Костовская Анна

Деловое соглашение

Глава 1

Я захлопнула дверь, за которой оставила человека, больше не существующего для меня.

Наспех собрав все свои немногочисленные вещи, я торопилась убраться как можно дальше от этого чертового мужчины и забыть как страшный сон все, что нас связывало. Он выбежал вслед за мной, предлагая помочь с чемоданами. Это вызвало истерический смех. Послав куда подальше его вместе с его порывами неуместной добродетели, я пулей вылетела на улицу.

Достав из кармана телефон и намереваясь вызвать такси, я взглянула на время. Часы показывали 7 утра. Вот так, внезапно и быстро закончилась история длиною в несколько лет. Лежа со мной на одной кровати, он получал сообщения с голыми фотографиями от другой. Это не укладывалось в голове.

Весь час, пока я бегала по квартире, собирая вещи, меня трусило. Я не плакала и не спорила. Плакал он. А я, дрожа всем телом, предательски выдающим состояние моего подсознания, с холодной головой металась по комнатам, стараясь не забыть ни одной из своих вещей. Даже умудрилась смотреть видео в интернете и смеяться, сидя в туалете, пока тот стоял за дверью в слезах, пытаясь достучаться до меня. Но проблема в том, что его больше не существовало. Он стал пустым местом. Все слова, что он говорил, в попытках оправдаться, провести очередную манипуляцию, просто пролетали мимо моих ушей. Меня трусило, словно от холода, мои зубы стучали, но я смеялась над забавными видео в своём телефоне.

Это или начало конца или путь к светлому будущему, для наступления которого необходимо сбросить всё старое, как змея сбрасывает свою кожу. Обновление. Ты избавляешься от всего, что тебе больше не нужно, что лишь мешает двигаться дальше.

Мне некуда было идти, но это мало меня заботило. Главное — быть как можно дальше отсюда. Дальше от человека, которого никогда не существовало на самом деле. То, каким я видела его, мое представление о нем, было лишь иллюзией. Стены воздушных замков, так старательно выстраиваемых им, обрушились с оглушительным грохотом и невообразимой силой, пустившей глубокую трещину в фундаменте моего сердца. И только когда пыль уляжется я пойму, насколько разрушительна эта трещина, расползающаяся мелкой паутинкой и достающая до самой глубины души.

Слез не было, да и не хотелось плакать. Я чувствовала лишь всеобъемлющую пустоту внутри. Словно кто-то вырвал кусок плоти прямо из груди, выкинул его и сказал, что на месте зияющей дыры никогда ничего и не было.

С отсутствующим видом я оглянулась по сторонам, пытаясь понять, как быть дальше.

Мне хватило получаса на то, чтобы собрать все, что было моим в той квартире. И теперь, окруженная двумя огромными чемоданами и сумкой, я стояла посреди просыпающегося города. Люди с важным видом торопились на работу, даже не подозревая о том горе, которое я переживаю и о тех трудностях, что мне еще предстоит пережить.

Заглянув в приложение онлайн-банка на своем телефоне, я поняла, насколько дела плохи. Мне едва хватало на еду. Необходимо было срочно придумать, где достать деньги.

Взгляд упал на золотое кольцо с маленькими бриллиантами, которое он дарил мне. «Твое время пришло. Ты мне все равно никогда не нравилось», — подумала я про себя и стянула украшение с пальца. Оно стоило приличную сумму, из которой я хотела выручить на обмене, по меньшей мере, шестьдесят процентов.

Схватив свои пожитки, я поплелась в сторону центральных улиц. План был таков: обменять кольцо, снять скромный мотель и найти работу. А дальше разберемся. Буду решать проблемы по мере их поступления.

Я зашла в первый попавшийся ломбард, с надеждой протянув кольцо на оценку.

— Это не бриллианты, — отчеканил мужчина, отложив увеличительное стекло и укоризненно посмотрев на меня.

Глава 2

— Не бриллианты? — с вызовом произнесла я. — Мы покупали кольцо в ювелирном магазине за немалые деньги.

— Девушка, эти камни совсем не блестят. Попробую, конечно, проверить через алмазный тестер…, - мужчина достал из под стола какую-то штуковину и с важным видом стал прикладывать ее к моему кольцу. — Хмм…Ну да, похоже, действительно бриллианты. Видимо они настолько маленькие, что даже тестер не с первого раза их распознал. Могу предложить вам максимум…

И он озвучил цифру, от которой мои брови непроизвольно поползли вверх. Это было вполовину меньше от ожидаемой суммы.

— Но это же бриллианты! — настойчиво произнесла я.

— Я все понимаю. В ювелирных магазинах за них требуют баснословные суммы. А на деле, они такие крохи, что совсем ничего не стоят.

Я потеряла дар речи. И, видимо, растерянность отобразилась на моем лице, потому что работник ломбарда добавил:

— За камни могу накинуть сверху максимум тысячу.

Я вышла из здания в смешанных чувствах. С одной стороны у меня теперь есть деньги на жизнь, но с другой — эта сумма настолько мала, что хватит её от силы на неделю проживания в самом потрепанном мотеле. Но выбирать не приходилось, и ноги сами собой понеслись на поиски.

Спустя какое-то время скитаний я, наконец, нашла относительно удовлетворительный вариант. Он представлял собой тесную комнатушку с двухъярусными кроватями, оснащенными таким технологичным решением, как засаленная шторка, создающая иллюзию отгороженности от остальных жильцов. Мое место было сверху. Соседкой снизу оказалась смуглая женщина подозрительной наружности, с золотыми зубами, одетая в вылинявшую длинную юбку и растянутую футболку.

Закинув чемоданы на свое место, я забралась следом и, закрывшись от посторонних взглядов, приступила к поискам работы. Большинство вакансий были стандартными: продавцы, уборщики, дворники, операторы в колл-центры. Было ясно — работа мечты мне не светит, учитывая все обстоятельства. Полноценную заработную плату я смогу получить лишь через месяц работы, а имеющихся на данный момент денег хватит лишь на несколько дней, максимум неделю, если питаться раз в сутки. Я понимала — для того чтобы выжить, необходимо пойти на хитрость.

Глава 3

За полчаса я обзвонила десять потенциальных работодателей, два из которых назначили собеседование на сегодня. Оставив отклик еще на несколько объявлений, я решила немного вздремнуть. До первой встречи была пара свободных часов.

Сон шел плохо. Постоянный шум и болтовня других жильцов не давали провалиться в бессознательное состояние и вырывали каждый раз, когда я была к нему близка. Промучившись так еще какое-то время я выгадала момент, когда всё стихло, и, прихватив самое необходимое, выскользнула из мотеля, оставив шторку над кроватью задернутой, во избежание воровства.

По нужному адресу я оказалась за час до назначенного времени. Передо мной возвышалось красивое зеркальное здание высотой в шесть этажей, из которого то и дело выходили люди в костюмах и с телефонами у ушей, создающие впечатление ведущих переговоры деловых персон. Компания, из-за которой я оказалась здесь, находилась на четвертом этаже и занималась предоставлением людям услуг, связанных с подключением интернета. Рассудив, что интернет — потребность достаточно актуальная в наше время, я решила, что эта работа не принесет особых хлопот. Не смотря на то, что сфера продаж определенно не была моей сферой деятельности, выбора не было. Девяносто процентов вакансий в интернете были связанны именно с этой областью.

Мне показалось, что помочь человеку подобрать подходящий конкретно для него тариф, это своего рода помощь в удовлетворении потребности. Словно быть связующим звеном между человеком и тем, что он хочет. Я посчитала это чем-то простым и ненавязчивым. Но перед тем, как пойти на собеседование, захотела увидеть как обстоят дела на самом деле, понаблюдать за работой операторов этой компании со стороны. Данный вопрос непосредственно касался моего комфорта, поэтому я решила прямо озвучит свое желание работодателю, на что получила удовлетворительный ответ.

Это оказалось одним из самых правильных решений, которые я принимала за последнее время. Офис состоял примерно из двадцати операторов, непрерывно находящихся на телефоне. Очередь ожидающих ответа на линии составляла тридцать, а то и пятьдесят человек. Звонок следовал за звонком, одновременно необходимо было заполнять карточку по каждому из позвонивших. И самое главное — принцип работы. Это была не обычная помощь людям в удовлетворении потребности, как наивно полагала я, а продажи, где каждый сотрудник обязан следовать определенному плану, с целью подключения как можно более дорогостоящего тарифа. Именно этого я избегала. То, что не любила всем сердцем. Навязываться людям и нагло наседать, в попытке заработать. Всю жизнь находясь на стороне не имеющих материального достатка, я просто напросто была не в состоянии вытягивать из кого-то деньги. Это было чем-то, несвойственным моему естеству, чем-то, вызывающим протест и выворачивающим наизнанку.

Понимая, что выбирать не приходится, я все же прошла собеседование и абсолютно разбитая поплелась обратно в мотель, по дороге решив позвонить отцу. Он жил за несколько сотен километров от моего города, в небольшой деревушке. У нас не было никого, кроме друг друга.

— Сей час же сяду на автобус, приеду и устрою этому мудаку такую взбучку, какой он в страшном сне не видел!

— Папочка, успокойся, все в порядке, он того не стоит, — мягко произнесла я, улыбаясь его реакции. Он всегда защищал меня, был на моей стороне. Ни один человек, хоть раз в жизни обидевший меня, не посмел сделать этого снова, после встречи с моим отцом.

— Катенька, милая, может ну его этот город? Приезжай обратно, будем вместе вести хозяйство и горя не знать, — ласковым голосом начал он старую песню.

— Владимир Степанович, это точно не те слова, которые стоит использовать в качестве аргумента, — засмеялась я в трубку. Я всегда использовала подчеркнуто официальный стиль в общении, когда заходила речь о чем-то раздражающем.

— Ну, какой Валерий Степанович, Екатерина. Межу прочим дело говорю, а ты отнекиваешься, — затараторил он.

За разговором я не заметила, как дошла до своего временного пристанища. Настроение немного улучшилось. Я не стала говорить отцу о своих финансовых трудностях, ведь прекрасно знала — помочь он ничем не сможет, а лишь расстроится от своего бессилия. Заскочив в столовую, находящуюся неподалеку, и перехватив самый простецкий сендвич, я решила зайти в мотель и принять душ. На улице стояла жуткая жара, и моя одежда насквозь промокла от пота. До следующего собеседования оставалось несколько часов.

Водные процедуры не доставили совершенно никакого удовольствия. От царящей вокруг антисанитарии и вида голых тел женщин не самой приятной наружности хотелось оказаться как можно дальше, да поскорее. Наспех ополоснувшись и выскочив из душа, я приняла решение постирать вещи, в которые была одета ранее. Проведя за этим занятием все оставшееся свободное время, я переоделась и, захватив сумку, покинула мотель.

По дороге меня застал телефонный звонок.

Глава 4

— Екатерина, здравствуйте еще раз! Звоним Вам по поводу прошедшего собеседования. Ваша кандидатура одобрена, мы готовы к сотрудничеству! Для начала необходимо будет пройти двухнедельное неоплачиваемое обучение, после чего сможете приступить к работе! Будем ждать вас завтра!

— Хорошо, спасибо! На данный момент я направляюсь на еще одно собеседование. И когда приму решение, обязательно с вами свяжусь! — доброжелательно ответила я.

Последовала небольшая пауза, после чего голос на том конце произнес:

— Отлично, будем ждать! — и женщина прервала звонок.

«Двухнедельное неоплачиваемое обучение…», — мысленно усмехнулась я. «Какие еще сюрпризы меня ждут?»

Ответ на это вопрос я получила уже в ближайшие пол часа. Мало того, что место следующей потенциальной работы находилось в обшарпанной, не внушающей доверия подворотне, так еще и встретила меня самая недовольная жизнью женщина, которую я когда либо видела. Обращалась она с огромным пренебрежением и неуважением, словно плевалась ядом. Мне было велено оставаться в коридоре у одной из дверей и ждать начальника организации. Место, в котором я оказалась, являлось складом канцелярских товаров. Люди, работавшие здесь, сидели за компьютерами и принимали заказы на поставку. Это показалось привлекательным, не смотря на испорченное встречей настроение. Спокойно сидеть и оформлять заявки. Никаких тебе продаж и навязчивости, лишь работа за компьютером. Но если бы все было так просто.

В кабинет зашел мужчина в костюме и с большим животом, выпирающим, словно спелый арбуз. Вид у него был таким же заносчивым, как и у дамы, встретившей меня накануне. На мое приветствие он ничего не ответил, а лишь указал на стул. Сам же сел за свой огромный дубовый стол в большое кожаное кресло.

Началось собеседование со стандартных вопросов о прошлой работе и причине увольнения, но задавались они в странной форме. Я уловила ощущение похожее на чувства оправдывающегося школьника перед отсчитывающим его преподавателем.

— У вас хоть есть высшее образование? — с презрением спросил он.

— Конечно, — посмотрела я на него как на умалишенного.

— Кто вы по специальности?

— Инженер медицинского оборудования, — ответила я. На что услышала следующее:

— Почему вы не идете работать по специальности? Специалисты в этой области сейчас очень востребованы! И не говорите, что не можете найти вакансий. Мой знакомый как раз работает в этой сфере, и ему очень нужны сотрудники.

— Мне это не интересно, — ответила я, не собираясь вдаваться в подробности, которые осознать он был просто не способен.

— Как это не интересно? Вы хотите сказать, что просто так проучились четыре года? О чем вы думали, когда выбирали сферу деятельности?

— На то были свои обстоятельства, — коротко ответила я с невозмутимым лицом. Внутри же поднималась волна агрессии. Но я потеряла способность двигаться и мыслить разумно, оторопевшая от такого напора.

Еще какое то время он отчитывал меня, за что — я так и не поняла. Затем принялся рассказывать о предлагаемых условиях. Что-то про коллектив и трехдневный испытательный срок, затем еще несколько клишейных предложений. Я почти не слушала, уверенная, что впустую трачу время.

— И самое главное, налоги мы берем на себя. Заработная плата будет приходить обговоренной суммой без вычетов, — с самодовольным видом заключил мужчина, смерив меня очередным высокомерным взглядом.

«Как интересно, выплаты в конверте», — подумала я.

Закончив свою речь, он сказал ожидать звонка в случае одобрения моей кандидатуры и выпроводил за дверь.

Обратно в мотель я возвращалась погруженная в противоречивые мысли. Мне не хотелось работать в коллективе с подобным начальством. Провокатор самодур, отыгрывающийся на сотрудниках из-за своей неудавшейся жизни и сомнительная зарплата в конверте не воодушевляли. С каждым шагом я все сильнее убеждалась — работать в подобной обстановке я не желаю.

«Хотя сомневаюсь, что мне вообще позвонят», — мысленно усмехнулась я, пересекая улицу. На сегодня встреч больше не было, как и откликов на сайте. Я планировала весь вечер отвечать на вакансии, завтра сходить на пару собеседований и выбрать меньшее из зол.

Размышляя об этом, я вошла в мотель, намереваясь забраться на свою кровать и осуществить задуманное. Каково же было мое удивление, когда я обнаружила за задернутой шторкой одиноко лежащую подушку и развешенное мокрое белье. Моих чемоданов с вещами не было.

Глава 5

Словно затравленный зверь, я завертела головой в поисках своих вещей.

После всех произошедших событий, это оказалось последней каплей.

— Кто посмел тронуть мои чемоданы?! — проревела я на всю комнату.

Дремлющие на своих койках жильцы недовольно завертелись.

— Чего разоралась?!

— Сдалось кому твое барахло!

— Не мешай спать, пока не вышвырнули!

Словно умалишенная, я стала рыться под кроватями, надеясь найти среди сумок своих соседей исчезнувшие вещи. И только когда возмущенные моим поведением люди стали выпихивать меня за дверь, я заметила одно пустующее место. Та женщина с золотыми зубами ушла, прихватив мои чемоданы, я была в этом уверена.

Разъяренная, я направилась на ресепшн. За стойкой стоял измученный жизнью мужчина, которого я избрала в качестве своей жертвы.

— Молодой человек, у меня украли вещи! — воскликнула я, ударяя кулаком по столешнице.

— Ничем не могу помочь, — равнодушно процедил он сквозь зубы.

— Как это ничем не можете помочь? Я заплатила вам за место, вы должны что-то предпринять! — в недоумении возмутилась я.

— Мы не несем ответственность за имущество наших жильцов. Это прописано в бюллетени, который вы заполняли при въезде, — отчеканил он заученную фразу.

— Этого не может быть! Я осталась ни с чем. Можете хотя бы камеры проверить? — спросила я, теряя терпение.

— Посмотрите внимательно на место, в котором находитесь.

«Действительно, откуда в забытом богом мотеле могут взяться камеры видеонаблюдения», — осознала я.

— И что прикажете мне делать? — в моем голосе чувствовались нотки отчаяния и нервозности.

— Советую Вам успокоиться и самостоятельно решать свои проблемы. Иначе я вызову полицию, — ответил мужчина и показательно отвернулся, давая понять — разговор окончен.

Я готова была рвать и метать, но какой в этом толк? Меня просто вышвырнут, что не поможет решить проблему, а лишь усугубит положение. В полнейшей ярости я вылетела на улицу.

У меня хватало денег всего на несколько дней аренды места в мотеле, работу я так и не нашла, еще и обокрали. Лучше и быть не могло. Снедаемая этими мыслями, я брела, куда глаза глядят, пока не увидела вдалеке знакомые очертания. Среди людей, идущих по улице, маячило красное пятно, очень похожее на мой чемодан. Я ускорила шаг, постепенно переходя на бег. От волнения сердце забилось чаще. Забыв обо всем на свете и сконцентрировавшись лишь на мелькавшем в толпе человеке, я не заметила, как налетела на одного из прохожих.

— Эй, смотри куда идешь! — в сердцах крикнула я стоящему передо мной мужчине, лицо которого скрывала кепка и широкий капюшон толстовки.

— Вообще-то это вы неслись как угорелая прямо на меня, — недовольно ответил он. Но я не слушала, а лишь вертела головой в попытке разглядеть за его широкими плечами похитителя моих вещей.

— Черт, упустила, — вздохнула я и развернулась, намереваясь пойти обратно в мотель.

— Вам нужна помощь? — спросил он.

— Лучше себе помоги. Зрение проверь, например, — огрызнулась я, не оборачиваясь, и ушла прочь, услышав за спиной смешок.

В кармане завибрировал телефон.

— Добрый вечер, Екатерина, извините за столь поздний звонок. Мы увидели Ваше резюме на сайте по поиску работы. Хотим пригласить Вас на собеседование завтра. Наша компания занимается выпуском новостных и тематических колонок в ряде популярных журналов. И на данный момент у нас имеется открытая вакансия на должность стажера. Должность не постоянная. Если вам удастся успешно пройти испытательный срок, то сможете закрепить за собой место в компании и получить перспективу карьерного роста. Остальную информацию вам расскажут на собеседовании. Нам ждать Вас завтра?

— Дд. да, — немного растерянно ответила я.

— Отлично, диктую адрес…

Глава 6

Я стояла в самом центре города напротив высокого здания. На первом этаже находилась маленькая уютная кафешка, в которой продавался ароматный кофе со свежей выпечкой. На втором этаже располагался спорт-зал с панорамными окнами, через которые можно было увидеть беговые дорожки с занимающимися на них людьми. Остальные восемнадцать этажей занимали различные компании. Одни предоставляли юридические услуги, другие проводили организацию мероприятий, третьи занимались дизайном интерьеров. Все это и многое другое я прочитала на золотой табличке у парадного входа. Именно в этом здании находилась компания, звонок из которой я получила накануне. Я не могла поверить своим глазам — это было идеальным местом для воплощения моего плана на выживание.

Но такое счастье казалось чем-то невероятным. Ведь когда все так хорошо складывается, обязательно найдется подвох.

«Я хочу работать здесь, не смотря ни на что».

— Итак, Екатерина, сразу скажу — Вы нам подходите. Я внимательно изучила Ваше резюме и ознакомилась с Вашим опытом работы в других сферах. Вы именно тот человек, который нам нужен, и собеседование это подтвердило. Поэтому мы готовы прямо сейчас заключить с Вами трудовой договор.

Получив на руки все необходимые документы, я принялась внимательно их изучать. В них говорилось о моих обязанностях, условиях работы, а так же обозначались привилегии. Главным минусом являлся размер оплаты труда. Прописанной суммы хватит лишь для поддержания жизнедеятельности моего организма, не более. Но если получится осуществить задуманный план, этот факт не принесет проблем.

Простыми словами, основная моя задача — быть девочкой на побегушках. Временная должность длинною в три месяца так же является испытательным сроком. По прошествии обозначенного времени начальство примет решение — оставлять меня в компании на другую должность или прекращать со мной сотрудничество.

Досконально изучив каждую страницу договора и прочитав все, что было написано мелким шрифтом, я поставила свою подпись.

— Отлично, ждем вас завтра в 8 утра, — сказала с улыбкой девушка, проводившая собеседование.

— До свидания, — ответила я, вставая.

Дверь за моей спиной закрылась, но уходить я не спешила. Медленно прохаживаясь по зданию, я проводила анализ обстановки. Вход в офис компании, в которой я теперь работаю, осуществлялся через отпечаток пальца на специальной панели у двери. Выход — через нажатие на кнопку, как в подъезде. Спортзал закрывался на ключ. Пост охраны располагался на первом этаже. Камеры общего видеонаблюдения здания находились лишь в коридорах. У каждой организации были собственные системы слежения, для соблюдения конфиденциальности. Это я поняла, когда заглянула в комнату к охране, притворившись, что заблудилась. Там же я увидела стеллаж с запасными ключами от некоторых офисов. Все складывалось в мою пользу. Дело оставалось за малым.

Глава 7

— Виктория, что с колонкой нашего нового автора?

— Она находится в редактуре и готовится к публикации на выходных, Алексей Александрович, — ответила миловидная девушка с темными волосами и детским личиком.

— Отлично, перед одобрением направьте ее мне, хочу оценить способности нового сотрудника, — бросил я через плечо, выходя из кабинета. После бессонной ночи я остро нуждался в стаканчике крепкого кофе, желательно, с добавлением чего-то покрепче.

В дверь в конце коридора зашла девушка. Ее лицо показалось мне знакомым. Подойдя ближе, я уставился на табличку. «Отдел по подбору персонала», — гласила надпись.

«Хм, мы разве нуждаемся в новых сотрудниках?», — удивился я. На секунду мне захотелось зайти и поприсутствовать на собеседовании, но решив не смущать персонал, я направился на первый этаж.

— Двойной эспрессо, пожалуйста, — бросил я бариста, садясь за свой любимый столик у окна. В голове роились одни и те же мысли, преследующие меня последнюю неделю. Совсем недавно стало известно, что я на грани банкротства. Каждый день, видя своих старательно работающих сотрудников, я чувствовал ответственность за их будущее, которое они решили посвятить моей компании. И я должен что-то придумать, если не ради себя, то ради своих людей.

Выпитый кофе привел меня в чувство. Еще какое-то время посидев в раздумьях, я собрался было уходить, как вновь увидел эту девушку. Привстав со стула, я шлепнулся на него обратно. «Где же я тебя видел?…»

Она с загадочным видом бродила по первому этажу, заглянув даже на пост охраны. «Что ты задумала?», — подумал я, словно рассчитывая получить ответ на свой вопрос. Невозмутимо кивнув ей одной известным мыслям, она направилась к выходу из здания. Я следил за ней, не отводя глаз. Она была похожа на хитрого зверя, с виду милого и очаровательного, но выпускающего когти при возникновении даже намека на опасность. Ее длинные русые волосы были затянуты в хвост, аккуратно лежащий на плече, а голова держалась прямо, неся гордо вздернутый носик, придающий ей сходство с лисой. Проходя мимо за окном, она повернула голову в мою сторону, на секунду я замер, но очнувшись, резко отвернулся. Я вспомнил, где видел ее лицо. Это была та самая агрессивная девушка, налетевшая на меня посреди улицы.

Глава 8

В первый рабочий день меня встретила Ольга — автор колонки об искусстве. В ее обязанности входило посещать всевозможные выставки и мероприятия, общаться с людьми, делать фотографии и, из получившегося материала, собирать небольшую статью для журнала. Моей же задачей на сегодня было — бегать за ней хвостиком, выполнять поручения и наблюдать за ее профессионализмом, как она сама выразилась.

— Итак, Екатерина, вот вам сумка с камерой, мой диктофон и еще несколько мелочей, которые пригодятся нам сегодня. Советую вам внимательно слушать, что я говорю и — главное — не препятствовать моей работе, — с заносчивой интонацией произнесла она, вальяжно растягивая слова. Выглядела эта женщина с иголочки. Идеально отглаженная полупрозрачная блузка, юбка-карандаш, выгодно подчеркивающая фигуру, и туфли на невысоком каблуке. Волосы ее были собраны в свободный пучок, а выпадающие пряди обрамляли округлое лицо. Такая особа производила впечатление состоявшейся самодостаточной личности, ни в ком не нуждающейся и никому не подчиняющейся.

Сегодня в центре города проводилась выставка картин одного местного художника. Мы находились в пешей доступности от места проведения мероприятия, поэтому успели к самому началу. Ольга планировала провести мини-интервью у создателя картин, пока в галерее не стало слишком людно. Я покорно проследовала за ней и, включив диктофон, принялась записывать их беседу.

— Что вдохновило вас на создание этих работ?

— Родина. Большинство картин передают атмосферу моего детства. Я жил в небольшом селе, характерной особенностью которого была степная местность. Поэтому степные пейзажи ассоциируются у меня с семьей и родными краями.

— Какая картина из серии ваша любимая?

— Больше всего мне нравится этот натюрморт, — указал художник на полотно, висевшее на стене. Я передала диктофон протянувшей руку Ольге и подошла сфотографировать картину. На ней был изображен глиняный кувшин с молоком, окруженный румяной выпечкой и красивыми узорчатыми полотенцами.

— Я написал ее совсем недавно, — продолжил автор, — когда ездил в гости к своим близким. Моя бабушка приготовила все изображенное на полотне для меня и очень ругалась, когда я схватился за краски, не притронувшись к еде, — мужчина рассмеялся с такой теплотой и любовью, что в моей душе мгновенно проснулась тоска по дому.

— Какую из картин вы написали быстрее всего? — продолжала интервью Ольга.

— Как раз именно этот натюрморт. Бабуля была очень настойчива, поэтому большую часть булочек пришлось дописать уже по памяти.

— Тогда какая из них забрала больше всего времени и сил? — спросила вдруг я, сама того не ожидая. На что получила укоризненный взгляд Ольги в ответ.

— Дольше всего я работал над этим пейзажем, — произнес он, направляясь в конец зала. Там, в позолоченной раме одиноко висела упомянутая работа. От увиденного, я невольно ахнула. Там была изображена проселочная дорога. Без асфальта и металлических заборов, как мы привыкли видеть. Это было две колеи от колес постоянно проезжающих машин, поросшие зеленой сочной травой. Местность была изображена в период между золотым часом и тусклым вечером, когда все вокруг погружалось в нежно-розовую дымку, а небо алело на горизонте. Тут и там росли луговые травы, разбавляя пейзаж мелкими деталями, цепляющими глаз. Лавандовой росой рассыпался клевер, где-то проглядывались жемчужный дурман и яркий лютик, можно было заметить даже ромашку. А в воздухе словно стоял сладкий запах от такого обилия трав.

Я настолько очаровалась увиденным, что стояла с приоткрытым ртом, забыв, где нахожусь.

— Вам понравилась моя картина? — с воодушевлением поинтересовался художник.

— Более чем. Я в восторге. Она напоминает мне о моем доме, — тихо ответила я. И действительно, изображенная местность точно передавала атмосферу моих детских воспоминаний. Смотря на эту картину, я словно возвращалась в прошлое. В такое прошлое, каким оно было на самом деле, а не в то, которое осталось в моей памяти — размыленное и тусклое.

Проведя еще какое-то время в галерее, мы порасспрашивали собравшихся любителей искусства об их впечатлениях, сделали фотографии картин и направились обратно в компанию. Оказавшись на улице, Ольга осуждающе посмотрела на меня:

— Я просила не встревать в мою работу, — отчеканила она.

— Помню. Но мне показалось уместным задать тот вопрос, — я понимала, что веду себя слишком нагло для первого рабочего дня, но считала это оправданным поступком. Художник рассказал о своей работе над самой тяжелой картиной из серии, что могло послужит интересным материалом для статьи.

— Уместно или нет, решать не тебе. Впредь, прошу вести себя более сдержанно. Ты всего лишь стажер, — сказала она, надменно тряхнув головой, и, не дожидаясь ответа, зашагала вперед.

— Этого больше не повториться, — сказала я в пустоту и направилась следом. На данном этапе было важно завязать хорошие отношения в коллективе, для перепалок еще не время. Я умею отстаивать свою позицию и свои интересы, но эта не та ситуация в которой стоит распаляться. Иногда следует знать свое место, для собственного благополучия.

Глава 9

— Рафаэль, за сколько ты готов продать мне эту картину? — настойчиво повторил я свой вопрос.

— Алексей, в десятый раз тебе повторяю — она не продается, — с раздражением произнес художник, недовольно сложив руки на груди.

— Назови любую цену.

— Сто тысяч, — бросил Рафаэль, в надежде отделаться от надоедливого собеседника.

— Покупаю! — выпалил я в ответ, только через секунду осознав, как это ударит по моему и так прохудившемуся карману.

— Что..? Я же не серьезно… — в недоумении пробормотал он.

— Благодарю за сотрудничество, пожмем друг другу руки в честь состоявшейся сделки, — затараторил я, отвлекая внимание. Похлопав художника по плечу и сказав слова благодарности, я выскользнул из галереи, пока тот не опомнился.

«Что мне в голову ударило? Сдалась мне эта картина!» — ругал я себя мысленно, шагая по тротуару в сторону парковки. Но тут вспомнил её глаза. Огромные, как блюдца, они смотрели с такой тоской, но с таким благоговением на это полотно. Я прочитал в них гамму эмоций: от удивления, до восторга; от умиротворения до грусти. И словил себя на мысли — хочу бесконечно смотреть на эти глаза, любующиеся картиной.

«Ей Богу! Веду себя как школьник».

Но я ничего не мог с собой поделать и шел по улице с глупой улыбкой до ушей и отсутствующим взглядом, мысленно возвращаясь к моменту в галерее.

За рулем меня застал звонок от семейного юриста.

— Алексей, сегодня у вашей тетушки случился удар. Оны вызвала меня, после того как пришла в себя, для составления завещания. Советую вам и вашим братьям посетить ее в ближайшее время. Остальным я уже сообщил.

«Это именно то, что может спасти мое безвыходное положение», — подумал я.

Если бы эту мысль услышал посторонний человек, то посчитал бы меня мерзким расчетливым гаденышем, желающим нажиться на бедной больной родственнице. Но это было не полной правдой. Тетушка Уля стала моим опекуном и главным побудителем к взрослой самостоятельной жизни. По натуре женщина властная, она была не лишена деспотических наклонностей, терроризируя меня все детство. Постоянные упреки с ее стороны и травля со стороны ее сыновей заставили меня сбежать из этой семьи в раннем возрасте и строить жизнь самостоятельно. Не без материальной поддержки, но в абсолютном одиночестве я добился того, что имею.

Сейчас тетушка была в достаточно преклонном возрасте и оставляла после себя внушительное наследство, на которое претендовала вся родня, от ее сыновей, до двоюродных кузенов и их четвероюродных теть. Но тут была небольшая загвоздка. Не в натуре такой своеобразной особы, какой являлась моя тетушка, было просто завещать свое добро одному из родственников. Я был уверен — даже после смерти она заставит нас вспомнить ее крепким словцом.

Глава 10

На второй день мне не доверили сопровождать другого автора в качестве помощника. Я предполагала — это дело рук Ольги. Сегодняшней работой было помогать с бумажками в бухгалтерии и архиве: сканировать документы, раскладывать в хронологическом порядке и подобная нудная ерунда.

— Как только закончите со свежей документацией, переберите прошлые папки и наведите там порядок, — сказала работница, указав на огромный стеллаж, — это будет вашей задачей до конца дня.

«Чтооо? До конца дня?», — мысленно воскликнула я, — «это же просто не реально». Но жаловаться было не в моей природе и, покорно устроившись в глубине кабинета, я принялась за дело. Так прошло несколько часов.

До обеда оставалось всего ничего, и мой живот уже неумолимо урчал.

— Любовь Петровна, здравствуйте, как поживаете, — услышала я чей-то голос. Выглянув из-за стеллажа, я увидела широкую спину высокого мужчины с темными волосами, аккуратно уложенными романтичными волнами вдоль шеи.

«Боже, да он своими плечами весь свет от окна загородил», — недовольно пробурчала я себе под нос. Во мне просыпалась жуткая раздражительность от чувства голода.

— Да, мне нужны эти документы, — закончил он свой разговор с бухгалтером и повернулся в мою сторону.

Я резко отвернулась и невидящими глазами уставилась в открытую папку. С деловым видом перелистывая страницы, я ждала пока этот человек уйдет. Но он подошел прямо ко мне и принялся рыться на стеллаже. Стоило ему приблизиться, как я ощутила запах свежести и тепла, исходивший от него. Это побудило меня вновь поднять глаза, и увидеть, что он смотрит в мою сторону. Немного смутившись, я не поняла, почему он так сверлит меня взглядом. Вопросительно подняв брови, я мотнула головой. Он приблизился и навис сверху.

— Мне нужна эта папка, могу я ее взять? — спросил он, протягивая руку.

— Но я еще не закончила, — ответила я.

— Закончите позже, отдайте папку, — настойчиво повторил он и схватился за край обложки. Пару секунд мы имитировали перетягивание канатов, но я наконец сдалась и разжала ладони.

— Благодарю, — улыбнулся он, наверное, самой очаровательной улыбкой имеющейся в его арсенале и покинул кабинет.

На какое-то время я зависла. Этот мужчина поднял во мне необъяснимую волну раздражительности своим напором.

Оставшиеся десять минут я прокручивала в голове нашу встречу, придумывая, каким хлестким замечанием могла бы ответить на его наглость, но ровно в двенадцать, выкинув его из головы, помчалась на обед.

Одним из преимуществ работы в компании была двадцатипроцентная скидка в кафешке на первом этаже. Туда-то я и направилась. Усевшись за стойку, я принялась уплетать свой скромный обед.

— Тебя что ли дома не кормят, — послышался чей-то голос. Подняв голову, я увидела молодого парня в форме охранника, подсевшего на стул рядом со мной.

— Здесь что нет других свободных мест? — поинтересовалась я, подняв бровь.

— Это мое любимое место, — рассмеялся тот, как ни в чем не бывало, и сделал свой заказ.

На вид ему было лет двадцать. Улыбчивое лицо, веснушки и белокурые волосы предавали его образу невинность и легкость, характерные скорее для беззаботного детского лица, нежели лица мужчины в форме.

— Меня, кстати, Костик зовут, — произнес он, внимательно посмотрев мне в глаза.

— Я Катя, — ответила я. Хоть я и не любила наглецов, но, по возможности, старалась быть вежливой.

— Красивое имя. Работаешь здесь? — спросил он.

— Да. И ты, как я вижу, тоже.

— Верно подметила. Я подрабатываю охранником в свободное от учебы время.

Так мы разговорились. И я, поначалу настроенная скептически, в итоге проболтала с этим парнем все обеденное время. Он оказался достаточно веселым и приятным молодым человеком. Я решила, неплохо было бы завести хоть одного друга в это огромном здании, наполненном такими людьми как Ольга и тот наглый мужчина, отобравший у меня папку.

Глава 11

С сегодняшнего дня у меня закончились деньги на проживание в мотеле, и со всеми немногочисленными вещами я поплелась прямо на работу. Пришло время воплощения в действие моего плана на выживание.

— Ты решила поселиться в офисе что ли? — пошутил Костя, кивая на сумку у меня в руках.

— Нет, это вещи на тренировку, — не моргнув глазом, солгала я. Мы столкнулись в вестибюле, где он стоял, облокотившись о стену и вальяжно попивая кофе. — А тебе работать не надо, — в свою очередь спросила я.

— У меня пересменка. Сейчас допью и ухожу домой, — кивнул он на стакан в руках и показательно сделал глоток.

— Везет тебе, — пробурчала я и мысленно продолжила, — «хотя бы дом есть».

— Хорошего дня, Катя, еще увидимся! — расплылся он в доброжелательной улыбке.

Ответив тем же, я поплелась к лифту. Сегодня предстоял тяжелый день — я либо решу все свои проблемы, либо потеряю даже то немногочисленное, что имею.

— Добрый день, — донеслось сверху. Опомнившись, я поняла, что уже зашла в лифт. Ответив на приветствие и только потом подняв голову я увидела того самого мужчину, отобравшего у меня папку.

— Екатерина, верно? — сказал он, — нам не выдалось возможности представиться. Меня зовут Алексей.

— Очень приятно, — холодно ответила я, но вовремя спохватившись, что слишком невежлива, добавила, — вы тоже пишете колонки для журнала?

Я на секунду замялся, не зная, что ответить. Почему-то мне не хотелось говорить этой девушке, кем я являюсь на самом деле, но и лгать тоже.

— Когда как. Могу время от времени и написать что-нибудь, если приходится, — ответил я уклончиво.

— У вас в ближайшее время не планируется никаких статей? — спросила она, смотря прямо в глаза.

— Ближайшее мероприятие состоится в конце недели — спортивные соревнования. Я планировал…компания планировала отправить Сергея, — девушка не заметила моей оговорки, погруженная в свои мысли.

— Не подскажете, где я могу найти этого Сергея? — с невозмутимым видом поинтересовалась она.

— Для чего?

— Это вас не касается, Алексей, уж извините, — отчеканила она и после минутного молчания добавила. — Я так понимаю, на мой вопрос вы не ответите?

— Правильно понимаете, — сказал я и вышел из лифта.

«Почему эта девушка такая колючая? Я общался с ней максимально приветливо и уж точно ни чем не заслужил такого тона. Дело во мне? Или она со всеми так себя ведет?» — размышляя об этом, я прошел прямо в свой кабинет, не услышав приветствия Виктории — моего секретаря.

«Может, стоит вызвать ее прямо ко мне и поставить на место? Увидев, кем я являюсь в данной организации ее манера общения точно переменится на более уважительную». Я был зол, но прекрасно понимал, что никогда так не поступлю. «Знаю!» — меня осенило, и самодовольная ухмылка озарила лицо. Удерживая кнопку телефона, лежащего на столе, я сказал:

— Виктория, пригласите, пожалуйста, Сергея ко мне в кабинет.

Глава 12

Звонок секретаря застал меня за работой в злосчастной бухгалтерии. Я сидела за компьютером и помогала формировать отчеты за месяц. Не знаю, почему меня допустили к такой ответственной задаче даже в качестве помощника, ведь работа с цифрами требует специального образования. Но, видимо, при нехватке рабочих рук на образование всем становится наплевать. Будучи не лишенным логического мышления человеком, я заметила в отчетах кое-что странное. Исправно платящая по счетам организация за последний месяц получила чек на оплату аренды и коммунальных услуг в разы больше обычного. Сложив два плюс два, я поняла — данная сумма образовалась от счета, не оплаченного в прошлом месяце.

«Компания не смогла погасить расходы за июнь? Интересно. Если учитывать абсолютное отсутствие просрочек в прошлом. Неудивительно, что меня пригласили работать за такие гроши. Похоже, организация на мели», — размышляя об этом, я на автомате приняла звонок.

— Слушаю.

— Екатерина, это Виктория. Через два дня в городе планируется спортивное мероприятие. Наш. гхм. один из наших. мм. сотрудников отправляется туда для сбора информации на статью. Вы будете сопровождать его в качестве помощника. На этот раз, пожалуйста, не подведите.

Не веря своему счастью, я поблагодарила секретаря и повесила трубку. Наконец-то, интересная работа! Даже не пришлось искать этого Сергея.

«Теперь я точно не подкачаю!» — мысленно воскликнула я и, окрыленная хорошей новостью, продолжила работу над отчетом.

Остаток дня прошел как по маслу. Любовь Петровна — бухгалтер, с которым я работала все это время — окончив все дела, направилась к выходу.

— Екатерина, вы домой собираетесь? — вопросительно посмотрела она на меня.

— Да, только доделаю кое-что. Вы можете уходить, я закрою кабинет, — ответила я как можно более беззаботно. И моя коллега, пожав плечами, оставила меня в одиночестве.

От скуки я принялась ходить взад вперед, прислушиваясь к звукам нашего офиса. Постепенно количество голосов все уменьшалось и, наконец, воцарилась полная тишина. Высунув голову из-за двери, я увидела, что почти нигде не горит свет, кроме приемной начальника. «Хм, странно, никогда не видела директора нашей компании, интересно, как он выглядит? Неужели ему настолько все равно на своих, сотрудников, что он даже не знакомится с новоприбывшими», — это заставило меня задуматься. Но в ту же секунду я нашла разумное объяснение сложившейся ситуации. «Наверное, пока я стажер, тем более накосячивший в первый же день, меня не хотят показывать начальству. Хотя это все равно странно», — но я не успела как следует развить эту мысль, потому что из приемной послышались голоса.

— Алексей Александрович, но почему? Я не могу понять. Может я что-то не так сделал? Чем-то не угодил? — за уже знакомым мне человеком семенил мужчина средних лет, высокий, со светлыми волосами и в очках. Выглядел он привлекательно, если бы не ноющее выражение лица, делающее его похожим на размазню.

— Сергей, успокойтесь, пожалуйста. В сотый раз вам повторяю — это в качестве исключения, я давно хотел попрактиковаться. Вспомнить старые добрые времена, так сказать, — Алексей лучезарно улыбнулся, но по тону было ясно — он больше не намерен продолжать этот разговор.

— Понял Вас, — промямлил Сергей.

На этом моменте я отпрянула, тихонько затворив приоткрытую дверь.

«Ничего не понимаю. Это тот самый Сергей, о котором мы говорили в лифте? Неужели он и есть начальник? Нет, бред какой-то. Он вел себя как маленький ребенок, просто лебезил перед Алексеем», — с недоумевающем лицом я потрясла головой, пытаясь осознать увиденное.

«Подождитееее…Неужели?! Нет, не может быть? Зачем ему меня обманывать?». Я принялась большими шагами мерить комнату в попытке понять, что за игру затеял Алексей.

— Ну что ж, давай поиграем, — решила я для себя, прошептав эти слова.

Тем временем дверь за ушедшими коллегами закрылась, и офис погрузился в темноту. Подождав еще немного, я решила, что пора действовать. Итак, моим планом было жить в этом торговом центре до тех пор, пока я не стану в состоянии снимать себе квартиру. Ночевать я собиралась в спортзале, принимать душ — там же. Единственной проблемой было — достать ключи и остаться незамеченной.

Глава 13

Я поняла, что достать ключи будет достаточно сложно, только когда почти подошла к двери охранника. Сделав вид, что что-то ищу в сумке, я принялась активно размышлять. «Кажется, твой план катится псу под хвост», — подумала было я, как внимание привлек посторонний шум, доносящийся из главного вестибюля. Затем события развивались с бешеной скоростью. Из сторожки вылетел мужчина, не заметивший меня, застывшую между стеной и распахнувшейся дверью, и помчался на звуки. Прилившая к голове кровь поспособствовала активному мышлению, и я проскользнула в комнату охраны, не успев подумать, что там может быть кто-то еще. Но мне повезло. Видимо было время очередной пересменки, потому что на полу я увидела валяющиеся вещи охранника, не успевшего переодеться и побежавшего к источнику шума. У меня было от силы минут пять, и я не стала терять их даром. Мне нужен был ключ от стеллажа, висящего на стене. У лежащих на полу штанов в районе ремня была прицеплена связка, состоящая из трех ключей. Один из них был длинный с двумя продольными выступами, другой поменьше и плоский, а вот третий совсем крошечный с маленьким количеством зубчиков. «Последний больше похож на ключ от ящика в столе, а вот второй…», — придя к таким умозаключениям, я вставила его в замочную скважину. «Есть!», — это оказался именно тот ключ, который был мне нужен. Открыв шкаф, я нашла крючок с надписью «спортзал», сняла висевшую на нем связку, закрыла дверцы ящика на замок и, бросив штаны обратно на пол, выскользнула из сторожки.

Судя по звукам, в холле завязалась драка, которую охранник разнимал. Используя последние минуты, я поднялась на второй этаж, открыла спортзал и вошла внутрь. Дело было сделано. Не веря в происходящее, я прислонилась спиной к стене и сползла по ней на пол. Сердце стучало в груди, намереваясь вырваться наружу. То, что я провернула, иначе как везением назвать был нельзя. Но я понимала, что ввязываясь в эту авантюру, недостаточно хорошо подготовилась, и то, что мне повезло сегодня, не значит, что будет везти постоянно.

Угнетенная такими мыслями я решила принять душ, в надежде расслабиться и освежить голову. Войдя в женскую раздевалку, я принялась снимать с себя одежду. Свет не включила, во избежание неприятностей. Понимая, что в раздевалке нет окон, я все же решила обойтись фонариком на телефоне.

Шум воды успокаивал. На несколько минут мне удалось забыть обо всем на свете. Смыв с себя этот день, я почувствовала небольшое облегчение и даже воспряла духом. Вот что творит освежающий душ с уставшим человеком.

Обмотавшись полотенцем, я вернулась в раздевалку намереваясь одеться. Но, стоило мне выйти, как в лицо ударил свет от направленного на меня фонаря. Посреди комнаты стояла мужская фигура.

— Кто ты? И какого черта забыла в здании посреди ночи? — рявкнул охранник.

Я убрала руки от глаз, в попытке разглядеть лицо мужчины, но ослепленная светом, вновь зажмурилась.

— Катя? — послышался недоумевающий голос. — Что ты здесь делаешь?

Глава 14

Наспех одевшись, я вышла в коридор к ожидающему меня Костику. Он молча кивнул мне следовать за ним. Мы пришли в кабинет охраны, где он уселся на стул, а я на диван. Повернувшись ко мне, Костя отсутствующим взглядом сверлил стену какое-то время, а я тихо сидела, как провинившийся ребенок.

— А теперь рассказывай, — наконец нарушил он царившее молчание.

И я рассказала. Не вдаваясь в подробности, но уделяя достаточно внимания важным деталям. Он сидел и слушал, не перебивая и не задавая вопросов.

Я не строила свой монолог в формате оправдания произошедшего. Лишь рассказала все как было.

Закончив, я посмотрела на него с вызовом, готовая отбиваться от обвинений, поучений и упреков. Но он молчал. Мы были так мало знакомы, но, не смотря на это, я чувствовала, что могу доверять ему.

— Могу предложить тебе жить со мной в общежитии, — неожиданно сказал он.

— Что? — опешила я, посмотрев на него широко открытыми глазами. Я ожидала услышать что угодно, но уж точно не предложение решения моей проблемы.

— Я серьезно. Правда, нас трое парней там живет, но мы же можем что-то придумать, как-то потесниться. Или я договорюсь, чтобы тебя к девочкам подселили…, - пустился он в рассуждения, которые я почти не слушала, а лишь смотрела на него с глупой улыбкой. Он был похож на младшего брата, который пытается предложить старшей сестре решение ее взрослых проблем, стараясь изо всех сил и вкладывая гору энтузиазма. — Почему ты так смотришь, — опешил он, заметив мое выражение лица.

— Спасибо тебе. Правда, спасибо, но…

— Я понял, — не дал договорить он, — жизнь в общаге не для тебя. Если б у меня была квартира, ты бы переехала? Я могу снять квартиру и …

— Погоди, погоди, — прервала его я. — Мне все это не нужно.

На лице парня отобразилось такое разочарование, словно он проиграл миллион долларов в казино.

— Но ты действительно можешь мне помочь, — сказала я, улыбнувшись.

— Чем же?

— Камеры в здании. Как долго на них хранятся записи видеонаблюдения? — ответила я вопросом на вопрос.

— А, если ты об этом, то не переживай. Память на носителе ограничена, поэтому записи автоматически стираются каждую неделю, так что о сегодняшнем никто не узнает. Если кто-то не решит вломиться в здание в ближайшее время, — рассмеялся он, но затем посерьезнел. — Погоди ка…

— Да, я хочу продолжать жить здесь, если ты поможешь сохранить это в тайне, — закончила я мысль за него, кокетливо похлопав глазами.

Было не сложно понять — этот парень испытывает ко мне симпатию. Обычно я сразу давала понять ненужным ухажерам, что мне они неинтересны. Но сейчас все совсем по-другому. Всю жизнь я поступала по совести, и вот что получила в ответ. Пора прекращать честную игру и беспокоиться только о себе. Я не собираюсь обижать этого парня, но сыграю в свою пользу.

