Николай Марчук

Колобок

На улице было холодно, что-то около нуля, но ощущалось как все минус десять. Нормальная такая московская весна. Ветер, слякоть, моросит дождь. Почерневшие от времени сугробы, забетонированные дорожным реагентом, всё никак не желали таять. Красота!

— Колобок, ты шапку взял? — раздался из глубины квартиры заботливый голос Бабки.

— Да, баб, — ответил я, беря не глядя шапку с вешалки.

— Точно?

— Да!

— Не врешь?

— Нет.

— А если проверю?

— Проверь!

— Я ведь сейчас подойду и проверю.

— Проверяй!

— Смотри, я ведь уже иду, так, что если не взял, то бери.

— Да, взял, я взял, эту шапку! — заводясь, крикнул я. — Мне бежать пара, я на работу опаздываю!

— Стой! Если убегаешь, значит, шапку не взял! Дед, а, ну, проверь! Он, точно шапку взял!

— Колобок, ты шапку взял? — раздался из другой комнаты грозный крик деда.

— Да, взял я шапку, взял!

— А, ну, покажи! — дед кричал громко, у него было плохо со слухом, поэтому он всегда громко кричал.

— Выйди и посмотри сам, — окровенено злясь, выкрикнул я. — Я уже обулся!

— А, ну не разговаривай так с дедом, — прошамкала бабка, — не для того он рыбаком шестьдесят лет отпахал, чтобы ты сопляк так с ним разговаривал!

— Старики, успокойтесь, я взял шапку и оделся тепло. Будьте спокойны! — крикнул я на прощание, покидая квартиру. — Буду поздно, не ждите, ложитесь спать.

— Жениться тебе надо! — услышал я на прощание крик бабки.

Фуух! Наконец, выбрался из этой обители Зла!

Нет, все-таки я вам скажу, что жить со стариками — это та еще жесть. А с другой стороны, не бросишь же их одних. Все-таки обоим уже далеко за семьдесят, за ними нужен глаз да глаз. Опять же вырастили они меня обормота с самых пеленок, заменив отца и мать.

И ведь доход позволял, чтобы жить на съемной квартире, но как их оставишь одних, если они, как дети малые. То купят чудо-швабру, за пятнадцать тысяч, когда ей «красная» цена, в любом хозяйственном магазине — полторы тысячи, то влезут в какой-нибудь «кооператив», отдав им все свои накопления. Нельзя стариков оставлять без присмотра. Вот и живу с ними в свои тридцать три года. Опять же «трешка», в не самом плохом районе Москвы, это вам тоже не хухры-мухры. Раньше старики жили возле моря в небольшом домике, но Дед смог провернуть удачный «чейнж» с одной «рыбкой» из золотой молодежи, и обменять свою халупу на квартиру, в самом центре Москвы. Бабка, первое время, правда, обезумев от такой неслыханной удачи, немного сошла с ума, и всё пыталась путем разных манипуляций и обменов, заехать в сталинскую высотку на Котельнической набережной, но как говорится, лучшее — враг хорошего, и с первоначальной квартирой, в пределах Садового кольца, пришлось распрощаться и осесть в скромной, панельной «трешке» на окраине Москвы.

Рабочий «ноут» в сумке, там же сменные ботинки и книжка, чтобы почитать в метро. Вроде все на месте, можно и на работу двигать.

До работы добрался быстро, всего-то каких-то сорок минут. Для Москвы, это можно сказать сверхсветовая скорость перемещения. А если бы я выбрал другой филиал, то можно было ходить на работу пешком, укладываясь в десять минут. Но я выбрал себе место работы подальше, а то знаю я свою бабку, она будет наведываться по пять раз ко дню, чтобы узнать: тепло ли я одет, поел и ли я, и как у меня со стулом дела обстоят. Причем стул не тот, на котором сидят, а тот который срут.

— Тоха, здорова, — поприветствовал меня охранник на входе. — Как дела?

— Как сажа бела.

— Займешь копеечку до получки?

— Легко. Сколько надо?

— Десятка.

— Ок. скину на карту.

— А можешь наликом, не хочу светиться перед своей женой.

— Ну, тогда, сам снимешь с карты, — я протянул охраннику свою зарплатную карту. — ПИН помнишь?

— Ага. Хочешь анекдот про Колобка расскажу?

— Давай, — скривившись, ответил я.

Охранник Илюха всё равно расскажет свой анекдот. Традиция у нас такая, каждый раз, когда мы встречаемся, он рассказывает мне анекдоты про Колобка.

— Отгадайте загадку: он от бабушки ушёл и от дедушки ушёл? — хитро сощурившись, загадал загадку охранник.

— Колобок? — ответил я.

— Неправильно, — хохотнул Илья. — Рассудок!

— Смешно, — прокомментировал я шутку и тут же вполголоса добавил. — Тридцать лет и три года лежал безвылазно Илья Муромец на печи, а потом ему отключили интернет.

— Колобков! Я все слышал! — строго крикнул мне в след охранник Илья Муромец.

— На то и был расчет, — буркнул я и пошел в свой рабочий кабинет.

Тружусь я в ЗАО «Теремок», наш филиал занимается быстровозводимыми конструкциями и легкосборными домами. Основной профиль — это строительные городки, бытовки и модульные домики. В общем, если надо срочно поставить в чистом поле домик, в котором надо разместить много народу, то это к нам. Мы в этом деле спецы!

— Колобков, — перехватил меня в коридоре наш главбух Бессмертный. — Зайди к директору, он тебя спрашивал.

— Ок, Кашей Палыч, сейчас зайду.

В приемной у директора как всегда было многолюдно. Котофей Иванович был у нас мужик обстоятельный и основательный. Он не любил быстрых решений и все делал основательно, монументально…и капец, как медленно.

Я перехватил взгляд секретарши директора, та понимающе опустила веки вниз и едва уловимо кивнула на директорскую дверь. Я, тут же сделав морду тяпкой, прошмыгнул внутрь кабинета, возмущенные возгласы посетителей проигнорировал. Очередные жалобщики, которые купили самый простой вариант дачного домика, рассчитанного на комфортное проживание одного, максимум двух людей, а сами набились в него целой толпой, а потом еще и удивляются, почему легкосборная конструкция развалилась.

— Колобков! — начал директор. — Рад тебя видеть Антон. Ты же знаешь, что я тебя считаю, самым лучшим своим работником и всегда гордился, что ты работаешь в моем филиале.

Ох, ничего хорошего, столь бурное начало беседы не предвещало. Директор редко хвалит нас, своих подчиненных. Что-то здесь не так!

Котофей Иваночич — невысокий, толстенький мужичок, хитроватой наружности, с пышными «буденовскими» усами и голосом кота Матроскина, кстати, на актера Табакова он был похож как две капли воды.

