Антисваха против василиска

Елисеева Валентина

Глава 1. Проклятье василиска

Сто лет назад, в далёком-далёком мире, в королевстве Дистиния…

Со смотровой площадки самой высокой башни дворца стареющий король окинул орлиным взором цветущие скверы, парки, розарии столицы. Много лет в стране царил мир: взаимовыгодная торговля сплотила дружбу с соседями, а внутри страны сильные маги-магистры держали под контролем вверенные им территории. Король со спокойной душой передал бы бразды правления своему единственному сыну, если бы не одна двухсотлетняя тайна, передававшаяся из уст в уста от правителя к преемнику…

— Ты звал меня, отец? — почтительно спросил принц, появляясь на последних ступенях крутой винтовой лестницы. — Тебе не следовало подниматься так высоко, да ещё в одиночку!

— Я дряхлею, но магия не оставила меня, так что взлететь на башню пока в моих силах, — рассеянно ответил король, думая о своём. — Поставь защитный полог, чтобы нас не услышали.

Подумав, что вряд ли кто-то кроме птиц сможет подслушать их на такой высоте, принц, тем не менее, не ослушался отца. Магическая пелена скрыла двух мужчин от всего света, и король заговорил нараспев:

Когда в мире родится светлая душа из рода василисков,

душа, прожившая целый век

и способная простить подлое предательство…

Душа, что молодости добровольно предпочтёт старческую дряхлость,

что между жизнью и смертью выберет смерть —

не во чьё-либо спасение и не по причине мучительных жизненных испытаний,

а лишь вечного покоя ради…

Тогда возродится царь змей Василиск…

Король замолчал, принц в недоумении нахмурил ровные брови:

— Ты цитируешь какой-то миф про Василиска? Не слышал такого сказания.

— Василиск — не миф, — тяжело вздохнул король. — Волшебные змеи существовали в реальности, пока наши великие и могучие предки не искоренили их поганый род.

— Ты шутишь? — недоверчиво переспросил принц. Ему не хотелось предполагать худшие варианты: отец на старости лет ослаб разумом и поверил в детские страшные сказки.

— К глубочайшему моему сожалению, не шучу. Ты никогда ранее не задумывался, почему за последние двести лет вымерли все-все наши родственники, как дальние, так и ближние? Почему в каждом поколении в нашей семье рождается один-единственный ребёнок и всегда мальчик — наследник престола?

— Случайность, — нахмурился принц.

— Ты — девятый в череде этих «случайностей», которые вернее назвать родовым проклятьем или проклятьем Василиска: вымрут все, кроме одного, который останется жить, пока я не вернусь, чтобы отомстить и окончательно вырубить под корень род Дистинаев, убийц василисков. Это проклятье, как и предсказание о возрождении царя змей, запечатлено в камне, и столь же достоверно, как сам факт существования Василиска. Полетели, сын мой, пора поведать тебе последнюю семейную тайну.

Маги летают быстро. Промелькнули поля, леса и сёла. В горах, у подножия которых раскинулся небольшой городок, король опустился на занесённый вечным снегом высокий пик. Издалека пик выглядел остроконечным, но в реальности его вершина была скошена и на ней имелась небольшая полукруглая площадка, выглядевшая, как крылечко перед расщелиной в заострённой скале. Проход в расщелину заслонял массивный валун и целый каскад магических заклинаний, энергия которых отчётливо ощущалась принцем.

— Каждый новый король, пройдя церемонию коронации, приходит сюда и добавляет ещё одно заклинание к тем, что установили его предки, — произнёс король. — Лишь тот, в ком течёт наша кровь, может безбоязненно пройти в пещеру, не вспыхнув факелом и не умерев на месте. Пойдём.

Огромный валун откатился прочь по мановению руки короля, и отец с сыном вошли в мрачную тёмную пещеру. Свет магических огней освещал их путь сквозь каменный лабиринт, ведя к сердцу пещеры: гладкой площадке, посередине которой возвышался каменный монумент василиску — статуя выше человеческого роста, изображающая стоящего на хвосте крылатого змея с гребнем на голове. Площадка была усыпана острыми осколками камней и… длинными скелетами десятка больших и маленьких змей, с таким же гребнем, начинающимся на голове и тянущимся, уменьшаясь, вдоль позвоночника.

— Здесь было секретное логово василисков, здесь пряталось их молодое поколение, — известил король, ярче разжигая магические светлячки над головой. — И здесь же заманили в ловушку последнего василиска — главу их рода, самого сильного из змей. Того василиска, о котором сложены легенды, кого принято именовать с заглавной буквы: Василиск.

— Но как… легенды гласят, что вошедший в силу василиск способен убить одним взглядом: окаменеют все, на кого он взглянул, — прошептал молодой принц, попавший под впечатление сумрака пещеры и странных древних останков в ней.

— Способен, если не замер от горя при виде растерзанных родных, — подтвердил король. — Его успели связать магическими сетями и набросить пелену на глаза, но царь змей оказался хитрей, чем думали наши предки. Он укрылся каменной бронёй, замуровал себя в ней, став недоступен заклинаниям и внешней силе, и напоследок пообещал отомстить за предательство…

Король шагнул к монументу, осветив его ярко-ярко, и принц увидел выбитые на груди каменной крылатой змеи слова, что произнёс на башне его отец: «Когда в мире родится светлая душа из рода василисков…». На основании же монумента опоясывающей вязью шло изречение о проклятии его рода — королевского рода Дистинаев.

— Ты хочешь сказать, что там, внутри статуи, прячется настоящий, живой василиск? — спросил принц, сглатывая и невероятным усилием воли не давая задрожать своему голосу.

— Да. Вероятно, он спит, как спят всю зиму обычные змеи в глубине своих нор.

— А если разбить статую? Спалить её дотла в магическом огне, расплавляющем любой камень?!

— Попробуй, — усмехнулся король.

Принц попробовал. Он пробовал снова и снова, с отчаянием замечая оплавленные скальные породы у основания статуи, говорившие о том, что его попытки — далеко не первые. Каменная змея даже не разогрелась от его усилий, тогда как скала вокруг уже источала жар, как хорошо протопленная печь.

— Я же сказал: не уязвим для любых внешних воздействий. Абсолютно любых, — утомленно напомнил король.

— Постой, в мифах упоминается, что василиск погибнет от собственного взгляда, если увидит себя в зеркале — почему здесь нет зеркал?!

— Не погибнет. Сказание о зеркале — тщетная попытка человеческого разума придумать способ легко управиться с чудовищем. Взгляд василиска не действует на его сородичей, а уж на самого себя и подавно. В пещере стоят сигнальные заклинания: если на этой чёртовой статуе появится хоть трещинка — ты узнаешь об этом и тогда будь настороже! Помни, сила василиска не только в ядовитом дыхании и окаменяющем взгляде: коварный могучий змей способен принять облик любого существа, и смерть может стоять рядом с тобой, притворяясь твоим верным стражником, поджидать тебя в комнате, виляя хвостом твоей любимой собаки и внезапно оскаливая её клыки. Смерть может ждать тебя в объятьях жены, в поцелуе ребёнка! Наши предки не знали покоя, пока не было уничтожено всё змеиное племя, включая тех, в ком текла хоть капля змеиной крови. Не знали покоя, пока последний василиск не заточил себя в камне. Помни об этом, и пойдём отсюда — вернёшься обратно с собственным сыном.

— Да, вернусь, — подавленно согласился принц. Он глубоко задумался, потом сказал, пока они летели к дворцу: — Как сможет родиться душа из рода василисков, если все волшебные змеи погибли, а последний из них заточён в камень? И кто добровольно предпочтёт старость молодости и смерть — жизни?! И потом, если душа должна явиться новорожденная, то как выполнится условие, что она уже прожила целый век?! Слова пророчества противоречат самим себе, царь змей никогда не выберется из каменной скорлупы!

— И я так думал когда-то и задавал вопрос главе академии магии, скрыв от него последнюю строчку предсказания.

— Что ответил старший маг?

— Пророчества не могут быть противоречивыми, а нам они видятся таковыми лишь по причине недостаточности наших знаний о вселенной и магии в ней.

Спустя сто лет, в том же далёком-далёком мире, в королевстве Дистиния…

Семь поколений его семьи искали манускрипты гениального прадеда, свято веруя в предание, что их знаменитый предок самое важное своё открытие утаил ото всех из боязни погубить таким знанием человечество. Кто-то считал, что прадед попросту уничтожил опасные магические формулы, но Либрок из собственного опыта знал, как трудно уничтожать плоды своих прозрений, своих долгих и кропотливых трудов. Дипломной работой самого Либрока, позволившей ему в прошлом претендовать на место младшего преподавателя академии магии, было смертельное заклятье. Гениальная разработка, тут же засекреченная королевской стражей, глава которой потребовал сжечь все расчёты и записи Либрока и наложил на него магический запрет на их воспроизведение. О, да, Либрок точно знал: его предок не уничтожил записи, раз его не вынудили сделать это! Сам Либрок похищение своих трудов королевской стражей, переделавшей его заклинание под собственные нужды, не оставил неотомщённым — отдал уцелевшие запрятанные черновики в «правильные» руки…

Либрок верил в существование манускриптов и в итоге нашёл ларец с древним гербом своего рода. Стоя у подножия разломанного им алтаря в родовой усыпальнице, маг трясущимися руками вытащил из ларца свиток, перевязанный красной шёлковой нитью. Сдёрнул нить, развернул тонкие листы и прочитал заголовок:

Заклятье метаморфа

Сердце забилось, как сумасшедшее. Либрок спешно просмотрел все листки свитка: да, записи содержали описание одного-единственного зелья, но какого зелья! Стать метаморфом — значит уподобиться всемогущему божеству! Метаморфами были василиски — волшебные могучие змеи, способные принять какой угодно облик, вид любого живого существа! Можно занять место ректора академии магии и никто ничего не прознает, если настоящий ректор покинет белый свет, а его останки будут надёжно спрятаны. Да что там место ректора — он может занять место короля! Узнать все тайны, меняя личины, узнать все секреты сильных мира сего, а кому ведомы все секреты — тот владеет миром! Обычную магическую личину может распознать любой маг и выявить подмену, а метаморфа не определит никто и ничто: ни маги, ни амулеты. Любые защиты примут его за своего, за того, чей облик он имеет. Метаморф свободно пройдёт даже в королевскую сокровищницу: все родовые заклинания правящей семьи его пропустят!

Пот градом катился по лбу мага, трепетно прячущего свиток обратно в ларец, а ларец — под полу плаща. Никто не заберёт у него эту тайну! Никто не прознает об успехе его поисков!

Шаркающие шаги за спиной заставили мага судорожно обернуться и выставить перед собой каскад защитных заклинаний. На нижней ступени лестницы, ведущей в склеп, стояла сгорбленная фигура бабки Либрока. Её крючковатый палец обличающе вытянулся в его сторону:

— Ты разбил алтарь, осквернил родовую усыпальницу!!!

Выпрямившись и убрав щиты, Либрок раздражённо бросил:

— Я всё поправлю.

Подчиняясь магии, испущенной с его рук, осколки алтаря взвились в воздух и сложились в единое целое. Это целое встало на постамент и намертво прикрепилось к нему. О разрушении напоминали лишь избороздившие древний алтарь трещины на местах прежних разломов.

— Склеить — не значит исправить, — проскрипела бабка. — Что ты искал в алтаре? Не иначе, как пресловутые свитки, а раз так доволен и горд собой, значит, нашёл. Где они? Что в них написано?!

Чёртова старуха! Она растрезвонит на весь свет о его находке! Даже если ей не поверят на слово, то за ним начнут следить, мешая воплощать великие замыслы!

Либрок расправил плечи и холодным взором окинул свою старую бабку, магия которой давно уже еле теплилась в изнурённом теле. Её скоропостижная смерть от инфаркта подозрений не вызовет и магов королевской стражи в родовое гнездо не привлечёт…

Тем же вечером в королевском дворце.

— Информация о жертвоприношениях просочилась в газеты! Ты куда смотрел?! Как допустил?! — бушевал молодой король, кидая печатный листок перед главой королевской стражи.

— На этот раз ритуал возрождения Василиска вышел у негодяев слишком массовым: полсотни адептов мерзкого культа и трое детей, убитых ими на алтаре, — мрачно ответил главный ответственный за правопорядок внутри страны. — Нам удалось отыскать половину этой группы маньяков, но в момент ареста они все покончили с собой.

— Вам следовало ожидать, что фанатики так и поступят, и предотвратить самоуничтожение источников информации!

— Невозможно предотвратить гибель от добровольно наложенного на себя смертельного заклинания — оно срабатывает автоматически, как только объект признаёт себя разоблачённым и утратившим шанс на побег. Вы же в курсе, что заклинание было разработано нашей службой специально для шпионов и диверсантов и не имеет контрзаклятья.

— О, я в курсе! Моему отцу было крайне интересно, как секретные разработки ведомства попали в руки адептов культа «Возрождение»! Сразу припомнилось, что ваши далёкие предки, Ригорин, слыли близкими друзьями змеиного рода, а на гербе семьи Оэн некогда красовалась крылатая змея. — Король вплотную приблизился к широкоплечему главе королевской стражи и шипел слова прямо в его застывшее лицо.

— Моему отцу удалось доказать прежнему королю свою непричастность к той утечке информации, — невозмутимо напомнил Ригорин, смело и открыто смотря в глаза его величества. — Василиск — всего лишь миф, к чему вы упомянули его? Крылатая змея украшала гербы многих знатных семейств, пока символ василиска не был исключён из числа геральдических знаков, причём тут «дружба» с мифическим созданием? Говорите прямо, ваше величество: вы обвиняете меня в халатном исполнении моих служебных обязанностей? Или всё-таки в том, что я сам принадлежу к секте фанатиков-убийц?

— Я ни в чём тебя не обвиняю, — пошёл на попятную король, но мстительно-раздражённо добавил: — Пока не обвиняю… Иди, думай над способом собрать информацию так, чтобы адепты культа не почувствовали себя разоблачёнными.

— Работу под прикрытием и внедрение в секту тайных агентов мы пробовали, но среди фанатиков есть маги, легко распознающие магические личины, так что их не обманешь поддельной биографией и фальшивым, наколдованным лицом.

— Тебе приказано уничтожить секту! Каким образом выполнить приказ — думай сам! Свободен!

Король махнул рукой в сторону двери, додумывая про себя:

«Уничтожить, пока фанатичные почитатели Василиска и впрямь не разбудили дремлющую в каменной статуе змею».

Глава 2. Потомок Великого Полоза

Двадцатые годы двадцатого века. Рязанская губерния, в детстве Ани переименованная новой, советской властью в Рязанскую область, большой город Кадом на берегу реки Мокши… Вернее, он казался большим босоногой девчонке, плескавшейся в реке и бегавшей через мост к подругам из центра городка в ту часть, что неофициально именовалась «Заречье Кадом». Родной город утратил статус города, когда Ане было четыре года, а позже был утверждён «посёлком городского типа», но Ане было важно совсем другое: её посёлок был оживлённым, многолюдным, процветающим посёлком, населённым исключительно доброжелательными и улыбчивыми людьми. Так оно было в светлом детском представлении, в представлении одной из семерых детей Кадомского кузнеца Ильи Добрынина. Илья Иванович сумел породить на редкость крепких, здоровых, высоких и сильных детей — ни один его ребёнок не умер в младенчестве, да и болели они крайне редко. За собой Аня вообще не помнила никаких болезней до того как разменяла седьмой десяток лет.

— Я выковал своим детям железные сердца и стальное здоровье, — похвалялся кузнец Илья завистливым односельчанам.

Дети Добрыниных росли, учились, влюблялись. В 1940 году Аня, студентка педагогического техникума, явилась на каникулы домой с известием, что выходит замуж. Отец нахмурил кустистые брови, внимательно осмотрел паренька, приведённого дочерью в семью, и припечатал:

— Выходи, коль такая блажь в голову втемяшилась. Но бросишь учёбу — отрекусь!

Своего первого мужа Аня любила безумно, со всем пылом юности. Угар первой влюблённости за год не схлынул, скорее наоборот, но коррективы в планы молодой семьи внесла всенародная трагедия: война. Учёба в техникуме прервалась, Аня вернулась в родной дом, Слава ушёл на фронт. На фронт ушли все: раскинувшийся на берегах реки посёлок словно вымер — оставшиеся в нём дети, старики и женщины с утра до вечера трудились на предприятиях и в поле, замещая ушедших воевать мужчин.

В поле Ане и вручили похоронку на мужа. Она помнила, как неверяще смотрела на клочок бумаги и не могла осознать написанное в нём. Долго ходила, как оглушённая, двигаясь автоматически, покорно подчиняясь всем указаниям окружающих, кроме жалостливого: «Поплачь, дочка, легче станет!» Однако плакать было некогда: в ноябре 1941 года фашистские войска вплотную подступили к Рязани…

И вспыхивают в памяти обрывки воспоминаний тяжёлых лет: бескрайнее поле, по которому она бредёт, с усилием переставляя ноги, запряжённая в плуг вместо коня. За ней остаётся глубокий ров, а мальчик, ровняющий плуг, время от времени покрикивает: «Правей берите, тётенька! А теперь левее, а то мы в сторону уходим, косим». На всём поле, выделенном под посадку картошки, нет ни одного коня — только молодые девчонки, тянущие и тянущие за собой тяжёлые плуги. И дети, бросающие в борозду картошку, которую старики со знанием дела разрезали на кусочки: сажать целиковую картофелину — непозволительная роскошь.

«Отец мне выковал железное сердце», — часто повторяла про себя Аня в военные годы.

И кадры из школы, которая возобновила работу в посёлке. Недоучившуюся Аню назначают на должность учительницы, а из-за острой нехватки кадров дают ей в нагрузку не только физику, которую она изучала в техникуме, но и химию, и математику, и даже биологию. С биологией приходилось наиболее тяжко: Аня утром пересказывала детям то, что сама только вечером прочитала в учебнике. В школе полно незнакомых лиц: в посёлок волной идут эвакуированные. На детских лицах редко мелькают улыбки, на многих застыли обречённость и озлобленность. Как-то один новенький долговязый парень взялся открыто дерзить ей на уроке — Аня уже не помнила, что именно он ей сказал тогда, помнила лишь прорвавшуюся сквозь усталость и отчаяние ответную злость. Помнила, как схватила мальчишку за грудки, тряхнула изо всех сил… и увидела в открывшемся вороте поношенного пиджака с чужого плеча голые, резко выступающие под кожей ключицы — на парнишке под пиджаком даже майки не было, а лёгкий он оказался несоразмерно росту, словно усох весь от постоянного недоедания. Аня помнила, как сами собой разжались её пальцы, как парень торопливо и зло застёгивал выскочившие из петель верхние пуговицы пиджака под её тихие слова:

— Прости, я… прости! Вчера до самой ночи на колхозном поле была, потом при свечке учебники читала долго… Я не оправдываюсь, ты прости…

— И вы простите, — сухо ответил паренёк, — больше так не буду.

Из семерых детей кузнеца война унесла четверых. Унесла она и самого Илью Ивановича. Если мать Ани вдруг задерживалась, уйдя на огород за огурцами и петрушкой, Аня точно знала: мать лежит между грядками и невидящими глазами смотрит в небо, безмолвно и тоскливо скорбя о погибших сыновьях и муже. Слёзы матери тоже никак не могли пробиться на свет, её сердце плакало беззвучно, кровавыми слезами. И Аня не пускала младших сестру и брата идти искать мать — шла сама и помогала ей подняться, слушая горестное бормотание матери:

— Великий Полоз мстит мне за отступничество, за то, что бросила родных и уехала с Урала за любимым. Тянут теперь жизнь из них Уральские горы, тянут…

— Мамочка, советский человек не должен верить в сказки, в Медной Горы Хозяйку и волшебных змеев, — отвечала Аня, с опаской оглядываясь по сторонам.

— Великий Полоз не сказка — видишь, как он мстит тем из его рода, что бросили родные места. Мне мстит, тебе мстит смертями близких людей…

— Если судить по такому критерию, то у нас, выходит, вся страна — потомки Великого Полоза, — вздыхала Аня.

…

Май сорок пятого года вдохнул в неё новые силы, стремление жить назло всем врагам, доказать, что они их не сломили. Найдя имя мужа на братском захоронении в Пскове, она пообещала Славе жить долго и по возможности счастливо, как на то надеялись защитники родины, и поступила в восстановленный «Псковский учительский институт». Первый год из-за тотальной разрухи города институт занимался в сохранившемся здании педучилища города Печоры: в первую смену шли занятия училища, во вторую — студентов института. В Печорах она и познакомилась со своим будущим вторым мужем — его роту временно разместили в городке перед вливанием в Псковскую дивизию.

Григорий Романов ухаживал за ней целый год, на зависть всем девушкам института. Ещё бы: молодой, симпатичный герой войны в звании лейтенанта и не инвалид! Мужчине удалось достучаться до сердца молодой вдовы: Аня согласилась выйти за него замуж и искренне полюбила: уже не бурной юношеской любовью, а верной и горячей любовью взрослой женщины. Григорий остался служить в армии и после войны, так что молодую семью ещё долго мотало по всему Советскому Союзу, из гарнизона в гарнизон. В сорок седьмом году родился их первый сын, в пятидесятом — сразу двойня: ещё два неугомонных мальчишки, но наказ своего отца Аня умудрилась выполнить и диплом о высшем образовании получила.

В середине шестидесятых они осели в Калининграде, и Гриша стал быстро подниматься по карьерной лестнице и обрастать полезными связями, пока Аня честно трудилась в школе. Наконец-то жизнь наладилась в бытовом отношении и окончательно стала счастливой: каждое утро Аня встречала с улыбкой, накрывая завтрак для любимых мужчин и собираясь на любимую работу. Её дети не голодали, дом был полной чашей, в школе директор неизменно хвалил её, ученики радовали старательностью, талантами и успехами. Младших брата и сестру она, при поддержке вышедшего в чины мужа, вместе с семьями перетянула из Рязанской глубинки в Калининград, и грустным событием за последние годы стала лишь смерть матери. В семидесятые Романовы переехали в просторную квартиру и получили дачный участок на побережье Балтийского моря — законные шесть соток.

…

Начало перестройки и гласности Аня восприняла, как очередной путь к развитому социализму, не особо вдумываясь в происходящие в стране изменения: в школьном кабинете физики всё пока оставалось по-прежнему… А вот в семье произошёл совершенно неожиданный для Ани переворот:

— Дети у нас взрослые, даже внуки успели подрасти, так что я не желаю больше прятаться и подаю на развод. Хочу последние годы жизни провести рядом с любимой женщиной, а не давно опостылевшей женой, — заявил муж обычным воскресным утром, сидя за столом перед тарелкой нажаренных Аней с утра пораньше блинов. — Ты вся в работе, даче, огороде и внуках, а я не собираюсь списывать себя со счетов, я хочу жить ярко! Я, в отличие от тебя, ещё не состарился душой!

Вазочка с малиновым вареньем выпала из рук Ани, образовав липкое красное пятно на паркете кухни.

— Гриша, ты так шутишь? — растеряно переспросила она. — Ты сердишься, что я в пятницу не пошла с тобой в театр? Но я же объясняла, что директор назначил педсовет на вечер, я, как завуч, не могла его пропустить! И у меня двое ребят вышли на республиканский этап олимпиады по физике, ты же знаешь…

— Какое мне дело до твоих учеников, Аня?! До твоих открытых уроков, написанных тобой статей и сборников задач для одарённых школьников?! Надоели вечные командировки в Москву и Ленинград, надоело слушать про школу и великие достижения то одного твоего мальчишки, то другого!

— В этом году победителями областной олимпиады стали мои девочки, — запротестовала Аня, и Григорий жахнул по столу пудовым кулаком:

— Хватит! Собирай свои вещи!

— К-куда собирать? — пролепетала ничего не понимающая Аня.

— Эта квартира была выделена мне, а тебе я выбил другую жилплощадь, скажи спасибо. Сюда завтра переедет Раечка, так что…

Аня молча слушала рассказ мужа о любовнице, с которой он встречается уже два года и которая завтра должна окончательно заменить Аню в жизни Гриши. Перенять бразды домашнего хозяйства, как уже, оказывается, переняла другие функции супруги. Аня слушала, чувствуя, что к ней вернулось старое ощущение, будто вручили похоронку, только на этот раз как-то странно: вручил сам любимый муж, вполне себе живой и здравствующий.

Всё оказалось просто. В 1987 году 65-летнему полковнику Григорию Романову удалось провернуть то, что вряд ли удалось бы без шума осуществить в 1947: поменять жену так, чтобы после спешно оформленного развода остаться с бойкой 35-летней молодухой в крупногабаритной трёхкомнатной квартире, а прежнюю постаревшую жену отселить в маленькую однокомнатную «хрущовку».

«Держать себя в руках, когда обидно, и не устраивать сцен, когда больно, — вот что такое идеальная женщина», — утверждала знаменитая Коко Шанель. Знала она, о чём говорит!

Сыновья отреагировали на ошеломительное известие крайне резко, оборвав все отношения с отцом и строго-настрого запретив своим собственным детям звонить дедушке и встречаться с ним. Впрочем, до Ани ни разу не дошли слухи, что бывший муж вообще предпринимал подобные попытки: ему вполне хватало общества молодой супруги, а всех прежних детей быстро заменила новорожденная дочка.

В очередной раз жизнь взяла Аню за грудки и как следует встряхнула, возвращая в реальность. Как она умудрилась два года не замечать, что у мужа связь на стороне?! Она действительно погрузилась в собственную работу, доставлявшую ей и радость творчества, и радость открытий, и радость увлекательнейшего общения с детьми, за взрослением которых она наблюдала, за которых переживала, как за родных.

— Мама, если я ещё раз услышу от тебя хоть тень намёка, что ты «сама виновата», я и с тобой видеться перестану, — в сердцах заявил старший сын. — Полковник Романов почувствовал, что наступило время безнаказанности, и решил «брать от жизни максимум» без оглядки на честь и принципы. Живи дальше, мамочка, не вороши прошлое в поисках своих несуществующих ошибок, не рви себе сердца.

— Не переживай, — бледно улыбнулась Аня, — отец-кузнец выковал мне железное сердце…

Семья дружно сплотилась вокруг Ани, помогая ей пережить тяжёлое первое время, когда она, придя с работы, могла часами неприкаянно слоняться по маленькой квартирке, не зная, куда себя деть и как избавиться от жалящих мыслей и воспоминаний. Старший сын вместе с женой и младшей дочкой (его собственный старший сын уже учился в московском институте) решительно переселили Аню к себе и не давали ей углубляться в переживания. Понемногу шок прошёл, привычная круговерть дел засосала в свою воронку, да и начавшиеся в стране волнения уже не давали спокойно отсидеться за стенами школы. Через год Аня вернулась в кинутую ей бывшим мужем квартирку и посвятила себя той же задаче, что и вся огромная страна: выживанию в лихие девяностые годы.

Россия, весна 1994 года.

— Не верю своим ушам! Ты правда ходила к нему в больницу?! — кричали сыновья, перебивая друг друга.

— Мне позвонил лечащий врач Гриши, по его просьбе, что я должна была ответить?! — вяло отбивалась Аня.

— Что полковник Романов чужой для тебя человек, пусть звонят его супруге!

— Рая оформила развод, как только у Гриши диагностировали рак, и уже успела переоформить на себя дачу и квартиру…

— Правильно сделала! Пусть он пожинает плоды своих поступков и тихо загибается в военном госпитале в гордом одиночестве!

— Он ваш отец…

— Мама, не вздумай всё прощать и бегать к нему в палату!

— Да куда там бегать, безнадёжных лежачих больных в госпитале теперь не держат, отправляют доживать домой к родным.

— Не обязательно домой, хосписы есть!

— Да, Гришу хотели направить в Петербургский хоспис…

— Так почему не направили?

Аня промолчала, и сыновья схватились за головы, догадываясь об ответе. Последний год жизни Григорий Романов провёл в маленькой квартирке своей первой жены, на кровати у окна. Сыновья, заскакивая в гости к матери, отныне сразу шли на кухню, не бросая ни единого взгляда в открытую дверь единственной комнаты. Григорий поначалу пытался звать сыновей, потом перестал. Похоронив бывшего мужа, Аня мысленно подвела черту под самым длительным периодом своей жизни.

— Неужели ты действительно простила бывшего мужа? — шепотом спросила жена Аниного старшего сына, когда они возвращались с кладбища под моросящим дождём: дети Ани помогли с организацией похорон, но на кладбище не пришли, доверив жёнам поддержать их мать.

— Да, простила. Он был мне неплохим мужем, пока… пока был им. И человеком был неплохим: родным моим помогать не отказывался, родину защищал во время войны и после. Один подлый поступок не должен перечёркивать всё хорошее, что было раньше.

— А моё мнение прямо противоположное: одним поступком очень даже можно уничтожить всё хорошее, что было раньше. Я бы не стала прощать такого предательства, полковник того не стоил, — решительно заявила жена младшего из Аниных двойняшек.

— Возможно. Но прощение было нужно не ему, оно было необходимо мне самой, понимаете? Мне стало легче, когда я всё простила и взялась ухаживать за ним. Я скинула тяжёлую ношу боли, разочарования, даже ненависти. Мне будет проще жить дальше…

…

Россия, лето 2001 года.

— На мою бабушку мужчины засматриваются больше, чем на меня, — засмеялась Оленька, когда благообразный солидный мужчина второй раз обернулся вослед их парочке: они, взявшись под ручку, прогуливались по набережной Петра Великого.

— У меня чересчур яркая помада, нанесённая по твоему настоянию, — нахмурилась Аня.

— Глупости! Просто ты шикарно выглядишь: элегантный наряд, красиво уложенные густые волосы без капли красителей, натуральный «перец с солью», как сейчас говорят, плюс хрупкая фигурка. Ты в свои восемьдесят выглядишь максимум на шестьдесят, особенно когда улыбаешься.

Аня рассмеялась:

— Молодое поколение научилось льстить на западный манер: так искренне, с такой голливудской улыбкой, что невольно проникаешься комплиментом. Хорошо, приму твои слова как положено в современно мире: с гордым видом кивну и удержу при себе рассказ о том, какой замечательный стоматолог-протезист поспособствовал белизне моей улыбки и как к нему можно записаться на приём.

— О да, про протезиста точно говорить не надо! — фыркнула Оленька. — Ты гордо рассказывай, что твой род идёт от Великого Полоза и что крепкое здоровье и долголетие свойственны всем потомкам знаменитого Змея. Сейчас мода на мифических персонажей и стиль фэнтези, ты будешь в тренде!

— Всегда мечтала в нём оказаться, — с ироничной усмешкой кивнула Аня. — Моя собственная бабушка умерла в возрасте 110 лет, а в прежние времена уральские предки жили ещё дольше. Если бы маму не подкосила гибель сыновей и мужа, она бы тоже позже ушла из жизни… — Аня тряхнула головой и весело заключила: — Я к тому, что и тебе грозит затяжная старость!

— Если она идёт в комплекте с твоей моложавостью, то я только «за». Как дела в лицее?

— На удивление отлично: моим верным помощникам удалось договориться на частичное государственное субсидирование, и талантливые школьники смогут поступать к нам на бесплатное обучение на конкурсной основе. Как меняется жизнь: в советские годы частные школы были запрещены, и я была абсолютно убеждена, что это правильно, а теперь являюсь основателем и директором собственного, частного физико-математического лицея.

— Ты же у нас гений в преподавании физики и математики, сколько твоих учеников стали известными учёными и влиятельными людьми — кому, как не тебе лицей организовывать, другим бы никто помогать не стал!

— Да, без активной помощи моих ребяток идея лицея умерла бы в зародыше, — согласилась Аня, а Оля спрятала улыбку: многим «ребяткам» бабушки уже перевалило за пятьдесят, и они занимали высокие должности не только в Калининграде, но и в Москве, в Петербурге, являлись профессорами солидных ВУЗов России и не только России. — Ты когда собираешься представить мне своего молодого человека?

Огорошенная резкой сменой темы разговора, Оля смущенно замялась. Опасливо покосившись на обожаемую родственницу, она осторожно произнесла:

— Видишь ли, мы ещё не собрались официально оформить наши отношения…

— И ты боишься, что я начну требовать, чтобы парень немедленно женился и «сделал тебя приличной женщиной»? А ты не решишься признаться, что на самом деле это ты не готова «сделать его приличным мужчиной»? — усмехнулась Аня.

— О-ооо… ну-ууу… Ты выросла на других принципах, в другую эпоху…

— Да-да, я буквально ровесница динозавров, но мои глаза ещё видят, уши слышат, а разум способен анализировать поступающую в него информацию, — вздохнула Аня. — Я не настолько погрузилась в работу, чтобы не замечать изменений вокруг меня или принимать их в штыки лишь потому, что меня когда-то воспитывали иначе. Наоборот, я частенько завидую современной свободе молодёжи: у вас больше шансов выбрать действительно подходящего вам спутника жизни. И одна-единственная ошибка не свяжет вас с нелюбимым человеком на всю долгую-долгую жизнь и не поставит на вас клеймо «распутной девки». Так что не нервничай: я не съем твоего молодого человека и не поставлю вас обоих в неловкое положение вынужденных оправдываться.

Оленька остановилась и горячо обняла бабушку:

— Ты у меня лучшая и замечательная! Я на самом деле очень хочу, чтобы именно ты познакомилась с моим Никиткой. Знаешь, если он тебе не понравится, я перестану с ним встречаться!

— Глупостей не говори, главное — чтобы тебе он нравился, а мне просто любопытно посмотреть на героя, что полгода терпит твой невозможный Романовский характер.

Глава 3. Сотворение зелья

Королевство Дистиния, подземелье в родовом замке Либрока…

— Что значит «не работает»?! — вопил проректор академии магии Либрок, и два учёных мага, к которым он обращал свой вопль, вжали головы в плечи, что не помешало взбешённому Либроку чуть не насмерть придушить их воздушными силками.

— П-простите, — прохрипел маг Унир, небрежно брошенный начальством на пол. Его напарник — маг Краск — замер в дальнем углу, стараясь не провоцировать новый приступ ярости у хозяина лаборатории.

— Не забывайтесь, — прорычал проректор. — Если бы я не отыскал вас обоих в захудалых уголках королевства и не оплатил бы ваше обучение в академии, то весь ваш «великий талант» использовался только для того, чтобы поливать дождями поля ваших обнищавших поместий! Вы мне обязаны своим нынешним благополучием и статусом учёных магов королевства!

Краск и Унир опустили головы, скрывая ненависть во взорах: Либрок не по доброте душевной пригрел и обучил последних потомков двух обедневших магических родов — прежде, чем забрать их с собой в столицу, он взял с них нерушимую клятву вечной покорности. Они не могли сопротивляться «благодетелю» даже когда тот в ярости душил их за допускаемые просчёты. Не могли никому сообщить о связавшей их клятве или о других секретах злобного мага. Либрок специально разыскал одарённых молодых магов, безнадёжность положения которых вынудила их стать его безропотными рабами: обременённость убыточным поместьем и давние долги семьи поставили молодых людей на грань нищеты. Либрок разыскал их, когда окончательно признал, что сам так и не сумеет реализовать сложный рецепт, составленный его прадедом: ему не передались по наследству требуемые для этого магическая сила и талант.

— В чём проблема с зельем? — выпустив пар, поинтересовался Либрок.

— Не хватает одного ингредиента, — сумрачно ответил с пола Унир.

— Что?! Ты, сопляк, хочешь сказать, что научная работа моего гениального предка, которую я отыскал и доверил вам, идиотам, содержит ошибки?!

— Нет. Мы пришли к выводу, что фразу, идущую в начале рецепта, не следует понимать как иносказание.

Нахмурившись, Либрок развернул свиток и вчитался в строки, что за десять лет успел выучить наизусть:

«Чистая, умиротворённая душа, согласная отказаться от молодости и жизни в пользу старости и смерти — основа заклятья, без неё невозможно создать метаморфа».

— Хотите сказать, что обладаете недостаточно «чистыми» душами, чтобы сварить зелье? — скептически хмыкнул Либрок. — Или что варить его надо много лет: пока не наступит старость?

— Нет. Одной из составляющих зелья должна являться человеческая душа, — услышал он тихий шёпот своих пешек.

«Мальчишки толкуют о жертвоприношении! — догадался Либрок и страшное подозрение закралось в его душу: — Уж не для реализации ли древнего рецепта приносят жертвы фанатики «Возрождения»? Призыв Василиска — для отвода глаз, а на самом деле верхушка секты мечтает о захвате власти?!»

Его охватило глубокое возмущение, что кто-то пытается претворить в жизнь его идеи, да ещё раньше, чем он сам добился успеха. Однако по здравом размышлении Либрок отринул свою версию, как несостоятельную: Василиск — всего лишь миф, его фанатики — горстка глупцов-убийц, и лишь он стоит на пути великого открытия.

— Итак, нам нужна молодая девушка? — хладнокровно уточнил Либрок.

— Согласная добровольно отдать свою молодость. Полагаем, если она состарится на наших глазах, напитав зелье своей жизненной силой, то оно заработает. Возможно, ей придётся не только состариться, но и умереть.

— Добровольность — понятие растяжимое, — оскалился Либрок. — Шантаж, угроза близким — и добровольность обеспечена.

Молодые маги синхронно качнули головами:

— Не выйдет, нужна настоящая добровольность, не связанная со сторонними обстоятельствами. Грубо говоря, девушка не должна принудительно жертвовать собой ради других, и не должна стремиться к смерти от горя, ведь недаром сказано: «умиротворённая душа».

Свирепея, Либрок прорычал:

— Вы предлагаете мне дать объявление: «Требуются счастливые, всем довольные юные девушки, согласные мигом стать дряхлыми старухами во славу науки»?!

— Как-то так, хоть вполне сойдут и юноши, — согласились маги, и на их головы обрушились гром и молнии:

— Думайте над альтернативами, осуществимыми на практике!

Молодые учёные посмотрели в спину уходящего старшего мага мстительными злобными взглядами. Как только за Либроком закрылась дверь, Краск стремительно повернулся к товарищу:

— Отраву для крыс экономке передал?

— Да, и по её горячей просьбе сделал состав максимально ядовитым, а его действие — необратимым даже с помощью целительской магии. Крысы — жутко прожорливые зверьки и переносчики болезней, а в замке в последние дни буквально нашествие этих мерзких вредителей.

— По словам экономки?

— Именно. Ты же знаешь, клятва не позволяет нам хоть как-то вредить своему «хозяину», а вот полезные для него дела творить не запрещает, — ухмыльнулся Унир. — Например, помогать его домочадцам бороться с грызунами.

— Тем самым домочадцам, дочь которых он принудил стать его любовницей, а потом убил, чтобы та не родила бастарда-полукровку, — поддержал Краск. — Да, крысы — мерзкие тварюшки…

— Как думаешь, «трагическая гибель любимого наставника» — достойная причина уехать из столицы и тихо скорбеть в своём захолустном поместье? Никто особо подозрительный за нами не увяжется?

— Не увяжется. Никто же не знает, какие свитки мы увезём с собой. Жди нас, столица, мы ещё вернёмся!

Спустя три года, в отдалённом уголке королевства Дистиния…

В малую комнату для завтрака ворвался возбуждённый Унир:

— Я понял! Я придумал!!!

— Что именно? — оторвался от тарелки Краск.

— Как найти последний ингредиент для зелья, вернее — среди кого его реально отыскать! Кто из женщин может добровольно отказаться от молодости!

— Мы не один год головы ломали и никого подходящего не нашли, а ты прям взял и придумал? — недоверчиво переспросил Краск.

— Да, у меня совершенно оригинальная идея: чтобы отказаться от чего-либо, не обязательно это иметь, улавливаешь мысль? — нетерпеливо сказал Унир.

— Нет.

— Хорошо, я предлагаю тебе в дар моё поместье, ты согласен?

— Ещё бы!

— А вот если бы ответил «нет», то это был бы отказ, понимаешь? Отказ от поместья, хоть оно тебе и не принадлежит. Теперь улавливаешь?

— Да-ааа…, — задумчиво протянул Краск, подумал и поднял брови: — И что ты предлагаешь? Ходить по стране и спрашивать всех старушек, не желают ли они стать молодыми?

— Идею понял верно: старухам проще отказаться от второй молодости, чем молодым — от первой, но рассуждаешь ты, как неуч-простолюдин. Зачем ходить?! Мы отправим поисковое заклинание.

Забыв про завтрак, молодые маги понеслись в лабораторию в доме Унира. Надо придумать правильные, однозначные вопросы (иначе все труды пойдут насмарку), максимально сузить круг лиц, подпадающих под действие магии (иначе век будешь результатов ждать), и сотворить удерживатель для пойманной души (к чему переносить всё тело, если достаточно бодрого духа?).

На лабораторном, освобожденном от приборов, реторт и колбочек столе, под прозрачным куполом магической защиты стелился плотный сиреневый туман. Туман извивался, как клубок змей, и таинственно мерцал искрами, готовясь к визиту долгожданной души.

— Мы всеми составами напитали основу-удерживатель для души? — сосредоточенно проверял Краск список всего, что поглотил находящийся под куполом туман.

— Да, остался последний ингредиент, и мы получим зелье!

— Слушай, я смотрю на материализацию основы и начинаю сомневаться, что мы получим зелье… Тебе не приходит в голову, что мы получим готового метаморфа???

— Тоже неплохой вариант. Давай, плети заклинание поиска души!

Закрутились под потолком магические вихри, повеяло могильным холодом, оборвалась вязь речитатива магического заклинания…

— Ты не дочитал! — выкрикнул Унир.

— Не получилось, — растеряно откликнулся Краск.

Оба мага ошеломлённо наблюдали за тем, как прочь от тумана, пробиваясь сквозь магический купол, разлетаются в разные стороны тонкие нити поискового заклинания…

— Заклинание всё-таки завершилось и ушло, — утёр пот со лба Унир. — Но знаешь, ты сформировал очень странное поисковое заклинание…

— Кажется, его сформировал не только я, — нервно сглотнул Краск. — Кажется, мне помогли…

— Кто?!

— Кабы я знал…

…

Наше время, 2021 год, Россия.

— С юбилеем!!! Сто лет — это нереально круто! — вопили со всех сторон взрослые и детские голоса. — Крепкого здоровья и ещё сто лет жизни!!! Спасибо прадеду-кузнецу за железное сердце нашей бабушки!

Звон бокалов, море искренних улыбок. В бокале Ани шампанское благоразумно заменено на минеральную воду: она тоже пенится и имеет благородный светло-золотистый оттенок — это вода со вкусом лимона.

«Аней я осталась только для самой себя, для всех других я давным-давно мама, бабушка, Анна Ильинична. Интересно, если я в самом деле проживу ещё сто лет, то начну ощущать себя старушкой? Той щупленькой, седенькой старушкой, что вижу в зеркале? Или единственный внутренний признак прожитых лет — полное согласие с изречением, что возраст определяется не годами, а числом развеянных иллюзий? И плюсом — накопившаяся дикая усталость и всё сильнее разгорающийся жуткий страх пережить кого-либо из своих родных, как пережила двоих мужей?»

Трое сыновей Ани хоть и щеголяли давным-давно седой шевелюрой, а возраст начинали с цифры «семь», всем своим крепким видом доказывали необоснованность материнских страхов. Внуки и внучки и вовсе были весьма себе здоровыми индивидуумами «среднего возраста» — так обиженно поправил своего маленького внучатого племянника один из мужчин, которого назвали «пожилым».

«Во времена моей юности 55-летние люди смиренно признавали себя стариками, — рассеянно думала Аня, ловко перехватывая морщинистой рукой подползающую к горе подарков праправнучку: девочка явно нацелилась распотрошить книгу в ярком переплёте. — Время течёт, мир меняется. Особенно сильно он изменился за тот век, что прожила я…»

Кадры воспоминаний калейдоскопом закружились перед глазами именинницы: детство в стране, изнурённой революцией и противостоянием красных и белых, первая любовь и великая война. Период разрухи и скитаний по гарнизонам, короткая полоса счастья и вновь чёрная полоса, из которой она с усилием выныривает: в строгом костюме директора собственного лицея. Двенадцать лет она возглавляла учебное заведение, пока не пришла пора передать его в надёжные и заботливые руки нового директора: после тяжело перенесённого гриппа Аня наконец-то ушла на пенсию. В возрасте 92 лет…

Судьба отмерила ей много лет, да только продолжительность жизни не гарантирует её благополучия: оно, как и всегда, исключительно в руках человека и той судьбы, что ему предначертана свыше: как её первому мужу было суждено умереть молодым.

«Сколько лет прошло, а лицо Славы помню, будто лишь вчера познакомились, — со светлой грустью вспомнила Аня первого супруга. — И Гришу помню не тем озлобленным умирающим стариком, каким он был в последний год своей жизни, а молодым красивым офицером, счастливым от того, что небо над головой не вспарывает рёв сирен, и гордым, что победа — результат и его усилий тоже. Когда за спиной целый век, хранить в своей слабеющей памяти надо только самые светлые моменты…»

Юбилей отгремел. Сыновья отвезли Аню из ресторана в её квартирку, которую она решительно отказывалась менять на большую в лучшем районе: зачем ей лишние квадратные метры, если она еле-еле справляется с уборкой этих?

— Отдыхай, мамуль, замучили мы тебя празднованием, — понимающе сказал старший сын, аккуратно складывая на стол все подарки. — Завтра уезжаем в пансионат на море, помнишь?

— Альцгеймер ещё не готов записать меня в пациентки, так что помню, — улыбнулась Аня.

— Может, сразу к нам поедем? Чего тебе одной сидеть?

— Сам же сказал: отдыхать от вас буду, шумные вы мои. Идите уже, — отправила сыновей по домам Аня и заперла дверь.

Ей в самом деле хотелось одиночества. И покоя. Но покой ей только снился: утром они большой компанией отправились в пансионат. Домой Аня вернулась через месяц. Разобрав сумку, она проковыляла на кухню, села за стол и опустила голову на скрещенные руки.

«Как же я устала… За последние восемь лет пенсии устала сильнее, чем за все предыдущие сумасшедшие годы… Но сил взяться за что-то новое не осталось, да и желания — тоже… Хочется уснуть и не просыпаться, но меня даже пресловутый ковид не берёт. Помнится, в Библии сказано, что когда Бог хочет кого-то наказать, он даёт ему вечную жизнь…»

С воспоминаний давних лет она переключилась на лица родных: сыновей, внуков, правнуков, маленьких праправнуков, а ещё — брата и сестры, которым тоже досталось долголетие уральских предков, родных племянников и бесчисленных внучатых племянников. Как разрослась её семья! Молодёжь такая шумная, яркая, уверенная в своих силах и в том, что им любое море по колено, любые проблемы по плечу. Молодёжь, только начинающая писать книгу своей жизни, с трепетом ожидающая переворота каждой новой страницы: на чёрном фоне будет её текст или продлится белая полоса? Молодёжь, что нет-нет да и посмотрит с ужасом на нищих, сидящих на людных бульварах с протянутой рукой: не ждёт ли и их такой же финал? Удастся ли пройти по жизни с гордо поднятой головой или судьба уже заготовила предательский удар под дых? Посмотрит с ужасом — и побежит дальше, взращивая в себе уверенность, что уж они-то не согнутся под ударами злого рока.

«А моя книга жизни написана до конца и много-много раз перечитана в воспоминаниях. Я дошла до последней страницы и прочитала эпилог. Пусть он вышел не такой романтически-счастливый, как мечталось в юности, но он вышел достойный. Хорошо, книга жизни у каждого человека одна — ужасно подумать, что иначе мне пришлось бы заново проходить этот длинный и долгий путь, получая оплеухи судьбы и раз за разом поднимаясь на ноги: я слишком устала для второго тома. Когда же я увижу слово «КОНЕЦ»? Моя книга жизни вышла такой объёмной, такой перенасыщенной событиями, что пора бы уже закрыть её…

Боженька, ты прости, что большую часть моей жизни я не верила в тебя. Прости, что и сейчас рассматриваю вопрос твоего существования скорее с естественно-научных позиций, чем религиозных. Чувствую, что скоро я покину этот свет, освободив место в нём для новой яркой, жизнелюбивой души. Той, что будет мечтать поскорее вырасти, потом — поскорее встать на ноги, достичь успеха в профессии, купить квартиру-машину-дачу, выйти замуж и родить детей. Я всего этого уже не хочу, я благодарна тебе, Боженька, за старость и тот покой, что ждёт впереди. Только я измучилась сидеть на последней странице своей книги, смотря на пустой форзац обложки и с трепетом прислушиваясь, не захлопываются ли книги родных и близких. Ты забери меня раньше их, хорошо? Я так смертельно устала…»

В нахлынувшей полудрёме Ане почудилось, что кто-то зовёт её издалека… Зовёт, как долгожданную, как жизненно необходимую… Зовёт так, будто тоже измучился в ожидании встречи с ней… Неужели её простенькая, не каноническая молитва была услышана?! Неужели ОН призывает её на Суд свой?! Неужели долгожданный финал её истории наконец-то наступил?

Аня всей душой потянулась навстречу тоскующему, тихому, удивительно родному шёпоту, мечтая о вечном покое, и вдруг голос резко изменился, обретя звучание и чёткость мужского баритона:

— Чистая душа, возрадуйся! За безгрешность высшими силами тебе дарована награда: вторая жизнь!

Что?! ЧТО??!!!

Высшие силы так издеваются, да?! Мстят за атеизм?!

— Вторая молодость, красота и здоровье ждут тебя! Ты яркой бабочкой вырвешься из кокона старческого тела и начнёшь жить заново!

У Ани не находилось слов, приличествующих заслуженному работнику образования! Добрые люди, скажите: это же просто дурная шутка, да? Или всё-таки издевательство: неведомый голос звучал торжественно, как у диктора на параде Победы, но чувствовалась в нём толика скептического ехидства…

— Так ты согласна снова стать молодой? — уточнил голос таким тоном, словно не сомневался в положительном ответе.

— Нет! — отрезала Аня. Она лучше ещё немного посидит на «последней странице», чем возьмётся строчить новый том.

Голос огорошено выдохнул и замялся.

— Точно-точно нет? — переспросил с сомнением.

— Я хочу остаться старой! — желая избежать неверного толкования её согласий-несогласий, уточнила Аня. — Вы уж или на тот свет меня забирайте, милейший, или идите дальше, передав «награду» кому-нибудь другому.

— Ты добровольно отрекаешься от молодости и выбираешь старость и смерть? — ошеломлённо выпалил голос. Видать, никто от его «наград» прежде не отказывался.

— Выбираю, — с облегчением подтвердила Аня: наконец-то с высшими силами наладился разумный, конструктивный диалог! Итак…

— Нашёл!!! — завопил голос, как сумасшедший, и Аню куда-то с силой потянуло и закрутило воронкой…

— Всё, на вечный покой? — с надеждой спросила она.

— Эм-ммм… боюсь, для вечного покоя тебе следовало выбрать молодость и жизнь…

В смысле?! Это был вопрос с обратным результатом?!

— Видишь ли, такой редкостной душой не разбрасываются, так что умирать тебе рановато, у нас ещё найдутся для тебя дела.

Похоже, это не высшие силы, а какие-то аферисты!

— Верните меня обратно! — рявкнула Аня и забарахталась.

— Ага, мы с Униром пять лет искали и возьмём вернём? — буркнул голос, утративший торжественность и нетерпеливо дрожащий, как руки наркомана, набирающего шприц.

Точно аферисты! Ишь, парами работают, обманывают честных людей почём зря!

— Мальчики, не злите старую, много повидавшую тётю! Верните меня на место, иначе вам же хуже будет!!!

Голос пренебрежительно фыркнул, а разум Ани стало заволакивать плотным туманом. Она издалека и со стороны увидела своё безжизненно растянувшееся на полу тело, попробовала рвануть к нему — и вновь забилась в невидимых, но крепких сетях.

— Вы совершаете большую ошибку, — старательно сдерживаясь, чтобы говорить спокойно и убедительно, Аня противостояла усталости и туману. — Возможно — самую большую ошибку в своей жизни!

Её не удостоили ответом. Что ж, она предупредила…

Глава 4. Рождение метаморфа

Она ощущала себя… необычно.

Прежде всего, она, кажется, оглохла. Ни малейшего шума не доносилось до Ани, даже собственного дыхания она не слышала. Встревожившись, она старательно прислушалась — и пространство вокруг сразу наполнилось тихими звуками: шорохом осторожных шагов, шелестом одежды ходящих, позвякиванием каких-то склянок и шумными нетерпеливыми вздохами. Так-то лучше.

Вторая странность заключалась в том, что она парила, словно в невесомости, и совершенно не чувствовала своего тела. Привычная ломота в суставах пропала бесследно, недавно появившаяся тяжесть в области печени перестала беспокоить, как и тупая головная боль, с которой она вернулась из поездки. Собственно, сами суставы, печень и голова тоже будто пропали, не ощущались, и если для печени нормально быть незаметной, то история с головой настораживала…

Попытка повернуть голову не увенчалась успехом. Вернее, Аня не имела возможности определить, удалось ли ей двинуть головой.

«Надо открыть глаза и смотреть, меняется ли видимая картинка при попытках двигаться», — сказала себе Аня, поднаторевшая в деле физических экспериментов.

Открыть глаза оказалось непростой задачей! Пришлось приложить заметное усилие, чтобы темноту перед взором сменили свет и вид на каменный полукруглый потолок, как в соборе, только что низкий и без церковной росписи.

Дикий сдвоенный вопль чуть не разорвал барабанные перепонки несчастной Ани. Боженьки, зачем же так визжать?! Она посмотрела влево, чтобы определить источник высокочастотных звуковых колебаний, и они тут же перешли в область ультразвука. Вопли исходили из распахнутых ртов двух перепуганных молодых парней лет тридцати пяти на вид. Парни таращились на Аню, переполняли эфир пренеприятными звуками и невежливо тыкали в неё пальцами.

— ГЛАЗА!!! — наконец-то вырвалось у одного нечто вразумительное. — На тумане проступили глаза! ОНО на нас СМОТРИТ!!!

— Оно уплотняется!!! Ай, ОНО точно смотрит и ВИДИТ НАС!!! А-ааа, тварь, лучше снова в потолок смотри!!!

«Фу, как грубо, — поморщилась про себя Аня. — Где это я?»

Осмотреться в небольшой комнате ей удалось на редкость легко, несмотря на мешающую пелену, словно дымкой перекрывающую обзор со всех сторон. Похоже, она в лаборатории. Парни — её коллеги? Оборудование у них какое-то несовременное…

Оцепенев от ужаса, Краск и Унир следили за тем, как проступившие на уплотнившемся тумане жёлтые глаза с чёрными вертикальными зрачками плавно плывут по бокам материализовавшегося сгустка, внимательно оглядывая подвальное помещение. Вот глаза совершили полный оборот и снова неподвижно уставились на них, вырвав из их глоток новый дикий вопль.

— Ма-ма-магический защитный купол удержит ЭТО? — проблеял Унир.

— Должен, — вздрогнув, ответил Краск. Ему как-то не хотелось представлять, что защита не выстояла, а плотный глазастый туман перелился со стола на пол и пополз к ним.

— Давай уничтожим ЭТО! — отчаянно зашептал Унир, формируя боевые смертельные заклинания.

— Отставить панику, — взял себя в руки Краск. — За защиту оно не лезет, а мы столько лет угробили на воплощение древнего рецепта: семь лет с Либроком мучились, потом ещё восемь без него напрягали мозги и искали, искали, искали! Мы на финальном этапе, ни шагу назад!

— Оно выглядит опасным, — настаивал Унир, не рассеивая сформированных фаерболлов.

— Это всего лишь безмозглая субстанция с глазами, у неё даже магической ауры нет, как у простолюдина, что оно может нам, магам, противопоставить? — раздражённо высказался Краск, успокоенный тем, что границы защитного контура туман не пробует пересечь и вообще ведёт себя смирно. — Мы это создали, следовательно, мы — его хозяева!

Унир ещё помедлил немного, но в конце концов тоже перестал дрожать и развеял убийственные заклинания.

— Если оно окажется совсем безмозглым, нам не удастся его использовать, — с досадой констатировал он.

— Погоди, оно только родилось, надо подождать и посмотреть, как оно будет эволюционировать. Раз моментально отрастило себе глаза, то процесс будет быстрым.

Унир сглотнул. Удостоверился, что магии в созданном ими монстре нет, перевёл дух и спросил:

— Как думаешь, в нём сохранился разум похищенной нами души?

— Проверим. Надеюсь, что хоть зачатки разума остались, в противном случае его трудно будет заставить служить нам и выполнять сложные поручения.

Несколько часов маги простояли у лабораторного стола, на котором под мерцающим защитным куполом вальяжно развалилась бесформенная субстанция, неопределённо-серого цвета. Субстанция двигала глазами, колыхалась, но новых ярких изменений в ней маги так и не дождались. Первое волнение окончательно улеглось, и молодые экспериментаторы принялись обсуждать уже достигнутые ими результаты и делать прогнозы на будущее. Когда организм настойчиво напомнил им о пропущенном обеде, Краск с Униром ушли из подвала, старательно наложив на дверь несколько слоёв дополнительной защиты.

«Ага, мои ''хозяева'' ретировались, можно перестать демонстрировать безмозглость, — решила Аня. — Болтливый учёный — находка для объекта его экспериментов! Подведём итоги услышанного».

Услышать и увидеть ей повезло много. Бурно обсуждая свою работу, парни творили видимые радужные клубки причудливых форм, называя их заклинаниями, да и огненные шары, сформированные с целью сжечь её саму, не прошли мимо внимания Ани. Приходилось сделать вывод, что парни — не сумасшедшие, а действительно маги, да ещё из другого мира, раз живут в неведомом королевстве Дистиния, опасаются происков королевской стражи и обучались в академии магии. Больше всего они толковали о рецепте и метаморфах, и было несложно понять, что именно Аню и превратили в метаморфа. Учитывая, что она без проблем понимала речи парней, применённое к ней заклинание имело функцию универсально переводчика и должно было переводить сложносоставные слова по частям. Так что же означает часто упомянутый термин «метаморф»?

«Приставка «мета» означает некий промежуточный этап, переменчивость. «Морф» в самом простом значении — «форма». Метаморф — объект, способный менять свою форму? Кажется, правнуки что-то такое болтали между собой, обсуждая то ли фильмы, то ли игры свои вечные компьютерные… Что ж, проверим гипотезу».

Помня, как обзавелась слухом и зрением, она пожелала отрастить руки. Серые сгустки вытянулись и бестолково заколыхались перед глазами. Попытка создать на них пальцы была длительной, утомительной и малоуспешной: придуманные Аней пальцы неизменно оказывались гнущимися во все стороны и трудно управляемыми, а потому часто задевали за защитный купол, отчего с него сыпались искры, слепя глаза.

«Хорошо бы сразу превратиться в целикового человека, а не «выращивать» себя частями, — раздражённо подумала Аня. — Но под куполом мало места, какой человек тут поместится, если здесь и собаке не развернуться! Как бы мне перестать быть туманом, а?! Очень хочется потрогать эту «магическую пелену» и определить, из чего её сотворили…»

Аня не замечала, что бесформенное тело реагирует на её мысли, стараясь максимально точно реализовать все задумки и желания хозяйки. Спохватилась, лишь когда действительно ткнулась в мерцающую пелену и получила болезненный щелчок по носу. Да, настоящее тело — это тебе не бесчувственный туман! Взвизгнув, Аня потёрла пострадавший нос, озадачилась, как у неё это получилось, и закрутилась, осматривая новоявленную себя.

М-да, крупная собака под куполом бы не поместилась, а вот кошка — вполне себе. Насколько Аня могла судить без зеркала, она превратилась в миленькую беленькую кошечку. Самое приятное — она опять ощущала тело! Дышала полной грудью, поражённая множеством атаковавших обоняние ароматов, потягивалась, двигалась, чувствуя каждую напряжённую мышцу. Насладившись отсутствием «невесомости» и «бесчувственности», Аня задалась классическим вопросом: что делать?

То, что на Землю вернуться невозможно, яснее ясного: её тело там умерло, когда ушла душа, она успела увидеть, как безжизненно раскинулась на полу. Ловко её приманили скорбным, тоскливым голосом, словно бы звавшим на помощь, вынудив войти в ловушку! Хочешь — не хочешь, а придётся проживать новую жизнь, да ещё в незнакомых реалиях. Ну, ей не впервой сталкиваться с переменами: за век родная Россия изменилась так, что перенесись она сразу из 1921 года в 2021, тоже решила бы, что попала в неведомый магический мир! Благо, на Земле у неё не осталось незавершённых дел: дети твёрдо стоят на ногах, никто от неё уже не зависит, а её смерть, как ни крути, событие подспудно ожидаемое, сто лет — немалый срок. Эх, лишили её маги заслуженного покоя! И зря они надеются, что она их покорной служанкой станет, ой зря! Сто лет ни перед кем на колени не вставала и впредь не планирует!

«Увидят они меня в форме кошки — на цепь посадить смогут. Надо бы перед визитом молодцев опять туманом растечься. Ещё лучше глаза закрыть и ни на что не реагировать — тогда есть шанс, что они уберут защиту: проверить, что пошло не так в экспериментальном образце. И тогда мне надо превращаться в кого-то юркого, быстрого и бежать прочь отсюда!»

Вечером заглянувшие в подвальную лабораторию маги увидели под куполом печальную-препечальную кошечку: Ане не удалось вновь стать туманом. Превратиться она смогла во всех животных, чьи размеры умещались в выделенном ей пространстве, а вот обратно в туман — нет. В неживой предмет обратиться также не удалось, как и в маленький объект: стать комаром и мухой, как князь Гвидон в пушкинской сказке, не вышло, и даже ящерица получилась размером с потягивающуюся кошку!

После череды экспериментов Аня пришла к выводу, что она, как метаморф, подчиняется минимум двум физическим законам: закону сохранения массы и закону сохранения жизни. Обратиться прежним туманом для неё столь же невозможно, как невозможно цыплёнку вернуться в скорлупу и снова стать яйцом. Она «вылупилась» из первоначальной массы, стала живым организмом и этот процесс необратим. Форму менять можно, отменить жизнь в ней — нельзя. Обратившись полноценным живым существом, она по-настоящему возродилась в новом мире, раз и навсегда.

Странно, но в общем и целом ситуация Ане… нравилась. Она, правда, превратилась в непонятно что, но абсолютно ясно: новая жизнь не понесётся заезженной пластинкой по прежнему кругу. Сколько себя помнила, Аня всегда стремилась «соответствовать» и «оправдывать»: быть примерной дочерью, студенткой, женой и матерью. Старательно исполнять те обязанности, что накладывались на неё обществом согласно её роли в нём: быть достойной женой советского офицера, уважаемой матерью семейства, самой лучшей бабушкой, самой ответственной учительницей, вкладывающей всю душу и знания в своих учеников. Поскольку — а как же иначе, если она обязательно должна «соответствовать» и «оправдывать», чтобы никак не подвести мать с отцом, детей, мужа, коллег по работе, учеников и директора школы. Не подвести тех людей, которым многим была обязана, которых любила и уважала.

А в новом мире она никому ничем не обязана! Эта мысль была ошеломляющей, непривычной и дарящей небывалое чувство свободы. Она не обязана даже быть человеком! Маги-мошенники лишили её заслуженного вечного покоя, но, как говорится: «лучший отдых — смена вида деятельности», и сейчас Аня была готова подписаться под этой старой ироничной поговоркой. В самом деле, не считать же, что она чем-то обязана магам, обманом затянувшим её в другой мир, да ещё и с целью сделать из неё покорную рабыню, служащую их планам захвата власти! О, молодые люди достаточно проговорились о своих намерениях использовать метаморфа, как шпиона, вора и подставное лицо в разнообразных афёрах! Интересно, им известен закон сохранения массы? В нынешних стартовых условиях нормального человека из Ани никак не выйдет: пока ей удалось превратиться только в маленькую девочку, умеющую лишь ползать. Вернее, ещё эта полугодовалая на вид девочка умела говорить (хоть шепелявила сильно) и прекрасно знала свойства логарифмов, но если исключить область «чистого разума», то физическое развитие соответствовало размерам девочки, увы.

Удивительно, что Ане были доступны все физические способности обретаемой ею формы. Кошкой она имела обострённый нюх и слух, в образе змеи поражённо исследовала витающие в воздухе запахи с помощью языка, в виде птицы парила под куполом. Она не просто меняла внешность, она реально становилась тем живым существом, в которое превращалась! Сохраняла свой разум и воспоминания, но всё остальное получала в наследство от своей материальной формы вместе с навыками управления этой самой формой.

Боженьки, давно она так не развлекалась! Давно не чувствовала себя настолько живой! Ха, она совсем-совсем не уверена, что хочет быть человеком! Ей и так отлично. Одна проблема: замаскироваться под туман ей не удастся, а от магов можно ожидать самого худшего.

Эта была единственная мысль, нагонявшая опасения. Услышав шаги за дверью лаборатории, Аня предприняла последнюю отчаянную попытку вернуться в бесформенное состояние, но увы. Явившиеся в подвальную лабораторию маги удовлетворённо уставились на сидящую под куполом киску.

— Я же сказал, что эволюция пройдёт быстро, — самодовольно сказал Краск, но невольно поёжился, когда сидящая на столе белая кошечка подняла на него очень разумный и очень-очень злой взгляд зелёных ярких глазок. — Кис-кис-кис, — вырвалось у него, и кошка презрительно фыркнула, сморщив розовый носик.

— Какое «кис-кис-кис», ты в своём уме? — вытаращился на товарища Унир. — Перед нами метаморф, а не уличная кошка! Единственный в мире метаморф! Ни один маг не может прикинуться безмозглым животным, а она — она может! По идее, она должна слышать и понимать нас, как человек, поскольку человеком по сути и является. Так, кошка, лежать!

Киска зевнула и лизнула лапку.

— Голос! — подтянулся к эксперименту Краск.

Киска передёрнула ушками и почесала лапкой за правым ухом, отворотив мордочку от магов.

— Посмотри на меня, — потребовал Унир, и киска улеглась на стол. Обернуться она и не подумала. — Не понимает, — расстроено подытожил маг.

— Или издевается, — прошипел его напарник. — Шибануть бы её разрядом для лучшего понимания речи человеческой, да защиту снимать страшновато, убежать может.

— Из подвала легко не убежишь, — задумался Унир. — Ладно, к утру решим, что с ней делать и насколько она разумна.

Он приблизился к столу и прорычал:

— Если в тебе есть хоть капля благоразумия, ты перестанешь прикидываться глупым животным и начнёшь нас слушаться, иначе… Ты, конечно, разок уже предпочла смерть жизни, но поверь на слово: порой смерть приходит в таких муках и так долго, что проще выбрать жизнь… и подчинение хозяину. Судя по демонстрируемой тобой непокорности, твоя душа раньше принадлежала не простолюдинке. Как ты сказала Краску: не злите старую, мудрую тётеньку? Так вот, дорогуша: какой бы королевой или великой магиней ты ни была раньше, сейчас ты на нижней ступени общественной лестницы. Мы тебе продемонстрируем завтра, как живёт простой люд, если раньше тебе не доводилось интересоваться этим и выглядывать за окно своей кареты.

Краск и Унир ушли, захлопнув и зачаровав за собой дверь, а Аня дополнила список своих выводов:

Маги не в курсе, что она не из их мира. Похоже, они вообще не рассматривают вариант, что душа не из «местных», вероятно — не подозревают о существовании других миров.

Парни не в первый раз стали убийцами, когда выдернули её душу из тела, — похоже, она попала в лапы бесчеловечных монстров. Рассказывать Ане о том, каким пыткам можно подвергнуть живое существо, не было необходимости: на Земле средневековая инквизиция и фашизм весьма расширили представления о «негуманности».

Глава 5. Побег

Срочный магический вызов от короля застал Ригорина на месте очередного преступления: вернувшийся домой муж увидел неверную жену в постели с любовником и порешил обоих. Потом попробовал удариться в бега, но простолюдину не сбежать от королевской стражи: убийцу поймали, осталось собрать в единое целое улики, показания свидетелей, признание самого убийцы и передать дело на рассмотрение суда. Не принадлежи убийца к прослойке богатых торговцев, можно было бы совершить самосуд прямо на месте, а так приходилось помнить: правящая, магически одарённая элита во главе с королём не желает накалять отношения с набирающим вес и силу средним классом крупных городов.

«Богача трудно привлечь к ответу даже в тех случаях, когда его вина очевидна, а представителей нижнего класса магам разрешено убивать на месте и потом не особо отчитываться за что убили», — зло думал Ригорин, быстро летя к дворцу. Мысли о том, кто он такой, чтобы критиковать вековые традиции, не уменьшали его злости.

— По вашему приказу прибыл, ваше величество, — отрапортовал Ригорин, входя в рабочий кабинет короля.

К его горлу приставили острый клинок, усиленный артефактом, подавляющим магию. Замерев неподвижно, Ригорин узнал ауру напавшего и осторожно спросил:

— Ваше величество, что-то случилось?

Клинок прижался плотнее, пустив по шее тонкую струйку крови, голос короля прошипел над ухом:

— Как зовут мою любимую охотничью собаку, ну?!

— Молния.

— А её мать как звали?

— Гроза. Вы решили, что молния — дочь грозы, это логично.

— А ты что ответил, когда впервые услышал эти слова?

— Что только вам видна связь между грозой и псовой охотой.

— Верно. Ты всегда не питал должного почтения к своему государю, — проворчал король.

Клинок отодвинулся от шеи Ригорина, но звук его вдвижения в ножны так и не раздался. Король отступил на шаг, и глава королевской стражи увидел, что правитель дрожит, как осиновый лист, на лице его блестят капли пота, а глаза лихорадочно перебегают с предмета на предмет, словно ища за ними скрытые угрозы. Клинок король продолжал держать в руке наизготове к броску. М-да, Ригорину никогда не нравилось видеть смертельно опасное оружие в дрожащих руках…

— Объяснитесь, ваше величество? — вкрадчиво предложил глава королевской стражи.

— Василиск вернулся, эти сволочи фанатики его оживили! В пещере сработали магические сигналки, ты опоздал с ликвидацией секты!!!

Ситуация нравилась Ригорину всё меньше и меньше. Спятивший правитель огромной страны — уже проблема, а то, что он целится клинком-артефактом прямо в его сердце, — личная проблема. Глава королевской стражи всегда был готов умереть за благо страны, но глупо погибнуть от рук безумца, которого обязан защищать в силу занимаемой должности.

— Ты мне не веришь, — выдохнул король, видимым усилием унимая дрожь и залпом выпивая успокаивающее зелье, всегда имевшееся под рукой. — Понимаю: я сам принял отца за сумасшедшего, когда он поведал мне семейную тайну. Ты лучше всех знаешь всю подноготную твоих подчинённых: вызови тех, под чьим обликом не сможет спрятаться Василиск. Вызови десяток лучших воинов и проверь их, как я тебя!

— Вызвать сюда? — решив не противоречить взвинченному безумцу, уточнил Ригорин.

— Да-да, я должен видеть тебя постоянно, иначе… Боюсь, я в самом деле сойду с ума, подозревая в каждом врага-метаморфа, желающего отомстить моему роду!

Солнце клонилось к закату, когда группа вооружённых воинов-магов приземлилась на плоскогорье, окружив короля живым щитом.

— Все охранные заклинания моего рода уничтожены, ты видишь, видишь?! — завопил король, указывая на вход в пещеру.

«А были ли заклинания?» — вздохнул про себя Ригорин. Он первым вошёл в пещеру и изумлённо-недоверчиво склонился над останками змей с шипастыми гребнями вдоль позвоночника. Исследования Ригорина прервал скорбный вопль короля: его величество Бралиан Пятнадцатый указывал клинком на разбитую статую, упавшую со своего постамента. По уцелевшему основанию шло изречение о проклятии рода Дистинаев, а сама разбитая статуя раньше явно представляла собой памятник крылатому змею.

— Царь змей вырвался из каменной темницы, как и предрекало пророчество, — уныло произнёс король. — Мне конец!

— Останки рептилий — не подделка, — невозмутимо постановил Ригорин, — и эти кости действительно принадлежали существам, что при жизни обладали магическими способностями. Поразительно, но факт. Ваше величество, расскажите подробнее об истории этой занимательной пещеры.

Воины выслушали повествование короля и собственными глазами увидели строки предсказания на груди каменного змея, фигуру которого Ригорин восстановил по обломкам. Наличие следов чешуи и отпечатков магической ауры на камне внутренней полости статуи надёжно подтвердило достоверность древнего предания. Волей-неволей приходилось переосмыслить заново бабушкины сказки…

— По нашей стране теперь ходит сильное, магически одарённое существо, способное принять любой облик, способное убить взглядом и отравить ядовитым дыханием? Я ничего не забыл? — сухо подытожил Ригорин.

— Хуже всего, что Василиск не зверь, он разумен, как человек, — прошептал поникший король.

— Тем не менее, ваши предки хотели уничтожить его, как зверя, — напомнил Ригорин и мысленно добавил про себя, смотря на останки маленький змеёнышей: «Понимаю его желание отомстить». Вслух же произнёс: — Полагаю, мои служебные обязанности по вашей охране, ваше величество, стали намного сложнее, чем раньше.

— Я увеличу твой оклад десятикратно! — горячо пообещал король.

— Эх, ваше величество, если бы загвоздка была в окладе! Как говорят в моей семье: «Если проблему можно решить с помощью денег, то это не проблема, а расходы». Вряд ли Василиск согласится простить ваш род за солидное вознаграждение, да?

В глазах короля промелькнула злость, но он сдержался и смиренно кивнул своей последней надежде остаться в живых: Ригорин занял место главы королевской стражи не потому, что был сыном своего отца, занимавшего ту же должность, а потому, что пошёл в отца в мастерском владении оружием, магией и непогрешимой логикой, позволявшей ему распутывать самые коварные интриги недоброжелателей короля.

Прикидываться несмышленым зверьком Ане удавалось целое утро, несмотря на то что маги в полной мере исполнили свои угрозы.

Они явились к голодной Ане сытые, довольные, пахнущие домашней колбасой и ягодным вином. Приподняв край защитного полога, опутали кошку-Аню прозрачными, но крепкими магическими сетями, и стащили её на пол. Дальше Ане показалось, что она попала на допрос в Гестапо и её вынуждают выдать данные о местонахождении партизанского отряда. Её шерсть опаливали подчистую, до кровавых волдырей на коже, а потом заживляли магией, приговаривая:

— Не надейся, что мы «пережжём» и не сможем оживить тебя: мы опытные маги и не отпустим в мир иной, куда ты так стремилась, уникальный экземпляр метаморфа. Давай, превратись в собачку, покажи, что ты это можешь и нас понимаешь!

Аня выла от невыносимой боли ожогов, каталась по полу, но собакой не оборачивалась и на краткие приказы сидеть-лежать не реагировала. Перебьётесь, нелюди!

По опутавшей Аню магической сети пускали разряды, жалившие, как удары электрического тока. Из кошачьего носа текла кровь, глаза воспалились от слёз и огня и ничего не видели, но все мучения лишь укрепляли нежелание Ани «сотрудничать» с «хозяевами».

«Чем ночь темней, тем ярче звёзды», — в полубессознательном забытьи шептала себе Аня. Новая реальность вызвала к жизни её заснувший было бунтарский дух, что помогал пережить самые тяжёлые испытания прошлого.

— Гордая, непокорная, — задумчиво резюмировал Краск ближе к полудню, пока Аня переводила дух под заново отращенным магами мехом.

— Или впрямь безмозглая, — проворчал Унир. — Ладно, времени у нас навалом, во всём разберёмся.

Проваливаясь в глубокое забытьё по ночам после дневных издевательств, Аня в последнее время видела во сне какую-то тёмную пещеру. Она пролетала над влажными камням расщелины в неосвещённую луной глубину, чувствуя, что там, вдали, запрятано нечто важное. То, что нельзя никому показывать, то, что надо спрятать получше. Во сне Аня никогда не долетала до конца, но раз за разом возвращалась в сновидениях в одну и ту же пещеру.

Однажды утром маги явились к ней в плащах и кепках. Унир, нацепляя на Аню-кошку тесный шипованный ошейник, предупредил:

— Как бы ты ни меняла форму тела, ошейник подстроится под новый размер, он магически зачарован. Пойдём прогуляемся, киска: есть у меня одна задумка, как тебя рассекретить.

Бредя на поводке, Аня внимательно осматривала окрестности, слушала и запоминала. Вначале её вывели из подвала в большой дом, богато обставленный новой мебелью. По дому бегали слуги в простых нарядах. Её мучителям все кланялись в пояс, раболепно прислуживали и ни в чём не противоречили. На парковых аллеях повторялось то же самое, а затем и на улицах села, куда их троица добралась в самоходной карете: средство передвижения, видимо, двигалось за счёт магии, хоть имело упряжное устройство для лошадей.

Когда оба мага вышли из кареты на большой площади, всё зверье: кошки, собаки, птицы, клевавшие крошки на брусчатке, — кинулось врассыпную. Ни маги, ни замершие в поклонах люди этому бегству не удивились, а дети ещё и последовали примеру зверей, что подтвердило догадки Ани о гнилом нутре похитившей её душу парочки. Маги пошли обходить лавки, торгующие всякой всячиной, набирая себе всё, что пришлось по душе, и не оставляя взамен ни монетки. Владельцу пекарни Унир грозно объявил, что хлеб у него вчерашний.

— Помилуйте, господин, вчерашний с утреца скотине скормлен! — повалился на колени бородатый пекарь, а его жена залилась слезами в проёме, ведущем в кухню, и плашмя упала на пол, молча, умоляюще протягивая руки к обличённым властью негодяям.

— Сие легко проверить, — ухмыльнулся Унир. — Если моя киска мяукнет один раз или промолчит, то хлеб чёрствый и ты заслуживаешь казни за обман покупателей. Если мяукнет два раза, я признаю хлеб свежим, и твоя голова останется на твоей шее, пеки дальше караваи и плюшки.

Жена пекаря тихо взвыла, сам бородатый владелец лавки безнадёжно посмотрел на вздыбленную холку кошки. Никто не сомневался, что негодяи исполнят свою угрозу.

Аня тоже не сомневалась.

Повисло тяжёлое густое молчание, которое прервало громкое «Мяу». И ещё одно «Мяу». Лицо пекаря изумленно вытянулось, а маги враз повеселели и, позабыв про утирающего лоб бородача, отправились в обратный путь.

— Что и следовало доказать, — довольно сказал Унир, когда они с товарищем откинулись на обитые шёлком диваны кареты, посадив напротив себя спелёнутую магическими путами кошку. — Наш метаморф разумен, понятлив, а самое важное — жалостлив и оттого легко управляем.

— Странно, что при своей явной гордости и несгибаемой воле она пожалела простолюдина, — удивлённо заметил Краск. — Кем она была при жизни?

— Сейчас выясним. Кивай, киска, или мы вернёмся в село — там много олухов, которым можно оторвать голову без долгих объяснений с королевской стражей. Ты была магиней?

Аня отрицательно качнула головой.

— Средний класс?

Подумав, Аня кивнула.

— Ясно, дочь богатого купца, вот и пожалела соратника по торговле — недалеко ушла от своих корней, простолюдинка. Это хорошо: магиню, представительницу знати, было бы сложнее прижать к ногтю и заставить плясать под свою дудку — ей-то не было бы дела до мелких обывателей. Раз мы пришли к соглашению, то начинаем тренироваться и отъедаться: тебе надо увеличить вес, чтобы суметь изобразить из себя взрослого человека.

Опустив глазки, Аня кивнула, думая про себя:

«Напрасно вы убедили меня в том, что вас жалеть не стоит. Никогда не слышали о справедливом возмездии, мальчики? А оно подкралось к вам в моём лице, на моих белых пушистых лапках. Меня трудно уверить в том, что кто-то не стоит милосердия и прощения, но вам удалось это сделать, поздравляю».

…

Следующие дни пролетели вереницей бесконечных тренировок по смене формы и завтраков — вторых завтраков — обедов — полдников — ужинов — поздних перекусов. О законе сохранения массы маги знали и упорно впихивали в Аню столько еды, сколько вмещалось в её пока ещё небольшой организм. Они брали её с собой во все поездки, рассчитывая, что прогулки усилят её аппетит, и Аня понемногу составляла себе представление о жизни в том мире, куда её угораздило попасть после смерти.

Природа в этом мире не имела заметных отличий от земной. Возможно, ботаники и зоологи решили бы иначе, но бывшая учительница физики и математики не была специалистом по флоре и фауне. География мира оставалась пока тайной за семью печатями, а вот с его политическим устройством ситуация прояснялась.

Общество было строго разделено на две несмешивающиеся касты: магов и людей, или, по-иному: знать и простолюдинов. Да, в этом мире слова «не маг» и «простолюдин» являлись синонимами, а власть принадлежала только одарённым. Каста магов делилась на высшую, богатую знать и обедневшие магические рода. В свою очередь прослойка «не магов» состояла из крестьян, рабочих и всяческих добившихся успеха предпринимателей: купцов, хозяев лавок, мануфактур и мастерских, банкиров. Последние имели в собственности земли, дома, предприятия, занимались производством и сбытом разных товаров, но всегда стремились обзавестись «крышей», как говорили в России в 90-е годы. Такой «крышей» выступали маги, оказывавшие торговцам покровительство и защиту от других представителей знати, тоже желавших бы поживиться с прибылей предпринимателей-простолюдинов. Само собой, крыша стоила дорого, плюсом к ней добавлялись налоги в королевскую казну, но в общем и целом экономика страны как-то держалась на плаву.

«Не как-то, а за счёт крайне выгодного рабского труда крестьян и рабочих», — понимала Аня. Когда не надо много платить рабочей силе, можно позволить себе и «крышу» и налоги, от мира к миру ничего не меняется.

Поездки выявили прореху в Анином образовании: местную письменность, в отличие от устной речи, она не понимала. Когда этот факт обнаружили Унир с Краском, они дружно скривились и сказали:

— Ты соврала, что из среднего класса: грамоте не обучаются только рабоче-крестьянские низы. Не выучилась при жизни — придётся учиться после смерти. И не вздумай лениться — у нас не забалуешь, ты ведь это уже поняла, «мудрая» тётенька…

Сцепив звериные клыки, Аня думала про себя:

«Жаль, революционеров у вас нет! Образование доступно лишь избранным — с этого начинаются все виды рабства. Вам не придётся сетовать на мою лень: я прекрасно понимаю, насколько беспомощен необразованный человек, да ещё и в совершенно незнакомом мире».

Спустя неделю Унир изумлённо говорил Краску:

— Очень необычный у нас метаморф! Она выучилась читать за несколько дней, сейчас даже пишет вполне разборчиво. Странно видеть столь усердную маленькую девочку, которая всё свободное время проводит за книгами и тетрадями. У меня мороз по коже проходит, когда она отрывается от очередной книги и смотрит на меня неподвижным, обещающим возмездие холодным взглядом. Всё-таки душа нашего метаморфа не из низов, не могут простолюдины так быстро обучаться!

— Может, применённое к ней древнее заклинание стимулировало мыслительные процессы?

— А может, пытать её, пока не расскажет о себе всю правду? — усомнившись в гипотезе товарища, предложил Унир.

— На кой нам знать о её прошлом? И не забывай: любое насилие — риск сломать бесповоротно, а тихий покорный идиот не способен выполнять сложные задачи. Метод кнута и пряника эффективнее вечной угрозы: если человек боится слишком долго, он в итоге становится бесстрашным, и тогда никакой управы на него уже не найдёшь, остаётся только добить.

Сны о таинственной пещере становились всё смутнее, приходили всё реже. Быстро набирая вес, Аня обращалась теперь не кошкой, а снежным барсом: её масса дошла до 35 килограмм. Маги регулярно её взвешивали и довольно потирали руки. В человеческом теле Аня имела уже облик 10-летней девочки, но внешность человека она принимала неохотно: ведь для экспериментов к ней приводили детей. Перепуганные, ничего не понимающие, временно ослеплённые и оглушённые магией детишки загонялись в подвал, и Ане требовалось коснуться их и перенять их облик. Воссоздать облик человека по его изображению получалось плохо — внешнее сходство было, но не идеальная копия.

— Ничего страшного: домашнее животное спокойно коснётся кого угодно и не вызовет подозрений, — говорил Краск, а Унир добавлял: — И красивая женщина — тоже.

По ночам, втихаря от своих тюремщиков, Аня проводила собственные опыты перед зеркалом, установленном в подвале магами. Превращалась в мальчиков и девочек, меняла цвет и разрез глаз, длину и цвет волос, придумывала разные типы фигур и лиц и воплощала их на практике. Тренировалась трансформировать какую-то одну часть тела, например, видоизменять человеческие руки в кошачьи лапы или отращивать звериные клыки. При наличии полноценного тела изменить отдельные его части удавалось легче, чем в первоначальном «тумане».

Ещё Аня непрерывно размышляла: раз она перенимает все особенности животных, в которых обращается, то почему бы ей не превратиться в мага и не снять с себя осточертевшие ошейник и цепь? К сожалению, пожелание превратиться в некого абстрактного мага ни к чему не привело, а попытка обратиться Краском или Униром пока была недоступна из-за малого веса. Точного совпадения масс оригинала и копии не требовалось, но чтобы создать внешне идентичный объект расхождение не могло превышать 20 %. Так утверждали результаты всех проведённых экспериментов и элементарная логика: невозможно выглядеть стокилограммовым тяжеловесом, если в тебе всего 30 кило — ты будешь похож на воздушный шарик в форме боксёра.

Когда набранный вес дошёл до отметки 50 килограмм по земной мере, Ане невероятно повезло: во время очередного выезда в город её «хозяева» столкнулись со знакомой молодой магиней. Пока они беседовали об академии магии, в которой обучалась девушка, Аня подступила к стройной разодетой девице, склонила лобастую голову и приветливо потёрлась о её ноги.

— Ой, какая прелестная и редкая зверюшка, — восхитилась магиня, погладив барса по мохнатому загривку.

— И очень умная, — усмехнулся Унир, благосклонно посматривая на Аню.

По возвращении в лабораторию ей было велено принять облик девушки, и Аня легко скопировала внешность магини. Её тюремщики восторженно засвистели, когда на месте большой кошки возникла знакомая красотка в обнажённом виде, и объявили, что продублировалась даже магическая аура, свойственная оригиналу. Следовательно, скоро надо собираться в путь: покорять столицу, двигаться к своей мечте — к богатству, славе и власти. Стоило им уйти, как Аня, закрыв глаза, изо всех пожелала не просто воссоздать внешность магини, а стать ею.

В зеркале отразилась тоненькая брюнетка со стальным взглядом серых глаз. Повелительно взмахнула рукой, призывая магию — и никаких разноцветных нитей в зеркале не увидела. Прислушалась к себе и поняла: гипотеза не оправдалась, магии в ней как не было, так и нет. Плюсом к двум ранее установленным законам следовало добавить закон сохранения магии в природе: если объект изначально не обладал магическими силами, то и при любых метаморфозах не мог стать магом. Увы.

«Ясно, отчего «хозяева» не обеспокоились моим копированием магини — они явно знали этот закон и не сомневались в его непреложности. От магической ауры у меня одна видимость, так что переходим к плану «Б»!

…

Спустя неделю начались сборы и Аню перестали дёргать: тюремщики по одиночке заскакивали к ней четыре-пять раз в день, чтобы покормить, и тут же уходили по делам. Пользуясь тем, что маги чуточку подобрели, уверовав в близкое исполнение своих мечтаний, Аня выпросила у Краска удобную кровать и нарядное платье-кимоно, долго выбирала перед зеркалом подходящий облик и принялась ждать визита Унира, который отчего-то второй день не заходил…

Предвкушая, как отправит метаморфа в королевскую сокровищницу под видом молодого короля, Унир весело насвистывал, открывая дверь подвальной лаборатории, и застыл, чуть не выронив из рук поднос, заставленный тарелками. Осторожно опустил его на стол, не сводя глаз с девушки, сидящей на постели: он никогда не встречал такой красавицы! И то была не магическая иллюзия, сквозь которую любой маг различает настоящую внешность, то была самая натуральная идеальная красота! Фигурка — воплощение самых жарких мужских грёз, глаза в половину лица — влажные, страстные, губы — полные, чувственные и манящие, ярко-алые на аристократически бледном совершенном лице. Словом, Анджелина Джоли, да ещё в утрированном секси-варианте, потрясла иномирного мага до глубины души.

Унир не мог взять в толк, почему он раньше не рассматривал подопытный образец с точки зрения мужчины! Он не раз видел метаморфа в обнажённом женском виде, но взирал на него бесстрастно, как на пробирку с зельем. Сейчас же о бесстрастности и речи не шло: он пылал желанием оказаться в объятьях этих тонких рук, упиться вкусом этих притягательных губ, и не видел оснований отказывать себе в таком блаженстве. Как приворожённый двинулся он к красавице, а та капризно нахмурила ровные бровки и томно протянула:

— Тоже будешь уговаривать меня на плотские утехи и клясться, что мы с тобой всегда будем вдвоём, всегда вместе: только ты и я?

— Только вдвоём? — притормозил Унир.

Ага, Краск недаром второй день бегает в подвал самостоятельно, чтобы «не отвлекать хозяина поместья от сборов в дорогу и решения внезапно обнаружившихся проблем». Напарник уже разглядел подопытную и пожелал единолично пользоваться метаморфом, причём во всех смыслах! Ишь, и кроватку им притащил, и о платьишке позаботился, пока Унир срочными делами занимался!

Красавица многозначительно пожала плечами, подтверждая его подозрения, и равнодушно бросила:

— Вдвоём, вдвоём, Краск не любитель делиться женщинами, во всяком случае, мне он заявил именно это. Обещал, что ты нашему счастью никак не помешаешь. Что, соврал? Слабоват он против тебя вышел, как я понимаю?

Унир не заметил, что под копной смоляных вьющихся волос красавицы шевельнулись чуткие кошачьи ушки, улавливающие звук шагов на лестнице за приоткрытой дверью. Аня успешно овладела талантом к частичной трансформации тела и обстоятельства складывались в её пользу, пора ковать железо, пока горячо: не верила Аня в доверительную дружбу негодяев. Столетний опыт научил её: подлые люди не способны дружить по-настоящему, они всех судят по себе и всех подозревают в готовности воткнуть нож в спину.

— Слабоват, — хрипло подтвердил Унир. — Краска я в могилу зарою, моей будешь!!!

— Отстегнёшь ошейник — буду ласковой-ласковой, тебе понравится, — прошептала красавица, подходя к нему и принимаясь расстёгивать пуговицы на мужской рубашке.

— От меня не сбежишь, не надейся, — прохрипел Унир, помогая скидывать с себя одежду.

— Я надеюсь на взаимоприятное сотрудничество, — завлекающее улыбнулась красотка. Магический ошейник на ней щёлкнул, раскрылся, и девица вдруг ахнула, отшатываясь и указывая в сторону двери.

Унир развернулся с боевым заклинанием наготове. Отскочил от удара взбешённого Краска, орущего ему в лицо:

— В могилу меня зароешь?! Ещё посмотрим, кто кого!

От вихрей, огня и ударов магической дуэли затряслись стены подземелья. Маги с ненавистью наскакивали друг на друга, стремясь уничтожить противника, и не заметили, как снежный барс выскочил из заточения и гигантскими прыжками понёсся вверх по лестнице и на волю, грозным рыком распугивая слуг.

«Неразумно природа устроила, что у мужчин одна кровеносная система: они не способны вожделеть и думать в одно и то же время — нормальное кровоснабжение достаётся лишь одному органу из двух», — несясь во весь опор, сочувствовала мужскому полу Аня.

Тем временем воздушные тараны влетали в старые каменные стены подземной лаборатории. Огонь фаерболлов расплавлял их известковый раствор. Изучаемая на первом курсе магической академии техника безопасности гласила: «Никогда не проводите учебные бои в маленьких замкнутых помещениях!» Но бывшие напарники от ярости позабыли основы основ, да и бой у них был далеко не учебный. Поднятый дуэлью шум переполошил слуг и заставил их бежать прочь из дома, вслед за хозяйским четвероногим питомцем. Бой длился долго, но в итоге в единоборстве победил Унир: он сумел обманным манёвром перехитрить противника и заставить его раскрыться с правого бока. В незащищённый бок тут же влетело смертельное заклинание, и Краск покачнулся, упал на пол, бледнея. Лицо его застыло, сердце перестало биться. Магически истощённый, но живой Унир самодовольно сказал над телом бывшего товарища:

— Так-то, не хвались раньше времени!

Над его головой раздался страшный треск, и дом осел на голову своего хозяина. Оставшиеся крохи магии не защитили мага от мгновенной смерти.

Глава 6. Быть метаморфом

Вылетев за ворота господской усадьбы, Аня понеслась в направлении, противоположном селу, ведомая нехитрым предположением: раз маги всегда выезжали по дороге в том направлении, то с противоположной стороны наверняка нет крупных населённых пунктов. Населённых пунктов она и впрямь пока не видела: с южной стороны усадьбы простирались поля.

По причине весеннего времени на полях имелась лишь низкая молодая поросль, и снежный барс на фоне зелёных ростков выделялся, как рокер-неформал среди учащихся православной семинарии. Благоразумно ознакомившаяся по книгам с видами, населяющими земли королевства Дистиния, Аня обернулась волком: представители этого вида псовых были тут весьма многочисленны, так что несущийся по полю волк никому не показался бы явлением необычным. Кроме того, слуги в доме Унира и жители села видели её лишь в двух ипостасях: кошки и барса, и знали, что эти животные принадлежат их хозяину. Следовательно, они могли сообщить о появлении Ани магам или даже попытаться самостоятельно поймать её, что, с точки зрения Ани, было совершенно излишним. Ей надо затеряться! Домчаться до кустов на краю поля и под их прикрытием пробираться к большому лесу, где её следы перекроются запахом тысяч других следов, а там уж решать, что делать дальше.

Боженьки, как она, заслуженный учитель, педагог с семидесятилетним стажем, дошла до жизни такой: мчится на четвереньках в пушистой шкуре, унося хвост и ноги от иномирных магов?! Хорошо, в таком виде она точно не попадётся на глаза ни бывшим ученикам, ни бывшим коллегам!

Над головой Ани-волка пронеслись силуэты летящих магов, заставив её приникнуть к земле. Краск с Униром вызвали помощь для её розысков? Маги летели не от дома, а к дому Унира. Как в этом мире сообщаются друг с другом, Ане доводилось видеть: отправлялись летучие, магически зачарованные письма. По счастью, в своём послании её тюремщики не попросили друзей хватать всё, что движется, и Аня, проводив взглядом магов, понеслась дальше. Ею двигало не стремление выжить, а стремление не позволить использовать себя для тёмных делишек: фразы «Слушайся или мы не вернём девочке (мальчику) зрение» уже звучали в подвале во время экспериментов. Не вызывало сомнений, что эти угрозы легко дополнились бы обещаниями убить детей на её глазах, — маги, выдернувшие Аню в другой мир, не держали представителей низших классов за людей, и частенько насмехались над сострадательностью своего подопытного образца.

Небо усыпали звёзды, когда «заслуженный педагог» наконец-то добралась до леса. Если собаки придут сюда по её следу, дальше точно его потеряют: лес был полон зверья, разнообразные запахи атаковали чуткий нос волка. Усложняя работу преследователям, Аня прошлась по ручью и выбралась на берег в том месте, где яркий запах стада косуль перекрывался запахом волчьей стаи. Пробежав по этому следу несколько километров, она со спокойной душой свернула в сторону: собаки наверняка побегут дальше, по наводке сильного аромата, проигнорировав слабый запах, вильнувший в бок.

Она брела по влажному весеннему лесу, смотря в небо и не узнавая ни одного созвездия на нём. Почему-то именно вид незнакомых звёзд всколыхнул в Ане страшную тоску по родному дому, вылившуюся в скорбный волчий вой. Протяжный вопль звериной тоски разлетелся по лесу, приглушив на время остальные звуки в нём, и замер в отдалении. Дав себе мысленную оплеуху и велев себе молчать, как рыба, чтобы не привлекать преследователей, Аня побрела дальше, вспоминая детей и внуков молча, переживая о разлуке с ними в глубине души. Ей придётся научиться воспринимать их как часть безвозвратно ушедшего прошлого, как она когда-то научилась воспринимать отца, братьев и мужей. Книга её первой жизни навсегда захлопнулась, но взамен вечного покоя её обязали-таки писать продолжение истории. Новый роман с новыми героями, но прежней, старой-старой героиней…

Невольно безрадостные мысли Ани перестраивались на привычные рельсы экспериментально-логического мышления. Переход осуществлялся плавно и незаметно для самой Ани примерно так:

«Луны на небе нет… Интересно, сегодня новолуние или планета этого мира не имеет спутников? Гравитация привычная — это моим новым телам так кажется или она действительно такая же, как на Земле? Размеры людей и животных такие же, как у нас, так что второе вероятнее. Получается, что размеры планеты и её плотность, масса тоже аналогичны земным…

Удивительнейшее совпадение или правы те, кто утверждает: зарождение высших форм жизни возможно лишь на планетах-близнецах Земли? Кстати, насколько можно считать формой жизни нынешнюю меня??? Меня создали «в пробирке» из каких-то ингредиентов, которые вряд ли были белкового происхождения — я вначале вообще была туманом. Однако далёкой праматерью человечества тоже была хоть и сложная, но не белковая молекула, у меня просто эволюция произошла быстрее, чем за миллиард лет. Эволюция, стимулированная разумом, — если бы я не пожелала думать, двигаться и ощущать, то так и переливалась бы себе туманом под защитным куполом. Чрезвычайно интересно, как пойдёт дальнейшая эволюция. Как в принципе может развиваться организм метаморфа, не нарушая основных законов физики? Если я превращусь в прежнюю себя, в старенькую, слабенькую старушку, я смогу вскоре умереть от старости? С другой стороны: если всё время обращаться юной девой — выйдет жить вечно молодой? Нет, мне совершенно этого не хочется, я как раз и боюсь: не наказали ли меня вечной жизнью?! Подвластна ли я теперь закону старения или в моей «системе отсчёта» биологические часы навсегда остановились?

И закон сохранения массы — как он влияет на реалии жизни метаморфа? Скажем, что будет, если мне-волку отрежут лапы, а я быстро превращусь в змею? Чисто теоретически, с научной точки зрения и если не истеку кровью? Змее лапы не нужны, при уменьшении общей массы организма она просто станет короче, чем могла бы быть. А если потом обратно волком обернуться — лапы у него будут?»

Предположения, самые сложные и причудливые, отвлекли от бесполезной тоски о прошлом. Возможности метаморфа потрясали воображение учителя физики и речь вовсе не о том, чтобы тишком обокрасть королевскую сокровищницу! Аня шла по лесу наугад, пока её мысли вращались вокруг необычности её новой формы:

«Вот заболит хвост у барса, а я обернусь человеком, у которого нет хвоста: что будет? Боль исчезнет или перейдёт в другое место (ха, могу предположить, в какое именно)? На Земле на старости лет меня часто мучили головные боли… Хм-ммм, есть ли в мире животное без головы? О, есть, медуза к примеру! Заболела голова — обернулась медузой и плавай себе в ванне без всяких таблеток. Или наоборот: обратившись медузой, я начну болеть вся?»

Столетний опыт незаметно пришёл Ане на выручку, побуждая её философские рассуждения идти по верному пути: «Если обстоятельства невозможно изменить — извлекай пользу из того, что есть». Она отыскала себе уютное сухое местечко под пушистой высоченной елью, свернулась клубком и заснула: новая жизнь может и подождать, она к ней не особо стремится.

…

Жизнь долго ждать не пожелала: кипящие в теле молодость и здоровье разбудили Аню на рассвете утробным ворчанием пустого желудка. Стряхнув остатки сна о какой-то белокаменной колоннаде, пылающей огнём пожара, Аня потянулась и почувствовала, что проснулась такой голодной, будто всю ночь носилась по лесу, нагуливая зверский аппетит. К слову, усталость тоже ощущалась такая, будто она всю ночь не спала под елью, а обегала по кругу территорию иномирного королевства. Впрочем, если учесть, что раньше она сутками в подвале сидела и в карете разъезжала, а вчера кросс по пересечённой местности себе устроила, то не удивительно, что все мышцы от напряжения ломит.

Но ломота в теле была мелочью, голодное ворчание желудка выявило главную проблему новых реалий: в звериной ипостаси Аня имела доступ лишь к физическим возможностям и инстинктивным умениям зверя. Она умела бегать, прыгать, рычать, слышать и видеть, но совершенно не умела делать всё то, чему мамы-хищницы кропотливо обучают своих детей в первые месяцы их жизни. В частности, Аня совершенно не умела охотиться. Попытка ухватить клыками мирно клюющую травинки птичку закончилась в колючем кусте. Птичка в последний момент взлетела на ветку и издевательски свистела оттуда, пока Аня с тихим воем выдёргивала застрявшие в носу колючки, усевшись на хвост и трансформировав одну лапу в человеческую руку. Погрозив кулаком вредной птичке, не готовой по её мудрому примеру предпочесть смерть жизни, Аня вернула волчьему телу нормальную четвёртую конечность и пошла искать завтрак.

Завтрак в диком лесу никак не находился. Вернее, время от времени его удавалось заметить, но исключительно с тыла и в убегающем виде. Ещё разнообразные варианты волчьего завтрака парили над головой и плавали в глубоком ручье, но приземлить их или вытащить на берег Ане не удалось. Варианты человеческого завтрака вообще отсутствовали как данность: ягод, грибов, орехов в весеннем лесу и в помине не было. Идею обернуться хищной птицей и половить птичий завтрак Аня отринула сразу: коли она на четырёх лапах при попытках поохотиться то и дело влетает в кусты и зацепляется за коряги, то на крыльях мигом потерпит крушение и хорошо, если не переломается вся, падая на землю сквозь частокол веток. Вариант бродить на бодрящем весеннем ветерке обнажённым человеком и вовсе не блистал рассудительностью: зверю в шкуре хотя бы не холодно.

Да, в новом мире Аня не обязана была жить человеком, но ей явно не хватало опыта для жизни зверем. Опыт, конечно, дело наживное, но смерть от голода могла прийти раньше драгоценных навыков.

— Старого пса новым трюкам не выучишь, — проворчала под волчий нос Аня и взяла курс на речку: запах большой воды доносился с юга. — На берегу крупной реки обязательно найдётся поселение людей.

Нашёлся целый город: с высокого холма Аня видела дома, шпили соборов и высокие объекты, которые она сперва приняла за столбы, а потом догадалась, что это статуи. Город простирался до самого горизонта, сверкая водной гладью прудов, разноцветными струями высоченных фонтанов, зеленью парков. Решившись, Аня скачками понеслась навстречу иномирной цивилизации. Раз её лишили заслуженной смерти, придётся налаживать новую жизнь. Униру и Краску её теперь не отыскать: найти метаморфа в городской толпе труднее, чем иголку в стоге сена. Но прежде, чем затеряться среди людей, необходимо раздобыть одежду: разум прозрачно намекал, что ни в волчьем виде, ни в голом человеческом виде в городские ворота её не пропустят. К сожалению, тот же разум пока предлагал лишь одну альтернативу: дождаться ночи, обернуться птицей и перелететь стену подальше от стражи. Подальше, поскольку птицы с массой 50 килограмм в данной местности не обитали. Учитывая, что вес среднего аиста не превышает четырёх килограмм (каких только сведений не почерпнёшь из задач по физике!), Аня боялась представить, что за летающего бегемота узрели бы стражники.

Не простое дело — быть метаморфом!

Замедляя свой бег к благам человеческого сообщества, Аня вышла к фермам, что простирались перед городом. И первым на её пути встретилось небольшое стадо коз, пасущихся среди свежих мясистых стеблей неизвестного Ане растения. Козы с таким смачным хрустом жевали зелёные побеги, что рот волка наполнился слюной вопреки вкусовым пристрастиям его биологического вида.

«Как я раньше не сообразила, чем могу позавтракать!» — поразилась собственной недогадливости Аня, спешно пополняя стадо своей особой. (Идея загрызть и съесть козу как-то не пришла в её голову).

Острые резцы новоявленной козы перекусили сочный стебель, и её наконец-то перестал терзать голод. Собаки, охранявшие стадо, подозрительно обнюхали новую животинку, но прочь не погнали, за что Аня мысленно поблагодарила верных друзей человека. После полудня распекло, и Аня улеглась на поле по примеру других коз: отдохнуть и продумать дальнейшие планы. Её переполняло небывалое чувство свободы, свойственное человеку на перепутье жизненного пути: когда он видит перед собой множество дорог и ничтожное число препятствий на них. Сытость — ступенька к благодушию.

Два пастуха, лузгая семечки, обходили стадо. Один вдруг остановился, всмотрелся в коз, зашевелил губами, загибая пальцы на руках.

— Чего напрягся так? Козы не хватает? — спросил второй.

— Напротив, лишняя, — растеряно ответил его товарищ.

— От соседа прибилась?

— Далече до соседа-то…

— Затерялась, бродила, потом к нашему стаду вышла. Козы — не коровы, на них клеймо не ставят, так что стал наш хозяин богаче на одну козу. Доложишь ему — награду какую тебе выдаст. Пойдём, коров пересчитаем, — вдруг и у меня лишняя животина обнаружится?

…

Аня проснулась, когда солнце склонилось к горизонту. Поднялась, встряхнулась и собралась дойти до фермерского дома, чтобы проинспектировать задний двор в поиске сохнущей выстиранной одежды. Бодрой рысцой поскакала к краю поля — и уткнулась в оскаленные морды трёх псов.

— Ме-ееее!!! — возмутилась Аня.

— Р-ррр-РРР!!! — резонно возразили псы. Как говорится: назвалась козой — сиди на поле, пока пастух не придёт!

— По-(ме!) — слу-(ме!) — шайте! — постаралась объясниться Аня по-человечески, и обалдевшие собаки залились таким истошным лаем, что заблеяло всё стадо и примчался мужичок-пастух:

— Чего разорались все? Домой захотели? Пошли, что ли, впрямь пора. Эй, собаки, гоните всех домой! Домой!

Услышав команду, псы взяли стадо в полукольцо и погнали к ферме. Козы покорно побежали в заданном направлении. Когда одна из них чуть отбивалась от общей массы, к ней мигом подлетала собака и грозным рыком отгоняла ко всем прочим. Аня скакала в середине стада и раздумывала, что хорошо бы не оказаться запертой на ночь в хлеву: хоть и не стремилась она к новой жизни, но провести её между полем и хлевом, а завершить под ножом мясника, как-то тоже не хотелось.

«К ста годам я стала привередливой», — усмехнулась про себя Аня. Потихоньку она сместилась к краю стада, и как только между двумя соседними собаками образовался достаточный разрыв, со всех сил рванула в открывшееся пространство. За ней с лаем полетели два разъярённых пса, пока основная группа коз уходила к ферме под присмотром пастуха, крикнувшего вдогонку: «Гоните к дому негодяйку! Я её дубиной отхожу за такие выкрутасы!» М-да, ближайшие перспективы вырисовывались не радужные.

— Ме-еее!!! — верещала на скаку Аня, объясняя псам, что им совсем не по пути.

— Р-РРРР-рррр!!! — возражали преследователи.

В задачах по физике дикие козлы часто развивают скорость до 30 км/ч. Аня прикидывала, что сильно превысила это среднестатистическое значение, однако собаки не отставали и подбирались опасно близко. В лесу четвероногие друзья человека получили весомое преимущество: их мягкие лапы лучше подходили для бега по засыпанной прошлогодними листьями и сухими ветками земле, чем копыта домашней козы. К счастью, «коза» успела скрыться от взглядов случайных свидетелей…

Один из псов выскочил перед мордой беглянки, второй напирал сзади, страхуя напарника. Опытные пастушьи собаки собирались дружно развернуть хозяйское движимое имущество в направлении к ферме, но милая серенькая козочка прямо на их глазах вдруг припала к земле и обернулась матёрым клыкастым волком!

— РРРР-РРРРР!!! — в свою очередь взревела Аня, более доступно озвучивая прежний постулат: «Нам совсем не по пути!»

— Аи-йй-а-ииий! — взвизгнули потрясённые, безумно напуганные метаморфозой и звериным оскалом псы, и рыжими молниями понеслись в обратном направлении. Собачьей психике был нанесён сокрушительный удар: никогда раньше бедолаги не видели, чтобы козы обращались волками! А если все рогатые на такое способны?!

Ещё много дней пастух козлиного стада жаловался пастуху коровьего стада:

— Как подменили Азара и Грора, даже от козлят шарахаются, заразы! Козёл им и вовсе проходу не даёт теперь: гоняет по полю, как трусливых кур! Скажу хозяину, чтобы при дворе их оставил, пусть дом стерегут, раз со стадом не управляются.

…

Избавившись от преследователей, довольная Аня мягкой, стелющейся рысью бежала вдоль опушки леса, позабыв о необходимости принюхиваться к ветру. Забывчивость обошлась дорого: она чуть не влетела с разгона в притаившуюся на окраине волчью стаю, засевшую в засаде в ожидании заблудившихся, отбившихся от стада домашних животных. Аня резко затормозила, впившись когтями в рыхлую землю. Волк волку друг, да?

Стая смотрела на неожиданную гостью не очень приветливо. Вожак привстал, облизнулся… Кажется, он решил, что одинокий собрат сойдёт за ужин не хуже козы. Кажется, его сотоварищи решили так же.

Аня попятилась, судорожно прикидывая, удастся ли ей подняться в воздух, облетев все ветки, маневрируя на крыльях, или волчий ужин станет более приятным с жирной, упитанной крылатой дичью. Жаль, что она никогда не увлекалась биологией и не способна с ходу ответить на вопрос: кого убоится волчья стая?! В памяти всплыл мохнатый символ крупнейшей партии России, и Аня мигом перекинулась в бурого медведя: самого опасного зверя русских лесов. И постаралась издать самый грозный рык из его репертуара.

— Уау-уаа! — завопил крупный, подросший медвежонок.

«Закон сохранения массы, чтоб его!!!» — поздновато спохватилась Аня, пока заинтригованные волки брали её в кольцо. Собаки должны были пригнать в хлев только козу, а вот серым хищникам, похоже, было всё равно, кого съесть. Вожак ещё подождал немного в ожидании, не превратится ли медвежонок в упитанного баранчика, и вновь изготовился к прыжку…

Смотря в жёлтые голодные глаза своей смерти, отыскавшей её и в другом мире, Аня отчётливо поняла, что очень хочет ещё пожить. Усталость и однообразие старой жизни ушли и позабылись, а новая жизнь была такой необычной, такой страшно интересной с экспериментальной точки зрения, что расставаться с ней было откровенно жалко. И одновременно с признанием желания жить в голове Ани что-то щёлкнуло, тело само собой перетекло в новую форму…

Голова её неожиданно взметнулась над вожаком стаи, словно она смотрела на него с высоты человеческого роста. Не успев испугаться, что обратилась девушкой, Аня услышала, как из её рта вырвалось леденящее кровь шипение:

— Ш-шш-ссс-шшш!

Её взор по-прежнему не отрывался от вожака стаи, и жёлтые огни волчьих глаз как-то потускнели, а сам крупный волк замер, будто оцепенел от страха или неожиданности. За спиной Ани что-то хлопало, рот продолжал шипеть, а язык вытянулся и дрожал между губ, улавливая запах волчьего страха. Вожак замер в неподвижности, остальная стая с визгливыми воплями уносилась прочь, и Аня благоразумно сделала то же, не дожидаясь, пока вожак отойдёт от шока. Плюхнувшись на землю всем своим длинным телом, она пошуршала дальше от волков, извиваясь, как змея.

«Я и есть змея, — сообразила Аня. — Как вовремя сработали инстинкты, выбрав ту форму, которой устрашились волки! Да уж, во мне сколько метров? Змея в полцентнера и впрямь жуткий зверь, всяко пострашнее медвежонка!»

Она отчего-то зацеплялась телом за низко растущие ветки деревьев, и её осыпало молодыми листочками и хвоёй. Способ змеиного передвижения был настолько непривычен и оттого неудобен, что большую скорость развить не удавалось, и Аня вскоре опять понеслась на волчьих лапах. Если вновь наткнётся на временных собратьев по биологическому виду — не страшно. Она теперь знает, что делать!

Глава 7. Охота на метаморфа начинается

После памятного открытия, что не все мифические существа являются вымыслом, Ригорин не знал покоя. Дни шли, покушений на жизнь короля не было, подозрительных людей во дворце не появлялось, но всеобщая нервозность витала в воздухе, как проклятье Василиска. Для того чтобы добраться до комнат короля, отныне требовалось пройти пять постов и назвать пять паролей, которые менялись дважды в день. Всех телохранителей его величества Ригорин самолично проверял каждое утро, а ночью, по требованию короля, оставался спать в королевских покоях. Ригорину осточертело торчать во дворце, и он проклинал всех змей на свете. Он не может нормально выполнять свои прямые обязанности главы королевской стражи, пока играет роль бессменной королевской няньки!

— Ваше величество, вам ничего не грозит в максимально защищённой комнате, — убеждал он молодого правителя страны. — Мне необходимо уехать…

Дальше его обрывал вопль короля, убеждённого, что никакие преступления не должны отвлекать главу королевской стражи от охраны персоны короля. Тот факт, что «королевская» означает «стража всего королевства», а не лично короля, во внимание не принимался совершенно!

— Вы утроили число телохранителей, — напоминал Ригорин, но слышал в ответ дрожащий голос:

— А вдруг один из них не тот, кем прикидывается?!

— Так и я могу быть не тем, кем кажусь вам! — не выдерживал Ригорин, но король с кривой усмешкой качал головой:

— Нет, такую, как у тебя, недовольную физиономию с полным отсутствием почтения к королевской особе подделать невозможно.

Однако дни по-прежнему шли, по-прежнему ничего не происходило, и король понемногу начинал успокаиваться. Дворец он всё ещё не покидал, но соглашался на деловые отлучки Ригорина: глава королевской стражи старался выйти на след Василиска, покинувшего свою каменную темницу.

В самой пещере следов проползшей огромной змеи не было, но камни плохо хранят следы, а с площадки перед входом в пещеру гад просто улетел по воздуху. Сведения о возрождении Василиска (гипотетическом возрождении, поскольку реального подтверждения Ригорин пока не имел, статуя могла разбиться сама по себе) держались в тайне. Насколько возможно было сохранение сведений в тайне при нервном поведении короля, всем своим видом, всеми своими паническими расспросами демонстрирующего, что он ежеминутно ожидает нападения метаморфа! Взять себя в руки королю не удавалось, и сотрудники Ригорина доносили, что весть о возвращении царя змей потихоньку просочилась в широкие массы. Контролировать прессу ещё получалось, но слухи по стране ползли с молниеносной скоростью.

— Что у тебя? — отрывисто бросил Ригорин своему заместителю, в кои-то веки завернув в свой рабочий кабинет в столичном управлении охраны правопорядка.

— Секта. Опять адепты «Возрождения». Три жертвы, убиты вчера на рассвете, — кратко отрапортовал зам, гневно раздувая ноздри.

Ригорин опустился в любимое кресло, свёл брови:

— Фанатики ещё не в курсе, что Василиск уже вернулся?

— Или наоборот: они взялись кормить его свеженькими жертвами, — возразил заместитель: пожилой, умный и недоверчивый мужчина. В управлении поговаривали, что зам главы стражи Борк собственной жене никогда не сообщает, где будет находиться в течение дня, и не называет точное время своего возвращения домой. Во избежание засад и ловушек, да.

— Разве Василиску нужны человеческие жертвы? — нахмурился Ригорин. — Я прочитал всю литературу по волшебным змеям, что только смог найти: если отринуть совсем уж сказочные басни, то выходит, что рацион василисков не отличается от нашего. Собственно, чаще всего василиски расхаживали по земле в человеческой ипостаси, ничем не выделяясь среди прочих магов королевства.

— Мне не довелось общаться с василисками, чтобы выяснить их предпочтения в еде, — совершенно серьёзно ответил Борк.

Ригорин не удивился бы, если б в результате его вопроса блокнот зама пополнился пометкой: «В личной беседе с крылатой змеёй уточнить: едят ли они девушек на ужин и если да, то кто поставляет им данный вид провианта». Обсуждение очередного преступления фанатиков прервал стук в дверь и появление на пороге ошеломлённого и испуганного секретаря.

— К вам с донесением, господин Оэн, — пролепетал секретарь.

Его решительно сдвинула в сторону широкая ладонь, и в кабинет вошёл маг — сотрудник ведомства Ригорина из земель, подчиняющихся магистру Имрану Дайму. Магу Дайму, в народе известному как «Дьявол Дайм». Многие высокородные, богатые маги не считали простолюдинов за людей, но магистр Имран превосходил всех жестокостью обращения с населением своих земель. С мрачным предчувствием Ригорин обратился к пришедшему с донесением:

— Что опять? И есть ли хоть малюсенький шанс привлечь мерзавца Дайма к суду на законных основаниях?!

— Речь не о магистре, — покачал головой гонец. — Сегодня ночью уничтожена королевская усыпальница в Эзмере. Разгромлена и сожжена дотла в магическом огне со всеми останками предков короля.

Ригорин лишился дара речи. Город Эзмер на севере страны когда-то был столицей королевства Дистиния, пока оно не разрослось, захватив земли соседнего государства, а его правители не пожелали переехать в самый южный, более тёплый район. Усыпальницу королей переносить не стали — последний свой приют все короли Дистинии по-прежнему обретали в предместье Эзмера. А теперь это монументальное каменное, облицованное мрамором строение, зачарованное от вандалов всеми мыслимыми заклятьями, стёрто с лица земли?! За одну ночь?!

— Подобное под силу минимум десятку сильных магов. Как вы пропустили формирование такого отряда?! — возмутился Борк.

— Не пропустили. На пепелище один-единственный магический след, причём не учтённый в картотеке, — мрачно ответил гонец. — Глава, у вас очень интересное выражение лица: вам известно нечто, что неведомо мне? Как-то не сильно вы удивились…

— Припоминаю один магический след, что обнаружил полтора месяца тому назад, — медленно протянул Ригорин и вскочил на ноги: — Полетели к усыпальнице!

На выгоревшей земле, не сохранившей остатков здания, что ещё вчера гордо возвышалось на ней, обнаружился тот же самый след, что и на внутренней части разбитой статуи Василиска. Похоже, первое доказательство воскрешения мифической змеи Ригорин видит прямо перед собой, и поздно держать в тайне давний секрет королевской семьи.

— Недаром фанатики три жертвы на алтарь положили! Отъелся гад, набрался сил и начал мстить, — желчно постановил Борк, когда Ригорин в ответ на его вопросительный взгляд молча кивнул головой.

— Кто отъелся и начал мстить? — недоуменно спросили представители местного управления королевской стражи, спозаранку расследующие дело об уничтожении королевской усыпальницы. Они успели впасть в тоску, что в столь громком, резонансном деле у них нет ни единой стоящей улики, и мысленно попрощались с королевской службой. Слова заместителя главы давали лёгкую надежду, что голову за недогляд с них не снимут.

— Василиск, — вздохнул Ригорин, отряхивая руки от серого пепла. — Не волнуйтесь, я в здравом уме, а вот работа стражников отныне серьёзно усложнилась. Слушайте предысторию…

— Если бы такую байку поведал кто другой, мы бы посмеялись и забыли её, — вздохнули подчинённые Ригорина, выслушав главу своего ведомства. — Но, честно говоря, наши версии произошедшего были ещё более фантастическими: слишком уж масштабно и тотально разрушение, такое никакому человеку не по силам.

— Широким массам никаких официальных объявлений о возрождении царя змей не делать, панику не разводить! — приказал Ригорин.

Он обошёл руины, оценил разрушения и задумчиво произнёс:

— Раз уж василиск — существо реальное, то должен подчиняться объективным законам природы и магии. На полную ликвидацию усыпальницы он затратил много энергии и должен был остаться практически без сил. По крайней мере, такое предположение кажется мне не лишённым оснований и заслуживающим проверки…

Окружающие его стражники хором согласились, и Ригорин продолжил:

— Следовательно, он пришёл сюда не издалека и ушёл потом недалеко. Какие-нибудь необычные события происходили в землях Дайма в недалёком прошлом?

— Нет, но с ними граничит небольшое поместье молодого мага Унира Госка, дом которого вчера вечером обвалился и раздавил своего хозяина. Редкостную сволочь, к слову говоря.

Ригорин повторно лишился дара речи: мага убило при обвале дома?!

— Этот Унир был настолько слабым магом или настолько глупым и неумелым магом? — переспросил он.

— Напротив, он с отличием закончил магическую академию. Он и его друг Краск были любимыми учениками проректора Либрока: он сам разыскал их в нашей глуши и перевёз в столицу, оплатил их обучение в академии. Молодые люди вернулись в провинцию после трагической кончины своего старшего товарища и наставника.

— Ученики проректора Либрока… Того самого Либрока, всё семейство которого десятилетиями искало якобы запрятанные, неопубликованные научные труды своего гениального предка? — наморщил лоб Ригорин.

— Да, ходили слухи, что тот открыл рецепт страшно опасного зелья или заклинания, который решил держать в тайне. Поговаривают, проректор Либрок разделял семейное помешательство и тоже упорно искал рецепт.

Ригорин резко выпрямился:

— Так… Древний рецепт, талантливые ученики, найденные проректором в провинциальном захолустье… Я знал Либрока и сильно сомневаюсь, что он пригрел юношей по доброте душевной: они были нужны ему, нужен их магический дар, их талант и способности. Для чего нужны, спрашивается? И как интересно всё складывается: Либрок трагически погибает от яда, а его ученички вместо того, чтобы остаться в столице и зарабатывать большие деньги, возвращаются в глухомань, причём оба, вместе… Чем они тут занимались, не слышали?

— Наши сотрудники ещё вчера вылетели на место происшествия и докладывали, что Унир и Краск найдены мёртвыми в подвале дома, где была оборудована лаборатория. Следствие установило, что между молодыми магами вспыхнула драка, в результате которой Краск был убит, а Унир магически истощён настолько, что не смог удержать здание от обрушения. Слуги утверждают, что хозяева проводили в подвале какие-то эксперименты. В последний месяц маги ходили довольные и как раз собирались переезжать в столицу, даже вещи упаковать успели.

— Цепочка событий вырисовывается весьма любопытная, — пробормотал Ригорин. — Ваши сотрудники ещё работают на месте обрушения дома?

— Да, там кто-то ещё остался. Магистр Дайм прибыл к нам на подмогу и с ночи помогает разбирать развалины строения. Без магистра мы бы не добрались так быстро до содержимого подвала.

— Дьявол Дайм помогает стражникам на месте катастрофы?! Чёрт меня побери, он ещё меньше покойного Либрока склонен помогать людям по доброте душевной! Полетели, живо!!! Магистр точно что-то ищет в лаборатории погибших, и я могу предположить, что именно он там ищет! Рецепт, смерть Либрока, возрождение Василиска, разгром усыпальницы в ту же ночь, как погибли ученики проректора, — это звенья одной цепи, или я ничего не смыслю в магии, логике и характере людей!

…

Магистр северных земель Имран Дайм ещё был на месте происшествия. Тела погибших магов были отправлены в морг ближайшего крупного села для дальнейшего погребения, слуги разошлись по домам родственников, у развалин осталось трое сотрудников королевской стражи, пожилой дворецкий бывшей усадьбы и с десяток людей Дайма, по камешку перебирающих руины подвальной лаборатории. Сам магистр рыскал по прилежащей к дому территории и недовольно вышел на лужайку перед разломанным крыльцом при виде вновь прибывших.

— Ригорин Оэн, — негромко пророкотал Дайм, складывая могучие руки на широкой груди и окидывая главу королевской стражи настороженным взглядом. Магистр-садист был высоким, широкоплечим, полным мужчиной с одутловатым злым лицом, окружённым копной иссиня-чёрных волос. Большие зелёные глаза мага ярко сверкали из-под широких насупленных бровей. — Я должен сказать, что рад видеть вас?

— Если ложь для вас необходима, как воздух, то не смею останавливать, — холодно ответил Ригорин. Будь его воля, мерзавец Имран Дайм давно ходил бы в антимагических кандалах, а ещё лучше — болтался на верёвке!

По лицу магистра скользнула усмешка. Он коротко кивнул и вернулся к прочёсыванию территории, не мешая Ригорину спуститься в бывший подвал, обследовать его и допросить дворецкого и людей Дайма. Пожилой слуга подтвердил, что хозяева проводили эксперименты и что в подвал часто уводили детей, временно лишая их слуха и зрения. Дети рассказывали, что ничего страшного в подземелье с ними не делали, они ощущали лишь чьё-то краткое прикосновение и тёплое дыхание стоящего рядом существа. Было ли то существо человеком, дети сказать затруднялись: кому-то казалось, что существо было покрыто шерстью, кому-то — тёплой человеческой кожей. О кошке и барсе Ригорину тоже поведали, сообщив, что кошка давно исчезла, а вот барс выскочил из подвала и убежал в аккурат перед обрушением дома. Люди Дайма неохотно доложили, что все остатки документов, обнаруженных в подвале, передали магистру.

Да уж, Имран Дайм всегда отличался хитростью и логические цепочки умел выстраивать не хуже других. Ригорин почти не сомневался, что магистр тайно следил за экспериментами своих молодых соседей: учеников погибшего потомка гениального учёного.

Уловив на остатках лестницы лёгкий отголосок жизненной энергии крупного зверя, Ригорин отправился по слабому следу. Дошёл до края поля, где ветер окончательно развеял след, и наткнулся на хмурого Имрана Дайма. Судя по насыщенности магического шлейфа, магистр прошёлся по этой дорожке раз двадцать в течение ночи, безуспешно пытаясь определить дальнейший путь убежавшего зверя.

— Ушёл? — насмешливо спросил Ригорин.

— Кто ушёл? — прищурился Имран, еле уловимо напрягаясь и подозрительно сверкая зелёным взором.

— Василиск, — прямо ответил Ригорин, внимательно следя за реакцией собеседника.

Тот с показным удивлением пожал плечами:

— Верите в сказки, глава королевской стражи? Не по должности такая вера, я бы сказал.

— Верните бумаги, что нашли в подвале, — резко потребовал Ригорин. — Унир Госк не оставил наследников, так что всё его имущество принадлежит короне, которую здесь представляю я!

Вопреки ожиданиям, Имран Дайм без возражений извлёк из внутреннего кармана куртки ворох обожженных клочков, миролюбиво заметив:

— Я не мог знать, что сюда нагрянете вы, Ригорин, а до вашего появления именно я, магистр этих территорий, возглавлял здесь правоохранительные органы.

— Не припоминаю, чтобы вы раньше так усердно исполняли свои обязанности главы местных правоохранительных органов, — язвительно парировал Ригорин, разворачивая бумажки.

Причина покладистости магистра сразу стала очевидна: магия, камни и огонь на славу потрудились над бумагами, превратив их в бесполезные, нечитаемые обрывки. Ни один эксперт не сможет сложить из этих остатков связный текст. Древнее заклинание возрождения Василиска теперь утрачено безвозвратно. Жаль, что слишком поздно. Где искать многоликую тварь? В каком образе она явится мирным жителям королевства? Какой нечеловеческой злобой она успела напитаться за века заточения в камне? Ригорин не сомневался, что молодые маги передрались между собой благодаря Василиску. Наверняка они придумали, как заставить плясать под свою дудку волшебную змею, но Василиск сумел перехитрить своих «хозяев», призвавших его из каменной темницы, и вышел на свободу, не ограниченный более никакими рамками.

— Что намереваетесь делать? — неожиданно спросил Дайм.

— Точно не намереваюсь докладывать вам о своих планах, — огрызнулся Ригорин.

— Поймать василиска-метаморфа — непростая задача, — обронил магистр.

— О, вы тоже верите в сказки?

— Когда для такой веры вдруг появляются основания — верю. Вы же не думаете, что я не заметил магического следа на пепелище королевской усыпальницы? Или что мои постовые не поведали мне о прилёте отряда королевских стражников в занимательную пещеру в горах неподалёку от моих земель? Я посетил ту пещеру, Ригорин, и сделал те же выводы, что и вы.

— Значит, следили за Униром и Краском. Я так и посчитал!

— Рад, что вы не посчитали меня идиотом, — оскалился Дайм.

Ригорин помолчал, побуравил взглядом невозмутимо стоящего рядом магистра. Сильнейший маг этих земель мог доставить ему массу неприятностей и сильно застопорить дело розыска Василиска. Яснее ясного, что Дайм сам хочет отыскать мифическую тварь, покорить её своей воле и использовать в своих интересах, так что задача Ригорина — опередить магистра.

«И всех остальных, кто захочет прибрать к рукам многоликого, магически одарённого разумного зверя, способного убить одним взглядом. Так, здесь делать больше нечего, надо внимательно исследовать окрестные земли и слетать на место ритуала фанатиков: найдутся ли там следы Василиска? Борк мог быть прав, когда рассуждал, что тварь первым делом метнулась к своим ярым поклонникам».

— Прощайте, магистр, — сухо сказал Ригорин, отворачиваясь от Дьявола Дайма. Первым делом надо приставить людей наблюдать за передвижениями этого хитрого негодяя!

— До скорой встречи, — иронично ответили ему в спину.

Глава 8. Трудности жизни метаморфа

Утром через городские ворота Эзмера шли толпы людей: фермеры, спешащие развезти свой товар по городским лавкам; подмастерья, живущие в посёлках за городской чертой, но трудящиеся в городских цехах; приходящие служанки, бегущие на работу в городские дома. Стражники, стоящие у врат, придирчиво проверяли всех желающих попасть за городскую стену: попрошайки и бездельники, способные устроить беспорядки, в городе были без надобности.

— Завтра у вас истекает срок разрешения на торговлю в городе, — сурово известил бородатого мясника стражник, возвращая тому бумаги и осматривая тележку с тушами свиней и отару откормленных овец, гонимых сынишкой мясника.

Бородач принялся заверять, что сегодня же продлит в городской управе разрешение, а стражник тем временем остановил удивленный взгляд на одной из овец в стаде. Эта странная овца внимательно осматривала ворота, стену, дорогу, самого стражника… наткнулась на его ответный взгляд и быстро отвернулась в сторону. Переступила с ноги на ногу и постаралась запрятаться за соседок по стаду.

«Я не до конца проснулся, оттого и мерещится всякое, — наморщил лоб стражник. — Обычная овца, как все, мне показалось, что взгляд у неё слишком уж сознательный. Сейчас она опустила глаза вниз и ничем не отличается от соседок».

— Проходи, — разрешил стражник, пропуская в ворота мясника с сыном и стадом.

Ближе к центру города пастушок не уследил за одной овцой, внезапно ускакавшей в узкий переулок. Под ругань отца мальчик помчался за беглянкой, но вскоре вернулся, недоумённо сообщив, что переулок заканчивается тупиком, а овцы нигде нет. Мясник сходил на проверку и тоже вернулся, почёсывая затылок: овца как в воздухе растворилась. Более того: после пересчёта загоняемых в хлев овец выяснилось, что все двадцать купленных голов на месте!

— Чудеса да и только, — покачал головой мясник. — Что ж, мы не в убытке, и на том спасибо.

Из переулка, в котором исчезла овца, вышел шелудивый бродячий пёс: большой, мохнатый, с порванным ухом и облезлым хвостом. Пёс отвечал молчаливым пренебрежением на презрительные взгляды домашних собак, бежавших на поводке рядом с хозяевами, и фыркал при виде сумок, повешенных им на шеи, и тростей, зажатых в зубах. Бродячий пёс был абсолютно свободен: ему никто не навязывал тюков на грудь и не совал в зубы палки и авоськи!

Пёс с независимым видом вышагивал по обочине дороги, молча отскакивал от прогоняющих его прочь прохожих и радовался, что ещё по темноте позавтракал сочной травой на пастбище. Правда, остатки неусвоенной до конца травы неприятно ворочались в собачьем желудке, намекая, что менять форму тела предпочтительнее на голодный желудок, но то были мелочи: Аня пробралась в город и усиленно собирала информацию. Ей надо было найти себе место в новом мире: жильё и работу, желательно — человеческое жильё и работу, поскольку свобода свободой, но комфорта, тепла и уюта хочется даже самому независимому и гордому зверю.

По меркам земных мегаполисов город был небольшим. На центральной площади размещались в основном административные здания, а рядом нашёлся рынок, ассортимент которого соответствовал временам земного средневековья: продукты, скот, ткани и готовая одежда, товары для животных и множество палаток с магическими зельями и амулетами. Разница была в том, что в этом мире магические изделия действительно работали, хоть и стоили баснословных денег: цена, указанная на зелье с именованием «От боли и лихорадки», равнялась той, за которую готовы были отдать «Наилучшее шёрстяное пальто для дамы».

Естественно, заоблачность расценок на лекарства открывала перспективы для оборотистых шарлатанов, тут же торгующих весьма сомнительными снадобьями: «сушёные глаза змеи для улучшения зрения», «кристаллы горного хрусталя, оттягивающие жар и боль» и даже «настой трав против всяких хворей». К удивлению Ани наибольшим спросом пользовался именно он.

«Я не специалист в фармацевтике, но ни в одной области науки невозможно создать абсолютно универсальный инструмент. Если прибор измеряет силу тока, то им никак не измеришь оптическую силу линзы, это же очевидно», — думала она, изумлённо рассматривая очередь за местной панацеей.

Увы, никаких линз и электрических токов в новом мире её обитания ещё не изобрели и, похоже, даже не пытались, так что идея устроиться работать по профессии умерла в зародыше. Надеясь устроиться учителем математики (числа тут использовались, торговые расчёты велись, и четыре действия арифметики люди изучали), Аня за день обежала весь город и не нашла ничего, хоть отдалённо похожего на школы! Все здания, в которых она издалека подозревала школы, оказывались на поверку торговыми лавками, тавернами и кабаками. Признав необходимость заняться неквалифицированным трудом, Аня принялась подслушивать людские разговоры для сбора информации.

Самой животрепещущей новостью в городе была новость о том, что прошлой ночью разрушили королевскую усыпальницу, расположенную на высоком холме недалеко от городской стены. Об этом толковали все: от мальчишек-разносчиков до стражей у дверей городской управы. Усыпальница сгорела дотла в невероятно мощном магическом огне, и Ане отчего припомнился сон, приснившийся в ночь побега: сон о горящем белокаменном здании. На его стенах действительно были изображены саркофаги или она что-то путает? Да и мало ли, что приснится, но воспоминания о странном сне тревожили, подогреваемые болтовнёй окружающих: обсуждаемые нюансы происшествия как-то подозрительно хорошо укладывались в оставшиеся в памяти обрывки сновидения…

К облегчению Ани, к полудню даже эта великая весть вчерашнего дня успела приесться обитателям городка, и они переключились на более близкие им личные дела. Кумушки принялись громко судачить о своих детях-внуках-племянниках. Молодые парни-разнорабочие, таскающие тюки на рынках и кладущие кирпичи на стройках, болтали о сложностях трудоустройства, а ещё источником информации для Ани стали пьяницы, оккупировавшие скамеечки возле пивных.

Плохие новости заключались в том, что в этом мире, судя по всему, без рекомендации невозможно было устроиться даже уборщицей в лавку. Помимо рекомендаций требовались документы, удостоверяющие личность, а верность сведений в документах работодатель проверял в городской управе. Ане довелось увидеть, как молодому парню присудили десять ударов палкой по ногам за исправление в бумагах срока работы на прежнем месте: один год он исправил на четыре, желая подчеркнуть так свою опытность и мастерство. С места наказания парень еле ушёл, хромая на обе ноги и потеряв работу, а зрители вокруг толковали о том, что парнишке повезло: палач сегодня в хорошем настроении и постарался не переломать ему кости.

Менее значительные плохие новости состояли из сведений, что бельё на улицах без охраны не сушат. Если кто-то рисковал повесить за порогом покрывало или платье, то обязательно приставлял детишек или слуг следить за сохранностью имущества: Аню-пса несколько раз прогоняли камнями и палками при попытках разжиться хоть какой-нибудь одеждой. Особого милосердия в жителях города или в представителях городской власти Аня не заметила: рабочий день сотрудников службы наказаний выглядел весьма насыщенным, да и разговоры обывателей убеждали в том, что обращаться за помощью к местным властям и стражам правопорядка не следует. Унир с Краском не шутили, говоря, что жизнь представителя низшего сословия ровным счётом ничего не стоит, если тот никому не доказал свою полезность.

Хорошие новости… отсутствовали.

Поздно вечером случайные гуляющие могли наблюдать странную картину: на центральной площади сидел бродячий пёс, тяжко вздыхал и совершенно по-человечески потирал лоб передней лапой. С наступлением ночи пёс поднялся и отправился в городской сквер, как-то плотоядно приглядываясь к зелёной траве газонов и первым весенним цветочкам на клумбах. Ещё чуть позже, когда ночь укутала город одеялом темноты, на газонах появился силуэт сбежавшей от мясника овцы: та со смаком щипала травку и лакомилась зелёными побегами декоративных насаждений.

…

С аппетитом ужиная, Аня не подумала, что была далеко не единственным бродячим псом на улицах города. Не подумала, что другие псы не имеют возможности перейти на вегетарианское меню по её примеру, зато имеют возможность сбиться в стаю, чтобы поохотиться на вкусную заблудшую овечку, пока улицы свободны от людей — хозяев овечки. Она спохватилась, когда её окружила цепь голодно горящих в темноте звериных глаз.

Перестав жевать, Аня замерла на месте. Можно вновь обратиться змеёй, но тогда придётся пожертвовать ужином: съеденную траву рептилия точно не усвоит, а сама трава, как уже выяснилось, в желудке метаморфа не обращается мясом при смене травоядной ипостаси на хищную. Хочешь быть сытой — жди, когда еда превратится в калории. Конечно, больше, чем остаться сытой, хотелось остаться живой… Давно уже Аня не ощущала себя настолько живой!

Над аллеей сквера разлился тусклый магический свет от фонарей в руках стражников, обходящих территорию.

— Что за сборище облезлых псов? — удивились трое мужчин в форме, выходя к той клумбе, что объела Аня. — Ого, овца чья-то затерялась! А ну-ка, собаки, пошли вон отсюда! Это наша добыча!

В руках стражников мелькнули амулеты, заряженные магией. В собак полетели синеватые молнии, очень похожие на электрические разряды электрошокера, но присматриваться у Ани не было времени: стать чьей-то добычей ей вовсе не хотелось. Ударившись в бега по примеру собак, она неслась сломя голову, слыша за спиной грохот сапог стражников и крики:

— Стой, глупая животина! Убежишь от нас — попадёшь собакам в зубы!

«С собаками я управлюсь, мне бы от вас скрыться. Перекидываться в другую ипостась на глазах у свидетелей невероятно глупо — мигом всем городом начнут ловить метаморфа, Унир с Краском популярно объяснили, какой я уникальный и ценный «зверь». У них сказки и мифы про метаморфов есть, стражники сразу сообразят, кто я такая, если вдруг на месте овцы окажется волк или пёс. Куда бы мне скрыться?! Надо было как следует все улочки-переулочки днём изучить!» — галопом неслась Аня.

Перед ней вырос большой дом, загородив путь к бегству. Шаги стражников грохотали всё ближе, они вот-вот свернут сюда!

Аня заметалась вдоль высокой ограды, не уверенная, что можно обежать дом с какой-либо стороны. Заметила узкую трещину под крыльцом дома и ужом скользнула в сырость и темноту пространства под ступенями. Длинный-длинный уж свернулся кольцами под крыльцом, тихо, с отвращением отплёвываясь от съеденной травы и прислушиваясь к топочущим шагам стражников. Мужчины посовещались у крыльца и разделились в поиске беглой овцы: двое пошли направо, один налево. Уж голодно сглотнул и заснул, мечтая стать человеком и приговаривая про себя:

«Чем ночь темней, тем ярче звёзды…»

То ли от сосущего голода, то ли по другой причине, но сны ночью снились Ане тяжёлые, страшные. Она парила на крыльях над залитым кровью каменным алтарём, смотря на мёртвое тело юной девушки, возлежащей на нём. В груди убитой торчал клинок с узорной рукояткой, украшенной овальным, кроваво-красным камнем. Во сне Аню переполняло чувство звериной ярости, желания растерзать, упиться тёплой кровью. Она приземлилась и двинулась к алтарю, волоча по смятой траве длинный-длинный хвост…

Аня проснулась поздним утром, чувствуя невероятную усталость, будто всю ночь не спала под крыльцом, а разгружала вагоны с углем. Жуткие образы убитой девушки и собственного длинного чешуйчатого тела, ползущего по земле, леденили душу и колотили дрожью тело. Обругав себя за неуместную впечатлительность, Аня решительно выползла из-под крыльца, обернулась псом и продолжила разведку местности.

…

Тем же днём.

Ригорин Оэн читал отчёт о наблюдениях за магистром Имраном Даймом. Дьявол Дайм колесил по округе, объезжая друзей и знакомых и выясняя, не происходили ли в их владениях странные, необъяснимые случаи. Очевидно, магистр продолжал разыскивать змею-метаморфа. Проблема беглого Василиска переплеталась с более давней проблемой: Ригорин ломал голову над вопросом — встретились ли убийцы-фанатики со своим ожившим идолом? На месте последнего ритуала, проведенного сектантами «Возрождения», магического следа Василиска не обнаружилось, но ритуальное убийство было совершено на рассвете, до того, как из дома Унира Госка сбежал неизвестно откуда взявшийся, подозрительный снежный барс.

— Это что ещё такое? — пробормотал Ригорин, вчитавшись в лист очередного отчёта. — Дьявол Дайм выкупил цех по производству управляющих панелей для экипажей на магической тяге? Два цеха?! На севере и аналогичный на юге? На кой ему эти производства, он всегда был аграрием, вкладывался исключительно в сельское хозяйство, прибирая к рукам всё больше и больше угодий…

Заместитель Борк коротко стукнул в дверь кабинета и вошёл, не дожидаясь ответа.

— Фанатики. Новое убийство, — объяснился он с порога, отвлекая своего главу от отчётов. — Недалеко от столицы…

— Жертвы? — отрывисто спросил Ригорин, подтягивая ближе карту с нанесёнными метками предыдущих таких же убийств. Раньше промежутки между ними были большими, а теперь сократятся до нескольких дней?!

— Одна девушка. Улик нет. Орудие убийства, как и раньше, в груди жертвы и без отпечатков, но сыскари утверждают, на сей раз остался магический след.

— И почему мне кажется, что этот след окажется знакомым? — прошипел сквозь зубы Ригорин, взбешённый собственным бессилием и неспособностью остановить негодяев. Он вылетел из кабинета вслед за замом, следуя к месту преступления.

«Алтарь» не отличался от всех прежних: каменный валун с отколотой верхушкой, возле которого установлен шест с деревянной фигурой крылатой змеи. Ригорин осмотрел клинок с узорной рукояткой, украшенной пламенеющим рубином, и с горечью произнёс:

— Ассортимент холодного оружия в архиве улик управления пополнился ещё одним экземпляром. Агенты на местах что докладывают?

— Жертва — единственная дочь местного скотовода. Тихая, умная, на добровольных началах обучала грамоте всех малышей округи. Детишки её обожали, их родители — боготворили: мало кто берётся бесплатно обучать чтению, письму и счёту деревенских ребятишек. Должна была по осени замуж выйти за владельца прядильной мастерской из пригорода столицы. Как и прошлые жертвы, исчезла ночью из собственной спальни, пропажу родители заметили только утром. Вначале искали дочь сами, потом позвали на помощь односельчан. Пять десятков человек прочесали мелким гребнем окрестности и нашли… Никаких предвестников преступления наши сотрудники на местах не заметили: ни сборов, ни долгой подготовки.

— Значит, на этот раз ритуал убийства провели быстро и тихо. Фанатики чередуют молниеносные нападения и тщательно подготовленные кровавые шоу — почему? Обычно маньякам свойственен один стиль поведения.

Ригорин прошёлся по вытоптанной траве вокруг «алтаря», прощупал местность на остаточную магию… и вновь обнаружил след, идентичный тому, что имелся на внутренней части разбитой статуи Василиска и на руинах королевской усыпальницы в Эзмере. Борк, давно уже просканировавший пространство и нашедший знакомый магический след, угрюмо кивнул и потянул Ригорину на ладони маленькую чёрную чешуйку:

— В траве нашёл.

Чешуйка еле уловимо фонила той же магией Василиска. Похоже, они всё-таки встретились: кумир и поклонники, убийцы и смертоносная змея. Василиск подобрался вплотную к столице и начнёт множить число невинных жертв… От мрачных размышлений Ригорина отвлёк заместитель:

— Глава, вы давали магистру дозволение на осмотр места преступления?

— Что?! — Ригорин резко развернулся и нос к носу столкнулся с Имраном Даймом, протянувшим ему ещё одну чешуйку:

— Коллекцию собираете, господин Оэн? Хотите собрать Василиска по частям?

— Вы переходите все границы, — процедил Ригорин, — немедленно покиньте место преступления!

— Следствию не нужна помощь? — вскинул чёрную бровь Дьявол Дайм.

— Ваша — точно нет! Если, конечно, вы не назовете мне имена и адреса фанатиков секты.

— Не назову. К сожалению, они мне неизвестны.

— Тогда сделайте милость — гуляйте на природе подальше от меня!

— Поскольку мы вместе ищем одно и то же существо, то вынужденно столкнёмся ещё не единожды. До скорой встречи, господин Оэн.

Ригорин постарался уверить себя, что издёвка в голосе магистра ему послышалась. Жаль, что нельзя вызвать мага на дуэль лишь за недостаточно почтительный тон!

Глава 9. Завещание свахи

Утро Ани, покинувшей уютное лежбище под крыльцом, началось с тщательного исследования городских улиц. Застроен город был не абы как, а по строгому плану. Вокруг центральной площади с административными зданиями и аналогом аптеки, торгующей дорогими снадобьями, высились богатые дома видных жителей города. Дома не стояли впритык друг к другу — между ними зеленели скверы, аллеи с клумбами и фонтанами, большой городской парк подступал к ограде самого величественного из частных домов, двери которого украшал золочёный герб. Этот особняк почтительно и со страхом именовали «домом магистра». К концу дня Аня научилась отличать дома, принадлежащие магам, от домов, в которых живут простолюдины: у домов магов не было конюшен, их коляски ездили за счёт магии, а над дверьми обязательно красовался родовой герб, сколь бедным ни выглядел бы домишко. В толпе также легко было вычленить магов среди простых людей по высокомерному выражению лица и высоко поднятому аристократическому носу.

От центра города лучами отходили улицы, постепенно сужаясь к периферии, к самым бедным районам. Все улицы и переулки между ними были закреплены за одним видом торгово-промышленной деятельности: были улицы, на которых размещались белошвейки и кружевницы, была улица кузнецов, улица пекарей, улица ткачей и улица ювелиров. В итоге в поиске необходимой вещи не нужно было обегать множество супермаркетов, как в Калининграде: для покупки сапог надо было прийти в определённый городской район и сразу увидеть весь ассортимент обуви, что могут предложить местные мастера.

Аня тщательно изучила все улицы, все переходы и подворотни, в которых можно спрятаться от погони. Полдня провела у стен городской управы, с жалостью смотря на приводимых на расправу воришек (палач лениво отвешивал пять ударов плетью мальчишкам и десять ударов взрослым карманникам) и подслушивая болтовню скучающих охранников, стоящих у входа. И к вечеру услышала ошеломительное известие: Унир и Краск погибли в своём доме, всё их имущество отошло к короне, а король наверняка отдаст бесхозные теперь земли под управление магистра Имрана Дайма.

— Худо жилось людям в поместье Унира Госка, а под властью Дьявола Дайма ещё хуже станет, — мрачно подытожили охранники и заговорили о другом, а Аня отошла в сторону, приходя в себя: она окончательно свободна, её никто не будет искать!!! Никто не узнает о создании магами метаморфа, она может спокойно жить, не боясь попасть в ловушку!

Она сломя голову убегала по полю от погони, а за ней никто и не гнался, маги-экспериментаторы так увлеклись дуэлью, что оба заплатили жизнью за недоверие к напарнику. Если бы Краск и Унир были настоящими друзьями, ей не удалось бы обмануть их и моментально рассорить до стадии смертельного боя. Маги давно подозревали друг друга в намерении предать и обмануть, наверняка каждый из них сам вынашивал планы избавиться от «товарища» и прибрать к рукам результат их общей работы.

«Чтобы семена раздора быстро дали всходы, надо бросить их на подготовленную почву, — вздохнула Аня. — Я же предупреждала этих горе-учёных: похищая мою душу, вы совершаете большую ошибку! Возможно — самую большую ошибку в своей жизни! Напророчила…»

Из философских размышлений о дружбе, доверии и высшей справедливости Аню выдернули громкие восклицания:

— Ты мне всю жизнь своими бреднями разрушила! Я, дура наивная, всё мамочкины советы слушала — и дослушалась! Видеть тебя не хочу, живи, как знаешь, а мне больше не мешай! Свою жизнь испортила, мою под откос пустила, вот и сиди нищей в этом крысином углу, а я уезжаю и прошу мне не писать. Нет у тебя дочери с этого дня!

Визгливые женские вопли сопровождались грохотом дверей, стуком каблуков по ступенькам и скрипом распахиваемых в соседних домах окон: обитатели небольшого переулка желали услышать и увидеть мельчайшие подробности скандала. Бредущая, куда глаза глядят, Аня тоже остановилась. Кричала молодая женщина лет двадцати пяти на вид: стройная, русоволосая, кареглазая, чем-то похожая на саму Аню в молодости. Лицо женщины можно было бы назвать симпатичным, если б его не портили сильно гневная гримаса и озлобленность во взгляде. Дамочка выскочила из маленького двухэтажного домика, зажатого между особнячками побогаче. Сбежала по ступенькам, таща в каждой руке по дорожному баулу и прижимая локтем к боку изящную сумочку на длинном ремешке. Аня не ведала, кто и каким образом «разрушил жизнь» этой девицы, но та не выглядела голодной оборванкой. За дамочкой из дома выбежала пожилая женщина с бледным заплаканным лицом и взмолилась:

— Доченька, одумайся! На что ты себя обрекаешь?!

— На жизнь в столице обрекаю: на достойную, обеспеченную, интересную жизнь! — фыркнула девица, ставя баулы на булыжник мостовой.

— С нелюбимым стариком? — плача, покачала головой пожилая мать, и дочь взвилась, как ошпаренная:

— Слышать не хочу ни о какой любви! Тошнит от твоей вечной песни «с милым рай в любой хибаре». Всё, хватит с меня и милых, и хибар! Раскрой глаза, мама: в деньгах счастье, в большом доме, слугах и достатке, всё прочее — старческие нелепые байки!

— Достаток самой заработать можно, а не идти на содержание! — выкрикнула пожилая женщина.

Девица побагровела, проорала в лицо матери:

— Что-то ты не особо заработала, даже завещать мне нечего! — и замахнулась на мать…

— Ррр-рррР! — взревела Аня, подскакивая к девице и в прыжке бодая её мордой в занесённую руку.

Девица взвизгнула, пошатнулась от скользящего удара крупного пса, закричала:

— Фу, пошёл прочь, мерзкая псина! Перебить вас всех надо, а не прикармливать, как моя мать!

На улочку выехала богатая карета на магическом ходу. Девица замахала ей обеими руками, и карета подъехала ближе, остановилась. В окне мелькнуло желчное, надменное лицо пожилого мужчины. Он покровительственно улыбнулся девице, распахнул дверь кареты. С запяток соскочил лакей и двинулся к стоящим на мостовой баулам, намереваясь погрузить их в багажный отсек. Аня отвлеклась от рассматривания убитой горем матери, молча протягивающей руки к усевшейся в карету дочери, и мигом сложила два и два. Метнувшись вперёд, она выхватила из-под носа лакея один баул и понеслась прочь, к ближайшей сквозной подворотне. Ей вослед кричали люди, но Аня сосредоточилась на задаче не выронить из пасти ручку объёмной, но по счастью не слишком тяжёлой сумки. Её надежда, что та набита одеждой, окрепла.

«Раз девица катится навстречу богатой, разгульной жизни, то старые «нищенские» наряды ей ни к чему», — цинично рассудила Аня, ныряя в густые кусты неухоженного парка бедного района города. Бродячая собака с сумкой в зубах привлекала много ненужного внимания, следовало спрятать добычу.

Вскоре сумка была надёжно упрятана под густую ель и засыпана сухой прошлогодней хвоёй. Если кому и вздумается заглянуть под колючие ветви, свисающие до самой земли, то увидит он холмик, похожий на старый муравейник. Обратно из-под ели вылез не облезлый бродячий пёс, которого разыскивали как наглого воришку, а приличная беленькая, пушистенькая, крупная и упитанная домашняя собачка с доверчивыми голубыми глазками. Собачка неспешно побежала на разведку: уехала ли девица и можно ли гулять по городу в её платье, не опасаясь встречи с бывшей хозяйкой одежды.

…

В небольшом косом переулке кареты и след простыл, а на ступеньках крыльца ещё сидела пожилая женщина, горестно всхлипывая и вытирая слёзы мокрыми ладонями. Любопытные соседи уже расходились, судача промеж собой о распутных нравах современной молодёжи и о том, каково придётся старой матери доживать свои дни в одиночку. Кто-то высказывался в обратном ключе: правильно девка сделала, что вместе с матерью хоронить себя не стала, а что касается распутства — так девица вдова, может позволить себе любовника завести, чай не невинная девчонка.

За свою долгую жизнь Аня научилась не судить людей по своему разумению, только плачущую женщину было жаль, а ещё Ане очень не понравилось тяжёлое дыхание женщины и поглаживающая грудь рука. Сама Аня так поглаживала грудь на старости лет, когда начинало сильно щемить сердце, и такая боль была нехорошим предвестником. Она подошла к брошенной матери, повиляла хвостом, жалобно повизгивая, и лизнула женщину в руку.

— Хорошая собачка, — всхлипнула женщина и погладила Аню по голове, — потерялась?

Аня вздохнула и положила морду ей на колени. Женщина принялась гладить её, тихо изливая душу одному нашедшемуся собеседнику:

— Единственный мой ребёнок, девочка моя, навсегда от меня уехала! Аннет всегда и во всём винила меня и мои советы, хоть вовсе к ним не прислушивалась. Да, я говорила, что выходить замуж надо только по любви, хоть это сильно мешало мне преуспеть в своём деле и обзавестись богатыми клиентами. Сваха я, понимаешь? Эх, не понимаешь, но да ладно. Аннет заявила, что следует моему совету, когда собралась замуж за красавца и балагура Стока, хоть я ей прямо сказала: «Дед его пьяницей был, отец пьяницей стал, и женишок твой уже ступил на ту же дорожку. Не связывайся с этим глупцом, слёзы лить будешь!» А она мне в ответ: «Я по любви замуж пойду, как ты всем советуешь!» А причём тут любовь, если просто молодая кровь в голову ударила? Любовь — она же не из голой страсти рождается, понимаешь?

«Ещё как понимаю», — тихонько повизгивала Аня. Дважды побывав замужем, вырастив троих сыновей и уйму внуков, она тоже считала, что любить надо с умом, и различать случайное увлечение и глубокое чувство.

— Они через год после свадьбы чужими людьми стали, я ясно видела это, мы же вместе в этом доме жили. Сток пил, Аннет злилась, что он пропивает всё заработанное, денег постоянно ни на что не хватает, а потом Сток ещё и любовницу завёл. Когда он зимой по пьяной лавочке в сугробе заснул и окоченел, дочь даже обрадовалась, что вдовой стала. Для приличия поплакала при всём честном народе и принялась по центральным улицам гулять, богачам подмигивать. Вначале к одному по ночам бегала, потом к другому — всё из чистой корысти, за деньги и подарки щедрые, понимаешь?

«Понимаю, — соглашалась Аня, — свой «бизнес» Аннет наладила, что тут непонятного».

— Дочь всё надеялась, что любовники ей замужество предложат, да только никто не предложил. Аннет опять на меня озлилась: «Ты свахой работаешь, а родную дочь удачно сосватать не можешь!» Вновь я у дочки виноватой вышла, будто могу волшебным образом убедить богатого купца жениться на бедной вдовушке, которая и без всякой свадьбы готова его постель согревать, да и не только его, чего греха таить. Так всё и шло несколько лет: первый тайный любовник Аннет на молоденькой девушке женился и поселился в загородном имении, второй в другой город переехал, а дочь мою с собой не позвал, третий от лихорадки помер. Тогда уж моя дочь решила не скрытничать, на свадьбу не рассчитывать, а открыто пойти в содержанки к тому, кто больше денег за услуги посулит. Вот заезжий торгаш и присмотрел себе мою дочку, как товар на прилавке, да с собой увёз. Мне не за себя страшно, я и одна проживу, я думать боюсь, что с Аннет станет: кому она нужна будет через десяток лет, как цвет молодости увянет? Она же экономить и деньги откладывать не желает, вообще о будущем задумываться не хочет! Останется на улице моя девочка!

Женщина зарыдала, сгибаясь в три погибели и с тихим стоном растирая грудь. Аня заволновалась, заскулила, потянула её в дом, вцепившись в рукав вязаной кофты.

— Да-да, пойдём, я тебе каши и хлеба дам, хорошая собачка, — забормотала женщина. — Найдём мы завтра твоих хозяев, найдём, я тебя в центр отведу, у торговцев поспрашиваю, кто с такой собакой к ним заходил. Видно, что из богатого дома ты: такая чистая, откормленная, красивая и белая, как свежевыпавший снег.

Пропустив перед собой Аню, женщина шагнула через порог, дошла до кухоньки на первом этаже и без чувств повалилась на пол. Аня взвыла, потыкалась носом в холодное лицо женщины и понеслась с лаем на улицу, призывая людей на помощь.

Помощь лающей и воющей собаке выразилась в граде камней и палок, полетевших в её сторону. Мальчишки с улюлюканьем погнали Аню вдоль по улице, швыряясь в неё всем, что под руку попало.

Договориться с людьми в собачьем образе не вышло. Пришла пора вытащить вещи беглой девицы и стать человеком.

Спустя четверть часа в двери двухэтажного домика пожилой свахи влетела вернувшаяся дочь, сжимающая в руках баул с вещами. Ворвалась вихрем и тут же выбежала обратно с воплем:

— Маме плохо! Помогите!!!

Крик девушки поняли лучше, чем лай собаки, и вскоре находящуюся в бессознательном состоянии женщину осмотрел врач. Укоризненно поцокал языком и сказал:

— Состояние тяжёлое, боюсь, что поправить ничего уже нельзя.

Набившиеся в комнату соседи заахали, на глаза Ани навернулись слёзы и в неё тут же полетели обвинения:

— Сама мать до смерти довела, а теперь слёзы льёт! Поздно одумалась, Аннет, езжай обратно к своему покровителю!

Искры народного негодования загасил врач, сурово постановивший:

— Больной нужен покой! Всем немедленно покинуть помещение, остаться только родственникам!

— Иные родственники похуже врагов, — забормотали соседки, но приказу врача подчинились.

Усталый врач закрыл свой чемоданчик, велел Ане смотреть за состоянием матери, дать ей выпить микстуры, когда та придёт в себя, и кормить только легкой жидкой пищей, пока он утром не явится на повторный осмотр.

— Если ночью начнёт буйствовать — дайте сонного зелья, больной нужен крепкий сон. Однако обнадёживать не хочу: готовьтесь к худшему, девушка, — напоследок сказал врач, и Аня осталась одна в незнакомом доме с незнакомой умирающей женщиной.

…

Она обошла весь домик. На первом этаже размещались тесный холл-прихожая, из которого широкий коридор вёл в комнату, предназначенную для приёма клиентов свахи. Эта комната была в доме самой большой и хорошо обставленной. Самым ярким акцентом в ней был большой стол с деревянной полированной столешницей и чугунными коваными ножками, уставленный свежими цветами, вазочками с конфетами и аккуратными стопочками бумаг. На полках за столом красовались портреты счастливых пар в рамочках и рукописные благодарности свахе Нарзис за «счастье воссоединения». Свадебный антураж выглядывал из каждого уголка и даже занавески на окне походили на пышную фату невесты.

Малозаметный, замаскированный занавесью боковой проход уводил из широкого коридора в кухню. Печь, как и ожидалось, была дровяной, и служила не только делу приготовления пищи, но и отопления дома: круглый стояк шёл от печи вверх, обогревая оба этажа домика. К кухне примыкал холодный чулан, игравший роль холодильника. Аня не сразу сообразила, каким образом охлаждается воздух в чулане, но потом вспомнила, что в этом мире используют законы магии, а не физики, и нашла закреплённый вверху на стене магический амулет, источавший холод.

На втором этаже нашёлся ещё один чулан — для хранения одежды, и две спальни, в одной из которых лежала сваха Нарзис, а вторая явно принадлежала Аннет: в ней царил страшный кавардак, ящики всех шкафов были выдвинуты, горы брошенной одежды валялись на кровати и полу. Аня взялась наводить порядок, и к началу сумерек домик сиял чистотой, а на кухонном столе остывал куриный бульон с лапшой для больной. Отложив в узелок два платья, туфли и нижнее бельё с чулками, Аня припрятала его в прихожей, чтобы захватить с собой в случае экстренного вынужденного бегства. Например, при появлении настоящей молодой хозяйки дома. Остальные вещи из украденного днём баула она вернула в шкафы в комнате Аннет: платья были отличного качества, и пожилая женщина могла бы продать их за неплохие деньги.

— Аннет, Аннет! — донёсся до Ани стон из соседней комнаты.

Замерев у зеркала, Аня критически осмотрела себя. Повезло, что она ткнулась собачьей мордой в руку девицы и смогла скопировать её облик: от её актёрского мастерства сейчас может зависеть жизнь человека! Надо поговорить с бедной женщиной: если та поверит, что дочь образумилась, вернулась, любит её, то выздоровление будет более вероятным, чем в случае сообщения, что дочь ушла безвозвратно.

— По крайней мере, несчастная умрёт со спокойной душой, что дочь не держит на неё зла и перестала винить её в собственных ошибках, — сказала Аня своему отражению в зеркале, демонстрирующему облик беглой девицы. — Я извинюсь перед матерью за дочь, раз уж та не удосужилась сделать это: слишком жестоко оставлять человека умирать с мыслью, что он испортил жизнь единственному ребёнку и заслужил его вечную ненависть.

Она вошла в комнату больной с робкой улыбкой и словами:

— Мама, тебе нельзя вставать и надо выпить микстуру, оставленную доктором.

Женщина потрясённо уставилась на неё, не в силах поверить собственным глазам. Покорно проглотила лекарство, налитое Аней в ложку, не сводя с неё пристального взгляда.

— Я вернулась, я передумала уезжать, — прошептала Аня, невольно отворачиваясь. Она хочет, как лучше, и не должна чувствовать вину за обман! Решительно подняв голову, Аня с жаром выпалила: — Я сама виновата в неудачном замужестве, не ты! Твои советы всегда были правильными, это я выворачивала их наизнанку в угоду собственным желаниям! Мама, я люблю тебя и прошу простить меня… за всё простить!

По щеке женщины скатилась слезинка. Она бледно улыбнулась, сказала:

— Я так долго мечтала услышать такие слова! Спасибо… вам. Кем бы вы ни были — спасибо. Вы хороший человек. Добрый и сострадательный.

«Фокус с подменой не удался. Да, мать не обманешь, я своих близнецов сходу различала, как бы они ни старались притвориться друг другом», — с грустью признала Аня, подавляя тоску по сыновьям.

Она села на край кровати и осторожно пожала руку больной, молчаливо поддерживая и ободряя. Та смотрела в её лицо нежно и ласково, любуясь чертами дочери, что ушла от неё. Потом заговорила, углубившись в воспоминания:

— Я поздно родила Аннет: мы с мужем и надеяться перестали, что Бог нас детками осчастливит, когда я вдруг забеременела. Мы всё старались ради её счастья делать, но вкривь и вкось всё пошло, как муж мой помёр, а дочь подросла. Аннет всегда хотела жить ярко, иметь всё, что пожелает, быть самой заметной звездой на небосклоне.

«Стремления неплохие, но способы их достижения выбраны сомнительные», — подумала Аня молча, чтобы не обижать женщину нелицеприятным отзывом о дочери.

— Завещание и остатки денег в ящике моего стола, — внезапно сказала больная. — Моя дочь никогда не вернётся, поэтому дом и всё нехитрое имущество в нём я оставляю вам. Вы очень похожи на мою дочь, а дубликаты всех метрик Аннет лежат вместе с завещанием: можете оставить себе не только мой дом, но и имя моей дочери. Взамен прошу одного: продолжите моё дело. Я — сваха, но в отличие от других я никогда не организовывала браки, в которых между супругами не было и намёка на любовь. Наоборот: я помогала девушкам избежать навязанных женихов и выйти замуж за любимых, насколько то было в моих силах. Убеждала их родителей, говорила с ними самими. Девушкам нелегко живётся, они часто становятся разменной монетой в делах своих отцов и старших братьев, «залогами финансовой стабильности» семьи. Так быть не должно!!! Женщины не должны жить с теми, кого не любят! Не должны против воли ложиться в постель с теми, кто вызывает лишь отвращение! Им надо помогать, понимаете? Вы согласны со мной?!

— Согласна, — поспешно заверила Аня взбудораженную больную женщину, приподнявшуюся на постели. Щеки больной покраснели, дыхание стало быстрым и прерывистым. — Вам нельзя волноваться и вставать!

— Я никогда уже не встану, я чувствую, что пришёл мой час. Знаете, миру нужна не сваха, миру, наоборот, нужна та, что будет предотвращать вступление в брак двух совершенно неподходящих друг другу людей. Если бы я решительно воспротивилась свадьбе дочери и пьяницы Стока, то Аннет нашла бы своё счастье… Пообещайте, что станете такой вот… свахой наоборот!

— Обещаю, только не волнуйтесь, — умоляюще попросила Аня, но женщина уже впала в забытье, бессвязно лепеча что-то, рыдая и мечась по кровати. Её удалось напоить сонным зельем, и несчастная заснула, продолжая плакать во сне.

Утром женщина очнулась. Послушно съела принесённый Аней бульон, а потом схватила её за руку, лихорадочно прошептала:

— Вы обещали! Сваха наоборот! — и рухнула без чувств.

Прибежавший врач сокрушенно развёл руками и сел выписывать свидетельство о смерти. Заглянувшие соседки попытались высказать своё мнение по поводу нерадивых дочерей и загубленных матерей, но Аня наградила их таким тяжёлым взглядом, что дамочки стушевались и быстро испарились с глаз долой. Менее говорливые мужья дамочек помогли организовать незатейливые похороны. Поминать усопших в этом мире было не принято: с кладбища немногочисленные знакомые бывшей свахи разошлись по домам. Аня тоже отправилась к внезапно обретённому дому: её абсолютная свобода закончилась, она связала себя обещанием, которое не могла нарушить.

«Быть свободной хорошо, но быть нужной — не хуже», — сказала себе Аня, рассматривая потрёпанный фасад своего нового жилища. Теперь у неё есть дело. Практически семейный бизнес.

Аня встряхнулась и с новым интересом осмотрелась в переулке, в который завела её причудница-судьба. Вдоль мостовой тянулись светленькие домики, надписи на которых гласили:

«СВАХА. Брачная контора»,

а дальше шли их названия — плоды фантазии местных служительниц культа счастливого супружества: «Визит Амарока», «Прилёт Амарока», «Стрела Амарока», «Амарок прилетел!» и так далее и тому подобное. Аня оказалась на улице свах, и яснее ясного, что некий Амарок выступал здесь и.о. Купидона.

Через день над входом в домик Ани висела скромная вывеска:

антиСВАХА. Не брачная контора

«Амарок улетел!»

Итак, Анна Ильинична Романова больше не пенсионерка и даже не учительница физики. Она — антисваха. Есть свахи, которые помогают девушкам выйти замуж, а есть она — она помогает девушкам избежать печальной участи замужней дамы. Мужчинам легко живётся: захотел жениться — посватался, расхотел — сослал жену в деревню и завёл себе любовницу или даже нескольких. А девушкам частенько бывает никак не отказаться от замужества: то родители прочь из дома за отказ гонят, то мужчина сватается настолько влиятельный, что уж проще сразу на плаху лечь, чем отказываться от брака с ним. Тогда остаётся один вариант: заставить самого жениха отказаться от идеи женитьбы и разорвать помолвку. Заставить могут не все, но Аня — сможет!

Не верите? Заходите в её контору, тут вам обязательно помогут избавиться от неугодного поклонника! Короткие сроки исполнения заказа, полная гарантия невозвращения жениха! Ха, даром ли она сто лет прожила и двух мужей похоронила? Уж в ком, в ком, а в мужчинах разбираться научилась, пока трёх сыновей до седых волос вырастила и в мужском коллективе физиков десятки лет отработала! Так что заглядывайте на огонёк, дорогие женщины, не проходите мимо!

Глава 10. Дело предприимчивой свекрови

Первый день Ани в роли антисвахи начался с насмешек соседок. Классические свахи с наслаждением зубоскалили и по поводу Аниной вывески, и по поводу её намерения разжиться деньгами не на организации свадебных торжеств, а на разрушении брачных договорённостей.

— Ой, дурочка ты, Аннет, в кого только такая уродилась? Мать твоя, светлая ей память, тоже была со странностями, но всё ж таки по земле ходила. Лучше бы ехала ты, девица, в столицу к хахалю своему, пока материнские копейки в кошельке остались: голодать же будешь, малахольная.

Замечание насчёт денег было справедливым: после оплаты услуг врача и похорон финансовые запасы свахи Нарзис сильно истощились.

— Скажите мне честно: все ли девушки, которых вы сватаете за выгодных женихов, горят желанием обвенчаться с выбранным вами кандидатом? — спросила в ответ Аня.

— Стерпится — слюбится, — отмахнулись свахи, — главное: жениху и родителям невесты угодить, они ж гонорар платят. А молодые девки глупы шибко, своего счастья под носом не видят и неразумный выбор делают. Сама-то, чай, не слишком удачно замуж сходила, а?

— То-то и оно: если б кто меня удержал от этого замужества, спасибо ему сказала бы. Одним словом, я сужу так: желающих избежать замужества ничуть не меньше, чем желающих под венец идти, так что недостатка в клиентах у меня не предвидится.

«Инновационные технологии и эксклюзивные предложения всегда найдут своё место на рынке услуг!» — додумала Аня про себя.

— Ой, дурища, — покачали головой соседки, и жизнь пока доказывала их правоту: первую неделю новоявленная антисваха просидела без клиентов.

Ну как, просидела: пробегала — вернее сказано будет. На остатки денег Аня закупила побольше самой простой провизии: круп, овощей и хлеба, и потратилась на красивое объявление на дверь:

Оказываю услуги антисвахи.

Отважу жениха и разгоню поклонников!

Помогу избежать нежеланного замужества.

Гарантия качества, низкие цены!

Листовки с таким же содержанием и указанием адреса написала от руки сама и расклеила по городу на всех досках объявлений. Разгуливая по вечерам рядом с объявлениями в образе всё того же бродячего пса, Аня слушала весёлый смех и насмешки, но замечала и другое: некоторые девушки, пугливо оглядываясь, несколько раз перечитывали её объявление и шевелили губами, заучивая адрес наизусть.

Принципы нравственности в этом мире всё больше напоминали Ане времена её далёких предков: невинная девушка должна «беречь себя», свою репутацию, быть послушной, работящей, ласковой, ставить мнение родителей во главу угла, даже вопреки своему собственному. Если вдруг обнаруживалось, что девушка до свадьбы «не сберегла себя», то наказание было очень суровым: несчастной обрезали волосы и ссылали в монастырь, а если рождался незаконнорожденный младенец, то его безжалостно отдавали в сиротский приют, не позволяя родственникам воспитывать ребёнка. Обосновывалось это так: «Дочь не смогли приличным человеком воспитать, значит, и внука-внучку не сможете!» Исключение делалось для девушек, которых снасильничал какой-нибудь мерзавец: на замужество у бедняжек шансов было немного, но из семьи их не прогоняли, за чужое преступление не наказывали.

Вдовам дозволялось куда больше: они могли встречаться с мужчинами, и если их связь не обретала скандальной окраски, то считались порядочными, уважаемыми женщинами. Зато если интрижка выплывала на свет, а мужчина был женат или просто демонстративно не желал жениться на вдовице и «делать её порядочной женщиной» (эта фраза переводилась на местный язык с русского дословно), то весёлая вдова объявлялась падшей женщиной, куртизанкой. Некоторые выбирали такой путь осознанно, как Аннет Сток.

«Нет, Аннет Сток вовремя одумалась и вернулась в отчий дом, не успев окончательно растоптать свою репутацию, — напоминала себе Аня, приучая себя к видоизменённому имени. — Хорошо, что транспортное сообщение здесь развито очень слабо, люди из разных областей практически не общаются друг с другом и новости приходят лишь по почте и с газетами. Но кто из столичных жителей будет писать родным о появлении в большом городе новой куртизанки?! И тем паче — сообщать о ней в газетах! Если Аннет не вернётся сама, то никто меня не рассекретит, а она, по моим прогнозам, захочет вернуться лет через десять, не раньше».

Работать тут дозволялось всем: и мужчинам, и женщинам. Конечно, в богатых семьях женщины чаще всего были домохозяйками, но и заниматься бизнесом мужа (или даже завести собственное дело) им не возбранялось — было бы одобрение мужа. Или полное отсутствие мужа: Ане казалось, что некоторые дамы выходят тут замуж исключительно с целью поскорее стать вдовой и наконец-то развернуться на полную катушку и в коммерции, и в личной жизни.

Словом, если бы не маги, то этот мир мало чем отличался бы от Земли трёхсотлетней давности. Магов было мало, а сильных магов — и того меньше. Слабенькие маги не могли разбогатеть за счёт своей магии, но изготовление даже небольшого числа простейших амулетов и зелий поддерживало их достаток на уровне обеспеченных людей. Простейших — поскольку обучение магии стоило очень и очень дорого, так что учёных магов на всю страну насчитывалось несколько сотен. Соответственно, работы таких мастеров от магии стоили баснословных денег, и те были весьма богатыми людьми. Стоит отметить, что они изначально происходили из богатых семей, поскольку иначе не смогли бы обучиться в магической академии. Замкнутый круговорот магии в мире или «деньги к деньгам» как говорят на Земле.

Малочисленность магов только радовала простой народ, который был бы счастлив, если б сильные маги вообще исчезли с лица их планеты. Помня, как Унир и Краск обращались с населением, Аня верила страшным слухам о других сильных магах, владельцах обширных земель, и соглашалась с всеобщим мнением. По счастью, бывшая столица королевства, в которой волею судьбы поселилась Аня, сильных магов не привлекала, а слабенькие маги мирно уживались с простолюдинами, принося им немало пользы. Эти маги жили своим кругом, своей диаспорой, браки заключали только промеж собой, но выходить в свет и посещать приёмы, балы, театры вместе с прочими состоятельными гражданами не брезговали.

Видимых отличий от людей маги не имели (если только не держали в руках радужных магических заклятий), но их частенько можно было определить по неискоренимому высокомерию, и они предпочитали одежды ярких расцветок. Кроме того, всех немногочисленных магов города простолюдинам следовало знать в лицо и своевременно уступать им дорогу. Способности маги имели самые разные: управляли стихиями, создавали зелья и артефакты самых различных свойств и назначений, умели накладывать личины на внешность. Последнее особенно порадовало Аню: в случае чего можно будет списать изменение своего облика на магическую личину! По крайней мере, при общении с простыми людьми.

Но сбор сведений о мире проживания был вторичной задачей, а первичной — привлечение клиентов. И на второй неделе к антисвахе пожаловала первая клиентка…

…

Аня только вернулась с утреннего похода на рынок, где покупала свежее молоко и яйца. Загремела ключами и услышала из-за угла дома торопливый шёпот:

— Вы дверь сразу не захлопывайте, госпожа антисваха, вы её придержите чуток — мне к вам проскочить надо. Только времени у меня совсем мало, меня в лавку отправили, я быстро обернуться должна, а вас всё не было…

Голосок был девичий и дрожащий. Сколько девчонка прячется на заднем дворе, прислушиваясь к каждому шороху? Аня вздохнула, осмотрелась в пустынном переулке, распахнула дверь и скомандовала:

— Давай, путь свободен!

Худенькая девушка в синем платочке молнией промелькнула перед ней, заскакивая в темноту неосвещённой прихожей. Аня захлопнула дверь и демонстративно задвинула тяжёлый засов. Только увидев, что вход в дом надёжно перекрыт, первая клиентка расслабилась, перестала дрожать, но тут же начала всхлипывать.

— Ты не плачь, ты рассказывай, — сострадательно посоветовала Аня, проводя девушку в комнату для приёма клиентов.

— Ч-что рассказывать? — вытерла глаза платочком девушка: довольно миленькая, но отнюдь не красавица. Только доброе лицо и ясный, открытый взор сразу вызывали симпатию и расположение к ней.

— Для начала: как тебя звать?

— К-корина.

— Сватают тебя?

Девушка кивнула и залилась горькими слезами. Аня подождала, пока поток солёной влаги иссякнет, и продолжила расспрашивать строгим учительским тоном, заставлявшем девушку выпрямлять спину и отвечать максимально правдиво и чётко, как на уроке у доски.

— Жених у меня с юных лет есть: Артём, сосед наш, — рассказала девушка. — Я его с детства люблю, ещё с тех пор, когда у него усы не росли. Глаза у него всегда такие яркие, ласковые и лукавые, а на глаза всегда прядь волос свисала… и сейчас так.

— Помнится, времени у тебя мало, — остановила восторженные описания Аня. — Любишь ты этого Артёма? — Девушка кивнула поспешно, и Аня продолжила: — А он тебя любит?

— Очень! Мы давно решили пожениться, Артёмка ждал только, когда его из подмастерьев в мастера переведут, чтобы посвататься. Мастеру платят больше, на содержание семьи денег хватать будет, и вот, вчера его поставили мастером, и тут же сваха к нам по мою душу приехала…

Девушка вновь вознамерилась поплакать, но Аня решительно пресекла её попытку встречным вопросом:

— Отец согласия на брак не даёт?

— В том-то и дело, что даёт! И братья, и даже мама! — выкрикнула Корина. — Все велят мне под венец идти: такой выгодный жених, говорят, в богатом доме жить будешь, как сыр в масле кататься станешь! А сами прикидывают, на что большой выкуп за невесту потратить и как совместное дело с новым родственником наладить! Отговорите моего жениха от сватовства, не желаю я с ним под венец идти!!!

— Что-то я запуталась в показаниях, — нахмурилась Аня. — Ты внезапно разлюбила своего Артёма, друга детства?

— Никогда я Артёмку не разлюблю, хоть режьте меня! — с жаром заявила клиентка. — Только за него замуж пойду! Лучше утоплюсь, чем за другого выйду!

— Так кого от сватовства отговаривать надо???

— Жениха моего!

Профессиональная выдержка пришла на помощь Ане, растянув её губы в доброжелательной, понимающей улыбке, скрывающей полнейшее непонимание происходящего. Ученики в школе тоже частенько путаются в логике изложения, меняя местами причины и следствия, но всё можно поправить чередой наводящих вопросов. Главное — отыскать то место в рассказе, где логическая цепочка внезапно оборвалась…

— Твой жених — Артём, твой сосед, так? — взялась выстраивать собственную цепочку Аня, раз уж у клиентки она вышла кривой и запутанной. Девушка быстро закивала, подтверждая верность первого постулата. — И он хочет на тебе жениться? — Ещё один кивок и Аня заключает: — Поэтому он прислал к тебе сваху?

— Не он прислал! Артём сам вечером свататься пришёл, без всяких свах, а мой отец ему этак гордо заявил: «Не для тебя наша ягодка созрела, у нас посерьёзней, побогаче жених имеется!» Даже поговорить мне с Артёмом не дали, из комнаты не выпустили! Чудом отговорилась утром в город сбегать и сразу к вам — видела раньше объявление ваше, ещё посмеялась над ним, глупая…

Девушка зарыдала и рассказала нехитрую историю. Отец её был кузнецом, мастером художественной ковки, причём одним из немногих, кто имел дозволение торговать в городе самостоятельно, без посредников. Корина похвасталась, что у отца золотые руки, его изящные кованые изделия пользуются огромным спросом и даже в столичные лавки порой попадают. Артель городских кузнецов не принимала в свои ряды кого попало, так что сельский мастер должен был в самом деле иметь недюжинный талант, чтобы его приняли в закрытый круг и позволили торговать наравне с городскими товарищами. Старшие братья Корины пошли по стопам отца и мечтали о собственной кузнице, копили деньги на её устройство, и тут очень кстати пожаловала сваха из дальнего села с отличным предложением.

— И денег она им посулила, и жениха моего нового так расхвалила, что лучше его нет никого, и дом его большой, и подворье огромное! И так красиво всё расписала, так соблазнительно всё представила, что я сама бы сочла предложение заманчивым, если б не надо было с Артёмкой расстаться и замуж за чужого мужика идти! — всхлипнула Корина. — Так сладко распелась эта сваха, как мне никогда не удастся, и родные мои уши развесили и на все предложения согласились. Про семейство Нириков и до нас слухи доходили, что состоятельные они, а тут их единственный сын ко мне посватался — как не загордиться родителям?

Жениха нового девушка в глаза не видела, да и он её тоже. Как поняла Аня, семье парня нужны были городские связи отца Корины: они тоже мечтали самостоятельно торговать в городе, а не сдавать товар купцам за полцены. Уважаемый отец Корины пообещал поручиться за зятя в городской управе, дать ему рекомендацию и выбить разрешение на торговлю: словом, брачная сделка обещала быть выгодной для всех, кроме невесты.

— Молодой парень решился на брак, не зная даже, как выглядит его будущая жена? — всё-таки удивилась Аня.

— Мать ему мой портрет со свахой передала, так на рассвете прилетело магическое письмо, что жениху я очень понравилась и своё предложение о браке он подтверждает, — вздохнула несчастная девушка. — Сегодня днем меня отвезут в его дом, а завтра — венчание!

«Магическое письмо — недешёвое удовольствие», — постучала пальчиками по столу Аня. Для богатых простолюдинов изготавливались почтовые конверты, зачарованные артефактором, и для их отправления личная магия была не нужна, что же касается бедных простолюдинов — для них возможность переписки с кем-либо не предусматривалась, да и само умение писать и читать имелось не у всех.

…

Первое дело выглядело непростым. Как утверждает статистика, браки по расчёту распадаются крайне редко, если расчёт верный. Тут не пройдёт вариант: «разлюбили — разбежались», тут людей скрепляют финансовые связи, которые порой крепче любых канатов. Соответственно, и в деле сватовства идея «не понравились друг другу и передумали жениться» тоже не реализуется.

Хоть жениху и отправили портрет невесты, но я вас умоляю: где вы видели портреты девушек, действительно похожих на этих девушек? В лучшем случае, наблюдается отдалённое сходство милого образа на полотне с оригиналом, но чаще жених обнаруживает, что художник уменьшил габариты прототипа, выпрямил нос, увеличил разрез глаз, придал пышность причёске и безукоризненную белизну улыбке. Поскольку брак заключается по сухому расчёту, то жених не слишком рассчитывает на красоту, ум и утонченность невесты, скептически оценивает присланный ему портрет и словесное восхваление молодой леди, что сильно осложняет работу антисвахи. Когда мужчина заранее готов смириться с чем угодно, не так-то просто убедить его, что планируемый брак станет самой страшной ошибкой в его жизни.

«Не просто, но я смогу», — решилась Аня.

Она принялась выпытывать у клиентки все известные ей сведения о семье нежеланного жениха. Услышав, что отец молодого человека давно умер, а проживает он в доме вместе с матерью, с двумя старшими замужними сёстрами и их семьями, Аня задумалась:

«Кто конкретно сватается, интересно? Задумка с браком изначально принадлежит молодому человеку? Что-то я сильно в этом сомневаюсь, учитывая наличие матери-вдовы и двух старших сестёр. Возможно, убеждать в неразумности сватовства придётся вовсе и не жениха… Ладно, по ходу дела разберёмся!»

Здраво оценив актёрские способности плачущей девушки (полностью отсутствующие), мягкость её характера и неумение связно излагать свои мысли, Аня поняла, что давать ей какие-либо советы совершенно бесполезно. Придётся самой разыграть роль невесты, так что…

— Хватит плакать, — Аня успокаивающе похлопала по руке клиентку, считывая её образ. — Тебе ничего не грозит, ты до завтрашнего утра остаёшься здесь.

— К-как здесь? Меня же искать будут! И когда найдут — выпорют и всё одно под венец отправят!

— Искать не будут — я вернусь в ваш дом вместо тебя и сама к жениху съезжу. О магических личинах слышала? Никто не заметит подмены, ведь у вас магов нет, верно?

— Само собой, откуда на селе маги? — От потрясения у девицы мигом высохли слёзы, она ахнула: — Магическая личина наверняка очень дорого стоит, у меня нет таких денег! Вот всё, что я к свадьбе с Артёмкой втихаря скопить успела: мечтала красивую кружевную рубашку на первую ночь купить…

— Прекрати рыдать! — грозно прикрикнула Аня, скидывая в ящик стола горсть мелких серебряных монеток. — Этого хватит, давай-ка надевай халат — мне твоё платье нужно, а сама сиди за закрытыми дверьми, никому не открывай. Я, как вернусь, крикну под окнами, что это я.

— Е-если в-вы по-поможете, я вас век благодарить буду, каждый день о вашем здоровье и счастье молиться стану, — пролепетала девушка, прижимая к груди сжатые кулачки и с великой надеждой смотря на антисваху.

— Отлично, прямо сейчас и начинай — будет чем заняться. Расскажи, как к дому твоему пройти, и ещё раз, внятно и чётко: как кого зовут в твоей семье, кто как выглядит.

…

Лёгкую рассеянность и дезориентированность дочери, не сразу нашедшей собственную комнату в доме, родители списали на шок и предсвадебные волнения. Повышенную молчаливость — тоже. Аню быстро переодели в нарядное платье, быстро впихнули в неё тарелку каши и посадили в присланную женихом карету вместе со свахой: та должна была прочитать ей ряд полезных нотаций перед знакомством с новой семьёй. Родители и братья Корины ехали позади, на простой крестьянской телеге, и на первой встрече невесты с женихом присутствовать не планировали: их должны были разместить в гостевом доме на ночлег.

Внимательно слушая лепетания толстой пожилой свахи, Аня разрабатывала стратегию действий на все возможные ситуации: если жених сам задумал брак по расчёту с незнакомкой заключить; если то была идея его матушки; если он действует согласно воле других членов его семьи и если — вопреки их воле. Советы и наставления свахи оказались весьма к месту: из них следовало, что дамочку просили приискать девушку тихую и вежливую, работящую, привыкшую хлопотать по хозяйству в доме с большим подворьем.

«Список требований к невесте явно составлялся не мужчиной, тем более — не молодым парнем», — крутила информацию на ус Аня, прорабатывая тактику более предметно. Если правильно определить главного противника и массированно ударить сразу по всем его болевым точкам, то психологическую войну можно выиграть с одной схватки — так гласила теория. К тому же, простодушное сельское население вряд ли так же сильно поднаторело в психологии конфликта и манипулирования, как профессиональный педагог со стажем и столетняя праматерь многочисленного семейства.

Сваха разливалась соловьём, расписывая, с какими трудностями она столкнулась, отыскивая идеальную кандидатуру для заманчивого жениха, и как Корина должна быть ей благодарна, что она остановила свой выбор именно на ней. Наставительно перечисляя недостатки других потенциальных невест с подходящими родственниками, сваха не замечала, что тонкие губы невесты кривятся в коварной усмешке: девушка сидела, низко опустив голову и покорно кивая на все её слова.

До дома жениха они добрались в сумерках — расстояние оказалось неблизкое, телега с родителями далеко отстала. Встречали приехавших женщин всей семьёй: будущая свекровь выступила вперёд, плечом к плечу с сыном: высоким, мускулистым парнем с загорелым и красивым, но глуповатым лицом. Лицо это при виде Ани расплылось в одобрительной улыбке и после толчка матери приблизилось к карете, чтобы помочь выйти свахе и невесте.

— Добро пожаловать, — приторным голоском пропела хозяйка дома, вновь пихнула сына в бок, и тот отвлёкся от разглядывания Ани, пробасил:

— Добрый вечер! Я — Свен, ваш жених.

Последовала церемония представления всех домочадцев, после которой зятья хозяйки дома подхватили маленьких детей и увели укладывать их спать, а жених с матерью и сёстрами пригласил прибывшую невесту к столу.

«Матриархат», — определила Аня и приготовилась действовать соответственно.

Величаво выпрямилась, подобрала подол длинного платья и поплыла павой, свысока посматривая на будущих родственниц и нежно улыбаясь жениху. Парень от ласковых улыбок симпатичной девушки весь расцвел и повёл её за руку, не сводя с невесты очарованных глаз. Мать парня удивлённо вскинула брови и поджала тонкие губы.

«Что, рассчитывала увидеть перепуганную, рыдающую юную девчонку? Намеревалась сладко улыбаться и толковать сыночку, что волноваться о плаче девушки не стоит, стерпится — слюбится? — зло подумала Аня, всё больше убеждаясь, что идея с браком принадлежала оборотистой вдовушке. — Увы, вынуждена разочаровать: мне давно известно, что пряники судьба раздаёт редко и исключительно тем, кто предпочитает не слёзы лить, а бороться за место под солнцем. Выгодно сыночка женить хотите? Так я вам такие перспективы обрисую — ахнете!»

Сам потенциальный жених Корины показался Ане неплох: прямодушный молодой фермер, привыкший к физическому труду (такие мышцы утренней зарядкой не нарастишь) и неиспорченный женским вниманием (видно, мама бдила, чтобы сына не заграбастали неподходящие женские ручки). И потенциальная свекровь выглядела классической властной свекровью. В целом, семья, в которую привезли Аню, напомнила ей десятки схожих семей, что приходилось видеть на просторах России, разъезжая с мужем из гарнизона в гарнизон, да и собственную свекровь — мать Григория Романова — тоже…

«Остаётся надеяться, я не ошиблась в оценках. Итак, представление начинается».

Усадили Аню между женихом и его матерью, за женихом села сваха, напротив — две сестры жениха. С аппетитом ужиная (после недели каш и варёных овощей разносолы на столе воспринимались пищей богов), Аня не мешала свахе расписывать неисчислимые достоинства невесты, изредка вставляя пару фраз в её бравурные речи.

— Корина очень скромная девушка, — пела сваха.

— Самая скромная во всём селе, — самодовольно подтвердила Аня, протягивая руку через весь стол к маленькой вазочке с дорогущими шоколадными конфетами и вытаскивая себе сразу три штуки.

— И работящая, — продолжала отрабатывать гонорар сваха, — за маленькими ягнятами и поросятами ухаживает так, что весь молодняк на ноги ставит, без убытков.

— Ягнята — это чьи младенцы? Коровьи? Или бычьи? — нахмурилась Аня. — В хлеву так грязно, что я стараюсь в него не заходить, платье не пачкать.

За столом повисло молчание. Суровая, сухая, как жердь, мать жениха уставилась на неё подозрительным взглядом, и Аня принуждённо рассмеялась:

— Ой, да шучу я, шучу! Работящая я, ага. Ягнёнок — дитёныш козы, знаю.

Сваха сглотнула и благоразумно сменила направление беседы:

— Корина прекрасно готовит! — воскликнула она.

— Да, после свадьбы придётся взять готовку на себя, — согласилась Аня, показательно брезгливо вытаскивая на край своей тарелки кусочек мяса и отодвигая в сторону часть гарнира.

— У Кориночки прекрасный вкус, — не заметив саботажа, соловьём разливалась сваха.

— Да, вкус у меня имеется… Я рядом с городом живу, а у вас тут сильно чувствуется отдалённость от цивилизации, — чуть заметно морщась, Аня демонстративно осмотрелась в большой парадной комнате, в которой был накрыт стол для гостей. Поймала злобный взгляд хозяйки дома и широко ей улыбнулась: — Не переживайте, я всё поправлю! Наш дом станет чистым, уютным и модным!

— Это хорошо, — искренне одобрил её планы жених, не отрывая взгляда от будущей жены и не замечая гневного шипения сестёр и матери.

— У нас и без переделок прекрасный дом! — не выдержала мать жениха.

— Да-да, конечно, но нет предела совершенству, верно? Провинциальный стиль — это очень мило, но отдаёт мещанством. Сельский «шик» выглядывает из каждого угла.

Снисходительно усмехаясь, Аня уничижительно потёрла золочёные завитушки на вилке, с тихим хмыком покосилась на длинные красные гардины с золотыми кистями и шкаф, разукрашенный цветной стеклянной мозаикой. Будущую свекровь перекосило от бешенства, а Аня злорадно подумала:

«Держись, милочка! Тебе не приходилось выдавать сына замуж за «коренную москвичку»? Так я снабжу тебя ценным опытом!»

— Дизайн интерьера я обязательно поправлю, всё со вкусом обставлю, можете на меня рассчитывать! — пропела довольная Аня, склонилась к жениху и лукаво подмигнула ему: — Новая мебель будет всяко лучше старой, да?

Тот кивнул, как заворожённый смотря на чуть обнажившееся плечико под «случайно» съехавшим рукавом нарядного платья. Аня кокетливо поправила оборки, улыбнулась, смотря прямо в глаза жениха, и тот покраснел и потянул начавший жать ворот рубахи. Мать жениха засопела ещё злее и процедила:

— Деньги нужны для дела, мы не будем транжирить их на новую мебель, старая крепка!

Ослепительно улыбаясь, Аня ласково погладила женщину по руке и громко сказала во всеуслышание:

— Я верю, мы с вами очень полюбим друг друга! — Жених довольно закивал, его сёстры поперхнулись, а Аня склонилась к уху будущей свекрови и прошептала: — Моя бабушка любила приговаривать: «ночная кукушка всех перекукует». Не слышали такого изречения, матушка?

Полюбовавшись багровым лицом соседки по столу, Аня подумала, что сейчас сбрасывает тяжёлый груз сотни лет: тех лет, что покорно молчала, когда вначале свекровь поучала её, как правильно обращаться с мужем, а потом невестки — как жить «по-современному». Аня всегда старалась не накалять отношения, не противоречить, не вступать в конфликты. Если она сопротивлялась чужому агрессивному вторжению в свои дела, то сопротивлялась пассивно, скрытно, прямо отстаивая своё мнение только на работе и по рабочим вопросам, а в личных взаимоотношениях предпочитая уступить. Сейчас же, второй раз вернувшись в молодые годы, она навёрстывала упущенное, закрывая собственной, нарощенной за сто лет бронёй юную, ранимую душу своей милой клиентки, давая той шанс выбраться из западни, организованной теми, кто сам должен был бы защищать дочь.

Представление продолжалось. Аня благосклонно согласилась на предложение жениха пройтись по дому, осмотреть будущее место своего проживания. Мать жениха без спроса двинулась вместе с ними, порадовав «невесту». По дороге на второй этаж Аня сразу обратила внимание хозяев на опасную крутизну лестницы и недостаточный размер окон. Она фыркала и снисходительно щупала покрывала и занавески, советуя впредь выбирать более тёплые расцветки — так уютнее, более прочные ткани — они долговечнее, и избавиться от мишуры — отдаёт безвкусием. Всё говорилось сочувствующим тоном, преподносясь как полезные советы сирым и убогим провинциалам. Свен принимал её подчёркнутую доброжелательность за чистую монету и сиял, а мать его медленно, но верно доходила до стадии белого каления. Сочтя подготовительную работу выполненной, Аня произнесла небрежно:

— Мы-то с мужем постараемся в город перебраться, да, Свен?

— А получится? — невероятно оживился парень.

— Почему нет? — пожала плечиками Аня. — Надо обновить этот дом и обменять ферму на меньшую с доплатой: раз мы тут жить не будем, то твоим родным хватит и меньшего числа комнат и пахотной земли, так? Мои родные денежек подкинут, и выберем себе приличное жильё в Эзмере.

Парень закивал, заворожённый открывающимися перспективами, а мать его грохнула кулаком по косяку:

— Мой сын будет жить здесь, со мной! Его жена и дети тоже!!!

— Неужели вы ещё не устали от внуков? — делано изумилась Аня. — У вас и так полон дом ребятишек, мы избавим вас от лишней обузы, не будем навешивать на вас и своих детей до кучи. Вам, в вашем возрасте, отдыхать больше надо, а не возиться с малышами.

— Действительно, мама, — поддакнул Свен и с благодарностью посмотрел на Аню: — Какая ты заботливая!

— Прекрати петь под её дудку, вы ещё даже не женаты! — не выдержала будущая свекровь, которая, кажется, уже расхотела становиться свекровью.

— Не переживайте, мама научила меня, как быть хорошей женой, — заверила сияющая Аня, дождалась, пока женишок опять начнёт кивать с довольным видом и наклонилась к его матери, заговорщицки шепча: — Главное правило в обращении с мужем: не рубить с плеча! Лучше пилить помаленьку…

Мать жениха отшатнулась и с воплем понеслась на первый этаж:

— Сваха!!! Ты где отыскала эту наглую прохвостку?! Забирай её обратно!

Свен растерялся, побежал за матерью, невнятно уговаривая её успокоиться и искренне недоумевая о причине взрыва. Аня подошла к зеркалу и чуть «подправила» себе лицо:

«Удобно быть метаморфом! Особенно профессиональной антисвахе!»

И понеслась вниз с воплем:

— Отравили! Что вы в еду подмешали?! Отродясь у меня такой аллергии не было, обычно маленькие прыщики по всему телу высыпают!

Она ворвалась в парадную залу, где ошеломлённая бледная сваха жалко оправдывалась перед разъярённой клиенткой, не желающей больше слушать ни про город, ни про полезные связи. Все обернулись к Ане и ахнули, а жених с отвращением уставился на огромные гнойные прыщи, усыпавшие личико его невесты.

— Это теперь месяц не сойдёт! — рыдала Аня, потрясая кулачками. — Как я завтра под венец пойду в таком виде?!

Жених побелел почище свахи, сглотнул и перестал уговаривать мать успокоиться, уверяя, что ему очень понравилась невеста.

Глава 11. Метаморф спешит на помощь

Родители Корины подъехали к месту действия, когда ни жених, ни невеста, ни родственники жениха, мягко выражаясь, не горели желанием устраивать скорую свадьбу. Родные невесты ахнули при виде её воспалённого лица и включились в перебранку, допытываясь, что сотворили с их милой доченькой. Мать жениха разразилась уничижительной тирадой по поводу «милости» доченьки, после чего несостоявшиеся сваты расстались вечными врагами. Гоня коней в сторону дома, семейство Корины бурно возмущалось наглостью «некоторых заносчивых богачей» и сочувствовало невинно пострадавшей дочери. Аня скорбно вздыхала, играя роль безропотной, скромной девицы, только ближе к дому напомнив семье о втором женихе своей клиентки:

— Как я Артёмке с таким лицом покажусь?!

Домочадцы вдруг притихли и дружно втянули головы в плечи. Виноватые переглядывания и оглушающая тишина в подступающем рассвете, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием уставших коней и скрипом телеги, навела Аню на нехорошие подозрения.

— Что с Артёмом?!! С ним всё в порядке?!! — завопила она, удивив «родственников» внезапным преображением голубки в яростную орлицу.

— Конечно-конечно, что ему в подвале сделается? — поспешили заверить братья.

— В подвале?!!!!

Оказалось, решительно настроенный жених Корины утром явился в её дом, требуя встречи с невестой и угрожая, что прибьёт к чертям собачьим всех других её «женихов». Отец с братьями, недолго думая, связали буйного парня и бросили в подвал. Корина пропустила битву по причине отъезда в город, а по возвращении никто, естественно, не стал просвещать её по поводу местопребывания первого жениха. Родители рассудили так: после свадьбы кулаками не машут, так что обвенчают дочку, а потом уж и возлюбленного её на волю выпустить можно будет.

Аня слушала повествование и ей страшно хотелось побить всех «родственничков» лбами об оглоблю. Неужели никому не пришло в голову, что тихая безропотная дочка после свадьбы поплачет-поплачет, да в реку с камнем на шее сиганёт?! А за ней, чего доброго, и Артёмка её в том же омуте сгинет! Привыкли, что дочка против их воли ни единого слова прямо и громко не скажет, и о последствиях своего давления ни разу не задумались!

— Везите меня в город, — прорычала Аня, напугав всех родных клиентки внезапным пробуждением характера. — Рассвело уже, ворота открыли, а мне надо лицо вылечить. Братьев высадим у дома — пусть Артёма выпускают и извиняются, каются перед ним, как только могут!!!

— Х-хорошо, — согласились ошарашенные родители, побоявшись даже уточнить, у кого дочка прыщи лечить планирует. Они покорно согласились подождать её у поворота в переулок свах и изумленно ахнули, когда через полчаса дочка выбежала к ним с совершенно чистым, хоть и непривычно суровым лицом. Сопровождала дочку строгая дама в нарядном платье, представившаяся свахой Аннет Сток.

— Ещё одна сваха? — испуганно пролепетали дезориентированные родители Корины.

— Я — правильная сваха. Буду выдавать вашу дочь замуж за Артёма. Сегодня же!!!

Свадьба вышла шумной и весёлой. Всё село Корины и Артёма явилось на праздник, о неудачной попытке выдать дочь за другого жениха родные невесты помалкивали. Молодые принесли клятвы у алтаря и обменялись браслетами, заменявшими здесь кольца. Выйдя из храма, новобрачные так сияли счастьем, что обыкновенные лица их казались божественно прекрасными, заставляя всю холостую молодёжь сентиментально вздыхать и оглядываться вокруг в поиске своей половинки. Аня радовалась, что для этой молодой пары сумела переписать печальный конец Ромео и Джульетты. Сваха Нарзис была права: надо помогать молодым девушкам в этом мире, ещё как надо!

Её первое дело оказания антибрачной помощи, названное Аней «Дело предприимчивой свекрови», можно было считать успешно завершённым.

За свадебным столом невеста и жених так горячо благодарили Аню и превозносили её на все лады, так много подливали ей вина, что она благоразумно не стала задерживаться в гостях. Слыша шум в ушах и понимая, что ещё чуть-чуть и она вряд ли доберётся до дома на собственных ногах, Аня распрощалась со своими первыми клиентами, отказалась от доставки до дома на телеге и двинулась к городу.

Вечерело. Неиспорченная научно-техническим прогрессом природа этого мира радовала пением птиц, стрекотом насекомых, радужными облачками бабочек и свежим воздухом, обвевавшим раскрасневшееся лицо Ани. На тёплом солнышке её разморило, ноги стали заплетаться, и в полный рост встала проблема: стражники городских ворот могут не пропустить её в таком виде: пьяным ни при каких условиях не было хода в город. Она слышала однажды высказывание стражника: «Пропойц в городе своих хватает! Коли по делу идёшь — иди, а безобразия лишние разводить нечего! Как протрезвеешь — так милости просим».

«Напрасно я от телеги отказалась», — поздновато спохватилась Аня, стоя у поворота дороги, с которого открывался вид на городскую стену.

Как водится, в хмельную голову быстро пришло гениальное решение. Аня свернула в лесок у дороги, хорошенько припрятала платье и довольная поскакала к воротам на четырёх лапах. Удвоение точек опоры обеспечило ей устойчивость, мохнатая шерсть на собачьей морде скрыла чуток косящие глаза и расплывающуюся в ухмылке пасть, а припрятанный на заднем дворе под оконной рамой запасной ключ обещал беспрепятственный проход в дом. Стражники, конечно, попробовали шугануть прочь бродячего пса, но Аня лихо ускользнула от них, поднырнула под катящуюся через ворота телегу и проникла в город.

Самый короткий путь до дома вёл через центр, и Аню сразу насторожил глухой рокочущий гомон, висящий над центральной площадью. К большому зданию городской управы (похоже, нёсшей на себе все административные и судебные функции) двое стражников волокли смертельно бледного худенького мальчишку. Гомон создавали люди, толпившиеся на площади: они указывали на паренька и что-то негромко толковали друг другу. Судя по мрачным лицам стражей правопорядка, напряжению окружающих и затравленному взгляду арестованного, тот не был мелким воришкой. Железные наручники на запястьях мальчика, поблёскивающие магическими искрами, также намекали на серьёзность предъявленного подростку обвинения.

— Ещё одного выловили, изверги, — прислушалась Аня к словам людей. — Бедная мать!

— Опять из земель Дьявола Дайма ребёнка приволокли?

— Откуда ж ещё? Не все маги такие бессердечные негодяи, как наш магистр.

— А по мне так все они сволочи.

— Тише говори, а то и тебя под ручки на дознание поволокут!

Мальчика впихнули в двери управы, толпа затихла в ожидании. Оно оказалось недолгим: не прошло четверти часа, как заплаканного, трясущегося ребёнка городской палач повел прочь от управы под усиленной стражей. Народ с площади двинулся следом на приличном расстоянии, подавленно молча и гневно сверкая горящими глазами. Стражники пару раз оглянулись и предусмотрительно активировали магические амулеты, раскрывшие над ними защитный радужный купол. Протрезвевшая Аня бежала впереди толпы, боясь предугадывать события.

«Мальчонке лет тринадцать, что такого страшного он мог натворить? Куда его ведут? В тюрьму? Почему народ такой обозлённый, если на удары плетьми, отвешиваемые воришкам, все смотрели равнодушно, и сами наказываемые воспринимали их как должное, мол: сам виноват, что попался, поболит и пройдёт?»

Стражники и палач с мальчишкой прошли через вторые ворота к реке, что огибала город, служа не только источником питьевой воды, но и защитным барьером против врагов. К той реке, что не так давно привела Аню к городским стенам. На мосту, перекинутом через самое узкое и бурное место реки, палач принялся связывать мальчишке ноги, приматывая к ним большой камень. Женщины в толпе наблюдателей тихонько взвыли, достали носовые платочки, и Аня догадалась, что сейчас произойдёт: мальчика кинут с моста в реку со связанными ногами, скованными руками, и камень утянет его на дно. Вина мальчишки была кратко и звучно оглашена одним из стражников: воровство магии.

«Воровство магии?! Ребёнка лишают жизни за то, что украл какой-то амулет или зелье?! Может, он его для больной матери украл: здесь хорошие лекарства стоят столько, что простому человеку на них никак не заработать. Заболел — помирай, прихлёбывая настой ''от всяких хворей''! Как известно, чем хуже медицина, тем реже болеют люди: чаще всего они болеют один раз в жизни…»

Затопивший Аню гнев не мешал ей думать. Вихрем сорвавшись с места, она понеслась к густым кустам, что, по счастью, росли вдоль обоих берегов реки. Сколько времени ребёнок сможет пробыть в холодной весенней воде, прежде чем безнадёжно захлебнётся или заработает переохлаждение? Пять минут? Три? Две? Успеет ли она доплыть до излучины реки, скроющей их от чужих глаз?

В таблицах по физике средняя скорость крокодила в воде составляет 30 км/ч. То есть чисто теоретически она сможет проплыть триста метров до излучины за 36 секунд, но с грузом время в пути увеличится в несколько раз… Надежда была на оговорку, что при преследовании добычи крокодил может двигаться ещё быстрее, но главное, что крепко помнилось Ане из того же учебника физики: у крокодилов очень большое давление челюстей. У пятиметрового гребнистого крокодила была зарегистрирована сила давления зубов в 250 атмосфер! Закон сохранения массы не даст, конечно, обратиться огромным крокодилом, но мощные челюсти и среднего крокодильчика наверняка справятся с наручниками на запястьях мальчика: они же не из титанового сплава в этом отсталом мирке сделаны!

Самка чёрного каймана притаилась под мостом, смотря сквозь мутную желтоватую воду на суетящихся на мосту людей. Вот вниз свечкой полетел связанный мальчонка, над рекой разнёсся его истошный вопль, сменившийся громким всплеском. Под рябью сверкающих на солнце волн никто не заметил тёмный силуэт, метнувшийся к приговорённому к смертной казни. Камень ушёл на дно, а силуэт ухватил потенциального утопленника за перегрызенную верёвку, стягивающую ноги, и быстро потащил его прочь от моста.

Крокодил выволок на берег свою добычу и запрятал её на маленькой лужайке, сохранившейся среди разросшихся на берегу зелёных кустов. Прикусил зубами край наручников, стиснул мощные челюсти — крак, и оковы свалились с рук мальчика, рассыпав по сторонам сноп гаснущих магических искр. Рептилия встревожено всмотрелась в белое мальчишеское лицо и сама обернулась мальчиком. Благословляя курсы первой медицинской помощи, которые во время войны и в послевоенные годы были важнейшими курсами во всех школах и ВУЗах СССР, «мальчик» положил спасённого животом на своё колено. Убедился, что вода стекла из дыхательных путей, вернул пострадавшего на твёрдую землю и приступил к реанимационным действиям, ритмично нажимая на грудь ребёнка и считая число надавливаний. Вскоре ребёнок судорожно глотнул воздуха сам и натужно закашлялся.

— С возвращением, — выдохнула Аня, озабоченная новой проблемой: мальчика надо было согреть, но на ней никакой одежды, а ребёнок промок насквозь.

Мальчишка распахнул голубые глаза и потрясённо уставился на неё.

— Раздевайся, пока насмерть не окоченел, — велела Аня, помогая стягивать с худенького тела ветхую одежонку. Развесила её сушиться на тёплом солнышке и лёгком ветерке и обернулась к мальчику. Тот трясся всем телом, обхватив себя руками в тщетной попытке как-то согреться: весна — не лето, температура воздуха вечером была градусов 15, а воды и того меньше. Губы ребёнка посинели, его сотрясал надрывный кашель. Если ребёнка срочно не согреть, то он умрёт от переохлаждения или воспаления лёгких!

Вопрос — чем согреть?! Убегать в поиске одеял — обречь ребёнка на гибель: Аня понятия не имела, куда нестись за этими одеялами и как быстро она их отыщет! Дальше у реки виднелась какая-то деревенька, но до неё был неблизкий путь, а до дома ещё дальше.

— Сейчас я уйду, а из кустов выйдет большой белый зверь с чёрными пятнами на шкуре — ты его не бойся, это мой зверь и он очень-очень тёплый, понял? — строго спросила Аня, смотря в глаза мальчика внушительным учительским взором.

Мальчик молча посмотрел на неё, перевёл взгляд на валяющиеся рядом перекушенные наручники. Снова посмотрел на Аню и кивнул, смаргивая слёзы и продолжая лихорадочно трястись. Когда на лужайку выступил снежный барс, ребёнок напрягся лишь на миг, но тут же доверчиво протянул к зверю тонкие руки. Барс улёгся на траву, подгрёб мальчишку поближе к пушистому телу, обвил его лапами и успокоительно заурчал. Мальчик поглубже зарылся в длинную тёплую шерсть, прижался к источающему жар мохнатому телу. Постепенно он прекратил дрожать, к лицу его вернулся естественный розовый цвет. Он смотрел голубыми круглыми глазами на зверя и задумчиво хмурил ровные брови. Аня поурчала и лизнула его в лоб, проверяя отсутствие жара.

— Я умер и попал в сказку? — спросил мальчик.

Аня фыркнула: кто бы ей самой ответил на этот вопрос! К ней тоже нет-нет да и подкрадывалось подозрение, что её настигли длительные предсмертные галлюцинации.

— Тем водяным чудищем, что схватило меня под водой, — тоже был ты? — пытливо спросил у зверя ребёнок, видимо, стараясь разобраться в сюжете своей сказки. — На наручниках остались следы зубов, и только то чудище могло спасти меня и притащить сюда.

Подумав, Аня кивнула. В логике мальчонке не откажешь, что подтвердилось его следующей фразой, прозвучавшей как констатация факта:

— Мальчиком тоже был ты. Ты — метаморф из мифов, только настоящий, да?

Аня снова кивнула. Мальчик задумался и с горячим любопытством спросил:

— А какая у тебя истинная форма? Кто ты, когда ни в кого не превращаешься?

«Вопрос на засыпку, как говорится. Действительно, кто я, когда «ни в кого не превращаюсь»? Туман? Бесплотная душа?»

— Правильно, не раскрывай мне свои секреты: вдруг, меня пытать будут, когда поймают, — совершенно серьёзно сказал мальчик в повисшей паузе, заставив содрогнуться тело крупной кошки. Боженьки, что ж это за мир, где могут пытать детей! — А по доброй воле я тебя не предам, ты не бойся.

— Спи, — негромко проурчала Аня, вырвав у мальчика потрясённый вскрик и тихий смех:

— Ой, ты и зверем можешь разговаривать! Здорово!

— Ещё бы не здор-ррово. Поспи часок, пока одеж-жжда не высохла.

Мальчик послушно закрыл глаза и мирно засопел, прикорнув к жаркому телу барса. Хорошо быть ребёнком и жить настоящим моментом, перепоручив заботу о будущем взрослым! Смотря в расслабленное лицо спящего мальчика, чем-то неуловимо напоминающего ей сыновей и внуков, Аня размышляла над извечным вопросом: что делать? Абсолютно свободным зверем жить хорошо, пока у тебя не появились дети…

Вытащенного из реки мальчика звали Павлюк: так он представился Ане, когда проснулся и взялся натягивать на себя высохшую одежду. Заправив рубаху в холщовые штаны, Павлюк доверчиво посмотрел на снежного барса, сидящего на поляне, и спросил:

— Что теперь делать будем? В лес жить пойдём? — Его лицо несчастно сморщилось, и он неохотно уточнил: — Или ты меня сейчас бросишь? Мне одному в лес идти?

— Тебе остаться здесь и пр-ррятаться в кустах, — прорычала Аня, встревожено смотря на опускающееся за горизонт солнце. — Я вер-ррнусь скор-рро с одеждой потеплее и поесть пр-рринесу.

— Поесть не худо бы, — оживился мальчишка. — Я тебя дождусь, буду сидеть здесь, как гвоздями прибитый! Мне всё одно идти некуда…

— Есть, — заверила Аня, — в моём доме жить будешь. Только лицо твоё капюшоном прикрыть надо и темноты дождаться, так что сиди тут, на дорогу не суйся, я позову тебя, как вернусь.

Быстрый бег через кусты, оборот собакой и проникновение в город мимо недовольных стражников. Перерыв вещи в чулане, Аня отыскала мужскую куртку с капюшоном, видимо, принадлежавшую раньше мужу свахи Нарзис. Куртка была великовата, но тут бедные мальчишки все как один ходили в одежде с чужого плеча, редко подходящей им по размеру.

— Куда бежишь на ночь глядя? — ворчливо спросили у неё стражники городских ворот Эзмера на обратном пути.

— Брата младшего надо из деревни забрать, — ответила Аня, кутаясь в платок: к ночи похолодало и она волновалась за Павлюка, сидевшего у реки в одной рубахе.

— Не успеешь сбегать до деревни-то, мы через час ворота закроем.

— Тётя обещала вывести брата мне навстречу, они уже около моста ждать меня должны.

— Не видно никого по ту сторону.

— До поворота не дошли ещё.

— Как знаешь, но запертые ворота открывать не будем, в деревне ночевать оставайся.

— У меня мать болеет, мне вернуться надо. Я быстро, вы глазом моргнуть не успеете!

Через мост Аня в самом деле понеслась бегом. Потом быстро-быстро пошла по дороге, выискивая те кусты, где велела прятаться ребёнку. Вроде бы где-то здесь, как раз метров триста вдоль реки прошла… Свернув с дороги к кустам, Аня тихо позвала:

— Павлюк, это я! Выходи, пока ворота городские не закрыли! Жить в лесу — не вариант.

В кустах зашуршало, выглянуло мальчишеское лицо. Голубые глаза недоверчиво осмотрели молодую женщину в добротном платье и платке.

— Ты кто? — настороженно спросил мальчик.

— Чудище водяное и кошка большая с пятнистой шкурой, — нетерпеливо ответила Аня, протягивая ему куртку. — Пошли скорее, на ходу перекусишь.

Мальчишка просветлел лицом и широко улыбнулся:

— Вернулся!!! Вернулась. Так ты женщина, значит?

Он впился зубами в бутерброд и без тени сомнений пошёл за Аней к мосту. Перед воротами накинул капюшон на голову, хоть никто не разглядел бы в сумерках «утопленника» в бредущим за старшей сестрой парнишке.

До дома они добрались без приключений. Накормив Павлюка горячим супом, Аня уложила его на кровати Аннет, а сама устроилась в комнате бывшей хозяйки дома.

Глава 12. Дело о козле

Первое успешное дело антисватовства не принесло Ане большого дохода, но доставило ей моральное удовлетворение от хорошо выполненной работы и укрепило уверенность в своих силах. Ещё оно дало ей неплохую рекламу: отец Корины, желая искупить свою вину перед «родной кровиночкой», по всему городу разнёс весть, что его дочь безумно счастлива благодаря Аннет Сток. Собственный вклад в дело разрушения дочернего счастья он оправдывал так: неудобно было отказать солидным людям, хорошо, что госпожа антисваха помогла. Корина минимум трижды в неделю заносила Ане свежие яйца и молоко и обижалась, если та начинала протестовать или совать ей монетки.

— У нас нет денег, чтобы расплатиться с вами как положено, я рада, что могу отблагодарить вас хотя бы так. Вот будем поросят резать — самые лучшие куски вам привезём!

В этот момент рядом со смущённой Аней возникал Павлюк, оттирал её в сторону и важно говорил:

— Привозите, спасибо скажем. Хозяйку не слушайте: она не по земле ходит, а в облаках парит, но я-то о ней позабочусь, не сомневайтесь, госпожа.

Корина весело подмигивала мальчишке и убегала по своим делам, а Аня только руками разводила: за одну неделю испуганный приёмыш превратился в деловитого помощника по хозяйству и верного товарища. Для конспирации они русые волосы и брови Павлюка перекрасили в рыжий цвет, каждое утро рисовали ему коричневые веснушки на носу стойким чернильным карандашом — и мальчишка перестал бояться быть узнанным.

Аня помнила первый день после появления в доме Павлюка: она проснулась утром от стука в дверь, вышла к гостям и на ней с визгом повисла Корина. Артём внёс в прихожую большую корзинку с деликатесами, оставшимися от вчерашнего застолья, и ещё раз сердечно поблагодарил за помощь. Аня удивилась, что новобрачные с утра на ногах, а те недоумённо пожали плечами: скотину надо доить и вовремя в поле выгонять независимо от свадеб и прочих дел. Гости попили на кухне чая, излучая счастье и умиротворение, и ушли по делам, а Аня пошла будить спасённого мальчика.

Она открыла дверь в комнату Аннет. Павлюка нигде не было, но испугаться Аня не успела: за дверью шкафа слышалось тихое дыхание.

— Это я, выходи, — улыбнулась Аня, застилая кровать. — Все ушли.

— Что случилось? Отчего все так шумели? — с опаской высовываясь из шкафа, спросил Павлюк.

Аня села на кровать и похлопала по покрывалу, приглашая мальчика сесть рядом:

— Знакомые в гости заглянули, вкусностей разных принесли. Расскажи мне о своих родных: надо передать им счастливую весть, что ты жив.

— Нет у меня родных: мать умерла, когда меня рожала, воспитывался я у чужих людей, но связанные со мной надежды не оправдались, — безучастно доложил ребёнок, явно делая краткий вывод их тех изречений взрослых, что слышал в отношении себя. Он погладил красивое вышитое покрывало и с любопытством спросил: — Это твой дом? От родителей тебе достался? Они тоже были метаморфами, как ты?

Аня замялась под прямым детским взглядом, но решила не скрывать правду:

— Хозяйкой этого дома была очень хорошая старая женщина. Она недавно умерла и завещала дом мне… как своей дочери.

— Хорошо, — протянул мальчик и пытливо заглянул в глаза Ани: — Ты правда её дочь?

— Нет, — честно ответила Аня, — но женщина знала об этом и завещала дом именно мне.

— А если вёрнётся та, другая дочь?

— Убегать будем и искать новый дом.

Мальчик задумался, наморщил лоб, спросил:

— Нелегко быть метаморфом, да? У тебя, как и у меня, нет настоящего, собственного дома и родных?

— Теперь есть: ты — мой брат, а дом — вот он. Будем вместе выживать в этом ненормальном мире, а?

— Будем! — просиял Павлюк. — Жаль только, что я не метаморф — меня узнать могут…

— Близкие знакомые в городе у тебя есть?

— Нет, откуда! Я из глухой деревушки далеко отсюда, в Эзмере никого не знаю. Только видели меня многие вчера.

— Поверь, через месяц никто и не вспомнит о постороннем казнённом мальчишке и тем более не узнает его в лицо. Волосы мы тебе перекрасим, веснушек на носу нарисуем — будешь ходить замаскированный. Кстати, за что тебя в речку бросили? Если не хочешь — можешь не говорить.

Павлюк удивленно уставился на Аню:

— Как — за что? Как и всех таких, как я, — за воровство магии.

— Амулет стащил?

— Нет! Ты что, не слышала никогда про полукровок? Нас казнят сразу, если магия проявляется, обычно это происходит в возрасте 12–13 лет. Мне зимой тринадцать стукнуло, а вчера у меня с пальцев неожиданно огненные искры слетели. К сожалению, слетели они при свидетелях, вот и забрали меня…

— Та-ааак… А теперь ещё раз и подробнее!

История оказалась простой и оттого ещё более страшной. То, что маги никогда не женятся на простолюдинах, Ане уже было известно, как и о том, что любовницы из неодарённых у магов-мужчин бывают часто. У смешанных пар вполне могли появиться дети, и вот тут возникала проблема: согласно законам королевства право быть магом имел только законнорожденный потомок мага! Поскольку младенцы не ведали об этом законе, а природа вероятность рождения мага от смешанной пары определяла по принципу «пятьдесят на пятьдесят», то бастарды частенько наследовали магические способности своих отцов, то есть прямо нарушали чёткий государственный закон. За нарушение этого закона полагалась смертная казнь, причем полагалась она не родителям, а нарушителю-ребёнку, незаконно «своровавшему» магию отца! Если рождение полукровки не удавалось предотвратить, то за ним наблюдали до подросткового возраста: при отсутствии магических сил оставляли в покое и позволяли жить в семье матери как рядовому простолюдину, а при пробуждении магических способностей — камень на шею и концы в воду. Боялись власть имущие появления одарённых простолюдинов, ой как боялись!

Павлюк рассказал свою историю кратко. Мать его, шестнадцатилетняя девчонка-сирота, жившая из милости у деревенской знахарки, не была любовницей мага, но однажды вернулась из леса в невменяемом состоянии и разорванной одежде. Синяки по телу и потёки крови не оставляли сомнений, что над девушкой надругался какой-то негодяй, но сама жертва была не в состоянии рассказать о случившемся: только кричала и плакала, а потом впала в молчаливое оцепенение. В себя несчастная так и не пришла: бледной тенью прожила девять месяцев и умерла в родах. Павлюка до трёх лет растила знахарка, а потом тоже умерла, и мальчик стал кочевать из семьи в семью, обучаясь ходить за скотиной, прибираться в доме, таскать хворост и рубить дрова.

Когда односельчане стали подозревать в нём магические способности, то решили скрыть его от стражников в надежде, что вырастят себе мага-целителя. (Каким образом этот маг станет целителем без обучения, необразованные селяне не задумались: считали, что для дела лечения одной магии хватит). Увы, утаить магию не удалось, и когда в один несчастный день Павлюк, занервничав, устроил фейерверк искр на глазах у стражников, открестились от него всей деревней: мол, ведать не ведали, что парень от мага рождён был. Дела подобного рода обычно рассматривались хозяевами поместий, но поскольку магистр Дайм в своём поместье на тот момент отсутствовал, то на суд мальчишку привезли в Эзмер. В управе разбирательство завершилось быстро: как только амулет определил наличие магии в ребёнке, глава городской управы сразу подписал указ о смертной казни.

— Я не знаю, кто мой отец, — заключил Павлюк. — Ясно, что маг, но кто именно — неизвестно, вероятнее всего, Дьявол Дайм: я из его земель. Если ты сейчас скажешь, что слишком опасно держать в доме необученного молодого мага, скрывающегося от закона, то я пойму и уйду в лес. Ты и так много для меня сделала: из реки вытащила, наручники антимагические сняла, так что огонь разжечь я, наверное, сумею и ягодами как-нибудь прокормлюсь.

— Я уже сказала: пробиваться по жизни будем вместе, — глухо напомнила Аня. — Мы оба вне закона, оба не по своей вине в нелегалах числимся. Соседям скажу, что в услужение тебя наняла, а ты знай: я тебя усыновила, раз и навсегда.

— Ты слишком молода для моей матери, — улыбнулся Павлюк.

— Мне больше лет, чем кажется, я же метаморф, — возразила Аня. — Но если тебя смущает внешняя молодость, считай меня старшей сестрой, как сначала уговорились.

Павлюк кивнул серьёзно и согласился жить с ней. Магия, по словам мальчика, проявляла себя редко и только в моменты сильного волнения. Роковой случай магической вспышки произошёл, когда его товарища приговорили к десяти ударам плетью. Как бы то ни было, надо будет решить вопрос самообучения магии, раз уж об официальном свидетельстве о рождении мага и обучении в магической школе нечего и мечтать. Когда на следующий день Аня попросила приёмного брата написать новую порцию листовок-объявлений, выяснилось, что он не только магии, но и грамоте не обучен…

Понуро свесив голову, Павлюк мрачно рассматривал узор на ковре, потом решился предложить:

— Я могу с образца каждую буковку скопировать, только долго провожусь, быстро не получится. Если можно написать объявления к утру, то за ночь много успею сделать.

— Ночью ты будешь спать. А вот днём начнёшь учиться: завтра же букварь куплю! — сурово постановила Аня. Пусть не рассчитывает, что ему удастся от учёбы отвертеться!

Павлюк посмотрел так, словно она подарила ему сокровища всех царей земных, словно она — сказочная фея, вдруг исполнившая заветное желание, о котором он и говорить никому не смел.

— Ты будешь учить меня читать?!! — воскликнул мальчишка.

— И писать, и считать, — дополнила Аня.

Надо же, какая правильная реакция у ребёнка на известие о начале учебных занятий! Никаких стенаний на тему первого сентября и закончившихся каникул. Глаза горят энтузиазмом, ребёнок подпрыгивает от нетерпения в ожидании первого урока. Этого ученика не придётся пугать страшилками: или ты сейчас учишь параграф, или в конце года — присягу и устав.

С законом о полукровках Аня в срочном порядке ознакомилась в городской библиотеке. Пояснения к этой статье закона гласили, что необученный маг — существо чрезвычайно опасное, способное причинить много бед. С этим утверждением трудно было не согласиться: неопытный маг скорее убьёт человека, чем излечит его насморк, и скорее спалит всю ферму, чем высушит сено. Однако вывод законодатели делали несколько неожиданный с точки зрения Ани: раз необученные магической науке дети-полукровки смертельно опасны, то их следует уничтожать сразу во благо человечества! Мысль, что простолюдинов можно обучить пользоваться магическими силами, никому из законотворцев в голову не пришла: право на образование имели только люди богатые, а право на образование магическое — только магическая элита. Бастард-полукровка в академии магии?! Это немыслимо!

Абсолютная свобода и одиночество Ани окончательно закончились. Отныне она несла ответственность не только за себя. Не по возрасту серьёзный и деловитый мальчик прочно занял место в её жизни и сердце.

Странные сны больше не тревожили, лишь время от времени в сновидениях вспыхивали образы неведомой пещеры, в которой спрятано нечто важное. Один раз приснился роскошный дворец и золотой трон посреди помпезного зала. Аня почему-то не шла, а ползла по красной дорожке, ведущей к трону, и совершенно не интересовалась великолепием зала. Видно, во сне она пришла во дворец не с экскурсией.

Сон про дворец не повторился, и Аня выбросила его из головы: мало ли, как подсознание себя ночью в беспамятстве проявляет!

Тем временем, Ригорин Оэн мрачно взирал на огненные буквы над троном в главном парадном зале дворца:

«Последний из рода Дистинаев»

— гласила надпись.

Нечего и говорить, что его величество король пребывал в крайне расстроенных чувствах и обругал главу королевской стражи, неспособного изловить Василиска.

— Мне угрожают в собственном доме, чем занята охрана?!! — вопил король во всеуслышание.

Охрана ничего не слышала, никого не видела. Поздно вечером в зал заходили наводить порядок слуги: вначале трое с вёдрами и швабрами, потом одна девица с набором для натирания меди и позолоты. Девицу охранники толком описать не смогли, и ни одна служанка дворца не подтвердила своё пребывание в тронном зале в роковой вечер. Хуже всего, что надпись над троном не смогли убрать. Даже ректор академии магии не смог. Пришлось большой тронный зал закрыть и пользоваться малым, пока за неделю буквы не утратили свою яркость и наконец не развеялись.

«Если Василиск продолжит в том же духе, то последний из Дистинаев помрёт сам собой от страха и ярости», — подумалось Ригорину.

…

Время бежало незаметно: после Корины клиентки потянулись тонкой струйкой, и Аня не сидела без дела. Иногда удавалось помочь советом, иногда — убедительным разговором с родителями невесты. Забавным вышел случай с дочерью мясника, хоть поначалу всё начиналось классически: горьким плачем несчастной девушки…

— Фермер этот двух жён схоронить успел, — жаловалась клиентка, утирая слёзы, — но мой отец не решился прямо ему отказать. Во-первых, он главный поставщик мяса в отцовскую лавку, а во-вторых, он огромный, невероятно сильный, вспыльчивый мужик, с которым все боятся связываться! Такому человека прибить в припадке злости — что комара прихлопнуть, он уже отсидел в тюрьме пару лет за то, что кости одному недругу переломал.

Отец клиентки стоял за её спиной, нервно мял в руках холщовую кепку и подтверждал слова дочери. Общий смысл речей мясника сводился к тому, что сыновей у него нет, а влезать в конфликт с устрашающим скотоводом немногочисленные друзья и родственники отказались. Ему одному поклонника дочери не осилить, а стражники в управе заявили так:

— Ничего худого тебе пока не сделали, жаловаться не на что. Вот будет весомый повод для жалоб — приходи, разберёмся.

— А если не смогу дойти, если он мне ноги вырвет за отказ дочку замуж выдать, калеку из меня сделает? — резонно поинтересовался мясник и получил ответ:

— Тогда тоже разберёмся и виновного накажем.

Словом, перед Аней поставили задачу: отговорить злобного, могучего фермера от намерения жениться на дочке мясника, но сделать это так, чтобы не пришлось срочно искать нового поставщика мяса для лавки. Чтобы личные взаимоотношения не оказали плохого влияния на бизнес!

У Ани на кончике языка вертелся язвительный вопрос: «А доброго прекрасного принца вам из монстра-жениха не сотворить, нет?», но она удержалась. Стребовав солидный аванс, она пообещала сделать всё, что в её силах.

Павлюк, услышав, за какое дело взялась его названная сестра, схватился за голову, но Аня велела ему не паниковать раньше времени, а идти в народ, ненавязчиво собирать информацию о неугодном женихе. Сама привычно обернулась бродячим псом и понеслась заниматься тем же самым: подслушивать разговоры фермера и следить за объектом в непосредственной близости от него.

Первый же разговор навёл её на идею. Разговаривал высоченный, широченный фермер с сельской ведуньей — старой бабушкой, почитаемой всем селом за мудрость и «тайные знания»:

— Сарай отремонтировать хочу, можно ли прям сегодня начинать? — спросил жених дочки мясника.

— Счищать краску с деревянных поверхностей лучше при убывающей луне, — с умным видом изрекла старуха и Аня-пёс подобралась ближе, чтобы лучше слышать. — Начнёшь на растущем серпе работать — неприятности в деле навлечёшь, а вздумаешь в полнолуние топором махать — от хвори вскоре загнёшься.

Объект слежения Ани сосредоточенно покивал, его грубое, злое лицо отразило усиленную работу мысли, вылившуюся в следующий вопрос:

— А сейчас какая луна?

— Полнолуние, нешто не знаешь? — фыркнула бабка, и фермер истово перекрестился на местный лад, пробормотав:

— Уф, хорошо, что посоветовался! Так когда сараем лучше заниматься?

— Луна пойдёт на убыль через пару дней, — важно ответила ведунья, заставив Аню недовольно поморщиться: в астрономии понятие полнолуния имело строгое математическое определение. Краткий момент наступления полнолуния рассчитывался с высокой степенью точности, в противоположность бытовому понятию «полной луны», связанному с видимой целостностью лунного диска.

Однако дело сейчас было не в грамотном употреблении терминов, а в готовности объекта отложить дела из-за народных примет. Интересно, насколько глубоки его суеверия? В родном селе Ани на Рязанщине встречались невеликого ума уникумы, готовые обойти полдеревни кругом из-за проскочившей мимо чёрной кошки…

К вечеру Аня знала точно: суеверия цветут в голове мужика буйным цветом. Он за копейки продал соседу чёрного бычка, радуясь, что «сплавил глупому крестьянину» опасного посланца нечистых сил, кликающего в дом беду. Аня узнала, что убить чёрного бычка — к неурожаю, что его мычание нагоняет ночные кошмары, а молоко коровы, вскармливающей чернокожего сына, в любой момент может обратиться ядом. Поход в лес за хворостом был отложен фермером из-за того, что на солнце нашло полосатое облако (в чём именно выразилась его подозрительная «полосатость» Аня сообразить не смогла), а вёдра с колодезной водой были не сразу унесены в дом, а оставлены на час на солнце «для изгнания тёмных водяных духов». Когда пастухи погнали стада на обширнейшее фермерское подворье, Аня уже придумала, как отработать гонорар.

Фермер Биск довольно насвистывал в предвкушении скорой женитьбы и прикидывал, сколько сэкономит на родстве с хозяином городской лавки. Для зятя мясник установит более высокие закупочные цены, а через десяток лет лавка и вовсе достанется ему, умному Биску. Мимо самодовольного фермера прошли коровы и были заперты в коровник, он переключился на коз. Загоняя отару в хлев, Биск подпихнул в бок последнего, затоптавшегося на пороге хлева старого козла…

Козёл повернулся в его сторону. Длинная шерсть козла на глазах потрясённого фермера сменила окрас: с серого на угольно-чёрный. Глаза козла засияли жёлто-зелёным кошачьим цветом, чёрный зрачок стал узким росчерком. Из пасти козла высунулся раздвоенный змеиный язык и задрожал в такт шипению:

— Реш-шшш-шил женитьс-ссся? Не сссс-советую… Мясо в лавку с-сссдавай, дело то выгодное, а возьмёш-шшшшь третью жену — сгинеш-шшшшь.

Могучий фермер хлопнулся в обморок, а козёл перекинулся в собаку и побежал домой.

На следующий день антисваха пересчитывала щедрый гонорар и предвкушающе вдыхала аромат отбивных, жарящихся на кухне под присмотром успокоившегося Павлюка.

Антибрачное дело дочери мясника, названное Аней «Дело о козле», завершилось полным успехом.

Глава 13. Каменный волк

Ригорин Оэн продолжал искать Василиска и маньяков секты «Возрождения». Слухи, что царь змей вновь явился в мир, ширились, как река во время весеннего половодья, а фанатики неожиданно затихарились, наверняка коллекционируя эти слухи и с трепетом ожидая открытого явления народу своего кумира. К счастью или нет, Василиск пока открыто не являлся, и Ригорину оставалось лишь гадать, чего ждёт опасная тварь.

Сотрудники королевской стражи по-прежнему тайно отслеживали все перемещения Имрана Дайма, докладывая начальству, что тот покинул северные края и разъезжает теперь по всему королевству, навещая всех знакомых с тем же вопросом: не замечалось ли чего странного в их землях?

Несколько недель после гибели последней девушки на алтаре прошли спокойно, но одним пасмурным утром в окно рабочего кабинета Ригорина постучалась маленькая белая птичка-письмо. Ригорин открыл окно, и послание упало в его руки. Магически зачарованный конверт с грифом «Совершенно секретно. Лично в руки главы королевской стражи!» содержал записку следующего содержания:

«Доводим до вашего сведения, что в лесу у города, рядом с фермой «Голубой ручей», обнаружен очень странный предмет. Просим вас прибыть лично для разбирательства.

Начальник королевской стражи Эзмера».

Покрутив в руках необычное послание, Ригорин тревожно нахмурился при виде названия города. Эзмер… Опять Эзмер… Оставив Борка заниматься текущими делами, Ригорин вылетел в сторону северных земель.

Его заметили на подлёте к городу и замахали руками: среди встречающей у ворот делегации были все высшие чины местного отделения королевской стражи. Сам начальник городского подразделения проводил Ригорина к месту нахождения «очень странного предмета», и на опушке леса он увидел… широкую спину Имрана Дайма, склонившегося над неким объектом на земле. Мерзавец магистр опять обогнал его в поисках!

— Помнится, я обещал вам скорую встречу, господин Оэн, — не оборачиваясь, произнёс Дайм, явно узнав Ригорина по магической ауре. — И опять сдержал своё обещание.

— Что вы здесь делаете? — раздражённо спросил Ригорин.

— То же, что и вы: любуюсь прелюбопытнейшей скульптурой.

Дьявол Дайм изволил отойти в сторону, и Ригорин увидел каменную статую волка, изготовившегося к прыжку. Очень детально проработанную каменную фигуру: каждый ус волка на месте, каждая деталь облика зверя тщательно прорисована, каждая его мышца напряжена, будто камень вот-вот оживёт и прыгнет. Ригорин провёл рукой по каменному волку, ощущая каждую его шерстинку и начиная подозревать правду.

— Здорово работает окаменяющий взгляд Василиска, да? — озвучил его догадки Имран Дайм. — Жутко подумать, что на месте этого волка мог оказаться кто угодно: вы, я, король…

Ледяной холодок пробежал по спине Ригорина: он услышал угрозу? Не удостоив Дайма ответом, Ригорин развернулся к начальнику городской стражи:

— Кому известно о находке?

— Так, я думаю, многим уже известно, — смутился его подчинённый. — На окаменевшего волка случайно наткнулись пастухи: пошли в лес за отбившейся от стада коровой и увидели каменного зверя. Перепугались мужики жутко, волк же точь-в-точь как в мифах про Василиска его жертв изображают, а тут ещё слухи о возрождении царя змей давно по городу бродят. Короче, до нас сведения о каменном волке дошли, когда половина города сюда сбегать посмотреть на него успела.

— Шила в мешке утаить не удалось, значит. Так, слухи про Василиска официально не подтверждать: люди поболтают и забудут, ясно? — распорядился Ригорин.

Его подчинённые переглянулись, явно сомневаясь, что о такой находке народ быстро позабудет, но начальству не противоречат: стражники кивнули, соглашаясь слухи не подтверждать. Обследовав фигуру волка, следов магии Ригорин не нашёл.

— Странно, магический отпечаток должен был остаться навеки, — пробормотал он.

— Глупости, — неожиданно опроверг его слова Имран Дайм. — Вам же не требуется магия, чтобы заставлять ваше сердце биться, а поглощенной пище перерабатываться в жизненную силу. Ток крови, дыхание, обмен веществ — такое же проявление физических особенностей человеческого организма, как окаменяющий взгляд и ядовитое дыхание — природная особенность василисков, не требующая магии. Это проявление защитных функций их организма, как выделение яда у обороняющегося скорпиона, выдвижение когтей у дерущейся кошки.

— Вы много знаете о василисках? — обернулся к магистру Ригорин. За прошедшее с их последней встречи время Дайм похудел и загорел: последствия беготни по лесам и полям в поиске затаившегося змея.

— Меньше, чем следовало бы знать вам, — помнится, ваш род в древности крепко дружил с василисками. Или, как говорится: кто старое помянет — тому глаз вон?

«Он прав: мне давно стоило поговорить с дедом, свято хранящим семейные предания о давней дружбе с крылатыми змеями, — невольно согласился с недругом Ригорин. — Как только я сам поверил, что Василиск — не вымысел, сразу надо было наведаться к родным».

— Зато ваш род прославился не дружбой, а предательством. Его величество поведал мне расширенную версию давней расправы над разумными змеями, и что именно ваши предки помогли королю найти и уничтожить змеиное гнездо, — прищурился Ригорин.

— У королевского рода отличная память, — ухмыльнулся Дайм. — Посмотрим, кто на этот раз быстрее доберётся до воскресшего Василиска: бывший друг или бывший враг.

— Или он сам быстрее до кого-нибудь доберётся, — тихо пробурчал под нос начальник королевской стражи Эзмера.

— Или так, — согласился Дайм. — Случится бывать в Эзмере — заглядывайте в гости, господин Оэн: я планирую какое-то время пожить в своём городском доме.

— Спасибо за приглашение, но я, пожалуй, воздержусь, — сухо ответил Ригорин. Дьявол Дайм действительно полагает, что крылатая змея будет сидеть на одном месте и непременно в Эзмере? Что Василиск осел в первом попавшемся на пути городе и перестал летать по королевству? Или Дайм его старается уверить в этом? И ещё одно соображение внезапно пришло в голову Ригорина:

— Адепты культа «Возрождение Василиска» ни разу не совершили убийств на территории ваших земель, Имран Дайм.

— Да, я умею следить за порядком в своих владениях, — надменно кивнул магистр и указал на окаменевшего волка: — Вам нужна эта скульптура или я поставлю её в холле своего загородного дома?

— Я заберу волка в столичное управление для подробного исследования: надо выяснить, как давно он обратился в камень, — холодно ответил Ригорин.

— Дождь, зной, мороз и ветер не быстро оставляют на граните свои следы. Единственное, что смогут уверенно утверждать ваши эксперты: камню меньше десятка лет, — насмешливо просветил Дайм. — Не спешите, Ригорин, и прежде чем отрывать волка от земли, посмотрите, насколько глубоко ушли в грунт его каменные лапы, на какую высоту их успел обвить зелёный вьюнок — знание этих факторов существенно поможет «экспертизе».

Удерживаясь от резких высказываний и опять неохотно признавая правоту недруга, Ригорин склонился над каменой фигурой. После внимательного осмотра он сделал вывод:

— Волк окаменел не больше месяца назад.

— Три недели, — уточнил Дайм и насмешливо пояснил под раздражённым взглядом Ригорина: — Я учёл скорость роста вьюнка на лесной опушке.

— Вы вспомнили, когда погиб Унир Госк, — парировал Ригорин.

— И это тоже, — хмыкнул Дайм, сверкнул зелёным взором и вкрадчиво добавил: — Я облегчу вам слежку за моей скромной персоной, глава королевской стражи: отныне буду курсировать исключительно между Эзмером и поместьем: в землях, вверенных моему попечению, накопилась уйма срочных дел.

Дьявол заметил шпионов королевской стражи! Хуже дня у Ригорина давно не бывало.

— Земли Госка король тоже передал под ваше управление, — процедил Ригорин, которому не удалось убедить короля подарить небольшое владение Унира другому магу.

— Разумеется, я же ближайший сосед усопшего, его маленькое поместье на три четверти окружено моей землёй, — пожал широкими плечами Имран Дайм.

Магистр мог бы добавить, что отныне его территория простиралась практически до стен Эзмера. Все города страны официально подчинялись только короне, но фактически городские власти не смели противоречить магам-магистрам, железной рукой управлявшим всеми городскими предместьями. Если Дайм в самом деле сократит область поисков до одного города, то Ригорину следует более внимательно относиться в будущем к новостям из Эзмера.

— До скорой встречи, — мрачно и предупреждающе сказал Ригорин, и наглый магистр расхохотался ему в лицо:

— Теперь вы обещаете мне скорую встречу, господин Оэн? Что ж, я всегда открыт для продуктивного диалога, и вы теперь знаете, где меня искать.

— Поблизости от Эзмера?

— Именно так!

Мирное течение Аниной жизни внезапно было нарушено. Гром грянул к концу третьей недели пребывания Ани в роли Аннет Сток. Утром Павлюк убежал в лавку за свежей выпечкой и сильно задержался, заставив Аню поволноваться. Домой он прилетел после полудня с ошеломительной историей про каменного волка, обнаруженного в лесу рядом с фермой «Голубой ручей».

— Сам его видел, мы с мальчишками добежали до опушки, — возбуждённо рассказывал Павлюк. — Ой, много там народа было, пока стражники всех не разогнали — еле пробился вперёд, чтобы глянуть. Волк как настоящий, до шерстинки, но каменный, представляешь? Все говорят, что царь змей вернулся, Василиск, слышала про такого?

— Слышала, — заторможено ответила Аня, вспоминая далёкие дни своего побега из поместья Унира, как она наткнулась на волчью стаю и обратилась змеёй… Вспоминая бегство волков и неподвижно застывшего вожака стаи… — Проводи-ка меня к этому волку!

— Его уже забрали, сам глава королевской стражи в столицу его увёз, — с сожалением поведал Павлюк. — А ещё я видел магистра Имрана Дайма, издалека, представляешь?! Сам Дьявол Дайм каменным волком заинтересовался! Поговаривают, он хочет отыскать Василиска и заставить его служить себе.

— Ты покажи мне место, где волка нашли! — подскочила Аня.

Её опасения оправдались: толпа любопытствующих ещё рыскала на месте обнаружения занимательной скульптуры, и располагалось это место именно там, где Аня пыталась изобразить из себя грозу российских лесов, а потом перекинулась в чешуйчатого гада. Она вспомнила, как задевала телом ветки деревьев, сбивая с них листья и хвою, и только сейчас, вспоминая изображения Василиска из прочитанных в подвальной лаборатории книг, сообразила, что задевать их она могла только крыльями… Давний вопрос Павлюка «Кто ты, когда ни в кого не превращаешься?» обрёл неожиданный вариант ответа…

Аня слышала слухи о возрождении Василиска, но ей ни разу не пришло в голову, что этой ожившей мифической змеёй может оказаться она сама!!!

«Глупости, я просто выбрала его форму для оборота, — твёрдила себе Аня и отвечала самой себе: — Ага, форму со всеми способностями этой формы. Я способна убить взглядом??? Боженьки, я способна убить взглядом!!! Превратить живое существо в камень!»

— Павлюк, а какие ещё смертоносные способности у василисков?

— Кроме окаменяющего взгляда? Летать они умеют под облаками, очень быстро.

— Ой! — пискнула Аня, боявшаяся большой высоты.

— Дыхание у них ядовитое.

— Ой-ёй-ёй!

— Магией они владеют, могут сжечь в огне целый город!

— Ну, это вряд ли, — выдохнула Аня, уже проводившая эксперимент по обращению магиней.

Павлюк начал горячо доказывать, что все василиски — магически одарённые существа, а Аня думала: «Если меня никто ещё раз не напугает до смерти, то василиском я спонтанно не обернусь». Вариант обернуться не спонтанно Аня запретила себе рассматривать хотя бы до того, как соберёт максимум сведений о волшебных змеях в целом и о «воскресшем» Василиске в частности.

К вечеру город потрясла ещё одна великая новость: магистр Имран Дайм въехал в свой особняк на центральной площади и выразил уверенность, что отныне будет часто и надолго наведываться в город. Несчастные слуги, много лет прибиравшие особняк и видевшие хозяина лишь мельком, в его редкие краткие визиты, тряслись от ужаса и снесли в дом все виды провизии, что отыскали на рынках и в лавках. Павлюк передал городские сплетни, что хозяева лавок даже оплаты за продукты не потребовали, молясь о том, чтобы Дьявол Дайм наелся вволю и чуточку подобрел, а ещё лучше — вернулся в своё поместье.

Для Ани с приездом в город зловещего магистра ровным счётом ничего не изменилось: она так и ломала голову над вопросом, где раздобыть самоучитель по магии, если таковых, похоже, не существовало в принципе. Дети магов, как и дети обеспеченных простолюдинов, обучались исключительно на дому или в дорогих частных пансионатах, а вход в лавки с магическими книгами и товарами для занятий магией был разрешён только магам: заклинания на дверях пропускали лишь тех, кто имеет магические силы. Настоящие магические силы, а не ауру-пустышку, что могла изобразить Аня.

Кроме того, объём клиентуры рос, надо было работать. Число дел в архиве антисвахи неуклонно увеличивалось.

Глава 14. Дело ювелирши

В начале лета к Ане впервые пожаловала клиентка из верхних слоёв городского общества. Лицо женщины сразу показалось ей знакомым, и когда клиентка назвалась, она её вспомнила: это лицо доводилось видеть за конторкой в ювелирной мастерской, расположенной недалеко от центрального рынка. Госпожа Феррина Ясне удивлённо осмотрелась в Аниной приёмной: пышные занавеси, похожие на фату невесты, были подвязаны траурными ленточками, алые сердца на картинках исчерчены чёрными зигзагами разлома — антураж комнаты был отредактирован в соответствии с целями и задачами антибрачного бизнеса. Ювелирша откашлялась и без проволочек перешла к сути дела:

— Муж оставил меня вдовой десять лет назад, когда мне было примерно столько же лет, как вам. Детей нам Бог не послал, так что в наследство мне досталось только скрипящее по швам, разваливающееся предприятие: мастерская в самом дальнем закутке улицы ювелиров. Я сама, собственными руками, собственными титаническими усилиями сохранила и развила старинное семейное дело: наняла опытных мастеров, заключила договоры с надёжными поставщиками драгоценных металлов и камней, наработала клиентуру, переехала в большое здание в самом начале улицы, максимально близко к центру. Моё дело успешно развивается по сей день, меня уважают коллеги по профессии, я официальный член артели ювелирных дел мастеров. К сожалению, всё это не меняет того прискорбного факта, что я — женщина, а согласно законам после вступления женщины в брак всем её имуществом безраздельно распоряжается муж.

— Представляю, сколько вам пришлось выслушать предложений руки и сердца, — с сочувствием заметила Аня.

— Много, — сухо улыбнулась клиентка, — но простого «нет» всегда было достаточно. Раньше было достаточно.

Госпожа Феррина помолчала, поправила пышные волосы медового оттенка и без единого седого волоска. Женщина прекрасно выглядела в свои тридцать три года, её без преувеличения можно было назвать очень хорошенькой. Вздохнув, она продолжила:

— Я богатая, разумная женщина и у меня есть телохранитель, а дом от неугодных гостей защищает вооружённая охрана: меня трудно запугать и принудить к браку. Однако на днях сложилась щекотливая ситуация…

«Ситуация» заключалась в том, что к ювелирше посватался столичный торговец — единственный, кто соглашался брать в свою столичную лавку изделия провинциальных мастеров. Жители главного города страны были избалованы изысками: в основном богачи покупали ювелирные украшения, превращенные магами в полезные амулеты и артефакты, но в Эзмере не было учёных магов, способных оказать местным ювелирам подобные услуги.

— Известные столичные маги воротят нос от изделий ювелиров далёкого северного городка, а у нас сильный маг один-единственный: Дьяво…, — госпожа Феррина осеклась и продолжила политкорректно: — магистр Дайм. У магистра нет… времени, чтобы превращать кулоны и кольца в артефакты, а обычные украшения, даже самые прекрасные, в столице берут неохотно. Торговец Васк покупает наши изделия (берёт по хорошей цене, не скупится), передаёт их своим магам и потом перепродаёт с большой наценкой. Сотрудничество выгодно всем, для нашей городской артели господин Васк — важный заказчик. Если из-за моего отказа пойти под венец он свернёт свою посредническую деятельность в Эзмере, то меня наверняка выгонят из артели и отзовут моё разрешение на торговлю в городе.

О, Аня вполне поняла затруднения клиентки! Ситуация и впрямь щекотливая, точнее не скажешь.

— Вы успели заработать себе блестящую репутацию, говорят, вы умеете отвадить любого жениха, — прямо взглянула на Аню красавица-ювелирша.

— Для начала объясните честно, по какой причине к вам посватался господин Васк: полюбил вас или…

— Какая любовь, о чём вы? — отмахнулась клиентка. — У Васка есть взрослый сын — редкостный лентяй и разгильдяй, и его папочке взбрела в голову идея, что если пристроить сынка к самостоятельному делу, то он повзрослеет и образумится. Планы господина Васка совершенно прозрачны: жениться, увезти меня в столицу и поставить управляющей своей лавки, а сыночка оставить в Эзмере, подальше от разгульных столичных товарищей. Сынок будет обживаться тут и развивать «собственное» дело, а по факту: гробить моё. Не верю, что оболтус Васка справится с большой ювелирной мастерской, скорее он пустит на ветер результаты всех моих трудов в первый же год.

Горечь в голосе женщины была близка и понятна Ане: когда она сама собралась уходить на пенсию, то долго выбирала себе преемника и не ошиблась — с новым директором её лицей, её детище, продолжил расти и развиваться. Мучительно грустно видеть, как чужая лень, эгоизм, жажда лёгкой наживы разрушают заботливо созданное твоими руками. Госпоже Феррине предлагают отказаться от всего, чего она добилась в жизни, от независимости и свободы ради сомнительного удовольствия взвалить на спину чужие проблемы.

— Если бы знала, чем знакомство со столичным торговцем обернётся, давно бы за Оскара замуж вышла, — прошептала женщина. — Теперь-то уж поздно: если я сообщу господину Васку, что внезапно выскочила замуж, не дав ему ответа на предложение, он смертельно оскорбится и на моём деле можно ставить крест.

— Оскар — это…

Госпожа Феррина покраснела, оглянулась в поиске посторонних ушей и призналась:

— Телохранитель мой. Он раньше в королевской страже служил, аж в столичном управлении, а после серьёзного ранения ему пенсию назначили и комиссовали. Он ввернулся в родной город и ко мне на работу телохранителем устроился не случайно: понравилась я ему, хотел поближе ко мне быть. Оскар вполне обеспечен и не раз предлагал мне замужество, но я, глупая, свободной долей вдовы дорожила, всё мастерской своей занималась, думала: успею второй раз замуж сходить и детей родить, годик ещё поработаю, а потом ещё годик. Вдове не возбраняется иметь роман с мужчиной, так чего под венец спешить? Нет, если мне придётся выбирать между ювелирным делом и Оскаром, то я выберу Оскара, но жалко видеть, как разрушается то, что с таким трудом восстанавливала из руин. Отговорите господина Васка от идеи сватовства, пожалуйста, я любые деньги заплачу!

Настроившись на деловой лад, Аня взялась за карандаш:

— Давно вы лично знакомы с господином Васком?

— Нет, раньше мы сообщались через главу артели, личное знакомство состоялось месяц назад, и поначалу Васк не проявил ко мне настораживающего интереса. Мы изредка сталкивались в управе, он несколько раз заходил в мою лавку, но близко мы не общались, пока он не нагрянул ко мне домой с ошеломительным предложением. Я растерялась и попросила три дня на раздумья. Срок истекает послезавтра.

Подробнейшим образом расспросив клиентку о женихе, Аня пришла к выводу, что дело небезнадёжно. Дамочка умна, можно было бы ограничиться дельным советом, но… за совет большую цену не назначишь, а надо же как-то зарабатывать им с Павлюком на жизнь. Кроме того, если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо — сделай его сам. Аня прожила в браке много лет и прекрасно представляла, что не нужно говорить мужчине, чтобы не рассориться с ним или, в данном конкретном случае, как нужно повести диалог, чтобы жених сбежал, не оглядываясь.

Ободряюще улыбнувшись женщине, она пообещала взяться за разрешение её щекотливой ситуации:

— Завтра мне надо побывать у вас дома, познакомиться со слугами и изучить расположение комнат и обстановку, и кое-что подправить в этой обстановке… А послезавтра я сама приду под магической личиной на встречу с вашим женихом: пообщаюсь с ним вместо вас.

— Кто же наложит на вас магическую личину?! — изумилась клиентка.

— Не только у господина Васка есть знакомые маги, — тонко улыбнулась Аня.

— Д-да, понимаю, вы не станете раскрывать инкогнито ваших помощников. Я сама ничего не смыслю в магии и сильных магов видела только издалека, но сколько же будут стоить ваши услуги?

— А сколько вы готовы заплатить? — проявила хитрость Аня и не прогадала: дамочка назвала сумму, в пять раз превышающую ту, что решилась бы назвать она сама. — Отлично! — воспрянула духом антисваха. Хорошо иметь богатых клиентов!

Красавица-ювелирша внесла аванс в размере половины суммы и сказала, прощаясь на пороге:

— Я буду молиться об успехе нашего предприятия, но честно скажу: я мало верю в удачу. К сожалению, Васк относится к категории добившихся успеха мужчин, которые считают свои мнения единственно верными, решения — обжалованию не подлежащими, а еще твёрдо знающими, чего они хотят, и впадающими в негодование, если желаемого не получают. Мне кажется, невозможно отговорить господина Васка от брачных планов без скандала и разрыва его деловых отношений с городской артелью.

Аня пожала плечами, думая про себя:

«Ой, я вас умоляю! Скажите математику, что невозможно извлечь квадратный корень из «-1», и он мигом докажет обратное! А тут делов-то на одну встречу! Если бы от бизнеса госпожи Феррины Ясне зависело выживание собственного предприятия Васка, то дело было бы куда сложнее, а ради того, чтоб посадить сыночка в провинциальную лавку, столичный богач не будет класть голову на плаху».

…

Средних лет мужчина в строгом сюртуке всеми речами и манерами полностью подтверждал характеристику, выданную ему клиенткой. Господин Васк был самолюбив, напыщен и прекрасно знал себе цену. Оставалось надеяться, что хладнокровие, позволившее ему сделать карьеру в ювелирном бизнесе, в личных отношениях проявляет себе в меньшей мере, чем в деловых. Васк напомнил Ане нескольких друзей второго мужа, сколотивших себе состояние в лихие девяностые: их слабым местом было тщеславие.

Гуляя с гостем по саду в ожидании обеда, Аня внимательно слушала его рассуждения о сплавах драгметаллов, о полировке и огранке камней. Поскольку её знания о предмете разговора были весьма скудными, свои высказывания она ограничивала фразами: «Совершенно верно», «Само собой» и тому подобными, вставляя их в паузы в монологе гостя.

— Я полагал, вы опять приметесь неразумно оспаривать преимущества ступенчатой огранки перед огранкой клиньями, — произнёс Васк после очередного «Совершенно верно!», заставив Аню похолодеть и вспомнить, что она пришла на встречу не ради семинара по ювелирному искусству.

— Мой покойный муж всегда оставлял рабочие темы за порогом дома, — с извиняющейся улыбкой сказала Аня. — Я стараюсь и после его смерти поддерживать это негласное правило и не думать о делах в свободные от работы часы. Мудрые советы часто живут дольше тех, кто дал их тебе, — пустила она одинокую слезинку и со вздохом утёрла её платочком.

Воспоминание о первом супруге явно не понравилось тому, кто намеревался занять его место. Васк нахмурился и заявил:

— Человеку, увлечённому своим делом, нормально думать о нём не только в конторе. Некоторые тянут лямку бизнеса исключительно ради денег, а потом удивляются, что терпят крах. Я же всегда говорю своему сыну: занимайся тем, что тебе нравится, и тогда успех обеспечен!

— О, мой супруг не любил эту поговорку, говорил: те, кто ей следуют, чаще всего ограничивают свои «занятия» пьянками и гулянками.

При этом прозрачном намёке на беспутство сына, Васк помрачнел ещё сильнее и сказал:

— Каждому молодому человеку нужен стимул и площадка для старта! Эзмер прекрасно подходит для этой цели: уверен, вскоре мой сын станет незаменимым членом местной артели.

Чаяния столичного ювелира всё больше напоминали Ане вечные беспочвенные надёжды матерей пьющих сыновей: «Я куплю ему машину, и сыночек перестанет пить — нельзя же за руль садиться пьяным! Автомобиль станет стимулом для трезвой жизни!» Разумеется, надежды быстро разбивались вместе с купленной машиной.

— А мой супруг говорил, что для любого старта нужны трезвый ум и трудолюбие, — скорбно вздохнула Аня, повторно промокая глаза платочком. — Ах, извините, я сегодня излишне сентиментальна: мысли о возможности нового замужества воскресили воспоминания о прошлом, о том, как это здорово: быть женой умного, сильного, надёжного мужчины. — Она оторвала лицо от платочка, со скепсисом во взоре глянула на Васка и с насквозь фальшивой улыбкой заверила: — Не сомневаюсь, за вами я буду, как за каменной стеной, как и с первым мужем.

— Даже лучше, — с недовольной кривой улыбкой ответил жених. В нём боролись два чувства: удовлетворение, что женщина не отказывается от брака, и раздражение, что первый супруг никак не исчезает из её речей. Васк приходил к выводу, что при прошлых коротких встречах переоценил трезвомыслие и рассудительность выбранной им невесты: странно, что она продержалась в бизнесе целых 10 лет после смерти мужа, наверняка ей помогал кто-то из родственников-мужчин. Собственно, он изначально предполагал нечто подобное, и особого значения этот факт не имеет: теперь всеми делами займётся его сын. — Раз уж вам пришла в голову блажь не говорить о камнях и украшениях, то о чём вы желаете говорить?

Аня завела речь о саде, об архитектуре дома. Плавно переходя с темы на тему, она искала нужную струю и наконец нашла: господин Васк совершенно не разбирался в устройстве самоходных карет, тогда как Аня с энтузиазмом физика досконально изучила все доступные материалы о механизме их функционирования.

«Прекрасно!» — обрадовалась Аня и завалила гостя описаниями трансмиссии, рулевой и тормозной системы, постоянно испрашивая его мнения об устройстве этих ключевых узлов.

— Все мужчины помешаны на механических устройствах, — категорично заявляла Аня, и её тон явно подразумевал: «кто не увлекается техникой, тот не мужчина». — Мой супруг мог бы открыть собственную каретную мастерскую, если бы захотел, настолько хорошо он разбирался во всех технических тонкостях. Так что вы думаете о…

Васк явно ничего не думал ни о рессорах, ни об амортизаторах, теперь настала его очередь своевременно выдавать: «Совершенно верно» и «Само собой». Раздражение гостя нарастало: любому тщеславному и самолюбивому мужчине неприятно обнаруживать свою некомпетентность в «чисто мужских вопросах», а когда попутно восхваляются великие знания и таланты другого индивидуума мужского пола, то неприятнее стократ. Через четверть часа жертва лекции по физике сухо оборвала хозяйку дома:

— Давайте лучше поговорим о приготовлениях к свадьбе.

Остановленная на полуслове, Аня показательно захлопала ресницами и растеряно произнесла:

— Мой покойный муж никогда меня не перебивал…

«Тогда неудивительно, что он перешёл в разряд покойного», — еле сдержался Васк.

Он уже мечтал, чтобы дворецкий позвал их к обеденному столу: за едой женщина вынужденно умолкнет. Хоть ненадолго! Послушно перейдя к теме свадьбы, его невеста как-то незаметно соскользнула на длинный-длинный-длинный рассказ о своей далёкой родственнице, которая собралась замуж за богатого купца, а потом выяснилось, что тот вовсе и не купец, а мошенник-негодяй, убивающий жён ради их приданного. К концу затянувшегося повествования Васк еле удерживал зевки, и тут его огорошили вопросом:

— Отчего умерла ваша первая супруга?

— Её сбила потерявшая управление карета.

— О-ооо… Третью жену негодяя, о котором я вам рассказываю, тоже сбила карета! Он вступил в сговор с возницей и тот подстроил «несчастный случай».

Васк напомнил себе, что молчание — золото, и наиболее счастлив тот муж, который трижды подумает, прежде чем ничего не сказать жене. Их наконец-то пригласили к столу, и за время обеда Васк узнал всё о предпочтениях покойного господина Ясне в еде, в убранстве комнат и сервировке стола. Стоило ему вежливо похвалить какое-нибудь блюдо, как выяснялось, любил или не любил его первый муж госпожи Феррины. Под конец трапезы терпение Васка истощилось:

— Я вас очень прошу никогда впредь не сравнивать меня с вашим покойным мужем! — прорычал он. Его невеста посмотрела укоризненно, поджала губы (подпортив жестом свою кукольную внешность) и тихо обронила:

— А он никогда не боялся сравнений. Скажите, расследование по делу гибели вашей первой супруги проводилось?

— Почему вы постоянно возвращаетесь к этой теме?! — вспылил Васк. — Там нечего было расследовать!!!

— Значит, не проводилось…

Тихий, угрюмый голосок чуть окончательно не вывел Васка из себя. На что эта дамочка намекает? На что она смеет намекать?!! Зародились нехорошие подозрения, что эта провинциальная дурочка крепко подмочит его репутацию, если он привезёт её в столицу: с неё станется начать расспрашивать всех о гибели его первой жены, всячески намекая, что несчастный случай не являлся случайностью и она боится разделить её участь.

Чеканя шаг и кипя от подавленного гнева, Васк ходил вслед за хозяйкой по картинной галерее, в которой, разумеется, половину мест занимали портреты её бывшего мужа: вот господин Ясне в младенчестве, вот он сидит на руках у матери, вот стоит в костюмчике в подростковом возрасте…

— Нам с мужем удалось достичь идеальной гармонии в браке, — всё вздыхала и вздыхала его чёртова невестушка. Васка уже тошнило от вздохов и скупых слезинок, прочерчивающих округлую женскую щёчку. — Нам вместе было хорошо и в мастерской, и на балу, и в супружеской постели…

Дамочка сконфуженно запнулась, обернулась к Васку и кисло заверила:

— Я, конечно, никогда не буду сравнивать…

— Хватит!!! — вызверился Васк при бесстыжем намёке, что любое сравнение в супружеской постели будет не в его пользу. — Если вы до сих пор боготворите своего покойного мужа, то не стану марать своим присутствием вашу светлую память о нём! Забудьте о моём предложении, ограничимся чисто деловыми контактами!

И ушёл, не слушая жалких лепетаний и оправданий скорбящей вдовушки. Умный мужчина способен вовремя понять ошибочность своего выбора и без колебаний исправить его!

«Дело ювелирши» можно было списывать в архив.

Глава 15. Тень Василиска

Горячая благодарность госпожи Феррины и появление Ани на её свадьбе с господином Оскаром в качестве почётной гостьи весьма поспособствовали антибрачному бизнесу. Соседки Аннет Сток теперь досадливо сетовали при встречах:

— Уверяла, что будет разрушать браки, а сама то и дело новую пару под венец ведёт. Вырастила нам Нарзис конкурентку, быстро Аннет в самые верха пробилась!

Никто из них не верил, что Аня в самом деле отговаривает женихов от свадьбы, ведь большинство её клиенток быстро выходили замуж за любимых мужчин, избежав угрозы нежеланного брака. Сама Аня не отрицала, что является самой обычной свахой, и так же поступали её клиентки: никому не хотелось, чтобы до отрёкшихся от невест женихов дошли сведения, что добровольность их отказов от брака вызывает некие сомнения. Таким образом, наличие в Эзмере антисвахи Аннет Сток понемногу превратилось в тайну городских невест: к середине лета большинство клиенток приходило к Ане по рекомендации тех, кому она уже успела помочь. Она обрела известность в городе, как несколько экстравагантная, но несомненно талантливая сваха, обладающая одной чудной манерой: устраивать лишь те браки, что заключаются по взаимной любви.

— Где только таких клиентов отыскивает! — ворчали умудрённые опытом соседки, владелицы брачных контор. — Обычно влюблённым парам никакие свахи даром не требуются, а эту и благодарят, и подарками задаривают, и дружбу с ней поддерживают, в дома приглашают!

Да, практически со всеми клиентками у Ани сохранились тёплые доверительные отношения, и она регулярно посещала их семейные праздники и встречалась с ними в городе, за чашкой чая в кафе. Она успела познакомиться даже с начальником королевской стражи Эзмера, а главное — считать и сохранить его образ, пока он галантно пожимал её ручку и заверял, что чрезвычайно рад знакомству.

— Хочу напомнить: господин Докс никогда не был женат, но, кажется, в последнее время подумывает отказаться от статуса холостяка, — пропела на ушко Ани госпожа Феррина, довольная откровенными взглядами, которыми начальник стражи одарил её подругу.

— Эй, кто из нас сваха: я или ты? — наиграно возмутилась Аня, радуясь про себя, что господин Докс высок, но сухощав, и его возможно изобразить не в сильно уменьшенном масштабе.

— Ты, дорогая моя, антисваха, — напомнила ювелирша, — так что дружеская помощь тебе не помешает.

Да, после того, как Аня в лицах пересказала свою беседу с господином Васком, а красавица-ювелирша отсмеялась и выразила восхищение её хитроумием и хорошим знанием мужской психологии, они стали близкими подругами. Подружилась Аня и с другими дамами, активно занимающимися торговыми делами, те представили её своим мужьям, их мужья — своим друзьям (особенно холостым, по просьбе настроенных на сватовство жён), и Аня в итоге оказалась знакома практически со всеми крупными ремесленниками и торговцами Эзмера. Начальнику городской стражи её представил муж госпожи Феррины — тот самый Оскар, что когда-то сам служил в королевской страже, а сейчас активно общался с коллегами её Эзмерского отделения. Бывшие соратники порой обращались к Оскару за советом, а господин Докс частенько выпивал с ним кружку пива в баре. Тот же Докс помог Ане оформить разрешение на предпринимательство в городе: у настоящей Аннет Сток, как выяснилось, не было официального разрешения на работу свахой. Два дня пробегав по коридорам городской управы, Аня не только выправила себе все необходимые бумаги, но и собрала много полезных образов-личин на будущее. В первую очередь считала личины нескольких городских стражников по принципу: много — не мало, авось пригодится.

Таким образом, к середине лета Аня ощущала себя старожилом Эзмера: её представляли знакомым, с ней обсуждали городские сплетни, её рекомендовали друзьям.

— Аннет кому угодно поможет брак по любви заключить, хоть самому Василиску! — шутили подруги.

— И Василиску пару подберём, — соглашалась Аня, подавляя дрожь. — Может, бедолаге только жены и не хватает, чтоб перестать людей в страхе держать. Женится и переменится: был злобный змей — станет добренький.

Сведения о мифической змее, раздобытые Аней, пока сплошь состояли из слухов. Когда она в очередной раз слышала рассказ о найденном в лесу каменном волке, то невольно втягивала голову в плечи, а когда говорили о разбитой статуе в какой-то пещере и о разгромленной королевской усыпальнице, ей хотелось по примеру Шурика опасливо уточнить:

«Простите, статую с усыпальницей тоже я развалила?»

Но страшнее всего были слухи о фанатиках из секты «Возрождение Василиска», убивающих девушек на алтаре, — описываемые слухами картины чудовищных ритуалов подозрительно походили на те, что Аня как-то раз увидела во сне. В газетах об этих убийствах ничего не писали, только в одном старом выпуске, найденном в городской библиотеке, Аня отыскала статью о массовом жертвоприношении во славу Василиска, совершённом с целью призвать из небытия мифическую змею. Жертвоприношение произошло давно, когда нынешний глава королевской стражи Ригорин Оэн только-только занял свой пост, сменив отца. Видимо, по молодости лет глава не сумел предотвратить утечки сведений, но потом учёл прокол и больше никаких данных о фанатиках в газетах не появлялось. Плохая весть состояла в том, что найденная в газетах дата разрушения королевской усыпальницы совпадала с датой бегства Ани из подвальной лаборатории Унира Госка…

«Хорошо бы выяснить, не было ли вскоре после того совершено убийство девушки на алтаре».

Попытка навести справки через Оскара успехом не увенчалась. Муж Феррины сочувствующе похлопал Аню по плечу, сказав:

— Дорогая Аннет, не пугайтесь пустых слухов. Моя жена тоже дрожит и мучается кошмарами, как услышит очередные сплетни про злодеяния адептов мифического змея — удивительно, до чего все женщины впечатлительны.

— Так что происходит в действительности, вам известно? — допытывалась Аня.

Оскар пожал плечами и честно ответил:

— Возможно, какая-то группа фанатичных мерзавцев в самом деле проводит ритуальные убийства, а наше управление скрывает сведения, чтобы не вызвать панику у населения. Если это так, то рядовым стражникам ничего неизвестно: секретная информация поступает только начальникам отделений на местах, чтобы те могли сразу выявить схожие случаи на своих участках. Все сведения подобного рода хранятся только в сейфе начальства. Я точно знаю одно: поблизости от Эзмера ничего подобного не происходило.

Аня кивнула, думая про себя:

«В сейфе у начальства, значит… Помнится, копия ауры прилагается к считанной мною личине… Эх, недаром мои покойные «хозяева» рассчитывали сделать из меня взломщицу сокровищниц и сейфов!»

Дома она вытащила из чулана одежду покойного супруга свахи Нарзис, оценила её размер и превратилась в мужчину подходящих габаритов. Муж свахи не отличался рослостью, и веса Ани хватило, чтобы достоверно изобразить владельца найденной одежды. Лицо она сотворила себе самое блёклое, незапоминающееся, с унылыми складками у рта и набрякшими веками, такое, что глянешь раз, отвернёшься и забудешь. В лавке готового платья приобрела униформу сотрудника королевской стражи — в этом мире, к счастью, не додумались до знаков воинских отличий вроде погон и аксельбантов, и стражники ходили в одинаковых мундирах. Как говорится: начальство нужно знать в лицо! А если вдруг узнавания не случилось, то начальство могло предъявить магически заверенную бумагу о своём положении командующего. На руку Ане играло то обстоятельство, что в небольшом Эзмере у «господина Докса» никак не могли возникнуть проблемы с узнаванием.

Неизвестно, сколько времени Аня собиралась бы с духом исполнить задуманное проникновение в кабинет начальника городской стражи, если бы не повторился жуткий сон о том, как она разъярённым зверем парит над залитым кровью алтарём.

На этот раз она спикировала из поднебесья на целую группу людей, собравшихся у скошенного камня, превращённого в дьявольский алтарь. Кровь стучала в висках Ани, в ушах свистел разрезаемый гибким змеиным телом ветер, тонко «пели» её крылья, трепеща в ночной мгле. Душу захлестывала удушающая ярость и жажда крови. Человеческие фигурки в плащах при виде Ани закричали, побежали, и в ней проснулся небывалый охотничий азарт.

— Да-да, бегите, бегите быс-ссстрее, а то вас-сс с-сссслишком прос-сссто догнать, — прошипела во сне Аня.

Дальнейший сон смешался в череду воплей, порывов ветра при резких разворотах, упоения своей мощью и свободой. Проснувшись, она долго ощущала холодную злость, чувствовала солёный запах человеческой крови, видела распростёртое на камне девичье тело. Она опять без видимой причины проснулась дико уставшей и боялась думать: причина усталости в том, что она ночь напролёт летала по королевству в ипостаси кровожадной змеи и охотилась на людей.

«Надо выяснить, действительно ли сегодня ночью произошло убийство», — твёрдо сказала себе Аня и додумала: неужели фанатики, совершая дьявольский ритуал, на самом деле призывают её собственную, вторую, скрытую ипостась? И что делать, если так оно и есть???

— Пойдём на рынок или уборку затеем? — спросил Павлюк, когда они сели завтракать утром следующего дня.

— Одна схожу, а ты пойди поиграй с ребятами. На речку сбегать тоже разрешаю: сейчас тепло, можно вволю поплавать.

— Не, я воды с колодца про запас наношу и картошки на обед начищу. И примеров на умножение задай мне побольше: посчитаю, пока картошка вариться будет, — отказался Павлюк.

— А ну живо с мальчишками играть пошёл и купаться на речку! — с притворной строгостью прорычала Аня. — Старших сестёр слушаться надо!

— Так нормальные сёстры наоборот с улицы в дом гонят и делами нагружают, а ты каждый день: иди гуляй, иди отдыхай, за грибами да ягодами с ребятами сходи и покупаться не забудь!

Аня улыбнулась его праведному негодованию. Нелегко было ей, бывшей жительнице большого города 21-ого земного века, привыкнуть к самостоятельности местной детворы. Привыкнуть к мысли, что ребёнок может спокойно гулять по городу и лесу без присмотра! Первые дни во время отлучек Павлюка она места себе не находила и ежеминутно напоминала себе: взрослая тётенька, торчащая на берегу и следящая за резвящимися детьми, в этом мире будет смотреться очень странно и нелепо. Она разок попробовала увязаться за детьми в лес, но братишка и его товарищи так изумились её намерению идти с ними, Павлюк так смутился и неловко себя почувствовал перед друзьями, что Ане пришлось передумать и остаться дома.

Улыбнувшись, она пригладила встрепанные волосы приёмного братишки:

— Ты и так очень много мне помогаешь, все домашние дела на тебе, плюс учёба. Сколько выходных дней у тебя было, когда ты в своём селе жил?

— Нисколько, какие у сироты выходные дни?!

— Вот именно: теперь ты не сирота, так что марш гулять, я сказала! Дай сестре хоть немного тебя побаловать, пока не вырос.

— Ох, ненормальная ты у меня, — покачал головой Павлюк, робко обнимая Аню и прижимаясь щекой к её плечу: проявления нежности пока давались ему трудно. — Ладно, чуть-чуть погуляю, может, рыбы наловить удастся: мальчишки болтали, лещ на нерест пошёл, его сейчас голыми руками у берега выловить можно.

— Зачем голыми руками? Удочки купи, денег у нас в достатке.

— Леща удобнее сетью ловить: закидываешь с берега и идёшь вдоль речки, — авторитетно объяснил Павлюк. — Сети у нас есть, я в сарае старые нашёл, ещё вчера починить успел, пока ты в городе по делам была. Сама куда собираешься?

— Да так, опять по делам, хочу уточнить один момент в городской управе. — Аня пока не решилась рассказать Павлюку о снах, не хотела пугать его понапрасну. Мало ли, какие кошмары присниться могут, вдруг, для них нет никаких оснований?

Павлюк нахмурился:

— Ты поосторожнее там, в управе: слышала обращение Дьявола Дайма к народу? Он теперь тоже в кабинете сидит, не столкнулась бы ты с ним.

— Если и столкнусь, что с того? Не съест же он меня, в самом деле, — отмахнулась Аня. — Ты, главное, не нервничай, тебе нельзя магию обнаруживать.

Обращение она слышала наравне со всеми. Через неделю после того, как маг Имран Дайм въехал в свой городской особняк, было во всеуслышание объявлено, что магистр намерен выступить с речью перед горожанами. Нечего и говорить, что к моменту выступления знаменитого мага-злодея на центральной площади яблоку негде было упасть. Даже на деревьях засели слушатели, и Аня им завидовала: ей тоже хотелось взглянуть на магистра, выяснить, похож ли на него Павлюк. Само собой, внешнее сходство (или отсутствие такового) не доказательство родства, но любопытство всё равно толкало её вперёд. Однако через спины окруживших её людей Аня могла видеть только шпиль главного собора и смотровую башню пожарной части на краю площади. Она боялась, что и услышать сквозь гомон ничего не сможет, но магия — великая сила: голос начавшего выступать магистра перекрыл все звуки в огромной толпе.

Дьявол Дайм поприветствовал собравшихся и известил, что отныне будет жить в городе на постоянной основе, подтвердив все мрачные слухи, что бродили по Эзмеру. В толпе зашушукались, обсуждая возможности уехать на время из города, пока Дьяволу не приестся городская пыль и он не вернётся в родовое поместье. Магистр благодушно вещал о том, что поможет королевской страже в деле охраны правопорядка — и в толпе крепко приуныли, ожидая массовых репрессий от власть имущих. Магистр пообещал, что окажет магическую поддержку всем городским ремесленным артелям, что обратятся к нему за помощью, — и над толпой пронеслись нервные смешки и еле слышное: «Ищите дураков!» Чем больше хорошего обещал магистр — тем нервознее становились люди и тем чаще до Ани доносились рассуждения об отъезде из города. Ситуация напомнила Ане политические реалии родины: когда с экранов телевизоров уверенно говорят, что предотвратят рост цен на продукты, с полок магазинов мигом исчезают консервы, крупа и макароны.

На дела Ани приезд магистра никакого влияния по-прежнему не оказал, и единственным замеченным ею изменением в жизни города стала отмена порки воришек на городской площади. Штатный городской палач теперь часто сидел без дела, поигрывая в картишки с охранниками городской управы, а пойманных карманников увозили куда-то в имение магистра и больше о них никто и никогда не слышал. Эта неизвестность трактовалась самым зловещим образом, тем более что вместе с малолетними воришками исчезали и их семьи.

— Под корень вырубает сорную траву магистр и правильно делает, — говорили стражники. — За месяц решил проблему мелкого воровства в городе, давно бы так!

Народ, оценив усилия магистра в деле искоренения воровства, держался от его кабинета на максимально далёком расстоянии: мол, обратишься за помощью в бизнесе и сгинешь бесследно вместе с лавкой. Слухи доносили, что за всё прошедшее время к магистру не поступило ни одного обращения за магической помощью. Ни от кого. Даже от артели врачей, которым всегда не хватало целительских амулетов и лекарственных зелий на магической основе.

— На скромную вдовушку дьявол внимания не обратит, даже если мне доведётся столкнуться с ним в коридоре, — вынырнула из раздумий Аня. — Спокойно иди на речку, Павлюк, я мечтаю о жареном леще.

Через час она увидела, как начальник королевской стражи Эзмера уходит из управы на ланч. Господин Докс никогда не изменял своим привычкам, так что можно было со стопроцентной уверенностью утверждать: ближайшее время он проведёт в таверне «Виноградная гроздь», занимая угловой столик справа от входа и с аппетитом поглощая второй завтрак. Мысленно перекрестившись, Аня отправилась на разведку.

— Вы уже перекусили, господин начальник? — удивлённо спросили охранники у входа в управу.

— Нет, конечно, в кабинете одну вещь забыл, пришлось вернуться, — входя в распахнутые перед ней двери, недовольно пробурчала Аня голосом начальника королевской стражи.

Расположение кабинетов в управе она успела выучить наизусть и быстро прошла к двери с нужной табличкой. Приложила ладонь к подмигивающему магией замку — и дверь открылась. Магия хорошо защищала двери от взломов и отмычек всех сортов, зато против метаморфа была совершенно неэффективна — всё, как и предвкушали Унир и Краск. Закрыв за собой дверь, Аня метнулась к сейфу. Тихий «клак», и эта дверца тоже открылась.

Внутри ровным рядком стояли папки со сведениями о различных криминальных делах государственного масштаба, среди них нашлась озаглавленная на корешке «Секта: Возрождение Василиска». Вытащив из сейфа папку и положив её на стол, Аня пролистала крайние странички: по сегодняшней ночи сведений не имелось, но одна картинка в материалах последнего дела потрясла её до глубины души: карандашный набросок, изображающий чёрную чешуйку крупной рептилии. В пояснении к картинке было указано, что такие объекты в количестве двух штук были обнаружены на месте преступления. Все данные датировалась той ночью, когда Аня, свернувшись ужом, лежала под крыльцом дома в Эзмере.

«Или не лежала, — мрачно подытожила она, захлопывая папку и кладя её обратно в сейф. — Описанные в литературе случаи лунатизма утверждают, что человек возвращается в свою постель, совершенно ничего не помня о том, как и где провёл ночь. Надо бы…»

Додумать она не успела: дверь в кабинет распахнулась! Мысленно подведя итоги своей короткой новой жизни, Аня обернулась, старательно удерживая лицо начальника королевской стражи и молясь не увидеть перед собой его оригинал.

«Если бедняга Докс свалится в обморок, у меня появится шанс сменить личину и сбежать. Кого из «считанных» сотрудников стражи я не видела по пути сюда?» — судорожно вспоминала Аня, чувствуя, как застыло маской страха её лицо, и тщетно стараясь расслабить сведённые судорогой мышцы. Шпионка и взломщица вышла из неё не слишком профессиональная.

Обернувшись, она замерла перед незнакомым мужчиной: высоким, широкоплечим, загорелым брюнетом с ярко-зелёными глазами. На привлекательном худощавом лице одетого в гражданское мужчины лежала явная печать властности, а цепкий взгляд его не позволял усомниться в наличии ума за высоким лбом. Ане не было свойственно преклоняться перед мужской красотой, но, возможно, за сотню прожитых лет это свойство просто не нашло повода проявиться ранее? Внешность брюнета показалась Ане смутно знакомой, но она никак не могла сообразить, где же ей доводилось его видеть. Странно, мужчина не относился к классу плохо запоминающихся людей.

«Властность, ум, красота — убийственное сочетание для хрупкой (и даже вполне себе крепкой) женской психики», — растеряно думала горе-разведчица, силясь понять, откуда в городской управе взялся такой потрясающий экземпляр магически одарённого индивидуума. Аня уже знала в лицо всех немногочисленных слабеньких магов городка, и этот мужчина не входил в их число. Однако то, что перед ней именно маг, подтверждалось опутывающей его руку голубоватой магией, держащей магическое письмо.

— Не пора ли прекратить меня бояться, Докс? — недовольно поморщился мужчина, заметивший её страх. — Вызывай заместителя и являйся во двор управления — я вылетаю к месту нового преступления фанатиков и беру тебя с собой.

— Опять секта? — ахнула Аня голосом начальника стражи. — Неужели сегодня ночью?!!

— Да, причём на подведомственной нам территории: в поместье моего соседа, граничащем с землями Даймов на востоке. Сообщение пришло только что, я его перехватил, полагая, что ты на ланче.

Земли Даймов — это его земли?!! Нет, она наверняка неверно поняла слова мужчины.

— Я… я вернулся, — ответила Аня на слова брюнетистого мага.

— Мне так и сказали охранники, когда я велел им отправиться за тобой. У тебя четверть часа на сборы, Докс! — нетерпеливо бросил брюнет и вышел.

За ним закрылась дверь, и Аня вспомнила, где видела это властное лицо: в пролистанных ею газетах печатался портрет магистра северных областей страны, и привлекательный брюнет походил на тот портрет, как некогда фотография Ани в паспорте походила на саму Аню: сходство есть, но незнакомого человека по такому фото практически невозможно опознать.

Её всё-таки угораздило столкнуться с Дьяволом Даймом!

«Верно говорят: не так страшен чёрт, как его малюют, — ошарашено подумала Аня. — Или я внезапно перестала разбираться в людях? Не мог же он обрести зловещую репутацию негодяя и жестокого тирана без веских оснований? Но самое ужасное — мои опасения стопроцентно подтвердились: я видела во сне то, что произошло в действительности!»

За несколько минут молодой худой стражник успел добежать от кабинета начальника стражи до таверны «Виноградная гроздь» и передать господину Доксу распоряжение высшего руководства. Докс побелел, бросил салфетку и понёсся к калитке, ведущей во внутренний дворик городского управления. Стражник посмотрел, как в небо взмыли два силуэта, и зашагал к дому, подавленно хмурясь.

Глава 16. Охота на метаморфа продолжается

Появление у ритуального «алтаря» Имрана Дайма было ожидаемым, и Ригорин сухо приветствовал человека, которого предпочёл бы никогда не видеть.

— Вижу, на этот раз антураж места преступления декорирован в настоящем стиле Василиска, — оглядываясь, заметил Дайм.

— Мягко выражаясь, — проворчал начальник королевской стражи Эзмера, испуганно рассматривая каменные скульптуры в чёрных балахонах, раскиданные по поляне вокруг камня с жертвой.

Скульптуры изображали стоящих на коленях, бегущих и кричащих людей. На каменных ликах застыло выражение неверия и ужаса. Кто-то вскинул руки вверх в тщетной попытке защититься, кто-то сложил их в молитвенном жесте. Всего окаменевших убийц насчитывалось пять человек: два коленопреклонённых у алтаря и трое пытавшихся сбежать. Девушка-жертва тоже окаменела, навеки застыв с клинком в груди, образовав единую жуткую композицию с каменным алтарём.

— Неужели и на этот раз вы не проявите любезность и не уступите мне одну статуэтку, Ригорин? — небрежно поинтересовался Имран Дайм. — Честно говоря, я бы с удовольствием забрал все.

— Они нужны для опознания, — стиснув зубы, ответил Ригорин. Магистр мечтает поставить в саду скульптуры из настоящих людей?! Он реально сумасшедший!

— Опознание, как и раньше, ничего не даст. Много вы узнали, когда захватили часть фанатиков, а те скончались при задержании? Ровным счётом ничего, так что поищите другие аргументы.

— Все убийцы будут отправлены в архив улик, — сухо заявил Ригорин.

— Хорошо, согласен на статую жертвы: она очень живописна, не находите? — усмехнулся Дайм.

— Вы издеваетесь? — резко развернулся к магистру Ригорин.

— Я возмущаюсь, что вы прибираете к рукам все эксклюзивные образцы скульптурного искусства! — с отчётливой издёвкой возразил Дайм. — Не разделяю мнение короля о вашем хитроумии: у меня сложилось впечатление, что любой фермер справился бы с делом уничтожения секты лучше вас. Надо прекращать вашу самодеятельность.

— Вашу тоже, — холодно прищурился Ригорин. — Требование прибыть сюда я направлял господину Доксу, а не вам.

— Послание от вас прилетело в управу, когда я был на ланче, и его передали магистру, который послал за мной и доставил сюда, — объяснил Докс.

Окончание его оправданий заглушило громкое длинное ругательство, сорвавшееся с уст Имрана Дайма. Магистр с силой хлопнул себя по лбу, мрачно процедил ещё одно ругательство и задумчиво уставился перед собой застывшим взглядом. Ригорин переглянулся с Доксом и тот недоумённо пожал плечами, молчаливо подтверждая, что магистру свойственно странное поведение.

— Если вы удовлетворили своё любопытство, то мы вас больше не задерживаем, — с убийственной вежливостью обратился Ригорин к Дьяволу Дайму.

— Аккуратнее обращайтесь со статуями, господин Оэн, иначе вам придётся серьёзно отвечать за их порчу. Хочу напомнить, что в отличие от меня вы не развили магические силы до звания магистра, и любой наш поединок завершится не в вашу пользу, — подняв на главу стражников ледяные глаза, ответил Дайм. — Вопрос вашей профессиональной некомпетентности мы обсудим позже — у меня обнаружились срочные дела.

Оставив багрового от ярости Ригорина бессильно сжимать кулаки, он взвился в воздух и стрелой помчался к Эзмеру. Напугав охранников, вихрем ворвался в здание управы и пробежал до кабинета Докса. На пороге замер, пустил поисковое заклинание, улавливающее лёгкие отголоски жизненной энергии, настроился на последний, самый отчётливый след. Прошёл по нему от двери до сейфа, без усилий взломал магический замок на нём. Начальник королевской стражи Эзмера редко заглядывал в секретные материалы — свежий отпечаток человеческой ауры имелся на одной-единственной папке. Имран изумлённо вытащил материалы по секте и пролистал их.

— Тебя настолько заинтересовали действия фанатиков? Почему??? — пробормотал он задумчиво. — Пойти на такой риск, явиться в управу, где все всех знают… Очень странно… Какие сведения тебе хотелось найти? Что ж, по крайней мере я не ошибся в одном: ты остаёшься на одном месте и обживаешься тут.

Через час в малой гостиной городского особняка Имран выслушивал доклады своих осведомителей. Перед агентами была поставлена задача собирать сведения обо всех загадочных, необычных, фантастических событиях в округе, но пока единственным значимым их достижением было своевременное сообщение об обнаружении вблизи Эзмера каменного волка. Известие позволило сосредоточить усилия на меньшей площади поисков, но эффективность розысков пока не увеличилась.

Взяв в руки предыдущие сданные ему письменные отчёты, Имран отложил в сторону те, что вызвали его интерес и которые агентам было велено проработать детальнее. Первым делом, таинственное появление в доме богатого купца огромного кота. Котяра перевернул на пол и наполовину сожрал ужин, накрытый в будуаре супруги купца, а когда купец с купчихой поднялись в спальню, то увидели не только устроенный погром, но и мелькнувший на фоне окна большой силуэт. Услышали скрежет когтей по бревенчатым стенам, а затем в свете масляной лампы разглядели под окном длинные глубокие царапины от звериных когтей и услышали отчётливое «мяу» из кустов, растущих вдоль ограды дома.

— Проследили за хозяевами дома и их слугами? — спросил Имран.

— Да, — сумрачно подтвердил один из агентов и добавил: — нашли мы этого «кота». То не кот, а любовник купчихи был, вместе они в будуаре ужинали, а тут муж вернулся раньше ожидаемого времени. Любовник по задней стене дома на второй этаж взбирался, используя специальные железные скобы, похожие на когти, на них же проскользил вниз, когда жареным запахло, а мяукнул для потехи и укрепления легенды о коте. Купец до сих пор не в курсе, что за «кот» к нему в будуар захаживает.

Имран разочарованно поцокал, велел забыть о котах и перешёл к следующим случаям. Увы, все загадочные истории при тщательном рассмотрении потеряли всю свою таинственность, вскрыв обычные человеческие пороки, невнимательность и склонность к преувеличениям.

— По ближайшим деревням сведений прибавилось?

— Да, но всё какие-то пьяные байки: летающие ведьмы, говорящие козлы…, — неуверенно ответили двое других агентов, протягивая свои записи.

— Байки или нет, не вам судить, — отрезал Имран. — Ваше дело маленькое: услышать, записать, принести. Или я неясно выражаюсь?

Осведомители боязливо сжались, втянув головы в плечи и не решаясь сказать хоть слово в ответ. Им властно махнули рукой, позволяя идти работать дальше, и мужчины поспешили покинуть дом магистра. Имран сложил стопкой пять пачек листов, исписанных корявым, трудночитаемым почерком — занимательное чтение придётся отложить на завтрашний вечер, сегодня ещё много важных дел.

…

«Интересно, что сказал бы мой дед о Василиске теперь, при виде бездыханного тела жертвы на алтаре», — подавленно думал Ригорин. Раз девушка окаменела наравне с убийцами, значит, в момент появления крылатого змея она была ещё жива, её ещё можно было спасти!

— Редкий случай криминалистической правовой дилеммы: кого считать непосредственным убийцей? Того, кто воткнул жертве кинжал в грудь, нанеся заведомо смертельный удар, или того, кто ускорил наступление её смерти, обратив тело в камень? — флегматично высказался Борк, словно уловивший мысли своего начальства.

— Их обоих, — глухо ответил Ригорин.

— Судья потребует остановиться на одном варианте, — возразил Борк.

— Когда я доведу это дело до суда, высшую меру получат все!

— Кто-то уже её получил, — с привычной невозмутимостью заметил заместитель Ригорина, заставив его в который раз задуматься, существуют ли обстоятельства, способные вывести зама из равновесия. — Как будем ловить Василиска?

— Отличный вопрос, не дающий мне спать который месяц, — проворчал Ригорин. — Жду донесений агентов на местах и результатов определения личности фанатиков: чтоб к вечеру вся информация была на моём столе в центральном управлении!

— Думается, по сектантам всё будет как обычно: бродяги без роду-племени, обитатели городского «дна», не поддерживающие с кем-либо близких связей, сироты из деревень, которым решительно нечего терять, готовые убить за мелкий грош.

— Ищите то, что не укладывается в рамки «как обычно»! — вышел из себя Ригорин и взвился в воздух.

Летя к столице, он вспоминал разговор с дедом, состоявшийся, когда Ригорин, спустя много-много лет разлуки, переступил порог родового поместья. Отец Ригорина был единственным наследником, но рассорился с родными и ушёл из дома в ранней молодости по романтической причине: родные высказались против его женитьбы на матери Ригорина. Мать была родом из высокопоставленной, богатой семьи, была умной, красивой девушкой с незапятнанной репутацией. Единственное основание, по которому обе семьи в штыки восприняли идею её брака с наследником знатного семейства, заключалась в том, что… мать Ригорина принадлежала к роду, некогда предавшего род Василиска и вставшего на сторону короля, а семья Ригорина относила себя к близким друзьям крылатой змеи! Так что ядовитое дыхание царя змей отравило жизнь Ригорина ещё до его рождения. Отец женился на матери вопреки воле обеих семей, уехал с новобрачной в столицу и пробивался сам, без поддержки родных. Сильный и обученный маг не остался без работы и в итоге возглавил всю королевскую стражу страны.

Сказать, что Ригорин гордился своим отцом — значит, ничего не сказать! Он следовал по его пути и не шёл на примирение с родными, когда-то отвергшими выбор его отца. Дед не раз присылал Ригорину письма, но единственный ответ он написал, когда трагически погиб отец: сообщил о его смерти. И тогда же впервые посетил семейное поместье: отца похоронили в родовом склепе. Второй раз Ригорин наведался в родовое гнездо, когда в тот же склеп привёз тело матери, тихо ушедшей вслед за любимым мужем. И третий визит он нанёс весной, желая услышать всё, что деду известно о Василиске…

— Если царь змей и впрямь воскрес, то твоя прямая обязанность — принести ему присягу нерушимой верности и служить, как служили твои предки! — сурово постановил дед, выслушав рассказ о пещере, каменном волке, разгроме усыпальницы и единственном магическом следе на руинах.

— Для начал неплохо бы найти его, а там уж я решу, стоит ли он моей верности, — резко ответил Ригорин. — Я не собираюсь пополнять секту фанатиков-убийц, которую он, похоже, возглавил!

— Глупости, — рассердился дед, — василиски всегда были миролюбивы, в отличие от сильный магов, королевских прихвостней!

— Секта убийц называется «Возрождение Василиска», а не «Славься, король»!

— Разумеется! Лучший способ опорочить человека — начать совершать злодеяния от его имени. Тебе ли того не знать, глава королевской стражи! Я расскажу тебе, как на самом деле обстояли дела в те давние времена, когда в мире жили сильные, разумные, магически одарённые змеи, которых нынче принято считать вымыслом, мифическими персонажами. Власть единого на весь мир короля не была абсолютной, как сейчас, поскольку ей существовал мощный противовес: род василисков. Василиски в человеческом обличии ходили по земле, смотрели, как живётся людям, принимали посетителей в управах, чтобы люди высказали им свои обиды и печали. Принимали всех, без различий достатка и родовитости, магов и простолюдинов, и советовали королю, какие законы следует принять, а какие — изменить. Никто не был поставлен в положение рабов, как сейчас, даже самые сильные маги не могли безнаказанно творить зло, как сейчас! Всё изменилось, когда уничтожили змеиный род, изменилось к худшему: магическая элита в полной мере воспользовалась наступившей для них безнаказанностью. Земли разделили на отдельные королевства, приняли свод новых законов, простолюдинов перестали считать за людей.

— Тому, что ты рассказываешь, нет никаких исторических подтверждений! — не выдержал Ригорин.

— Давно известно, что историю пишет победитель, — сурово напомнил дед. — И победители придумали великолепный ход: объявили василисков мифом! Какие могут быть исторические свидетельства о никогда не существовавших персонажах, верно? Все хроники прежних времён уничтожили, а если вдруг какие-то документы всплывали, то их объявляли сказками и легендами, плодами богатой народной фантазии. А в новейшей литературе образ мифического василиска наградили всеми мыслимыми злодейскими чертами, подчеркнув природные особенности всех василисков: убийственный взгляд и ядовитое дыхание, что помогали им защищаться от врагов. Правду теперь можно узнать только из преданий, что передаются из уст в уста, от отца к сыну.

— Мой отец ничего такого мне не рассказывал, — хмуро ответил Ригорин.

— Твой отец не желал вспоминать, что ради денег и должности пошёл служить тем, что когда-то предали самых благородных земных созданий, лучших друзей его рода!

На этом диалог оборвался, и возмущённый Ригорин вернулся в столицу.

«Интересно, что сказал бы мой дед о Василиске теперь, какое нашёл бы ему оправдание», — вернулся Ригорин к прежней мысли. То, что горстка предателей столетия тому назад убила всех родных Василиска, не оправдывало невинных жертв в настоящем времени. Никто из ныне живущих не несёт ответственности за резню, усеявшую маленькими длинными скелетиками пещеру в горах.

Ближе к вечеру в кабинет Ригорина доставили свежие сведения о личностях тех, кто на века запечатлелся в камне: трое из пяти фанатиков были родом из земель Имрана Дайма! Примечательно, что девушка-жертва оказалась дочерью близкого друга соседа Дайма: друга, выполнявшего функции управляющего поместьем. И самое интересное: с этим соседом и с его управляющим у Дайма недавно был серьёзный конфликт.

Глава королевской стражи с огромнейшим удовольствием подписал распоряжение явиться на дачу показаний дьявольскому магистру!

Магистр на удивление не заставил себя ждать, лишив Ригорина удовольствия выслать за ним наряд стражников. Имран Дайм явился в кабинет, отодвинув в сторону сообщающего о его приходе секретаря, с любопытством осмотрелся и без приглашения опустился в мягкое кресло у окна, проигнорировав жёсткий стул для посетителей. Ригорин поспешил отослать секретаря, опасаясь, что иначе это сделает бесцеремонный свидетель по делу, ничуть не боящийся, видимо, перейти в разряд обвиняемых.

— Благодарю за впервые проявленную вами любезность, Ригорин, — вальяжно протянул Дайм, поудобнее устраиваясь в кресле. — Очень мило, что вы прислали мне приглашение зайти именно тогда, когда я приехал на пару дней в столицу. Только я задумался, чем бы занять свободный вечерок, — и тут как раз подоспело ваше письмецо. Раньше я держал обещания скорой встречи с вами, а теперь и вы подтянулись. Так что у нас нового по делу Василиска?

Скрипнув зубами, Ригорин проглотил кучу неучтивых слов, что желал бы высказать. Как ни прискорбно это осознавать, но Имран Дайм пока что был ему не по зубам: король потребует очень веских оснований и доказательств, прежде чем позволит арестовать главного магистра всех северных земель. Ригорину нужно будет доказать не просто причастность магистра к массовым убийствам, а именно его связь с ритуальными жертвоприношениями, с возрождением Василиска, доказать, что с помощью могучей твари-метаморфа магистр хочет свергнуть Дистинаев и занять их трон. Обычные убийства простолюдинов магистру много раз сходили с рук, королю всегда было достаточно одного небрежного объяснения от Дьявола Дайма: «Казнены за попытку бунта и сопротивление власти».

С трудом отложив в сторону воспоминания о кровавом терроре, организованном магистром в его владениях, Ригорин произнёс:

— Хочу вернуться к прежнему вопросу: почему адепты культа «Возрождение Василиска» ни разу не совершили убийств на территории ваших земель?

— Это хороший вопрос, Ригорин, и мне не терпится услышать вашу версию ответа на него, — усмехнулся Имран. Он расслабленно сидел в кресле, закинув ногу на ногу и задумчиво взирая на главу стражников, как на существо непонятной породы.

— Версия проста: нет убийств в ваших поместьях — нет подозрений, что эти убийства организуете вы, — прямо выдвинул обвинение Ригорин, устав играть в уклончивую вежливость.

Лицо магистра выразило разочарование, как и тон его вопроса:

— И каковы мои цели?

— Запугать население не только собственных земель, но и соседних.

— К чему мне утруждаться проблемами соседей? Если они не справятся со своими обязанностями, если в их «незапуганных» имениях начнутся беспорядки, то король будет вынужден ещё больше земель передать под моё управление.

Ригорину не понравилось, как многозначительно прозвучали слова «будет вынужден», словно король — лишь марионетка в руках магистра, а Дайм продолжил:

— Разве только в моих землях ни разу не отметились фанатики-убийцы?

— Не только. Крайне примечательно, что ритуальные жертвоприношения во славу Василиска никогда не совершались в землях магов, имеющих самую зловещую репутацию. Таких в королевстве насчитывается четыре человека, вы — в их числе.

— Вы обеспокоены моей репутацией сильнее, чем моя матушка, мечтающая женить меня на родовитой, богатой, прекрасно воспитанной девушке, — хмыкнул Имран. — Матушка обожает причитать: «Кто же согласится отдать блистательную дочь за мужчину с репутацией дьявола!» Боюсь, ваша речь напомнила мне эти вопли родительской озабоченности.

Ригорин молча пересчитал все папки, сложенные на углу стола, и все карандаши, торчащие в подставке. Почувствовав, что взял себя в руки, поднял на наглого магистра холодный взгляд:

— Ваша репутация абсолютно заслужена, но сейчас я хотел бы услышать ваш рассказ о конфликте с соседом.

— Честно молвить, беседа о невестах кажется мне более занимательной, — зевнул Дайм, вытягивая ноги, будто сидел дома у камина. — Вы вот тоже до сих пор не определились с выбором, а годы идут, идут… Мне думается, Дьяволу легче найти невесту, чем такому добропорядочному законнику, как вы: Дьявол тщательней готовится к сватовству.

Магистр нахально подмигнул Ригорину, не дождался ответной реакции и со скучающим видом перешёл к делу:

— Части моих крестьян из крупного восточного села вздумалось сбежать к соседу и поселиться на его землях, не спросив моего разрешения на смену места жительства. Вероятно, их, как и вас, сильно озаботила моя зловещая репутация. Я потребовал выдачи беглецов, сосед попробовал заюлить, но закон, как вам известно, на моей стороне: нечего крестьянам скакать, как блохам, с места на место. Дана земля — пользуйся! Управляющий соседа рискнул высказать опасения, что крестьяне после возвращения останутся живы, а я вежливо ответил, что не вижу смысла уменьшать число работников в моих обширных угодьях, и счёл конфликт исчерпанным.

— После вашего «вежливого» ответа управляющий месяц ходил в гипсе.

— Я трепетно забочусь о сохранении своей репутации, — широко оскалился Дайм, — и мне не нравится, когда пытаются обсуждать мои решения. Полагаю, ваш следующий вопрос будет о тех фанатиках, что родились в моих землях. Отвечу сразу: их рождение случилось давно, побег, который не удалось предотвратить, тоже произошёл несколько лет назад, так что с моим поместьем эти типчики никак не связаны. Вам следует сосредоточиться не на убийцах, Ригорин, а на их жертвах!

При внезапном совете глава королевской стражи выронил чернильный карандаш, что нервно вертел в руках:

— Жертвами стали бедняжки, случайно подвернувшиеся под руку негодяям, — вырвалось у него.

— Бросьте! Если уж начали подозревать хорошо спланированные убийства, а не вспышки фанатичного безумия, то разрабатывайте версию до конца и ищите, кому убийства выгодны. Первую закономерность вы вычленили верно: земли самых строгих магов фанатики обходят стороной, и я ещё раз вас спрашиваю: почему? Постарайтесь на этот раз ответить более продуманно.

Удивление всё сильнее захлёстывало Ригорина. Беседа с жестоким магистром всё больше походила на обсуждения, что он часто затевал с отцом, перенимая его опыт в расследовании запутанных преступлений. Обругав самого себя за недостойное отца сравнение, Ригорин тем не менее постарался найти альтернативный ответ:

— Боятся разозлить вас?

— Они сознательно обрекают себя на гибель, накладывая смертельное заклинание, срабатывающее при разоблачении: следовательно, они не боятся смерти. Кто не боится смерти — тот вообще ничего и никого не боится, меня в том числе! Отвечайте ещё раз.

Видя раздражение и замешательство собеседника, Имран Дайм заговорил сам, чётко и зло:

— Моих людей нет нужды запугивать, Ригорин: среди моих подданных нет тех, кто мечтает о лучшей доле и свободе. Мои рабы мечтают о правильных вещах: не сдохнуть с голоду и никогда не навлечь на себя хозяйский гнев. Помните об этом, когда начнёте присматриваться к жертвам. И ещё одно: зачем вы засекретили сведения о ритуальных убийствах? Отсутствие официальных данных только больше подогревает всеобщие страхи: людям кажется, что убийства происходят ежедневно и буквально в соседних деревнях, тогда как на самом деле — три-четыре раза в год во всём королевстве.

— Приказ о секретности подписал ещё мой отец по требованию прежнего короля, — нахмурился Ригорин.

— И вы не позволили себе отменить указание высокочтимого родителя. Знаете, кто организовал утечку информации в прессу о первом массовом жертвоприношении пятнадцать лет тому назад?

— Нет, мне не удалось тогда найти зацепки, все нити были мастерски обрезаны.

— Ещё бы: прежний глава королевской стражи был куда опытнее вас и умел заметать следы. Чертовски жаль, что враги, в отличие от родного сына, сумели его вычислить и сразу отправить на тот свет, — холодно заключил Дайм.

Ригорин вскочил, уронив стул. Отец действительно погиб, когда поднялась шумиха вокруг новоявленной секты. Погиб при весьма странных обстоятельствах: вначале уволился со службы, передав дела сыну, потом уехал путешествовать (один, без жены), а вернулся в гробу с диагнозом «магическое истощение и смерть от переохлаждения». По официальной версии отец заблудился высоко в горах и насмерть замёрз, пытаясь вернуться: запаса магии не хватило на поддержание тепла тела. Что отец искал в горах, так и осталось тайной за семью печатями, и горы, в которых нашли его тело, были не теми, где обнаружилось разорённое гнездо василисков.

— Полагаю, вам пока хватит пищи для размышлений, Ригорин. Вы знаете, где меня найти, когда всё обдумаете, и очень советую не откладывать визит, — поднялся Дьявол Дайм, отвесил потрясённому собеседнику лёгкий ироничный поклон и удалился.

Глава 17. Загадка Дьявола

Весь день Аня ломала голову над загадкой магистра, попутно занимаясь домашними делами: жаркой рыбы, принесённой Павлюком, и приготовлением теста. Половину теста она превратила в пирожки с повидлом, обожаемые приёмным братишкой, а вторую потратила на физический эксперимент.

— Что ты делаешь? — заинтересовался Павлюк. Он еле-еле доел седьмой пирожок, с разочарованным вздохом отодвинул в сторону восьмой, и наконец-то вернул себе способность обращать внимание на окружающее.

— Замеряю скорость высыхания состава в зависимости от количества и типов смешиваемых ингредиентов, — сосредоточенно ответила Аня, добавляя муки в один образец и крахмала в другой.

— Переведи на доступный человеческий язык и скажи, зачем тебе эти штуки.

— Видишь ли, у меня есть подозрение, что я хожу во сне, — начала объяснять Аня. Весьма обоснованное подозрение, но любая теория требует контрольного эксперимента. — Ничего страшного, но хотелось бы знать, так ли это на самом деле.

— О, я слышал о таком, в селе одна бабка по ночам ходила, загоны открывала, скот выпускала. Её запирали в спальне на ночь, чтобы ничего во сне не натворила, — кивнул Павлюк. — Хочешь, я буду стеречь твой сон и сразу будить тебя, как ты гулять отправишься?

— Нет! — поспешно отказалась Аня. Боже упаси, чтобы Павлюк наткнулся ночью на выползающего из спальни василиска! Психологической травмой дело может не ограничиться: вдруг, она превратит брата в каменную статую! — Ты по ночам будешь спать, чтобы вместе со мной участвовать в эксперименте: может, и ты у нас лунатик. Сейчас мы подберём такую консистенцию теста, чтобы оно застывало медленно, несколько часов, и будем каждый вечер перед сном намазывать контрольные полоски теста на дверь и окно наших спален. Намазывать так, чтобы полоски непременно порвались при их открывании, ясно? Если к утру полоска окажется нетронутой и высохшей, значит, мы никуда ночью не отлучались.

— А если невысохшей? — задумался Павлюк. Он сосредоточено свёл брови, и Аня обратила внимание, что ни мимикой, ни цветом глаз, ни формой лица он не походит на Дьявола Дайма, встреченного ею в управе.

— Значит, отлучались и попытались замести следы: размочили тесто в воде и заново его наклеили. Лунатики бывают очень хитрыми, — пояснила Аня.

— Самая хитрая у меня ты, — гордо констатировал Павлюк, с энтузиазмом включаясь в работу. Ему было очень интересно проверить, не ходит ли он сам по ночам!

Ане же хотелось проверить и другое предположение. Перед ужином она заглянула в гости к Феррине: подруга находилась на втором месяце беременности и трудности гормональной перестройки организма накладывались у неё на тревогу о сохранности своего ювелирного дела. Уравновешенность и рассудительность, свойственные женщине, теперь частенько перебивались вспышками тревоги по самым разнообразным поводам. Позавчера, например, Феррина страшно переживала, не слишком ли поздно ей становиться матерью, не родится ли долгожданный ребёночек больным, и своими стенаниями довела мужа до тихой паники. Заглянувшая в гости Аня смогла убедительно доказать будущей матери, что тридцать три года для здоровой женщины далеко не предел для дела продолжения рода, и успокоить её. Бедный Оскар возблагодарил подругу жены, как святую избавительницу, и умолял её почаще заходить к ним в гости.

Сегодня Феррина тоже сидела в слезах.

— О чём переживаем на этот раз? — весело спросила Аня, присаживаясь на лавочку в беседке рядом с ювелиршей и любуясь вечерним садом.

— Я ужасная жена: всё время плачу и психую. На работе сдерживаюсь, а дома как прорывает. Оскар скоро меня бросит, даже помощь антисвахи не потребуется, — всхлипнула Феррина.

«Миры разные, заботы те же», — улыбнулась Аня, вспоминая всех своих невесток и внучек, удручённых во время беременности теми же соображениями.

— Знаешь, почему я первым делом интересуюсь у клиенток, не влюблён ли в них неугодный жених? — спросила она, ошарашив подругу неожиданным вопросом.

— Почему? — отвлеклась от слёз Феррина.

— Потому что любящего мужчину никак «отвадить» невозможно, будь ты хоть дважды антисваха и трижды нервная беременная жена. Пустое дело браться за такой заказ! Феррина, в отличие от тебя у мужа твоего с гормонами всё в порядке, он способен мыслить логически, понимает причины твоего состояния и терпеливо ждёт, когда всё вернётся к норме. И помни, что его терпение будет тобой вознаграждено: он станет отцом!

Личико Феррины просветлело, она робко улыбнулась, и Аня добавила серьёзным тоном:

— Однако тебе не стоит ждать, что я начну уверять: «Психуй дома и дальше, это нормально!». Эмоциональные срывы ничего хорошего ни тебе, ни ребенку не принесут, так что старайся как-то сдерживать себя. Чаю с мёдом попей, полежи с интересной книжкой на диване, пораньше возвращайся из своей лавки, тем более что Оскар активно заменяет тебя на работе.

— Да, он у меня замечательный и быстро вникает во все дела, — согласилась Феррина, — но…

— Никаких «но»! Доверяй мужу и не контролируй каждый его шаг! Честно говоря, большинству твоих клиентов, поставщиков и коллег привычнее общаться по деловым вопросам с мужчиной, а не женщиной. И не кривься на моё замечание: общество не переделаешь, так что усматривай плюсы в таком положении дел.

Опасливо заглянувший в беседку Оскар известил, что ужин будет подан через четверть часа, и они приглашают Аню разделить с ними трапезу. От ласковой улыбки жены мужчина расцвёл, как майский пион, и благодарно глянул на подругу супруги.

— Спасибо за приглашение, но вынуждена отказаться, мне пора домой, — сказала Аня, поднимаясь.

— Я тебя провожу, — подскочила Феррина.

— Меня и муж твой проводит, а ты посиди: помнишь совет побольше отдыхать?

Феррина вскинула брови в немом вопросе: «Ты и ему хочешь полезных советов втихаря от меня выдать?», пожала плечиками и попрощалась.

— Так что вы хотели мне сообщить, Аннет? — спросил также не обделённый догадливостью Оскар, когда они вышли из сада.

— Хотела попросить об услуге. Вы ведь работали раньше в королевской страже, умеете тихо собирать информацию…

— Вам нужны сведения о клиенте? Без проблем, всё организую, нужные связи у меня есть. Кто конкретно вас интересует?

— Магистр Имран Дайм, — выпалила Аня, не способная забыть о сногсшибательном великом маге.

Вряд ли она могла назвать другое имя, вызвавшее бы такой же изумлённый ступор у собеседника. Бедный Оскар даже головой потряс, чтобы увериться: ему не послышалось.

— Я хочу знать, что произошло с теми воришками и их семьями, которых забрали в его поместье, — поспешила объяснить Аня. — Только не слухи, а настоящую правду, чтобы их отыскали в его поместье.

— Или отыскали тех, кто закопал их в сырую землю этого поместья? — сурово дополнил Оскар.

— Или так, — тихо согласилась Аня. Если подтвердятся сведения о дьявольской сущности красавца-магистра, она признает ошибочность своего первого впечатления о нём и выкинет его из головы!

Её собеседник долго неодобрительно молчал, но наконец сказал:

— Я очень вам обязан, Аннет, считаю вас членом семьи и поэтому согласен выполнить вашу странную, безумную просьбу. Но с одним условием: вы ни слова не скажете Феррине об итогах этой проверки, ей достаточно других волнений.

Аня кивнула, и Оскар прошептал ей на ухо:

— Если вдруг магистр соберётся свататься и к вам прибежит убитая горем девчонка-невеста с мольбой отговорить его от этого намерения, вы скажете «НЕТ!». Не связывайтесь с Дьяволом Даймом, Аннет, против него вы ничего не сделаете, только погубите себя!

Предупреждение, сделанное умным мужчиной, убеждённым в злодейской сущности магистра, усилило сомнения Ани в её верной оценке главного надсмотрщика северных областей королевства. Возможностей присмотреться к нему получше у неё не имелось: хоть Аня и общалась теперь с представителями верхних слоёв местного общества, но сильные родовитые маги были людьми совсем другого круга. Магистр не был замечен ни в театре, ни на приёмах, ни на ярмарках. Он занимался делами в своём особняке и в кабинете в городской управе, с местным обществом ни в какие контакты не вступал, за что это самое общество было ему глубоко признательно.

Если магистр и планировал посвататься к какой-то несчастной девушке, то об этом сведений не имелось, как и о том, какой тип свадьбы он предпочтёт: простой или магический. Аня из профессионального интереса прочитала в библиотеке все сведения, что смогла найти о свадьбах, и выяснила, что для пары магов возможны два варианта бракосочетания: обычный, как у всех простолюдинов, и освещённый магией союз. Сам ритуал второго варианта мало отличался от первого, за одним «но»: ответы жениха и невесты на стандартные вопросы священника должны были быть положительными и исключительно честными, иначе магия не подтверждала их и союз не заключался. То есть, скажет невеста «нет» — и никакой свадьбы не будет. Или скажет «да» недостаточно уверенно — и связующие пару магические нити покраснеют, осыплются искрами и брак опять не заключён.

«Жаль, все пары не проверяются таким образом, тогда бы и антисваха была бы не нужна», — подумала Аня, листая подборку газет и беря на заметку, что магический союз даже маги заключают крайне редко: видно, и у знати невесты плачут.

На заметку взяла она и строжайший запрет на брачные союзы магов с простыми людьми: для смешанной пары попытка честно обвенчаться каралась смертной казнью для всех троих — жениха, невесты и священника, рискнувшего провести подобный ритуал. Во избежание ошибок и недогляда в каждом храме имелись артефакты, определяющие наличие магических сил в человеке, и если у священника возникали сомнения, он обязан был проверить обоих брачующихся.

Стало ясно, отчего слова «полукровка» и «бастард» употреблялись здесь как синонимы!

В отличие от регулярных сообщений о свадьбах известных лиц, о ритуальных убийствах ничего не писалось. Сведения о новом убийстве, совершённом фанатиками рядом с Эзмером, просочились в город опять-таки в виде страшных слухов: и Докс и магистр, вылетавшие на место преступления, молчали как рыбы.

Дожидаясь вестей от Оскара и часто просыпаясь в испарине от жарких снов с участием магистра, Аня перечитала все книги, в которых хотя бы вскользь упоминались василиски. Собравшись с духом, она попробовала превратиться в крылатую змею в своей комнате, но вместо устрашающего василиска у неё вышла довольно миленькая чёрная змейка с тонкими прозрачными крылышками. Прям стройная змеиная фея пятиметровой длины! Летать эта форма не умела, убивать взглядом — тоже: ни одна жужжащая в комнате муха не пала жертвой эксперимента. Последнее искренне расстроило Аню, поскольку отсутствие фумигаторов доставляло массу неудобств, а так было бы хорошо: глянул на муху — нет мухи, посмотрел на комаров — нет комаров!

«М-да, лишена я тяги к величию: кто-то мечтает с помощью василиска власть захватить, а я — комаров истребить!» — хмыкнула про себя Аня после ряда неуспешных попыток изобразить действующего василиска. Похоже, эта функция включалась только бессознательно или в режиме защиты, но оставался и другой вариант: каменного волка сотворила не она. Вариант, конечно, малоубедительный, но ведь перепись василисков в королевстве не проводилась! Мало ли, сколько их в последнее время воскресло?! А сны — они всего лишь сны и есть, может, у неё пробудилась способность к ясновидению? Контрольные метки на двери и окне уже две ночи оставались нетронутыми. Правда, и снов про полёты и убийства больше не было…

Если стать василиском у Ани совсем не получилось, то изобразить из себя магистра вышло не так уж плохо. Зачем ей понадобилось его изображать — на этот вопрос Аня старательно не искала ответа, задумчиво рассматривая в зеркале врезавшееся в память мужское лицо. Вытягивая своё тело в рост магистра и разворачивая в сажень плечи, Аня становилась худющей, как скелет, но широкий плащ удачно скрывал эту несвойственную настоящему магистру худобу, и отражение в зеркале становилось хорошей копией оригинала. Близкий знакомый Дьявола Дайма наверняка заметил бы подмену, но для всех прочих она могла бы ненадолго прикинуться магистром: ей даже голосовые связки удалось настроить так, чтобы превратить свой голос в бархатный баритон великого мага.

«Если бы я догадалась прикоснуться к нему при встрече, то идеально скопировала бы его личину вместе с магической аурой и имела бы доступ во все кабинеты городской управы. Могло бы пригодиться для дела легализации Павлюка, но я упустила свой шанс, — вздыхала Аня. — А вновь прикидываться Доксом опасно: магистр не выглядел глупцом, он наверняка уже сообразил, с кем столкнулся в кабинете, и соответствующие меры принял».

Личные заботы и треволнения не отменяли необходимости работать — к Ане шли клиенты, не подозревающие, что, возможно, просят о помощи в глубоко личных делах того самого Василиска, перед именем которого в страхе трепещут. Утром дня, когда Эзмер наводнили слухи о найденных у жертвенного алтаря человеческих каменных статуях, к Ане пожаловали аж две новые клиентки.

Рано утром пришла семья шорника, что мастерил и продавал конские упряжи и ремни. Пришла именно семья: мать, отец и миловидная, страшно перепуганная дочка.

— Вы простите за смелость, госпожа, что мы к вам явились: знаем, что люди побогаче нас в ваших клиентах числятся, — начал с порога оправдываться бледный, расстроенный шорник, — да только беда у нас, ох, беда…

— Проходите, — гостеприимно пригласила людей Аня, — я рада помочь всем, чем могу, любой девушке, независимо от финансового благосостояния её семьи.

— Эльза, дочь мясника, так нам и сказала, — оживился шорник. — Вы ей помогли, когда к ней фермер Биск посватался, уж не ведаю, как вам удалось этого злобного типа от сватовства отговорить.

«Дело о козле», — припомнила Аня и широко улыбнулась воспоминаниям.

— Неужели Биск теперь к вашей дочери сватается? — несколько удивилась она: фермеру было напророчено несчастье, если он в принципе женится в третий раз и неважно, на ком именно. Суеверность мужчины дала трещину? Так она эту трещинку мигом залатает, не вопрос!

— Хуже, — дружно вздохнули шорник и его жена, — сам городской палач к нашей кровинушке посватался…

Вот это была новость! Палача Аня знала в лицо (как и все горожане) и старалась обходить его по широкой дуге (тоже как все горожане). Палач, конечно, не по своей воле народ плетьми сечёт, на виселице вешает и в речку с камнем на шее бросает, но, что ни говори, для выполнения такой работы требуются определённые природные склонности. Далеко не каждый приспособлен к профессии палача настолько, чтобы получать удовольствие от своей работы! А палач Эзмера удовольствие получал и не скрывал его, что сильно уменьшало число его приятелей, зато повышало его ценность в глазах начальства. Палач был массивным, сутулым, бородатым мужиком, достаточно невежественным и жестоким, чтобы не страдать ни от угрызений совести, ни от страшных снов, ни от философских размышлений о бесчеловечности своей работы. Он искренне считал себя безупречным сотрудником правоохранительных органов: суд назначил наказание — он привёл его в исполнение, на чём его доля ответственности и завершилась. Это Аня считала, что виноват не только тот, кто отдаёт жестокий приказ, но и тот, кто его покорно исполняет, а палачу подобные размышления в голову не приходили.

Если бы к дочери Ани посватался такой жених, она бы тоже перепугалась. В сравнении с шорником палач был лицом влиятельным: настолько, что уж проще сразу на плаху лечь, чем отказываться от брака с ним.

— Мы дали согласие на брак, иначе нам бы сразу край пришёл: где мы, бедняки, и где господин Силорк, который со всеми стражниками за руку здоровается и во все кабинеты управы вхож, — всхлипнула мать невесты. — Сделайте так, чтоб жених сам разорвал помолвку, пожалуйста!

Аня задумалась. Тот, кто отправил в могилу сотню людей и не утратил при этом крепкий сон, всяко суевериями не страдает. Излишней бойкостью и наглостью невесты палача не испугаешь, как и её демонстративным невежеством или строптивостью: палач и сам интеллектом не богат, а уж что касается строптивости, то кто рискнёт проявить её при таком-то муже?

— Я верно понимаю, что никакой выгоды родство с вашим семейством палачу не несёт? — уточнила Аня.

— Какая с нас выгода, — махнули рукой родители девушки. — Дочку жалко в жестокие руки отдавать, ведь прибьёт он её, как есть прибьёт, лишь только первая страсть поутихнет.

— Значит, сватается по склонности? — обернулась Аня к невесте.

— Выходит так, — тихо согласилась белая, как мел, девушка. — Господин Силорк давно мне проходу не давал: как заметит меня на центральной площади, так сразу зовёт, подходит и гостинцы всякие впихнуть пытается — леденцы там, пряники. Я всегда отказывалась и поскорее убегала, в последний месяц вообще на центральную площадь носа не показывала, всё кругами на рынок бегала, так он меня возле дома подкарауливать стал. А вчера явился: разодетый, надушенный, с бородой расчёсанной — я сразу поняла, что смерть по мою душу пришла.

— Совсем не нравится жених? — с сочувствием спросила Аня. — Он хорошо обеспечен…

Девушка взвыла дурным голосом и кинулась ей в ноги:

— За кого угодно пойду, только бы не за него! Лучше обет безбрачия дам и в храме себя схороню, послушницей стану, лишь бы с ним не жить! Только сгноит он родных в тюрьме, если в храм сбегу, уж найдёт повод оклеветать их, а у меня ещё брат младший…

— Свадьба скоро? — настроилась на деловой лад Аня, поднимая с пола убитую горем невесту. — Через две недели? Что ж, время есть. Сейчас возвращайтесь домой и до конца дня сидите за закрытыми дверями, никому на глаза не показывайтесь, а я на разведку схожу, обдумаю стратегию кампании.

Когда она проводила визитёров, к ней подошёл мрачный Павлюк, слышавший громкие речи клиентов:

— Когда этот палач привязывал к моим ногам камень, то сказал с усмешкой: «Вода в реке уже тёплая, пацан, поплаваешь в удовольствие напоследок». Он страшный человек, мерзкий, ему нравится видеть страх и страдания. Замучает он насмерть жену, это точно, но и тебе с ним лучше не связываться.

— Что-то в последнее время мне постоянно советуют ни с кем не связываться, — раздражённо ответила Аня. — Я выгляжу такой беспомощной и глупенькой? Что на рынке купить надо, раз я всё равно в город на разведку отправляюсь?

Разведка обнадёживающих данных не принесла: при виде «невесты» Силорк невероятно оживился, сразу к ней подскочил и потащил в свой закуток, где сидел в ожидании работы. Масляная улыбочка на грубом лице и увлечённо сверкающие из-под кустистых бровей глазки не оставляли сомнений, что посватался палач действительно «по склонности» и что отнекивания и протестующие трепыхания невесты его лишь больше раззадоривают.

— Один поцелуй и отпущу, — пыхтел палач, загоняя Аню в угол и прижимаясь к ней потным, возбуждённым телом. — Я твой жених и вправе требовать поцелуя.

Отбиваясь и чувствуя, как инстинкт самосохранения отращивает на пальцах звериные когти, Аня ощутила весь ужас положения своей клиентки. Несчастная не метаморф, острыми когтями женишка полоснуть не сможет, камнем насильника не обратит, и бежать от него ей некуда, кроме как в храм на вечное одиночество. Злость залила взор Ани багровым светом, в горле её начало клокотать змеиное шипение, а палач разгорячено шарил ладонями по лифу её платья и прижимался мокрыми толстыми губами к её отворачивающемуся лицу. Если бы Аня защищала только себя, то двинула бы женишку со всей силы коленом промеж ног и сбежала, но если она так поступит, то негодяй потом крепко отыграется на беззащитной девчонке.

— Неласковая ты у меня, но это ничего, после свадьбы всё исправится, — промычал палач, больно, до слёз, сжимая грудь Ани под корсажем платья.

— Пусти, — прошипела Аня.

— Сейчас, ещё разочек ущипну…

— Эй, Силорк, кончай миловаться, работа пришла! — гаркнул стражник, заглядывая в окно каморки палача. — Отпускай девчонку, после свадьбы нащупаться успеешь!

Под гогот стражников и недовольное сопение «жениха» Аня выскочила на площадь, проклиная всё на свете и растеряв последние идеи, как отвадить от клиентки жуткого жениха. Этому типу бесполезно что-либо говорить, он её и слушать не будет, у него одно на уме и он будет идти к желаемому, пока его не получит. Семья девушки недаром боится, что в случае побега невесты Силорк будет им мстить: он действительно будет!

Нырнув в толпу, собравшуюся на краю площади, Аня перевела дух и обратила внимание на окружившую её тяжёлую атмосферу: люди мрачно смотрели в одну сторону и тихо, с гневными лицами судачили промеж собой. Аня посмотрела в том же направлении, что и все: стражники волокли к управе тощенькую, светленькую девочку лет двенадцати с распущенными грязными волосёнками и белым-белым восковым лицом. Железные наручники на запястьях девочки поблёскивали магическими искрами, как когда-то на руках Павлюка…

— К магистру тащат, он теперь главный судья, — зашептались в народе. — Небось, собственными ручками ребёнка топить будет: говорят, он любит палача подменять, часто сам в поместье казнит всех без вины виноватых.

Неужели тот мужчина с усталым взглядом и открытым лицом, что встретился ей в кабинете Докса, прикажет убить девочку или сам её убьёт?! Тот мужчина, что лишил её крепкого сна и сердечного покоя, в самом деле Дьявол во плоти? Но ждать на площади времени нет — жизнь научила Аню верить в лучшее, готовясь к худшему. Сломя голову она понеслась к дому и ворвалась в двери, зовя Павлюка.

— Собери в мешок полотенце, одеяло, горячий чай в бутыли и эти вещи, — командовала Аня, перерывая чулан и вытаскивая одежду, что хранилась на дальних полках: детские наряды Аннет Сток, заботливо сбережённые её матерью для будущих внучек. — Как всё найдёшь — сразу лети к реке, к тому месту, куда я тебя из воды вытащила.

— Девчонку-полукровку поймали? — сходу сообразил Павлюк. — Ты беги, я всё соберу.

Затаившийся в мутной воде крокодил мечтал о том, что никто к реке не явится, но мечты, как водится, не сбылись: на мост вышли стражники и палач, тянущий за руку осуждённую на смерть девчонку. Прежнее объявление о воровстве магии — и несчастную кинули в реку, камень быстро потянул её на дно.

— Вторым одеялом укрой, белая она слишком, — советовал Павлюк, суетясь вокруг спасённой.

— Ещё глоточек горячего чая сделает и порозовеет, — подносила Аня кружку к дрожащим синим губам девочки. — Как тебя зовут?

— Вы кто? — задала та встречный вопрос.

— Мы — спасители полукровок! — гордо известил Павлюк. — Ты не бойся, обратно в управу не потащим, я сам маг, смотри.

Он постарался изобразить фейерверк, но с кончиков пальцев слетела лишь одна яркая искорка. Павлюк смутился, но девочке и такой демонстрации оказалось достаточно: она кивнула и сосредоточено спросила:

— Зачем вы спасаете полукровок?

— Дурацкий вопрос, — поразился Павлюк, — чтоб живы остались!

— Зачем вам моя жизнь? Она не нужна даже той, что меня родила, — с показным безразличием заметила девочка. Невысокий росточек и худоба понижали её видимый возраст, а серьёзный печальный взгляд, наоборот, прибавлял лет.

— Твоя жизнь пригодится тебе самой, — заверила Аня, — так как тебя зовут?

— Мариша.

— Ешь, Мариша, надо пересидеть тут часок-другой, пока народ окончательно разойдётся. В моём доме тебя не найдут, да и разыскивать не будут: официально ты умерла. Так что с этого дня начинается твоя новая жизнь.

— Нормальная, кстати, жизнь, — подхватил Павлюк. — Сестрица у нас такая добрая, что аж негодование берёт, а пирожки она печёт вкусные — пальчики оближешь!

— Я тоже умею пирожки печь разные, — робко заикнулась девочка, — в таверне работала.

— Вот это мне свезло, так свезло! — искренне восхитился Павлюк, усаживаясь на траву рядом с Маришей и греясь в лучах летнего солнца. — А что ещё вкусного приготовить умеешь? Я, например, отлично жарю мясо, а ты?

Дети ели бутерброды, грызли ранние яблочки и болтали обо всём на свете, кроме своего горького детства. Аня сидела в тенёчке и раздумывала, что такими темпами скоро ей понадобятся две вещи: учебники по магии и большой дом подальше от города. И то и другое пока лежало за пределами её возможностей.

В обеденную жару на мост, ведущий в город через реку, вышла женщина с двумя детьми. Мальчик постарше тащил мешок с вещами, а девочка в голубой косыночке, скрывающей пол лица, несла туесок с лесными ягодами. На мосту, спиной к ним, стоял мужчина, и девочка пониже натянула косынку и прижалась к женщине. Аня чуть помедлила, удивлённая пустынностью старого, пошарпанного моста: обычно в разгар дня по нему в обоих направлениях шагало множество людей, а тут одинокая мужская фигура на середине моста маячила, как призрак, как порождение раскалённого зноя, распугавшее всех людей. Расправив плечи, она двинулась вперёд, потянув за руку девочку.

Шум их шагов потревожил задумчивость мужчины, и он обернулся. Аня ахнула: перед ней стоял магистр Дайм! Тот самый магистр, что смущал её покой по ночам, чьё властное, умное лицо врезалось в память, как никакое другое. Он замер перед ней: будто бы постаревший со времени их последней встречи, с поникшими плечами и смотрящий перед собой пустым взглядом. Этот бесстрастный зелёный взгляд замер на Марише, и девочка вскрикнула, уронила корзинку, спряталась за Аниной спиной, тесно прижимаясь к ней. Красная земляника, собранная для конспирации в оврагах у дороги, рассыпалась по мосту… Магистр вздохнул, испущенные им голубые нити магии пронеслись молниями к ягодам и покидали их обратно в поставленный ровно туесок.

— Не переживайте, идите спокойно мимо, я детей на обед не ем, — глухо сказал магистр, отвернулся и опять уставился на гладь реки.

Подхватив туесок, сжимая руку девочки и быстро проскальзывая за спиной магистра, Аня думала:

«Дьявол, собирающий ягоды, рассыпанные ребёнком? Я вас умоляю, это невозможно! Что он делает на мосту? И он ли отдал приказ о казни? Одежда у него запылённая, будто он прибыл издалека и ещё не переоделся».

— Мариша, ты видела этого человека в городской управе? — спросила Аня, когда они миновали ворота.

— Нет. Он кто?

— Да, я тоже не понял, кто этот вежливый маг. Ты его знаешь? — встрял Павлюк.

— Видимо, нет, — растерянно ответила Аня. — Похоже, его никто толком не знает…

Вечером, когда дети улеглись в своей спальне (бывшую комнату Аннет пришлось разделить ширмой на две половины: мальчишескую и девчоночью), к Ане пожаловала вторая клиентка этого безумного дня.

Глава 18. Дело палача

Красивая молодая женщина лет двадцати пяти в нервическом беспокойстве расхаживала по приёмной комнате, рассматривая её убранство в антисвадебном стиле. Женщина была прекрасно одета, умело подкрашена дорогой косметикой (в этом мире тушь для ресниц могли себе позволить очень немногие!) и сверкала драгоценными украшениями, как новогодняя ёлка. Аня не мешала клиентке молчать и осматриваться, составляя себе первое впечатление о ней. Затянувшуюся паузу нарушила посетительница, сказав с отрывистым смешком:

— Наверное, вы гадаете, зачем я к вам пришла.

— Ко мне приходят с одним делом: отторгнуть от себя нежеланного мужчину, — невозмутимо ответила Аня.

— Да-да, жаль, что во времена моей юности на моём пути не встретился такой специалист, как вы! Вас все хвалят, Феррина и вовсе превозносит до небес втихаря от чужих мужских ушей, — лихорадочно, комкая слова, заговорила женщина. — Помогите мне отвратить от себя нелюбимого, пусть он забудет обо мне, пусть найдёт себе другую, только разрешит видеться с сыном!

— С чьим сыном? — нахмурилась Аня.

— С моим! Отвратите его от меня, умоляю! Он мне не нужен, но я не могу потерять своего ребёнка, своего мальчика!

— Так, чётко и внятно: кого надо от вас отвадить?

— Мужа моего!

— Вот тебе раз…, — ахнула Аня, к которой с такими просьбами ранее не обращались. — Так вы уже замужем?!

— Я девять лет замужем за нелюбимым стариком! Моему сыну восемь, он учится в частной школе-пансионате, последний год приезжает домой только на каникулы, а я… я замурована в доме с нелюбимым человеком и понемногу схожу с ума! А уж после того, как вновь встретила Олива, точно сошла.

Женщина упала в кресло и разрыдалась. История её оказалась проста и традиционна для этого мира: родители, желая дочери всего самого лучшего, заставили её выйти замуж не за горячо любимого соседского парнишку, а за богатого купца, которому приглянулась юная и бедная сельская красавица. Жених был в два раза старше невесты: ей в день свадьбы было семнадцать лет, ему — тридцать четыре года. Купец привёз молодую жену в город, одел в нарядные платья, увешал самоцветами, но по сердцу ей так и не пришёлся. Красавица Арина жила как во сне, всем сердцем любя только сына, похожего на неё, унаследовавшего мало черт своего отца. Но сын в последний год стал редко появляться дома, и жизнь купчихи была совсем беспросветной, пока в начале лета она не столкнулась на ярмарке со своей первой, давней любовью… Олив тоже уехал из родного села и кочевал из города в город, занимаясь скупкой, выделкой и продажей мехов. Бывшие возлюбленные при случайной встрече поняли, что чувства их не угасли, и вскоре начали тайно встречаться: меховых дел мастер арендовал себе домик на окраине фермы за городской стеной, по ту сторону моста. Сохранению их секрета весьма способствовал тот факт, что муж Арины длительно отлучался по делам, однако буквально на днях он вернулся из командировки. И несчастная супруга в полной мере ощутила себя птицей в золотой клетке!

— Оливу скоро уезжать надо, и я намерена уехать с ним, — категорично заявила Ане клиентка. — Я не смогла противостоять родителям в юности, но сейчас я взрослая женщина и никто не встанет на пути моего счастья! Я… я почти готова убить мужа, чтобы стать свободной вдовой, честное слово! Но, конечно, будет лучше, если вы уговорите его просто отпустить меня.

— Конечно, так будет лучше, — сыронизировала Аня, — если только вы не видите своего счастья в смерти на виселице.

Женщина вздрогнула, в её горячечный взор вернулась осмысленность. Распрямив спину и чинно расправив юбку платья, клиентка импульсивно спросила, склонившись к Ане:

— Вы поняли, как сильно я люблю Олива? Как безумно, страстно, вечно мы с ним любим друг друга?!

— Я поняла, что у вас уже есть муж, а узы брака нерасторжимы. Поняла, что ваш супруг имеет законное право не позволять вам видеться с сыном, если вы погубите свою репутацию, сбежав с любовником. Поняла, что лично вы не имеете никаких средств к существованию, никакой профессии, что позволила бы вам зарабатывать себе на жизнь, и обречёте себя на нищету, уйдя из дома мужа.

— Олив не нищий! — возмутилась клиентка, вскакивая и потрясая руками.

— Верю, но он — не ваш муж и никогда им не станет, следовательно — не будет обязан вас содержать. Скажем, лет через пять, когда ваши чувства поутихнут.

— Вы меня не слышите, — обречённо вздохнула клиентка, — наши чувства никогда не утихнут! Неужели это так трудно понять?! Вы ведь тоже женщина!

«Я очень старая женщина и перестала верить в сказки, хоть иногда и сильно хочется в них поверить», — вздохнула про себя Аня, ощущая себя циничной каргой в сравнении с пылко влюблённой молодой женщиной. Как мало довелось ей видеть примеров долгих, верных чувств! И как много примеров разочарований! А уж в мире, где не существует понятия развода, ошибки молодости часто определяют всю дальнейшую жизнь, даже если совершены они по настоянию родителей. Можно было бы сказать клиентке решительное «нет» и забыть о ней, но совесть укоряла Аню: женщина разобьёт не только свою жизнь. Если сейчас не дать ей толику надежды на мирное урегулирование проблемы ухода от мужа, она начнёт рубить сгоряча и натворит непоправимых дел.

— Мне нужно присмотреться к вашему мужу, определить, что он за человек, — произнесла Аня, и лицо клиентки разгладилось, стало спокойнее, когда женщина поняла, что её не бросают в беде.

— Я вам и так расскажу: он очень жёсткий человек…

— Извините, но мне необходимо составить собственное мнение, — оборвала её Аня. Слушать долгую историю о жестоком муже изменницы-жены желания не было. — Серёжки не снимаем? — сухо уточнила она, приметив посверкивающую на украшениях магию. Обычно именно на серёжки магами накладывались противозачаточные чары.

— Никогда! — вцепилась в бриллиантовые капельки клиентка. — Я с таким трудом выпросила их у мужа после рождения сына! Я не хочу от него детей! Вот когда мы с Оливом пообживёмся…

— Да, понятно. Где я могла бы понаблюдать за вашим мужем? Желательно, за вами вместе: мне важно знать, насколько ваш супруг дорожит вашим браком.

— Давайте, я пришлю вам приглашение на наш ближайший приём? Будет не очень много гостей (часть их с вами уже знакома), и я представлю вас мужу.

Закрывая за клиенткой дверь и бросая в ящик стола увесистый мешочек с авансом, Аня думала, что взялась сегодня не за самые простые дела.

Утром следующего дня, когда Аня спустилась вниз, чтобы приготовить детям завтрак, на кухне её ждал сюрприз: Мариша активно помешивала булькающую на плите кашу, а Павлюк исполнял роль поварёнка, подавая ей требуемые ложки и сахарницы. При виде Ани мальчик счастливо улыбнулся во весь рот и подбежал к ней за традиционным поцелуем, важно сообщая, что «завтрак будет подан совсем скоро», а девочка опасливо вжала голову в плечи и отряхнула чуток запачканный сажей подол платья.

— Умнички вы мои трудолюбивые, — искренне похвалила детей Аня, и девочка выдохнула с облегчением, робко сообщив:

— Я варю пшённую кашу, Павлюк сказал, что у вас нет особых предпочтений в еде. Но если вы хотите…

— Я хочу, чтобы ты называла меня по имени, а «госпожой» только при посторонних, — твёрдо сказала Аня, и Павлюк тихонько фыркнул:

— Я ей сто раз это сказал, но мелкая боится даже своей тени, так её бывшие хозяева запугали.

Он явно собирался поведать историю нелёгкой жизни Мариши, но его прервал торопливый стук в дверь. На пороге обнаружился слуга Феррины, с озабоченным видом протянувший записку.

— Что случилось? — спросила Аня. Детишки затихли на кухне, прислушиваясь к происходящему у порога.

— Не знаю, но хозяин куда-то ушёл, а хозяйка вся в слезах и велела идти к вам.

Развернув записку, Аня прочла:

«Меня бросил муж! Я всё-таки его допекла…Не знаю, что теперь делать».

Тяжко вздохнув и велев детям завтракать, не дожидаясь её возвращения, Аня отправилась к подруге. Долг женской дружбы: выслушать и посочувствовать, согласиться с тем, что ни один мужчина не стоит женских слёз и легко заменяется на другого мужчину (а потом долго думать, как вернуть этого «легкозаменяемого» обратно).

— Ферриночка, если ты хочешь, чтобы я не только сожалеюще вздыхала, но ещё и понимала бы, по какому поводу вздыхаю, тебе нужно умыться, выпить воды и повторить всё то же самое ещё раз. — Стакан воды Аня протянула подруге одновременно с выдачей совета и подала ей салфетку, чтобы вытереть мокрое от слёз лицо.

Красавица ювелирша проглотила воду, перевела дух и приглушила салфеткой новую череду всхлипываний.

— Я совсем не хотела сказать, что он плохо управляет моей лавкой и мы так скоро разоримся, — оправдываясь, прогнусавила Феррина хриплым от слёз голосом.

— Но прозвучали твои слова именно так?

— Наверное. Я не помню точно, что я говорила, когда просмотрела учётные книги. — Поток слёз вновь полился из больших, прекрасных, но уже опухших глаз.

— Крупные убытки?

— Нет-нет, никаких убытков, наоборот — прибыль есть, только в летние месяцы она обычно больше бывает. Не так, чтобы намного больше, и ещё ярмарка не прошла, так что, наверно, оборот к концу месяца увеличится…

— Но мужа ты уже отчихвостить успела, — подвела итоги Аня и обняла разрыдавшуюся подругу. — Так что конкретно сказал Оскар в ответ на твои обвинения?

— Ничего не сказал, то-то и жутко! Посмотрел только серьёзно так, кивнул, встал и ушёл молча! Совсем ушёл: вначале из комнаты, потом по лестнице вниз, через крыльцо (я в окно смотрела), по дорожке подъездной…

— Да, ясно, он ушёл из дома, — остановила Аня процесс детализации маршрута беглого супруга. — С чего ты взяла, что он не вернётся? Он же ничего с собой не взял?

— Вот именно! — взвыла брошенная жена. — Оскар ещё перед свадьбой твёрдо заявил, что ничего моего ему не надо!!! Вот и ушёл… без всего.

— Логика железная, такую только беременностью и можно оправдать, — хмыкнула Аня.

Она как никогда остро ощутила себя очень-очень взрослой и очень-очень старой, а ещё — грустной, что её испанские страсти остались далеко позади. Хотелось бы и самой любить так же безумно, утонув в чувствах и растеряв все способности к логическому анализу событий, но в столетнем возрасте умудрённый и утомлённый жизненным опытом разум не выпустит из цепких ручек бразды управления. Не отдаст контроль чувствам, а главное — не даст безоглядно влюбиться, замечая в каждом мужчине огромную кучу недостатков. Наверное, она смогла бы отыскать их даже в магистре, если бы чудом удалось поближе пообщаться с ним. Да и не хотелось Ане замуж, если честно, кроме того — и возможности такой она не имела. Как она объяснит мужу, почему у её «слуг» порой прорываются магические способности, а она сама может зашипеть по-змеиному в порыве злости и отрастить звериные когти в минуту опасности?

«Ага, а ночью могу и вовсе крылатой змеёй обернуться и прошипеть муженьку: «Не боисссь, любимый, только в глаза мне не смотри, а то мало ли: вдовой взял — вдовой оставиш-шшшь. И не смотри таким взглядом: каждый имеет право на странности и особенности! Все женщины предпочитают не открывать свои секреты женихам, так что кто их жена — все мужчины узнают только после свадьбы, ты не исключение».

Да, о муже мне мечтать не следует, но белая зависть порой душу гложет: свобода — это, конечно, прекрасно, но её обратной стороной часто является тоскливое одиночество. Хорошо, хоть дети у меня есть!»

Она осталась у подруги, практически силком накормив ту завтраком и убедительно заверив, что муж остынет и вернётся. Феррина боялась верить её словам и не отходила от окна, высматривая сбежавшего супруга. К счастью, Оскар действительно вернулся довольно-таки скоро: быстрым шагом пересёк двор, взбежал на крыльцо и выложил на столик в гостиной коллекцию украшений перед слетевшей на первый этаж женой:

— Вот, оцени эксклюзив! — бодро произнёс невероятно довольный собой Оскар. — Такие прибыли получим, какие тебе и не снились раньше!

— Ты где был?!! — завопила Феррина. — Я думала, думала…

Аня поспешила сунуть ей в рот кусок сахара с успокоительными каплями и объяснила растерянному Оскару:

— Переживала она, в следующий раз предупреждай, что скоро вернёшься. Украшения красивые, где купил?

— Это ювелирные изделия из моей лавки, — пробубнила Феррина, с хрустом разжёвывая сахар и сверля супруга злющим взглядом.

— Из твоей, но теперь они не просто изделия, а магические артефакты, — гордо похвалился Оскар. Когда знакомые Ани говорили подобным тоном, она всегда думала, что мужчинам в такие моменты очень не хватает павлиньего хвоста, чтоб распушить его для пущей демонстрации своей успешности. — Аннет, примерьте-ка ожерелье!

Аня с опаской взяла в руки драгоценность и приложила её к шее, подойдя к зеркалу. Ожерелье таинственно замерцало, и лицо Аннет Сток неуловимо изменилось: исчезли мелкие морщинки, кожа стала гладкой, как у младенца, и приобрела нежно-розовый оттенок. Глаза стали ясными, как никогда, ресницы — густыми и чёрными, как смоль. Волосы засияли и завились крупными кудрями — общий облик изменился так, словно над ним поработала армия умелых стилистов.

— Заклинание привлекательности! — ахнула потрясённая Феррина, выхватывая из рук Ани ожерелье и зачарованно его рассматривая. — Боженьки, Оскар, ты представляешь, за сколько мы теперь продадим это украшение?! Конечно, ещё важно, какой маг наложил магию… он дал тебе сертификат подлинности со своей магической печатью?

— А как же: пять сертификатов на все пять вещиц, что я ему отнёс. На кольце определитель ядов, на браслете индикатор магических личин, на серёжках — заклинание, предотвращающее беременность, — принялся перечислять Оскар, и личико его жены всё сильнее вытягивалось от изумления.

— Но, любимый, где ты отыскал в нашем захолустье мага, способного сотворить такие артефакты? — пролепетала ошеломлённая ювелирша.

— Так магистр наш приглашал же к нему по деловым вопросам заходить — я и зашёл, — пожал плечами Оскар, и его жена сползла по стенке на пол: подкосившиеся ноги не удержали госпожу ювелиршу.

Крики Феррины, что он мог погубить себя, что Дьявол Дайм чудом не убил его и не отправил за решётку, прерывались объяснениями Оскара, что магистр принял его приветливо, в помощи не отказал, от платы за услуги насмешливо отказался и на всё про всё потратил лишь полчаса времени.

— Как тебе в голову могло прийти к Дьяволу сунуться??!!! — потрясала кулачками Феррина.

— Я придумал только такой способ увеличить прибыльность нашего дела, — пожал плечами Оскар и неуверенно уточнил: — Ты больше не считаешь, что я плохо управляю твоей лавкой?

Аня не стала наблюдать за сценой пылкого выяснения отношений примирившихся супругов и отвернулась к окну. Белая зависть тяжко вздыхала на дне её души при виде повисшей на муже подруги, заливающей его грудь слезами и лепечущей, что он ей дороже всех лавок и всех ювелирных артефактов на свете. Оскар гладил жену по волосам и продолжал выпытывать:

— Так дорого украшения продать сможем?

— Артефакты, созданные самим Дьяволом? Так дорого, что я не в состоянии придумать цену, — оторвавшись, наконец, от мужа и настраиваясь на привычный ей деловой лад, ответила Феррина. — Пожалуй, мы устроим аукцион. Столичные ювелиры с ума сойдут, когда я напишу, какие лоты собираюсь предложить их вниманию! Дьявол Дайм ещё никому и никогда ювелирных украшений не зачаровывал. Ты раздобыл не просто эксклюзив, а… а… ЭКСКЛЮЗИВ! Но предупреждаю сразу: ещё раз сунешься в логово дьявола, я сама тебя придушу!!!

Аня задумчиво развернулась к разгневанной подруге, смертельно напуганной походом мужа к великому и ужасному магистру. В её голове родилась блестящая идея из разряда «всё гениальное — просто»…

Усаживая Аню в карету, что должна была доставить её обратно к дому, Оскар склонился и прошептал ей на ухо:

— Знаете, Аннет, посетив магистра, я впервые усомнился, что результаты затеянной вами проверки будут соответствовать ожидаемым. Предположить не мог, что мой поход к нему закончится так, как то произошло в действительности.

Бедняга Оскар, решительно направившись в кабинет Дьявола Дайма, действительно был уверен, что кладёт голову в пасть льва, и сейчас удивлялся не меньше Феррины, что лев решил не есть его на завтрак. На что только не пойдёт влюблённый мужчина, чтобы выглядеть умником и героем в глазах любимой женщины!

«Как магистр умудрился обзавестись такой зловещей репутацией?» — в очередной раз подивилась Аня. Красивое, волевое лицо Имрана Дайма всплыло перед её мысленным взором. Воспоминания об их случайных встречах запечатлелись, словно высеченные в камне, запомнились каждой секундой, как лицо магистра — каждой своей чёрточкой. Она же не может так сильно ошибаться в человеке со своим-то столетним опытом общения с самыми разными людьми, в самых разных ситуациях, во множестве регионов России от Калининграда до Заполярья? Или может?

— Устраивайте аукцион поскорее, пока среди других ювелиров не нашлось столь же отчаянных смельчаков, как вы, Оскар, — улыбнулась Аня. Она спешила: ей надо было успеть до вечера устроить одно важное дельце.

Силорк сидел в своей каморке на центральной площади, маясь от безделья. Вчера хоть девчонку утопить довелось, важное дело сделать, а сегодня преступников что-то не появлялось. С тех пор, как всяким мелким ворьём начали заниматься в поместьях магистра, работа палача стала скучноватой. Силорку в страшном сне не могло привидеться, что он критикует распоряжения ужасного магистра, но хоть детвору тот мог бы оставить в городе? Тогда было бы кого пороть, со смаком протягивая красную полосу по нежной детской коже…

Невеста сегодня тоже не появлялась — вместо неё мимо пробежал её младший брат. Покрутился у входа на рынок и снова прошёл у каморки Силорка, украдкой на него поглядывая.

«А мы теперь вроде как родственники», — сообразил палач и решил проявить родственные чувства:

— Эй, иди сюда, пряником угощу! — крикнул он, тщетно напрягая память, отыскивая в ней имя брата невесты.

Пацан быстро подскочил, схватил пряник, буркнул «спасибочки», оглянулся по сторонам и явно хотел что-то сказать, но втянул голову в плечи при виде стражников и ускакал молча. Однако с площади так и не ушёл, а продолжил кружить вокруг управы, кидая на Силорка многозначительные взгляды. Палачу надоело это мельтешение, он вышел из каморки, ухватил юнца за руку и отволок в сторонку, требовательно рыкнув:

— Чего сказать хочешь? Я секретов не люблю!

Парнишка осмотрелся и зашептал:

— Мои родители не знают, сестрица скрывает от них правду, а я-то видел, к кому она по ночам бегает! И вам бы не худо глянуть, господин палач, я вам по-мужски советую сегодня вечером проследить, куда моя сестрица на ночь глядя отправится. Вы человек добрый, пряниками угощаете, не хотелось бы, чтоб с вами беда приключилась…

— Какая беда, что ты мелешь?! — возмутился палач. — Если у сестры твоей полюбовник имеется, так это с ней после свадьбы беда случится, коли не девкой окажется!

— Я предупредил, моя совесть чиста, — ответил парень, вывернулся из цепкой хватки Силорка и ускакал.

Мрачный, как грозовая туча, палач остался сидеть на площади, продумывая план слежки за невестой. А «брат невесты» дошёл до дома свахи Аннет Сток, в её комнате обернулся самой свахой и понадеялся, что клиентка в точности исполнит все указания.

В вечерних сумерках хмурый Силорк гневно наблюдал за тем, как его невеста тихонько выскальзывает с заднего хода ветхого родительского домишки и быстро семенит в сторону центра, кутаясь в большой платок. Её милое личико несколько раз мелькнуло в свете масляных фонарей, не давая усомниться, что он идёт по следу именно своей невесты, а не посторонней девицы. Невеста заскочила в большой городской парк и пересекла его, подобравшись к ограде самого величественного из городских особняков: особняка магистра. Тут она замедлилась и стала прогуливаться вдоль ограды, увитой плетьми дикого винограда и скрытой густыми кустами. В темноте кустов раздался тихий скрип, как от открывшейся калитки, и к девушке приблизился высокий мужской силуэт, выскользнув из тени акаций.

— Заставляешь себя ждать, — холодно и недовольно произнёс голос… Дьявола Дайма!

— П-п-прости, — испуганно пролепетала невеста Силорка, но её не стали слушать, молниеносным жестом притянув к мужскому телу и впиваясь в губы жёстким поцелуем.

— Я не люблю ждать, если ты забыла, — прорычал мужчина, отрываясь от девушки. Его лицо попало в полосу лунного света, и потрясённый Силорк убедился, что на свидание его невеста прибежала действительно к магистру!!!

К самому магистру!!! Палач протёр глаза, чтобы вновь узреть невероятное!

— Пока тебя не было, ко мне посватались, — поспешно прошептала невеста палача, — это…

— Неважно, я устраню помеху. Не люблю делиться, знаешь ли, — поморщился Дьявол Дайм и потащил девушку в кусты к ограде.

Опять тихий скрип калитки — и всё смолкло. Неимоверно потрясённый палач остался стоять за деревом, чувствуя, как на его собственной шее затягивается петля, а под ногами знакомо поскрипывает постамент виселицы, только его роль в вечной драме сменилась на противоположную. «Устраню помеху». Как, ну как его угораздило посвататься к любовнице магистра??!!!

«Бежать!!!» — вспыхнула мысль в голове Силорка.

«Нет, вначале повиниться перед магистром и заверить, что ничего не ведал, к его бабе не приставал… — Вспомнив, как зажимал девку в углу при свидетелях, Силорк отчаянно взвыл и решил: — Паду на колени, поклянусь забыть про сватовство, как про страшный сон, и прочь побегу из чёртова города куда подальше! На палачей везде есть спрос, на Эзмере свет клином не сошёлся. Только бы магистр не сжёг меня на месте! Только бы не сжёг! Ну не будет же он сильно бушевать из-за случайной девки?! Главное — не проговориться при свидетелях, кто его баба, а то точно сожжёт! Нет, из-за нищей простолюдинки он казнить меня не станет, ведь так??? Сегодня одна грелка для постели, завтра другая… Но как же меня угораздило-то, а?!!»

Ночь палач провёл без сна, в нервном беспокойстве, то и дело обливаясь холодным потом и продумывая пути побега из Эзмера. К утру его лихорадило, собственная гибель от рук магистра казалась неминуемой.

Глава 19. Правильные вопросы

Совет Дьявола пристальней присмотреться к жертвам сектантов оправдал себя. Ранним утром Ригорин в десятый раз перебрал карточки с данными о жертвах, вынужденно признавая: алтарь и мистический антураж были лишь прикрытием, на самом деле отношения к оголтелому фанатизму эти серийные убийства не имели. И жертвы и их непосредственные убийцы выбирались очень тщательно: последние — так, чтобы не оставить ни единой ниточки к заказчикам, а сами жертвы…

Размышления о жертвах уводили в область совсем уж мрачных гипотез. Ригорин спустился в подвальное помещение центрального управления, в хранилище улик, где разместил окаменевшие фигуры с места преступления. В структуру его нынешних идей Василиск никак не вписывался, но след-то свой отчётливый он оставил! Что приводит разумную магически одарённую тварь к алтарям с жертвами? Почему, разгромив усыпальницу Дистинаев, змей не стал мстить королевскому роду каким-либо другим образом? Чего он ждёт?

Ригорин отомкнул магический замок на двери, шагнул за порог и увидел абсолютно пустое пространство между стеллажами. Все каменные скульптуры исчезли!

Вылетев из хранилища, Ригорин набросился на дежурных стражников, допрашивая, кто и как мог украсть важные улики. Ответ его обескуражил:

— Магистр Имран Дайм ещё позавчера изволил забрать «статуи» согласно распоряжению короля.

— Распоряжению короля? Какому ещё распоряжению?!

— Магистр назначен королём главным дознавателем по делу секты «Возрождение Василиска»: господин Дайм продемонстрировал нам соответствующий приказ с королевской печатью, — ответили стражники.

Король вести подтвердил:

— Да, Имран пару дней назад приходил на аудиенцию и просил поставить его руководителем следствия по делу секты. Я просьбу удовлетворил: ты слишком долго возишься с сектантами без всякого результата. Ты прекрасно справляешься со своими обязанностями в других вопросах, но есть дела, которые тебе очевидно не по плечу. Прекрасно, что такой сильный маг, как Дайм, вызвался помочь королевской страже и отыскать и фанатиков и Василиска. Я смогу спать спокойно, лишь когда эта чёртова змея сдохнет или будет стоять каменой статуей в прежней пещере! Словом, в этом деле ты подчиняешься магистру и докладываешь ему обо всём. Собственно, Имран Дайм теперь курирует все дела, связанные с прямой угрозой государственной безопасности: ищет полукровок, уничтожает секты, гасит народные волнения. Не возражай!!! Своё решение я не изменю, свободен!

Ригорин злым шершнем слетел из поднебесья на крыльцо городского особняка Имрана Дайма в Эзмере и забарабанил в дверь. Дверь блеснула магической дымкой и бесшумно распахнулась, голос магистра произнёс:

— Долго добирались, Ригорин. Проходите, я жду вас в гостиной. Завтракать будете?

— Издеваетесь?! Когда вы пришли в мой столичный кабинет, вы уже считались моим начальником в деле секты, но ничего не сообщили мне об этом!

— Зачем, если вы и без того любезно и весьма своевременно пригласили меня на беседу? В прошлый раз вам стоило спросить, зачем я приехал в столицу, но у вас явные проблемы с формулировкой правильных вопросов.

Перешагнув порог гостиной, Ригорин увидел расположившегося на диване магистра, складывающего свежую газету. Большой заголовок передовицы кричал: «Ювелирные артефакты знаменитого магистра северных провинций выставлены на столичный аукцион! Стартовые цены побили все рекорды, каким будет итог торгов?!» Не веря собственным глазам, Ригорин протянул руку к газете.

— Ювелирные украшения? Что за чепуха? — растерянно спросил он, бегло просмотрев статью. — Неужели кто-то решился подделать вашу магическую печать на сертификате?!

— Нет, конечно. Ко мне вчера прилетело больше десятка магическим писем с мольбой о личном подтверждении сертификатов — иначе ни один редактор не выпустил бы подобную статью в печать, и ни один ювелир не решился бы принять участие в аукционе. Сертификаты подлинные, Ригорин, королевской страже не нужно расследовать случай возможного мошенничества.

— Что за новый трюк, Дайм? — мрачно спросил Ригорин. — Где вы — и где ювелиры с их колечками и браслетиками! Что вы опять задумали? Ловите Василиска на блестящую приманку золота и драгоценностей, как сказочного дракона?

— Узко мыслите, глава королевской стражи. Впрочем, в полном соответствии с вашей профессией. Я, как магистр, обязан заботиться о процветании вверенных мне территорий, чем и занимаюсь. Ювелир выплатит городской казне налог с больших прибылей, и у города наконец-то появятся средства для ремонта моста через реку. Я ещё весной обещал магическую поддержку всем городским ремесленным артелям, разве ваши соглядатаи не донесли вам об этом?

— Донесли, но не слышал, чтоб хоть кто-то рискнул обратиться к вам за помощью.

Ригорин не упомянул, что подобная осторожность горожан показалась ему весьма мудрой и ожидаемой. По лицу магистра скользнула лёгкая усмешка, он кивнул:

— Честно говоря, приход владельца ювелирной лавки стал первым таким случаем. Остаётся надеяться, что не последним: шумиха в прессе разожжёт желание мастеров продвинуть свой бизнес магическими силами по примеру господина Альда.

— Оскара Альда? Бывшего сотрудника королевской стражи? — Дайм кивком подтвердил предположение, и Ригорин взял себе на заметку пообщаться с бывшим подчинённым, знакомым ему по службе в столичном отделении.

— Так что у нас новенького по делу Василиска? — вернулся Дайм к тому вопросу, с которым и прилетел Ригорин.

— Зачем вам окаменевшие люди? Вы забрали всех и волка в придачу! — сложил руки на груди Ригорин, игнорируя вежливо придвинутый к нему воздушным потоком стул.

— А зачем они были нужны вам? — парировал магистр. — К чему бесцельно захламлять хранилище улик? Переходите к следующему вопросу. Надеюсь, в нём будет больше смысла.

Как ни прискорбно было признавать это, но Дайм прав: никакой ценной информации каменные «скульптуры» следствию не дали. Личности убийц установить удалось, но след, как и всегда, увёл в тупик и оборвался на городском дне, где каждый живёт сам по себе и никому не доверяет своих секретов.

— Вы советовали присмотреться к жертвам, — вынудив себя опуститься на стул, настороженно ответил Ригорин. — Я согласен, они выбирались целенаправленно. Самое массовое убийство, произошедшее перед гибелью моего отца, случилось в имении, где за полгода перед тем пришлось гасить волну народных протестов. Девушки и дети, что умерли на «алтаре», были детьми тех, кто подогревал волнения, но сумел ускользнуть от тюрьмы. В дальнейшем так же попадали под удар близкие тех, кто пытался выбиться из предначертанной им жизненной колеи или помогавшие таковым. Например, те, кто занимался народным образованием; прикрывавшие тех, кто сбегал от жестоких хозяев; те, кто пытался ввести менее жёсткие условия жизни и работы для нижних слоёв населения. Одним словом, как вы и намекали: целью фанатиков являлось запугивание тех, кто недостаточно запуган своими хозяевами.

— Рад, что вы уловили мой намёк: мне поначалу показалось, праведное возмущение от моих честных слов помешает вам осознать их смысл, — фыркнул магистр. — Чего ж вы замолчали, не продлили цепочку умозаключений? Боитесь озвучить логичный вывод? Валяйте, Ригорин, в моём доме нет прослушки, а я не из тех, кто бегает к королю с доносами. Молчите? Хорошо, я скажу за вас. Крайне трудно, пожалуй что и невозможно, удерживать в рабском повиновении людей образованных, думающих, обладающих множеством практических умений и навыков. Сообщество людей просвещённых быстро объединится против тиранов и сбросит с себя рабский гнёт. Другое дело — сообщество людей тёмных, суеверных, живущих за гранью нищеты, вынужденных все силы тратить на то, чтобы…

— Не сдохнуть с голоду и не навлечь на себя хозяйский гнев, я помню, — перебил Ригорин. — Такой вид «сообщества» вы успешно создали в своих землях.

— Человечество пока не придумало другого способа удерживать в рабском повиновении огромные массы людей, — пожал плечами магистр. — Если бы низшие слои населения не боялись бы до дрожи власть имущих, то мы не имели бы приятной возможности топить их детей, как котят.

Жаркий гнев затопил Ригорина. Он вскочил, уронив стул, и набросился на дьявольского магистра. Удар его магии наткнулся на выставленный Даймом щит, искры разлетелись по гостиной. Ответного удара хозяин дома не нанёс: он сидел, развалясь на диване и откровенно потешаясь над яростью гостя, неспособного пробиться под многослойную защиту. Чувствуя себя студентом-неудачником, завалившим экзамен по боевой магии, Ригорин опустил руки.

— Успокоились? Прекрасно, вернёмся к обсуждению, — хладнокровно произнёс магистр. — Что вас так возмутило в моих словах? Вы возглавляете службу, стоящую на страже тех законов, что я верноподданнически исполняю!

— Закон о полукровках скоро будет пересмотрен, — глухо сказал Ригорин.

— А, надеетесь на реализацию своих идей? Я слышал о вашей тяге к законотворчеству и проявил любопытство во время аудиенции у его величества. Король дал мне ознакомиться с вашими предложениями по изменению существующих законов. Как вы думаете, из какой папки он вытянул ваши бумаги?

— Из какой? — напрягся Ригорин, сверля собеседника пристальным взглядом, в стремлении распознать малейшую ложь. Ему король говорил, что предложения находятся на рассмотрении и скоро будут вынесены на обсуждение Верховного Совета Магов.

— Из папки с названием «Мусор», — усмехнулся магистр.

Плечи Ригорина поникли. Он устало потёр лоб, поднял стул и сел на него.

— Не понимаю, почему я вам верю, — вырвалось у Ригорина. — Это раздражает.

— О, вы умнеете, а сей процесс требует привычки. Пока не обвыкнетесь, вас часто будет раздражать непонимание своих ощущений, — насмешливо прокомментировал Имран Дайм. — В сухом остатке: королю не выгодно усиление отдельных магистров, таких, как я. Однако рост народных волнений ещё опаснее, так что власть вынуждена «дозапугивать» тех, с кем не справляются управленцы на местах. Секта имени Василиска — гениальная идея, снимаю шляпу. Режим повышенной секретности, ореол таинственности — и все дрожат от страха перед затаившимися во тьме фанатиками и мифическими змеями, отвлекаясь от реальных забот и негодяев.

— Василиск — не миф, — возразил Ригорин и сам заговорил о возникшем противоречии: — Да, к «секте» он отношения не имеет, убийцы начали действовать задолго до освобождения змея из каменной скорлупы, но на местах преступлений Василиск появляется! Почему?

— Браво, Ригорин, ещё немного — и вы научитесь задавать правильные вопросы.

— А вы, видимо, научитесь давать на них ответы, — сухо заметил Ригорин, не дождавшись продолжения. — Если бы сектой фанатиков руководил король, то он не настаивал бы так рьяно на её ликвидации.

— Секта возникла в конце правления предыдущего короля, когда его сыну было всего семнадцать лет. Уверенно предположу, что прежний король не разделил секрет с наследником, дожидаясь, когда тот подрастёт достаточно, чтобы юношеский идеализм не помешал ему увидеть насущную необходимость существования «секты». Спустя два года король скоропостижно скончался от инфаркта, так и оставив кронпринца в неведении о предпринятых им шагах, а остальные руководители данного предприятия не увидели смысла ставить его в известность. В связи с этим боюсь, что король показал ваши поправки к законам не только мне, и под ударом скоро окажется поместье Оэнов. Что вы опять вскочили, Ригорин? Вспомнили о маленьком воспитаннике своего деда, вашем дальнем родственнике? О милой девушке-сироте из обедневшего рода, взятой стариком Оэном под своё покровительство? Или о собственном намерении жениться? Жертвами убийц недаром становятся девушки и дети: злодеи бьют по самому больному месту, по самым беззащитным и любимым близким, чья ужасная смерть ломает даже сильных духом мужчин.

Двойственность ощущений разрывала Ригорина на части. Он привык ненавидеть Дьявола Дайма, считать его кровавым монстром (неудивительно после многих лет изучения отчётов из его земель). С другой стороны, чисто объективно: магистр творил лишь то, что ему дозволяли законы королевства. Будь это иначе, Ригорин давно упёк бы негодяя за решётку, а лучше — отправил бы на плаху. Вынужденный сейчас вести с Дьяволом диалог, Ригорин изумлённо констатировал, что разговаривает отнюдь не с безумцем, и пустых советов магистр не даёт. Вопрос: зачем он вообще даёт ему советы, зачем взял на себя ответственность за расследование серийных убийств? Логичное предположение, что сам Дайм руководит сектой и хочет удержать Ригорина подальше от ведущих к нему следов, не казалось разумным.

«Стоит признаться самому себе: без его подсказок я бы ещё долго блуждал в потёмках, не догадываясь, что ниточки тянутся от жертв к самому королевскому трону! Я оттого и начал ему верить, что эта версия объясняет все моменты, в том числе — мои долгие безуспешные поиски во всех других местах. Неужели он прав и в причинах гибели моего отца? Его убрали те же руки, что терроризируют простолюдинов королевства?»

— Скажите, Ригорин, если бы вам лично пришлось исполнять указ о казни ребёнка-полукровки, вы бы смогли держать его под водой и наблюдать, как поднимаются к поверхности последние пузырьки воздуха из его лёгких? — негромко спросил Дайм, смотря застывшим, проникновенным взглядом, выпытывающим истину, спрятанную в глубине души.

— Нет, — сипло признал Ригорин. — Нет, не смог бы.

— Бракованный из вас глава королевской стражи вышел, — постановил Дьявол Дайм и неожиданно улыбнулся. Удивительно улыбнулся: искренне, чуть грустно, но светло. — Вы планируете и дальше искать «фанатиков» или, обдумав все факты, решили держаться подальше от этого дельца?

— Планирую искать. Вы теперь мой начальник, так каковы будут указания? — Ригорин тряхнул головой, сбрасывая наваждение от странной улыбки магистра.

— Будем внедряться. Знаю, что уже пробовали, но на этот раз у вас будет преимущество, которого не было прежде: мою личину распознать могут очень немногие сильные маги, и как раз те, что спокойно злодействуют в своих поместьях. Гигантов магии, способных разоблачить меня, среди мелких исполнителей не найдётся точно, а когда мы доберёмся до вершины пирамиды, то жаркий бой нам в любом случае обеспечат. Вы в деле, Ригорин?

Глава королевской стражи медленно поднялся, неотрывно смотря на Дьявола Дайма. Дьявола похудевшего, непривычно мужественного, загоревшего, с не налитыми кровью мутными глазами, как прежде, а ясным, ярко-зелёным проницательным взором. Ригорин отступил на шаг, в свою очередь окутываясь защитной магией, и хрипло произнёс:

— Для начала я попробую сформулировать правильный вопрос… Когда год назад суд в очередной раз признал допустимым действием сожжение вами крестьянской семьи в их собственном доме, я перехватил вас в пустынном коридоре дворца и сказал, что когда-нибудь обязательно добьюсь вашего осуждения. Что вы мне ответили?

— «Право на существование имеют даже самые нелепые идеи. Я, например, решил жить вечно, и пока получается».

— Верно, — пробормотал Ригорин, опуская магические щиты. Не то чтобы он рассчитывал выстоять против магистра, защитное действие произошло скорее автоматически, чем осознанно. Ригорину было почти жаль, что магистр ответил правильно.

— Рад, что у вас наконец-то включились мозги и вы вспомнили, что мы ловим не только фанатиков, но и василиска-метаморфа. Заметьте, я в вашей личности не сомневаюсь: такую характерную кислую физиономию подделать весьма сложно. Так и хочется напомнить поговорку: мудрого человека легко узнать по вечно хорошему настроению. Так что, вы готовы работать в тандеме со мной?

— Довериться Дьяволу? Позволить вам защищать мою спину? — приподнял брови Ригорин.

— У вас есть другие варианты? Король поставил меня главным дознавателем всех дел полукровок, сект, бунтовщиков и народных волнений, если не будете работать со мной, то вам останется лишь мелочёвка вроде краж и убийств на бытовой почве, — пожал плечами Имран Дайм. — Так что, готовы терпеть Дьявола за своей спиной?

— Готов, — буркнул Ригорин и добавил: — Узнав о моём согласии сотрудничать с вами, сотрудники управления в случае моей кончины напишут: «покончил жизнь самоубийством», и будут правы. Чью личину вы собираетесь примерить на себя?

— Ну, это же очевидно, Ригорин…

Спустя час Дайм вышел за ворота ограды своего особняка, учтиво провожая главу королевской стражи. К нему в ноги тут же кинулся грузный, бородатый, трясущийся, как осиновый лист, мужчина, несвязно лепечущий что-то вроде: «не знал, не верьте, я вовсе ни при чём!» В мужчине Имран с изумлением узнал городского палача и нахмурился: что успело произойти в городе с утра пораньше?! Его сведённые брови повергли палача в такую пучину ужаса, что он не смог ответить на вопрос, в чём дело, только часто моргал и немо открывал рот.

— Так…, — начал Имран, и палача прорвало:

— Ничего не видел! Ничего не знаю! Я ни к кому не сватался: всё клевета и поклёп!!!

— Сватался? — поразился Имран. К чему ему докладывают о сугубо личных моментах жизни?

— НЕТ!!! — заголосил палач. Запнулся, заломил руки и взвыл: — Сватался, но передумал, ей богу передумал! Пощадите! Я ж не знал!

— Чего не знал? — раздражённо уточнил Имран.

Палач побелел до синевы, как утопленник, и забормотал в страхе:

— Ничего, совсем ничего не знал и сейчас ведать не ведаю! Я вообще не в курсе дел и нем, как рыба!!! Сжальтесь, дозвольте уволиться с богом, и я уеду из Эзмера навсегда!

— Увольняйтесь и езжайте, куда угодно! — гаркнул Имран, не сдержавшись. Имеется полная управа клерков, занимающихся делопроизводством и наймом-увольнениями, его какого чёрта от дел отвлекают? Совсем страх потеряли?!

Нет, конкретно палач страх явно не потерял: он отползал на карачках, непрерывно кланяясь и благодаря, а оказавшись в трёх метрах от Имрана вскочил и понёсся прочь, так что пятки засверкали. Магистр посмотрел ему вослед и задумчиво прищурился: неспроста палач к его дому пожаловал, серьёзная была причина для его прихода. Причина, связанная с каким-то сватовством… Очень интересно…

— Это городской сумасшедший? — изумленно спросил Ригорин, ставший невольным свидетелем диковинной сцены. — Вы поняли, о чём он бормотал? Сватался, передумал, уволиться хочет — бессвязица какая-то…

— Бессвязиц не бывает, бывают нераскрытые закономерности, — покачал головой Имран. — До скорой встречи, Ригорин.

— Перестаньте так говорить, — поморщился глава королевской стражи и пояснил: — Ваше вечное «до скорой встречи» звучит, как угроза.

— Никаких угроз, мы же теперь сотрудничаем, — усмехнулся Имран, посмотрел на отлёт гостя и чуть ли не бегом вернулся в гостиную. Куда он сунул последние отчёты осведомителей? Может, там есть что-то о делах палача?

В пачке листов, исписанных корявым почерком, сведений о странном утреннем визитёре не нашлось, но одна «пьяная байка» показалась настолько занимательной, что Имран вызвал осведомителя на личный доклад.

— Ещё раз: что сказал фермеру чёрный козёл с кошачьими глазами и змеиным языком? Слово в слово повторите, а то у вас подробно лишь метаморфоза козла описана, — допытывался Имран.

Агент зашуршал записями, на основании которых составлял отчёт, и облегчённо выдохнул, отыскав ответ:

— «Решил жениться? Не советую. Мясо в лавку сдавай, а возьмёшь третью жену — сгинешь».

Имран так и ахнул:

— А фермер действительно собирался свататься?!

— Не знаю, — растерялся осведомитель, удивлённый столь огромным интересом магистра к личным делам какого-то фермера.

— Выяснить как можно быстрее и доложить немедленно: собирался ли, если собирался — то к кому и так далее. Все подробности о невесте, фермере и сватовстве собрать максимально быстро! И не только по тому случаю, ещё про палача нашего городского узнайте: к кому он сватался и желательно — отчего передумал.

Глава 20. Великосветский приём

Сияющая от счастья дочь шорника прибежала после полудня с известием, что господин Силорк от своего сватовства отказался и спешно покинул город, уволившись со службы. Городская управа в срочном порядке ищет нового палача, а шорник и всё его семейство горячо благодарят госпожу антисваху за спасение и приглашают в любой момент заходить в их лавку и брать всё, что захочется, без всякой оплаты!

— Мы понимаем, что конская упряжь и ремни вам без надобности, — расстроено говорила девушка, выложив перед Аней горсть медных монет, — но денег совсем мало удалось собрать. Отец вам кусок кожи передаёт, может, жилетки какие себе пошьёте.

Девушка развернула рулон блестящей, прекрасно выделанной кожи, выкрашенной в приятный коричнево-золотистый тёплый цвет. На Земле за такой большущий рулон качественной, натуральной кожи пришлось бы выложить огромную сумму денег.

— Какая красота! — восхитилась Аня, проводя ладонью по гладкой поверхности. — Деньги заберите немедленно, вы со мной и так сполна расплатились этой прелестью.

— Ой, какое там «расплатились»! Мы хоть и бедняки, но имеем представление, сколько магические услуги по изменению внешности стоят. До сих пор удивляюсь, кто из магов решился облик магистра подделать. — Девушка огляделась и прошептала, склонившись к Ане: — Ох, и напугалась я вчера, когда Дьявол Дайм из кустов вышел! Чуть в обморок не упала! Хоть и понимала, что это вы под личиной, но всё равно очень жутко было.

— Твой страх прекрасно вписался в нашу игру и не помешал тебе произнести отрепетированные реплики, — похвалила Аня клиентку.

Девушка раскраснелась от похвалы, сверкнула улыбкой, сто раз горячо пригласила заглядывать в гости и убежала. Аня подпёрла рукой щёчку, облокотясь на стол, вспоминая, как экспериментировала с найденными в сарае железками, максимально точно имитируя скрип и стук калитки, а потом долго-долго смотрела в зеркало на копию лица магистра. У неё знаменитый злодей северных провинций никакого страха не вызывал, скорее наоборот… Очень сильно наоборот…

«Совсем я одичала в своей вдовьей доли, на недостижимых орлов в небе заглядываться начала!» — в тысячный раз после первого столкновения с Даймом отругала себя Аня, решительно выбросила из головы фантазии о магистре и мысленно списала «Дело палача» в архив.

Всё! Было и прошло, её ждут другие заботы.

— Ты закончила? — заглянул в кабинет Павлюк. — Обедать пошли — Мариша такой вкуснотищи наготовила, так всё аппетитно пахнет, я уж вытерпеть не могу, пока все за стол сядут!

— Пообедаем, а потом к портному пойдём: пусть мерки с вас снимет и курточки кожаные к осени пошьёт. Смотри, какое красивое полотно клиентка принесла.

— Ой, ненормальная ты, Ань, какие слуги в таких шикарных нарядах ходят?! Себе пошей и мехом подбей, как богатая госпожа.

— А вы у меня в лохмотьях ходить будете? — рассердилась Аня, привыкшая детям и внукам отдавать самое лучшее, а о своих нуждах в последнюю очередь заботиться.

Однако дети упёрлись. Мариша вовсе перепугалась насмерть от самой идеи, что надо идти к портному. Она всю жизнь донашивала одежду с чужого плеча, что отдавали из милости, когда самим негодна становилась, и на кусок блестящей кожи взирала с опаской, как на свернувшуюся змею. Павлюк растолковывал, что им, беглым магам-полукровкам, надо одеваться как можно незаметнее, а не щеголять в кожаных куртках и жилетках.

Аня всецело признавала его правоту, но как же ей хотелось нарядить детишек покрасивее: внучки на Земле так любили обновки, так забавно вертелись перед зеркалом, когда примеряли платья. Аня мечтала вернуть детям хоть маленький кусочек светлого детства, что у них с рождения украли! Мать Мариши несколько лет была любовницей мага, владельца небольшого поместья. Любовницей не единственной — маг завёл себе целый гарем из молоденьких деревенских девчонок — но самой любимой из них (по крайней мере, так она сообщала родственникам). Беременность нарушила планы женщины надолго задержаться в фаворитках: её сослали в родное село, пока не родит и в форму не вернётся, так что отношение к дочери у женщины сложилось самое негативное. Как только любовник позвал её обратно, мать Мариши тут же уехала в его богатый дом, оставив новорожденную девочку на попечение своей престарелой матери. Спустя семь лет она вернулась, ожесточённая и разочарованная, во всех своих бедах и неудавшейся жизни обвинила дочь и отправила её работать поварёнком на кухне сельской таверны. Собственно, следующее заметное вмешательство матери в жизнь дочери произошло, когда в той обнаружились магические силы: родительница недрогнувшей рукой оттащила девочку к стражникам и сдала на убой.

— Мариша, садись за стол, — в который раз напомнила Аня девочке, что они завтракают-обедают все вместе, и ей не нужно прислуживать, как в таверне, где ребёнка эксплуатировали как мастерицу на все руки: и кухарку, и посудомойку, и уборщицу, и разносчицу. Ещё и попрекали за неопрятный вид и нерасторопность.

Девочка спохватилась, кивнула и села, но ложкой работала, боясь поднять глаза, пока Павлюк весело болтал и рассказывал Ане, где в городе местный секонд-хэнд имеется: рынок-барахолка, на котором можно купить самой неприметной одёжки.

Проблема легализации детей и их обучения контролю магии вставала в полный рост.

Вечером важный, нарядный лакей привёз приглашение на приём к Арине Гине — второй клиентке Ани, той, что мечтала избавиться от мужа-купца. Приём был назначен на следующий день, следовало позаботиться о наряде.

— Почему не сказала, что тоже идёшь на этот приём? Что обо мне подумают, раз я лучшей подруге ювелирных украшений не подобрала? Ты убиваешь мою репутацию, — недовольно бурчала Феррина, стоя рядом с Аней в сверкающем зеркалами зале. — Отвернись-ка к окошку, я свой браслет на твою руку переодену. Не переживай, он не брачный, и не упрямься: тут встречают по одёжке и провожают по ней же! Так, это кольцо тоже бери. Не лезет на средний палец — на безымянный надень! Видишь, как влито. Нет, скажи, тебе очень трудно было в мою лавку заглянуть, когда за новым платьем бегала? Я ж ни гроша с тебя не спрошу!

— Оттого и не заглянула, — улыбнулась Аня, — неудобно без грошей драгоценностями обвешиваться. Я подумывала к другим ювелирам зайти, но побоялась, что ты обидишься.

— Шутишь?! Я бы не обиделась, я бы смертельно оскорбилась!

— Я верну завтра браслет и кольцо, — пообещала Аня, и подруга тяжело вздохнула и разве что у виска пальцем не покрутила:

— Хорошо, но назад заберу их с условием: как соберёшься в свет выезжать, так обязательно КО МНЕ ЗАЙДЁШЬ! Расскажи-ка, Арина тебя пригласила по-дружески или по делу?

— Не расскажу, — покачала головой Аня и прикрыла бокалом ехидную улыбку: разочарование красавицы-ювелирши и сила её неудовлетворённого любопытства ясно отразились на прелестном личике.

— Ладно, приватность тайн клиентов я способна понять, сама в бизнесе не первый год, — вздохнула Феррина. — Если нужны сведения — обращайся, весь собравшийся бомонд мне хорошо известен.

Гостей пригласили послушать музыку перед фуршетом, и к подругам подошёл Оскар, чтобы проводить их в музыкальную комнату.

— Итоги затеянной вами проверки будут известны в ближайшие дни, — тихо прошептал Оскар на ушко Ани. — Мои агенты должны вернуться из владений магистра.

Аня кивнула, подхватывая его под левую руку по примеру Феррины, уже приникшей к мужу с правого бока.

— Мы сами проводим госпожу Аннет, я давно хотела представить супругу мою новую и такую приятную знакомую, — пропела нежным голоском клиентка Ани, появляясь рядом под руку с высоким, подтянутым мужчиной.

Крупный делец Эзмера выглядел моложе своих сорока трёх лет. Чисто выбритый квадратный подбородок, волевое и умное лицо его понравились Ане. Да, в мужчине проглядывали жёсткость и непреклонность, но у неё сложилось впечатление, что эти важные для бизнесмена качества мало проявляют себя в личной жизни. В общем и целом, если бы Аню принуждали к браку с таким мужчиной, то она вряд ли бы сильно сопротивлялась.

«Я не влюблена в другого, в отличие от клиентки. Кроме того, не воспринимаю мужчину средних лет, как старика, что закономерно: он ровесник моих внуков», — напомнила себе Аня. Муж Арины одарил её напряжённым, настороженным взглядом, но учтиво поцеловал ручку и попросил оставить за ним один танец: после фуршета планировались игры и пляски.

Великосветский приём небольшого городка шёл своим чередом, и Аня старательно держалась в тени, у стеночек, присматривалась к отношению господина Гине к супруге. Время от времени она ловила с его стороны ответные пристальные взгляды, но непроницаемое выражение лица бизнесмена не позволяло строить предположения о мыслях, с которыми он смотрел на неё. Зато в его отношении к жене невозможно было усомниться: господин Гине нежно и трепетно любил супругу, и оставалось гадать, чем та заслужила такую преданность. Мужчина не демонстрировал нарочитой заботы, не изрекал красивых слов, но вовремя накинутая пелеринка на плечи, когда из окон потянуло вечерней свежестью, умело подхваченная нить беседы с занудливым гостем, давшая возможность жене сбежать к более приятным собеседникам, и тысячи других мелочей говорили сами за себя. А клиентка Ани воспринимала все знаки внимания как должное и явно витала в мечтах, никак не связанных ни с этим мужчиной, ни с этим домом. «Дело нелюбимого супруга» представилось ещё более сложным, чем когда Аня решилась взяться за него. Капелька белой зависти к клиентке, которую столь долго и верно любят, не встречая ответного чувства, требовала встряхнуть Арину Гине за плечи и потребовать внимательней присмотреться к супругу, а не мечтать об избавлении от него.

«Бесполезно, женщина никого не будет слушать: она твёрдо намерена в этот раз «пойти наперекор злой судьбе», сделать то, на что не хватило духа в юности, — вела диалог с самой собой Аня. — Арина хочет реабилитироваться в собственных глазах за ранее проявленную слабость, за смирение с родительской волей, и не факт, что её возлюбленный не подогревает в ней сознательно эти бунтарские настроения. Вопрос: с какой целью он их подогревает? Всё ещё страстно любит и желает вернуть утраченное или подумывает таким образом отомстить бывшей возлюбленной, бросившей его ради богача? Я бы скорее поставила на второе. Да, я старая циничная тётя, которая, увы, последние десятки лет чаще всего оказывается права в своих пессимистичных прогнозах. Завтра же отыщу меховых дел мастера Олива, разнюхаю, чем он живёт, чем дышит. В каком виде целесообразнее к нему явиться? Побитого бродячего пса? Нищей старухи? Коренастого мужичка, ищущего собутыльника на вечерок?»

Раздумья не мешали Ане мило улыбаться окружающим и радоваться за сияющую Феррину, кружащуюся по центру зала в крепких объятьях мужа. Во взглядах нескольких женщин, включая хозяйку дома, она замечала открытую зависть к ювелирше, выскочившей замуж за «неровню», но зато по любви.

«Я и сама не отказалась бы от мужа, взирающего на меня так, как Оскар на Феррину, и как господин Гине на жену», — вздохнула Аня, напоминая себе, что никак не может позволить себе задумываться о замужестве. По очень многим важным причинам не может. В конце концов, она даже не человек и неизвестно, в кого превращается по ночам! Ещё есть дети с магическими силами… и подозрения в своей причастности к убийствам… и шаткость собственного нелегального положения, что может вскрыться в любой момент при появлении настоящей Аннет Сток… Слишком много разных «и», препятствующих замужеству, включая дикие мечты о дьявольском магистре.

Круто развернувшись, Аня сделала шаг в сторону от танцующих пар и, тонко пискнув, замерла на месте: на неё смотрел муж! Её собственный бывший муж, Григорий Романов! Только не больной, умирающий старик, каким запомнился в конце жизни, а полный сил, мужественный сорокалетний красавец в форме, с военной выправкой и твёрдым, властным взглядом тёмных глаз.

Вспыхнули воспоминания о его внезапном уходе к другой женщине, о том, что он несколько лет тайно предавал её, бегая к любовнице, и всколыхнули сердечную боль. Оказывается, пожалеть — не значит до конца простить! Ане впервые подумалось, что вздумай здоровый и крепкий Григорий вернуться обратно к ней, она ответила бы решительным отказом. «Уходя — уходи, и не возвращайся», — сказала бы она ему, прямо смотря в эти до боли знакомые карие глаза.

— Добрый вечер, — поклонился мужчина, на которого в упор смотрела Аня, внезапно выброшенная в прошлое. — Мы были представлены друг другу?

Незнакомый голос подействовал, как холодный душ. Мужчина в форме стражника был похож на Гришу, как брат-близнец, но не являлся самим Григорием Романовым. При внимательном рассмотрении обратили на себя внимание немного другая форма подбородка, более широкая линия бровей, чуть более темный оттенок глаз. Аня перевела дух и взяла себя в руки. Она в другом мире, никаких знакомых с Земли здесь при любом раскладе не встретится.

— Нет, не были, я обозналась. Извините, — выдавила она.

— Жаль, что я напомнил вам явно неприятного для вас человека, — усмехнулся черноволосый незнакомец и прищурился, будто не поверил её словам. Странно. — Я привык, что люди с опаской относятся лично ко мне. Особенно женщины.

— А я привыкла, что люди опасаются меня. Особенно мужчины, — парировала Аня, принуждённо улыбаясь двойнику бывшего супруга.

— Вот как? — приподнял брови неожиданный собеседник и галантно поцеловал её руку. — Я — Ригорин Оэн, глава королевской стражи, а какие основания у мужского пола опасаться такой привлекательной женщины, как вы?

— Я — сваха. — Аня перехватила руку мужчины, ещё не отпустившему её ладонь, и многозначительно провела пальчиком по его запястью, лишённому брачного браслета. Коварно улыбнулась, с удовольствием отмечая в самом деле мелькнувшую в тёмных глазах настороженность. — Зачем вы пытаетесь обмануть меня? Главой стражников является знакомый мне господин Докс, а не вы.

— Докс возглавляет Эзмерское отделение, а я — глава королевской стражи всей страны.

«Спокойствие, только спокойствие! — скомандовала себе Аня при таком ошеломительном известии. — Вряд ли он врёт, его слова слишком легко проверить. Убираем с лица испуг и мило интересуемся…»

— Что привело в наш городок высокое начальство? — проворковала Аня.

— Плановый деловой визит к известному вам господину Доксу, — пожал плечами собеседник Ани, но она отчего-то не поверила его словам. Больно проницательным взглядом он её окинул, вызвав бег холодных мурашек по спине. Чем она могла вызвать подозрения? Господи, да она самой себе так и не смогла доказать свою причастность к ритуальным убийствам местных фанатиков! Но зачем на самом деле в их захолустье пожаловал глава стражи целого королевства?

Их настороженные гляделки прервал хозяин дома, подошедший к Ане и напомнивший ей об обещанном ему танце. После вежливых нейтральных реплик о погоде и общих знакомых, господин Гине сказал негромко:

— Ходят слухи, вы устраиваете свадьбы только для тех пар, что искренне любят друг друга. Это так?

— Да, — кивнула Аня, несколько смущённая напряжённым тоном мужчины.

— Вы такое важное значение придаёте любви в деле замужества?

— В целом да, — согласилась Аня, замялась и добавила: — Но вы знаете, любовь бывает многоликой и не всегда приходит сразу. Даже в браке.

Гине поджал губы и замолчал, нахмурившись. Взгляд его похолодел, и Аня готова была спорить на крупную сумму, что этот бывалый делец успел собрать о ней сведения, и об «антибрачном бизнесе» ему тоже доложить успели. Пусть без уточнения имён, но весть, что она чаще разводит пары, чем сводит их у алтаря, до него наверняка донесли. Во всяком случае, смотрел он на Аню настороженно, как на незнакомого ещё противника, про которого точно известно одно: он куда опаснее, чем кажется на первый взгляд. Когда танец закончился, хозяин дома проводил Аню к помахавшей ей рукой Феррине и вежливо откланялся.

— О чём ты говорила с главой королевской стражи?! — потребовала признаний Феррина. Склонилась к Ане и прошептала: — Ты та-аааак на него смотрела! Будто уже хорошо его знаешь или о-ооочень хочешь узнать поближе. И он до сих пор на тебя смотрит, и кидал взгляды, пока ты танцевала. Аннет, если ты присматриваешь себе любовника, то с магом лучше не связывайся — это другая каста, они живут по другим законам, а уж про риск родить полукровку и говорить нечего… Конечно, тебе половина присутствующих тут людей кланяться в пояс начнут, если за тобой будет стоять такой влиятельный и опасный человек, как глава стражников всего королевства, но… я бы всё равно советовала сделать другой выбор.

Ого, похожий на Гришу мужчина ещё и маг? Аня зябко передёрнула плечами и велела себе не паниковать без явного повода. В конце концов, люди ходят в гости, слушают музыку и танцуют для того, чтобы отдохнуть и получить удовольствие, так почему бы ей не попробовать сделать то же самое? С мужем клиентки она пообщалась, представление о размере проблемы составила, пора сделать перерыв в делах. И не оборачиваться, ощущая пристальный взгляд в спину!

«И не думать о том, какую редкостную личину случайно прихватила в свою копилку! Был бы жив мой бывший «хозяин» Унир Госк — он бы сейчас тарантеллу отплясывал на радостях».

— Прекрати, Феррина, ну какая из меня любовница? — урезонила она подругу, чувствуя, как покраснели щёки.

— Почему нет? Ты вдова и можешь себе позволить приятную, необременительную связь. Мы с Оскаром шесть лет любовниками были…

Феррина мечтательно прищурилась и нежно улыбнулась супругу, оглянувшемуся к ней, словно почувствовав, что речь зашла о нём. А Аня после слов подруги почувствовала себя так, словно её вытолкнули на солнечную поляну из тёмной пещеры!

Сколько раз, сидя в подземелье у магов-экспериментаторов, она размышляла о том, что в новом мире никому ничем не обязана! Что здесь она ошеломляюще, непривычно свободна! На Земле на старости лет она чувствовала лёгкую грусть и толику зависти, когда наблюдала свободные нравы молодёжи, не связанной правилом «один мужчина на всю жизнь», но в другом мире, в другом теле сохранила все свои патриархальные взгляды и привычки. Понимая, что замужеством рисковать нельзя, она даже не подумала о других вариантах!

«Верно говорят: старого пса новым трюкам не выучишь. Желание иметь близкого мужчину для меня автоматически связывается с браком и пожизненными обязательствами, как с детства вбили в голову. Я так мечтала о свободе, но стоило эту свободу обрести, как тут же начала присматривать себе новую тюрьму и расстраиваться, что нет подходящей! Мне даже нет необходимости рисковать репутацией Аннет Сток, заводя себе любовника, — я могу бегать на свидания под любой личиной, хоть Мэрилин Монро!»

Фантазия мигом нарисовала картину, как она в роли обольстительной соблазнительницы появляется перед Гришей и тот смотрит ей вслед, позабыв обо всех любовницах. И одёрнула себя:

«Хватит ворошить прошлое! Как утверждает земная популярная психология: лучше средство от разочарования в мужчине — новый мужчина. Хочешь забыть прежнюю любовь — обрети новую любовь! Хочешь избавиться от бесполезных грёз о недостижимом — заведи реальные отношения с тем, кто рядом! Уж возможности у меня теперь такие, как и не снились никогда, даже голова кружится от перспектив».

Муж делил бы с ней спальню, рискуя увидеть больше положенного, — а любовник будет жить отдельно от неё.

Мужа пришлось бы знакомить с домочадцами и доверить ему их тайны — любовник же может вообще никогда не пересечься с детишками.

Неудачного мужа в этом мире невозможно поменять, а любовника — сколько угодно!

Тайная связь ни к чему её не обяжет, не свяжет по рукам и ногам, не отдаст другому человеку контроль над её финансами и антибрачным делом.

За спиной будто расправились крылья. Аня новым, хищным взглядом окинула собравшийся на приём бомонд. У кого нет защищающих брачных браслетов? Берегитесь, холостяки, метаморф идёт к вам! Сколько лет она одинока и вынужденно хранит целибат? Около сорока?! Что ж, кто не спрятался — сам себе виноват!

Глава 21. Роковая встреча

Верно говорят: наши мысли и настроения формируют нашу реальность. Пока Аня тихой мышкой скользила по углам, присматриваясь к хозяевам дома и размышляя о своих проблемах и работе, её никто не замечал. Но стоило задуматься о собственной личной жизни, обратить благосклонный взгляд на одиноких мужчин — и ответное внимание не заставило себя ждать. Её наперебой приглашали танцевать, прогуляться по вечернему саду, выпить вместе чашечку чая в укромном уголке — молодые, симпатичные, самостоятельные, достаточно обеспеченные вдовы пользовалась в Эзмере большим спросом! Похоже, внешность Мэрилин Монро ей не понадобится, что особенно приятно: самооценка повышается, когда для привлечения мужского внимания не требуется кардинально менять внешность и изображать из себя ту, кем не являешься в действительности.

— Ты правда вышла на охоту или мне кажется? — со смешком уточнила Феррина, пробившись к ней сквозь кордон из четырёх кавалеров и на время отводя в сторонку от настойчивых мужчин.

— Не кажется, но пока никого не присмотрела, — расстроено ответила Аня.

Глупо было ожидать, что ей придётся по душе первый встречный, с её-то ста годами за плечом! Даже пожилые мужчины местного общества казались ей чересчур инфантильными, слабовольными и слишком откровенно думающими лишь об одном. Увы, гипотетическая идея полной свободы не могла подвигнуть Аню на секс ради секса, хотелось хоть какой-то общности интересов и душевной симпатии, а не только связи «для здоровья молодого тела». Однако на данный момент единственным заинтересовавшим её человеком оставался двойник бывшего мужа. Двойник, не пополнивший своей персоной компанию Аниных ухажёров, но продолжавший сверлить её взглядом издалека. Двойник, с которым Аня решительно не желала связываться ни под какой личиной. Ей надо забыть о бывшем муже, а не завести себе постоянное напоминание о нём!

— Присмотрись получше: здесь собрались практически все лучшие экземпляры свободных мужчин Эзмера, — с сочувствием посоветовала Феррина. — Конечно, ещё есть женатые…

— Нет! — твёрдо отказалась Аня, и подруга согласно кивнула:

— Я тоже никогда не мечтала о чужом. Мой мужчина должен быть только моим мужчиной, «совместители» мне даром не нужны.

Аня не успела согласиться — в двери вошёл сильно припозднившийся гость. Блёклое лицо, чуть сутулая фигура, тёмные волосы с проседью — но какой взгляд!!! Взгляд дикого, вольного зверя, запертого в клетке слабого тела! Потрёпанный костюм не в силах скрыть уверенность походки и жестов, а будто приклеенная к губам нарочито робкая улыбка — властных поворотов головы. Мужчина выглядел головоломкой, в которой каждый элемент противоречит другим. К гостю подошёл хозяин дома, бросил пару слов приветствий и отошёл, не скрывая пренебрежения. Мужчина насмешливо сверкнул выцветшими голубыми глазами, и отошёл к окну, не вступая ни с кем в беседу. Откровенное равнодушие к собравшемуся обществу не вязалось с той покорной позой аутсайдера, которую мужчина постарался принять.

— Кто это? — вырвалось у Ани, не замечающей, что чересчур сильно сжала руку подруги и Феррина морщится, пытаясь выдернуть ладонь из её крепкой хватки.

— Этот тип точно не стоит твоего внимания, — фыркнула ювелирша. — У его отца было процветающее предприятие, но единственный наследничек быстро пустил дело по ветру. Господин Лускин ещё вхож в высшие слои городского общества по старой памяти, хоть приглашают его всё реже и реже, даже странно, что Гине позвали его на приём. Если кратко: это постаревший, поиздержавшийся пустоголовый лентяй и бабник, ровным счётом ничего из себя не представляющий. Слушай, давай я господина Докса на свой приём приглашу, познакомишься с ним поближе? Начальник стражи очень неплохой вариант, а если у вас всё сложится замечательно, то он и замуж позовёт.

Стрекотание подруги доносилось до Ани как сквозь вату. Она заворожёно смотрела на нового гостя, как когда-то на схему энергетических уровней атома: как на увлекательную загадку, скрывающую тайны мироздания.

— Представь меня ему, — потребовала она от подруги, решительно потянув её к незнакомцу.

— Оказывается, у тебя ужасный вкус на мужчин, — бурчала Феррина, следуя за ней.

«Ты и не подозреваешь, насколько мои вкусы разнятся с общепринятыми: стоит вспомнить, какое ошеломительное впечатление на меня произвёл местный Дьявол — магистр Дайм! Господин Лускин выглядит достаточно загадочным, чтобы отвлечь меня и от мечтаний о недостижимом магистре, и от тяжёлых воспоминаний о бывшем муже», — подумала Аня.

— Ужасный вкус на мужчин, — повторилась Феррина, — надеюсь, хоть твой светлый разум восстанет против такого «возлюбленного»! Я тебя представлю и сразу уйду — нет желания лицезреть противную физиономию Лускина.

Вымученно улыбнувшись и кратко назвав имена, ювелирша, всем своим видом излучая неодобрение, оставила Аню наедине с новым знакомым. Тот хмыкнул и негромко констатировал:

— Нас представили друг другу исключительно по причине вашей настойчивости: вашей подруге я откровенно несимпатичен. Полагаю, она долго отговаривала вас от неподходящего знакомства.

— Я уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно выбирать себе знакомых и тех, кто мне симпатичен, — заметила Аня.

На неё посмотрели задумчиво. Глянули на группку оставшихся у диванчика кавалеров, сверлящих появившегося соперника неприязненными взглядами.

— Вы здесь с мужем? — спросил мужчина.

— Нет, я везде без мужа: я вдова, — покачала головой Аня и постаралась максимально приветливо улыбнуться.

— Вижу, вы не слишком горюете о потере супруга, — суховато бросил новый знакомый.

Задержав дыхание, Аня резко опустила ресницы, скрывая боль в глазах. Она своё отгоревала дважды: когда получила похоронку, и когда собирала вещи, освобождая спальню для новой жены любимого человека.

— Это было давно, — хрипло ответила она.

«Очень давно…»

— Простите. Умение закрыть дверь в прошлое и идти дальше, сбросив груз прежних бед, — полезное умение. Жаль, оно присуще не всем.

Нотки искреннего сочувствия не ускользнули от внимания Ани и усилили её расположение к мужчине.

— Полагаю, оно больше присуще тем, у кого нет иного выбора, кроме как двигаться дальше, — задорно усмехнулась она и обрадовалась ответной беглой улыбке.

— Я представляю собой куда менее блестящее общество, чем оставленное вами, — предупредил господин Лускин. Снова оглянулся на брошенных Аней кавалеров и пояснил: — Собственно, я практически исключен из светского общества, о чём вам наверняка уже поведали.

И опять-таки скорбно поджатые губы и сведённые брови не соответствовали лёгкому тону. Ане показалось даже, что в светлых глазах промелькнули искры веселья, но что точно не вызывало сомнений: такие мужчины, как этот, недолго остаются на задворках жизни, если их закидывает туда ветер неумолимых перемен. Слишком много сдержанной силы, слишком заметен стальной внутренний стержень. И уровень интеллекта слишком высок — проработав всю жизнь в системе образования, Аня научилась отличать двоечников от хорошистов, не заглядывая в их дневники, и каким бы ни был возраст этих двоечников и хорошистов.

— Я слышала, вашему предприятию грозит разорение, — мягко подтвердила она. Мужчина безразлично пожал плечами, и Аня рискнула добавить: — Уверена, не по вашей вине.

Ей удалось заинтриговать собеседника. Он перестал рассматривать собравшихся в зале гостей, его внимание полностью сосредоточилось на ней:

— С чего такой неожиданный вывод?

— Во-первых с того, что после моих слов о разорении вы не стали с пеной у рта доказывать свою непричастность к краху семейного бизнеса, списывая все беды на происки врагов и удары злого рока, — улыбнулась Аня.

По лицу мужчины проскользнуло выражение откровенной досады, он согласно кивнул, будто подтверждая, что именно так ему и следовало отреагировать, но вслух спросил:

— А во-вторых?

— Вы слишком не похожи на неудачника: прямо смотрите, резко двигаетесь, чеканите шаг и не выказываете ни малейшего пиетета тем, кто успешнее вас.

Мужское лицо окаменело, тяжёлые веки опустились, скрыв выражение глаз. Голос зазвучал сухо:

— Вы единственный человек в городе, согласный не счесть меня безнадёжным великовозрастным остолопом, неспособным к серьёзному делу. Благодарен за доброе мнение обо мне.

Скрытая насмешка, послышавшаяся Ане в последней фразе, резко контрастировала с подчёркнуто признательным тоном.

— Не стоит благодарностей, — с прохладцей ответила она. Мужчина нравился ей всё больше и больше, оттого и подозрение, что он тайно над ней посмеивается, было особенно неприятным.

— Если вам не нужна моя благодарность, то что вам от меня нужно? — склонил голову мужчина. — Подыскиваете себе тихого, безропотного мужа, растерявшего всю уверенность в себе из-за постигших его неудач?

— О, нет, муж мне не нужен! Кто угодно, но только не муж, честное слово, — искренне, от души заверила Аня, радуясь, что разговор понемногу переходит на очень личные темы. — Я бы не отказалась от интересного собеседника, спутника на прогулках и приёмах, — она понизила голос, вкрадчиво добавив: — от близкого друга…

«Уф, нелёгкое это дело — кокетство! — вздохнула про себя Аня, еле удерживаясь, чтоб не утереть выступившие на лбу капельки пота под чёлкой. — Он понял мой многозначительный намёк? Ещё прозрачнее я намекнуть не сумею, останется только прямо сказать, что любовника присматриваю. На что я целый век потратила, раз элементарным женским премудростям не обучилась, спрашивается? Из всех советов в мастерстве флирта припоминается только урок «стрельба глазами» из оперетты «Летучая мышь»! Другим мужчинам в этом зале хватало заинтересованного взгляда, чтобы подойти и самим начать двусмысленные намёки делать, а этот как истукан каменный!»

Истукан хмыкнул, помолчал, смотря на неё озадаченно, как на сложный ребус. Взгляд его нервировал, но тут как раз заиграла новая мелодия, и мужчина пригласил Аню на танец. Он кружил её легко и уверенно, не сбиваясь с ритма и не начиная к середине танца страдать одышкой, как некоторые другие танцоры такого же возраста. Разговор он не продолжал и, как подумалось Ане, не продолжал сознательно: ожидал следующих шагов с её стороны. Поступок совсем не джентльменский, с точки зрения Ани!

— Вы так и не сказали, чего ожидаете от близкого друга, — наконец изволил раскрыть рот мужчина.

— Ничего особенного, — заверила Аня. Что она должна ответить: жду ласки, страсти и капельки заботы??? Или выдать расписание тайных встреч? Ей пока не доводилось заводить любовников, и она не имела представления о регламенте подобных отношений.

— Хм-ммм… возможно, я вас неправильно понимаю или же вас неверно информировали… Мне не просто грозит разорение, я уже беден, как церковная мышь.

О, так вот что его беспокоит! Ну конечно, пошатнувшееся материальное положение — больная мозоль для любого мужчины.

— Это совершенно неважно, — просияв, заверила Аня. Лицо мужчины стало совсем уж озадаченным, и она поспешила внести ясность: — Будь вы богаты, пропасть между нами была бы слишком большой для по-настоящему близкой дружбы.

Музыка смолкла, и господин Лускин решительно увёл Аню в сад, в укромный уголок в тени балкона. Не успела она обнадёжиться и настроиться на горячий поцелуй (после многих лет перерыва!), как мужчина бесстрастно заявил:

— Извините, Аннет, но я предпочитаю близко дружить с пышными брюнетками.

Внезапная грубость отрезвила, как пощёчина. Аня отпрянула. Дрожащей рукой поправила русые волосы, одёрнула платье на не пышных формах. Мужчина не ушёл, продолжая взирать на неё взглядом энтомолога, наколовшего на иглу новую разновидность насекомого. Может, оскорбление было ненамеренным? Может, он просто честно озвучил свои предпочтения, не подумав, как это прозвучит для неё? Даже умный мужчина — это, как ни крути, всего лишь мужчина…

«И не нужно зацикливаться на мысли «отомщу и забуду»!» — уговаривала себя Аня. Не по возрасту ей такие детские мысли!

— Всего вам доброго, Аннет. Было приятно познакомиться. Убеждён, другие ваши кавалеры не будут столь привередливы, как я, — поклонился мужчина и наконец-то ушёл.

Значит, всё-таки намеренная грубость… Аня выпрямилась, прижала к горящим щекам прохладную листву растущего рядом деревца. Господин мечтает о пышнотелых южных красотках? Да не вопрос! Она организует ему незабываемую встречу с волоокой брюнеткой, достойной стать звездой любого гарема! Красоткой, которая вместо страстных лобзаний одарит его небрежным замечанием: «Прости, предпочитаю молоденьких блондинов».

Аня выдохнула, осмотрелась и позволила себе немного расслабиться. Изо рта вырвалось змеиное шипение, а лицо на краткий миг покрылось змеиной чешуёй. Затем к ней вернулся привычный облик Аннет Сток, а щёки перестали гореть — хладнокровные рептилии не склонны к румянцу. Да, судя по всему, она по своей нынешней природе ближе к змеям, чем к людям, отсюда и мстительные намерения, обычно ей не свойственные. Высоко вскинув голову, Аня горделиво вошла в двери зала.

«До скорой встречи, господин Лускин», — окинула она взглядом сутулую фигуру в дальнем углу, и вернулась к диванчику, у которого до сих пор кружили брошенные кавалеры.

Увы, среди них по-прежнему не имелось тех, с кем ей хотелось бы встретиться в более романтичной обстановке, чем великосветский приём. Остаток вечера в окружении Эзмерских холостяков выдался настолько скучным, что Аня понемногу сменила гнев на милость в отношении единственного, действительно приглянувшегося ей мужчины. В конце концов, если умный, интересный господин более склонен любезничать с грудастыми брюнетками, то почему бы не простить ему эту слабость и не воспользоваться ей? Тем более она может себе это позволить без трат на краску и силикон! В таком раскладе есть плюсы: не придётся беспокоиться о новой, безукоризненной репутации Аннет Сток, и будет просто распрощаться навсегда, если при близком знакомстве господин не оправдает возложенных на него ожиданий. Знойная красотка растворится в ночи, как сновидение, а сваха Аннет продолжит жить без навязчивого внимания оставленного возлюбленного.

Всю ночь Ане снился её первый муж. Как они со Славой, взявшись за руки, бегут под тёплым дождём к автобусной остановке. Добежать не успевают — переполненный автобус уходит без них, а они смеются ещё громче и украдкой целуются в тени молодого тополя у дороги. Снились их свидания, веселая студенческая свадьба, полные нежности и страсти ночи. Проснулась Аня с отчётливым чувством тоски по утраченному: как никогда остро ей захотелось прижаться к мужскому плечу, почувствовать мужскую любовь и заботу. Намерение наведаться к вчерашнему таинственному знакомому окрепло. Если при свете дня мужчина покажется не так хорош, как вчера, то она перестанет думать о нём, а если нет — у неё появится друг, что тоже неплохо. Облик знойной красотки ей сегодня в любом случае придётся принять — так почему бы не сделать сразу два утренних визита?

Игнорировать невидимые магические призывы Ригорина становилось занятием утомительным, и Имран Дайм вышел в сад. Прошёл к беседке, в которой для любителей свежего воздуха тоже был накрыт стол с конфетами в ярких фантиках и напитками в графинах.

Весь день Имран с неудовольствием вспоминал отчёт своих соглядатаев: и фермер и палач действительно сватались к девушкам. Потом первый передумал жениться из-за фатального пророчества чёрного козла, чем очень порадовал невесту, а второй сбежал без объяснений, если не считать его невнятного бормотания у ног Имрана. Невеста палача тоже обрадовалась отмене свадьбы, на чём сведения и заканчивались. Всем любопытствующим и сами девушки, и их родные небрежно говорили: «Передумал жених и слава богу, другой найдётся!»

Между этими очень схожими случаями должно было, просто обязано было иметься связующее звено, но Имран никак не мог его нащупать и соглядатаи не помогли: у действующих лиц неудачного сватовства не нашлось общих знакомых. А Имрану очень хотелось отыскать именно того, кто помог невестам избавиться от неугодных женихов: у него имелось соображение, что палача тоже напугали некой метаморфозой, что продвигало вперёд его поиски. Тайные поиски беглого метаморфа, которого ни в коем случае нельзя вспугнуть, нельзя дать ему заподозрить, что на его след уже вышли. Слетит василиск с насиженного места — и ищи опять ветра в поле.

Не успел Имран налить себе стакан морса, как в свете фонаря возник Ригорин.

— Ваша идея даёт первые плоды, — заговорил глава королевской стражи, наливая и себе прохладного морса, тихо позвякивая льдинками в графине. — Вы были правы, когда предположили, что руководители секты должны заранее прорабатывать почву в разных городах, что им нужны помощники на местах, способные быстро установить контакт с местным отребьем. И что ищут они среди озлобленных, недовольных всем людей из средних слоёв: среди тех, кто обнищал, не удержав на плаву семейное дело. Никто же не винит самого себя в бедах и неудачах, а перекладывание вины на общество вызывает желание мстить. Пришло известие от моих агентов из двух городов, что объекты их слежки ведут себя подозрительно.

— Мои агенты обнаружили таких подозрительных в четырёх городах. Надеюсь, мы не дублируем работу друг друга, — сел на скамейку и вальяжно вытянул ноги Имран. — Пожалуй, мне следует передать вам списки тех, за кем следят мои люди, раз вы твёрдо намерены держать в секрете собственные шпионские разработки.

— Когда вы успели разослать агентов по стольким городам?!

— Я разослал их по всей стране ещё в середине весны, Ригорин. Вы же не думали, что я ждал официального назначения меня руководителем расследования, вашего визита и благосклонного согласия сотрудничать, прежде чем ввязался в это дело?

С чувством брякнув стакан на стол, Ригорин сказал:

— Ваша сегодняшняя ловля на живца не увенчалась особым успехом. На Лускина никто не клюнул, кроме бойкой вдовушки, ищущей покровителя, готового взять её на содержание. Вероятно, дамочка не в курсе, что Лускин гол, как сокол.

— Я её просветил, — лениво протянул Имран и задумчиво пробормотал: — Никак не могу вспомнить, где мне доводилось видеть её раньше.

— Я так и понял, что просветили, когда вы живо вернулись из сада, — фыркнул Ригорин и неожиданно серьёзно спросил: — Она не показалась вам подозрительной?

— А вам? — задал встречный вопрос Имран.

— Она и ко мне подходила, — рассказал Ригорин, и Имран с трудом подавил вспыхнувшие в душе недобрые чувства: дамочка действительно перебирала варианты? Почему ему так неприятно предполагать подобное? — Вернее, подошёл я сам, уж больно странно она смотрела на меня.

— Как смотрела? — не удержался от уточнения Имран.

— Как на смертельного врага и с явным испугом. Потом, правда, сделала вид, что обозналась, а когда я назвал имя и должность, пыталась снова изобразить испуг. Если она связана с сектантами, то могла отложить вербовку Лускина до моего исчезновения из поля зрения. Она не намекала вам на скорую встречу?

— Хм-ммм… Скажу так: она не произвела на меня впечатления обозлённой на весь мир особы, готовой помогать убийцам.

— Однако оказалась единственным человеком, который подошёл к наживке — к вам!

— Вы выяснили, кто она? Чем занимается?

— Само собой, выяснил. Она сваха.

— КТО?!! — Имран подавился морсом и закашлялся, хватая ртом воздух.

— Сваха, — нахмурился Ригорин. — Почему вас так поразило это известие?

— На приёмы в богатые дома редко приглашают свах. Собственно, впервые слышу о таком, — отговорился Имран и жадно спросил: — Что ещё вы о ней разузнали?

— Аннет Сток за несколько месяцев сделала ошеломительную карьеру. Быстро добилась того, чего её мать не достигла за всю жизнь: заработала блестящую репутацию свахи, всегда достигающей успеха в построении женского счастья, набрала клиентскую базу среди богатых дам и умудрилась остаться подругой клиенток после окончания деловых отношений. Помните, к вам заходил Оскар Альд с ювелирными украшениями, что вы превратили в артефакты? Так вот, его свадьбу с владелицей ювелирной лавки организовала Аннет Сток. Оскар вовсю поёт ей дифирамбы и называет Аннет умнейшей женщиной Эзмера после его обожаемой супруги.

— То есть, дамочке нет нужны искать покровителя, готового взять её на содержание? У неё достаточно богатых клиенток, чтобы безбедно жить в своё удовольствие? — довольно подытожил Имран.

— Я так и думал, пока не увидел, как она обрабатывает вас, — поморщился Ригорин.

— О, вас задело, что интересная вдовушка не предпочла вашу персону моей? — протянул Имран с ехидцей.

— Я не ищу содержанку, — вспыхнул Ригорин.

— Аннет знала, что Лускин разорён, когда подошла ко мне, — заверил Имран.

— Значит, всё-таки планировала вербовать, — мрачно предположил Ригорин. — Очень подозрителен этот внезапный взлёт дочери нищей свахи! Один браслет на её руке стоит столько, сколько ни одна сваха за полгода не заработает. Кажется, достаток Аннет Сток обеспечен не только благодарными клиентами… Завтра лично буду следить за настоящим Лускином!

— И я тоже, — загадочно улыбнулся Имран, поигрывая стаканом, полыхающим в лучах света багровыми бликами.

Глава 22. Дело неугодного мужа

Сидя в карете, два мага вели скрытное наблюдение за домом разорившегося предпринимателя Лускина. Несколько тайных агентов королевской стражи занимались тем же, изображая из себя завсегдатаев бара на противоположной стороне улицы. В Эзмере среди представителей деловых кругов имелся только один человек, временно застрявший в прослойке между верхами и низами, человек, открыто негодующий, что утратил «положенное ему по рождению богатство». В последнее время Лускин хандрил, редко выходил из дома, что облегчало использование его облика для попытки внедрения в ряды сектантов.

— Лускина видели в трущобах — его изображение узнали приятели тех, что сейчас каменными статуями застыли в вашем поместье. Похоже, его успели завербовать сектанты ещё для последнего дела вблизи Эзмера, — доложил Ригорин магистру, сидящему напротив него. Дайм безразлично кивнул, не отрываясь от разглядывания дороги, ведущей к дому подозреваемого, и Ригорин сделал вывод: — Вы знали об этом.

— Конечно. На меня тоже работает большая команда соглядатаев, и облик для личины я выбирал не наобум. Сейчас, когда шум вокруг очередного ритуала секты чуть поутих, для сектантов самое время убрать помощника, пока он случайно чего-нибудь лишнего не сболтнул. Я надеялся, на меня нападут ещё вчера, оттого и бродил в личине Лускина по тёмным закоулкам, прежде чем явиться на приём, но увы…

Магистр неожиданно напрягся, пригнулся к окну, пристально всматриваясь в подъезжающий к дому Лускина открытый экипаж. Экипаж был наёмным: такие потрепанные шарабаны без верха можно было арендовать у каретных дел мастеров. В неприметном экипаже за спиной мальчишки-возницы восседала женщина, которую никто не счёл бы неприметной…

— Ригорин, посмотрите, какая роскошная брюнетка пожаловала к нашему подопечному! — прошептал магистр, и Ригорину показалось, что он с трудом подавляет смех и ликование. — Если мужчина мечтает об аппетитных брюнетках, то его грёзы должны выглядеть в точности так, как думаете?

Чёрные как смоль волосы пассажирки шарабана спадали крупными локонами до самой талии, полуночные глаза, опушённые длиннющими, кукольными ресницами, занимали пол-лица. Фигурка молодой женщины и впрямь словно вышла из мужских фантазий и походила на округлые песочные часы: осиная талия резко контрастировала с пышным бюстом и крутыми бёдрами. Все эти достоинства выгодно подчёркивались платьем, облегающим тело, как змеиная кожа. Ригорин сглотнул, машинально расстегнул верхние пуговицы рубашки и с трудом вернулся мыслями к делу:

— На девушке нет магической личины, это не Аннет Сток. Просто случайная гостья. Зачем она приехала к нищему, пустоголовому Лускину?

— У вас всё ещё проблемы с формулировкой правильных вопросов, Ригорин. Правильный вопрос: почему приехала именно брюнетка, да ещё такая шикарная, а не худенькая блондинка и не рыженькая, к примеру?

— Какое значение имеет цвет волос? — недоумённо потёр лоб глава королевской стражи.

— Решающее, Ригорин, решающее. — Магистр неотрывно следил за каждым жестом красотки, спускающейся на тротуар и спотыкающейся на ступеньке шарабана. Мальчик-возница подскочил и поддержал хозяйку, а магистр укоризненно зацокал и сказал с весёлым смешком: — Да-аа, такая фигура малопригодна для ходьбы. Вынужденная грубость принесла неожиданный улов!

Подавляя раздражение, Ригорин не стал выяснять подоплёку загадочных изречений магистра. Он молча наблюдал за тем, как глазастая красавица стучит в дверь, как на пороге возникает Лускин и его челюсть натурально падает на грудь, а глаза становятся маслеными, как только что скинутый со сковородки блин. Красавица что-то спросила, Лускин в ответ что-то промычал, и девушка круто развернулась, слетела вниз по ступенькам и заскочила обратно в шарабан.

— Быстро она распознала подмену, — прошептал магистр и выскочил из кареты, бросив на прощанье: — Следите за Лускиным, а я по личным делам пошёл.

— По каким ещё личным делам?! — возмутился Ригорин, но магистра и след простыл вместе с частью стражников. — Начальство не сбегает, начальство отлучается, — прокомментировал Ригорин и погрузился в раздумья.

Аню колотило нервной дрожью: господин Лускин, открывший ей дверь, был совсем не тем человеком, с которым она танцевала вчера! Она лепетала чушь о том, что заблудилась в незнакомом городе, просила показать дорогу в центр, а сама смотрела, смотрела и замечала… В пустых, похотливых глазах сегодняшнего Лускина не обнаруживалось признаков интеллекта, общее впечатление от сутулой фигуры перестало настораживать диссонансом, и исчез явно демонстрировавшийся раньше внутренний стальной стержень!

Торопливо распрощавшись, Аня бросилась бежать.

В целом нынешний Лускин полностью соответствовал брезгливому описанию Феррины, из чего следовал логичный вывод: сейчас она видела его настоящего, а вчера на приём явился поддельный Лускин. Кто же прятался под магической личиной?! Учитывая, что на приёме был только один сильный маг — глава королевской стражи, то вывод следует такой: её угораздило встрять в ход какого-то уголовного расследования! Хуже всего, если это расследование убийств, совершаемых сектой возрождения Василиска…

«Я же не имею к ним отношения, да?!» — тоскливо допытывалась Аня у самой себя. Метки из теста на двери и окне оставались нетронутыми, но и сны-ясновидения больше не возникали.

— Павлюк, останови у большой лавки готового платья в центре и езжай, возвращай карету, — попросила Аня, всем нутром ощущая слежку за собой. Раз Лускин взят в обработку, за его домом точно следят и за всеми визитёрами будут присматривать. За ней точно увязался хвост, внутреннее чутьё зверя уверенно говорило об этом.

— А ты? — обернулся Павлюк.

— За мной следят. Я оторвусь, изменю внешность и сбегу. Ты покрутись вокруг каретных сараев, сделай вид, что работаешь там, осмотрись и втихаря, с оглядкой, домой возвращайся, — велела Аня.

— Понял, сделаю, — посерьёзнел Павлюк. — Где искать тебя в случае чего?

— В лесу, у речки. Не волнуйся, без вас не сбегу.

— Вот я и боюсь, что мы камнем на твоей шее повисли, — угрюмо сказал Павлюк.

— Глупостей не говори. Сейчас главная задача — хвост к дому не притащить. Хорошо, что я под личиной, перекинусь — и поминай, как звали.

Отпустив экипаж, красавица брюнетка молнией проскочила сквозь толпу покупателей, втихаря схватила большую накидку и свернула к двери заднего хода. Юркнула в уголок за кадку с растением — и через миг в кресле дремала седенькая старушка, укутанная от шеи до пят в тёмную шаль. В лавке раздались громкие голоса — мужчина в форме стражника расспрашивал у всех о брюнетке и пронёсся сквозь всю лавку к задней двери. Как только он хлопнул дверью, из-под шали, повисшей на кресле, вылезла большая белая собака и неспешно потрусила к главному входу. Вышла на улицу, приветливо помахала хвостом стражникам, контролирующим вход, и побежала прочь из города.

Мужчина в форме убедился, что на заднее крыльцо никто не выходил. Вернулся в лавку, внимательно осмотрел всех покупателей и вышел к своим людям. На лице его растаяла магическая личина, и случайные прохожие шарахнулись прочь от магистра северных провинций.

— Вы кого-то выпустили, бездельники. — Имран плюнул с досады на тротуар.

— Никто не выходил! — поклялись стражники. — Собака только проскочила.

Усмехнувшись, Имран велел всем возвращаться на пост к дому Лускина. Сам прогулялся до улицы свах и уставился на рекламную вывеску Аннет Сток.

— Не брачная контора? Амарок улетел? — расхохотался он. — Зарабатываешь на отваживании неугодных женихов, значит? Вот и нашлось связующее звено! Полагаю, у тебя дома появлялись и дочь мясника, и дочь шорника, госпожа антисваха…

Аня стала замечать за собой, что в звериной форме ей думается лучше, чем в человеческой (к вопросу о её настоящей ипостаси…). В голове пса мысли быстро упорядочились, сложившись в стройную картину: на приёме она общалась с одним из стражников, подчинённым Ригорина Оэна, а сам глава стражи явился на приём, чтобы самолично наблюдать за подсадной уткой. Для чего органам охраны правопорядка понадобился этот маскарад — их дело, а ей теперь понятна внезапная грубость партнёра по танцу: ему надо было срочно возвращаться к месту проведения спецоперации, причём без спутницы, вот он и поступил так, как поступил. Ясно, почему он подозрительно присматривался к Ане, странно реагировал на её слова и больше молчал, предоставляя ей возможность высказываться первой. Вряд ли он свяжет свои оскорбительные слова, предназначенные для отталкивания Ани, с появлением брюнетки у дома Лускина: не факт, что парень вообще точно запомнил, что именно сказал.

«Встретить бы этого парня без личины, — вздохнула Аня. — Интересно, узнаю я его при встрече или нет? Если он в роли Лускина так мне приглянулся, то в настоящем виде, наверное, до глубины души поразит, почти как магистр. Тьфу, женское начало не искоренит никакая старость — вечно мы мечтаем о мужчинах! И чаще всего — не о тех и не к месту».

Аня притормозила у дома супругов Гине, прошлась туда-обратно вдоль ограды, помахивая хвостом и принюхиваясь к запахам, и наконец дождалась выхода хозяйки дома, собирающейся выезжать к модистке на примерку платья. Судя по тому, что личной служанке было велено остаться дома — не к модистке дамочка ехать собралась. У Арины Гине была изящная удобная карета на магическом ходу, не требующая лошадей и кучера, легко управлявшаяся несколькими рычажками. Удобная машина: быстрота передвижения — и никаких слуг-свидетелей у тайных встреч по ту сторону моста. Пахло дорогое средство передвижения специфически, не как конный экипаж.

Взяв с места в карьер, Аня понеслась к городским воротам и переплыла реку. На мосту царило обычное столпотворение, так что карета клиентки окажется на противоположном берегу нескоро. Дорога за мостом разделялась на две ветви: одна уводила влево, к деревне, вторая шла вправо, вдоль реки, к большой ферме. По словам клиентки выходило, что её Олив живёт с правой стороны. Аня побежала по дороге, тщательней прежнего принюхиваясь к запахам, и как только отдалилась от моста и развилки, переполненных всяческими ароматами, уловила слабый запах кареты клиентки: госпожа Гине проезжала тут не далее, чем вчера утром.

Встав на след, Аня добралась до добротного небольшого домика. Во дворе под навесом сохли шкуры разных животных, часть шкур была растянута на распорках, в лоханях с жутко вонючими для собачьего носа растворами тоже лежали какие-то меха. Пахло киселью и дымом. Человеческий нос вряд ли столь же остро реагировал бы на запахи, но собачий морщился и чихал. На чих из будки вышел пёс и грозно зарычал на вторженку. Аня в ответ зашипела по-змеиному, высунув раздвоенный язык, и пёс, поперхнувшись рыком, забился обратно в будку и затих. Так-с, охрану дома нейтрализовали, где знаменитый герой-любовник?

Олив нашёлся в огороде: опершись на лопату, он вовсю любезничал с девицами, собирающими малину по ту сторону забора. Девицы заливисто смеялись, отмахивались от комплиментов и то и дело приговаривали:

— Задаст тебе жару твоя богачка, Олив, если услышит тебя сейчас!

— С чего бы это? Чай не жена она мне, и живу я не на содержании: своими руками, своим ремеслом деньги зарабатываю, — возражал мужчина. — Вот ты, Есеня, пойдёшь за меня замуж, тогда ты и будешь жару задавать.

— Делать мне нечего, замуж за кочевника выходить: ты по всей стране мотаешься!

— Да не так уж часто и далеко мотаюсь! С севера на юг меха вожу. Сейчас закончу выделывать то, что охотники с покрытых снегом гор притащили, и уеду, а в середине осени опять вернусь, когда из наших лесов добычу понесут, а на зиму опять на юг уеду: там тепло, хорошо, лучше, чем тут.

— Я и говорю: мотаешься, как неприкаянный. Ищи другую дурочку на роль жены!

«Что и требовалось доказать, — раздумывала Аня, слушая уговоры и сладкие посулы возлюбленного клиентки, обращенные к сельской девчонке. — Парень намерен жениться как положено, ему законные дети нужны, от собственной жены, а не чужой. Арина ему пригодится на время, пока он не уговорит какую-нибудь девицу под венец идти. А что, удобно: женщина красива, влюблена в него по уши, готова мотаться с ним по всей стране, а как встретится другая — так и прощай, чужая жена, возвращайся к мужу, авось он тебя обратно примет. Если и питает он к моей клиентке страстные чувства, то они очень далеки от верной любви, но Арине это не докажешь. Она приезжает сюда урывками, за порцией ворованной любви, и быстро возвращается в город, чтоб подозрений не вызвать: скачет из кареты в кровать и из кровати в карету, живя грёзами о том, как горячо они любили друг другу раньше. Раньше, но не теперь: нынешнего Олива она совсем не знает, да и о жизни его представления не имеет совершенно. Она хоть готовить не разучилась? А то не вижу я тут слуг, однако, а вот грядки вижу, и вряд ли Арина несётся сюда, чтобы успеть урожай огурцов и молодой картошки собрать до отъезда».

Девушки за забором набрали полные корзинки малины и ушли, Олив вернулся к картошке. Заметил выглядывающую из-за угла дома собаку и фыркнул:

— В гости к моему старику хвостатому пришла? То-то он не лает на тебя.

«Попробуем решить вопрос быстро и кардинально, — вздохнула Аня, — не зря же я так старательно знойную красотку придумывала? До реки тут близко, после ухода девиц ещё и тихо, так что вопли мои парень должен услышать».

Вопли тонущей Олив услышал и вытащил на берег обнажённую, трясущуюся от страха девушку.

— М-меня от сам-мого м-моста тащило водоворотом. Я уж сорочку скинула, чтоб ногами свободно грести, а всё одно чуть не утопла, — запинаясь, бормотала спасённая, кутаясь в отданную Оливом рубаху и с восторгом взирая на спасителя.

Потрясённый красотой выловленной в реке русалки, спаситель принёс её в дом, дрожащими руками прижимая к обнажённому торсу восхитительно округлое женское тело. Один томный взгляд — и перед глазами вошедшей в дом Арины Гине предстала картина того, как её возлюбленный страстно целует сидящую на его коленях девицу, одетую лишь в рубаху этого возлюбленного. В последовавшей бурной перепалке Олив выдал сгоряча все свои честные планы на будущее, не включающие в себя вечную незаконную связь с чужой женой. Прижавшаяся к стеночке красавица-брюнетка не стала выслушивать до конца горестные стенания своей клиентки: выскочила в сени, а потом белой собакой во двор и в город. Если Арина и теперь решит следовать за любовью всей своей жизни, то хотя бы сделает это с открытыми глазами.

Следовать за любовью клиентка не решилась: она долго горько плакала в кабинете Ани, причитая на тему того, что мужики — коты мартовские, ну и все прочие неприятные животные по списку. Аня слушала вполуха, по-женски сочувствуя клиентке и давая той выговориться от души. Работа антисвахи порой напоминала ей работу психолога, когда важно просто выслушать и дать совет или чуть подтолкнуть человека в верном направлении.

К слову, о подталкивании…

— Арина, у нас с вами договор на отваживание вашего мужа, — строго заговорила Аня, когда иссяк поток слёз клиентки. — Я всесторонне рассмотрела вашу проблему и счастлива сообщить, что решается она очень просто и быстро.

— Ч-что? — ошарашено переспросила женщина, хлопая мокрыми ресницами.

— Вы желаете, чтобы ваш муж переключился на другую женщину и перестал донимать вас своим вниманием — это можно устроить. Я уже нашла несколько женщин, подходящих на роль любовницы господина Гине. Честно говоря, несколько удивлена, что он до сих пор не завёл себе любовницу после многих лет холодности супруги… но это играет нам на руку. Все мои помощницы женщины надёжные, бойкие, привлекательные, неглупые, очень страстные и вообще — любительницы взрослых, но моложавых и симпатичных мужчин. Господин Гине абсолютно точно не устоит перед напором их обаяния, думаю, он поддастся чарам первой же моей протеже…

— Погодите, погодите, мы договаривались…, — начала клиентка и запнулась.

Аня деловито пошуршала бумагами и зачитала условия договора:

— «Отвратить от вас нелюбимого мужа, чтобы он забыл о вас и нашёл себе другую, но разрешил бы вам видеться с сыном». Поскольку вы передумали убегать с любовником, то проблема свиданий с сыном разрешилась сама собой, а отвадить от вас мужа я обещаю в ближайшем же будущем.

Лицо клиентки вытянулось, и Аня лишь невероятным усилием воли удержала на собственном лице серьёзное выражение. Неужели красотка никогда не задумывалась о том, что мужу тоже хочется любви и ласки, а взирать на вечно унылое, живущее в прошлом существо — занятие не из приятных?

— А… вы уверены, что у него нет любовницы? — переспросила госпожа Гине, видимо, припоминая собственный загул налево.

— Да, у меня сложилось именно такое впечатление, когда я наблюдала за ним в вашем доме, а моё чутьё редко меня подводит.

— Не знаю, не знаю, — забеспокоилась Арина, — у моего мужа не только лавки в Эзмере, у него в нескольких более крупных городах большие магазины имеются. — Госпожа Гине подскочила и выпалила: — Магазином в Роске заведует женщина! Умная, красивая и темпераментная — всё, как вы описали!

Усмехнувшись внезапной панике клиентки, Аня пожала плечами:

— Видимо, вашему мужу не нужны умные и темпераментные женщины, ему нужны вы.

Ротик госпожи Гине приоткрылся. Она нервно хихикнула, выдохнула и провела по лбу кружевным платочком.

— Это была попытка поддержать или оскорбить? — уточнила красавица, робко улыбнувшись.

— Наверное, открыть глаза, — развела руками Аня. — Так что, отваживаем мужа или подождём?

— Подождём, — смутившись, еле слышно прошептала госпожа Гине. Она долго молчала, комкая в руках платочек, потом подняла на Аню переполошённый взгляд: — А если муж когда-нибудь узнает об Оливе?!

Ага, мысли дамочки уверенно шагают в правильном направлении. Аня наклонилась к клиентке и сочувствующе, проникновенно прошептала:

— Если вам нужен толковый совет, то скажу как женщина женщине: появление второго ребёнка упрочит ваши позиции и при таком раскладе.

Клиентка просияла и закивала кудрявой головой. Горячо поблагодарив Аню и заверив её в своей вечной дружбе, Арина Гине прихорошилась перед зеркалом и полетела домой.

«Похоже, сегодня вернувшегося с работы господина Гине будет ждать дома непривычно тёплый приём и о-ооочень страстная ночь… без серёжек в ушах, — усмехнулась Аня, постукивая карандашом по столу. — Эх, молодость, молодость и свойственная ей бессознательная убеждённость в благородстве людей… Арине в голову не пришло обеспокоиться главной проблемой: её Олив скоро придёт в себя, перестанет чувствовать себя виноватым в сегодняшней сцене и решит, что его вновь предали и бросили, как в юности. И тогда стремление к возмездию быстро выведет его на дорожку шантажа. Сколько страстных писем ты успела ему написать, Арина? Сколько дорогих безделушек на память подарить? А ювелиры ведут учёт купленного клиентами, по Феррине знаю. М-да, надо предотвратить такой исход. Похоже, «Дело неугодного мужа» мне придётся внести в графу «Благотворительность».

Из оставленного Ариной Гине тугого мешочка с авансом Аня вытащила три монетки и отправила Павлюка на почту за магическим конвертом под письмо. Вложенное в такой конверт письмо само прилетало по указанному адресу, а письмо, предназначенное магу, можно было направить прямо в руки этого мага. Примечательно, что адрес отправителя можно было написать какой угодно. Высокородные имели обыкновение ставить на конвертах свою гербовую печать, казенные учреждения — свои штампы, а вот частное послание от простолюдина никак не гарантировало верность данных отправителя.

Тем же вечером никому не известный молодой стражник занял в ресторане в центре города отдельный кабинет. Когда метрдотель привёл в этот кабинет посетителя и вышел, к мастеру Оливу повернулся уже не молодой страж правопорядка, а сам господин Докс собственной персоной. Под строгим, внушительным взглядом начальника Эзмерской стражи Олив нервно сглотнул и переступил с ноги на ногу.

— Мне не нравится, когда в моём городе солидные, уважаемые люди начинают нанимать моих бывших подчинённых для неблаговидных целей устранения неугодных им лиц, — неприязненно скривившись, процедил Докс и уселся за стол, уставленный закусками. Оливу он присесть не предложил.

Меховых дел мастер побелел, покачнулся, смял в широких ладонях снятый с головы картуз и просипел:

— Устранения… устранения меня?!! Вы поэтому велели п-п-принести…

Докс поморщился, глянул на него, как на идиота. Отпил аперитива, забросил в рот сардинку, небрежно бросил:

— Для чего ж ещё? Тебе повезло, что Гине не нанял отморозков с городского дна (не его это уровень), а мои подчинённые (хоть бывшие, хоть нынешние) о таких делах сообщают мне сразу. Ты не крестьянин, не рабочий, ты вольно работающий гражданин и мне пришлось бы строчить отчёт о произошедшем с тобой несчастном случае, докладывать магистру, а оно мне надо? Да и племянник мой двоюродный охотой промышляет…

— Да-да, я у него по самой высокой цене шкурки выкупаю, — заверил перепуганный Олив. — По самой-самой высокой, из уважения к вам, господин начальник!

— Угу. Словом, расклад такой: сдаёшь мне все улики и исчезаешь из Эзмера навсегда. Исчезновение — не несчастный случай, нет ищущих родственников — и дела нет. Шкурки скупай где-нибудь подальше, а то Гине сильно удивится, что мертвяк по городу ходит.

Посеревший Олив выложил на стол тонкую пачку надушенных писем, горку безделушек и перстень с рубином.

— Это всё, — заверил парень, утирая пот со лба. — Что б я ещё хоть раз с женой богатея связался — да ни в жизнь! Это Аринка сегодня, небось, проболталась мужу, когда домой прибежала в слезах. Ну, бабы, никакую тайну сохранить не могут!

— Ах, да, чуть не забыл, — отвлёкся от ужина Докс, и Олив опять побелел и затрясся. — Это Арина подслушала намерение мужа отомстить тебе за «всё хорошее» и прибежала ко мне, а ещё упросила меня передать тебе две вещи: деньги, что она успела сэкономить в своих тратах для дела вашего побега, и извинения, что её любовь подвергла твою жизнь опасности.

У Олива хватило совести покраснеть, но мешочек с деньгами он в карман сунул.

«Благотворительность — святое дело», — философски рассудила Аня, когда за меховых дел мастером закрылась дверь.

Письма она сожгла в домашней печи, а мужские безделушки и перстень спрятала в нижний ящик стола, чтобы при случае вернуть клиентке. «Дело неугодного мужа» отправилось в архив.

Глава 23. Визит магистра

Ночью ей опять снился сон, как она парит высоко в небе, высматривая острым взором мельчайшие детали творящегося на земле. Под ней вились реки, многоугольники городов мигали искорками масляных фонарей. Упоительное чувство свободы переполняло Аню, парящую на широко раскинутых крыльях, ловя потоки воздуха. Впереди заполыхал молниями грозовой фронт, протянувшийся над тёмным лесом, но она и не подумала свернуть, бросаясь в чехарду ослепительных разрядов и оглушающий рокот грома.

«Мамочки, я стараюсь попасть под молнию?!» — ахнула Аня и попыталась проснуться или хотя бы вмешаться в сюжет сна.

Ни то, ни другое не удалось, зато получилось подсунуть свой длинный хвост под особенно яркую молнию и радостно зашипеть от пробежавших по чешуйкам огоньков и тряхнувшего тело удара: ощущения, как от гидромассажа под фейерверком! Крылатое змеиное тело ввинтилось между двух близкорасположенных, искрящих статическим электричеством тучек, закоротило их на себя — и Аня будто погрузилась в бурное джакузи. А уж когда со всех сторон полил тёплый дождик, бросаемый то в один её бок, то в другой порывами ледяного ветра, аналогия с душем Шарко стала практически полной. Аня уже не пыталась проснуться — она активно ловила молнии на хвост! Когда человеческие желания не противоречили желаниям змеиного тела, то между разумом и его материальной ипостасью царило полное согласие.

Аня вынырнула из туч, пронеслась над озером, озарённым полной луной, и в воде отразился силуэт крылатого восточного дракона.

«Вот это настоящий Василиск, а не та змеиная феечка, которую мне удалось сознательно изобразить, — подумала Аня. — А куда я лечу?»

Она не просто летела — она вернулась под облака и неслась быстрее ветра, словно навёрстывая время, потраченное на пляску с молниями. Вмешаться в ход сна опять-таки не выходило, приходилось покорно ждать его окончания.

«Надеюсь, в этот раз обойдётся без убийств и крови, — поёжилась Аня. — Какой долгий сон!»

Скорость полёта снизилась, когда широкая лента реки, над которой парила Аня, дополнилась узким правым притоком. На месте впадения маленькой реки в большую раскинулся город, и этот город Аня взялась облетать по кругу. Замерла на месте, быстро трепеща крыльями, и рванула вбок и вниз, уходя в плотный туман, повисший над берегом полноводной реки. Издалека доносился шум, будто молотом крошили камень.

— Сойдёт, на площадку алтаря уже похоже, — услышала Аня, и стук прекратился. — Присыпь россыпью щебёнки, чтоб обработанная поверхность случайному охотнику и грибнику в глаза не бросилась.

Шорох камней сменился удаляющимся звуком мужских голосов. Аня сложила крылья и выползла на крутой склон из туманного оврага. Осмотрелась. Не осталось сомнений, что скоро на подготовленный алтарь ляжет очередная жертва…

На сознание Ани нахлынула буря трудно различимых чувств. Кажется, среди них были жажда крови, охотничий азарт, звериная злоба… Шквал непривычных эмоций закрутил воронкой, и сон резко оборвался тёмным забытьём.

Её разбудил раздавшийся рядом стук. Аня с шипением подскочила на кровати и со стоном схватилась за голову, чувствуя чугунную тяжесть в висках. Стремительно обернулась на звук, еле удерживаясь от обращения зверем, и увидела Маришу, поправляющую штору на приоткрытом окне.

— С добрым утром, — приветливо сказала девочка, посматривая с привычной настороженностью. — Павлюк на заре рыбачить ушёл, а вы так долго не выходили из комнаты, что я решилась заглянуть. Заглянула, а у вас тут духотища стоит! Ничего, что я окно открыла?

Ощущая во всём теле неимоверную усталость, словно и не спала всю ночь до полудня, Аня посмотрела на крошки теста, валяющиеся у порога и под подоконником.

— Полоски целы были, когда ты окно взялась открывать? — хрипло спросила она.

— Полоски? — переспросила Мариша. — ОЙ! Я испортила ваш с Павлюком опыт, да?! Я не заметила полосок, простите, бога ради! Павлюк мне рассказывал, но у меня совсем из головы вылетело! В следующий раз я обязательно посмотрю, обязательно!!!

— Мариш, успокойся. — Аня встала, обняла девочку и погладила по волосам и вздрагивающим от всхлипываний плечам. — Тебе лучше вообще не заходить в мою спальню: во сне я не контролирую себя, могу лежать тут в виде зверя и испугать тебя.

— Я вас в любом виде не испугаюсь! — страстно заверила девочка. — Вы добрая. Хорошая. Я зашла, потому что вы обычно на рассвете встаёте, а тут всё нет вас и нет…

Девочка неожиданно расплакалась, утирая слёзы рукавом. На тихие утешения Ани она мотала головой, хлюпала носом и невнятно мямлила, что боялась, не случилось ли чего худого.

— Ну что со мной дома может случиться? — с улыбкой приговаривала Аня. — Успокойся.

— И дома может, и где угодно может! — сердито воскликнула девочка, тряхнув косичками. — Узнают, что вы метаморф, — убьют сразу! И Павлюка убьют, если он магию покажет, а Павлюк тоже хороший! Ребята соседские звали его с ними на рыбалку идти, а он один пошёл, чтобы не случилось чего ненароком. Почему хорошие, никому не желающие зла люди должны прятаться?

Вздохнув, Аня поцеловала Маришу в макушку и повела её завтракать: девочка сидела голодной, дожидаясь пробуждения хозяйки дома или хотя бы возвращения Павлюка. Без спроса есть то, что приготовили её же руки, девочка не решилась.

За едой Аня ломала голову над вопросом: насколько можно верить новому сну? Отыскав в кабинете карту Дистинии, она нашла на ней один город, расположение которого соответствовало увиденному «во сне»: город стоял на месте впадения тонкой речушки в большую полноводную реку. Прочертив на карте путь из Эзмера в этот городок и старательно припомнив всё, что видела во время ночного полёта, Аня была вынуждена констатировать наличие стопроцентного географического совпадения. Она нашла даже то озеро, в которое смотрелась ночью!

Выходит, ей известно место планируемого преступления? Чем Василиска привлекли преступники и она ли является крылатым змеем — вторичный вопрос, а первоочередной звучал так: кому она должна передать эту информацию и как объяснит, откуда взяла сведения?! Скажет стражникам: «Господа, у меня флэшмоб: антисваха против Василиска. Присоединяйтесь! Всего делов: выйти в заданную точку, арестовать злодеев, половить дракона»?

Тем временем утро не обошлось без новых клиентов: очередная жертва родительской заботы и предприимчивости прибежала в слезах, что её принуждают идти замуж за нелюбимого мужчину, а любимого на порог пускать перестали.

— Родители принуждают? — свирепо уточнила Аня и получила кивок в ответ. — Тогда мы идём к ним!!!

Накрученная вчерашними слезами Арины Гине, воспоминаниями о первой своей клиентке и её Артёмке, чуть не окончивших жизнь на речном дне, Аня вошла в дом девушки, к её родителям, присмотревшим для чада «наилучшего и очень выгодного жениха». Аня высказала им всё, что желала бы сказать и многим другим. Очень живописно поведала о тех случаях, что имели место в её практике, и то, чем могли бы закончиться «выгодные браки». Благородное негодование, память о собственной любви к собственным детям и внукам придали её речи особую выразительность. Аня верила в каждое произносимое ею слово и излагала свои соображения страстно и убедительно.

Ох, и речь у неё получилась! К концу монолога антисвахи рыдали все! Отец девушки утёр скупую слезу и махнул рукой: «Не жили богато, нечего и начинать», а мать просила дочь не держать на них зла и выходить замуж за своего сапожника, чай и этот муж с голоду ей помереть не даст.

Аня посмотрела, как молодой паре дают родительское благословение на брак, устало кивнула в ответ на бесконечные благодарности невесты молодого сапожника, и медленно побрела домой. Если бы её собственные проблемы можно было решить столь же просто!

Ничего, чем ночь темней, тем ярче звёзды.

Истинный размер своих проблем она оценила вскоре после возвращения домой.

Павлюк чистил пойманную рыбу на заднем дворе, когда в дверь постучали. Опередив Аню, Мариша выскочила в прихожую и распахнула дверь с приветливой улыбкой:

— Добрый день! Вы к госпоже свахе пожаловали? Она у себя.

— Рад слышать, — произнёс голос, который Аня с ужасом узнала.

Вихрем влетев в небольшой холл перед входом, она холодным, непререкаемым тоном приказала девочке:

— Мариша, ступай на кухню.

Девочка глянула в её каменное лицо, испуганно пискнула и спряталась за её спину. Украдкой посмотрела на гостя и унеслась прочь. Замерший у порога магистр ошеломлённо моргнул, на его лице промелькнуло очень странное выражение, но мигом скрылось под непроницаемой маской показного равнодушия. Дьявол Дайм переступил порог и захлопнул за собой дверь…

Показалось или в холле действительно похолодало? Расправив плечи, Аня напряжённо следила за магом: распознал он в девочке полукровку с магическими силами или нет? В этот момент Аня не сомневалась, что обратится смертоносным змеем, вздумай магистр навредить её детям.

Дьявол против Василиска — кто победит в поединке? Какой злой рок привёл сильнейшего мага страны в дом простой свахи?!

— Я не ем детей, — усмехнулся Имран Дайм её очевидному страху.

— Ваша репутация утверждает иное, — вырвалось у Ани.

— Я намного лучше своей репутации, — вкрадчиво заверил Дайм, двинувшись к ней скользящей, уверенной поступью хищника.

«Какой у него взгляд! — Аня замерла, как загипнотизированная. — Взгляд дикого, вольного зверя! Походка, жесты, властный разворот головы мне удивительно знакомы… Я сомневалась, узнаю ли при встрече того, кто прятался под личиной Лускина? Зря сомневалась. Я его узнала прямо сейчас! Что ж мне так не повезло на приёме, а?!

Аня, хватит вспоминать матные слова!!! Натягивай на лицо милую улыбку и кланяйся почётному гостю!»

На её неуклюжий поклон ответили тихим смешком, и Аня скрежетнула зубами. Да, на Земле в 21 веке люди как-то подзабыли древнее искусство изящных поклонов, а в этом мире оно ей тоже пока не пригождалось, чтобы его изучить: высокородные маги нечасто встречались на её пути.

— Добрый день, — с запозданием поздоровалась Аня, взяв себя в руки. — Проходите, господин магистр.

Её кабинет стал казаться крошечным, когда часть пространства заняла высокая, широкоплечая фигура Дайма. Он подавлял своим присутствием, излучаемой им аурой властности, которую прежде, в бальном зале, не смогла полностью перекрыть даже магическая личина совершенно иного человека. Да уж, такие мужчины, как Имран Дайм, убийственно действуют и на укреплённую вековым опытом женскую психику.

Магистр уселся в кресле с видом хозяина, с улыбкой осмотрел антибрачный декор Аниной конторы и обратил взгляд на стоящую рядом антисваху.

— Вы испортили мне разведывательную миссию, — с укоризной заявил магистр.

— Я?! — очень правдоподобно изумилась Аня, решив, что в её случае верная стратегия — разыграть из себя простачка.

— Ну-уу, не прикидывайтесь несмышлёнышем. — Укоризна в голосе магистра усилилась. — У Гине вы весьма прозорливо указали мне на огрехи моего перевоплощения в Лускина, а сегодня на вашем выразительном личике явно отразилось узнавание, стоило мне начать двигаться. Вы очень наблюдательны, госпожа Аннет Сток. Планируя исполнить чужую роль, я учёл, что в Эзмере нет гигантов магии, способных разоблачить меня, и подумать не мог, что мою маскировку заметит простая девушка. Когда я вновь захочу примерить чью-то личину, обязательно обращусь к вам за критической оценкой результата перевоплощения и редактирования всех его нюансов.

— Вы хотите нанять меня на работу экспертом по перевоплощению? — нервно усмехнулась Аня, устраиваясь на своём месте за столом и усилием воли беря себя в руки. Внезапная встреча с героем своих жарких снов выбила её из колеи, а великий магистр явно относился к тем, с кем нужно держать ухо востро.

Сейчас мужчина не выглядел головоломкой, как под личиной Лускина, и Аня никак не находила оснований для причисления его к разряду монстров — тех оснований, что явно находили все другие. Она открыто разглядывала гостя, а тот не мешал её занятию, не спеша отвечать на заданный вопрос.

Как и прежде, при первой встрече с ним в кабинете Докса, Аню поразило в магистре сногсшибательное сочетание ума, властности и железного характера. Весь его облик свидетельствовал, что магистр принадлежит к тем людям, про которых можно сказать: «Человека сразил удар судьбы — это воля рока. Он поднялся на ноги — это сила воли».

При этом весёлые морщинки у края глаз мужчины намекали, что в личной жизни он наверняка не столь несгибаем, как стальной, решительный магистр. Такое подозрение добавляло ему неотразимости. Дьявол Дайм напомнил Ане знакомого полковника, ветерана войны, дожившего с супругой в любви и согласии до золотой свадьбы. Статный, видный военный без стеснения выдавал всем любопытствующим знакомым и сослуживцам главный секрет долгого успешного брака: «Хотите иметь крепкую, счастливую семью — не изменяйте жёнам!»

«Если ко мне когда-нибудь, как переживал Оскар, прибежит заплаканная девчонка, просящая отвадить от неё Дьявола Дайма, я посоветую ей получше присмотреться к жениху», — рассеянно думала Аня, машинально постукивая карандашом по столу и запрещая себе расстраиваться, что такая девчонка где-нибудь когда-нибудь обязательно появится.

— Экспертов у меня достаточно, я пришёл поговорить о вашем предложении, — заговорил магистр, вырвав Аню из созерцательного транса.

— Моём предложении? — недоумённо переспросила Аня. Когда она что-то предлагала великому и ужасному магу?!

— Как коротка женская память! — насмешливо упрекнул её магистр. — Уже забыли свой призыв к близкой дружбе? — Уголки губ мужчины показательно печально опустились: — А я не спал две ночи, мечтая о вас и собираясь с духом, чтобы согласиться!

Никогда ранее Аня не думала, что её голова способна избавиться от всех мыслей на столь долгий срок. Магистр не может иметь в виду то, о чём она подумала! Ведь не может, да? Он же просто издевается! А Дайм продолжал:

— Глава королевской стражи заподозрил, что вы связаны с преступниками, когда увидел ваш настойчивый интерес к подсадной утке, а я свято верил в чистоту ваших намерений. Моя беззаветная вера в вас — лучший залог близкой дружбы, как считаете?

Точно издевается.

— Вы предпочитаете дружить с пышными брюнетками, — язвительно напомнила Аня.

— Это не я, это Лускин! — шутливо открестился от претензии магистр.

Знаменитый злодей северных провинций выглядел так комично, сваливая собственную грубость на прототип магической личины, что Аня рассмеялась. Зелёные глаза магистра вспыхнули дьявольскими огнями, он склонился близко-близко к Ане и жарко выдохнул, опаляя дыханием её лицо:

— Человек не способен искренне смеяться в присутствии того, кого чертовски боится или считает врагом. Ты меня радуешь всё больше и больше, Аннет Сток…

Наверное, надо было что-то ответить. Что-то умное и ироничное, но разум Ани предательски объявил забастовку и работать отказался. Руки и ноги тоже ослабели и отказались служить — видимо, в знак солидарности. Карандаш упал на стол, оставалось радоваться, что она сама сидит на стуле. Женская психика так податлива мужскому магнетизму — никакой накопленный опыт не спасает от головокружения и безумного желания нырнуть в очередной коварный водоворот. Рука магистра протянулась к Ане, нежно обхватывая её шею, и Ане показалось, что вокруг неё сжимаются смертоносные кольца напавшей змеи. Змеи, от которой совсем не хочется сбегать, а хочется смотреть и смотреть в завораживающие глаза…

«Наверное, так себя чувствует кролик перед удавом до того, как его проглотят и сожрут», — с трудом вырвалась из томного плена Аня и отпрянула от магистра.

Она, конечно, планировала найти себе любовника, но не сошла с ума, чтобы связываться с магом, тем паче — с таким магом! Владелец огромных территорий, великий и ужасный магистр магии, страж жестоких законов королевства — не тот человек, с которым может себе позволить «близко дружить» метаморф-нелегал с двумя скрывающимися от злобного правосудия детьми-полукровками!

— Извините, но моё предложение о дружбе было адресовано не вам, а тому, кого вы изображали, — решительно отрезала Аня. И твёрдо запретила себе сожалеть об отказе!

Лицо магистра заледенело. Очевидно, он не привык к отказам, особенно — к отказам мелких сошек наподобие провинциальных свах. Учитывая, как трепещут перед ним все прочие горожане, магистр скорее ожидал её падения в обморок от ужаса при его предложении, чем твёрдого отказа от интрижки. Весёлые морщинки у глаз мужчины разгладились и исчезли, как ни бывали, он словно сменил одну маску на другую. Или просто снял ту, что не оправдала ожиданий? Откинувшись в кресле, магистр взирал на Аню холодно, изучающе, напомнив сцену в саду Гине, когда так же наблюдал за ней, как за бабочкой, выбранной экспонатом в коллекцию. Нежелание самой бабочки пополнить собрание энтомолог явно не собирался учитывать.

— Полагаю, вы мне несколько обязаны за заступничество перед господином Оэном, — протянул Дьявол Дайм.

— И чего же вы желаете за «заступничество»? — хмыкнула Аня, подбирая карандаш и автоматически продолжая тихонько им постукивать — неискоренимая учительская привычка. Она всегда так поступала, когда слушала ответы учеников: карандаш позволял записать вопросы, что возникали по мере их рассказа, и подчеркнуть ошибку, допущенную в расчетах, и внести правки в проверяемую работу.

— Я навёл о вас справки, — сообщил магистр.

«Кто бы сомневался! Мне надо скинуть добрых девяносто лет, чтобы поверить в прежнюю вашу версию: вы задержались с визитом, потому что собирались с духом», — иронично прищурилась Аня.

— Ваш последний любовник почил в могиле полгода тому назад. Я желал бы занять его место, — невозмутимо внёс кристальную ясность в своё предложение магистр.

Вернее сказать — поставил её в известность о её же планах на будущее. Судя по тону — преподнёс ей сказочный подарок. Возможно, в этом мире так было принято между высокородными и простолюдинами, но Аня как-то привыкла самостоятельно продумывать свои жизненные пути.

— Да пожалуйста, — любезно оскалилась она, и магистр недоверчиво-удивлённо встрепенулся. — Если вам так хочется занять его место — не смею препятствовать. Его могила на городском кладбище, о замене со сторожем погоста договаривайтесь сами.

Тихий смешок магистра на миг вернул его облику образ милого парня. Похоже, Дьявола искренне забавляли её язвительность и отсутствие страха перед ним.

«Главное — не заиграться слишком сильно, — одёрнула себя Аня. — Облечённые властью мальчики часто ломают свои игрушки».

— Я не настолько буквально желаю занять его место, — возразил Дайм. Он ослепительно улыбнулся и медоточиво-вкрадчиво произнёс: — Аннет, я привлёк вас даже в образе пропойцы и простофили Лускина. Вы согласились на фальшивку с моим содержанием, так почему теперь отказываетесь от оригинала?

— Может, меня привлекло не содержание, — пожала плечами Аня.

Магистр расхохотался:

— Давайте проведём эксперимент: я познакомлю вас с подлинным Лускином!

— Не надо, — поморщилась Аня, отложив карандаш. Он обвиняет её в срыве их спецоперации, а она с таким же правом может обвинить магистра в провале её планов поиска любовника. Она же теперь будет бояться подходить к незнакомым мужчинам — вдруг, ими опять окажется Имран Дайм!

«В этом мире мне дважды понравился незнакомец — и оба раза я попала на магистра! Третий раз уже выявит закономерность», — мрачно подумала Аня, и маг будто подслушал её мысли:

— Ладно, подожду, когда вы опять ко мне подойдёте, — усмехнулся он. — В каком я буду образе, когда вы предложите мне «дружбу» в следующий раз? Мелкого лавочника? Разносчика писем? Или даже нищего попрошайки на улице? Пожалуй, я не буду так сразу раскрывать своё инкогнито, подожду… укрепления «дружбы».

— Жаль, мой организм не умеет усваивать сарказм — вы бы накормили меня на полгода вперёд, — принуждённо улыбнулась Аня. Разыгрывать раболепство перед важным гостем было безнадёжно поздно, и она продолжила прямо и честно: — Обещаю впредь не обращаться к вам с неприличными предложениями, какую бы личину вам ни вздумалось примерить. Если только вам не потребуются мои профессиональные услуги свахи, в будущем обещаю не возникать на вашем пути и никоим образом не портить вам разведывательные миссии.

Скептически хмыкнув, магистр покачал головой:

— Я, пожалуй, побоюсь нанять вас в качестве свахи. Скажу больше: ваша репутация такова, что я сильно насторожусь и заподозрю неладное, если моя невеста за помощью в организации свадьбы обратится к вам.

Аня лучезарно улыбнулась и проворковала, возвращая магистру бумерангом его собственную фразу:

— Я намного лучше своей репутации.

Ответной улыбкой мужчины можно было растопить полярные льды.

— Не сомневаюсь, — заверил он и заговорщицки подмигнул: — В том-то и беда, что не сомневаюсь! Так что держитесь подальше от моей будущей невесты, госпожа антисваха.

Последняя фраза прозвучала откровенным предостережением, а потом тон магистра резко поменялся:

— Зато ко мне держитесь как можно ближе. Заходите в любое время, мой дом всегда открыт для вас и нашей близкой дружбы.

Он легко поднялся из недр кресла, ласково дотронулся кончиками пальцев до Аниных губ и… быстро направился к двери.

Ошеломлённая Аня поспешила проводить высокого гостя, выскочила за ним в коридор и уткнулась в спину замершего магистра, подавившего короткий смешок. Что опять его развеселило???

Аня выглянула из-за плеча мужчины и увидела за полускрытым занавесью поворотом, ведущим в кухню, мрачного, пригнувшегося Павлюка, геройски сжимающего в руках длинное полено. За ним притаилась Мариша, отважно вцепившаяся в ручку чугунной сковороды. Внезапное появление магистра застало детей врасплох: заметив, что их засаду обнаружили, они смутились, выпрямились. Мариша спрятала сковороду за спину, а Павлюк постарался принять беззаботный вид, словно разгуливать по дому с дубиной в руках — обычное дело. Ясно, что детишки прислушивались к звукам из кабинета, намереваясь броситься на помощь при первых признаках тревоги.

— У вас храбрые защитники, Аннет, — произнёс магистр, и Аня готова была спорить на все свои сто лет, что уважение в его голосе ей не померещилось. Великий маг солнечно улыбнулся детям и сказал им: — Похвальное проявление преданности близким. Редкое явление в нынешнее время.

Мужчина вышел в холл, на пороге дома обернулся, без спроса перейдя к дружескому «ты»:

— Уверен, мы скоро встретимся, Аннет, как бы ты ни мечтала об обратном.

Глава 24. Визит главы королевской стражи

— Этого мага мы видели на мосту, когда спасли Маришу! Кто он и чего хотел? — потребовал ответа Павлюк, стоило двери захлопнуться

за широкой спиной магистра.

— Ты мне скажи, как определяют наличие магии в ребёнке? Как тебя проверяли в управе, прежде чем осудили? — перебила его расспросы Аня.

Выяснилось, что простые стражники, схватив подозреваемого полукровку, пользуются амулетами с датчиками магических сил, а маги плетут специальное заклинание проверки, которое окутывает проверяемого. По словам детей, эта «проверочная магия» блестела искорками, и не заметить её было бы сложно. Аня облегчённо выдохнула: особых подозрений у магистра её подопечные не вызвали, раз ему не пришло в голову их исследовать. Известие, что в их скромный домик заглянул сам Дьявол Дайм, повергло детей в такой шок, что они без вопросов приняли невнятное объяснение Ани: якобы магистр зашёл чисто из любопытства, услышав пересуды городского высокого общества о необычной свахе.

— Я совсем на него не похож, — единственные слова, что невольно вырвались у Павлюка.

— Не похож, — подтвердила Аня, думая, что магистр никак не может быть отцом Павлюка: он не из тех, кто способен издеваться над беззащитной девушкой. Столетний опыт не обманешь, верно?

Её надежды, что неожиданные и весьма опасные визиты с уходом магистра завершились, не оправдались. При виде следующего гостя ей захотелось застонать и побиться головой о стену, как прежде во время прихода инспекторов Роспотребнадзора в школу. Правильно её наставляли в юности, что помыслы о внебрачных связях до добра не доведут! Один день помечтала не о самой большой и чистой любви — теперь не расхлебать!

— Добрый день, глава королевской стражи Дистинии, — громко произнесла Аня, радуясь, что сама открыла дверь посетителю.

Возникший было в проходе Павлюк услышал её слова и скрылся. Судя по звукам, донёсшимся из кухни, — мальчик отыскал прежнее полено. Ой, чувствовала Аня, что ждёт её допрос с пристрастием на тему: «В какой переплёт ты, сестричка, угодила?!»

— Вы объявляете меня, как дворцовый церемониймейстер, — поморщился Ригорин и сухо поздоровался. Проследовав в кабинет, он не стал ходить вокруг да около, сходу стребовав ответ на свой вопрос: — Зачем к вам приходил магистр? Чего хотел, о чём спрашивал?

Глава стражи не скрывал факта, что ведёт наблюдение за крупнейшим магом севера страны, а его повелительный тон не оставлял места для уклончивости. Не вызывало сомнений, что любая неуверенность в ответе обеспечит Ане неуютную каморку в казематах правоохранительных органов вплоть до её чистосердечного признания во всех своих грехах с момента появления из утробы матери. В своём мире Ане ни разу не приходилось подвергаться допросу, но новый опыт не показался приятным.

«Интересно, если я обращусь огромным дятлом, то смогу пробить себе выход на волю из темницы? Или хотя бы задолбать своим стуком всех тюремщиков?» — позволила себе чуток пофантазировать Аня и упёрла руки в боки, как на Рязанщине учили.

— Содержанку магистр ищет, оттого и заходил, что меня присмотреть изволил, — без обиняков доложила она. — А спрашивать магистру по статусу не положено: он ставит в известность о намерениях без всякого спроса.

— Содержанку? Он хочет взять в любовницы вас?! — поразился Ригорин.

— А вот сейчас обидно было, — прищурилась Аня. — Чем я не подхожу на роль любовницы?

— Вы мне зубы не заговаривайте! — прорычал глава стражников. — Великий магистр не потащится в дальний закоулок ради того, чтобы сделать неприличное предложение безвестной простолюдинке!

— А как он должен его сделать? На центральной площади меня с собаками выловить или из толпы в базарный день магической сетью выдернуть? — Аня невольно заинтересовалась методами найма содержанок в этом странном мире.

— О, обычно магистр поступает так: велит согнать к нему на двор молодых, красивых девок со всех деревень, и набирает сразу десяток на первую пробу, — желчно процедил Ригорин.

— Сами видели? — усомнилась Аня. Что-то ей всё меньше и меньше верилось в злонравие знаменитого местного изверга. Где черти носят Оскара с его вестями из имения магистра?!

Ригорин ошеломлённо воззрился на сосредоточенно нахмурившуюся сваху: она что, не наслышана о лиходействах Дьявола Дайма?! Однако воспоминания о собственных последних встречах с ним помешали Ригорину язвительно расхохотаться…

— Я много лет читал отчёты о его деяниях, — ответил Ригорин.

Рассказать, о чём сообщалось в докладах, он не успел: Аннет Сток рассмеялась до слёз, приговаривая:

— О, боженьки, и тут веруют в отчёты!!! А ведь давно пора бы усвоить непреложный закон: объём отчёта обратно пропорционален объему проделанной сотрудником работы! Ваши подчинённые большие отчёты строчат?

— Д-да, — растерялся Ригорин.

— Увольняйте на… просто увольняйте. Краткость отчёта — главное свидетельство трудолюбия. Впрочем, у вашей службы особая специфика. Так что ещё вас интересует, помимо личных дел магистра?

Никогда ранее Ригорин не встречал настолько странной женщины! Эта провинциальная сваха смотрела на него, как на равного (пожалуй, что и несколько свысока). Спокойно выдавала ему советы и невозмутимо сообщала, что на неё имеет планы злодейский магистр (и, кажется, совершенно не беспокоилась по этому поводу). Не выдержав, Ригорин окутал женщину магической пеленой — и не выявил ни подложной личины, ни скрытых магических способностей. Аннет Сток с горячим любопытством посмотрела, как формируется и медленно тает вокруг неё искрящая пелена, пожала плечами и вопросительно посмотрела на него: мол, какие ещё вопросы остались, господин маг?

Смотря, как глава королевской стражи раздражённо шествует к выходу из кабинета, Аня облегчённо перевела дух. Но расслабилась она рано: именно в этот момент не к добру помянутые черти принесли мужа Феррины.

— Привет, Павлюк! — зарокотал в холле голос Оскара. — Занята хозяйка, говоришь? Ладно, ты ей тогда это донесение передай.

— Донесение?! — прорычал Ригорин и рванул вперёд. Выхватил из руки Оскара листы бумаги, вчитался в первые строки и молнией развернулся к Ане: — Вы следите за магистром?!!

Глава королевской стражи внимательно читал донесение Оскара, восседая за столом Ани.

Аня сжимала зубы, удерживая при себе напоминание, что донесение предназначено не ему. Собственно, как и занятое им место за столом.

Оскар виновато смотрел на Аню и почтительно — на бывшего начальника.

Наконец, Ригорин Оэн оторвался от бумаг и с силой потёр лоб ладонью:

— Семьи воришек поселены в пригодные для проживания дома, им выделены земли под огороды и выдан запас продуктов? Они усердно трудятся, сыты, одеты и всем довольны? Оскар, ваш человек был пьян, когда строчил этот «доклад»?

— Никак нет, глава! Трезв, как стёклышко! — вытянулся в струнку Оскар по старой служебной привычке.

— Ладно, свободен.

Командный жест руки отправил Оскара восвояси, Аня осталась наедине с о-оочень задумчивым господином Оэном. Впрочем, глава стражи не вызывал в ней особых опасений, он пока полностью подтверждал сложившееся о нём мнение: надменный язвительный мужик, живущий исключительно работой. Его мистическое сходство с бывшем мужем ещё пускало порой нервную дрожь по позвоночнику, но в целом Аня научилась видеть в нём совершенного другого человека. Человека, сверлящего её крайне подозрительным взглядом…

— Подведём итоги, — отрывисто заговорил господин Оэн, вставая и принимаясь кружить вокруг замершей посреди кабинета Ани, как чёрный ворон из народной русской песни. — На приёме у Гине вы вели себя скромно и тихо, пока не столкнулись со мной. Моё присутствие в зале поразило вас до глубины души, после чего вы принялись вовсю изображать из себя бойкую вдовицу в поиске полюбовника. Прикрываясь этой ролью, вы подскочили к магистру, как только он появился у Гине, и навязали ему своё общество.

Глава стражи сделал паузу, вопросительно смотря на Аню. Какие объяснения он хотел услышать? Аня только удручённо вздохнула: дескать, вот такие мы, женщины, загадочные, ветреные существа с переменчивым настроением!

— Вы знали, что под личиной Лускина был магистр! Я так и думал! — обвинительно воскликнул глава стражи.

— А-аааа, вот вы к чему вели. Нет, не знала, он просветил меня только что, перед вашим приходом, — заверила Аня.

— Тогда зачем вы к нему подошли на приёме?!

— Понравился он мне, — широко улыбнулась Аня, забавляясь этой игрой в вопросы и ответы. После Дьявола Дайма глава стражи воспринимался ею как трудолюбивый щенок, старающийся на охоте удержаться за хвостом опытного волкодава.

На скулах мужчины заходили желваки, но он не приступил к гневной отповеди, продолжив допрос:

— Зачем вы попросили Оскара разузнать сведения о тех преступниках, которых отправили в имение магистра?

— Очень переживала об их судьбе, — невинно похлопала ресничками Аня.

— Это вы посоветовали Оскару пойти к Дьяволу Дайму зачаровать ювелирные украшения?

— Нет, он отправился к нему в твёрдой убеждённости, что шагает в пасть льва.

— А вы не испытывали такой убеждённости?!

— Я — нет. Благополучный исход рискованного шага Оскара лично мне не показался удивительным. Впрочем, как и донесение из имений магистра.

— До сих пор никто не отважился повторить подвиг Оскара Альда и обратиться к магистру с просьбой о помощи, — известил Ригорин.

— Ну и глупо, — пожала плечами Аня и показательно задумалась: — О чём бы мне попросить магистра? Создать приворотное зелье для завидных городских женихов?

— У меня складывается убеждённость, что вы надо мной издеваетесь, — прорычал Ригорин, угрожающе сложив руки на груди.

— Помилуйте, я честно ответила на все ваши вопросы, — возмутилась Аня, прошла на своё место и села. — Если они закончились, то не могли бы вы меня покинуть? Мне работать надо.

Настырный брюнет не пожелал понять намёка. Он посверлил Аню взглядом и притворно заинтересованно осмотрелся в её кабинете:

— Работать? Ах да, вы же сваха! Ходят слухи, вы чаще разрушаете пары, чем создаёте их.

— Вы опять начитались чьих-то отчётов? — сокрушённо вздохнула Аня, демонстративно-показательно закатывая глазки и скорбно качая головой.

— Нет, я прочитал вашу собственную вывеску и старое объявление, сохранённое в вашем личном деле в управе: из тех, что вы весной расклеили по городу.

— На что не пойдёшь ради привлечения клиентов, — пожала плечами Аня. — На самом деле я обычная сваха.

— То есть, и мне невесту подобрать можете? — вкрадчиво уточнил Ригорин, желающий задержаться в этой конторе и получше присмотреться к крайне подозрительной вдовушке.

— С превеликим удовольствием, — блеснула белыми зубками Аня и удовлётворённо заметила, как мужчина вздрогнул. Кажется, глава стражи не слишком стремится расстаться со статусом холостяка. Аня положила на стол чистый лист бумаги, вооружилась карандашом и деловито пообещала: — Самую замечательную магиню разыщем! Какой вы видите идеальную супружескую пару?

Продолжая осматриваться, Ригорин рассеянно ответил:

— В идеале всё просто: жена хозяйственна, ласкова, весела и беззаботна, а муж рассудителен, надёжен, он обеспечивает жене уверенность в завтрашнем дне.

— То есть, рассудительность важна только для мужа, а женщина может себе позволить глупости?

— Женщина и глупости — слова-синонимы, — проворчал Ригорин. Он пытался рассмотреть имена клиентов на папках в шкафу, но никакой опознавательной информации заголовки папок не имели. — Нормальный муж должен быть умнее жены.

— Зачем же так сходу усложнять мою задачу? — язвительно пропела за его спиной сваха.

— Ч-что? — обернулся Ригорин, возвращаясь мыслями к собеседнице.

— Говорю, теперь ясна причина ваших затруднений в поиске невесты и почему вы привязались к моей конторе. Советую пересмотреть список требований к жене, начиная с уже озвученных.

Чертовка ехидно усмехнулась, посматривая на него большими и ясными карими глазами: вдовушка откровенно развлекалась за его счёт. Молодая женщина была симпатичной, но не настолько красивой, чтобы это оправдало повышенный интерес к ней влиятельно магистра всех северных областей страны.

— Хорошо, пункт «хозяйственна» отменяем, оставляем «ласкова, весела и беззаботна», — включился в обмен колкостями Ригорин, припоминая начало обсуждения его гипотетических матримониальных планов.

— Пункт «умна» добавлять не будем? — елейным тоном намекнула сваха.

— Не хочу резко сужать круг ваших поисков, — хмыкнул Ригорин. — С другой стороны, совсем пустоголовая девица мне вряд ли понравится…

— Ясно, так и запишем: требуется девушка без клинических нарушений в работе головного мозга, просто весёлая дура…

Аннет Сток реально записала на листе бумаги этот гениальный вывод, вложила лист в новую папочку, начертала в заголовке: «Глава королевской стражи всея государства» и отчётливо пробурчала под нос:

— Поставлю в секцию «особо трудные клиенты».

— Начинаю понимать, чем вы привлекли магистра, — вырвалось у Ригорина.

— О, вы умнеете прямо на глазах, — задорно улыбнулась Аннет Сток, и Ригорин ахнул:

— Вы даже говорите в точности, как он!

— Вы умнеете не только на моих глазах? — рассмеялась Аннет, и Ригорин невольно присоединился к её веселью. — Так что на самом деле привело вас в Эзмер, глава королевской стражи?

Удивлённый неожиданным вопросом и серьёзным тоном, особенно внушительным после отзвучавшего смеха, Ригорин медленно опустился в гостевое кресло. Женщина смотрела на него чуть настороженно, но доброжелательно, а пытливый ум, светящийся в карих глазах, действительно напоминал взгляд магистра. Всё-таки что-то связывало эту странную полунищую простолюдинку и высокопоставленного великого мага. Связывало что-то важное и не имеющее отношения ни к дорогим драгоценным браслетам, ни к другому эквиваленту денег.

— Секта «Возрождение Василиска», — откровенно признался Ригорин в цели своего приезда в город.

Необычная сваха невозмутимо кивнула и с искренним интересом спросила:

— Почему вы приехали именно в Эзмер?

Ригорин сам не понял, почему он честно рассказал ей обо всём, включая своё сотрудничество с магистром. Факт, что Дьявол Дайм настоял на том, чтобы возглавить расследование, дамочку не удивил, как и его желание ввязаться в сложное, опасное дело. Аннет Сток внимательно слушала, иногда переспрашивала и уточняла, тихонько постукивая карандашом по столу.

— Мы старательно ищем следы преступников, чтобы получить шанс перехватить их до того, как они убьют очередную жертву, — заключил Ригорин своё повествование.

Аннет Сток молча кивнула, уставившись в окно. Она о чём-то напряжённо размышляла, время от времени кидая на него испытующие взгляды. Ригорину давно пора было встать и уйти: дел у него скопилось уйма, а гора не разобранной корреспонденции на столе наверняка уже клонится на бок и заместителю Борку приходится поправлять её. Однако уходить не хотелось: в конторе свахи было тихо, по-домашнему тепло, вкусно пахло свежеиспечёнными пирожками, и сама хозяйка домика казалась ему удивительно… уютной. По-прежнему странной, но уже не подозрительной. Казалось естественным, что такая домашняя женщина ищет себе спутника жизни — именно спутника, а не покровителя, который бы её содержал. Магистр сказал, она знала о бедности Лускина, когда подошла к нему: теперь Ригорин этому верил. Выходит — ей действительно понравился тот никчемный неудачник, которого изображал Дьявол Дайм? Странные бывают вкусы у женщин, в этом он неоднократно убеждался. Да, но плохой вкус — не основание подозревать женщину в связи с преступниками, а интерес к ней магистра, видимо, в самом деле сугубо личный.

Стоило Ригорину увериться в своих выводах, встать и произнести:

— До свидания, Аннет. Очень советую перестать подсылать шпионов к Имрану Дайму, — как эта ненормальная дамочка тихо приказала:

— Присядьте, господин Оэн. Мне известно, где сектанты совершат следующее убийство.

Глава 25. Вещие сны

Спустя час.

— Я должен верить, что сцену обработки алтаря под камень вы увидели во сне?! И прямохонько на берегу речки рядом с Ульстоком?

— На левом, очень крутом берегу большей реки, — конкретизировала Аня.

— Этот крутой берег тянется десятки миль!

— Город был в зоне видимости, место расположено не очень далеко от него, — в сотый раз повторила Аня.

— И вы увидели его во сне? — с сарказмом буркнул Ригорин, тоже в сотый раз. — Аннет, я пошлю людей на проверку, я готов ухватиться за любую соломинку, но если ваши слова подтвердятся…

— Вы объявите мне благодарность? — криво усмехнулась Аня.

— Я вас арестую и буду допрашивать, пока не выясню источник ваших сведений! — рявкнул Ригорин.

— Вы не верите в ясновидение? — изо всех сил постаралась прикинуться добродушной простачкой Аня, но сегодня у неё это выходило из рук вон плохо. То ли гости ей попались чересчур проницательные, то ли ей следовало с самого начала вести себя иначе: дрожать перед всесильными магами и бессвязно лепетать всякую чепуху в ответ на все вопросы. Может, тогда удалось бы убедить главу стражи, что сцена подготовки к ритуалу ей приснилась. Правда, тогда он вряд ли бы отправил своих людей на поиски: мало ли какие сны привидятся слабонервным обывательницам! А вот показания женщины, к которой захаживает сам магистр, за которым она ещё и следить умудряется, — совсем другое дело.

— В ясновидение — нет, а в ваши слова — верю. Кроме того, Ульсток — один из тех городов, в которых мы нашли лиц, подозреваемых в связи с сектантами. — Ригорин встал и очень серьёзно посмотрел Ане в глаза: — Я приставлю к вам двух стражников.

— В качестве конвойных? — поморщилась Аня. Вот и помогай благому делу розыска убийц!

— В качестве телохранителей, — поправил её глава королевской стражи.

— О-очень любезно с вашей стороны, — с запинкой выдавила онемевшая от удивления Аня. Она была готова к худшему раскладу и внезапная забота ошеломила. Тёмные глаза главы королевской стражи потеплели при виде её растерянности, он тихонько хохотнул:

— Вы тоже полагали, что отважно прыгаете в львиную пасть, когда сообщили мне об Ульстоке?

— Вроде того, — призналась Аня. — Решила, буду спокойнее спать на тюремных нарах, зная, что вы предотвратили жуткое убийство невинной девушки, чем на собственной кровати с мыслями, что косвенно виновна в нём.

Тёмные глаза главы стражников потеплели ещё сильнее. Молчание, повисшее между ними, становилось томительным, и Аня выдохнула:

— Телохранители мне не нужны, лучше отправьте их обследовать берег. Я… в состоянии защититься от недоброжелателей.

— Магистр уже приставил к вам охрану? — предположил Ригорин и поспешил выяснить: — Ему вы тоже рассказали о своем «пророческом сне»?

— Нет, — опровергла Аня. — Я же объяснила, визит магистра был сугубо личным.

Очевидно, ей опять не поверили. Глава стражников нахмурился, потоптался по ковру её кабинета, но в конце концов вышел на крыльцо дома и попрощался.

— Я оставлю указание Доксу предоставить вам помощь и защиту, если вы обратитесь за ними, — напоследок заверил Ригорин Оэн и улетел.

Смотря на молниеносно рассекающий голубое небо тёмный силуэт, Аня еле удержалась от желания поступить так же: взмыть на крыльях высоко-высоко и помчаться наперегонки с ветром.

«Я боюсь высоты!!! — напомнила себе она и сама же подумала: — Но, похоже, не всегда… Чёрт, как бы узнать, не направила ли я стражников по собственному следу?! И если так, то можно ли как-то контролировать своё «альтернативное я», чтобы оно не якшалось с сектантами? Хорошо бы, моя ипостась антисвахи победила мою сущность Василиска!»

Её размышления прервались бесшумно подъехавшей каретой на магическом ходу. Дверца кареты отворилась, сильная мужская рука дёрнула Аню внутрь, и дверца за ней захлопнулась. Возница тронул экипаж, он поехал прочь от крыльца, и отдалённо знакомый голос в глубине кареты произнёс:

— Есть разговор, госпожа антисваха.

На Аню в упор смотрел господин Гине.

Что ж за день-то такой сегодня?! Деревенская ведунья не толковала часом, что нынче растущий серп луны, предвещающий роковые встречи? Не советовала тихо-тихо пересидеть неблагоприятный денёк в лесной чаще, пересвистываясь с птицами и пугая метаморфозами волков? Жаль, что настоящего дара ясновидения в Ане нет — сбежала б утром из города куда подальше!

— Здравствуйте, господин Гине, — вымолвила она, усаживаясь напротив мужа клиентки и чинно расправляя юбки, будто именно на эту встречу и собиралась, выходя из дома. — Я вас внимательно слушаю.

— Тогда выслушайте первое: не пытайтесь держать меня за дурачка. Второе: я навёл о вас справки.

— И вы тоже? — обречённо вздохнула Аня. — Я становлюсь удивительно популярной особой.

— Верю, — сухо ответил Гине. — Не сложно догадаться, зачем к вам заходил глава королевской стражи, после того, как вы мило ворковали с ним у меня дома. Должен отметить, господин Оэн куда лучший выбор, чем Лускин. Но я собирал сведения по другой причине, мне не требуется содержанка.

— И каковы же мотивы вашего ко мне интереса?

— Я желаю знать, какой договор вы заключили с моей женой! Мне известно, для чего женщины обращаются к вам: вы помогаете им избавляться от неугодных мужчин. Не имею представления, как вам это удаётся, но все в один голос твердят, что со своим делом вы справляетесь великолепно и у вас не бывает осечек. Так вот: со мной ваши трюки не пройдут! Увидев вас в своём доме, я поначалу понадеялся, что Арина просто увлеклась вами, как чрезвычайно таинственной и модной дамой, о которой втихаря толкуют все её подруги. Однако я быстро выяснил, что она — ваша клиентка и пришёл к весьма неутешительным для себя выводам. — Господин Гине отвёл пронзительный взгляд от Аниного лица, нервно поправил шейный платок и тоном тише добавил: — Арина сильно изменилась в последние дни…

— Хм-ммм… неужели вам не понравились эти изменения? — недоверчиво поинтересовалась Аня.

Гине вспыхнул и обжёг её яростным взглядом:

— Не понравились? Почему же, очень даже понравились, но хотелось бы знать, к чему готовиться дальше. После первого визита к вам Арина впервые за долгий срок пришла домой спокойная и счастливая, будто нашла способ решения сложной головоломки, и я догадываюсь, что это за головоломка! А уж вчера…

Гине запнулся и снова потянул узел галстука. Откашлялся и сурово припечатал:

— Какую бы хитрость вы ни замыслили, какие бы тайные мотивы ни крылись за внезапной нежностью моей жены, я не позволю Арине сбежать с этим оборванцем! Она моя и только моя! Я прошляпил начало их романа, поскольку был в долгой отлучке, объезжал торговые точки по всей стране, а когда вернулся в начале недели, сразу заподозрил неладное. Выследил, к кому она бегает, убить хотел негодяя на месте, а как узнал его… Я его узнал, понимаете? Даже издалека узнал, этого мальчишку, что когда-то клялся ненавидеть меня всю жизнь. Подумалось даже, не опустить ли руки, не отпустить ли её с богом, раз уж столько лет… Так вот: не отпущу, и не надейтесь!

— Не надеюсь, — спокойно заверила Аня, беря на заметку, что господин Гине оказался прозорливее, чем полагала клиентка, — с чего бы вам добровольно отпускать жену к другому мужчине?

— О, я понимаю, что вы прорабатываете варианты моего недобровольного отказа от неё, как и со всеми прочими, по-видимому. Я как-то не способен представить, кто отречётся от любимой женщины по доброй воле. Повторюсь: не пытайтесь держать меня за дурачка. Первые дни после моего возвращения из командировки жена смотрела на меня таким взглядом, что я начал опасаться, не подбросит ли она мне яда в ужин, но потом она сбегала к вам за советом и… Что за коварный замысел созрел в вашем изворотливом уме? Вначале обнадёжить меня теплотой жены, а потом с ума свести её побегом?

— Мне не приходило в голову, что вас легко свести с ума: вы производите впечатление весьма трезвомыслящего человека с прекрасно развитым самообладанием. Я верно понимаю: Арина не знает, что вам известен её секрет и факт её обращения ко мне?

— Само собой, не знает. Зачем я буду взвинчивать жену никому не нужным выяснением отношений и лишний раз подталкивать её к уходу? Проще и надёжней решить проблему с противоположной стороны: нейтрализовать вас и выдворить куда подальше мерзавца меховщика. — Гине помолчал и мрачно буркнул: — Желательно: на тот свет.

— Если с Оливом случится «непредвиденное несчастье», вы сядете в тюрьму, — холодно предупредила Аня.

— Не случится, если он не вздумает развязать со мной войну и сманить мою супругу! — рявкнул Гине.

— Не вздумает. Полагаю, он уже успел уехать и забыть дорогу до Эзмера. Какие ещё ко мне вопросы? — вздёрнула брови Аня, привычно принимая образ строгой учительницы.

Гине растерянно моргнул. Насторожился больше прежнего и заговорил, цедя слова медленно, с расстановкой, чтобы собеседник гарантированно прочувствовал, в какой серьёзный переплёт он угодит, если вздумает увиливать от прямого ответа:

— Что вы сотворили с моей женой? Что ей наобещали и насоветовали, из-за чего она так переменилась? Этот парень где-то её ждёт? Вы же пообещали Арине избавить её от нежелательного мужчины, от меня, так? Вы же именно этим зарабатываете себе на жизнь!

— Да, зарабатываю действительно этим, но с чего вы взяли, что именно вы — нежелательный для Арины мужчина? — позволила себе слабую улыбку Аня.

— С того, что жена никогда меня не любила, — тихо-тихо произнёс Гине, с деланным безразличием смотря в окно на проплывающий мимо городской пейзаж.

— Кажется, я вам уже говорила: любовь бывает многоликой и не всегда приходит сразу, — напомнила Аня. — Ваша жена наконец-то поняла, что невозможно жить прошлым в настоящем и закрыла свой старый счёт, оставшийся с юных лет. Рада, что вы сделали то же самое и смогли понять и простить жену. Только от вас теперь зависит, кто займёт освободившееся место в сердце вашей супруги, и, судя по всему, оно таки достанется вам.

По напряженному лицу мужчины пронеслась буря чувств. Он с трудом разжал губы, чтобы настойчиво повторить вопрос:

— Что вы насоветовали моей жене?!

— Совет я ей дала один-единственный. — Аня прямо взглянула в глаза мужчины и отчеканила: — Посоветовала родить второго ребёнка, чтоб не маяться скукой во время ваших отъездов.

Гине на миг ушёл в себя, потом лихорадочно схватился за мочки своих ушей и уставился на Аню полубезумным взглядом:

— Она вчера сняла их!!! За ужином сидела в серёжках, а утром они лежали на туалетном столике! Я как-то не сопоставил, не ожидал, не думал…

— Ну, сразу ожидать прибавления в семействе я бы не стала: дело это тонкое, не всегда сразу складывается, но при известном упорстве мужчины результат не заставит себя ждать, — усмехнулась Аня.

— Аннет, если вы сейчас шутите, я вас… придушу!

— Что ж вы все сегодня с угрозами-то? — проворчала Аня. — Вы же наводили справки и знаете о моей безупречной репутации в деле сведения женщин с максимально подходящими им мужчинами, так отчего сомневаетесь в моих словах? Вашей жене идеально подходите вы сами, по крайней мере — в настоящем времени. К моей искренней радости, удалось открыть глаза Арине на прописную истину: к прошлому возврата нет, так и вы этому порадуйтесь!

Глубоко уйдя в мысли, господин Гине бездумно рассматривал ковровую дорожку под ногами. Аня не мешала ему приходить к верным выводам, позволив себе чуток расслабиться — впервые с того момента, как села утром на постели. Купец в конце концов отмер и сказал:

— Он может её шантажировать.

— Не может, — флегматично возразила Аня, — у него на руках не осталось доказательств. Никаких.

— Арина точно о таком бы не подумала и не позаботилась. Вы…

— Угу, — подтвердила Аня недосказанное предположение. — Забудьте всё и отправляйтесь домой, вам положен отдых после долгих разъездов.

Повинуясь краткому приказу хозяина, возница повернул экипаж обратно к улице свах. Гине учтиво помог Ане выйти из кареты и проводил её домой. В холле он крепко, по-мужски пожал ей руку и положил на комод тяжёлый, внушительно брякнувший мешочек.

— Сомневаюсь, что моя супруга по достоинству оценила ваши услуги, — пояснил Гине.

Аня развеселилась:

— Деньги, которые вы собирались предложить мне в качестве «отступных»? Хотели «перекупить» меня, чтобы я не помогала вашей жене избавиться от вашей персоны?

— Почему вы так думаете? — смутился Гине.

— Мне доводилось общаться с мужчинами, — фыркнула Аня. — Когда мужчина и женщина хотят чего-то быстро добиться, они оба планируют одно и то же: «Заплачу!» Просто ударение в этом слове ставят по-разному…

Закрыв за Гине дверь, Аня привалилась к ней спиной и взмолилась, чтобы на сегодня все визиты закончились. В холл вышел Павлюк, опёрся на всё то же длинное полено, что с утра не выпускал из рук.

— Собираем вещи и бежим? — невозмутимо поинтересовался он.

— Пока нет, — ласково улыбнулась Аня верному товарищу.

— Хорошо, но если что — мы с Маришей мешок с необходимым минимумом собрали и в сарай запрятали. Я ещё предлагаю схрон где-нибудь в лесу сделать. На всякий случай.

— Разумное предложение. Схрон с деньгами, одеждой, палаткой и продуктами длительного хранения не помешает, — одобрила Аня. Заглянула в мешочек, оставленный Гине, присвистнула и выдвинула встречное предложение: — Домик на окраине другого городка присмотреть бы или арендовать где-нибудь на ферме. Мариш, что скажешь?

Девочка, привычно прячущаяся за спиной Павлюка, робко вышла вперёд, крайне удивлённая, что к ней обратились с таким важным вопросом.

— Не знаю… мне кажется, в деревне сложнее скрываться: все всех знают, всем дела соседей любопытны, а в городе совсем не так. Когда я тут на улицу выхожу, меня словно и не видит никто — чудно даже, — прошептала Мариша.

— Тогда сделаем тайник в лесу и съездим в соседний город, приценимся к домишкам, — постановила Аня.

— Лучше тебе мужчиной ехать: хозяева домов охотнее торговаться будут и вообще серьёзнее, как к покупателю, отнесутся, — важно посоветовал Павлюк.

— А я серьёзно отнесусь к вашим урокам: показывайте, что сделать успели. Или вы весь день с поленом и сковородой без толку в засаде просидели?

С шутками и смешками необычное семейство весело и продуктивно провело длинный летний вечер.

Тем же вечером.

Когда по гостиной его столичного дома пополз холодный серый туман, пустивший по двери и стенам искры блокирующих магических заклятий и запросто проигнорировавший наложенную на стены высокоуровневую защиту, Ригорин не усомнился, кто пожаловал к нему с поздним визитом.

— Эффектно, магистр, очень эффектно, — оценил он магическое шоу. Сияющие нити враждебной магии обвили его ноги, приковывая к месту, и рванули вверх, подбираясь к горлу. — Чашечку чая не желаете? Кухарке сегодня на редкость удалось печенье.

Последнее слово Ригорин еле прохрипел, так пережало горло. Из уплотнившего тумана выступила фигура Имрана Дайма с ледяным огнём в зелёных глазах и сжатыми в тонкую нить губами.

— Не терплю, когда охотятся на моём поле, Р-рригор-ррин, — прорычал Дьявол Дайм. — Не суйтесь к Аннет Сток или я заставлю вас крепко пожалеть об этом! О чём вы говорили с ней?!

— О вашем к ней личном интересе, — прохрипел спелёнутый магией Ригорин.

— И вы не побежали прочь из её дома сразу, как узнали о моём личном интересе? Да вы смельчак, Ригорин, я бы сказал: смелы до идиотизма!

— Я не поверил, что вы действительно позвали её в содержанки.

Не совсем правда: он почувствовал, что этих двоих связывает что-то значительное и глубокое, оттого и не удивился вечернему визиту магистра… как и его обращению с ним. Ведь термин «содержанка» явно не отражал всей реальности отношений этой необычной парочки.

— Надеюсь, моим словам вы поверите? — с угрозой подступил Дайм. Глаза его расширились, захватив в плен взгляд Ригорина и странным образом подчинив его власти магистра. Голос Дайма стал тягучим, обволакивающим, проникающим вглубь сознания, вынуждающим отвечать на вопрос: — Так о чём вы говорили с ней?

Ригорин пришёл в себя, когда дословно передал магистру содержание своей беседы с Эзмерской свахой. Его изволили отпустить, даже подтолкнули в кресло, но Ригорина волновало другое:

— Вы не действовали на меня магией! Да и не существует в природе заклятий правдивости! Как вы заставили меня говорить?!!

— В природе есть много полезных вещей помимо магии. Например, гипноз, — рассеянно ответил магистр, в задумчивости кружа по гостиной.

— Гипноз — это бабушкины сказки!

— Никогда не отрицайте очевидного или вы не избавитесь от проблемы правильной формулировки вопросов и ответов.

— Гипнозы, вещие сны — после возрождения Василиска мир переполнился чертовщиной, — проворчал Ригорин, мысленно добавив:

«Внезапное преображение давних ненавистных врагов в соратников, к которым вроде как уже не испытываешь жгучей ненависти. Даже когда они являются в твой дом, атакуют магией и принуждают к беседе по душам».

— Вы забыли, что делом сектантов руковожу я? Почему не доложили о сведениях, переданных Аннет Сток? — выдвинул претензию магистр.

— Сведения пока не подтвердились, — отговорился Ригорин.

— Подтвердились, — опроверг Имран, — просто мои люди перехватили ваших, дабы те своими шумными поисками не спугнули преступников. Знаете, когда из городского управления вдруг роем вылетает десяток стражей правопорядка, это как-то всем бросается в глаза. Пришлось приземлить их сразу за оградой, сделать вид, что отрабатывалась учебная тревога, расспросить и дальше действовать по-тихому. Значит, вести о подготовленном алтаре сообщила Аннет. Чрезвычайно интересно…

— Да уж, загадочная женщина, — пробурчал Ригорин и к нему резко развернулись, гневно прошипев:

— Она — моя загадка!

Ригорин промолчал, а магистр рассуждал вслух:

— Увидела во сне… И сообщила вам…

— Вы тоже не верите в вещие сны? — рискнул полюбопытствовать Ригорин.

— Сны бывают разные, — расплывчато ответил магистр. — Вы не задали Аннет важный вопрос: не приходилось ли ей видеть сектантов во снах раньше, до последней ночи.

Ригорин растерялся:

— Считаете, вещий сон не был первым? Почему же она умолчала об остальных?

— Вновь сосредотачиваетесь не на том, что нужно. Значит, антисваха видит сны-прозрения и выступает против секты Василиска. Чрезвычайно… странно.

— Почему странно? Желание остановить убийства — вполне нормальное желание, — нахмурился Ригорин, но его вопрос оставили без ответа. Видимо, магистра опять не устроила формулировка!

Глава 26. Василиск где-то рядом

В свете утреннего солнышка сын проректора академии магии умолял, стоя на коленях с закованными в антимагические кандалы руками:

— Пощадите мою женщину и мою дочь! Они ни в чём не виноваты!!! Мы надеялись, в дочери никогда не пробудится магия…

Стражники выпихнули перед магистром молодую симпатичную женщину, в смертельном страхе сжимающую в объятьях тоненькую белокурую девочку-подростка. Девочку будто загипнотизировали блики света и магии на ярких клинках сотрудников правоохранительных органов, и она статуей застыла в материнских руках.

— Полукровка с магическими силами, — констатировал Имран Дайм, окутав ребёнка магическими нитями. — Вы лжёте, уверяя, что ваша дочь ни в чём не виновата — она виновна в том, что родилась от мага, от вас.

— Так меня и убейте, а дочка пусть живёт! Отец признает её, сделает членом нашего рода…

— Полная чушь, которую странно слышать от образованного человека. Вы с отличием закончили академию магии, Элвин Нойс, и знаете законы королевства. Вы бы не скрывали дочь от родного отца, если бы верили, что сможете узаконить её рождение, — оборвал молодого человека Имран. — Итак, вам вменяется в вину укрывательство полукровки, в котором проснулись магические силы. Вину признаёте?

— Я признаю что угодно, только не убивайте дочь и отпустите её мать, — глухо ответил сын проректора, но служители правопорядка не дрогнули, их лица сохранили выражение привычного равнодушия к чужим бедам.

— Наследник великого рода, а болтаете глупости, да ещё пытались сопротивляться представителям правоохранительных органов, — оскалился Имран Дайм. — Полукровка подлежит казни, исключения не делаются ни для кого.

От звериного тоскливого вопля матери девочка очнулась и зашлась в истерическом плаче. Её отец безнадёжно дёрнулся в путах, а магистр выхватил девочку из сжавшихся материнских рук и постановил:

— Сына проректора Нойса кинуть в камеру поразмышлять о законопослушании, а его любовницу отправить в мой столичный дом. Я ночку подумаю, что с ней делать, к утру определюсь, выбросить ли её на городские улицы или забрать в своё поместье.

— Убью, — выдохнул Элвин Нойс, с ненавистью глядя на Дайма. Свежие ожоги и глубокие порезы на лице молодого мага свидетельствовали о том, чего ему стоило противостояние со знаменитым магистром, закончившееся кандалами и смиренной позой у его ног. — По какому праву вы командуете королевской стражей?!

— А вы не в курсе? Его величество велел мне курировать все дела, связанные с госбезопасностью, процесс вылавливания полукровок — в том числе. Вы имеете все шансы сгнить в тюрьме, как бы вас ни старался вызволить ваш папочка. Поразительно, что у такого верноподданнического гражданина, как проректор Нойс, родился столь безответственный наследник рода, как вы. Почему не утопили бастарда сразу после её рождения?

— Вам не понять, — выдохнул несчастный маг. Его поволокли прочь из дома, прочь от тихо воющей подруги и рыдающей дочери.

Имран глянул на трясущуюся девочку и усыпил её. Сунув её подмышку, как мешок картошки, он вышел на крыльцо дома Нойса и невозмутимо посмотрел, как в его карету запихивают мать девочки, ошалевшую от ужаса и горя. Подумал немного и женщину тоже усыпил, небрежно бросив стражникам:

— Меньше шума при переселении, пока я до дома доберусь. Мне ж ещё с полукровкой возиться надо.

Полоски на окне и двери этим утром оказались не тронуты. Ночь прошла без сновидений, и Аня не имела понятия, сработала ли западня стражников у алтаря и вообще — нашли ли они алтарь в указанном ею месте. Отсутствие информации нервировало, но не настолько, чтобы отправиться разыскивать главу королевской стражи целой страны и терроризировать его расспросами. Он же обещал, что в случае подтверждения сведений сам к ней придёт. С допросом, да.

«А Имран Дайм обещал, что будет ждать, — в тысячный раз вспомнила Аня. — Интересно, статус любовницы магистра даст мне право на расспросы о государственных делах и расследованиях? Не то чтобы я хотела это проверить… Ай, самой себе можно не лгать: магистр поразил меня до глубины души и не будь он магом, да ещё таким облечённым властью богачом, я бы без колебаний кинулась в его объятья. О чём я вчера раздумывала в полусне? О том, не примерить ли облик Брижит Бардо и не прогуляться ли в таком виде по городскому парку у особняка магистра?! Образ Аннет Сток у меня легализован, трудоустроен, имеет дом в собственности и его следует беречь, а вот Брижит Бардо вполне можно пожертвовать. Мои тюремщики, Унир и Краск, уверяли, что никакой магией подложность моей внешности не определить, так что вряд ли магистр меня узнает в другом теле. Если и заподозрит что-нибудь, то магией проверит, как господин Оэн, и убедится, что «всё чисто». Господи, о чём я думаю?! Нет, не так… Господи, дай мне силы о нём не думать!!!»

Однако мысли о красавце-магистре с тёплыми, загадочно-печальными глазами не давали покоя. Во время урока с детьми, когда случайно проскочившие между пальцами Павлюка искры подпалили его тетрадь, Аня вновь задумалась об учебниках магии. У неё теперь в копилке две личины магов имеются: её держал за руку глава королевской стражи и к ней прикасался великий магистр! Самой магии у неё нет, мимо датчиков она не проскочит, но если Дьявол Дайм выглянет из кареты и небрежно велит хозяину лавки принести ему книгу, то…

Эксперимент Аня по обыкновению провела в спальне у большого трюмо. Ригорина Оэна ей удалось изобразить, правда, тот вышел у неё худым, как скелет, и измождённым, как узник подземелья. Для вскрытия магических замков, завязанных на ауру, такой облик сгодился бы, но расхаживать в таком виде по улице было совершенно невозможно. С замиранием сердца Аня попробовала «примерить» тело магистра, но метаморфная опция неожиданно дала сбой. Будто молнию заело: чувствуешь её под руками, а потянуть не можешь. Создать по памяти лицо Имрана Дайма — пожалуйста, лепи из тела, как из пластилина, всё что вздумается, а вот «врасти» в его личину, стать генетической и магической копией — никак.

— Вполне закономерно, что любое явление подчиняется определённым законам и имеет ограничения в действии, — сказала себе Аня. — Метаморфность связана рамками правил сохранения жизни, магии и массы, а также лимитом по уровню магических сил копируемого объекта. Магистры мне не по зубам, так и запомним. В темноте я ещё могу сойти за магистра, как уже однажды было, а при свете дня — вряд ли. Хозяин магической лавки сам маг, его обычным сходством не обманешь, как палача.

Она спустилась в кабинет. Дети убежали в лес за малиной: Мариша вызвалась испечь «очень-очень вкусный ягодный пирог по секретному рецепту хозяйки таверны», а Павлюк загорелся желанием этот пирог попробовать. Ребята успели крепко сдружиться между собой и всё больше времени проводили вдвоём, потихоньку отдаляясь от других малолетних обитателей улицы свах: тайна происхождения и наличия магических сил мало-помалу обрекала детей на одиночество.

Органы охраны правопорядка с ордером на арест (или со свежими сведениями о деле секты) на пороге не объявлялись, а вот клиентки продолжали заглядывать. Сегодня большинство визитов относилось к разряду «посмеяться и забыть», как оно частенько бывало в антибрачном бизнесе. Первая явившаяся с утра пораньше девица переступила порог кабинета со словами:

— Отворотите его, умоляю! Все свои сбережения отдам, только отворотите!

— Жениха от вас отворотить?

— Жениха, но не от меня!

— А от кого?!

— От всех других, кота мартовского!!! Отворотите его от всех прочих девиц — век благодарна буду!

— Извините, не мой профиль. Я могу отворотить только от вас, — отреклась Аня от такой работёнки, и девица ушла недовольная, в расстроенных чувствах.

Подобные визиты продолжались до обеда. Закрыв дверь за очередной дамочкой, Павлюк поинтересовался:

— А этой из-за чего отказала? Почему не взялась за дело главы кожевенной артели?

Аня щелкнула его по носу за подслушивание разговора и объяснила:

— Во-первых, я знакома с господином Жорне. Он по-настоящему умён, с ним не пройдут никакие хитрости. Не знаю, с чего ему вздумалось выбрать в жёны именно эту девицу, но её желание отвертеться от брака несерьёзно, в чём заключается вторая причина отказа от дела. Числиться в моих клиентках стало модным поветрием в Эзмере, и дамочка решила быть не хуже других.

— Захотела избавиться от хорошего жениха, потому что так модно поступать? — поразился Павлюк. — Бестолковая девица! И это ещё слабо сказано!

— Зато она мила, простодушна и прекрасно готовит, — улыбнулась Аня. — Знаешь, за столетия люди придумали много способов выбрать идеального спутника жизни — и ни один из них не работает! Наличие уймы положительных качеств в женихе и невесте не гарантирует им счастья в браке, так что пожелаем удачи господину Жорне — он сделал не худший выбор из возможных.

К вечеру никаких вестей о сектантах так и не поступило. Аня побродила по городу, послушала сплетни, почитала свежие газеты, выпила с Ферриной чаю в кафе, спросила Оскара, не долетали ли до него шепотки из управы, — никаких новостей. Закралось нехорошее подозрение, что глава королевской стражи проигнорировал её предостережение или его сотрудники халатно обыскали берег реки и ничего не нашли. Уложив детей, Аня побегала-побегала из угла в угол, поборолась с нарастающим предчувствием грядущих мрачных событий и не выдержала: если вести не идут к ней, она сама отправится за ними! Если стражи правопорядка не занимаются предотвращением убийств, она сама проследит, чтобы ни одна девушка не умерла сегодня на алтаре!

Пробежав собакой через вечерний город, Аня выскочила в ещё открытые ворота и понеслась в лесок у реки. Змеиная легкокрылая феечка, в которую она перекинулась, по-прежнему не умела летать. С точки зрения физики факт не удивительный при такой-то массе и таких хрупких, невеликих крылышках!

Стать драконом-василиском не вышло, летающие птицы с массой почти шестьдесят килограмм Ане были неизвестны, пришлось импровизировать. Если бы кому-нибудь вздумалось выйти на дальний, заброшенный пустынный пляж, озарённый последними лучами заходящего солнца, он бы увидел, как обнажённая женщина чертит на песке странные картинки и формулы, считает числа в столбик и приговаривает:

— Распределение массы… разница давлений… подъёмная сила тела, обтекаемого потоком идеального газа… площадь поверхности крыла…

К счастью, на удалённый от города пляж никто, кроме рыб в воде, вечером не заглянул и не услышал заключительные слова:

— Да, вот такие крылья должны выдержать! Если что — подправим в процессе полёта.

И не заметил взмывший в сине-чёрное небо силуэт невиданной доселе птицы. Бывшие сомирники Анны Ильиничны Романовой описали бы её как помесь птеродактиля с самолётом-истребителем. Сама Анна Ильинична радовалась, что расчёты оправдались и придуманное ею тело имеет хорошую манёвренность и приличную скорость. Как и прежде при обращении в зверей, она без проблем управлялась с телом, будто родилась в нём, в крылатой форме даже страх высоты забился в глубины подсознания и притих там. Так как в этом мире не имелось опасности занять в небе чужой эшелон и столкнуться с военной и гражданской авиацией, Аня взлетела повыше и разогналась над руслом знакомой по сну большой реки.

Берегитесь, сектанты-фанатики-убийцы, метаморф идёт к вам!

Когда приблизилось устье, на котором высился город, Аня пошла на снижение, на бреющем полёте пронеслась над волнами, приземлилась на берегу и обратилась матёрым волком. Бесшумный бег по краю крутого обрыва быстро навёл её на яркий свежий след недавно прошедшей здесь группы людей. Аня припала к земле и поползла на разведку. Пейзаж вокруг становился всё более знакомым. Взошедшая на небе полная луна осветила присыпанный щебёнкой «алтарь» на невысоком плоском холме, до которого оставалось ползти метров двести. Запах людей теперь доносился до Ани со всех сторон небольшой полянки у холма. Пахло мужчинами, металлом, амулетной смазкой (жирный состав предохранял основу боевых амулетов от ржавчины) и форменным сукном! Похоже, глава королевской стражи серьёзно отнесся к её словам, напрасно она подозревала его в бездействии. Чуткий звериный нос докладывал, что вокруг места готовящегося преступления засело в кустах полтора десятка вооружённых военных. И среди них сам господин Оэн и магистр Имран Дайм. Последние расположились буквально под носом Ани!

Серый волк приник к траве и постарался прикинуться жертвой Василиска — неподвижной каменной статуей самого себя. Волчьи уши внимательно слушали шёпот мужчин.

— Вы не ошиблись в намеченной жертве: ею стала дочь священника, который недавно уговаривал односельчан не выдавать стражникам парня полукровку, в котором пробудилась магия, — сказал Ригорин. — Примечательно, что ему удалось их уговорить, однако нашёлся предатель, доложивший обо всём в городскую управу.

— Вы хотели сказать: законопослушный гражданин, — сухо поправил Имран Дайм. — Помнится, доносчику выдали положенную награду от лица вашего ведомства и горячо поблагодарили за бдительность.

Возразить было нечего, и Ригорин продолжил:

— Селяне вышли на поиски девушки, мои люди в их рядах направляют отряд в противоположную от нас сторону. С жертвой движутся пятеро, минимум столько же должно подтянуться из города: специально побольше гнилых людишек сгоняют, чтобы кровью их повязать и к делу приобщить. Как только «зрители» выйдут за городскую стену, мои люди схватят организаторов. По вашему требованию они погрузят их в беспробудный сон, чтобы не сработало смертельное заклинание, но я слабо представляю, что это даст в итоге: как только мерзавцы проснутся и осознают себя, заклинание сработает автоматически, опять оборвав все ниточки.

— Ключевое слово — осознают себя. Дать показания они могут и не осознавая того, а потом пусть умирают, раз им так хотелось, — усмехнулся Имран. — Нам нужна ниточка вверх, нужно продвинуться выше, в те слои, в которых смертников уже нет. И вот тогда-то мы соберём все показания как положено.

— Дать показания, не осознавая того? — повторил Ригорин и ахнул: — Гипноз!

— Рад, что вы вспомнили собственные ощущения от «бабушкиных сказок».

— Вы погрузите их в транс до того, как они окончательно проснутся, допросите, и мы получим имена тех, кто стоит выше пешек на местах типа Лускина! Чёрт, мог бы сразу догадаться. И не надо ваших фразочек про мои трудности с формулированием вопросов и ответов! Надеюсь, нам удастся и часть исполнителей захватить живыми, чтобы допросить их.

— Для того мы здесь и кормим комаров весь вечер, — проворчал Имран, вынужденный не пользоваться магией для отгона насекомых, чтобы не всколыхнуть магический фон вокруг себя и не вспугнуть преступников, наверняка вооружённых всяческими амулетами не хуже стражников.

— Остаётся надеяться, в наши планы не вмешается Василиск, — после непродолжительного молчания продолжил беседу Ригорин, не способный придумать надёжные методы противостояния мифической змее, убивающей взглядом. Все легенды и тайные сведения, полученные от короля, гласили одно: убить Василиска можно только, если застать его врасплох. Лучше всего спящего или доверчиво прикорнувшего к твоей груди. Но если Василиск встал на крыло и атакует — спасения нет.

— Василиск… Василиск где-то рядом…, — тихо прошептал Имран Дайм, не сводя глаз с каменного «алтаря».

— Вы тоже так думаете? Василиск появлялся на месте всех последних ритуальных убийств, — невольно поёжился Ригорин. — Если он близко, почему не нападает на нас?

— Нелепый вопрос. На кой мы сдались Василиску, чтобы на нас нападать?

— О, просветите меня, пожалуйста: каким же будет правильный вопрос? — ядовито прошипел Ригорин.

— Увидит ли Аннет во сне события нынешней ночи?

— Тут-то какая разница?! — разозлился Ригорин. — Зачем нам её сведения об этой ночи, если мы всё увидим собственными глазами?

Магистр молча усмехнулся, оставив в разочаровании и собеседника, и волка за своей спиной.

Разговор прервался: с реки донёсся плеск вёсел по воде. Вскоре послышался шум шагов с противоположной стороны, и на поляну вышли пять фигур в балахонах, тащащих с собой длинный свёрток. Свёрток раскрыли, выволокли из него девушку с растрёпанными волосами, выдернули кляп из её рта и подтолкнули к холму:

— Топай наверх. Теперь разрешается покричать для антуража.

— Пощадите, — хрипло взмолилась девушка.

— Пощадить? Так мы ж ничего плохого не делаем! Батюшка твой всем чистым душам райское блаженство обещает, а такая хорошая девушка, как ты, точно на Небеса попадёт. Тебе благодарить нас надо за экспресс-доставку до райских врат!

Негодяи загоготали и пихнули в спину свою жертву. На другом краю поляны показалась группа тех, кто прибыл по воде: двенадцать человек. Перевес в численности оказался на стороне злодеев. На девушке скрестились десятки глаз, маниакально горящих жаждой крови, желанием увидеть, как острый клинок вонзится в трепещущую грудь живого человека и оборвёт нить его существования. Отщепенцы, отбросы человеческого общества желали отомстить за мрак своего прозябания на дне, измываясь над той, кому чуть больше повезло с момента рождения на свет. На этом холме с псевдо-алтарём королями были они, тут была их власть!

Тихий свист — и тёмный ночной воздух прорезали яркие нити магических заклинаний и сетей: сидевшие в засаде перешли в наступление.

Глава 27. Василиск вступает в бой

Ане всегда думалось, что длительность батальных сцен в фильмах сильно преувеличена. Долго-долго гоняют преступников по пересечённой местности только в сериалах, а на самом деле захват происходит в считанные минуты. Однако реальность пока подтверждала реалистичность сюжетов отечественного кинематографа, вынуждая метаморфа нервничать.

Собравшиеся на демонический ритуал подонки имели солидный опыт драк и сопротивления стражникам. Если раньше головорезы противостояли стражникам с ножами и арбалетами в руках, то сейчас их хорошо вооружили, что придало им смелости. Их реакция на нападение была молниеносной: почти все заклинания стражей правопорядка наткнулись на магические щиты, развёрнутые из артефактов соответствующего назначения. В стражников полетели смертельные боевые заклинания, испущенные из амулетов, и обычные метательные звёздочки с остро заточенными краями. Возможно, среди негодяев имелись маги — Аня запуталась в чехарде магических вспышек и криков с обеих сторон. Спустя миг после начала сражения все фигуры смешались для неё в единую мельтешащую массу, она поражалась, каким образом сотрудники правоохранительных органов умудряются отделять своих от чужих. Аня-волк беспокойно приседала на лапах, вздыбливая шерсть и тщетно пытаясь определить в общей свалке, нужна ли кому-то срочная помощь.

Понемногу картина прояснилась. Сектанты дружно отступали, прикрывшись общим щитом и активно отстреливаясь опасными заклятьями от группы захвата. Глава стражников с небольшим отрядом огибал преступников, заходя к ним с тыла, отрезая путь к отступлению и попутно пытаясь пробить их щит. Остальные люди в форме постепенно пришли к выводу, что самое безопасное место в бою — за спиной у Дьявола, и сгрудились за магистром, нападающим на негодяев с яростью дикого вепря. С рук Имрана Дайма лилось огненное пламя, а испускаемые им серебристо-белые шары взрывали поверхность многослойного щита сектантов, заметно снижая его яркость и вызывая бессильные вопли злобы убийц. Вот щит мигнул и рухнул, сотрудники Ригорина Оэна издали победный клич, бросились вперёд и все сражающиеся рассыпались на отдельные пары и тройки. Против магистра выступило пятеро злодеев, пытаясь взять его в кольцо и нейтрализовать: они верно рассудили, что смогут сбежать только в том случае, если выведут из строя самое сильное звено противника.

Сильное звено не обнаружило склонности к безропотной сдаче. На жёстком лице Имрана Дайма блуждала улыбка, словно он наслаждался этой смертельной стычкой и скорее играл с соперниками, как кошка с мышками, чем всерьёз оборонялся от них. Ане такое бравирование силой не понравилось: самоуверенность частенько выходила боком самым талантливым из её учеников.

Подтверждая её опасения, из общей свары вывалилась одинокая фигура в балахоне и сосредоточенно принялась плести сверкающее холодной синевой заклятье. Кружащие вокруг магистра стервятники усилили натиск, отвлекая внимание на себя. Металлический отблеск артефакта — и сплетённое одиночной фигурой заклятье налилось нестерпимым блеском. Не надо было иметь магистерскую степень в магии, чтобы понять, чем грозит внезапное усиление светимости сформированной мерзавцем магической бомбы!

— Комплекс бога даже Бога делает уязвимым, — предостерегающе прорычала Аня, но кто б её услышал в диком шуме схватки!

Одиночная фигура на краю поляны отступила на шаг для замаха, и Аня взвилась вверх, инстинктивно меняя ипостась на взлёте, не задумавшись даже, в кого она обращается. Переливающаяся слепящими всполохами пелена, испущенная негодяем на краю поляны, полетела прямо в грудь заслонившей спину магистра крылатой рептилии.

— Ш-ШШшшшШШ! — высказалась разозлившаяся Аня. Она не позволит попортить такой великолепный образчик мужского племени, как магистр!

Её шипение громом разнеслось над поляной, перекрыв шум схватки. Все звуки сменились единогласным изумлённым испуганным вскриком. Самый громкий крик долетел со стороны обернувшегося магистра, и тут в Аню врезалось мощное заклинание предводителя сектантов…

Испугаться она не успела, да и нечего было пугаться, как выяснилось. Эффект от заклятья вышел, как от удара молнией: щекотно, будоражаще и весело. Аня расправила крылья и хрипло зашипела-засмеялась в лицо негодяя, озарённое потоком искр разбившегося смертельного заклинания. Все люди вокруг неё очнулись и завопили, бросаясь в разные стороны. Все, кроме магистра.

«Он правда погрозил мне кулаком или у меня галлюцинации?» — растерялась Аня, воспарив над поляной.

— Отставить бегство! Ловите сектантов, нечистая сила вас побери! — гаркнул усиленным магией голосом Ригорин Оэн, а магистр без предупреждения запустил в Аню магическую сеть.

«Я так не играю», — обиделась Аня, ловко уворачиваясь от сети и бросаясь догонять фигуры в балахонах. Она пикировала перед убегающими сектантами, заставляя их вопить от ужаса и отшатываться прямо в руки стражников, которым прямой приказ командования прочистил мозги и настроил на работу, невзирая на мельтешащего рядом крылатого змея. Кто-то из преступников ещё пробовал обороняться, и Аня с детским восторгом ловила на грудь и хвост их искристые заклинания. Попробовала дыхнуть огнём, пульнуть в ответ хоть какой магической искоркой — и разочаровалась, как ребёнок, когда ничего не вышло.

«Этой ипостаси свойственная ребячливость», — взяла она на заметку.

Однако битва пока не закончилась. Костяк преступной группы сплотился вокруг главаря и рванул в открывшееся в суете пространство с северной стороны холма. Ближе всех к отряду прорывающихся оказался Ригорин, и он отважно кинулся на перехват. Выставленный им щит пробил ледяной шар, выброшенный сильным артефактом главаря, и целый сноп опасных заклятий полетел в главу королевской стражи.

«Этой ипостаси свойственны приступы звериной ярости», — запомнила Аня, когда знакомый по снам холодный гнев затопил её до кончиков крыльев. Пусть этот мужчина не был её мужем, но он был похож на её сыновей, внуков и вообще показал себя неплохим человеком.

Сметя налету все магические плетения, направленные в главного стража правопорядка, она вертикально зависла в воздухе перед сектантами, мерно взмахивая крыльями и прожигая их яростным взглядом. Лица убийц побелели, посерели, застыли…

Люди на глазах потрясённой Ани обернулись каменными изваяниями!

Василиском всё-таки была она!!!

Мелькнула радужная магия, и Аня автоматически увернулась от очередной сети. «Только ни на кого не смотреть!!! Не смотреть и не оглядываться! Бежать!» — вспыхнуло в её уме, и она взвилась под облака, развивая немыслимую скорость.

Боязнь преследования вынудила её сменить форму: она спикировала на землю, перекинулась в волка и понеслась длинными скачками. Слетела с высокого берега в воду и поплыла огромной рыбой под покровом тёмной воды, распугивая обитателей полноводной реки. Выскочила на берег далеко-далеко от Ульстока и в ночное небо взмыл живой истребитель модификации «птеродактиль».

«Василиск — это я. Василиск — это я. Я — Василиск, — на все лады стучало в голове Ани. — Как победить змеиную сущность? Вытравить её из себя? Или хотя бы научиться полностью контролировать?! Я смертельно опасна для окружающих! Куда опаснее любого необученного мага! Люди, подскажите, кто-нибудь ведёт спецкурс по дрессировке внутреннего Василиска, а? Я помогаю невестам избавляться от неугодных женихов, а кто поможет мне избавиться от неугодной ипостаси? Ипостаси, которая захватывает контроль над телом во время сна и приступов сильного гнева? Похоже, квест «антисваха против Василиска» мне придётся проходить в одиночку».

— Хорошо, что не всех оставшихся мерзавцев обратили в камень, — заметил Имран, удовлетворённо осматривая четверых живых пленных, лежащих без сознания на изрытой борьбой земле.

— Хорошо, что нас в него не обратили, — утирая холодный пот со лба, дополнил Ригорин Оэн под согласные шепотки своих подчинённых. Штатные маги-целители оказывали помощь пострадавшим товарищам, потерь среди сотрудников королевской стражи удалось избежать. Не без помощи Дьявола и крылатого змея, стоит отметить. — Василиск мельче размером, чем мне думалось. Он выступал на нашей стороне или мне показалось? Змей спас тебя от страшного удара в спину, Дайм!

Глава стражников перешёл на дружеское обращение к магистру. Видимо, из-за глубокого потрясшего его знакомства с Василиком.

— Он и тебя спас, — отозвался Имран, приводящий в сознание девушку, схваченную сектантами, и Ригорину померещились нотки ревности в тихом голосе. Магистр претендует на единоличную дружбу с крылатой рептилией? Да не вопрос!

— Что с девушкой?

— Жива-здорова. Зачем же так визжать? — поморщился Имран, когда его магия дала результат и девушка распахнула перепуганные синие глаза, испустив дикий вопль. — Сами угомонитесь или помочь?

— Вы спасены, преступники ликвидированы и взяты под стражу, — склонился над спасённой жертвой Ригорин. Его форма сыграла успокаивающую роль, как и форма других мужчин, расхаживающих по поляне перед судорожно оглядывающейся девушкой. — Всё закончилось благополучно, вас проводят домой.

— А для меня всё только начинается: ты же не дашь мне спокойно отправиться домой и завалиться спать? — проворчал Имран.

— Увы, другие не обладают умением допрашивать бессознательных свидетелей, — подтвердил Ригорин.

Допросы длились до рассвета. Добровольно наложенное смертельное заклятье в итоге проявляло себя, избавляя тюрьму Ульстока от дополнительных постояльцев, но значимые сведения выудить удалось: ниточка следствия впервые вывела за уровень мелких исполнителей на местах.

— Я знаю этих двоих, они из южных магических родов, окончили столичную академию магии, — процедил Ригорин, нумеруя страницы протоколов допросов. Он говорил о тех, чьи имена назвал главарь непосредственных убийц, собиравшихся вонзить кинжал в грудь жертвы, и кого упомянул координатор, нанятый верхушкой секты в Ульстоке.

— И вряд ли обученные маги, прекрасно зарабатывающие в столице и уверенно умножающие достояние своих семей, наложили на себя смертоносные чары, — дополнил Имран. — О нашем допросе арестованных обязательно поползут шепотки и сектанты почувствуют, что пахнет жареным, что мы вышли за круг смертников. Вывести неприятеля из равновесия — первый шаг к победе над ним.

— Предположу, верхушка секты и тут отлично подстрахуется: уничтожит связующие звенья между этой «засветившейся» парочкой и собой — и след опять оборвётся, — мрачно предрёк Ригорин. — Надо срочно лететь в столицу!

— Предскажу, ты уже опоздал с визитом. Если бы я возглавлял секту, то требовал бы присылать магические письма с уведомлением о благополучно завершённом деле. А раз сегодня письмо не прошло вверх по цепочке, то эту цепь уже разорвали.

— Наверняка ты прав, — сник Ригорин.

— Не вижу повода скисать, как вчерашнее молоко, — хмыкнул Имран. — Зачем нам пресловутый «след», если мы и без того знаем, куда ведёт дорога? Она ведёт в самые верха магической знати, нам требуется только собрать улики. Скоро я выкурю зверя из его норы…

— Ты о Василиске?

— О нём тоже.

— Да, хотелось бы и змея поймать, — кивнул Ригорин, вспомнил, что этому змею обязан жизнью, и поправился: — Пообщаться бы с ним по-дружески, разумная же тварь.

— Прежде чем дружески общаться с Василиском, тебе следует отучиться именовать его тварью, — саркастически заметил Имран.

— Чёрт, с тобой невозможно вести диалог. Каждый раз, когда мы что-то спокойно обсуждаем, ты по каждому пункту оказываешься прав!

— Приятнее было выказывать мне благородное негодование и исходить из принципа «Дьявол всегда неправ. Если Дьявол прав, смотри пункт первый?» — фыркнул Имран. — Ладно, лети куда хочешь, лови, кого вздумается, а я домой.

— В столицу, Эзмер или поместье?

— Хотелось бы задержаться в Эзмере, но увы, в столице скопились срочные дела.

Закутавшись в меховой плед, Аня сидела на заднем крыльце, трясясь от холода в духоте летней ночи. Внутренние конфликты подросткового возраста, о которых постоянно толковали школьные психологи на всяческих курсах и семинарах, представлялись совершеннейшим пустяком в сравнении с её нынешним «внутренним конфликтом»! В голове не укладывалось, что она способна убить человека одним взглядом, как мифическая Медуза Горгона. Она предполагала это и раньше, но предполагать — одно, а воочию увидеть, как каменеет живой человек, — совсем другое. В этот раз она убила негодяев, убийц, преступников, которым в любом случае грозила смертная казнь, так что (наверное) сможет с этим жить, а если в следующий раз пострадают невиновные? Она же не контролирует себя во сне!

— Ложиться спать в запертом на засов подвале? Удержат ли засовы Василиска? Магия не удержит точно: она разбивается о мою чешую, как стеклянный шарик о бетон. Остаётся подвал. Он закрывается снаружи, попрошу Павлюка меня запирать и выпускать.

Со вздохом поднявшись, Аня посмотрела на светлеющее на горизонте небо. Сегодня она точно никуда больше не полетит, сил не осталось совсем, до кровати бы добраться.

— Подвал переносится на вечер, — зевнула она.

Усталость пересилила нервное возбуждение, и Аня провалилась в беспокойный сон. Чтобы вскоре проснуться от ощущения чужого взгляда…

Она почувствовала чьё-то присутствие ещё в полудрёме и затаила дыхание. Заставила себя расслабиться и задышать тихо, равномерно, как спящая, давая себе время на размышление над извечным вопросом: что делать? Если бы её лицо не было повернуто к нежданному гостю, можно было бы трансформировать его в волчий нос и распознать вторженца по запаху. Человеческий нос не был настолько чуток, он улавливал лишь сильный сладковатый запах… Цветы???

— Не притворяйся спящей, у тебя это плохо получается, — с хрипловатым смешком произнёс голос магистра.

Взвившись на постели, Аня подгребла к себе одеяло, закутываясь в него по шею. На трюмо в самом деле стоял в вазе роскошный букет алых роз. Сидящий в кресле магистр выглядел измотанным и помятым, только зелёные глазищи мерцали в полутьме неукротимым огнём. Под взглядом Дьявола по коже Ани побежали мурашки, по телу разлилось томное тепло.

«Умеют же некоторые посмотреть так, что чувствуешь себя сиреной, великой соблазнительницей, самой желанной женщиной в мире», — поёжилась Аня, стараясь стряхнуть с себя действие магнетического взгляда магистра. Пожалуй, вернее сказать — чувствуешь себя единственной женщиной в мире, словно никаких других дочерей Евы никогда не рождалось на свет.

— Извини, не хотел будить, нестерпимо пожелал просто посмотреть на тебя, — прошелестел в тишине спальни завораживающий, глубокий голос.

— Когда не хотят будить, приходят днём, в гостиную и через дверь, — покосилась Аня на колышущиеся занавески, прикрывающие распахнутое окно.

— Дня долго ждать, дверь была заперта, а гостиная удручающе безлюдна, — дрогнули в улыбке мужские губы. — Напоминаю, что очень жду перемены твоего решения…

Он поднялся, склонился над замершей Аней, нежно провёл по её щеке кончиком пальца и заправил за ушко прядь распущенных волос.

— Доброго тебе утра, — прошептал магистр, шагнул к открытому окну, прыгнул и исчез в синеве неба.

Аня посмотрела ему вослед и пробормотала, решительно захлопывая окно:

— Подвал. Однозначно. Подземелье с засовом — определённо мой выбор спального места. Ни Василиск не выберется, ни Дьявол не проберётся! Магистр вдалеке, но живой, — лучше, чем близко, но каменный. Я хочу, чтобы ты жил долго и счастливо, Имран Дайм, поэтому клянусь держаться на максимальном расстоянии от тебя. Поаккуратнее там с преступниками: Василиск отныне заперт на замок и не прикроет твою спину.

Глава 28. Перемена взглядов

— Уже на работе? Опять не ложились? Слухи идут, охота на сектантов прошла успешно, — вошёл в кабинет Борк, прерывая размышления начальства о невероятных событиях прошедшей ночи.

— Она была бы ещё успешнее, если бы названные негодяями маги-приспешники не были бы найдены мёртвыми в своих домах, — поморщился Ригорин. — Имран Дайм вновь оказался прав.

— Возможно, сам магистр и организовал своевременную утечку информации? — выдвинул версию заместитель Ригорина.

— Пару дней назад я бы первым делом рассмотрел такой вариант, — вздохнул Ригорин.

Когда его взгляды переменились? Неопасные Василиски, дружественные Дьяволы… Он прозревает или становится заложником тщательно подготовленной мистификации?

— Глава, Элвин Нойс очень просил вас зайти к нему в камеру. Вчера весь день требовал, чтобы с вами связались, толковал, вы с ним были приятелями в академии магии. Я велел ему передать, что вы отсутствуете в связи с важным делом и я сообщу вам о его просьбе встретиться позже. Вот сейчас сообщил, — невозмутимо подытожил Борк.

— Элвин? Сын проректора Нойса? Что он делает в камере? — удивился Ригорин, неохотно убирая улики, собранные с места преступления, в сейф и прикидывая, с чего начать рабочий день: с написания отчёта о ночных событиях или с доклада о них королю? Магистр хорошо устроился: расследованием руководит, а отчитываться отправляет его.

— Элвин Нойс обвиняется в укрывательстве вошедшей в силу полукровки и полностью признаёт свою вину, — сдержанно известил заместитель.

Ригорин застыл от изумления. Проректор Нойс был известен своими консервативными взглядами и нетерпимостью к простолюдинам, а его сын смиренно следовал по стопам отца. Вот уж кого Ригорин никогда не заподозрил бы в жалости к полукровкам, так это мага из рода Нойсов! В ответ на явное удивление начальства Борк пояснил ситуацию:

— Полукровка — дочь Элвина. Он долго скрывал факт её существования ото всех на свете, но в итоге на неё вышли наши люди. К слову, вышли по наводке проректора Нойса, раскрывшего секрет своего сына. Вчера утром, когда вы были в Ульстоке, девочку схватили, её отца — тоже, за вооружённое сопротивление властям и укрывательство. Похоже, проректор немного просчитался со временем доноса: рассчитывал, что тайную семью его сына ликвидируют тихо, пока тот находится в отъезде, но Элвин вернулся раньше, чем планировал, и вступил в бой за дочь.

Угрюмый тон заместителя отражал его чувства, и Ригорин в который раз задумался: какие законы они защищают? Да, полукровки с магическими силами объявляются очень редко… или сведения об их уничтожении не часто доходят до столичных кабинетов? Сорвавшись с места, Ригорин побежал в подземный каземат управления.

Прежде Ригорину не доводилось видеть, чтобы человек так сильно изменился за столь короткий срок: сидящий в камере Элвин Нойс выглядел ровесником своего отца проректора, а не на собственные тридцать шесть лет. Когда он в последний раз сталкивался с Элвином во дворце? На той неделе? Тогда наследник рода Нойсов был привычно элегантен, сдержан, неразговорчив и излучал внутренний покой, которому всегда завидовал Ригорин: словно он обрёл смысл и счастье жизни. Сейчас же в камере сидел полуседой, раздавленный горем мужчина с опухшими глазами в кровавой сетке капилляров и тусклым взглядом. На приход главы королевской стражи арестованный отреагировал еле заметным поворотом головы.

— Мне только доложили, что ты здесь, я полчаса назад прилетел в столицу, — выдавил объяснение Ригорин, с ужасом осознавая, что он опоздал. Страшно, невозвратимо, смертельно опоздал с приходом!

— Убей меня, пожалуйста, магическая защита камер не даёт мне сделать это самостоятельно, — равнодушно отозвался Элвин.

— Я не могу! — воскликнул Ригорин, и его перебили сухим скрипучим возгласом:

— А что ты можешь? Вернуть жизнь моему ребёнку?! Или покой моей любимой женщине, над которой всю ночь люто издевался жестокий негодяй?! В чём вина моих девочек, в чём?!!

Ригорин опустился на лавку напротив бывшего товарища по академии. Ему впервые пришла в голову догадка, почему на последних курсах Элвин так отдалился от друзей: у него появилась тайна — скрываемая ото всех семья. Семья, которую уничтожили сотрудники его ведомства. Уничтожили беспощадно и хладнокровно, как недопустимую ошибку природы.

— Забери её в свой дом, забери к себе мою Элли. Надеюсь, её еще не выкинули на улицу, и ты сможешь отыскать её в его доме. Это моя последняя просьба, — прошептал Элвин.

— Её забрал кто-то из моих людей? — хрипло спросил Ригорин. Бывший товарищ напрасно так переживает о своей возлюбленной — Ригорин не держал в управлении людей, способных измываться над беззащитной женщиной.

— Если бы… Её увёз Дьявол Дайм, он теперь курирует дела полукровок. Сказал, поиграется до утра и вышвырнет. — Несчастный арестант закрыл лицо ладонями и покачнулся.

Дьявол?! За семьёй Элвина явился отряд под предводительством магистра?!

Ригорин шумно выдохнул, огляделся в каменных стенах каземата, имеющих «глаза» и «уши». Сказал, осторожно озвучивая только те сведения, что являлись общеизвестными:

— У Дайма вчера не было времени с кем-то забавляться: он весь вечер кормил комаров в засаде в лесу под Ульстоком. И всю ночь «игрался» с хорошо вооружённой группой сектантов-убийц: вначале дрался, прикрывая моих стражников, а потом до утра вёл допрос захваченных. Не уверен, что он уже успел вернуться в столицу.

— Не вернулся? — вскинул голову Элвин. Его воспалённые глаза загорелись безумным огнём: — Забери её сейчас! Забери её!!! Поклянись, что заберёшь в свой дом! Кем угодно: прачкой, кухаркой — поклянись!

— Хорошо, успокойся, я клянусь. Иду прямо сейчас!

У двери Ригорина нагнала тихая-тихая просьба:

— Похорони мою девочку по-человечески, если найдёшь…

— Я постараюсь её найти, — пообещал Ригорин, мысленно добавив: «А вот клятву похоронить её давать ни в коем случае не буду! И, пожалуй, тебе не стоит знать, что твою семью выдал стражникам твой собственный отец».

Подлетая к столичному дому Даймов, Ригорин увидел приземляющегося у крыльца магистра. Его тоже заметили, и Имран проворчал:

— Наши встречи становятся всё более частыми и скорыми. Даже не надейся, что я куда-то сорвусь без завтрака.

— О, завтрак! Блестящая идея, я с тобой! — невозмутимо навязался в гости Ригорин. — Заместитель Борк почти идеальный сотрудник, но сервировать мне завтраки так и не додумался. Надо завести в управлении такой порядок: делу — время, завтраку — обязательный час.

— Завести надо не порядок, а жену, тогда проблема завтраков и обедов отпадёт сама собой.

— Себе-то не завёл, — указал на неотработанность гипотезы Ригорин.

— У меня слуг навалом, — отмахнулся Имран. — А кроме того, я тебе уже толковал: Дьяволу легче найти жену, чем такому добропорядочному законнику, как ты: я тщательней готовлюсь к сватовству. Собственно, я к нему практически готов.

— И кто же станет супругой знаменитого магистра?!

От неожиданного заявления и горячего любопытства Ригорин чуть не подскочил.

— Много будешь знать — не дадут состариться, — отшутился Имран.

Вышколенные слуги мигом накрыли стол, и оголодавшие маги набросились на еду. Проглотив омлет и три сладких булочки, Ригорин сообщил о цели своего визита:

— Элвин Нойс просил меня забрать в свой дом его женщину.

— Забирай, — пожал широкими плечами Имран, подливая себе и гостю сока, — любовница из неё никакая.

— Когда ж ты успел это выяснить? — ехидно протянул Ригорин, откидываясь на спинку стула и подавляя зевок: бессонная ночь давала о себе знать, а ещё на доклад к королю идти надо.

— Иногда приходится быстро управляться со всеми делами, — театрально тяжко вздохнул Имран, разминая плечи, — тяжела дьявольская доля!

«Неужели я когда-то всерьёз считал его злом во плоти?» — изумлялся самому себе Ригорин, поигрывая соком в стакане, пока отправляли слугу за подругой Нойса.

— Что с дочерью Элвина? — спросил он, глянул на застывшего в углу комнаты перепуганного дворецкого и вспомнил о секретности: — Не всплывёт?

— Не всплывёт, — насмешливо подтвердил Имран, — у меня достаточно опыта, чтобы подобрать надёжный камень.

Дворецкий побелел и содрогнулся, в его светлых глазах промелькнула ненависть. Ригорину подумалось, что излишняя забота о зловещей репутации может выйти магистру боком, как некогда проректору Либроку. Ныне покойному проректору Либроку…

В комнату вошла миловидная стройная женщина и приблизилась к столику для завтрака, подчиняясь повелительному жесту магистра.

— Тебя изволит забрать к себе господин Оэн, — небрежно известил её Имран, и женщина испуганно отшатнулась за широкую спину магистра, непроизвольно прячась за ней от главы королевской стражи.

Распахнувшиеся глаза женщины показались Ригорину зеркалом. В отражении этого зеркала дьяволом оказывался он, а не общепризнанный кровавый деспот северных провинций. Не вызывало сомнений, что женщина с трудом удерживается от мольбы оставить её в доме Дайма, но вот возлюбленная Элвина взяла себя в руки и гордо вскинула подбородок. Посмотрела на Ригорина с вызовом. Ясно было, что начни он расспросы, женщина начнёт с пеной у рта уверять: над ней зверски издевались всю ночь, а дочь утопили буквально на её глазах. Репутация Дьявола требовала подтверждения.

— Элвин Нойс мой давний приятель, он попросил меня устроить вас на работу в мой дом, — объяснил Ригорин. — Моя экономка — пожилая женщина и давно просит найти ей помощницу. Справитесь с ведением нехитрого хозяйства вечно отсутствующего домовладельца?

— Я занималась домом Элвина… Нойса… семнадцать лет. Как он? — прошептала женщина.

— В камере с ним ничего не случится, — заверил Ригорин.

Имран скептически вскинул бровь на распознанное умолчание конца фразы: «А в суде его могут приговорить к смертной казни за укрывательство полукровки и сопротивление властям. Сопротивление яростное, с использованием боевой магии и артефактов».

Весь день Аню никто не побеспокоил. Складывалось впечатление, что не только герои ночной схватки под Ульстоком отсыпаются после бурной ночи, но и все потенциальные клиентки. Сама Аня после ухода магистра не смогла заснуть и поднялась, занявшись домашними делами и обдумывая, какой город выбрать для переселения в случае вынужденного бегства. Павлюк прав, что мужчина легче сторгуется по цене, и оформление сделки мужчиной меньше бросится в глаза городским властям. Однако на постоянной основе жить в мужском теле Аня не хотела: у неё не вышло жить зверем, возникнут трудности и с мужским обликом — женские привычки, вкусы и предпочтения, манеру речи и поведения мигом не переделаешь.

«И я буду весьма оригинально выглядеть в мужском теле, если при случайной встрече с магистром уставлюсь на него с обожанием в глазах. Дьявол от меня сбежит, как чёрт от ладана», — развеселилась Аня. Несмотря на все проблемы и множество вопросов, в ней весь день бурлило счастье, как пузырьки в шампанском. Много ли женщине надо для великолепного настроения? Всего лишь страстный взгляд сногсшибательного мужчины! Желательно, с утра пораньше.

Город бурлил свежими новостями: газеты раструбили о захвате группы сектантов и спасении похищенной ими девушки. «Жертва богомерзкого ритуала вернулась в объятья любящей семьи!» — гласили заголовки. Про Василиска упоминаний не было, но сплетни, переданные Ане местными кумушками, описывали ночные события на удивление достоверно. Толковали и про окаменевших мерзавцев, и что их статуи после опознания увезли в имение магистра.

Когда Аня с детьми вернулась из похода по лавкам, в гостиной её ожидал сюрприз: ещё один гигантский розовый букет с приколотой к нему запиской:

«Ты меня провела! Даже днём твоя гостиная удручающе безлюдна».

Под строками небрежными штрихами был умело изображён очень печальный, одинокий зайчик с грустно повисшими ушами.

Со стоном Аня закрыла лицо ладонями, но не выдержала и рассмеялась. Павлюк презрительно фыркнул при виде цветов и ушёл на кухню, а Мариша потопталась неуверенно и шёпотом спросила:

— От магистра, да? — Дождалась кивка и задала следующий вопрос: — Почему он приносит цветы, если вы отказались быть его любовницей?

— Потому что считает мой отказ неразумным и ничем не обоснованным. — Сев на диван, Аня усадила рядом девочку. — Знаешь, в чём главное отличие мышления мужчин от женщин? Мужчины всегда опираются на логику, а женщины — на здравый смысл. С точки зрения логики у меня, одинокой вдовы, нет ни одной причины отказываться от крайне выгодного положения содержанки баснословно богатого и влиятельного мага, хозяина всего севера страны. А мой здравый смысл, советующий мне, мотыльку, держаться подальше от пламени огня, магистром в расчёт не принимается.

— А я вас прекрасно понимаю: зачем идти в содержанки, если вы сами зарабатываете себе на хлеб и не живёте бездомной на улице! — воскликнула Мариша.

— У тебя очень правильная этическая позиция, — улыбнулась Аня. — Пошли учиться, чтобы и ты могла на хлеб заработать и игнорировать неприличные предложения всяческих магистров.

«Умопомрачительных отважных красавцев-магистров, не обделённых чувством юмора и интеллектом», — со вздохом добавила она про себя.

Вдыхай не вздыхай, а на хлеб действительно зарабатывать надо — на следующий день к Ане явилась новая клиентка. То, что вариант отказа от дела рассматривать не стоит, было ясно сразу: впервые к Эзмерской антисвахе пожаловала магиня.

— Я — дочь мага Зарса, мой отец специализируется на зельях, в основном на лекарственных, вы наверняка слышали о нём, — объявила юная девушка, усаживаясь перед Аней. Струйка синеватой магии, поправившая причёску посетительницы, подтвердила её принадлежность к магическому роду-племени.

— Разумеется, я весьма наслышана об известном зельеваре нашего города, — вежливо заверила Аня.

— О моём женихе вам тоже, наверное, доводилось слышать: он — владелец городского театра, развлекается тем, что пишет пьесы, которые актёры вынуждены разыгрывать, сколь бы ни был плох сюжет. Часто сочувствую актёрам: особо корявые реплики с трудом вылетают из их горла, а когда развитие сюжета сильно отклоняется в область неправдоподобия, бедный режиссёр в своём кресле всегда краснеет и покрывается испариной.

«Метко подмечено», — мысленно согласилась Аня, которая в последние месяцы зачастила в театр, успела изучить репертуар и побывать на парочке премьер. Владельца театра она видела часто: он не пропускал ни одного представления, всегда сидел в центральной ложе. Общаться с ним ей, естественно, не доводилось, но сплетни и слухи составили довольно красочный портрет этого мага. Городские кумушки особенно любили обсуждать именно магов — эту отдельную касту людей. Владелец театра был бездетным вдовцом, его первая жена умерла родами: целители Эзмера не смогли помочь, а столичные не успели долететь.

— Чем вас не устраивает жених помимо увлечения сочинительством? — завертела карандаш в руках Аня.

— Да мне дела нет до его сочинительства, меня не устраивают его планы в отношении меня! Он наотрез отказывается отпускать меня на учёбу, а мне ещё два года учиться в академии до получения диплома. Я отучилась пять лет, я желаю закончить курс, стать полноценным специалистом-зельеваром и продолжить дело отца. У меня нет братьев и сестёр, я единственная наследница нашей семьи, а господин Локс намерен превратить меня в клушу-домохозяйку, обратить в пепел все мои прежние старания в учёбе, лишить меня знаний, профессии, радости любимой работы, всего, к чему я с детства стремилась, проводя дни напролёт в лаборатории папы! Я учиться хочу, можете вы это понять?!

— Более чем. Не нервничайте, расскажите обо всём по порядку.

Слушая, Аня всё отчётливей понимала, что стала бы помогать девушке, посватайся к той хоть сам король. За сто прожитых лет она успела прийти к выводу, что мало какие людские устремления заслуживают большего уважения, чем стремление познать окружающий мир с целью использовать на благо обретённые познания. Клиентка с меткостью ворошиловского стрелка попала в самое ранимое место, задела за святое бывшую учительницу. Право на образование Аня считала самым святым и незыблемым правом человека.

— Жених совершенно не желает слушать моих аргументов, все мои устремления называет девичьей блажью. А родители у меня мягкие, неконфликтные, они никак не могут противостоять напору Локса, они дали своё согласие на брак, — всхлипнула клиентка. — Я боюсь устраивать большой скандал и убегать из дома — у папы слабое сердце, он живёт на зельях и сильное потрясение может его погубить.

— Вы осознаёте, что если я «отважу» жениха, то он вряд ли вернётся к вам в будущем, после окончания вами учёбы? — уточнила Аня.

— Господи, да я молиться об этом буду! Я оттого и решилась прийти к вам, что все в один голос твердят: вы гарантируете невозвращение жениха! Я наизусть запомнила фразу вашего объявления: «Обращайтесь в моё бюро добрых услуг «Амарок улетел», и назойливые женихи надолго покинут круг ваших забот». Умоляю, пусть этот театральный, напыщенный «Амарок» улетит навсегда! Клянусь, вам до скончания дней все зелья моего магазинчика будут поставляться абсолютно бесплатно! Все, какие потребуются!

Здравый смысл требовал от Ани не связываться с магами, но на этот раз его пересилила женская логика: в конце концов, мужчина — он и с магией всего лишь мужчина.

Антисваха решительно взялась за дело театрала.

Глава 29. Дело театрала

Господин Локс, гуляя с невестой по парку, с упоением описывал ей самые драматичные сцены своей новой пьесы, над которой он только закончил работать:

— «Я отдал ей лучшие годы своей жизни!» — восклицает герой и…

— Ах, как он любил первую жену! — невпопад вскрикнула невеста.

— Наоборот, она разрушила его жизнь, — поправил Локс.

— Но он назвал годы в браке лучшими годами своей жизни, — захлопала ресницами невеста. Девушкой она была, несомненно, умной, но в поэтике художественных текстов, похоже, совершенно не разбиралась.

— Это такое иносказание… фигура речи… и лучшими годами он назвал молодость, а не жизнь с женой, — раздражённо объяснил очевидное господин Локс.

— Про молодость герой ничего не говорил, — свела тонкие бровки девушка в усилии проникнуться выразительностью художественного образа, созданного гениальностью автора пьесы.

— Это и так понятно, — вздохнул господин Локс.

Невеста кивнула, смотря на него с ожиданием продолжения. Она впервые слушала его откровенно заинтересованно: прежде у господина Локса мелькали подозрения, что девушка сдерживает зевки во время его рассказов, но, к счастью, он ошибался. Дочь Зарса наконец-то осознала своё женское счастье, которое заключается вовсе не в получении диплома зельевара. О, эта милая девушка ещё станет его Музой, его вдохновительницей, как он с самого начала и полагал. Она поразительно расцвела этим летом, стала грациозной, как цветок лилии, женственной, как нежная роза.

— Что же дальше? — с придыханием спросила будущая Муза, и Локс с удовольствием вернулся к пересказу сюжета.

Владелец Эзмерского театра полностью соответствовал своему описанию, бытующему в среде городских сплетниц. Слушая жениха дочери зельерара, Аня мило улыбалась губами клиентки, кивала её кудрявой головой и широко распахивала её серые глаза. Дочь мага сильно переживала, что жених заметит личину и неожиданное отсутствие магических сил в невесте, но Аня рассудительно заметила, что жениху не взбредёт идея проверить невесту на наличие магии, приглашая её на прогулку в парк. Вручённое ей клиенткой кольцо-артефакт, создающее магическую личину, Аня сунула в карман, как только села в карету. Примечательно, что надеть на человека такое кольцо можно было лишь с его добровольного согласия, к счастью и снять — тоже. Если оно будет фонить магией в кармане, то её перевоплощению это только на пользу пойдёт, а что касается личины — она больше доверяет своей.

— И вот он увидел её — и забыл, как дышать, замер на месте, не способный двинуть ни рукой, ни ногой. Не способный выдавить хоть единое слово! — вещал драматург в творческом экстазе, экспрессивными взмахами рук рассыпая вокруг магические искры.

— Полная парализация, все симптомы, — закивала его невеста. — Самое верное дело — выпить зелья «Адимаскорпус», продаётся в папиной лавке по сходной цене в двенадцать серебряных монет.

— Ч-что? — запнулся мастер слова под чей-то тихий смешок за спиной. — Господи, это такое иносказание, я ведь уже объяснял. Гипербола, метафора.

— Я запомню, — умильно захлопала ресницами его невеста.

— Смысл в том, что герой полюбил героиню с первого взгляда! Оттого и замер безмолвным истуканом.

Ротик невесты приоткрылся, она посмотрела на него с некоторым сомнением и задала глупейший вопрос:

— За что же он её полюбил?

— За ум, приветливость, хозяйственность, добрый нрав. — Раздражение господина Локса усилилось: юная девушка, а в любви не понимает очевидных вещей!

— Он с одного взгляда догадался, что девушка умна, добра и хозяйственна? — изумилась невеста. Личико её недоумённо вытянулось, но потом озарилось догадкой: — О, вы велите режиссёру вывести её на сцену с книгой по высшей магии в руках, с большой хозяйственной сумкой и бездомным котёнком на плече!

Сдавленный смешок за спиной господина Локса прозвучал громче, чем прежде, и драматург возмутился:

— Что за чепуха?! Герой… предполагает, что она умна, добра и так далее. Его сердце подсказывает ему это!

— Очень опрометчиво полагаться на подсказки сердца в таком важном деле, — укоризненно покачала головой невеста. — Из целительского опыта знаю, что сердце редко подсказывает даже подступление инфаркта, а уж душевные качества посторонней девушки… Вдруг, она глупа или (упаси боже!) не умеет вести домашнее хозяйство? Нет-нет, пусть герой влюбляется обдуманно, хотя бы с десятого взгляда, а?

— Лучше с сотого, вернее будет, — вмешался в диалог незнакомый Локсу мужской голос.

Прохожий, что посмеивался за их спинами, обогнул их и заговорщицки подмигнул невесте Локса:

— Хоть в такую милую девушку, как вы, я бы с удовольствием влюбился с первого взгляда!

Окинув неприязненным взором простолюдина в запылённом потрепанном костюме, Локс подумал, что надо обладать приличной долей наглости и самоуверенности, чтобы нарушить беседу двух магов. Его невеста вздрогнула и вцепилась в его руку, очень странно посмотрев на прохожего. Потревоживший их мужчина учтиво приподнял шляпу, прошёл вперёд и уселся на скамейку, демонстративно отвернувшись от их парочки.

«Натуральный нахал!» — возмутился Локс.

Его тронули за рукав: невеста смотрела умоляюще, безмолвно прося извинить её нелепые замечания. Вздохнув, Локс подумал, что идея любви с первого взгляда в самом деле неоригинальна и слишком избита, чтобы включать её в сюжет, но если развивать тему постепенного зарождения чувств героев, надо увеличивать число сцен в пьесе и тщательно переработать всё уже написанное. При мысли об этом Локс почувствовал тоску: он любил творить в порыве, а долгое сидение над текстами убивало всё вдохновение.

— Что же дальше? — потеребила его за рукав будущая Муза.

«У неё всегда был такой длинный и чуть крючковатый нос? Почему-то раньше не замечал. И глаза узковатые и немного косят, кажется, — рассеянно подумалось писателю. — Страшно представить, какой каргой она станет к старости!»

С некоторым трудом вернувшись к сюжету своей великой драмы, господин Локс перешёл к главной интриге истории и стал рассказывать о происках ревнивого негодяя, желающего жениться на героине.

— А почему он негодяй? — перебила повествование в самый напряжённый момент будущая Муза.

— Потому что! — рассердился на недогадливость невесты господин Локс. Чуть подумал, припоминая сюжет пьесы, в которой про злые дела недруга героя ничего не сообщалось, и сентенциозно заявил: — Только негодяй способен встать между любящими сердцами!

— Он с первого взгляда понял, что они с первого взгляда полюбили друг друга? — подсказала невеста.

Скрипнув зубами, Локс пробурчал:

— Примерно так, — и поспешил продолжить повествование.

Наконец он озвучил самый душещипательный момент: итог дуэли героя с соперником:

— И злодей вонзил в его сердце стальной клинок!

— О, я знаю: это инфаркт! — аж подпрыгнула невеста. — Иносказание. Гипербола и метафора, а на самом деле клинок — это инфаркт. С самого начала подозревала, что дело им закончится!

— Никаких метафор! Клинок — это клинок и всё! — завопил выведенный из себя господин Локс, с отвращением отшатываясь от невесты, внезапно растерявшей всю свою привлекательность для него.

— А как же фигуры речи, художественная выразительность? — растерялась невеста. — Они тут не нужны?

— Не нужны! — отрезал взбешённый Локс.

Как он мог так ошибиться в выборе Музы?! Бежать скорее от этой глупой невзрачной пустышки, а то рядом с ней он не напишет ни строчки! Эта гарпия вывернет наизнанку все сюжеты, заставит сомневаться в великолепном стиле и логике изложения самых удачных кусков текста!

— Странно: всю пьесу метафоры были нужны, а под конец не потребовались, — пробормотала невеста, наморщившись. — Вы точно уверены, что читатель сообразит, в какой миг они внезапно испарились?

Великий драматург вскипел, как чайник на раскалённой печи:

— Хватит!!! Все всё заметят и поймут! Вы… вы не Муза, вы — убийца Музы! Вы испоганили мне весь сюжет своими глупыми замечаниями, уничтожили моё вдохновение, изорвали в клочки гениальный замысел! Езжайте в свою академию и занимайтесь своими скучными зельями — семейная жизнь явно не для вас! Я найду другую Музу!

Доведённый до белого каления жених решительно отвернулся от бывшей невесты, понёсся по дорожке парка и наткнулся на прежнего нахального прохожего: мужчина сдавленно хохотал, согнувшись в три погибели.

— Отойдите в сторону! — гаркнул Локс, нервно окутываясь магическими нитями. Простолюдины в конец обнаглели: не торопясь отойти, нахал выразительно посмотрел на встречную полосу дорожки, как бы намекая, что он стоит на своей стороне. Локс рассвирепел: — Я не уступаю дорогу невоспитанным мужланам!

— А я уступаю, — усмехнулся простолюдин и сделал шаг на обочину дорожки.

Не распознавший иронии владелец театра унёсся вихрем, а прохожий ухмыльнулся в ответ на невольную улыбку Ани и сказал, смотря на неё смешливым взглядом Дьявола:

— Блестящий образец тонкого искусства диалога!

Она узнала его сразу, ещё по смешку за спиной. Верно магистр предсказывал, что привлечёт её внимание в каком угодно обличье: хоть разносчика цветов, хоть бедного горожанина в насквозь пропылённом, ветхом костюме. Его взгляд она узнает всегда, на любом лице любого цвета, как опытный ювелир мигом вычленит алмаз среди стекляшек. Сейчас же надо помнить, что она — магиня, а он — простой обыватель.

«Играем в кривое зеркало», — вскинула голову Аня, нарочито высокомерно смотря на «простолюдина».

Ей подыграли: магистр смиренно поклонился. На этом он счёл роль бедняка блистательно исполненной и прошептал, склонившись к Ане:

— Передайте мой пламенный привет своей наставнице по обращению с женихами!

Следовало проигнорировать бесцеремонность «безродного», сделать вид, что не понимает, о чём речь, но вместо этого у Ани вырвалось насмешливое:

— От кого привет-то?

— От самого пылкого её поклонника, — ухмыльнулся магистр и пошёл по парковой дорожке, засунув руки в карманы брюк и беззаботно посвистывая.

«К чему устроен маскарад? Опять преступников «на живца» ловит?» — забеспокоилась Аня.

Перед её мысленным взором встала недавняя сцена с поля боя, как хладнокровный убийца формирует слепящий смертельный шар позади беспечного великого мага. Заметит ли магистр угрозу, если таковая вновь возникнет? Учёл он прошлые ошибки или стоит о них напомнить? Лишь огромным усилием воли Аня отказалась от неразумного намерения забыть о собственных делах и отправиться следить за Имраном Даймом, дабы подстраховать его спину в случае нападения маргинальных элементов. В конце концов, магистр магии — не ребёнок, нуждающийся в няньке, а у неё есть собственные, крайне важные дела: пока настоящая дочь Зарса сидит в её доме, нужно заехать в её виде в магическую лавку! Продавец ведь не откажется вынести книгу хорошо знакомой девушке-магине, которая очень-очень спешит по важному делу, но не может не купить книгу, обещанную младшему брату подруги по академии магии?

Подъезжая к дому, Аня запрятала в сумочку вожделенную книгу. Ура, первый шаг к магическому образованию сделан!

На следующее утро вылезшую из подвала Аню ожидал в гостиной свежий букет с запиской:

«Еле удержался от визита в твою спальню.

Горячо приглашаю в свою!»

На этот раз был нарисован зайчик с задорно торчащими вверх большими ушами, приветливо распахнувший лапки в ожидании объятья.

«Мне абсолютно противопоказан роман с ним: короткая интрижка оставит по себе незаживающую сердечную рану, а длительных отношений между нами не сложится точно, — была вынуждена напомнить себе Аня. — Магистр уже не юн: он очень скоро женится на магине, а я вновь буду вынуждена освобождать спальню любимого мужчины для его новой женщины. Спасибо, мне и одного раза хватило! Что же касается моего союза с магистром, то он невозможен даже чисто гипотетически: за попытку мага жениться на простолюдинке законами этого мира предусмотрена казнь для обеих сторон неравного брака!»

Прибежавшая днём клиентка подтвердила, что у Ани пожизненный бесплатный абонемент в магической аптеке, и сказала:

— Я вчера отправила десяток писем: расхвалила вас всем подругам по магической академии! Ждите увеличения потока клиенток.

«Только не это! Я совершенно не желаю связываться с магами! Для вас было сделано исключение», — очень хотела ответить Аня, но, разумеется, вместо этого вежливо поблагодарила клиентку.

Как же она надеялась, что её рекомендацию студентки академии магии не удостоят вниманием!!!

В кабинете главы королевской стражи.

В седьмой раз Ригорин читал одни и те же строки, адресованные разным высокопоставленным магам:

«Мне всё известно: Сиверн и Льюс были моими лучшими друзьями! Я отомщу за их смерть, всё ваши делишки выплывут наружу!»

Письма с угрозами были доставлены его сотрудниками, вызванными утром в дома возмущенных магов: сильные мира сего требовали разобраться, кто вздумал такие шутки с ними шутить. Однако Ригорину было не до смеха, он знал то, чего не знали возмущённые богачи: Сиверн и Льюс были теми двумя магами, которых прошлой ночью убили подельники-сектанты.

— Их друга зовут Ворейн, он исчез из дома и нигде не объявляется вторые сутки, — доложил Борк.

— Похоже, одно имя он угадал правильно и его уже «убрали», — процедил Ригорин. — Он идиот? Он не понимал, что на него откроют охоту? Как говорит магистр: «Много будешь знать — не дадут состариться». Ворейн не оставил дома список тех, кому написал письма, а? Очень мне хочется сравнить его адресатов с теми, кто передал письма нам!

— Увы, списка адресатов нет, а кому ещё он отправлял магические письма отследить невозможно, — невозмутимо сообщил Борк прописную истину. — Объявляем Ворейна в розыск? С его личного дела в академии магии и с домашних портретов уже сняты копии.

— Да, срочно разыскиваем этого ненормального. Почему к нам не пришёл, спрашивается, что за самодеятельность?! Такая ниточка внезапно объявилась, мы должны её перехватить до того, как противники навсегда оборвут.

Заместитель выглянул за дверь кабинета и кратко отдал приказания ожидающим в приёмной: предусмотрительный Борк не сомневался, что начальство велит разыскивать сбежавшего мага, и группу ищеек собрал загодя. Ригорин отложил в сторону письма и переключился на текущие вопросы:

— Что у нас по другим делам?

Сектанты и Василиск были не единственными преступниками королевства, хоть король требовал докладывать только о них. Его величество вновь впал в страшную тревогу, услышав, что Ригорину довелось увидеть Василиска собственными глазами. Его величество изволили бушевать и гневаться, что королевская стража отвлеклась на сектантов вместо того, чтобы заняться важным делом поимки Василиска. Известие, что Василиск явился на помощь стражам порядка и прикрывал их спины, его величество ничуть не тронуло и гнев его не умерило.

— Вам надо было в змея заклятья кидать, а не в простых людей! Как только появился змей, надо было наплевать на всё остальное, схватить его и заключить в надёжные кандалы! А вы… вы позволили ему улететь восвояси!!! Вы, случаем, не встали на сторону мифической змеи, Ригорин? Не пошли по стопам своих предков? — шипел король, трясясь от злости и нервного озноба.

«Начинаю думать, что стоило бы пойти», — думал Ригорин, вспоминая помощь Василиска, откровения своего деда, загадочную гибель отца и спускаясь вечером в подземелье к заключённому в камеру бывшему другу.

— Ты забрал Элли? — встретил его вопросом измученный больше прежнего Элвин. Спал ли он в последние дни? Ригорин сильно сомневался в этом.

— Забрал, устроил помощницей моей экономки.

— Она… он… её…, — запутался в местоимениях Элвин, боясь озвучить свои страхи и получить на них утвердительный ответ.

— Успокойся, ничего плохо Имран твоей женщине не сделал, — утомлённо заверил Ригорин, недовольно припоминая, как реагировал раньше на все отчёты из земель Дайма. Не так давно ему бы тоже не пришло в голову подозревать благополучный исход пребывания беспомощной красивой женщины в доме магистра.

Заключённый резко вздрогнул и отшатнулся к холодной стене:

— Ты называешь Дьявола по имени?! Как друга?!

«Чёрт!» — взъерошил шевелюру Ригорин, украдкой оглядываясь в каменных стенах. Камера в тюрьме — не то место, где можно толковать по душам. За заключёнными следят, подслушивают все их речи, к слову — по его прямому указу как главы королевской стражи. Так велось спокон веков, и метод оправдывал себя, много важных сведений было получено за счёт шпионажа за арестантами.

Светлые глаза Элвина Нойса следили за каждым его жестом, за тенью каждого чувства, что отразилось на его лице. Арестант одними губами беззвучно прошептал:

— Ты хочешь что-то сообщить?

— Ты слышал о моём проекте нового закона о полукровках, что я передал на рассмотрение королю? — тщательно взвешивая каждое слово, заговорил Ригорин.

— Да, он обсуждался в кулуарах, но я оказался единственным, кто высказал готовность подписаться под ним. Если бы закон был принят…

— Не отвлекайся, — сурово потребовал внимания Ригорин от убитого горем отца. — Я всегда открыто выступал против уничтожения полукровок, я никогда не издевался над людьми, не обижал слабых и беззащитных, не насиловал женщин.

— Я знаю, — растерянно кивнул Элвин.

Ригорин шагнул к двери и напомнил, переступая через порог:

— А ещё я называю Дьявола по имени. Спокойной ночи, Элвин, тебе необходимо выспаться.

Глава 30. Сватовство магистра

С усмешкой превосходства Имран взирал на бледнеющего хозяина дома, развалясь в превосходном мягком кресле его удобного кабинета. Проректор Нойс умел жить красиво, а у его супруги был несомненный талант к дизайну интерьеров, особенно таких: внушающих робость менее богатым посетителям и ублажающих пресыщенный взор визитёров из самых верхов магического сообщества королевства. Матушка Имрана весьма лестно отзывалась о госпоже Нойс. Правда, вряд ли её одобрение можно было счесть комплиментом — матушка Имрана была высокомерной аристократкой старой закваски, её снобистские взгляды и чрезмерная спесивость порой удивляли даже родных.

— В-вы сватаетесь к моей дочери? — переспросил проректор и оглянулся, будто за его спиной мог притаиться ещё один отец совершеннолетней девушки, только что окончившей академию магии.

Закончившей с отличием, как и её несчастный старший брат. Большая разница в возрасте не способствовала развитию родственной привязанности, и Ролайза Нойс, по сведениям, сильно отличалась по характеру и мировоззрению от простодушного брата. Во всяком случае, Имран горячо на это надеялся: должен же хоть один представитель молодого поколения Нойсов унаследовать их неукротимый, дикий норов!

— Я… я полагал, вы пришли обсудить будущее моего сына…

— Я озвучил цель своего прихода, — ответил Имран раздражённым тоном, давая понять: какая разница, что вы полагали?

— Моя дочь согласилась стать вашей женой? Вы уже говорили с ней о браке? — откашлявшись, господин Нойс постарался отвести огонь от себя и переложить опасное дело отказа на дочку.

— Зачем бы мне обсуждать важный вопрос с молодой девицей? — лениво возразил Имран. — Меня вполне устроит и ваше согласие. У вас куда больше оснований его мне дать, и у вас больше возможностей убедить дочь в выгодности нашего с ней союза.

— Б-больше оснований? Я н-не понимаю…

«Забавно видеть бесплодные увёртки, — хмыкнул про себя Имран, следя за проректором, как тигр за ягнёнком, — ты всё равно поступишь так, как угодно мне».

— Вы прекрасно всё поймёте. Ваше первое понимание будет основано на словах «управляющие панели». Вы завершили строительство большого завода по сборке экипажей на магической тяге, инвестировав в проект практически все средства семьи.

— Я верну их с прибылью! — воскликнул Нойс, Имран в предвкушении многообещающе оскалился:

— Без надёжных поставщиков управляющих панелей — вряд ли. Маг, конечно, сможет ездить в ваших экипажах, однако бедолаге, не разбирающемуся в технике, придётся левитировать карету, и он к концу недлинного пути взмокнет, как ломовая лошадь.

— Вы абсолютно правы, поэтому я заранее, ещё при закладке фундамента завода, договорился о будущих поставках комплектующих: с северным и южным цехом, — парировал Нойс. — Они уже увеличили объёмы производства.

— Ваша ошибка в том, что вы ни один из цехов не приобрели в собственность, а я приобрёл. Оба.

Смотреть на вытянувшуюся физиономию Нойса было истинным наслаждением. Проректор начал догадываться, чем ему грозит внезапная смена владельца цехов.

— Вам же выгодно наше сотрудничество! Очень выгодно! — заблеял проректор, судорожными рывками расстёгивая ворот шёлковой сорочки.

— Мне просто невыгоден отказ от контрактов, а для вас он смертельно невыгоден. Глупо вкладывать все сбережения в один проект и ожидать, что вашей оплошностью никто не воспользуется. Без поставщиков панелей ваш завод встанет, не начав работать, инвестиции обесценятся, род разорится.

— Ч-чего вы хотите? — задыхаясь, пробормотал Нойс. — Я не могу командовать дочерью!

— Неужели? Жаль. Чертовски жаль, что ваш единственный сын сложит голову на плахе, а дочь пойдёт по миру с нищенской сумой из-за того, что ваше влияние на неё столь незначительно.

— Элвину назначат штраф и отпустят!

— Дела полукровок курирую я, так что на «отпустят» без моей поддержки можете не рассчитывать. Его осудят, если не на смерть, то на длительное заключение точно. И хочу напомнить: по закону, осужденный по статье «угроза государственной безопасности и королевской власти» не может наследовать достояние своего рода, так что… наследника у вас при любом исходе уже нет.

Проректор Нойс чуть не разорвал ворот сорочки, думая с бессильной злобой:

«Закономерный итог недостаточно строгого воспитания первенца. Как же не вовремя он вернулся из поездки, что за роковая случайность?! Впрочем, глядя на самодовольную физиономию Дьявола, я начинаю сомневаться, что то была случайность… Всё равно, изначально кашу заварил мой сынок — малодушный слюнтяй! Обзавёлся бастардом — избавься от него и дело с концом! Хочешь кувыркаться с любовницей — никто не запрещает, но жениться, как положено, на магине со связями и деньгами изволь. А теперь мне тыкают в нос, что наследника у меня нет, и заслуженно тыкают. Ох, Элвин, дай только вызволить тебя из тюрьмы, и ты у меня попляшешь, сыночек! Жаль, я раньше не узнал про твоих девок, а теперь магистр ловко подцепил меня на два крючка сразу!»

— Пустые угрозы! — заговорил Нойс, взвешивая каждое слово в противостоянии с магистром. — Ригорин Оэн был другом моего сына, он не позволит сломать его судьбу. Глава королевской стражи имеет влияние на короля и…

— И моё влияние на короля куда больше, иначе он не поставил бы меня руководить службой Оэна. Кроме того, нынче Ригорин дружит не с вашим сыном, а со мной, можете порасспросить его подчиненных. С недавнего времени мы приятели не разлей вода, так что к моим советам он прислушается больше, чем к вашим.

— Приятели? — потрясённо повторил Нойс. — А я-то считал главу королевской стражи прозорливым человеком!

Имран смешливо сверкнул зелёными глазами:

— Ригорин до сих пор считает себя прозорливым. Он умилителен, когда замечает тайный двойной смысл в самых обычных фразах и при этом пропускает мимо глаз очевидные факты. Нойс, давайте на чистоту: я забрал у вас одного наследника рода, но готов обеспечить другим, цените моё великодушие! Вы сможете с чистой совестью завещать свои земли внуку.

— Вашему сыну, — язвительно уточнил проректор.

— И вашему внуку, — улыбнулся Имран. — Конечно, если вы категорически против моего брака с Ролайзой, то мой будущий сын и наследник будет не вашим внуком. Что не помешает ему разгуливать по вашим землям и называть их своими, а вот вам — помешает.

— Вам мало огромных территорий на севере, хотите обзавестись землями на юге? — слова проректора прозвучали не едкой иронией, а жалким лепетанием.

— Я хочу обзавестись женой, — досадливо напомнил Имран о цели своего визита. — Вероятность, что Элвин не окончит жизнь на плахе, будет существенно выше в случае моего брака с его сестрой. Как-то неприлично казнить шурина, верно? И тёщу будущую расстраивать невежливо: слышал, госпожа Нойс до безумия обожает сына.

«Материнское обожание его и сгубило! — заскрежетал зубами Нойс. — Вырастила мне жёнушка слабака-размазню, всю жизнь потратившего на безродную девку! Хорошо, что воспитанием дочери я занимался сам, Ролайза умная, хитрая, она поможет мне выбраться из трясины».

— Я даю своё родительское согласие и благословение на ваш брак с моей дочерью, магистр, — расплылся в притворной улыбке проректор магической академии и велел лакею позвать невесту в кабинет.

Новость о том, что её просватали за Дьявола Дайма, дочь проректора выслушала молча, не возразила и лишь крепче сжала кулаки в складках длинной парчовой юбки.

«Слуги подслушивали за дверью нашу беседу с Нойсом и предупредили её, зачем отец к себе зовёт», — констатировал Имран, бесстрастно рассматривая красивое, породистое лицо холёной аристократки. Ролайза славилась в академии своей хитростью и хладнокровием, она явно не желала превратиться в безропотный придаток более сильного в магии, чем она, жестокого мужа.

Да, она тоже поступит, как угодно ему. Он всё просчитал абсолютно верно.

«Мне самому себе следует дать совет отдохнуть и выспаться», — зевнул Ригорин, рано утром явившийся в рабочий кабинет, чтобы поработать в ожидании свежих вестей. Физиономия заместителя, поднявшегося при его появлении, была такой… неописуемой, что сонливость сбежала от главы королевской стражи, как вспугнутая лань от волка. Свежие новости точно добрались до управления раньше его главы.

— Что? — выдохнул Ригорин.

— Напали на след Ворейна. Он в Эзмере.

— Опять? Свет клином сошёлся на этом городе?!

— Его видели в центральном городском парке переодетым в бедную одежду рядового простолюдина. Стражник обратил внимание на горожанина, следующего по пятам за парой магов и безбоязненно подошедшего к ним с каким-то вопросом. Наш сотрудник начал наблюдать за подозрительным человеком, видел, как он вновь подошёл к девушке-магине после ухода её спутника и опять что-то сказал ей. Затем он ушёл из парка, а госпожа магиня уехала в карете. В этом странном «простолюдине» стражник опознал мага Ворейна. Затем его опознали патрули, курсировавшие по улицам не самых благополучных районов: в небольшом городке высокомерно держащий себя незнакомый простолюдин бросается в глаза. Место его пребывания в Эзмере ещё не установлено.

— К каким магам он подходил? — нетерпеливо поторопил Ригорин неспешный рассказ зама.

— А вот это самое интересное. — Заместитель усмехнулся выражению тихой ярости, промелькнувшей на лице начальства при сделанной им многозначительной паузе, и продолжил: — Магом был господин Локс, владелец городского театра. Он вспомнил о встреченном в парке простолюдине, назвал его хамом и ничего существенного о нём сообщить не мог. Девушка — дочь местного зельевара — прикинулась, что плохо помнит ту случайную встречу в парке, и среди десятка портретов выбрать Ворейна не смогла. Однако есть одно «но»…

— Борк!!! — прорычал Ригорин.

— Во-первых, девушку явно встревожили расспросы стражников. Во-вторых, нам удалось установить, в какой дом она поехала после того, как столкнулась в парке с Ворейном, и куда она возвращалась вчера днём, до того, как к ней явились наши люди. Это дом свахи Аннет Сток.

— Разрази меня гром!!!

— Загадочная женщина, видящая пророческие сны о сектантах и имеющая магинь-посредниц в деле общения с беглыми свидетелями по делу секты. Похоже, данные дамочка черпает не из сновидений, а более надёжных источников. Напрасно вы её не допросили как положено, — заключил Борк.

— Прежде чем допрашивать Аннет Сток, надо спросить разрешения у Дайма, — поморщился Ригорин, ощутив фантомную боль от удушающих силков на шее.

Вопросительно поднятые брови зама требовали объяснений, и Ригорин сослался на то, что Дайм назначен руководителем расследования дела секты указом короля. Не мог же он поведать заму о сугубо личных делах магистра северных провинций!

«А ведь Имран сказал, когда мы сидели в засаде: «Правильный вопрос — увидит ли Аннет во сне события нынешней ночи». Имрану известно, что сваха имеет куда большее отношение ко всем делам, что в последние полгода творятся в королевстве, чем мне вначале подумалось. Неприятно осознавать себя недогадливым увальнем, плетущимся в хвосте всех происшествий, не в силах ни предугадать их, ни сходу верно оценить», — рассердился на самого себя Ригорин.

Уровень злости на себя возрос неимоверно, когда пришёл срочный вызов от короля, сообщившего ошеломительное известие…

— Магистры королевства выразили мне свою озабоченность чрезмерным усилением Имрана Дайма, — резко заговорил король, нервно меря шагами кабинет. — У меня до сих пор нет наследников, королева никак не может понести, а крупный, влиятельный, богатый землевладелец — опасный конкурент для любой власти. Теперь, когда интересы Дайма так очевидно простёрлись на южные земли, забеспокоились и его западные, и его восточные соседи. Я, конечно, сам поступил неосмотрительно, доверив Дьяволу Дайму дела секты и полукровок, но мне тогда казалось, что тебе не помешает его помощь.

— Она действительно не помешала, — подтвердил Ригорин, недоумевая по поводу намёка на южные земли. — Я же докладывал вам…

— И твоя внезапная дружба с магистром мне тоже не нравится! — прорычал король. — Вижу, Дайма неспроста нарекли Дьяволом: он умеет очаровать любого, втереться в доверие и обмануть, даже тебя очень быстро сделал своим верным сторонником! Ты всю жизнь яростно его ненавидел, а теперь что? Встанешь на его сторону, когда магистр пожелает меня свергнуть?!

Очевидно, у короля началось сезонное обострение паранойи. Впрочем, после возрождения Василиска она вообще не утихала до конца, король постоянно носил при себе гору боевых артефактов и не терпел, чтобы кто-либо стоял за его спиной. Церемониймейстеру пришлось переделать весь придворный этикет, чтобы не вызывать приступов паники у его величества.

— Вы боялись, вас свергнет Василиск, теперь переключились на магистра? — вздохнул Ригорин, от души радуясь, что ему никогда не носить королевской короны и не знать подобных мучений.

— Магистр обещал мне схватить Василиска, однако тоже не кинулся его ловить, когда тот возник на поляне перед алтарём, — продолжил излагать свои сомнения король, судорожно сжимая кулаки и с подозрением смотря на главу королевской стражи.

— Магистр был немного занят на той поляне: он оборонялся от смертельных заклятий сектантов, — подчёркнуто учтиво напомнил Ригорин.

— И ничуть не удивился помощи крылатого змея, да? Если Дайм действует в связке с Василиском, а ты примкнул к их группе заговорщиков, я казню тебя собственными руками!

— С чего вы взяли, что магистр не удивился? Он, как и все, не ожидал такого пополнения наших рядов.

— То есть, абсолютно всё — череда сплошных случайностей: и прилёт змея на задержание сектантов, и дело Элвина Нойса, и брак Дайма с его сестрой? — издевательски фыркнул король.

— ЧТО?! Брак Дайма???

— Заключение помолвки держится в тайне, но мне-то доложили, по какой причине суд над Элвином Нойсом был внезапно проведён сегодня на рассвете, а укрывателю дочери-полукровки присудили всего лишь штраф, — пожал плечами король. — Если ты не сознательно поддерживаешь потенциального бунтовщика, то раскрой глаза на очевидное: Имран Дайм весьма умело прибирает к рукам людей и ресурсы.

Встав столбом, Ригорин заново переосмысливал все факты. Нойс… сын Нойса, лишённый после суда права наследования… недавно выстроенный завод Нойса, которым проректор хвастался на всех углах… Высветились в памяти строки давнего, весеннего доклада о слежке за магистром, и пришла догадка, для чего тот купил два цеха по сборке управляющих панелей. О да, Дьявол великолепно подготовился к сватовству! Вот к чему король говорил об интересах Дайма, простёршихся на южные земли. Его, Ригорина, использовали втёмную. Дьявол действительно умело втёрся в доверие. Запретил приближаться к Аннет Сток, делая вид, что их связывают исключительно личные отношения…

— Разрешите идти, ваше величество? — глухо спросил Ригорин, с трудом припомнив, что рядом стоит король.

— Иди. Вижу, тебя настигли озарения, — проворчал король.

Выходя с рынка на центральную улочку Эзмера и приветливо кивая знакомым, Аня никак не ожидала, что рядом с ней резко затормозит карета стражников и двое суровых молодчиков в форме схватят её за руки и заволокут в полутёмное нутро экипажа. Занавески на карете задёрнулись, стало совсем темно, но Аня удержалась от перехода на кошачье зрение: за сияющие во тьме зелёные глаза с вертикальным росчерком зрачка её и прибить могут с перепуга.

— Надеюсь, моё задержание не увидели знакомые, — высказалась Аня нарочито спокойным тоном. — Вы портите мне репутацию.

Ей ожидаемо не ответили. Карета прогрохотала по булыжнику центральной площади (хорошо, что не по каменному мосту, уводящему из города) и остановилась перед управой (хорошо, что не у речного омута и не в отдалённой лесной чаще). Похоже, ей предстоит выяснить смысл невнятного утреннего послания дочери зельевара, гласившего: «Не бойтесь, я никому ничего не сказала!»

Молчаливые молодчики (к слову, оба наглядно знакомые, тот, что справа, буквально вчера заигрывать с ней пробовал!) отконвоировали Аню к кабинету господина Докса. Распахнули перед ней двери, вытолкнули её вперёд, отрапортовали о доставке и скрылись.

В кабинете за столом начальника Эзмерской стражи восседал мрачный, как сыч, Ригорин Оэн. Господин Докс неловко мялся рядом и смущенно смотрел на Аню, молча извиняясь за доставленные неудобства и столь же молча призывая Небо в свидетели, что лично он здесь совершенно ни при чём.

«Да, господин Докс определённо надеется обзавестись супругой и ему не с руки ссориться с антисвахой», — усмехнулась Аня.

Главу королевской стражи она отчего-то совсем не боялась. Возможно, из-за его сходства с бывшим мужем, возможно — по контрасту с откровенно опасным Дьяволом Даймом. Возможно, из-за подспудной уверенности, что Дьявол скоро объявится в этом кабинете, куда её приволокли.

— Добрый день, господин Оэн, господин Докс, — елейно пропела Аня, приседая в лёгком реверансе. Искусство дамских поклонов ей пока давалось плохо, но уж как есть. — Так это по вашему приказу, глава королевской стражи, меня привели сюда? Моя оплошность: я забыла предупредить вас, что предпочитаю встречаться с клиентами у себя в конторе. Увы, вы напрасно обеспокоили подчинённых моей доставкой до вас: я ещё не успела подобрать вам невесту.

— Аннет подыскивает вам супругу, глава?! — изумлённо воскликнул Докс и просветлел лицом: — А, так вот зачем она вам срочно понадобилась!

— Будьте добры оставить нас наедине, Докс, — проскрежетал побагровевший Ригорин. Аня не усомнилась, что он с удовольствием свернул бы ей шею, если б не причина, по которой хотел её видеть. Кстати, что это за причина? Докс покинул кабинет, дружески подмигнув Ане, и глава стражников кивнул на стул: — Садитесь. Подвигайтесь ближе к столу. Полагаю, не требуется уточнений, что «моя невеста» меня интересует в последнюю очередь?

— Чем ещё могу помочь? — посерьёзнела Аня. — Никаких сектантов я в последние ночи не видела.

— А Василиска видели? — вкрадчиво спросил Ригорин.

По спине Ани пробежал холодок.

— Почему вы спрашиваете? — выдохнула она, терзаясь видением, как из её шеи выползает, удлиняясь, вторая, чешуйчатая шея, а змеиная пасть шипит: «Да, действительно, почему вы с-ссспраш-шшиваете?!»

— На поляне, расположение которой вы мне любезно подсказали, победить преступников нам помог Василиск. Вы не видели во сне события той ночи? — небрежным тоном озвучил Ригорин «правильный вопрос» авторства магистра.

Вопрос, похоже, в самом деле был правильным: сваха побледнела, покраснела, потом с каким-то отчаянием прямо взглянула в его лицо и выпалила:

— Видела.

Ригорин подобрался, почуяв след:

— В прежних снах тоже Василиска видели?

— Да, — опустила взгляд сваха.

— Как часто?

— Время от времени, но всегда — рядом с алтарём для жертвоприношений, — прошептала сваха. — Прежде я видела события обрывками: как крылатый змей пикирует с неба к месту убийства, и только в последний раз увидела заранее подготовленный алтарь.

— Погодите, вы что — видели сами ритуальные убийства в момент их совершения?! — Ригорин дождался кивка и продолжил: — В прошлый раз Василиск не пощадил жертву на алтаре, обратил её камнем вместе со всеми.

— Что?! — ахнула сваха, схватившись за сердце.

Ясно, до этого «обрывка» она во сне не добралась. Обширный опыт допросов научил Ригорина безошибочно определять, когда свидетель по делу нагло лжёт, и он мог бы поклясться, что Аннет Сток говорит правду. Наверняка не всю, но про сны о Василиске она не соврала.

— Раз вы видите Василиска во сне, то можете помочь его поймать, — предложил Ригорин.

— Поймать и уничтожить? — горько усмехнулась Аня.

— Крылатый змей разумен, для начала я хочу с ними поговорить, — осторожно возразил Ригорин.

«Свежо придание, а верится с трудом. Однако раз я виновата в смерти невинной девушки…» — Аня откинулась на спинку стула и твёрдо пообещала:

— Если увижу во сне что-то необычное, внушающее опасения, то обязательно сообщу вам. Пришлю магическое письмо в столичное управление на ваше имя.

— Только не пишите подробностей в письме, просто сообщите, что хотите меня видеть, — поспешил оговорить Ригорин. Ему хватило писем глупца Ворейна, не хотелось бы натравить убийц ещё и на след Аннет Сток: магическое послание могут перехватить и прочитать, а Василиск определённо как-то связан с сектой его имени.

— Как скажете, — ехидно улыбнулась сваха. — В целях конспирации напишу: «Истомилась в ожидании, любимый!»

Фантомные силки вновь сжали шею Ригорина, когда он невольно представил, что подобное послание, подписанное Аннет Сток, попадает в руки Дьявола Дайма. Он как-то не был уверен, что прежде сильно ошибся в характере интереса магистра к этой милой женщине. Очень симпатичной женщине, с лукавыми ямочками на щёчках и ясными, добрыми глазами.

«И связанной с тем самым Ворейном и его письмами», — отдёрнул себя от заворожённого разглядывания женского личика Ригорин и продолжил допрос:

— Дочь Зарса — ваша клиентка?

— Сведения о моих клиентах строго конфиденциальны, — мигом подобралась и, фигурально выражаясь, заняла круговую оборону сваха.

— Она рассказывала вам о встрече в парке со странным простолюдином? Который подошёл к ней, магине, и безбоязненно с ней заговорил? Заметьте, эти сведения никак не затрагивают область вашего профессионального общения с клиентами. — Видя колебания собеседницы, Ригорин усилил нажим: — Этого человека могут убить. Честно говоря, за ним по пятам идёт целая орава убийц.

— Так и знала!!! — с крайним возмущением воскликнула Аннет Сток, взвилась со стула и потрясла в воздухе сжатыми кулачками. — Ну что за человек, а! Никакого покоя нет!

— Вы признаёте, что знакомы с Ворейном? Вы можете связаться с ним? — обрадовался Ригорин. Наконец-то он нащупал ниточку до того, как сектанты из верхов её оборвали!

Аннет Сток замялась, вздохнула, неуверенно осмотрелась и ещё более неуверенно взглянула на Ригорина.

— Я намереваюсь защитить Ворейна, а не вредить ему. Он важный свидетель и ни в чём не обвиняется, — горячо заверил глава королевской стражи. — Чем скорее вы приведёте меня к нему, тем больше у него шансов выжить, клянусь вам!

— Шансы выжить — это хорошо, — опустилась на стул Аннет и пристально всмотрелась в Ригорина, словно хотела через глаза заглянуть в самую его душу. Вероятно, ей удалось сделать это, поскольку сваха решительно кивнула: — С никакими Ворейнами я не знакома, но скажу вам то, что точно знаю: под личиной простолюдина в парке скрывался магистр Дайм!

Ригорин лишился дара речи. Он совершенно не улавливал логики событий. Опять.

«Дело секты Василиска сведёт меня с ума или в могилу», — сморщился Ригорин, но спокойно прийти в себя ему не дали: дверь кабинета распахнулась, и на пороге объявился магистр собственной персоной. Очень-очень злой персоной.

Ригорину подумалось, что он ближе к могиле, чем казалась. Но в этом печальном рассуждении был плюс: сойти с ума он не успеет.

Глава 31. Глубина реки

Ане не было нужды оглядываться, чтобы узнать, кто вошёл в кабинет. От близости магистра у неё волоски на шее встали дыбом, так наэлектризовалась атмосфера в кабинете. Бесшумное колебание воздуха за спиной — и широкие ладони Имрана Дайма легли на её плечи, а его голос угрожающе-вкрадчиво произнёс:

— Аннет, если у тебя есть хоть малейшие претензии к главе королевской стражи, озвучь их прямо сейчас.

«Как бы у тебя не возникли претензии к предмету моего разговора с ним, — встревожилась Аня. Раз магистр действовал на свой страх и риск, прогуливаясь по парку, ему могло сильно не понравиться известие о рассекречивании его личины. — Однако если об этом факте сообщит Ригорин Оэн, я буду выглядеть ещё бледнее».

— Никаких претензий, меня расспрашивали в связи с важным расследованием, — наигранно жизнерадостно сообщила Аня. — Боюсь, я известила главу королевской стражи, что с моей клиенткой в парке разговаривали вы, а не некий Ворейн.

— Вот как… Дочь Зарса прозорливей, чем представляется на беглый взгляд, — протянул Дайм, склонился и довольно проурчал: — Она передала тебе мой пламенный привет?

— О да.

— Что я неверно сделал под личиной на этот раз? Что меня выдало?

— То же, что и в первый: совершенно неподходящий простому смертному взгляд, — съехидничала Аня.

— Да, взгляд изменить труднее всего, — деланно серьёзно согласился Дайм, весело блестя зелёными глазами.

— И манеру поведения.

— И манеру, — «удручённо» согласился магистр.

Эти двое играли в словесный пинг-понг, перекидываясь колкими фразочками и улыбками, нереально раздражая подзабытого ими главу королевской стражи.

— Почему ваша клиентка сразу не сообщила моим людям о том, что встретила магистра под личиной? Зачем притворилась, что не помнит о встрече? — напомнил о себе Ригорин, обращаясь к свахе.

— Вы шутите? Девушка рассудила так: если великому и ужасному магистру взбрело в голову изобразить из себя простолюдина, то кто она такая, чтобы срывать его планы? А тем паче — докладывать о них стражникам! Помнится, не так давно вы сами советовали мне не увлекаться шпионскими играми, весьма опасными для здоровья простого обывателя.

— «Шпионские игры» тут ни при чём. Обязанность граждан сотрудничать с правоохранительными органами прописана в законах, — сухо просветил Ригорин. — Такое сотрудничество всячески поощряется, моё ведомство не подставляет под удар своих осведомителей и даже награды им выдаёт.

— Великолепная реклама! Сразу хочется излить душу первому встречному охраннику правопорядка и взяться доносить ему о личных делах и чудаковатых развлечениях всех живущих вокруг сильных мира сего. Посоветую клиентке видоизменить описание сборов и настоев в лавке в таком же стиле. Например: «Моментально убивающее зелье имеет приятный запах ванили. На вкус тоже никто не жаловался!»

Заливистый смех магистра не способствовал успокоению Ригорина. Он многозначительно произнёс, обращаясь к Аннет Сток, но уставившись на Дьявола Дайма:

— Если в будущем чьи-то взгляды и манеры покажутся вам странными, сообщите об этом мне, пожалуйста. Я вас больше не задерживаю, Аннет, уверен, клиентки вас заждались. Отчего-то мне думается, в скором времени к вам прибежит минимум ещё одна магиня…

Веселье мигом слетело с лица Дьявола. Молчаливо, одним яростным взором, он пообещал Ригорину за излишнюю болтливость убить и расчленить его, причём в обратном порядке, медленно и со смаком. Аннет нахмурилась, поднялась, церемонно попрощалась и величаво проплыла к открытой магистром двери. На пороге замедлилась, с очевидной тревогой обернулась к Дайму, и тот заверил с усмешкой:

— Меня настолько трудно убить, что я сам бы не взялся за это безнадёжное дело.

— Такое дело смело доверьте вашей самонадеянности, магистр: она точно справится с ним, — сдержанно парировала Аннет.

— Отлично сказано, — одобрил Дайм, нежно целуя руку женщины на прощанье.

За Аннет Сток закрылась дверь, и маска пылкого влюблённого слетела с магистра в мгновение ока. Он вихрем переместился вплотную к Ригорину и прошипел ему в лицо:

— Ты что-то недопонял относительно Аннет?! Она вне игры!

— У меня сегодня день ошеломительных известий: вначале мне докладывают, что глупца Ворейна видели в Эзмере, затем — что он беседовал с клиенткой свахи, которая сразу после беседы отправилась к Аннет Сток. Логично, я поспешил переговорить с ней, прежде чем прибьют Ворейна. К слову, где он?

— Мне не нравится, когда со мной разговаривают приказным тоном, подразумевающим обязательность ответа, — нехорошо прищурился Дайм. — Допустим, мне известно, где скрывается этот беглый маг. Сведения о нём — единственное, что тебе угодно знать?

— Да. Всё остальное мне уже известно, — отрезал Ригорин. — И попросил бы без фамильярности.

Дайм лишь фыркнул.

Живой и бодрый Ворейн сидел в просторной комнате городского особняка магистра, укрытой всевозможными пологами магических защит. С магом всё было в полном порядке, кроме того, что он понятия не имел ни о каких письмах!

— Магистр предостерёг меня, что убийцы моих друзей могут прийти за мной и настоятельно рекомендовал переждать какое-то время под его защитой. Не то чтобы испрашивалось моё согласие на эту защиту, но я не в претензии, — пожал плечами Ворейн. — Так о каких письмах вы толкуете?

Развернувшись, Ригорин полетел разыскивать хозяина дома. Хозяин сидел в гостиной, потягивая холодный лимонад, и встретил ворвавшегося в комнату Ригорина широкой усмешкой.

— Мне нужен список адресатов! — рявкнул глава королевской стражи.

— Недавно ты уверял, что сведения о местонахождении Ворейна — единственное, что тебе угодно знать, — лениво напомнил Дайм, — мы не договаривались на продолжение беседы. Где Ворейн — ты знаешь, так что освободи мой дом от своего присутствия.

Ригорин взорвался. В самом прямом смысле слова: в сторону вальяжно развалившегося магистра полетели боевые заклятья. События развивались точь-в-точь как прежде: Дьявол Дайм преспокойно продолжал сидеть в своём кресле, спокойно попивая свой чёртов лимонад, а Ригорин яростно атаковал его многослойные щиты.

— Используй артефакты и смертельные заклятья, не мелочись, — издевательски посоветовал Дайм, — я уважаю право моих гостей на развлечения.

Признав, что без убийственного арсенала ему не осилить магистра, Ригорин остановился. У него имелись при себе сильные артефакты, но… он же не намерен действительно убить этого мерзавца? По крайней мере, пока не выпытает у него список адресатов. Ключевой момент: каким образом он их выпытает?

— Ты чего как змеёй ужаленный? — поинтересовался Дайм, выждав долгую паузу, в течение которой Ригорин ломал голову над извечным концептуальным вопросом «что делать».

— Чего?! — вспыхнул Ригорин. — Ты заставил меня верить тебе!

— Так и верь себе на здоровье, только удовлетвори любопытство: во что именно ты уверовал?

— Что ты не так уж плох, и не являешься Дьяволом во плоти на самом деле. Что ты вполне приличный и благородный человек!

— О, в такое я сам не верю, но тебе не запрещаю. Что ещё?

— Слушай, дай список адресатов, а? И не юли, я уже понял твой способ выманить зверя из норы: ты сам написал эти письма, разослал их всем наугад и стал дожидаться урожая. В отделение с требованием разобраться с угрозами обратилось семь человек.

— Знаю, мне передали список этих людей ещё вчера перед обедом.

— А остальные открыли охоту на Ворейна. Слухи о письмах уже распространились по столице и те, кто не сдал их в моё управление, сообразили, как крупно прокололись, умолчав о них. Тебе удалось разворошить осиное гнездо, и я хочу знать, насколько сильно. Кому ты отправлял письма?

Жестом фокусника Имран извлёк из кармана лист бумаги. Ригорин выхватил его, вчитался в фамилии, не вычеркнутые карандашом, и ахнул:

— Проректор Нойс?! Ты и ему послание отправил?

— Почему бы нет?

— Ты подозреваешь в организации убийств будущего тестя?!

— И снова: почему бы нет? Обрати внимание: он не обратился с жалобой на угрозы неизвестного лица.

— Так. — Подтянув к себе стул, Ригорин уселся и уставился на собеседника. — Убийцы подходили к «Ворейну»?

— Да, пару раз, но захватить их живыми не удалось: сектанты подстраховались и теперь убивающее заклятье срабатывает, как только они намереваются произнести имя заказчика. Осознанно или нет — уже не играет роли.

— Плохо, у нас слишком мало улик для ареста оставшейся пятёрки высокопоставленных магов. Тут сам ректор академии магии имеется! Что мы им предъявим? Они не пришли с жалобой в управление стражи? Так решили разобраться собственными силами, не сразу распечатали письмо, просто посмеялись над ним, в конце концов. Имран, если негодяи прознают, что уловку с письмами придумал ты — тебе мало не покажется!

— Они прознают, я постарался донести до них эту информацию. По моим расчётам, они уже знают о моём участии в «розыгрыше».

Слов у Ригорина не нашлось. Даже матных. О, одно отыскалось:

— Зачем??!

— Неужели ты правда рассчитываешь, что нам позволят арестовать верхушку секты? При всей очевидной нужности этой организации для престола?

— Но… тогда что ты предлагаешь?

— Эти типчики будут действовать привычным образом: мстить мне под личиной сектантов и теми же методами. Поскольку мои земли хорошо охраняются, сил они стянут к ним немало, да и сами наверняка пожалуют. Мы их дождёмся и перебьём в честном бою, — холодно изложил Дайм.

— Хорошо бы выяснить дату нападения, чтобы оперативно подтянуть побольше своих сил, — потёр лоб Ригорин.

— Дата известна, я сам её назначил, — хмыкнул Дайм.

— ЧТО?!!

— Пошевели мозгами, Ригорин: им куда сподручнее напасть на моё поместье и спалить его дотла в тот момент, когда меня в поместье гарантированно не будет. А уж когда я, убитый горем сын, буду рыдать над телом матушки, тётушки и прочих родных, они вонзят клинок мне в спину, это стандартный метод всех трусов-подлецов. Не единоборство, а моральное уничтожение и удар исподтишка.

— Ты сообщил им, когда уедешь из поместья? И они прям так поверили?

— Не смеши меня, громогласное объявление: «в первый день осени я точно-точно уеду из дома» выглядело бы чересчур странно. Во-первых, информацию, что афёру с письмами организовал я, они получили из собственного, надёжного источника. Им неизвестно, что я знаю об их информированности. С их точки зрения я самодовольно плету свою сеть интриг, мечтая о власти, а их считаю наивными и неосведомлёнными о моём коварстве. С их точки зрения ситуация выглядит так: я прижал к ногтю Нойса, прибрал к рукам его дочь и земли. Дальше я начну шантажировать других сведениями об их преступной деятельности и вынуждать плясать под мою дудку.

— С моей точки зрения ситуация выглядит так же, — мрачно заметил Ригорин. — Но я так и не понял насчёт даты нападения.

— Я скоро женюсь, Ригорин! Свадьба будет в Эзмере! Соберись с мыслями, — постучал по лбу пальцем магистр.

Глава королевской стражи так и подпрыгнул:

— Ну ты и хитрец! Ты на первую брачную ночь останешься в этом доме, а все твои родственники и гости поедут на ночлег в поместье!

— Можешь ведь, когда хочешь. Так что, присылать тебе приглашение на свадьбу?

«Верить или не верить», — вздохнул про себя Ригорин и решительно задал определяющий вопрос:

— Где дочь Элвина Нойса?

Слова повисли в воздухе. Лицо Имрана Дайма окаменело, взгляд приобрел оттенок стали.

— Если нырнуть в реку слишком глубоко, теряешь шансы вынырнуть обратно, — предостерёг он.

— Чихать мне на глубину, я желаю её видеть!

Если бы Ригорин один летел над бескрайним лесом, раскинувшимся на необъятной территории владения Дайма, он бы никогда не заметил то небольшое пятнышко, где разлапистые кроны настоящих деревьев сменялись искусно созданной копией таковых. Артефакт создавал иллюзию так умело, что даже магический фон без специального прощупывания не ощущался, а попробуй прощупать тридцать тысяч гектаров леса, разыскивая пятно в сорок соток!

Под пологом иллюзии обнаружились добротные домики, большая баня, колодец с водой — настоящая небольшая ферма в сердце леса. На поляне полтора десятка подростков активно тренировались запускать с рук огненные шарики под присмотром взрослого мага. Толком осмотреться Ригорину не дали: его окружили женщины и мужчины, настроенные весьма воинственно.

— Глава королевской стражи? — нехорошо прищурился незнакомый маг, ловко накручивая на руку магические разноцветные нити: парочку заготовок под боевые заклятья. Его товарищи синхронно повторили его действия.

— Я же говорил: он друг Имрана, — произнёс голос Элвина Нойса, и он сам протиснулся сквозь строй обитателей лесной фермы. К своему боку Элвин крепко прижимал худенькую девочку, всеми чертами похожую на него.

— Вижу, ты тоже принялся называть Дьявола по имени, — ошеломлённо откликнулся Ригорин, не ожидавший увидеть в убежище столько детей!

— Ты мог бы мне сразу сообщить о спасении дочери, чтоб я не сходил с ума в тюремной камере! — накинулся на него Элвин.

— Сообщить в тюрьме — равнозначно сообщить на центральной площади столицы, — растолковал Ригорин. — Я дал тебе прозрачный намёк.

— Такой прозрачный, что и не заметишь, — пробурчал Элвин, судорожно целуя дочь в макушку. Протиснувшаяся вслед за ними Элли виновато улыбнулась, и Ригорин хмыкнул:

— Моя экономка вновь осталась без помощницы.

Дочь Элвина просительно обратилась к нему и Дайму:

— Пожалуйста, уговорите папу отпустить меня на тренировку. Он весь день меня при себе держит. Я всё понимаю, но у ребят уже получается фаерболлы творить, а у меня пока нет!

Вздыхающий Элвин договорился с дочкой, что будет внимательно следить за её тренировкой, и ушёл на поляну раздражать учителя своими советами и повышением мер безопасности. Как только ребёнок оказался вне пределов слышимости, Ригорину в краткой и доступной форме объяснили, что произойдёт с его головой и его болтливым языком, если мозги внутри головы не справятся с удержанием языка за зубами. Когда красноречие недовольных законами людей исчерпало себя, они оставили законника в компании Дьявола и разошлись по своим делам.

— Откуда столько полукровок?! — прошептал Ригорин.

— Собрал всех, кого успел перехватить на пути к реке в последние полгода, — сумрачно ответил Имран. — К сожалению, успевал не всегда.

— За полгода?! Но постой, полукровки — редчайшее явление!

— Чепуха, в которую верят разве что в столице. Полукровок рождается много и уничтожают их гораздо чаще, чем о том сообщается широким массам. Сектанты атакуют гораздо реже, чем сообщается, с полукровками — наоборот. Удобная штука — контроль средств информации.

— А где те, которых выявили раньше, чем полгода назад?

— На дне реки, — отрубил Имран. — Ты же прекрасно понимаешь, такое убежище долго в тайне не удержишь, как ни старайся. Его создание — шаг на тропу, с которой нет возврата, возможно двигаться только вперёд. Счастье, что не от всех детей отреклись их родители, и здесь проживает достаточно взрослых, чтобы обеспечить уход и обучение для всех подростков.

— Поражаюсь, что нашлось столько пар, рискнувших родить ребёнка, с большой вероятностью обречённого на казнь, — покачал головой Ригорин.

— Представь: ты живёшь с любимой год, два, три, пять и постепенно видишь, как в ней растёт осознание: её молодость проходит, с чем она остаётся? Ты видишь, с какой жадной тоской она начинает заглядывать в чужие детские коляски, и понимаешь: ты никогда-никогда-никогда не сделаешь её по-настоящему счастливой. Не дашь своей любимой то, о чём она мечтает больше всего на свете. Мог бы, но не дашь. Возможно, тебе стоит поговорить об этом с Элвином для уменьшения степени удивления?

«В его жизни были такие отношения или он говорит о будущем с Аннет Сток? Об их невозможном будущем вместе, ведь законы всех стран мира запрещают магу жениться на простолюдинке, оттого он сам женится на дочери Нойса, — задумался Ригорин. — Что станет с детьми этого убежища в будущем? Они же не собираются прожить всю жизнь в лесу, а легализовать их невозможно: нет метрик об их рождении в магической семье, у их родителей нет свидетельства о браке. Стало быть…»

— Когда человек несколько дней прожил в камере с мыслью, что виноват в гибели своего ребёнка и мучениях своей женщины, он готов на что угодно ради того, кто изменил эту страницу его прошлого, кто спас его близких, — начал выстраивать логическую цепочку Ригорин. — Все эти маги готовы идти за тобой в огонь и воду, готовы на бунт ради полноценной, открытой жизни своих детей.

— А ты не готов? Кажется, для тебя пришло время определиться, что важней: клятва подчинения и служение королю или клятва дружбы и служение справедливости.

— Выходит, ты всё-таки метишь на трон. Удачно выбрал жену: ради короны Ролайза простит тебе казнь отца.

— Ролайза — отдельная история. Давай начистоту: все твои задумки об изменении жестоких законов ни к чему не приведут, пока на троне сидит представитель Дистинаев, окружённый теми, кто готов убивать и терроризировать население страны. Теми, кто обучает магический молодняк, вбивая в их голову «непреложные истины»: связь мага и простолюдина грязна и недопустима, если такое вдруг случилось — уничтожь последствия. Девятая часть всего населения мира напрочь отрезана от образования и медицины, необходимость чего мы с тобой уже обсуждали ранее. Обстановка в стране сейчас напоминает бурлящий котёл с плотно закрытой крышкой. Есть два варианта действий: со всё большей и большей силой наваливаться на крышку, чтобы её не сорвало огромным внутренним давлением (так и поступают нынешние власти), или быстро открыть котёл, чтобы бурление утихло само по себе.

Ригорин взволнованно топтал траву лесной поляны, рассуждая вслух:

— Приходит на ум, что ты продуманно и умело начал формировать себе образ спасителя угнетённых и собирать полукровок, прижимая к ногтю их родителей, как Элвина Нойса. Специально влез в дело сектантов, уговорил нервничающего из-за Василиска короля поставить тебя главным дознавателем по делам народных волнений и полукровок, чтобы закрепить свои позиции по этим ключевым направлениям и начать активно «мутить воду». Завёл дружбу со мной, поскольку моя репутация, в отличие от твоей, никогда не была репутацией кровавого деспота.

— И потому что тебе подчиняются огромные силы органов внутреннего правопорядка страны, а ещё в случае массовых народных волнений именно ты, согласно букве закона, начинаешь исполнять роль главнокомандующего регулярных войск. Король, конечно, может сам попробовать войсками покомандовать, но служивые скорее пойдут за тобой, чем за ним, — подхватил Имран.

— Хочешь с моей помощью захватить престол?

— Ригорин, за тобой пойдут все вооружённые люди страны, ведь тебе верят и поверят правде о секте, если о ней сообщишь ты. Моей силы испугается большинство магов — и побоятся выступить против. Наш с тобой дуэт практически непобедим.

— Есть магистры и помимо тебя.

— Ты недооцениваешь силу стихии в «бурлящем котле»: магистры будут заняты тем, чтобы сбежать подальше от собственных крестьян. Магия магией, но даже магистрам иногда необходимо спать и восполнять свои силы, а вот сотни тысяч людей по всей стране могут себе позволить непрерывное преследование жертвы и могут загнать её до полного изнеможения.

Действительно, наконец-то они вели разговор начистоту. Магистр недаром колесил по стране всю весну — он умело заложил бомбы замедленного действия, предназначенные в нужный момент «взорвать» народные массы. А Ригорин наивно считал, что он всего лишь ищет Василиска! К слову, о крылатом змее:

— Василиска ты тоже отыскал и переманил на свою сторону? Поэтому он влез под удар, прикрывая твою спину? — флегматично уточнил Ригорин и с удивлением пронаблюдал бурю чувств на привычно бесстрастном лице магистра:

— Не напоминай! У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидел, как крылатая зараза подскочила под смертельное заклятье! Собственными руками придушил бы, честное слово! — потряс кулаками магистр, точь-в-точь как недавно Аннет Сток по сходному поводу. — Василиску невероятно повезло, что его чешуйчатая шкура выдержала удар и он успел удрапать с той полянки до того, как я до него добрался!

— То есть, Василиск с вами.

— Василиск… Василиск где-то рядом, — усмехнулся магистр, и Ригорин кристально ясно понял, что каких-то дополнительных объяснений по поводу змея он не дождётся.

— Скажи-ка, сколько правды в твоей репутации кровавого монстра? Тебе приходилось топить полукровок? Безжалостно убивать людей? — широко расставив ноги и сложив руки на груди, в упор спросил Ригорин.

— Припоминается, я прикончил парочку мерзавцев на той поляне у «алтаря», — вздёрнул бровь Имран, хмыкнул при виде окаменевшего лица собеседника и ответил так: — Я никогда не топил детей, никогда не убивал беспомощных и невинных — такого заверения тебе достаточно?

— Достаточно, — выдохнул Ригорин, опуская расслабившиеся руки, и потёр лоб: — Не понимаю только, почему я тебе так безоговорочно верю!

— Потому что умнеешь, — невесело хохотнул Имран, хлопая его по плечу.

— Я пока не поумнел настолько, чтобы прийти к однозначному выводу: Дьявол на троне будет лучше Дистинаев, — проворчал Ригорин. — Сам говорил, что нынешний король не ведает, что творят его приспешники и кто возглавляет секту — возможно, ему просто надо рассказать обо всём?

— Возможно, — загадочно прищурился Имран. — На свете всегда есть место чуду, верно?

Срочные магические послания с королевской печатью нагнали магистра и Ригорина на подлёте к Эзмеру. Опустившись на землю, глава стражи капнул каплю крови на королевскую печать, развернул гербовую бумагу и прочёл строки:

«Дела секты отныне курирую лично я! Королевской страже категорически запрещается что-либо предпринимать в отношении сектантов, запрещается вести расследование этого дела, все имеющиеся в управлении материалы в трёхдневный срок передать в моё распоряжение! Никаких сведений сторонним лицам не сообщать! Все нарушения данного указа будут караться казнью!»

Под посланием стояла размашистая королевская подпись.

Как только Ригорин прочёл последние строки, секретная бумага вспыхнула и осыпалась пеплом. Магистр, тоже успевший дочитать аналогичное послание, отряхнул руки и философски констатировал:

— Вот королю обо всём и доложили: подельники решили раскрыть его величеству глаза на свою полезность, и чуда не случилось. Послушаешься приказа?

Сбросив с рукава чёрную крошку сгоревшей бумаги, Ригорин обернулся к магистру:

— Ты о чём, какие приказы? Где обещанное мне приглашение на свадьбу, а?!

Глава 32. Дело художницы

Когда за её спиной закрылась дверь кабинета Докса, из Ани словно выдернули стальной стержень — так внезапно вдруг ослабело тело. Она доковыляла до стульев для посетителей в коридоре и присела перевести дух. Не напрасно она переживала о том, что неподконтрольная ей во сне ипостась Василиска творит ужасные дела!

«Даже в состоянии бодрствования змеиная сущность умудряется в краткий миг страха отодвинуть меня в сторону и покомандовать, — вспомнила Аня затопившую её ярость, когда сектанты гурьбой набросились на Ригорина. — Хм, когда я начала мысленно называть главу стражников королевства по имени? Очень он похож на Гришу, не удаётся воспринимать его как абсолютно чужого человека. Грише во время войны доводилось доставать «языков» и вести допросы — отчего-то уверена, что стиль его поведения при этом был схож с манерой господина Оэна. Ригорин сообщил только об одной невинной жертве Василиска, а будь их несколько — точно перечислил бы всех. Ту девушку я наверняка задела взглядом случайно! Хоть родным бедняжки от такого рассуждения не легче… Как я могу контролировать события в бессознательном состоянии сна?! Логичный ответ — никак, так что подвал с запором — моя спальня на все времена. Хорошо, что Павлюк с Маришей у меня неболтливые, много повидавшие в жизни ребята, философски относящиеся к любым странностям людей… и нелюдей, как я».

Старательно сосредотачиваясь на задаче не превратиться в крылатую убийцу, Аня гнала от себя размышления о прозрачном намёке Ригорина Оэна: «в скором времени к вам прибежит минимум ещё одна магиня». Она заметила, как нервно дёрнулся при этих словах магистр, какой угрожающе-предупреждающий взгляд кинул на главу стражников. Не надо быть ясновидящей, чтобы не усомниться: одна из девушек королевства уже со страхом ожидает скорого брака с Дьяволом северных провинций. Почему тот держит в тайне явно состоявшуюся помолвку? Хочет успеть нагуляться до свадьбы в статусе свободного от обязательств человека?

«Без меня, — сцепила зубы Аня. — Миры меняются, мужчины в них — нет. Как говорится: нет такого женатого, который хоть изредка не мечтал бы стать холостяком! Забавно будет, если ко мне действительно прибежит невеста магистра, как все того ожидают».

Чем ночь темней, тем ярче звёзды…

Она крепче сжала зубы и напомнила себе о давнем решении: если к ней явится зарёванная невеста Дьявола, она посоветует ей повнимательней присмотреться к жениху. Проглотит колючий комок горьких слёз и ядовитой зависти и честно заверит, что не так страшен чёрт, как его малюют. Вынудить магистра расторгнуть помолвку всё равно не выйдет: он слишком умён, слишком хитёр, раз сумел создать себе столь зловещую репутацию, и гарантированно сто раз продумал все плюсы и выгоды планируемого брака. Стоит вспомнить, как искренне он хохотал, слушая диалог драматурга с несостоявшейся Музой: сразу ясно, что с ним подобный номер не пройдёт. Магистра вокруг пальца не обведёшь и не запугаешь. Женщины могут тешить себя надеждой, что способны вертеть любым мужчиной, как шея головой, но только до тех пор, пока на их пути не встретится такой вот умный и проницательный мужчина, как магистр.

«Велика вероятность, что невеста Дьявола вовсе не рыдает и ей не требуется раскрывать глаза на достоинства жениха, — вздохнула Аня. — Магистр умеет ухаживать красиво и представляться милейшим человеком на земле. Всё, хватит об этом думать».

Аня встала, одёрнула юбку и с гордым видом направилась к выходу. У крыльца неожиданно обнаружилась толпа народа из знакомых Ане людей, и её появление встретили радостными криками. Встревоженное лицо Оскара, сосредоточенно толковавшего с парнями, доставившими сюда Аню, озарилось облегчённой улыбкой. Молодые стражники, отконвоировавшие Аню к управе, тоже расцвели виноватыми улыбками. Ребята даже рискнули помахать ей рукой, извиняясь за вынужденное исполнение приказа начальства.

— Я же говорил, что всё в порядке, — прогудел Докс, довольно подхватывая Аню под руку, помогая сойти со ступенек и отдавая её на растерзание бывших клиенток, каждая их которых была твёрдо намерена обнять её и расцеловать. Служба сплетен и слухов в городе по-прежнему работала в режиме нон-стоп и на сверхзвуковой скорости.

Пришлось Ане во всеуслышание подтвердить, что вызвали её всего лишь как свидетельницу по делу, и важно ответить «без комментариев» на вопрос, является ли Ригорин Оэн её клиентом. К ней пробился Оскар и безапелляционно заявил, что проводит до дома. Его ультиматум немного подправил господин Гине: они проводят её в его экипаже.

До чего же милые порой попадаются клиентки и их супруги!

— В стране неспокойно, не знаешь, чего ждать от властей, — сумрачно ответил Оскар на вопрос, с чего такая обеспокоенность её визитом в управу. — На юге и востоке сильные народные волнения, на западе власти превентивно закручивают гайки, только у нас относительно спокойно. Не думал, что когда-либо скажу это, но Дьявол Дайм оказался неплохим управляющим территорий, даже мост через реку наконец-то ремонтировать взялись.

— Однако волнения в итоге дойдут и до севера, — мрачно предположил Гине, — безопаснее пересидеть смуту в отдалённых маленьких городках.

Аня встрепенулась:

— Вы можете посоветовать спокойный городок? Я как раз подумываю купить небольшой домик вдалеке от Эзмера.

Заподозрив неладное, мужчины пронзили её настороженными взорами и дружно взялись выпытывать, о чём же велась речь в управлении. Аня отбивалась, как могла, заверяя, что о домике в тихом городке мечтала давно, чтобы выезжать иногда на отдых, поближе к природе и подальше от клиентов:

— У Павлюка спросите, если мне не верите: я давно заговариваю о даче на окраине провинциального городка.

Скептически хмыкнув, мужчины тем не менее сделали вид, что поверили. Открытый экипаж Гине как раз проезжал мимо ювелирных лавок и Оскар попросил высадить его здесь, на прощанье крепко пожав Ане руку. Хозяин экипажа задумчиво сказал, когда они остались наедине:

— Есть у меня на примете один городок на востоке королевства, у меня во владении ферма недалеко от него. Хотите, я подыщу добротный домик, оформлю покупку на своё имя, а потом напишу вам дарственную на дом, заверив её своей магической печатью без регистрации в управе?

— Да, буду признательна, — сдержано поблагодарила Аня, и Гине согласно кивнул, не расспрашивая о причинах согласия с такими мерами секретности. До чего приятно вести дела с умным человеком!

— Я через пару дней уезжаю в плановую командировку как раз в ту область. Мы уезжаем, — поправился Гине и объяснил смущённо: — Арина потребовала взять её с собой. Никогда раньше она не колесила со мной по стране, а тут в неё как бес вселился: услышала, что я собираюсь в Роск, и закатила истерику, что дома не останется. Знаете, жена впервые в жизни устроила мне скандал.

«А, тот самый Роск, где магазином заведует умная, красивая и темпераментная женщина, — припомнила Аня. — Гине стоит научиться сообщать о скандале с траурным выражением лица, а не сиять при этом, как новенькая монетка: совершенно очевидно, что он страшно доволен и намерением жены поехать в командировку вместе с ним, и впервые учинённой ему сценой».

— Мне запрещено ездить по городу в карете: кажется, Арине взбрело в голову, что за её стенами я могу уединиться с женщиной, — усмехнулся Гине, жестом подчёркивая открытость своего экипажа. — Она, конечно, не высказывает своих подозрений открыто, объясняет запрет пользой свежего воздуха и вредностью спёртой, пыльной атмосферы кареты. Однако в последнее время я боюсь отозваться положительно об особах женского пола моложе 70 лет!

Видно было, насколько приятно мужчине признаваться в этом.

«Если он будет и впредь демонстрировать такое счастье, что жена капризничает и устраивает сцены ревности, Арина может войти во вкус, — усмехнулась Аня. — Эх, жизнь моя тяжкая: надо будет встретиться с бывшей клиенткой перед их отъездом и ненавязчиво провести профилактическую беседу на всякий случай».

В гостиной Гине долго отказывался от аванса за дом, заверяя, что сам внесёт деньги, а Аннет потом вернёт сумму частями, как сможет, но Ане удалось впихнуть ему в руки увесистый мешочек с монетами. Возникло устойчивое подозрение, что стоимость дома в купчей будет сильно преуменьшена в сравнении с его реальной ценой, но тут уж ничего не поделаешь. Выпроводив Гине и успокоив перепуганных детей, которым успели донести о её «аресте», Аня вытащила учебник по магии.

— О-оооо! — сказал Павлюк.

— ООО-ООООооо!!! — поправила Мариша. — Откуда?!

— Оттуда! Пошли в лес, что вплотную подходит к берегу реки, попробуем заниматься: я проштудировала первые главы, вроде бы разобраться можно. С собой берём запасную одежду, шланг, помпу и лопаты. Что значит: зачем? В целях противопожарной безопасности! Прошу помнить, что я — не маг, и вести себя предельно осторожно: в направлении друг друга вооружёнными магией пальцами не тыкать, заклинания формировать по очереди, для проверки их действия отходить от наблюдателей на двадцать шагов. Все наблюдатели оценивают эффект, выглядывая из-за деревьев!

— Надо ещё спички взять и топор на случай, если заблудишься или дикие звери нападут, — предложил Павлюк. — Когда в лес идут, всегда спички и топор с собой берут.

— Давай, — согласилась Аня, не готовая пока признаться, что нападения зверей им следует опасаться в последнюю очередь: против Василиска ни одна стая не выстоит, да и пытаться не будет. Весной все волки разбежались, когда царя змей увидели. Остался только каменный вожак.

«Я буду помнить о том, что к детям в змеиной ипостаси поворачиваться нельзя! — твёрдо сказала себе Аня. — Буду помнить!!!»

В общем и целом первая тренировка прошла успешно. По крайней мере, под конец изнурительного занятия дети не путались в струях воды и огня. Помпа в последние полчаса не пригождалась, куча песка, принесённого ведрами с берега, осталась неизрасходованной. Топор, спички, вёдра, лопату и прочий инвентарь Павлюк старательно запрятал в расщелину на скалистом участке берега и замаскировал схрон камнями и валежником.

— Контроль надо отрабатывать, — рассуждал Павлюк на обратном пути домой. — Контроль — основа основ!

— Отрабатывать будем, но не дома и под присмотром, — строго предупредила Аня, сильно впечатлённая разрушительными способностями своих детишечек. Пожалуй, она напрасно сетовала на Земле, как трудно растить троих сыновей: она тогда просто не пробовала растить двоих магов!

В почтовом ящике их ждало несколько записок. Корина с Артёмом сообщали, что свежайшую курицу и яйца оставили в коробе в сарае, и хорошо бы перенести их в холодный чулан. Феррина писала, что чуть с ума не сошла от беспокойства, узнав об утреннем принудительном посещении Аней управы, и что если бы она нашла подругу дома, то была бы более спокойна. В связи с этим от Ани требовалось немедленно по возвращении отписаться, а не то её начнут разыскивать с собаками. В ящике нашёлся и магический конверт, с уже подписанным адресом дома ювелирши. Третья записка пахла слащавыми духами: некая дама сообщала, что завтра в полдень она придёт на консультацию антисвахи по личному делу. Тон записки подразумевал, что уж на этот-то раз предупреждённая владелица брачной конторы будет на месте и освободит указанное время от прочих посетителей.

Утро встретило Аню новым букетом, но созданное цветами хорошее настроение сильно подпортили шепотки по всем углам Эзмера: кумушки толковали о намерении магистра жениться. Значит, прозрачный намёк господина Оэна она истолковала верно. Почтовый ящик по возвращении с прогулки с Ариной Гине неожиданно поразил обилием дорогущих магических писем: студентки академии магии высказывали желание завязать с ней заочное знакомство — на всякий случай. Некоторые писали о том, что женихи у них с детства имеются, и если при встрече после долгой разлуки те не оправдают ожиданий, то они всенепременно воспользуются услугами конторы «Амарок улетел». Аня смело отправила в топку печи всю эту девичью околесицу: кто действительно до смерти перепугается грядущего замужества, найдёт её и без долгой заочной переписки. Поддерживать связь с учащимися столичной академии было опасно: имя Аннет Сток могло достаточно широко разнестись сплетнями по столице, чтобы достичь ушей настоящей Аннет Сток. Да и желания связываться с магинями у Ани как-то не имелось.

Однако связаться пришлось: вчерашняя надушенная записка оказалась начертана рукой девушки, магией не обделённой. Хуже, что девушка и гонором была не обделена и принадлежала к сливкам магического сообщества. Ане не было нужды слушать её пространный рассказ о великих предках, чтобы понять это: манеры девушки, её баснословно дорогие украшения-артефакты, высоко задранный нос и яркая, модная одежда говорили сами за себя. Прослушав лекцию о значительности рода клиентки, Аня ловко вклинилась в паузу в её саморекламе:

— Так какая мелкая проблема привела на мой скромный порог столь высокую особу?

Девица не проявила чувствительности к иронии, серьёзно кивнула и сказала:

— Мой муж меня тиранит невозможно! Поговорите с ним, убедите не поступать со мной подобным образом!

— Ваши высокопоставленные родные не способны повлиять на него?

Девица скривилась, как от лимона:

— Папа поддерживает тиранию моего супруга, и матушка тоже поёт с ними в одну дуду.

— Простите, а в чём именно заключаются… хм-ммм… акты тирании? — поинтересовалась невольно заинтригованная Аня. Родители должны были крепко баловать дочурку, чтобы вырастить такой образец самовлюблённой дамочки, и очень странно, что они не насели с криками на её мужа-тирана, а поддержали его.

— Я — художница, — с пафосом произнесла девица, — а мой муж против моего творчества! Он мешает моему вдохновению, врывается в мою мастерскую, требуя внимания, совместных обедов, но хуже всего — детей. Я не готова стать матерью, я мечтаю о выставке моих картин, но он категорически отказывается организовать её и мне не даёт заняться этим!

— Давно вы увлеклись изобразительным искусством? — уточнила Аня, постукивая карандашом по столу и практически не сомневаясь в ответе.

— Где-то через полгода после свадьбы, и муж сразу показал свою жестокую сущность! — театрально всхлипнула девица.

Вот когда Аня жгуче пожалела, что разводов в этом мире не существует как данности: идеальная невеста для господина Локса напротив неё сидит! Они бы на пару патетически восклицали, производили экспрессивные жесты и с упоением толковали о символизме, реализме и романтизме. И одновременно впадали бы в «творческий экстаз». От девицы фонило фальшью за километр, вряд ли её картины заслуживают признания потомков больше, чем пьесы Локса. Позиция родителей и мужа совершенно понятна.

— Вы уже пришли к выводу, что моё предназначение — плодить магически одарённое потомство, а не бездарно размалёвывать холсты, — неожиданно проницательно и тихо произнесла клиентка, смотря на Аню странным взглядом: высокомерным и холодным, но при этом с самого дна глаз просвечивала какая-то отчаянная решимость. Как у человека, схватившего в запале пистолет и на краткий миг действительно готового расстрелять всех, кто стоит на его пути. Девушка в самом деле пришла с надеждой на помощь. — Мне рассказала о вас кузина, учащаяся в академии магии, и я подумала: раз Аннет Сток настолько хорошо знает мужские повадки, что способна отговорить взрослого, самостоятельного человека от женитьбы, то убедить моего мужа устроить маленькую выставку картин для неё труда не составит. Я же не прошу ничего экстраординарного, просто попробуйте поговорить с моим супругом! Так, как это умеете только вы, и как я вряд ли когда-то сумею.

«А девица и сама не чужда психологии: грамотно сформулировала просьбу, чуток принизив себя и превознеся меня, — усмехнулась про себя Аня. — Прям неловко отказываться от работы после такого проявления веры в мои способности. Странную раздвоенность ощущений вызывает у меня эта девица: её не сочтёшь приятной особой, её увлечение писанием картин наверняка случайная блажь и художник она от слова «худо», но она совершенно точно ищет выход из тупика».

— Муж давно уговаривал меня съездить в поместье к его родителям: свежим воздухом подышать, голову от бредовых идей проветрить, на малышей деревенских посмотреть — авось, своих иметь захочется. Земли его рода недалеко от Эзмера, всего час на карете ехать, и когда я услышала рассказ кузины об Эзмерской антисвахе, то подумала: это знак судьбы! Мы вчера утром прилетели в имение, и я сразу побежала к вам, — рассказала клиентка. Оглянулась, пустила какое-то заклинание по стенам и прошептала: — Я три картины с собой втихаря привезла специально, чтобы вам показать, чтоб вы знали, какую красоту мой муж грозится растворителем облить.

Не успела Аня пикнуть, как широкоплечий молчаливый лакей лихо притащил в её кабинет три средних размеров рамы, затянутые несколькими слоями ткани.

— Вы посмотрите и можете критика-эксперта позвать для оценки, — всхлипнула клиентка, с помощью магии быстро снимая покровы со всех холстов одновременно. — Я оставлю картины у вас и приду завтра вечером. Если скажете, что моя живопись не стоит того, чтобы заняться моей судьбой, то пусть так оно и будет. Я тогда сама… как-нибудь…

Девушка залилась слезами и выскочила в двери. Аня скорбно покачала головой и развернулась к картинам.

И зареклась когда-либо впредь судить о человеке по первому впечатлению, а об уровне его таланта — по манере поведения!

Потому что картины… потрясали.

Изображённые на холстах пейзажи дышали тёплым летним ветерком, сверкали росинками на листьях и обдавали яркой, солнечной зимней стужей. Картина, изображающая весенний дождь, будто залита потоками воды, а радуга под каплями словно подсвечивается изнутри холста. Аня даже заглянула за холст в поиске источника света и попросила детей прочувствовать картины на наличие магии. Следов магии дети не нашли, и тоже заворожено замерли перед полотнами молодой магини известного рода.

— Красиво, — вздохнула Мариша. — Никогда такого чуда не видела. Смотрите, будто бы жучок живой приклеен, ан нет — нарисовано! Зачем девушка оставила вам картинки?

— Спасает от мужа, который хочет их уничтожить.

Дети завопили в ужасе и принялись горячо убеждать Аню помочь несчастной художнице, умеющей так невероятно красиво нарисовать самые обычные вещи. Впрочем, Аня и без уговоров уже прикидывала, как вернее поступить. Эксперта действительно нужно пригласить, чтобы при разговоре с мужем клиентки иметь на руках независимое заключение, желательно и не одно.

«Если бы девушка меньше восклицала и рыдала, доказывая супругу свой талант, а подошла бы к вопросу с деловой стороны, то проблема просто не родилась бы на свет», — подумалось Ане. У неё не укладывалось в голове, что у кого-то может подняться рука на такие изумительные творения человеческого таланта. Если не удастся переубедить мужа клиентки, Аня сама ей выставку организует!

Глава 33. Ещё один сон

— Ты сегодня невероятно загадочная, — смеялась Арина Гине, сидя в своей ложе в театре и игриво грозя пальчиком своей подруге Аннет Сток. — Так и не скажешь, с чего вдруг тебе потребовался лучший искусствовед города, способный сделать оценку картин, которая будет иметь вес в мире профессиональной живописи?

— Все дела моих клиентов строго конфиденциальны, — отказалась объясняться Аня, приглашённая бывшей клиенткой на премьеру в театр. Утром они гуляли по парку, где Ане удалось в шутливой форме поговорить о доверии и ревности, а теперь она работает по новому делу.

— Не обижайтесь на любопытство моей жены, — попросил Гине. — Разумеется, мы без всяких объяснений представим вас господину Артюлю. Он известный специалист и эксперт, владелец крупнейшей картинной галереи Эзмера, его отец преподавал в столичной академии живописи. Господин Артюль после окончания академии живописи тоже несколько лет занимался преподавательской деятельностью, но затем переквалифицировался в эксперта, начал участвовать в аукционах картинах и открыл свою галерею. Очень неординарный человек. После премьеры господин Локс по традиции устраивает фуршет для заядлых театралов, владельцы театральных лож и их гости автоматически приглашаются на подобные мероприятия. Артюль, я вижу, тоже присутствует на премьере, я успею перехватить его и уговорить заглянуть на фуршет для знакомства с очаровательной особой.

Владелец картинной галереи был магом, что не помешало ему с искренним удовольствием поцеловать Ане пальчики и сообщить, что давно мечтал познакомиться с эксцентричной свахой, успевшей за полгода прославиться на весь Эзмер. Аня всё больше убеждалась в простой истине: все маги разные. Даже высокопоставленные маги могут быть вполне приличными людьми, как, к примеру, глава королевской стражи (о магистрах упорно не думаем). Господин Артюль был ещё молод, высок, импозантен, сероглаз и светловолос. Он дружески подхватил Аню под руку и повёл её рассматривать портреты знаменитых актёров прошлого и настоящего: фуршет проходил в картинной галерее театра.

— Предыдущий режиссёр труппы, весьма замечательный и самобытный был человек, — отрекомендовал изображённого на очередном портрете мужчину господин Артюль. — Его любимая фраза: «Посредственный актёр завидует успеху, а хороший — таланту».

— А я завидую вам: вы узурпировали внимание самой прелестной женщины города, — сладкой патокой с привкусом яда прозвучал за спиной голос магистра. — Договариваетесь с госпожой свахой о подборе вам подходящей невесты? Разрешите и другим воспользоваться уникальной возможностью организовать своё личное семейное счастье.

С этими словами магистр невозмутимо перехватил Анину ладонь, положил её на свою руку и прошествовал к фуршетным столам, оставив стоять в одиночестве ошарашенного искусствоведа.

Откуда в театре объявился магистр? Аня не видела его в ложах.

— Разве вы ещё не определились с невестой? — затаив дыхание, полюбопытствовала она.

— Консультация специалиста никогда не бывает лишней, — ловко, как настоящий Дьявол, ушёл от прямого ответа магистр. — Как ты оцениваешь местный девичье-магический цветник, Аннет?

На премьере в самом деле присутствовали почти все немногочисленные маги Эзмера и их незамужние дочери, небрежно названные магистром цветником.

— Оцениваю на «отлично». С точки зрения специалиста, здесь собрались лучшие кандидатки на роль супруги великого мага, — твёрдо заявила Аня.

— Да-ааа? Я ничего подобного не замечаю, — протянул придирчивый магистр.

— Но вы же не специалист, — усмехнувшись, напомнила Аня. Она остановила взгляд на самой красивой магине в зале и с улыбкой указала на неё: — Я рекомендую эту девушку в жёны.

— А я бы выбрал другую, — вкрадчиво прошелестел ответ у виска.

— Верю, неспециалисты часто делают ошибочный выбор. Задача профессионалов: уберечь клиентов от ошибок. — Улыбка Ани достигла уровня сверхновой: — Выше гонорар — лучше оберегаем. Так что, продолжаем искать?

— Спасибо, я как-нибудь сам, — отказался магистр, смеясь глазами, и внезапно посуровел, словно сменил одну маску на другую: — Ты помнишь моё предупреждение, Аннет?

— Какое из?

— Держись подальше от моей невесты, госпожа антисваха!

Напутствие магистр сопроводил напряжённым взглядом, поцеловал Ане руку и скрылся в толпе.

«Помнится, прежде речь шла о будущей невесте», — пропажа из предупреждения одного словечка больно кольнула сердце. Встряхнувшись, Аня осмотрелась, выискивая владельца картинной галереи: она пришла сюда не на свидание к Дьяволу, у неё есть работа и ответственность перед клиентами.

……..

Она опять парила во сне на широких крыльях, удивляясь гибкости и вёрткости длинного массивного тела. Под ней на освещённые полной луной луга ложилась исполинская крылатая тень. При приближении населённых пунктов Аня забирала выше, то и дело ныряя в тёмные ночные облака. Охотники и прочие полуночники наверняка замечали её силуэт — в стране опять усилится волна слухов о возрождении царя змей. Как никогда слухи соответствуют действительности.

«Неужели кто-то открыл задвижку на подвальной дверце?! — переполошилась Аня, осознав себя. — Мне надо проснуться, очнуться, взять тело под контроль!»

Она беспомощно забарахталась, пытаясь развернуться в воздухе, но крылья размашистыми мановениями несли её вперёд, к неведомой цели. Ничего не изменилось: обратившись во сне, она потеряла возможность влиять на ситуацию. Оставалось смотреть и слушать, и ощущать отголоски чувств своей опасной, своенравной ипостаси.

Она приземлилась в чистой ухоженной роще невдалеке от какого-то поместья: Аня успела заметить с высоты стоящий на холме господский дом с подъездной дорогой, окружённый строениями поменьше, а за ним — большое село. Она напилась студёной воды из журчащего ручья и поползла вокруг ограды, улавливая множество незнакомых запахов. Некоторые из них её ипостаси сильно не понравились: Аня издала злобное шипение, гребень на её шее раздулся, крылья нервно развернулись и хлопнули, со свистом рассекая тишину ночи. Чувства всколыхнул гнев, давший подсказку: Аня учуяла запах врагов. Жили они здесь или приходили с визитом? Увы, она не могла читать мысли своей второй половины.

Аня взвилась вверх и принялась на низком бреющем полёте облетать поместье. В нескольких метрах под ней порой мелькали люди, но почему-то не кричали в страхе и не отшатывались, а словно бы не замечали парящего над ними змея.

«Я больше не вижу своей тени, хоть луна продолжает ярко светить, — удивилась Аня. — Сон искажает реальность? Моё тело здесь или на тахте в подвале — вот в чём вопрос…»

Территория поместья оказалась не маленькой. Аня плавно качалась в потоках воздуха, безмятежность спящего поместья успокаивала, мелодичные трели ночных птиц убаюкивали.

«Странное чувство — засыпать во сне», — сказала себе Аня, и тут мало-помалу размывающиеся сновидения окончательно сменились темнотой глубокого сна.

Она проснулась как от толчка. Трясущимися руками зажгла масляную лампу и осмотрела все углы подвала на наличие прокопанных ходов. Выходы наружу не нашлись, а вот задвижка люка была открыта!

— Чего как ошпаренная выскакиваешь? — вскрикнул отшатнувшийся от входа в подвал Павлюк.

— Ты открывал задвижку?!

— Да, только что, как в кухню пришёл.

— То есть, утром ты видел её плотно задвинутой?

— Ну да. Ань, может, расскажешь честно, с чего вдруг в подвал переселилась? Боишься, магистр в спальню пожалует? — хмуро спросил Павлюк, машинально поудобнее перехватывая для удара кочергу, которой ворошил поленья в печке.

— Нет, выясняю размер собственных странностей поведения, — возразила Аня. — Ты не вздумай с кочергой против магистра идти, храбрый ты мой!

Павлюк прищурился, непокорно тряхнул отросшими кудряшками, обстричь которые Аня давно порывалась, но всё не доходили руки. Прискакавшая на крики Мариша бросилась накрывать на стол, Аня же вышла умыться, вспоминая на ходу:

«Перед тем, как я окончательно уснула, на моём пути встретились охотники, тащившие из леса связки каких-то птиц. Они смотрели на меня, точно помню! Вернее, они смотрели вверх, но меня над собой не видели, и тени я не отбрасывала. Какой следует вывод, если не списывать оптический парадокс на нереальность сновидения? Во всех легендах василиски — магические существа, а я — своеобычный василиск без магии, только и могу, что камнем обратить. Возможно, магия — свойство разума, а не тела? Когда я управляю телом крылатого змея — магии нет, а когда он сам управляется — появляются магические способности? Для владеющего магией змея задвижка на подвале — не препятствие… Хорошо бы провести прямой эксперимент, но кого, скажите на милость, не жалко взять в наблюдатели?! Что вообще по этому поводу в учебнике магии написано?»

Учебника на месте не нашлось!

На дикий вопль Ани в комнату влетели дети: Павлюк с кочергой и Мариша со сковородкой. Узнав о причине паники, девочка покосилась на Павлюка, а названый братец виновато промямлил:

— Я почитать взял, на часок перед сном, утром вернуть забыл.

— Полночи читал, еле заставила свечу задуть, — строго отрезала Мариша. — Вы ему запретите глаза по ночам портить, позвольте днём книжку читать.

— Читай, только не экспериментируй, — убедительно попросила Аня.

— Так я ж с понятием! Я общие сведения читаю — жутко интересно! И Марише пересказываю, а то она не слишком бегло читает пока.

— Не хуже тебя! — обиделась девочка. — Только ты книжку упу-узу-узурпи-ровал и мне не даёшь!

Отправив детей садиться за стол и завтракать, Аня вернулась к размышлениям: обладает она магическими способностями в ипостаси Василиска или нет? Насколько универсален закон сохранения магии в природе?

«Пока проверю косвенные свидетельства: существует ли в действительности тот герб, что я видела на ограде вокруг хозяйского дома? — решила она. — И ведь что примечательно: на гербовом щите изображён крылатый змей!»

Стук в дверь заставил её вздрогнуть. Сердце застучало, напоминая, что букет цветов в гостиной еще не объявился. К слову о возможностях магии: магистру любые запоры нипочём. Сегодня он разнообразия ради решил постучать, как вежливый человек, а не входить без приглашения?

Гостем оказался господин Артюль. Извинившись за ранний визит, он вручил Ане нарядную коробку дорогих шоколадных конфет и объяснил свою поспешность:

— Вы меня заинтриговали. Я не спал полночи, раздумывая о вашей просьбе оценить качество картин. Впервые за такой консультацией ко мне обратилась сваха, да ещё сваха прославленная своей эксцентричностью и за которой присылает карету сам глава стражи Ригорин Оэн, а великий и ужасный магистр величает прелестной женщиной и целует ручки. Я проснулся до рассвета, полный самых фантастических предположений, что же за картины вы собираетесь мне показать и не по их ли поводу вас вызывали на разговор в управу.

— Нет, в управе я была по совершенно другому поводу, — рассмеялась Аня, — не волнуйтесь, у меня нет намерения втянуть вас в незаконные делишки. Видите ли, из-за моей, как вы выразились, эксцентричности, мои отношения с клиентами частенько выходят за рамки поиска спутника жизни. Вчера у меня спросили совета, стоит ли организовывать выставку картин молодого, никому не известного художника, вот и всё.

Искусствовед заметно расслабился и перешёл на деловой тон:

— Человек желает выставить картины для ознакомления людей со своим творчеством или для продажи?

— Мы не обсуждали этот момент, но скорее предположу первое, чем второе. Человек абсолютно точно не стеснён в средствах и, собственно, он не человек. В смысле — не простолюдин.

Глаза Артюля стали круглыми-круглыми, но опытный делец сумел удержаться от расспросов, с чего вдруг богатому магу в деле оценки произведений искусства потребовалось посредничество низкородной свахи.

— Я побоялась положиться на своё мнение в столь щепетильном вопросе, поскольку честно признаю, что не разбираюсь в живописи, — говорила Аня, проводя эксперта в кабинет. — Я ориентируюсь на собственные впечатления от картин: мне они очень понравились, поэтому я рискнула обратиться к вам.

— Увы, женщинам частенько нравится никчемная мазня, — хмыкнул искусствовед.

Переступив порог, он на миг замер, а потом всполошёно метнулся к холстам, перебегая от одного к другому, и то приседая, чтобы рассмотреть густой мазок внизу одной картины, то приподнимаясь на цыпочки, чтобы чуть ли не обнюхать верх другой.

— Очаровательно! Шедеврально! Гениальный образец так называемой «грубой техники»! — восхищался искусствовед. — Видите выпуклые линии? Их наносят вручную, уминают на полотне пальцами, придавая изображению глубину, насыщенность и реалистичность. Такой тип письма возник сравнительно недавно, но новая школа быстро набрала преданных адептов. Правда, столь виртуозного исполнения мне давненько не доводилось видеть. Аннет, передайте своему клиенту, что он — великий талант! Пусть ни на миг не усомнится в этом!

«Раз бывший преподаватель столичной академии не узнал картины, то они гарантированно не принадлежат к признанным шедеврам местного изобразительного искусства», — облегчённо выдохнула Аня, у которой нет-нет да мелькали смутные сомнения, не подставила ли её клиентка, подсунув работы кисти местного Ван Гога. Нервная дамочка вполне могла бы провернуть подобное, желая склонить провинциальную полуграмотную сваху к сотрудничеству, не ожидая, что та действительно побежит к экспертам. А уж вариантов всевозможных преступных замыслов по сокрытию украденного можно было придумать массу! Нашли бы стражники четыре картины у Ани — и не доказать потом свою непричастность к хищению из какой-нибудь галереи сотни полотен.

— Уговорите художника выставляться в моей галерее! Обещаю любой процент от сборов за посредничество! — умоляюще сказал Артюль и жадно спросил: — Сколько всего у него имеется картин?

— У неё, — автоматически поправила Аня.

— Эти шедевры написала женщина?! Быть того не может! — изумился искусствовед, но быстро смущённо извинился: — Простите, я не хотел принизить талантливость женского пола.

— Но у вас это блестяще получилось, — укорила Аня.

Артюль задумался, и его глаза вспыхнули фанатичным огнём:

— Если вы подыскиваете мужа для этой своей клиентки-магини, сватайте меня! Я буду её на руках носить, пылинки с неё сдувать! Познакомьте нас, умоляю! Мы же идеально подходим друг другу, разве вы не видите?!

Честно говоря, пока Аня видела, что идеально подходят друг другу картины и владелец галереи. Отлично, выставку клиентке она устроит при любом исходе разговора с её мужем.

— Вижу, — не стала противоречить искусствоведу Аня. — Мне безумно жаль, что моя клиентка уже замужем. Расспрашивать меня бесполезно, все личные сведения о моих клиентах строго конфиденциальны.

С трудом отделавшись от Артюля, желавшего сразу забрать к себе на хранение то, что уже попалось ему на глаза, Аня зачехлила картины и запрятала их в чулан под вешалки с одеждой от греха подальше. Затем заглянула во все имеющиеся в доме книги, хоть как-то связанные с исторической тематикой: она искала изображение герба, увиденного во сне. К сожалению, в книгах нашёлся только герб королевского рода, но он совсем не походил на образ из сна. Следовало продолжить поиски в городской библиотеке, но сперва написать господину Оэну: она обещала ему сообщать о странных снах, а сегодняшний однозначно был таковым.

«Господин Оэн, у меня нашлась для вас подходящая невеста. Приезжайте, пожалуйста», — написала Аня и выпустила письмо в окно. Связавшись с главой королевской стражи, она разорится на магические письма!

В библиотеке её завалили толстыми справочниками, посвященными истории старинных и современных магических родов. Оказывается, герб одного и того же семейства мог неоднократно меняться, при этом не всегда глава рода тратился на обновление всех символов на всех оградах и домах. Кованой ограде, что видела Аня, было немало лет, медные шишечки на её пиках успели позеленеть от сырости и истереться от времени, так что поиск не обещал быть лёгким.

Глава 34. Невеста магистра

— Я не имею права спрашивать, нашли ли вы Ворейна и списки его адресатов? — угрюмо уточнил Борк, занятый упаковкой обширнейших материалов по делу секты «Возрождение Василиска».

За пятнадцать лет расследования скопилось так много доносов, докладов, отчетов, описаний мест и орудий преступления, что процесс обещал затянуться, несмотря на присланных королём многочисленных помощников, мешавшихся под ногами и стопоривших работу столичного управления. В данный момент все помощники были отправлены в архив — изымать из него львиную долю материалов, не требовавшихся в текущем оперативном расследовании. Расследовании, остановленном приказом короля.

— Спросить можешь, я не имею права ответить. Отвлекись от сортировки давних бумаг, вложи этот листочек в последнюю папку, — велел Ригорин, выкладывая перед заместителем список, переданный Имраном Даймом.

Заместитель Борк, славившийся феноменальной памятью не меньше, чем недоверчивостью и непоколебимой флегматичной серьёзностью, впился в листок глазами. Затем, как приказано, вложил его в последнюю папку. Кликнул начальника оперативного отдела, всё ещё недоумевающего по поводу приказа его величества, и сказал ему громко, так чтобы слышно было на весь коридор:

— Добавь папку к последним данным. Информация секретная, королём к разглашению запрещённая!

Суровым голосом произнося предостережение, Борк открыл верхнюю обложку папки и внушительно потыкал пальцем в только что добавленный листок. Начальник оперативников вчитался в список, помрачнел, гаркнул: «Так точно!» и принялся звать собственного заместителя и так же внушительно тыкать ему пальцем в раскрытую папку.

Ригорин изумлённо покачал головой, закрывая дверь кабинета:

— После стольких лет совместной работы я открываю в тебе новые грани, Борк. Я-то думал, у тебя полностью отсутствует чувство юмора.

— Вы полагали правильно, глава, оно действительно отсутствует. Какие наши дальнейшие планы?

— Готовиться к свадьбе магистра Дайма, — фыркнул Ригорин, задвигая поглубже в сейф коробку с уликами, собранными с последних мест преступлений сектантов. Её тоже придётся отдать, но не раньше, чем в последний назначенный королём день: Ригорин ещё не всё успел пересмотреть.

— Вы слышали, что магистр, согласно приказу, вернул утром в хранилище все забранные им ранее каменные статуи? — привычно невозмутимо поинтересовался Борк, но неожиданно тепло произнесённое слово «магистр» заставило Ригорина обернуться к заму.

— Вот так и вернул? Без всяких возражений? — удивился Ригорин, помнивший, как грозно Имран советовал ему беречь статуи и как быстро изъял их из хранилища при первой возможности. Кстати, надо бы спросить, зачем они ему понадобились тогда.

— Без возражений. Без малейших возражений сдал в хранилище десять ящиков мелкой каменной крошки с общим весом, точно соответствующим весу всех выданных ему ранее статуй. К ящику приложена опись всех объектов и пояснение, что камень по причине летней жары дал трещины ещё в поместье, а потому груз вдребезги разбился при транспортировке.

Только безмятежная физиономия заместителя помогла Ригорину удержать гомерический хохот. Имрану не стоило бы дёргать тигра за усы… впрочем, теперь-то уже без разницы, раз они намерены объявить на тигра охоту.

В дверь коротко стукнули и, не дожидаясь ответа, вошёл руководитель группы, присланной королём для изъятия материалов по секте:

— Вам послание, глава.

Магическое письмо было вскрыто королевским ключом-артефактом. Несомненно, с его содержанием внимательно ознакомились перед тем, как вручить адресату. Сдержав гнев, Ригорин сухо поблагодарил и открыл послание.

«Встречаются же умные люди среди женщин, — думал он, читая послание свахи. — Женщины, которые не забывают о договорённостях и разумных советах. Была бы Аннет Сток магиней — женился бы не раздумывая!»

Вслед за первой крамольной мыслью пришла вторая: если будут пересмотрены законы о полукровках, то вслед за ними придётся изменить и закон о браках. Легализация детей, родившихся у смешанных пар, автоматически связывается с узакониванием отношений их родителей. Ригорину как наяву представилась милая вдовушка, уютная атмосфера её домика и нестерпимо захотелось стать неотъемлемой частью этого благостного мирка.

— Борк, я временно отлучаюсь…, — Ригорин глянул на вскинувшего бровь королевского прихвостня и продолжил: — отлучаюсь на обед.

— А затем отправитесь прямо на место крупной кражи, глава? — серьёзно уточнил Борк. Точно знающий, что никаких сообщений о крупных кражах в управление сегодня не поступало.

«Однако заявление о краже — дело наживное, коли оно вдруг потребуется», — усмехнулся Ригорин и кивнул.

На стук в дверь вышел вихрастый мальчишка, прислуживающий у Эзмерской свахи. Без всякого почтения буркнул «здрасьте» и без поклона пропустил главу королевской стражи в маленький холл, еле слышно фыркнув себе под нос:

— Только не подеритесь, — после чего благополучно исчез в коридоре, ведущем на кухню.

С мыслью, что Аннет слишком распустила прислугу, Ригорин вошёл в кабинет и столкнулся с Имраном Даймом: Дьявол ожидал его, опершись на стол и недобро прищурившись. На столе возвышался огромный букет алых роз, под которым стояла открытка, подписанная тем же почерком, что и переданный Ригорину список: почерком магистра.

— Какими судьбами? — зло процедил Имран.

«Ого, букет-то не первый и даже не второй», — осмотрелся Ригорин, примечая и цветы, и коробку элитных шоколадных трюфелей. Магистр вёл осаду по всем правилам, и этот факт глубоко возмутил главу королевской стражи. Отчего? То, что маг подыскивает любовницу-простолюдинку, готовясь к свадьбе с магиней, не выходило за рамки обыденности.

— Я-то по приглашению, а ты? — хмыкнул Ригорин и выглянул в коридор: — Эй, парень, где хозяйка?

— В библиотеку пошла, — донеслось из глубины дома.

— Почему сразу не сообщил?

— Так вы ж не сказали, что к хозяйке пожаловали, — откликнулся наглый пацанёнок. В кухне загремела топка печи и кастрюли, но даже металлический звон не перекрыл детского бурчания: — Таскают тут букеты и конфеты, а я угадывать должен, кто зачем явился!

Взгляд магистра стал таким яростным, что несчастная коробка конфет чудом не воспламенилась. Похоже, этот презент был не от Имрана, и Ригорину подумалось, что пожелание мальчишки «только не подеритесь» рискует не сбыться.

— Я без цветов и конфет, — развёл он руками и не удержался: — В следующий раз непременно исправлюсь.

Магистр сумрачно посверлил его взглядом, потом тяжко вздохнул и спросил:

— Так по какому ты приглашению?

С торжественным видом Ригорин предъявил записку свахи. Имран прочитал, хмыкнул и заявил:

— Отлично, идём в библиотеку.

— Ты-то уже нашёл себе невесту, — подколол Ригорин, — помощь свахи тебе не нужна.

В ответ Имран только пожал широкими плечами. До свадьбы оставались считанные дни, и с приближением счастливого события магистр мрачнел на глазах, особенно, как заметил Ригорин, после очередной встречи с невестой.

— Уверен, что не просчитался с выбором жены? — не выдержал Ригорин гнетущего молчания, пока они шагали к зданию городской библиотеки. Дружба — это когда переживаешь не только о своей судьбе.

— Неверный вопрос, — раздражённо отмахнулся Имран, — мой выбор однозначно безошибочен.

— Каков же верный вопрос, о великий учитель правильных вопросов?

— Совпадает ли мой выбор с её, — сухо просветил Имран, и Ригорин изумился:

«Постойте, он выбирал жену по любви?! Его угораздило влюбиться в Ролайзу Нойс?! Да уж, любовь зла — западёт в сердце и Ролайза. Ясно, с чего такие кропотливые и дорогостоящие приготовления к сватовству предпринял, неясно лишь, зачем ухлестывает за Аннет. И чёрт меня задери, если он равнодушен к антисвахе! Я же вижу, что их что-то связывает, а уж как Аннет рассвирепела и обеспокоилась, когда узнала, что Имран разыгрывает подсадную утку для убийц! Нет, чего-то я не учитываю, чего-то не понимаю».

Они нашли Аннет Сток за большим столом, заваленным справочниками по генеалогии. Сваха сосредоточенно ворошила страницы, недовольно поджимая губы с каждым перевёрнутым листом. Появление сразу двух магов её не удивило, она приветливо поздоровалась с ними и без долгих вступлений сказала:

— Видела во сне Василиска, облетающего какое-то большое поместье. На этот раз четких ориентиров на местности не заметила, не могу предположить, в каком конце страны находится это поселение. Запахи вокруг раздражали Василиска, он среагировал на них, как на запахи врагов, мне показалось, что змей готовится к нападению.

— Вы улавливаете его чувства?! — поразился Ригорин.

— Не совсем, скорее ощущаю лёгкие отголоски. Единственное, что может помочь определить расположение места, заинтересовавшего Василиска, — герб, красовавшийся на ограде, вокруг которой пролетал змей. — Сваха протянула Ригорину лист с цветным изображением герба: — Художник из меня аховый, но постаралась нарисовать максимально похоже на оригинал. Точно такого сочетания символов пока нигде не нашла.

Имран глянул через плечо замершего истуканом главы королевской стражи:

— Ого! Старинный герб твоего рода, Ригорин! Похоже, Василиск пожаловал к бывшим товарищам: ваше семейство всегда славилось приверженностью василискам. Погоди, нечего лететь сломя голову! Аннет, расскажи максимально подробно о том, что видела во сне.

Крупная чёрная чешуйка в примятой траве у ограды подтверждала провидчество сна Аннет Сток. Длинный след на земле сменялся тонким росчерком — тут змей взлетел в небо. Магический след отчётливо улавливался и соответствовал тому, что Василиск оставлял за собой ранее.

— На месте последней схватки с сектантами его магия не ощущалась, — припомнил Ригорин, автоматически подбирая чешуйку и пряча её в карман, как улику с места преступления.

— Там он ею не пользовался, а здесь прикрывался чарами отвода глаз: Аннет же рассказывала об исчезнувшей тени и не замечающих змея людях.

— Чем мои родные не угодили Василиску, почему он воспринимает их, как врагов?! Дед спит и видит, как бы броситься ниц перед царём змей и присягнуть ему в вечной верности!

— Ты выбрал худшее и неверное толкование слов Аннет о врагах, — возразил Имран. — Я же предупреждал: король показал твои поправки к законам не только мне, а теперь ситуация ухудшилась твой открытой дружбой со мной — со мной, кого король подозревает в готовности к государственному перевороту, причём верно подозревает. Логично, что под ударом сектантов оказалось поместье Оэнов: прежде, чем нападать на меня, они постараются вывести из строя тебя. В одиночку ни у тебя, ни у меня практически нет шансов сменить власть, поэтому господа верховные маги приложат все силы, чтобы перебить нас по одному. Мои агенты в этом округе предупредили об активации местных, вычисленных нами подельников сектантов.

— Лускин в Эзмере тоже перешёл в стадию боевой готовности: под его началом собрано два десятка мерзавцев с городского дна и окрестностей. Пропойца Лускин довольно сорит деньгами и кутит вовсю: ему хорошо заплачено за работёнку, — прорычал Ригорин.

— Эзмер недалеко отсюда: отряд Лускина наверняка перебросят сюда, — задумчиво протянул Имран и посмотрел в небо, прикрывшись ладонью от солнца: — Не тебе ли летит послание?

Магическое письмо действительно спланировало в руки Ригорина. Сообщалось, что Лускин выдвинулся на юго-восток, что подтверждало предположение Имрана.

— К завтрашнему вечеру доберутся, но им ещё отдохнуть надо и с другими отрядами действия скоординировать, — прикинули мужчины и переглянулись: нападение произойдёт на третью ночь, тогда же, когда ожидалась битва и в поместье магистра.

— Они стягивают к нашим землям почти все остатки своих сил и сие есть хорошо: больше шансов, что явятся и сами руководители — мелких пешек мы нейтрализовали в довольно большом количестве и ещё сильнее проредим их ряды в оставшиеся дни, — довольно сказал Имран. — Неплохой план: устроить заварушку у поместья Оэнов, оттянуть на него всех стражников и лично тебя, а затем направить на меня основной удар: господа великие маги наверняка почтят визитом свадебное застолье в моём поместье.

— Да уж, жаркая у тебя ожидается брачная ночь, — хмыкнул Ригорин.

— Не завидуй, — сверкнул улыбкой Имран, — ты тоже вне веселья не останешься. Предлагаю накануне нападения тихонько эвакуировать из твоего поместья стариков, женщин и детей, устроить тут засаду из надёжных стражников и военных, а самим попраздновать в моём родовом гнезде.

За оградой зашуршали кусты и старческий скрипучий голос произнёс:

— Почему мой внук рыщет в полях вокруг ограды, пугая народ? Совсем ополоумел на службе королю? И кто это с тобой? Магистр?! Вот нечистая сила, не к ночи будь помянута! Наши рода никогда не дружили, Дайм, но мой наследничек не гнушается никакими знакомствами.

— Всё течёт, всё меняется — пришла пора и нам подружиться, — ничуть не обидевшись, весело рассмеялся Имран. — После того, как Василиск прикрыл мою спину от смертельного заклятья убойной силы, я решил перейти на его сторону.

— Вы видели Василиска?! Вживую?! — вытаращился на магов старший представитель рода Оэнов.

— Боюсь, и ты его очень скоро увидишь, — вздохнул Ригорин. — Дед, у нас две новости: плохая и хорошая. Хорошая заключается в том, что мы с Имраном уже здесь и вызываем подмогу.

Дома Аню дожидалась Феррина: покруглевшая и ещё больше похорошевшая ювелирша лепила пирожки на кухне и перешучивалась с детьми, рассказывая им весёлые истории своего детства. Цель у визита подруги была одна: строго-настрого запретить Ане связываться с невестой Дьявола Дайма!

Оказывается, слухи донесли до Эзмера имя этой невесты: Ролайза Нойс, дочь проректора академии магии. Описание девушки, озвученное подругой, вызывало в памяти знаменитое: «Студентка, комсомолка, спортсменка», которое на местный манер звучало так: «Отличница магической академии, блестяще воспитанная дама высшего света, и наконец, она — известная столичная красавица!» Феррина даже умудрилась раздобыть где-то газету с семейным портретом проректора и продемонстрировала гордо стоящую рядом с отцом дочь. Действительно красотку.

— Запомни и беги прочь, как только узришь это личико! — сурово потребовала Феррина.

После её ухода в домик антисвахи началось настоящее паломничество бывших клиенток: все сочли своим долгом дать Ане один и тот же мудрый совет: ни в коем случае не браться отваживать жениха от невесты Дьявола! Аня соглашалась, растягивая губы в сияющей улыбке, заверяла, что слишком боится зловещего магистра, чтобы выдёргивать жертву из его когтей. И украдкой поглядывала на благоухающие розы, кровавыми пятнами застывшие по всем углам: к чему он приносил их?

«Держать себя в руках, когда обидно, и не устраивать сцен, когда больно, — вот что такое идеальная женщина», — напомнила себе Аня второй раз в жизни. Впрочем, кто она такая, чтобы устраивать сцену великому магу? Так, бабочка-однодневка, случайно привлёкшая его взгляд.

В тот вечер только одна женщина зашла по делу: магиня-художница с лихорадочно горящими щеками поинтересовалась, стоит ли её живопись того, чтобы антисваха занялась её судьбой.

— Ещё как стоит: владелец картинной галереи Эзмера готов устроить вашу персональную выставку хоть завтра, — рассказала Аня о своей встрече с господином Артюлем.

— Это прекрасно, но не решает моей проблемы с мужем, скорее — может усугубить её! — заломила руки клиентка. — По закону всей собственностью супругов распоряжается муж, так что он может уничтожить мои картины прямо в выставочном зале, «чтоб впредь неповадно было через голову супруга лезть и по-своему делать»!

— Я поговорю с ним, — решительно стукнула карандашом по столу Аня. — Всякому самодурству должен быть предел!

— Боюсь, постороннего человека муж вообще не станет слушать, — всхлипнула клиентка.

— Поэтому он будет слушать вас, свою жену, — улыбнулась Аня, додумывая про себя: «Только на этот раз не истерящую и не рыдающую, а спокойно предлагающую компромиссное решение. С неглупым мужчиной всегда можно договориться! А уж с глупым и того проще на свой лад дело повернуть».

— Поклянитесь, что придёте мне на помощь! — со слезами потребовала клиентка и, чертовка, скрепила магией Анино обещание.

Уходила художница с огнём надежды в глазах, оставив солидный аванс и клятвенно обещая достать и принести самый надёжный артефакт магической личины.

«Приноси, приноси, в платье всегда потайной карман найдётся», — улыбнулась Аня. Слишком сильно полагаются маги на свою магию, простому честному слову уже не готовы верить.

А на следующий день наконец-то состоялась всеми ожидаемая встреча…

Стоило Ане выйти утром на крыльцо дома, как к ней резко подлетела карета на магическом ходу, и воздушные силки затянули её в нутро экипажа.

— Дежавю, — недовольно проворчала Аня, временно ослепнув в полутьме после яркого солнца. — Господа стражники, вы повторяетесь, как навязчивый кошмар. Передайте главе Оэну, что у меня есть ноги и я способна самостоятельно доковылять до управы, когда меня в неё вызывают!

— Ого, как смело вы высказываете недовольство предполагаемым охранникам правопорядка, — прожурчал рядом мелодичный девичий голос. — Слухи, что все холостые мужчины Эзмера побаиваются портить отношения с вами, подтверждаются.

Проморгавшись, Аня рассмотрела сидящую напротив девушку. Невеста магистра пожаловала в Эзмер!

«Видимо, свадьба совсем скоро», — ёкнуло глупое Анино сердце, а гордость заставила её выпрямить спину и спокойно поправить причёску.

— Госпожа Ролайза Нойс? — с олимпийским спокойствием уточнила Аня.

— О, донесли уже. Полагаю, наша встреча была предопределена, — скривила губки родовитая магиня.

— Так полагали не только вы, — согласилась Аня. — Чего хотим?

— Есть варианты? Толкуют, к вам приходят за одним делом: отвадить неугодного жениха, — холодно процедила Ролайза.

— Варианты есть: иногда приходят отвадить неугодного мужа, — усмехнулась Аня, — а порой мои клиентки приходят к выводу, что их жених не так уж плох и радостно выскакивают за него замуж.

— Я весьма далека от радости, — мрачно заверила Ролайза.

— Не так страшен чёрт, как его малюют. Присмотритесь к магистру: он из той редкой породы мужей, за которыми женщина чувствует себя, как за каменной стеной, — от души посоветовала Аня, скрепя сердце.

— Неужели такие дешёвые сентенции на кого-то действуют? — фыркнула Ролайза. — Мне грозит принудительный брак по расчёту, причём по расчёту не моему, а отца. Здесь есть две проблемы: во-первых, мне думается, папа сильно просчитался — магистр уже обошёл его на повороте, возможностей переиграть его лично я не вижу, чтобы ни задумывал мой отец. Во-вторых, когда я соберусь замуж, то буду искать себе не «каменную стену», а покорного щенка: я сама собираюсь быть главой своей семьи, все знакомые мужчины как-то не произвели на меня впечатления разумных существ, на которых можно положиться.

— Повторюсь: присмотритесь к жениху, он умён.

— Да, с этим не поспоришь, но он ещё тираничен и жесток, и даже магию ему не противопоставишь — он гораздо сильней меня, — прорычала Ролайза, нервно разрывая изящный платочек и обращая пеплом белые клочки. — После свадьбы Дьявол будет иметь надо мной полную власть, и у меня совершенно нет желания выяснять, как он ею распорядится.

— Только слабый мужчина старается превратить жену в рабыню, а магистр не из слабых, — смотря в окно на проплывающие мимо знакомые парки и скверы, убеждённо сказала Аня. — Знаете, я давно пришла к выводу, что слабые мужчины заводят любовниц, а сильные — крепкую семью, в которой власть мужчины не беда, а благо, поскольку всю свою силу он направляет на то, чтобы сделать счастливыми жену и детей.

— Вы всем клиенткам болтаете такую чушь? Удивительно, где вы столько дур находите, чтобы безбедно жить, — прошипела Ролайза. — Вы можете предложить мне действенный способ избавиться от жениха?!

— Могу, — кивнула Аня и твёрдо посмотрела в синие глаза напротив: — Скажите ему уверенное «нет» перед алтарем.

— Тьфу!!! Знаете, у меня нет желания быть избитой в первую брачную ночь! На моё «нет» никто не обратит внимания в храме, а вот свежеиспечённый муж точно его припомнит. Да уж, прославленная антисваха, впечатления вы на меня не произвели. Идите дальше дурите провинциалов, в столице вы бы быстро по миру с сумой пошли.

Карета остановилась, Аню невежливо вынесло прочь в распахнувшуюся дверцу.

«Что ж, моя совесть чиста: я сделала всё, что в моих силах», — сказала себе Аня.

«Ты поможешь мне независимо от наличия такого желания», — злорадно подумала Ролайза Нойс. Она всегда была лучшим стратегом, чем папочка!

Глава 35. Стратегия Ролайзы Нойс

В газетах который день подряд печатался только прогноз погоды, репертуар театра и статьи о ремонте моста и благоустройстве скверов. Слухи же бурной волной разносили сведения о массовых народных волнениях в сёлах по всей стране, о резком увеличении числа загадочных убийств, о собирающихся на городском дне отрядах, о Василиске, которого видят тут и там, и о его намерении отомстить королю за уничтожение змеиного рода. Шёпотом толковали, что часть магов намерена примкнуть к Василиску и свергнуть короля, но этим толкам не хватало уверенности. Собственно, сомнениям подвергался и сам факт возрождения царя змей, а уж его планы на месть и объединение с магами — и тому подавно.

Пока большая часть населения страны подозревала мифического Василиска в стремлении захватить королевский трон, настоящий Василиск занимался детьми и работал с клиентками. В антибрачном бизнесе (как и во всяком прочем в нынешнее время) царило затишье перед бурей: все ждали взрыва и в лавках не столько торговали, сколько обменивались «достоверными новостями». Самые богатые жители города спешно уезжали в отдалённые укромные поместья, надеясь, что там волны бунтов и переворотов их не достанут. Менее богатые прятали по тайникам товары, оставляя в лавках лишь самые ходовые и недорогие из них. За этими треволнениями люди утратили интерес к чужим делам и скорая свадьба магистра перестала обсуждаться на всех углах, даже невыясненный вопрос точного времени и места его бракосочетания уже не вызывал ажиотажной дискуссии. Впрочем, Аня сознательно избегала ранящих её подробностей. Она училась радоваться тому, что в её гостиной перестали появляться букеты алых роз, и она не боится столкнуться с магистром и вызвать его недоумение, вылезая из своей подвальной спальни.

Клиентка художница прислала несколько писем, в которых сумбурные сетования, что она никак не может выбрать подходящее место для встречи и беседы с её мужем, сменялись сообщениями, сколько у неё всего картин и какая часть их — миниатюры. Нервное перечисление требований к месту встречи (возможность подмениться и отсутствие лишних ушей) перебивалось вопросами, возьмут ли на выставку акварели? В целях сохранения секретности, ответа подобные письма не подразумевали, и Ане оставалось лишь пожимать плечами и дожидаться решения клиентки. Наконец, дамочка определилась:

«Я уговорила мужа сходить в церковь. Мы будем в ней завтра в пять часов пополудни, в это время там никого нет. Жду вас в западном притворе, имеющем два входа: со двора и изнутри храма. Входите и поднимайтесь по лесенке на хоры, в небольшую комнатку для отдыха певчих, где мы сможем обменяться платьем: муж сильно удивится, если я уйду осматривать храм в одном платье, а спущусь в другом. Прошу вас прийти пораньше: муж не большой любитель церквей!»

— Пораньше, попозже: магическая клятва не даст мне не прийти, — недовольно проворчала Аня. — Меня начинает раздражать всесильность магии: пока не имела дела с магами, жилось мне куда спокойнее. Неужели магии совсем ничего нельзя противопоставить? Не верю: на всякую силу найдётся другая сила. Учебник магии раздобыть удалось, собственные верные маги под рукой тоже имеются — неплохо бы хоть какой эксперимент провести, авось пригодится.

Аня задумалась, припоминая тренировки с детьми. Все эти невещественные магические нити, их влияние на стихии, взаимодействие с предметами очень походило на действие некого поля и его волн. С той разницей, что концентрация энергии в волнах превосходила ту, что обычно встречается в электромагнитном поле.

«Если не считать шаровой молнии: вот где максимум энергетической плотности, — напомнила себе Аня. — Итак, примем как рабочую гипотезу: магическое поле похоже по свойствам на электромагнитное».

— Павлюк, Мариша! Хватит скучными домашними делами заниматься, пчёлки вы мои трудолюбивые, в лес пошли — идея есть, проверки требует!

По дороге к месту тренировок Аня обратилась к брату, осмотрев пустынную улочку:

— Ночной чтец магических книг, скажи-ка мне: какие ты знаешь способы противостоять магии? Читал что-нибудь об этом?

— Первым делом этот раздел прочитал, — кивнул Павлюк. — Где сильно непонятно было — пролистал, а что?

— Так какие известны способы магии противостоять?

Павлюк начал взахлёб рассказывать о многостихийных щитах, об отражающих заклинаниях и контрзаклятьях, но Аня его перебила:

— Нет, не то. Как противостоять магии без магии?

Павлюк встал столбом посреди улицы, и на него налетела Мариша, удивленно обернувшаяся к Ане. Дети дружно свели брови к переносице, и Павлюк опасливо поинтересовался:

— Тебе голову напекло, сестрица? Так осень на пороге, не жарко вроде.

— Я серьёзно: как может простой человек противодействовать магии? Без помощи зелий, амулетов, артефактов и прочих накопителей всё той же магии?

— Никак, — поражённо развёл руками Павлюк. — Глупейший вопрос!

— Вовсе не глупейший! — за Аню активно вступилась Мариша. — По голове мага стукнуть можно! Сковородой, к примеру.

— А если без сковороды, стуканий и прочего членовредительства? — улыбнулась Аня.

Девочка честно задумалась и по примеру Павлюка развела руками.

— Ясно, будем выяснять, — постановила Аня. — Вначале только в лавку Феррины заглянем.

В ювелирной лавке Оскар несколько раз переспросил:

— Серебряная проволока? Есть, конечно, серебро для мастерской мы закупаем у артели литейщиков именно в виде проволоки, а не слитков, как золото, но зачем оно тебе?!

— Попробую сама навертеть парочку украшений.

Владелец лавки явно хотел покрутить пальцем у виска, но удержался из уважения к подруге жены. Длинный моток проволоки по настоянию Ани взвесили, и она уплатила за килограмм серебра его закупочную стоимость, не слушая возражений Оскара. К счастью, серебро в этом мире стоило очень дёшево в сравнении с золотом и производилось с высокой степенью очистки, что обеспечивало ему достаточную мягкость: проволока легко гнулась и рвалась. Феррина рассказывала, что для увеличения прочности изделий серебро сплавляют с небольшим количеством меди, но для Аниных целей прекрасно подходило и чистое серебро.

На тренировочной полянке у берега реки Аня взялась свинчивать из проволоки плоскую спираль-тарелочку или, скорее, спираль-щит. Расстояния между витками она оставляла в три раза больше толщины проволоки, а плоскость спирали она выравнивала, пользуясь найденным на берегу большим гладким камнем. Когда спираль-тарелочка достигла полуметра в диаметре, Аня отломила её конец от общего мотка. Перекидывавшиеся огненными шариками дети мигом подскочили и уставились на сестру горящими глазёнками. Аня с умным видом положила на пень кусочек ваты, установила перед ним серебряный щит и скомандовала палить из фаерболлов точно в центр спирали.

От ударов огненных шариков металл заискрил, от него в разные стороны посыпались искры, воспламенившие экспериментальную вату. Спираль раскалилась и начала таять, образуя на пне серебряную лужицу.

— Стоп! — скомандовала Аня. — Ну вы даёте, детишечки: температура плавления серебра 961 градус!

— Какой градус? — не поняли дети.

— Физику учить начнём — узнаете.

— Не получился ваш эксперимент? — печально спросила Мариша, вздыхая над догорающей ватой.

— Отрицательный результат — тоже результат. Меняем «тарелочку» на «коробочку»! Посмотрим, насколько электростатическая защита способна быть магической защитой.

Второй эксперимент завершился жидким серебряным кольцом вокруг совершенно целой ваты.

— Гип-гип! — возрадовалась Аня. — А теперь, дорогие мои, будем заземлять систему… Мариш, не хлопай глазами, моток тащи — проволока ещё осталась.

— Ой, Ань, ты у нас совершенно сумасшедшая! — с восторгом объявил Павлюк.

Следующим утром Ане неожиданно принесли большой, запечатанный сургучом и магической печатью квадратный картонный конверт. Отправителем значился господин Гине, а в конверте обнаружились документы на дом в пригороде Роска, обещанная дарственная на него и ключи. Кроме того, на стол выпало письмо от Гине, в котором тот настоятельно рекомендовал немедленно покинуть Эзмер:

«Берите самое необходимое и переезжайте сразу! Мы с женой остаёмся тут на ферме, совсем рядом с Роском, будем вас ждать и всем поможем: холодная клеть на кухне уже заполнена едой, дровенник тоже полон. Дайте знать о приезде по указанному на письме адресу. Аннет, волнений не избежать, северные провинции примут на себя основной удар и Эзмер станет эпицентром бунта! Уезжайте на восток, не ждите беды!»

Днём пришли Оскар с Ферриной и тоже сообщили о намерении немедленно уехать. Оскар собирался оставить беременную жену в безопасном месте и вернуться под командование Ригорина Оэна, а Феррина божилась, что опоит мужа сонным зельем и никуда его не выпустит из «безопасного места».

— Собираемся? — спросил Павлюк, проводив супругов Альд, настойчиво звавших уезжать вместе с ними.

— Да, собираемся прямо сейчас: до вечера как раз есть время.

— А вечером что?

— Встреча с клиенткой: той художницей, что принесла нам картины.

— Отмени! Поехали сразу, вместе с госпожой Ферриной!

— Не могу, Павлюк. Я потратила на новый дом почти все деньги, львиная доля оставшихся средств — аванс, уплаченный художницей за то, что я образумлю её мужа. И картины нужно передать в галерею на сохранение Артюлю или вернуть хозяйке: в зависимости от исхода моей беседы с её супругом. Если вдруг случится что-то непредвиденное и я не вернусь, вы с Маришей уезжайте сами: ты вытянулся за лето, сойдёшь за пятнадцатилетнего, билеты на место в почтовой карете тебе продадут. Уезжайте сегодня последним рейсом, новый дом по адресу отыщете. Не возражай, пожалуйста, у нас просто нет времени на споры!

В вечернем провинциальном городе царила необычная для него суета: куда-то неслись кареты, перед въездом на главную широкую улицу образовался затор. С приятным чувством превосходства пешехода над автолюбителями, Аня свернула в узкие закоулки, петлявшие между домами, и вышла к большому центральному храму с обратной стороны, в аккурат к западному притвору. Здесь, за оградой, в тени вечнозеленых кустарников, лежали под каменными плитами прежние священнослужители церкви. Здесь царила благословенная тишина, словно этот уголок отрезали от внешней мирской суеты. Магия клятвы прийти на встречу чуть заметно потянула вперёд. Аня прошмыгнула в калитку и вошла в неприметную дверь, ведущую в церковь. Безмолвие храма было ещё абсолютнее молчания погоста: трёхметровые стены гасили малейшие отзвуки уличной суматохи.

Клиентка-художница перегнулась через перила витой лестницы и прошептала с чувством:

— Где вы ходите?! Надо было включить в клятву условие прийти на полчаса раньше!

Удержав при себе совет не заигрываться с магией, Аня приветливо улыбнулась безмерно взволнованной девушке. Та потащила её наверх, в небольшую комнатку, в которой имелось лишь окно и три скамейки.

— Что вы будете ему говорить? Вы помните, как зовут моего мужа?! Не ошибётесь? Мне будет затруднительно объяснить, почему я назвала его чужим мужским именем, — безостановочно трещала девушка, без конца повторяя имена и фамилии, словно Аня пришла не ради одной беседы, а для составления списка приглашённых на банкет.

Попутно девушка снимала с себя шикарное платье слоновой кости, с помощью магии расстегнув длинную молнию на спине, на зауженной талии. Она хотела и Аню магией раздеть, но тут уж Аня не выдержала и заверила, что справится сама.

— Прежде чем одеться, вам надо принять мой облик, а то вы не влезете ни в платье, ни в туфли, — скептически осмотрела клиентка Аню. — Так, вы должны дать согласие на использование артефакта смены личины.

— Знаю, — кивнула Аня, мечтающая поскорее спуститься вниз: авось, муж клиентки окажется более рассудительным и спокойным в общении, чем его жена. Она тепло пожала девушке руку, считывая её облик, и от всего сердца пообещала: — Всё наладится, не переживайте!

— Не переживаю: я внесла в артефакт условие, что вы не проболтаетесь о нашей сделке, — пробурчала клиентка. — Итак, озвучьте ваше согласие на использование артефакта!

Аня со вздохом озвучила согласие. Клиентка лихо надвинула на её палец тонкое колечко, и оно вмиг подстроилось под размер, сев как влитое. Всё-таки магия — удобная штука. Сама девушка, брезгливо морщась, вынужденно нарядилась в одежду Ани, чтобы не стоять голышом в ожидании. Принюхалась к тонкому запаху Аниных духов и с тяжким вздохом и гримасой отвращения произнесла:

— Пойду свежим воздухом подышу, вернусь через четверть часа. Если освободитесь раньше — я у самой двери буду, кликните.

«Попадаются и не самые приятные клиентки, — философски сказала себе Аня, проводив взглядом исчезнувшую за поворотом лестницы девушку и сожалея, что в комнате отдыха певчих наличие зеркал не предусмотрено. Что ж, она и без зеркала не сомневалась, что сущность метаморфа и на этот раз её не подвела и кольцо можно будет снять. — Не самые приятные, зато гениально одарённые. На Земле в среде физиков поговаривали, что гении редко бывают располагающими к себе собеседниками».

Внезапно распахнулась дверь, ведущая внутрь храма, заставив Аню вздрогнуть от неожиданности. В дверь влетела пожилая, худая дама с диким взглядом, прошипела:

— Ты что творишь?! Почему я должна тебя разыскивать?! Зачем полог тишины наложила? — Вцепилась в Анину руку и поволокла её прочь из комнаты в храм, шепча на ходу: — Одну ночь потерпишь, зато потом консумированный брак даст тебе право унаследовать все имения и деньги мужа! К следующему вечеру станешь самой богатой вдовой королевства, поняла? Отец не велел тебе говорить этого заранее, но теперь-то ты никому уже не успеешь проболтаться, верно? Доченька, верь папе, он не отдаст тебя в жертву Дьяволу навсегда! У папы всё продумано, с твоим мужем завтра будет покончено. Всё, молчи, мы выходим за пределы твоего полога тишины!

На Аню обрушилось море звуков: храм был полон людьми. Неизвестная дама продолжала тащить вперёд дезориентированную Аню, кольцо-артефакт больно впивалось в палец под давлением её ладони.

— Улыбайся! — прошипела дама, но Аня была не в состоянии выполнить приказ. Оглядываясь по сторонам, она видела множество совершенно незнакомых лиц: высокомерных, властных, порой злорадных, порой сочувствующих лиц, принадлежавших, несомненно, магам. Концентрация магии в храме достигла такого уровня, что искрила в воздухе, как статическое электричество.

Дама затормозила перед тремя девчушками, которые с традиционной песней брачного обряда надели на Анину голову длинную кружевную фату того же цвета слоновой кости, что и элегантное платье. Дама поцеловала Аню в лоб и подтолкнула её вперёд, прошептав напутствие:

— Иди, Ролайза. Помни: ты — дочь великого рода Нойсов! Выше голову и прямее спину держи, доченька! Дьявол ещё пообломает о нас свои клыки.

Толпа перед Аней расступилась, освободив проход к алтарю. Перед алтарём застыли три фигуры: одна справа — отец невесты, две слева — жених и его друг, исполняющий роль шафера. Ане неоднократно приходилось присутствовать на свадьбах, чтобы узнать церемонию, сопоставить прозвучавшие имена и осознать, в чью сторону она медленно движется по проходу. И чью личину считала её сущность метаморфа, продублировав кольцо.

В глубине хоров укутанная заклинанием отвода глаз девушка сделала маленький шажок вперёд, злорадно рассматривая фигурку в белом, выступившую на красную дорожку. Лицо наблюдающей стало копией лица Аннет Сток, а губы процедили зло:

— Я предоставила тебе возможность использовать собственный совет: сказать Дьяволу «нет» перед алтарём. Удачи желать не буду, госпожа антисваха: следы побоев сделают более достоверной запланированную мною версию короткого брака Дьявола. Наслаждайся выгодным супружеством, простолюдинка, у тебя не будет другого шанса вкусить богатой жизни.

«Аннет Сток» вышла из дверцы западного придела, прошла по городу, мило улыбаясь и кивая здоровающимся с ней знакомым, наняла карету и покинула Эзмер. Путь её лежал за пределы королевства Дистиния.

Глава 36. Подложная невеста

Механически переставляя ноги в туфлях на высоких каблуках, Аня костерила себя за неизжитые за век наивность и доверчивость. С самого начала чувствовала, что от «художницы» фонит фальшью за километр, но списала эффект на её тягу к театральности, свойственную творческим натурам!

«Браво, Ролайза! Великолепно сыгранная роль талантливой художницы, третируемой мужем-самодуром! И под настоящей внешностью ко мне явиться не забыла, чтобы крохи сомнений в истинности «клиентки-художницы» не заронить. Откуда только картины взяла? Не верю я в версию, что злодей может быть гением искусства: полотна дышат жизнью, отражая прекрасную душу их создателя, а душа Ролайзы оказалась мутноватой. Нашла девица надёжный способ избавиться от жениха: женить его на другой! Даже если обман вскроется, брак расторгнуть невозможно, а в случае женитьбы мага на простолюдинке вообще опасно об ошибке сообщать: по закону за смешанный брак казнь полагается всем сторонам союза и священнику, его заключившему. Каковы шансы, что священник проверит невесту Дьявола из знаменитого рода Нойсов на наличие магии перед церемонией? Нулевые шансы, скажем себе честно! Это ж оскорблением великого рода попахивать будет, а священник жить хочет. Беда в том, что и мне пожить ещё хочется, желание уйти в мир иной как-то давно не возвращалось, да и детей сиротами не оставишь. СТОП! Что там толковала «матушка» о скорой смерти Дьявола?!»

Разум мигом прояснился и заработал. Поступь Ани стала чётче, мысли — злее. В роду Нойсов не только доченька с лёгкостью чужие судьбы ломает, там и старшие родственники под стать. Брак по расчёту не слишком благовидное дело, но не сравнить с убийством. Значит, «нет» сказать духу не хватает, а исподтишка ударить — запросто? Ясно, что магистра надо предупредить, но со свадьбой что делать?! Она же не может участвовать в таком обмане!

«Нужно снять кольцо, сменить личину и надеяться на заступничество жениха, — холодея от дурного предчувствия плохих последствий, решилась Аня. — Воспользуюсь секундами первого замешательства, спрячусь за спину магистра и буду кричать, что не виноватая я, меня саму обманули, кольцо-артефакт тому доказательство! Главное — успеть сообщить ему о готовящемся на него покушении до того, как меня прибьют рассвирепевшие родственнички невесты».

Её путь по красной дорожке понемногу подходил к концу. Аня вцепилась в кольцо на пальце, потянула — и получила такой удар, что с трудом удержалась от вскрика. Артефакт предупреждающе раскалился, советуя прекратить бесполезные попытки от него избавиться. Ролайза Нойс отлично подстраховалась!

«Пробовать кричать что я — не она, не снимая личины? Все, конечно, сразу поверят, что это правда, а не стремление избежать навязанного брака, ха. Проректор уже заметил мой боевой настрой и что-то там плетёт магическое: один мой писк — и «папочка» вынудит исполнить наказ «матушки»: быть примерной доченькой и одну ночку потерпеть.

Так, про ночку вообще не думаем!!! Аня, тебе сто лет, переключись на поиски выхода из тупика!

Перекинуться Василиском, если кольцо позволит? Сейчас это запросто, змей во мне уже готов к бою, чуть ли хвост не отращивает, и вряд ли артефакт рассчитан на мифического царя змей. Стоит ли надеться, что толпа магов не отправит чудо природы на тот свет, пока оно будет метаться под куполом в поиске выхода? Можно, конечно, обороняться, и уставить церковь каменными скульптурами, а потом оправдываться, что на массовые убийства меня сподвигла Ролайза».

Время на размышления вышло: Аня дошла до алтаря.

Неужели путь невесты к замужней жизни нельзя было сделать подлиннее?! Дать девушке возможность всё хорошо обдумать напоследок?!

«Нет, надо всё-таки сказать, что я — не Ролайза!» — отчаялась Аня, открыла рот… и рот принудительно закрылся, а она получила ещё один предупреждающий щелчок от кольца-артефакта!

Ролайза подстраховалась не просто на «отлично», а на «отлично с плюсом»! Как там она говорила? Не раскрою секрет о сделке?

«Плывём по течению, — смирилась Аня. — Когда приплывём к месту назначения, появится время разобраться со всем, что натворили во время плаванья. Поразительно хорош магистр в белом сюртуке с золотой и зелёной отделкой! Но мрачный, как грозовая туча, как банкир, наблюдающий за разорением банка, как брокер во время обвала ценных бумаг на бирже. Его же была идея с женитьбой, так чего смотрит на невесту, как на не выигравший лотерейный билет?»

«Папочка» больно ткнул в спину, напоминая, что надо подойти к жениху и положить ладонь на его протянутую руку. Правда, рука не была пока протянута, а при движении Ани вперёд как-то неохотно поднялась. Вздох, донёсшийся из-за плеча магистра, заставил Аню перевести взгляд на шафера: им был Ригорин Оэн.

«Ого! Я никак не могла понять, дружат эти двое или враждуют, а теперь разрешила свои сомнения. Значит, всё-таки товарищи. Запомним», — хмыкнула про себя Аня.

Друг жениха тоже не лучился радостью — интересно, все свадьбы по расчёту такие унылые?

Аня не заметила, как её брови вопросительно приподнялись при этой отвлечённой мысли, а в глазах мелькнула усмешка. Лицо магистра удивлённо вытянулось, он вдруг задохнулся, схватил невесту за руку, притянул к себе и всмотрелся в её распахнутые глаза. А потом его лицо озарилось таким счастьем и весельем, таким откровенным ликованием, словно лотерею переиграли и невыигрышный билет сорвал джекпот: автомобиль Мерседес. Нет, Феррари. Нет, особняк на Багамах или вечно пополняющийся счёт в швейцарском банке.

— Уж не чаял дождаться, душа моя, — радостно пожурил магистр запоздавшую невесту. — Боялся, я настолько тебе безразличен, что ты решила предоставить меня своей судьбе и не вмешиваться в её тоскливое течение.

Мужчина излучал такое откровенное довольство, что Ане захотелось укусить его за нос. Что б не повадно было жениться на всяких Ролайзах, мечтающих остаться молодой вдовой или сбежать куда подальше! Похоже, внутренний василиск возмущен изменой магистра сильнее её самой: она признавала право мужчины на выбор жены, а вот змей считал его намерение жениться на другой предательским и подлежащим обязательной силовой коррекции. Похоже, сильные эмоции не только пробуждают вторую ипостась, но и обеспечивают эмоциональную связь с ней: наяву, как и во сне.

— Начинайте, святой отец, все в сборе, — громко произнёс магистр, сжимая руку Ани, как стальным капканом, и для верности опутывая её магическими силками. Чтобы не сбежала, да.

Гости к акту принуждения отнеслись флегматически, как и отец невесты. Глава королевской стражи недовольно поморщился, но возражение от лица органов охраны правопорядка не озвучил. Ролайза верно говорила, что на сопротивление невесты внимания не обратят: для этого мира подобное было в порядке вещей, оттого так и ценились услуги антисвахи. Странно, что магистр позволяет себе такое обращение с женщиной, Аня была уверена: он не из тех, кто вынуждает слабого поступать по указке сильного!

Тем временем священник закончил краткую вступительную речь, а у Ани так и не появилось светлой идеи, как безопасно избежать обманного замужества.

— Какой брак вы намерены заключить, великий магистр? Общегражданский или магический? — произнёс стандартную заученную фразу священник, ничуть не сомневаясь в ответе и уже открывая заготовленное свидетельство для простого брака.

— Разумеется, магический! — громогласно прозвучал ответ жениха.

У шокированного священника выпал из рук молитвенник. Под куполом церкви эхом отдался гомон десятков гостей и удивлённые вскрики родственников невесты. Как известно, главная особенность магических браков в том, что они могут быть заключены лишь по обоюдному согласию брачующихся, точнее — лишь на основе горячего и искреннего их желания вступить в брак! Самое важное: если магия отказалась скрепить брак, то обычный общегражданский союз уже никогда не заключишь — магия не терпит подобного пренебрежения к её решениям!

Изумление собравшихся пропитало воздух, перенасытив его магией и вызвав череду мелких молний над алтарём. Ригорин Оэн ошарашено захлопал ресницами, переводя взгляд с друга на невесту, опешившую не меньше остальных.

Для всех собравшихся Аня выглядела, как осуждённый на казнь преступник, которому перед плахой объявили о помиловании, и только она сама отчётливо понимала, что всё совсем наоборот! Её теперь занимала одна-единственная мысль: насколько хорошо разбирается брачная магия в правдивости слов людей? До сих пор ей не доводилось присутствовать на церемонии магического брака и что-то ей подсказывало: сюрпризов не избежать.

Проявив недюжинную выдержку, священник подобрал с пола молитвенник, поменял бланк свидетельства и обратился к невесте, указав на магистра:

— Согласны ли вы, искренне и добровольно, на брак с этим мужчиной?

Гости затаили дыхание. Слышно было, как под куполом жужжит одинокая муха. Алтарь окутала серовато-белая магическая дымка.

«Чёрт побери! — отчаянно подумала Аня. — Я же вовсе не хочу за него замуж, правда? С чего бы мне хотеть выйти замуж за такого потрясающего и красивого мужчину, да? За такое сногсшибательное сочетание ума, властности и железного характера, за человека, которого я совсем неоправданно подозревала в готовности навязать девушке нежеланный брак? За мужчину, который запал мне в сердце так глубоко, что лишь столетний опыт удерживает от страстного желания махнуть рукой на всё и броситься в чувства, как в омут с головой? За мужчину, от одного взгляда которого кружится голова и подгибаются ноги на этих гадских шпильках! В самом деле, с чего мне соглашаться пойти за него замуж?!»

Однако требовалось отвечать с позиции Ролайзы Нойс и Аня сглотнула, неуверенно выдавив:

— Н-нет? — Слово прозвучало вопросом, а не утверждением, несмотря на все её старания.

Магическая дымка рассерженно мигнула алым, укоряя за лживый ответ.

— Не угадала, душа моя, попробуй ещё разок, — от души позабавился магистр, не сдерживая ликующего смешка. — И хочу напомнить, если ты вдруг забыла лекции по общей магии: начавшийся обряд остановить невозможно, если ты не ответишь или ответишь не то, что думаешь, магия сама определит, каково твоё решение.

Ужасно плохо, что ей не довелось посещать эти лекции! Она бы тогда постаралась сбежать до конца красной дорожки.

Пауза затягивалась, десятки магов возбужденно перешёптывались за её спиной, над алтарём всё сильнее сверкали молнии, вынуждая пригибаться и боязливо ёжиться несчастного священника. Все смотрели на Аню и это жутко нервировало. Растерянный служитель церкви пискнул от очередного разряда, прижал к себе молитвенник и повторно забормотал, умоляюще взирая на Аню:

— Согласны ли вы…

И она не выдержала, буквально выкрикнув:

— Да, я согласна!!!

«Чёрт побери!» удалось удержать при себе. Впрочем, крепкое словцо вряд ли бы расслышали в поднявшемся гвалте, когда магическая дымка стала благосклонного зелёного цвета.

Священник перевёл дух, покрепче вцепился в молитвенник и обратился к жениху:

— Согласны ли вы, искренне и добровольно, взять в жёны эту девушку?

Он указал на Аню и та дико пожалела, что протокол церемонии требует не называть имена. Закрались подозрения, что обманными личинами уже пользовались для заключения выгодных браков, и такой подход снимал вопрос о законности заключённого союза: не проверил невесту на подлинность — сам себе виноват.

— Да, — подтвердил магистр, и алтарь окутался густой зелёной дымкой — магия заверила согласие жениха, а над свидетельством о магическом браке загорелось миниатюрное солнышко, осветив проступившую на документе печать.

Левое запястье Ани тоже засветилось, и на нём возник золотой браслетик, покрытый красивыми узорами. Браслетик был таким тонким, что больше походил на татуировку и совершенно не ощущался на руке. Магистр с торжествующим видом рассматривал собственное запястье, и Аня ещё раз горячо пожалела, что ей не довелось посещать лекции по общей магии. Впрочем, её своевременно просветил шафер: Ригорин поднял вверх их руки, как рефери на ринге, объявляющий победителя, и усиленным магией голосом произнёс:

— Свидетельствую заключение магического брака! Поздравляю молодожёнов!

Поднявшийся шум и крики Аня слышала, как сквозь толщу воды, вяло размышляя о том, что магия, не знающая законов королевства, лихо подвела их с Имраном под виселицу. Если сейчас объявится настоящая Ролайза Нойс, то они действительно не доживут до утра.

«Ну, это мы ещё посмотрим! Пусть попробует объявиться и доказать, что Ролайза — это она! Колечко с меня снимет? О, я с огромным удовольствием посмотрю на её гримасу, когда под личиной опять обнаружится её собственное, мерзкое личико! Так, надо срочно взять себя в руки, а не то из-под платья таки вылезет чешуйчатый хвост и жених раньше времени узнает, какую змею взял себе в жёны!»

Изумление гостей было столь безмерным, что представители высокого общества, позабыв о манерах, таращились на Аню, как на циркового слона, сплясавшего на канате. Сильнее всех были потрясены родители невесты: мамочка немо раскрывала и закрывала рот, как рыбы у Павлюка в сачке, а отец попробовал оттащить Аню от новоиспечённого мужа — не иначе, как для допроса с пристрастием. Магистр, однако, не отдал захваченный трофей: нежно, но крепко обняв невесту за плечи, он сказал проректору:

— Вы общались с дочерью четверть века, выделите её мужу хоть единственный день!

Нойс скрипнул зубами, но отступил, подарив Ане многообещающий взгляд. Ригорин Оэн, уступив место остальным поздравляющим, встал за плечом Ани и прошептал ей тихо:

— Рад, что чувства Имрана не остались без ответа — он сильно переживал об этом перед свадьбой.

Сердце Ани болезненно сжалось. Магистр искренне увлечён негодяйкой Ролайзой? Хотя чему удивляться — не напрасно же он выбрал магический брак… А тесть с тёщей планируют убить его как можно скорее!

Аня заставила себя вернуться мыслями в настоящее и с притворным ужасом прижать руку к груди, отвечая главе королевской стражи в перерыве между поздравлениями:

— Неужели вы не считаете магистра лиходеем и злом во плоти? Боженьки, неужели вы не верите отчётам подчинённых?!!

Имран сдавленно захохотал, тщетно стараясь сохранить подобающее жениху торжественное выражение лица. Поморщившись, Ригорин тихо процедил:

— Вы говорите в точности, как… одна моя знакомая. — Он вовремя осёкся, спохватившись, что имя Аннет Сток неуместно прозвучит в церкви, где магистр только что обвенчался с другой. — Мне пришло в голову, что сильному магу нетрудно устроить убедительные демонстрации пожаров и внушить кому угодно, что он страшен во гневе. Вижу, в вашей оценке я тоже ошибался.

— Не буду уточнять, какие ужасы вы обо мне думали, — бледно улыбнулась Аня, и их закрутил водоворот: вереница поздравляющих, торжественный выход на центральную площадь, проход до дома магистра по ещё одной, алой как кровь, ковровой дорожке и фуршет с теми же поздравлениями и поздравляющими.

Нервная встряска в храме не прошла бесследно: Аня чувствовала, что слабеет, у неё дрожат колени и темнеет в глазах. Величавая, разнаряженная мать Имрана холодно клюнула её в лоб, фальшиво заверила, что будет любить её как родную дочь, и рада будет завтра приветствовать в своём поместье. Слово «своё» было показательно подчёркнуто: свекровь заранее расставляла точки над «i». Аня согласно кивнула в ответ, чувствуя головокружение и радуясь услышанной вести: фуршет подходит к концу, всем гостям надо успеть дотемна доехать до имения Даймов, чтобы там уж как следует выпить за здоровье молодых. Ей следовало обдумать пути побега, но мысли путались. Кольцо-артефакт не даст ей сменить внешность и рассказать о подмене, надо бы от него избавиться, но как?

«Когда все разъедутся, попрошу магистра снять кольцо: он сильный маг, сильнее Ролайзы, он сообразит, что с кольцом что-то не так без всяких объяснений, и сможет его снять», — планировала Аня, с трудом удерживая осанку и улыбаясь гостям. Хорошо, что большего от неё не требовалось.

Они с Имраном вышли на крыльцо, чтобы помахать рукой отъезжающим каретам. Из гостей в доме задержался лишь шафер: Ригорин объявил, что быстрее долетит до имения, чем доедет, и что ему нужно пару слов сказать магистру.

— Я выслушаю тебя после того, как провожу свою невесту в спальню, — сказал Имран, когда они втроём вернулись в опустевшую гостиную. — Душа моя, ты очень бледная!

«Неудивительно», — подумала Аня, у которой всё плыло перед глазами, а в ушах начал звучать противный тонкий звон.

— Имран, я всё понимаю, но у нас уходит время! — настойчиво произнёс Ригорин. — В моём имении уже начался «банкет», и у нас не больше часа, пока твои гости доберутся до поместья!

— С чего мне вздумалось завести друга? Он теперь спокойно жениться не даёт, — проворчал магистр, подхватывая Аню на руки и быстро взлетая с ней по лестнице на второй этаж. В спальне он осторожно положил её на кровать, нежно провёл пальцем по щеке, спросил взволнованно: — Тебе же не взбрело в голову меня бояться, душа моя?

По Аниной щеке невольно скатилась слезинка. Почему самые лучшие из мужчин так часто увлекаются худшими из женщин?! Чем его обольстила коварная Ролайза?

«Когда-то я гадала, как Раиса соблазнила моего мужа, чем приворожила, если не питала к нему глубоких чувств? Окрутила и бросила в тяжёлый момент, оставила умирать в хосписе, и в другом мире история повторяется. Но я не дам ей повториться!»

— Я никогда не боялась тебя. Я всегда боялась затебя, — заверила Аня. Звон в ушах усилился, достигая крещендо. Впившись немеющими пальцами в могучие мужские плечи, Аня из последних сил прошептала, с трудом подбирая правильные слова, которые не запрещает произносить кольцо-артефакт: — Нойс… мои родители… они хотят убить тебя! Мать сказала, что только одна ночь — и я вдова, ты слышишь?!

— Слышу, слышу. Я знаю про их планы, всегда знал, успокойся. Ты бледна до синевы, они чем-то тебя опоили?! Что с тобой?!

— Голова кружится, руки-ноги немеют, звон в ушах и слабость неимоверная, — перечислила Аня, цепляясь за уплывающее сознание. Она о чём-то хотела его попросить… О чём? Как трудно думать, когда в голове туман… Ах, да, вспомнила! Надо сказать про кольцо!

«Сними кольцо, — захотела она прошептать и… не смогла. — Браво, Ролайза! Второй плюс за предусмотрительность!»

Последнее, что услышала Аня — дикий, звериный рёв отчаяния. Неужели его издал магистр? Он так сильно любит сбежавшую невесту? Разобраться она не успела: сознание заволокло мглой.

…

Покачиваясь в карете, сбежавшая невеста размышляла о том, что её стратегия вот-вот должна принести свои плоды. Если антисваха действительно набралась глупости сказать в храме «Нет», разъярив жениха, то для скорого переезда на тот свет ей и помощь магии может не потребоваться.

«И никто не усомнится, что смерть молодой супруги Дьявола наступила по причине дикого страха, испытанного в первую брачную ночь. «Невеста умирает от ужаса прямо на брачном ложе!» — неплохие выйдут заголовки. Удачно, что с покойников не принято снимать украшения: так тебя и похоронят с моим лицом. Запаса магии в кольце на трое суток хватит — успеют закопать. Папочка может надеяться управиться с магистром, но я не так наивна, чтобы верить в его победу. О нет, гораздо проще сделать Дьявола вдовцом. Госпожа антисваха таки справится с последним своим антибрачным делом: настоящая Ролайза Нойс будет свободна отныне и навсегда! Ни родители, ни кто другой не будет распоряжаться моей жизнью! Свою долю родового состояния я забрала драгоценностями, мамочка, раз уж папочка пустил на ветер наличные деньги. Да и кому вам теперь завещать состояние? Сын ваш в опале, дорогие родители, и лишён права наследования, а дочь умрёт к утру — я об этом позаботилась».

Глава 37. Брачная ночь

Вопль друга, донёсшийся из спальни, погнал Ригорина на второй этаж. Он без колебаний ворвался в спальню молодожёнов, чтобы узреть распростёртое на постели безжизненное тело невесты в белой фате и помертвевшего жениха, судорожно опутывающего её заклинаниями. Магия вихрем закрутилась у бессильно повисшей руки невесты, и Имран прорычал:

— Кольцо!!!

Его магия сгустилась у тонкого пальчика невесты, силясь стянуть с него витое колечко. Незатейливое украшение проявило недюжинное упорство, не желая покидать своё место: Ригорин поразился, с какой силой схлестнулись в противостоянии магия магистра и артефакта, поскольку кольцо не могло быть ничем иным, как мощным артефактом. На лбу магистра вздулись вены, глаза налились кровью от лопнувших сосудов — и кольцо медленно поскользило с пальчика долой. Вот магический вихрь сорвал его и отшвырнул к дальней стене — кольцо со звоном прокатилось по полу и остановилось, стукнувшись о ножку комода. Ригорин склонился над кольцом, и ему яростно крикнули:

— Не трогай!

— За дурака не держи, — откликнулся Ригорин, хладнокровно исследуя магией опасное колечко. — Ого, часть заклинания мне хорошо известна: то самое добровольно налагаемое на себя смертельное заклятье, которое используют сектанты! Как Ролайза умудрилась дать согласие на использование такого артефакта?!

— Её обманули, — напряжённо ответил Имран. Он был занят тем, что вытягивал из тела девушки тёмно-серые нити остаточной магии кольца. — Этот артефакт не просто убивает за попытку разгласить тайны, он подпитывается жизненными силами носителя! Даже если бы она не пыталась всё мне рассказать, то гарантированно умерла бы к утру! Ригорин, мы бы улетели, а утром я вернулся бы к хладному трупу моей жены!!! В методах мерзавцев век от века ничего не меняется: всё те же удары в спину, всё то же уничтожение самых добрых и доверчивых из людей! Душа моя, неужели за все прожитые годы ты так и не научилась всегда — всегда! — ожидать подлого удара исподтишка?! Не научилась жить с оглядкой, не доверяя никому?! Узнаю, кто так поступил с тобой, — убью без раздумий!

Ригорин смотрел, как Имран вытягивает в себя смертельную магию, как яростно борется с ней, и отчётливо понимал, что девушка не доживёт до окончания этой борьбы без подпитки: коварное кольцо слишком сильно иссушило её за поиски способа обо всём рассказать мужу. Магистр не мог одновременно вытягивать зловещие серые нити и восстанавливать жизненные силы жертвы: слишком велик риск что-то перепутать, где-то не удержать контроль — смертельный риск. Любая маленькая ошибка уведёт девушку за грань невозврата. Ригорин шагнул к постели, и его отшвырнуло магической волной:

— Не подходи! — взревел магистр, подозревающий теперь врага во всех и в каждом.

— Я предпочитаю бить не в спину, а в лицо, — твёрдо сказал Ригорин, подступая обратно. — Мне ты можешь верить. Я помогу.

Защитная магия дрогнула и пропустила его к смертельно бледной невесте. Осторожно контролируя каждое свое действие, Ригорин наполнял девушку целительской, жизненной силой, пока Имран очищал её организм от остатков заразы. Наконец щёки невесты порозовели, Имран уничтожил последнюю серую ниточку, и девушка открыла глаза.

— Всё хорошо, — заверил её Ригорин, на которого уставились широко распахнувшиеся глаза Ролайзы.

— Хорошо? — с болью переспросила невеста друга и выкрикнула, словно выплёскивая давно накипевшее: — Разве ты меня не бросил, не ушёл к другой? Разве после твоего подлого предательства может быть «всё хорошо»?!

Выражения, что пришли на ум главе королевской стражи, не поддавались литературной обработке. Ригорин попятился от поднявшего жениха, машинально оправдываясь и прекрасно осознавая, что оправдания ему не помогут:

— Она в шоке, не осознаёт, что говорит. Чёрт, да я с ней за всю жизнь парой слов не перекинулся, клянусь, Имран!

Невеста сдавленно охнула и села на постели, переводя ошеломлённый взгляд с одного мужчины на другого. Имран прищурился, наступая на Ригорина, грозно-задумчиво протянул:

— Любопытное известие.

Его невеста попробовала вскочить, что-то сказать, но её опутали магией, уложили обратно и скомандовали:

— Спи! Тебе нужно восстанавливать силы, — и подкрепили указание лёгким усыпляющим заклинанием.

Ресницы Ролайзы сомкнулись, решительное выражение на её личике сменилось сонным, и она свернулась клубочком. Имран накрыл невесту покрывалом, снял фату, невесомо провёл по длинным волосам и произнёс тихо-тихо, говоря с самим собой:

— Важно, что в итоге ты выбрала меня.

— Имран, я клянусь, — горячо зашептал Ригорин, но от него отмахнулись:

— Время уходит!

Магистр начал быстро-быстро опутывать стены спальни слоями сложной магической защиты, превращая комнату в надёжный бункер, куда никто не сможет проникнуть, а объект защиты не сможет по глупости выйти наружу. Ригорин буркнул, что обезопасит периметр, и сбежал на улицу — накладывать защитные чары на ограду. В последнее время красивые женщины постоянно с кем-то его путают: то Аннет Сток на приёме обозналась (по крайней мере, вдовушка так утверждала), то молодая жена магистра под монастырь подвела!

В спину потянуло холодом. Ригорин обернулся и увидел, как морозная позёмка бежит вверх по стенам первого этажа: это хозяин дома инструктировал слуг, что они отвечают жизнью за безопасность хозяйки, и если вдруг что-то случится, то они должны немедленно отправить ему магическое послание, иначе…

На стенах проступил иней. Умел магистр выступить эффектно, ничего не скажешь.

«Он слишком усердствует в запугивании, — прислушался Ригорин и покачал головой: не завидовал он сектантам, они умудрились довести магистра до такой стадии белого каления, когда всем лучше сразу убегать и прятаться. — Неужели это Нойс сознательно обрёк дочь на смерть, зная о любви к ней Имрана? Хотел морально раздавить врага, погубив родное дитя? История знает случаи столь безумного, не знающего границ стремления к власти, но как уродливо и дико это выглядит со стороны!»

Магистр вышел на крыльцо, и они одновременно взмыли в темнеющее небо. Магистр молчал, только в глазах его светилась неукротимая ярость. Они неслись во весь опор и догнали кареты гостей на самом подъезде к имению.

— Извини, но брать пленных не планирую, — сурово предупредил Имран, когда они приземлились в условленном месте и дали знать о своём прибытии всем сидящим в засаде. — Негодяи исчерпали скромную меру моего милосердия.

— Не знал, что оно вообще тебе свойственно, — хмыкнул Ригорин, настраиваясь на скорый бой. — Как думаешь, Василиск сегодня прилетит?

— Не прилетит однозначно, — прорычал Имран, отчего-то опять разъяряясь.

— Откуда такая уверенность? — заинтересовался Ригорин.

— Ура, в кои-то веки правильный вопрос! — фыркнул магистр. — Браво, мои аплодисменты! Осваиваешь неизвестные ранее просторы своих возможностей! Похвально.

Ригорин скрипнул зубами и прошипел:

— Я долго жил с мечтой отправить тебя на виселицу, Дьявол Дайм.

— А сейчас?

— Сейчас хочу придушить тебя собственными руками!!!

— Да, мечты меняются, — философски изрёк Имран. — Не отвлекайся, гости заходят в дом. Кареты Нойсов и их друзей «случайно» задержались в дороге. Подождут, когда гости нагуляются, и тогда начнется.

— Сам знаю. Я пошёл обходить наших.

— А я — разведывать силы врагов. До встречи, Ригорин, успеха нам.

Провалившись в бессознательное, Аня вернулась в прошлое: перед её глазами, как перед смертью, пролетела вся её долгая жизнь. Всколыхнулись все прежние чувства: любви, боли утраты, счастья материнства и застарелой боли предательства. Она снова была Анной Ильиничной Романовой: одинокой и смертельно уставшей. Уставшей быть всегда сдержанной, всегда вежливой, не устраивающей сцен и не закатывающей истерик — такой, какой положено быть мудрой, взрослой женщине. Глубоко несчастной женщине, переживающей все невзгоды и горести в глубине души, не вынося их на всеобщее обозрение. Учитывающей другие мнения, способной понять чужую точку зрения и уважительно к ней отнестись, сколь сильно та ни расходилась бы с её личным представлением. Балансируя на грани жизни и смерти, Аня думала, что немыслимая усталость скопилась в ней от тяжкого груза невысказанных претензий, невыплаканных слёз, проглоченных резких слов и неустроенных скандалов. Если бы она, узнав о любовнице, не отошла гордо и молча в сторону, а выкрикнула в лицо мужа всё наболевшее, — возможно, ей было бы легче сейчас, на этой тонкой грани перехода в мир иной?

Усталость понемногу отпускала, словно невидимый груз спадал с её плеч. Вернулось ощущение своего тела, и Аня открыла глаза, чтобы увидеть склонившегося над ней Гришу. Судьба дала ей шанс переиграть прошлое?

— Всё хорошо, — произнёс бывший муж, и его милая улыбка взорвала долготерпение Ани.

Секундой позже пришло осознание, где она и что с ней случилось, но объясниться и всё исправить ей не дали: магический сон нахлынул необоримо.

Она очнулась, как от толчка, когда за окном сгустилась ночь. Схватилась за руку и обнаружила отсутствие кольца и наличие брачного браслета. Значит, фантастические события последнего дня ей не привиделись. Где муж, спрашивается? На ней всё ещё лицо Ролайзы?

Зеркало в комнате подтвердило устойчивость личины, и Аня с отвращением скинула обтягивающее платье, вернув привычное лицо Аннет Сток. Дети должны были покинуть Эзмер, завтра надо будет разыскать их в Роске и успокоить, что она жива-здорова.

— Жива благодаря магистру, — сказала себе Аня, стоя над красноречивым чёрным, горелым пятном в полу — пятном, имеющим форму колечка. — Семейка Нойс не блистает фантазией, метод решения проблем один: кого-нибудь убить. Папочка с мамочкой хотели сжить со свету магистра, а их доченька — меня. Моя очередь отплатить магистру за спасение. Держись, муженёк, василиск летит на помощь! Узнать бы только, куда тебя черти унесли.

Подумав, Аня неохотно обернулась Ролайзой и натянула осточертевшее свадебное платье: надо выйти из комнаты и расспросить слуг. Увы, дверь преподнесла ей непредвиденный сюрприз: засветилась радужным заклинанием и мягко отпружинила Аню обратно. Так же поступило окно и даже стены!

— Имран боялся, невеста начнёт биться головой об камень? — хмыкнула Аня. — Замуровал, Дьявол, всё магией оплёл, зараза!

За окном, где-то далеко-далеко за городской чертой, внезапно полыхнули зарницы и раздались слаженные вопли гуляющих по парку людей:

— В имении магистра горит!

— Нет, это не пожар, а магическое зарево.

— Гляди, гляди, небо у горизонта огнём пылает!

— Волнения в поместье начались, не иначе. Удачно бунтовщики подгадали: в день свадьбы нагрянули!

— Чего ж удачного, коли в имении сейчас куча магов!

— Говорят, некоторые сильные маги на сторону народа встали…

Заскрипев зубами, Аня решительно отвернулась от окна. Маги — не маги, а надо выбираться из спальни-ловушки и спасать супруга. Пусть магистр не ведает, на ком женат, но она-то в курсе и муженька в обиду не даст! Ух, как она зла!!! С оборотом точно заминки не выйдет — внутренний василиск о-оочень сильно мечтает вырваться на волю! Так, на форму василиска магия не действует, верно?

Крылатого змея магия вправду не обидела, но и на свободу не выпустила, так же мягко отпружинивая василиска обратно. Всё больше свирепея, Аня порхала под потолком, который, к слову, тоже укрывала магическая защита! В уютной, небольшой спаленке крылья не разомнёшь, а зарницы за окном полыхали всё ярче и Аня беспокоилась всё больше, на все лады ругая предусмотрительного супруга, надёжно запершего её в спальне!

— Нет уж, меня голыми руками не возьмёшь, — разозлилась она и спикировала на пол.

Если бы кто-нибудь смог преодолеть заклинания магистра и заглянуть в его спальню, то увидел бы фантастическую картину: не крупный, но страшно злой василиск сидел на перевёрнутых шкатулках и методично перекусывал серебряные и золотые браслеты. Пожёванная ручка открытого сейфа и вывороченные ящики комодов намекали, где змей добыл основную часть сокровищ. Он свивал единую цепь из всех браслетов, цепочек и тонких ожерелий, что отыскались в закромах спальни магистра: клыки в пасти василиска оказались неплохим прессом, намертво сплющивающим вместе отдельные фрагменты цепи.

— Не стоит недооценивать своих жён, — пыхтел крылатый змей. — Свободу василискам! Надеюсь, Феррина потом поправит достояние рода, я ж его всего чуток понадкусывала.

Трудолюбиво сопящий василиск взялся протягивать собранную цепь сквозь звенья радужных защитных заклинаний по всему периметру спальни. Магия искрила и сопротивлялась вторжению, но пробить чешуйчатую шкуру не могла, у Ани лишь возник неприятный привкус во рту, словно она переела кислой взрывной карамели, которую любили её правнуки. Она обошла весь круг и, приникнув к полу и предусмотрительно прижав к голове уши, уронила последнюю цепочку поверх первой, соединив вместе концы цепи.

Все наверченные магистром заклинания вспыхнули, как лампочки: какие-то слабее, какие-то сильнее. Померцали — и яркость свечения всех магических нитей стала одинаковой. Аня подождала немного, ткнулась на пробу в ближайшее плетение — её по-прежнему откинуло назад.

— Я выровняла мощность участков магической цепи, но не изменила её структуры, — подвела итоги эксперимента Аня. — Эффект занимательный, но в данной конкретной ситуации совершенно бесполезный. Что делать?

Она осмотрелась. Хорошо бы заземлить всю цепь, но как, скажите на милость, если доступ к двери и окну перекрыт? Чугунные батареи центрального отопления отсутствуют, как данность, даже печной трубы нет — богатые дома в холодное время года обогревались с помощью магических амулетов.

Ощущая себя участницей экспериментального тура физической олимпиады, Аня задумалась, продолжая проводить аналогии физических и магических явлений. За окном к внешней стене дома крепилась замечательная, блестящая медная труба водостока, игравшая заодно роль громоотвода: нижний конец трубы был скошен, заострён и частично вкопан в землю. Преградой к этой замечательной трубе было запертое окно, защищённое магической завесой.

Преграда… Любую преграду при желании можно пробить, верно? Хорошо, время позднее и по саду у дома никто не гуляет!

В голове родилась идея, которую мэтры земной науки признали бы достаточно безумной, чтобы оказаться верной. Сглотнув, Аня попробовала оценить навскидку суммарную мощность заклинаний в комнате, раз те лихо выдают яркое свечение и легко отбивают массивный объект при всей своей эфемерности. Поёжилась, но укрепилась воспоминаниями об играх с молниями в грозовом фронте. Горячо понадеялась, что итогом эксперимента не станет василиск, запечённый в шкуре в собственном соку. Решительно стянула с окна занавески и отволокла их к кровати, освободив экспериментальную область от легко воспламеняемых объектов.

Ход её размышлений был достаточно прост. Всем известно, что электрические заряды скапливаются на острие проводника и напряжённость поля вблизи острия особенно велика. Скажем прямо: очень велика и может достигать пробойных значений, образуя электрический ветер. Гипотеза Ани предполагала, что ей удастся организовать магический ударный вихрь. Ничего страшного, она просто ещё разок поиграет с молниями (по крайней мере, таким был план). Где взять достаточно протяжённый, чтобы достать от пола до окна, массивный и с одного конца заострённый проводник? Ну-уууу, достаточно вспомнить, что у василиска есть хвост…

— В ваших книгах такого точно не написано, — сообщила Аня магам — родителям магистра: над комодом висел семейный портрет.

Вытянувшись во всю змеиную длину и направив острый кончик хвоста в сторону оконной рамы, близкой к водостоку, Аня решительно схватила в пасть концы цепочек.

Ой, какой фейёрверк взорвался в комнате! Она будто нырнула в бурный водопад и её затрясло, как на вибростенде. Море разноцветных искорок пронеслось по чешуйчатой шкуре, как от удара нескольких молний сразу. С причмокивающим звуком уходящей в воронку воды магические заклинания утекли в водосток и зашипели на земле под окном. Комната оперативно освободилась от мешающей Ане магии.

— Свободу физикам! — гордо прошипел василиск и облизнул многострадальный хвост, лишившийся нескольких чешуек. К счастью, экспериментальные потери ими и ограничились.

Аня глянула на прожженную насквозь оконную раму, оплавившуюся медную трубу и исполинское пятно выжженной травы под окном — и ещё раз нервно сглотнула. Да уж, мощность заклинаний супруга произвела на неё неизгладимое впечатление!

— Как удобна для физика ипостась василиска, — пробурчала Аня, открывая окно. Задумчиво обернулась к цепочкам, лежащим на полу: тоже полезная штука! — Поспешность нужна исключительно при ловле блох, — решила она, ненадолго задерживаясь в спальне.

Сражение у родового гнезда Даймов развернулось нешуточное: с каждой стороны около пяти десятков магов с боевой подготовкой, а у сектантов ещё столько же простолюдинов, до зубов вооружённых амулетами и артефактами. При первых взмывших в воздух заклинаниях дом накрыло радужным куполом защиты, но обе стороны сражающих отлично понимали, что огромный купол не выдержит массированной атаки: он давал защиту лишь до тех пор, пока длится противостояние. Протрезвевшие гости испуганно смотрели в окна на развернувшееся побоище, несколько человек рискнуло примкнуть к защитникам поместья. Вокруг Ригорина порхало несколько магических посланий, но не было времени читать новости, оставалось надеяться, что его собственное родовое имение выдержало натиск врага. С двух рук запуская боевые заклинания, Ригорин краем глаза заметил, как в огне пролетающих фаерболлов сгорел вначале один конверт, потом остальные. Ему удалось подпустить под щит противников приманивающие чары, и с десяток амулетов вылетели из рук и карманов сектантов, пополнив запасы самого Ригорина.

Магистр дрался на передовой. От него удирали поодиночке, удирали и гурьбой. Разгневанный Дьявол Дайм был похож на божество войны, карающее беспощадно: как и обещал, пленных он не брал, отвечая смертельным ударом на смертельный удар. С той разницей, что всегда отбивал направленные в него удары, а вот его противники не часто успевали увернуться и никогда не выдерживали атаку магистра.

Но говорить о победе было рано. Двойной перевес в численности давал сектантам заметное преимущество, к тому же на их стороне тоже дрались не вчерашние выпускники магической академии. Чёрные капюшоны скрывали лица, но Ригорин по стилю боя и сложным заклинаниям опознал и ректора и проректора столичной академии. Нойс предусмотрительно держался подальше от зятя, намереваясь зачистить сперва всех сторонников Имрана, а уж потом скопом напасть на него со всех сторон. На противоположном от магистра фланге люди Ригорина несли большие потери, скольких они недосчитаются к утру? А если не удержат оборону? Приспешники абсолютной королевской диктатуры утопят в крови весь север страны, не разделяя бунтовщиков и мирных обывателей. Как говорил Имран: удержать крышку на бурлящем котле можно, лишь наваливаясь на неё со всё большей силой.

Подобные соображения бродили далеко на периферии сознания главы королевской стражи: когда тебя берут в клещи с трёх сторон, не до философских размышлений о смысле жизни и судьбах народа. Многостихийный щит Ригорина содрогался от сыплющихся на него ударов, быстро истончаясь. Активированные накопители магии еле успевали восполнять затраты, но скоро они опустеют и тогда придётся рассчитывать лишь на собственную ловкость и быстроту реакции. Обороняясь сразу от трёх намеренных прикончить его магов, Ригорин не заметил четвёртого, тишком подкравшегося со спины человека, бросившего ему под ноги амулет обледенения. Земля под ногами главы королевской стражи покрылась коркой гладкого льда, его подошвы заскользили по ней, Ригорин потерял равновесие и рухнул ничком, вмерзая всем телом в ледяную землю. Веер заготовленных заклинаний рассыпался искрами, оставив его безоружным перед лицом врагов. Нападающие дружно выпустили в укрывающий Ригорина щит пробивающие заклятья, и щит пошёл трещинами. Яростно растапливая сковавший тело лёд, распятый Ригорин дёргался на земле, силясь оторвать от неё хотя бы раскинутые в стороны руки. Он видел, как его люди бросились ему на помощь, и как рассыпается искрами его щит тоже видел…

Земля под ним внезапно вздыбилась, пушечным ядром выбросив его в поднебесье. Магическая сеть оплела Ригорина и отдёрнула от убивающих заклятий нескольких видов, приземлив за спиной магистра.

— Мне понравилось иметь друга, но жутко лень заводить ещё одного, — выкрикнул объяснение своему вмешательству Имран. — Учти это и постарайся не сгинуть на моей свадебной вечеринке!

— Дай бог, ты никогда не останешься вдовцом и не вознамеришься вновь жениться — мне не нравится идея ещё раз быть шафером на твоей свадьбе! — не остался в долгу Ригорин, вновь включаясь в бой. — Надо пробиваться на ту сторону: там гибнет много наших!

Опровергая его слова, из-за дома с воплями повалила толпа сектантов, сминая собственных товарищей и сея панику в их рядах.

— Василиск!!! — вопили люди в чёрных балахонах, спотыкаясь и падая на бегу.

— Василиск? — не поверил Ригорин и вопросительно обернулся к другу. Впервые он столкнулся с тем, что уверенное утверждение Дьявола не оправдалось.

Из уст Имрана посыпались ругательства, сделавшие бы честь любому грузчику в порту. Где великий маг набрался таких выражений?

— Перегруппировываемся! Стражники заходят с севера, мои люди огибают дом с юга и прикрывают спину Василиска! — рявкнул Имран, усиливая голос магией и заставляя его звенеть и греметь над всем полем боя.

Магистр рванул сквозь смешавшиеся ряды неприятеля напрямую к месту появления крылатого змея. Ригорин понёсся за ним: там сосредоточилась верхушка секты и если маги захватят Василиска и подчинят своей воле, то война заведомо проиграна.

«Надо бы самим изловить юркого змея и договориться о честном сотрудничестве», — решил Ригорин.

Глава 38. Муж метаморфа

«Всё-таки спецформа — это удобно придумано: сразу отличаешь врагов от друзей, — одобрительно подумала Аня, подлетая к месту действия. — Люди в чёрном точно не из наших, наши — люди в форме и те, что с ними. Ого, что-то наших крепко притесняют! Ничего, сейчас мы всё поправим, дайте только слететь пониже.

Эй, откуда во мне столько боевого задора?! Всё-таки крылатая ипостась сильно влияет на меня даже во время бодрствования, и неудивительно, что так безраздельно командует во сне!»

С разгону ввинтившись в гущу схватки, Аня раскрыла крылья, превратив их в живой щит для противников сектантов.

— ШШШ-шшш-ШШШШ! — разлетелось над притихшими, замершими в ошеломлении бойцами.

Однако застыли не все: стоящие во главе маги слаженно выпустили в Аню серию боевых заклятий, мерцающих льдистыми оттенками смертельно-синеватого цвета.

— Шшшаа-а! — разозлённая Аня выдохнула в сторону чёрных капюшонов облачко зеленоватого пара и потрясла крыльями, стряхивая с них искры разбившихся заклятий. С чего вдруг она зеленью дышать стала? На свадебном фуршете какую-то дрянь съела? То-то ей рыба в кляре не понравилась.

— Пеленай змея сетями и примораживай к земле! — крикнул самый умный из сектантов, пока другие с воплями убегали от облачка. Те, кого облачко настигло, падали замертво, понуждая других с дикими воплями убегать дальше.

«У василисков ядовитое дыхание! — всполошилась Аня, уходя свечкой вверх и прячась над низко висящими ветками деревьев, чтоб не достали сети. — Точно, Павлюк же давно предупреждал об этом! Я страшна, как ядерная боеголовка: что ни взгляд, что ни вздох — всё смертельно опасно!»

— Вяжите упавших! Действие яда василиска кратковременно, они скоро встанут! — долетел до неё голос магистра, и душевные терзания Ани растаяли, как снег под солнцем.

«А сразу не сказать?! Это же в корне меняет проблему и упрощает способы её решения! — радостная Аня с энтузиазмом ринулась вниз. — Дракон — это отравляющее оружие массового поражения класса воздух-земля. Спасайся, кто может!»

Стражники строем шли за василиском, штабелями складывая поверженных им врагов. Навстречу им двигался магистр, мешая магам-главарям добраться до крылатого змея. Сектантов-дезертиров, решивших своевременно покинуть место схватки, перехватывал Ригорин и отправлял в общие штабеля, к парализованным ядовитым дыханием василиска. Когда с неба приземлился большой отряд под предводительством главы рода Оэнов и Элвина Нойса, битва была практически выиграна.

— Сдавайтесь! — крикнул дед Ригорина. — Вы проиграли на всех фронтах, у меня в имении два десятка пленных в подвале сидит!

Два последних мага, стоящих спина к спине, сбросили капюшоны:

— Идёшь против отца? — обратился к Элвину проректор Нойс.

— Возглавил бунтовщиков, Ригорин Оэн? — выкрикнул ректор академии магии.

— Лучше я возглавлю бунтовщиков, чем буду прикрывать банду убийц и тех, кто выдал на казнь стражникам родную внучку, — возразил Ригорин и услышал сдавленный стон Элвина, только сейчас узнавшего о предательстве отца. — Сдавайтесь, и вас будут судить.

— Судить нас?! — загоготал ректор. — Да ты шутник, господин Оэн.

Воспользовавшись тем, что окружившие их противники поверили в окончательную победу и рассеяли заклинания в руках, ректор резко выхватил из широкого рукава артефакт, мигом превратившийся в его руках в большую шаровую молнию. Ане страшно не понравился этот шар, похожий на миниатюрный термоядерный взрыв в тонкой оболочке: не факт, что даже её чешуя выдержит такой удар. Лицо ректора магической академии на неуловимый миг исказилось гримасой торжествующего камикадзе, и Аня без раздумий метнулась к нему, впиваясь в него взглядом.

Она успела в последний момент: переливающийся молниями шар завис над вытянутой каменной рукой. Рядом испуганно вскрикнули, Аня перевела взгляд — и проректор застыл статуей рядом с сотоварищем по безжалостным убийствам.

«Больше ни на кого не смотрим! — зажмурилась Аня. — Опасность миновала, в смертельном взгляде больше нет нужды!»

С закрытыми глазами она поднялась повыше, слушая, как магистр командует всем укрыться щитами, пока он будет дезактивировать парящее над статуей опасное заклятье. Оглушающий грохот заставил её чуток приоткрыть веки: шар с молниями исчез, магистр отряхивал с одежды странные серо-белые хлопья, похожие на снег в загрязненных мегаполисах. Чувствуя, как звериная ярость утихает, Аня глянула на сидящую на ветке птичку, похожую на ворону. Птичка глянула в ответ, склонив любопытную головку с длинным чёрным клювиком: вертикально замерший в воздухе змей с расправленными крыльями не испугал пичужку, а заинтересовал её. Или, что вернее, её заинтересовал блестящий ошейник из золотых и серебряных цепочек на шее у этого змея и тонкая полоса магического брачного браслета, опоясавшего основание левого крыла.

— Сети! — донеслась снизу команда, отданная главой королевской стражи.

«Какие сети? — перевернулась горизонтально Аня. — Для меня сети?! Вот и спеши к таким на помощь!»

Вокруг неё взвились в воздух заклинания, красиво раскрываясь парашютами и накрывая её со всех четырёх сторон. Магистр рявкнул: «Отставить!», но обиженный василиск не собирался дожидаться милости от наглецов, не знающих чувства благодарности. Аня вытянулась свечкой, сложила крылья и тряхнула телом, как гимнастка, крутящая обручи. Вокруг неё закружились, медленно спадая, серебряно-золотые круги, образуя защитный проводящий контур. На этот контур осели магические заклятья, не в силах проникнуть внутрь, а Аня винтом выкрутилась из ловушки, уходя вверх по свободному от магии коридору, образованному металлическими вращающимися кругами.

— Вот это магия! — присвистнули ошеломлённые стражники.

«Физика!» — снисходительно подумала Аня, улетая на быстрых крыльях.

— Красиво ушла, зараза чешуйчатая, — усмехнулся магистр, смотря из-под ладони в звёздное небо. Тучи разошлись, и темный крылатый силуэт выделялся на фоне яркой луны. Имран подобрал с земли упавшие драгоценности, небрежно распихал их по карманам. — Ригорин, нет желания выставить каменные статуи в показательных чёрных балахонах на центральной площади столицы? У господ магов такие выразительные злобные выражения лиц, что никому не потребуются лишние объяснения, чем эта парочка занималась, когда их настиг праведный гнев Василиска.

Городские ворота были закрыты на ночь. Пришлось Ане рискнуть: не меняя облика, перелететь в ночной тьме через стену и приземлиться за собственным домом в боевой ипостаси василиска. Чего она никак не ожидала, так это появления Павлюка, выскочившего на шорох во дворе и ошеломлённо замершего при виде царя змей. Аня испуганно зажмурилась и прошипела:

— Уйди! Не с-ссссмотри в глаза!

Тонкий девчоночий писк сообщил, что Мариша тоже увидела оригинальную Анину ипостась. Непутёвая вышла из неё приёмная мать: до инфаркта напугала своих детей!

— Значит, вот ты кто, когда ни в кого не превращаешься, — услышала Аня присвист Павлюка. — Эх, я мог бы сразу догадаться: ведь из всех сказочных существ только василиски являются метаморфами!

— Ты не боиш-шшшшьс-ссся?! — изумилась Аня, распахивая глаза. Если внутренний василиск не в ярости, то её взгляд никого не убьёт.

Мариша разрыдалась и бросилась на шею василиску, тиская её и обливая слезами, а Павлюк заорал и ногой топнул:

— Я боялся всю ночь! За тебя боялся! Где тебя носило?! — Тут паренёк вспомнил о вездесущих соседях и зашептал, сердито потрясая кулаками: — Мы ждали-ждали, потом я пошёл карету нанимать, как тебе обещал, а мне и говорят на почтовой конюшне: «Куда собрался, твоя хозяйка уже уехала, буквально только что к городским воротам покатила». В центре города толчея из-за свадьбы магистра, кареты едут медленно, а я шустро напрямки к воротам выскочил, арендованную карету обогнал. Гляжу: правда ты в карете сидишь, только лицо у тебя странное: злорадное, как никогда не бывало. На посту карету остановили, я близко-близко подошёл, а ты глянула на меня ледяным взглядом и вообще не узнала, даже бровь не дрогнула. Ну, тут уж яснее ясного: не ты в карете сидишь! Худо, думаю, дело с сестрой, раз под её личиной кто-то из Эзмера уезжает! Какой уж тут новый дом, коли спасать тебя надо!

— Мы никогда вас не будем бояться, ни в каком виде, — плача, шептала Мариша, укутанная крыльями василиска, замершего на хвосте. — Какое счастье, что вы вернулись домой, мы ду-ду-думали, что вас убили-ииииии!

— Меня сложнее убить, чем кажется, — проворчала растроганная Аня, — хоть до магистра мне далеко. Мариш, со мной полный порядок и, может, хватит уже «выкать»? Одной семьёй живём.

Девочка отлипла от Ани и смущённо кивнула, утирая слёзы.

— Я вам… тебе сейчас халат принесу, — быстро ускакала Мариша, чтобы вернуться обратно с одеждой.

Обратившись Аннет Сток, Аня оделась и пошла к дому на подгибающихся от усталости ногах. Сильно мучила жажда, а спину ломило так, словно крылья всё еще висели сзади, а на них привесили пудовые гири. Натруженные мышцы ныли во всём теле: при полёте действуют не только крылья, всё тело постоянно изгибается, меняя направление движения.

— Голодная? — сочувственно спросила Мариша, смотря на устало ковыляющую названную сестру. Павлюк жалости не проявил: он схватил Аню за руку и вновь завопил на всю округу:

— А это что?!!

— То самое, — вздохнула Аня, а брат тщетно пытался снять или хотя бы покрутить браслет-татуировку.

— Почему брачный браслет… такой?! — ахнул брат.

— Магический, — кратко объяснила Аня, упорно ковыляя к дому.

В гробовом молчании постигающих суть известия детей, она вскарабкалась на ступеньки. Кто придумал сделать заднее крыльцо таким высоким?! Дети зашли в кухню вслед за ней и Павлюк, откашлявшись, шепотком спросил:

— Он знает? — и покосился в окно в сторону забора, который недавно перелетел василиск. Мальчик прозрачно намекал на своеобычные черты Ани, редко свойственные жёнам, и тем более опасные, когда упомянутый «он» — маг.

— Нет.

— Ой, мамочки!!! — верно оценила ситуацию Мариша и схватилась за голову. — Как же так вышло-то?!

— Клиентка подставила, — не хуже василиска прошипел Павлюк, догадавшийся об общем ходе событий. — Беспроигрышный способ избавиться от жениха: обманом женить его на другой! Художница липовая оказалась?

Аня молча кивнула, наливая себе воды и залпом выпивая два стакана подряд.

— Муж кто? — сурово вопросил Павлюк, и в кухне повисла звенящая тишина.

Чем дольше молчала Аня, тем шире и недоверчивей раскрывались глаза и рты детей, припоминающих, кто из магов Эзмера играл сегодня свадьбу.

— О, нет!!! — выдохнула Мариша.

— О, да, — вздохнула Аня.

— Бежать надо, — подвёл логичный итог Павлюк.

— Надо, но завтра. Сейчас я не то что бежать — ползти не могу. Так, всем отбой, брысь по постелям и до обеда из них не высовываться!

— Подвал открыть? — соизволил проявить сочувствие к умотавшейся сестре Павлюк.

— Нет, я сегодня точно никуда уже не полечу, — зевнула Аня, мечтая растянуться на мягкой большой постели. — Спокойного всем остатка ночи!

В глубинах сновидений о мирной жизни в русском городке на берегу Мокши Аню потревожило ощущение, что рядом кто-то есть. Просыпаться не хотелось, но глухой шорох и тихие шаги настырно прогоняли сон. Когда со стороны туалетного столика раздалось металлическое позвякивание, Аня вспомнила о неубранной шкатулке с небогатыми финансовыми запасами своей семьи, и взвилась на постели, готовая оборонять имущество. Кто готов узреть василиска в гневе?!

Лучи рассветного солнца просвечивали сквозь занавеси на окне, позволяя отчётливо рассмотреть происходящее в комнате. Оказалось, звон издали золотые запонки и часы магистра, положенные им на столик. Сам магистр невозмутимо раздевался, складывая одежду на стул, и предстал перед Аней в стадии практически полностью раздетого человека.

— Выспалась? — с горячей надеждой поинтересовался магистр, окидывая её недвусмысленным жарким взглядом.

Пока бесконечно растерянная Аня собирала мысли в кучку, мужчина успел окончательно разоблачиться, вынудив женские щёки залиться жарким румянцем, и нырнуть в постель под одеяло.

— Не ошиблис-сссь с-ссспальней, гос-сссподин магис-сссстр? — прошипела Аня (привычка к шипению, видно, не успела уйти с рассветом) и решительно дёрнула одеяло на себя. — На ком вчера женились, к той и идите!

— Я и пришёл, — ухмыльнулся Имран, ловко вытягивая Анину руку из-под одеяла и демонстрируя брачный браслет. — Ты правда думала, я тебя не узнаю с первого же взгляда?

На этом одиозном заявлении магистр счёт миссию объяснений выполненной и притянул Аню в жаркие объятья, с нескрываемым наслаждением впиваясь в её губы. Губы покорно раскрылись, вопреки воле своей хозяйки, а руки её обхватили мужскую шею. Магистр одобрительно заворчал, дыхание его участилось, ладони его, не теряя времени, пустились в путешествие по изгибам женского тела.

Головокружение и затопившая тело истома очень мешали Ане думать! Прижимающееся к ней роскошное мужское тело думать мешало ещё больше, но столетний опыт настоятельно советовал прояснить всё до конца, прежде чем бросаться в омут с головой. Он — великий маг, она — полунищая простолюдинка, к тому же — находящийся в розыске василиск-метаморф. Что за шутки со свадьбой, если он с самого начала знал о подмене?! Она переживала, места себе не находила, про «ревновала» не хочется и вспоминать, а он всё знал?

«Нет, нам определённо надо поговорить!» — и Аня разомкнула руки, протестующе упёрлась в мужские плечи.

Её трепыхания изволили заметить и даже чуток ослабили объятья, посмотрев с подчёркнутой обидой.

— Что не так? — спросил магистр с таким видом, будто Аня каждый день обнаруживала его в своей постели и давно должна была бы привыкнуть к его визитам.

— Всё не так! — воскликнула Аня. — Сперва ты заключаешь помолвку с Ролайзой Нойс, потом женишься на ней, носишься с ней, как с дорогой фарфоровой вазой, спасаешь её от смерти, а утром являешься ко мне и спокойно сообщаешь, что с самого начала знал о подмене!

— Душа моя, конечно знал: ты же не думаешь, что мне взбрело бы в голову жениться на Ролайзе Нойс? — магистр так комично изобразил неимоверный ужас, что Аня невольно хихикнула. — Я не просто знал о подмене, я ей всячески способствовал! Я умело направил к Ролайзе приятельниц по академии с посланиями дочери Зарса, я позаботился, чтоб в академической библиотеке Ролайзе выдали книгу с закладками из твоих объявлений и это далеко не все мои усилия по организации вашей встречи. Когда мне доложили, что карету Ролайзы видели у твоего дома, я взялся ждать… и ничего не дождался! Я уж заподозрил, что ловушка не удалась, и страшно расстроился. К слову, почему ты не попыталась настроить меня против невесты, как Локса? Не запугивала, как городского палача? Да, очень благодарен тебе за отъезд из города Силорка — отвратительным человеком был тот палач.

— Не стоит благодарностей, — пролепетала дезориентированная Аня. — Дочь Зарса…

— Да-да, та самая дочь Зарса, которую ты так восхитительно сыграла в парке, — усмехнулся Имран, коварно поглаживая руки и плечи Ани горячими ладонями, сбивая ей ритм дыхания и связный ход мыслей. — Я видел, что ты меня узнала, но неужели думала, я тебя не узнаю? В любой роли, под любой личиной? Я так мечтал изобразить особо трудного клиента, но увы — ты ни разу не пришла на встречу вместо Ролайзы и сбила мне все планы.

— Планы по изображению особо толстокожего жениха, которого ничем не проймёшь? — совсем запуталась Аня.

— Планы сообщить своей невесте, что я отбываю на смертельный бой и желаю обвенчаться немедленно, а потом затащить тебя в храм и узнать свой приговор: да или нет, — неожиданно серьёзно ответил магистр. — Я вовсе не планировал дожидаться назначенного дня свадьбы, чтобы надеть на твою ручку брачный браслет: официальная дата бракосочетания была объявлена для врагов, чтобы они к этому дню стянули силы для атаки.

— Я не понимаю, ты с самого начала хотел жениться на мне?! Именно на мне, Аннет Сток?

— Господи, а зачем ещё я бы так изворачивался?! Я-то с первого взгляда понял: мне жаль тех дней, что я провел, не зная о тебе.

— Боженьки, а прямо прийти и посвататься — не судьба? — поразилась Аня и горячему признанию, и странной мужской стратегии.

— Прямо? Помнишь, что ты говорила в нашу первую встречу? Муж тебе не нужен!!! Очень убедительно говорила, я без тени сомнений поверил, — напомнил Имран давний разговор на приёме у Гине.

Нет, женщинам всех миров необходимо срочно придумать достойный ответ на подобные замечания своих мужчин! Поскольку вариант «Мало ли, что я говорила!» звучит не слишком лестно для женского ума и стойкости женских убеждений…

А Имран продолжал разглагольствовать:

— Я попробовал играть по твоим правилам: предложил тебе стать любовницей, но ты ушла в категорический отказ! — Ещё один обиженный и недоумевающий взгляд, вопящий: «Как после этого можно верить женскому слову?!» — Где тут логика, душа моя?

— Это не логика, а здравый смысл, — вздохнула Аня.

— Извини, но я не вижу здравого смысла в недолговременных, лишённых обязательств отношениях с любимой женщиной, — пожал плечами Имран. — Что же я должен был предпринять в таких условиях, как твёрдо нацеленный на законный брак мужчина? Мне пришлось действовать по-своему, чтобы обойти неразумное женское желание несерьёзных отношений.

— Неразумное?! — возмутилась Аня, вспоминая, как планировала завести временного любовника и встречаться с ним лишь удовольствия ради. Под сердитым взглядом магистра она уже не была уверена, что её желание действительно было разумным…

Боженьки, неужели она мечтала об умном мужчине?! С такими же совершенно невозможно спорить: они всегда оказываются правы!

Погодите, погодите… он сказал — любимой?!

— Почему ты несколько раз советовал мне держаться подальше от твоей невесты, если хотел, чтобы она стала моей клиенткой? — почти сдавшись под горячим напором атаковавших мужских губ, прошептала Аня.

— Мне, как умудренному опытом мужчине, известно, что женщины неизменно игнорируют разумные советы, действуя по непреложному правилу женской логики: «Послушай мужчину и сделай наоборот».

— Так это был оригинальный мужской метод побуждения к действию?

— И серьёзное предупреждение об опасности моей «невесты»: она та ещё бессердечная стерва!

— А если бы Ролайза сама пришла к алтарю?

— Она бы сказала «нет» куда уверенней, чем ты, — хмыкнул Имран, усиливая натиск в деле поцелуев.

— А если бы…

— Душа моя, честное признание: «Я люблю тебя и никогда не женился бы на другой», сойдёт за универсальное объяснение всех «почему» и «если»?

«Под такими обжигающими поцелуями любая фраза сойдёт за объяснение, даже аннотация к учебнику физики», — подумалось Ане, уплывающей в море страсти на волнах наслаждения.

— Кажется, я тоже тебя люблю, — выдохнула она, прижимаясь к… мужу.

— Уточнение «кажется» через пару часов исчезнет из этой фразы. Навсегда! — самоуверенно пообещал Имран.

Оно действительно исчезло: сгорело в пламени страсти, истаяло в жаре объятий, растворилось в счастье плещущейся в каждом взгляде любви, заглохло в шёпоте «моя Аннет, моя Аня, Анечка, любимая».

«Только бы эта ночь не оказалась сном!» — горячо помолилась высшим силам Аня, засыпая на мужском плече, когда солнце уже сияло в зените.

Глава 39. Все тайны метаморфа

«Просыпаться под взглядом Имрана быстро войдёт у меня в привычку, — улыбнулась Аня, вдыхая будоражащий знакомый запах любимого мужчины и нежась в невесомых прикосновениях поглаживающих её спину и плечи длинных, немного шершавых пальцев. — Значит, наша ночь, точнее — утро, мне не приснилось».

Открыв глаза, она потянулась за поцелуем и увидела хмурое-хмурое лицо свежеиспечённого мужа.

«Хвост отрос?!» — дрогнула Аня.

Нет, ревизия состава тела убедила, что ничего непредвиденного не произошло.

— Что случилось? — с опаской поинтересовалась Аня, боясь думать об океане плохих вариантов.

— Переоцениваю все события последних суток — у меня наконец-то появилось время во всём разобраться, — хмуро ответил Имран и вдруг судорожно сжал её в объятиях, осыпая поцелуями лицо. — Я чуть собственными руками не погубил тебя! Я недооценил жестокость и бездушие Ролайзы — это же она нацепила на тебя убивающее колечко?!

— Ты спас меня, а не погубил, — успокаивающе прошептала Аня.

— Но именно я подверг тебя такой опасности! А ведь предупреждал: держись подальше от моей «невесты»! Расскажи, как ты решилась заменить её на свадьбе?

По мере рассказа Имран мрачнел всё сильнее. Под конец он с чувством сказал:

— Отыщу эту мерзкую змею хоть на краю света! Устрою ей весёленькую жизнь!

Мерзкую?

— Ты не любишь змей? — тонким, ломким голосом спросила Аня.

— Я не люблю тех, кто бьёт исподтишка, — процедил Имран. Выдохнул и с улыбкой заверил: — А так-то я неплохо отношусь ко всему живому миру. Вставай, душа моя, в стране сейчас ой как неспокойно, и мы в самом эпицентре событий.

— Правда, что свергают власть? — поёжилась Аня, нахлебавшаяся трудной жизни во время переворотов в родном мире.

— Правда, но серьёзных бед удастся избежать, если проиграем не мы, — одеваясь, заверил Имран.

Поток Аниных вопросов остановил стук в дверь:

— Ань, глава королевской стражи явился, тебя спрашивает! — крикнул Павлюк.

— Сейчас выйду! — пискнула Аня, втягивая голову в плечи под посуровевшим взглядом мужа.

— Не зачастил ли Ригорин в твою скромную обитель? — проворчал Имран. — Давай начистоту: что вас связывает?

— Ничего! — побожилась она. — Глава стражи очень похож на моего покойного мужа, в полубессознательном состоянии я их спутала, вот и всё. И на приёме у Гине в первый момент мне померещилось, что я столкнулась с бывшим супругом, который… словом, он ушёл к другой женщине ещё до того, как я стала вдовой.

Это правдивое объяснение укладывалось в рамки биографии Аннет Сток. Держать мужа в неведении о том, кого он взял в жёны, Аня не планировала, она всё ему расскажет! Но чуточку позже, когда соберётся с духом. Неизвестно, как Имран отреагирует на известия, а ей так хотелось хоть денёк побыть счастливой!

— Я к другой не уйду, даже не рассчитывай на это, — улыбнулся Имран, будто подслушав её мысли, и открыл окно, впуская в комнату множество магических писем и зачарованную на доставку до адресата газету. — Я воспользуюсь твоим столиком, чтобы ответить на срочную корреспонденцию?

— Конечно. — Аня нырнула в платье, пригладила волосы и помедлила на пороге, смотря на внезапно появившегося спутника жизни. Ей очень хотелось верить, что он останется с ней несмотря на все тайны! Полуобнажённый муж, усевшийся разбирать почту, не надев рубашки, почувствовал её взгляд. Он обернулся и подмигнул:

— Иди, душа моя, но осторожнее с Ригорином: я ревнив!

— Тебе нет нужды беспокоиться о моей верности: я не предаю близких, — тихо заверила Аня, мысленно добавляя: «Как бы внезапно они ни объявлялись, и сколько недоговорённостей ни стояло бы между нами».

Зелёные глаза Имрана вспыхнули, как звёзды, а голос прозвучал бархатной лаской:

— Знаю, душа моя. Однако если ты немедленно не скроешься за дверью, главе стражи придётся ожидать нас минимум час!

Залившись краской под откровенным взглядом, Аня поспешила вниз, одёргивая рукава платья и пряча уличающий её брачный браслет. Не о любви надо было ночью ворковать, а об опасности раскрытия тайны их брака! Придётся ей изображать из себя любовницу-содержанку и беспокоиться о том, как скрывать детей, которые могут появиться в будущем. К какому биологическому виду будут принадлежать эти дети, и какими адскими способностями обладать при таких-то родителях? Решение данных вопросов придётся оставить на волю судьбы…

Размышляя о будущих детях, Аня столкнулась с детьми уже имеющимися: Мариша поднималась в её комнату с веником в руках.

— Ты вчера устала, я сама у тебя приберусь, — приветливо сказала девочка.

— Не надо! — вырвалось у Ани и она воровато заслонила путь к двери. К лестнице вышел Павлюк, с любопытством прислушиваясь к их диалогу. — Эм-ммм… там… в комнате…

Чёрт, Имран всё равно скоро выйдет!

— Муж там, — призналась Аня, как в холодную прорубь прыгнула.

Дети замерли. Переглянулись. Дружно почесали в затылках и с сочувствием, как на слабоумную, посмотрели на Аню.

— Там правда муж, утром прилетел, — развела руками Аня.

— Ты ж говорила, он не знает, кто ты, — зашептала Мариша, широко распахивая глаза.

— Я ошибалась, — медленно багровея, объяснила Аня.

— И что, он с самого утра в твоей комнате взаперти сидит? — удивилась Мариша.

Покраснев, как спелый помидор, Аня кивнула, и поспешила направить мысли детей в другое русло:

— Завтрака на всех хватит?

Мариша вихрем унеслась на кухню, а Павлюк хмыкнул, укоризненно покачал головой и выдал мудрый совет:

— Второго отправляй восвояси, пока не передрались, а то видал я в деревне, как мужики из-за баб дерутся, а тут ещё маги… Как бы дом не разрушили!

Погрозив брату кулаком за болтливость, Аня спустилась в кабинет-гостиную, к ожидающему её Ригорину Оэну. Глава стражи был измотан, глаза его покраснели, форма была местами прожжена — мужчина явно ещё не ложился и не был дома.

— Отдохнуть бы вам, — вырвалось у Ани.

— С удовольствием отдохнул бы у вас. Уютный у вас дом и вы сами очень милая и уютная, — тихо ответил Ригорин. — Вы видели во сне события сегодняшней ночи?

— Да, — вздохнула Аня. — Вы ради этого пришли?

— Я пришёл узнать, где найти Василиска. Аннет, королевство бурлит, как кипящий котёл, и мне необходимо знать все стороны, что намереваются вступить в борьбу за трон. Мне известны почти все действующие лица, но крылатый змей остаётся загадкой: чего он ждёт, каковы его планы, намерен ли он внезапно явиться народу и наречь себя новым королём? Я хотел расспросить Имрана, вроде бы он больше других знает о Василиске, но магистра нигде не найти: он словно испарился! И тогда я подумал о вас: вы говорили, что ощущаете чувства змея, видите его глазами, может, у вас есть предположения, чего он хочет и где его найти? Я хочу всего лишь поговорить!

— Вы всех собеседников ловите магическими сетями? — не удержалась Аня.

Ригорин поморщился:

— У меня нет других вариантов: мне срочно нужно встретиться с Василиском, а он вечно куда-то удирает. Странное существо: прилетает на помощь, а остаться и поговорить не желает. Нет, не надо напоминать о сетях, я впредь не повторю этой ошибки, если вы организуете мне встречу с Василиском. Например, подскажете, где он объявится в следующий раз.

Аня заколебалась. Сперва, конечно, нужно поговорить с Имраном, а потом уж принимать решение о признании его другу.

— Хорошо, я попробую разузнать у Василиска о его планах, — смущенно пообещала она. — Не думаю, что он стремится к власти. Нет, не так: я уверена, что не стремится. Даром ему не сдался королевский трон!

Даже директором школы она никогда не хотела быть, но на старости лет пришлось, и реальность подтвердила худшие прогнозы: управленческое дело пришлось Ане совсем не по душе. Королевская корона могла разве что присниться ей в кошмарах, но никак не грезиться в мечтах.

Ригорин с силой растёр шею, вздохнул тяжко:

— Хорошо, коли так. Чаю нальёте?

— И завтраком накормлю, — твёрдо пообещала Аня.

— А замуж за меня пойдёте? — улыбнулся Ригорин.

Сердце Ани глухо стукнуло: таким же небрежным тоном, с шутками и прибаутками, впервые заговорил о браке Гриша. Надо впрямь для мужчины невесту подыскать.

— Зачем обижать хозяйку дома, да ещё до того, как вас накормили? Недальновидно, — насмешливо откликнулась она.

— Обидел предложением руки и сердца? — нахмурился Ригорин.

Аня вытащила папку с его именем на обложке и показательно потрясла ею:

— Вначале вы заявляете, что ищете в жёны весёлую дурочку, и какой напрашивается вывод, когда вы делаете предложение мне? Что вы её таки нашли, причём — в моём лице. Очень обидный вывод!

— И опасный, — прорычал Имран, эффектно возникая на пороге кабинета.

Не требовались навыки ясновидения, чтобы сразу понять: волосы он намерено оставил взлохмаченными и рубашку полурасстёгнутой. Небрежный жест, которым он поправил концы шейного платка и начал его завязывать, был призван развеять последние сомнения, чем именно магистр занимался в доме антисвахи. Сомнения Ригорина даже не зародились: он перевёл ошеломлённый взгляд с друга на молодую «вдову» и потемнел лицом.

— Аннет, вам известно, что господин Дайм вчера обвенчался? — проскрежетал Ригорин.

— В королевстве завелась служба стражей нравственности и морали? — фыркнул Имран, смешливо блестя зелёными глазами и откровенно измываясь над другом.

— Да, про свадьбу мне известно, — подтвердила пунцовая Аня, взглядом обещая супругу все кары небесные.

— Что ж, по крайней мере, вас не вводят в заблуждение. — Источая неодобрение, Ригорин поднялся: — К сожалению, не могу задержаться на обещанный завтрак, перекушу на ходу.

— Давно тебе говорил: заведи жену, тогда проблема завтраков и обедов отпадёт сама собой, — ухмыльнулся Имран. — Я себе уже завёл супругу и, знаешь ли, пока что всем доволен.

— Рад за тебя, — процедил Ригорин, направляясь к двери.

— Задержись хотя бы вести прочитать: я специально выписываю столичную прессу, а то в провинцию свежие новости приходят лишь к вечеру, — весело посоветовал Имран, с многозначительным видом подавая другу газету.

Глава королевской стражи, поджав тонкие губы, мельком глянул на заголовок передовицы — и выхватил листок из руки Имрана. Пробежав взглядом по строчкам статьи, он отшвырнул газету и схватил Аню за руку, отворачивая край рукава. Золотой браслет засиял в солнечных лучах, льющихся в окно. Потрясение Ригорина было столь очевидно глубоким, что Аня тоже заинтересовалась статьёй.

«Провинциальная сваха обманула великого магистра

и вместо клиентки женила его на себе!!!»

— кричал заголовок.

Не веря своим глазам, она прочитала о своей беспримерной хитрости, позволившей ей выскочить замуж за самого видного мага северных провинций, подменив у алтаря настоящую невесту. Завершалась статья зловещими прогнозами на её ближайшее будущее: автор намекал, что магистр весьма скоро останется вдовцом, а его молодая супруга погибнет самой страшной смертью. Представление о том, какая смерть «самая страшная», оставлялось на фантазию читателей.

— Моя репутация!!! — ахнула Аня и бросила в мужа скомканной газетой: подобная информация могла просочиться в средства массовой информации только с его подачи.

— Ты — законная супруга Дьявола, о какой репутации речь? — усмехнулся Имран.

— Именно, что незаконная! По закону меня должны казнить за неравный брак, а заодно и тебя, если прознают, что весь «обман у алтаря» тобой же и подстроен! — воскликнула Аня, хватаясь за голову.

— Указ о казни не отменяет законности брака, — невозмутимо заверил Имран.

— О, тогда, конечно, всё в порядке! — всплеснула руками Аня.

Помимо ожидающей её плахи, волновало и другое соображение. Живущая в столице настоящая Аннет Сток никак не могла пропустить столь сенсационную новость о своём бракосочетании с магистром, но как объяснить мужу, что он крепко подставил супругу: нелегала-метаморфа? И как отреагирует Аннет: спрячется, чтоб не угодить на виселицу и не попасть под карающую длань обманутого магистра, или явится в Эзмер предъявлять права на мужа? Что победит в женщине: страх или жажда возможной поживы?

Грозовую атмосферу сгустившегося молчания разрядил Павлюк, сунувший голову в приоткрытую дверь и недовольно буркнувший:

— Завтракать кто-нибудь будет? Блины остывают.

На тесной кухоньке все не поместились, пришлось накрывать стол в кабинете-гостиной. Павлюк и Мариша сели за стол по распоряжению магистра. Если Ригорин и удивился, что слуги завтракают вместе с хозяевами, то мужественно своё удивление скрыл, а Аня порадовалась, что мужу не свойственен аристократический снобизм. За столом глава королевской стражи потребовал, чтобы ему объяснили подоплёку вчерашнего маскарада: кто что знал, кто кого обманул и кого лично он, по вчерашним словам невесты, предал и бросил. Аня смущенно заверила, что к нему никаких претензий нет и быть не может, он один на церемонии бракосочетания был кристально чист, ничего не скрывал и коварных планов не вынашивал.

— Да уж, ты действительно тщательно подготовился к сватовству, только Ролайзу до конца не просчитал. Сильный артефакт она сотворила, раз личина держалась какое-то время даже после снятия кольца, — резюмировал Ригорин в конце повествования и обернулся к Ане: — Жаль, что я напомнил вам бывшего мужа, это изначально лишило меня шансов на успех.

— Р-рригорин, — прорычал магистр, — ещё одно слово — и ты вообще лишишься шансов завести наследников!

— А тебе, чтобы завести их, придётся свергнуть Дистинаев. Ты вступил на путь в один конец, — глубокомысленно заметил Ригорин.

— Я вступил на него, когда взялся спасать полукровок, — напомнил Имран. — Душа моя, собирай вещи своих подопечных: им надо на время спрятаться в лесном убежище вместе с остальными детьми.

— ЧТО?! — вскочил Ригорин. — И эти тоже?!

Вокруг него заклубилась магия, потянулась к детям для исследования, и Павлюк заслонил спиной Маришу, неумело рассыпав искры в попытке сформировать магический щит.

— Все угомонились! — рявкнул Имран, и волны его силы развеяли искры Павлюка и насильно погнали обратно к Ригорину его магическую дымку. — Да, моя жена тоже спасала полукровок и я ей страшно благодарен, что она вытащила девочку из воды, когда я отлучался в столицу. У меня камень с души упал, когда я узнал бывшую осужденную в служанке антисвахи и вспомнил, как встретил их на мосту. Аня, за детей не волнуйся: в убежище с ними будут заниматься, и десяток взрослых магов будут защищать их не жалея жизни.

— Ты и про детей всё знал?! — ахнула Аня.

— Любимая, наша совместная жизнь будет спокойней и комфортнее, если ты перестанешь сомневаться в моей способности замечать очевидное, — ласково улыбнулся Имран. — Хочу особо отметить, при таком раскладе мы перестанем бездарно транжирить время наедине на долгие объяснения, посвятив его более приятным занятиям.

«Припомнил, как я ночью не упала сразу в его объятья, мигом догадавшись о его исключительной прозорливости и гениальной тактике обретения жены, — укоризненно покачала головой Аня. — Эх, любимый, боюсь, о некоторых моментах моей биографии не догадываешься даже ты».

— Так, дети, наелись? Тогда быстро бежим собираться: господин Ригорин окажет нам услугу и доставит вас в убежище, — скомандовал Имран.

— А сестра? — угрюмо спросил Павлюк, и Мариша мёртвой хваткой вцепилась в рукав Аниного платья.

— Аню я доставлю сам, но позже: нам надо отдать на сохранение Артюлю картины, что привезла Ролайза Нойс. Догадываюсь я, чьи это работы, полотна в самом деле ценные. Кроме того, чтобы ни вам, ни нам в будущем не пришлось скрываться, надо много сделать прямо сейчас.

— Ты борешься за изменение вековых законов королевства, чтобы открыто существовал наш брак и были легализованы все дети-полукровки? — потрясённо спросила Аня.

Имран кивнул с шальной улыбкой:

— Я никогда не намеревался прятать свою семью и держать любимую женщину в обидном статусе бесправной содержанки.

— Да, закон о полукровках необходимо дополнить законом о смешанных браках, — задумчиво констатировал Ригорин.

— Тебе с самого начало следовало задуматься об изменении всего свода законов: невозможно легализовать детей, не узаконив отношения их родителей, да и не только в этом проблема. Нельзя казнить за любовь! А вот учить надо всех, независимо от того, в какой семье родился маг. Собственно, учить надо не только магов: грамота необходима всем.

— Поддерживаю обеими руками, — торжественно сказала Аня. Господи, почему её опять закручивает ветер войн и революций? Неужели без них никак не обойтись, ни в одном из миров Вселенной?

Она сокрушённо раздумывала об этом, провожая на порог детей. Бросаясь в объятья мужа за закрытыми дверьми дома.

— Ты не можешь не участвовать в бунте? — тихо спросила она, стыдясь своего вопроса, но не в силах его удержать. Она не переживёт смерти третьего мужа!

— Без меня у Ригорина нет шансов: на его сторону встали войска и стражи, но маги — колоссальная сила, против магистра может выстоять только магистр.

— И василиск, — сверкнула глазами Аня. Она не останется в стороне! Во время войны в родном мире помогала, чем могла, работала в тылу, а теперь её судьба — на передовой воевать.

— А василиск получит ремнём по чешуйчатой попе, если вздумает выползти за границы лесного убежища! — рявкнул на неё Имран. — Ты меня чуть до инфаркта не довела своими фееричными появлениями на поле боя! Анечка, ещё раз взломаешь мою защиту — в подвале к стене цепями прикую, будь ты хоть трижды василиск!

— Ты знал?!! — пролепетала Аня.

— Душа моя, перестань сомневаться в моей способности замечать очевидное, — весело напомнил Имран, — и не мучайся сомнениями, о чём мне можно рассказать, о чём нет, поскольку вряд ли ты поведаешь мне то, что станет для меня полнейшим откровением. Я всю весну искал в Эзмере метаморфа и понял, что нашёл его, когда увидел черноокую брюнетку сногсшибательных форм, приехавшую к Лускину. Решила отомстить ему за грубость? Как мужчина скажу: жестокую ты выбрала месть, душа моя! Ой, жестокую!

Она так переживала о своих тайнах, а он над ней потешается?!

— Нос откушу! — пригрозила Аня. Давно в ней зреет такое желание, однако.

— Драконистая ты моя, — засмеялся Имран, подхватывая её на руки и уволакивая в спальню.

— Ты собирался картины в галерею отнести!

— Душа моя, то была версия для детей: не мог же я при них сообщить, кого и куда хочу отнести после их отлёта!

— Земль-ааа, — протянул Имран, когда их бурное свидание в спальне перетекло в вечер откровений, как Аню угораздило стать метаморфом. — Необычное название, чуждое.

— Ты веришь, что я из другого мира?

— Почему нет? Я всегда подозревал, что в старых сказках куда больше правды, чем вымысла. Кроме того, магам известно, что населённых миров множество — об этом рассказывают в магической академии. Есть древние легенды, что василиски умели ходить из мира в мир, поэтому их род расселился по всем уголкам мироздания.

— Я не совсем василиск, я вообще искусственно созданное существо, тебя это не пугает? — зябко поёжилась Аня.

Она вытянула руку и показательно трансформировала её в тигриную лапу, а потом в рыбий плавник, краем глаза наблюдая за реакцией супруга. Реакция была нейтральной: как у учёного, наблюдающего за успешным экспериментом коллеги.

— Ты, как маг, можешь надеть любую личину, но я-то не укрываюсь магической иллюзией, я меняюсь сама, по-настоящему, — старалась объяснить всё мужу Аня.

— Магическая личина тоже меняет параметры тела, — пожал плечами Имран.

— Но оно остаётся человеческим! Магия не меняет тело изнутри, маги не являются метаморфами, не могут обратиться в животное, они внутри остаются таким же, как были, а я меняюсь вся! Я травой и ветками питаюсь, когда обращаюсь козой, перестаю быть человеком, понимаешь? Меня создали в пробирке, изобрели в лаборатории! Я успела привыкнуть к этой мысли, но вначале мне не по себе было, думала даже человеком не оборачиваться, но постоянно зверем жить несладко оказалось.

— Человек не может долго жить в шкуре зверя, поскольку зверем всё-таки не является. Человеку, как никому другому, необходимо общество себе подобных. Аня, душу искусственно не создашь, ты — это ты в любом обличье, поэтому я легко узнаю тебя по взгляду, жесту, — Имран выдержал паузу и со смешком дополнил: — по манерам. Которые, как известно, труднее всего поддаются изменению.

— Душа у меня тоже два в одном выходит, — уныло вздохнула Аня. — Очевидно, я делю её с сущностью древнего Василиска, царя змей: в этой форме я не такая, как всегда. В виде собаки, барса, птицы я — это действительно я, а ипостась василиска имеет собственные, не свойственные мне черты. Вторая жизнь дарована не только мне — она у меня одна на двоих с Василиском.

Имран задумчиво кивнул и сказал:

— Про вторую жизнь в другом мире тоже есть легенды — их хранят в закрытой секции академической библиотеки. Когда уничтожили василисков, из их разорённых гнёзд в академию снесли множество книг, записей и материалов незаконченных научных трудов. Много там тайных знаний скрыто, зашифровано в манускриптах, заклинание метаморфа наверняка из того же источника было изъято.

— Что за легенды про вторую жизнь? — затаила дыхание Аня.

— Как ни меняй миры, нить судьбы не изменишь. В каждом новом мире, в каждой новой жизни будут повторяться куски прошлого. Не случайно ты встретила здесь человека, похожего на твоего мужа, неслучайно сразу обзавелась детьми, как раньше, — уверен, этим сходства не ограничились. Судьба вновь и вновь повторяет сюжет, но даёт тебе возможность переиграть его заново: на этот раз ты выбрала не Ригорина, а меня.

— Гриша и Ригорин — разные люди, — запротестовала Аня.

— Да, но они оба военные, наверняка имеют общие черты характера, и ты невольно воспринимаешь их схожим образом. Ты могла бы сделать вторую попытку прожить жизнь с человеком, похожим на бывшего супруга, однако предпочла меня.

Гордость и удовлетворение, прозвучавшие в голосе мужа, польстили.

— Такого, как ты, в моей прежней жизни не было, — прошептала Аня. — Меня тревожит сходство в том, что ты уходишь на бой, как Слава уходил на войну: добровольно и потому что не можешь иначе. Имран, я не переживу, если повторится эта часть моей истории!

— Всё будет хорошо, обещаю, — серьёзно прошептал Имран. — Я хоть и первый твой муж в новом мире, но твёрдо намерен остаться единственным и разделить с тобой всю твою жизнь. Ты наверняка будешь замечать во мне и другие сходства с бывшим супругом: жесты, выбор ласковых имён для тебя, однако я — не он, и со мной всё сложится иначе, чем с ним. — И он тут же перевёл всё в шутку: — Ты не хочешь стать королевой, душа моя? У меня большие шансы на корону!

Аня с чувством стукнула мужа подушкой:

— Без меня на троне сидеть будешь. Я к управлению королевством генетически не приспособлена, я хочу деток в школах учить.

— Уверена?

— Абсолютно! Пробовала у руля стоять — не моё это, будто на собственных плечах корабль тянешь. Не все любят командовать, как ты.

— Иногда командовать приходится по той простой причине, что других командиров нет, а общее дело делать надо. Спасибо, что доверила мне свои тайны, душа моя, и пора лететь: минуты покоя истекли.

Глава 40. Загадка Василиска

Если бы его не намеревались убить в бою или казнить после финального боя, то сегодня уже сняли бы с занимаемой должности — сей факт был Ригорину совершенно очевиден. Ему даже не вынесли выговор за просрочку сдачи материалов по секте: последние коробки с уликами до сих пор стояли в сейфе. Впрочем, некому было выносить выговор или официально снимать с должности, дворец опустел: король сбежал из столицы и сколачивал войско из примкнувших к нему магов, да отправлял слёзные моленья о помощи в соседние королевства. Люди Ригорина перехватывали письма, но что-то могли и пропустить: всю страну ловчей сетью не накроешь, граница велика.

Столичное управление работало теперь как главный штаб бунтовщиков. Ригорин мысленно поморщился при таком именовании самого себя, но факт оставался фактом: он намеревался изменить основополагающие законы королевства вопреки воле короля — так кто же он? Они все? Сторонники Ригорина называли себя правозащитниками, но по сути они все восстали против действующей власти.

Вчера, когда Ригорин переодевался у себя дома, из кармана брюк выпала чёрная чешуйка, найденная им у ограды имения деда. Неистребимая тяга к порядку и систематизации вынудила Ригорина принести эту чешуйку в управление и положить в сейф к прочим уликам окончательно раскрытого дела секты. Если его надежды оправдаются, то оставшихся в живых мерзавцев ещё осудят официально! Василиск даст показания, и тогда пригодятся доказательства того, что он видел преступления собственными глазами и может выступать свидетелем по делу.

Василиск… странное существо…

Ригорин вытащил из кармана чёрную чешуйку, намереваясь добавить её к найденным ранее. Достал из сейфа коробку с пакетиками улик, собранных на месте несостоявшегося преступления под Ульстоком. К уликам прилагалось описание и карта с указанием мест их обнаружения, а также отчёты, написанные участниками той ночной операции. Ригорин так и не успел дополнить коллекцию собственным отчётом и убрать всё в ячейку архива с объёмным делом секты, но и сейчас вместо этого он вытащил из сейфа все материалы последнего года. Битва в имении Дайма всколыхнула в нём смутные сомнения.

Первым делом Ригорин развернул лист, на котором в натуральную величину был изображён след от змеиного хвоста, обнаруженный по весне у алтаря с жертвой.

— Как невеликий змей оставил такой широкий след? — сам с собой заговорил Ригорин. — Василиск, конечно, длиннее меня, но гораздо тоньше, его хвост никак не мог прочертить на песчаной земле такую полосу!

Ригорин выложил на стол чешуйку, найденную у ограды своего родового гнезда, и насыпал рядом щепотку тех, что собрали с места битвы под Ульстоком.

Размеры чешуек отличались более чем в два раза!

— Большая выпала с груди, а все другие — с края хвоста? — задумался Ригорин. — Бред, статистически невозможный вариант! Василиск принимал удары на грудь не реже, чем перехватывал их хвостом, должны были выпасть чешуйки всех размеров, если они разные вдоль тела. Различия есть среди множества мелких чешуек, но среди них нет ни одной настолько большой, как эта!

Ригорин схватил ещё два мелких пакетика и вытряхнул из них чешуйки, найденные ранее у алтаря с убитой девушкой и те, что нашлись вокруг окаменевшей жертвы.

Все чешуйки были большими!

Несоответствие размеров друг другу категорически не понравилось Ригорину. Как так вышло, что с одной поляны они набрали горсть исключительно маленьких чешуек, а с других мест — только больших?

Василиск, явившийся к «алтарю» под Ульстоком и ввязавшийся в бой в имении Дайма, вёл себя как друг и совсем не был похож на могучее существо, описанное в мифах. Он не изрыгал магического пламени, не кидался заклятьями, вообще не использовал магию в бою, если не считать последних минут, когда обратил камнем всех пытавшихся сбежать убийц Ульстока и намеренного атаковать ректора магической академии. Впрочем, Имран утверждал, что способность убивать взглядом не имеет отношения к магии. Кроме того, магически одарённый змей, одним махом испепеливший усыпальницу королей, в битве под Ульстоком и в сражении у дома Имрана был похож на шаловливого ребёнка, которому позволили поиграть с опасными взрослыми игрушками! Подчинённые Ригорина практически сразу перестали его бояться в первую встречу, особенно когда заметили, что он защищает их от ударов убийц, и радостно приветствовали его появление во время сражения в имении магистра.

— Под Ульстоком Василиск не заинтересовался девушкой-жертвой, не пытался её украсть, так зачем прилетел? До этого он обратил камнем всех, даже невинную девицу, хоть мог бы попытаться спасти её, раз обладает магическими силами, — потёр лоб Ригорин. — Или не обладает? Но усыпальницу он сжёг магическим огнём, и надпись в тронном зале была магической! И почему чешуйки с разных мест настолько различаются? Господи, неужели Василисков два?!

Озарённый догадкой Ригорин заметался по кабинету, куда стекались сведения со всех фронтов.

— Где Имран Дайм? — бросился он к Борку, сортирующему данные и отмечающему на карте, какие провинции выступили под предводительством стражников и командиров регулярных войсковых отрядов против знатных магов.

— Догоняет магистра южных провинций, намеренного примкнуть к сторонникам короля. Возможно, как раз сейчас он его догнал…

Ригорин содрогнулся, представив себе магический бой двух магистров. На поле брани не останется ничего живого на мили вокруг! Имрану удалось перехватить ночью магистра восточных областей страны и даже захватить его в плен живым. С пленным магом вели переговоры, люди Ригорина рассчитывали перетянуть его на свою сторону: магистр востока никогда не имел репутацию кровавого деспота.

«Репутация не всегда отражает действительность, — напомнил себе Ригорин, до сих пор терзающийся совершённой им ошибкой в оценке Имрана Дайма. — Что ж, магическая клятва в любом случае не позволит магистру востока вредить нам, если мы выпустим его из клетки. Раз Имран недоступен, попробую поговорить с его женой: она тоже знает о василисках явно больше того, что говорит».

Сутки Аня не видела мужа и не знала, что с ним и как. Новости большого мира долетали до убежища урывками, когда ненадолго возвращался кто-то из магически одарённых родителей полукровок. Два-три мага оставались здесь всегда: для защиты убежища и занятий с детьми, но эти маги всё время менялись. На постоянной основе в лесу жили гражданские жёны магов и двое мужчин — возлюбленных магинь, решившихся родить ребёнка от любимого простолюдина вопреки всем законам и обрёкших себя до скончания дней хранить опасную тайну своей любви. Оставалось надеяться, что скоро в сохранении таких тайн не будет нужды.

Северные провинции бунтовали. Мать Имрана позапрошлой ночью была эвакуирована им в соседнее государство: Имран загодя приобрёл там небольшое именьице, предвидя ход событий. На вопрос Ани, почему он не привёз мать в убежище, её муж ответил:

— Мать — аристократка старой закалки, ярая приверженка устаревших законов и Дистинаев, она не верит грязным сплетням, что я примкнул к противникам короля. Матери ненавистна сама мысль о существовании полукровок, будь её воля — она лично сожгла бы их всех в карающем магическом огне. Счастлив, что других близких родственников у меня нет.

— Забыл, что женился? Я — твоя родственница. Не оставляй меня здесь, Имран, я хочу улететь с тобой, я могу помочь и уже дважды доказала это!

— Позже, душа моя, пока в твоей помощи нет необходимости.

— Позже — это когда?!

— Я позову, — улыбнулся Имран, нежно целуя её.

— Обещаешь?

— Клянусь! Ты не пропустишь финальную битву, мой любимый василиск.

Аня занималась математикой с детишками, что отставали от других по этому предмету, когда в её кабинет постучался и вошёл Ригорин Оэн. Взволнованное выражение его лица заставило сжаться от дурного предчувствия Анино сердце. Смех детей и крики команд на учебном полигоне стали доноситься в открытое окно как издалека, а дневной свет будто бы померк. Выдав детям самостоятельную работу, Аня прошла за главой королевской стражи в соседний кабинет.

— Что-то случилось с Имраном?! — перепугано схватилась она за руки Ригорина.

— Нет-нет, всё хорошо, я по поводу василиска.

Аня облегчённо выдохнула и прислонилась к стене, утирая выступивший на лбу холодный пот.

— Сегодня во сне я его не видела, — слабо улыбнулась она.

— Не видели которого из них? — использовал эффект неожиданности Ригорин. Если женщина в курсе, что василисков два…

Хм, похоже, она не в курсе или он ошибается. Опять. Женщина распахнула глаза на пол лица и сдавленно переспросила:

— Которого из них???

— У меня возникли подозрения, что Василисков минимум два, — взялся объяснять Ригорин, доставая пакетики с чешуйками. — Ради беседы с вами пришлось временно изъять из сейфа важные вещдоки, рассмотрите их. Видите, как различаются размеры? И след на месте прежнего ритуала не мог оставить маленький змей.

— Маленький? — нахмурилась Аня, вспоминая отражение, которое видела в озере во сне. Она бы не назвала того дракона маленьким!

— От силы метров пять длины, а весом меньше меня будет, настолько узкий, — подтвердил Ригорин.

— Вы могли не разглядеть его в пылу схватки, — возразила Аня.

У неё закружилась голова от вновь перевернувшегося представления о реальности: змей из её снов был велик, могуч и большекрыл. Впервые Ане пришло на ум, что будь у неё такие размеры, она бы не смогла лихо крутиться на поляне, практически никого не задевая. Выходит, она оборачивается маленьким змеем, вроде змеиной феечки, как дома, а во сне видит большого. Иллюзия сновидения? А большие чешуйки, разложенные перед ней на столе, откуда тогда взялись?

— Я занимал свою должность не за красивые глаза, разглядывать всё в мельчайших деталях — навык, развитый у меня до автоматизма, — заверил её Ригорин. — Кроме того, большой василиск готов убивать всех без разбора: однажды он не пощадил жертву на алтаре, обратил её камнем вместе со всеми. А вот маленький василиск откровенно девушку-жертву защищал, как и всех моих сотрудников, нападал он только на убийц-сектантов. По дороге к вам я приземлился на месте сражения в имении Даймов и поискал ещё чешуек: они все мелкие! То есть, нам на помощь опять прилетал маленький василиск, а большой, выходит, нам на глаза ни разу не показался.

Он смахнул обратно в пакетики все чешуйки, убрал все улики во внутренний карман сюртука.

— Магический след на месте появления василиска то есть, то нет, отчего? — рассуждал Ригорин. — Гипотеза, что змеев два, объясняет все неувязки. Возможно, в статуе прятались не только царь змей, но и его дитёныш, магия которого ещё не пробудилась в силу возраста, как у человеческих детей. Дитёныш, которого Василиск смог спрятать и спасти. Вы говорили, что василиск ваших снов не метит на трон, а вы не заметили ребячества в его поведении?

— Заметила, — сдавленно подтвердила Аня.

— Так скольких василисков вы видите во снах?

— Пожалуй, что двоих.

Сев, Аня сжала гудящую голову. Предположение Ригорина ошеломило её тем сильнее, что она не могла найти фактов, опровергающих его, зато доказательств — масса. Может ли существовать телепатическая связь между маленьким василиском (ею самой) и большим? Такая связь объяснила бы сны, в которых участницей событий была не она и даже не её тело. Она — маленький василиск, но где тогда большой? А главное — каковы его цели?

— Вы думаете, Василиск стремится захватить себе власть? — переспросила Аня.

— Так утверждал король, так уверяют слова самого Василиска о мести и его действия.

— Как вы полагаете, кто станет королём, если удастся свергнуть нынешнюю династию?

— Ваш супруг, — насмешливо просветил Ригорин. — Его практически боготворят мои подчинённые, чьи спины он неоднократно прикрывал в боях, в его благородство теперь верят практически все честные маги, желающие изменить законы страны.

— То есть, Василиску достаточно подождать, когда Имран достигнет успеха в освобождении королевского трона, а потом… — Аня осеклась, не в силах продолжить.

«Сможет ли магистр справиться с царём змей?!» — безмолвно кричали её глаза.

Увы, у Ригорина не имелось положительного ответа.

— Если найти маленького василиска и уговорить его прилететь Имрану на помощь, то шансы будут больше, — сказал Ригорин. — Я, конечно, в стороне не останусь, но Василиск легко обратит каменными статуями любое войско, а вот на его сородича чары окаменения не подействуют. Один василиск не может отравить ядом или превратить в камень другого василиска, это всем известно.

— Маленького василиска уговаривать не придётся, — тихо-тихо заверила Аня. — Маленький василиск — это я.

У Ригорина щёлкнуло в голове, и пазл разрозненных непонятных кусочков наконец-то сложился. Нашли объяснение ярость и страх магистра, видящего на поле боя тонкого, юркого василиска, его насмешливое отношение к снам Эзмерской антисвахи и вечная присказка, что василиск где-то рядом. Его уверенность, что в ночь свадьбы василиск на помощь не прилетит — ведь он уложил невесту спать и окутал комнату защитной магией. Ригорин видел, во что превратилась водосточная труба у дома Имрана и трава под ней, и теперь ясно, где провела брачную ночь невеста. В общем-то, она провела её как и положено: рядом с женихом.

— Всё или есть ещё какие-то тайны? — с неприятным чувством, что его держали за дурака, уточнил Ригорин.

— Остальное — сугубо личные моменты, — бледно улыбнулась Аня. — Имран знает, что я метаморф. Давно знает, с начала нашего знакомства.

— Это я уже сообразил, — кисло ответил Ригорин, расстроенный, что действительно долго не замечал очевидного, как и подшучивал друг. — И про якобы «дочь Зарса» гулявшую по парку — тоже, и про всё остальное. Странно, что я не обнаружил в вас магии при проверке: василиски — магические существа.

— Магии во мне нет, — подтвердила Аня, — можете проверить ещё раз, но отсутствие магических сил не мешает мне быть метаморфом.

Она превратила лицо в волчью морду, и глава королевской стражи отшатнулся и выставил перед собой радужный многостихийный щит.

— Ваше желание взять меня в жёны увяло на корню, — насмешливо прокомментировала Аня, принимая человеческий, обычный вид.

— Оно увяло, когда я узнал, что вы — жена моего друга, — возразил Ригорин. — Я среагировал так от неожиданности, а вообще-то завидую Имрану: жена-метаморф — это очень увлекательно, сразу припоминается некая роскошная брюнетка, за которой побежал магистр от дома Лускина. Не откроете, в чём был секрет того визита? А, это то самое, сугубо личное? Ладно, вопрос снимается.

— Сарказм не украшает мужчину в глазах женщины, — чопорно заметила Аня, но не удержала строгий тон и рассмеялась.

— Расскажите поподробнее о ваших «снах», а то я не совсем понял, были ли они вообще — вещие сны.

Внимательно выслушав честное повествование Ани, Ригорин утвердился во мнении, что василисков два. Вытащив пакетик с крупными чешуйками, он показательно его встряхнул:

— Проверим?

— При одном условии: вы ни единым словом меня не рассердите, — предупредила Аня. — Так-то я добрый василиск, но в моей исключительной доброте опасно сомневаться вслух.

— Договорились, сомневаться не стану, — улыбнулся Ригорин.

— Отвернитесь и зачаруйте кабинет на вход.

Пустив по окнам и двери заклинание, препятствующее проникновению, и слыша шуршание скидываемой с тела женской одежды за спиной, Ригорин глубокомысленно заметил:

— Не хватает внезапного возвращения Имрана в убежище. Никак не могу придумать начало своих оправданий…

— Он всё поймёт, — с уверенностью в муже сказала обнажающаяся Аня.

— Безусловно. Он с превеликим пониманием оторвёт мне голову, потом кинет горсть земли на мою одинокую могилку и ещё раз всё поймёт.

— Я готова, поворачивайтес-сссь.

Аня с любопытством впервые в жизни рассматривала в зеркальной дверце книжного стеллажа не крылатую змеиную феечку, а настоящего василиска. Добиться оборота удалось легко: она представила себе, как подкрадывается к Имрану злобный исполинский змей.

В ипостаси василиска крылья её были тёмно-красными, на змеиной голове — более яркий алый хохолок. Антрацитово-чёрная чешуя блестела, как лакированная, края гребня вдоль хребта отливали бардовым цветом, гармонируя с крыльями. Аня расправила крылья, потом сложила их за спиной. Повернулась боком, привстала на хвосте повыше… Красивое творение природы — василиск!

— Женщину узнаешь в любой ипостаси: поставь перед ней зеркало и она обязательно перед ним крутанётся, — проворчал Ригорин. — Ползите ко мне, госпожа Дайм, будем сверять чешуйки.

Чешуек настолько большого размера, как в пакетике, на теле Ани не нашлось. Ни единой.

Противостояния с Василиском ей не избежать. Она не оставит мужа сражаться в одиночестве!

Глава 41. Пещера Василиска

Третьи сутки Аня не видела мужа. Она старалась настроиться во сне на большого василиска, но все её старания привели лишь к тому, что несколько раз она ощущала отголоски его ярости и боевого настроя. Василиск готовился к некоему решающему моменту, она ощутила, как страстно он желает финала, завершения своей непонятной миссии. Хуже, что во снах она каждую ночь оказывалась на колхозном поле и получала похоронку из рук почтальона, заново переживая ослепляющую боль утраты.

На третью ночь Аня во сне с похоронкой в руках вышла с поля к берегу реки и с удивлением увидела, что это не родная, с детства знакомая Мокша. Оглядевшись, она заметила мерцающий позади неё магический полог, вокруг расстилался лес.

Картина леса показалась ей смутно знакомой, но чувство дежавю усилилось при взгляде на противоположный скалистый берег реки. Ей доводилось бывать здесь в прежних, давних-давних снах! В тех снах, что грезились ей, когда она сидела в подвале Унира Госка, учась быть метаморфом. В снах о пещере, в которой спрятано нечто важное… В снах, которые не посещали её всё лето, а тут внезапно вернулись…

Аня села на постели, мелко вздрагивая всем телом. За окном занимался рассвет, убежище ещё спало. Имран должен был приехать вчера, но уже утро — а муж так и не объявился. Трясущимися руками натянув брюки и рубашку, Аня вышла из избы и прошла к краю полога, ограничивающего выход на берег реки. Картина, что виднелась сквозь мерцающую пелену магии, копировала видение из снов. Аня уже догадывалась, какая именно из глубоких трещин в скалах ведёт в пещеру из вернувшихся к ней сновидений.

Неужели она наконец-то узнает, что спрятано в загадочной расщелине?

«Собрать группу, снять магическую защиту и пойти исследовать скалы на другом берегу? Нет, нельзя лишать лагерь защиты, мой сон может быть сознательно навеян чужой враждебной волей и являться ловушкой! Если где-то там, в пещере, затаился царь змей Василиск, то привести к нему людей значит обречь их на мгновенную гибель. Василиск не может убить взглядом другого василиска, так что идти мне на разведку в одиночестве. Если Имран узнает — придушит собственными руками».

Метод проникнуть за пределы полога был прост, как всё гениальное: Аня обратилась собакой и за час сделала глубокий подкоп под границу полога. Лагерь в лесу — это не комната в каменном доме, выбраться куда легче. Магические заклинания, наложенные за защитный полог, сигнализировали только о попытках людей обойти его, а на землероек и прочих животных внимания не обращали. Выскочив на берег, Аня преисполнилась решимости, обернулась василиском, взмахнула крыльями и перенеслась через реку.

Кадры виденного во снах вспыхивали в памяти неоновыми маячками и находили отражение в реальности: вот такой же куст с идеально овальной формой кроны; россыпь белых ромашек между трёх валунов; молодая сосенка, скособочившаяся на низком холмике. За сосенкой — вход в расщелину, замаскированный еловым валежником.

Аня замерла перед входом, издав тихое шипение и нервно забив крыльями. Да, во снах она ползла по той пещере, что виднелась за иглами еловых лап. Глубоко вдохнув, она прошуршала по веткам, сложила крылья и нырнула в полумрак пещеры.

Влажные камни и застоявшийся воздух встретили её запахом сырости, плесени и мха, но дующий в морду сквознячок сообщал, что впереди должно быть открытое пространство. Аня ползла вперёд, будто погружаясь в давнее сновидение. Впереди по мере приближения ширилось и ширилось пятно света. Вскоре стало ясно, что дальше пещера расширяется и освещается солнцем через небольшое отверстие в потолке. Светлое пятно стало ярче и ей показалось, что сейчас она проснётся, как это всегда бывало раньше.

Она не проснулась, а выползла на плоскую подземную площадку с песчаным полом.

Площадку, уставленную каменными скульптурами в запылившихся одеждах.

Первыми шли фигуры в чёрных балахонах. Некоторые фигуры стояли на коленях, некоторые замерли в момент бега, кто-то простирал руки к небу — Аня помнила из давнего сна, как именно образовались эти «статуи». За ними величаво возвышался волк — живое существо, обращённое в камень лично ею. По хребту Ани прошла дрожь, а в горле заклокотали рыдания, когда следующей композицией стал алтарь с распростёртой на нём окаменевшей жертвой. Эту девушку убил большой василиск, но осознание, что она сама способна на такое же случайное убийство человека, заставляло трястись от ужаса перед собственной сущностью. В Эзмере толковали, что окаменевших людей и волка забрали стражники, но Аня сомневалась, что это люди Ригорина организовали этот схрон…

Обогнув по кругу все статуи, Аня заметила узкий проход дальше в глубину пещеры. Там царила кромешная мгла, но глаза василиска хорошо видели и в темноте, а интуиция завопила, что как раз там спрятано что-то ещё. Нечто важное, ведь широкий свежий след чужого змеиного хвоста вёл по песку как раз в том направлении.

Плотно прижав к спине крылья, чтобы не зацепить ими о шершавые стены лаза, Аня двинулась исследовать последнее ответвление пещеры. Её путь не продлился долго: лаз заканчивался глухой скалой, а в самом конце тупика стояла ещё одна статуя.

Статуя Имрана Дайма.

Лицо мужа было искажено гримасой смертельного ужаса, в глазах навеки застыли ошеломление и безнадёжность. Вскинутые в защитном жесте руки говорили, что он пробовал обороняться магией, но она не помогла против мифического змея. Змея, неуязвимого к действию магических заклятий и при этом самому владеющему магией.

Вторая жизнь Ани в точности повторила сюжет первой.

Сердце в груди распалось обжигающими осколками, горе затопило приливной волной. Её магистр — такой нежный, весело-ироничный, всё замечающий, отважный магистр — ушёл за грань невозврата. Она никогда впредь не услышит его смех, не увидит его улыбку и насмешливый блеск зелёных глаз, выдающий его под любой личиной!

— Ты обещал, что позовёшь, что я не пропущу финальную битву! — глухо зароптала Аня и разрыдалась у ног мужа.

Погрузившись в тоскливое, острое горе, она не замечала, что её слёзы не падают на подножие каменного магистра — они подхватываются в воздухе голубыми магическими нитями и утекают в мерцающий конус наколдованного кем-то магического сосуда.

— Он не стоит твоих слёз, душа моя, — прозвучал за её спиной до боли знакомый голос, который она уже не надеялась услышать. — Не рви мне сердце, успокойся.

Стремительно развернувшись, Аня злобно зашипела, ощущая, как наливается убийственной силой её взгляд. Перед ней стоял двойник мужа, укоризненно качающий головой:

— Вот из-за таких вспышек ярости василиски старались не сходиться с людьми и находить пару в рамках своего рода, а то семейные ссоры в смешанных парах частенько заканчивались гробовым молчанием супруга-человека. Женщинам-василискам легче: поплакала и ладно, а вспылившим мужчинам приходилось бежать за помощью к сородичам.

Окаменяющий взгляд не подействовал, значит, перед Аней стоял самый настоящий, древний Василиск. Владеющий магией, в отличие от неё. Антисваха в конце концов вступила в прямое противоборство с Василиском. Да уж, противник мог бы быть и попроще. Только странно, что он так сильно похож на настоящего Имрана: тот же взгляд, узнаваемый под любой личиной, тот же ироничный прищур и усмешка, та же привычка изрекать совершенно непонятные фразочки с таким видом, будто говорит обо всем известных вещах… Поплакала и ладно? Бежать за помощью к сородичам? Разве убитому взором василиска человеку можно помочь?!

Аня обернулась к статуе Имрана и перевела взгляд на стоящего перед ней двойника-метаморфа. Финал трагедии можно переиграть?!!

— Договоримс-ссся? — предложила Аня, подбирая хвост и намереваясь атаковать при первом же удобном моменте.

— Обязательно договоримся, как только ты признаешь очевидное и передумаешь на меня нападать, — фыркнул метаморф в облике Имрана, — и как только научишься слушаться разумных советов: ты всё-таки выползла за границы убежища!!! И почему я не удивлён, а? Иди сюда, мне нужна твоя помощь.

Недоумевающая Аня проползла за врагом на площадку с окаменевшими людьми. Василиск так спокойно повернулся к ней спиной, что она смешалась, не рискуя нападать. Во-первых, он бы не был так невозмутим, если бы хоть чуточку опасался не справиться с ней. Во-вторых, лучше наладить контакт и оживить мужа, а там уж они вместе разберутся со всеми противниками. И ещё одна замеченная странность: каменный Имран успел покрыться пылью, его одежда превратилась в плесневелые тряпки, словно он простоял в этой пещере не один месяц. Словно его и прятал здесь Василиск как свою главную тайну!

— Держи руками сосуд со слезами и по моей команде роняй на лоб девушки по одной капле. Строго по одной, иначе она умрёт от клинка в сердце раньше, чем я успею излечить её, — велел Василиск. — Что застыла? Искренние слёзы василиска растворяют камень, не знала? Мужчине трудно заплакать даже в исступлении горя, а женщину разжалобить проще: вы готовы горько рыдать над самыми отпетыми негодяями.

Дружеское подтрунивание вызвало ещё большую растерянность Ани. Смотря, с каким сосредоточенным видом мужчина опутывает девушку на «алтаре» магическими заклинаниями и кратко командует, вручая призрачный сосуд: «Держи! Роняй по одной капле!», Аня могла бы поклясться, что именно он — её муж. Этот, а не тот, что застыл с перекошенным испуганным лицом. Ане впервые подумалось, что если бы её муж окаменел под взглядом змея, то выражение его лица всё также отражало бы отвагу и решимость бороться до конца. Кроме того, на запястье метаморфа сверкал золотом обручальный браслет — копия её собственного, а магический девайс не перевесишь так просто на другого человека, верно?

Она не рискнула обратиться обнажённой женщиной, вместо этого лишь сменила крылья на руки. Метаморф насмешливо закатил глаза и пробурчал:

— Я тебя умоляю, душа моя, каменный пол, присыпанный колючим песком — не лучшее место для любовных игр. Я предпочитаю твою тёплую постельку, укрытую пледом с котятами. Крепко держи сосуд и действуй строго по моей команде.

Затаив дыхание, Аня уронила одну слезу на лоб каменной девушки, и с лицом статуи стали происходить метаморфозы: твердь камня сменялась мягкостью человеческой кожи. Аня добавила ещё одну каплю… Девушка оставалась без сознания, но каменная оболочка сползала с её тела, как шелуха.

— Стоп, перерыв, — скомандовал метаморф, когда волна изменения дошла до груди.

Вокруг клинка сгустилась целительская зеленоватая дымка. Мужчина начал медленно вытягивать кинжал, а магия просачивалась внутрь тела в освобождающееся пространство, сращивая ткани и залечивая повреждения.

— Пришлось использовать окаменение как метод остановки жизненных процессов — я успел в последний миг, — объяснил Василиск. — Увы, расплакаться от жалости к несчастной мне так и не удалось, пришлось оберегать её каменное тело от разрушения вандалами. Счастье, что Ригорин ответственно относится к уликам, и в хранилище управления с девушкой не произошло беды. Ещё одну слезинку урони, душа моя.

Девушка на камне ожила: её грудь стали приподнимать вдохи, ресницы затрепетали, отбрасывая тень на щёки.

— Поспит часок и будет как новенькая, — удовлетворённо сказал Василиск.

Он забрал из рук Ани сосуд с остатками слёз и вытряхнул последние капли на холку каменного волка. Зверь оттаял, встряхнулся, злобно зарычал на человека, шарахнулся прочь от Ани и стелящимися гигантскими скачками понёсся вон из пещеры. Метаморф широким жестом обвёл оставшиеся скульптуры и сказал:

— Знаешь, выражение «он не стоит слёз» пошло от василисков и, на мой взгляд, оно очень точно отражает ситуацию с оставшимися тут негодяями. Впрочем, не сомневаюсь, твоё сердобольное сердце исторгнет слезу и для них, но не сейчас, душа моя. Пусть немного постоят: чем дольше человек пребывает в беспамятстве, тем больше своих грехов и грязных мыслей он забывает, тем больше шансов, что он не вернётся к прежним делишкам.

— Ты — это ты, — выдохнула Аня и бросилась на шею мужа, оплетая его змеиным телом, как лоза высокий дуб, и обнимая за шею человеческими руками. Имран гладил её по хохолку на голове, тихо смеялся и бесстрашно целовал в змеиную морду. — Почему ни в одном мифе не написано про сказочные свойства слёз василиска?!

— Те, кто писал современные мифы, желали представить нас кровожадными чудовищами, разве могли они упомянуть о слезах? Монстры не плачут и не возвращают к жизни погубленных ими, верно? Нынешнее поколение напрочь забыло о свойстве наших слёз… и не только о них.

— Давно ты заменил Дьявола Дайма?

— Как только выбрался из заточения своей оболочки и разобрался, кто из магов чего стоит. Дьявол заслуживал кары больше всех остальных, эта сволочь полностью соответствовала своей репутации и хуже того, — с чувством сказал Имран.

Впрочем, не совсем Имран…

— Какое у тебя настоящее имя? — спросила Аня. Это, конечно, был не самый важный вопрос, но он жёг язык и выскочил первым.

— Пусть останется «Имран» — ты так томно его произносишь, — усмехнулся Анин муж.

— Скажи настоящее, — потребовала Аня, обращаясь женщиной и грозно упирая руки в бока.

— Душа моя, за триста лет каменной тюрьмы я отвык называть себя по имени и давно перестал воспринимать прошлое имя как своё. Имран меня вполне устраивает.

— Сокращу до «Ими», — мстительно пообещала Аня: кликом «ими» подзывали к корыту с зерном маленьких цыплят. Муж фыркнул, и Аня предложила другой вариант: — Раз не нравится, будешь Васей.

— Почему Васей?

— Потому что Василиск, — подбоченилась Аня.

— Нет, душа моя, остановимся на Имране.

Вздохнув, Аня отложила не самые важные вопросы на потом и спросила, когда супруг магическим воздушным потоком переносил девушку с алтаря на свежий воздух, в тень берёз:

— Как оно всё случилось… в твоей жизни?

История Василиска оказалась простой и тяжёлой, как история любого предательства. Василиски спокон веков жили среди людей, но не использовали свои великие силы, чтобы рваться к власти и подчинить своей воле людей. Хотя могли бы. Ещё как могли! Один взгляд василиска многого стоил, а уж в сочетании с ядовитым дыханием, умением обернуться любым живым существом и владением магией делал василисков самыми могущественными существами на земле.

Однако волшебные змеи не рвались к трону, они предпочитали власти свободу. Василиски жили долго, куда дольше людей, и накапливали мудрость столетий. Род василисков был немногочислен, всего несколько гнёзд на континент: змеёныши у них рождались редко — то была цена долголетия и силы. Василиски были учёными, мечтателями, учителями и философами, они дружили с людьми и помогали им в их благородных устремлениях. Но, как и в других мирах вселенной, не все люди стремились к всеобщему счастью, равенству и братству (как проповедовали когда-то и на Земле). В среде сильных магов создалась коалиция из жаждущих господства, а зло, как водится, оказалось сплочено крепче добра.

— Логично, что зло лучше организовано, ведь любому движению нужен лидер, а зло никогда не испытывает в них недостатка. Достаточно вспомнить секту «Возрождение Василиска»: любой её член мечтал продвинуться вперёд, сместить действующего главу и занять его место. Либрок желал сместить ректора, Нойс стремился к тому же. Зло — это многоголовая гидра: стоит срубить одну голову, как на её месте сразу вырастает несколько, и за ними стоит целая колонна закусивших удила в жажде денег и власти. Длинная очередь на место нового, безжалостного, на всё готового лидера. Очередь, которой никогда нет на стороне добра, — рассуждал Имран. Он сидел на траве, а одетая в его рубашку Аня лежала рядом, положив голову ему на колени.

— Они напали внезапно?

— Ещё как! Ученики учёных василисков вонзили клинки в спину своим наставникам, люди-возлюбленные юных василисков убили их во сне, когда те мирно спали на их груди. Когда мы поняли, что происходит, всех детей спрятали в одной пещере, под защитой самых мощных заклинаний, пропускающих только самых верных друзей…

— Не рассказывай дальше! — взмолилась Аня, утирая слёзы. — Я слышала о предательстве Дистинаев и знаю, что ты нашёл в той пещере.

— Я возглавлял род василисков десять лет, и я не уберёг своих сородичей. Никого.

Взгляд Имрана стал пустым и страшным, и Аня изо всех сил затормошила его:

— Один в поле не воин и невозможно жить в вечном ожидании предательства! Мы всё исправим, исправим вместе! Ну, сколько змеёнышей тебе родить, а?! Десять хватит?

Имран отмер и усмехнулся:

— А двадцать?

— А сколько ты жить планируешь, дорогой? Кто твоё потомство растить-кормить будет, уточни-ка?

— Василиски живут до трёхсот лет, время в камне — не в счёт.

— И сколько тебе?

— Не волнуйся, я в хорошей форме для своих лет! Мне четыреста.

Аня сглотнула, отняла триста лет в каменной оболочке и расслабилась: ровесник! Она всегда чувствовала, что они с мужем близки по духу и возрасту.

— Долгие годы существуя на грани жизни и смерти, в полусознательном состоянии, я ждал чуда избавления, — прижал к себе жену Василиск. — Наш род действительно обладал знаниями, открывающими проход в другие миры. Организовать такой переход крайне трудно и хлопотно, мы не успели создать его, когда нас начали планомерно и яростно уничтожать, но я знал, что в других мирах живут потомки василисков. Только исконный василиск, как бы ни была разбавлена его кровь человеческой, способен принять дар метаморфа и обрести ипостась крылатого змея. Заклятье метаморфа изначально было создано для тех возлюбленных василисков, что хотели не только разделить с ними долгие годы жизни, заключив магический брак, но и войти в род крылатыми змеями. Разумеется, им не требовалось умирать для этого.

— А если супруг василиска хотел остаться человеком?

— Их дети с равной вероятностью рождались и василисками и людьми. Такие люди-полукровки тоже имели возможность принять дар или отказаться от него, прожив короткую жизнь простого человека.

— Выходит, я действительно полукровка, как и утверждала моя мать. Скорее, во мне не больше тысячной доли крови нашего сказочного Полоза.

— Этого вполне достаточно. Только вернувшаяся в мой мир душа из племени василисков могла освободить меня из добровольного плена. Светлая душа, способная простить предательство, похоронить прошлое, возродиться вновь как феникс из пепла — и помочь мне поступить так же. Высшие силы после сотен лет сжалились надо мной — и я отыскал тебя.

— Ты отыскал?!

— Не помнишь мой голос? Не слышала, как я звал тебя сквозь время и пространство? Чистую душу с вековым опытом любви и всепрощения… Те мальчишки, что пытались сотворить зелье метаморфа, не знали, что их попытки без моей помощи обречены на провал. Метаморфность — слишком большое искушение для большинства людей. Человека нельзя искушать властью и безнаказанностью — он моментально превращается в чудовище. Создать заклинание метаморфа может только василиск — и он очень тщательно выбирает, кому подарить такую силу, кто не использует её во зло.

Они замолчали, смотря на волнующийся лес. Имран встряхнулся и заговорил дальше:

— Я сразу начал искать тебя, страшно переживая, что новый, незнакомый мир сведёт тебя с ума. Мне снились кошмары, как вырванная мною в мой мир душа скитается нищенкой по дорогам, как над ней измываются мерзавцы, как мучается она без защиты и помощи. Я не знал, где в реальности обитают те маги, что притянули твоё сознание, чувствовал лишь, что где-то не так уж далеко. Я рыскал по стране, создал развёрнутую сеть информаторов, выясняя, что изменилось в мире за века и кто сейчас держит тебя на коротком поводке, если тебе не удалось вырваться на свободу. Личина Дайма оказалось весьма удобной, и я ни секунды не раскаивался, что остановил злодеяния этого мерзавца. Гипноз позволил мне в подробностях узнать о событиях жизни негодяя — он рассказывал мне свою повесть несколько дней. Поведал даже то, что сам успел позабыть: подсознание хранит всё, каждое случайное слово. Не представляешь, каким облегчением для меня стало известие, что из рухнувшего дома Унира Госка сбежал живой и здоровый снежный барс. Когда нашли каменного волка, я переехал в Эзмер и сосредоточил поиски на этом городе. Вскоре мне стало совершенно ясно, что душа, которую я приманил, вполне успешно обживается в незнакомом ей мире, а уж потом я понял, что ты — моя душа в самом прямом смысле этих слов, что я не смогу жить без тебя.

— Тебе и не придётся, — пылко заверила Аня.

— Счастлив слышать.

Вырвавшись из жарких объятий, раскрасневшаяся от поцелуев Аня попросила:

— Обернись василиском — хочу посмотреть на тебя в истинном виде.

Перед ней взметнулись первые опавшие листья — и на скалистом берегу возник большекрылый, исполинский змей. Могучий, как природные стихии. Прекрасный, как багровеющий закат на фоне наплывающих ночных туч. Со знакомой смешинкой в золотистых очах с вертикальным зрачком. Царь змей величаво свернул в кольца длинный хвост и повёл крыльями, посылая по скалам алые блики.

— Позёр, — буркнула Аня и восхищённо провела ладонью по гладкой, будто отполированной чешуе: — Хорош! Значит, душа во мне одна — моя собственная, что успокаивает. Это ты мне снился, большой василиск. К слову, почему снился?

— Наша связь установилась, когда я звал тебя сквозь пустоту вселенной. В минуты ярких эмоций я невольно устанавливал её снова, когда твоё сознание было расслаблено сном и больше подвержено стороннему влиянию. Я не знал этого, не чувствовал твоего присутствия в моей голове, и догадался обо всём, когда Ригорин поведал мне о твоих «вещих снах». К слову, я страшно удивился, когда сообразил, что к чему: обычно в паре василисков такая телепатическая связь устанавливается лишь после долгих лет совместной жизни. Было странно осознать, что у нас она возникла сразу, ещё до личной встречи и знакомства.

— Извини, что рассказывала Ригорину о твоих поисках и находках до того, как ты сам бы о них рассказал, — развела руками Аня.

— О, я не в претензии, у тебя это выходило увлекательно таинственно, — сверкнул белоснежными клыками Имран. — Боюсь только, ментальная связь стоила тебе уйму сил.

— Это да, я всегда просыпалась очень усталой после «вещих снов».

— А мне было страшно любопытно: ты видишь моими глазами только когда я в ипостаси змея или человека тоже? Ведь если ты видишь меня и ощущаешь мои чувства во снах, когда я в образе Дайма, то должна уже сопоставить все «сны» и прийти к верному выводу: кто же есть Имран Дайм на самом деле. Когда мы с Ригорином сидели в засаде у «алтаря», я только об этом и размышлял: увидишь ли ты бой, если я останусь человеком? Если да — значит, ты давно рассекретила мою тайну.

— Я совсем её не рассекретила: наша связь срабатывала, лишь когда ты обращался змеем. Знаешь, однажды я попыталась обернуться тобой — и не смогла. Стать Ригорином получилось, всеми остальными — тоже, а тобой нет. Почему?

— Прикоснувшись ко мне, ты считала мою истинную сущность, но один василиск не может скопировать образ другого василиска. Человека подделать может, а сородича нет, так же как окаменяющим взглядом воздействовать не может.

— Подделать человека… А как ты выглядишь в своём настоящемчеловеческом облике? Он у тебя тоже есть, да? Тот, что дан от рождения?

— Есть, — согласился Имран и как-то неохотно сменил тело змея на мужское…

— Слава!!! — ахнула Аня, схватившись за сердце.

Лицо её самого первого мужа исказилось и сменилось лицом Имрана Дайма:

— Я — не он! — сурово припечатал муж.

— Да, знаю, — взяв себя в руки, примирительно улыбнулась Аня. — Знаешь, личина Дьявола тебе очень к лицу. Бог с ним, с прошлым, ведь впереди у нас долгое будущее.

— Мудрые слова, душа моя. У тебя ещё не иссяк бесконечный поток вопросов?

— Вопрос остался один: где мы найдём пару своим многочисленным змеёнышам? Я замучаюсь плакать, если сыновья на человеческих девушках женятся!

Глава 42. Новый король Дистинии

Два василиска, парящих на бордовых крыльях над войсками Ригорина Оэна, решили исход последнего боя до его начала. Ни одного магистра среди сторонников короля не имелось, а горстка магов из столичной элиты предпочла позорно бежать за северные горы, спасаясь от змеев. Никому не захотелось составить компанию ректору и проректору магической академии, натурные скульптуры которых украшали центральную площадь столицы. Подчинённые Ригорина быстро повязали немногочисленных людей короля, и последний из рода Дистинаев остался в одиночестве в кругу воинов, выступивших против его правления.

— Вы выбрали не ту сторону, против бунтовщиков поднимется весь мир, все королевства! — выкрикнул король. — Вас сомнут, а василисков посадят в клетку на потеху простолюдинам!

— Не пос-ссадят, — прошипел больший из василисков, приземляясь перед королём. За его правым крылом сел змей меньшего размера, за левым встал глава стражников королевства. — Любое зло в конце концов исчерпывает себя, и предательство возвращается предательством. Тебя бросили все: и те, чьи преступления твой род прикрывал своими мантиями, и те, с кем твои предки когда-то делили земли прежде единого мира. Даже жена твоя сбежала в королевство отца, так и не родив наследника. Ты — последний из Дистинаев, твой род прервётся на тебе, как и было напророчено три века тому назад.

— Не я убил змеёнышей в той пещере! — выкрикнул король. — Я не могу отвечать за деяния прадедов моих прадедов!

— Достаточно твоих собственных деяний. Узнав всю правду о секте, какое решение ты принял? Зная правду о василисках, какие страшные легенды о них позволял распространять? Кто велел «убрать» прежнего начальника королевской стражи, выполняя указание отца хранить в тайне убийства людей сектантами?

— Подданный, поступающий наперекор приказу короля, должен быть казнён! Никто не заставлял его сливать информацию в газеты!

— Не казнён, а тихо, предательски умерщвлён, — поправил старший василиск.

— Постойте, так это вы — лично вы — велели убить моего отца?! — воскликнул Ригорин, метнувшись ближе к королю.

Его величество махнул зачарованным мечом, и Ригорин в последний момент успел отбить удар. Король запустил заклинание, усилив его артефактом, — Ригорин выставил щит. Отряды отступили, освободив место сошедшимся в поединке. На высоком плато у подножья северных гор закружились в бою две фигуры на виду у всех воинов огромного войска. Два василиска, как судьи, уселись на краю площадки, строго наблюдая за тем, чтобы никто не вмешался в ход дуэли, не изменил её исход.

Слабый король, всю жизнь полагавшийся на чужую защиту, выронил меч вскоре после начала схватки. Сильный толчок опрокинул его наземь, магические путы, брошенные Ригорином, скрутили свергнутого короля и нейтрализовали его магию.

— Вы проиграли, — констатировал Ригорин, — и будете изгнаны из страны!

— Король повержен — да здравствует новый король! — усиленный магией голос старшего василиска пророкотал на многие мили вокруг, как раскаты грома, а маленький василиск подлетел к победителю и лихо нацепил на его макушку золотую корону.

— Артель ювелиров Эзмера ночи не спала, мастерила шедевр по срочному заказу, — прошептала Аня на ухо ошеломлённому Ригорину, пока оглушительный победный рёв тысяч глоток возносил славу новоявленному королю.

— Вы меня круто подставили! — очнулся Ригорин, коронованный на поле боя совершенно неожиданно для себя. — Я считал, что править будете вы!!!

— А оно нам надо? — лениво протянул Имран, укладывая свой длинный хвост вокруг ног Ригорина в знак верного сотрудничества нового короля людей с древним царём змеиного рода. — Ты не отвлекайся, друг, воины скоро перестанут рвать глотки и тебе придётся сказать речь. С основными тезисами помочь?

Новый король Дистинии ответил василиску длинной тирадой, которую ни один редактор не позволил бы напечатать в своей газете. Однако в установившейся в итоге тишине речь ему сказать пришлось: о благодарности соратникам и о светлом будущем, что ожидает страну.

Поздней ночью Ригорин с отвращением осмотрелся в своих новых покоях в королевском дворце. Хорошо, что дед с воспитанниками изволил прибыть в столицу и немного помочь с чисто придворными делами, пока они с Имраном двое суток расформировывали войска и спешно наводили в стране подобие порядка. Увы, настоящий порядок установится нескоро и работы по всем направлениям — непочатый край.

— Не вздыхай так тяжко, а то я чувствую себя виноватой, — вошла в личную гостиную короля Аня. — Я поесть принесла.

Она поставила на стол поднос с разносолами. Ригорин сглотнул (весь день у него маковой росинки во рту не было) и проворчал:

— Задобрить хочешь? Не выйдет: я страшно на вас зол! Как продуманно вы меня выманили на бой вместо себя, ловко сыграли на чувствах, как по нотам сцену разыграли!

— Ничего, через сто лет и ты так научишься, — успокоил Имран, водружая на стол вино и бокалы.

— Я не змей и не проживу ещё сто лет.

— Верно, так что обучайся хитрым стратегиям быстрее.

— Я уж думал, после твоих откровений перед последней битвой меня ничем не удивишь, но сильно ошибался! Когда имеешь дело с метаморфами, нет предела удивленью. Я сразу почувствовал, что тебя с антисвахой связывает что-то очень-очень важное, не имеющее отношения ни к каким глупостями вроде фривольных связей и денежного содержания, но предположить не мог, что вы — парочка василисков! И ведь заподозрил как-то, что ты — метаморф, но потом не сопоставил твою вскрывшуюся способность к гипнозу с отличным знанием нюансов жизни Дьявола Дайма!

— О да, о его встречах с тобой я расспрашивал особенно тщательно: я-то сразу позиционировал тебя как самого проницательного из всех знакомых выбранного мною прототипа.

— Лестью меня тоже не задобришь, — отмахнулся Ригорин, но от тарелки с картошечкой и отбивной, протянутой Аней, не отказался, и бокал с вином пригубил. — Давай переиграем и официально коронуем тебя, Имрана Дайма, а?

— Не выйдет, — с хитрющей ухмылкой покачал головой Имран. — Прежнего правителя кто победил? Ты! Василиски кого королём прилюдно признали? Тебя! И, в конце концов, у кого безупречная репутация справедливого и честного праведника? У тебя!

Ригорин еле удержался от того, чтоб стукнуть чем-нибудь тяжёлым язвительного метаморфа:

— Отлично устроился, друг: себе забрал лучшую в мире женщину и свободу, а мне всучил чёртову корону и кучу обязанностей!

— Так я давно тебе толкую, что репутация дьявола куда удобней репутации ангела, — хмыкнул Имран.

Аня сочувствующе похлопала Ригорина по плечу:

— Мне тоже порой хочется укусить его за нос. Держись, товарищ.

— А что мне остаётся? — буркнул Ригорин. — Какие планы у свободного, вольного василиска?

— Улететь в закат за хвостом любимой, — невероятно довольно сообщил Имран, притягивая жену к себе на колени. — Увы, придётся отложить наше ничем не обременённое счастье на пару недель: надо помочь тебе с коронацией и официально упокоить Дьявола Дайма. Газеты напишут в конце месяца: «Василиски расправились с кровавым деспотом севера! Несмотря на то, что в последнее время Дьявол Дайм изменил своим жестоким привычкам, мера совершённого им зла переполнила чашу долготерпения высших сил! Отныне каменная статуя бывшего великого магистра будет украшать парадный вход академии магии. Поучительное напоминание всем магам об ответственности за дарованную природой силу и о расплате за злоупотребление ею». Красиво придумано?

«Такие строки мне будет жутко увидеть, даже прижимаясь к тёплому боку живого и здравствующего любимого человека», — поёжилась Аня, которой предстояло и в новом мире прочитать некролог на мужа.

Но мужчины не были столь чувствительны.

— Ты мастер эффектных изречений, друг мой, — признал Ригорин, приступая к десерту. — Припоминается твоё вечное таинственное: «Василиск где-то рядом…», от которого мороз проходил по коже. Я так понимаю, ты имел в виду себя?

— Само собой, но ты никому не раскрывай тайны преображения Дьявола Дайма, — лукаво прищурился Имран. — Прогоняй со своего лица скорбное выражение приговорённого к смерти: коронующемуся монарху полагается выглядеть счастливым. Ну-ну, не ругайся, мы тебе отличный подарок к празднику приготовили: четыре картины родоначальника «грубой техники». Оказывается, им был не кузен Нойса, глупо погибший в том году на дуэли по пьяной лавочке, а один из крестьян в его поместье. Одарённого художника держали под домашним арестом, чтоб никому не поведал об истинном авторе нашумевших картин, а после смерти кузена ушлая семейка Нойсов придумала план, как ещё сильнее навариться на таланте простолюдина. Картины известного художника взлетают в цене до небес после его кончины, вот Нойсы и решили придержать новые творения гения, а через несколько лет объявить, что неожиданно нашли неизвестные ранее работы своего родственника, спрятанные им в мастерской, или в загородном доме, или где ещё. Мы освободили узника Нойсов и уплатили ему нынешнюю стоимость картин, которые теперь пополнят галерею дворца. Картинную галерею Эзмера тоже украсят прекрасные полотна: Артюль купил художнику дом в городе и носится с ним, как с писаной торбой.

— Хорошо. Оставшиеся в живых сектанты подтверждают, что получили сведения о письмах Ворейна от собственного, надёжного источника — этим источником тоже прикинулся ты, метаморф?

— Конечно. Какими только мерзавцами мне не приходилось прикидываться, страшно вспомнить!

— Остаётся верить, что свои фантастические способности никто из нынешних и будущих василисков не начнёт использовать во зло, — поморщился Ригорин.

— Обещаем хорошо воспитывать своих детей, — торжественно пообещал Имран.

— Заглядывайте в гости, что ли, не пропадите на необъятных просторах мира.

— Не переживай, мы будем регулярно сообщать тебе о твоих ошибках в деле правления! — хлопнул друга по плечу Имран и звонко рассмеялся кислому выражению лица монарха.

Дом свахи без детей казался пустым и мёртвым. Павлюк и Мариша еще жили в лесном убежище, но уже готовились к переезду в столицу: всем полукровкам предоставили комнаты в интернате при крупнейшей магической школе страны. В этой школе дети будут ускоренно обучаться пять лет, навёрстывая упущенное, а потом перейдут в академию, Аня же опять становится «мамой выходного дня».

«Так всегда бывает, когда дети вырастают», — вспомнила Аня взросление родных сыновей на Земле, когда они так же покидали родительский кров и наведывались только в выходные и с каждым годом всё реже. Сведений о биологическом отце Павлюка найти не удалось, да и нужно ли его разыскивать? Имран принял детей Ани, как родных, так зачем ребёнку знать о негодяе, с которым столкнулась когда-то его несчастная мать? Аня не позавидовала бы этому магу, встреться он на пути своего незаконнорожденного сына: Павлюк был приверженцем идеи праведного воздаяния за зло, и скоро сам станет сильным, опытным магом.

Мысли о детях подросших плавно перетекли к мыслям о детях будущих: интересно, ей придётся снести яйцо или василиски живородящие? Аня очень надеялась на второе и что младенец всё-таки родится человеком, а уж потом начнёт оборачиваться: она не имела ни малейшего представления, как ухаживать за змеёнышами!

«Спрошу у мужа, как оно обычно у них… у нас происходит».

В доме свахи необходимо было собрать все свои вещи, чтобы настоящая Аннет Сток по возвращении не нашла в нём ни конфиденциальной информации о клиентках, ни следов длительного пребывания других людей. Да, ей расскажут, что здесь долго жил её двойник, или, вероятнее, соседи решат, что Аннет тронулась умом после брака с ужасным магистром и прошлое видится ей в искажённом свете.

Сжигая в печи материалы всех своих дел антисватовства, Аня невольно настраивалась на размышления о возможных бракосочетаниях будущего времени. Дед Ригорина привёз во дворец двух своих воспитанников: маленького мальчика и девушку-сироту из обедневшего рода, находящуюся на его попечительстве. Милая девушка такими глазами взирала на Ригорина, что трудно было усомниться в её чувствах к бывшему главе королевской стражи. Сам мужчина, разумеется, ничего не замечал, для него девушка была всего лишь довеском к престарелому родственнику. Помогая обустраивать новоявленного короля, Аня разговорилась с подопечной его деда. Узнав, что Аня работала свахой, та вздохнула тяжко:

— Теперь, когда он стал королём, мне никакая сваха не поможет.

— Оно и к лучшему: Ригорин мечтает о женщинах невеликих умственных способностей, — улыбнулась Аня, — ищет себе в жёны дурочку.

— Согласна изображать полную дуру, лишь бы быть его женой! — с чувством заявила девушка, яростно взбивая подушки на королевской постели.

Аня даже растерялась: одобрить такой настрой или осудить? Чтобы всю жизнь изображать из себя бестолковую, недалёкую дамочку в угоду мужу, надо иметь стальные нервы и хорошие актёрские задатки, но главное — выбрать себе менее проницательного и более наивного спутника жизни, чем Ригорин. Но сама идея подобным образом привлечь внимание мужчины показалась заслуживающей внимания…

— Они сами разберутся, — остановила себя Аня. — Я не буду консультировать девочку-сиротку и устраивать личную жизнь короля, у меня других забот много! Ригорин — умный мужчина, такого никакой свахой и антисвахой не проймёшь, он сам решит, кто ему лучшей спутницей жизни будет. Мне надо придумать, что и как Феррине написать! Надеюсь, она не сильно расстроится, узнав, что дружит с василиском. Вот кто пожалел, что перешёл дорогу василиску, так это Ролайза Нойс.

Имран, как и обещал, не забыл о своей коварной «невесте». Девицу перехватили на самой границе и освободили её от «лишнего» груза — семейных драгоценностей. Богатство вернули Элвину и его семье, как старшим наследникам рода, а Ролайзе предоставили шанс самостоятельно заработать себе на жизнь честным трудом. Теперь она варила лекарственные зелья вместо ядов и создавала целительские амулеты вместо убойных в местах не столь отдалённых, под тщательным присмотром королевских стражников. Нарабатывала опыт для дальнейшей добропорядочной жизни после освобождения из тюрьмы!

Уничтожив все свои бумаги и наведя порядок, Аня направилась к дому магистра, где её ожидал муж. Он позаботился не только матери Дайма домик купить, но и себе по всей стране заготовил места для жительства: дома во всех крупных городах, небольшие фермы в живописных долинах — словом, не напрасно по стране весной колесил: на разные личины документы сделал и недвижимости приобрёл. У Ани же на чёрный день срочного побега имелся один-единственный домик, оформленный Гине на Аннет Сток. Где она, истинная дочь свахи Нарзис?

Стоящего на крыльце мужа Аня увидела с конца улицы, ведущей к центральной площади, и улыбнулась: так ждёт, что дома усидеть не может, хоть дел и у него немало. В доме магистра тоже неуютно пусто — всех слуг на следующий же день после свадьбы отправили в поместье. Аня ускорила шаг, радуясь безлюдным улицам городка, позволяющим идти быстро, ни на кого не натыкаясь: большинство жителей разъехались по деревням и сёлам и ещё не вернулись, ожидая окончательного прекращения волнений в стране.

Её обогнала карета, прогрохотавшая по булыжнику и вставшая у дома магистра. Из кареты выпорхнуло прелестное видение в нарядном откровенном платьице с глубочайшим декольте, повисло на руке Аниного мужа и пропело:

— Ах, какое счастье, дорогой, что приняли новый закон о смешанном браке! Теперь нет нужды прятаться, нашему счастью ничто не помешает!

Помяни чёрта и он появится, как говорится. Аннет захотела урвать свой кусок от заключённого обманом брака. При новых законах дамочка перестала бояться быть убитой на месте: с нынешними веяниями в правопорядках даже великий магистр не решился бы без суда казнить жену-простолюдинку. Похоже, Аннет решила, что настоящая обманщица-жена оказалась слабовата духом и сбежала от жестокого мужа: ведь на людях Имран Дайм ни разу не появился с женой (совместные полёты василисков само собой не в счёт, мало кто знал их в качестве супругов Дайм). Аннет же репутация Дьявола не смущала: для неё богатство магистра затмевало недостатки его характера.

— Не помешает, дорогая, — усмехнулся Имран, насмешливо оглядывая выставленные на обозрение женские прелести, вынуждая скрипнуть Анины зубы.

— Тебе стоит проверить меня на наличие магической личины, — умильно захлопала ресницами Аннет.

Ага, страхуется на случай, если вторая жена где-то рядом. Хитро придумано: Аннет точно знает, что личина Ролайзы Нойс являлась не единственной личиной обманщицы-невесты. Явись конкурентка — кого магистр признает супругой? Верно, настоящую Аннет. Плутовка и про браслет брачный не забыла, только не знает, что магический от простого сильно отличается.

— Верно, слишком я расслабился в последнее время, а не хотелось бы повторного обмана. — Магическая дымка окутала женщину и магистр констатировал: — Всё честно, это действительно ты, дорогая. Заходи.

Обнадёженная неожиданно тёплым приёмом, Аннет Сток впорхнула в открытую дверь, а Аня поморщилась и зашла в лавку за сладкими булочками: пусть муженёк сам вначале поговорит с «жёнушкой», а она попозже придёт спасать Аннет — той не помешает урок праведной жизни.

Картина, открывшаяся в гостиной, стоила кисти освобожденного из плена гениального художника. Посреди ковра в глубоком обмороке валялась Аннет Сток в миленьком розовом платьице, а вокруг неё свернулся кольцами большой змей и с любопытством дожидался пробуждения девицы, покачивая над её лицом чешуйчатой головой с клыкастой приоткрытой пастью.

— Так она снова сознание потеряет, когда очнётся, — намекнула Аня на очевидные обстоятельства.

— Точно, — довольно подтвердил Имран, — пару раз уже очухивалась. В последний раз продержалась в сознании чуть дольше, но я сделал вот так… — Имран смачно облизнулся и шумно сглотнул.

— Развлекаешься, любимый? Закрадываются подозрения, что ты соврал мне о своём достойном, преклонном возрасте. А если сердце бедолаги не выдержит длительного стресса?

— Душа моя, сердце этой девицы выдержит что угодно, уж поверь моему опыту, — заверил Имран. — Ты закончила свои дела в Эзмере? Можем улетать в закат?

— Да. Будь добр, дай мне спокойно поговорить с Аннет, я обязана её матери. Оставлю ей дарственную на дом в Роске — продав его, она сможет долгое время безбедно жить.

На закате разразилась гроза. Дождь хлестал по листьям, сбивая их с деревьев, молнии исчерчивали небо. Припозднившиеся путники бежали к воротам Эзмера, натянув на головы куртки, и не видели, как два крылатых силуэта ныряют из тучи в тучу, бегают за молниями наперегонки и стараются ухватить друг друга за хвост.

Когда небесный гром прекратился, сменившись мелкой моросью, два змея поднялись выше затянувших небо туч и понеслись навстречу закатному светилу.

— В итоге Василиск победил антисваху, — вздохнула Аня. — Согласно новым законам все брачные узы могут заключаться исключительно по взаимному добровольному согласию супругов. Магия поможет проверить соблюдение этого непреложного правила, услуги антисвахи больше никому не нужны.

— Не скажи, душа моя. В мире ещё остались королевства, в которых не проведена реформация жестоких законов. Кроме того, чую я, антисваха ещё проснётся, когда подрастут Мариша с Павлюком и другие наш дети.

— Ты так и не сказал, где мы змеёнышам пару искать будем из нашего рода!

— Я же упоминал, что когда-то умел открывать порталы?

Эпилог

Планета Земля. Конец 21 века.

Насколько хватало глаз, тянулись вокруг тёмно-синей полосой бесконечные хвойные леса. Километрах в семидесяти на северо-восток раскинулся Свердловск, но со скал был виден лишь Полевской. Вековая борьба за экологию принесла свои плоды, и трубы заводов не коптили, как в давности, синее небо. На вершине горы, на плоском камне сидела юная, глазастая девушка с длинной толстой косой, блестящей на солнце, как полированный агат.

— Вылитая Медной горы Хозяйка, страшно рядом лежать, — сказал парень, растянувшийся на траве у ног девушки, любуясь её личиком и ладной фигуркой в тёмно-зелёном комбинезоне.

— Здесь, на Азов-горе, командует не Хозяйка, а Азовка-девка, — авторитетно поправила девушка. — Учёный краевед, а простого не знаешь. Азовка клады горы сторожит ревностно, никого к ним не подпускает.

— Откуда тут клады? — усмехнулся парень, прикрываясь рукой от солнца.

— Много откуда. И разбойничали здесь, и камни драгоценные добывали, а в низовьях горы, по речке Железенке, одно время разрабатывался богатейший золотой прииск. Чему тебя в твоем Петербурге учат?

— Учат народные сказанья собирать, девушек местных красивых внимательно слушать, особливо тех, кто из рода Великого Полоза происходит, — рассмеялся парень.

— Хочешь, чтобы Полоз тебе след к залежам золота проложил? Всё золото в его власти: где он пройдёт — туда оно и подбежит, — рассказала девушка.

— Не-а, золота мне не надо, своего довольно, — мотнул кудрявой русоволосой головой парень. — У меня дипломная работа горит: о сходстве и различиях уральского Полоза и западноевропейского Василиска. Как по мне, об одних и тех же змеях в сказах речь идёт: человеческими чертами оба наделяются, говорят, юношами прекрасными оба обращаться могут…

Парень многозначительно подвигал смоляными бровями, вызвав звонкий девичий смех:

— Ой, придумал! Великий Полоз — он туточки, спокон веков в Уральских горах живёт, а Василиск твой где?

— Василиск… Василиск где-то рядом…, — загадочно усмехнулся парень.

Смотрящая вдаль девушка не заметила, как по лицу парня пробежали чёрные чешуйки, светло-карие глаза сверкнули золотом и зрачки на миг вытянулись змеиным росчерком, а губы облизнул длинный, раздвоенный язык.

КОНЕЦ

Content

Антисваха против василиска
Елисеева Валентина

Глава 1. Проклятье василиска

Глава 2. Потомок Великого Полоза

Глава 3. Сотворение зелья

Глава 4. Рождение метаморфа

Глава 5. Побег

Глава 6. Быть метаморфом

Глава 7. Охота на метаморфа начинается

Глава 8. Трудности жизни метаморфа

Глава 9. Завещание свахи

Глава 10. Дело предприимчивой свекрови

Глава 11. Метаморф спешит на помощь

Глава 12. Дело о козле

Глава 13. Каменный волк

Глава 14. Дело ювелирши

Глава 15. Тень Василиска

Глава 16. Охота на метаморфа продолжается

Глава 17. Загадка Дьявола

Глава 18. Дело палача

Глава 19. Правильные вопросы

Глава 20. Великосветский приём

Глава 21. Роковая встреча

Глава 22. Дело неугодного мужа

Глава 23. Визит магистра

Глава 24. Визит главы королевской стражи

Глава 25. Вещие сны

Глава 26. Василиск где-то рядом

Глава 27. Василиск вступает в бой

Глава 28. Перемена взглядов

Глава 29. Дело театрала

Глава 30. Сватовство магистра

Глава 31. Глубина реки

Глава 32. Дело художницы

Глава 33. Ещё один сон

Глава 34. Невеста магистра

Глава 35. Стратегия Ролайзы Нойс

Глава 36. Подложная невеста

Глава 37. Брачная ночь

Глава 38. Муж метаморфа

Глава 39. Все тайны метаморфа

Глава 40. Загадка Василиска

Глава 41. Пещера Василиска

Глава 42. Новый король Дистинии

Эпилог