От моей милой улыбки и невинного взгляда он замялся, растерянно почесав затылок.

— Хх. хорошо, — неуверенно произнес он, — но…

— Вот и отлично, спасибо тебе большое! — я поднялась, благодарно похлопав его по плечу, пресекая дальнейшие обсуждения.

— Может быть, ты хочешь есть? — спросил Костя, останавливая меня в дверях.

— Не откажусь, — кивнула я.

Пока он раскладывал еду, я сидела снедаемая чувством вины. Он так добр ко мне, почему же я чувствую себя так паршиво, словно причиняю ему непоправимое зло. Лишь улыбнулась для своей цели, а уже чувствую себя великим злодеем.

— Кстати, как ты меня обнаружил? — спросила я, стараясь избавиться от угнетающих мыслей.

— В обязанности охраны входит совершать обход здания раз в несколько часов. Проходя по второму этажу, я услышал плеск воды. Сначала решил — трубы прорвало. Перепугался. А когда понял, что в душевых кто-то есть — перепугался еще сильнее. И удивился, — рассмеялся он.

За дружеским разговором мы перекусили, делясь впечатлениями о произошедшем. Мне было приятно проводить время с этим парнем, но все портило осознание его ко мне симпатии. Это всегда все портит. Почему во мне видят лишь объект для желания и любви? Но не друга или приятного собеседника.

Из разговора я узнала, что Костя учится на третьем курсе университета. Так как сейчас лето, он проходит практику, параллельно подрабатывая охранником. Чтобы помочь сохранить мою тайну он пообещал попроситься дежурить в ночные смены до конца месяца. Я была очень благодарна и в свою очередь пообещала помочь ему, если когда-то потребуется. На том и разошлись.

Глава 15

Наконец настал день, когда я должна сопровождать Сергея на спортивное мероприятие в качестве помощника. Именно по этой причине мое настроение было лучше обычного, не смотря на то, что спать на матах в спортзале не способствовало хорошему расположению духа. Но у меня была крыша над головой, работа и даже друг. Поэтому, я была в порядке, не смотря ни на что.

— Доброе утро, Виктория, где я могу найти Сергея? — спросила я у секретаря, войдя в приемную.

— Сергея? Зачем он вам? — удивленно произнесла та. — Разве вы не сопровождаете сегодня Алексея Александровича на соревнованиях? Он, наверняка, уже ждет вас на улице, поторопитесь.

«Что?» — чуть было не вырвалось у меня, но я вовремя закрыла рот и отправилась к лифту. «Вот значит как? Сопровождаю Алексея Александровича…Ну хорошо». Мое лицо перекосила злобная ухмылка. Что ж, игра началась.

Я вышла на улицу, полная хладнокровия. Он стоял в стороне от главного входа, прячась от солнца под деревом. На нем была белая рубашка с закатанными по локоть рукавами и черные брюки. В руке он держал стаканчик с кофе и нервно теребил крышку пальцами. «Ей богу, словно подросток на первом свидании», — усмехнулась я, про себя отметив, что выглядит он действительно хорошо.

— Сергей? Здравствуйте, — включила я дурочку, напустив приветливую улыбку. — Ох, погодите, мы с вами встречались в лифте недавно, — я сделала вид, что усиленно вспоминаю тот день, — но, вы сказали, что на мероприятие отправляют кого-то другого, как же его имя….Не припомню…

— Меня зовут Алексей, Екатерина, неужели забыли, — удивленно посмотрел он на меня.

— Ах да! Алексей… Погодите…Точно, его звали Сергей, — я изобразила недоумение. Опередив мой вопрос, он сказал:

— Да, Сергею поручи другую работу, поэтому теперь вы сопровождаете меня, — произнес он жестко, словно недовольный сложившимся разговором.

— Вот как? — произнесла я, покосившись на своего босса под прикрытием. — Тогда ладно.

Весь путь до места назначения мы преодолели в молчании. От Алексея исходило такое напряжение, что я даже на секунду задумалась — не слишком ли жестока к нему. Но сразу отогнала эти мысли. Не люблю, когда из меня пытаются сделать дурочку, не важно — намеренно или нет.

— Каков план действий? — спросила я, дабы разрядить обстановку.

— Что? А, это. Соревнования проводятся на открытом воздухе, в центральном парке. Людей будет много, поэтому не теряйтесь, старайтесь быть поближе ко мне, — на этих словах мы остановились перед входом в парк. Повернувшись ко мне лицом и пристально посмотрев в глаза, Алексей продолжил:

— Я доверяю вам делать фотографии, можете работать по своему усмотрению, но не убегайте с места, не дождавшись меня. Мы должны работать слаженно. Так как спортсмены из разных категорий будут соревноваться одновременно, необходимо сразу выбрать приоритетные точки.

Слушая его рассуждения я, сама того не замечая, прониклась уважением к этому человеку. Мало мужчин его возраста добились того, что имеет он. В основном такое положение либо передается по наследству, либо достигается незаконными путями. Но, послушав его речь, я сделала для себя вывод: все, что он имеет — он имеет заслуженно.

Задумавшись, я смотрела прямо ему в глаза, не замечая, что он делает то же самое. Но, очнувшись и почувствовав смущение, с улыбкой отвела взгляд. Если бы в этот момент я увидела его лицо, то сразу же все поняла бы.

— Итак, Екатерина, вы запомнили? Забег, стрельба из лука, рукопашный бой и, если останутся силы, заглянем на мини-футбол.

— Принято, босс, — весело ответила я, шутливо отдав честь. И, увидев секундное замешательство на его лице, поняла, что сморозила.

— Тогда, за работу, — скомандовал он, очаровательно улыбнувшись. И мы направились в парк.

Добираясь до первой точки, я еще раз мысленно подметила рассудительность своего спутника. Он выбрал самые интересные, вызывающие азарт, но при этом не долго длящиеся виды спорта. Самая жара начиналась после обеда, а с таким планом мы вполне успеем справиться как раз к тому времени.

На старте помимо участников соревнования собралась приличная толпа народа.

— Об этом я и говорил, — серьезно произнес Алексей, — не теряйся.

Я послушно придвинулась, почти коснувшись плечом его плеча.

Пройдя вперед, я принялась делать фотографии. По команде атлеты сорвались с места, и, стараясь запечатлеть момент старта с лучшего ракурса, смотря лишь в объектив, я не заметила, как споткнулась о торчащий совсем не кстати пенек. Схватив обеими руками камеру и прижав к себе, я полетела к ногам зевак. Но в секунде от падения меня остановила чья-то рука.

— Екатерина, смотрите под ноги. Хороший кадр, конечно важен, но не ценой жизни, — на меня обеспокоено смотрел Алексей. Опустив взгляд, он увидел, как я обнимаю камеру и рассмеялся.

— Поговорю с некоторыми из болельщиков, — произнес он, похлопав меня по плечу.

Еще не отойдя от произошедшего, я взялась поправлять одежду и проверять целостность аппаратуры. Закончив с этим, завертела головой. Найдя глазами Алексея и поймав его взгляд, я кивнула и принялась ждать, помня о просьбе не теряться.

— Здесь все, можем продвигаться к финишу, — сказал он с улыбкой, довольный моей внимательностью к его словам.

Дистанция для бега пролегала через весь парк и петлей заканчивалась неподалеку от старта. Алексей взял меня за ручку накинутой на плечо сумки и начал активно пробиваться сквозь толпу к самому выгодному месту обзора. Я и глазом не успела моргнуть, как мы уже стояли напротив финишной прямой впереди всех.

— Вау, да вы профессионал, — усмехнулась я.

— Учитесь, пока я живой, — отшутился он.

Вдалеке показались атлеты, завершающие забег. Я присела, в попытке словить лучший ракурс и почувствовала, как Алексей стал сзади, оберегая меня от падения и перспективы быть затоптанной толпой болельщиков. Запечатлев первых финишировавших, я поднялась, довольно улыбнувшись.

— Получились отличные кадры.

— Тогда берем интервью у победителей и двигаемся дальше.

Следующей по плану была стрельба из лука. Мне нравился этот вид спорта. В детстве я даже мечтала научиться стрелять. Заняв самую козырную позицию и сделав несколько фото, я принялась активно болеть за участников. Алексей то и дело оборачивался на мои «ах»-и, вызванные особо искусными стрелками. «Чего он пялится?», — раздраженно подумала я.

На очередной взгляд я ответила немым вопросом, на что получила кивок в сторону забытой камеры, зажатой в руках. Изобразив невинную улыбку, я активно защелкала затвором направо и налево с недовольным видом.

Когда Алексей разговаривал с победителем, я активно слушала, улыбаясь. Парень-стрелок был очень симпатичным и, видимо, эта мысль отразилась на моем лице, потому что он посмотрел на меня и улыбнулся в ответ. Воодушевленная, я открыла было рот, чтобы задать вопрос, но Алексей, заметивший этот порыв, задвинул меня рукой к себе за спину. Недовольно топнув ногой, я развернулась, собираясь уйти. Но, вспомнив опыт с Ольгой, признала — он прав, еще слишком рано для вольностей.

Соревнования по рукопашному бою прошли достаточно зрелищно, что я постаралась зафиксировать на камеру. Лицезреть драки, пусть даже не настоящие, мне было неприятно, и Алексей даже предложил уйти, заметив это. Но я считала правильным остаться и продолжить работу, не смотря на личные ощущения от происходящего. Мой наставник одобрительно кивнул и даже попытался погладить по голове в знак похвалы, но я скривилась и отскочила в сторону.

Закончили мы как раз к обеду, и Алексей решил вернуться в офис до наступления жары.

— Думаю, мы собрали достаточно материалов для статьи, — рассудил он, направляясь к выходу из парка. — Ты хорошо поработала.

— Благодарю, — ответила я не особо воодушевленно. Мысли были заняты мечтами о прохладном месте подальше от шумной толпы людей.

В кармане моего спутника завибрировал телефон.

— Да, — ответил он. — Да, я слушаю…Что?…Понял, скоро буду, — его лицо из расслабленного и спокойного за секунду превратилось в напряженное и взволнованное.

— Что-то случилось? — поинтересовалась я.

— Все в порядке, — отмахнулся он. — До офиса сами доберетесь?

Глава 16

Дела обстоят серьезнее, чем я предполагал, если тетушка сама попросила о встрече. Мы не виделись с тех самых пор, как я покинул ее дом и начал самостоятельную жизнь. Теперь же, когда она стала совсем плоха, пришло время встретиться вновь, возможно в последний раз.

Вцепившись в руль автомобиля, я старался настроиться на предстоящий разговор, даже представления не имея, о чем может пойти речь.

«Знаю одно — будет нелегко», — брови непроизвольно нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Выслушивать очередные нападки не было никакого желания.

Припарковавшись, я направился к парадным дверям, в которых уже стоял семейный юрист, нетерпеливо поглядывавший на часы.

— Вот и вы. Она ждет, — кивнул он, ободряюще похлопав меня по плечу, — удачи.

Поднявшись на второй этаж, я в нерешительности остановился перед закрытыми дверьми спальни. Хотелось оттянуть момент встречи как можно дольше.

— Чего шкребешься, входи уже, — послышался хриплый голос изнутри.

Посреди комнаты стояла огромная кровать, на которой, утопающая в подушках, лежала моя тетушка. Вид у нее был не из лучших: под глазами залегли глубокие тени, лицо исхудало и сморщилось, а тело казалось неестественно крошечным и хрупким.

— Садись, — указала она на кресло напротив кровати. Послушно опустившись в него, я перешел сразу к делу:

— Вы хотели видеть меня?

— Да, Алексей, — начала она закашлявшись. — Спасибо, что приехал, — тетушка вцепилась в меня взглядом, все таким же колким, как десять лет назад. Вид был обманчив, она оставалась такой же как прежде, не смотря на болезнь. — Ты так вырос, повзрослел.

Я не понимал, к чему были эти сантименты, но терпеливо молчал, ожидая — что будет дальше.

— Совсем не изменился, все такой же высокомерный и холодный, как твоя мать, — выплюнула она.

— Вы хотели о чем-то поговорить? — перебил я, не собираясь вновь слушать чепуху, которую она несла на протяжении всей моей жизни.

— Да, да, — взгляд тетушки прояснился. — Как видишь, я не в лучшей форме, — она попыталась засмеяться, но зашлась в очередном приступе кашля. — Речь пойдет о наследстве. Я хочу дать тебе привилегию, потому что ты достойнее всех этих остолопов — моих сыновей. Они лишь тянули из меня деньги все эти годы, ни к чему не стремясь и ничего не добиваясь. Я всегда любила тебя больше, хоть ты этого и не заслуживал. Твои родители…

— Тетушка, ближе к делу, у меня важные дела, — вновь осадил ее я.

— Конечно, конечно, как всегда занят. Хорошо, позволь задать вопрос, — не дожидаясь разрешения, тетушка Уля сразу продолжила, — ты женат?

— Нет, — отрезал я.

— Собираешься жениться в ближайшее время? — настаивала она.

— Нет.

— Для меня всегда самым важным была семья. Я любила своих родителей, твоего отца, своих детей. Но все они либо умерли, либо предали меня, не оставив после себя ничего. Мои сыновья в разводе, либо не женаты, они не имеют детей и не собираются, потому что сами до сих пор не смогли повзрослеть. Я столько сил вложила в их воспитание…

— К чему вы клоните? — непонимающе посмотрел на нее я.

— Я хочу сказать, семья — это самое важное. Ты должен стремиться обрести семью, продолжить свой род.

«Она бредит? Решила позвать меня для того, чтобы морали читать?»

— Лёшенька, неужели ты не собираешься жениться? — посмотрела она на меня глазами, полными слез и надежды.

— Вас это не касается, — меня передернуло от того, как она произнесла мое имя. Пора прекращать этот цирк. Я стремительно встал и направился к двери.

— Ты не изменился! Такой же грубиян, как твоя мать! Не получишь не копейки моего наследства! Никто не получит! — истерично закричала она мне вслед, тем самым вызвав очередной приступ кашля.

«Сумасшедшая старуха, под конец жизни совсем двинулась. Зачем я вообще приехал? На что надеялся?». Я в ярости сел в машину и сорвался с места.

«О каких привилегиях она говорила? Так и не дошла до сути, потерявшись в своем бреду. Может, стоило потерпеть ради выгодной информации», — я с досады ударил кулаком о руль. Меня вывело из себя ее «ласковое» обращение и полные «искренности» глаза. К чему было это представление? Эта игра в любящую родственницу? Словно и не было всех унижений, оскорблений и упреков, в которых она меня растила.

Добираясь до дома, я раз за разом прокручивал состоявшийся разговор, пытаясь уловить в нем смысл. И только лежа в кровати и проваливаясь в сон, наконец, понял:

«Женитьба будет условием получения наследства!»

Глава 17

Сегодня был мой первый выходной, и я совершенно не знала, чем себя занять. Слоняясь по округе, я набрела на парк, в котором проходили спортивные соревнования. Сейчас здесь казалось даже пусто без многочисленной толпы людей, снующих туда-сюда. Присев на лавочку, я зашла на сайт журнала, в котором публиковалась статья — плод наших с Алексеем трудов. Мы справились хорошо, материал получился интересным, а фотографии живыми. Перечитав колонку, наверное, в сотый раз, я с гордостью вздохнула и пролистала назад.

«Это же статья Ольги с той выставки, совсем о ней забыла! Она решила включить в содержание часть с заданным мной вопросом!». Глаза от удивления расширились.

— Что вас так поразило, — услышала я. Надо мной навис Алексей, по-деловому сложив руки на груди.

— Ваше присутствие в костюме в парке посреди выходных, — отстраненно ответила я, делая вид, что не удивлена его появлению.

— Сама приветливость, как всегда, — рассмеялся он, — я присяду?

— Нет.

— Отлично, — он сел на скамейку на расстоянии от меня, — как вам работа в компании?

«Решил поддержать светскую беседу?», — мысленно усмехнулась я. «Будет тебе беседа».

— Отлично, только странно, что я еще не знакома с начальником. Неужели ему наплевать на то, каких людей набирают в его компанию? Удивительная безответственность. Вы с ним знакомы? Или никто из коллектива не был удостоен встрече с ним?

Глаза моего босса полезли на лоб от возмущения, но он сдержал себя и лишь произнес:

— Обычно, знакомство с руководством не самое желанное событие для сотрудников. Вы успели познакомиться с коллективом? — постарался перевести тему он.

— Почти со всеми, кроме Сергея. Надеюсь, нам еще удастся вместе поработать, раз в прошлый раз его так внезапно отстранили, — беззаботно произнесла я, картинно всплеснув руками.

Алексей впал в ступор, не найдясь, что сказать в ответ. Было видно — он испытывает дискомфорт от такого рода диалога.

— Что ж, желаю хороших выходных, — он встал и пошел прочь.

«Разозлился? И поделом. Нечего обманывать людей», — возмутилась я про себя. Однако, уловила странные ощущения. Словно расстроилась из-за его ухода. «Что за бред? Какое мне до него дело?». Я постаралась отогнать эти глупые мысли и, последовав примеру своего босса, покинула парк.

Вспомнив, что давно не связывалась с отцом, я набрала его номер:

— Привет, папуля. Как ты?

— Катенька, здравствуй. Все в порядке. Как ты поживаешь? — послышался безжизненный голос на той стороне провода.

Мое тело словно пронзил электрический разряд, а кончики рук и ног похолодели. Что-то тут не так.

— Ты точно в порядке? — взволновано прохрипела я.

Воцарилась гробовая тишина, после которой он, наконец, вымолвил:

— Меня госпитализировали.

Глава 18

Я был зол. Нет. Я был просто в ярости. Каждый раз, пытаясь завести с этой девушкой дружеский разговор, натыкаюсь на миллион острых иголок. Даже иногда кажется, что она просто издевается надо мной. Но это лишь моя фантазия, а реальную причину подобного обращения я понять не в состоянии.

Почему именно она? Я не мог найти ответ и на этот вопрос. Даже смешно теперь становится от тех, мыслей, которые пришли мне в голову недавно. Я собирался попросить ее выйти за меня замуж. Звучит как намерение глупого мужчины. Но мне нужно наследство моей тетушки. Я надеялся подружиться с ней, объяснить всю ситуацию и попросить о помощи, но запнулся на первом же этапе своего плана.

«Как же тогда быть? Кого искать на роль жены по расчету? Как бы самому не попасться в сети какой-нибудь хитрой дамочки», — я схватился руками за голову и отчаянно принялся искать решение своей проблемы.

Не смотря на то, что сегодня был выходной, я находился в офисе. В своем кабинете мне думалось лучше всего, в нем идеи приходили сами собой. Развернув кресло к панорамному окну, я уставился на ночной город. Уже стемнело, пора было возвращаться домой.

Я почти забыл о встрече с Екатериной, остался лишь горький осадок, обеспечивший плохое настроение на весь день. Но стоило мне спуститься на первый этаж, как я увидел ее собственной персоной, сидящей за стойкой и попивающей кофе. Рядом сидел парень в форме охранника и беззаботно рассказывал что-то, активно жестикулируя и улыбаясь во весь рот. Мое лицо перекосило: «Это еще кто?».

Внутри поднялась волна раздражения и злобы. «Что это со мной?», — озадаченно подумал я.

Пытаясь разобраться в собственных чувствах, я стоял как вкопанный возле лифта и хмурился. И только потом заметил смену обстановки между этими двоими. Изначально Катерина сидела ко мне спиной, а парень полубоком, обращенный к ней. Теперь же она тоже повернулась к нему, и я увидел выражение ее лица.

Сорвавшись было с места, я вовремя остановился. «И что ты сделаешь? Что скажешь?», — одернул я себя. В отдалении от барной стойки располагалось несколько столиков, за один из которых я и сел, продолжив наблюдать за происходящим.

Она начала плакать, зарывшись лицом в ладони, что заставило меня снова непроизвольно дернуться. Я хотел что-то сделать, но чувствовал себя абсолютно бессильным. Этот парень же старался всячески ее утешить, гладя по плечу и говоря, по всей видимости, слова утешения.

Спустя какое-то время, Катя встала и пошла в сторону уборной. Я собирался встать и уйти, но заметил, что парень в форме охранника направляется прямо ко мне.

— Вы что-то хотели? — спросил он, уперев руки в бока.

— О чем вы? — посмотрел я на него с вызовом.

— Думаете, я не заметил, как вы пялились на меня и мою подругу все это время. Повторю еще раз свой вопрос: что вы хотели?

— Умерьте свой тон, молодой человек. Я знаю эту девушку, она моя коллега, — ответил я, начиная раздражаться от интонации этого юнца, играющего в защитника.

— Правда? Тогда почему не подошли, раз так беспокоитесь? — вопросительно посмотрел он на меня.

Я близился к тому, чтобы выйти из себя и осадить его, но постарался успокоиться. Мне нужна информация о произошедшем.

— Я знаком с начальником нашей компании и могу обратиться к нему, если одной из наших сотрудниц требуется помощь, — холодно ответил я, посмотрев с презрением.

— Как чудесно. Тогда почему вашей компании до сих пор было наплевать на то, что сотруднице негде жить? — выпалил парень, и сразу же изменился в лице, закусив губу и потупив глаза.

— Что?! — воскликнул я, ошарашенный. — О чем таком вы говорите? У Екатерины нет жилья? Поэтому она расстроена? — я непроизвольно вскочил и затряс охранника за плечи.

— Успокойтесь, мужчина. Я..не…нет. Я перепутал. Я..я..говорил не о ней, — он замялся, не зная как выкрутиться из сложившейся ситуации.

— Что здесь происходит? — послышался разъяренный голос.

Из-за спины парня показалась Екатерина. Брови ее были сдвинуты, губы поджаты, а руки недовольно сложены на груди. Увидев, ее выражение лица, я испуганно отскочил от своей жертвы.

— Что вам нужно от Костика? Зачем вы его трусили? — она двинулась в мою сторону. Я же бессознательно попятился назад.

— Все нормально, пойдем, — парень схватил ее за руку и потянул за собой.

— Нет уж, я хочу знать, что здесь происходит, — произнесла она твердым голосом и, посмотрев на Костика, как на провинившегося ребенка, приказала ждать ее у стойки. А потом вновь повернулась ко мне.

— Екатерина, у вас что-то случилось? Я могу помочь? — я постарался перевести разговор в другое русло. На секунду ее лицо изменилось. Глаза погрустнели, а недовольно сложенные руки опустились. Мне безумно захотелось обнять ее. Прижать к себе и гладить по голове, нашептывая слова утешения. Но эта романтичная картинка разбилась на мелкие осколки после ее ответа.

— Вас это не касается. Я хочу знать, почему вы так обращались с моим другом?

— Не собираюсь отвечать на твои вопросы, раз ты не отвечаешь на мои, — от моего перехода на неформальное обращение она осеклась. — Лучше спроси у него, — я указал на ожидавшего ее парня, развернулся и направился к выходу из здания.

«Черт, все как всегда».

Глава 19

Костик так и не признался, в чем была причина их с Алексеем перепалки. Я же, и так разбитая недавними новостями, разозлилась настолько, что готова была кидаться на парней с кулаками. Почему меня держат в неведении, словно маленького ребенка? Принимают решения — что я готова слышать, а что нет.

«Алексей расскажет все, заставлю его. Иначе за себя не ручаюсь» — я была на взводе. Люди реагируют на стресс по-разному: кто-то раздражается, кто-то закрывается в себе, а некоторые приходят в ярость. Я относилась к последним. С головой меня накрывала волна гнева, ощущаемая на физическом уровне, пропитывающая воздух вокруг. Моему боссу повезло, что он успел ретироваться.

Поглощенная этими чувствами, я сидела на матах, прижав ноги к груди и оперевшись спиной о стену. Руки вновь предательски задрожали. Отец в больнице. Он не стал сообщать мне. Не хотел «беспокоить». Эти слова до сих пор эхом звучали в голове. Ему стало плохо еще вчера, и только сегодня он пришел в себя. Папа потерял сознание на улице, поэтому смог получить помощь. Но если бы он был дома…один… Осознание возможных событий, того, что я могла уже потерять его, доводило до полуобморочного состояния. Последнее время он часто упоминал о преследующих его болях в теле и усталости, но списывал их на возраст. А лихорадку и кровоподтеки — на простуду и неуклюжесть.

Даже думать об этом было больно, казалось, еще немного и я сойду с ума. Хотелось кричать, швырять все вокруг, ругать отца, за его невнимательность к своему здоровью, себя, за то, что оставила его и не навещала последние месяцы. Хотелось выбежать на улицу и вопить в лицо каждому прохожему о несправедливости, жестокости этой жизни. Почему они спокойно идут по своим делам? Пусть знают о горе ни в чем не повинного мужчины, в одиночку растившего свою дочь, всю жизнь живущего в бедности и с трудом сводившего концы с концами. За все страдания, все с достоинством вынесенные испытания и трудности судьба наградила его сполна. Лейкемией.

Операция по пересадке костного мозга стоила бешеных денег. Единственное, чем я была в состоянии помочь — это сдать себя на органы. Что, к сожалению, незаконно.

Завтра я иду писать заявление на увольнение. Вломлюсь в кабинет к Алексею, мне не до его игр. Мой долг — быть рядом с отцом.

Глава 20

Не успела я войти в двери офиса, как секретарь Виктория выбежала на встречу:

— Доброе утро, Екатерина. Алексей Александрович ждет вас в кабинете, попросил передать, — она мило улыбнулась и указала ладонью в сторону закрытой двери директора компании.

— Отлично, — пробурчала я и затопала в указанном направлении.

Распахнув дверь, я застала его, сидящего за столом в задумчивой позе. Завидев меня, он подскочил и произнес дружелюбное приветствие. В глазах его улавливались оттенки беспокойства и замешательства, вызванные то ли моим потрепанным от бессонной ночи видом, то ли отсутствием реакции на раскрывшийся с его стороны обман, а может и тем и другим.

Я устало села на стул напротив и шумно выдохнула воздух. Руки предательски задрожали от проницательного взгляда этого мужчины, изучающего и проникающего прямо в душу. Мне даже показалось — как я знала все о его обмане, так и он знал о том, что случилось у меня. И теперь мы оба сиди друг напротив друга, словно голые.

— Вы хотели меня видеть? — наконец произнесла я. Голос предательски дрогнул. Алексей дернулся, но воздержался от комментариев. Я же прикусила губу, чтобы не расплакаться.

— Да. У меня к вам деловое предложение. Но сначала позволите задать личный вопрос? — он посмотрел на меня своими карими глазами.

— Нет. Ближе к делу, — отчеканила я, заламывая пальцы на руках. Я пришла сюда не для того, чтобы болтать по душам с человеком, обманывавшим меня.

— Вы так беспокоитесь из-за жилья? На вас совсем лица нет, — в его голосе слышалась искренняя тревога, что немало удивило меня.

— Какого жилья? — не поняла я. Но уже через секунду додумалась. — Откуда вы знаете?

— Это не важно. Я могу помочь вам, — начал, было, он. Но я прервала:

— С чего бы? Вообще, я не для того сижу здесь. Знаете, я сама собиралась прийти к вам сегодня. Чтобы написать заявление об увольнении, — протараторила я как можно быстрее, чтобы вновь закрыть рот и прикусить губу, в попытке сдержать постоянно накатывающие рыдания.

— Но, почему? — на лице Алексея отобразилось неподдельное удивление, брови изогнулись и сошлись на переносице, а уголки губ опустились.

— По личным причинам. Можно мне просто получит бланк и вашу подпись, без лишних вопросов? — с вызовом посмотрела я, начиная терять терпение. Мой отец умирает, а я трачу время на болтовню с этим придурком.

— Нет, — отрезал он, вставая и подходя к окну. По его напряженной спине я поняла — он тоже злиться. Но почему?

— Тогда я обращусь к Виктории, пусть распечатает форму заявления, — я начал подниматься.

— Сядьте на место, — ледяным тоном сказал Алексей, возвращаясь к столу. Никогда раньше он еще не говорил со мной в такой манере, поэтому я не посмела шелохнуться, оторопев.

В кабинете воцарилось гробовое молчание, было слышно, как тикают часы на стене и как Алексей усердно старается выровнять сбившееся от злости дыхание.

— Давайте так. Вы получите свое заявление, подпись и вообще что угодно, но сначала выслушаете, что я скажу. Идет?

— Идет, — пискнула я сорвавшимся от неожиданности голосом.

— Я прошу вас выйти за меня замуж, — произнес он.

— Чтооо?? — мои глаза полезли на лоб, а рот раскрылся, образовав четкое очертание буквы «о». Это уж точно не то, что я ожидала услышать от своего босса под прикрытием. Я часто заморгала, смотря прямо на него, ожидая улыбки или подкола, но Алексей сидел с самым серьезным выражением лица, которое я когда-либо у него видела, и смотрел на меня во все глаза, словно дырку собирался просверлить. Увидев мое ошарашенное состояние, открывающийся и закрывающийся как у рыбы на суше рот, он решил-таки избавить меня от страданий и продолжил.

— Дело в том, что…

И рассказал. Рассказал все. О том, что на мели, о своей тетушке и ее наследстве, о родне, потирающей руки в ожидании, о завещании и его маленьком нюансе. Завершив монолог, он откинулся на спинку стула с выражением лица похожим на то, какое бывает у подсудимых, ожидающих вынесения решения.

— Тааак, — протянула я в абсолютном замешательстве. — И в чем предложение, о котором вы говорили в начале.

— Я предлагаю вам не просто выйти за меня, а заключить деловое соглашение, из которого пользу извлечем мы оба. Я — получу деньги и спасу свой бизнес. Вы — получите крышу над головой.

— Мне не нужна крыша над головой. Мне нужны деньги. Много денег, — выпалила я и расплакалась. До безумия не хотелось показывать свою слабость, рыдать прямо на глазах у этого чужого для меня человека, но под гнетом всего, навалившегося в один момент, давящего, угнетающего и тянущего на дно, я просто не сдержалась.

Неожиданно для себя самого, а для меня тем более, Алексей вскочил с кресла и подошел. Присел на корточки, отцепил мои руки, закрывающие лицо, и глядя в глаза спросил:

— Катя, что случилось?

Глава 21

Теперь я понял, почему она была так расстроена в тот день, и почему выглядела такой разбитой сегодня. Все было не так просто, как я думал. И теперь, со своим нелепым предложением, когда в ее жизни твориться подобное, я чувствовал себя самым глупым и бестактным человеком на планете.

Она взяла из моих рук чашку со свежезаваренным чаем и обхватила ее двумя руками. Сделала глоток, другой, третий и, наконец, пришла в себя, после пролитых слез. Я стоял рядом, как истукан, не зная, чем еще могу помочь, кроме как своим присутствием и заботой.

Да, мне нравилась эта девушка, пора признаться самому себе. Не понимаю чем, но она покорила с первого взгляда, с первого слова. Хоть это и была грубость.

«Лучше себе помоги. Зрение проверь, например», — услышал я в своей голове так отчетливо, словно это было вчера. И невольно улыбнулся. Такая колючая, она все равно продолжала манить. Вызывала желание обнять, даже ценой собственной жизни. Я готов был умереть, напоровшись на ее шипы, только бы на секунду оказаться рядом.

— Итак, — нарушила она царившее молчание. — Следует сразу обозначить все условия.

— Условия? — не понял я. — Погодите. Вы согласны? — теперь моя очередь была раскрыть рот от удивления. Но быстро взяв себя в руки, я вернулся в кресло и, сложив руки на груди, кивнул:

— Продолжайте.

— Раз мы заключаем деловое соглашение, то, как две ответственные стороны, должны обговорить все нюансы. Желательно в письменном виде, с подписями и заверением нотариуса, — невозмутимо сказала Екатерина. Ни следа не осталось от той хрупкой девушки, что расплакалась от нахлынувших проблем. Лишь ее припухшие красные глаза подтверждали тот факт, что мне не померещились события минувшего часа.

«Что за женщина сидит передо мной? Не ввязываюсь ли я во что-то, о чем могу сильно пожалеть?». Но вслух сказал лишь:

— Хорошо, предлагайте свои условия, затем я предложу свои. Если всех все устроит, организуем документ.

— Мне нужны деньги на лечение отца. И вообще на любые расходы, связанные с его здоровьем, — произнесла она, вздернув подбородок и, подумав, добавила: — А так же: письменное подтверждение того, что я не обязана с вами спать, убирать для вас, готовить — в общем, что я ничего вам не должна, кроме подписи в загсе.

— Да за кого вы меня принимаете?! Думаете, я устроил все это, для того чтобы заполучить вас в качестве вещи? Для того чтобы жить с вами и принуждать к близости со мной? — я не на шутку оскорбился таким выпадом. Неужели я выглядел как законченный извращуга, заманивающий в сети отчаявшихся девушек. Или как ток, кому может перепасть что-то только в случае принуждения?

— Я говорю в интересах своей безопасности. Ничего личного, — но в глазах ее я слово уловил проблеск вины и смущения. Может не все потеряно? Или это я уже начинаю двигаться умом и видеть желаемое, вместо действительного.

— Хорошо. Тогда мои условия таковы: мы расписываемся как можно скорее и живем вместе. Это всё, — я откинулся на спинку стула, шумно выдохнув.

— Что? Зачем? — Екатерина в недоумении заморгала.

— Во-первых, вам все равно негде жить. Во-вторых, мои родственники могут оспорить завещание, если заподозрят фиктивный брак. Поэтому, вам еще придется иногда играть роль любящей жены, — я улыбнулся от удовольствия, когда она с возмущением открыла рот, но так ничего и не сказала.

— По рукам.

***

Возможно, я слишком быстро согласилась, приняла поспешное решение, но иного выхода из ситуации не видела. Предложение Алексея свалилось как гром с ясного неба, вернее даже не с ясного, а с темно-алого. Неба, готового вот-вот низвергнуть на меня кровавый дождь, в котором я принялась бы барахтаться и в итоге захлебнулась. Но вместо дождя грянул гром. Молния осветила округу и на секунду разогнала тьму, скрывавшую путь к спасению.

Возможно, сама судьба послала этого человека, в качестве извинения за всю несправедливость, выпавшую на мою долю. Я переживала и боялась совершить ошибку, но в душе чувствовала, что делаю правильно. Так я смогу помочь отцу, а это — единственное, что меня теперь волновало.

Глава 22

Костя.

***

«Пора действовать. Я принял решение».

Недалеко от работы находился милый цветочный киоск, представляющий из себя деревянный фургончик на бутафорских колесах, внутри которого над букетами колдовала улыбчивая девушка.

— Ищите что-то особенное? — она приветливо улыбнулась, приглашая войти.

— Да. Посоветуйте композицию для признания, — на моем лице застыла глупая улыбка влюбленного мальчишки. Катя действительно мне нравилась. Я понял это сразу, но не знал, как к ней подступиться. Она выглядела очень серьезной и отстраненной. Но стоило улыбке озарить ее лицо, как все вокруг преображалось. Из строгой, холодной особы эта девушка превращалась в неземное существо. Ангела, спустившегося с небес.

Я неловко мялся у входа, пока флорист собирала букет, и подбирал слова для предстоящего разговора. Пришло время предпринимать какие-то действия, а не просто околачиваться вокруг. Я подумывал даже над тем, чтобы взять кредит. Хотел помочь ее горю, а не отсиживаться в стороне. Ради нее я был готов на все.

Когда она плакала, так отчаянно, я готов был отдать все на свете, чтобы помочь, облегчить страдания. Но даже в своем горе она оставалась прекрасным непреступным ангелом.

Забрав цветы, я воодушевленно зашагал в сторону работы. Моя ночная смена закончилась, но я не мог ждать до вчера, было плевать на сон, хотелось скорее рассказать о своих чувствах.

Я до конца не был уверен в том, что она испытывает по отношению ко мне. Мы часто проводили время вместе на обеде, до происшествия с ключами. А после — постоянно сидели во время ночных дежурств, ели, смеялись и смотрели фильмы. Мне было хорошо с ней и, кажется, ей со мной — тоже.

Возможно, я выбрал не самое удачное время для признания, но боялся, как бы потом не стало поздно. Сейчас я готов быть с ней, оказать любую поддержку, какая потребуется.

Сердце замерло, а душа ушла в пятки, когда я увидел ее у стойки бариста. Все слова вмиг улетучились.

— Привет, — из моей груди вырвалась пародия на слово, писклявая и резкая.

— О, Костя. Что это? — на лице Кати читалось недоумение со смесью горя, наложившего заметный отпечаток после произошедших событий. Уголки ее губ были опущены даже во время улыбки, которая более походила на гримасу боли, а глаза словно потеряли часть своего блеска.

— Можно тебя на минуту, — я не хотел говорить в закрытом пространстве. Казалось, все звуки концентрировались вокруг нас, и другие люди слышали каждое мое слово. Выйдя на улицу и дождавшись ее, я продолжил:

— Это тебе, — она приняла букет из моей вытянутой руки. Но, словно, расстроилась еще сильнее, чем было до этого. — Катя, ты мне нравишься. Сразу понравилась. Прости, что говорю это только сейчас. В такое тяжелое для тебя время. Но я хочу быть с тобой и готов сделать все ради тебя. Если нужно, я достану деньги, только скажи сколько… — и тут я замялся. На ее правой руке, держащей цветы, я увидел кольцо. Раньше его точно не было, ни на одном из пальцев она не носила колец. Это же выглядело совсем как обручальное, и надето было на безымянный палец. Она проследила за моим взглядом.

— Да. Я замужем, — Катя произнесла эти слова с такой интонацией, словно говорила: «Сегодня я ела омлет на завтрак, как и всегда».

У меня перехватило дыхание, словно ударили кулаком прямо в живот. Даже голова закружилась.

— Погоди. Что?! — я не мог поверить своим ушам. Это выглядело как глупый розыгрыш. Сейчас она снимет кольцо, начнет смеяться и подкалывать меня за то, как глупо сейчас выгляжу и как повелся на подобный абсурд. Но ее выражение лица нисколечко не изменилось.

— Как?… Когда?… Почему?… У меня в голове… не укладывается, — я выплевывал каждое слово как утопающий воду, забивающую легкие.

— Вчера.

— Как? У тебя все это время был парень? Ты была помолвлена? Почему я ничего не знаю? — я чувствовал себя самым глупым человеком на планете. Хотелось провалиться сквозь землю, пропасть из этой ситуации.

— Ты действительно хочешь знать? — бесцветно произнесла она, тряхнув головой.

— Да, черт возьми! Я хочу знать. Я тут в любви пришел признаваться, — от нахлынувших эмоций я терял контроль над происходящим и над собой. Все еще не покидало ощущение сюрреалистичности этой сцены.

— Хорошо. Ты имеешь право знать, потому что был добр и искренен со мной все это время. Я не могу относиться к людям иначе, чем они ко мне. Я вышла за своего начальника. Он предложил материальную помощь в обмен на замужесто.

— Что? Ты продалась своему боссу? — от злости я выпалил первое, что пришло в голову, о чем моментально пожалел.

— О чем ты говоришь? Какое право имеешь судить меня?! Минуту назад говорил о любви, а теперь оскорбляешь? Хороша твоя любовь! Лучше быть с тем, кто прямо показывает намерения, пусть они и не связаны с чувствами. Чем выслушивать фальшивые признания! — Катя стала похожа на разъяренного дракона, пышущего огнем, обжигающего словами.

— Если бы я знал, что правила игры таковы, то тоже предложил сумму. Но меня не ввели в курс дела, — крикнул я, видя, как она бросает мой букет в мусорный бак.

— Я для тебя всего лишь вещь, которую можно купить? Лот на аукционе, за который следует торговаться?! Ты мыслишь только своим влечением, на меня тебе плевать. Хотел видеть рядом красивую статуэтку, с чувствами которой можно не считаться, — ее слова громыхнули словно выстрел, словно раскат грома или проклятье. Я остался стоять, пригвожденный к месту, пока она убегала прочь. Начался ливень. Плотная стена воды заслонила все вокруг, и сложно сказать был то дождь или мои слезы. Купленный букет торчал из мусорного бака, словно стрела из моего сердца. И почему-то именно эта картина приносила больше всего боли.

Глава 23

Я пулей влетела в здание и закрылась в общественном туалете на первом этаже. Подниматься в офис не было сил. Видеть Алексея не было сил.

Сначала я посчитала подвернувшуюся возможность удачей. Теперь же чувствовала себя продажной шлюхой. Костя прав, меня просто купили. Я не могла отделаться от этой мысли со вчерашнего дня. И теперь ее озвучил единственный человек, которого я считала другом.

Ненавижу, когда мне признаются в любви. Это всегда сопровождается чувством вины. Начинаю корить себя за то, что ничего не испытываю к изливающему душу человеку. Расстраиваюсь и пытаюсь понять, в какой момент дала ложную надежду, повела себя неверно.

Общаясь с парнями, я всегда стараюсь быть начеку. Пресекать любые намеки на чувства, взаимность. Ощущаю себя как на иголках, не могу расслабиться. И все равно совершаю одну и ту же ошибку. Мою искренность, участие и доброжелательность воспринимают за симпатию. В проявлении заботы и беспокойства видят намек на неравнодушие. Но что если я лишь говорю то, что думаю?! Не пытаюсь оказать внимание или показать заинтересованность. Просто рассуждаю вслух. То, что я вспоминаю нюанс разговора, состоявшегося неделю назад, говорит лишь о моей хорошей памяти, но никак не о симпатии.

Почему я всегда переживаю о чувствах других?! Но никто не переживает о моих! Что же будет испытывать бедный мужчина, признавшийся и получивший отказ… Но что буду чувствовать я?! Каково выслушивать излияния других, слова о любви, когда в жизни творится полное дерьмо?! Меня просто тошнит от эгоистичных признаний. Он думал, я брошусь к нему в объятия, забуду обо всем, опьяненная любовью, и мы счастливо убежим в закат? Он подумал о том, нужно ли мне все это? Конечно, нет, главное — нужно ему. Самый важный критерий.

Я злилась все сильнее. Слезы высохли. Они сорвались лишь от продолжительного напряжения и беспокойства. Хотелось разнести все вокруг к чертям собачьим. Найти Костю и врезать ему как следует. И Алексею тоже. А лучше всего — выйти один на один с судьбой, так любезно затянувшей вокруг моей шеи тугую петлю.

Мы обручились сразу же после того, как необходимые бумаги были подготовлены и подписаны — Алексей все устроил. На протяжении этого времени мы почти не разговаривали, даже не смотрели друг другу в глаза, отчего я все сильнее чувствовала себя вещью. Предметом мебели, который рассмотрели и расхвалили в магазине, но после приобретения поставили в самый пыльный угол и забыли. Я чувствовала себя использованной. Но погрязнуть в подобных мыслях было непозволительно. Я делаю это ради своего отца. Разве любой другой на моем месте поступил иначе? Ради семьи. Ради самого близкого и родного человека.

Успокоившись и приведя себя в порядок, я поднялась в офис, где меня с порога встретила Виктория и проводила в кабинет начальства.

— Тетушка в реанимации. Мне только что позвонили из больницы. Дела плохи. Врачи говорят, она вряд ли протянет больше двух дней, — произнес Алексей, как только я вошла. Его лицо не выражало никаких эмоций. Ни радости, ни грусти. Отчего я не могла понять, что он чувствует, что думает на самом деле.

— Ты успел как раз вовремя. Братья уже в курсе состояния тёти? — равнодушно спросила я, разглядывая пальцы рук.

— Да, все собрались в больнице. Отыгрывают роли неравнодушных родственников, — с усмешкой ответил он, откинувшись на спинку кресла.

— Но не ты…

— Не я. Не собираюсь претворяться, — секунду он помедлил, затем продолжил, — сегодня ты переезжаешь в мою квартиру, помнишь? Нужно перевезти вещи. Где ты живешь?

— Не важно. Справлюсь сама, у меня всего одна сумка, — отмахнулась я, отвернувшись к двери. Разговор был полон неловкости. «Даже представить сложно совместную жизнь с мужчиной, которого видишь от силы шестой раз».

— Ну как же шестой. Седьмой, — рассмеялся Алексей, с прищуром посмотрев в мою сторону.

— Черт, я сказала это вслух?! Не обращай внимания, я так рассеяна, — язык заплетался от пережитой неловкости, но тут до меня дошел смысл его слов, — что?! Мы уже встречались?

— Да, — на лице Алексея заиграла самодовольная улыбка, моментально выбесившая меня.

— Когда же? — я требовательно посмотрела ему в глаза, подобрав самый строгий тон, пугавший всех парней, которые когда-либо имели со мной дело.

— Не важно, — он попытался спародировать интонацию моего ответа, что вызвало невольный смешок с моей стороны.

— Ей богу, как ребенок, — пробурчала я себе по нос, пытаясь спрятать непослушно растягивающуюся улыбку.

Глава 24

Алексей толкнул дверь в квартиру, держа в руках мою сумку с вещами, и приглашающе кивнул головой:

— Проходи.

Я нерешительно сделала шаг вперед. Сняла обувь и прошла в центр комнаты.

— Вот это да, — невольно вздохнув, я принялась ходить из угла в угол, разведывая обстановку. Это были огромные апартаменты в самом сердце города, на последнем этаже элитного жилого комплекса. Кухня, отделанная черными мраморными столешницами и стильными торшерами, свисавшими с потолка и испускающими приятный теплый свет. Большой плазменный телевизор и диван напротив панорамного окна с умопомрачительным видом на мегаполис. Три спальни — хозяйская и две гостевых. Заглянув в одну из них я сразу поняла — она принадлежит Алексею. Кровать, застеленная серым покрывалом и аккуратно разложенные черные подушки. Приоткрытый шкаф с кучей костюмов, на журнальном столике — недопитый стакан спиртного.

Изменив траекторию, я направилась к двери напротив. Это была одна из гостевых.

— Я подумал, ты сама решишь, как здесь все устроить, поэтому ничего не трогал, — сказал мне в спину Алексей, следующий по пятам, как экскурсовод за туристом.

Действительно, комната выглядела необитаемой. Голые стены, кровать и тумба. Шкаф и ковер на полу. Вид этого помещения навевал тоску. Бывает, приезжаешь в новое место, будь то отель или съемная квартира и ощущаешь необъяснимую пустоту внутри, такую же, как царит в этой безликой комнате. Чувствуешь себя чужим и одиноким посреди бесцветного минимализма необжитого пространства.

Алексей словно уловил смену моего настроения и, нахмурив брови, произнес:

— Ты можешь выбрать любую комнату. Даже мою, если хочешь.

Я в недоумении посмотрела на него, в первую секунду неверно расценив сказанное. Затем, выхватив из его рук сумку, принялась раскладывать вещи.

— Не буду мешать, — мой новоиспеченный муж поспешно удалился, прикрыв за собой дверь.

Быстро закончив начатое, я вновь огляделась, но уже более смело. Пусто. В этой комнате и в моей душе. Я уже представляла, как одинокая и разбитая лежу в огромной кровати и отрешенно смотрю в потолок всю ночь напролет.

Из кухни донесся звук переставляемых тарелок и шума воды. Мне хотелось, чтобы он поскорее ушел. Закрылся в своей комнате, чтобы я могла незаметно пробраться к холодильнику, заполнить пустоту урчащего желудка, принять душ и юркнуть обратно в укрытие.

Мои размышления прервал стук в дверь.

— Не хочешь поесть? Я приготовил немного на скорую руку, — послышался приглушенный голос Алексея.

— Спасибо, не голодна, — ответила я, в надежде, что он уйдет и просто оставит меня в покое. Но уловила звук его шумного выдоха, движение поворачиваемой ручки двери, затем ругательство и удаляющиеся шаги.

Я просидела на кровати, сложив руки на коленях и отсутствующе смотря прямо перед собой, наверное, около часа. Встала, посмотрела в окно. Стемнело. Намотала с десяток кругов по комнате и, решив, что он уже ушел, с надеждой выглянула за дверь.

Алексей, оперев голову о согнутую в локте руку, сидел за барной стойкой и ковырялся вилкой в тарелке с едой. Он повернулся на звук и одарил меня негодующим взглядом. Я поспешила ретироваться, но услышала его рассерженный голос:

— Так не пойдет. Иди сюда.

Но я не послушала и, закрыв за собой дверь, подперла ее спиной. На лице растянулась глупая неконтролируемая улыбка. Возможно, у меня сдают нервы, но вся эта ситуация, и недовольное выражение лица Алексея походили на глупую сцену из жизни поругавшейся парочки. Но на самом деле мне было не до смеха. Я действительно не хотела сидеть с ним за одним столом и делить ужин, как ни в чем не бывало. Не после всех выслушанных от Костика оскорблений. Каждый раз, когда я видела Алексея, они звучали в моей голове как проклятия, сыплющиеся в спину грешника.

— Катя, что происходит? — Алексей с такой силой толкнул дверь, что я чуть не повалилась на пол. Встав в освещенном кухонным светом проеме и уперев руки в бока, он был похож на ангела возмездия. Разъяренный и мечущий из глаз гром и молнии. — Ты ведешь себя как загнанное животное. Разве я тебя чем-то обидел? Что-то сделал не так? — в его голосе слышалось неподдельное раздражение.

— Всего лишь хочу побыть одна, — я с вызовом посмотрела ему прямо глаза.

Он не спешил уходить и, буравя меня взглядом, сделал шаг навстречу. Я испуганно попятилась назад.

— Почему ты ведешь себя как жертва похищения или пленница? — он продолжал наступать, загоняя меня в угол.

— Я делаю только то, что чувствую. Уж извини, что не могу непринужденно сидеть с тобой за столом, отпуская веселы шуточки. Ты обратился не по адресу, — я не собиралась сдаваться, хоть и словила ощущение легкой паники. Оказавшись зажатой между стеной и огромным мужчиной в несколько раз сильнее себя тяжело сохранять самообладание.

— Я не прошу тебя отпускать шуточки, а хочу лишь банального проявления уважения. Нас теперь связывает общее дело и в наших же интересах поддерживать нормальные отношения, а не запираться по разным комнатам, как разругавшиеся молодожены.

После последних слов уголки моих губ поползли вверх, что я с усилием постаралась скрыть. Он почти в точности озвучил мои недавние мысли. От Алексея не ускользнула легкая смена настроения:

— Почему ты улыбаешься? Я что, похож на клоуна? — все так же раздраженно произнес он, но резко стушевался. Его глаза наполнились невообразимой грустью, отчего мне моментально захотелось разделить с ним все ужины этого мира. Он резко развернулся и направился прочь.

— Прости. Дай мне время, — тихо бросила я вслед. Алексей остановился в дверях, но, так ничего и не сказав, вышел, закрыв за собой дверь.

Глава 25

Я злился на себя. За то, что позволил эмоциям взять вверх. За то, что ворвался со своими претензиями. Злился на нее. За то, что пряталась от меня, не давая даже шанса быть ближе. Я боялся. Боялся, что однажды вернусь домой, а ее не будет. Что она передумает и сбежит, оставив меня одного. Дело было уже даже не в наследстве моей тетушки. Я давно понял — эта девушка мне не безразлична. Я хотел быть с ней, хотел сблизиться, разрушить, наконец, глухую стену между нами. Но каждый раз, несясь на огромной скорости, отлетал как игрушечный, натыкаясь на незримое препятствие.

Я сидел в кабинете, попасть в который можно было лишь через мою комнату. Здесь находилось все необходимое для работы. Широкий дубовый стол темного дерева, заваленный бумагами, которые я пытался привести в порядок. Бесшумный стул, катающийся вдоль ряда ящиков позади, в которых были разложены уже упорядоченные документы. Перпендикулярно одной из стен располагались в ряд пять шкафов, заполненных всевозможными книгами, начиная от пособий по изучению иностранных языков, заканчивая художественной литературой.

Я ломал голову над сложившейся ситуацией. Очень скоро настанет день, когда мне придется знакомить Екатерину с семьей. Но мы оба явно не были готовы к этому событию. Я не знал как вести себя с ней, что говорить. Тактика доброжелателя плодов не принесла, а равнодушного отношения к ней я себе позволить просто не в состоянии.

Единственное решение, которое я видел — было принять выжидающую позицию. Как она сама сказала — дать ей время. Которого, к сожалению, было очень мало.

***

Я бесшумно проскользнула на кухню, подстрекаемая адским чувством голода. Открыв холодильник, я застыла на секунду, пораженная осознанием происходящего. Я нахожусь в квартире мужчины, которого едва знаю, к тому же еще и замужем за ним. Еще около месяца назад я жила с человеком, которого любила и с которым была в отношениях несколько лет, мой отец был здоров, а голова не наполнялась страхами о ближайшем будущем. Но вот оно, поджидало за углом и выскочило прямо на меня, как чудище в дешевом ужастике.

Я боялась впасть в депрессию в этот период жизни, требующий от меня всей имеющейся стойкости и силы духа. Что измениться от того, что я буду плакать и сетовать на несправедливость судьбы? Это удел слабых, полных жалости к себе людей. Но мне не жаль себя. Я зла на себя. На свое бессилие и никчемность. На то, что в своем возрасте не добилась ничего. Не имею недвижимости, чтобы не выходить замуж за первого встречного, денег, чтобы помочь единственному близкому человеку, возможностей, чтобы решать все проблемы самостоятельно. Получается, мало прилагаю усилий? Но я действительно стараюсь, делаю всё, что могу. Или не всё?

Поток мыслей проносился в моем сознании, пока я бездумно пережевывала пищу, сидя на стуле. Всё происходящее меня угнетало. Алексей предлагал дать мне отгул, но я отказалась. Если останусь наедине со своим самокопанием, то закопаюсь по самую макушку и задохнусь. Необходимо было поддерживать борющийся из последних сил мозг, продолжая жить, ходить куда-то и с кем-то говорить, чтобы не сойти с ума.

Покидая кухню, я остановилась на секунду в гостиной. Вид на ночной город завораживал, словно насмехаясь. Его красота так и кричала о никчемности моих проблем в сравнении с величием целого мира. Повернув голову, я увидела полоску света, исходящего из-под двери в комнату Алексея. В голову закралась неожиданная мысль: зайти к нему, поговорить, позволить поддержать себя, утешить. Я подошла ближе и почти взялась за ручку двери, как услышала раздраженное шипение: «Черт!». Оно доносилось словно из-под земли, настолько приглушенным был звук.

«Может это соседи?» — подумала я, разворачиваясь в направлении своей спальни.

«Чтоб тебя!». Снова недовольный возглас.

— Да что там происходит? — в недоумении прошептала я, открывая дверь и входя внутрь. На мое удивление комната оказалось пустой и темной. А свет исходил от открытой двери в противоположной стене, которую я не заметила ранее. На цыпочках я подкралась ближе и заглянула за стену.

В свете высокого напольного торшера за огромным столом сидел Алексей. Волосы его были взъерошены, рубашка расстегнута и перекручена набок. Он сидел, окруженный кучей бумаг и невидящим, разъяренным взглядом исследовал поверхность стола. Затем вскочил, опрокинув папку, чертыхнулся и принялся собирать разлетевшиеся по полу листики.

— Нужна помощь? — тихо спросила я.

Алексей вздрогнул от неожиданности, отчего чуть не столкнул еще одну стопку документов.

— Катя, что ты здесь делаешь? — он в недоумении посмотрел на меня.

— Живу.

Он нервно рассмеялся, потирая покрасневшие глаза. На часах была полночь.

— Голова совсем отказывается работать от такого объема информации, не могу найти папку с анализом финансовых результатов, — сказал он, погруженный в мысли о работе. Я была рада, что не услышала упреков и требований объясниться. Поэтому охотно пришла на помощь.

Вместе мы перерыли все бумаги и ящики. Свежим взглядом я оглядела комнату и увидела папку на кресле у противоположной стены комнаты.

— Я совсем забыл, что оставил её там, — Алексей сокрушительно покачал головой, — спасибо.

— Рада помочь, — ответила я, продолжая стоять посреди кабинета. Он поднял голову и вопросительно посмотрел на меня. Я не хотела уходить, но не видела ни одного предлога, чтобы остаться и, почувствовав неловкость, направилась к выходу.

— Катя, — Алексей почти сразу окликнул меня. С надеждой обернувшись, я произнесла:

— Да?

— Не хочешь выпить? — он устало провел рукой по волосам. Те, в свою очередь, рассыпались переливающимися темными волнами по обеим сторонам от его лица.

— Но нам вставать на работу, через… — я показательно посмотрела на пустое запястье и улыбнулась, — шесть часов.

— Тогда что на счет завтра? — он вернул улыбку в ответ на мое ребячество.

Глава 26

Следующий день встретил нас известиями о смерти тетушки.

— Похороны назначены на завтра, — заключил Алексей, садясь за стол. Звонок семейного юриста застал нас за безмолвным завтраком.

— Что от меня будет нужно? — деловым тоном спросила я, стараясь скрыть беспокойство о предстоящих событиях.

— Появиться со мной перед родственниками, делая вид, что мы очень близки. Никто не интересовался моей жизнью на протяжении многих лет, наличие супруги их не удивит, если мы будем вести себя естественно. Объявление завещания состоится в этот же день, после похорон, на том настояли тетушкины сыновья.

— Звучит просто, — пробормотала я, уставившись в тарелку с омлетом, аппетит совсем пропал.

— Эти люди…, - прочистил горло Алексей, — отвратительные создания, алчные и беспринципные. Все они только и ждали смерти тетушки, в надежде урвать кусок от наследства. Не знаю точно, каким будет содержание завещания, но будь готова к нападкам. Я буду рядом, но помешать их грязным ртам плеваться ядом, к сожалению, не смогу.

— Меня мало волнуют слова первых встречных, — поспешила ответить я. Перспектива участия в чьем-то семейном скандале не привлекала, но, объективно, мне было плевать на всех людей, что соберутся завтра, а на их мнение — тем более.

Мы закончили завтракать в абсолютном молчании, в таком же состоянии добрались до офиса. Каждый был погружен в свои мысли, настраиваясь на предстоящие испытания.

Войдя в здание, я увидела стоящего возле барной стойки Костика. Поймав мой взгляд, он шагнул было навстречу, но в последний момент остановился, заметив идущего рядом со мной мужчину.

— Что ему нужно? — озвучил мои мысли Алексей.

— Понятия не имею. Я не хочу иметь с ним дела, — ответила я, обходя своего спутника, чтобы оказаться с противоположной от Костика стороны. Так, мой новоиспеченный муж оказался преградой между нами.

— Катя, я могу с тобой поговорить? — выкрикнул человек, которого, до недавних пор, я считала своим другом.

— Она не желает тебя видеть, — сурово сказал Алексей, преграждая ему путь.

— Тебя это не касается, дай пройти.

Пока эти двое препирались, я успела юркнуть в коридор и подняться на лифте в офис.

Погрузившись в работу, я старалась забыться, сместив фокус внимания на черновые материалы для будущих статей. Их необходимо было структурировать для следующего выпуска. Чудом мне удалось выпасть из реальности до самого обеда. Ровно в 12 я получила сообщение от Алексея:

«Не хочешь пообедать вместе?»

Я была благодарна за то, что он не пришел приставать ко мне с расспросами после сцены в холле. Не хотелось вдаваться в подробности и вспоминать события того дня, когда Костя пришел ко мне с признанием. Алексей дал мне время, но, подозреваю, за обедом он все же заведет речь о произошедшем.

«Спасибо, не голодна» — написала я в ответ и только потом передумала. Сейчас этот мужчина был единственным человеком, участвующим в моей жизни. Единственным, с кем я могла поговорить.

«Жду на улице через 5 минут» — пришло его сообщение.

Я ухмыльнулась. «Что он о себе возомнил? Считает, что может указывать, что мне делать?» Я почувствовала возмущение с тенью азарта и… благодарности? Я была рада, что он не разозлился, не отступил, бросив попытки сблизиться со мной. Последняя мысль внезапно дошла до моего сознания во всей своей красе.

«Боже! Я ему нравлюсь?»

Куда я только смотрела все это время? Он так вертелся вокруг, проявлял столько доброжелательности и участия, которых я просто не видела, ослепленная злостью на весь мир. Я не знала, что делать с этой так внезапно открывшейся истиной. И не хотела что-то делать.

Но впервые за последний месяц я на секунду почувствовала себя менее одинокой и несчастной.

Выходя из лифта, погруженная в размышления, я совсем забыла о том, что может ждать меня в холле. А точнее «кто».

— Катя, я ждал все это время здесь, чтобы поговорить с тобой! — Костик бросился ко мне с таким рвением, какое проявляют фанаты, набрасываясь на кумиров со своей «любовью». Я невольно отскочила в сторону, а затем продолжила свой путь так, словно ничего не произошло.

— Не игнорируй меня. Просто выслушай, я прошу! — он все не унимался, следуя за мной по пятам к выходу.

Стоящий на улице Алексей, увидев нас, недовольно сдвинул брови.

— У тебя какие-то проблемы, парень? — произнес он ледяным тоном, подходя к Костику. Я остановилась в замешательстве. С одной стороны видеть этого мальчишку не было никакого желания, но терпеть подобного рода стычки хотелось еще меньше. Ради сохранности собственных нервов я развернулась со словами:

— У тебя 5 минут.

— Ты уверена? — Алексей с беспокойством посмотрел на меня.

— Да. Мы будем неподалеку, никуда не уходи, — бросила я, отходя в сторону вместе с Костей.

— И не собирался, — пробурчал Алексей нам в след.

Глава 27

Я стоял в стороне, наблюдая за этими двумя. Внутри поднималось чувство раздражения и злости. Хотелось взять Катерину за руку и усадить в машину, подальше от навязчивого паренька, который, активно жестикулируя, пытался ей что-то объяснить. Но стоит отдать должное моей спутнице. Её выражение лица было непроницаемо, а напряженная поза говорила о желании покинуть компанию говорящего. Но всё вмиг переменилось. Он взял её за руку и, не отпуская, продолжал смотреть в глаза, спрашивая о чем-то. Этот жест заставил меня дернуться в их сторону.

«Что, черт возьми, происходит? Кто такой этот парень? Он не похож на просто друга» — я начинал закипать. «Она была в отношениях с ним? Любит его?». Тут я вспомнил сцену в холле, у барной стойки. Как этот Костик сидел рядом и ободряюще гладил её по спине. Это стало последней каплей. Я вмиг оказался рядом с ними и, отбросив руку парня от Кати, сказал:

— Нам пора.

— Но мы еще не закончили, — возмутился Костя, пытаясь вновь схватить ее за руку. Я потянул Катю на себя, направляя в сторону припаркованного автомобиля.

— Что вы делаете, два идиота? — она вырвалась из моей хватки и отскочила, когда мы оба одновременно шагнули в её сторону.

— Катя, прошу, давай договорим, ты обещала!

— Катя, поехали, нам пора! — воскликнули мы одновременно.

— Боже, да что происходит? — она схватилась за голову и побежала прочь.

Я преградил путь, кинувшемуся было за ней, Костику:

— Стоять, — мой тон не предвещал ничего хорошего. — Оставь её в покое. Не видишь, что натворил?

— Я? Ты сам хорош… — начал он.

— Ещё чем померяемся? — оборвав его, я двинулся к машине, убедившись, что Катя успела скрыться из виду, и этот придурок не сможет ее догнать.

Садясь за руль, я попытался набрать её номер. Как и ожидалось, звонок оборвался.

«Черт!»

Я был на взводе. Руки с силой сжали руль. «Почему она мне ничего не рассказывала об этом парне? Кто он для нее? Если их что-то связывает, почему она согласилась на мое предложение? А если нет, тогда что сейчас вообще происходило между ними?» Я не мог прийти в себя от злости, способность здраво рассуждать и анализировать отказывалась ко мне возвращаться.

После обеда я попросил своего секретаря вызвать Катю в кабинет, но та не пришла. Желание прийти на её рабочее место и устроить сцену ревности преследовало меня до конца рабочего дня, но я боролся с ним из последних сил. Это не то, что она должна переживать в такой период жизни. С моей стороны было эгоистично устраивать ту перепалку на обеде. Эмоции взяли верх, но это не может быть оправданием для взрослого здравомыслящего человека. Я должен был извиниться, поинтересоваться, как она себя чувствует, и пообещать впредь не поступать подобным образом. Именно это я и хотел сделать, когда просил ее прийти ко мне. И именно это злило меня теперь еще сильнее. Она не дала шанса все исправить, поэтому я решил оставить её в покое, как она сама того и хотела. Лезть со своими чувствами и эмоциями к человеку, которому это совсем не нужно — верх глупости. Такое поведение мучает обоих в равной степени.

Я уже начал жалеть о том, что затеял все это. Где был мой здравый смысл? Я влюбился в эту девушку и тормоза отказали. Я и не думал, что когда-то смогу заинтересоваться кем-то настолько сильно. И только теперь я заметил — мой интерес односторонний.

Схватившись руками за голову, точно как Катя, когда убегала, я шумно выдохнул.

— И что мне теперь делать? Как исправить все, что сам натворил?

Глава 28

Я вышла через черный ход здания, чтобы избежать нежелательных встреч. Рабочий день закончился, но идти в квартиру Алексея не хотелось. Я была не готова к расспросам и разбору полетов. Не сейчас.

Костя выбил меня из колеи своими извинениями и речами раскаяния, а поведение этих двоих в дальнейшем просто привело в ярость. Они были похожи на свору собак, не поделившую кусок мяса. Хватали и тянули каждый на себя, как что-то неодушевленное, не способное принимать решения и не имеющее своего мнения. Который раз я чувствую себя словно вещь за последнее время? Уже сбилась со счета. Разве можно подобное отношение назвать любовью? Умеют ли вообще мужчины любить? Или они воспринимают всё как игру, в которой необходимо одержать победу? Добиться цели, забрать трофей.

Я бродила по улицам города, собираясь с силами для звонка в больницу, где до сих пор находился мой отец. Наконец, решившись, я набрала номер и поговорила с участковым врачом. Состояние отца стабильно без изменений. То есть без ухудшений, но и без улучшений. Этот период застоя, словно время, данное для принятия мер. Именно сейчас я должна предпринимать попытки для спасения жизни моего отца. Я каждый день жила в страхе. Боялась получить плохие известия. Но оставалось лишь надеяться, что, как только я получу возможность оказать помощь, не будет слишком поздно.

Остановившись перед высоким зданием, я нашла глазами окна квартиры, в которой теперь жила. «Свет не горит. Может быть, он уже спит? Или еще не пришел?» Если верна последняя мысль, то стоит быстрее подняться, чтобы успеть лечь спать до его возвращения.

Я беззвучно открыла дверь и вошла внутрь. Пусто. Облегченно выдохнув, я направилась к холодильнику. Заполнив пустоту желудка и смыв с себя этот день, я улеглась в кровать, намереваясь как можно скорее провалиться в сон. Стрелки часов на стене показывали 10 вечера.

«Уже так поздно, где он?», — подумала, было, я, но моментально себя одернула. «Какое мне вообще дело?»

«Как это какое? Завтра похороны его тетушки и день объявления завещания», — возмущенно заворочавшись, я открыла глаза и уставилась в потолок.

Прошло полчаса. Затем еще час. Но Алексей так и не появился. «Черт», — я схватила телефон. «Может быть, он писал мне что-то о внезапно возникших делах?» Но на экране высветился один пропущенный и больше ничего. Я хотела было набрать его номер, но уловила звук открывающейся входной двери.

«Ну наконец-то!»

Но все звуки резко стихли. Испугавшись, я вскочила с кровати и подошла к двери, прислушавшись. «Вдруг это не Алексей?» Из прихожей донеслись еле уловимые звуки копошения. Затем снова тишина. «Нет, что за паранойя? Кто же еще это может быть?»

Слегка приоткрыв дверь, я выглянула в образовавшуюся щелочку. Алексей, что-то бормоча и с трудом передвигая ноги, тащился в направлении своей комнаты. Но внезапно оступился и навзничь упал на пол.

Выскочив в гостиную, я подбежала к нему и затрясла за плечо.

— Что с тобой? Тебе плохо? Сейчас вызову скорую, — я дрожащими пальцами попыталась разблокировать телефон, но Алексей, схватил меня за руку.

— Нн. не нн. надо, — прилагая усилия, выговорил он.

— Боже, да ты пьян! — я ошарашено уставилась на него.

— Нет, просто… устал, — он попытался подняться, но безуспешно.

— Ах, вот значит почему ты прилег отдохнуть посреди комнаты, — я картинно всплеснула руками, поражаясь комичности происходящего. Мой начальник, всегда такой презентабельный и серьезный, валяется в стельку пьяный на полу своей квартиры. Я из последних сил сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

Через несколько попыток Алексею наконец удалось встать на ноги. Оперевшись о стену и угрожающе покачиваясь, он продолжил передвигаться к двери. Я молча наблюдала за происходящим, скрестив руки на груди. Оказавшись в комнате, Алексей рухнул на кровать.

— Ты собираешься спать в таком виде? — поинтересовалась я, остановившись на пороге.

— Мммгм, — промычал он что-то, похожее на согласие.

Развернувшись, я собиралась направиться к себе, но чувство ответственности не позволило пустить всё на самотек. Поэтому я остановилась и спросила:

— Ты же помнишь, что завтра мы идем на оглашение завещания? Ты уверен, что придешь в себя к тому времени?

Ответа на мой вопрос не последовало. Я подошла ближе и склонилась над его безжизненно свисающим с кровати телом. Волосы Алексея были растрепаны и прилипали к лицу, закрытые глаза слегка подрагивали, а расстегнутая на несколько пуговиц рубашка оголила ключицу.

«Черт, какой же ты красавчик», — подумала я прежде, чем успела опомниться. Несмотря на свое состояние, он оставался безумно привлекательным. А когда выглядел таким беззащитным, вся моя злость бесследно испарялась, уступая место чувствам другого рода.

Бессознательно я протянула руку и убрала прядь волос с его лица. Алексей открыл глаза и на удивление осознанно взглянул на меня.

— Не уходи, — он взял мою руку и, положив ее под щеку как подушку, вновь отключился. Безуспешно попытавшись вырваться, я поняла, что он все же в сознании.

— Я не могу просидеть здесь всю ночь, — пролепетала я, не узнавая собственный голос. Было сложно оставаться холодной и неприступной, когда он выглядел таким уязвимым. Сейчас я чувствовала свою готовность во всем потакать ему. Вид сильного человека в момент слабости и бессилия срывает маску силы и с тебя самого. Вы становитесь равны. Как были равны в момент силы, так и теперь равны в момент ее отсутствия.

— Почему? — его голос был полон неподдельного огорчения.

— Завтра нам рано вставать, мы должны выспаться, — родительским тоном произнесла я.

— Я не смогу уснуть. Мне плохо.

— Зачем ты столько выпил? — искренне желая узнать ответ, спросила я.

Но он лишь промычал что-то в ответ, схватившись за живот.

— Надеюсь, тебя не стошнит, — сказала я, торопливо выходя из комнаты. Обойдя квартиру в поисках аптечки, я нашла лишь коробочку с таблетками от головы. — Придется идти в аптеку.

Так быстро, как только могла, я сбегала туда и назад, купив адсорбирующий препарат, выводящий токсины и яды из организма. Смешав порошок в необходимых пропорциях с водой, я заставила Алексея выпить все до дна.

— Гадость, — он скривился.

— Не хуже той гадости, которая довела тебя до такого состояния, — рассмеялась я, укладывая его голову на подушку.

Секунду подумав, я все таки решила раздеть его. Сняв обувь, отнесла ее в прихожую. Вернувшись, склонилась над ним, расстегивая рубашку. Я надеялась, что под ней окажется тонкая белая майка, которую некоторые мужчины надевают под низ. Но жизнь оказалась беспощадна по отношению ко мне и в этот раз. Пуговица за пуговицей открывали передо мной вид на его голый торс. Гладкая кожа отливала золотом и была горячей на ощупь. Я сглотнула ком, подступивший к горлу. С трудом приподняв Алексея, стянула рукав с одной руки, затем с другой. Отложив рубашку в сторону, я в нерешительности посмотрела на его брюки.

«Не уверена, что готова к подобному» — глупо улыбнувшись, я потерла шею ладонью. И, махнув рукой, ушла в свою комнату.

Глава 29

Я проснулась от звуков, доносящихся со стороны кухни. Казалось, с момента, как я закрыла глаза прошла всего секунда. Но вид ночного неба за окном сменился ярким солнечным светом, пробивающимся сквозь занавески.

— Как же хочется спать, — я переоделась и вышла, намереваясь выпить как минимум пол литра кофе.

Беззаботно преодолев расстояние до входа, я осеклась, оказавшись в дверях. Вид Алексея, находящегося на кухне, застал меня врасплох. В голове пронеслись события прошлой ночи: вид полуголого тела и ощущения от соприкосновения пальцев с его кожей.

«Надеюсь, он не вспомнит этого», — подумала я и громко пожелала доброго утра, чтобы объявить о своем присутствии. Он ответил тем же, даже не обернувшись. Меня вновь захлестнуло чувство злости. «Быстро же я позабыла обо всем, растаявшая от его вчерашней беззащитности».

