Не рассказывай

Ольга Вечная

Глава 1

— Боже, Ксю, даже не вздумай в себе сомневаться! Для своих двадцати семи ты потрясающе выглядишь.

Для своих двадцати семи.

Меня током бьёт от этих слов. Фигурально выражаясь, конечно. Но завожусь я мгновенно. Севшая было батарейка заряжается до предела, наполняя меня силами и желанием спорить.

— О, щас будет. — Сидящая по левую руку Наташа закатывает глаза. Обхватывает губами соломинку, втягивает в себя коктейль и принимается строить глазки мужчинам за соседним столиком.

— Будет, — обещаю я, делая пьяный взмах рукой. — Будет и ещё как. Послушай меня, милая Алёна. — Пауза в пару секунд придаёт важности тому, что я скажу дальше. — Может быть, кому-то и достаточно выглядеть хорошо для своего возраста. Но лично я, — показываю на себя обеими руками, — просто выгляжу прекрасно. Без привязки к годам в паспорте.

Алёна смотрит на меня с недоумением:

— А какая разница, Ксюш?

— Разница огромная! — начинаю я, но прерываюсь, так как нам приносят шампанское. — Спасибо большое, — быстро благодарю официанта. — Что изменилось за последние семь лет? У меня морщины появились? Челюсть вставная или, может…

— Давайте выпьем за то, чтобы прекрасно выглядеть и в двадцать семь, и в тридцать девять, и в шестьдесят четыре! — перебивает меня Наташа, поднимая бокал.

— Аминь, — соглашаюсь я. Добавить нечего.

Мы чокаемся и делаем по глотку. Где-то на периферии сознания я отмечаю, что пошла третья бутылка и пора бы притормозить.

Мне кисло, но при этом хорошо. Я редко пью алкоголь, обычно некогда. Расслабляюсь на растяжке в спортзале или в сауне после силовых дважды в неделю. Но сегодня особенной день. Мы с Андреем… развелись.

Не верится. До сих пор не верится! Кажется, что это помутнение, какая-то дурная игра. Я смотрю перед собой и часто моргаю. Опять накатывает. Страх, жалость к себе. Бессилие. Хватаю бокал и осушаю его парой глотков. Руки немного дрожат, голова кружится. Эйфория подхватывает. Мне вдруг дико хочется спуститься на первый этаж и потанцевать.

Что я и делаю!

Алёна отнекивается, хватает телефон и проваливается в переписку. Её Гриша очень ревнивый — практически каждая встреча с подругами заканчивается их ссорой.

Наташа же весело кивает и подскакивает с места. Вот кто поддержит любую инициативу! Я мысленно благодарю Вселенную за своих потрясающих подруг.

Взявшись за руки, как школьницы, мы спешим на первый этаж, где располагается танцпол.

Музыка здесь громче. Она особенная. Будто обволакивающая и сексуальная. А может, это шампанское ударило в голову.

Я свободная! Не верится! Просто не верится! Отчаянно встряхиваю руками волосы и начинаю двигаться.

Обнимаю себя и отдаюсь во власть танца. Как же давно я, оказывается, не танцевала. Наташа зажигает рядом. Мы часто переглядываемся.

Всё так быстро случилось. Вот же были на юбилее у мамы. Андрей улыбался, шутил. Мы, правда, не обнимались и почти не касались друг друга. Я потом уже это поняла, когда в голове крутила, анализировала. Поначалу полагала, что всё в норме. Как обычно. Домой вернулись, спать легли. А через два дня поссорились. Сильно. Как никогда раньше. Дошло даже до взаимных оскорблений, от которых осадок тяжёл, как свинец. Дальше одиночество, отчаяние и ноющая, тупая боль в груди. К сердцу ладонь хочется прижать и держать так, да только станет ли легче?

Спустя пару песен мы возвращаемся наверх, чтобы выпить. Жарко! Я даже немного запыхалась. Щёки горят, сердце колотится. Делаю глоток воды.

— Тот парень на тебя смотрит, — шепчет Наташа на ухо. — На два часа.

Глава 2

Я быстро поворачиваю голову в сторону, поздно соображая, что следует быть осторожнее. Парень с короткой стрижкой и правда смотрит чётко на меня. Внимательно, не отрываясь. Наши глаза встречаются. В его я вижу смешинку. Тут же быстро отворачиваюсь, но успеваю заметить, как он, улыбнувшись, подмигивает. Мне! Шустрый какой.

«Не подходит», — загорается в голове красными лампочками.

Молодой. Какой-то борзый. Не в моём вкусе.

— Симпатичный, — говорит Наташа. — Я уже пятнадцать минут за их столиком наблюдаю, он с тебя глаз не сводит.

Фыркаю.

Но стоит признать, что пристальное внимание льстит. Самую малость. Крошечку. Улыбка непроизвольно растягивает губы. Я поражённо качаю головой, отмечая, в какой же заднице моя самооценка.

Весь прошлый месяц я чувствовала себя растерянно, металась. Подругам признаваться не стала, но даже плакала. Каждый день и много. В глубине души не хотела разводиться, ждала первого шага от Андрея. Любого. Шага к примирению. Но за месяц он ни разу не позвонил и не приехал. Словно ему было всё равно. Не захотел меня возвращать.

Мы встретились в загсе сегодня утром. Толком не поговорили: он спешил.

Я беру бокал и делаю ещё один глоток, словно позируя. Пусть на меня смотрят. Любуются. Я правда выгляжу хорошо.

Красивая для двадцати семи лет. Хах. Умом понимаю, как абсурдно звучат эти слова! Но сейчас я нахожусь в таком состоянии, что ранить может любая мелочь, пальцем ткни — разревусь. Вот и сейчас слёзы вновь подкатывают к глазам. Жгут.

Внимательно слушаю, как девочки взахлёб обсуждают новый ресторан популярной сети, который вот-вот откроется в центре. Тоже хочу сходить, у меня ведь теперь уйма свободного времени.

Всё время чувствую на себе взгляд. Он навязчив, из-за чего нервирует. Но и будоражит почему-то. Я распрямляю плечи и слегка подаю вперёд грудь. Едва поднимаю глаза, вновь осекаюсь. Будто ошпаривает. Он смотрит. Хотя улыбаться больше не пытается. Как-то скорее голодно — не по себе от этого.

— Ксюш, пойдём с нами? — спохватывается Алёна. — Пожалуйста-пожалуйста, — складывает ладони в умоляющем жесте. — Будет весело, честное слово. Вкусно поедим, выпьем вина. Они программу обещают. Пока секрет, правда, но по обрывкам фраз догадываюсь, что приедет кто-то из Стендапа.

— Да я не хочу мешать, вы ведь с Гришей будете. Свидание, романтика. И тут я. Пятое колесо.

Без Андрея. Раньше мы вчетвером ходили куда-то. Довольно часто.

Алёна закатывает глаза так усердно, что выглядит чуток жутковато.

— Гриша будет со своим телефоном, как обычно. А я одна. О, Руслан с нами поужинает!. Да, в день открытия он будет занят, дел по горло. Ты ведь знаешь Руса, он пытается успеть всё. Но когда-то же ему нужно будет поесть! Подумай, я буду очень рада.

Я улыбаюсь и киваю. Раз так, почему бы и нет?

А потом, совершенно случайно, вновь поднимаю глаза и вижу, как тот самый парень встаёт из-за стола, явно намереваясь подойти к нам.

О нет. Совершенно простая стрижка, нейтральные джинсы и футболка. Он точно из тех мужчин, которые носят кеды и пуховики. Бр-р!

Боже, ни за что!

Глава 3

Денис

Зачётная какая.

— Слюни подбери, Дэн, — пихает в плечо Ренат. — Не туда смотришь.

Он пытается повернуть мою голову в сторону.

— Эй, — рявкаю я, отстраняясь.

Не люблю, когда меня трогают, особенно лицо. Сразу рефлекс может сработать. Но взгляд его прослеживаю. Юные девчонки, студентки, курс второй, вряд ли старше, тусуются у барной стойки. Смеются, сгибаясь пополам. Хорошенькие.

В клубе сексом пахнет. Им вообще пахнет всё вокруг, сука, год в армии. Я вот смотрю на это всё, вдыхаю свободу жадно и думаю: а на хрена мне вновь к берцам и винтовкам возвращаться? Устроюсь барменом для начала — чтобы отдохнуть и впечатлений набраться. Прямо можно в этот самый клуб. Летом на море поработаю, отложу часть на ремонт. Потом можно по профессии основной начать подыскивать что-то нормальное, для солидности. Через год, например.

Вновь обрываю себя. К чему тогда всё это было? Спорт, год в разведке. Вышвырнуть его из жизни? С Люськой расстались, потому что год — это много. Чтобы что? Отец опять же. Хоть какая-то ниточка.

— Сча накатим и подойдём поздороваться, — строит грандиозные планы Никита.

Я отмираю.

— Ага, — отвечаю, а глаза вновь на неё.

Как-то сами собой они туда возвращаются, без моего на то усилия. Красивая. Выделяется среди остальных. Пышные кудрявые волосы как облако. И танцует манко, горячо. Руки сами собой тянутся. Я видел, всю её обсмотрел.

Хотел подойти, но пока бы спускался на первый этаж, пропустил бы зрелище. Ну и так, на всякий случай приглядывал — вдруг кто полезет.

Меня, если начистоту, удивить сейчас не сложно. Так что вряд ли её заслуга в том, что полный рот слюны и настроение в штанах приподнятое. Просто как-то легко на душе. Домой вернулся, друзья рядом. Девушки красивые, куда ни глянь.

Грустная она только. Грустных девок я люблю, тянет меня к ним, поделать ничего не могу. Это с сада ещё повелось. Люся тогда была самой грустной девочкой в группе: на всех фото мы по стойке смирно стоим и улыбаемся, она — орёт в истерике, закатывается.

Идеально, бл*ть. Дэн попал. Чё ещё надо для счастья?

Я вновь смотрю на соседний столик. Чего, спрашивается, грустить, красавица? Знак ей хотел подать. Если бы улыбнулась в ответ — сразу бы подошёл. Но она глаза высокомерно закатила и отвернулась. Было обидненько. Зато потом так глянула украдкой, что жаром обдало. Простил, короче.

Хочу её.

Эта девушка с облаком на голове и в чёрном платье на тонких бретельках шампанское своё снова пьёт, и как-то особенно грациозно у неё это получается.

Мы с парнями по очередной стопке опрокидываем. В голову ударяет, но потом отпускает резко. Хочется действий., Сколько можно на заднице сидеть? Ждать, пока на колени красавица сама запрыгнет? Так это бабла побольше надо. Раз эдак в миллион.

— Мне, чур, тёмненькая. В моём вкусе, — встревает Никита.

Ренат начинает спорить просто по привычке. Он вечно спорит — прибить его за это часто хочется. Год друзей не видел, а ничего не поменялось.

— Я пошёл, — говорю, поднимаясь.

Мужики замолкают. И возмущённо кричат мне вслед, когда понимают, что иду я совсем не к барной стойке, кишащей второкурсницами.

Моя, что в платье на бретельках, бокал свой вдруг хватает. Осушает залпом. Поднимается и шагает в сторону лестницы. Быстро, явно торопится. В туалет сильно захотела, наверное. Ещё бы, столько пить.

Идёт слегка неровно, как бы не рухнула с лестницы. Взгляд то ли пьяный, то ли будто вот-вот расплачется. Может, пока с подружками её познакомиться? Подождать, узнать о ней чего-нибудь. Опять же цену себе набить.

Но в последний момент я сам беру вправо и топаю за девушкой. Ну так, чисто проследить, чтобы до туалета нормально дошла и обратно.

До туалета она доходит, ни разу не упав. А жаль, я бы поймал.

В паре метров от двери вдруг оборачивается, смотрит на меня недовольно, хмурится. Признаю, странно вышло — словно преследую.

Она головой отрицательно мотает, предостерегает. Вновь становится не по себе.

Девушка в дамскую комнату забегает и закрывается.

И что мне делать? Поразмыслив пару секунд, решаю, что стоит её подождать, чтобы расставить точки над «и». Объяснить, чтобы ничего такого не надумывала. Что хочу познакомиться — вот и всё. Сие удовольствие не запрещено. Что поделать, если она тут самая красивая и грустная. А я заслужил: год жизни Родине посвятил, в грязи налазился, на левое ухо контузия, до сих пор неважно слышу.

Не заслужил, что ли, её улыбки? Ну.

Пусть улыбнётся, а дальше видно будет.

Стою жду. Чтобы не толкаться, к стене отхожу, прижимаюсь спиной. Вокруг столько всего! Охренительно. Чувствую, как начинаю пьянеть. Алкоголь-таки всосался в кровь, погнал по венам. Сердце ускорилось. Захотелось приключений.

Жду долго. Начинаю думать, что зря. Боится, что ли? Или случилось чего? Собираюсь уже пойти до её подруг, пусть поищут. Мало ли что, от этих грустных красавиц ожидать можно чего угодно в современном мире.

Только я отрываюсь от стены, как дверь в женскую комнату в очередной раз открывается, и выходит моя.

Мы смотрим друг на друга.

Музыка здесь значительно тише, чем на танцполе, но всё равно достаточно громкая — кричать смысла нет. Я поднимаю руки, демонстрирую ладони. Простой жест, показывающий, что я без оружия. Не угроза. Он довольно бессмысленный, потому что руки зачастую и есть оружие. Но действует на людей обычно успокаивающе.

Она вдруг подходит и обнимает меня за шею. Ого. Прижимается. Почему-то холодная вся, как ледышка, хотя в клубе жарко. По крайней мере мне — очень. Да и когда девушка танцевала, щёки у неё раскраснелись, горячая была. Я же видел.

— Эй, всё нормально? — спрашиваю, уткнувшись в её шею.

Втягиваю в себя запах, и голова кружится. Не знаю, что это за духи, но они пздц приятные. И волосы её тоже вкусно пахнут. Вся она какая-то особенная, свежая, нежная.

Год в разведке, бл*ть. Это всё ВДВ и тупой голод без женского тела.

Сожрал бы прямо сейчас. Но в туалете или за углом такую нельзя. Она… элитная, что ли.

— Потанцуем? — спрашивает. Включили как раз песню медленную.

— Конечно. — Я стараюсь, чтобы в голос не просочились лишние нотки восторга.

Опасаясь, как бы она не передумала, прижимаю к себе покрепче. Девушка довольно высокая, но при этом тонкая, лёгкая. Предполагаю, гибкая. Едва мы доходим до соседнего зала, где танцпол, я тут же снова обнимаю её.

Попалась.

Она доверчиво обнимает меня в ответ. Во рту пересыхает. Руки против воли, клянусь в этом, сжимают её крепче. Ведут по гладкой ткани платья.

— Я Денис. Дэн.

Она кивает и тут же ругается:

— Не прижимай так близко.

Нос морщит слегка раздражённо.

— Я хочу согреть, — отвечаю на ухо.

Хватку, правда, не ослабляю. А то, не ровен час, сбежит. Не удерживаюсь и слегка касаюсь губой мочки уха.

Она дрожит самым натуральным образом. Так беззащитно и женственно дрожит, что не знаю даже, что с ней и делать. Хочется в себя сильнее вжать. А лучше зажать. Накрыть…

Разведка, сука! Год целый в грязи с головы до ног! Фантазии с полпинка.

— А как тебя зовут? — спрашиваю я, стараясь вести себя цивилизованно, а не как возбуждённая до предела обезьяна.

Она слегка поглаживает мою шею, волосы на затылке. Что совсем не способствует моему спокойствию. Сглатываю.

Девушка поднимает глаза. Красивые они у неё. Серьёзные и немного грустные. Хочется её развеселить.

И губы у неё тоже красивые. Нежные, слегка приоткрытые. Интересно, горячие?

Я наклоняюсь и целую. Чисто попробовать.

Глава 4

Ксения

Хам.

В его случае так и вовсе — хамло!

Не успели познакомиться — уже облапал.

Но стоит отдать должное, руки у него большие и горячие. Пальцы впиваются через ткань платья в кожу. Ощущение складывается, что ещё немного, и прожгут её. Ткань в смысле. Порвут, что угодно сделают, но до тела моего доберутся. Меня не должно это волновать.

Мысли в голове сумбурные, да ещё и путаются, то ли от шампанского, то ли из-за Андрея.

Я ж позвонила ему в туалете. Не выдержала. Просто хотела спросить, что не так-то было? Унизительно, признаю. Но в какую-то секунду я вдруг решила, что лучше один раз унизиться, чем всю жизнь добивать себя догадками.

Андрей сбросил вызов. Я обалдела. Мы ведь только сегодня развелись, а он просто не захотел говорить! Набрала его ещё раз — абонент был недоступен.

Почувствовала себя последней истеричкой. Обида сдавила грудь так, что я дышать не смогла. Думала, задохнусь в туалете клуба этого дурацкого, в котором отмечаю непонятно что.

Какое-то отчаяние ощутила. Женскую никчёмность. Не смогла удержать мужа. Его все любили. Вообще все.

Быстро умылась и вышла в коридор. А там этот стоит, неприкаянный. Мне вдруг так обнять кого-то захотелось. Любого человека, кто к судьбе моей неравнодушен. Ну я подошла и обняла.

А он как вцепится! Денис этот. Дэн.

Делать нечего, прижалась, уткнулась в его шею и обмерла: у него туалетная вода, как у Андрея. Я крепко зажмурилась, так хорошо стало. Легко, спокойно. Отрываться не хотелось.

И вот мы танцуем. Он высокий и, бесспорно, крепкий. Весь твёрдый, здоровьем светится, мужской силой.

Каждый раз, когда наклоняется что-то сказать, дышит мне на ухо, отчего волоски на коже дыбом становятся. Это непроизвольно — я сама не хочу и не собираюсь.

Понимаю, что пьяная, не стоит. Но так приятно, что даю себе ещё минуту. Потом зачем-то ещё одну. И ещё. Не хочу отрываться.

Даже после того как поцеловать меня попытался — не хочу. Говорю же, хам! Я ему губу прикусила, чтобы остыл. Он в ответ лизнул её и крепче меня обнял.

К концу длинной песни я согреваюсь окончательно.

— Музыка закончилась, — сообщаю ему, а то не заметил.

Она и правда закончилась, но мы всё стоим в обнимку.

Дэн не реагирует. Я ладонями в его грудь упираюсь и отталкиваю. Он поддаётся, отпускает меня. Из-за этого снова зябко становится, аж поёжиться хочется.

— У тебя нет чего-то накинуть? Ты замёрзла, — подсказывает он блестящую идею.

Нашёлся заботливый папочка.

— Типа болеро? — кричу ему на ухо.

— Ага, — отвечает.

О боже. Я закатываю глаза, но он этого не видит. Языком слегка мочки моей касается и тут же делает шаг назад. Я поражённо качаю головой — облапал, ещё и облизал.

— Пошли, угощу у бара чем-нибудь.

— Спасибо за танец, но на этом всё, — говорю ему громко.

— Ага, — отвечает Дэн.

Понимаю, к чему он ведёт. Но я не хочу. Не готова, да и вообще, секс с незнакомцем — это не моё. Но этот запах… до чего приятно его вдыхать! Андрюш, как же так-то… Я с трудом отстраняюсь и направляюсь к своим.

Дэн следует за мной по пятам, чем вновь пугает.

Подружки близко, надо добраться до них, они защитят. Алёнка — профессионал в отшиваниях: её Гриша непростой человек, к тому же ревнивый до предела. Она не просто отказывает мужчинам — она в этот момент борется за выживание.

Лишь бы не упасть на лестнице! В начале вечера, будучи трезвой, я взлетела по ступенькам и не заметила их. Сейчас же считаю.

На двенадцатой меня кто-то толкает, и я делаю именно то, чего опасалась, — оступаюсь! Шагаю назад и тут же упираюсь спиной в его грудь. Парня этого.

Он, к счастью, не смеётся, никак не комментирует мой позор — просто ловит, а потом слегка подталкивает вперёд. Продолжает идти следом.

Едва ступив на второй ярус, я тут же направляюсь к подружкам. Но хам хватает меня за руку. Крепко. Я дёргаюсь, он не отпускает. Приходится повернуться. Ей-богу, так бы и влепила ему пощёчину за наглость!

— Слушай, у нас девичник, подруга разводится, — говорю ему. — Мы хотим провести этот вечер втроём. Пожалуйста, я не хочу проблем.

— Понял. — Его глаза грустнеют.

Почему-то это кажется милым. Я не привыкла к мужчинам, которые открыто проявляют эмоции.

— Тогда потанцуем чуть позже? Я это, поблизости буду, — кивает он на свой столик. А потом улыбается одним уголком губ. Как-то криво и одновременно с этим забавно. У него ясные глаза, практически трезвые. И руку мою он отпустил сразу же, как только я повернулась.

Иррационально, но страха перед ним я не чувствую.

— Возможно, — отвечаю уклончиво. Отстраняюсь и иду к своим.

— Вау! Рассказывай! Кто он? Как зовут? Вы целовались? — нетерпеливо атакует вопросами Наташа.

Алёна тоже придвигается ближе.

— Девочки, вы совсем, что ли? — бурчу я недовольно.

Вижу разочарование на их лицах и усмехаюсь. Ожидали горяченьких подробностей? Серьёзно?

— Потанцевали разок. У него туалетная вода, как у Андрея, я что-то смутилась. Но на этом всё. Больше между ним и Андреем нет ничего общего.

— И слава богу, — вклинивается Алёна.

— Совсем не понравился? — спрашивает Наташа. Она выглядит расстроенной.

Я поджимаю губы и отрицательно качаю головой.

— Тогда я ему телефончик оставлю.

— Чего? — Я округляю глаза.

В ответ Наташа заливисто хохочет, дескать, уличила!

— Да нет, просто он… ну нет, в общем. Не тот уровень.

Я бросаю на него беглый взгляд — Дэн сидит за своим столиком и болтает с друзьями, такими же простыми парнями чуть за двадцать. К ним присоединились четыре совсем молоденькие девушки — едва восемнадцать стукнуло. Они пьют разноцветные коктейли, смеются взахлёб. Денис тоже смеётся, но на меня поглядывает. И всё же шутки свои рассказывает более доступным девушкам.

— Наташ, оставь ему свой номер, — говорю уверенно. Отворачиваюсь и беру бокал с шампанским.

Дальше мы начинаем обсуждать общих знакомых. Я пью в основном воду и постепенно трезвею. Шампанское быстро ударяет в голову, но с той же скоростью отпускает, оставляя после себя горечь осознания, что проблемы никуда не делись. Танцевать больше не хочется. Да и вообще двигаться. Я не спала прошлую ночь — переживала из-за развода. Ожидаемо, что меня начинает клонить в сон. Достаю сотовый и проверяю, действительно ли я звонила Андрею, а он сбросил. И не перезвонил. Или мне это привиделось в пьяном дурмане?

— Ой, девочки, мне пора, — спохватывается Алёна. — Кого докинуть? Гриша машину прислал, Саша подъезжает.

— Меня. — Я хватаю сумку.

— А я ещё задержусь, — говорит Наташа.

— Уверена? — беспокоюсь я.

— Да, допью коктейль и домой. Мне всё равно в другую сторону. — Она бросает многозначительный взгляд на мужчину за барной стойкой.

Это её приятель, она упоминала ещё в начале вечера.

Мы целуемся и расходимся. Я демонстративно не смотрю в сторону своего нового знакомого. У него много поклонниц, пусть занимается ими. А завтра мы друг о друге уже и не вспомним.

На заднем сиденье мерседеса начинаю немного жалеть. Ну вот что я за человек такой? Гордая, упрямая, одинокая и несчастная. Лучше одной, чем с кем попало. Лучше ли?

Сейчас приеду домой. В те же самые стены, пустые комнаты. Лягу в холодную постель, заправленную бельём, которое стелила раньше для нас с мужем. Буду одна. Рыдать, наверное. Чем же ещё заниматься? Вновь щипет нос, и лишь только присутствие Алёны уберегает от всхлипов. На людях я привыкла держать лицо.

Не хочу. Как же меня задрало одиночество!

Сколько уже времени? Сую руку в сумку. Шарю, шарю. О нет!

— Алён, ты не могла бы позвонить Наташе? Кажется, я забыла сотовый на диванчике.

— Конечно.

Подруга поспешно достаёт мобильный, прикладывает к уху.

— Наташ, слушай, Ксюша мобильный оставила в клубе. Ты не видишь его? Да, в чёрном чехле. Поищи, пожалуйста.

— Между подушками, — подсказываю я.

Боже, хоть бы он нашёлся! Там столько всего важного для меня! Вновь подкатывают слёзы. Я же говорила: пальцем ткни — разревусь. А тут весомая потеря. Этот вечер рискует стать самым несчастливым в моей жизни.

— Между подушками посмотри. Хорошо посмотри… А, отлично, — говорит Алёна, успокаивающе кивает. Смотрит на меня вопросительно.

— Я сейчас заберу, — говорю я, испытывая облегчение.

— Она вернётся и заберёт. Окей. Саша, развернись, пожалуйста, нужно вновь к клубу, — обращается Алёна к водителю.

— Нет-нет. Саша, останови, я добегу, — спорю я.

Знаю, что у Алёны и так могут быть проблемы с Гришей из-за позднего возвращения, а тут ещё и меня ждать. До клуба пешком идти две минуты, а на машине крутиться долго. Да еще и припарковаться проблема.

— Уверена? Нам не сложно, — настаивает Алёнка.

Она прелесть, конечно.

— Нет, я такси возьму. Спасибо, дорогая. Созвонимся.

— Напиши, как дома будешь. Люблю тебя, — говорит Алёна с лёгкой улыбкой, растрогав меня.

— И я тебя.

— Не грусти.

— Не буду.

Мы целуемся в щёки, и я выскакиваю из машины.

Застёгиваю пальто на все пуговицы, поднимаю воротник — на улице довольно холодно. Спешу к клубу. Заберу сотовый, сяду в такси и домой. Но когда до крыльца остаётся метров двадцать, я останавливаюсь как вкопанная. Сердце почему-то радостно сжимается, и эта реакция меня не то пугает, не то злит.

Что мне делать? Бежать? Здравый смысл накидывает варианты.

Наверное, да. Потому что навстречу мне выходит… тот самый борзый парень. Да он маньяк! Преследует меня, что ли?

Как я, кстати, и думала, он в чёрном пуховике.

Я хочу подойти к дороге: как раз в паре метров стоит-скучает такси. Заберу сотовый завтра утром.

Но Денис вдруг делает привлекающий внимание жест рукой, достаёт из кармана мой телефончик. Улыбается при этом широко и заразительно. А я зачем-то улыбаюсь в ответ.

Наташа, я тебя убью!

Глава 5

Денис

— Да брось ты, — говорю я ей весело. — Эй, не бойся.

— Не съешь? — Она слегка прищуривается. И сразу же неловко улыбается.

Выглядит растерянной, неуверенной в принятом решении. Отворачивается к окну. Тогда я обнимаю её и притягиваю к себе. Не вырывается.

Так и едем.

Я сам уже догадался, что она чуть ли не впервые вот так с незнакомцем из бара уходит. Для неё это странно. Опасно. Хорошая девочка. Неспешно поглаживаю по спине. Я не обижу.

С одной стороны, конечно, хочется отругать, что согласилась. Вдруг я псих или маньяк? Ну мало ли, на мне же не написано. Но отложим это на утро.

Такси везёт нас в сторону моего дома.

Она сказала, что не хочет оставаться сегодня одна, и опустила глаза. Словно в постыдном чём-то призналась. Я её поцеловал тогда. Слов не нашёл — я не очень по части поболтать и развести. Она снова задрожала, губы приоткрыла. Тут же воспользовался, лизнул её язык своим. И настолько о*уительно вкусной она оказалось, что я вконец сдурел. В башку ударило и резко отлило от неё вниз, мозг отключился, и на первый план выскочила похотливая обезьяна.

— Ты такая красивая… Огонь просто, — отвесил я щедрый комплимент.

И набросился. Обнял, к себе прижал с силой. Стал целовать так, будто в последний раз в жизни. Даже не понял сначала, нравится ей или нет. Как говорится, с головы сорвал ветер мой колпак. Кровь в венах вскипела. Я весь вечер на неё пялился, но даже не подозревал, что настолько приятно будет.

Ей понравилось. Иначе чё бы ей вцепляться в мою шею. А когда я понял, что она отвечает, с трудом оторвался и ляпнул, запыхаясь:

— Поехали ко мне? Прям щас. Одна не будешь, гарантирую.

Она кивнула, чем удивила меня, но виду я не подал. Мы снова поцеловались. И продолжали делать это все пять минут, пока ждали такси на улице. Я трахнул её рот языком и теперь секунды считаю, когда трахну её.

— Ты не ответил, — говорит она мне. Смотрит внимательно.

Умненькая, по глазам видно. Славная. Облачко на голове. Я даже ревность отчего-то чувствую, просто на неё глядя.

— А. Не съем, конечно. Покусаю только. Но тебе понравится, — улыбаюсь.

— Увидим. — Демонстративно закатывает глаза.

Вызов мне бросает. Ха. Тяжесть в паху в кои-то веки ощущается приятной. Я сам себя раззадориваю, фантазирую, предвкушаю. Аж простреливает от нетерпения.

Она немного зажата, правда. И по-прежнему грустная. После поцелуев щёки горят, в глазах блеск появился, но девушка чего-то продолжает печалиться. Вряд ли откроет душу и поделится, но хотя бы иначе друг друга порадуем.

— Приехали. Идём? — приглашаю я выйти из машины. Протягиваю руку.

Она замирает. Явно мешкает. Но всё же соглашается. Мы идём к подъезду.

— Не бойся, — снова повторяю. — Я девчонок не обижаю. Не захочешь — пальцем не трону.

— Чай попьём? — спохватывается она.

Сколько же в её красивой головке глупостей!

— Чай вряд ли: у меня, наверное, нет его.

— А что есть?

Немного смущаюсь.

— Ну, я не готовился как бы… Слушай, ты верно делаешь, что сомневаешься. Но уверяю, всё в порядке. Хочешь, права тебе покажу?

— Права не нужно.

— А как тебя зовут?

— Не помню, — пожимает она плечами.

Ксюшей зовут — я узнал уже. Ксения Мишина. На страницу её подписался. Мы в подъезде, поднимаемся на второй этаж. Вот и моя квартира.

— Кофе? — спрашиваю нейтрально, пока снимаю верхнюю одежду. Помогаю снять пальто Ксюше.

Она оглядывается. Улыбается. На голове её — облачко из пышных вьющихся волос. Плечи обнажённые, эти лямочки тоненькие. Накинуть бы сверху кофту или что-то такое. При одном взгляде тяжесть внизу усиливается и становится нестерпимой. Давяще-болезненной. Кто вообще разрешил девушкам ходить в комбинациях по городу? Всяких озабоченных после дембеля хватает.

Ксения стягивает одну лямочку с плеча, потом вторую, оголив грудь.

— Кофе не хочу, — говорит она. — Но если ты хочешь, я подожду, пока ты попьё…

В два шага я оказываюсь рядом, хватаю её и прижимаю к себе, грубо перебив. Руки уже шарят по её голой спине, упиваясь теплом тела. Ксения льнёт ко мне. Мои ладони холодные, понимаю, терпи, щас согреемся.

Я набрасываюсь на её шею. Она вцепляется в мои плечи, впивается в них ногтями. Я веду языком, облизываю. Боже, какая же… Она хватается за низ моей футболки и суетливо тянет вверх. Я отрываюсь буквально на секунду, чтобы стащить с себя майку, расстегнуть ремень.

— Вау, — шепчет она, прижимая пальцы к моей груди. Гладит, щупает.

Я толкаю Ксюшу к стене и наваливаюсь сверху. Она выгибается, закидывает ногу на моё бедро. Часто и много трогает меня. И начинает тереться.

Похоть вытесняет всё.

Целую её. Посасываю кожу, втягиваю в себя. Опускаюсь ниже и жадно зацеловываю её небольшую упругую грудь, сминаю в руках.

Кровь шумит в ушах.

Ксюша ерошит ёжик волос на моей голове, направляет меня ниже. И стонет. Протяжно и чувственно. Член дёргается, реагируя на призыв. Больше не могу.

Сейчас. Сейчас, моя девочка. Либо возьму, либо сдохну.

Она снова стонет, когда я осыпаю поцелуями пупок и ниже, продолжая сминать грудь, стискивать соски.

Резко выпрямляюсь и смотрю на неё. Сверху вниз. Рукой же глажу низ её живота, пальцами скольжу по белью. Касаюсь ткани между ног. Влажная. Я жадно втягиваю в себя воздух. Ксюша снова стонет, глаза закатывает, а потом и вовсе закрывает их от наслаждения. Меня на части рвёт от этого зрелища.

Пару вдохов спустя она лежит на моём диване без белья. Платье сбилось на талии. Зацелованная до такой степени, что дрожит. Губы, шея, грудь — розовые. Глаза полупьяные. Ей идёт.

Я быстро раскатываю презерватив по члену. Без резинки такая не даст, не сомневаюсь даже. Да я бы и сам не стал — чистоплотен. Хотя с ней… хер его знает. Может, и стал бы.

Наваливаюсь сверху. Она обнимает гостеприимно. Сердце проламывает грудную клетку. Бахает в висках. Всё тело напряжено. Горит. Аж больно. В последний раз я этим занимался в октябре прошлого года.

Направляю себя и толкаюсь бёдрами.

Зажмуриваюсь. И замираю. Горячо, узко и влажно. Кровь кипит, испаряется. В моих жилах её не осталось уже, лишь раскалённый пар. Я зубами щёлкаю. Так узко. Так горячо. Мокрая вся для меня.

Вот бы моей стала. Не на раз бы.

Совершаю серию жадных нетерпеливых движений и кончаю именно с этой мыслью в голове. Моей бы стала.

Утыкаюсь в её шею, вдыхаю запах кожи. Хорошо. Ощущение, что всё тело легче стало, каждая клетка освободилась и разрядку получила.

Я поднимаю глаза и улыбаюсь.

Ксюша открывает свой милый рот, чтобы, спорю, высмеять мои обещания райского удовольствия, но сил бодаться попросту нет. Поэтому тут же накрываю её губы своими, не позволяя пикнуть.

Она отталкивает. Пытается спихнуть меня. Дёргается, дерётся! Секунд десять брыкается, сражаясь за независимость. Боремся, короче. Но куда там, разные весовые категории.

Наконец, Ксюша затихает, и лишь тогда я отрываюсь от неё.

— Готова на второй заход? Я да.

— Что? — Она приподнимает брови, прячет улыбку.

— Я только дембельнулся на той неделе. Так что первый раз не считается. — Ловлю её взгляд. — Ты в зеркало себя видела? Ещё возмущаться хочешь.

Её щёки краснеют самым натуральным образом. Какая же милая и славная девочка. Ксюша хлопает меня рукой по спине. Возмущённо, но не сильно. А потом слегка впивается ногтями в лопатки. Это даже приятно.

Она смотрит в мои глаза. Доверчиво так.

Я приподнимаюсь, стягиваю презерватив, завязываю узлом и бросаю на пол. Мимоходом оглядываю её всю — как кукла. Даже пальчики на ногах идеальной формы. Бывают же такие.

— Ты правда, что ли, из армии только пришёл? — спрашивает Ксюша удивлённо. Будто высмеивает, что неприятно царапает. — Не лжёшь?

— Ну да. — Провожу ладонью по затылку. — А это редкость какая-то? Или стыдно, что отмазываться не стал? Группа здоровья А, отучился и пошёл.

— Нет, не стыдно, — быстро меняет тон Ксюша. И ведёт рукой по моей груди. Снова ощупывает. Так щемяще нежно.

В этот момент я даю себе слово, что без серии ярких оргазмов она из моей квартиры не выползет.

— Но Дэн, третьей попытки не будет, — предупреждает будто строго, но сама смеётся. — Даю вторую только из уважения к нашей российской армии. Пограничник?

— Спецназ. Разведка.

— Ого!

Я наклоняюсь и целую её в губы. Теперь уже нежнее. Стараюсь, по крайней мере, хотя новый прилив крови к причинным местам поторапливает. Хочу ещё. Хочу её. Адски хочу её. Горячую. Влажную. Узкую. Аж глаза закатываются от предвкушения. Я себя знаю: ещё секунды три и буду готов.

Веду рукой по её груди, плоскому животу. Касаюсь между ног. И судя по реакции Ксюши, ей нравится, когда именно так трогают клитор.

бл*ть, самые долгие три секунды в моей жизни.

Глава 6

Ксения

Навязчивое дребезжание бесчеловечно вырывает из неги сна. Это сотовый. Он вибрирует, приплясывая по тумбочке. Я сладко потягиваюсь и улыбаюсь. Чувствую непривычную легкость во всем теле. Кажется, что вот-вот оторвусь от простыни и взлечу! Тянусь к мобильному, смотрю на экран — Наташа звонит.

Перевожу взгляд на потолок и вижу лампочку. У меня-то дома люстра красивая, я ее три года искала по бутикам. Случайно увидела в одном каталоге, ждала почти два месяца доставку. А тут лампочка.

Внутри всё обрывается. Резко сажусь. О боже, голова тут же кружится. Помедленнее надо бы.

Вокруг много чужих вещей и запахов. И даже мое собственное тело пахнет иначе. Другим мужчиной. Я подношу руку к лицу, утыкаюсь в локоть, втягиваю воздух и от ужаса замираю.

Кожа горит. Особенно ощутимо на шее и груди, его щетина была жесткой, а губы, напротив, мягкими и такими нужными… Низ живота ощутимо потягивает. Я, конечно, к таким атакам не привыкла.

Почти девять утра.

— Да? — говорю в трубку тихо, подтягивая колени к груди и воровато оглядываясь.

— Ты как? Жива, Ксюш? Всё хорошо? — закидывает вопросами Наташа. — Вчера так и не отписалась, что дома, мы с Алёной места себе не находим. Ты… с ним?

— С кем с ним?

До меня доносится звук льющейся воды. Я чувствую, как неминуемо краснею.

Изо всех сил зажмуриваюсь, пытаясь мысленно телепортироваться к себе домой. Желательно сразу под душ!

— С тем классным парнем. Он так сильно расспрашивал меня о тебе, был такими милым и настойчивым, что…

— Наташ! Ты с ума сошла?! Я же сказала, что он мне не нравится! И вообще, какого черта ты дала ему мой сотовый?! — я поднимаюсь с кровати и принимаюсь искать свое белье и платье. Нахожу через секунду аккуратно сложенными на стульчике. Не мною. Н-да.

— Ксюш, прости. Но раз ты на вызов ответила, значит, телефон он всё же вернул тебе. Не украл. Милая, у тебя голос какой-то не такой… Только не говори, что ты всю ночь плакала. Давай увидимся? Я могу через час уже.

Подруге неудобно, и я чувствую вину, что сорвалась на нее ни за что. Поехать к Денису было моим решением, и мне нести за него ответственность.

Мы ведь пользовались презервативами? Все четыре раза?

Какой же длинный вчера был день! Утром я развелась с мужем, вечером мы с подругами отметили это грустное событие. Я отправилась домой рыдать, а потом… ночью…

Звуки душа стихают. Я бы хотела сбежать до того, как он проснется, но не успела.

Умирая от стыда я начинаю поспешно одеваться. Сердце колотится на разрыв. Мне нужно уходить и срочно. Какой позор! Напилась в баре и трахнулась со вчерашним дембелем, скрасила парню ночку. От осознания степени своего падения начинает потряхивать. Если кто-то узнает, я просто не переживу этого.

Дэн появляется на пороге. Полотенце обмотано вокруг бедер, влажные волосы, капли воды на груди. Он улыбается, и я хочу провалиться сквозь землю.

Боже, он совсем мне не походит! Борзый спецназовец. Наша ночь была ошибкой. Но… стоит признать, что именно благодаря ему я впервые за долгое время проснулась не в слезах, а с улыбкой.

— Нет, я не плакала, Наташ, — говорю быстро. — Давай перезвоню позже? — И сбрасываю вызов.

— Проснулась? — спрашивает он, скользя по мне глазами.

Растерянно киваю.

— Вот и отлично, потому что я хочу еще, — чеканит слова и делает шаг в мою сторону.

В этот момент я отчетливо вспоминаю, почему согласилась на эту авантюру. Его инициатива пропитана дикой первобытной мужественностью, она меня обезоружила. Я с подобным никогда раньше не сталкивалась. С Андреем у нас была отличная интимная жизнь, особенно в первые годы брака. Но он слишком хорошо воспитан, чтобы открыто транслировать свои желания.

Этот же, судя по всему, вообще никак не воспитан. Либо в армии ему отбили остатки вежливости. Он так поцеловал меня у клуба, что у меня ноги подкосились и мозг отключился. И, судя по всему, включился только сейчас.

— Мне уже пора, — говорю сбивчиво. Быстро натягиваю чулки. Стараюсь не смотреть на его грудь, руки, пресс… Очевидно, что в своей разведке он не на лавочке отсиживался.

— Куда? — удивляется. — Я думал, мы позавтракаем вместе.

— У тебя есть чем? — демонстративно усмехаюсь, чтобы уколоть побольнее.

Он мешкает секунду.

— Конечно, — пожимает плечами.

— Вряд ли я такое ем.

— Если что, сбегаю до магазина. Да ладно тебе, не суетись, — он подходит ближе и тянется обниматься, но я отшатываюсь. — Не беспокойся, я не считаю тебя шлюхой. Ну дала в первый день знакомства, подумаешь, бывает. Я сам хотел сильно.

У меня открывается рот. А на глаза слезы наворачиваются.

— Я хотел сказать, что ты не виновата, — добавляет он быстро. — Попала под мое обаяние.

— Боже! — всплескиваю руками. — Я не под обаяние твое попала, а напилась. У меня проблемы на личном, я с подружками выпила. Много. А ты и рад воспользоваться. Отвратно.

Наконец, чулки на месте, расправляю платье и иду к выходу.

— Все четыре раза воспользовался? — в спину ударяет его насмешливый голос.

— Первый так точно, — хмыкаю, снимая пальто с вешалки.

— Умылась бы хоть.

Бросаю взгляд в зеркало — косметика и правда смыта плохо, под глазами следы туши. Я бегала в душ, но зеркала у него в ванной не обнаружила, умылась как смогла. Бедный макияж значительно пострадал от того, что было ночью. Еще бы. Я сама пострадала. От одних воспоминаний в жар бросает. Вообще не думала даже, что так можно…

Четвертый раз был, кстати, лишним и даже чуть-чуть болезненным. Этот парень поцеловал меня в затылок, зашептал что-то нежное и дурное, и я вновь растаяла. Знала, что утром всё закончится. И я хотела его еще. Чтобы выпил меня до донышка, чтобы взял снова так же — грязно, яростно. На грани грубости и жадности, упиваясь мною и моим телом. После этого на душ сил не осталось, так и уснула в его руках и запахе.

Обуваюсь.

— Ладно, раз спешишь… — он провожает меня. — Тогда я напишу в инсте. Лады?

Я всю ночь трахалась с парнем, который говорит «лады».

Хмурюсь и отрицательно качаю головой.

— Ксения Мишина, «КсюМи», это ведь ты?

Я поднимаю глаза в немом вопросе: «Откуда?!» Кажется, не зря я накричала на Наташу с утра. Он вдруг подходит, обнимает меня и целует прямо в губы. Снова без разрешения! Я еще даже не умывалась и зубы не чистила, а ему будто плевать! Со злостью кусаю его и отталкиваю.

— Ай! В то же самое место, — облизывает ранку на губе. — Истеричка.

— Слушай, эта ночь была случайность, — тараторю я. — Да, нам понравилось, но на этом стоит закончить.

— Почему? — спрашивает он. — Ты всегда заканчиваешь то, что тебе нравится? Что за мазохизм, Ксюш?

— Прощай, Дима.

Я вылетаю на лестничную площадку и хлопаю дверью, успевая расслышать вслед:

— Я Денис!

Да помню я, что ты Денис. Но как-то же нужно было тебя добить, чтобы отвязался. Наш секс случился спонтанно. Ты — всего лишь пилюля, которую я позволила себе в ночь после развода. Пилюля с запахом бывшего мужа — чтобы, легче было принять. Я закрывала глаза и вдыхала его, расслаблялась. Но больше я не хочу, хватит с меня Андрея. Больше я не стану искать в чужих мужчинах частички мужа.

Забыть их обоих и жить дальше. Перелистнуть страницу. Если Денис напишет — я просто забаню его.

Глава 7

Денис

— Уже в понедельник?! — Резко останавливаюсь как вкопанный, что вредно для здоровья между прочим. Усилием воли заставляю себя продолжать двигаться в первоначальном темпе, постепенно замедляя бег. Плавно перехожу на шаг.

На языке одни маты!

Пульс ускоряется, хотя казалось бы куда быстрее во время пробежки. Подбираюсь тут же, словно вот уже сейчас начнется.

— В следующий понедельник, Дэн, не в этот, — отвечает дядя Миша. Он полковник, был другом моего отца. — А на этой неделе, ориентировочно в среду, но вообще необязательно, подбежишь, я скажу куда. Поговорят с тобой. Это не собеседование, а так… Беседа. Не волнуйся пока. Я скажу, когда надо.

— Понял, — отвечаю коротко. Немного запыхался.

Беседа, значит.

— Время скину, не опаздывать, разумеется. Ждать тебя никто не станет.

— Конечно. Приеду раньше.

— Вот это правильный подход! Молоток! Поговоришь, если всё нормально… а я уверен, что нормально будет, пацан ты здравый, не наркоман, не тунеядец, размениваться на всякую херь не будешь.

— Не буду.

— Не перебивай.

— Извините.

— Вот. О чем я?.. Да, точно, а в следующий понедельник тестирование. На этой неделе не бухать. Понимаю, дембель, друзья, телки, но тут выбирать нужно. Мамка просила помочь с работой — я помогу. В память об отце. А дальше сам себя показывай. Чай, не плешивым менеджером в офис устраиваешься, жопу отсиживать и брюхо отжирать.

— Я понимаю.

— Могу и менеджером запихать, хочешь? — он хохочет. — Запросто, по знакомым поспрашиваю, диплом твой покажу. Найдут стол, стул. Будешь сидеть красивый весь, на «вы» к пиджакам обращаться, в рты им заглядывать, задницу лизать.

— Дядь Миша, вы же знаете, не мое это. — Самого аж передергивает. — Я хочу делом заниматься. Настоящим.

— Кто ж знает, что твое, кроме тебя? Отец твой из стали был, из чего ты — только предстоит выяснить. Но если решился, то готовься эту неделю. Сон семь-восемь часов в сутки. Зарядочку дважды в день… Ну сам в курсе, что я рассказываю, служил и не в богом забытой части, а в лучшей. Питание нормализуй, мяса побольше. Вернулся дохлый.

— Вроде не дохлый, — говорю бодро, вытирая пот со лба. Пять километров позади. Подхожу к спортивной площадке и начинаю разминаться.

— Показалось, значит. Всё, мне пора. Жди на телефоне.

— Так точно! — отвечаю бойко и убираю сотовый в карман.

Подпрыгиваю, хватаюсь за турник и рывком подтягиваюсь. Поехали.

Знаю я эти проверки, могут в любой момент позвонить, среди бела дня или ночи: через час будь там-то. Хорошо если через час, а не через пятнадцать минут. Неделя в непрерывном напряжении и стрессе, ежесекундная боевая готовность. Попробуй выдержи. Потом прессинг на беседе, а в понедельник, после всего этого тест.

Не сломаться.

Рывок вперед. Слишком много сделано, чтобы сдаться на финишной прямой.

Пар изо рта от резкого выдоха. Еще раз. Ниче не дохлый! Адреналин в крови плещется, чувствую, что мир к ногам могу бросить. И это после бессонной ночи. Что будет, когда высплюсь?

Но быстро всё, конечно, происходит. Дух захватывает и голова кругом.

Не успел вернуться, уже девушку встретил и о «беседе» договорились. Если возьмут в СОБР, дела сразу наладятся. Точно знаю, нутром чувствую, мое это. Только бы пройти. Лишь бы получилось.

После тренировки иду домой, надо помыться и к матери съездить, помочь. Они с отчимом живут в соседнем городке, до него час ехать. Там воздух чище, природа ближе, нравится им в общем. С завтрашнего дня буду в городе на телефоне, вырваться уже не получится, поэтому только сегодня.

В автобусе пусто, занимаю место у окна, достаю наушники. Закрываю глаза и расслабляюсь, сразу в сон клонит. Всё же ночка выдалась горячей. Лучшей.

Жаль быстро утро наступило, только глаза рядом с Ксюхой закрыл, а уже шесть почти. И нет бы дрыхнуть дальше! Так у меня, бл*ть, рефлекс. Во сколько бы ни лег, в шесть «Рота подъем!» Пять умывальников на сто двадцать человек и на пробежку марш. Под гимн любимый, естественно.

Но отрываться от нее не хотелось. Теплая сладкая. Кожа нежная, щеки розовые. Волосы длинные такие, пышные. Красивая. Так и лежал, смотрел на нее все два часа.

Встряхиваю головой, прогоняя тупую улыбку.

Перепугалась утром, бедолага. Но я тоже молодец, нашел что ляпнуть: ты не похожа на шлюху. Хочется закрыть лицо рукой. Пздц, Денис. «Дима» — это она еще по-божески.

Надо было как-то обтекаемо сформулировать. И правда будто отупел за прошлый год, с девчонками нельзя так — прямым текстом. Раньше получалось зубы заговаривать, юрист я в конце концов или кто?

Ночью так сильно чувствовал ее, словно вместе не один год. Будто знал, как именно надо трахать ее. Когда быстрее, когда резче. Она когда в первый раз кончила, думал всё, женюсь. Как подарок. Затрепетала в моих руках, задышала часто, рвано. Забилась, я обнял, к себе прижал покрепче.

Хорошо ей было. Во время отдыха смущалась, гладила меня, целовала. Красивая. Щеки пылали, глаза горели, губы красные. Улыбалась мне. И смеялась над шутками. То, что имя мое запомнила, не сомневаюсь даже, ночью много раза Денисом звала будучи пьяной и на пике. Значит, утром уколоть захотела.

Даже смешно. Она зажата, не уверена в себе. Но такая милая, что даже и не знаю, как выполнить ее просьбу и попрощаться. Вкус ее до сих пор чувствую на языке. Интересно, что за козлина ее так обидел, что утром убегала от меня, как от психа?

Можно, конечно, списать на то, что в моем положении от любой бы совало крышу.

Открываю ворота, захожу во двор. Мамка кидается встречать, тепло обнимаю ее. Они с отчимом около пяти лет назад сюда переехали, когда тот в наследство частный дом получил. Я же в квартире остался, закончил школу в городе, потом в вуз поступил.

Из дома выходит тетя Вика, мама Люси. А это еще что за сюрприз?

Глава 8

Вручаю подарочки сестрам. Потом делаю кое-какую мужскую работу. В ноябре ее уже не так много, но в своем доме всегда найдется, чем заняться. Отчим пашет вахтами на севере, его, бывает, нет месяцами. Мамка одна справляется.

Три часа пролетают незаметно.

— Как квартира? — спрашивает мама, суетясь и накрывая на стол.

Она у меня тетка вроде грамотная. По крайней мере таковой себя считает. Но ее якобы хитренькие приемчики у меня в печенках сидят. В ванной руки моет тетя Вика, ее близкая подруга и моя несбывшаяся теща. Мы на эту тему говорили тысячу раз, и снова двадцать пять. Рот только открыла, а я уже знаю и злюсь.

— Нормально, — отвечаю, размешивая сметану в борще. Бл*ть, но как это вкусно! От одного запаха желудок жалобно сжимается и горечь на языке от нетерпения. Чашку вылизать можно после. Как я скучал по домашней еде! Мама еще расстаралась, мяса побольше положила, хлеб домашний еще теплый. Но расслабляться рано. Она явно что-то задумала.

— В хорошем состоянии? — спрашивает.

Тетя Вика появляется и тоже садится за стол, улыбается. Она знает меня чуть ли не с рождения, они с мамой вместе с техникуме учились, потом работали в цехе.

— Убрался же, — говорю нейтрально. — В нормальном.

Арендаторы подушатали ее за год, просто жесть. Я как зашел… глаза закрыть рукой хотелось. Много чего пропало, например, зеркало, комод, посуда. Вообще не уверен, что стоило сдавать квартиру, на ремонт сейчас намного больше денег уйдет, чем заработали. Я был против этой идеи. Но мать в первую очередь отчима слушает. Он мужик неплохой, но бизнесмен из него херовый.

— Надо было Люсю пустить пожить, — сокрушается тетя Вика. — Ты ведь знаешь, она хозяйственная девочка. Квартирка осталась бы в идеале, чистенькая. Так жаль мне было пускать туда чужих людей, ты как раз в институте ее в порядок привел! А Люся весь этот год мыкалась по городу. То район плохой, то снимать дорого. Одной.

Одной? Нас*ать.

— А вторую такую же хорошую чистоплотную девочку попробуй найди, — вклинивается мама.

Я смотрю в тарелку перед собой. Тетя Вика мне не чужая, с ней я спорить не буду. Но как она себе это интересно представляет? Мы с Люсей расстались, а я ее в своей квартире оставлю? Чтобы она своих е*арей водила на мой диван?

Наши мамы подруги, но встречаться я с Люсей начал не из-за этого. Понравилась. И зря. Ошибка.

— Как сейчас у Люси дела, кстати? — спрашивает мама как бы случайно. Типа они с тетей Викой давно не виделись и не созванивались. — Кем устроилась на работу?

— Ма-ам, — я закатываю глаза. — Ну вы когда спектакль планировали, не могли как-то прорепетировать заранее? Не напролом переть же! — быстро доедаю, поднимаюсь с места. Ставлю чашку в раковину и иду в детскую прощаться с сестрами. Домой пора.

До Люси мне нет никакого дела. Пусть с кем хочет тусит, главное подальше от моей хаты. Когда о ней говорят, меня корежить начинает вовсе не из-за чувств или их остатков. Наверное, из-за злости и обиды, что весь этот год никто не ждал меня, никто любовные сообщения не писал и фотки сисек не слал. А хотелось. Другим-то слали.

Взгляд совершенно случайно падает на тумбочку и я тут же возвращаюсь на кухню.

— Мам, я возьму ключи от «Камри»?

— Зачем тебе? — пугается мать. Даже с места вскакивает.

— Ну как зачем! — спохватывается тетя Вика. — Зачем молодому парню машина? Пусть берет, Маш. Денис у нас серьезный, аккуратный. Он ведь раньше часто ездил, ни разу не поцарапал.

Ну идеальная теща! Была бы.

— Я договорюсь с дядей Сашей, он будет не против, — успокаиваю я. — Верну в целости и сохранности, еще и с полным баком.

После недолгого спора мать сдается и соглашается, и домой я еду уже не на автобусе.

Итак, где может быстро поднять денег дипломированный амбициозный юрист с нулевым стажем и целью прорваться в спецназ?

Этим же вечером я устраиваюсь в такси и следующие три дня посвящаю работе. Плотной. Не забывая про восьми часовой сон, питание и тренировки. С пьянками завязываю, даже от пива отказываюсь. Дядя Миша прав, выбирать надо.

В среду меня самым натуральным образом потряхивает от нетерпения. Жду эту беседу, как не знаю что.

Заявки беру только короткие, чтобы если что — быстро завершить. А потом забегаю в торговый центр.

Освобождаюсь только через час. Прошел несколько ювелирных отделов, прежде чем нашел то, что понравились.

В машине быстро вскрываю пакет, срезаю бирки. Одну сережку прячу в карман, вторую фотографирую. И шлю Ксюше.

Пишу: «Сережку твою нашел на диване. Заберешь? Привет!».

Фух. С ней иначе не выйдет. Надо видимость создать для нее самой, что якобы именно она меня выбирает. Она шанс дает. Какие-то у нее проблемы с этим. Но напором не взять, будет злиться, отпираться до последнего. Уверен, если выясню где живет и заявлюсь, — полицию вызовет. При этом гордая коза, первой же в жизни не напишет, даже если хочет.

Вот и реши задачку со столь непростой девушкой.

Но хочу именно ее. Хотя бы еще раз встретиться. Может пойму, что зря запал. Тоже пьяным был в ту ночь, плюс долгое воздержание. Я так — встретимся, обоих отпустит и разойдемся. Щас же глаза закрываю — и ее вижу. И будто слышу, как стонет на ухо, представляю, как хватает меня за лопатки. Имя мое шепчет.

Вот думаю об этом и снова мурахи. Как чума.

Прочитано. Давай же, малышка. Ну. Неужели совсем не думала о нас?

Я все твои фотографии пролайкал за три года, пока клиентов ждал. Ты меня так и не забанила. Мы оба поняли, что это намек.

«Не отнекивайся, других девушек у меня дома давно не было», — пишу ей, подгоняя. Зря, наверное. Это всё мое нетерпение.

«Привет, Дима! Как давно?» — спрашивает.

Вот коза. Сучка, не скажешь иначе!

«Если не нужна — выброшу. Никаких проблем», — пишу ей. С психу телефон швыряю на пассажирское сиденье. «Дима», бл*ть!

Она думает.

Ну же. Сережки красивые. Не дешевка примитивная. Три с половиной дня катал бизнесменов по городу в комфорт плюс. Ну и деньги за аренду квартиры за год, мать отдала в субботу половину, почти все вложил.

Ты бы такие носила.

Давай, Ксю.

«Не выбрасывай. Когда сможешь отдать?» — приходит от нее.

И я расплываюсь в улыбке. Моя ж ты хорошая, тоже скучаешь.

Глава 9

Ксения

— Да, разумеется, — говорю я. — Но вы так и не ответили: что у нас по новым срокам поставок?

Замираю и слегка приоткрываю рот, слушая ответ на свой вопрос. Напрягаю мозг и уши. Подаюсь вперед и хмурюсь.

Часовое веб-совещание с индусами подходит к концу. Их акцент настолько сильный, что плакать хочется. Они же полностью уверены, что всё превосходно, меня-то понимают легко и быстро. А то, что я переспрашиваю по пять раз, их лишь раздражает.

Не люблю среду именно из-за этих совещаний. Хорошо, что всё остальное время мы общаемся исключительно письменно.

— Большое спасибо, Ксения Игоревна, до следующей недели, — говорит Аджит.

Хотя бы эти слова он произносит более-менее четко. Я приветливо киваю и улыбаюсь. Аджит — профессионал в своем деле, я его уважаю. Более того сделка с его компанией грозит нам в будущем обернуться неплохой прибылью. Как только раскрутим брэнд. Если бы только они наняли достойного переводчика… С китайцами в этом плане лично мне намного проще общаться.

— И вам большое спасибо. До связи, — улыбаюсь я.

Собираю документы со своими отметками в стопочку, поднимаюсь и иду к боссу. Пять лет назад я устроилась простым логистом в довольно крупный магазин по продаже автозапчастей. Меня посадили в кабинет с еще двумя такими же логистами. Отчитываться приходилось боссу лично, так как начальника отдела у нас не было.

Сейчас наша компания одна из крупнейших в регионе, у Богдана Георгиевича сеть магазинов. И отдел логистики, соответственно, занимает три кабинета. Меня устраивала прошлая должность, но четыре месяца назад босс выделил новое направление и посадил меня главной. Индусы, эх.

— У себя? — спрашиваю у Регины, помощницы Богдана Георгиевича.

— Да, свободен, — быстро отвечает она.

Я стучусь, открываю дверь и захожу в кабинет.

— Богдан Георгиевич, можно? Слушай… — начинаю я и тут же обрываю себя на полуслове, захлебнувшись воздухом.

Богдан сидит за своим столом, а перед ним Андрей — тот самый, который уже не муж. При моем появлении оба замолкают и оборачиваются.

— Привет, — говорю я.

— Привет, Ксюша, — отвечает Андрей, окидывая меня взглядом. Как всегда безупречный во всем — красивый успешный мужчина тридцати двух лет. Больше не мой. Почти неделю уже. — Как твои дела? Я звонил, ты не ответила.

— Отлично, спасибо. Наверное, случайно пропустила. Как у тебя?

— В обычном режиме, — пожимает плечами.

— Что-то срочное, Ксения? — спрашивает Богдан.

— Поставки из Индии. Там снова задержки, — делаю взмах рукой. — Терпит до вечера. Не буду мешать. — Киваю и поспешно выхожу из кабинета, плотно закрываю за собой дверь.

Прежде чем обернуться даю себе долю секунды. Регина, дрянь такая, могла бы предупредить.

— Почему не сказала? — роняю холодно, когда прохожу мимо.

— О чем? — хлопает ресницами. — Об Андрее? Ой, снова забыла, что вы больше не вместе!

Регина бросает взгляд на Аллу, они обе улыбаются и смотрят в мониторы.

— Кофе нам с Аркадием принеси, — цежу я. — И поспеши, пожалуйста.

Дружный женский коллектив. Самая интересная новость этого сезона — мой развод с Андреем Титовым, бизнесменом и другом Богдана. Последний нас и познакомил когда-то давно. Два года мы встречались, потом поженились. Забавно, что поженились мы двадцать второго ноября, а развелись — двенадцатого. Немного не дотянули до первой годовщины.

Я иду в свой кабинет, мы там вдвоем с Аркадием трудимся. Сажусь за стол.

— Ну что Богдан? Одобряет твою идею? — спрашивает тот, продолжая печатать.

— Богдан занят, — говорю я. — Титов у него, — ляпаю будто между прочим. Сама старательно бумажки перекладываю, суечусь в общем. Имитирую бурную деятельность.

Аркадий отрывается от ноутбука, смотрит на меня внимательно. Он классный мужик, требовательный, но и очень добрый при этом. Ему чуть за сорок, но относится он ко мне как к дочери. Может, дело в том, что у него самого дома три девчонки?

— Представь только, залетела в кабинет к ним! Регина даже не подумала предупредить! Я боюсь, он заметил, как сильно я побледнела. Или покраснела. Не помню уж.

Моя нижняя губа начинает дрожать. Я смотрю на Аркадия так, словно жду, что он прямо сейчас пойдет и всыпет обидчице.

— А ты? — спрашивает он.

— Велела ей кофе принести.

Он одобрительно хмыкает и утыкается в компьютер. В этот момент дверь открывается, Регина с невозмутимым лицом и подносом в руках заходит в кабинет. Ставит чашечку перед Аркадием. Вторую передо мной. Молча разворачивается и выходит.

Я так же молча подхожу к коллеге, меняю наши чашки и иду к себе с его. Аркадий смеется.

— Я не буду это пить, — говорит он. — Ваш бабий яд для мужиков смертелен.

Я кокетливо пожимаю плечами и делаю глоточек. Он на меня не сердится, а к девчачьим глупостям и разборкам относится снисходительно.

Откидываюсь в кресле и закрываю глаза. До следующего совещаний еще целых тридцать минут, можно передохнуть. Вдруг беру телефон, открываю фотографию, что прислал Денис сегодня. Приближаю.

Красивая сережка. Я бы обрадовалась, получив комплект таких, например, в подарок. А если бы выбирала в магазине сама, то точно бы обратила внимание.

Интересно, кто эта девушка — ее настоящая хозяйка? С прекрасным вкусом. Элегантная? Сколько ей лет? Вновь закрываю глаза и представляю ее образ. В какой-то момент он нам обеим понравился.

Следом вспоминаю его твердые руки и грудь, живот с выделяющимися боковыми мышцами — я такие в жизни не трогала. Его открытую улыбку. И мысленно пожимаю плечами.

Когда увидела эту фотографию, почувствовала укол ревности. Совершенно для себя неожиданный! И почему-то болезненный.

Она забыла у него сережку. Они трахались. Так трахались на этом самом диване, что она потеряла сережку и даже не заметила!

Вот оно опять. Ревность! Откуда? Боже… Я сошла с ума! Уверена, он младше. Мы знакомы один день. Я сижу и ревную его к другой.

Но по крайней мере эти эмоции позволяют отвлечься от мыслей о том, что в конце коридора в кабинете Богдана сидит мой муж. Бывший.

И всё же мне не стоило соглашаться на новую встречу с Денисом. О той ночи нужно забыть и как можно скорее. Стереть из памяти. И его самого тоже. Стереть! Стыдно вспомнить — переспала в первый же вечер!

Но получив от него сообщение почему-то я поддалась искушению и солгала. Просто захотела увидеть его еще раз. Зачем?

Он никогда не должен узнать, что эти сережки не мои! Такого позора я не переживу точно!

В его сообщениях нет ни единой ошибки, что очень странно и в целом не вяжется с образом.

«В обеденный перерыв не могу. Вечером только. Поужинаем?», — пишет он мне в директ. Я хотела сбежать с работы на пару часов, но не вышло.

«Где?» — спрашиваю.

«Есть одно местечко. Тебе понравится. Пиши адрес, откуда тебя забрать».

«Ты на машине?»

Ответа не следует. Он пропадает на целых три часа.

После работы я еду домой. Только в квартиру захожу, мечтая поскорее принять душ, завалиться смотреть сериал и постараться не думать о том, что нашлась настоящая хозяйка сережки и на кого я при этом похожа, как телефон сигнализирует о входящем сообщении:

«Да, на машине, Ксюш. Я свободен и жду адрес. Не бойся, всё будет хорошо».

Адрес я ему, конечно, не пишу. Мало ли что. Но под душем освежаюсь. Меняю брючный костюм на джинсы с кофточкой и выбегаю из квартиры.

Такси останавливается напротив ресторана, который выбрал Денис. Едва я выхожу из машины, как замираю.

Он ждет на улице. Слава богу без цветов!

И почему-то нравится мне. Не знаю, в чем дело: или волосы за несколько дней успели чуть-чуть отрасти, или же взгляд стал спокойнее. Не такой наглый и раздевающий, который меня смущал и предупреждал об опасности.

Увидев меня, Денис улыбается, подходит и протягивает руку. Я тоже мягко улыбаюсь и отвечаю на рукопожатие.

Его рука горячая и большая. Именно такая, как я запомнила.

— Идем? — предлагает он.

Я вновь смущаюсь и растерянно киваю.

Глава 10

Нам так долго несут заказ, что я уже не знаю, куда руки деть. Да и самой деться. Хоть сквозь землю проваливайся! В зале полно народу, шумно, играет музыка. Я никогда раньше здесь не была, плюс мне не по себе, что нас могут увидеть вместе и придется что-то объяснять.

Понимаю, что ничего плохого не делаю. Я в разводе, имею право ужинать с кем угодно. Просто еще не привыкла к своему новому статусу.

Верчу в руках сережку.

— Спасибо, что нашел и вернул, — говорю Денису. — Они много для меня значат.

— Подарок? — спрашивает он.

— Что-то вроде того. Этот ужин с меня. Должна же я тебя отблагодарить за заботу.

— Перестань, — перебивает он. — Я просто хотел тебя увидеть.

С ним почему-то не получается спорить. И мне от этого не по себе. Я люблю поспорить, настоять на своем. Объяснить, как правильно. Иногда я бываю просто невыносима!

— Но за себя я заплачу сама, имей в виду, — упираюсь до последнего. Обычно эта фраза ставит в тупик любого мужчину. Какой бы вариант ответа он ни выбрал — согласиться или продавить свою линию — будет выглядеть не в лучшем свете.

— Для тебя это важно? — спрашивает он.

— Да, наверное, важно. Слушай, извини, только сейчас поняла, что мы говорим о деньгах.

— Мне всё равно о чем говорить, можем и о деньгах, — пожимает он плечами. — Но лучше расскажи о себе что-нибудь.

— Что тебе интересно? Ты все мои фотографии просмотрел, наверное, сам уже всё знаешь.

Нам приносят чай и роллы. Я не удерживаюсь и заказываю себе бокал белого вина.

— Трудный день, — объясняю свой выбор.

— Понимаю. У меня тоже был длинный непростой день. Хорошо, что он завершается именно так, — Денис бросает на меня нетерпеливый жадный взгляд, но вновь возвращается к тарелке, чтобы скрыть его.

Становится неловко.

В моей жизни были мужчины до мужа. Не маленькая. При случайной встрече с бывшими обычно я не чувствую неловкости.

Понятия не имею, почему робею перед этим молодым парнем. Переспали, подумаешь? Это ведь всего лишь секс. Он видел меня обнаженной. Я взрослая современная женщина, и я не буду этого смущаться.

Но…

Наши взгляды вновь пересекаются, и я опускаю глаза. Я думала о нашем сексе. Больше, чем следовало бы.

— Расскажи о своем дне подробнее, — просит он.

— Ничего интересно. Много работы, — отмахиваюсь. — Босс поручил заниматься новым направлением, а там… иностранцы. Помимо всего прочего мне сложно понимать их. Кажется, я очень много нервничаю в последнее время.

Невольно потираю предплечья, но усилием воли заставляю себя перестать. Приносят бокал вина, и я делаю большой глоток. Холодное, замечательно.

— Ты упоминала, что у тебя проблемы на личном, — произносит Денис. — Тоже, наверное, накладывает отпечаток.

— Я такое говорила?

— Да, — он улыбается. — Перед тем, как заявить, что я тобой воспользовался.

— А, да, — смеюсь. Делаю еще один глоток. Побольше. — Роллы, кстати, вкусные.

— Год назад здесь отлично готовили. Я узнал, что повар не поменялся.

— Значит, здесь работают твои знакомые? Друзья?

Он привел меня показать всем. Похвастаться. Хочется поежиться.

— Можно сказать и так. Некоторое время я стоял там за баром, — он кивает на второй ярус. — Знаю, что у них отличная кухня. И чистоплотный администратор.

Он бармен. Прекрасно. За это надо снова выпить. Что я и делаю.

— Так что с личным? — возвращает разговор в интересное ему русло. Слегка надавливает интонациями.

— Ты же видел мои фотографии, — улыбаюсь. — Поругалась с мужем, обидела его. Он обидел меня. А тут ты подвернулся. Решила расслабиться и забыться. У меня такое бывает. Периодически. Мы уже помирились.

Я замолкаю и смотрю выжидательно.

Он будто каменеет. Чуть прищуривается, сжимает губы и напрягает челюсть.

— Ты без кольца, — говорит.

— Да кто их сейчас носит.

Откидываюсь в кресле и плотоядно наблюдаю за его реакцией. За тем, как ему неприятно это слышать. Кажется, будто его кожу наждачкой потерли или в лицо плюнули. Мне было так больно всё это время! И я мстительно хочу сделать больно ему. Просто потому что могу.

Еще немного и он ощетинится, выскажет мне, что думает.

Ну давай, я с удовольствием послушаю.

Спустя пару мгновений, он берет себя в руки.

— Неправда, — слегка улыбается.

Я вопросительно приподнимаю брови.

— Ты не предательница.

Я хмыкаю и смотрю на него снисходительно. Стараюсь по крайней мере. Становится душновато, мне хочется оттянуть воротник водолазки, он почему-то внезапно колется. Вино в моем бокале закончилось. Где официант?

— Почему это? — мой тон такой лицемерный, что самой от себя тошно.

— Потому что измены — удел дешевых слабых людей, — говорит он ровно, смотрит в мои глаза. Не улыбается. — Тогда как честность и верность — подарки, на которые способны только сильные. Ты ведь сильная девочка? Мне почему-то кажется, что да.

Я кручу между пальцев сережку, сжимаю ее сильно. Замочек в подушечку впивается. Больно.

— Ты обкурился? — морщу лоб.

— Я не курю ни траву ни сигареты. Не знаю что ты там себе думаешь, но ты не права. Если ночью ты так отчаянно отдавалась другому… твой муж не твой мужчина, — делает короткую паузу. — Тебе надо от него уходить немедленно. Ты с ним не счастлива.

— Ты не в себе! Боже, Дим, мы с тобой просто трахнулись и всё. Пьяные были. Я заскучала в браке, у тебя после службы спермотоксикоз.

— Нет, не просто.

— Мальчик-фантазер, давай спокойно поедим? — перевожу тему довольно категорично.

Что мы и делаем следующие несколько минут. Я и правда голодна, а приготовлено безупречно. Нужно узнать, есть ли у этого ресторана доставка.

Время идет. Мы молчим.

Роллов на столе становится всё меньше, а мое сердце никак не успокоится. Слова Дениса ощутимо задели. Ударили по и без того расшатанным нервам. Вино кружит голову.

Мне бы хотелось быть именно такой: равнодушной стервой без стыда и совести. Которая может легко переспать с понравившимся парнем, а на утро забыть его имя. Я же… тряпка! Так сильно переживаю из-за разрыва с Андреем! Я даже маме до сих пор не сказала. Она звонила вчера, в гости хочет приехать. Я… ответила, что Андрюша встретит. Боже! На нервной почве я расцарапала себе предплечья до крови, благо сейчас осень и длинный рукав выглядит уместным.

Еще я переживаю из-за ночи с Денисом, что так легко отдалась незнакомому парню в день развода. Из-за работы, потому что страшно боюсь ошибиться. Из-за всего на свете!

Я хочу, чтобы Денис ушел прямо сейчас. Оставил меня одну.

Начинаю быстро моргать. Нет, ни за что на свете! Я не буду плакать. Только не сейчас!

— Повторить вино? — спрашивает возникший словно из ниоткуда официант.

— Да, пожалуйста, — говорим мы с Денисом хором.

Я понимаю на него глаза.

— Острый у них имбирь. — Машу ладошкой у лица и широко улыбаюсь.

Денис вдруг поднимается с места, пересаживается ко мне на диванчик. Обнимает и прижимает к себе. Я едва успеваю сделать глубокий вдох и задержать дыхание.

Вот скотина! Снова делает это без разрешения. Касается меня.

Пытаюсь найти в себе силы, чтобы оттолкнуть. Он большой и теплый. Я рядом с ним как девочка, ей-богу.

Такой крепкий, что возникает непреодолимое желание отпустить ситуацию и расслабиться. Позволить ему поддержать и защитить. Я ведь не просила, это только его инициатива.

Стискиваю зубы, готовясь к очередному испытанию. Молчу. Уже секунд десять как не дышу. Мне действительно спокойно и хорошо, но я знаю, что стоит совершить крошечный вдох, как я почувствую аромат туалетной воды Андрея. И мне снова станет плохо. Стыдно, обидно, гадко. Вот ведь совпадение! Насмешка судьбы — и муж, и любовник пахнут одинаково.

Не выдерживаю.

Делаю вдох и… не чувствую. Ничего лишнего не чувствую! Только его запах кожи. Приятный. Я жадно вдыхаю его. И с ума будто схожу. Вцепляюсь в Дениса, льнут сильнее, прижимаюсь, утыкаюсь носом в его шею, снова втягиваю его запах. Боже. Божечки мои.

Картинки нашей близости всплываю в голове одна за другой. Их много, десятки, сотни, словно отрывной календарь кто-то быстро листает. А там мы. Наши объятия. Его поцелуи. Глубокие, горячие. Его движения. Во мне. В моем теле. Низ живота начинает гореть, пальцы рук покалывать.

— Я в разводе, — говорю тихо ему на ухо. Внутри меня дыра. Бездонная и черная. Я не могу сама с этим справиться.

Хватка его рук становится крепче.

— Понятно, — отвечает он, поглаживая меня. Целует в щеку. — Я так и подумал. Ксюша, ты наелась? Может, прогуляемся?

Глава 11

Его губы жесткие, а поцелуи бесстыжие, иначе не назвать. Но наверное, это именно то, что мне сейчас нужно.

Боже, как вообще у него это получается?! Магия какая-то, полное безумие! Денис подсыпал мне что-то в роллы. Точно-точно! Раньше в этом баре работал, у него там всё схвачено.

Одной рукой он обнимает меня, другой сжимает мою ягодицу. Не церемонясь.

— Пересядем назад? — минут десять назад предложил он будто невзначай, как только остановил машину в темном и мало проходимом месте.

Стрельнул глазами. Да так многообещающе, что я мысленно послала все свои предрассудки и выдумки о магии к черту.

И вот я дрожу и задыхаюсь, полулежа на заднем сиденье его «Камри». Он, конечно, делает для этого всё необходимое.

Мне категорически запрещено оставаться с этим парнем наедине! Я допустила колоссальную ошибку, позволив ему подвести себя до дома. А начинался вечер так цивильно.

Мы поужинали, он даже обнял меня, поддержав в минуту отчаяния. По-дружески. Потом мы немного прогулялись, купили горячий чай. Сладкий, фруктовый. Я такой обычно не пью, но тут захотелось. Цедила его прямо на улице маленькими обжигающими глоточками. Но всё равно немного замерзла, тогда мы отправились к машине. Сели вперед. Он включил печку, которая приятно зашумела.

— Сейчас вызову такси, — предупредила я его.

— Да я отвезу, — отмахнулся он без запинки. — Расслабься, я не маньяк. Преследовать и караулить за углом не буду. Ты мне очень нравишься, но «нет» я понимаю, — он так искреннее это сказал, что я поверила!

И продолжала верить, пока мы ехали в сторону моего района. До момента, как «не маньяк» остановил машину и предложил пересесть.

Вот только он гладил мои ноги, а уже ведет ладонью по ширинке. Игриво поглаживает, ощутимо надавливая.

Сам губы мои целует. Ласкает язык. У меня внутри всё горит и узлом скручивается. Я ни о чем другом не думаю, живу в моменте. Такого со мной еще не было.

— Эй, подожди, — шепчу я, понимая, что он уже расстегивает пуговицу на моих джинсах. Если я пущу ситуацию на самотек, через минуту он меня поимеет. В машине. В центре города! — Это слишком, я не планировала. Пожалуйста.

— А что ты планировала сегодня? — говорит он хрипло. Осыпает поцелуями мой подбородок, шею.

Я запрокидываю голову, давая ему больше доступа, и закрываю глаза. Касание его губ безумно приятны.

Ширинку мою, впрочем, он оставляет в покое. Больше с замком не борется, просто гладит сверху.

— Забрать сережку, — шепчу отрывисто.

Он задирает мою водолазку и прижимается губами к груди. Касается языком, отчего я ахаю, хватая ртом воздух. От гипервентиляции голова уже кружится.

— Поблагодарить тебя, — продолжаю. Он одобрительно хмыкает.

Его горячий влажный рот накрывает мой сосок. Дениса совсем не смущает, что на мне тонкое белье, он щедро смачивает слюной ткань. Я крепче сжимаю его плечи.

— И попрощаться.

Он прикусывает сосок до боли, я замираю, а потом едва сдерживаю стон от острого наслаждения, которое простреливает внизу живота. Я хочу его. Едва отдаю себе отчет в том, что выгибаюсь, подавая себя.

В ответ он дышит часто, не стесняясь демонстрировать, как сильно возбужден. Бедра и ягодицы мои трогал, гладил, мял всё это время без остановки. Как заведенный.

Теперь он сосредоточен на области внизу живота.

Денис целует мою грудь, рукой водит там. Я так сильно заведена, что больше не могу этому сопротивляться. Раздвигаю ноги, позволяя больше.

Он отрывается от груди, тянется к моему лицу и снова нависает, смотрит в мои глаза. Серьезный, сосредоточенный. Рот чуть приоткрыт, глаза дурные.

— Хочу тебя, Ксюша, — говорит и целует меня у губы. Глаза при этом закрывает каждый раз. При каждом поцелуе! Словно ему хочется прочувствовать полностью. Насладиться.

Я дрожу, не зная что ответить.

— Потрясающая.

Он опять меня целует. И нова оттягивает мой ремень. Через пару секунд замки вскрыты, его рука под плотной тканью джинсов. Он ведет по клитору, продолжая ласкать мой рот. Пальцами гладит, круги очерчивает. Настойчиво, жадно. И снова целует. Я до боли сжимаю его плечи. Он словно каменный — не шелохнется. Его язык у меня во рту, рука… уже под бельем! Он нежно, но настойчиво ласкает там. А потом накрывает всю промежность ладонью и двигает так, будто трахает меня.

Еще и еще. С каждой секундой увереннее, быстрее и сильнее.

— Боже мой, — шепчу я, напрягаясь всем телом, больше не способная терпеть возбуждение. Он оставляет в покое мой рот и кидается на грудь. И снова влажно, снова втягивает в себя. Нетерпеливо, остро.

Его ласки становятся по-настоящему агрессивными, на грани боли. Если бы он снял штаны, я бы сама на него набросилась.

Он трахает меня рукой резко, с хлопками, сам шумно часто дышит. Он просто невероятный. Я сжимаю его ладонь ногами, смачиваю пересохшие губы языком, не сдерживая стонов. Я кончаю так ярко, что всё тело дрожит. Это долго, это сильно. Мне так сладко! До ярких вспышек перед глазам, то бешеного сердцебиения. До долгожданного покоя и полного удовлетворения, когда, наконец, стихают спазмы.

Денис забирает руку, прижимается к моим губами своими. Теперь осторожно, словно внимательный любовник в ожидании похвалы. Толкается языком и замирает. Я нежно и с благодарностью его облизываю и посасываю. Он поглаживает меня по бедру. Одобрительно.

Эта минута кажется мне такой пронзительной, что я крепко зажмуриваюсь. А потом понимаю, что…

Сосу у него, и ему это нравится. Пока только язык.

Распахиваю глаза от этой мысли. Наверное, мне тоже нужно… Ему помочь рукой. Тянусь к его паху, но он как-то ловко не позволяет, обнимает меня и прижимает к себе. Я вижу, как сильно топорщатся его джинсы.

— Мы продолжим? — спрашивает он.

— Давай я тоже помогу тебе.

— Неа. Я хочу тебя, — отсекает.

— Это буду я, — я тянусь к его ширинке, но он перехватывает мою руку, сжимает запястье. — Тебе будет приятно.

— Не сомневаюсь. Поедем ко мне? Я хочу тебя голенькую под собой.

У меня дыхание рвется от этих слов.

— Нет, я… Я понимаю, как странно выгляжу сейчас. Ты, наверное, разозлишься. Но я не поеду.

— Нормально ты выглядишь, — выдыхает он. Грудь часто вздымается, он будто запыхался. — Я снова спешу. Телефон оставишь?

Я слегка улыбаюсь в ответ на эту внезапную просьбу.

— У меня от тебя голову срывает, Ксюш. Я же хотел сегодня просто поболтать, познакомиться. О себе рассказать что-нибудь нормальное. И снова в трусы полез.

— Жалеешь?

— Шутишь? — отвечает поспешно. Берет мою руку, подносит к лицу и целует костяшки пальцев. — Это адаптация затянулась.

— После разведки?

— Для меня намного важнее: жалеешь ли ты?

Я мешкаю. Хороший вопрос.

— У меня самой мысли путаются. Я сейчас… не совсем в адекватном состоянии. Причину озвучила раньше.

— Ксюш, ты не делай выводы обо мне из того, что я так тороплю события. Я могу ждать. Просто общаться, узнавать друг друга. Я всего этого хочу.

— Слушай… — я отвожу глаза в сторону. — Дело не в тебе, честно…

— О, начинается, — он тут же грубо перебивает меня и… зажимает ладонью мой рот. Отчего-то это так смешно, что я улыбаюсь. А еще чувствую свой запах на его пальцах. Пикантно. — Эту песню я слушать не хочу. «Дело не в тебе, ты классный, но…», а дальше какая-нибудь глупая херня, ни о чем мне не говорящая.

— Эй! — освобождаюсь я, возмущаясь от всей души: — Я не собиралась говорить, что ты классный!

В ответ он смеется. Искренне. Я тоже борюсь с улыбкой.

— Даже в мыслях не было, — качаю головой.

— Хочу тебя пздц как. Еще и еще, — говорит он вдруг серьезно. Берет мою ладонь и кладет на свой пах, сжимает член с такой силой, что мне кажется, что ему больно. Он закрывает глаза и втягивает в себя воздух.

Я замираю, не зная, что ответить. Это… поразительно откровенно, вместе с тем очень естественно и честно. Только для двоих. Он ослабляет хватку.

— Я тебя не тороплю, — добавляет спокойно. — Развод — штука стремная, согласен. Обычный разрыв пережить трудно, всё время в голове крутишь, анализируешь. А если так, а если эдак… — он качает головой, давая понять, что его слова основаны на личном опыте. — А тут семья распалась. Я не давлю на тебя. Просто хочу быть рядом.

Я смотрю на него внимательно.

— А сколько тебе лет? — спрашиваю.

— Девятнадцать, — отвечает невозмутимо.

— Что-о?! — ахаю я, отпрянув от него и от его едва совершеннолетнего члена, как от огня. Отчаянно вырываюсь из объятий.

Денис хохочет. Громко, немного хрипло. Откинув голову. Безумно заразительно.

— Ты бы видела свое лицо! — треплет меня по волосам и вновь прижимает к себе. — Двадцать пять мне, расслабься. Большой парень.

— Покажи права.

— А ты мне свои, — произносит тут же таким тоном, что становится ясно — спорить бесполезно.

Приходится признать, что его просьба в общем-то справедлива.

Я тянусь к сумочке, он — к бардачку. Молча меняемся документами. Двадцать два ему. Все мои мужчины всегда были старше меня и старше двадцати двух лет. Гончаров Денис Николаевич.

Он едва мажет взглядом по моей карточке и возвращает ее. На лице никаких эмоций. Наши глаза снова встречаются.

— Оставь мне свой номер, — повторяет он серьезно и настойчиво. — Ксюша, оставь номер, твою мать.

— Зачем?

— Через директ общаться неудобно, вот зачем, — психует.

Я улыбаюсь.

— Если передумаешь утром, можешь не отвечать на звонки, — говорит он не без раздражения. — Я всё равно его добуду.

— Как?

— Как-нибудь.

Я беру свой сотовый и говорю:

— Диктуй. Сделаю дозвон.

Я не представляю, зачем ему это, но добивается он настырно.

Мы подъезжаем к моему подъезду в половину первого. Удивительно, но три часа пролетели незаметно. Спать совсем не хочется. Я чувствую эйфорию и подъем. Может быть, я пожалею об этом завтра. Но сейчас… Внутри будто цветок распускается. Денис младше на пять лет, ну и что? Он только пришел из армии и адаптируется. Он только…

Всю дорогу до моего дома он держал мою ладонь, изредка отпуская, когда для управления автомобилем были нужны обе руки. Но каждый раз потом вновь тянулся. Такого в моей жизни еще не было.

А еще я видела, как топорщатся его штаны. Вот даже сейчас, мы приехали, а у него все еще эрекция. А эти его взгляды. И смех… Всё вместе были очень искренним.

— Еще раз спасибо за сережку, — говорю я.

Он кивает.

— Я подожду, пока ты зайдешь. Махни из окна, — ставит перед фактом, выходя следом за мной из машины.

Я пораженно качаю головой. В голове мелькает шальная идея, не пригласить ли его в гости. Дурная, странная. Но сегодня с ним мне хочется продолжать делать глупости. Я чувствую себя легкой и будто свободной впервые за долгое время! Тогда как в начале вечера я была пикой, копьем, стрелой… — оружием. Мне хотелось ранить других людей. Потому что у самой всё болело. Стыдно сейчас, но что уж.

— Ксюша! — Вдруг слышу знакомый голос, который узнаю мгновенно. Это Гриша, мужчина моей подруги Алёны. И друг Андрея.

Я резко оборачиваюсь и вижу две фигуры, которые быстро приближаются. Нет-нет, только этого еще не хватало.

По походке и комплекции я моментально узнаю обоих. Ошибки нет, это Гриша. Я рядом с ним — Титов.

Я бросаю взгляд на Дениса. Вновь перевожу его на мужчин.

Глава 12

— Ксюша, привет ещё раз, — говорит Андрей с улыбкой. Почти радостно. — Как хорошо, что ты приехала! Мне нужно срочно забрать кое-какие документы из сейфа.

— Я думала, ты уже всё забрал, — отвечаю растерянно.

— Нет, не всё, — говорит он спокойно, смотрит прямо. — Если ты не против, конечно. Они нужны нам завтра рано утром. Я не отниму много времени.

— Разумеется, пойдём, — киваю я.

Андрей бросает взгляд на Дениса, я мешкаю, гадая, как лучше поступить. Недели не прошло после развода, а я уже нашла себе любовника, что на меня совсем не похоже. Андрей может решить, что я начала встречаться с Денисом, ещё когда была замужем. Или что-то в этом роде. Лишние проблемы всем нам, в том числе Дэну.

А потом случается то, что окончательно выбивает меня из колеи! Улица довольно неплохо освещена, мы прекрасно видим лица друг друга.

— О, Денис! — восклицает Гриша. — Вот так встреча! Привет, парень, как дела? — Он подходит к Денису и протягивает руку.

Тот быстро отвечает на рукопожатие.

— Добрый вечер, — здоровается.

У меня открывается рот.

— А говорил, что не работаешь в такси! — почти дружески упрекает его Гриша, кивая на меня.

Денис тоже бросает взгляд, а я отвожу глаза в сторону, делая вид, что меня это не касается.

— Да я же так, временно, — произносит Денис, и я стараюсь не анализировать тон его голоса. — Пока ищу нормальную работу. Деньги не помешают.

— Нормальную работу я тебе и так уже предложил. Почти нормированный график и приличный оклад. После армии тебе столько нигде не предложат. Андрей, — обращается Гриша к Титову, — это тот сам паренёк, про которого я рассказывал. Который… ну… помог мне пару дней назад. — Слово «помог» он выделяет голосом.

— Наслышан, — широко улыбается Андрей и тоже протягивает Денису руку.

Тот её пожимает.

— А в чём дело? — включаюсь я, оглядывая всех троих.

— Ксюш, — смеётся Гриша, — лучше тебе не знать. Малая ещё, — подмигивает. — Идёмте уже, заберём эти чёртовы документы, я их сфотографирую, и по домам.

Он приобнимает меня за плечи и ведёт к подъезду.

— Денис, Дэн! Эй, мужик! Визитка моя есть? — окликает напоследок.

— Выбросил, — голос звучит нагло, почти с вызовом.

— Дать новую? Такие предложения раз в жизни поступают. А тебе повезло дважды.

— Не, я не водитель, — отвечает тот. — Спасибо, конечно, но у меня другой путь.

— Как знаешь, — пожимает плечами Гриша.

— Так а что он сделал-то такого выдающегося? Я заинтригована, — вновь возвращаюсь к теме, когда мы заходим в подъезд.

Напоследок успеваю оглянуться: Денис садится в машину, «Камри» плавно трогается с места. Моё сердце неприятно сжимается.

— Там одна мутная история, Ксюш, не забивай голову, — вмешивается Андрей. — Гриша как обычно попал в переплёт. Вызвал машину. А таксист этот — парнишка шустрый. — Он бросает выразительный взгляд на Гришу. — Быстро сориентировался.

— Ага, предприимчивый. Его бы энергию да в верное русло. Ну пусть потыкается по углам, посмотрим. Авось и прибежит.

— Прибежит, разумеется. Ты его пробивал уже?

— Пф, естественно. Сразу. Обычная биография, ничего примечательного. Машина отчима, который на вахте охранником работает. Из имущества — старая однушка на Взлётке, больше ничего нет. Мать на фабрике, шьёт что-то, две сестры младших. В общем, ловить ему нечего, но и терять есть что. Такие мне нравятся. Голодные до денег.

— Отец?

— Умер давным-давно. Там какая-то мутная история. В пьяной драке, что ли, прирезали. Перспектив у мальчишки нет, и он это скоро поймёт. Такого с рук покормишь — он преданным будет всю жизнь.

— Кормиться с рук у тебя он что-то не спешит, — усмехается Андрей.

— Ну это пока.

Мы выходим из лифта, я открываю квартиру.

— Ксюш, чайку поставишь? — обращается Гриша ко мне.

— Конечно, минуту, — соглашаюсь я больше по привычке. Иду в кухню.

Происходящее — обычная ситуация: Гриша с Алёной живут в соседнем доме и часто бывали у нас в гостях. Сначала приходил один Гриша, ещё до того, как я познакомила его с Алёной. Всё выпрашивал у меня найти ему такую же красивую, хорошую и умную жену.

Иногда и мы с Андреем наведывались в гости к ним, но у наших друзей такие неудобные стулья, что долго сидеть невозможно. Хотя сама кухня намного просторнее.

Я разливаю чай, Андрей копается в сейфе, что стоит в спальне.

— Бутерброды сделать? — спрашиваю у Гриши. — Я сейчас одна живу, не готовлю.

Тот смотрит на меня внимательно.

— Вот что вы удумали, Ксюх? Миритесь давайте.

Я закатываю глаза и отворачиваюсь к окну.

— Мы развелись. При чём здесь «миритесь»? Всё кончено.

— О боже, — вздыхает он. — Как дети. Один ходит хмурый, у второй глаза на мокром месте. Но оба гордые, неприступные.

— Я не гордая, я обычная женщина, Гриш. Если бы Андрей хотел — он бы нашёл время приехать и поговорить. Мысли я читать не умею.

— Ну ты же знаешь Андрея! Проявила бы хитрость, чулки там какие-то. Вы же, девчонки, кучкуетесь, обсуждаете, как ублажить нас. У Алёнки моей спроси. О, она тут прикупила какое-то средство, Ксюш… как с девочкой с ней.

— Гриш… — Я поднимаю руку вверх, останавливая его.

Этому мужчине только дай возможность обсудить техники минетов и узость вагин. Я их с Алёной познакомила, но уже сто раз пожалела! Например, он прямо при ней может начать рассказывать, кто, как и когда ему отсасывал и как ему это нравилось.

«А что такого, лап, это ведь до тебя было!» — невозмутимо отвечает на её возмущения.

Своеобразный тип.

Андрей появляется на пороге. Наши глаза встречаются, но он быстро отводит свои.

— Нашёл? — интересуюсь я.

— Да, спасибо. Бумаги попали в стопку, в которой лежат гарантийники на технику.

— Ясно. Я чай заварила свежий, — киваю на стол.

— Спасибо, Ксюша.

Андрей присаживается на стул. Чувствует себя будто неуверенно. Непривычно видеть его таким. На самом деле эта квартира принадлежит ему — он оставил мне её в подарок после развода. Не могу сказать, что она совместно нажита. Я хорошо зарабатываю, но и трачу достаточно. Квартиру купил он.

Пьём чай, Гриша рассказывает об отпуске, в который они с Алёной скоро поедут. Мы в основном молчим. Всё почти как раньше. Почти…

За исключением того, что я поднимаюсь из-за стола и провожаю их обоих.

— Разбанишь меня? — спрашивает Андрей в дверях.

— Что?

— Я звонил сегодня, но ты была недоступна. А Гриша звонил, и шли гудки, — поясняет, улыбаясь.

— А. Да, конечно.

— Пока.

Я хочу… вдруг очень хочу его окликнуть. Сказать, что в субботу утром приезжает мама. Попросить, чтобы встретил. Как глупо! Но всё же…

За мужчинами закрывается дверь, я подпираю её спиной и зажмуриваюсь.

Телефон подаёт сигнал о входящем сообщении. Достаю его из сумочки и снимаю блокировку. Денис написал: «Ты в порядке?»

Глава 13

Денис

Режим. Мда…

Время близится к половине второго, меня начинает одолевать зевота.

Фиговая ситуация, конечно. Я догадался уже, это были бывший ее и его приятель. Бывшему я сочувствовать не собираюсь. Не смог удержать красавицу — пусть уступает место тем, кто действительно хочет. Любопытно, что он такого натворил, что они развелись? Хотя плевать. Я его ошибок не совершу.

А вот его приятель… Как же тесен, бл*ть, этот гребаный мир! В нашем городе будто людей мало, предпочитающих комфорт плюс. Угораздило меня пересечься с Григорием во второй раз! Первый-то оставил неизгладимые впечатления. Не то, чтобы я прям поразился, у богатых свои причуды. Но кокс его бабе в свой тачке нюхать я не позволил категорически. Наябедничал. Про такие вещи нужно сообщать сразу, наркота — дело дурное. За что удостоился чести быть принятым на работу. Водителем.

Отказал, разумеется.

Она меня, кстати, не узнала. Я-то сразу понял, что эта рыжая — та самая подружка, что с моей Ксюшей в клубе за столом сидела. Признал еще когда девушка из «Камри» вытаскивала за волосы любовницу своего суженого. Женская драка — это страшно. Вот руку на сердце положив могу поклясться, а в боях на ринге и в дворовых драках я успел поучаствовать множество раз.

Бабы бьются без компромиссов. Насмерть.

Помог растащить. Не в смысле, что выслужиться хотел, просто перепугался, когда космы в разные стороны полетели. Это потом уже до меня дошло, что волосы нарощенные у них обеих. Первое впечатление было… ну в общем впечатлился.

Потом быстро доставил любовницу до травмпункта, у бедолаги глаз заплыл и плечо было вывихнуто. Григорий пока со своей рыжей разбирался. Затем я вернулся по его просьбе, он мне девушку в машину усадил, дескать, вези домой. А сам визитку всучил и попросил отзвониться.

Когда Ксюша адрес назвала, я немного напрягся. Понял, что рядом. Подруги еще и живут близко. Но кто мог знать, что столкнемся посреди ночи? Да еще и муж… объелся груш. Слава богу, бывший.

Подружка ее, конечно… Зрелище печальное. Немного поболтали о жизни. Она меня не узнала, и я решил ничего о себе не говорить, чтобы не смущать ее еще больше. Хотя, признаюсь, хотелось расспросить о девушке с волосами как облачко. Но всему есть время и место. Да и план с сережкой к тому времени в голове почти сформировался.

Что меня действительно волнует сейчас, так это то, что Ксюша ощутимо напряглась. Боится своего бывшего, что ли?

Я телефон в руках кручу.

Григорий руку не поднял ни на одну свою даму, ни на вторую. Напротив, извинялся, суетился. Опасным не выглядел. Попал мужик на измене, что поделаешь, бывает. Я ему когда позвонил, сообщить, что рыжая дома, ну и про кокс упомянуть, он меня по-человечески попросил никому не рассказывать. Да я и сам понимаю, что разборки семейные, вмешиваться не стоит. Ревность людей на разное толкает. Сам бесился, когда за Люсей стали ее одногруппники ухаживать. Мы в разных вузах учились. До дома подвозить, провожать, по пути якобы.

Может, и сейчас я просто ревную?

Через пятнадцать минут ожидания Григорий и Ксюхин бывший из подъезда выходят, сигареты достают. Серьезные оба, хмурые. Ощутимо напрягаюсь. Вот неспокойно внутри и всё тут. Сообщение ей пишу: «Ты в порядке?»

бл*ть, ну мало ли?

Проходит три минуты, коза не отвечает.

Звоню — гудки идут — не берет.

Жду еще пару минут, потом не выдерживаю. Вижу, что к подъезду кто-то спешит — будем считать, это знак. Перед глазами уже картинки всякие нехорошие. Вылетаю из «Камри» и успеваю добежать, чтобы поймать закрывающуюся дверь. Судя по свету, ее квартира на седьмом этаже.

Угадываю со второго раза.

Сначала было решил, что снова ошибся, и придется лгать очередному заспанному мужику, но нет, Ксюша на пороге.

Напуганная и такая красивая, что внутри всё разом в точку сжимается. Словно шипы в груди, и прямо внутрь втыкаются. Аж до боли. Короче, не отпустило меня нифига. Не по пьяни у нас с ней всё случилось и не от скуки. Сегодня мог бы надавить и взять ее прямо в машине, но решил потянуть, отсрочить. Дать понять, что с ней не только, чтобы трахаться. Хотя трахаться я люблю искренне и отчаянно. Всё честно — поужинали, пообнимались, домой привез. Телефончик заслужил.

Она когда рукой к моему паху потянулась, губы машинально облизала, у меня перед глазами вся жизнь промелькнула. Все ужасы, что видел или о которых слышал, — постарался поднять из закромов памяти и представить одновременно.

Второй раз опозориться было бы реально стыдно. Но что я, бл*ть, поделать могу, мало мне ее, хочу все эти дни, только об этом и думаю. Хочу.

— Что ты здесь делаешь?! — удивляется Ксюша так искренне, что становится неудобно. Почти аж на секунду. Глаза вытаращила, словно я грабить вломился.

Волосы мокрые и сама мокрая вся. В полотенце замоталась, но не вытерлась путем. Под ним голая, наверное. На лице паника. Беззащитная такая, обнять хочется.

— А что ты трубку не берешь? — возмущаюсь в ответ. У самого глаза в пол. Хочу ее, аж передергивает. — Трудно ответить было, что всё в порядке? В порядке же? — вскидываю глаза и наступаю. Подружка ее, дура, нюхает, может, и эта балуется?

— В порядке, — она интуитивно делает шаг назад, и я захожу в квартиру.

Окидываю ее взглядом с головы до ног, дабы лично убедиться. Сердце при этом снова ускоряется. Ладонь, которой трогал ее сегодня, аж горит.

Шарю глазами по ее лицу, шее. Будто ища следы… ну мало ли. Глаза нормальные, не пьяная даже.

Смотрю на ее руки.

Стоп. Что с руками?

Она прослеживает мой взгляд, прячет их за спину.

— Уходи, — говорит. — Пожалуйста, просто уйди. Я очень устала. Хочу одна побыть. Я прошу тебя.

— Откуда раны? — я делаю еще один шаг, она отходит. Наступаю.

— Я кричать буду! Да что ты делаешь?! — злится. В стену спиной упирается. Нервничает.

— Покажи сначала. — Хватаю ее, она начинает вырываться. Полотенце опускает ниже, а потом и вовсе падает к ногам. Я зажимаю ее, голую, стискиваю запястья. — Эй, я просто посмотреть.

У нее ссадины. Довольно глубокие.

— Это от нервов. Расцарапала. Пусти ты! Пусти, мать твою! Придурок! Мудак! — совершает отчаянный рывок, и я отпускаю. Она приседает за полотенцем, прячется за ним и быстро отходит, прижимает ткань к груди. — Ты совсем спятил?! — кричит в ужасе. — Ночью вломился ко мне домой! Пристаешь! Я полицию вызову сейчас же!

— Извини, — я быстро отступаю. — Зачем расцарапала руки? Просто подумал, что может… твой бывший и этот второй вышли довольные такие.

— И что? Что они сделали по-твоему? — она прищуривается. — Поколотили меня?! Изнасиловали? А ты, герой, спасать прилетел? До этого из кустов следил? Да ты маньяк!

— Мало ли что могло случиться! Я звонил, ты трубку не брала.

— Я в ду́ше была! А может, просто не захотелось бы отвечать! — она топает ножкой. — Ты мне кто вообще, чтобы претензии предъявлять?

Слышать такое неприятно.

— Ладно, извини. Просто волновался, Ксюш.

— Тебя никто не просил волноваться! Мой бывший мне не враг. Он сложный человек, так вышло, что мы расстались. И если бы ты не подвернулся, то мы бы… боже! — осекается она и отворачивается.

По ощущениям она чеку из гранаты выдернула. И та рванула в полуметре.

— Жалеешь, что ли? — спрашиваю с вызовом. Руки на груди складываю, сверлю ее глазами.

— Просто уйди. Пожалуйста.

— Ясно-понятно, — киваю я. — Когда до костей свои руки раздерешь от своего счастья с мужем, — киваю на ее ссадины, — в больницу не забудь обратиться. Моя лавочка закрывается.

— Обращусь, не переживай! Заботливый какой! — кричит вслед.

Выхожу из квартиры и сбегаю на первый этаж, иду к машине. Аж трясет от злости. Жалеет она!

Всё, нахер. Закрыли тему.

Глава 14

Ксения

Мама выходит из междугороднего автобуса одной из первых.

— Привет, мамуль! — весело здороваюсь я, подходя к ней. Мы крепко обнимаемся. — Как доехала? — Беру из рук сумку. Ого-го! Тяжеленькая.

— Ксюня, привет, доченька! Терпимо. Место досталось в самом конце, правда. Попросила пересадить, — она бросает укоризненный взгляд на водителя, — но ни в какую. Пришлось трястись, голова кругом идет.

— Надо было такси взять, мам, уже столько раз говорили на эту тему. Это не так дорого, и мы можем себе позволить.

— Столько денег! Ты с ума сошла? Ничего, два часа можно потерпеть. А где Андрюша?

— Андрюша не смог приехать. Пойдем скорее, а то холодно.

Мы идем в сторону «Креты» быстрым шагом. Я делаю усилие и рывком поднимаю сумку. Да что там такое?! Кирпичи? Ставлю ее в багажник и слышу, как звонко брякает стекло. Ага, банки. Приглашаю маму сесть на переднее сиденье. Сама занимаю водительское кресло.

— А тебя новая машина? — удивляется мама. — Прошлая была вроде бы получше. Я не специалист, конечно. Если Андрей выбрал, наверное, так и надо.

Я прикусываю губу. Завожу двигатель, плавно выжимаю педаль газа. Расскажу ей дома. Не по дороге.

— Андрей, надеюсь, не в командировке? — продолжает весело мама. — А то я привезла соленых огурчиков и салат с перцами, как он любит. О, и сушеных лисичек! Ты как обычно ничего не готовишь, а мужика кормить нужно сытно. Сейчас картошку запечем по-французски, супчик грибной сварим. Сметану домашнюю тоже взяла. М-м-м, пальчики оближешь!

— Ты же знаешь, мы редко едим дома. Работы много, оба домой приползаем нередко после девяти. Мы предпочитаем ресторанную еду. Благо, доставка работает быстро.

— Надо как-то успевать, дочка. Дом — это прежде всего уют, запахи свежеприготовленного мяса.

Может, в это всё дело? Мы расстались, потому что я редко готовила? Но Андрею угодить непросто, обычные котлеты он есть не станет.

Полчаса уходит на дорогу. Вот мы уже в лифте. А я всё собираюсь с духом сообщить новости.

— Дома так хорошо стало, Ксюня! — продолжает рассказывать мама. — А я еще возмущалась, когда Андрей пол нам разобрал.

Не сам разобрал, конечно. Бригада рабочих.

— Я даже представить себе не могла, что теплый пол — это настолько удобно! Куда теперь только девать весь этот ворох вязанных тапочек и носков не знаю… Отдам Софье Ильиничной, наверное. Или на работу принесу, пусть девчонки разбирают. У нас в ДДТ зимой очень холодно. Мы с отцом, правда, не каждый день включаем, чтобы не жечь электроэнергию.

— Мамуль, включайте каждый. Я же плачу коммунальные. Мне важно, чтобы вы с папой не мерзли.

— Экономнее нужно быть.

Может мы расстались, потому что я транжира? Отмечаю как-то отстранено, словно это не со мной происходит.

— И санузел очень теплый… — мама продолжает расхваливать заслуги Андрея. Он и правда молодец, отремонтировал дом моим родителям. Съезжать в квартиру они отказались категорически, а дом, в котором мы с братом выросли, начал буквально разваливаться. Андрей нанял бригаду рабочих, они утеплили крышу, перебрали пол, пристроили санузел. Я ему была очень благодарна за это.

Наконец, мы заходим в квартиру. Разуваемся, раздеваемся. На улице с самого утра морозно, полное ощущение зимы. Снега, правда, мало. Думаю, скоро выпадет, заметет улицы.

Я прохожу по коридору. Сжимаю ладони. Ну что ж.

— А где Андрюшины вещи? — раздается позади мамин голос.

Я оборачиваюсь и вижу, как она, словно в кино, бросается к шкафу, что в прихожке. Шарит, шарит по полкам. На лице ужас и паника.

— Мам, нам нужно поговорить. Спокойно. За последний месяц кое-что случилось. Давай пройдем в комнату и сядем на диван. Пожалуйста.

— Что могло случиться? — пугается мама. Она возвращается к шкафу. — Нет, этого не может быть. Ксюша, только не говори, что вы серьезно поссорились. Ксюша!

Я качаю головой и решаю ее ненадолго оставить одну. Ей нужно время, чтобы осознать и смириться.

Иду мыть руки, но мама следует по пятам.

— Что ты натворила?!

Я к этому готова. Практически. Часть меня довольно спокойно реагирует на мамину критику. К сожалению, пока всего лишь часть. Ориентировочно треть. Еще одна треть — это некоторый ледяной пофигизм, который у меня включается как защитная реакция. В такие моменты я будто безжизненная скульптура, которой ни до чего нет дела. А вот оставшаяся треть… это маленькая девочка, которая падает на свою кровать в слезах.

Я оборачиваюсь и говорю ровным голосом:

— Мама, мы с Андреем развелись больше недели назад. Ты была права, эта машина хуже, более того, она пока не моя. Я взяла ее на «тест-драйв», если всё в порядке, то оформлю кредит в понедельник. «Ауди» принадлежала Андрею. Квартиру Андрей мне оставил взамен на то, чтобы я отказалась претендовать на бизнес. Мы разошлись мирно и без скандалов.

Я знала, что ей будет сложно принять эту новость. Мой брак с бизнесменом Титовым резко поднял меня в глазах семьи. А потом всю семью в глазах деревни. Последние годы если мы созванивались, то обсуждали только Андрюшу и его успехи. Главная тема за столом на праздниках — как мне повезло с ним. Андрей — это наша отрада и наше будущее. Я правда не знала, как сообщить ей эту новость. По-детски откладывала на потом. И вот дооткладывалась.

Я знала, что ей будет плохо. Но не ожидала, что настолько!

Мама бледнеет. Ее глаза опасно закатываются. Мое сердце сжимается, я бросаюсь ее ловить и едва успеваю, потому что мама падает, обессилев.

Скорая уехала десять минут назад, мама сидит на диване и пьет сладкий чай. Медики сказали, что ничего для жизни опасного. От госпитализации она отказалась, хотя я пыталась настоять. Мама и раньше чуть что хваталась за сердце, на меня подобный выкрутасы давно перестали действовать. Но сегодняшний ее обморок был вполне реальным.

— Изменил? — спрашивает она тихо. Смотрит в одну точку.

Я пожимаю плечами. Что тут скажешь?

— Не знаю, может быть.

— Как это? Как не знаешь? — спохватывается она.

— Пойман не был. С другой стороны мужчины так просто не уходят. Андрей… он ведь никогда ничего не объясняет. Решает что-то сам себе и делает. Также и с нашей свадьбой было. Мы поссорились, прошла неделя. И тут мне подружки начинают звонить и поздравлять. Андрей сообщил друзьям, что мы женимся. А я и знать не знала. Думала, что всё.

— В этот раз тоже подружки сообщили, что вы разводитесь? — мама вновь хватается за сердце.

— Нет, — грустно улыбаюсь я. Ноги становятся ватными, и я присаживаюсь в кресло. Беру свою чашечку, а потом вдруг кладу сахар и размешиваю. Захотелось сладкого. Захотелось тепла. Который бы растопил ледяной пофигизм. Хотя… Разве это возможно? — Мы поссорились. Сильно. Он меня ранил очень обидными словами. И я… в сердцах предложила развестись.

— Вот ду-у-ра, — тянет она, закрывая лицо руками. Разочарованно качает головой.

Я сжимаю губы. В детстве у меня никогда не было своей комнаты, только кровать. Я снова маленькая девочка, снова бегу к ней. Залезаю под одеяло и горько плачу. Снова накосячила. Снова всё разрушила.

Встряхиваю головой, покрываясь льдом. И говорю медленно, абсолютно спокойно:

— Он согласился. Охотно. На следующий день мы встретились у загса и подали заявление. С нами был его юрист Слава, поэтому особо не поговорили. Андрей сильно спешил. У него были дела.

— Когда это случилось?

— Чуть больше месяца назад, — повторяю я. — Потом ко мне приезжал Слава, мы обговорили распил имущества. Развелись. Детей нет. Претензий друг к другу — тоже нет. Вот и всё.

— И ты ничего не сделала?

— А что я могла сделать? — В голове вдруг всплывают блестящие советы извращенца Григория. Я неприятно морщусь. — Андрей был категоричен. Поговорить со мной не пытался. Не буду же я караулить его у офиса.

— Извинилась бы!

— За что, мам? — вскакиваю я с места. Вот сколько мне уже лет, но каждый раз ей удается вывести меня на эмоции! — За то, что он обидел меня? За это я должна извиниться? Я его не выгоняла, он собрал вещи ушел.

— Да что он тебе такого сказал-то, что ты не смогла попросить прощения?

— Это неважно.

— Он ведь не изменил, доченька! Не ударил! Работает, зарабатывает, не пьет!.. Ксюня, радость моя, позвони ему сейчас же! Пригласи на ужин, — мама тоже вскакивает с места и засучивает рукава. — Мы суп наварим с лисичками, как он любит! Картошечку запечем с мясом. Поболтаем. Может…

— Мама, перестань, пожалуйста. И так тошно.

Андрей не любит ее стряпню, но он так хорошо воспитан, что всегда молчит или благодарит за еду. Сказать ей правду — смертельно обидеть.

— Может, он сменит гнев на милость? Такой мужчина, а ты… Дура, боже, дал же боженька дуру в дочери! — причитает она, крестясь.

— Мама! — срываюсь я. — Я не дура! У меня всё будет хорошо! Ты можешь просто поддержать меня в трудную минуту?

— Я совет тебе даю, чтобы успела, пока не поздно! Жизнь свою прос*ешь, как и я когда-то! Будешь в деревне коров доить!

— Я не собираюсь возвращаться в деревню. И перестань нас сравнивать! Ты из-за отца учебу бросила в Красноярске, а я не бросала.

— Еще бы учебу бросила после того, как мы тебя тянули!

— На Андрее свет клином не сошелся. Мам, мамуля, у меня красный диплом, успешная карьера. Недавно меня повысили, я стала директором направления! Немного подтяну английский и вовсе стану незаменимой. Мы справимся сами. Без него.

— Незаменимых нет! Сама говорили, что Богдан дружит с Андрюшей. И благодаря ему тебя и взяли на работу.

— Да нет же! — всплескиваю руками, поражаясь ее способности коверкать факты. — Я устроилась сама, и проработала в фирме два года, прежде чем мы с Андреем начали встречаться. Даже если Богдан меня уволит, я найду другое место.

— Ну-ну, устрою тебя техничкой в нашу столовку по блату.

— Тоесть можно работать либо у Богдана, либо техничкой? Третьего варианта по-твоему нет? Всё короче, я пойду пройдусь, — спешу в прихожую. — Я понимаю, что ты Андрея любишь больше, чем меня. И наш разрыв для тебя стал шоком. Но если ты не перестанешь обижать меня, то… — я осекаюсь, подбирая слова.

— Выгонишь мать зимой на улицу? — спрашивает она.

— На улицу не выгоню, но больше не позову. Мне плохо, мам, я сама сильно переживаю, — машинально натягиваю рукава водолазки ниже, хотя они не короткие. Безумно зудятся предплечья. — Но навязываться ему не буду. Бегать за ним не буду.

Я выхожу на улицу, морозный воздух тут же колет лицо, иглами впивается во влажные глаза. Порывистый ветер развивает волосы, и я поспешно надеваю шапку. Иду к машине, воровато оглядываясь по сторонам, словно в поисках черной «Камри».

Если бы она тут стояла, я бы, клянусь, вызывала полицию!

Но ее нет. Есть только пропущенный на телефоне. Один. От Дениса. И сообщение от него же: «Прости, я повел себя как олень». Рано утром пришло. В начале седьмого.

Глава 15

Я возвращаюсь домой только через пару часов. Немного покаталась по городу, постояла в вечном заторе у торгового центра, послушала громкую музыку. Отпустило.

По пути заезжаю в любимую кулинарию, чтобы купить морковный торт и эклеры. Пирожные настолько свежие и аппетитные, что, клянусь, еле довожу до дома в целости и сохранности. Так и хочется откусить кусочек! Попробовать.

Я чувствую сожаление из-за того, что накричала на маму. Планирую помириться. Как бы там ни было, она хочет как лучше и не заслуживает моих срывов. В последнее время я веду себя невыносимо. Самой от себя тошно, но я ничего не могу с этим поделать! Ну почему Андрей просто не мог изменить мне? Это было бы так просто и понятно.

В машине тепло, я снимаю бомбер. Машинально бросаю взгляд на рукава водолазки, на них пятнышки крови.

Передергивает от этого зрелища. Мне так за себя стыдно, что я вновь кидаюсь расчесывать руки, но торможу себя.

Вдох-выдох.

Так, немного отдыха нам не повредит, поэтому я звоню в любимый СПА-центр и бронирую нам с мамой массаж. Мама знает о моей ненормальной привычке наносить себе вред, расчесывая руки. Правда, в последний раз такое было во время защиты диплома в университете. Я думала, что победила.

Больше об этой слабости не знает никто. А, лгу. Денис Гончаров в курсе.

Как он умудрился ворваться в столь узкий круг доверия?! Уму не постижимо!

Входная дверь заперта. Стучусь — никто не открывает. Сразу же начинаю волноваться. Боже, что я наделала! Оставила ее одну после обморока!

Поворачиваю ключ в замке.

— Мама? Мам, у тебя всё в порядке? — спрашиваю громко.

Быстро, даже не разуваясь, пролетаю по коридору, заглядываю в комнаты, но мамы не обнаруживаю. Зато нахожу теплый грибной суп на плите. В духовке печется мясо с картофелем. Судя по таймеру, мама ушла вот только что, минут пятнадцать назад. На столе записка: «Позвони ему. Унизься. Потом спасибо скажешь. Я поехала домой, не буду мешать. Люблю тебя! Мама».

Ниже приписка: «Тебе уже двадцать семь»!

А, окей. Мне объявили бойкот. Вдруг остро хочется швырнуть эту кастрюлю с супом в стену!

Вместо этого я сажусь за стол, смотрю на пакет со сладостями. Попробовала бы мама сама жить с эмоциональным банкротом! Ни душевных разговоров, ни объятий! Ни признаний в любви. Никогда и ничего! Соседи, партнеры, любовники. Но этих ролей в нашем случае оказалось недостаточно, чтобы превратить нас с мужем в «близких людей». Чего-то не хватило, какого-то одного звена.

Андрей сильный мужчина, любое проявление слабости для него табу. С одной стороны это хорошо, он акула бизнеса. Но с другой… Я всегда думала, что он надежный. Но разве можно чувствовать себя в безопасности с человеком, когда не подозреваешь, что у него на уме? Который может просто уйти навсегда.

Сминаю записку и выбрасываю ее в мусорное ведро.

Я бы пригласила Наташу в СПА, но опять же руки…

Позвать Дениса? Я в красках представляю себе эту картину, и мне вдруг становится так смешно!

Этот двадцатидвухлетний мальчишка метеором ворвался в мою жизнь. Такое ощущение, что его вообще ничего остановить не может. Я очень стыжусь своей нервной привычки ранить себя, он же о ней узнал почти сразу.

Схватил меня, потом давай советы раздавать непрошеные. Еще и обиделся искренне! От последнего я вообще, честно говоря, обалдела!

Поначалу испугалась, когда он набросился. Страшно стало. Но он будто и не собирался насиловать.

Высказался, главное, и ушел, хлопнув дверью! Словно мы с ним женаты двадцать лет, и я ему должна хоть что-то!

Пропал на два дня. Я уж думала — всё, одумался солдат. Так нет же, сегодня снова позвонил и накатал СМС.

Такой стра-а-анный. Что ему от меня нужно? Секс понравился? Не могу сказать, что как-то особенно старалась. Всё было естественно. Да, горячо, но я больше о себе думала. Это был спонтанный секс со случайным мужчиной. Зачем мне было ему нравиться?

Но Денис отчего-то старался.

Говоришь «уйди», он лезет. Понятия «личные границы» не слышал ни разу.

Ну как можно быть таким, а? Откуда он вообще взялся?

Ничего не понимаю.

Почему я вообще так много о нем думаю? Смешно, если бы мама узнала, с кем в постели я проснулась в первый день свободной жизни, она бы точно от меня отказалась.

Кухню плавно заполняет аромат печеной картошечки. Я размышляю над тем, куда деть такое количество еды. Телефон вибрирует на столе. Я вдруг хватаю его и подношу к уху.

— Привет, — отвечаю на вызов бодро. — Чего хотел?

Денис молчит секунду.

— Вау, ответила.

— А ты звонил просто, чтобы звонить? Без цели поговорить?

— Звонил сказать, чтобы ты себе ничего не выдумывала. И скрутил я тебя не с целью там какой-нибудь. Я не по этой части. Извини, Ксюша, если напугал. Не подумай, что я хотел причинить тебе вред. Мне напротив показалось, что ты хотела причинить вред себе.

— Это не твое дело.

— Допустим пока не мое.

Мне становится так смешно! Это его «пока» на грани идиотизма.

— Но штука-то нездоровая, Ксюш, — продолжает он. — Если хочешь поговорить, то давай увидимся. На нейтральной территории. Лапать не буду.

— Тебя вообще ничего не остановит, верно?

— Просто позвонил, узнать как дела. Без цели. Телефончик оставила, вот и позвонил.

Четыре раза за день.

— Много времени свободного?

— Пока да. Может быть с понедельника его станет меньше. Надеюсь.

Дальше мы молчим. Я в красках представляю себе выражение его лица. Вот сто процентов хочет что-то добавить, но при этом анализирует, чтобы я не фыркнула. Подбирает слова. Это вдруг кажется таким милым!

Я разбанила Андрея в четверг, он так и не позвонил мне. Наверное, много работы. Занят.

— В семь часов у меня СПА. Не хочешь составить компанию?

— В плане… обертывание, депиляция, пилинг? — морщится он. — Это типа такая полоса препятствий?

Скептицизм в его голосе меня веселит еще больше.

— Мне — да. Обертывание, масочка. Тебе — сауна, бассейн. Но если хочешь, то сделаешь и пилинг.

— Ладно, — говорит он осторожно. Словно пытается понять, в чем подвох. — За тобой заехать?

— Увидимся на месте. Не опаздывай.

— Не опоздаю.

Глава 16

Денис

Если она меня надурила… капец ей. Не знаю, пока, что сделаю, но месть будет страшной.

Понимаю, что уже начинаю злиться. В среду вообще решил, что видеть ее не захочу никогда. Потом остыл, обдумал ситуацию. Она ведь и правда меня не знает. Может, решила, что домогаться буду, не зря же маньяком обозвала. Некрасиво получилось. Напугал девчонку, потом пожалел.

Следовало просто поговорить в дверях. Улыбнуться, комплимент сказать. Авось, сама бы на чай пригласила и обо всем рассказала.

Мы договорились встретиться в семь, в итоге двадцать минут восьмого, принцессы нет. Трубку не берет. Мое эго взывает к разуму и вопит, выпрашивая пощады.

Я люблю купаться, но сейчас чувствую себя полным идиотом в этом СПА-комплексе.

Решаю сплавать еще пару кругов, чтобы сбросить негатив. Типа отдать его воде. А когда заканчиваю и выбираюсь на плитку, быстро жадно оглядываю лежаки. Ксении Динамовны нет, зато есть две женщины старше меня раза в два или три. Взгляд одной из них пару раз на себе уже ловил. Неприятненько.

Так вот, эта дама мне улыбку дарит и знак показывает, что могу присесть рядом.

У меня кровь в венах вскипает. Я на кого, бл*ть, похож?! Сняться пришел сюда в субботу вечером и якобы дефилирую?!

Вот коза ты, Ксюша. Полная. Зубы сцепляю и выдыхаю шумно. Всё, теперь точно конец. До чего же вредная девка! Всю душу вымотала, поиздевалась, посмеялась, наверное.

Мотаю разово головой, и направляюсь к своему лежаку, самого потряхивает от разочарования и злости на самого себя. СПА, бл*ть. Ну да, развела так развела, умничка!

Делаю пару шагов к выходу и краем глазом замечаю, как из женской раздевалки выбегает Ксюша. Да ладно!

Оглядывает зал, цепляется глазами за меня и спешит навстречу.

Забавная такая! В каких-то тапочках, безразмерном белом халате. Волосы в пучке на макушке. Без косметики ей вообще лет двадцать дашь, не больше.

Я стою, ни шагу назад или вперед. Все еще кулаки сжимаю от бешенства, но и равнодушно отвернуться отчего-то не получается. Сейчас клянусь — одно ее слово неверное, и прощаемся.

Ксюша добегает до меня сама, и сразу обнимает за шею.

— Ты пришел! — улыбается радостно. — Я и не верила. — В глаза заглядывает.

Ну какой же я идиот! Ну как же так-то? Надо же было так вляпаться. Ну что делать-то мне?

Короче, снова ее прощаю. Вредная, но какая-то не чужая.

Обнимаю за талию. Но не прям крепко, после той истерики пусть сама попросит. Обнимаю ее будто из вежливости. Не стоять же по стойке смирно.

Ее глаза светятся восторгом.

— Ты опоздала, — говорю я, чуть прищурившись.

— У меня массаж же в семь, вот только закончили, — она опускает глаза, потом вновь поднимает. Смотрит на меня снизу вверх. Касается рукой моей груди, стряхивая капли, словно они ей мешают. Очень мягко касается, почти невесомо. Я бы даже сказал, что нерешительно. — Я вижу, ты уже поплавал. А в парилку ходил?

— Нет еще.

— Пойдем вместе? У них есть несколько саун. Погорячее и помягче. Я покажу свою любимую. Но ты можешь любую выбрать, какая нравится.

— Массаж делают уже после бани, разве нет? — уточняю я. Мне кажется, всё же дурит она меня.

— Можно и так и так. В зависимости от цели. Мне нужно было немного расслабиться. Где твой лежак?

Я киваю на всё еще пустое место. Она подходит, снимает халат, оставляет его на кушетке. И зовет меня следовать за собой.

Улыбка трогает мои губы. В этой девушке всё не так, как я привык. Даже купальник у нее с длинным рукавом. Цветастый, яркий, глаз не отвести. С молнией на груди, застегнутой сейчас под горло. И почти полностью открывающий ягодицы, красиво перекатывающиеся при каждом шаге.

За ними и иду, в общем-то. Рассматривая.

В парилке сажусь рядом, Ксюша откидывается на руки и закрывает глаза, расслабляясь.

— Жарко, — шепчет, расстегивая молнию, оголяя ложбинку груди.

Я тоже откидываюсь на руки и улыбаюсь. Возможно, погреться в ноябре в бане, что в центре города, было не такой уж плохой идеей.

Мы проводим в СПА еще целых два часа. Пьем чай, периодически ходим в парилку то вместе, то по очереди, плаваем в бассейне. Болтаем на общие темы, но зачастую просто лежим, расслабляясь. Я-то не устал, просто так лежать мне скучно. Но вижу, что ей это нужно. И великодушно соглашаюсь потерпеть.

Каждый раз, когда она закрывает глаза, начинаю ее рассматривать. Изгибы тела, черты лица. То, как ставит ногу, как потягивается.

Но если Ксюша смотрит на меня, я делаю вид, что мне до нее вообще нет никакого дела. За исключением приветствия ни разу до нее не дотронулся. И то она была тогда в халате. Не позволил себе ни шутки ни намеков. Общаюсь абсолютно ровно и спокойно, как с родной сестрой.

Сначала мне казалось, что это необходимо, чтобы она перестала от меня шарахаться. Но шли минуты, и я начал подозревать, что ей не хватает моего внимания. Она начинает будто раздражаться и сама провоцировать. Это подстегнуло включить полный игнор.

— Нет, почему же? Мне нравилось учиться, интересно было. Особенно когда углублялись в уголовный кодекс. Гражданский — вообще не мое, скучно, — говорю я, рассказывая про веселые студенческие годы. — И сессии я всегда закрывал вовремя. На тройки правда, — морщусь. — Но с моими прогулами и это был подвиг.

— Почему прогуливал? Девчонки-тусовки? — подкидывает Ксюша варианты.

Если бы. Но марку держу.

— А как же, — киваю. — Ты, я так понимаю, не прогуливала ни разу.

— Только по очень тяжелой болезни, — соглашается она.

— Так и думал. У нас тоже такие хорошие девочки были, сидели на первой парте, в глаза преподам заглядывали. Потом давали лекции списать.

— Нравились тебе? Отличницы.

— Очень. Но дружить мне всегда сильно некогда было, я ж работал. Это потом уже в том ресторане, куда мы с тобой ходили. Он до трех утра, это еще нормально. А когда в ночном клубе за барной стойкой до шести отстоишь, на учебу к восьми едешь, а в голове басы. Слушаешь препода, вроде бы понятно, но будто через пелену.

— Тут выбирать нужно, учиться или работать.

— Тоже верно. Совмещать сложно. Но когда уже вкус денег почувствуешь, переходить на доширак не хочется. Ничего, закончил. Хотя один раз чуть академ не взял на год. Но это так, долгая история.

— Расскажешь? Я никуда не спешу.

— В другой раз. Спешу я, Ксюша. Хочу пораньше лечь сегодня.

— Воскресенье же завтра, — растерянно говорит она. Кажется, будто я ей все планы спутал.

Хм.

— Я в курсе, — отвечаю и смотрю на бассейн. Две девушки как раз спускаются в воду. Хорошенькие. Бросают на меня внимательные взгляды.

— Ты ведь в такси сейчас работаешь? — спрашивает Ксюша. Тянется и касается моей руки, привлекая внимание.

Я делаю вид, будто спохватываюсь.

— Подрабатываю, да. Пока есть время.

— Ты не соглашайся на предложение Гриши, — говорит она вдруг тише. — Он приятель моего бывшего мужа. Они вроде бы и дружат с детства, но Андрей иной раз был просто в шоке от выкрутасов Григория. Всегда отказывался общие дела заводить. Не знаю, что сейчас изменилось, — заканчивает задумчиво.

— Я и не собирался, не волнуйся.

— Зачем мне волноваться?

— Я так понял, что ты опасаешься своего бывшего мужа. У меня не будет никаких дел ни с ним, ни с его друзьями. — Выдерживаю ее взгляд до тех пор, пока Ксюша сама не сдается и не опускает глаза. Чуть розовеет. И еще немного расстегивает молнию. Сейчас с определенного ракурса можно увидеть ее сосок.

— Как решишь сам, — говорит она быстро. — Но если всё же будут дела… Ты о нас не рассказывай, хорошо? Только не принимай на свой счет. Мой бывший влиятельный человек, я просто не хочу проблем ни тебе, ни себе.

— Я не собирался никому рассказывать про наши встречи. Это ведь только наше дело.

— Да, именно так. Не нужно пока.

— Пойду искупаюсь напоследок, — рывком поднимаюсь с места и направляюсь к бассейну. Ныряю в воду и проплываю несколько метров.

Вынырнув, хватаю ртом воздух, и ловлю на себя взгляды девушек на соседней дорожке. Они машут мне, я тоже бегло киваю. Делаю пару кругов, хочется напоследок выложиться. Здесь отличный бассейн, не знаю, когда еще попаду. А когда доплываю до бортика и собираюсь уже выбираться, вижу, как к воде подходит Ксюша. Тоже ныряет и проплывает мимо.

Я решаю поддержать ее.

Возле противоположного бортика она хватается за лестницу.

— Всё в порядке? — спрашиваю, подплывая ближе.

Она оборачивается, а потом вдруг тянется и обнимает меня за шею. Неожиданно. Теплая, нежная. Ведет пальцами по коже. Смотрит на мой подбородок, на губы. Я невольно обнимаю ее в ответ одной рукой, думая о том, что ее груди тесно в этом купальнике.

Ксюша держится только за меня. Ее ноги касаются моих. А потом обвивают мою талию. Тело пронзает болючая, острая как бритва похоть. В горле резко пересыхает. От планов и фантазий голова едва не взрывается.

Ксюша облизывает губы. Я рывком, будто по инерции, тянусь к ней, пальцами провожу по ее оголенным ягодицам. Весь вечер хочу этого.

Но вовремя останавливаюсь. Застываю в паре сантиметров от ее приоткрытого рта.

Тогда она тянется сама. Я отстраняюсь и отпускаю ее.

— Мне пора, Ксюш. Тебя подбросить домой или еще поплаваешь? — спрашиваю равнодушно, хватаясь за бортик. Рывком подтягиваюсь и выбираюсь из бассейна. Оглядываюсь на нее вопросительно.

Ее явное недовольство едва не вызывает во мне улыбку. Но я владею собой. Подготовился в общем.

— Подбросить, — говорит она, слегка прищурившись.

Я киваю и иду в раздевалку, чувствуя, как тарабанит сердце в груди. С ней как на спорткаре, разгон с нуля до взлета за пару секунд.

Глава 17

Ксюша

Наспех сушу волосы, рассматривая себя в отражении зеркала. Наношу на щеки немного увлажняющего крема. Как жаль, что пришлось пожертвовать долгожданным массажем!

Я прокопалась, собираясь в бассейн, из-за чего опоздала на полчаса! Подумаешь, каких-то тридцать минут. Но увидев глаза Дениса, сразу поняла, что если заявлю, что ухожу на процедуры, он психанет. Уж не знаю, что он себе напридумывал. Но явно ничего хорошего.

Стоило, наверное, так и сделать. Пусть бы ушел. Мне не нравится, как он на меня действует. Гребаный разведчик! Каждый раз, когда мы оказываемся рядом, это приводит к тому, что мы или занимаемся сексом или ругаемся. Нам третьего будто не дано вовсе.

Разве это не означает, что пора заканчивать?

Он сидит на диванчике в холле, ждет меня. Пялится в свой сотовый. Сильный, энергичный. Заметный. Отличное тело, дерзкий взгляд, кое-какой интеллект. На него сегодня смотрели все. И я тоже смотрела.

— Я готова, — сообщаю, подходя ближе.

Денис понимает глаза и улыбается. Для него улыбнуться вообще ничего не стоит, он это делает постоянно, раздает свое расположение направо и налево. Перманентно в хорошем настроении. Даже раздражает немного.

— Идем тогда, — отвечает Денис и поднимается с места.

Мы выходим на улицу и спешим к парковке. Ночной воздух кусает глаза, нос и подбородок, напоминая, что на дворе ноябрь. Я бросаю грустный взгляд на «Крету», что припаркована чуть дальше. И послушно сажусь на переднее сиденье «Камри».

Денис непривычно спокоен. Даже хочется спросить, не случилось ли что-нибудь. Машина уже прогрета. Едва я пристегиваюсь, она трогается с места. На лобовое падает снег. Пока неуверенно, редко. Тут же тает, превращаясь в холодную воду. Дворники размазывают ее по стеклу. Зима постепенно обосновывается в сибирским городе, скоро станет по-настоящему холодно. Дороги превратятся в глубокие колеи, улицы зажгутся новогодними гирляндами. Из года в год.

Мы к этому готовы.

Я поворачиваюсь и смотрю на Дениса. Он стреляет глазами в мою сторону, но продолжает молчать. Серьезный, собранный, внимательный. И как будто безопасный.

— Спасибо, что составил компанию, — нарушаю молчание первой.

— Спасибо, что пригласила, — отвечает незамедлительно. — Сам бы я вряд ли выбрался. — Совершает странное движение бровями. Не то подкалывает, не то иронизирует

Тянутся минуты, мы едем в сторону моего дома. Он не пытается меня коснуться, напроситься на ужин или что-то такое. Когда до поворота на мою улицу остается минут пять, сотовый Дениса звонит. Он прижимает трубку к уху.

— Привет, Ренат. Да, могу говорить, — молчит секунд десять. — За рулем, но слушаю. Нет, не работаю. По делам еду, говори быстрее. Ну же. — Слушает, хмурится. — Нет, сегодня никак. Сто процентов. Потому что у меня другие планы. Ренат… В смысле вы уже в подъезде? Ёптить, но как-то же заранее нужно обговаривать! — Он явно злится. — Я может вообще сегодня не планировал дома ночевать? Вот и стойте у двери тогда!

Убирает телефон в карман и качает головой.

— Друзья придумали тебе развлекательную программу? — спрашиваю, улыбнувшись. Не планировал он дома ночевать. Нет, это нормально?

— Решили устроить вечеринку. Ждут в подъезде толпой. Это сюрприз.

— Ты не любишь сюрпризы?

— Вообще-то их никто не любит. У кого есть хоть какие-то планы по жизни, — он качает головой. — Сейчас высажу тебя и поеду разгонять, — улыбается одним уголком губ. — Мои друзья… они прикольные. Но уж очень стараются меня развеселить после армии. Им всё время кажется, что я умираю от скуки.

— А ты не умираешь?

— Совсем нет.

— Меня на вечеринку пригласить не хочешь? — говорю внезапно.

— Тебя? — удивляется искренне. — А ты бы пошла?

— Может быть, пошла бы. Если только ненадолго.

— Хм… если совсем ненадолго, то, наверное, можно, — говорит он, явно сомневаясь.

Включает поворотник и перестраивается. Следующие полчаса мы мчимся в сторону его дома. Заторов по пути нет, он выжимает педаль газа. Мы слушаем громкую музыку по радио и мне кажется, будто проблем нет. Вообще нет. Ни одной! Есть молодой парень, его веселые друзья и предвкушение какого-нибудь сюрприза.

Знакомый двор, подъезд. Я вспоминаю, как улепетывала отсюда неделю назад, сгорая от стыда. И почему-то снова улыбаюсь.

— Они все хорошие ребята, — говорит мне Денис. — Помни об этом, что бы ни случилось.

Он берет мою руку, мы заходим в подъезд и… попадаем на вечеринку! Клянусь, она будто уже началась! Нас ждут десять человек с бутылками в руках. У одной девушки плакат «Добро пожаловать домой!» Играет музыка из колонки. Ребята начинают кричать, завидев Дениса. Кидаются обниматься. Свистят! Я так понимаю, многие видят его впервые за год.

Денис улыбается, здороваясь и знакомя меня. Рената и Никиту я помню из клуба. Еще троих вижу впервые. Девушек, конечно, не знаю никого.

— Это Ксюша, — представляет меня Денис. — Вы сорвали нам свидание, — добавляет, не стесняясь.

У Рената открывается рот. На лице написано «да ла-адно!» Я смеюсь, обнимая своего разведчика за руку и кладу голову ему на плечо. В этот момент распахивается дверь, на площадку выходит пожилая женщина:

— Да что здесь происходит-то, мать вашу?! — возмущается она.

— Баб Нина, мы уже уходим, — говорит Денис примирительно. — Всё, шуметь больше не будем.

— Целый год без тебя так хорошо было! — кричит она нам вслед. — Лучше бы и не возвращался!

Все смеются.

— Баб Нина как обычно раздувает из мухи слона! — говорит блондинка, моя тезка.

— Никогда такого не было и вот опять, — поддакивает славная девушка по имени Лена, они обе закатывают глаза и хохочут. Судя по всему, это далеко не первая вечеринка у Дениса дома.

Хозяин квартиры держит меня за руку, пока мы поднимаемся по лестнице. Ни на секунду не отпускает. Даже когда отмыкает дверь.

А дальше мне кажется, что я в жизни так много не смеялась! Наблюдать за его друзьями интересно. Им примерно по двадцать два, год как закончили университет, в основном все работают. Я беру вторую бутылку пива из рук Рената и слушаю очередную байку Дениса. Тот в красках рассказывает о своих прыжках с парашютом, о марафоне, который бежали всей толпой.

-..И вот представь. Жара, мы в форме, в противогазах. С калашами. У Игоря СВД. Бежим километр, два, три. Сначала по полю, потом по лесу. Еще среди этих кустов пробираться. Тяжело, давит под плюс сорок. Добегаем до стрельбища. И тут оказывается, — Денис делает драматичную паузу. — Игорек патроны потерял. К СВД. Не потерял, сученыш, а зарыл. Тяжело бежать с ними было, посчитал, что они лишние. Он был уверен, что не пересчитают. Пересчитали, конечно. До одной штуки.

— И что потом?

— Его в штаб. А нам приказ — найти. Нельзя же оставить так, мало ли кто другой обнаружит случайно. И вот мы все в форме, голодные, злые, уставшие как твари.

— В противогазах? — спрашиваю я.

— В них самых, Облачко. Возвращаемся и копаем. Где-то же этот кусок дерьма умудрился зарыть свой клад. Да так, что никто не обратил внимание. Искали до самой ночи.

— Нашли?

— Да, и дождь сразу пошел. Бегом на базу. Там патроны пересчитали и нас на плац, вместо ужина, Катюшу петь час подряд.

— Какой ужас, — пораженно качаю головой.

Мы с Денисом переглядывается, он обнимает меня одной рукой. Я делаю глоток пива.

— Самое обидно, что марафон в итоге пришлось бежать заново. Но теперь уже все друг на друга поглядывали, чтобы никто ничего не скинул.

— А Игорю что было?

— Его нам отдали. Чтобы «поблагодарили», — недобро улыбается Денис.

— Дурдом, конечно, — качает головой Никита. — Целый год вот так.

— Ага, не говори.

Денис единственный, кто не пьет совсем. Ни глоточка. И не ест чипсы. В какой-то момент так получается, что все уходят курить, мы остаемся вдвоем в кухне. Дэн поворачивается ко мне. Берет за руки. Тянется и целует в щеку. Губы. Осторожно, никуда не спеша. Это приятно.

— Сейчас буду всех выгонять, — говорит он приглушенно. — Поможешь?

— Я домой поеду.

— Отвезу, уже поздно, — отвечает охотно.

— Всё, мы ушли! Спасибо за приют! И удачи! — в дверном проеме появляется и тут же исчезает за закрытой дверью Ренат. Мы даже не успеваем отпрянуть друг от друга. Из коридора слышатся крики: — Пока-пока! — Хлопает входная дверь.

— И выгонять не пришлось, — улыбаюсь я. — Понятливые они у тебя.

— Ксюш… — начинает Денис.

Я закрываю ему рот пальцами. Понимаю, что он сейчас что-то лишнее скажет. Пафосное, бессмысленно. Хорошо же сидим. Просто так. Ни о чем не думая.

Этот поганец их целует, и я отдергиваю руку! Он снова широко улыбается.

— Я не готова сейчас к отношениям, — говорю честно. А сама глажу его по щеке. Хочется продолжать трогать. Как тут оторвешься-то, боже мой? Особенно после того, как рассмотрела каждый его сантиметр в бассейне. — Мне с тобой хорошо, это правда. Но я не хочу тебе что-то обещать. Я сейчас очень негативная.

Он прижимается губами к моим, и я замираю, вдыхая его запах. Чистая кожа, мыло и он сам.

— Сегодня весь вечер улыбалась, не заметил негатива, — отвечает. И снова целует.

— У меня проблем море, — я показываю ему свои руки. — Я срываюсь постоянно. Сам, наверное, уже понял.

— Проблемы — это не беда, это решаемо.

— Я не хочу влюбляться, — перебиваю его.

— Дак никто ж не хочет.

Мы смотрим друг другу в глаза. Мне хочется его высмеять, но он такой серьезный, что язык не поворачивается.

— Я не шучу. Мне было слишком больно в прошлых отношениях, с меня пока хватит.

Это правда. Денису только двадцать два, у него куча друзей и подруг, легкая беззаботная жизнь, наполненная сюрпризами и вечеринками. Сегодня он звонит мне по десять раз на дню, завтра может перестать. Просто расхотеть. Увлечься другими девушками, как сегодня, например, в бассейне.

Все на него смотрели. Некоторые тетки глазами его облизывали. А я… совершенно не в ресурсе. Мое кислое лицо ему надоест очень быстро.

— Что ты предлагаешь? — спрашивает он серьезно.

— Просто встречи. Когда удобно обоим. Без сталкерства, сцен ревности и прочего, что выматывает.

Он молчит пару секунд.

— Ты предлагаешь мне секс без обязательств? — приподнимает брови.

— Да, прости.

— Еще и извиняешься?

Я пожимаю плечами, а он смеется и качает головой, будто я такую глупость сморозила.

— Господи, как ты меня радуешь! Еще и извиняется она. У меня в жизни тоже сейчас многое происходит, и я не уверен, что потянул бы отношения. А встречи… это идеальный вариант.

— Значит, договорились?

Он кивает.

— По рукам, Облачко.

Без укладки мои волосы особенно пышные, он убирает выбившуюся прядь за ухо. Подмигивает.

— Поехали, отвезу. Мне вставать уже через пять часов.

— В такси?

— Почти, — усмехается.

Глава 18

— Ну рассказывай, что с тобой такого приключилось, дорогая моя Ксюша, что ты прогуляла йогу, — говорит мне Наташа вкрадчиво. В глаза вглядывается. Внимательно. — А теперь светишься вся. Алёна мне уже отзвонилась и наябедничала.

— Да, впервые в жизни проспала, — говорю я немного рассеянно. — Бывает же!

По выходным у нас йога в восемь тридцать. Именно я взбаламутила Алёну отказаться от воскресного сна в пользу намасте и собаки мордой вниз. В итоге сегодня в начале одиннадцатого меня разбудил телефонный звонок. Алёна была в бешенстве. Вместо приветствия она прошипела в трубку: «Спишь, Ксюшенька? А я вот только с тренировки!»

Некрасиво вышло. Каждое воскресенье после йоги мы с подругами завтракаем в центре. Обмениваемся новостями, рассказываем о планах. Вот и сегодня решили не отказывать себе в удовольствии. Наташа приехала первой, потом я. Алёна должна подбежать с минуты на минуту.

— Кто он? — напрямую спрашивает Наташа.

— Здоровый сон? — пожимаю плечами. — Познакомить вас? — смеюсь. — Вчера в спа задержалась до ночи. Так разморило после массажа и бассейна, что я малодушно отключила будильник.

На самом деле я его удалила дрожащей рукой сегодня в семь, чувствуя, что лучше умру, чем оторву голову от подушки.

У самой же от одного воспоминания кожу покалывает. Денис отвез меня домой. Просто так, потому что уже поздно. И мало ли что. Довел до двери. А то мало ли. Потом обнял, прижал к себе. А потом…

— Ты покраснела. Признавайся, пока Алёны нет. Ты ведь знаешь, я никому не расскажу.

Нам приносят кофе и я мешаю свой латте длинной ложечкой. Смотрю перед собой.

Пожимаю плечами.

— Жаль, что у тебя ничего не вышло с тем парнем, — говорит Наташа. — Он мне понравился. Так искренне тобой интересовался. Или… вышло?

— Мы просто пару раз переспали, — быстро говорю я. — Только не говори Алёне, она точно расскажет Грише, а тот Андрею. Не хочу, чтобы он знал. Я… не горжусь тем, как сейчас живу.

— И как он? — спрашивает Наташа с энтузиазмом. Придвигается ближе.

— Дурной он. Очень дурной. Работал раньше барменом, теперь в такси. Наглый, бестактный. С армии только пришел, энергии много, девать некуда.

— О. Могу себе представить, — расплывается в улыбке. — А вообще как?

— Никак, — быстро морщусь. — С ним вроде бы весело. Но это каждый раз как помутнение. Я потом жалею очень сильно, что пошла на поводу у пороков. Сильное похмелье.

Вот и сегодня утром я проснулась с ощущением, что натворила глупостей. Завтра выйду на работу, и всё встанет не свои места. Он — словно явление, толкает меня на безумные, несвойственные мне поступки! Из-за него я пропустила йогу, выбилась из режима. Радует только то, что я могу прекратить наши встречи в любой момент.

— Тебе не обязательно идти за него замуж, — говорит Наташа. — Почему бы не развлечься с молодым горячим парнем. Ты слишком правильная, Ксюш. И стыдиться тебе тоже нечего.

— Он меня младше на пять лет, — качаю головой я. — По сравнению со степенным Андреем, и вовсе… мальчишка. Вечно улыбка до ушей. Детский сад какой-то.

— А как трахается?

Я улыбаюсь.

— Возможно, позвоню ему еще разок. Как-нибудь, — добавляю с улыбкой

Наташа смеется. К нам быстро подбегает Алёна, находу скидывая шубку. От нее веет холодом и сладковатыми духами.

— Простите за опоздание, девочки! — говорит она, чмокая Наташу в щеку. И тычет в меня пальцем. — Тебя целовать не буду, ты меня бросила сегодня на йоге!

— Прости, — сжимаю умоляюще ладони. — У меня было помутнение.

Наташа едва заметно улыбается и стреляет глазами на свою чашку кофе.

— Ладно, прощаю, — Алёна тянется, целует и меня тоже. — Но если в следующий раз решишь не ходить, скинь мне сообщение, я тоже забью. Ксюш, а вообще у меня к тебе дело. — Она оборачивается к подошедшему официанту: — Я буду капучино на кокосовом молоке, овсяную кашу с ягодами тоже на кокосовом молоке. Без сахара. И стакан воды с лимоном. Спасибо. — Вновь смотрит на меня. — Сегодня ужин в «Фон бароне», хочу пригласить тебя.

— Там будет Андрей? — спрашиваю я прямо.

— Возможно, — кокетливо пожимает плечами Алёна.

— Нет, — отрезаю я. Мне приносят мои блины, и я беру в руки столовые приборы.

— В каком плане «нет»? — удивляется подруга.

— Я не хочу его видеть. Учусь жить без него. Всё, точка.

— Ксюш… он был у нас вчера, — говорит Алёна осторожно. — Даже ночевать остался на диване.

— Андрей спал на диване? — удивляется Наташа. Даже она в шоке от таких новостей, чего сказать обо мне.

— Да, ему фигово. Напился так, что ноги не держали. Ему очень плохо без тебя.

— Почему ты решила, что он напился из-за меня? Мало ли поводов?

— Потому что он так сказал. Прямым текстом. Грише.

— Ты лжешь, — начинаю злиться я.

— Зачем мне это? Ладно, не хочешь, не надо, — отмахивается. — Ксюша, ты пойми такую вещь. Вы с Андреем развелись, а мой Гриша с твоим мужем по-прежнему лучшие друзья. Я могу тебе ничего не рассказывать, если хочешь. Но я слышу многое. Они ж на кухне откровенничают, у меня за стенкой.

— Мне не интересно.

— Хорошо. Но ты знай, что у него никого нет. Гриша предлагал поехать на стриптиз, Андрей отказался. Он снимает номер в гостинице всё это время. И очень по тебе скучает.

— Но прекрасно это скрывает. Сегодня он ночевал в соседнем доме, но не зашел. И не позвонил. Даже пьяным!

— Я думаю, вам нужно встретиться где-то случайно. На нейтральной территории. Оба гордые и упертые, какой кошмар, — качает головой Алёна. — Или… боже, ты кого-то себе уже нашла? — ахает она.

У меня сердце обрывается.

— Где? На работе? — вспыхиваю я. — Обещаю, что подумаю, Алён. Может, и приду на ужин в «Фон Барон».

Мой телефон вибрирует, я читаю надпись «Дима курьер», и сбрасываю вызов. Так у меня записан Денис.

Извинившись, я поднимаюсь со стула и иду в туалет.

У Андрея никого нет, а у меня… Секс без обязательств с таксистом, на пять лет младше. Я вдруг чувствую себя грязной, глупой и старой. Молодящейся дурой! Сидела вчера у него дома, среди его друзей-малолеток. Пила пиво, закусывая чипсами. Слушала их полудетскую болтовню. Сейчас, оглядываясь, я понимаю, как смешно выглядела. Наверное, они все переглядывались и посмеивались надо мной. Взрослая тетка и всё туда же!

На нас накричала соседка из-за того, что мы шумим! Даже в двадцать лет я себе такого не позволяла.

Лишь когда боль физическая становится ощутимой, я оставляю руки в покое и натягиваю рукава кофты. Заперлась тут в кабинке, хотя там блины остывают.

«Как дела, Ксюша?» — приходит от Дениса на сотовый.

Я пишу ему:

«Занята».

Потом я беру себя в руки и делаю то единственное, что правильно в нашей ситуации. Пишу ему сообщение:

«Денис, не звони мне больше, пожалуйста. Вчера была наша последняя встреча»

«С мужем, что ли, помирилась?»

«Ты обещал о нас никому не рассказывать».

«Понял», — приходит от него.

Сердце в этот момент болезненно сжимается. Он больше ничего не пишет. Ни гадостей, ни оскорблений. И от этого только гаже на душе.

Я возвращаюсь за стол как ни в чем не бывало.

— Во сколько сегодня ужин, Алён? — спрашиваю.

— В семь, — кивает она. — Как обычно. Ты правильно делаешь, что даешь ему шанс. Андрей хороший, и он очень тебя любит.

— Посмотрим, — отрезаю кусочек блина и подношу ко рту. Жую. Вот только вкуса не чувствую. Забыли положить сахар в тесто, что ли?

Глава 19

Андрей не пришел.

Мы прекрасно провели время в шумной компании. И Руслан с нами был, и Гриша с Алёной, Наташа с парнем, еще несколько человек. Пили, ели, болтали допоздна, будто не нужно на работу следующим утром. Веселились, в общем, на полную катушку.

На полную…

Ну что я за дура! Вырядилась как кукла. Весь вечер улыбалась, блистала. На самом деле вздрагивала от каждого движения. Если в поле зрения появлялся темноволосый мужчина в костюме — я замирала. Но это был не Андрей. Он не смог приехать.

У него появились дела.

Сильно извинялся. Не лично, Гриша мне передал. Отвел в сторонку, обнял за плечи:

— Ты не расстраивайся. Сама понимаешь, Андрюха — занятой перец. Что-то срочное случилось на складе под Ачинском, он и поехал улаживать.

Я молча кивнула. Не знаю даже, что задевало больше — слова или тон, с которым Гриша пытался утешить. Ему было меня жалко. Извращенцу Григорию было жалко меня!

— Ну раз Андрея нет, поехали к нам с Алёнкой. Пусть Титов локти кусает, я ему расскажу наутро, как мы оторвались. Возьмем бутылочку виски, и пусть весь мир подождет, — натянуто улыбнулся Григорий, пытаясь меня повеселить тем способом, до которого сумел додуматься.

— Гриш, — я мягко освободилась из его объятий, — я домой поеду. Завтра рано вставать. Спасибо за заботу, буду иметь твое преложение в виду.

Любить бизнесмена непросто. Все три года я закрывала глаза на постоянные командировки Титова, срывы отпусков и выходных. Да, с виду мы были отличной парой — оба красивые, успешные, верные друг другу. Но на самом деле мы так редко виделись! Практически никогда никуда не ездили вместе, Андрей слишком много работал. Мы не планировали детей, потому что куда их заводить, когда мы так заняты! Я это понимала. Я ведь хорошая девочка.

Пока еду в такси, верчу в руках сотовый. Я правильно поступила, что закончила свою интрижку с Денисом. О чем только думала? Потащила его в спа, где нас могли увидеть вместе. Пришла на его вечеринку, не беспокоясь о том, что кто-то может знать моего мужа или кого-то из его знакомых. И правда помутнение.

Что, если бы Андрея видели с другой спустя неделю после развода? Какой-нибудь молодой девчонкой, студенткой, с которой бы он плескался с бассейне.

С другой стороны всё, что я сейчас чувствую, — это пустота. Андрей снова не приехал, в очередной раз понизив приоритет наших отношения до минимума. Не удосужился ни позвонить, ни написать. Разве так ведут себя безумно влюбленные мужчины?

Мне вдруг остро хочется какого-нибудь подвига! Инфантильно сидеть в башне и ждать своего принца. Чтобы он убил ведьму, дракона или какое-нибудь другое чудовище, и спас меня, наконец, от моего безумия!

Ой, да хотя бы написал эсэмэску!

Следующим утром в семь я уже на работе. День пролетает незаметно, много времени уходит на звонки клиентам и поставщикам. К вечеру устаю так, что едва добираюсь до дома. Ни с кем больше не хочу разговаривать, язык едва шевелится. Выпиваю бокал вина почти залпом.

Набираю ванну воды. Хочу бросить шарик с солью, но вовремя вспоминаю о ранах на руках и не делаю этого. Раздеваюсь и погружаюсь в горячую воду. Хорошо! Закрываю глаза и несколько минут просто лежу, прислушиваясь к ощущениям.

Мыслями почему-то снова и снова возвращаюсь к Денису. Как сидела у него на коленях на кухне, как утыкалась в его плечо, смеясь до колик. Боже…

Я ведь всё делаю правильно? Правда же?

Беру сотовый и захожу в инстаграм, листаю новости друзей и блогеров. От скуки открываю страницу Гончарова. У него в сторис фотография Коммунального моста, утопающего в огнях. Безумно красиво! Настолько удачный ракурс, что я зажимаю экран пальцем и любуюсь.

Не удерживаюсь и ставлю огненный смайлик. Через секунду получаю ответ:

«Угомонилась уже?»

Закатываю глаза. Вот что ему на это ответить? А саму вдруг смех разбирает! У меня такие качели в жизни, что голова кругом и сердце не на месте. То вскачь пускается, то ухает куда-то вниз. А у него всё просто. Девушка взбесилась, девушка угомонилась. Всего-то стоило подождать. Может быть, иногда как раз и нужно жить проще?

Я допиваю второй бокал и пишу ему примирительно:

«Немного».

«У меня заказ в твоем районе. Могу заскочить».

«Зачем это?» — пишу ему.

«Потрахаться. Хочешь?».

Он приезжает через двадцать минут. Я выхожу его встречать в полотенце. Открываю замочек, толкаю дверь.

Стоит на лестничной площадке. Смотрит в пол. Потом поднимает глаза и глядит на меня. Без улыбки.

Я отступаю на шаг, приглашая входить.

— Снова купаешься, — говорит он, окидывая меня внимательным взглядом, отчего волоски на коже дыбом. Я и забыла, какой он высокий.

А еще… Я же не скучала по нему. Нет ведь? Ни капельки?

— Каждый вечер, — отвечаю с легкой улыбкой. — А ты всё по городу людей возишь?

— Увы. Мое собеседование перенесли, — он бросает взгляд в пол, потом вновь смотрит на меня. Быстрым движением облизывает губы.

— Ты выглядишь довольно напряженным, — нахожу я.

— Не то слово. Иногда жизнь — это череда проблем, из которых кажется, что нет выхода. Дерьмо какое-то по всем фронтам.

— Понимаю.

— Тогда иди сюда, — он протягивает ладонь. И смотрит в мои глаза.

Его открытый честный взгляд действует успокаивающе. А может, дело снова в двух порциях вина, которых для меня оказалось многовато. Но я доверчиво киваю и подхожу к нему. Приподнявшись на цыпочках, обнимаю за шею.

Наши губы встречаются. Его вкус и запах мгновенно разгоняют кровь и кружат голову. Денис быстро разувается, торопливо скидывает куртку на пол. Подхватывает меня на руки и прижимает к себе. Крепко, надежно. Будто к самом сердцу.

Стоило просто поставить смайлик его фотографии. Ткнуть на кнопку. Меньше, чем через полчаса он уже рядом. Поверить не могу. С некоторыми людьми так просто…

Денис опускает меня на кровать. Через минуту он уже снова близко. На мне сверху. Тяжелый, крепкий. Я хватаюсь за его лопатки и утыкаюсь в шею. Отчаянно обнимаю его. Я… царапаю его плечи и отвечаю на поцелуи. Я… словно живу.

Он уезжает практически сразу, как мы закончили. Я вежливо предлагаю чай, кофе, бутерброды.

— Не стоит беспокоиться, — говорит он довольно сухо.

Надевает джинсы, футболку, свитер. И идет к двери. Я осторожно присаживаюсь на кровати, прижимая одеяло к груди. Щеки горят, кровь несется по жилам.

— Сегодня твой первый заход был лучше, чем в предыдущие два раза, — говорю я ему с улыбкой.

— Готовился, — бурчит в ответ, обуваясь в прихожке.

Я поднимаюсь и иду провожать.

— Хорошее дело.

— Ага, — понимает глаза.

Я почему-то свои опускаю. Неловко.

— Я напишу? — спрашивает он, застегивая куртку.

— Да, я тоже. Хорошего вечера.

— И тебе отличного, — кивает мне. Поворачивается и уходит.

Глава 20

На следующий день, как я переспала с Денисом, мы с Андреем вместе обедаем. Он приезжает ко мне на работу, заглядывает в кабинет. Уговаривает составить ему компанию, и я киваю.

За столом, примерно между салатом и супом, Андрей извиняется, что не смог приехать на вечеринку. Куча дел. Я заверяю, что всё в полном порядке, и что всё понимаю. Смотрю на него с улыбкой. Он не чужой мне человек, я действительно рада его видеть. Но в душе отчего-то пусто. Нет, есть и былой трепет от его близости, и флер женской обиды из-за расставания. И даже стыд за связь с другим мужчиной.

Но все эти эмоции не такие сильные, как раньше. Время лечит? Я не знаю.

Андрей сообщает, что дела в бизнесе идут не очень хорошо, он буквально не вылазит из офиса. И что в среду они с Богданом, моим боссом, вместе летят в командировку в Китай. Я искренне желаю ему удачи, после чего мы уславливаемся еще раз пообедать или поужинать после его возвращения из Азии.

Надеюсь, к тому времени я разберусь хоть немного со своими чувствами. И пойму, чего мне действительно хочется.

Как Титов и говорил, мой босс улетает в среду утром, оставляя офис на произвол судьбы. А это значит, что остаток недели можно назвать спокойным и даже легким.

Время пролетает буквально на одном дыхании! Даже разговор с индийцами выходит приятным и даже веселым. Без проблем и непоняток. Аджит отмечает мое чувство юмора, ругается, почему я так редко улыбаюсь, ведь мне так идет счастье! Счастье, да уж. Бывший уехал из страны, и я, наконец, расслабилась.

— Тебе кофе взять? — спрашиваю я у Дениса по телефону.

Мы договорились, что он заберет меня после встречи. Сегодня пятница, мы не виделись с понедельника. И… я немного нервничаю перед нашим свиданием.

Во вторник у меня начались месячные. Денис интересовался, может ли приехать, я ответила, что занята.

А сегодня, выходя из офиса поставщика, вдруг сама написала Гончарову. Спросила, далеко ли он находится. Он ответил, что в получасе езды. Идея секса без обязательств кажется мне заманчивой, но только в теории. Когда же дело доходит до практики… не знаю, что-то не то. Я столько раз пыталась прекратить нашу связь. И вот снова написала ему первой.

— Да, черный, — отвечает Дениса. — Положи побольше сахара.

— А поесть? Ты голодный? Обратно долго ехать. Дороги замело.

— Уж я-то в курсе! — перебивает он. — Ладно, давай перекусим. Занимай столик, я буду через десять минут.

Мы находимся на другом берегу, ближе к промзоне, вряд ли нас кто-то узнает. Я выбираю стол, листаю меню. Денис появляется, как и обещал, вовремя. Садится напротив, улыбается как обычно широко и доброжелательно.

— Привет! Как прошла встреча? — спрашивает, рассматривая меня пристально. Тем самым немного смущая.

— Нервно, — отвечаю я. — Босс в командировке, я выполняла его работу. Ответственности много. Устала. Очень рада, что завтра уже выходной! Как у тебя дела?

— Да всё так же, — отмахивается.

Он выглядит недовольным, немного будто замученным, хотя прямо сейчас смотрит на меня и нагловато, в своей привычной манере. Каким-то образом я научилась за эти редкие встречи считывать его мимику.

— Давай быстро перекусим и домой. Шумновато здесь, — говорит Денис, на что я киваю.

Мы выходим на улицу уже через двадцать минут, но за это время «Камри» успело прилично засыпать снегом.

— Седьмой раз за день, блин, — с досадой разводит руками Гончаров. Смиряется с судьбой и лезет в багажник за щеткой. Первым делом стряхивает снег с моей двери, открывает ее, приглашая сесть.

— А ты думал, почему я без машины? — подшучиваю я, присаживаясь в кресло.

— Может, поможешь? — расплывается он в улыбке, добродушно протягивая мне щетку.

— Щас, — усмехаюсь я и быстренько закрываю за собой дверь. Он тоже смеется. Кажется, вполне весело.

В машине тепло, она заведена и прогрета. Очень чисто и пахнет приятно. Денис расчищает снег, я сжимаю колени. Кажется, скоро мы впервые займемся любовью, когда я буду трезвая. И не в отчаянии. Не преследуемая единственным желанием зажмуриться и забыться. Проглотить заветную таблетку. Наш секс случится будто по-настоящему. Впервые. Непривычно. Аж кожу покалывает. Слегка, ненавязчиво. Что это? Страх? Предвкушение?

— О, Денис, привет! — незнакомый женский голос такой звонкий, что я умудряюсь расслышать даже через стекло.

Поворачиваю голову и вижу, как к Денису подбегает незнакомая мне девушка. Обнимает его за шею и целует. В щеку или губы — невидно. Зато заметно, что она очень хорошенькая.

— Увидела твою машину и глазам не поверила! Вот так повезло! Докинешь до дома? За благодарностью не постою, — ее голос звучит мягко. — М-м?

Он отстраняет ее. Говорит что-то в ответ. Стоит ко мне спиной, и я не могу считать его мимику. Но наверное, улыбается во все тридцать два, как обычно.

— А, работаешь, — девушка бросает разочарованный взгляд на машину. Поджимает губы. И начинает сокрушаться: — Как жаль! У меня ужасный долгий день, я собиралась позвонить тебе, как сяду в автобус. Может, приедешь хоть вечером? Я ужасно по тебе соскучилась! — она тянется и сжимает его рукава.

Ее тон, слова, надежда в голосе — всё вместе будто дух из меня выбивают. Я быстро выхожу из машины и говорю:

— У меня появились кое-какие срочные дела. Я отменяю заказ. Спасибо.

— О, прекрасно! — радуется девушка. Даже в ладоши хлопает.

— Ксюш, — возмущается Денис. — Сядь в машину. Я сейчас закончу и поедем.

— Нет, всё в порядке, — я быстро киваю этой девушке и иду в сторону кафе, из которого мы только что вышли, смеясь. У меня почему-то дрожат руки и наворачиваются на глаза слезы. Это необъяснимо, но обида такой силы, что к земле прижимает.

— Ксюша, блин! — кричит Денис вслед.

Я оборачиваюсь и быстро качаю головой, дескать, не ходи за мной. Он смотрит зло и раздраженно. Я захожу в кафе, достаю сотовый и вызываю такси. Сердце колотится так, что вся грудь болит. Я не знаю почему. Просто не понимаю, отчего такая сильная реакция из-за этого малолетнего засранца!

Домой еду почти два часа. Пятница вечер, снегопад, у нас мертвые пробки. Весь путь меня штормит.

Мы не вместе, не пара. И никогда ею не будем. По сути, я просто с ним сплю. Иногда. Три раза это было, каждый из которых я была пьяна и морально раздавлена, чем он и пользовался.

Я пораженно качаю головой.

Нет, я не в обиде. Сама хотела, сама к нему ехала или звала к себе. Я… виновата не меньше. Но мне в голову не приходило, что мой любовник с кем-то встречается! Я вспоминаю как чувствовала себя на вечеринке в воскресенье, когда Андрей не приехал, и искреннее сочувствую этой девушке.

Вот сученыш! Гребаный дембель! Мне вдруг становится смешно. Везде успевает! И со мной спит, и отношения строит. Наверстывает, наверное, год воздержания. Хорошо устроился!

Идеальный представитель своего пола.

Единственное, что мне непонятно, — откуда у меня столь сильная реакция?

Ну изменяет он своей девушке, мне-то что из этого? Я о ней даже не знала!

И все же от одной мысли, что они вместе…. Что он ее парень… Боже! Я тянусь к сумке и проверяю, нет ли с собой бутылки воды. Очень хочется пить. Сильно.

Наконец, я захожу к себе в квартиру. Неужели этот бесконечный день подходит к концу? Не верится.

Но едва успеваю разуться и снять дубленку, как в дверь стучат. Громко, бесцеремонно. А потом ее дергают на себя, и на лестничной площадке оказывается Гончаров. Да ладно!

— Я устала и хочу спать. Уходи, пожалуйста, — говорю я ему строго. Хватаю ручку и тяну на себя.

Гаденыш ставит ногу в проход, из-за чего у меня не выходит закрыться. Его наглость в очередной раз поражает! Денис рывком распахивает дверь. Я отпрыгиваю назад, он заходит в квартиру.

— Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь, что сейчас было.

— Эй! — возмущаюсь я.

— Вот коза гордая! Ты какие-то курсы закончила по теме, как от себя людей отталкивать? Или это импровизация? — психует он. Снимает куртку и по-хозяйски вешает ее на крючок. — Что случилось-то такого страшного? И почему, блин, ты так медленно ехала? Я уже час жду в подъезде, спарился.

Я беспомощно всплескиваю руками, снова оторопев.

— Договорились, что сегодня ты моя. Я настроился.

— Я передумала, — пожимаю плечами.

— Передумай еще раз. В чем проблема? Я хочу тебя.

— Нет.

— Что изменилось-то? У тебя видать мужик до меня особенно понимающий был. Готовый хер положить, если ему вот так отказывают. Я не понимающий, Ксюша. У меня из машин девушки так просто не выскакивают. Что не так?

Он утыкает руки в бока и смотрит на меня. Сжимает губы. Непривычно серьезен.

У меня же внутри все шипит, грохочет и сжимается. Там какая-то адская какофония. Я смотрю на него и вдруг осознаю, что ревную. Примитивно, неадекватно и отчего-то дико. Ревную к той девушке, которая схватила его за рукава куртки. И которая обещала ждать вечером.

Обреченно качаю головой. Боже, передо мной пацан двадцатилетний, три перепиха по-пьяни! Да я мужа ни разу так сильно ни к кому не ревновала, как этого кобеля! Это какое-то безумие. Мое помутнение переходит мыслимые границы!

— Мальчик, ты мне тут права не качай, — говорю я холодно. — Я сегодня тебя не приглашала, уматывай. Когда позвоню, тогда и нарисуешься.

— Я тебе не мальчик, — обрубает он резко и идет ко мне.

Глава 21

— Я не понял, ты ревнуешь, что ли? — спрашивает он, нахмурившись.

Повисает пауза.

Денис значительно выше ростом. Почему я каждый раз забываю об этом простом факте? Понимаю, что не боюсь его. А когда начинаю думать, что стоило бы, — передо мной по сути едва знакомых бугай метр восемьдесят с чем-то, он вдруг расплывается в улыбке. Такой счастливой и широкой, что у меня от ярости внутри всё взрывается.

— О, дерзкую всю из себя независимую Ксюшу бесит, что я трахаю не только ее. Да ладно!

— А ты трахаешь? — прищуриваюсь.

— Бывает.

Я размахиваюсь и влепляю ему пощечину. Он сжимает зубы.

— Какие психи. Ты втрескалась, что ли? В меня.

— Мне просто противно.

— Ой ну надо же! — он закатывает глаза. — Противно ей.

— Отойди, мне некомфортно.

— Неа.

Я изо всех сил толкаю его в грудь, чтобы отодвинулся хоть на миллиметр! Тогда он хватает мои руки, фиксирует их, тянется и целует в губы.

— Ты спятил! — шиплю я сквозь зубы. — Пошел нахер!

В ответ он снова чмокает меня в губы! А потом еще раз! Я отворачиваюсь, тогда он наклоняется и зло шепчет на ухо:

— А чего ты хотела?

Его интонации кожу царапают, словно наждачкой.

Я застываю. Лишь сердце колотится, где-то под горлом бахает. Он продолжает:

— Верности? Преданности? Как щенка меня три недели шпыняешь. Приезжай — не приезжай. Хочу не хочу. Буду не буду. Сегодня обнимаешь, завтра с мужем миришься. Я же не спрашиваю тебя, спишь ты с ним или нет.

Его голос, не агрессивный, но при этом отрывистый, до костей меня продирает. Я не привыкла к столь сильным эмоциям. Их много, они густые, хоть ножом режь. Они пугают меня до писка.

Но вместо того, чтобы закричать, дернуться или хотя бы зажмуриться, я отстраняюсь и заглядываю в его глаза. Холодею. Боже… Как много в них огня! Сколько в этом огне дикой необузданной ревности. У меня волоски на коже дыбом, я забываю дышать.

Денис вновь бросает взгляд в пол. Делает шумный вдох. Потом смотрит уже спокойнее, будто осознал, что переходит грань. Хватка рук становится легче. Но нижняя челюсть по-прежнему напряжена.

— Слово лишнее, взгляд не тот — на выход, — говорит он тише. — До следующего дня, когда у принцессы хорошее настроение случится. А когда оно случится — неизвестно. И неясно, случится ли вообще!

Он вновь сжимает мои запястья крепче. Я всхлипываю.

— А тебя это не устраивает? — спрашиваю.

— Меня-то? — нависает. Смотрит в глаза.

Кровь шумит в висках. Сердце колотится ускоренно. Во рту пересыхает.

Денис хочет что-то сказать. Сомневается. Облизывает свои губы. А потом кидается и целует меня. Жадно, хаотично. С языком.

Я дергаюсь, но он думает, что снова буду драться. И держит. Наваливается. Под его напором я отступаю назад, пока не впечатываюсь спиной в стену.

Его губы безумно вкусные. Его язык уже у меня во рту, и это лучшее мгновение за всю неделю. Меня шарашит от ядовитой мысли, что он также целует другую. Что у него на нее встает — так же быстро как на меня. Что ему с ней классно. Я кусаю его, не сильно, но ощутимо. Ему похену, он имеет меня глубоком поцелуем.

Я же горю в ревности, я никогда в жизни не чувствовала ее так сильно.

Он вдруг отпускает меня, и я мигом вцепляюсь в его толстовку. Боже, у него толстовка с капюшоном, но мне нет до этого никакого дела! Я обнимаю его изо все сил. Щипаю, бью, а потом прижимаю сученыша к себе. Отчаянно отвечая на поцелуи.

Он стонет мне в рот. Глухо, низко. Едва не рычит и снова целует. Губы, щеку, шею…

Клянусь, меня в жизни никогда так не хотели. Отчаянно, остро. Будто если отпихну его сейчас — он не выживет.

Какие у меня глупые мысли в голове, но так хочется именно об этом думать. Я сама хочу. Его хочу.

Позволяю ему стянуть с меня кофту. Он вновь хватает мои запястья и быстро целует предплечья. Именно там, где раны. Это так просто и трогательно одновременно, что мне снова в груди больно.

Денис, воспользовавшись моим замешательством, стаскивает свою толстовку вместе с футболкой, и я кидаюсь к нему. Обнимаю за шею, прижимаюсь. Вдыхаю аромат его кожи — сегодня густой, пряный.

К нашим ногам падает мой лифчик. Я стаскиваю свои брюки, стринги. Денис спускает джинсы. В следующую секунду он подхватывает меня под бедра, словно пушинку. И зажимает между собой и стеной. Наваливается. Его так много! Он становится моим миром.

Я выгибаюсь навстречу, хочу его. Он толкается бедрами, и я вскрикиваю, почувствовав бесцеремонное вторжение. До боли сильное и глубокое, до дрожи нужное. Я стискиваю его плечи и не сдерживаю стонов.

Он толкается бедрами, заполняя меня, растягивая. Он трахает меня. Сразу отчаянно, сильно. Отголоски боли проходят, меня бросает в удовольствие. И я расслабляюсь, принимая его. Большого, жадного. Необходимого.

Денис толкается бедрами снова и снова. Агрессивно, нетерпеливо. Я царапаю его кожу и зажмуриваюсь. Жадно дышу, не сдерживаясь.

— Еще, — говорит он, толкаясь в меня. — Еще!

В ответ мои стоны становятся громче.

Наши губы встречаются. Оргазм столь сильный, что обескураживает. Я дышать во время него не могу. Я замираю, и только чувствую. Словно существую в этим секунды только благодаря Денису. Словно живу благодаря ему.

— Мое имя, — говорит он.

— Что? — шепчу я обескураженно. Внизу живота всё пылает, сжимается. Там горячо и мокро.

— Имя, бл*ть, мое назови! — он ударяет ладонью по стене. Сильно.

Я вздрагиваю.

— Мое имя, Ксюша, — он целует мои губы. — Ксюшенька, ну же, — шепчет, зацеловывая.

На руках держит, к сердцу прижимает. И целует. Целует. Целует.

— Денис, — говорю я.

Он улыбается. Широко, открыто. Меня бросает в пот от счастья. Полного и абсолютного.

Денис совершает толчок. Его член всё еще во мне, и я ахаю.

— То то же, — говорит он.

Обнимает крепче и вновь двигается. Я откидываюсь на стену, я позволяю ему трахать меня так, как ему нравится. Брать всей его мужской силой. Подчинять.

Денис резко отстраняется, опускает меня на ноги и хватается за свой член. Напряженный, ровный, красивый. В следующее мгновение теплая струя ударяет в мой живот. Денис откидывает голову и стонет, кончая на меня. Я сжимаю сверху его руку, двигая ей такт. И смотрю на него. Любуюсь. Я глаз отвести не могу.

Глава 22

У него глаза затуманенные, потемневшие. У меня, наверное, округленные, дикие.

Мы оба часто дышим. Это было потрясающе.

Денис абсолютно серьезен. Рядом с ним я ощущаю себя… нет, не маленькой девочкой. Мне по-прежнему двадцать семь, за моими плечами ряд сложных решений, неудавшийся брак. Но сейчас я словно в безопасности. Будто могу позволить себе быть ранимой, обидчивой, ревнивой и даже злой.

Рядом с ним я могу быть неидеальной.

На моем животе его теплая сперма. Я чувствую новый для себя запах. Запах его удовольствия. Он приятный, мне нравится.

Денис рассматривает мой живот, потом грудь. Наконец, совершает усилие и поднимает глаза.

Мы смотрим друг на друга. Что же делать теперь? Я не знаю. Но ругаться мне точно не хочется.

Собираюсь что-то сказать, но он отводит глаза. И я осекаюсь.

— Надо было надеть презерватив, — говорит, указывая на свои штаны. Потом наклоняется за ними, начинает одеваться.

— Ничего страшного, — отвечаю я медленно, машинально прикрываюсь руками. — Не до этого было. Спасибо, что прервался.

Он кивает, как бы говоря: всегда пожалуйста, обращайся. Губы поджимает. Всё еще серьезный. Меня так раздражали его улыбки, а сейчас бы я многое отдала, чтобы он воспользовался одной из них. Пусть самой крошечной.

— Так а… кто эта девушка? — спрашиваю я робко, вдруг почувствовав себя неуверенной, стоя перед ним голой. Его густая жидкость на моей коже остывает, ее капли катятся по моим ногам. Мне хочется в душ.

— Просто подруга, — Денис натягивает футболку.

— Она не знает обо мне?

— О тебе никто не знает, ты ведь просила не рассказывать.

— Твои друзья…

— Никто. Я сказал, что ничего не было.

Пара секунд тишины. Всё никак в себя не приду.

— Денис, свободные отношения не означают, что можно спать со всеми подряд. Я была только с тобой. А ты… обидел меня.

— Свободные на то и свободные. Когда я свободен, я делаю, что хочу. С тем, с кем хочу.

— А если я попрошу тебя перестать спать с другими? Пожалуйста, — всё еще пытаюсь избежать ссоры. Наверное, мне бы понравилось, чтобы он меня обнял. Прекратил, наконец, одеваться и вернулся ко мне!

Через пару вдохов Денис действительно подходит ближе, но не касается. Смотрит в глаза.

— Ты зря обижаешься. Каждый раз, когда ты мне пишешь, я приезжаю. Твои права никто не ущемляет, — он будто специально язвит.

— Зачем ты так делаешь? — говорю прямо. — Ты приехал поругаться, я верно понимаю?

— Я приехал напомнить, что не только ты решаешь, когда нашему сексу быть, — он окидывает меня взглядом.

Мне очень холодно и нестерпимо хочется в душ.

— Я так сильно задела тебя? Ты мне мстишь? — спрашиваю.

— Нет. Ничего не изменилось, всё будет как раньше, — он отходит от меня. Пихает ноги в ботинки.

— К своей подружке поедешь? — спрашиваю я, скрестив руки на груди. Его невозмутимый вид и равнодушие выводят меня из себя. Я этого блюда в браке накушалась. Сыта по горло!

Гончаров пожимает плечами. Глаз не поднимает.

— Да, возможно, — не спорит он.

— Она говорила, что соскучилась.

— Я помню. Мы познакомились еще до армии, но я тогда с другой встречался. А тут списались с соцсетях, сходили на пару свиданий. Она вроде ничего такая. Может, что получится.

— Ну ты и сученыш, — я качаю головой. — Помылся бы хоть.

Денис поднимает глаза.

— Мне нормально. Никто не жаловался. Да и ты тоже.

— Что? — я теряю дар речи. Он ведь несерьезно? — Да пошел ты! — психую

Он поворачивается к двери.

— Только попробуй сейчас уехать! Эй! — спохватываюсь я, понимая, что он действительно сейчас уйдет.

Гончаров открывает замок.

— Да подожди ты, давай поговорим. Боже, постой десять минут! Я сейчас помоюсь и оденусь. Мне холодно!

Я спешу в ванную комнату, а когда, обернувшись полотенцем, возвращаюсь, в прихожке уже никого нет. И вещей его нет. Мне кажется, только запах нашей близости остался.

Такая злость берет! Из-за его бля*ского поведения, наглости, из-за того, что на меня это так сильно действует! Хочется швырнуть ему вслед чем-нибудь!

Я подбегаю к окну и вижу черную «Камри». Денис заканчивает ее чистить от снега, открывает водительскую дверь. Поднимает голову, смотрит на меня. Без улыбки. А потом машет. Как ни в чем не бывало. Садится в машину.

Я показываю ему средний палец.

На прощанье охреневший кобель мигает фарами и уезжает.

Спать я ложусь в совершенно разбитом состоянии и с мыслью, что не хочу его видеть больше никогда в жизни. Мерзкий гадкий мужик! Как так можно вообще? Я давно уже выросла из всей этой грязи, и нужно было так вляпаться! Мне стыдно, что я сдалась его напору. Стыдно, что чувствовала так много удовольствия и счастья.

Подтягиваю колени к груди, обнимаю их. И думаю, думаю, думаю о его словах… Кручу их в голове и так, и эдак. Вспоминаю его взгляды. Нет, что-то не то.

Он просил назвать его имя. Да еще и в такой момент — сразу после моего оргазма. Денис точно не из тех мужчин, которые любят поболтать, когда их член находится в женщине. Во время секса он предпочитает заниматься делом, кайфуя от каждого движения, это я уже поняла. Натура у него увлеченная. Но он остановился. И словно потребовал признать его право на существование в моей жизни.

От этой мысли я снова сжимаюсь.

Он ведь не думал, что будучи с ним, я представляла себе другого? Например, мужа? Боже… какой ужас! Нет, ни разу такого не было. Может быть только в первую ночь из-за туалетной воды. И то ассоциация быстро прошла, потому что они с Титовым совершенно разные.

Что если он и правда так думал? Во вторник, среду и четверг я отказалась от встреч, у меня были месячные. Он решил, что я снова его бросаю? Возвращаюсь к Титову?

А эти его слова: «Я же не спрашиваю тебя, спишь ты с ним или нет». Если бы спросил, что бы я ответила? Что это не его дело?

Утро субботы я посвящаю уборке и походу по магазинам. Денису решаюсь позвонить лишь в обед. Долго настраиваюсь, воюю с несгибаемой гордостью. А когда побеждаю ее, запихиваю в выдуманный подвал, заваливаю сверху воспоминаниями о поцелуях и счастье, что испытывала в его руках, быстро, пока не передумала, хватаю мобильный и нажимаю на заветный контакт — его сотовый оказывается недоступен. Как же так?

Гончаров же не забанил меня?

Глава 23

Весь вечер жду сообщения о том, что Гончаров в сети. Звонила же, значит, должно прийти уведомление. И ему, и мне, кстати. Лучше бы только мне, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

Жду, даже телефон проверяю, но пусто.

И невольно, самую малость, я начинаю беспокоиться. Денис, конечно, далеко не душка, но, насколько я успела узнать этого парня, — игнор не в его стиле.

В воскресенье за завтраком, сразу после йоги, прошу Наташу одолжить сотовый. Вдруг он меня действительно забанил? Гордость заводится с пол-оборота и сиреной вопит о том, что засранец меня попросту кинул. Точно, сто процентов! Добился, чтобы назвала его имя. Растаяла в горячих объятиях. Оттрахал, как хотел, без резинки. Кончил на меня и свалил. Возможно, гештальт закрыл, галочку поставил или что-то в этом роде.

Боже…

Вычеркнуть бы его из жизни и забыть! Но беспокойство упорно не дает покоя. Я всего лишь хочу убедиться, что сученыш жив и здоров.

Если Денис ответит на вызов, пошлю его нахрен и сброшу. Понимаю, что глупо, но перед этим парнем совершать глупости под влиянием эмоций не стыдно. Он мой секрет. Я о нем не рассказываю.

С этой мыслью я набираю заветные цифры, но телефон Дениса оказывается недоступен и с Наташиного мобильного.

Странно. Кто в наше время может отключить сотовый на все выходные?

Кажется, Денис действительно пропал.

Днем я решаю съездить к нему в гости. Выходной, машин нет, добираюсь быстро. Боже, ну мало ли что! Гордость гордостью, но вдруг случилась беда?

Знакомой «Камри» во дворе нет, дверь оказывается закрытой, я стучу, никто не открывает.

Вечером понимаю, что действительно беспокоюсь. Я ведь ничего о нем не знаю. Гриша вроде бы говорил, что у Дениса есть мать и сестры. Но я с ними не знакома. Вдруг он в аварию попал и лежит где-то в больнице один? Не звонить же мне Григорию с просьбой переслать досье на таксиста?!

В соцсетях Гончарова нет, только в инстаграме. И то контакт без личной информации и фото. Подписан на ноль человек. Ему, кажется, вообще никто не интересен. Странный такой. Словно из другого мира.

Наконец, не выдержав, я нахожу среди подписчиков Дениса Рената. Больше никого из короткого списка не знаю.

Строчу ему в директе короткое сообщение, спрашиваю, не знает ли он, где Денис.

Ренат отвечает почти сразу. Успокаивает, что сейчас позвонит матери друга и выяснит.

Через пару минут снова мне пишет: «Денису разбили сотовый, в выходные он был у своих в Дивногорске. Но уже выехал в Красноярск. Починит телефон и выйдет на связь».

«Понятно. Спасибо!» — отвечаю я.

Что ж. Паника была напрасной и никому не нужной. Денису непременно о ней донесут, потешат его эго. Но это ладно. Меня больше пугает облегчение, которое я испытываю от новости, что с мальчишкой всё хорошо.

Понедельник проходит по стандартной программе. Босс по-прежнему в Китае, поэтому мы освобождаемся с планерки на полчаса раньше и сразу включаемся в работу. У меня куча завалов после выходных. Плюс нам, наконец, отремонтировали самый большой склад, и теперь нужно организовать перевозку товара. Это тоже ложится на мои плечи.

Уже по пути домой я получаю новое сообщение от Рената.

«Ксюша, привет! Извини, что беспокою. Денис не выходил на связь? Он как от матери вчера уехал, так и пропал».

Меня бросает в пот.

«Ты к нему не ездил? — печатаю я быстро. Потом, подумав, добавляю: Привет».

«Никита ездил, у него заперто. Чет я уже волнуюсь. Если он объявится, напиши, хорошо?»

«Конечно».

Не знаю что мною движет, но я решаю опять заехать к нему домой. Мне совсем не по пути, крюк приличный. Дом у них старый, все друг друга знают. Может, имеет смысл спросить у соседей?

Паркую машину у его подъезда через тридцать минут. «Камри» по-прежнему нет, но свет в его окнах горит. Вроде бы. Или это соседская квартира? Ладно, заскочу на минуту. С меня не убудет.

Заходу в подъезд, поднимаюсь на нужный этаж и стучусь в его дверь. Никто не открывает. Тишина.

Тогда я пытаюсь дозвониться до соседей слева, — тоже тишина. В этот момент распахивается дверь напротив. На лестничную площадку выходит женщина лет семидесяти. И смотрит на меня. Довольно свирепо.

— Здравствуйте, — говорю неуверенно. — Здесь парень живет. Вы его случайно не видели вчера или сегодня?

— Вы к Денису? Он дома.

— Да? — удивляюсь я. — Не открывает что-то.

— Дрыхнет. Звонок не работает. Пока был в армии, тут такие жили… — она качает головой. — Я матери его звонила постоянно. Выселяй немедленно этих гадов! Она отмахивалась, платят они якобы хорошо и вовремя. Дура такая! Угробили парню жилье! Я видела своими глазами, приходила помогать отмывать. А кто ему еще поможет? Вот и звонок сломали. И вещи многие вынесли. А я что сделаю? Мне восьмой десяток. Не кинусь же со скалкой. Хороший он. И отец у него был хорошим. Царство небесное.

Женщина медленно подходит к двери и начинает стучать кулаком. Основательно так стучать, откуда только силы берет! Проходить половина минуты, а она всё не останавливается.

Едва я собираюсь попросить, чтобы перестала, — очевидно же, что нет никого, как замок щелкает, дверь приоткрывается. На пороге Денис в черной толстовке, капюшон надвинут на лицо. Ниже толстовки… эм, синие боксеры. И всё.

— Баб Кать, случилось чего? — бурчит сонно. — Вы чего долбитесь?

Я выхожу из-за двери и говорю:

— Привет.

— Девушка к тебе пришла красивая, — сообщает соседка. — И стоит мнется. Будешь мяться вот так же, — обращается уже ко мне, — никогда замуж не выйдешь. Смелее надо. — С этими словами Баба Катя неспешно идет к себе в квартиру.

— Мимо проезжала, — говорю я, прищурившись. — Эй, Денис, ты в порядке? Посмотри на меня.

Он слушается нехотя. Я вглядываюсь в его лицо. Свет на площадке тусклый, но мне хватает, чтобы разглядеть всё. И черные гематомы на щеках и возле глаз. И многочисленные ссадины. И разбитые губы… Холодок пробегает по моей коже.

— Чего приперлась? — хмуро бурчит он. И отворачивается.

Глава 24

Денис

— Ты подрался, что ли? — спрашивает Ксения, игнорируя мой выпад. Уж не знаю, есть в ее словах насмешка или нет, но разбираться не хочется.

— Упал, — иронизирую.

В пол смотрю. Голова и без того раскалывается на части, а тут еще и мысль внутри пульсировать начинает: пришла. Взяла и пришла. Соскучилась? Потеряла? Беспокоится?

Бред. Видимо с мужем опять поцапалась, вот и прискакала. Зачем — ясно-понятно. Чтобы вставил поглубже, как ей нравится. Но… вдруг всё же беспокоилась?

Тошнота волной подкатывает к горлу. Глубокий вдох отдается болью в ребрах. Бл*ть. Со «вставить» — пока могут возникнуть проблемы.

— Сам упал или кто подтолкнул? — спрашивает она невозмутимо.

— А тебе-то что? Как в себя приду, дам знать. Сегодня порадовать тебя вряд ли получится.

— Ну ты и хам, — констатирует она.

Стоит еще мгновение, потом поворачивается и идет к лестнице. Я глаза поднимаю и на нее пялюсь, наконец. Жадно. Длинные светлые волосы сегодня прямые и гладкие. Гибкая фигурка скрыта под черным пальто. Всё помню. Каждый изгиб ее, каждый сантиметр. Вкус и запах помню. И Ксюша вдруг такой мне кажется ранимой и беззащитной, в этом своем свободном пальто, что вспышка раздражения на самого себя ослепляет. Придурок психованный.

— Постой, Ксюш, — я делаю рывок вперед и хватаю ее за рукав пальто. — Эй, не уходи.

Ксюша резко оборачивается, я силюсь улыбнуться. У самого голова кружится, аж заносит. Едва не покачиваюсь.

— Извини, — говорю более-менее примирительно.

Я просто ревную тебя до одури.

— Фигово себя чувствую, — произношу вслух. — Зайдешь?

— Больше хамить не будешь?

— Не буду.

Возвращаюсь в квартиру, всё еще держа ее за рукав пальто. Чтобы не смылась. Фигово мне, бл*ть. Это правда. Руки немеют и перед глазами пятна. Сознание опять же будто в тумане, что-то вкололи в травме. Мне не нравится.

— Я сейчас приду, — говорю быстро. Спешу в ванную, закрываюсь, включаю воду и смачиваю лицо. Пытаюсь удержать содержимое желудка внутри, и у меня бы ничего не вышло, останься там хоть что-то. Уже прополоскало несколько раз, больше рвать нечем, только желчь и осталась. Херово.

Вот что за идиотский сегодня день! Один из худших в жизни, наверное. Вишенка на торте — понимание, что в единственный раз, когда Ксюша приехала ко мне в гости сама, я в столь убогом состоянии. Хоть бы сообщение написала сначала. А, телефон же девчонки разбили. Случайно уронили с крыльца на плитку. Надо будет забрать из ремонта.

Несколько раз умываюсь холодной водой, потом и вовсе подставляю голову под поток. Бр-р, жесть. Но маломальски в себя прихожу.

Морда помятая, глаз заплывает, губы в кашу. Зря повесил зеркало, не радует оно меня.

Выхожу в коридор — нет ее. Удрала. И без того испорченное настроение падает в абсолютный ноль. Сука, надо было хватать ее и тащить сразу домой! Но нет, у меня же гордость! Успел наговорить гадостей, молодец. Больше точно не придет. С психу ударяю ладонью по косяку. Ребра тут же простреливает болью, словно узкий нож всадили.

— Денис, поздно уже кулаками махать, драка закончилась, — Ксюша выходит из комнаты в коридор. Да ладно!

Я резко улыбаюсь, корочки на губах трескаются и капля какой-то жидкости быстро течет по подбородку. Я поспешно вытираю тыльной стороной ладони — кровь, слава богу, не слюна, что потекла при виде цацы. Она пальто уже сняла, в блузке белой.

— Думал, ушла, — признаюсь честно, продолжая вытирать лицо. Да что она не останавливается-то!

Ксюша подходит ближе. Стою, смотрю на нее. Красивая, аж глазам больно. Серьезная, правда.

— Не дерись щас, ладно? — просит она тихо. — Я не враг, с мировой приехала.

— Ладно, — отвечаю.

Она стягивает капюшон с моей головы. Смотрит внимательно. Я глаза прикрываю.

— Он еще и улыбается! — злится Ксюша. — Места живого нет, он стоит и лыбится!

— Че мне, плакать теперь? — открываю глаза и вскидываю брови.

— Вот придурок, — она пальцы в кулаки сжимает. — Из-за бля*ей своих пострадал? Где они кстати? Что-то не видно. Врал, поди, нет у тебя никого. Сидишь меня ждешь у телефона.

— Скоро приедут, честное слово, — отвечаю с вызовом. — Познакомлю как раз.

Она пораженно качает головой. А потом тянется и обнимает меня, кладет голову на грудь. Я глаза снова закрываю. Боженьки мои, приятно-то как. Уже не улыбаюсь, правда. Обнимаю ее в ответ. Кладу руки на ее упругие ягодицы. Но не глажу или щипаю, не до этого пока. Просто положил и держу вот так. Ксюша холодная, на улице мороз, она явно замерзла в своем пальтишке на рыбьем меху.

Грею ее задницу в общем, хорошим делом занимаюсь. Дышу медленно и глубоко. Стою почти ровно. Она прижимается сильно-сильно, и мне становится больно.

— Ай, — говорю спокойно, чтобы ее не пугать. — Полегче, малышка.

Ксюша отстраняется, суетясь задирает толстовку, смотрит на мою грудь и резко одергивает ткань вниз.

— Ты в больнице был? — она злится очень сильно. И при этом зачем-то плачет.

Мне ведь не кажется? Поразительный контраст, он немного дезориентирует, поэтому говорю как есть:

— Был. Карточка на столе.

Через минуту я сижу на диване, Ксюша читает заключение врача-травматолога. Трещина в ребре. Множественные гематомы, сотрясение. Я тоже читал. Ничего там нет такого, о чем бы я не мог догадаться по ощущениям.

— Таблетки пьешь? — спрашивает она.

— Это обезболивающее, я от него тупею почему-то. Пока терпимо — терплю.

— Ты и без него тупой, судя по всему. Раз в драку полез! Что так отделали.

Я закатываю глаза, а потом и закрываю их вовсе.

— Прости, Облачко, цапаться нет пока сил. Щас чуток полежу и продолжим.

Укладываюсь на подушку, а потом проваливаюсь в пустоту. Не то, чтобы в сон, скорее в плотный туман. Всё слышу, чувствую, но при этом процентов на тридцать. Кружусь в карусели. Становится хуже. Утром был отбор, наконец-то. Не знаю, что мне помешало. Две недели мозг парили, каждый день говорили: завтра-послезавтра. Готовился, ждал. В итоге в день икс будто не поверил, что оно уже. Именно в этот раз собеседование не перенесли. Состоялось.

Давно меня так качественно не отделывали.

— Денис, — слышу я у самого уха. — Скорую вызвать?

Качаю головой.

— Отлежусь и пройдет. Норм, — отвечаю. А потом я видимо совсем крышей еду. Остатки мозга из меня выбили в трех боях, ничего там в башке не осталось. Иначе объяснить не могу, зачем прошу ее по-человечески: — Не уходи.

Вот для чего? Чтобы что она делала? Смотрела на меня спящего, битого и злого? Дурь какая. Сам это понимаю, поэтому вовсе не расстраиваюсь, когда дверь входная хлопает. Ну почти.

Ничего, отлежусь денька три-четыре, и приеду. К ней. Спрошу, зачем приходила. Снова нос задерет — так к стене прижму, проходили уже. Ей нравится, когда берешь будто силой. Как бы лишая ее права выбора. Она понимает, что остановлюсь в любой момент, если надо. Но не просит. Ни разу не просила. Только бы с мужем не помирилась. Снова. Бл*ть, вот нафига я так зацикливаюсь на этом всем? Тошнит еще сильнее.

Просыпаюсь поздно. Кое-как поднимаюсь, бреду в ванную. Умываюсь холодной водой. Такое странное ощущение — жрать хочется и тошнит — всё это одновременно. Но хоть что-то проглотить нужно. Стягиваю толстовку, потому что вспотел адски, бросаю ее в корзину. Помыться бы, но сил нет. Утром уже.

Захожу в кухню, включаю свет и замираю.

Ксюша сидит за столом с телефоном.

При моем появлении вздрагивает, вытаскивает наушники из ушей. Щурится на яркий свет.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — гостеприимно возмущаюсь я.

— Ты так просил не уезжать, что я решила сделать тебе одолжение, — улыбается она. Кладет телефон на стол, врезает глазами в мою фиолетовую грудь и снова начинает плакать. Беззвучно. Даже не морщится. Просто слезы по лицу текут. Она их не вытирает.

А еще Ксюша в моей футболке. Этот простой, бл*ть, вроде бы факт почему-то выбивает из тела последние силы. В моей. Футболке. Контрольный в солнечное сплетение. Я отворачиваюсь.

— Это в бреду было. Я думал, что не с тобой разговариваю, — голос звучит хрипло. Сердце ускоряется.

— Я так и поняла, именно поэтому и осталась. Позлить тебя, — парирует она спокойно.

— Признайся, что на бля*ей посмотреть хотела, — я подхожу к плите и нахожу на ней кастрюлю с каким-то супом. Еще теплым. О, пойдет.

— Хотела, конечно, на них посмотреть. Даже еду сварила, чтобы покормить девчонок. Но никто почему-то не приехал.

— Тогда поем я.

Тянусь за тарелкой.

— Садись, инвалид, я помогу, — поднимается она с места и начинает хозяйничать на моей кухне.

Смешная такая. С хвостом высоким. Моя белая футболка ей ниже задницы. Ноги красивые у нее, когда на цыпочки приподнимается — вообще вау. Только руки снова в свежих ссадинах. Вот что мне сделать, чтобы она забыла про тупую привычку себя ранить? Я ж не психолог, не умею слова подбирать. Я бы мог, наверное, ее смешить и отвлекать. Да хоть каждую минуту. Если бы позволила помочь.

Я плюхаюсь за стол. Да какое там! Здоровый-то нахер был не нужен. А подбитый да еще и с поражением? Думал, возьмут в СОБР, на плечо ее закину и никуда не денется. А щас…

Ксюша ставит передо мной тарелку. Садится рядом.

— Ты раньше времени не радуйся, я не особо повар, — тараторит быстро. — Мой муж был достаточно богат, чтобы мы каждый день ели в ресторане.

— Давай, добивай, — улыбаюсь я беззлобно, мешаю жидкий суп. — Больше на бульон похоже.

— Денис, я почитала в интернете, при сотрясении в первые сутки бульоны советуют, — говорит она уже серьезно, без шуток и улыбок. Будто волнуется. — А то вырвать может. Поешь пока так. А завтра уже что-то понормальнее придумаем, ладно? Готовлю я правда посредственно.

Я отправляю ложку в рот.

— Мне нравится, вкусно, — говорю честно.

— Мне приятно, — улыбается она. — Расскажешь, что случилось? — спрашивает, заглядывая в глаза.

Мешкаю.

Хочется рассказать ей правду. Что не на улице отделали хулиганы. Сообщить, что я вообще-то КМС по боксу и дрался с профи. Им проиграть не стыдно. Но поймет ли?

Глава 25

— Хвастаться нечем, — отмахиваюсь.

Ксюша губу закусывает, о чем-то задумалась.

Бульон, кстати, действительно неплох, решаю на нем пока сосредоточиться. Тарелка быстро пустеет.

— Можно еще? — нарушаю молчание.

— Конечно. — Она спохватывается, поднимается из-за стола, берет мою чашку, подходит к плите. — Ты либо хвастаешься, либо молчишь? Третьего не дано? — спрашивает с грустной улыбкой.

Самая грустная девушка на свете. Парадокс в том, что никому не идут улыбки сильнее, чем ей.

— Как в общем-то и ты, — парирую сразу же. — Главное правило — никому не рассказывать о том, за что стыдно.

Ксюша оборачивается, наши глаза встречаются. Мы удерживаем зрительный контакт несколько секунд, словно соревнуемся. Воюем.

Она отворачивается первой.

— Тебе передо мной стыдно? — спрашивает. — За драку?

Ставит передо мной вновь полную тарелку, я возвращаюсь к еде.

— Неа. Но я ведь правильно играю в твою игру? — улыбаюсь, но уже не так широко. Киваю на ее руки.

Она не моя. Это всё, что следует знать на данном этапе. Не моя девушка. И моей быть не хочет. А значит всё бессмысленно.

Ксюша уезжает домой примерно через час, когда время близится к одиннадцати. После ужина мы некоторое время пьем чай. Потом она сообщает, что ей пора. Поднимается с места и спешит в ванную, откуда выходит уже в блузке и юбке. Я поднимаюсь провожать.

Подхожу к ней вплотную и обнимаю.

— Ты потный весь, запачкаешь меня, отстань, — шипит возмущенно.

Но я не слушаю, как, впрочем, и всегда. Прижимаю к себе, касаюсь носом шеи. Она вздрагивает от этого движения. Я легонько толкаюсь бедрами, чтобы почувствовала. Ее дыхание сбивается. Нравится ей мой стояк.

— Трещина в ребре, а всё туда же, — пищит еле слышно. Сама же обнимает за шею.

Не отодвигается. Не брезгует больше. То ли смирилась, то ли нравится.

— Может, останешься? — спрашиваю. Веду рукой по ее спине, заднице.

— Толку с тебя сейчас, — огрызается. А сама жмется.

— Приезжай тогда на неделе. Очухаюсь, — обещаю ей на ухо.

— Посмотрим, — отвечает. — У меня дел много. Я сегодня заехала внепланово. Думала на десять минут, а сама вот как задержалась. Давай дальше сам как-нибудь, без меня.

— Ну я жду, короче, — прижимаюсь к ней пахом, чтобы запомнила. — Хочу тебя.

Стояк мой она чувствует отлично, вон как дыхание задерживает. Реагирует. Ей в общем-то больше ничего и неинтересно во мне. Приподнимается на цыпочки и нежно целует в шею, проводит рукой по ежику волос, шее, спине. Бл*ть, какая чувственная. Закрываю глаза и втягиваю ее запах. Пздц какая. Просто на разрыв.

Хорошо с ней. Непонятно, правда, почему. Мечта на уровне детсадовского возраста — когда увидел какую-то игрушку, и именно ее теперь и надо. Почему — не важно. Хочу. Хочу. Дайте. Вот только у сестер моих в детстве прихоти подобные быстро проходили, а у меня отвлечься и переключиться на другое уже несколько недель не получается.

Закрываю за Ксюшей дверь, слежу из окна, чтобы в машину села. Мало ли. Потом возвращаюсь на диван.

Перед сном снова о ней размышляю. Представляю как в футболке моей на моей кухне сидит. Идиотизм такой — втрескаться в ту, которая недоступна. Мне вообще многое в ее поведении не нравится, и если бы с моим приятелем такая любовь дебильная приключилась — я бы посмеялся и у виска покрутил.

А эти сообщения ее? Битой удары по гордости.

«Денис, не звони мне больше, пожалуйста. Вчера была наша последняя встреча», — прислала мне тогда, в воскресенье. В субботу на коленях, значит, моих ерзала, сосались на полную, обнимались. Решили, видеться будем. Домой отвез, трахнул ее качественно — стонала, извивалась вся, текла так, как ни одна баба подо мной. Всю ночь о ней думал потом, уснуть не мог, фантазировал, что еще сделаем и как дальше будет. Радостно и легко на душе было.

Утром еле проснулся на пробежку. В семь, вместо шести. Но это ладно. А самому не терпелось написать ей. Боролся с собой, пока занимался, чтобы не показаться излишне заинтересованным. Вот со штангой закончу, потом турник. Еще один подход. В душ. И лишь затем напишу. Нет, после завтрака. Пусть успеет соскучиться посильнее. Может, днем увидимся? Я бы хотел.

А когда сорвался и спросил, как дела, — она меня уже бросила к тому времени, оказывается! Ей пох*й было. Психанул тогда страшно! Сразу ведь понял — к мужу решила вернуться. После того, что между нами было, — разорвать общение — точно в другом мужике дело. Нового вряд ли успела найти за полдня, значит, бывший дал о себе знать. По ощущениям кожа будто загорелась от злости. Таким несправедливым и тупым происходящее показалось, что суку из жизни в очередной раз вычеркнул.

Вечером к Ренату заехал, у него толпа как обычно. Девок много. Пару номеров записал себе на будущее. С одной блондинкой в спальне уединились, трахнулись по-быстрому. Вроде тоже красивая, славная. Веселая. Со стороны глянешь — ничем не хуже Ксюши. Хотел сильно. Но едва кончил — настроение упало. Ничего не надо. Ни праздника, ни веселья. Херово, но не физически, как сейчас. А морально. Что особенно бесит.

Нажрался бы, да не пью, обещал же дяде Мише. Поэтому поехал домой быстрее. Помылся тщательно. Хоть и с резинкой был, но ощущение, что замарался. Стыдно стало неясно за что. Ничего плохого не сделал, никому ничего не должен. А будто сделал. Надо было вышибать Ксюху из башки. Клин клином, временем или еще как. Зараза в кровь попала. Вот так бегать — ненормально. Сам себя презирать начал.

На следующий день злился адски. В спортзал пошел, грушу колотил.

Она написала в директе первой, сторис с мостом оценила. Что ж, Ксюша, мосты тебе, значит, нравятся. Хочешь без обязательств — будет тебе, коза, без обязательств.

Хотел с ней грубо, но грубо не вышло. Не могу, когда она смотрит так, когда целует, обнимает… Какие там грубости? Целуешь как в последний раз в жизни.

Ушел поскорее, чтобы снова не начать унижаться. Знал заранее: на утро снова напишет, что не нужен.

Как, бл*ть, собственно и случилось! Занята была почти всю неделю. А в пятницу вообще обиделась и приревновала к Дианке. Выскочила из машины. Передумала.

Нет, ну нормально? Я же виноват остался, что к девушке пару раз съездил. Попытался как-то личную жизнь наладить. Мне вот так тоже не прикольно — с кем попало на чьей-то хате. Отношений хочется нормальных. Поделиться с близким человеком личным. Планами там, мечтами. С той, которой не плевать. Одному по жизни идти можно, но вдвоем-то веселее.

Вот че приперлась сегодня? Осталась, поесть приготовила. Заботу проявила, небезразличие. И снова не знаешь — ждать ее завтра или девицу опять переклинит?

Держит на поводке. Не туда и не сюда. И клин клином не получается. Может, надо чаще и больше? Через «не хочу». Хе* разберешь. Еще и башка болит.

Интересно, домой-то добралась? Поздно уже, столько придурков ходит, а она — красавица. Утром первым делом надо доползти до мастерской, забрать сотовый, и спросить у Ксюши, нормально ли всё.

С этими мыслями погружаюсь в сон. Тягучий, зыбкий. Наполненный флешбеками, драками и ревностью.

Глава 26

Шесть утра. Я глаза открыл минут пять назад и лежу теперь в стену пялюсь. Темень за окном, темень в квартире. Время то быстро летит, то медленно тянется. Голова всё еще тяжелая, но уже крутит не так сильно, как накануне. День икс остался в прошлом.

Постепенно светает, стена окрашивается пятнами, а это значит, что девять скоро. Три часа лежу без дела, как мешок понятно с чем.

Я впервые, не помню за сколько времени, встаю так поздно. Мастерская с десяти работает, пока умоюсь, пока дойду… ничего не хочется. Если бы не беспокойство, так бы и лежал, тупил в одну точку.

Избили, конечно, в этом тоже причина. Но и цели больше нет. Когда она была — подрывался легко, во сколько бы ни лег, что бы ни снилось. Мечта была, ее видел четко, за ней шел. А теперь… Не могу сказать, что мне всё в жизни легко давалось, но и сложностей особых не испытывал.

Я брался, делал, и оно получалось. И в спорте, и в учебе, и на работе. И в отношениях. Результат там, где фокус.

Почему-то всё резко изменилось. Теперь не получается ничего. И ничего не хочется. Апатия какая-то. Я раньше думал, ее выдумали, чтобы оправдывать лень. Х*ево.

«Привет! Да, всё хорошо», — приходит от Ксюши сообщение.

Я спросил, всё ли в порядке. Телефон забрал, включил, написал сразу. У меня пунктик по этому поводу, долгая история. В общем, я должен знать, что если девушка от меня ночью вышла — до дома добралась живой и здоровой.

Сейчас в магазин иду.

«Окей», — отвечаю. Собираюсь убрать мобильный в карман куртки, как он вновь пиликает.

«Денис, а ты как? Как себя чувствуешь? Скорую не вызывал? Ты дома?»

По имени меня называет теперь постоянно. Я нифига не понимаю, как с ней вести себя.

«Нормально. Выспался, мир засиял».

«Ха-ха. Переживаю за тебя очень. Если хуже станет, ты звони сразу, ладно?»

Эти ее «ладно» дурацкие. Через слово. Словно просит меня.

«Не нагнетай», — отвечаю.

Покупаю в магазине самое необходимое. Быстро. С такой физиономией лучше не светиться, охранник не случайно смотрит подозрительно. Ну и голова по-прежнему кружится. Прихожу домой, падаю на диван и разбираю почту. Столько пропущенных… Незаменимый я, бл*ть, человек. Удивительно, как они все жили, пока я в армии был?

Даже от Ксюши есть несколько звонков и эсэмэс. Ренат прислал скрин их переписки, она волновалась. Надо же. Да пофиг уже.

Далее перезваниваю матери, успокаиваю, что всё в порядке.

Едва успеваю поесть, как звонит дядя Миша. Я имя его вижу на экране и сразу понимаю, почему настроение такое паскудное. Откуда злость, вялость. Лгать можно кому угодно, и даже себе. Только вот смысл?

Завалил отбор.

Времени было на подготовку — вагон и маленькая тележка. Целую жизнь к этому шел. С первого класса, с первого дня посещения секции. Наверное, надо было не бросать бокс, а добиваться мастера. Наверное, стоило учиться усерднее, а не работать по ночам в барах. Где-то ошибся, принял неверное решение. Чего-то не хватило. В армии не дотянул? Да и эти недели, как пришел, следовало бы провести продуктивнее. Сосредоточиться на своем будущем.

А я завалил. Мне даже не сказали ничего после, только «до свидания».

И дальше что? Да нифига дальше. Пустота. Нужен новый план, да вот только мысли разбегаются, попробуй упорядочи более-менее.

Сейчас оглядываюсь назад и понимаю — режим нарушал, и тренировки пропускал в угоду работе и личной жизни. Питался как попало. Неудивительно, что лег.

Я сам причина своего отвратного настроения и всех своих неудач. На себя злюсь. Сижу и злюсь! Аж зубы скрипят. У отца получилось, а у меня нет. Не оправдал надежд. Хотя уверен был в себе. Что там сложного?

Нормативы сдал, после них сразу на ринг. Ни минуты на отдышаться. Первый бой помню четко. Второй смутно. На третьем, в самом начале пропустил удар, упал и выключился. Это мне рассказали потом уже. Я нихера сам не помню.

Неудивительно, что Ксюха мужа каждый раз выбирает. Качаю головой. Чувствую, как уши гореть начинают от слепой ярости, ревности и раздражения на самого себя. Что же делать-то дальше? Куда двигаться? И денег хочется, и работу такую, чтобы уважать себя. И чтобы Ксюша… бл*ть, опять у меня везде одна Ксюша!

Оглядываю квартиру, словно она может ответ дать. Она мне от отца досталась. Отчим хотел продать, когда мне лет пятнадцать было. Но мать, помню, не дала. Скандал такой был… Но это ладно. Квартира только моя, больше у папы наследников не было.

Подношу телефон к уху:

— Доброе утро, дядя Миша! — говорю как ни в чем не бывало. Самому же сдохнуть хочется.

— Бодришься? Это хорошо. Нормально всё, Денис?

— Отлично.

— Не сильно тебя?..

— Ерунда. Через пару дней буду как новый.

— Это правильно, это ты молодец. Ты дома?

— Да, — отвечаю.

— Я так и думал. Через десять минут будем.

— Будете? В смысле? Не понимаю, — подскакиваю с места и морщусь от боли. Бл*ть.

— Ты чайник ставь, там разберемся.

Чайник-то я ставлю. Постель быстро убираю — дядя Миша у нас в звании. Сотряс или нет — разобранные кровати в середине дня он осудит. Быстро прохожу по комнатам — чисто. Из вещей, что валяются на полу, только белая футболка Ксюши и то в ванной.

Чайник щелкает, и в дверь стучат. Открываю — а там целая толпа народу! Семь человек. Знаю хорошо только дядю Мишу. Но еще пятерых узнаю, видел на отборе.

— Ну что, Денис, где у тебя тут кухня? Потолкуем? — спрашивает дядя Миша. Смотрит серьезно, хмурится.

Я показываю направление движения. У самого кожу покалывает не то от восторга, не то от волнения.

А дальше время пролетает незаметно. Я когда впервые на часы взгляд бросаю, понимаю, что уже два часа общаемся. Башка болит меньше или же попросту игнорирую, потому что интересно. Они все меня значительно старше. Опытные, матерые. При этом абсолютно простые и понятные.

В отряд меня, увы, не берут. Не за этим пришли. Но после ухода гостей я чувствую себя совершенно другим человеком. Поразительно, как короткая беседа может изменить всё. Утром сдохнуть хотелось, сейчас же силы откуда-то взялись. А просто слова поддержки услышал.

— Храбрость — это прежде всего терпение, — сказал мне дядя Миша напоследок. Все молчали, уважительно слушали. — Терпение в опасности. Солдат должен быть храбр, стоек и терпелив. Лишь в этом случае, Денис, он не победим. У тебя есть храбрость. Есть стойкость. Честность, целеустремленность и много других хороших качеств. А вот терпения… терпения пока нет. Но это не беда, это болезнь молодости. Терпению можно выучиться.

Мне объяснили все мои ошибки, где и что я сделал неправильно. Показали видео трех с боев с разных ракурсов. Мы просмотрели по кадрам. Это не ново для меня, мы с тренером по боксу также делали. Но почему-то именно сегодняшний разбор показался особенно важным.

Происходящее сейчас — больше, чем спорт. Цена поражения — не потеря медали.

— Ты отлично держался, Денис. Ждем тебя через год. Все задатки у тебя есть. Опыта не хватает. А вот появится он у тебя или нет — от тебя зависит, — сказал Алексей.

С некоторыми парнями мы обменялись телефонами и договорились поддерживать связь.

— Насчет работы обязательно позвони, — напомнил Ярослав. — Как оклемаешься.

— Позвоню, — согласился я.

Перед уходом меня похлопали по плечу и пожелали никогда не сдаваться.

Шутите? Да ни за что!

Пусть не прошел с первого раза, но меня отметили. Главное сейчас в себя прийти побыстрее, этот постельный режим уже в печенках.

Терпение… бл*ть. Учиться терпению.

Оглядываюсь назад и понимаю, что раскис вчера. Мне это не свойственно. Живой, руки-ноги на месте, но вместо того, чтобы действовать — я сижу и ною. А ведь рано руки опускать, еще всё может получиться.

Хожу по квартире как заведенный. Адреналин никак не выветрится. А потом падаю на диван и вырубаюсь мертво. Все же сотряс есть сотряс, приятного мало.

Просыпаюсь от того, что кто-то долбится в дверь. Темно уже за окном, но это ничего не значит, зимой закаты ранние. Может быть вечер только.

Нехотя поднимаюсь, иду в прихожку, открываю. На лестничной площадке Ксюша стоит. Да ладно! Дежавю кусает самомнение, отмахиваюсь.

— Слушай, я заходить не буду. Спешу. Но еды тебе принесла. Не знаю ты голодный или нет. И эклеров еще.

— Эклеров?

— Да. Вкусные. Хочешь?

— Очень.

Я обхватываю ее щеки и целую прямо в губы.

Ксюша оторопев, замирает. Эти ее реакции всегда такие смешные. Вкусная как конфета! Девушка быстро приходит в себя и начинает вырываться, но руки у нее заняты, в них же пакеты. Попытки освободиться выглядят жалкими, и я затаскиваю девицу к себе в берлогу. Ага, не будет она заходить. Ну-ну.

Закрываю дверь на ключ. Смотрю на нее с вызовом, попалась.

— Вот ты дурак! — говорит Ксюша раздраженно. Вытирает губы демонстративно. — Почему ты даже побитый пристаешь? — закатывает глаза. — С тобой можно просто поговорить, как с человеком?

Ставит пакеты на комод и начинает раздеваться.

Я улыбаюсь. Жизнь-то кажется, налаживается!

Глава 27

Ксюша

— Останешься сегодня? — его голос звучит совсем рядом.

Денис стоит за моей спиной, наклоняется. Я рыбу и салат как раз по тарелкам раскладываю. Его дыхание кажется горячим, я кожей его чувствую.

— Мне на работу завтра рано, — предупреждаю, слегка отстранившись. Этот мальчишка с замашками первобытного человека вновь меня смущает своей настойчивостью.

В ответ его губы прижимаются к моей шее. О боже… Денис ведет языком, оставляя влажный след. Выдыхает на мокрую кожу, отчего волоски на моем теле встают дыбом. Я замираю и глаза закрываю, не могу отказать себе в удовольствии. Он вновь медленно целует, явно никуда не спеша. Ласкает меня даже разбитыми губами, и я не понимаю, как к этому относиться. Никогда не думала о том, что мне так нравится дарить и получать поцелуи. Причем Денис далеко не нежный парень. Удивительно, что он так много целуется.

— Останься, — просит он настойчивее. Вновь целует шею, убирает волосы на правый бок, касается губами мочки уха. — Хорошо будет.

Я рада, что удается спокойно разложить еду, ничего не уронив и не разбив.

Оборачиваюсь. Денис ни на сантиметр не отстранятся. Почти прописался в моей зоне комфорта. Окидывает меня внимательным взглядом. Я начинаю жалеть, что снова переоделась в его футболку. На мне слишком мало ткани.

На нем черные спортивные штаны и майка. Я поднимаю глаза, и вновь отворачиваюсь. Внутри всё сжимается, когда вижу его синяки. Это сильнее меня, ничего не могу поделать. Будто меня побили. Это ведь так больно! Весь день о нем думала. Я не плаксивая, не понимаю, что со мной происходит.

Просто как представлю, что он лежит один раненый и голодный, внутри всё обрывается. С работы ушла пораньше специально, заехала в ресторанчик. Готовить было некогда.

С трудом обхожу Дениса. Мы садимся за стол и принимаемся ужинать.

Сегодня он выглядит хуже. Лицо отекло сильнее, синяки набрались ярких цветов. При этом он позитивный, юморной и какой-то будто… теплый. К нему хочется прижаться.

— У меня сегодня гости были, — говорит задумчиво. — Видео принесли моего грандиозного падения. Хочешь посмотреть?

— Снимали на видео? — теряюсь я, не понимая, к чему он клонит.

— Да. Тебе интересно? Могу показать, — у него ясный взгляд. Смотрит прямо в глаза. — Только если пообещаешь, что реветь не будешь.

— Не могу обещать.

Он пожимает плечами, отодвигает пустую тарелку.

— Спасибо за ужин, — благодарит искренне.

— Не за что. Покажи, Денис, — решаюсь я. — Обещаю, что не буду истерить.

— Иди на колени, — приглашает он, звонко ударив по бедру. Кривовато улыбается.

Через минуту я сижу у него на коленях, и смотрю ролик. Особо на нем ничего не видно, только момент удара.

— Вот тут видишь, я поторопился, пошел в атаку, а рано было. Раскрылся, отхватил, лег. Эй, ты же обещала не реветь. А ну прекращай. Нормально всё.

Он щипает меня за задницу довольно больно. По лицу скользит раздражение, что ему не свойственно. Я собираюсь с силами.

— Прости. Не знаю, почему так реагирую. Я в поселке росла, видела драки. И не раз. Видимо, забыла, как это. А что это был за бой на ринге? Ты занимаешься профессиональным спортом? Я не знала, — чувствую смущение.

— Уже нет, у меня КМС по боксу. Хочу пролезть в спецслужбы. Но туда, куда хотел, пока не прошел. Сказали, будут наблюдать за мной еще минимум год.

— Что? — вскидываю я брови и широко улыбаюсь. В спецслужбы? Он бредит?

Но Денис совершенно серьезен. Если это бред, то он в него искренне верит. Улыбка спадает с моих губ.

— И что теперь? — спрашиваю, поглаживая его по затылку. Очень нежно, осторожно. Хочу, чтобы ему было приятно.

Он пожимает плечами.

— Попробую в ОМОН, там отбор не такой сложный. Стажером, конечно, там посмотрим. Если примут. Наберусь опыта. У меня огромные планы на жизнь, малышка. Хочу многого достигнуть. Реализоваться.

— Ты подожди, пока синяки хоть пройдут, — шучу я.

Он не улыбается, непривычно серьезен. И выглядит вдруг намного старше своих лет. Взрослым мужчиной, а не наглым мальчишкой. Мне тут же становится некомфортно сидеть у него на коленях и заигрывать с ним, дразнить, подкалывать.

С таким, какой он сейчас, играть не получается.

Я быстро спрыгиваю на пол, он не удерживает. Делаю вид, что нестерпимо хочу десерт. Ставлю чайник, суечусь, выкладывая эклеры на блюдце. Денис задумчиво еще раз пересматривает свой ролик. В его глазах решимость и уверенность. В них так много всего… Я чувствую себя некомфортно, будто лишней. Потому что я не часть его жизни. Я просто принесла ему еды, потому что никто другой ему не принес бы.

В этот момент, словно в насмешку моим мыслям, в дверь стучат. Громко. Значит, свои. Я тут же чувствую острую вспышку ревности. Я хотела побыть с ним наедине. Раненый, спесивый, голодный — он мой.

— Кто это? — спрашиваю.

— Не знаю, сейчас посмотрю, — Денис кусает эклер, рывком поднимается с места, слегка морщится, прижав руку к груди. И идет в прихожую.

Я провожаю его глазами. Разглядываю широкие плечи и спину, мощные бедра и ягодицы — теперь иначе, чем раньше. Он спортсмен, надо же. КМС по боксу. Я не знаю, любовь к жестокому виду спорта это плюс или минус для мужчины. Но характер у Гончарова есть точно.

Щелкает чайник, Денис открывает дверь. К своему ужасу я слышу женский голос. Сначала веселый, затем с истеричными нотками. Девушка явно напугана зрелищем. Ну еще бы, прекрасно понимаю тебя, милая. Сама эти дни нервничаю и переживаю за нашего с тобой кобеля.

Она начинает спрашивать, причитать, Денис что-то отвечает ей в полголоса. Это длится не меньше минуты. Я слышу женский смех. Вот гаденыш! Его способность успеть везде — выводит из себя.

Я иду по коридору. Девушка в прихожей, та самая, что настойчиво приглашала его в гости в прошлый раз, застывает на месте и смотрит на меня. Я по-прежнему босиком и в футболке Дениса. Подхожу к нему и беру за руку. Он вздыхает, но не отстраняет меня.

Глава 28

— Добрый вечер, — здороваюсь я. На гостью смотрю вопросительно. В моем взгляде нет раздражения, лишь показушное легкое недоумение.

У девочки же на лице полная гамма эмоций. Я бы ей посочувствовала в другой ситуации. Он ей нравится, это заметно. Сильно. И бесспорно, он ей подходит. Она это понимает, вон даже домой к нему прискакала без приглашения.

— Добрый. Денис, это кто? — она пытается скрыть волнение.

Ее надежда на то, что я его сестра, всё еще трепыхается где-то в глубине души. Мне тоже когда-то было двадцать лет, я отчасти ее понимаю. Потом я вышла замуж за молчаливого взрослого мужчину и изменилась.

— Это Ксюша. Ксюша, это Диана, — выдает мой бесхитростный боксер. — Знакомьтесь, девушки.

Диана хмурится. Она меня не узнает.

— Ксюша тоже приехала меня поддержать, — продолжает Денис нейтрально и весело, словно всё в порядке.

Молодец какой! Еще за один стол нас посади чай пить, свою группу поддержки.

Если совсем честно, у меня рот слегка открывается от такой вызывающей наглости и самоуверенности. Можно только гадать, сколько девчонок уже успели прорыдаться по его воле. При этой мысли мне хочется уйти.

Но вместо этого я нежно поглаживаю Гончарова по руке и выдаю:

— Не просто поддержать. Денис, я пожалуй, останусь сегодня, как ты и просил.

Его рука напрягается. Денис поворачивается ко мне, наши глаза встречаются. Я внутренне готовлюсь к ссоре, предполагая, что, наконец, вывела его из себя. Ну еще бы. Но к своему удивлению вижу, что он улыбается. Совсем слегка. А в глазах… предвкушение и обещание.

Кажется, на мгновение он напрочь забывает не только о присутствии Дианы, но и о ее существовании в принципе. Нестерпимо хочется его чем-нибудь треснуть, но при этом честолюбивая часть меня, тихонечко взвизгнув, ликует. Он мой.

Диана резко толкает Дениса в грудь, возвращая нас обоих с небес на землю.

— Ну ты и ублюдок! — рявкает она, пораженно качая головой. — Ненавижу! Я с Люсей из-за тебя разругалась, а ты! — Разворачивается и вылетает на лестничную площадку, хлопнув дверью.

— бл*ть, — разводит руками Денис. — Я не в курсе, что она общается с моей бывшей.

— Получил, кобель? Я считаю, что заслуженно, — я тут же отстраняюсь от него. — А теперь беги, догоняй.

— Чего? — он хмурится.

— Если прямо сейчас догонишь и наврешь, она поверит и вернется. Вот увидишь. Я быстро соберусь и уйду. Помиритесь. Ссора с Люсей не должна быть напрасной.

Но вместо того, чтобы поспешно обуваться, он обнимает меня и прижимает к себе. Смотрит в глаза сверху вниз. Нетерпеливо. Его агрессия ощутима, у меня кожу покалывать начинает.

— Кажется, она хорошая девочка, — шепчу я беспомощно, сама плечи его сжимаю, самой себе противореча. — Нельзя ее упускать.

Хватка его рук становится крепче. Он делает шаг на меня, я отступаю.

— Я хочу тебя, — говорит прямо. Своими разбитыми губами.

— Потом пожалеешь, — обещаю я. Голос почему-то звучит жалобно. Он ведь может уйти. Запросто. — Ты ей очень нравишься. Это заметно. Наверное, она уже успела в тебя влюбиться.

Я бы на ее месте влюбилась. И страдала.

— Заткнись. — Его руки забираются под футболку и сжимают мои ягодицы. Челюсть при этом напрягается, в глазах — жажда.

— У тебя с ней что-то может получиться, Денис, — уговариваю я его выбрать другую, мазохистски раня и себя и его.

Он сжимает мои ягодицы до боли.

— Лучше молчи, Ксюша.

— Что-то настоящее, светлое, надежное, — тараторю я испуганно.

Он резко просовывает ладонь между моих ног и прижимает к промежности. Я ахаю.

— Рот, бл*ть, закрой, — рявкает.

Наклоняется и прижимается губами к моим. Мои ноги слабеют, его пальцы двигаются, трутся по моему белью, грубо лаская половые губы и клитор. Агрессивная, ни капли не нежная ласка. Я понятия не имею, почему она так приятна. Жар внизу живота усиливается. Мое белье моментально становится мокрым. Вторая его ладонь продолжает мять мою задницу. Он трогает меня, не останавливаясь. Его снова много.

Я отчаянно обнимаю его за шею, льну. Сама губы размыкаю и замираю, почувствовав касание его вкусного языка.

Жадно дышу ему в рот.

А он мне. Голова кружится, за каких-то несколько секунд я возбуждаюсь до предела. Денис углубляет поцелуй, его движения становятся требовательнее. Я чувствую солоноватый привкус и обхватываю губами его язык. Начинаю сосать. Денис одобрительно стонет, не сдерживаясь.

Его рука ползет выше под футболкой, очерчивает линию вдоль позвоночника. Следом он обхватывает мою грудь. Одновременно с этим сдвигает мое белье с сторону и проникает в меня пальцем.

Я не сдерживаю громких стонов.

Он резко отстраняется, хватает меня за руку и ведет в комнату. Стягивает штаны и плюхается на диван, вальяжно раскинув ноги.

Нетерпеливо ударяет ладонями по бедрам. У него темный, чуть мрачноватый взгляд. Я мешкаю. Денис подносит к лицу правую руку, облизывает палец, который только что был внутри меня, и коротким кивком зовет к себе.

Полупьяными глазами я смотрю на его напряженный член. Денис безумно сексуален. Я стягиваю мокрые стринги и решаюсь. Сомнения остаются позади, я иду к нему. Снова.

Торопливо забираюсь на его колени. Наши глаза встречаются.

А потом и губы.

Мы с Денисом переплетаем языки и одновременно стонем, специально растравливая души друг друга.

Я дрожу. Его терпение лопается. Он приподнимает меня и насаживает на себя. Сразу до упора. Там влажно и горячо. Я выгибаюсь и чувствую его — большого, горячего, твердого. Денис шумно выдыхает воздух и откидывает голову назад.

— Боже, — шепчу ему на ухо. — О боже. Денис, боже мой…

— Еще, — выдыхает он. — Давай, девочка. Ты прекрасна. Еще.

Я быстро стягиваю футболку, полностью обнажаясь. И начинаю двигаться. Его ладони то на моих бедрах, то на пояснице. Он гладит-гладит-гладит, сжимает. Он так явно и агрессивно хочет, что я вся, каждой своей клеточкой, откликаюсь и подчиняюсь.

Мои движения становятся быстрее, резче. Я приподнимаюсь и вновь выгибаюсь в спине, сминая свою грудь. Он тут же тянется и обхватывает ртом сосок, втягивает в себя, жадно лижет языком, усиливая мое наслаждение.

Я прижимаю его голову к себе, чтобы не останавливался. Он и не думает. Целует, лижет, прикусывает. А еще дышит. Жадно, громко. Его явные похоть и наслаждение, которые он не скрывает, толкают к пику.

И двигаюсь. Мир сужается до нас с ним. Есть только ощущения, его запах. Его жажда. Его потребность. И я, готовая на всё, чтобы удовлетворить их.

Я снова это чувство… Будто никто меня не хочет так, как он. Словно для него я самая красивая и желанная. Словно я для него.

Напряжение нарастает. Комната наполняется звуками, стонами и запахами близости, всё вместе с ума сводит. Я двигаюсь быстрее, наши пальцы переплетаются. Я зажмуриваюсь и дышу. Он крепко держит мои руки. Я всё время его чувствую.

Оргазм накрывает теплой волной. Сильный, обескураживающий. Такой мощный, что мой мозг окончательно отключается.

Я нахожу губы Дениса, и мы снова целуемся. Облизываем друг друга, сосемся как самые лучшие любовники. Я умираю, находясь на нем, с его членом внутри себя, позволяя ему целовать и обнимать себя. Я будто позволяю себе принадлежать… ему. Принадлежать мужчине. Боже… Доверять ему настолько, что позволить себе погибнуть на несколько секунд. В его руках.

— В тебя. Можно? — спрашивает Денис отрывисто, хрипло. Делает движение, нехотя отстраняя меня. Он качает головой, показывая, что ждать не может.

— Можно, — быстро шепчу я, ведомая порывом. Сжимаю его плечи и продолжая двигаться в прежнем темпе.

Он не заставляет себя ждать. Кончает, едва услышав согласие. Закрыв глаза и чуть приоткрыв рот. Красивый, сильный. Раненый, но по-прежнему теплый и настоящий.

Я чувствую его спазмы внутри себя. Его пальцы впиваются в мою кожу. Он приподнимает мои бедра несколько раз и резко насаживает на себя.

Откидывается на спинку дивана и расслабляется. Румяный, довольный. Глаза приоткрыты, они все еще темные, безумные.

Через вдох Денис обнимает меня и прижимает к себе.

Мы заваливаемся на диван. Он выходит из меня, но тут же накрывает своим телом.

— Осторожнее, — шепчу я. — Ребра.

— Не знаю, что было в эклерах, не больно, — лениво тянет он.

Приподнимается на локте и смотрит в мои глаза. Ему по-прежнему хорошо, но вместо того, чтобы расслабиться и насладиться экстазом, он смотрит на меня. А я не могу наглядеться на него. Открытый, свободный. Он спит с той, с кем хочет. Когда хочет. Роскошь.

Его глаза блестят, а я в них тону. Сердце сжимается, дыхание рвется.

— Ты ведь ничем не болеешь? — спрашиваю я, улыбаясь. Стараясь испортить слишком прекрасный момент.

Он обнимает покрепче.

— Не бойся, я всегда использую презерватив.

— Сегодня у тебя даже мысли не мелькнуло.

— У тебя тоже.

Мое сердце ускоряется. Хотелось доверять. Впервые в жизни просто сильно хотелось доверять.

— Не волнуйся, — повторяет он мягче.

Наклоняется и ведет губами по моей щеке, я от удовольствия глаза закрываю. Он едва касается губами, оставляя на коже легкие поцелуи. Все же в нем много нежности. Такой… сдержанной, мужской. Очень интимной, от того особенной. Как будто под кожу ему пролазишь.

Мне дурно от мысли, что с другими он такой же. А ведь я даже не сомневаюсь, что такой же. Темпераментно-агрессивный человек, при этом внимательный и чувственный любовник. Гремучая смесь. Соседка может полюбоваться, как мы, соперницы, к нему домой бегаем даже без приглашения. Я просто в шоке от себя.

— Без резинки я трахаю только тебя, Ксюша, — говорит он. — Это правда.

— Почему?

— Потому что так хочу, — усмехается, словно ответ очевиден. Приподнимается чуть выше и вновь смотрит в глаза. — Как бы ты не выпендривалась, в итоге всегда делаешь, как я хочу. А всё почему? Потому что ты моя женщина. С кем еще е*аться без защиты, если не со своей.

— Эй, — я качаю головой. — Не выдумывай. Я не твоя. Я вообще ничья.

— Моя, — он кивает. При этом абсолютно серьезный. — Скоро сама этим гордиться будешь. Вот увидишь.

Холодок пробегает по коже. Мне некомфортно от таких сильных эмоций. В них запросто захлебнуться и потеряться. Потерять себя в чувствах к молодому непредсказуемому парню. Он лжет. А может честно верит в свои слова. Ему ведь ничего не мешает сейчас быть искренним, а назавтра передумать. Сегодня бедняжка Диана. Завтра бедняжка Ксюша.

— Замуж за тебя выйду, ага, мечтай, — перевожу в шутку. — Скорее бы стать Гончаровой, — демонстративно закатываю глаза. — Дни считаю.

— Станешь. И детей мне родишь, — поддерживает он.

— Мечтай! — смеюсь я.

— Двоих, — чеканит слова. — Или хочешь больше? Лады, можно и больше.

Я делаю попытку освободиться, он не пускает. Навалился и держит. Словно намерен делать детей прямо сейчас.

— Я на таблетках, не надейся даже, — отвечаю уже без шуток, резковато. Хочу поставить его на место. Вновь делаю рывок.

На этот раз он отстраняется, и я поднимаюсь на ноги. По внутренней стороне бедер тут же крупными каплями течет его сперма. Боже, ее так много!

Денис рассматривает меня. Выглядит задумчивым и довольным.

— Ну это пока, — говорит он невозмутимо.

Я пораженно качаю головой. Хватаю футболку и иду в ванную. Спиной чувствую, что Денис смотрит. Провожает меня глазами. Со сломанным ребрам, только что кончил — и всё равно не забывает оценить вид сзади.

Я закрываю дверь на замочек. Включаю кран и забираюсь под поток горячей воды.

Мы трахались как безумные. Низ живота потягивает, там так мокро… Во время секса в дверь стучались. И его сотовый вибрировал. К Денису кто-то приходил.

Мы оба слышали. Оба не отреагировали. Так сильно хотели друг друга.

Когда через несколько минут, приняв душ, я открываю дверь, обнаруживаю Гончарова в коридоре. Он в штанах и майке. Стоит, подперев спиной стену. Смотрит на меня исподлобья.

— Ты обещала остаться на ночь, — говорит он. Глаз с меня не сводит, словно до души докопаться хочет. — У меня даже свидетельница есть. Даже не думай свалить.

Я сглатываю. Молчу. Подбираю слова.

— У меня с дикцией что-то не так? Или заикаюсь? — смотрит в глаза. Напряжен. Видно, что без боя не отпустит.

Нужен ли мне сейчас бой? Если ли у меня него силы и желание?

— Чайник поставлю, пока ты моешься. Лады? — пародирую его голос.

Он улыбается. А потом смеется.

— Дурацкое слово. Понабрался в армии от пацанов, — подмигивает.

Заходит в ванную.

А я на ватных ногах плетусь в кухню. Обещала же чайник поставить. Выполняю.

Я сумасшедшая.

Глава 29

«Дважды в одну лунку снаряд не падает. А у нас уже сколько раз было? И каждый из них — взрыв. Всё не просто так, Ксюша».

Я улыбаюсь самой себе, пока веду машину. Прокручиваю в голове наши с Денисом вчерашние перепалки. Боже, ну какой он дурак! Сравнить секс со снарядом и лункой. После такого сильного наслаждения уронить меня с небес на землю! Я глаза естественно закатила, да так, что они чуть на триста шестьдесят не прокрутились.

Он вздохнул.

«Так. Шутка не зашла. Цаца губки кривит. Стоп, значит».

«Трахаешься ты лучше, чем болтаешь», — честно призналась, убирая со стола после позднего легкого перекуса.

«Нормально болтаю. Просто признай, что это смешно. Без оглядки на какие-то там нормы и правила. Эй, Ксюш. Всё хорошо у нас, не придирайся».

«А то что?»

«А то в рот дам», — бросил он, приподняв брови.

Я хотела рассмеяться, но почему-то закрыла рот и скромно опустила глаза. Возможно, дело в его интонациях, которым противостоять было сложно. А может, в нашей идеальной близости. Вот ведь ирония судьбы, с человеком так хорошо в постели, но при этом он совсем, ни капли не подходит для отношений.

Не подходит ведь?

Я представляю его шутки про снаряды за столом с друзьями и поджимаю губы.

Иногда кажется, он простой до невозможности. Где-то даже наивный. Но едва решаешь, что пора от солдата бежать, Денис вдруг меняется и поражает внутренней силой и серьезным взглядом на жизнь. Планами на будущее, целями. Мало кто в двадцать два года может похвастаться такими же, как у него. Это держит. Сама не понимаю почему и зачем, но держит рядом с ним цепями.

Он мне не чужой человек. Иначе бы я не переживала за него так сильно. Но готова ли я рискнуть и начать с ним отношения? Объявить и них всем. Дать себе шанс после развода. Понадеяться на мальчишку, тогда как я не смогла удержать рядом взрослого, созревшего для семьи мужчину?

На работе меня встречают разрывающийся телефон и двое ругающихся в пух и прах коллег. Делающих это почему-то в моем кабинете. Едва я захожу, они оба поворачиваются и начинают орать хором! Уже на меня. Я оглядываюсь в поисках Аркадия, но тот как назло опаздывает.

Богдан задерживается в Азии, отдохнувший за неделю офис предчувствует скорое возвращение босса и начинает усиленно наверстывать. Где-то застрял товар. Встал на таможне. Сломалась машина. Клиент в бешенстве. На складе очередной бардак. Начало девятого на часах.

Время летит быстро, мы с коллегами стараемся на усугублять, но пару раз срываемся друг на друга.

Логистика — треш. Иногда круглосуточный. Бывают легкие месяцы, но в основном через день что-то случается. Я не знаю, почему десять лет назад выбрала именно факультет транспорта. Мне уже тогда не нравилось учиться, но я закончила вуз. А потом пришла работать по специальности. Я люблю свою работу, но периодически, примерно трижды в неделю, хочется послать ее к черту.

Вечером мы с Денисом смотрим сериал в обнимку.

Я устраиваюсь поудобнее на его груди и улыбаюсь, вспоминаю как в квартиру его зашла всего пару часов назад. Взвинченная, уставшая.

По глазам его голубым тут же прочитала, что если рискну заистерить и сорваться, то он исполнит вчерашнюю угрозу. Заткнет мне рот понятно чем.

Разулась, скинула дубленку и побежала на цыпочках обниматься.

— Что случилось? Тебя кто-то обидел? — спросил он, как только я обвила руки вокруг его шеи. Денис провел ладонью по моей спине, даря простым жестом невероятное облегчение.

— Меня все бесят. Все, Денис! Они все тупые, — развела я руками.

Он обнял покрепче и сказал:

— Верю.

Я почему-то разозлилась и засомневалась:

— Ты подкалываешь меня?

— Ничуть.

Нашел время подкалывать! Зря я вообще приехала! Резко отстранилась и посмотрела в его глаза. Он был спокоен и серьезен. Не улыбался. Это немного остудило пыл.

— Всё нормально, просто Богдан свалил на неделю и на звонки не отвечает! А все сотрудники почему-то с вопросами идут ко мне! — всплеснула руками. — А я их не звала вообще-то, мне за такие решения не доплачивают! У меня своих дел по горло! Я вообще ничего не успеваю.

— Логист — собачка для битья. Наслышан.

— Ничего, кстати, что я приехала? Не договаривались вроде.

— Да нет, ничего. Проходи.

— А шлюхи твои? Не помешаю? — огляделась демонстративно, вдруг решив его уколоть. Сильно-сильно захотелось. Сделать больно. Себе или кому-то.

— Мне сегодня уже отсосали, — выдал он быстро, автоматной очередью. Жестко. Прищурившись. — Мои шлюхи в курсе, что я вялый после минета. Вот и съе*ались. Располагайся.

Я тут же заткнулась, почувствовав обиду. Признаю, первая укусила, его ответ был ожидаем. Вот только я не подозревала, что он так сильно меня ранит. Закусила губу.

— Поплачь, — раздалось над ухом.

— Эй, я не собираюсь.

— Поплачь, Облачко. — Он силком притянул меня к себе и крепко обнял.

— Какой ты гад! — Я легко толкнула его, впрочем, позволив заграбастать себя в объятия.

— Держись, я с тобой. Ты умница. Такая сложная у тебя работа, не женская.

— Да ты к тому же еще чертов сексист!

— О да. Поори и поплачь.

— Боже, Денис, как они меня бесят! Как сильно! Это же надо, столько тупых ошибок, а мне всё переделывать! Богдан почему-то дал ЦУ в любой непонятной ситуации идти ко мне! А я даже наябедничаешь ему не могу, потому что это не в моих правилах.

— Это ужасно несправедливо. Ты умница.

— Думаешь?

— Уверен. Моя умная девочка, — погладил по голове. — Самая-самая. Самая красивая, добрая, нежная.

— Нет, ты всё-таки издеваешься! Я не справляюсь, вот и психую! А ты со мной как с маленькой.

— Ты и есть маленькая.

— Я тебя старше на минуточку.

— А толку-то, — постучал легонько костяшками пальцев по моей голове. — Не понимаешь, что каждый должен заниматься своим делом, а на тебя повесили сверх нормы. Вот поэтому ты и психуешь, от несправедливости. А ты у меня очень справедливая. Хорошая, ответственная. Ранимая только очень. Вот точно маленькая.

Не знаю, что со мной случилось. Но от его слов, от того, что я хорошая и ранимая, от тона голоса… или же всего вместе взятого внутри меня что-то будто надломилось. И я начала рыдать. Навзрыд. В его руках! Снова!

Он молчал.

Я стояла и плакала, вспоминая, как на меня сегодня наорали. Прямо с утра! Я не успела к столу подойти и почту проверить. Два наших менеджера, оба мужчины старше. Жестоко и совершенно несправедливо! Спихнули ответственность. Потом я еще, правда, представила, что пока на меня орали, какая-то девчонка взяла в рот член Дениса, и он закрыл глаза от удовольствия.

Я плакала и плакала, чувствуя усталость. Ставшую какой-то вдруг неподъемной.

— Ш-ш, — протянул Денис. Гладил меня, обнимал, прижимал к себе. — У меня есть к тебе предложение. Сейчас пиццу закажем, фильм выберем, завалимся под одеяло. Я тебе отлижу так, что визжать будешь. И начнем смотреть боевичок в обнимку. Как план?

Я всхлипнула и улыбнулась.

— Ого! А ты умеешь? Отлизать.

— Ну ты мне покажешь пальцем, где у тебя клитор. Если вдруг промахнусь, — съязвил в ответ. Потом продолжил серьезно: — А теперь скажи, Облачко, что там за уе*ан тебя обидел? Давай-ка я поговорю с ним. Язык видать длинный, оторвать надо.

— Что? — встрепенулась я.

Но Денис как обычно лишь усилил хватку, не отпуская меня.

— Никто не обидел. Это рабочие моменты, — затараторила.

— Какая-то сука на тебя наорала, его надо на место поставить.

— Денис, перестань, — заволновалась я, представляя, как он едет ко мне в фирму и начинает драться с начальником отдела. — Бывает, что мы срываемся друг на друге. У нас это нормально.

— Срываться нужно на груше, а не на женщине. Ксюш, я не шучу. Работа есть работа, но есть же грани какие-то. Давай я схожу к тебе в офис, напомню о них. Мне не сложно.

— Моя коллега тоже женщина, — примирительно солгала я.

Он не поверил. Губу выпятил чуть вперед. Понял всё. Правило «никому о нас не рассказывать» в силе. Но я обняла его крепко-крепко, и он вроде смягчился.

Потом я сходила в душ, очень хотелось освежиться в конце дня. Мы действительно заказали пиццу. Пока Денис говорил по телефону, я нашла ручку и нарисовала на себе около десятка стрелочек от груди и ниже. К клитору. На лобке так и вовсе несколько штук, чтобы наверняка.

Ни о чем не подозревающий Денис стащил с меня футболку и трусы, увидел стрелки, нахмурился. А потом вдруг… как захохотал! Я подхватила. В итоге мы смеялись оба, до слез. Так долго! Я даже стыдно хрюкнула. Но боже, как же заразительно он смеется! Это нужно видеть и слышать. Даже когда вроде не над чем, но если ему весело — весело всем вокруг.

— О, вижу, как ты на меня надеешься! Приятно пздц! Ксюша! — разводил он руками, деланно возмущаясь.

— Хватит уже материться! Я просто пытаюсь помочь нам обоим! Просто очень… ну очень сильно куни хочется, — скромно потупила я глаза.

Он как-то враз посерьезнел. А потом обнял и подмял меня под себя.

Уж не знаю, помогли ли ему мои указатели, но справился он… на отлично. В жизни так быстро не кончала от языка мужчины. Сначала нежного, затем настойчивого.

Я смотрела на Дениса, на то, как охотно он уткнулся мне между ног, и дрожала. Сильные руки стиснули мои бедра, придвигая к себе ближе. Я описать не могу, как сладко мне было! Я всё чувствовала. Как целует, лижет. Как адово хочет. А потом помогает себе пальцами. Упивается. Каждым движением он не просто трахал меня языком, он показывал, что я его. Ласкал жадно, горячо. Я выгибалась и стонала, я просто не могла остановиться. Я кончила так быстро, что даже стыдно было немного, что он так на меня действует.

— Ну как? — тут же спросил он, привставая на колени и стягивая штаны.

Его губы немного блестели. Я опустила глаза ниже и рвано вдохнула: его член стоял колом. Я смотрела на влажную каплю на розовой головке и чувствовала, как во рту выделяется слюна.

Я не собиралась ему отсасывать ни сегодня, ни когда бы то ни было. Но я захотела и сделала это. Взяла в рот его член. Облизала. Обхватила рукой и начала ласкать.

Ему понравилось. Он любит, оказывается, когда сжимаешь сильно и берешь быстро. Быстрее, чем я думала, что могу.

Потом мы завалилась на его диван. Я устроилась на его плече с той стороны, где не было синяка. Осторожно поглаживала место удара. Перебирала волоски на его груди, животе и ниже. И улыбалась.

И вот, полчаса спустя, ноутбук лежит на его животе, мы смотрим фильм. У него дыхание выравнялось давно, у меня вот только что. Но сердечко еще колотится.

Мы не обсуждали тот факт, что у него еще болят ребра и кружится голова от резких движений. Поэтому вчера я была сверху, а сегодня мы обошлись оральным сексом.

Наверное, было бы забавно его поддеть и обвинить в мужской недееспособности. Его бы это задело. Он бы огрызнулся, конечно, и сделал вид, что всё супер. Но знаю, что задело бы и злило долго. Но я принимаю решение молчать и, напротив, хвалить.

Почему-то ранить никого не хочется. Ни себя, ни его.

Я просто лежу на его груди и чувствую расслабляющее тепло его тела. Вдыхаю его запах. И представляю, как он наорет на моих обидчиков просто потому, что я не справилась с нагрузкой и расплакалась. Хотя это глупо и совершенно не конструктивно.

Я сама, наверное, глупая, раз мне такого хочется. Я ведь профессионал. Андрей умеет затыкать людей одним взглядом, он не попадает в неудачные ситуации просто потому, что не совершает ошибок. А еще его бы никогда не избили. Тем более так сильно. Он бы просто не допустил подобного. Рядом с ним я росла, с каждым днем становилась лучше. Становилась такой, какой мечтала стать с детства.

— Почему спецназ, Денис? — спрашиваю я вдруг.

Мы оба смотрим в экран, там события кипят.

— Мне важно делать мир лучше, — отвечает он, не мешкая. Спокойно, будто это само собой.

— Зачем?

— Потому что я хочу жить в хорошем мире, Облачко, — немного нетерпеливо. — Хочу, чтобы мои друзья и родные жили в хорошем мире.

— Но ведь…

— Ш-ш, — перебивает он меня. Кладет руку на бедро. — Интересно. Помолчи немного.

Я слушаюсь. Лежу на его груди. А потом сплю в этой же самой позе. Обнимаю его во сне. Не потому, что это удобно. Это совершенно неудобно.

Потому что хочу обнимать.

Глава 30

Примерно месяц спустя

Денис

— А ты как Новый год встретил, Дэн? — спрашивают парни, когда я захожу в раздевалку.

Давно не виделись, ага. Аж два дня. Столько новостей накопилось!

Здесь как обычно шумно, настроение у всех приподнятое. Готовимся к длинному дню.

Здороваюсь, жму руки, пока иду к своему шкафчику.

— Отлично, — отвечаю с усмешкой. — Работал.

— А, ты работал же, — отмахивается рукой Егор. — Скучно.

— Ну не всю же ночь, — отвечаю загадочно. Начинаю переодеваться.

Время быстро летит. Вот я едва передвигаюсь по квартире, борясь со рвотными позывами от любого более-менее резкого движения, а вот уже вернулся к полноценной жизни. Поступил на службу в ОМОН. Отметил это дело. Первые три месяца — учебные. Поэтому с утра до ночи у меня лекции, практики и тренировки. Последние поначалу были довольно спокойными, но как только врач дал добро, нагрузка возросла адово и стала, наконец, адекватной моим запросам.

Коллектив нормальный, командиры отличные. Короче нравится всё пока. Денег только хочется больше, но тут уж сколько не дай, натура паскудная человеческая, мало будет.

Бежим на построение, а дальше расходимся в зависимости от расписания.

— Бл*ть, что с отоплением опять?! — в спортзал залетает один из тренеров и начинает орать громче музыки. — Опять баня? А че вы молчите-то?! Попариться сюда пришли? За пивком кого отправим?! — А дальше адовый поток мата.

Все ржут. Я не громко, так как занят, тягаю штангу. Но его, конечно, слышать надо. Харизматичный мужик. За окном неделю жмет минус сорок без продыха. Отопление шпарит на максимум. В зале просто стоять жарко, не то, что заниматься. Часть батарей перекрывали, но потом что-то пошло не так, и вновь настало пекло.

С криками «я сам сейчас поснимаю батареи!» тренер отсылает кого-то искать сантехника. Я вытираю пот со лба, беру полотенце и отдыхаю между подходами. Ко мне подходит Егор.

— Смотри-ка, — говорит, кивая в сторону. — Классная, да? Вот это задница.

Я прослеживаю его взгляд и вижу, как наша Кира делает низкий присед со штангой. Закатываю глаза.

— Делом займись, — обрубаю.

— А че ты так напрягаешься? Понравилась?

— Мозг и так как желе из-за жары, ты еще с настроя сбиваешь.

В ответ он смеется. Я возвращаюсь к упражнениям. Краем глаза отмечая, как Кира подходит ко мне. Девчонки в ОМОНе не такая уж редкость, и Кира действительно прикольная. С ней и посмеяться можно, и по физо многим даст фору. Мастер спорта по карате, какие-то там еще заслуги, я не помню.

— Денис, за тобой занимали очередь на тренажер? — спрашивает весело, с улыбкой.

— Занимал я, — встревает Егор.

— Уступи, а? — перебивает она.

— А что мне за это будет? — тянет Егор.

— Лучше спроси, чего тебе не будет, — она показывает ему кулак.

— Ваще-то имелось в виду волшебное слово. Как насчет «пожалуйста», Кира? — встреваю я, откладывая штангу.

— Вот именно, — добавляет Егор. — Где твоя вежливость?

— О боже, что за отряд! Куда ни плюнь, в галантного мужчины попадешь! — деланно восклицает она, корча рожицу и бросая в меня заговорщический взгляд. — Не дождешься, Егорка, вежливых слов. Не заслужил.

Я смеюсь. Уступаю ей место, делая жест рукой.

— Спасибо, — подмигивает она, приседает, чтобы поменять веса.

Я бросаю на нее еще один взгляд и иду к следующему тренажеру. О Ксюше не думаю принципиально. Мысли о ней вечно сбивают, а надо работать. Один раз уже морду разукрасили, потому что отвлекался постоянно на личные переживания.

Вот будет обеденный перерыв — позвоню ей.

Подсознательно жду это время. Скоро голос ее услышу. Постараюсь по тону понять, как дела и вообще что с настроением.

бл*ть! Ну что это?

— Ты не правильно делаешь, — подхожу к Кире.

— Почему? — вспыхивает она. Сразу злится с разгона. — А как надо?

— Смотри. Ноги шире. И вот здесь руки ты сгибаешь, а надо ровно держать, — начинаю объяснять терпеливо.

После тренировки она благодарит меня и спрашивает, можно ли с нами на обед.

— Мы сегодня в кафешку идем, — объясняю я. — Если хочешь, пошли, — приглашаю. — Но мороз там пздц. Если есть с собой что-то, я бы лучше в столовку пошел.

— Увы, я как раз ничего с собой не взяла. Эти новогодние праздники выбили из колеи. Вроде бы не отмечала особо, но с тем выпила, с этими… и всё, попробуй соберись в кучу.

На выходе уже не выдерживаю, достаю сотовый. Выбираю Ксюшу, звоню. Она отвечает сразу же.

— Денис, привет! — говорит весело.

Ловлю себя на том, что улыбаюсь. Аж тепло вдоль позвоночника разливается от одного звука ее голоса. Вот что с этим делать? Столько времени уже, а тяга к ней лишь усиливается.

— О, у Гончарова улыбка до ушей, — ржут парни. — Своей звонит. Когда свадьба уже?

Я отмахиваюсь и отворачиваюсь, дальше их тупые подколы не слушаю.

— Привет. Как дела? — говорю быстро. От холода челюсть едва двигается и выходит не слишком внятно.

— Ты на улице?

— Да, на обед пошли. Поэтому быстро говори, жду отчет.

— Ой да какой отчет! Работа-работа-работа, будь она неладна! В офисе дубак, сижу в свитере и пледе. Денис, я соскучилась невыносимо! — говорит она вдруг, перебив саму себя. — Ты сегодня снова допоздна?

— Прям невыносимо? — подкалываю ее. — По десятибальной шкале?

— Сорок четыре.

— Приедешь ко мне?

— Может, лучше ты ко мне? С меня ужин. Горячая ванна. А там как пойдет.

— М-м-м, я подумаю.

— Денис!

— Что? Ладно, позвоню, как освобожусь.

— Я буду ждать.

— Фото пришли.

— Посмотрим.

Я убираю телефон в карман. Предвкушение щекочет нервы. «Сорок четыре»? И что это значит?

В конце дня вместо усталости чувствую, наоборот, подъем. Потому что она пригласила в гости. И ждет.

Пока я сидел неделю на больничном, Ксюша приходила каждый день. Приносила с собой продукты или готовую еду, а так же мешок глупых шпилек, которые пыталась в меня втыкать, словно мне есть до них хоть какое-то дело. Ха-ха, ломались все до единой о мою броню и здоровую психику. Осыпались к ногам грудой ненужного мусора.

Ей так проще — не думать о будущем, и о том, что происходит между нами. Жить в моменте. Если я предлагаю сделать какой-то шаг вперед, она сначала относится негативно, но потом обдумывает и соглашается. Я не давлю. Она с этим козлиной стариться собиралась и детей рожать. А потом вот как вышло. Ее надо завоевывать постепенно.

Зачем мне эти трудности, спросите вы? Зачем любить ту, с которой нелегко? Почему бы не найти простую милую девушку без прошлого. Можно даже целку, хотя одна у меня уже была, спасибо, хватит. Мамина подруга до сих пор поет песню, что я «сливки» с ее дочери снял и доволен. Капец как бесит. Сливки, ага. Сначала уломай на первый раз. Потом, на второй…

Просто милую девушку. Которая сама будет мечтать поскорее поскакать в загз, переехать ко мне, напялить передник и заняться домашним уютом.

Зачем звонить Ксюше, каждый раз внутренне ожидая на том конце провода услышать вопрос, озвученный ледяным тоном: «Че надо? Ты мне никто».

Зачем переться на другой конец города на автобусе, так как «Камри» тупо не заводится в такой холод, глупо даже пытаться. Смешно: машины не заводятся, а люди функционируют. Потому что мы крепче и сильнее любой машины. А еще нас ведет цель.

Поэтому я быстро иду по пустой улице, рассыпчатый снег скрипит под ногами. Темень, дубак, атмосфера постапокалипсиса. Наконец, поднимаюсь в лифте, стучусь в дверь. Посылаю к чету предрассудки.

Люблю. Именно такую. Умную, дерзкую, успешную. Ревнивую, мнительную, ранимую. Мою.

Дверь открыта, я захожу в квартиру.

— Ты совсем крышей съехала? Почему ворота настежь? А если бы к тебе зашел вор или маньяк? — психую сходу.

— Я знала, что скоро придешь ты! — кричит весело из кухни. — И спасешь меня из лап любого маньяка!

Пахнет чем-то невыносимо вкусным. Я начинаю раздеваться. Процесс этот небыстрый, шмотья на мне много.

— Дурой не будь. У меня могли возникнуть дела поважнее.

— Тогда бы меня зверски убили, — отвечает также весело.

бл*ть…

Ксюша спешит навстречу и сходу обнимает меня за шею. Лезет целоваться. Я отворачиваюсь и шлепаю ее по заднице. Цаца хватает мой подбородок и принуждает к поцелую. Командирша, блин. Сама вон как скучала, обнимает изо всех сил, еще и ножку закинула. Я подхватываю ее под бедра и прижимаю к стене. Смотрю в ее глаза.

— Денис, — называет она мое с улыбкой. Дразнит, язва.

Невероятно красивая. Именно такая, как мне нужна. Именно такая. Вообще без раздумий и сомнений. Я мог бы прийти к ней хоть пешком в плюс или минус пятьдесят. Вообще похер.

— Замерз? — спрашивает Ксюша.

— Не-а. Я тепло одеваюсь, в отличие от некоторых в босоножках.

Она снова обнимает меня крепко.

— Думала, что ты уже не приедешь.

Автобуса долго не было. Мороз. Чуть не остался ледяной статуей остановку украшать. Транспорт в своем большинстве не заводится. Иногда в Сибири приехать на ночь к девушке — это подвиг.

— И поэтому оставила дверь открытой, — ругаюсь я.

— Больше не повторится.

Я киваю. И наконец целую ее. Ксюша льнет ко мне. Теплая, нежная. Мы сейчас видимся не так часто, как хотелось бы. Я много работаю, тренируюсь, учусь, не совпадаем по графику. Ходить куда-то в такой мороз — нереально.

Но Новый год мы встретили вместе. Она с подружками была в клубе. Я катал людей в такси, заработал кучу красивых денег. К полуночи особо ни на что не надеясь приехал к клубу, она выскочила в шубе и туфлях… дура, говорю же. С бутылкой шампанского и куском мяса для меня.

Ее телефон разрывался, по радио били куранты, мы целовались. Она была моей.

Глава 31

Ксюша

«Терпенье города берет. И стену всякую таранит…»

Я размышляю над словами знакомой всем баллады, пока жду такси. Сижу в своем кабинете, втыкаю в какую-то простенькую игру на телефоне. Ожидание длится уже сорок минут, я не верю, что однажды попаду домой.

Сколько же времени я в разводе? Неужели третий месяц пошел? Столько же длится моя связь с Денисом. Тайная, будоражащая. Я не хотела ее изначально, но у Дениса столько настойчивости и терпения, что день за днем я сдавалась, впуская его в свою жизнь.

Иногда мне хочется рассказать о своем запретном романе, поделиться с подругами. Хотя бы с Наташей. Но каждый раз, когда я собираюсь, что-то мешает. Наташа в курсе, что мы с Денисом встречались пару раз. Потом я пропала с радаров — Дениса избили, я всё свободное время проводила с ним. Потом вернулся Богдан и привез кучу новостей, новых проектов, а значит, настала пора совещаний и задержек на работе.

Новогоднюю ночь я провела с подругами и друзьями. Намекнула, что у меня есть мужчина. Девчонки тут же засыпали догадками! Рта мне не дали раскрыть, сами нарисовали в своем воображении образ солидного мужчины, который одним взглядом утрет нос Титову. И я… промолчала. А потом уже стало поздно.

Денис по-прежнему младше на пять лет. Мент на испытательном сроке. Вокруг него вьется куча молодых девчонок, одна из них, по имени Кира, и вовсе начала писать каждый вечер. Слать фотографии и смешные картинки.

Денис отмахивается, говорит, что ему никто кроме меня не нужен. Но я понимаю, насколько наши недоотношения шатки. И стараюсь не придавать им такого уж большого значения. Сколько раз мы ссорились, и он трахал меня на адреналине? Что ему мешает так же с другой?

Конечно, я к нему привязалась! Как бы ни настраивала себя, но так и не смогла разделить чувства и секс. Не представляю, как можно остаться внутри равнодушной, когда отдаешься мужчине, когда обнимаешь его в постели, когда так сильно доверяешь. Спишь с ним в одной кровати, смотришь в глаза. Когда смеешься с ним взахлеб и так много целуешься! Как не чувствовать совсем ничего? Не ждать его, не ревновать, не… планировать будущее?

О будущем страшно даже подумать!

Зима в этом году особенно сурова. Не хочется из дома выходить. Моя машина не заводится уже две недели, я езжу на такси в офис и обратно. Дома смотрю сериалы, болтаю по телефону с мамой, переписываюсь с подругами. И жду Дениса. Больше ничего не делаю. Нет сил. Город впал в спячку и ждет потепление.

Бросаю нетерпеливый взгляд на часы — начало десятого. В офисе почти никого нет. Мы с Богданом, Стасом и Еленой долго обсуждали один из контрактов, когда я освободилась и вернулась в кабинет, Аркадий уже уехал. Вот сижу, жду такси, которое всё не едет.

В дверь стучатся. Я поднимаю глаза и вижу в дверном проеме… Титова.

Неожиданно. Вот это сюрприз! Мы не виделись с тех пор, как он собирался лететь в Азию. Подбираюсь.

— О, Ксюша, ты еще здесь! — говорит он весело. — Как обычно выходишь из офиса последней?

Выглядит безукоризненно. И даже улыбается. Я быстро отвожу глаза, не хочу на него смотреть. Не хочу с ним общаться. Вообще ничего не хочу.

— Привет, — нейтрально улыбаюсь в твет. — Давно уже так не делаю. Сегодня просто день такой… жду такси. Долго.

— Переды температур, как следствие — страшный гололед. Еще бы.

— Ты к Богдану приехал?

— Да, но он забыл о нашей договоренности. Представь себе. Я постучался в пустой кабинет, — смеется Андрей, смотрит на меня. — Поехали, докину?

Этого еще не хватало!

— Нет, спасибо. Такси вот-вот приедет. — Я хватаю сотовый, будто проверяя, нет ли новых сообщений. Надпись на экране прежняя: «Время ожидания сорок минут». Скоро час, как она не меняется.

— Ксюша-а, — тянет Титов. — Куча аварий, город стоит. Ты можешь долго ждать машину. А у меня планы сорвались. Поехали. Офис пустой, ты тут одна осталась.

Я поднимаю глаза и осекаюсь снова. Отказываться в общем-то довольно глупо. Наверное. Денис сегодня дежурит всю ночь. А я так устала за день, что умираю от желания переодеться в пижаму и поесть.

— Не доверяешь мне? — спрашивает Титов как-то навязчиво серьезно. — Ксюш, ты меня боишься?

— Нет. Разумеется, нет, — улыбаюсь я, понимая, что соскучилась по его голосу. Очень сильно.

И я решаюсь.

— Хорошо. Раз ты настаиваешь, — киваю и поднимаюсь. Начинаю поспешно собираться.

Отменяю свой заказ, сидя в «Ауди» Титова. У моего бывшего та же самая машина, ничего не поменялось. Мне кажется, если я открою бардачок, там будут лежать мои влажные салфетки.

— На заправку заедем. Это по пути. Не против?

— Конечно.

В тот момент, кода Андрей выходит из машины и идет платить, я, ведомая порывом, открываю этот чертов бардачок — всё верно, моя едва начатая пачка салфеток. Он ее не выбросил за два месяца. Ни презервативов, ни женских трусов — ничего нет. Не к чему прикопаться.

Андрей садится за руль и машина трогается с места.

— Как твои дела? — спрашиваю я. — Как поживаешь?

— Кручусь, верчусь, — Титов пожимает плечами. Бросает на меня быстрый взгляд, от которого хочется поежиться. — Как обычно много работы. А, новости! — смеется он невесело. — К врачу ездит вот, давление скачет. Разжился какой-то болячкой взрослых дядек.

— Андрей… — качаю я головой укоризненно.

— Знаю-знаю, мама уже прочитала мне лекцию. Она, кстати, по тебе скучает.

— Позвоню ей на днях, — говорю поспешно. Его родители живут сейчас в Болгарии, мы виделись всего раз десять. Но периодически созванивались. Хорошие люди.

— Они не могут принять никак, что мы развелись, — говорит Андрей.

— Мои тоже! — стараюсь свести в шутку этот странный разговор. — Наши родители, кажется, восприняли наш развод болезненнее нас самих.

Андрей мрачнеет.

— Я тоже не могу принять.

Я быстро отворачиваюсь.

— Поздно, — говорю строго. Он ведь не собирается сейчас издеваться надо мной? Три месяца мы не общались, два из которых в разводе! К чему эти нелепые фразочки?

Я смотрю в окно. Мы проезжаем мимо ряда усыпанных снегом высоченных елей. Подсветка освещает густые ветви и кажется, что мы в сказке находимся. До моего дома минут десять быстрой езды. Скорее бы уже приехать. У меня только руки начали заживать. Я только перестала себя мучить мыслями «а что, если…»

— Почему поздно? Я скучаю, Ксюш, — говорит Андрей.

Я бросаю на него настороженный взгляд. Он поджимает губы. Красивый профиль, цепкий взгляд. Короткие предложения с глубоким смыслом. Во всем этом мой бывший муж.

— Где ты был раньше? — развожу руками.

— У тебя кто-то появился? Твои подруги упорно не колются.

— Ты допрашивал моих подруг? — удивляюсь я.

— Алёну допрашивал Гриша.

Я киваю. Конечно. Навыдумывала уже себе. Титов бы в жизни не стал кого-то пытать из-за женщины.

— Так у тебя кто-то есть или нет? — повторяет он. — Ты не ответила.

Я пожимаю плечами.

— У вас серьезно?

Он смотрит на меня. Требовательно. Аж кожу покалывает. Я — на свои колени. В этот момент слышу, как телефон вибрирует в сумке. Поднимаю глаза и застываю от ужаса.

— Андрей! — кричу, придя в себя. — Андрей, на дорогу!

Буквально на наших глазах заносит впереди едущую машину, она вылетает из колеи на встречку и крутится! Титов выкручивает руль. В момент удара меня кидает в сторону. Ремень безопасности больно впивается в грудь. Я закрываю глаза, не веря, что это происходит на самом деле.

— Ксюша, ты в порядке? — спрашивает Андрей через секунду после того, как всё заканчивается. Его голос пропитан ужасом. — Ксюша, боже! Ушиблась?

— Немного, — я потираю плечо, которым ударилась об дверь. — Всё в порядке.

— Точно? — Титов быстро отстегивается. Отстегивает меня. Хватает за руки, осматривает в тусклом свете лампочки. — Как я испугался за тебя.

— Всё в норме, — отмахиваюсь я. — Дубленка значительно смягчила удар. А ты как?

Его глаза расширены. Мы смотрим друг на друга. Один вдох и Андрей хватает меня за щеки, тянется и целует.

Глава 32

— Ты с ума сошел! — ругаюсь я, отталкивая от себя бывшего мужа. От возмущения кровь вскипает. Он застал меня врасплох, разве можно так делать? Ладно Денис — спесивый мальчишка. Андрей никогда не позволял себе ничего подобного. — Прекрати немедленно!

— Ксюш, погоди. Ксюша, Ксюшенька, — произносит он.

Меня током пробивает от звука его голоса, от интонаций. От запаха его туалетной воды, близости и всего происходящего. Я неминуемо проваливаюсь в прошлое. Когда мы встречались, а потом были женаты. Нам часто было хорошо вместе, это невозможно игнорировать.

Титов снова тянется, но я отшатываюсь. Обида, с которой я работала все эти месяцы, вспыхивает внутри с новой слой. На глаза наворачиваются слезы, руки дрожат. Я сама от себя такой сильной реакции не ожидала.

— Что ты делаешь, Андрей?! Ты меня за что-то ненавидишь? Как ты смеешь вообще меня трогать после того, что было?

Он отстраняется. Качает головой. Начинает раздражаться.

— Я пойду посмотрю, нужна ли помощь, — говорит спокойно.

— Конечно, иди. Это важнее.

Титов выходит на улицу, а я закрываю лицо руками и всхлипываю. Господи, я понятия не имею, как его воспитывали его «прекрасные» родители! Но он просто чурбан! Ледяная глыба! Ноль эмоций! А если эти эмоции исходят от меня, Андрей тут же уходит. Сбегает и берет паузу. На повышенных тонах он не общается. Он вообще не общается, когда отношения заходят в тупик, не решает конфликты разговорами.

Титов возвращается через десять минут, садится в машину. К этому времени я успела успокоиться, вытереть тушь под глазами своими салфетками, что лежали в бардачке. Они порядком высохли за это время, но я справилась.

— Всё в порядке, все живы здоровы. Я сфотографировал повреждения, едем, — кивает Андрей. Выжимает педаль газа, медленно разворачивается и возвращается в колею.

— Ремонт дорогим выйдет? — спрашиваю.

— Нет, ерунда, — успокаивает он.

Дальше едем молча. Не смеемся, не шутим. Слушаем радио. Это нормальная ситуация, если мы в ссоре. Отмолчаться.

— Извини, если напугал тебя. Не знаю, что на меня нашло, — произносит Титов медленно. — Увидел, что ты ударилась… И внутри что-то надломилось.

— Чего ты боишься?

— Что, прости?

Мы приближаемся к моему дому.

— Отношений? Близости? Или может, ты натворил что-то и теперь боишься признаться? Я ведь тебе далеко небезразлична, Андрей. Это видно по твоим поступкам. Но при этом за три месяца ты не сделал ни единого шага в мою сторону. Я просто хочу понять.

— Ты тоже не сделала. И хочу напомнить, развод попросила именно ты, — говорит он отрывисто.

Я беспомощно всплескиваю руками.

— Может, я хотела услышать, что ты не хочешь развода?

— Оригинальный способ. Достойный взрослого образованного человека.

— А как иначе тебя вывести на эмоции? Ты всегда занят, всегда равнодушен. У тебя нет времени прислать мне сообщение или сказать ласковое слово. Нет времени подумать, что я, возможно, страдаю и съедаю себя догадками. А я живой человек! Я не твой партнер по бизнесу, я просто обычная женщина!

— Какие тебе нужны эмоции, Ксюша? — говорит он вдруг. — Ты можешь сказать простым языком? «Андрей, мне не хватает цветов, подарков, эсэмэсок». А не шантажировать разводом.

— Я не шантажировала, — стихаю тут же. — В тот момент я действительно не хотела тебя больше видеть.

Он молчит. Мы паркуемся у моего подъезда.

— Можно, я зайду и мы продолжим разговор?

— Нет, — говорю тут же. — Это будет лишним. Спасибо, что подвез, — открываю дверь.

— Ксюша… — он меня задерживает. — Просто подскажи мне. Ты ведь видишь, что я стараюсь. Что мне сделать? В какую сторону хотя бы двигаться?

— Уже поздно.

— Ксюш, извини меня, — выпаливает он.

— Что? — оборачиваюсь. Сердце колотится.

— Прости меня за то, что нагрубил в тот раз и обидел. Я был не прав. Ты этого не заслуживаешь. Не нужно было тебя отпускать. Не нужно было давать этот чертов развод. Я напился в ту ночь так, что выключился. Впервые в жизни.

— Тебе следовало позвонить. Просто позвонить мне и сказать, что ты жалеешь. Или ответить на мой звонок.

Он молчит.

— Все эти бесконечные недели ты был занят бизнесом, а я нет. Я люблю свою работу, но не настолько, чтобы бредить ею. Я тебя любила очень сильно, а ты меня оставил одну расхлебывать всё это. И я справилась, но как уж смогла.

— Ты знаешь, как нелегко мне даются все эти поступки в отношениях. Красивые слова. Я ведь не мальчик. Ты либо со мной, либо нет. А остальное всё… временные неурядицы.

— Мы так долго обесценивали наши проблемы, копили их, называли неурядицами, что в итоге развелись. Андрей, я не знаю, что тебе сказать. В какой-то момент у нас что-то пошло не так. Почему-то твой уровень ценности для меня снизился настолько, что я ляпнула сдуру про развод. А мой уровень ценности для тебя… тебе просто было некогда! Некогда написать сообщение, заехать, прийти в чертов ресторан, в котором я сияла в новом платье, умирая внутренне от обиды. Потому что я тебя ждала! С чего-то, мать твою, ты решил, что можешь отдавать все свои ресурсы бизнесу, партнерам, подчиненным, друзьям?! — я не замечаю, как перехожу на крик. Титов тут же замыкается, но меня уже не остановить. — Они — важнее. А я… просто буду. Как константа. И так дам тепло. И так утешу. Любым приму. Даже спустя три месяца молчания! — с этим словами я выхожу из машины. — Не будет этого.

— Я приеду завтра, и мы поужинаем, — прилетает в спину.

— Нет.

— Да. Тебе ведь как раз не хватало настойчивости с моей стороны. Я покажу, насколько высок на самом деле твой уровень ценности для меня.

— Я ужинаю с подругами, уже договорилась. Я ведь сказала, что справилась без тебя.

Я выхожу из машины и иду в подъезд. Сердце всё никак не уймется. Фух! Вот это я дала жару! Гончаров точно на меня как-то влияет, не знаю положительно или отрицательно. Конструктивного разговора не вышло, но тормоза у меня отключились. Даже горло немного саднит, я ведь раньше не повышала голос. Я была выше и умнее.

Одно я знаю точно — мне нельзя возвращаться в прошлое. Я устала чувствовать себя во всем виноватой. Теперь к длинному списку добавится еще и роман с Денисом. Кстати о Гончарове.

«Привет! Ты звонил?» — пишу ему сообщение.

Оказавшись в квартире, я поспешно раздеваюсь. После душа рассматриваю свое плечо — будет небольшой синяк, к сожалению.

Денис отвечает только через час, я уже в постели лежу.

«Да, хотел узнать, дома ты или нет. Ты не отчиталась».

«Ура! Я тебя потеряла. Хотела уже натворить преступлений, чтобы ты появился))»

«Ну я тогда не один появлюсь, а с толпой. Оно тебе надо?»

«М-м… Ты злой или мне кажется?»

«Нет. Голодный».

«И уставший?»

«Мечтай)»

«Ха-ха. Так ты приедешь утром? Серьезно?»

«Ненадолго».

«Тогда я жду. Очень».

«Лады».

Я сжимаю сотовый в руках. Вот она разница. Человек ночь не спал, голодный, уставший, но готов переться по морозу на другой конец города. Отношения всегда так начинаются. Люди отдают партнеру всё: свое время, настроение, деньги. В конец концов, сон! А потом появляется противное ленивое «и так сойдет». Можно не мыть голову, он никуда не денется. Можно не ответить на ее сообщение, она никуда не денется. Как только мы перестаем стараться, всё летит в пропасть.

Мы с Андреем перестали стараться. Так себе причина для развода, да? Лучше бы в его бардачке были презервативы и чужие трусы.

Глава 33

Неделю спустя

— Руслан, дорогой, с днем рождения! — восклицает Наташа так громко, что, могу поспорить на бутылку шампанского, нас слышно и в середине зала.

Богомолов выглядит польщенным. Он даже покраснел немного. Быстро подходит к нам, мы с девочками по очереди целуем его в щеки. Вручаем подарок.

— Спасибо, что пришли, — улыбается он. — Выглядите прекрасно.

— Как можно было пропустить?! — разводит руками Алёна. И добавляет, чуть понизив голос: — Гриша уже здесь? Мы с подругами задержались в салоне и немного опоздали.

— Да, они с Андреем курят на улице.

— О, Андрей приехал? Да еще и вовремя? Да ладно! — деланно ахает Наташа, высказывая слова, которые болтаются у меня на языке. — Откуда у этого парня так много свободного времени? Только не говорите, что он начал есть еду!

Шутка в общем-то удачная, заставляет всех присутствующих улыбнуться.

Итак, что мы имеем на данный момент. Всю прошлую неделю Титов вился где-то поблизости. Он словно уволился и не знал, чем заняться! Забегал к Богдану каждый день. Благо мне удалось договориться с Аркадием, и с работы мы уезжали вместе. Приходилось, правда, постараться, потому что обычно я задерживаюсь в офисе. Аркадий же не из тех, кто опаздывает на ужин к жене.

Однажды Титов даже прислал цветы, но я позвонила и попросила больше так не делать.

Не секрет, что вся моя жизнь раньше крутилась вокруг мужа — у нас общие друзья, любимые заведения и магазины. И стараюсь отдалиться и абстрагироваться, но редкие встречи всё же неизбежны.

И тем не менее рисковать не стоит. Побуду немного и вызову себе такси.

Некоторое время мы с Русланом болтаем о всякой ерунде, смеемся.

— Девушки, не стесняйтесь, занимайте места. Занимайте места, — гостеприимно приглашает он. — Еще минут десять и будем ужинать. Брат опаздывает.

Мы проходим в зал, но за стол пока не садимся. Вместо этого берем по бокалу шампанского и совершаем круг почета, чтобы поздороваться со всеми присутствующими. Атмосфера уютная, настроение — приподнятое.

— Титов превзошел самого себя, — бубнит Наташа, когда мы оказываемся вновь втроем. — Посмотри какой. То вообще пропал, как сквозь землю провалился. То маячит, пройти не дает.

— Он контракт подписал, — говорит Алёнка, прокашлявшись. — Весьма удачный. Они с Гришей отмечали пару дней назад. Бедняга чуть не поседел, пока длился финальный этап. Но он молодец. Гриша даже расстроился от зависти, — Алёна играет бровями, и мы снова смеемся.

— О, удачи тебе с ним, — кладу я ладонь подруге на плечо. — Только ты и знаешь подход к Григорию.

Алёна вздыхает.

— Это жесть, — говорит сквозь зубы. — Я вновь купила этот гель, ну вы поняли. И кажется, перестаралась.

— Алёна, зачем?! — всплескивает руками Наташа. — Он тебе всю слизистую сжигает. Это боль адская. Какое там удовольствие?! Что за мазохизм?

— Если редко, то не опасно. Но теперь мне к врачу бы надо. Записалась на понедельник, не знаю, доживу ли.

— О боже, вот сумасшедшая, — я качаю головой. — Зачем ты так над собой издеваешься? Варенька тебя прибьет.

Варвара Леонидовна — лучший женский доктор на свете, мы ходим к ней уже много лет. Умная, современная, к тому же еще и тактичная.

— Я не к ней пойду. Она точно скажет, что я без мозгов. Стыдно.

— Но ведь это правда, — ругаюсь я.

— А вот и Андрей с Гришей, — переводит тему Алёна, указывая на дверной проем.

Мужчины заходят в зал. Андрей быстро находит меня, робко улыбается и кивает. Я читаю в его глазах восхищение, киваю в ответ и отворачиваюсь.

— У него никого нет, — говорит Алёна тихо. — И скоро он будет очень богат.

— Алён! — обрываю я.

— Ну а что «Алён»?! Он такой умничка. Такую сделку заключил! Настоящий профессионал.

— Вообще-то я кое с кем встречаюсь, — говорю уклончиво.

— Ты когда-нибудь признаешься, кто этот загадочный мужчина? — подхватывает Наташа, сделав пару глотков шампанского.

— Это тот же, кто украл тебя под бой курантов из клуба? Или новый? — включается Алёна.

— Тот же. Я вас познакомлю, если у нас станет серьезно. Пока мы просто видимся.

— Часто?

Я мешкаю перед ответом. Сегодня утром мы вновь поссорились с Денисом. Даже, наверное, поругались. Из-за его поклонниц. Я сама не поняла, как разнервничалась, вроде бы поначалу мы шутили. Он ушел.

— Да, довольно часто, — говорю задумчиво. — Титов еще как назло активизировался. Я не хочу проблем. Поэтому лучше подождать. Скоро его вновь захватит работа, и всё станет как прежде.

— И что, он лучше Андрея? — у Алёны приоткрывается рот от любопытства.

— Он другой, — говорю я твердо. Я бы, может, и хотела во всем признаться, но Алёна расскажет Грише. А я чувствую, что пока рано. Не после утренней ссоры. — Они настолько разные, что кажется, будто с разных планет. Не скажешь, кто лучше, а кто хуже.

— Сплошная интрига, — тянет Натали.

— Хочется верить, что он вообще существует, — иронизирует Алёна.

О, подруги, еще как существует. Вы будете удивлены.

Мне вдруг остро хочется написать Денису сообщение, узнать, чем он занимается. Скучаю по нему, привыкла уже. Но первой идти на контакт? Ни за что на свете!

В этот момент в ресторан заходят новые гости, я машинально их рассматриваю. Ярослав, брат Руслана, с женой. Я их видела пару раз на праздниках Руса, мы всегда приветливо и тепло общались. А в последний раз и вовсе играли в настольную игру до утра. Ярослав веселый и вроде бы на первый взгляд открытый парень, но при этом есть что-то в его взгляде такое, что меня смущает. Он будто излишне проницательный и настороженный. Всегда. Я задумываюсь о том, что у Дениса тоже бывает такой взгляд. Он меня немного пугает, хотя и не несет собой угрозу.

— О, Катя с Ярославом, — говорит Наташа, — значит, скоро принесут еду. Ура!

Ярослав не успевает зайти, как тут же попадает в центр внимания.

Катя же подходит к нам, обнимает нас по очереди, говорит, что рада видеть. Она такая милая и хорошенькая, что не может не нравиться.

— Ну наконец-то мы приехали! — восклицает она. — Такие пробки безумные. Такси было не дождаться, благо, нас подвез друг Ярика. Классный такой, я вас познакомлю. Мы его пригласили на праздник. Чего парню скучать в субботний вечер? Да и домой ему ехать что сейчас, что через два часа — одинаково по времени.

— Ну отлично! Чем больше народу, тем веселее.

— Всё, идем за стол! — командует Руслан.

Мы начинаем рассаживаться. В общей суматохе я мимоходом отмечаю, что из гардеробной выходят еще несколько человек. А когда, заняв место, поднимаю глаза — замираю.

Я смотрю на прибывших мужчин, еще раскрасневшихся после мороза, вернее, на одного из них, и не верю собственным глазам.

— Знакомьтесь, друзья, это Денис. Он у нас новенький в компании, — Ярослав хлопает Гончарова по плечу. — Но я за него ручаюсь. Имена остальных называть не буду, всё равно не запомнишь, — смеется. — Главное, не стесняйся. Кирилл, не бросай его, а то парень скромный.

Незнакомый мне Кирилл кивает, дескать, ни за что.

Мы все смотрим на Гончарова. На лице Наташи проскальзывает узнавание, на лице Алёны почему-то шок. Андрей с Григорием слегка прищуриваются. А я… я просто дар речи теряю.

Сам Денис скромным и смущенным не выглядит.

— Очень приятно, — говорит Гончаров, присаживаясь. — Познакомиться. Но кое-кого я уже знаю.

И смотрит невозмутимо. На меня. Заставляя пульс частить. А пальцы сжиматься.

Глава 34

Мой охреневший вконец боец невозмутимо переводит глаза на Гришу и кивает ему.

— Мы виделись, когда я работал в такси, — напоминает он о себе громко.

Я всё еще замерла и не двигаюсь, ожидая от Дениса всего, что угодно. И от себя самой в общем-то тоже. Гончаров на меня странно влияет, я становлюсь рядом с ним диковатой.

— Точно! — отвечает Григорий. — А я-то сижу, вспоминаю, откуда лицо знакомое. Как дела, Денис?

— Спасибо, всё отлично. Как у вас?

— Без приключений пока, — смеется Гриша. Делает знак, который я не очень понимаю. Алёна толкает его в плечо и начинает что-то раздраженно шептать на ухо.

Гончаров переводит глаза на меня. Уголок его губ дергается, и Денис мне подмигивает. Просто так. У него хорошее настроение. Я улыбаюсь в ответ, просто не могу удержаться! И делаю короткий взмах рукой. Говорю с робкой улыбкой:

— Привет!

— Привет, — отвечает он моментально. Тихо правда.

Его взгляд отрывается от моего лица и падает на шею, открытые плечи. Боже, с ним нельзя выйти в приличное общество! Так смотрит, словно словно я без одежды. Я сжимаю колени и приоткрываю рот. Гончаров поднимает глаза и смотрит на мои губы.

В ответ я, взрослая самодостаточная женщина, в момент краснею.

Наташа, которая считает, что мы с Гончаровым пару раз переспали после клуба, щипает меня за руку, я вздрагиваю и случайно задеваю свой бокал. Он опрокидывается и звонко ударяется о тарелки! Бокал был полным, шампанское разливается. Я подскакиваю на ноги и хватаю салфетку. Рядом тут же оказываются Андрей и Денис, они реагируют одинаково быстро. Начинают отодвигать посуду и вытирать стол.

Абсолютно все смотрят на меня. Но теперь хотя бы можно притвориться, что я покраснела из-за стыда за неуклюжесть, а не потому, что вспомнила о том, как новенький всю ночь меня любил в постели. Кобель. Утром ему написала эта его Кира: «Доброе утро! Твоя рядом? Не хочу, чтобы она опять ко мне приревновала».

Нормально? Я увидела в ее словах ревность и желание побороться за место в его жизни. Хоть какое-то. Что-то вроде: раз твоя девушка ко мне ревнует, значит, я существую. Это довольно жалко, я умом понимаю. Но поделать ничего не могу. Взрываюсь.

Бросаю раздраженный взгляд на Наташу.

— Сейчас всё уберем. Всё в порядке, — тут же спохватывается Натали и по-хозяйски помогает мне справиться с беспорядком

Официанты возникают словно из ниоткуда. Ярослав поднимает свой бокал и начинает задвигать тост. Слава богу теперь все смотрят на него! Почти все.

Скатерть передо мной мокрая. Титов вдруг сообщает:

— Вон свободное место.

И ловко на него меня пересаживает, всучив новый наполненный бокал. Сам же Андрей занимает стул рядом, самодовольно улыбается, как бы говоря: попалась зайка-попрыгайка. И смотрит на Ярослава. Внимательно слушает и одобрительно кивает.

Богомолов старший вовсю толкает первый долгий тост. Руслан смеется. Катя смеется. Гости смеются. Гончаров смотрит на Титова чуть прищурившись, как бы не предвещая ничего хорошего.

Идиотизм ситуации зашкаливает. Я понимаю, что завралась!

Бросаю жалобный взгляд на Наташу. Та жадно разглядывает Гончарова. Он выглядит как всегда дерзким, безумно сексуальным. Сидит так, будто это у него день рождения, и это мы пришли к нему в гости. Было бы у меня столько уверенности в себе в двадцать два, я бы уже возглавляла какую-нибудь крупную фирму.

Наконец, все чокаются и пьют. Андрей тут же берет бутылку и подливает мне, как бы показывая свои приоритеты. Я качаю головой, откидываюсь на спинку стула и решаю молча наблюдать за происходящим.

Нам приносят салаты.

— Денис, ты почему не пьешь? — спрашивает Наташа минут через десять. Гостей за столом довольно много, все начинают что-то обсуждать, делиться новостями. Многие видятся редко. Довольно шумно в общем.

— На машине, — объясняет он.

— Так бросай ее на стоянке. Какие проблемы? Очень вкусное шампанское. Или ты виски? Коньяк? Текилу?

— Не, спасибо. Я не хочу, — Денис пожимает плечами.

— Почему? Люди, которые не пьют, вызывают подозрение, — шутит Титов, который почему-то участвует в этом странном разговоре. — Закодировался?

— Я не нуждаюсь в допинге, чтобы отлично себя чувствовать, — парирует Гончаров.

— А ты попробуй, — советует Андрей. — Алкоголь алкоголю рознь, — делает глоток виски. — Поменяешь мнение.

— Я в прошлом бармен, так что вряд ли существует хотя бы один алкогольный напиток, который бы я не пробовал.

— С возрастом вкусы меняются.

— Не дави на пацана. Вспомни сам, что мы пили в двадцать лет? — встревает Гриша. — Это ужас! Как только выжили? Но тогда всех устраивало, вкусовые рецепторы просыпаются после тридцати. Еще распробуешь, Дэн, — успокаивает Гриша.

— Мне кажется, они либо есть, либо нет, — встревает вдруг Алёна. — Дано или не дано.

— Уж лучше, чтобы было не дано, — отвечает Денис.

Она в момент приходит в бешенство и смотрит на него так, словно хочет сжечь на месте. Гончаров ей весело подмигивает, ничуть не смутившись. Я хмурюсь, Гриша продолжает рассказывать что-то про спирт, который гнал его отец канистрами.

— А я, пожалуй, выпью еще. С самого утра настроение не ладится, — перебиваю всех я, делая глоток. А то что-то два угла в моем любовном треугольнике совсем про меня позабыли, не дело это.

Распрямляю плечи. Денис сжимает зубы, напрягает нижнюю челюсть.

— Может, виски, Ксюш? — спрашивает Андрей. — Немного?

— Нет, спасибо.

— Вина?

— Всё в порядке.

— Так хочу рассказать тебе новость, но не буду, — улыбается Титов.

— Какую же? — я склоняюсь к нему. При этом каждую секунду чувствую на себе пристальный взгляд. Можно догадаться чей.

— Я обещал Богдану, что не проговорюсь. Обо всем сама скоро узнаешь.

— Хорошую хоть?

— Отличную.

— Ладно, буду ждать.

Андрей кивает и поднимает бокал, начиная говорить новый тост. Я доедаю салат и нерешительно поглядываю на Дениса. Когда наши глаза встречаются, он говорит беззвучно:

— Прости.

Не люблю с ним ссориться. Он ушел утром, сказал, что хочет один побыть. А потом оказался на вечеринке. Интересно, он знал, что здесь буду я? Да или нет? Понятия не имею, какой ответ на этот вопрос меня бы устроил.

Я беру сотовый и пишу ему:

«Ты меня обидел, мне было больно».

Денис серьезный такой, молчаливый. Вздыхает. У меня сердце в момент сжимается. Я не понимаю, почему так остро реагирую на его эмоции. Так ярко чувствую их, будто свои собственные. Или даже сильнее, потому что сама я рядом с ним тот еще сухарь.

Как такое вообще возможно? Он не притворяется, ведет себя как ощущает. Его настроение испортилось из-за моего сообщения. Денис молчит, не смотрит на меня больше. Как я и просила, он нас не рассказывает. Ни взглядами, ни жестами. Ни словами.

«Поедем домой вместе?» — падает на телефон.

Я вскидываю глаза. Просто не могу удержаться! Вижу, как он убирает телефон в карман. Слушает Кирилла, кивает ему, активно участвуя в разговоре.

«Гриша с Алёной обещали меня довести», — пишу.

Один его взгляд на телефон, и улыбка вновь спадает с лица. Я отворачиваюсь.

Сказать им всем, что встречаются с Гончаровым? Просто так. Раз и сделать это. С парнем, который на пять лет младше меня и на десять моего бывшего мужа. С парнем, которому я сама до конца не верю. Который только пришел из армии, подцепил меня пьяную в клубе и отвез к себе домой.

Сказать им всем.

Что будет потом? Как изменится моя жизнь? Как изменится его? Андрей будто кожей чувствует конкуренцию, это заметно по поведению.

Что же случится, когда все узнают?

Дальше внимание на себя перетягивает именинник, рассказывает несколько баек из будней ресторана. Мы слушаем, смеемся. Я почему-то волнуюсь. Всё время. Мне кажется, это заметно.

Андрей находится так близко, что я чувствую запах его туалетной воды. Периодически Титов меня случайно касается. Денис сидит напротив и чуть слева. Стоит глаза поднять от тарелки — его увижу. Две галактики, два моих мира, в каждом из которых я когда-то жила и была счастлива, сталкиваются прямо сейчас. Они оба рушатся, как прежде уже не будет. Мой пульс частит.

Спустя примерно час на сцену выходит местная группа и начинает играть свою музыку. Мы отвлекаемся на исполнителей.

Вернее, пытаемся отвлечься. Свет в зале становится приглушенным, выпитое шампанское быстро попадает в кровь и покалывает кончики пальцев.

Я чувствую присутствие Дениса. Мне даже смотреть на него не нужно. Чувствую и всё тут. Мне хочется коснуться его. Хочется накричать, вцепиться в плечи. А потом самой прижаться сильно-сильно. Чтобы обнял. Дал понять, что нужна, как обычно это бывает.

Я хочу быть важной для него. Хочу, чтобы он приехал сюда не отвлечься от ссоры, а ради меня.

В какой момент всё так сильно изменилось? Я не могу о нем не думать. Я злюсь на саму себя, потому что не сижу с ним рядом. Не забочусь. И заботиться мне хочется не потому, что так правильно. Просто чтобы он почувствовал и улыбнулся.

На мои глаза наворачиваются слезы, я быстро поднимаюсь и иду в туалет. Наташа с Алёной догоняют уже у раковин. Мы дожидаемся, когда девушка вытрет руки бумажным полотенцем и уйдет, после чего Натали меня обнимает.

— Это он? — спрашивает она. — Тот самый парень из клуба и есть твой любовник?

— Я запуталась, — качаю головой.

— О боже… — шепчет Алёна в полном шоке. — Боже, боже, боже мой!

— Не говори Грише.

— Я не буду, но… Ксюш, ему лет-то сколько? Он зеленый совсем.

Я отрицательно качаю головой.

— Андрей если узнает, парню не жить, — продолжает нагнетать Алёна. — Я даже думать не хочу, что сделал бы Гриша, если бы узнал о чем-то подобном.

— Андрей не Гриша, и мы в разводе, — отвечаю резко.

— Вот именно, — поддакивает Наташа.

— Я себя выдала, да? Все догадались?

— Не думаю. Ну таращился на тебя новенький, но кто не таращился? Ты такая красивая!

— Ты как обычно, — закатываю я глаза. — Найдешь куда втиснуть комплимент. Не знаю что мне делать. Просто не знаю! Я вляпалась.

— Чем он тебе так сильно понравился-то? — удивляется Алёна. Да причем так искренне, что у меня внутри что-то словно лопается.

И вдруг хочется всё сказать ей. Правду. Стереть снисходительную улыбку с ее лица! Мне хочется заступиться за Дениса. Я ведь боролась с собой. Долго. Я пыталась всё это прекратить! Почему не прекратила? Его заслуга, вот почему.

— Денис легкий, — говорю я, невольно улыбаясь. Почему-то слезы на глаза наворачиваются. Причем не из-за обиды или печали, а от избытка чувств. Словно кран сорвали, и эмоции из меня хлынули. — Во всем. Знаете, не ноет никогда. Это та-ак непривычно. Я всё ждала подвоха, ну когда же, когда… — прижимаю ладонь к губам. — Но нет. Он просто такой есть сам по себе: не создает проблем на пустом месте. Без разговоров делает всё, о чем ни попросишь. Прямой и понятный. Веселый. Шутки, правда, тупые зачастую. Такие, знаете, солдафонские, но мне смешно.

— Какой он любовник можно не спрашивать, да? — спрашивает Наташа, широко улыбаясь.

— Отличный, — киваю я. — Невероятный. Очень мужественный. Во всем, в каждом движении. Знаешь, ему не нужно из себя кого-то строить в постели, командовать или что-то в этом роде. Из него вот это мужское покровительственное прет само по себе, нужно просто расслабиться.

— Так а минусы у него есть? — Наташ звонко смеется. Алёна тоже силится улыбнуться, но у нее довольно плохое настроение из-за сожженной напрочь слизистой волшебными китайскими гелями. Поэтому кажется, что она вот-вот заплачет.

— Иногда он грубоват и мне хочется сквозь землю провалиться! Я к такому не привыкла. Может дурой обозвать. Легко, — добавляю я горячо. Оказывается, мне так сильно хотелось о нем рассказать, что сейчас от удовольствия внутри всё трепещет. Кроме того я чувствую, что скучаю. По нему. — А, еще он мало спит. Это бесит! Может поспать четыре часа и быть бодрым и энергичным. Я в такие моменты рядом с ним себя ощущаю старой кряхтящей кошелкой.

— Да ну, старость тут ни при чем, — подбадривает неунывающая Натали. — Это от человека зависит. Некоторым нужно четыре-шесть часов сна в сутки, а кому-то, мне, например, — и восьми мало. Помнишь Аллу из общаги? Она все ночи читала, и утром огурцом. Видимо у него типаж такой. Счастливчик.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Вот вчера приперся с работы под утро, пока то сё… мы спать завалились. Я в десять встала, и он встал.

— Классно, — вздыхает Наташа. — Люблю этот период — когда чувак под утро приезжает и «то сё» с ним!

— Да он голодный был, я имела в виду завтрак, — отмахиваюсь. После чего мы с Наташей весело смеемся, вспоминая наши шуточки из общежития. Мы столько лет вместе, что понимаем друг друга с одного взгляда. — Боже, мне так страшно, что эта иллюзия закончится. Лопнет как надувной пузырь! Что он что-то выкинет тупое. Что я вновь себя почувствую последней дурой.

В этот момент дверь распахивается и в дамскую комнату заходят несколько девушек.

— Давайте выпьем и договорим, — предлагает ошеломленная Алёна.

Мы быстро поправляем макияж, моем руки и выходим.

Вернувшись в зал, я замечаю, что мужчины с нашего стола спешат к выходу. Наверное, покурить. Гриша, Андрей, еще двое мне не знакомых. И почему-то… Денис.

Глава 35

Денис

— Не пьешь, не куришь, — говорит Титов флегматично. — Похвально.

— Ничего особенного, — отвечаю я. — Если хватить, то за реальные заслуги.

— Парень не промах, — с заднего сиденья поддакивает Григорий. Он как сел в «Камри», сразу в телефон уткнулся. Но судя по всему за темой разговора следит.

Мы выруливаем с парковки. Пока они курили, я прогрел машину.

— Спасибо, Дэн, — говорит Титов в пятый раз за минуту. — Реально, очень выручаешь.

— Да не за что совершенно.

— До ближайшей аптеки, где есть мои триптаны, два с половиной километра, по такому холоду туда-обратно… Пздц. Если не купировать мигрень сразу, потом несколько дней голова трещать будет.

— Всё в порядке. Мне не сложно, — отвечаю я с нажимом. А то уже раздражать начинает.

— Ты правильно делаешь, что не куришь. У меня иногда табак триггером срабатывает к головной боли. Уже сколько раз бросал, и снова начинаю.

— Нужен стимул хороший.

— Наверное, — соглашается он. — Привычка сформировалась такая прочная, что не избавиться.

— Сегодня все какие-то кислые, — говорит Гриша. — Алёна, ты. Ну Ксюша-то всегда всем недовольна.

— Не всегда, — коротко, но четко обрубает Титов.

И добавить к этой реплике нечего. Титов слегка прищуривается, давая понять, что тон Григория ему неприятен. Мне приходится признаться, что он не такой уж козел. К сожалению.

Весь сегодняшний вечер похож на приступ мазохизма. Не думал раньше, что страдаю чем-то подобным. Но как еще назвать череду своих поступков и тупых решений? Кажется, что иглы себе под ногти вбиваю. Сам. И продолжаю, нет бы перестать.

Во-первых, я несколько дней злился, что Ксюша пойдет на эту вечеринку. Знал, что там будут все, кто мне не нравятся. Меня она с собой не пригласила. Сказала, что ненадолго, попросила забрать. Мне этого было, естественно, мало. Потом еще эсэмэска от Киры не вовремя. Упала на сотовый, когда мы с Ксюшей в постели валялись. Я на телефоне ей ролики смешные показывал, и привет. Ксюша дернулась, я психанул. Предложил ей свой сотовый проверить на наличие переписок, она ответила, что в жизни такой ерундой не занималась и не собирается.

Я решил, что ей на меня плевать. И ушел.

Вечером позвонил Ярослав, спросил, не на машине ли я. Мы живем недалеко. Я подбросить их с женой согласился. А потом как услышал, куда едем, уточнил, можно ли с ними. Думал, совпадение. Планировал за соседним столом посидеть, понаблюдать за Ксюшей. Не знаю, с какой целью. Просто приключений не хватало, ревность свою подкрепить чем-то нужно было. А оказалось, что мы напротив друг друга окажемся.

Но и этого мне мало показалось. Когда ее бывший пожаловался, сколько такси стоит до соседней аптеки, я зачем-то, бл*ть, вызывался его свозить!

— Ксюша моя жена, — сообщает Титов.

Жена. Жена его. Я обещал ей никому о нас не рассказывать.

Припереться на праздник ее друзей без приглашения и закатить сцену? Богомолов точно не оценит выходку.

— Я так понял, что она в разводе, — говорю нейтрально, тщательно подбирая слова. Лгать не буду, но можно ведь и в обход. — Вы в разводе.

— О, пацан запал, — хлопает меня по плечу Григорий. — Молоток, отличный вкус. Красивая баба, но стервозная… — растягивает слова. — Лучше держись подальше, все нервы тебе вымотает. Вон на Андрюху посмотри. Пьет, курит, таблетки жрет…

Я бросаю взгляд на Титова, но тот абсолютно спокоен и расслаблен, его словно не трогает этот разговор. Не вызывает ревности. Это царапает. Потому что лично я психую и довольно сильно.

— Да, я ошибся, — произносит Андрей, игнорируя слова друга. — Сильно. Подробности не буду рассказывать, но в бизнесе жопа такая была, думал, по миру пойду. Или сяду вообще. Сорвался. А потом ситуация разрешилась, а время назад не отмотаешь. Нас с ней многое связывает. Не слушай Григория, никакая она не стерва. Он просто обижается, что Ксюша над его пошлыми шутками на смеется.

— Все смеются, а она — нет.

— Потому что, бл*ть, не надо при девушках всякую ху**ю нести про х*и и п**ды! — рявкает Титов жестко.

В этот момент я впервые вижу в нем бизнесмена, а не равнодушную ко всему размазню, упустившую собственную жену.

— Да молчу я уже! — отзывает Григорий.

— Тебе она понравилась? — вдруг спрашивает меня Титов довольно бодро. — Красивая, правда? Я тут на две недели летал на острова, думал, немного отвлекусь. Столько баб моделей перетрахал, а ни одна с рядом не встала. Даже не приблизилась.

— Ох, бл*ть, — вздыхает Григорий.

Я понимаю, что моего ответа всё еще ждут.

— Очень понравилась, — говорю честно. С первого взгляда. Это уже мысленно добавляю. И с каждым днем всё больше нравится.

— Если хочешь — попытай счастья. Но сразу говорю, что, во-первых, у нее кто-то появился. Во-вторых, тебе с ней вряд ли что-то светит.

— Это почему?

— Ксюша из непростой семьи. О, а давай я тебе фору дам! Расскажу то, до чего сам дошел только спустя год отношений. Ее мать несчастна, и всю свою жизнь пытается переложить на Ксюшу ответственность за свою убогую жизнь с алкоголиком. Как следствие у Ксю куча комплексом и море ответственности. Если бы ее мать не забеременела ей, то закончила бы институт. И жизнь бы ее сложилась иначе. Чушь, правда? Но когда тебе с детства долбят одно и то же, невольно начинаешь верить. Так что тебе, Дэн, сначала придется сразить наповал ее мамашу. А тут уж, без обид, но после меня это сделать будет непросто, — беззлобно смеется Титов.

— Ты так и не узнал, кто этот мужик у Ксюхи? — встревает Григорий. — Я бы башку ему оторвал давно уже.

— Не узнавал и не буду, — отвечает Андрей. — Зачем мне это? От одного факта его существования внутри всё кипит. Но что, бл*ть, сделаешь? Я тоже эти месяцы сравнивал. Насравнивался, сука. Вот почему так, Дэн? Ты еще молодой, но видно, что соображаешь. Почему мы не ценим, что имеем? Что за натура у нас такая поганая? Я вот смотрю сейчас на Ксюшу — ну до чего же она ладная вся, умная, с чувством юмора. Верная! Я бывало месяцами на нее внимания не обращал вообще никакого, был занят делами. Нанимал пару раз детектива — у нее работа, спортзал, магазин. Ни шагу в сторону! Ребенка у меня просила, — хмыкает он. — Щас бы, может, подрастал уже пацаненок. Или девчушка. А я все прос*ал.

— У меня девушка была, — говорю я. — Ждать меня не стала из армии. Мы рано начали встречаться. Даже пожить вместе успели. У нее кроме меня никого не было и ей показалось, что это глупо — один мужик на всю жизнь. Она решила погулять.

— А, ну всё понятно, — поддерживает меня Титов. — Шалавой короче оказалась. Поскакала по мужикам.

— Ага. Я вернулся, она писала, звонила. Клялась в любви.

— А ты?

— Нахер послал. Я думаю, если отношения разрушились, то их уже не склеить. Мне тогда казалось, что больше никого не полюблю. Но жизнь показала, что полюблю и еще как.

— Может быть, — говорит Титов задумчиво. — Но иногда людям нужен второй шанс. Да, вот тут остановись, аварийку вруби. Я быстро, — просит он.

Выскакивает из машины и забегает в аптеку.

Мы сидим, молчим. Я думаю о том, что услышал. Анализирую. Почему-то лихорадит немного. В полной тишине вдруг раздается серьезный голос Григория:

— Не стремно тебе?

бл*ть, он знает.

Я это понимаю мгновенно и так ясно, что в пот швыряет.

Зубы сжимаю сразу же. Ни одного сомнения быть не может. Знает, ублюдок.

— Что? — спрашиваю ровным голосом.

— Бабу его е*ешь, и одновременно советы раздаешь другую поискать. Подло. Слабо признаться-то?

— Я не понимаю, о чем ты, — говорю медленно.

— Ты думаешь, я твою тачку ни разу в нашем дворе не видел?

— Почему не расскажешь ему?

— Ты мой секрет сохранил, а я приберегу твой. Так уж и быть, живи пока. Авось пригодишься.

Титов садится в машину, показывает упаковку.

— Поехали.

Быстро достает таблетку, запивает водой.

— Сука, е*учая мигрень.

Мое настроение, которое и без того было в заднице, проламывает дно. Я действительно ощущаю себя гадко. Нахер приехал. Зачем слушал исповедь ее бывшего мужа? Не нужно было. Ага, еще сочувствием к нему проникнись!

Через пятнадцать минут мы заходим в ресторан. Ксюша болтает с подругами. Словно почувствовав мое появление, поднимает глаза и смотрит. Выглядит немного напуганной, румяной. Хрупкой и прекрасной. А еще юной, запутавшейся девочкой. Ребенка она просила у него. Хотела о малыше заботиться, матерью стать. А этот идиот отказал. Меня взрывает от ревности, злости, от сжигающей изнутри мечты, чтобы меня любила. Чтобы у меня просила ребенка.

У меня.

Хочется обнять ее, прижать к себе немедленно.

Никуда я, бл*ть, не уйду. Вот просто нет. Каким бы подлым не выглядел со стороны. Бросаю взгляд на Григория, тот явно получает удовольствие от происходящего. Неприятный тип. Группа на сцене начинает играть медленную песню.

«Потанцуешь со мной?» — пишу ей сообщение.

Она читает, улыбается.

«Не знаю. Слабо подойти и проверить?»

Тоже улыбаюсь. Ну какая цаца! Ее бывший муж наливает себе виски. Он снова о ней забыл. Может, ты и неплохой мужик, Титов, но шанс свой упустил. Может, у нее еще остались к тебе какие-то чувства, жалкие их остатки, но и ко мне у нее уже что-то есть. Это точно. Я сердцем чувствую.

Подхожу к Ксюше.

— Потанцуешь со мной? — спрашиваю.

Она поджимает губы. Сомневается, коза.

Тогда хватаю ее за запястье и веду в зал. Не вырывается. Послушно обнимает меня за шею.

— Всё в порядке? Я волновалась, — шепчет на ухо. Горячо, нервно. — Куда вы ходили? Зачем? Денис, я так боялась, что тебе что-то сделают.

Дыхание касается моей кожи, я обнимаю ее крепко-крепко.

— В порядке. Прости за то сообщение, — говорю я. Незаметно целую ее в щеку. — Мне так жаль, что ты обиделась.

А еще мне жаль, что всё так херово складывается. Что я, что ее бывший — мы оба понимаем, какая она ранимая. Шикарная. И оба ей нервы мотаем. Оба вместо того, чтобы позаботиться о ней, пытались забыться в постели с другими. Сравнивали, бл*ть. Но я больше не буду.

— Я тебя люблю, — говорю ей честно. Люблю так, что с ума схожу. Всего с тобой хочу. Вообще всего.

— Что? — она сжимает мои плечи. Впивается пальчиками.

— У меня ничего нет ни с Кирой, ни с другими девушками. И уже давно. Только ты. И в мыслях и в реальности.

Она дрожит.

Я тебя не упущу, Облачко.

Глава 36

Ксюша

Ладони Дениса на моей талии. Большие, горячие. Наконец-то он близко.

Его голос серьезен, и я робею. От слов его, от интонации. Сердцебиение ускоряется, а время, напротив, тянется медленно. Я, наверное, так сильно устала анализировать дела и поступки окружающих людей, особенно мужчин, что теперь хочу именно слов. Красивых, простых, и чтобы много. Тех, что идут от сердца. Которые внутри не удержишь, потому что жгут они душу. Да и потому что не за чем.

— Любишь ты разбрасываться громкими фразочками, — шепчу обескураженно.

— Ты ошибаешься, — отвечает он. — Я ошибки допускаю. Не идеальный, признаю, но…

— Вау, — перебиваю я, — вот это самоирония! — шучу, нежно проводя по его затылку кончиками пальцев. Трогать его хочу. Весь вечер. Касаться, гладить. Я, кажется, так сильно отвыкла от простых искренних слов, что сейчас внутри плавлюсь, а вслух пытаюсь всё снова в шутку свести. Я просто не знаю, как себя вести. Надо ведь просто ответить: И я тебя.

И я тебя, кажется. Наверное. Только без «кажется» и без «наверное». Но я молчу, потому что просто не умею так открываться. Какой-то стопор внутри. Никак не могу от него избавиться.

Хорошо, что Денису пофигу. Как и обычно, впрочем.

— Но ты тоже та еще коза, признай, — склоняет голову чуть набок.

Пожимаю плечами.

— О, я — да. Почему ты меня терпишь?

— Сам не знаю. Не заметил, как втянулся.

Я смеюсь, не могу удержаться! Кажется таким глупым, что мы весь вечер друг друга игнорировали, делали вид, что едва знакомы. Устроили театр. Когда я руки себе раздирала, он приезжал, целовал, ругался. Когда его избили, я бегала к нему с бульонами. Переживала.

А в ресторане роли играем. Незнакомцы мы будто. Для кого этот спектакль?

Когда он ушел с Андреем, я подумала, что он не вернется.

— Любишь, значит? Меня, — шепчу я.

— Ага, — кивает, обнимая покрепче. — Можешь использовать как оружие.

Мое сердце почему-то ускоряется.

— Не боишься?

— Нет.

Песня заканчивается. Короткой оказалась. Мне ее не хватило, я не натрогалась.

— Я домой хочу поехать, — говорит Денис. — Созвонимся? У меня выходной завтра, я к матери поеду, но постараюсь не допоздна.

— Знаешь, что-то я так устала сильно. Длинная была неделя, хочется отдохнуть и лечь пораньше.

И смотрю на него в ожидании.

— Ну, — подбадривает Денис. — Смелее.

Я молчу.

— Ой, блин. Подкинуть тебя, Ксюш?

— Да, пожалуйста, — киваю я.

— Вот что за девушка! Никогда сама первая шаг не сделает, — закатывает он глаза. — Коза. Встречаемся через десять минут на крыльце.

— Договорились.

Я быстро обхожу знакомых, чтобы попрощаться. Целую Наташу в щеку. Сердце отчего-то колотится быстро-быстро. Будто в предвкушении. День и правда был непростой, я рада, что он заканчивается.

— Меня Денис подбросит, — шепчу я ей.

— Отблагодари его как следует, парень классный. Честно тебе говорю. И всегда говорила, — выразительно отвечает она.

— Знаю.

Еще раз поздравив именинника, я накидываю дубленку и выбегаю на крыльцо. Денис кивком зовет следовать за ним.

— Подожди, — окликаю я.

Он оборачивается. Смотрит вопросительно. Я подхожу, приподнимаюсь на цыпочки и касаюсь его губ своими. Улыбаюсь. А потом ахаю! Потому что Денис хватает меня и целует крепко. Прижимается своими губами к моим в коротком, быстром, но сильном поцелуе.

— Конспираторша мелкая, — ругается он и спускается с крыльца.

Я пожимаю плечами и семеню следом. Крепко держусь за его руку, чтобы не поскользнуться. Он горячий, а зимой холодно. Мне вообще очень часто холодно и одиноко, хоть зимой, хоть летом. А с ним рядом тепло.

На парковке темно и безлюдно. Здесь фонари плохо работают. Денис прогревает машину, а я сижу рядом и всё об этих фонарях думаю. Что ж они не светят-то скудно. Страшно. Кажется, будто мы не в городе находимся. Хорошо, что он рядом.

— Ты чего счастливая такая? — бурчит Денис. — Сидишь улыбаешься просто так.

Печка работает на максимум.

— Мне в любви признались только что. А ты почему напряженный?

— А мне нет. Не признались, — говорит он.

Мы снова смотрим друг на друга. А потом он тянется ко мне, а я к нему. Не знаю, кто первый срывается. Может, одновременно. Наши губы и языки встречаются, и у меня мгновенно дрожь по телу пробегает. Боже, боже мой. Скучала. Нужен. Я закрываю глаза и окончательно смиряюсь со своим падением.

Он целует меня. Целует, целует. Настойчиво, с языком. А я его глажу. Два месяца мы знакомы. Чуть больше, наверное. Он был рядом всегда, когда мне было плохо. Я таскала ему эклеры и отвлекала от тяжелых мыслей.

Люди, которые вынесли друг друга в беде, могут ли быть вместе в радости?

— бл*ть, Ксюша, — шепчет он, зацеловываю мои щеки. Шею. — Я с ума по тебе схожу. Ревную. Ты в этом платье просто секс. И не дотронуться. Что за пытки ты мне устраиваешь? Чем я провинился?

Я дышу часто. Дубленку расстегиваю, и он прижимается губами к плечу, сжимает грудь через ткань.

— Да пусть смотрят, трогаешь-то ты. Только ты, Денис. Один, — шепчу я, кожей чувствуя, как ему приятно это слышать. — Ты ведь сам знаешь.

— Я хочу тебя.

— Увидят же…

Он стягивает мое платье накрывает ртом сосок, я откидываюсь в кресле и закрываю глаза от удовольствия. Его желание, потребность, как обычно, подавляют и требуют подчинения. И я покоряюсь.

А дальше все происходит с какой-то адовой скоростью, в скомканной спешке. Я совсем от страсти, любви и похоти разум теряю. Денис сам по себе дурной, сегодня не исключение. Никогда так не хотела мужчину, как его сейчас. Стягиваю дубленку. Денис отъезжает на кресле назад. Расстегивает куртку. Ремень, пуговицы на джинсах. Стягивает штаны вниз. Я едва успеваю спустить колготки до колен.

Он выключает свет.

Хватает меня и тянет на себя. Задирает мое платье, сдвигает белье в сторону. Я пикнуть не успеваю.

Нам так неудобно! Он сзади, мы как-то полубоком. Всё еще в одежде. Я закусываю губу, почувствовав вторжение. И расслабляюсь, чтобы принять его всего. А дальше толчок. Второй, третий. Он входит до упора, и это хорошо! Сладко, немного больно. Но больше сладко. Я ладони к стеклу прижимаю и глаза закрываю, концентрируясь на ощущениях. Его дыхание оставляет влажный след на шее, как клеймо. Следом губы впиваются в кожу. Его бедра двигаются в нарастающем темпе.

Нам обоим безумно тесно. Мы лучше умрем, чем остановимся.

Мои горячие частые стоны заполняют машину. Он обхватывает мою грудь и сжимает.

А я чувствую себя свободной. И отчего-то самой счастливой! Как хорошо просто любить. Смотреть на него, предвкушать. А потом трахаться с ним на парковке у ресторана и сходить с ума от каждого его движения. От сводящих с ума чувств.

— Моя, бл*ть, — шепчет Денис. — Зараза. Люблю.

Острый оргазм рвет мое дыхание, я отчаянно двигаюсь в такт, растворяясь в остром, подпитанным экстримом удовольствием.

Денис кончает следом, в меня. Не спрашивая разрешения. Я чувствую по его движения. Я слышу его стоны.

Оборачиваюсь и нахожу его губы. Целую их, облизываю. Он чуть вспотел и безумно вкусно пахнет.

Мы оба часто дышим. Во рту пересохло. Он всё еще во мне находится, ему безумно хорошо. Я понимаю, что так сильно сжимала его руку, что оставила следы от ногтей. Но мне этого будто мало становится.

Денис откидывается в кресле и закрывает глаза. Он выглядит потрясающе.

Я целую его шею. Веду языком, как нежная кошечка. И прижимаюсь к его груди.

Не понимаю, зачем ему все мои проблемы. Страхи, сомнения. Зачем ему тратить время на то, чтобы завоевывать меня. День за днем.

Любит.

Я не знаю иной причины.

Он целует меня снова. Вяло, совсем легкое движение губ. Но приятное.

— Я хочу еще, — говорит отрывисто. — Неудобно, я кончил не так, как хотел. Поехали ко мне. Мне еще надо.

Я быстро перелажу не свое место, расправляю платье. Кутаюсь в дубленку. Денис подтягивает штаны, возвращает кресло на прежнее место. