Владимир Максименко

Конь метамодерна

***

Куча недосказанностей и куча недописанностей

Выступают, как следствие моей недосискренности,

И недосознание будет варить недомысли,

Пока страхи и комплексы его не догрызли.

***

Снова загоняюсь при свете луны.

Я — не Иисус, и не убрать мне валуны,

Коими меня живьем захоронили,

И стражник мой — ебаный Вилли,

Ебаный Вонка.

Откормился шоколадом, и теперь у меня ломка,

и лишь по звуку гонга

Перестану жрать его — я павловская собачонка.

Чем больше счастья, тем больше страх потери:

Лучше жить в иллюзии, в подземелье у Мистерио.

Рано или поздно попаду в судьбы тенёта,

Ведь меня ждут лишь падения, и никак не взлёты.

***

Вновь напишу грязь,

Очень много грязи.

Потому ведь, что я мразь,

Кружусь в порочном вальсе.

Вечная фрустрация,

Но это я лишь аберрация,

А текст лишь операция

По извлечению сознания.

Да, это ампутация —

Душевная кастрация

Всего сакрального

Во мне.

***

Какой же мир уебищный не так ли?

Бог хаоса распустил тентакли

И залез ими всем в жопу:

Дуракам быть куклой к роду,

Они вещают бред на радость этой твари.

Мне 19, но общение с ними старит

Лет на 50, и я медленно шизею.

Мозг разуплотняется, но собирается в идею

По сегрегации по признаку дебила.

Надеюсь, одолеть ебланов мне будет по силам.

***

Я шлю нахуй всех и вся, ведь я ебучий быдло,

Неугодный элемент, как плесень на булочке с повидлом,

Но, блять, плесень естественна, а вот булка нет.

Кто установил границы языка? Что за ебаный бред?

Ненужная экспликация человеческой сути,

Чем жить с культурными, я лучше вдохну ртути.

Табу на слова — это роспись в собственном рабстве,

И я самая целомудренная сука в этом мире блядства.

***

Прошу тебя, послушай меня, детка,

Стань моей клетчатой жилеткой,

В которую уткнусь и жалобно поною,

Станешь моей Керриган, а я зерглингом из Роя.

Будь янтарной коробчонкой для насекомовидного меня,

Будь той, что обнимет крепко и промолвит: «Зая, все хуйня».

Стань мантией невидимкой и укрой меня от зла,

Будь последней булкой хлеба, что от голода спасла.

***

Я порождение светлого логоса, но темной материи,

Я лорд Вейдер на служении у метамодерновой империи.

Бесконечные абстракции, взваленные на плечи,

Тяжестью черной дыры тело моё калечат.

Каждую секунду я перерождаюсь,

И новая итерация берет старую на закусь

Под водочку, что, словно бальзам звездочка,

Лечит и согревает всё моё первоначало.

***

Жизнь-жестянка — я сдам ее в металлолом,

Выпей со мной водочки, дядюшка Харон!

Я сделаю поклон, и я сделаю погром,

Диким огнем взорвав Железный Трон.

Продам душу, лишь бы нанести урон

Золотому храму, — из сердца вон, —

Изувеченное чудо издаст посмертный стон:

Это мой магнум опус, мой диструктивикон.

***

Когда мне грустно, я пишу стихи,

Ведь печаль рождает творчество,

Они знают все мои грехи.

Я и Артас — наши души родственны:

Из большой любви ко всем

И непосильной привелегии защиты

Я сожгу собственный Эдем,

И те, кем дорожил, будут мною же убиты.

***

Я расскажу вам о человеке горемыке:

Он отвратен, у него ебало стрыги,

Он имеет тело Слендермэна,

Ну тип, фигурка не слишком охуенна,

Вместо рук — две косолапые ручищи медведЯ.

Как таких носит матушка земля?

Не знаю,  на месте ног два знака вопросительных,

Каждый шаг для организма сверхгубителен.

Да вдобавок он с небес помечен заячьей губой,

Но взляд прочих застлан пеленой,

И в нем видят апполоновидного красавчика,

Дамы дают тестить на себе правило буравчика,

Ведь наяву пред ними принц

Настолько идеальный, словно снится.

Но он то знает всю правду о себе:

«Быть или не быть?» — пускай решит револьверовый буле.

***

Шизуха истязает плетями,

И я, окружаемый блядями,

Заебался уже жить,

Только пачка анаши

В моем кармане

Да косячок плана

Говорят, что всё не так уж плохо.

В трипе галюнам я кричу: «алоха».

И из-за суетной хуеты

Растворяюсь в объятьях пустоты.

***

Я филигранно взломал русский алфавит,

И из его букв выложил свой код да Винчи.

Дебилы стреляют тупостью, но я делаю кульбит.

Засужу любого уебана судом Линча:

Зови меня Ягами Лайт — я выношу вердикты,

Целая библиотека смертельных манускриптов —

Архивариус человеческой судьбы,

За стран-адептов Вавилона наверну кутьи.

Реинкарнация греческих мойр, ткачих,

Неотриада — сила, страх, могущество.

Я новый Игорь — все будут попущены,

Аллергия на лохов, так что их сметет мой чих.

***

Свернуться б самокруткой и выкурить себя,

Ведь собственные мечты дурманят, как конопля.

Ты думаешь, жизнь — это успех, праздник иль какое-то событие,

Но жизнь — повседневность и ее серое бесконечное уныние.

Мы всегда хотим всего побольше, мы есть ненасытное желание,

Умираем на работе в грёзах о богатстве, так к чему эти старания?

Идеальный человек — это тот, кто не спешит, и тот, кто познал меру,

А тот, кто насытился ванилью, будет дышать парами серы.

***

Который год уже не спится,

Я орёл, сижу в темнице

Не из героев 3, но собственного разума.

Убил Бога, и теперь в духовном вакууме.

Экспансия идей уткнулась в призраков,

В попытках рефлексии погружаюсь в метафизику,

Словно Лейбниц, познаю монадный лабиринт.

Избавь меня от зоны, о великий Монолит.

***

И снова эта блядская столовка,

Мне быть тут целый год — это блядская условка,

Вот такие блюда, такая вот уловка —

Грызи гранит науки и заедай ее перловкой.

В тюрьме мне нужно быть к 8 утра,

Небеса мне загородила преподова борода,

Он что-то там бубнит себе шизоидно под нос:

Невозможно слушать подобную хуйню без слёз.

***

Купаюсь в океане из абстракций,

Но всё ещё не понял к какой фракции

Я принадлежу: долг или свобода,

Али вовсе я отшельник, как магистр Йода.

Увлеченный полетом в небесах,

Совсем забыл, каково это ходить.

Я побывал во многих городах,

Однако так и не нашел пути.

***

Любому досугу предпочту хорошую беседу,

Попиздун лихой — мое жизненное кредо.

Как прекрасно изливаться вином-мыслью,

Она пьянит, и новый я тянусь за кистью

Запечатлеть диалог на холсте жизни,

Платона переосмыслив. Что за диво песни?

Сладкая мелодия дискуссии,

Проведи же мне экскурсию

По чертогам разума моего собеседника,

Ассимилируем сознания и породим наследника

В виде концепции, что нас переживет,

А мы разложимся на плесень и на липовый мед.

***

Бежит дорога в бесконечность,

Давит детская беспечность,

И вот он я — собрался в путь далекий,

Каждым действием создавая строки

Моей биографии, что будут зубрить в школах,

А если оступился, то апокриф да приколы.

Экзистентная легенда, но пока что лишь юнец,

Весь мир сейчас мой эпос, мой властелин колец:

Я в нем Фродо, Саурон и Толкин.

На челе истории бью наколки,

И в конце сценария, что сам же и создал,

Устрою близким прощальный карнавал.

***

Я боле всех учебу ненавижу:

Вырезать бы ее словно грыжу.

Нахуй ваш ебучий, гадкий, мерзкий вуз.

Я бы расколол его, как самый прогнивший арбуз.

Нахуй пары под диктовку идиотов,

Я бы каждому пробил вертушку с лету,

Инфернальные дефиченты воцарились в деканате,

День ото дня пишут хуйню в свои трактаты.

Измученное месиво под названием студенты

Сдаёт свои жизни этим пидорам в аренду.

Я хочу быть как Гай Фокс — подорвать парламент,

На фоне взрыва довольно закурив парламент.

***

Покрытое наростами метатело

Измучено ментальной имплозией,

Среди людей чувствую себя амброзией.

Куда же пропал ты, Авиценна,

Кто теперь меня излечит?

Однако болен я или все-таки здоров,

Вдруг юродивый предтеча

Заложил девиацию основ,

И все остальные тупо повторяют,

Видоизменяя себя, дабы соответствовать шаблону?

Возможно, быть другим это нормально,

И не нужно уподобляться стерильности флакона?

***

Вокруг ложь, коварство, фальшь, но я вижу суть —

У воина нет цели, у воина есть только путь

Окрапленный дисперсией из крови, слёз и грязи.

Я бы каждой мрази сделал эвтаназию.

Этот стих будет обо всем, и в нем нет концепции,

Вновь поною на жизнь, приравняя к вивисекции.

В смокингах и рясах ходят нынче клоуны,

Судьбами жонглируют под предлогом богоугодного.

Нахуй пепси и кока колу, я лучше ёбну доброго.

Почему всех заботит мир идей, а на людей же поровну?

***

Самобичевание, уныние, печаль —

Теперь лишь с ними попиваю чай,

Послал нахуй рефлексию,

Её волей у меня щас кахексия.

Я грустная омёжка,

Всё счастье понарошку,

И тянется за мной каскадами тоска.

Коли так ебано в жизни — пускай,

Я тогда взгромозжу дворец-аберрацию,

И, как футуристический Гораций,

В стенах его буду писать только о себе,

В попытках отыскать истину в вине.

***

Понял, что мир клетка — я затворник,

Всё ещё пишу рассказ, но ёбнул второй сборник.

Стенфорд Пайнс — ученик мой шестипалый,

День тоскливо мрачный, но закат какой-то алый,

Как Гришины коленочки, продолжительно дарующего блаженство.

Я с друзьями возвёл юродивых дебилов до пределов совершенства.

Уже давно пишу не сколько ради смысла, сколько ради терапии,

Пытаюсь навести порядок в своей душевной энтропии:

Признаться честно, этот термин плохо понимаю,

Ну а хули не юзнуть, типо интеллектом благоухаю.

И мне так-то похуй, что рифмую на глагол:

У эстетов вызвал тошноту, словно я винилбензол.

Даже в этом сверхуродском тексте захуярил уйму панчей,

Так что каждый реперок в сторонке тихо плачет.

Из всей новой школы признаю лишь Дельта Пси,

Ну а если не согласен, лох, тогда просто пососи!

***

Поздравляю всех представителей псевдоарийской популяции,

Но я напоминаю, что даже самому пиздатому орлу нужно приземляться.

Каждый дурачок возомнил себя особенным просто потому что,

Кажись наша система перестаралась для них с муштрой.

Давно уже известно, что людской мир несправедлив,

Ведь правит не тот, кто что-то делает, а тот, кто вовремя пиздит.

Из всех грехов для современности характерна алчность,

Все решают бабки — они пиздец мультизадачны,

Они порабощают, сеют раздор и порождают фашизм,

Без возражений оправдают любой милитаризм.

Из запада пришла такая поговорка — No money, no honey,

And I have not money, but I still have and love you, honey.

***

Долбоебов столько много, что спёрло дыхание,

Если так будет и дальше, нам грозит всем вымирание.

Дегроды абсолютно все — от либерасни до коммуняк:

Для любой идеи жизнь не больше чем пустяк,

И так и сяк, но всегда важна монетка,

И так уж вышло, что всемирный банк давно иссяк.

Его забивают нашими телами, а проблема вагонетки

Решена — в ней все умрут, чтобы не было свидетелей.

В современности одна лишь благодетель,

И эта та, которую диктует нам желание,

Меняем компании на кампании

По ликвидации унтерменша диссидента —

На пороге бог войны, он просит плату за аренду.

***

Осень — слишком уж тоскливая пора,

С её приходом беззаботности хана:

Снова за учебу, снова за работу

И в понедельник, и в субботу.

Всё, как один бескрайний день,

Не счесть нервных клеточек смертей.

Одни и те же лица, и всегда один сценарий —

Прихожу в институт, словно в серпентарий,

Но ведь и я одна из этих змеек,

Известен лишь из-за своих шутеек,

Да и тех, что сотню раз пошучены,

Также измучены, как лошади кучера.

Одна и та же пища, один и тот же отдых,

Что расслабляет лишь на пару сотых,

Возможно, по завету L MC нужно больше кача.

Одни и те же успехи и одни и те же неудачи,

Одни и те же стихи, представляющие из себя сырьё,

А моё сознание фабрика, выдающее одно и то же нытьё.

***

Заново влюбляюсь в тебя каждое утро,

В похмельном угаре прочитываю сутры

О том, как сильно мне с тобою повезло,

Неистово любить — это наше ремесло,

И мы в нем знатно преуспели.

Я твой государь, ну а ты Макиавелли:

Авторы трактата о нашей власти,

Пишем его под вдохновением страсти,

И любое, даже самое сильное ненастье

С лёгкостью бьётся козырем в виде нашего счастья.

***

С наступлением пубертата

У меня начали кончать стигматы,

Я стал, как человек-паук,

Но не тот, что Питер Паркер,

А хуманизированный Шнюк.

Я болею анасаркой,

Оттого что вечно сижу дома

Да ворчу и стишочки сочиняю.

Мне нужно богатство и сочная вайфу,

А искусство — Содом и Гоморра,

Оно погрязло в лицемерии,

Суете и бесконечных прениях,

Так что я сожгу его и очищу от грехов,

Сочиняя священный текст про 1000 хуев.

Пенетрация в культуру

Оплодотворит тупую дуру,

Но исходом будет мертвый автор

С такой же мертвой поэзией,

Их нужно всех отпеть и им нужен пастор,

И задача мне вести эту похоронную процессию.

***

Видишь Будду — убей Будду,

Видишь суку — убей суку

Не ради других, но ради себя.

Избавь мир от всякого дерьма,

Кто, если не ты — ассенизатор?

Кто, если не ты — колонизатор?

Очисти материк от неразвитых пигмеев.

Устрани бунтовщиков, развесив их на рее,

Чтобы только ты был капитаном.

Чтобы все шло только по твоему плану,

И ты проснулся в мире своей гегемонии,

В лучшем мире добра, счастья и гармонии.

***

Каждый порядочный человек является панком,

А кому всё нравится, пускай дрочит свою рабскую шарманку.

С нами Егор Летов, Юра Хой и Лида с Гнойным,

Вот они выстроились в рядик стройный,

Как Энгельс с Марксом и вождём социализма.

На хуй и на пики всех пиздливых конформистов.

Я вечно распыляюсь об абстракциях,

Ведь мир конкретики — какая-то хуйня,

Где даже новорожденный уже под санкцией,

А народ совсем давно привык к плетям.

Скоро всё всех заебет, и грядет восстание —

Потомок Ван Хельсинга уже едет в Трансильванию.

***

Стебные стихи — вершина творческого бунта,

Только лишь он способен свергнуть мировую хунту:

Бандитская планета или улица разбитых судеб.

Я, принесенный в жертву, умру зажатым между грудей

Ради амбиций чувачка, что по-детски хочет замок,

Но вот войти туда нельзя без белых тапок.

Высшее благо человека — это выбрать себе смерть

И до того момента вечно танцевать и петь,

Пока другие плачут из-за всякой вселенской хуеты,

А сквозь века поэты путем алаверды

Проповедуют народам про реальность обезумевшую.

Боже, малыш, как же мне наскучило

Болтаться в вареве из потомков Пандемония.

Словно ребенок, что живет в наркопритоне,

Я повседневно слышу нарастающие стоны —

Ебут цивилизацию ядерным дилдоном.

***

Хваленая американская дерьмократия

Привела к тому, что во главе стран сидят долбоёбы,

Где один еблан поздравляет другого со взятием

Города, а если точнее, с убийством кучи народа.

Они же все просто тупые и продажные педовки:

Пока солдаты гибнут, Макрон хавает попкорн,

А в резиденции Олафа шлюхи гоняют его бестолкового.

Уроды в своих целях толкают нам горящие путевки

Прямиком в ад, в отель Дит, где все ал ин клюзив,

Ну а они пока сами на ковидных вечеринах затусят.

Байден, Джонсон, Зеленский и Путин —

До их игры в царя горы нам должно быть до пизды,

Торгуют смертью со вкусом тутти фрутти,

Окститесь, люди, почему же нам не до пизды?

***

Мой сокровенный фетиш — её уродства,

Каждый изъян в моей кузне создаётся,

Люблю её пупочные и паховые грыжи.

Она зона, а я в ней словно Рыжий,

Опасный путь, но артефакты того стоят.

Мой сон рождает чудище — я Гойя.

Обожаю кривизну её позвоночника,

Он так же прекрасен, как тело срочника,

Что только что попал под обстрел.

В фиолетовых рунах на теле истину узрел;

Вывихнутые руки и вывихнутые ноги,

Раздвинув их, я усну в ней, как в берлоге.

Она кричит, но то явно вопль счастья,

Забиваю кляпом разинутую пасть я.

Всё растет моя ментальная ухабина,

Пока так измываюсь я над своею анимой.

***

Кризис в мире, кризис дома, кризис в сердце.

Бухаю так, как никогда не смог бы Ельцин,

Ласково шепчет мне на ушко этанол:

«Кто не согласен с тобой, тот нахуй пошел».

Обстипация мыслей доведена уж до абсурда,

Мертвичину таланта скрывает дамская пудра,

Словно Ленин, труп на всеобщем обозрении,

Я разлагаюсь, и газами выходят всякие стремления.

В детстве думал, к двадцати стану миллионером,

На деле создаю пролежни на родительской шее,

Проживаю жизнь, как по заказу родичей

И делаю это с привкусом бесконечной горечи.

***

В моих буднях всё меньше угара

И всё больше думерской тоски,

Жизнь в принципе — игра в еблана,

Где главный будет приз —

Отцовский праздный подзатыльник

И благодарность за пиво.

Буду спать, пока не зазвонит будильник,

Да с морфеем беседовать мило,

Ну а он не сработает, если его не завести.

Есть талант, но в целом нахуй он нужен,

Мне хватает и обглоданной кости.

Во вселенской перестрелке я безоружен,

Это не пацифизм, у меня просто нет цели.

Театр одного актера, и я в роли Обломова,

Лучшие из нас переродятся в эйнхериев,

А худших скинут в яму бездонную.

***

Одинаковые речи в устах разных людей,

Заебался слушать этих ёбаных чертей,

На теле эпохи мы все являемся брухлей,

Да, я понимаю, что таковы правила кухни,

Но я по горло сыт лицемерной хуйней,

Ведь я только и питаюсь, что отравленной стряпней.

Правые играют на гордыне, а леваки на зависти,

В сущности, все по глупости совершают пакости.

В социальном лифте я медленно падаю в его шахту,

Солнце в зените — нет тени, как и нет страха,

Осталась только безнадега — жизнь в бурном потоке,

Что в бесконечных порогах, а я в потресканной пироге.

На плантации во всю кипит работа,

Улыбаются люди, ведь всё подано под видом курорта,

Мы пьем мочу под видом яблочного сока,

Мы стали терпилами под эгидой всемогущего Бога.

***

Сила брат не в правде и не в дЕньгах,

А уметь весело забыться

В баре, пьяным в стельку,

Сыграть в ментального убийцу:

Низвергнуть наземь олимпийцев,

Став хаосным аттрактором,

В хтонический сосуд излиться,

Обратившись канцерогенным фактором

Для истязающих досуг невзгод.

Задавить их метастазами,

Используя этаноловый бомонд.

Жизнь- сборник повестей с рассказами,

А никак не поэма или эпос,

Лишь беллетристический угар.

А нахуй нужен лембос,

Если есть чипсы, пиво и кальмар,

Коими можно обожраться до отвала.

Лабиринт судьбинушки прекрасен,

И не надобно вторить Дедалу:

Просто солипсизм без лишних катавасий.

***

Хочу сказать спасибо всем родным и близким,

Мои друзья ценны, будто тигр уссурийский:

Тоже в Красной книге, ведь красный — цвет любви.

Я такой же, как и Игорь, ведь со мной мои братки,

Где бы они ни были, и где бы ни был я.

Нас объединяет кхала — мы ментальная семья.

По всем очень скучаю и с нетерпеньем жажду встреч,

Заботы — камень преткновения, и в него вонзился меч:

Времени Экскалибур я выну, как Артур.

Разлуки партия закончится, и начнётся новый тур,

В котором, словно гедонисты, предадимся кутежу,

А пока я лишь в мечтах с вами время провожу.

Content

Владимир Максименко
Конь метамодерна

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***