Потеряв всякое желание завести диалог, я молча выпила кофе и покинула комнату. Подумать только. Я действительно хотела поболтать с ним, обсудить предстоящие события и, возможно, поговорить о вчерашнем. Обо всем, что было вчера. Хотела разобраться в произошедшем перед зданием офиса. Объяснить свои чувства и узнать, что испытывал он. Но желание развеялось в считанные секунды, словно пепел на ветру.

Похороны проводились за городом, на семейном кладбище, где собрались все родственники Алексея, желающие проводить тетушку в последний путь. Мы добрались до назначенного места в напряженной тишине, перекинувшись лишь базовыми фразами по необходимости.

На улице стояла на удивление приятная погода. Поднялся легкий ветер, отрезвляющий и бодрящий после долговременной жары. На мне было черное платье-футляр чуть выше колена, с открытыми плечами и неглубоким вырезом на спине. Алексей, соответствуя траурной цветовой гамме, надел костюм, выгодно подчеркивающий его красивую фигуру. Я заметила наше отражение на зеркальной поверхности машины и поразилась тому, как хорошо мы смотрелись вместе. Не отходя от автомобиля, мой спутник, взяв меня под руку и склонившись ближе, прошептал:

— Как и обсуждали — изображаем любящую замужнюю пару, — его дыхание обожгло нежную кожу вокруг моего уха, отчего по всему телу побежали мурашки, отдаваясь ноющим ощущением внизу живота. Я мертвой хваткой вцепилась в его руку, и мы двинулись в сторону собравшихся.

Среди идеально подстриженного кладбищенского газона на небольшом возвышении стоял гроб, в окружении огромного количества венков и цветов. Лучи солнца поблескивали на его лакированной поверхности. Рядом стояла группа людей в компании священника.

Стоило приблизиться, как разговоры смолкли, и все взгляды устремились на нас. От Алексея я узнала, что у его тетушки было трое сыновей-погодок, все старше него. Так же ряд кузенов, крестных и прочих дальних родственников, большая часть которых, по всей видимости, присутствовала сегодня здесь.

— Не вижу старшего из сыновей, — шепнул мне Алексей. — Удивительно, что он не явился.

— А вот и ты, — от группы людей отделился мужчина, разводя руки в стороны и натягивая улыбку до ушей.

— Здравствуй, Юрий, — формально ответил мой начальник, пожимая протянутую руку.

— Не представишь меня своей очаровательной спутнице? — мужчина обернулся в мою сторону, одарив оценивающим взглядом с ног до головы.

— Катя, это мой двоюродный брат — Юрий. Юрий, это моя жена — Екатерина, — произнес Алексей так уверенно, словно говорил эту фразу не в первый раз.

— Не знал, что ты женат, — протянул сын тетушки, приглашающее махнув в сторону остальных. — Прошу, присоединяйтесь, церемония захоронения скоро начнется.

Подойдя ближе, я почувствовала на себе презрительный взгляд женщины средних лет, укутанной в тонкую шелковую шаль. Контур ее четко очерченных красной помадой губ искривился, а глаза подкатились, когда я посмотрела на нее вопросительно.

— Мы не видели тебя, кажется ни разу, с тех пор, как ты покинул отчий дом, — от последних слов Юрия Алексея передернуло. Я почувствовала это, так как неосознанно прижималась к нему всем телом. Но он невозмутимо ответил:

— Так и есть.

— Интересно, почему ты решил явиться на встречу с родственниками только на условии смерти одного из них? — ядовито рассмеялась та самая женщина в шали.

— Извините, а вы…? — он сделал вопросительную паузу.

— Я крестница тетушки. Неудивительно, что ты не помнишь меня, раз совсем не поддерживаешь связь с близкими, — ответила та, гордо вздернув подбородок.

— Сомневаюсь в наличие родственной близости между мной и крестницей моей тетушки, — спокойно ответил Алексей, не поддаваясь на провокации. Я ободряюще сжала его ладонь, представляя, насколько неприятно ему находиться в обществе этих людей. Остальные же не вмешивались, безмолвно одобряя происходящее.

— Мы ожидаем еще кого-то? — поинтересовался стоявший в стороне священник.

— Думаю, все желающие уже прибыли, — ответил мужчина с кожаным дипломатом в руке, — можем начинать.

— Семейный юрист? — еле слышно спросила я у Алексея и получила утвердительный кивок в ответ.

Священник стал за пюпитр и принялся произносить речь. Остальные, собравшись вокруг, продолжали перешептываться, недовольно поглядывая в нашу сторону.

Я взглянула на Алексея. Выражение его лица было непроницаемым, словно у каменной статуи. Мне безумно захотелось хоть как-то оказать ему поддержку в этой ситуации. Единственное, что пришло в голову — выбить его из колеи, сместив фокус внимания в другую сторону. Я прижалась к нему еще теснее, опустив голову на плечо, и свободной рукой обняла за талию. На секунду он напрягся, затем, обнял меня в ответ, прекрасно понимая, что все смотрят на нас, не отрывая глаз. Мое сердце застучало быстрее от волнения. Но, даже осознавая, что он счел это за обговоренное притворство и подыграл, я не смогла унять накатившую дрожь.

— Тебе холодно? — спросил он удивленно.

— Да, — солгала я.

Тогда Алексей снял свой пиджак и накинул его на мои плечи. В таком положении мы и продолжили стоять до окончания церемонии захоронения. Некоторые из родственников покойной произнесли речь, даже плакали, но сложно было принять их эмоции за чистую монету.

— Не желаешь тоже порадовать тетушку приятным словом? — с сарказмом спросил младший из сыновей, наклоняясь в сторону Алексея. Он только что вернулся в толпу после пламенного монолога о своей любви к умершей матери.

— Как раз собирался сделать это после Игоря. Только вот он, к сожалению, не явился.

— Старший братец не успел прилететь из Германии. Но, уверен, он уже в пути, — ухмыльнулся мужчина, отходя в сторону.

Когда желающих высказаться не осталось, гроб опустили в могилу и священник первым бросил в нее горсть земли. За ним последовали все остальные родственники. Мы с Алексеем проделали то же самое. Затем, направились к машине.

— Полдела сделано. Осталось оглашение завещания, — произнес Алексей, пристегивая ремень безопасности.

Тронувшись, мы поехали следом за вереницей автомобилей.

Глава 30

— Оглашение завещания производится нотариусом исключительно в присутствии родственников умершего, включая двух свидетелей, одним из которых выступит наш семейный юрист. Поэтому тебе придется подождать снаружи, — сказал я, поворачивая на парковку.

— Хорошо, — бесцветно ответила Катя.

— Если хочешь, можешь остаться в машине, пока все не закончится, — предложил я, понимая, что оставаться наедине с остальными ее не воодушевляет.

— Все в порядке. Я иду с тобой. Как любящая жена, не могу себе позволить оставить мужа одного. Это покажется странным, — попыталась отшутиться она.

Все пространство вокруг дома тетушки заполонили автомобили. Присутствующие на похоронах постепенно заполняли двор. Я был не удивлен тому, что в доме не организовали даже пародии на банкет для скорбящих. Потому что таковые отсутствовали.

Я не испытывал жалости к моей тетушке. В конечном итоге это то, что она заслужила. Плоды ее трудов. Кучка голодных падальщиков, готовых разорвать друг другу глотки за кусок мяса. И я был одним из них.

Нотариус уже ждал нас внутри. Соблюдя формальности, он собрал всех родственников в одной комнате, вскрыл конверт с завещанием и принялся оглашать его содержание.

— «Имущество, в виде загородного дома и прилегающего участка, в равных долях завещаю своим сыновьям…», — начал чтение нотариус. Голоса стихли. Все, затаив дыхание, слушали, в надежде услышать собственное имя.

— «Имущество, в виде всей остальной имеющейся у меня недвижимости, завещаю продать, а вырученные деньги пожертвовать в фонд помощи людям, потерявшим своих близких..», — на этих словах среди собравшихся пробежался возмущенных шепот, сопровождаемый недовольным выражением лиц.

— «Все остальные семейные активы в полном объеме завещаю…», — вновь воцарилась гробовая тишина, а воздух вокруг словно наэлектризовался, — «…тому из моих сыновей…», — я услышал, как Юрий возбужденно забормотал что-то, но нотариус продолжил чтение, не обращая внимания на возникшее оживление, — «…кто, на момент оглашения завещания будет официально состоять в браке».

Комната наполнилась гулом недовольных голосов. Сыновья моей тетушки, возмущенно жестикулируя, выкрикивали слова негодования.

— «Если оговоренное условие не выполнено, я лишаю их права наследования семейных активов», — продолжил нотариус, повышая голос, — «Далее право наследования переходит по мужской линии по убыванию родственных связей, но лишь при соблюдении условия, указанного ранее. Следующим по правду наследования после моих сыновей прошу считать сына моей сестры — Алексея».

С десяток глаз уставились на меня с недоумением, перерастающим в откровенную ненависть. В мгновение ока Юрий оказался рядом со мной:

— Ты знал? Знал о содержании завещания?! — он попытался вцепиться в полу моего пиджака, но я перехватил его руку.

— Умерь свой пыл, — резко ответил я, обходя незадачливого наследника и направляясь к выходу из комнаты. Хотелось убраться из этого дома как можно скорее. Выйдя в холл и схватив ошарашенную Катю за руку, я чуть ли не бегом направился к машине.

— Ты в порядке? — спросила она меня, когда я, резко тронувшись с места, вырулил на дорогу в сторону города.

На самом деле, все это время я терпел из последних сил. Напряжение во мне нарастало с каждой секундой нахождения среди тех людей все сильнее, и подавлять его стоило огромных усилий. Я еле сдержался, чтобы не врезать этому напыщенному придурку и не послать всех к чертям собачьим. И сейчас понимал, что если открою рот, то ничего хорошего не произойдет. Пока злость не отпустит, а эмоции не ослабнут, мне лучше молчать.

Катя заерзала на пассажирском сиденье, оскорбленная моим поведением. Но гордость не позволила ей устраивать сцену, что было как нельзя кстати. Лучше извинюсь потом за молчание, чем обижу её сейчас, наговорив глупостей.

Глава 31

Добравшись до квартиры, мы поднялись на лифте и вошли внутрь. В прихожей Алексей остановился и, обернувшись ко мне, сказал:

— Я унаследовал все семейные активы.

— Поздравляю. Когда состоится оформление бумаг? — холодно поинтересовалась я, двигаясь в сторону своей комнаты.

— Семейный юрист уже звонил мне, пока мы были в дороге. Немедленно свяжусь с ним и согласую дату и время, — ответил он, следуя за мной по пятам.

— Хорошо. Держи меня в курсе, я сразу же возьмусь за организацию папиного лечения, — я взялась за ручку двери, но не успела потянуть на себя, как Алексей оперся о неё ладонью, преграждая мне путь.

— Спасибо за то, что была сегодня со мной, — тихо сказал он, но, немного подумав, добавил, — И прости.

— Я всего лишь делала то, что должна по договоренности. Не больше, не меньше, — сказав это, я вновь попыталась попасть в свою комнату, но Алексей схватил меня за руку, загоняя в кольцо между своими руками и закрытой дверью. Подняв глаза, я с вызовом посмотрела прямо на него, распаляясь от злости. На его лице я прочла похожие эмоции. Мои слова выводили его из себя. А меня — его поступки.

Уперев ладонь в его грудь, я налегла со всей силы, намереваясь оттолкнуть Алексея от себя, но тот даже не шелохнулся.

— Избавь меня от своего общества, — огрызнулась я, намереваясь спугнуть своей грубостью, как делала это всегда, желая остаться в покое.

— Нет, — просто и спокойно ответил он, не поддаваясь на провокации.

Происходящее все больше приводило меня в ярость. Сильнее всего я ненавидела, когда меня не боялись. Не пугались отталкивающего поведения, злого голоса и приказного тона. Это было моим оружием, но если оно не срабатывало, значит, я оказалась беззащитна. «Если сейчас он меня не отпустит, не послушает моего приказа, то я разрыдаюсь от бессилия».

От перспективы такого развития событий меня спас звонок в дверь.

— Черт, — выругался Алексей. Но контроль над ситуацией уже был потерян, и ему ничего не оставалось, как пойти открывать.

В ту же секунду я влетела в свою комнату и закрылась на замок. Словно в тумане до меня доносился разговор из прихожей, но перед глазами стояла пелена непролившихся слез, а в голове гудело от напряжения. Я вновь почувствовала острое желание ударить Алексея.

«Нужно было не стоять как смазливая дура, а врезать ему как следует!» — мысленно отругала я себя.

Голоса Алексея и его собеседника приближались, оказавшись в гостиной. Настолько близко, что я теперь отчетливо слышала каждое слово.

— Где ты ее прячешь? — послышался возглас незнакомого мужчины.

— Уходи, Игорь, — такой угрожающий тон у Алексея я слышала впервые.

— Я не уйду, пока собственными глазами не увижу шлюху, сговорившись с которой, ты украл МОЁ наследство! — его голос перерастал в истерический крик.

— Что ты только что сказал? — я услышала откровенную ярость в голосе Алексея.

— Покажи. Гребаную. Шлюху.

Глухой звук удара. Затем еще одного. Мои ноги подкосились от нахлынувшего чувства паники. «Игорь. Это старший сын тетушки, которого не было сегодня на похоронах. Точно!». Пазл сложился в моей голове в долю секунды. «Он сумасшедший? Или свихнулся от потери наследства?». Звуки борьбы в соседней комнате не прекращались. Мое сознание принялось рисовать самые страшные картины происходящего. Я повернула замок и в ужасе распахнула дверь, боясь увидеть худшее.

Алексей, прижав кузена к стене, превращал его лицо в кровавое месиво.

— Остановись, ты же убьешь его! — я подбежала к своему начальнику, останавливая его руку, занесенную для очередного удара. Алексей невидящими от злости глазами уставился на меня, словно не мог узнать того, кто перед ним стоит. Затем его взгляд прояснился, и он отпустил своего родственника, который безжизненно скользнул вдоль стены на пол.

— Сядь сюда, — я подвела его к дивану, поддерживая за спину и задавая направление движения, словно сиделка, ведущая немощного старика.

— А вы, — я подошла к поднимающемуся Игорю, — убирайтесь! — грубо схватив под локоть, я выволокла его в коридор, словно нашкодившего пса, и выставив за порог, захлопнула дверь перед его носом.

— Я этого так не оставлю! — послышался его приглушенный крик. Но я вернулась обратно в комнату, не обращая внимания на бред этого сумасшедшего. Алексей встал с дивана, направляясь на голос кузена.

— Я, кажется, велела тебе сесть, — возмутилась я, разворачивая его на 180 градусов. Только сейчас я заметила, что его глаз опух, а из разбитой губы текла кровь. — Черт, — выругалась я.

— Пропустил пару ударов, — пробубнел Алексей, проследив за моим взглядом.

— Нужно приложить лед и обработать рану, — сказала я.

— Пустяки, заживет, — он отмахнулся от меня, намереваясь уйти.

— Куда собрался? — я преградила ему дорогу. «Удивительно, как быстро мы поменялись местами».

— Я не закончил с этим придурком, — Алексей решительно потер кулаки, отодвигая меня в сторону.

— Сядь. Я не разрешала тебе уходить, — этот остолоп начинал выводить меня из себя своим поведением.

— Почему это должно меня волновать? — посмотрел он на меня с отсутствующим взглядом, словно разговаривал со стеной.

— Потому что я твоя жена. А муж должен слушаться свою супругу, — я улыбнулась, услышав его смех.

Он ничего не ответил, но уходить не стал, а это все, что мне было нужно. Я все таки заставила его позволить обработать разбитую губу и приложить лед к опухшему глазу. Алексей был до сих пор на взводе, что считывалось по его раздражительному тону и бегающим глазам.

— Не хочешь выпить? — выпалила я прежде, чем успела подумать. Но потом мысленно согласилась. «Это верный способ для снятия напряжения, скопившегося у нас обоих за этот день».

Он молча встал и направился на кухню, вернувшись с двумя бокалами и бутылкой вина.

На улице уже смеркалось, и комната постепенно погружалась в темноту. Мы сели на два кресла, расположенных за небольшим столиком у панорамного окна. Алексей наполнил стаканы. Первые пару глотков мы сделали в тишине, затем он спросил:

— Ты все слышала?

— Да, — коротко ответила я, переводя взгляд на вид за окном, словно это было единственным, что меня волновало.

— Мне жаль, — его разбитые кулаки вновь непроизвольно сжались.

— Я в порядке. Тебе не стоило этого делать, — я изобразила что-то на подобии улыбки, продолжая смотреть в никуда. Затем сделала еще один глоток.

— Я никому не позволю говорить в твой адрес подобные вещи, — произнес Алексей не терпящим возражений тоном.

Я не нашлась что сказать от изумления. Никогда в жизни никто не стремился защищать меня так, как это делал он. Желая увидеть его лицо, я аккуратно повернула голову. Алексей смотрел прямо перед собой.

— Я все еще зол на тебя, — неожиданно произнес он.

Мои глаза расширились от удивления и возмущения:

— Ты? Зол на меня? Это я зла на тебя, — я была близка к тому, чтобы рассмеяться от абсурдности его слов.

— С чего тебе злиться? — непонимающе посмотрел он на меня. Его тон оставался серьезным все это время.

— А тебе? — не выдержала я, вставая с кресла и подходя к окну. Неосознанно я пыталась отдалиться от него, но он встал следом.

— Да, я вел себя не лучшим образом, но на то были свои причины. Тем более — я принес извинения, чего ни разу не услышал от тебя.

От былого желания рассмеяться не осталось и следа, я развернулась, со злостью посмотрев ему в глаза:

— Сдались мне твои извинения! Не пробовал поступать так, чтобы их вообще не приходилось приносить? — я понимала, что перехожу черту, но охватившие эмоции взяли верх над остатками разума.

— Разве я не достаточно старался все это время? Единственным, что провоцировало меня, была ты! — он ткнул указательным пальцем в мою сторону, полный негодования и накопившейся злости.

— Не тычь в мою сторону, — возмутилась я, отбрасывая его руку. Но он резко схватил меня за запястье и притянул к себе.

— Что ты делаешь, — задыхаясь от недовольства, прошептала я.

Но он не послушал. Снова. Лишь посмотрел прямо в глаза и, медленно склонившись надо мной, легко поцеловал в уголок губ. По коже словно пробежал электрический ток. Мое тело мигом отозвалось на этот жест, отпустив сковавшее его напряжение. С приоткрывшегося рта сорвался непроизвольный томный вздох.

Расценив это как одобрение, Алексей поцеловал меня еще раз. Затем еще. Его губы все с большим напором накрывали мои. И невинные нежные поцелуи переросли в страстные и откровенные. Вся моя злость превратилась в дикое возбуждение, которое моментально отдалось чувством пустоты внизу живота. На секунду Алексей прервал поцелуй, отстраняясь и давая возможность всё прекратить. В его глазах плясало адское пламя, отчего они, казалось, блестели в темноте. Я посмотрела на него, вдыхая воздух полной грудью, в попытке отогнать накатившее головокружение. Он сводил меня с ума. Только сейчас я поняла, что злость, которую испытывала к нему на протяжении всего этого времени, была ни чем иным как желанием.

Осознав это, я полностью смирилась со своими чувствами и отдалась им с головой. Опустив руку на его брюки, я возобновила поцелуй, с каждым разом углубляя его все сильнее. С губ Алексея сорвался стон, отдавшийся новой волной возбуждения во всем моем теле. Я поняла, что хочу большего. И он, словно прочитав мысли, развернул меня спиной к себе.

Одной рукой слегка сдавив мою шею, а другой накрыв грудь, Алексей вжался в меня всем телом и принялся целовать оголенное плечо и ключицу. Но стоило мне нетерпеливо вздохнуть, и послышался звук расстегивающейся молнии его брюк. Прижав меня к панорамному окну, он задрал мое платье и, аккуратно отодвинув трусики, оказался внутри.

От удовольствия я вся сжалась, заставив его застонать. Тесно обняв меня, он начал неторопливое движение в такт моему колотящемуся сердцу. Я выгнулась навстречу, сжимая его ладонь на своей шее сильнее. Его поцелуи становились все более напористыми, а мои стоны все более громкими. Не способный больше сдерживаться, Алексей начал наращивать темп, отчего я прогнулась еще сильнее, уперевшись ладонями в стекло.

Когда к моим стонам присоединились нарастающие его, я почувствовала подступающую волну наслаждения. В следующий миг она разлилась по всему телу пьянящим теплом, заставляя содрогнуться от удовольствия. В такт моему удовлетворению Алексей сделал несколько последних напористых толчков и, зарывшись в мои волосы, издал хриплых стон.

Обмякнув в его объятиях, я потеряла способность двигаться. Подкашивающиеся ноги отказывались держать отяжелевшее тело. Подхватив меня на руки, Алексей направился в свою комнату.

— Сегодня ты спишь со мной.

Глава 32

Наутро я проснулась в постели одна. Алексей написал сообщение о том, что поехал улаживать дела связанные с вступлением в наследство.

«Почему я чувствую себя так, словно совершила ошибку?». Я в недоумении села на кровати, укутавшись в одеяло. «Может быть потому, что его ранний уход похож на бегство сожалеющего о случившемся человека?»

С одной стороны это меня тревожило, но с другой, рациональной стороны, я понимала, что он уехал не просто так, а уладить дела, которые касались и меня тоже.

«Тебе стоит последовать его примеру, а не задаваться вопросами о вчерашнем», — одернула я себя и направилась на кухню. После легкого завтрака я связалась с клиникой, в которую собиралась направить отца на пересадку костного мозга.

Последнее обследование показало, что рак находится на той стадии, когда уже необходима операция. Период раннего развития болезни, когда могла помочь химеотерапия, прошел. Первое время я винила себя в этом, но затем решила отбросить ненужные тревоги и сконцентрировать внимание на том, чтобы повлиять на будущее, вместо того чтобы сетовать о прошлом.

По приезде в клинику нам необходимо будет сдать анализы на совместимость антител, чтобы понять, смогу ли я стать донором для отца. Вероятность такого совпадения была большой, но не стопроцентной. Если результат окажется отрицательным, придется искать другого донора, что станет большой проблемой. Существует вероятность отторжения организмом чужого костного мозга, даже при принятии препаратов, подавляющих работу иммунной системы. Что может привести к летальному исходу. Не говоря уже о том, как сложны и продолжительны поиски подходящего донора.

Я решила не терять времени даром и прямо сейчас поехать за отцом. К тому времени, как мы приедем обратно, Алексей как раз уладит все дела и я смогу оплатить лечение.

На сборы не потребовалось много времени, через 15 минут я уже стояла на остановке, дожидаясь автобус. На телефон пришло сообщение от Алексея.

«Я еду. Ты дома?»

«Следовало ли его предупредить о том, что я решила уехать?», — подумала я, набирая ответное сообщение.

«Жду автобус, чтобы уехать домой».

Алексей моментально прочел сообщение. На экране заплясали точки. Он печатал что-то несколько минут, но ответа я так и не получила.

«Как все прошло?» — спросила я, как только поняла, что он не собирается ничего писать мне.

«Хорошо. Деньги скоро будут».

Как же меня разозлили эти слова. После всего, что между нами было, он считает, меня волнуют лишь деньги?

«А что было-то, собственно говоря?» — задумалась я, — «Я ничем не показала ему своей симпатии. Он мог узнать о ней, лишь обладая способностью читать мысли». Я покачала головой, коря себя за глупость. «Мне нужно было сказать ему об этом после вчерашнего. Или дождаться его возвращения».

«Ты далеко? Автобус еще не пришел, могу подождать тебя».

Он вновь сразу же прочел сообщение, но отвечать не торопился. Я переступила с ноги на ногу. В груди появилось щемящее чувство, похожее на смесь грусти и беспокойства. Откуда-то взялась твердая уверенность — необходимо срочно что-то предпринять.

Я принялась набирать сообщение:

«Хочу увидеться. Мне нужно кое-что тебе…», — но я не успела дописать предложение. Пришел его ответ.

«Я не приеду. Появились дела».

Внутри словно что-то обрушилось. Стерев неотправленное сообщение, я убрала телефон в карман и села в подъехавший автобус.

В дороге я несколько раз порывалась написать Алексею. Сначала хотелось устроить разборки, поругаться, запросить объяснения его поведению. Затем стало тоскливо. Всю оставшуюся поездку я боролась с желанием написать о своих чувствах, обсудить все. Но страх того, что ему это не нужно, и нежелание быть слабой, навязчивой, взяли верх. А принять окончательное решение заставила мысль о том, что сейчас неподходящее время для признаний.

«Необходимо сконцентрироваться на лечении отца».

Глава 33

Вчера, когда я добралась до дома, был поздний вечер, в больницу меня уже не пустили. Сегодня рано утром я пришла к отцу и теперь сидела в его палате на стуле рядом с кроватью и еле сдерживала слезы. Как же плохо он выглядел. Если бы я только навестила его раньше, то сразу почувствовала бы неладное. Если бы уделяла должное внимание, до такого бы не дошло.

Я с силой сжала ладонь в кулак. Ногти впились в кожу, но это не помогло прийти в себя. Я бросила единственного родного человека на произвол судьбы, и теперь его жизнь была под угрозой.

— Откуда у тебя деньги на лучение? — спросил отец, поворачивая голову в мою сторону и пытаясь приподняться.

— Нашла хорошую работу, — попыталась изобразить улыбку я, но та, скорее всего, со стороны больше походила на гримасу.

— Настолько хорошую, чтобы оплатить дорогостоящее лечение. Не ввязалась ли ты в неприятности, — на его лице отобразилось беспокойство. Моего отца было сложно обмануть, но лишнее волнение сейчас ни к месту, поэтому я не могла сказать правду.

— Ты задаешь слишком много вопросов, — я непринужденно рассмеялась и взяла его за руку, — все в порядке, не переживай. Моя компания оказывает материальную помощь сотрудникам, попавшим в сложную жизненную ситуацию, так что часть расходов покрыта из её бюджета.

— Никогда не слыша о подобном, — настаивал отец, подозрительно смотря на меня.

Понадобилось еще немного времени для того, чтобы увести его мысли в другом направлении. Затем, уговорив отца немного поесть и собрав его немногочисленные вещи, я вызвала такси до автовокзала. Как только мы сели в машину, мне пришло уведомление о зачислении денежных средств.

«Спасибо», — отправила я сообщение Алексею.

«Ты выполнила свою часть соглашения, теперь я выполняю свою».

Мое сердце сжалось от полученного ответа. «Что с ним такое? Почему он так груб?». В уголках глаз застыли слезы обиды. Мне было так тяжело, я нуждалась в его поддержке, но не могла сказать об этом. «Может быть, я придумала себе существование каких-то чувств с его стороны?».

Снова это всеобъемлющее чувство тоски, разъедающее изнутри. «Надоело! Мне надоели эти страдания! Пора ответить самой себе на один простой вопрос. Нужен мне этот человек? Вижу ли я себя рядом с ним? Или это лишь иллюзия?».

Были ситуации, когда я, находясь в прошлых отношениях, задавалась подобным вопросом. Я спрашивала себя: «Тот ли это человек? Хочу ли я быть с ним до конца жизни?». И понимала, что не могу дать положительный ответ. Я не видела совместного будущего с ним. Но не могла предать того, кого любила. Я чувствовала ответственность за свой выбор. Этот человек был как неотъемлемая часть моей жизни, стал настолько близок, что я не помнила себя без него. Лишь поэтому я смирилась со своими сомнениями. И, видимо, именно поэтому смогла пережить разрыв. Временная боль от предательства — ничто, по сравнению со спасенной от великой ошибки жизнью.

«Теперь снова задам себе этот вопрос. Я хочу быть с этим человеком или мне просто одиноко? Готова ли я нести ответственность, давая ему надежду?».

«Да».

Я почувствовала огромное облегчение, разобравшись в своих чувствах. Теперь, зная, чего хочу, я не буду себя сдерживать и мучить вопросами о том, что стоит делать, а что — нет. Он мне нужен, поэтому нет надобности скрывать свои чувства.

«Я скучаю по тебе», — мои дрожащие пальцы заскользили по экрану, набирая сообщение. Спустя секунду пришел ответ.

«Я тоже скучаю по тебе».

Эти пять слов наполнили меня невообразимой силой. Теперь я чувствовала, что способна справиться с любыми трудностями и готова продолжать борьбу за жизнь отца с еще большим усердием.

***

Как только я увидел на экране это сообщение, сердце чуть не выскочило из груди. Ее слова были такими неожиданными и не укладывались в моей голове.

Уехав вчера пораньше, я хотел как можно скорее завершить дела с вступлением в наследство и приехать к ней с радостной новостью. Отвезти ее к отцу, помочь перебраться в клинику. Мне показалось, что после проведенной вместе ночи всё, наконец, начало налаживаться. Я был окрылен этой мыслью. Но спустился с небес на землю, отрезвленный новостью о её бегстве сразу после произошедшего между нами. Тогда я понял, что ошибся. Ничего не наладилось, потому что налаживаться было нечему. Сознание наполнилось уверенностью в отсутствии какой-либо заинтересованности во мне с её стороны. Я не смог вспомнить ни одного случая проявления хоть намека на чувства, перед глазами словно расстелился туман из злости и горя.

Теперь она написала, что скучает. Я не мог понять своих чувств. Смесь радости и страха. Я был счастлив, но боялся, что все вновь изменится. Что вновь почувствую холод с её стороны, который заставит усомниться во взаимности.

Глава 34

Перед тем как отправиться в город я позвонила в клинику, предупредив о скором приезде. Как мы и договорились с главврачом, для отца уже была выделена палата. Алексей предложил забрать нас с вокзала. Сначала я хотела отказаться, но затем решила — необязательно говорить отцу, что этот мужчина на дорогой машине мой муж.

— Папа, сейчас нас встретит мой парень и поможет перебраться в больницу, — мягко обратилась я к нему, погладив по руке.

— Парень? Почему ты не сказала, что у тебя кто-то есть? — он удивленно посмотрел на меня, в его и без того грустных глазах промелькнула тень обиды.

— Хотела познакомить вас на месте, чтобы ты не успел придумать провокационных вопросов, — рассмеялась я, но затем ласково добавила, — у вас еще будет куча времени, чтобы узнать друг друга получше, ты главное поправляйся.

Алексей ждал возле выхода из автовокзала и, как только завидел нас, подошел, отбирая немногочисленные сумки из моих рук. Я представила его отцу и они, пожав руки, перекинулись парой дежурных фраз. Усадив нас в машину, Алексей тронулся в сторону клиники.

Дорога прошла в молчании. Я сидела на заднем сидении вместе с отцом, одной рукой поддерживая его за плечи. Он был очень слаб и, хоть и не спешил в этом признаваться, явно нуждался в опоре.

— Все в порядке, дочка. Ты держишь так крепко, словно я в любую удобную секунду могу броситься бежать, — отец хотел рассмеяться, но почти сразу оставил попытку. Я улыбнулась в ответ и шепнула, что просто скучаю.

— Мы на месте, — объявил Алексей, паркуя автомобиль.

Как только я помогла отцу расположиться в его палате, он отправил меня домой, сославшись на то, что очень устал с дороги. Пообщавшись с лечащим врачом и назначив сдачу анализов на завтра, я вернулась к ожидающему Алексею.

Он стоял возле машины, оперевшись о нее спиной. Сложенные на груди руки и сдвинутые брови выдавали его беспокойное настроение.

— Едем? — он шагнул навстречу, как только заметил мое приближение.

— Хочу немного пройтись, — сдавленно ответила я, поворачиваясь в сторону прогулочной дорожки, что вела в парк.

Алексей кивнул, словно понимая мое состояние, и обошел машину, открывая дверь со стороны водительского сиденья. На секунду я испугалась, что он останется ждать меня внутри или вообще уедет. Но он лишь забрал какие-то вещи и, заблокировав двери, присоединился ко мне.

Какое-то время мы шли молча, настолько близко, что касались друг друга плечами. Я вдыхала прохладный вечерний воздух и, наконец, могла позволить себе расслабиться. Отпустить узды, сдерживающие истинные эмоции, ради спокойствия отца. Ради того, чтобы он не падал духом, видя, как я страдаю. Теперь плечи мои опустились, а с лица сползла натянутая полуулыбка, брови нахмурились, а глаза защипало от подступающих слез. Но я не хотела плакать, не хотела поддаваться грусти, которая лишь отнимет силы, необходимые для борьбы.

Неожиданно я почувствовало тепло чужой ладони на своих пальцах. Я посмотрела на Алексея, но он шел, как ни в чем не бывало, смотря перед собой и не требуя от меня словесной реакции или разговора, пока я не буду готова. Я сжала его руку в знак благодарности.

Удивительное спокойствие вселяет присутствие нужного человека рядом. Когда нет сил и желания на разговоры, но оставаться в одиночестве опасно. Я даже не заметила, как у меня в жизни появился такой человек. Более того — чуть его не упустила. Эта мысль заставила меня остановиться.

Алексей на секунду удивился, но последовал моему примеру и, взяв меня за вторую руку, встал напротив. Я устало посмотрела ему в глаза. В них не было жалости или тревоги, которые заставляют людей страдать еще больше, от того что приходится скрывать свои чувства, заботясь о чувствах других.

Он притянул меня к себе, обнял, гладя по волосам. Я сцепила руки за его спиной, словно хватаясь за спасательный круг, и дала волю эмоциям, наконец, почувствовав себя в безопасности. Меня окутал его запах, щека прижалась к широкой груди, тепло которой чувствовалось даже через рубашку. Звук его бьющегося сердца успокаивал, словно шум прибоя или звук дождя, барабанящего по крыше. Я прижалась к нему еще сильнее, желая раствориться в объятиях, что оградили меня от жестокости этого мира хотя бы на мгновение.

Глава 35

В последние дни я чувствовала себя поистине счастливой. Постоянное присутствие Алексея и его безмолвная поддержка сказывались на моем состоянии и способности справляться с происходящим. Он был рядом в каждый важный момент. И сейчас, в ожидании результатов анализов, держа меня за руку, ободряюще ее пожимал.

Я торопливо пошла навстречу приближающемуся лечащему врачу, лицо которого выглядело взволнованным.

— К сожалению, вы не сможете стать донором. Среди родственников это случается очень редко, но сейчас именно такой случай. Мне жаль, — он произнес эти слова с прискорбным видом, словно выносил приговор невиновному и, похлопав меня по плечу, добавил, — Но не отчаивайтесь. Мы поставим вашего отца в очередь на ожидание донора, а пока будем делать все для поддержания его организма до операции.

В горле резко пересохло и зашкребло, как если бы я проглотила горсть битого стекла. Открыв рот и пытаясь произнести хоть что-то в ответ, я закашлялась.

— Как долго может продлиться ожидание? — взял инициативу в свои руки Алексей.

— Не могу назвать даже примерные сроки, всегда по-разному. Как только станет известно, я сразу сообщу.

— Спасибо, — мой спутник, попрощался с врачом и уверенным голосом произнес, — Не спеши сдаваться, я сделаю всё для того, чтобы найти донора для твоего отца.

Пока мы ехали домой, Алексей не переставая набирал один номер за другим, произнося одни и те же слова, которые уже слились в бессмысленные звуки для моего сознания. Словно звон в ушах. Когда мы вошли в квартиру, он продолжал держать меня за руку и вести телефонный разговор. Я очнулась в тот момент, когда воцарилась оглушительная тишина.

— Мой знакомый врач пообещал задействовать все свои ресурсы для того чтобы помочь нам найти донора.

Я несколько раз непонимающе моргнула. Что происходит? Мне это снится? Я, которая привыкла решать все проблемы самостоятельно, чуть было не сдалась, обескураженная плохой новостью. Но это человек, что сидел напротив и внимательно заглядывал в мои глаза, подхватил остатки надежды, возродив их из пепла ради меня.

На глаза навернулись непрошеные слезы, которые я поторопилась смахнуть. Алексей прижал меня к себе и успокаивающе прошептал:

— Все будет хорошо, борьба еще не окончена.

Мы просидели так какое-то время. Он гладил меня по голове, отчего я не заметила, как задремала. Очнувшись ото сна все так же в его объятиях, я обнаружила, что он тоже уснул. За окном опустились сумерки и с улицы доносились приглушенные звуки вечно бодрствующего города. Набрав полные легкие воздуха, я аккуратно вздохнула от облегчения, принесенного поддержкой Алексея.

— Ты спишь? — прошептала почти беззвучно я.

— Нет, — последовал такой же тихий ответ.

Я чувствовала единение наших душ, во время которого не было нужды в громких разговорах, лишь нарушающих гармонию момента. Именно в таких ситуациях просыпается желание открыться человеку, рядом с которым время вокруг остановилось и все проблемы словно исчезли на долю секунды.

— Спасибо, — прошептала я, смотря куда угодно, но только не в его глаза. — За то, что ты со мной, за то, что помогаешь и поддерживаешь.

— Я делаю только то, что хочу делать. Не стоит благодарить за это, — ответил Алексей, беря меня за подбородок и вглядываясь в мое лицо.

— Я настолько сильно нравлюсь тебе? — искренне спросила я. В голове не укладывалось, что человек действительно может быть таким как он.

— Нравиться может одежда или мебель. Ты вызываешь во мне эмоции и чувства, которые я не способен контролировать, поэтому я поступаю так, как поступаю, — усмехнулся он.

— Звучит, как что-то неизбежное, — почему-то от его слов мне стало грустно.

— Так и есть. От судьбы не убежишь.

— Я не верю в судьбу. Мы сами выбираем, как жить. И происходящее зависит только от этих самых выборов.

— Что бы я ни выбрал, дорога всегда приводит к тебе.

Глава 36

Несколько недель прошли как в тумане. Я каждый день приезжала к отцу и проводила с ним так много времени, как только могла. Он казался оживленным и словно воспрянул духом, следуя моему примеру. Мы много разговаривали и неспешно гуляли по парку у больницы. Время проходило в ожидании новостей.

Вечерами я помогала Алексею по работе, чтобы отвлечься. Он научил меня азам ведения бизнеса, и я выступала в роли его правой руки в мелких, не требующих большой ответственности вещах.

В одну из моих прогулок с отцом я получила звонок от Алексея.

— Есть новости. Хотел бы сказать лично, но не могу заставить тебя ждать. Мы нашли донора. Поиски по нашей стране не увенчались успехом, поэтому мы подключили связи с другими странами. Нужный нам человек живет в Канаде. Понадобится пару дней, чтобы доставить его сюда. Я уже забронировал билеты и держу с ним связь.

Мне казалось, я умру от счастья на месте. Рука, сжимающая телефон предательски задрожала. С трудом добравшись до ближайшей лавочки, я опустилась на нее. Алексей пообещал приехать как можно скорее. А пока предстояло поделиться новостью с отцом.

— Что-то случилось? — он с тревогой посмотрел на меня.

— Через несколько дней прилетит человек, который будет твоим донором, — посмотрела я на него глазами полными воодушевления, ожидая увидеть похожие эмоции и на его лице. Он улыбнулся и принялся радостно восклицать, но грусть, оставшаяся в его взгляде, не ускользнула от меня.

— Я люблю тебя, доченька. Спасибо, что делаешь все это для меня, — отец взял меня за руки, садясь рядом. — В который раз убеждаюсь, что сделал все правильно. И хочу, чтобы ты знала, как я горжусь тобой.

— Папа, ты не рад? — в моем голосе слышалось отчаяние.

— Очень рад. Просто, немного устал, — безжизненно ответил он, отпуская мои ладони. И только теперь я увидела его другими глазами. Увидела сгорбившуюся спину и опущенные плечи. Он сидел рядом, такой маленький и хрупкий, когда я помнила его огромным сильным мужчиной, за спиной которого чувствовала себя в безопасности.

— Прости, папа. Конечно, пойдем обратно в палату, тебе нужно отдохнуть, — я чувствовала себя эгоисткой. Ему постоянно приходится бороться со своей болезнью, и даже маленькие эмоциональные потрясения, вероятно, отнимали все силы.

Проследив за тем, чтобы отец немного поел и уснул, я вышла к ожидающему меня на улице Алексею. Он выглядел воодушевленным и в руках держал небольшой букет цветов. Но увидев мое растерянное лицо, положил его на крышу машины и пошел навстречу.

— Что-то не так? — он на ходу заключил меня в объятия.

Я обняла его в ответ, чтобы не обидеть, но почти сразу отстранилась. Мне не хотелось говорить о произошедшем, расстраивать Алексея, приложившего столько усилий. Но также я злилась оттого, что беспокоюсь о чувствах других, когда всё, о чем стоит переживать сейчас — состояние моего единственного родственника.

— Все в порядке, хочу немного подумать, — ответила я отсутствующим голосом. Повторять дважды не пришлось. И давать объяснений тоже. Мы молча сели в машину и помчались по оживленным улицам. Я поняла, что мы едем не домой, но вопросов задавать не хотелось. Я просто доверилась ему.

Выехав загород, Алексей свернул с основной трассы на накатанную дорожку, идущую вдоль поля и высаженных в аккуратную линию деревьев. Мы проехали настолько далеко, что на горизонте теперь не было видно ничего, кроме бескрайнего зеленого ковра растительности. Я вышла из машины и пошла вперед, обдуваемая прохладным ветром со всех сторон, уязвимая среди этой пустоты. Алексей двинулся за мной следом. Я слышала шаги, но не видела его самого, держащегося позади, так, чтобы не мешать уединению, но все равно быть рядом. Я остановилась и, закрыв глаза, вдохнула полной грудью воздух, пропитанный запахом сочной травы и уличной свежести. Порывы неугомонного ветра, трепали мои волосы и полы брюк. Я почувствовала, что Алексей стал позади, и сделала маленький шаг назад. Он обхватил меня за плечи, прижимая к себе, легко, без напора, но достаточно крепко, чтобы я не чувствовала себя одинокой.

— Спасибо, что ты рядом, — прошептала я.

— Спасибо, что позволяешь быть рядом.

***

Как только мы вернулись домой, Алексей уехал по делам. Оставшись одна, я хотела было вновь направиться к отцу, но вспомнив его усталый вид, решила не беспокоить.

«Я думаю лишь о том, что хочу проводить с ним время, смотря на ситуации только со своей стороны. Но стоит учесть и тот факт, что, как бы он ни хотел того же, его состояние не способствует долговременной активности». Тяжело вздохнув, я зашагала по квартире и, намотав несколько кругов вокруг дивана, наконец, решилась выйти проветриться.

Мне всегда поднимало настроение рассматривание книг и милой канцелярии в магазинах. Я могла провести за этим занятием несколько часов подряд, позабыв о времени. Сейчас это было именно то, что нужно. Необходимо было отвлечься, оставить мысли о переживаниях, для своего же блага и для блага окружающих — тоже.

Спустя два часа я покидала магазин с небольшим пакетом никому не нужных блокнотов и, показавшихся мне очаровательными, ручек, которые будут пылиться в столе с такими же принадлежностями, так и не дождавшимися своего часа. Но сделанные покупки здорово подняли мне настроение, что стоило еще гору милых ручек, как минимум.

Я шла по центральной улице города, слушая музыку в наушниках и размахивая пакетом. Солнце, еще не успевшее сесть, отбрасывало тени на дорогу под моими ногами. Рядом со своей, я увидела еще одну тень, отбрасываемую идущим сзади человеком.

Я всегда хожу достаточно быстро и обгоняю всех прохожих, кроме, разве что, длинноногих двухметровых парней, за которыми мне просто не угнаться. И тот факт, что тень не обгоняла меня, но и не отставала, показался странным. Еще с детства я была достаточно настороженным человеком, и теперь это качество внезапно дало о себе знать.

«У тебя паранойя, человеку просто по пути», — пыталась я успокоить себя, но чувство тревоги не дало отбросить назойливую мысль о преследовании.

Впереди красным светом загорелся светофор.

«Отлично, сейчас вместе остановимся, и я посмотрю на него». По очертаниям тени было понятно, что это мужчина.

Но на светофоре он остановился вне поля моего зрения. Прямо позади. Я увидела лишь отбрасываемую тень.

«Хорошо, тогда, как загорится зеленый, я задержусь, чтобы он прошел веред».

Светофор поменял свой цвет, я осталась на месте, но и мужчина позади не двигался. На миг оторопев, я все же перешла дорогу. Он начал движение вслед за мной. Не на шутку запаниковав, я, оказавшись на другой стороне улицы, остановилась как вкопанная. Немного помедлив, мужчина все же обошел меня и продолжил идти дальше, но настолько медленно, что расстояние между нами почти не сокращалось.

Мне удалось разглядеть его. Среднего роста, худощавый, лет 45 на вид, в неприметной одежде и с черным портфелем. Я довольно часто ходила пешком, но его видела в нашем районе впервые.

До дома оставалось два квартала, и, если бы он вошел в один из подъездов, мне стало бы спокойнее. Но тот лишь остановился напротив здания и замялся так, словно кого-то ждал.

Инстинкт самосохранения не позволил мне пройти мимо и показать место, куда я направлялась. Свернув на соседнюю улицу, я сделала небольшой крюк и зашла в свой подъезд с заднего входа.

Как только ключ повернулся в дверном замке, меня накрыло волной паники.

«Что это было? У меня едет крыша или меня действительно преследовали?»

Списав всё на повышенную возбудимость из-за переживаний об отце, я поспешила себя успокоить. Приняв горячую ванну и выпив бокал вина, я задремала на диване, даже не услышав возвращения Алексея.

Глава 37

Я почувствовал что-то неладное, когда на второй день после операции отца Катя не пришла его навестить. Вчера, во время пересадки костного мозга, мы сидели вместе, в ожидании. Как только все закончилось, и врач объявил об успешном завершении, она бросилась мне на шею, даже не пытаясь усмирить нахлынувшие эмоции.

Нам запретили какое-то время беспокоить ее отца, поэтому ничего не оставалось, как, сразу после получения радостных вестей, с грустью покинуть больницу.

— Хорошо, что сегодня ты подвозишь меня до дома. Пару дней назад мне показалось, что один мужчина преследовал меня. Больше я его, конечно, не видела, но осадок остался, — сказала Катя как между прочим.

— Что? Почему говоришь об этом только сейчас? — я удивленно посмотрел на нее, оторопев.

— Говорю же — показалось. На нервах выдумала то, чего не было. Если бы увидела его вновь, обязательно забила бы тревогу, — она рассмеялась, взяв меня за руку. Хитрый прием для усыпления бдительности.

Теперь, вспомнив этот разговор, я заволновался не на шутку. Мы договорились встретиться в больнице на обеде, когда я мог уехать из офиса. Но она до сих пор не появилась.

Я набрал ее номер, но ответа на звонок не последовало. Это было не похоже на Катю. Телефон она всегда держала при себе и отвечала почти моментально. Происходящее могло быть совпадением, но я в этом очень сомневался.

«Что-то случилось, я чувствую».

В груди зародилось чувство тревоги и распространилось по всему телу, побуждая к действию. Через спутниковую сеть я нашел примерное местоположение её телефона. Хоть данный способ и не давал точных результатов, хотя бы сужал круг поиска.

«Она не дома и не в офисе», — напрягся я, — «это по дороге домой. Примерный маршрут, по которому она обычно ходит».

И тут страшная догадка посетила мои мысли.

«Черт! Именно на этом пути ее преследовал тот подозрительный тип!»

Через пять минут я уже на полной скорости мчался в сторону точки, пульсирующей на экране моего телефона и указывающей диапазон возможного местоположения. Бросив машину на обочине, не думая больше ни о чем, я побежал. Оказавшись примерно посередине обозначенного участка, вновь набрал её номер. Раз за разом я продолжал звонить, стремительно передвигаясь между домами и прислушиваясь на каждом шагу. В одном из проулков, зажатый между стенами соседних строений, виднелся пустой участок земли. Когда-то там стоял дом, сгоревший много лет назад. Теперь же, очищенная от обломков земля поросла густым кустарником. Именно оттуда доносился слабый звук звонящего телефона.

«Черт. Черт. Черт».

Я почувствовал, как глаза предательски защипало, когда перебегал дорогу на красный свет. Возмущенные водители сигналили мне вслед, но я не слышал ничего, кроме той самой слабой мелодии, что теперь будет сниться мне в кошмарах. Больше никогда в своей жизни я не хочу слышать этот звук.

К горлу подступил тяжелый ком, мешающий сглотнуть, заставляющий задыхаться. Руки трусились, когда я прокладывал себе путь сквозь заросли кустарника. Сильнее всего на свете я хотел увидеть просто валяющийся на земле телефон, украденный или потерянный. Но никак не тело своей возлюбленной.

Она лежала, согнувшись в неестественной позе. Волосы на затылке спутались, перемешавшись с рыхлой землей, в которой находилось её лицо. Но подойдя ближе, я увидел, что это была совсем не земля, а запекшаяся кровь.

Нечеловеческая сила наполнила мое тело, а сознание прояснилось, словно отрезвев от увиденного. Одним уверенным движением, я аккуратно поднял её тело и с невообразимой скоростью понесся к машине. Инстинкты обострились, благодаря чему я умудрился не попасть в аварию, нарушая все правила дорожного движения по пути в больницу.

Всю дорогу я смотрел через зеркало на заднее сиденье, в надежде увидеть проявление хоть каких-то признаков жизни. Взгляд зацепился за что-то белое. Листок, зажатый в её кулаке.

Когда я переносил ее из машины в отделение неотложной помощи, то успел переложить странную находку к себе в карман. И пока Катя находилась в реанимации, прочел содержимое оставленного мне послания.

«Никакие деньги не стоят человеческой жизни, ни так ли?»

Глава 38

Яркий белый свет ослепил, отчего я инстинктивно заслонила лицо руками. Понадобилось некоторое время, для того чтобы понять, что происходит. «Я нахожусь в больнице», — эта мысль отдалась тупой болью в затылке, такой сильной, словно я без остановки пила несколько дней подряд, а теперь, наконец, протрезвела. Обрывки воспоминаний плавали в моем сознании, пытаясь вновь слиться воедино.

«Где отец? Как он?»

Я хотела приподняться, но тело не слушалось. Оно точно было залито бетоном, превратившись в одно целое с больничной койкой. Привыкнув к свету, я принялась изучать обстановку. На диване у окна в помятом костюме сидел Алексей, уснувший в напряженной позе. От его вида тепло разлилось где-то в районе груди. Мне захотелось немедленно вскочить, оказаться рядом с ним. Он выглядел таким уставшим и обеспокоенным, даже во сне.

— Лёша, — с трудом выдавила я из себя почти беззвучно.

Его глаза моментально открылись и устремились прямо на меня. Через долю секунды он уже держал мою руку.

— Как ты себя чувствуешь? Как голова? Кружится? Тебе плохо? — затараторил он, нервно, поправляя укутывавшее меня одеяло.

— Тише, тише, — я погладила его по плечу.

От этого движения он немного пришел в себя и прижал мои пальцы к своим губам.

— Я засажу этого ублюдка за решетку. Нет, сначала не оставлю на нем живого места, а потом брошу гнить в тюрьме, — глаза Алексея блестели дьявольским огнем, а лицо исказила гримаса ненависти.

— Вау, полегче, — рассмеялась я, о чем сразу пожалела. Голову пронзила волна нестерпимой боли, отчего руки сами потянулись к вискам.

— Больно? — в его голосе было столько страданий, будто он чувствовал то же самое.

— Порядок. Как мой отец? Сколько я была в отключке? — перешла я к единственной волновавшей меня теме.

— Пару дней. Врачи сказали, — он на пару секунд замялся, затем продолжил, — что у тебя опухоль мозга. Тебе осталось пару месяцев, я серьезно.

Игнорируя болевые ощущения, я рассмеялась настолько громко, что, казалось, стекла задрожали. Понадобилось несколько минут для того чтобы отойти от веселья, охватившего нас обоих. Я не ожидала услышать подобное от Алексея в такой ситуации. И он, кажется, тоже сам от себя не ожидал. Эти слова были адаптированной цитатой одной популярной песни нашей юности.

— Прости, не смог удержаться. Видимо стресс сказался.

Действительно, сила скопившегося напряжения уменьшилась в два раза как минимум. Не зря говорят, что даже во время тяжелых жизненных испытаний следует поддерживать боевой настрой шутками и развлечениями, чтобы не сойти с ума.

— На самом деле, я правда хотел пересказать слова врачей. У тебя черепно-мозговая травма среднего уровня тяжести. Без повреждений черепа, но рана на затылке выглядела серьезно. Её зашили максимально аккуратно, чтобы не было видно шрама, когда волосы отрастут.

Рука сама собой потянулась к затылку. Участок головы на нем был выбрит и заклеен большим пластырем. И только после обнаружения этого факта ко мне пришло осознание случившегося.

— Меня пытались…убить? — голос задрожал. Переживания об отце настолько поглотили мое сознание, что я забыла о себе самой. Теперь же животный страх охватил все мое существо, отчего ладонь, до сих пор находившаяся в руках Алексея, вспотела и начала слегка подрагивать.

— Я больше никогда не допущу подобного, — его серьезный тон говорил сам за себя. Он пожалеет о том, что сделал это.

— Кто?

— Мой брат, — последовал сухой ответ.

— Ты уверен, что это был он?

— Не собственной персоной, но я почти на сто процентов уверен, что это его рук дело. Я уже связался с владельцами зданий неподалеку от места происшествия. На некоторых из них были камеры видеонаблюдения. Как только в полиции закончат анализ полученных записей, мы сможем выйти на человека, сделавшего это с тобой.

— Хорошо. Как отец? — теперь этот вопрос был озвучен скорее для отвлечения от слишком болезненной темы.

— В порядке. Идет период адаптации, очень важно избежать беспокойств в это время. Поэтому я выдумал историю о прилежной работнице, отрабатывающей сумму, выделенную на лечение родственника, посредством неотложной командировки, — рьяно ответил Алексей, словно ученик учителю.

— Звучит сложно. И оттого правдоподобно, — слабо улыбнулась я. Он как всегда обо всем позаботился. Поступил так, как поступила бы я сама. — Спасибо, что не стал рассказывать отцу о случившемся.

— Я знал, что ты не захотела бы этого.

***

Через несколько дней меня выписали. Алексей повсюду следовал за мной, перенеся максимальную часть работы в онлайн формат. Я была благодарна, потому что не хотела оставаться одна. Еще не была готова к этому.

Почти сразу мы навестили отца. Пришлось придумать замысловатую собранную прическу, чтобы скрыть пластырь на затылке. И замысловато привести себя в собранное состояние, чтобы скрыть истинные чувства, хотя бы на время пребывания в его палате.

— Прости, из-за моей операции тебе приходится много работать, — отец виновато потупил взгляд, сжав край одеяла.

— Не говори ерунды. Я совсем мало работала в последнее время. Вот увидишь, когда тебя выпишут, я настолько часто буду навещать тебя, что будешь мечтать о том, чтобы я действительно много работала, — поддразнила его я, в надежде вызвать улыбку. Но на его лице отразилась лишь её слабая пародия. — Отец, все в порядке?

— Да, я просто устал.

Я не могла не заметить того, как часто он повторял эти слова последние дни. Почему-то из-за них тело покалывало, а дыхание сбивалось, как если бы я окунулась в холодную воду с головой.

— Я могу что-то сделать для тебя? Может быть, поговорить с врачами? Провести дополнительные анализы?

— Просто береги себя. Я очень переживаю от того, что больше не смогу позаботиться о тебе, — ответил отец, смотря прямо перед собой и игнорируя мой пристальный взгляд. Я схватила его руку и с тревогой сжала.

— Не говори так, ты всегда был моей опорой и остаешься ей до сих пор. Одно твое существование придает мне сил.

В ответ он лишь улыбнулся, привлекая меня к себе. Я крепко обняла его в ответ.

Как давно я не была с ним рядом? Кажется, целую вечность. Мы всегда были очень близки, и теперь я чувствовала боль и вину, чувствовала, что уделяю ему недостаточно времени. Что наша связь растворяется. Из-за меня.

— Прости, папа, — прошептала я в его плечо, почувствовав себя маленькой девочкой, как раньше. На секунду, пока глаза закрыты, мы вновь стали ласковой дочерью и сильным любящим отцом, так стойко сражающимся за наше будущее.

Пока я не вернулась в реальность, где в больничной палате находился измученный пожилой мужчина и почти сломленная молодая женщина, по привычке цепляющаяся за него, как утопающий за соломинку.

— Это ты меня прости, — сказал он, гладя меня по голове.

— Тебе не за что извиняться, папа, — озадаченно отстранилась я. — Я счастлива, что родилась твоей дочерью.

***

Перед тем как покинуть больницу, Катя захотела пообщаться с лечащим врачом, я же решил еще раз заглянуть в палату её отца. Он уже успел задремать, за тот малый промежуток времени, что остался в одиночестве. Я тихо сел на стул рядом с его койкой. В моих планах было сказать ему эти слова лично, но тревожить сон усталого мужчины мне просто не позволила совесть.

— Я обещаю, что позабочусь о вашей дочери, — негромко произнес я. Его глаза дрогнули под закрытыми веками, а по щеке прокатилась маленькая одинокая слезинка, которая осталась никем незамеченным свидетельством любви отца к дочери, потому что в этот момент я уже покидал здание.

Дорогу до дома мы преодолели в уже привычном молчании. Нужды в словах и не было, когда я мог держать ее руку в своей, слышать ее дыхание и улавливать боковым зрением очертания ее образа. Я ничего не требовал. В этом и заключается разница между истинными чувствами и тем, что называют влюбленностью. Подлинная любовь безусловна. Она позволяет принимать человека таким, какой он есть, она готова мириться с любыми трудностями без последствий в виде обид.

Да, я хотел видеть её улыбку, проводить с ней время, слышать ее воодушевленный голос. Но мне это было не нужно, если она сама не была готова это дать.

После совместного ужина, Катя выразила желание помочь мне с работой. Я был рад, что она, хоть и из последних сил, но все же пытается держаться.

Когда мы переместились в мой кабинет и с головой зарылись в бумажки, я невольно вспомнил наш первый неудавшийся совместный ужин. Сейчас, думая о случившемся тогда, я испытывал стыд и угрызения совести. Но только теперь, сравнивая свои настоящие и прошлые чувства, смог понять причину своего поведения в тот день.

Охватившие с головой чувства, затуманили мой разум. В самом начале они были настолько сильны и настолько не вписывались в картину окружающего мира, что приводили в смятение. Я не понимал сам себя, не мог разобраться в причине эмоций, которых испытывал. Ситуацию усугубляло отсутствие реакции на мои старания. Я не понимал, что не у всех в голове такие же мысли как у меня, а точнее не хотел понимать. И поэтому, мне казалось, что если я буду делать все правильно, то обязательно получу желаемое. Но вся загвоздка была именно в этом слове. «Правильно». Правильно для кого? Что такое правильно? Где граница между верными и неверными поступками, и существует ли она вообще?

Удивительно, но когда перестаешь думать, руководствуясь лишь собственной точкой зрения, становится намного проще. Когда ставишь себя на место другого человека, представляешь, что чувствовал бы ты в данной ситуации, то получается обзавестись таким качеством, как понимание. А если ты можешь понять, чем руководствуется человек, почему поступает так или иначе, то перестаешь видеть мнимые причины. Например, перестаешь считать, что дело в тебе. Ведь, чаще всего, ключом к конфликтам является обида, которая всегда — выбор.

Я очнулся от своих размышлений, когда лежащий на столе телефон Кати завибрировал.

— Слушаю, — приняла звонок она.

На том конце провода послышался мужской голос. И чем дольше он говорил, тем стремительней менялось выражение лица Кати. Глаза расширились от удивления, сменяющегося ужасом, а часть лица перекосило, словно в прединсультном состоянии. Мое сердце моментально забилось чаще, намереваясь выпрыгнуть из груди.

— Ччто?…Нннет, этого ннне может быть, — она начала заикаться, с трудом произнося каждую букву, — папа? Мой папа?!

Глава 39

Мой отец умер из-за острого легочного кровотечения. Применение химиотерапевтическийх препаратов привело к тому, что стенки сосудов и артерий истончились, в конце концов, образовав разрыв.

Это было последним, что я услышала перед тем, как телефон выпал из моих рук, глухо ударившись о покрытый ковром пол. Мир вокруг перестал существовать. Все звуки слились воедино, а картинка перед глазами размылась и завертелась вихрем, унося меня вместе с собой в этот безумный танец. Я слышала голос Алексея, но не могла разобрать слов, не могла увидеть его. И не хотела.

«Не верю, не верю, не верю», — скандировало подсознание, как молитву. «Почему ты оставил меня, папа? Почему?!». Я схватилась за голову, впиваясь ногтями в кожу, сжимая пальцы в кулаки, не чувствуя боли. «Теперь я совсем одна. В этой жизни у меня не было никого, кроме тебя. Я так старалась. Так старалась…»

Я почувствовала режущую боль в горле. Оказывается, все это время я рыдала, срываясь с крика на вопль и обратно. И теперь, потеряв голос, могла лишь сдавленно хрипеть. Но это не останавливало. Я продолжала рвать горло в клочья, словно мой крик мог вернуть все назад, словно все зависело от этого.

«Как мне теперь жить?! Как жить? Как ты мог меня бросить?! Я твоя дочь! Я не смогу без тебя!»

— Мне теперь никто не нужен! Я ненавижу этот гребаный несправедливый мир! Будь он проклят! — моя истерика перешла из подсознания в реальный мир, вводя в ступор Алексея, который не мог ничего понять.

— Мой отец мертв! Он умер, слышишь? — заорала я ему в лицо, давясь слезами, хватая его за рубашку. — Я хочу исчезнуть! Не хочу существовать! — я продолжала кричать на него, как если бы это он был виноват в случившемся. Я ждала банальных «все будет хорошо» и «не плачь». Мечтала услышать эти слова, чтобы растоптать их, выместить свою злобу и отчаяние, раздавить вдребезги все его бессмысленные попытки успокоить меня. Я хотела винить его во всем, ударить его, сказать, чтобы убирался, что я его ненавижу. Нужно было лишь чтобы он открыл рот, в попытке сказать эти оскорбительные утешения. Но Алексей молчал. Он смотрел на меня как на зверя в приступе бешенства, но я не видела страха в его глазах. Я не видела, что он уязвим, что я могу надавить, сломать его так же, как сломана сейчас сама. Он не поддастся. От этого злоба и отчаяние еще сильнее затуманивали мой разум.

Я завопила, долго и протяжно, словно сумасшедшая. В попытке хоть как-то выплеснуть ту боль, что сковала мое сердце. Алексей все продолжал стоять в стороне, безмолвно наблюдая за моими мучениями.

— Почему ты молчишь?? — срываясь на хрип, крикнула ему я, — почему?? — я хотела броситься к нему, выбить из него хоть какие-то эмоции, но на полпути упала на пол, бессильно колотя руками у его ног. Я не смогла позволить себе.

Поняв, что собиралась ему навредить, что срываю на нем свою злость, я зарыдала еще громче. А затем начала задыхаться.

И тут Алексей подскочил, упал на колени рядом со мной, притянул к себе. Он держал меня крепко, не давая шанса вырваться, не позволяя продолжать самобичевание. Я пыталась отстраниться, оттолкнуть, но он был намного сильнее. Эти объятия, из которых я не могла вырваться, были словно объятия жизни, в которой теперь нет отца. Такие же крепкие, не оставляющие иного выбора. И как пришлось принять их, так придется принять и случившиеся, потому что всё уже решено. Решено тем, что я не способна изменить. От осознания этого мои рыдания перешли с яростного воя в горькие сдавленные всхлипы существа, вынужденного смириться со своим бессилием.

Алексей, легонько покачиваясь из стороны в сторону, держал меня так, словно я могу раствориться в воздухе, ослабь он хватку. Мы сидели посреди комнаты на полу, пока остальной мир неизменно продолжал существовать, непоколебимый чужим горем и страданиями. Жестокий, хладнокровный, безразличный.

***

Я превратилась в тень. Оболочку от человека. Существо без эмоций, желаний, стремлений. Потеряв счет времени, днями и ночами сидела в своей комнате, забывая о еде и воде. Разум затуманился, погрузился в вакуум. Мыслей не было, как и слов.

Я слабо понимала, что иной раз хотел от меня Алексей. Не могла ему ответить. Я произносила слова, но те звучали лишь в подсознании, неспособные вырваться наружу. Всё было похоже на тот самый сон, в котором испытываешь неконтролируемый страх, но не можешь пошевелиться, закричать. Но и проснуться — тоже. Остатки моего рассудка были заперты глубоко внутри сознания, загнанные в угол, запуганные жестокой реальностью.

Алексей не мог всегда быть рядом из-за работы. Я чувствовала, с каким волнением каждый раз он забегал ко мне, возвращаясь. Боялся, что я наложу на себя руки? Напрасно. Я не способна была даже поднять стакан воды. Наверное, что-то подобное чувствуют люди с ограниченными возможностями. Когда не видишь смысла существовать, но вынужден обременять других из-за собственного бессилия.

Придя с работы, Алексей, в очередной раз вошел в мою комнату, застав меня забившейся в угол. Он устроился рядом, поставив тарелки с едой на пол. Принялся есть сам и рассказывать всякую чепуху. Поначалу его слова проносились мимо меня, как неразборчивый шум. Но со временем я начала различать некоторые слова, затем предложения, а, в конце концов, и смысл. Его монологи были чем-то, заменяющим пустоту моих мыслей, заставляющим цепляться за этот мир.

Закончив есть, он всегда пытался накормить меня. Как родитель непослушного ребенка. Как сын престарелую немощную мать. По моим щекам текли слезы от его уговоров, но челюсти, сомкнутые намертво, отказывались поддаваться.

От того, что он ел при мне, через несколько дней я смогла открыть рот и проглотить одну ложку супа. Жевать я оставалась неспособна.

На следующий день я съела уже две ложки.

***

Через пару недель, набравшись сил, я была похожа уже не на безвольный овощ, но на бестелесный призрак, слоняющийся по квартире и время от времени натыкающийся на мебель, круша все вокруг. Алексей, следующий по пятам, напоминал мне о необходимости принимать пищу и ходить в туалет. Он забирал меня с собой на работу, оставляя в машине, пока бегал по неотложным делам. Я безвольно следовала за ним, как кукла за кукловодом.

Мы посещали парки и пляжи, гуляли по полям и лесам. Он возил меня везде, стараясь пробудить стремление к жизни. Рассказывал о делах, о себе. Размышлял, спрашивая моего мнения. Иногда я кивала в ответ или отрицательно мотала головой, что его безумно радовало. Это своеобразное поддержание разговора с моей стороны вызывало на его лице воодушевленное выражение и счастливую улыбку, от которой мое умирающее сердце начинало биться в предсмертных конвульсиях.

В один из дней он объявил, что нашел себе заместителя и намеревается взять отпуск и провести его со мной. Я отрешенно кивнула. Глаза Алексея, радостно преподнесшего эту новость, заполнила уже привычная печаль. Он выглядел несчастным, от чего я чувствовала себя еще более паршиво.

— У меня есть для тебя подарок. Тебе понравится, — он загадочно покосился на меня, рассчитывая вывести из ступора созданной интригой.

Но даже мой ответный кивок не умалил проснувшегося в нем энтузиазма. Схватив за руку, он потащил меня в свой кабинет, который я не посещала уже долгое время. Или посещала, сама того не помня.

Остановившись в дверях, Алексей легонько подтолкнул меня вперед, заставляя перешагнуть порог.

Все эти дни, после той истерики, я не проронила больше ни слезинки. Боль, обида, злость, продолжали копиться в моей душе, уничтожая ее изнутри. Заставляя сердце разлагаться под гнетом печали. Это было непосильной ношей, от которой я не могла избавиться. И которая погубила бы меня.

От увиденного в кабинете, плотину застоявшихся эмоций прорвало. Слезы крупными каплями покатились по моим щекам. Ручьями они бежали по шее, пропитывая воротник футболки. Моя боль, наконец, нашла выход.

Глава 40. ЭПИЛОГ

На полу у стены в позолоченной раме стояла та самая картина. Пейзаж, изображающий проселочную дорогу среди ковра луговых трав.

Сердце пронзила щемящая боль. Чувство тоски поглотило с головой. Хотелось дотронуться до полотна, приложить руку и провалиться в тот мир, что на нем изображен. Бежать, быстро и без оглядки. Попытаться убежать от себя, найти там, в дали, родной дом и отца, что неизменно ждал меня внутри все эти годы.

Я опустилась на колени рядом с картиной, водя кончиками пальцев по рельефу выступающих мазков краски. Она так точно передавала мои детские воспоминания, словно фото, сделанное глазами ребенка, которым я когда-то была. Вся моя жизнь тогда была похожа на это бескрайнее красочное поле, усеянное нежными цветами — восторженными событиями и эмоциями человека, познающего мир.

Как он узнал? У меня не укладывалось в голове. Самым ценным в жизни после потери отца оставались лишь мои воспоминания, блеклые и далекие, точно несуществующие, выдуманные. Но теперь, то, что я видела перед собой, стало подтверждением, их материализацией.

Я не контролировала поток слез, продолжающих ручьями литься из глаз.

— Папочка, теперь ты всегда будешь со мной, будешь жить в этой картине. Я буду знать, что где-то там, за её пределами ты все еще есть. Такой же жизнерадостный, сильный, счастливый, каким я тебя помню, — мой голос срывался на сдавленные рыдания.

Вместе с этим подарком в моей жизни появилась надежда на успокоение. Надежда на то, что рано или поздно я смогу смириться с произошедшим и принять его. Как яркий свет в конце темного коридора, как маяк, картина обещала конец испытаний и трудностей. Предвещала спасение.

Я повернулась к Алексею для того, чтобы крепко обнять.

— Спасибо, — прошептала я, уткнувшись в его плечо. В ответ он нежно погладил меня по волосам.

***

После этого я постепенно начала оживать. С каждым днем говорила все чаще и больше. Кивки превратились в «да» и «нет», блуждания по квартире приобрели систематизацию, мысли вернулись, даруя способность выражать чувства вслух.

Через некоторое время я начала задавать вопросы, интересоваться своей жизнью, которую не задумываясь пустила на самотек. Оказалось, похороны отца уже состоялись. И я на них присутствовала. Но как ни прилагала усилий, не смогла выудить из памяти события того дня. Алексей уверял, что я вспомню позже, когда буду готова.

Мы с ним улетели на несколько дней на другой конец земного шара. Гуляли целыми днями по берегу бескрайнего океана, вдыхая свежий воздух, пропитанный солью, исцеляющий душу.

— Почему он оставил меня? — в конце концов, озвучила я вопрос, мучающий меня все это время.

Алексей печально вздохнул и крепче сжал мою руку. Мы продолжали идти в молчании еще какое-то время, пока он не заговорил.

— Твой отец был сильным мужчиной. Он много старался ради тебя и твоего будущего. Делал все что мог. Но рано или поздно приходит момент, когда люди уходят. Все что мы можем, это быть благодарными и надеяться, что наши близкие обрели заслуженный покой, — Алексей задумался на секунду, но все же добавил, — Не думай, что он бросил тебя. Он навсегда останется рядом, в твоих воспоминаниях, в твоем сердце.

ЭПИЛОГ

Я бежала по бескрайнему цветущему лугу. Босые ноги утопали в мягкой, словно ковер, траве. Радостная улыбка, озаряющая мое лицо, казалось, могла затмить сияние самого солнца. Из груди вырвался восторженный возглас, я окликнула своего отца:

— Папа, давай соберем букет!

Он добродушно рассмеялся, присоединяясь к моему воодушевленному настроению.

— Я так люблю тебя! — вдруг выпалила я, срывая самый красивый цветок и заправляя в его растрепанные от ходьбы волосы, седеющие на висках.

— И я люблю тебя, дочка. Всегда буду любить. И он тоже, — отец лукаво сощурился, наблюдая за моим дурачеством. — Я очень благодарен ему за то, что могу быть спокоен. Он позаботится о тебе. Сможет заменить меня. А ты в свою очередь заботься о нем, — он попытался угрожающе потрусить указательным пальцем, но я рассмеялась, воспринимая происходящее как игру. Лицо отца стало серьезным.

— То, что ты не можешь увидеть, не всегда отсутствует. Привычная тень, что следует за тобой днем, находится рядом и ночью. Но во тьме легко заблудиться, ослепнуть, наделать ошибок. Остановись, вглядись во мрак. Начни двигаться на ощупь. И обязательно наткнешься на смысл, все это время маячивший прямо перед носом.

Не всегда ошибки, неприятности, проблемы являются таковыми на самом деле. Мы придаем им такое значение, потому что смотрим со стороны себя сегодняшнего. Но для тебя завтрашнего это окажется самым судьбоносным событием, без которого жизнь потеряла бы огромную часть своего смысла.

Content

Костовская Анна Деловое соглашение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40. ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