— Так вот, Антон, я тут подумал, и там, наверху, решили, что ты готов и достоин возглавить отдельный филиал нашей сказочной империи. В ближайшее время открывается отдельное предприятие, которое будет заниматься вопросами логистики. Высшее руководство ищет кандидата в директора этого филиала. Я предложил твою кандидатуру.

— Спасибо, — искреннее ответил я. — Что от меня требуется?

— Сущий пустяк, — широко улыбнулся Котофей Иванович и в его голосе появились мурлыкающие нотки. — Пройди одно испытание и выиграть у остальных претендентов. Всего-то делов!

— Какое испытание? — с опаской спросил я.

— То самое, которое проводят раз в сто лет.

— Котофей Иванович, за что?! — взмолился я, падая на колени. — Это же столетние «Царские игрища», их же проходит один из сотни!

— Вот ты и будешь этим счастливчиком! — уверенно произнес начальник.

Столетние Царские игрища или просто Игрища — это вроде олимпиады в сказочном мире, только мы боремся не за золотые и серебряные медальки, а за свою жизнь. Победителю — бессмертие, проигравшему — небытие.

— Как?! Я же простой АйТишник. Вон, из трех богатырей, один остался и того дисквалифицировали и сняли со состязаний. А где теперь Алёша и Добрыня никому не известно. А Илье, только должность вечного охранника и светит. За, что Котофей Иванович?

— Да ни за что, — честно ответил директор. — Просто больше некому. Тебе единственному в коллективе в этом году исполнилось тридцать три года и ты единственный из всех, кто не помнит своего родства. Опять же, жены и детей у тебя нет, горевать по тебе будет некому, а старикам твои скажем, что отправили тебя в зарубежную командировку. Так что сам понимаешь, больше некому! Ну, что поделать, если тебе выпала честь постоять за родной коллектив. А мы тебя не забудем, сделаем сотрудником года…посмертно!

— Это из-за того, что на прошлых игрищах победил путеводный клубок? Это потому что мы с ним одно формы?

— И это тоже, — уклонился от прямого ответа Иванович. — Заметь, что клубок, даже не существо, а просто поисковый артефакт. А если он смог победить, то и ты сможешь. А его потом, между прочим, сделали директором одного из наших ведущих филиалов. До сих пор при должности.

— Но это ведь какой-то геометрический расизм! Посылать меня на верную смерть только из-за того, что я круглый?

— Ты мне тут, давай, без этого! — строго ощетинился Котофей Иванович. — Удумал тоже, меня обвинять в расизме?!

— И как клубок, столько лет продержался в директорах, если он даже не разумное существо? — удивился я, переводя разговор в другое русло.

— А чтобы быть директором не надо иметь разум, надо строго выполнять инструкции свыше и находить выход из безвыходных ситуаций. А под эти критерии, путеводный клубок лучше всех подходит.

— Ясно, — обреченно сглотнул я, поднимаясь с колен. — Когда начинаются, эти самые испытания?

— Ну, раз ты согласен, — мурлыкнул директор, голосом кота Матроскина, — то прямо сейчас.

— А, что можно отказать…

Договорить я не успел, директор хлопнул три раза в ладоши и свет для меня померк.

Очнулся я на огромном поле, залитом солнечным светом и заполненным сказочными существами со всего нашего русского сказочного мира. Одних только Иванов здесь было несколько сотен: Иваны Дураки, Иваны Царевичи, Ивашки, Иван царский сын, Иван коровин сын, Иван солдатский сын, Иван крестьянский сын, Иван мужицкий сын, Иван вдовий сын, Иван купеческий сын и так далее. Иванов на Руси, как у дурака махорки, то есть немерено. Как будто других мужских имен нет?

Тут же целый табун серых волков и всевозможных чудо-юдов, страшилищ лесных, киркоровых, упс, извиняюсь, кикимор и прочей сказочной нечисти.

Оказавшись в людном месте, я привычно сжался в шар, приготовившись выслушать порцию набивших оскомину анекдотов, шуток и юморесок.

Тут же со всех сторон понеслась волна скабрезного юмора:

— Апельсин — это колобок, страдающий целлюлитом.

— "Блин!" — сказал слон, наступив на Колобка.

— На что похож возбужденный колобок? — На Чупа-Чупс.

— Состарившись, Колобок смело гулял по всему лесу, понимая, что зубы ломать никому неохота.

— Колобок повесился!

Я привычно делал вид, что это они не мне. Привык я к таким шуткам. С самого детского садика надо мной так шутили. И в школе, а потом в ВУЗе. Всегда одно и то же: Колобок — то, Колобок — это!

Я и филиал себе для работы такой выбрал только из-за того, что там собрались такие же, как я «эндемики» Сказочного мира. Те, которых в сказках по одной штуке. За всю мою жизнь, надо мной не смеялась только одна девушка, учились на одном потоке со мной. Я — на программиста, а она — на юриста. Она была лисой. Звали — Алисой. Красивая, добрая и умная! И совсем не хитрая. Но, сами понимаете, что у колобков с лисами как-то не очень жизнь складывается. Поэтому и у нас не сложилось, я был против этих отношений. Дурак!

Ладно, проехали, чего старое вспоминать.

— Внимание, претенденты! — раздался голос над головой.

Звук шел из мощных динамиков установленный на высоких мачтах. Присутствующие тут же притихли и обратились в слух, больше всех старался невысокий коротыш, с огромными ушами. Я вначале подумал, что это Чебурашка, но приглядевшись, понял, что это — Большой Ух.

— Вам присвоены индивидуальные номера. Ваша задача пройти все испытания Больших столетних Игрищ. Первые три победителя получат бессмертие, еще семь дошедших до финала — получат повышения по службе, ценные подарки и почетные грамоты. Остальные будут отправлены обратно в сказки! Внимание, первое испытание — пролезть через игольное ушко! Старт через тридцать секунд! Обратный отчет пошел!

Я глянул на свое плечо, мой порядковой номер — двенадцать тысяч триста сорок пять. Офигеть, это сколько же участников тут собралось?

— Колобок, ты, что выбил себе татуху с кодом электронной почты? — раздался рядом язвительный голос.

12345 — значилось у меня на плече.

Я покорно проигнорировал очередную шутку и внутренне собрался для старта. Ничего! Хорошо смеется тот, кто смеется последним!

3!

2!

1!

СТАРТ!!!

Я рванул вперед, налетел на кого-то, отскочил в сторону, тут же попал кому-то под ноги, сильный удар под дых и меня отбросило в сторону.

Толпа претендентов: богатырей, Иванов, чудовищ, страшилищ, царевичей и Василис рванула вперед. Их было много, очень много.

А я всего лишь обычный колобок!

После команды — «Старт!». Все претенденты превратились в свои сказочные персонажи. Я стал круглым куском еще теплого хлеба, с румяной хрустящей корочкой, размером как шар для боулинга.

Как мне пробиться через эту толпу?! Я с тоской глянул в небо, там как раз пролетала Баба Яга, которая пыталась догнать длиннобородого Чародея. Зараза, вот мне бы крылья! Ну, где вы видели колобка с крыльями?

Но, нет, нельзя сдаваться! Нельзя!

Я зажмурил глаза и покатился вперед. Обычно сказочные герои бегут куда? Правильно! Куда глаза глядят! А я зажмурю глаза и двину туда, куда глаза не глядят!

Катился быстро, не обращая внимания на удары и пинки. Катился, как никогда еще в жизни не катился! Быстро и стремительно!

Бежал!

Летел!

Скакал!

Сердце истошно колотилось, все тело болело от ударов и сильных тычков, а в ушах набатом звучало:

Беги, круглый, беги

Беги ради деды и бабы

Если услышишь шаги

Делай круги и зигзаги

Беги, круглый, беги

Пока не затянутся раны

Беги, круглый, беги

Беги ради деды и бабы

Изредка я открывал один глаз, чтобы посмотреть, во что это я вляпался или обо что так сильно стукнулся.

Мимо проскочил с выпученным глазищами и оборванным хвостом Кот в сапогах.

Не понял? А этот французик откуда?

В следующий раз я попал под колеса повозки, на которой неслась целая банда, орущих благом матом зверей. Бременские музыканты?

Нормально! И немцы тут?

Что за дела?!

А я, кажется, понял, это легионеры! Их наняли северные сказки для Игрищ! Ну, понятно, у северян денег немерено, вот они ими и сорят, как дебил соплями! Пользуются тем, что ДедМорозПром — наше национальное достояние находится в их зоне ответственности, вот и жируют!

Ладно, не бывать такому, чтобы русского персонажа обошли лягушатники или колбасники!

Я катился изо всех сил и вот в какой-то миг, понял, что все звуки стихли и меня больше никто не пинает, и не бьет.

Остановился, открыл оба глаза и удивленно замер.

Вокруг никого не было.

Я был один. Все игроки оказались где-то…не знаю где. Похоже, что я случайно закатился куда-то не туда.

Ан, нет! Все-таки я закатился туда, куда надо. Передо мной, в двадцати метрах висела в воздухе здоровенная цыганская игла. Она висела посреди призрачного марева.

Подкатился в игле и понял, почему здесь никого кроме меня нет. Я каким-то чудом закатился на обратную сторону. Прямо передо мной, по ту сторону призрачного марева, которое было полупрозрачным, толпилась орава кричащих, орущий и дерущихся между собой сказочных героев, которые пинали и буцкали друг друга в попытке первыми пролезть сквозь игольное ушко.

Как я оказался с обратно стороны иголки?! Неужели я смог каким-то чудом уже пролезть сквозь него и не заметить это?

Мне было видно, как царевна Лягушка плюнула ядом в глаз Ивану Царевичу, тот согнулся в три погибели и пытается вытащить ядовитый плевок из глаза, а земноводное тем временем, скакнула на спину царевичу, а вторым прыжком угодила точно в игольное ушко.

С этой стороны лягуха не выскочила.

Значит, я не смог пролезть через игольное ушко. Получается, что мне надо возвращаться назад и каким-то образом ломиться сквозь эту толпу озверевших и обезумевших сказочных героев.

— Через тридцать секунд портал игольного ушка закроется. Кто не успел, тот опоздал! — раздался над головой предупреждающий окрик ведущего. Обратный отчет запущен…

Что делать?

Что делать?!

Я никак не успею!

Никак!!!

Секунды, отчитываемые бездушным ведущим, тикали назад. Оставались считанные мгновения до того момента, как портал закроется и все не успевшие пролезть в него, вернуться в старый, плоский мир, печатных сказок издательства «ЛитСказ».

А что если мне все-таки пролезть сквозь игольное ушко? Ну и что, что не с той стороны, как остальные претенденты. Подумаешь?! Зайдем, так сказать, с другого входа.

Между прочим, нормальные герои, всегда идут в обход!

Глупцы, героев строя,

Бросаются вперед,

Нормальные герои —

Всегда наоборот.

Плюнув три раза через правое плечо, я зажмурил оба глаза и прыгнул в игольное ушко.

Вжууух!!!

Тело обдало жаром, в голове что-то бздынькнуло, и я мягко приземлился на что-то теплое и ласковое.

Открыл глаза. Опа-ча!

Кисельные берега, молочные реки. Сказочный рай! Я умер или перешел на следующий уровень?

— Претенденты поздравляю вас, вы перешли на следующий уровень. Ваши номера изменились! Вам нужно добраться до конца этого уровня, победив не меньше троих своих конкурентов, — раздался голос диктора.

Огляделся по сторонам. Ага, а вот и конкуренты.

Вязнув в кисельных берегах по колено и глубже, то тут, то там стояло несколько Иванов, парочка Котов, полдюжины Волков и Василис с Марьями да Алёнушками. В небе рассекали воздух птицы Сирин, Гамаюн, Алконост и прочие ЖАРицы.

Ох, и куда мне против этих сказочных титанов сотого уровня тягаться? Жвакая киселем, я скатился в молочную реку и медленно поплыл вниз по течению. Фиг с ними! Пусть без меня друг друга месят. Я колобок мирный, можно сказать — пацифист. Чтобы я начал с кем-то драться, меня надо как следует разозлить и то, скорее всего, я скорее убегу от конфликта, чем предпочту драку.

В теплом молоке плыть было приятно и спокойно. Сухая корка на спине подмокла и приятно грела отбитые почки. Эх, лучшей спа-продцедуры и не придумать. Не зря же, еще Клеопатра предпочитала молочные ванны. А в сказке Ершова, с чем был один из чанов? Правильно, с кипящим молоком! Так что пусть другие воюют, а я тут немного покайфую!

Только я, было, закрыл глаза и собрался предаться приятной неге, как чья-то сильна рука выдернула меня из теплого плена парного молока.

— Глядите братцы, чего я в реке изловил!

Неведомая сила подбросила меня в воздух, я подлетел на несколько метров вверх, а потом, падая вниз, меня кто-то сильно пнул в бок. Я отлетел в сторону и тут же размашистым пинком был послан в другую сторону!

— «Колобок, колобок», — кричали дети, «мяч, мяч», — кричали футболисты, — раздался над ухом довольный голос.

Я открыл глаза и увидел два больших уха, потом два черных глаза и широкую улыбку из двух передних резцов. Заяц!

— Попал ты круглый! — кровожадно улыбаясь, произнес Заяц. — Нам размяться надо перед игрой, а у нас мяч куда-то подевался. А тут ты такой круглый плывешь.

Заяц поднял меня высоко над головой и я обреченно вздохнул. Заяц был не один, их было не меньше десятка. Судя по одинаковой форме, шортам и бутсам — это была футбольная команда.

Вот я попал!

— Ребббят, может, договоримся? — попросил я. — Давайте вы меня отпустите, а я вам в реальном мире денег дам. А?

— Нет, круглый, мяч с футболистом не договорится. Получай!!!

Сильный пинок, удар твердым носком бутсы под дых и я лечу далеко-далеко.

— Ах, ты ж Дзюба ушастый! — простонал я, теряя сознание от боли.

Бумс! Новый удар и я вновь лечу.

Еще удар, снова удар.

Меня мотыляет по воздуху туда-сюда. Удары сыплются как из рога изобилия. Каждый удар отдается скрипом и скрежетом в моих сдобных внутренностях.

— Акинфеев ты недоделанный, — шамкаю я выбитым зубом.

Бумс! Удар! Я лечу, очередной Заяц принял меня на грудь, подхватил бутсой и сильным ударом вновь отправил в полет.

— Аршавина тебе в зубы! Зараза ты мохнатая! — стону я.

Удар! Еще удар!

После очередного полета, Заяц остановил меня на земле. Несколько раз попинал, подкатывая, к нужному месту, потом отошел на три шага назад, чтобы взять короткий разбег.

— Штрафной! — радостно улыбаясь, кричит Заяц, а потом шепотом, только для одного меня, добавляет: — Колобок, а ты знал, что футбол придумал дедушка, который все-таки догнал убежавшего

колобка?

— Пошел в жопу! — рявкнул я и очень сильно разозлился.

Удар! Я вновь взмываю в небо!

Лечу! Разозлился на этих ушастых футболистов неимоверно! Я вообще футбол не люблю. Мне как-то боулинг и бильярд ближе.

А меня лучше не злить. Я если разозлюсь, то становлюсь черствым и неуправляемым, как ядерная реакция!

Удар Зайца послал меня в сторону ворот, перед которыми стояла «стенка» из пяти ушастых футболистов. Судя по траектории, я должен был пролететь над головами Зайцев в стенке и попасть точно в «девятку» ворот. Но я был зол и фокус не удался!

Резко ускорившись, я изменил траектории полета и со всего размаху влетел прямиком в голову, крайнему справа в «стенке» Зайцу.

Хрясь! Треск, выбитый заячьих зубов, ласкает слух. Тут же бью рикошетом по соседнему в «стенке» зайцу, ломая ему ухо, ухожу свечой в небо и камнем падаю на голову следующего Зайца.

Удар!

Еще удар!

Скачу по заячьим головам, как молот по наковальне. С каждым новым ударом очередной Заяц валится на землю, как спелый колос под серпом. От головы последнего в «стенке» Зайца отскакиваю точно в голову вратаря и сбиваю его с ног сильным ударом в его наглую, ушастую морду. Тут же ударяюсь в штангу, отскакиваю и получив необходимый импульс лечу, как пушечное ядро в того самого Зайца, который пробил штрафной. Заяц видя, что произошло с его коллегами тут же задал стрекоча и делая витиеватые зигзаги пытался убежать от меня. Лечу не по прямой, как хочу. Я сам задаю траекторию своего полета. Я — как самонаводящаяся ракета, взявшая тепловой след двигателя вражеского истребителя, я — как снаряд ПТУРа, ведомый опытной рукой спецназовца из ССО. Меня не сбить со следа и не остановить. Я не колобок, я — пушечное ядро. Смертоносное и взрывоопасное! Не злите никогда Колобка.

Сильный удар в затылок и Заяц отлетает на несколько десятков метров вперед. Сотрясение ему гарантированно.

— На получай, футболист ушастый. Будешь знать, как круглых и маленьких обижать! — победоносно кричу я во всю глотку, брызжа слюной и кровью из выбитых зубов.

Остановился, огляделся. Побитые мной Зайцы, вяло шевелятся и стонут, расползаясь к краю поля. Последний Заяц, получивший удар в затылок, лежит не шевелится.

Подкатился к нему, осмотрел

Жив?!

Жив ушастый!

— Доктора сюда! — громко крикнул я. — И скорую вызовите, у него сотрясение! — и уже шепотом, обращаюсь к пострадавшему. — Ты потерпи, братка, сейчас медики прибегут, откачают. Не злись, сам виноват, вы в этом своем футболе совсем зазвездились и очумели от баснословных гонораров. Надо быть проще, глядишь, и народ к вам потянется, и в футбик лучше играть станете.

Дождался когда прибежал доктор, а потом покатил дальше. На бегу вытащил застрявший в плече заячий зуб. Вместо положенных троих сказочных существ, я вырубил семерых. А я говорил, что нельзя злить Колобка!

Вкатился на следующий уровень.

Темная аллея парка. Дорожка посыпана хрустящим под ногами мелким гравием, по бокам густые кусты, подстриженные под линейку. Через равные промежутки деревянные скамейки и фонари, дающие тусклый, желтый свет. Урны, рядом со скамейками переполнены всевозможным парковым мусором: упаковками от мороженого, этикетки от конфет, пустые пивные бутылки и пачки из-под сока.

Я медленно качусь по аллеи, не понимая, что надо делать дальше. Голоса ведущего не слышно, никто ничего не объявляет.

Что делать?!

Аллея знакомая, где-то я уже её видел. Причем, судя по ассоциациям и внутреннему чувству, ничего хорошего мне эта темная аллея в парке не сулит.

Стоп! Вспомнил! Это же аллея из мультфильма «Ну, погоди!». Точно, это она и есть.

В детстве, когда я со стариками жил еще в лачуге на берегу моря, то у нас был только старый советский телевизор, по которому показывали всего два канала, но как-то Дед притащил откуда-то видеомагнитофон и одну единственную кассету, на которой были записаны все серии «Ну, погоди!». Я засмотрел эту кассеты до дыр. Потому что больше никаких развлечений в детстве не было.

И вот та серия, где действие происходило в городском парке, на мою детскую психику произвела неизгладимое впечатление. Я до жути стал бояться ночных улиц и Волков.

Я же Колобок. А в сказке про Колобка, Волк — это воплощение Зла. Заяц, он, по сути, мелкий и его никто в серьез не воспринимает. Медведь — он большой, добрый и никогда не обидит. Лиса — она хитрая, но ласковая и нежная, ей в пасть хочется самому запрыгнуть, вот какая она няшка. А Волк — он первобытное, хищное Зло. Да, немного тупое, да, немного простоватое. Но, Зло! Неотвратимое и бессердечное. Вот у меня и сложился с детства страх перед Волками. Кто-то боится высоты, кто-то пауков, кто-то змей, кто-то гаишников, а я до жути доюсь Волков.

В конце темной аллеи, залитой тусклым светом мертвенно-бледных фонарей, стоял Волк.

Волк!!!

Тот самый из «Ну, погоди!». Волк стоял, широко расставив свои лапы, чуть повиливал, нетерпеливо хвостом, красная рубаха на выпуск, морда хищно и агрессивно наклонена вперед, а в широко раскрытой пасти из угла в угол перекатывается зажженная папироса.

— Шустрее! Шустрее!!! — нетерпеливо, подгонят меня Волк. — Сколько можно ждать?!

Я обреченно подкатываюсь к Волку, понимая, что сбежать некуда. Сквозь колючие, густые кусты, ставшие непролазной стеной, мне не прорваться. Назад кинуться? Волк догонит!

Страх сковал мои пшеничные внутренности. Эх, хорошо бы разозлиться, но, чертов страх парализовал все мое существо, загнав злость куда-то вглубь.

Я пропал!

Надо загнать свой страх вглубь, в самое дно. Я не боюсь Волков. Не боюсь. Я ем их на обед, ужин и завтрак…и по ночам иногда встаю к холодильнику, чтобы полакомиться холодной волчатинкой.

Я не боюсь!

Не боюсь!

Я обхитрю его!

— Не ешь меня, волчек! Меня по амбарам помели, по сусекам поскребли, из клавиатуры крошки вытряхивали, везде пыль, грязь, плевки, бычки, зараза, тьфу!!!

— Да, я всё понимаю, — пожал плечами Волк, — но сам понимаешь, надо. Думаешь, я сам хочу? Нет, не хочу. Мне, вообще, хлебобулочные изделия противопоказаны. Но, тут дело такое, сказали — «Съесть!», значит, надо есть.

— Это, да, — кивнул я. — тут не поспоришь. Хреново нам, сказочным героям. Всё у нас предрешено, все расписано за нас. Никакой импровизации. Русские сказки — это жестокий мир.

— И не говори, — обреченно махнул Волк, присаживаясь на скамейку. — Вот в реальной жизни, мы, ведь, Волки — санитары леса. Пользу приносим. Между прочим, для многих народов являемся символами силы, уверенности, выносливости и свободы. А в русских сказках, Волк — он кто? Тупой дурачок, которого все, особенно Лисы обманывают.

— Лисы, они такие, хитрые, — печально вздохнул я. — сам знаешь, чем моя сказка заканчивается. Ты, кстати, в ней не самый плохой персонаж.

— Это, да. С этим согласен, — кивает Волк. — А в других сказка. То хвост в лед вморозят, то голову оглоблей расшибут. А в сказке, про «Семерых козлят» или в «Трех поросятах», там вообще, жуть!

— Ой, и не говори, я, как вспомню «Семерых козлят», холодным потом прошибает, — согласился я. — Живот вспороли, камней напихали! Кабздец!

— Ужас! — поморщился Волк.

— А я ведь, просто хотел мир посмотреть. Покататься, с народом пообщаться. Новых людей узнать. А меня каждый норовил съесть.

— Бедолага, ты, — жалобно пискнул Волк, всхлипывая. — Такой же бродяга, как я. Эх, плохо, что мне тебя заказали. Хороший ты пацан Колобок. Жалко мне тебя будет убивать, нравишься ты мне.

— Слушай, а у тебя впить есть?

— Что думаешь, раз Волк, то обязательно алкаш? — обиделся Волк.

— Нет, просто выпить охота. День был тяжелый, да и перед смертью положена последняя рюмка.

— Да, я бы и сам сейчас накатил. Но денег, ни копья, — Волк для наглядности вывернул карманы брюк. — Вот тебя съем, мне заплатят, тогда и выпью. За двоих выпью! — торжественно пообещал Волк.

— Слушай, а, ну, сними с меня шапку!

— Зачем?! — не понял Волк.

— Сними, сними, — поторопил я Волка. — Видишь, сбоку незаметный карманчик.

— Вижу.

— Выворачивай его.

Волк расстегнул небольшую молнию, которая закрывала неприметный карманчик на боку моей шапки, которую мне связала Бабка. Внутри тайного кармана была сложенная вчетверо пятитысячная банкнота.

— Опа-па! — восторженно воскликнул Волк. — Сообразим?

— Легко! А продадут, все-таки уже поздно?

— Я знаю одно место, там всегда продают. Ну, чё сгоняем?

— Давай, ты один сходишь, а то мне тут Зайцы по голове настучали, и она болит, просто жуть. А я тебя тут, на скамеечке, подожду.

— Хорошо, тогда я быстро, одна нога здесь, а другая там. Ты только дождись!

— Только ты сразу три бутылки бери, не меньше. И сосисок из кролика возьми на закусь. Мне, что-то в последнее время зайцы и кролики только в виде закуски нравятся.

— Сделаю круглый! Я мигом!

Волк, зажав в лапе пятитысячку, рванул как заправский спринтер. Я посидел минут пять на скамейке, переводя дыхание, потом спрыгнул с неё и покатил дальше.

Волки и правда в русских сказках — наивные простачки, которых любой может обвести вокруг пальца. Хоть, надо отдать должное, судьбы у них в русских сказках и, правда, незавидная, они либо тупые бандиты, либо, как бесплатное такси для извоза Ивнов-царевичей.

Вкатился на следующий уровень.

Залитый светом светодиодных светильников коридор. Как будто коридор в морг. Нет никаких дверей. Только один длинный коридор. Стены выкрашены в казенный зеленый свет. На полу советский, мозаичный бетон. То ли больница, то ли государственное учреждение. Поди, разбери.

Коридор перегорожен массивной фигурой. Огромное, лохматое существо.

Медведь!

Здоровый, могучий. Занимает практически все свободное пространство. Его не обойти и не протиснуться в просвет между волосатыми боками и крашенными стенами.

Мне этого здоровяка не обойти, сквозь него не пройти. Назад повернуть?

Оглянулся. Сзади стена. О, как?! Искривленное пространство. Значит надо идти только вперед. А там Медведь.

Что делать?!

— Дядя Миша, можно я пройду? — жалобно попросил я, сделав голос максимально детским.

— Нет.

— Почему? Мне надо. Очень надо!

— Нет, нельзя, — категорично ответил Медведь.

— Почему?

— Потому что, ты всех достал!

— Я?

— Да.

— Чем я всех достал, а главное кого?

— Ты — Колобок. У тебя детская сказка на полстранички. А ты, сколько уже живешь?

— Тридцать три года, а что?

— А, то, что ты должен был быть съеден уже раз сто! А ты все живешь и живешь!

— А как же я мог быть съеден, если мне на пути ни рауз не попадались зайцы, волки и медведи.

— Уверен?

— Да-а, — неуверенно ответил я.

— Как только ты родился, возле твоего дома, ежедневно караулили все персонажи твоей сказки. Ежедневно!!! А, ты? Где был ты?!

— Где? — попытался вспомнить свое детство я. — Дома сидел.

— Вот именно! Дома сидел! А должен был? Бежать, гулять!

— Я родился зимой, на улице холодно было, меня Бабка не отпустила. Говорила, пока шапку не свяжу, на улицу не пойдешь. Я что ли виноват, что она шапку три года вязала? А потом Дед домой притащил видеомагнитофон и я мультики смотрел два года. А потом надо было Деду на рыбалке помогать, а промежутках между этим еще и дистанционно учиться. А потом мы в Москву переехали.

— Между прочим, этот переезд в Москву, руководству сказочного холдинга пришлось организовать, устроив липовым обмен засранной лачуги на квартиру в пределах Садового кольца. Только чтобы ты в Москве встретил свою Лисицу, и она тебя съела. А ты? Ты хоть представляешь, какие это убытки?

— Представляю. И что теперь? Съешь меня?

— Нет. Я сдобой не питаюсь, тем более, после того, как тебя полчаса по полю, зайцы мутузили. Кстати, на кой черт, ты нашу сборную по футболу из строя вывел? Кто теперь будет защищать честь страны?

— Можно подумать они бы защитили? Опять бы накурились кальяна в раздевалки, и профунькали все матчи, — раздраженно хмыкнул я. — Так, а если ты меня есть не будешь, тогда, что? — удивился я.

— А ничего. Постоим тут с тобой часок, да разойдемся. Время Игрищ закончится, первая десятка придет к финишу. Я вернусь в свой рабочий кабинет, а ты — в небытие и забвение.

Вот оно как! Ничего себе! Получается, от меня хотели с самого начала избавиться. Вот ведь заразы такие, сказочные!

Я начал злиться. Очень сильно злиться!

— Медведь пропусти меня! — закипая, прошипел я. — Лучше по-хорошему пропусти. Не доводи до греха!

— Не пугай, — отмахнулся Медведь, — ничего ты мне не сделаешь. Видел я, как ты с зайцами разобрался, но с моей шкурой мне это не страшно, — с этими словами, Медведь достал из-за спины армейский шлем, именуемым в простонародии — каской и нацепил его на голову. — Но если хочешь, можем подраться. Я буду не против.

— Медведь, я с трех лет помогал Деду на рыбалке.

— И что?

— А то, что сказочник Пушкин захотел, чтобы Дед ловил рыбу, закидывая с берега невод. А то, что в те времена невод плели из веревки, и чтобы хоть что-то поймать, надо было его закидывать метров на сто-двести в море, да и сам невод должен был быть в длину, хотя бы метров пятьдесят. По правилам невод заводят с помощью лодки, а потом тянут несколько здоровых мужчин. А мы с Дедом вдвоем тягали. Я с пяти лет швырял невод в море. С пяти, Медведь! Охапку веревочной сетки, весом в сорок кило, швырял на двести метров. Сорок кило, на двести метров — в пять лет! И все из-за того, что так захотелось сказочнику, — гнев окончательно захватил мой разум, последнее, что я помню, это рык, вырвавшийся из моей глотки. — Медведь уйди с моей дороги!!!

Что было дальше, я не помню. Удары сыпались, как из пулемета, я остервенело пинал Медведя, он в ответ рвал меня. Я круглый шар, меня так просто не схватить, но у Медведя когти и огромная масса. На моей стороне — злость и обида на весь мир, на стороне Медведя — опыт чемпиона по сказочной борьбе и завышенное самомнение. У него — толстенная, лохматая шкура и здоровенные лапища с огромными когтями, у меня — огрубевшая за долгие годы насмешек и унижений черствая корка, превратившаяся в кевларовую защиты, в динамическую броню.

Бились мы долго, в итоге я победил. Злость маленького куска черствого хлеба взяла вверх над опытом и самомнением чемпиона.

На следующий уровень, я вкатился, медленно перекатываясь через бок, в котором не хватало здоровенного кусмана. После меня на дороге оставался след из панировочных сухарей. В глазах темнело от усталости и жуткой боли. Я катился из последних сил.

Вот и финишная прямая.

Всего-то каких-то триста метров прокатиться осталось. Два столба, наверху светящимися неоновыми буквами написано — «ФИНИШ».

Тут же, на одном из столбов, поддерживающим надпись, цифровое табло, показывающее количество участников пересекших финишную черту.

На табло — «0».

Ух, ты! Я буду первый!

Мимо меня проскакал Серый Волк, на чьей спине сидели Иван-царевич и Елена Прекрасная. Они пересекли финишную черту, и на табло отобразилась цифра — «3».

Вот, блин! Первые три места, дающих бессмертие, уже заняты! Как обидно!

Ничего страшного, мне лишь бы войти в первую десятку и не угодить в забвение.

Качусь, устало перекатываясь через изодранный бок. До финишной черты, всего двести метров.

Мимо меня проносится ковер-самолет, на котором Иван-царевич стоит в обнимку с Василисой Премудрой.

На табло — «5»!

Вы серьезно? Да, за что им-то победа?! Они же видно, что на этом коврике от самого старта летели. Вон морды довольные, улыбаться. Кафтаны чистенькие, богато украшенные! Мажоры проклятые!

До финишной черты всего сто метров. Сто метров и можно передохнуть!

Мимо меня проносится Иван Дурак и Царевна Лебедь, причем Иван сидит верхом на белокрылой, красивой птице. Вот ведь жигало, проклятый.

На табло — «7»!

Нет. Так нельзя! Это не справедливо! Ну, почему?! За, что им все это? Ведь у них и так все есть.

Тут же следом, едва не наступив на меня, пробегает Иван Царевич и Царевна Лягушка. У Царевича нет одного сапога, изодран кафтан, а под глазом здоровенный фингал. Лягушка сидит в ладошке Ивана, задрав перебинтованную лапу вверх. Ну, по этим хоть видно, что им не просто так далась эта победа.

На табло — «9»!

До финишной черты — пятьдесят метров. А у меня совсем нет сил. Совсем! Я качусь на последнем издыхании.

Вдруг я понял, почему они меня все обогнали. Потому что они действовали в команде, они были друг у друга. А у меня кто был? Никого! Я — одиночка! Одиночки в русских сказках не выживают. Змей Горыныч, Кащей Бессмертный, Баба Яга, Соловей-разбойник, Колобок — все были одиночками и все плохо кончили. Я круглая сирота, меня даже не родные Дед с Бабкой вырастили, а приемные, из другой сказки.

А еще у всех положительный и успешных Героев, всегда за спиной стояла вторая половника, которая не просто помогала ему советом или добрым словом, а порой делала за него всю грязную работу. Царевна-лягушка, Василиса Премудрая, Василиса Прекрасная, Елена Прекрасная, Марья Моревна, Любава, Марья — искусница, Аленушка, Варвара-Краса — все они помогали своим Дуракам и Царевичам.

А кто мне поможет?

Черт, ну почему я тогда не пересилил себя, не отбросил все эти предрассудки, страхи и стереотипы и не начал встречаться с лисой Алисой? Все было бы по-другому. Она бы, точно меня не съела, она не такая. И на Игрища бы меня не забрали, я ведь был бы уже женат и скорее всего с детьми. А так…

Позади, вначале финишной прямой показалась целая орава сказочных героев: Избушка на курьих ножках, ватага Витязей прекрасных с краповыми беретами на головах, Соловей разбойник, Серебряное копытце и много еще всякой мелочи, которую не разглядеть на таком расстоянии.

Бегут быстро! Надо поспешить и успеть занять последнее, десятое место.

— Антон?! ТЫ?! — раздался сзади удивленный вскрик.

— Алиса?! — потрясенно прошептал я, оборачиваясь и встречаясь взглядом с красивой Лисой.

— Узнал? — кокетливо поведя плечами, спросила Лиса.

— Да, то есть, нет, — опешил я. — В том смысле, что узнал, по голосу, а вот внешне, ты очень изменилась. Ты стала такой, такой, — я попытался подобрать нужное слово. — В общем, очень красивой.

— А раньше, что была не красивой? — притворно обиделась Лиса.

— Нет, нет, что-то! — тут же занервничал я. — Нет, и раньше ты была очень красивая, просто, сейчас, ты какая-то необыкновенная.

Лиса довольно облизнулась и как бы невзначай, обошла меня, потом провела лапкой по моей голове, заставив задрожать от удовольствия и возбуждения.

Красивая мордочка, с аккуратным, аристократическим носиков. Умные, немного хитрые глаза. Искрящийся на солнце ровный блеск меха, черные кончики лапок и белоснежные манжеты. А, хвост?! Какой красивый, пышный хвост!

— А ты всё такой же мужественный и неприступный, — грустно произнесла Лиса, и сделала еще пару шагов к финишу.

Тут я заметил, что Лиса припадает на одну лапку. Она хромает! Точно, она хромает! Да и шкурку ей кто-то знатно подпортил. Вон сколько царапин и ссадин, не хватает целых клоков шерсти. Бедная моя!

— Алис, ты беги к финишу, а я задержу эту ораву! — решительно заявил я. — Только спеши, осталось одно место!

— Ты, чего?! — удивилась Лиса.

— А задержу их! — повторил я. — Беги быстрее к финишу. Я только сейчас понял, каким был дураком десять лет назад. Надо было решиться и начать отношения с тобой. А я трусом оказался. Поэтому, надо исправлять ошибки прошлого. Давай, беги к финишу, а я их задержу.

— Там последнее место осталось.

— Я в курсе, поэтому тебе и надо поторопиться! — кричу я, подталкивая Лису к финишу.

От прикосновений к Алисе по всему моему телу пробегали электрические импульсы.

— У тебя кто-то был все эти годы? — задала неожиданный вопрос Алиса.

— У меня? — удивился я. — Нет. Как-то не срослось, все больше о работе думал, а не об отношениях.

— А меня помнил, все эти годы?

— Конечно, помнил. У меня все пароли на гаджетах — твой день рождения, — признался я.

— Прыгай мне на носик! — неожиданно заявила Лиса.

— Чего?! — обалдел я от такого перехода.

— Прыгай, я сказала! — командирским тоном приказала мне Лиса. — Немедленно!

Я тут же беспрекословно подчинился, вскочил Лисе на носик, она взмахнула им, я взлетел в воздух и тут же опустился в распахнутую лисью пасть. Последнее что помню, это острые зубки, вонзившиеся мне в бока и мысль, что в сказке, Лиса должна была меня заманить себе в пасть лаской и лестью, а не командирским криком.

Три года спустя…

— Колобок, ты пирожки взял? — раздался со стороны кухни, заботливый голос Бабки.

— Да, баб, — ответил я, беря два бумажных пакета, от которых шел сумасшедший аромат печеных пирожков с мясом.

— Точно?

— Да!

— Оба пакета?

— Да!

— Тот, что перевязан красной ленточкой — Алисе, а втором можешь своим дармоедам скормить.

— Хорошо баб, спасибо! Я побежал.

— Удачи, внучок!

Я вышел на лестничную площадку, спустился вниз на лифте и вышел на закрытую парковку. Дверь бронированного «Rolls-Royce Phantom» была гостеприимно распахнута передо мной Волком.

— Доброго дня Антон Борисович, — поприветствовал меня Волк.

— Привет, Серый. Это тебе от бабушки, — я протянул ему пакет с пирожками.

— Спасибки, босс, — довольно скалясь металлокерамическими клыками, улыбнулся водитель. — В клинику?

— Да, надо заехать, Алисе гостинцы от бабушки передать. А потом в офис.

— Принял, — поправляя щеголеватую кожаную кобуру подмышкой, ответил Волк. — Хороший сегодня день.

— И не говори, — согласился я.

Когда наш «фантом» выпрыгнул с подземного паркинга высотки на Котельнической набережной, сзади и спереди тут же пристроились машины сопровождения с охраной.

Вы, наверное, хотите узнать, что здесь происходит? Хорошо, сейчас я вам расскажу, все по порядку.

С чего бы начать?

Начну, пожалуй, издалека…

Когда-то давно, в те самые лихие девяностые, когда я появился на свет, в реальном, а затем и в сказочном мире получил распространение такое явление, как — Интернет. Вместе с ним, в наш быт вошли социальные сети, мессенджеры и прочее мракобесие.

А какой самый популярный символ при передачи сообщений? Правильно — смайл! А на кого похож смайл? Правильно — на Колобка! А кто обладает авторскими правами на желтые, круглые смайлики? Странный вопрос, правда? Никто не обладает правами на смайлик. А кто мог обладать этими правами? Догадались? Правильно, единственное существо в обоих мирах, которое может претендовать на авторские права на смайлы — это я, Колобок!

Вы хоть представляете, о какой сумме авторских вознаграждений идет речь? А о неустойке и штрафе, за годы использования моего образа, без моего согласия? Миллиарды! Миллиарды в любом виде валют, хоть в вечнозеленых долларах, которые в последние годы посинели, хоть в деревянных рублях, хоть в сказочных золотых монетах.

Вот из-за этой астрономической суммы меня и хотели убрать из Сказки. У нас ведь механизм какой. Сказочный герой живет по канонам своей Сказки. К примеру, меня может убить только Лиса. Пока её зубы меня не прожевали, а желудок не переварил, то меня не убить другому существу.

Когда один персонаж умирает, то его место автоматически занимает двойник и так до бесконечности, пока жива данная сказка. А я вот умудрился дожить до тридцати трех лет.

Несколько сказочных персонажей, не буду упоминать их имена, вступили в преступный сговор с целью убрать меня из Сказки, чтобы, когда появится новый Колобок тут же его усыновить, а потом подать в суд на признание авторских прав на смайлы, и как законные представители, распоряжаться гонорарами и выплатами от международных цифровых корпораций.

К слову, наша встреча в ВУЗе с Алисой была неслучайна, правда, она об этом узнала много позже, перед самыми Игрищами, в которые, кстати, влезла тоже из-за меня. Алиса после ВУЗа пошла работать в ССБ, это Служба сказочной безопасности.

На эти самые Игрища меня послали только из-за того, что это был второй способ избавиться от сказочного героя. Не дошел до финала Игрищ — считай покойник и тогда ты — в небытие, а на твое место новый Колобок.

Наша встреча с Алисой перед самой финишной чертой была неслучайна. Я не должен был пересечь финиш, ни при каких обстоятельствах и Алиса должна была за этим проследить, но мое признание, а самое главное, желание отдать свою жизнь за Лису, заставило изменить ей своим принципам и инстинктам.

Ну, а теперь о том, как я выжил.

Когда я подлетел в воздух и упал в раскрытую лисью пасть, то Алиса осторожно держа меня своими зубками, пересекла финишную черту, и так получилось, что мы пришли к финалу оба.

Судьи потом еще долго решали, кого из нас поставить под номером «10», а кого под номером «11». Алиса тут же закатила им истерику, ткнула в их морды служебную «корочку», пригрозила судом и потребовала, чтобы нас обоих засчитали под одним десятым номером. Ей возразили, что подобные исключения делают только для тех сказочных героев, чьи имена стоят вместе в названии сказки, например — «Сказка про Кота и Лису». Вот если бы, вы дорогая Лиса на своих руках внесли Кота, то тогда без вопросов, получайте один номер на двоих, а поскольку в русских сказках нет такой сказки, как — «Колобок и Лиса», то извольте выбирать, кто из вас номер «10», а кто номер «11», и соответственно, уходит в небытие. По-другому быть не может! Это закон!

Думаете, моя Алиса успокоилась и покорно сложила лапки? Ага, щазз! Не из таких лис, моя Алиса, чтобы покорно сдаваться. Она у меня боец!

Алиса подала на апелляцию, затянула процесс, а сама тем временем нашла сказочника (их теперь называют писатели-фантасты) и заказала у него «Сказку Лисичкин Колобок». Произведение было коротким, всего на пол страницы. От сказки «Колобок» отличалась только финалом, где Лиса и Колобок поженились и жили долго и счастливо. Сказка была издана в электронном виде на «ЛитРесе», а потом, для надежности еще и отпечатана в книжном варианте.

Когда началось судебное разбирательство по нашему делу, то Алиса заявилась на суд со свежеотпечатанной книгой и свидетельством о браке между Антоном Борисовичем Колобковым и Алисой Патрикеевной Лисициной.

Шах и мат!

Судьям ничего другого не оставалось, как признать нас с Лисой, обоих прошедшими Игрища. Вот так вот!

А дальше моя жизнь стремительно и круто изменилась. Алиса сразу же подала на признание авторских прав над всеми изображениями смайлов. Авторство, конечно же, принадлежало мне — Колобку, ну, а поскольку, всё нажитое в браке, делится пополам между супругами, то половина всех выплат принадлежала Алиса.

Мне на счет капнула девятизначная сумма, половина которой тут же отошла Лисе. В один день я стал миллионером и мог жить, как захочу. Сказку можно было заканчивать и нам с Алисой расходиться.

И вот тут наша с Алисой история только началась. Между нами возникли чувства, и мы вновь поженились, теперь уже нормально, а не формально. С банкетом, свадебным путешествием и тортом! У нас ведь оказалось много общего. Нам нравится одинаковая музыка, одни и те же фильмы. Мы оба любим осень и Есенина. Любимое блюда — запеченный в духовке кролик, а лучше заяц.

Я ушел из фирмы, Алиса уволилась из органов. Мы открыли фирму занимающуюся вопросами безопасности и оптовой торговлей. Я переманил к себе Кощея и Илью Муромца. Вместе с Алисой мы смогли вернуть из небытия Добрыню и Алёшу. В общем, стали поживать и добра наживать.

Кощей, кстати, очень толковый и умный финансист. Он не просто смог сберечь все наши капиталы, а многократно их приумножить. К примеру, когда в России случился очередной кризис, то он купил доллары по семьдесят пять, а продал по сто двадцать. Полученную выгоду не стал складывать в кубышку, а купил пятьсот тонн офисной бумаги, которую потом перепродал по цене превышающей закупку в четыре раза. Сейчас занимаемся параллельным импортом и контрафактом ушедших из России брендов.

Недавно на нас наехала бандитская группировка из Средней Азии. Али-баба и его сорок разбойников. Страшные ребята, они держали в страхе все сказочное Подмосковье. Приехали к нам под офис на десятке машин и хотели устроить погром. Думали мы будем им платить ежемесячную дань. К ним для разговора вышли Илья, Добрыня и Алёша. Али-баба и его разбойники были вооружены битами, цепями и арматурой, наши три богатыря только добрым словом и трехэтажным, православным матом. Утром, когда Волк привез меня на работу, я с удовольствием лицезрел, как три богатыря кантуют по стоянке огромные катки с фикусами, расставляя их в шахматном порядке. Кадок было ровно сорок одна! После этого на нашу фирму больше никто не наезжал. Фикусы, кстати, не прижились, видимо из разбойников удобрение не очень хорошее.

Бабушке я купил ту самую квартиру в высотке на Котельнической набережной, деду — рыболовный сейнер, чтобы он больше не закидывал невод вручную, а рыбачил для своего удовольствия.

Ну и самое главное изменение в жизни — совсем скоро, со дня на день, мы с Алисой станем родителями! У нас родятся те самые — лисичкины колобки, УЗИ показало, что их будет — трое!!!

Так, что все у меня хорошо. Чего и вам желаю. Вы главное не бойтесь когда это надо прыгнуть на чужой носик и отдаться воле чувств. А все эти предрассудки и страхи пусть горят синим пламенем.

Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец!

КОНЕЦ

Content

Николай Марчук
Колобок