего аудита… В помещении мигом стало нечем дышать.

— Барышня Даари Сат! — Лаили Канно посмотрела прямо на нее. Блин, а Даари уж думала, что про нее забыли в суматохе, и прикидывала, не удастся ли выскользнуть и добраться до общаги. — Пройдемте!

…Так Даари снова оказалась в уже знакомом просторном кабинете в башне Сияющего центра. Здесь опять было пусто, что ничего удивительного: ночь. Желтые Дуэли проводят вечером, плюс пока разбирались, пока Лаили Канно эскортировала — не сказать конвоировала — Даари по кампусу… Перед уходом Канно открыла один из шкафов и показала внутри небольшую магическую жаровню, чайник и большой бак с питьевой водой.

— Еды нет, уж извините, начальник отдела не велит на ночь оставлять, а холодильный шкаф запрещает, потому что шумит, — сказала Лаили. — Но хотя бы чай попейте! Унитаз вот за этой дверцей, если понадобится, раковина там же. Магфон я у вас забирать не буду, но вы же понимаете: фото делать не стоит, звонить кому-то, кроме меня, — тоже.

— А бумаги? — растерянно спросила Даари, имея в виду шкафы с документами.

— Там ничего интересного, можете смотреть… если раскопаете государственный секрет, вам весь отдел скинется на подарок. Насчет фото я другое имела в виду: не надо выкладывать свои себячки в Сеть с хэштегом “Полночь в управлении дворцовой СБ”! Мой номер у вас ведь есть? Отлично!

Потом она добавила еще что-то насчет того, что помещение, конечно, неподходящее, но самой Даари она доверяет, а вот персоналу, ведающему комнатами для предварительного задержания важных персон — нет, раз пошла такая пьянка. Велела ни в коем случае не раздергивать шторы и не открывать ставни (в старинном здании этот раритет имелся) и была такова.

Даари осталась одна. Сначала адреналиновый отходняк и возбуждение мешали думать. Она ходила взад и вперед по длинному кабинету между столами, потом немного успокоилась. Заварила чаю, хотя пришлось поломать голову, как включается автоматическая жаровня (Лаили не показала); но магическое зрение помогло. Воспользовалась туалетом… правда, туалетом это назвать было сложно, недаром Лаили сказала “унитаз”: смежное с кабинетом помещение использовалось как склад всякой всячины, а унитаз с раковиной там просто притулились в углу. Причем хлам оказался неинтересный: какие-то бухгалтерские подшивки чуть ли не за пятьдесят лет, старые ведра, стулья, столы. Никак обезвреженных артефактов, устаревших дульнозарядных муни или проклятых статуй. Даари нашла только пару стопок рассохшихся бумажных амулетов, чьи чернила за много лет выцвели и потускнели. Магические нити от них отвалились, активировать их было нельзя.

Вернувшись в кабинет, она в самом деле сделала себе чаю. В шкафы не совалась, хотя Лаили, фактически, дала ей разрешение: Даари видела, что дверцы обтянуты тонкими магическими каналами. Не защита, скорее, регистрация доступа и сигнализация (Даари уже навострилась интуитивно различать такие вещи: защитные нити, как правило, были толще, но переплетены менее изящно). Зачем тешить любопытство, если в результате ты окажешься в каком-нибудь журнале доступа, на что не имеешь никакого права? Пусть эти журналы сто лет никто не проверяет, все равно!

Магфон активировать тоже не стала: нервы пошаливали. Кроме того, хотелось в случае чего иметь возможность сказать, что она не ходила в Сеть и ни с кем не связывалась. Даари уже поняла, что дело серьезное. Только об этом она и думала, оставшись в одиночестве.

Лаали Канно сказала, что не доверяет персоналу, отвечающему за размещение задержанных важных персон. Ладно, оставим в стороне, что Даари теперь “важная персона”, хотя это тоже пища для размышлений. Гораздо интереснее другое: почему не доверяет?

Логическая цепочка выстроилась быстро и просто: кто-то пытался отравить одну адептку силами другой, и эта другая свалилась без сознания. Значит, либо не знала, что ее тело вырабатывает яд, либо… либо знала, и все равно пошла на это? Ее запугали или так серьезно проплатили? В любом случае, Тия Метельная Роза все-таки аристократка, хотя и не первого разряда, а на дуэли, где произошел инцидент, присутствовал ни кто иной, как принц-генерал Лаор — надежда и слава всех Пограничных ВС, там, говорят, ему готовы приносить жертвы, как богу-духу! Логично предположить, что мишенью был он, а не барышня Дождевая Слива. А кому могло понадобиться его устранить? Да кому угодно!

Например, “социальной партии” — так называют тех в Государственном Совете, кто ратует за сокращение финансирования пограничных частей. Мол, кому нужны те территории, все равно на них почти ничего не производят, давайте лучше сосредоточим эти финансы на нуждах населения… Отец в свое время социалам симпатизировал, мама считала, что там сплошные жулики или идиоты. Мол, стоит уступить тварям Пограничье — и не успеешь оглянуться, как они нагрянут к нашим городам.

А может, наоборот, какой-нибудь конкурент из армии, с которым Лаор что-то не поделил. Или вообще… как бы узнать, давно ли принц-генерал внесен в расписание именно на эту дуэль? Что если должен был присутствовать Дракон?

Даари знала, что все это куда быстрее и лучше проверят без нее. В службе безопасности не зря едят государственный хлеб, а Сиара Салагон не зря уже лет двадцать на слуху, как лучший управленец за последние несколько поколений.

В общем, решила Даари, Лаили Канно не зря опасается возможного заговора. Это и в самом деле вероятно… и если эти люди пошли на то, чтобы организовать такое сложное покушение, то, наверное, пойдут и на то, чтобы устранить Даари, раз она вывела их на чистую воду.

Дойдя в своих размышлениях до этого пункта, Даари со страхом поглядела на дверь: ей вдруг представилось, что в нее могут войти убийцы с огнестрелом или зачарованным оружием. Тут же захотелось написать братьям и сказать, как она их любит, но Даари остановила этот порыв. Нечего. Лаили, скорее всего, верно рассудила: если никто не видел, как она отвела сюда Даари, то никто ее тут и не подумает искать. Подумаешь, кабинет рядовых инспекторов, один из многих…

Да и зачем ее устранять сейчас, уже после того, как она разоблачила затею Тии?

Впрочем, на всякий случай Даари нырнула под стол и решила сидеть там. Или перебраться в каморку с унитазом?

Она села на пол, прислонилась к сплошной ножке стола и, кажется, даже задремала от усталости, голода (не ужинала из-за нервов перед Желтой дуэлью) и скуки. Во всяком случае, шаги у самого стола оказались для нее полным сюрпризом: она не слышала, как открывается дверь.

— Барышня Сат? — спросил встревоженный голос Лаили Канно. — Даари, где вы?

Даари выглянула из-под стола, почувствовав себя полной идиоткой.

— Карандаш уронила.

Поверила ей Канно или нет, неизвестно, но, по крайней мере, ничего по этому поводу не сказала.

— Похоже, мне придется задержать вас еще на пару часов. Расскажите мне все в деталях.

— Что с дуэлянтками? — спросила Даари. — Анализы сделали?

— Сделали, результаты уточняются Но уже и так ясно, что была попытка отравления. Барышня Метельная Роза в глубокой коме, лекари опасаются за ее жизнь.

Даари тут же перестала чувствовать себя трусливой перестраховщицей и мысленно погладила себя по голове: адекватно оценила опасность, молодец! Вот только понятно, что меры предприняла неадекватные. Прятаться под столом в пустом кабинете — бесполезно, если по твою душу кто-то пришел. Надо раздобыть что-то для самозащиты. Амулеты — само собой, но, может, удастся еще и огнестрел достать? Правилами и положениями Академии личное оружие запрещено только доставать и использовать, носить с собой никто не запрещает — при условии, что его не видно…

Да нет, тоже глупости, вряд ли она что-то может сделать что-то против профессионалов. Надо побольше тренироваться. В первую очередь в том, как не попадать в такие ситуации!

— Как их высочество? — спросила Даари.

— В своем стиле, — вздохнула Канно. — Его не зря называют “тигр в засаде”!

(Как Даари слышала, недоброжелатели прибавляют: “Жирный тигр только из засады и охотится!”)

— Но здоров?

Канно только поморщилась.

— Не имею права разглашать сведения о самочувствии Владыки, принцев и старших жен. Но вам скажу, что если целились в него, то цели не достигли. Барышня Дождевая Слива тоже здорова. Пострадала только Метельная Роза. Все, это все сведения, которыми я могла с вами поделиться. Ваша очередь рассказывать. Все в подробностях — что, как, когда…

Даари никогда бы не пришло в голову, что излагать события, которые заняли несколько минут, можно битых два часа. Но когда она закончила, чай в ее кружке не просто остыл, а успел приобрести тот неприятный горчащий привкус, который появляется у этого напитка, если он изрядно постоит.

В завершение она подписала документ о неразглашении (очередной! Даари уже сбилась со счета, сколько она их подмахнула) и попросила госпожу Канно “держать ее в курсе”.

— Не обещаю, — честно сказала Лаили Канно. — Как начальство велит.

“М-да, — подумала Даари, — очевидно, в самом ближайшем времени стоит ждать очередного визита от Дракона!”

Как ни странно, эта мысль не вызвала у нее привычного чувства усталости и обреченности. Наоборот, перспектива ее обрадовала.

Неужели она в самом деле начинает влюбляться в него? Нет, просто Даари наконец-то поняла: пока Дракон интересуется ей, навещает, поднимает себе с ее помощью настроение — или что он там делает — у нее совсем иная, деятельная, интересная жизнь. И какое-то весьма необычное будущее. Во всяком случае, совсем другое, чем было бы у прежней Даари Сат, дочери медбрата и бухгалтера из Нижнего Города!

А еще вместе со страхом от того, что она ввязалась в нечто крупное и ее по-настоящему, взаправду могут убить, нахлынуло возбуждение. Потому что. Она. Ввязалась. В нечто на государственном уровне! Разоблачила заговор!

Даари изо всех сил пыталась подавить в себе этот энтузиазм, потому что он противоречил здравомыслию, которым она так гордилась — но не получалось. Точно так же, как раньше не получалось подавить энтузиазм от предстоящей встречи с Сиитом.

Очевидно, что-то было в характере Даари от авантюристки, что-то, чему она никогда прежде не позволяла вырваться на волю.

“Моя судьба в моих руках, — подумала она, выходя из башни Сияющего центра в морозную ночь… по времени уже утро, но зимой поздно светает. — И руки у меня не самые плохие!”

***

Придя в общежитие, Даари отмахнулась от вопросов Тоннар и повалилась спать, выключив будильник. Был шестой день недели, предстояло занятие с демоницей, а перед ним надо было выспаться; Даари предпочла пожертвовать официальными уроками.

Проснувшись в пустой комнате — Тоннар, естественно, ушла на занятия — Даари с четверть часа глядела в потолок и слушала тишину. Потом взяла магфон и написала Гешвири: “Есть идея для твоего снегостроя. Обсудим сегодня вечером?”.

Даари вдруг поняла, что она по-настоящему хочет выиграть Большой Академический Турнир. Не для галочки, не исходя из хитроумных стратегических выкладок Тоннар, и даже не чтобы заставить злые языки заткнуться — их все равно не заткнешь! — а ради самой себя.

____

P. S. Третья книга будет называться "Гарем-Академия 3. Капитан", и появится на АТ в ближайшее время. Подписывайтесь на серию или на автора, чтобы не пропустить!

В настоящий момент вторая книга продана 115 раз, я говорила, что буду продолжать при 150 продажах. Придется опять изменить своем слову, потому что достойного промежуточного финала в конце второй не получается! Кроме того, награды читателей покрыли разницу в выручке.

Чтобы я могла позволить себе взяться за 4-ю книгу, мне необходимо как минимум 150 продаж для третьей. Вы можете способствовать продажам, оставляя хорошие комментарии, рецензии и награды, а также рекомендуя книгу Вконтакте, на GoodReads и в других местах :)

Content

Гарем-академия 2. Судья

Пролог. Высочайший визит

Глава 1. Навещая раненого друга (без правок)

Глава 2. Третья участница (без правок)

Глава 3. Преимущество магов (без правок)

Глава 4. Еще один враг (без правок)

Глава 5. О весе и безвестности (без правок)

Глава 6. Альтернатива (без правок)

Глава 7. Теоретическая демонология (без правок)

Глава 8. Прикладная демонология (без правок)

Глава 9. Сбор материала

Глава 10. Экспериментальная демонология (без правок)

Глава 11. Работа над ошибками (без правок)

Глава 12. В чужой монастырь (без правок)

Глава 13. История Гешвири (без правок)

Глава 14. Так рассудил бы Дракон (без правок)

Глава 15. Ученица демоницы (без правок)

Глава 16. Встреча в продуктовом (без правок)

Глава 17. Встреча в продуктовом — продолжение

Глава 18. Тонкости чароплетения (без правок)

Глава 19. Инструктаж

Глава 20. Желтая дуэль (без правок)

Глава 21. Во дворце заговор (без правок)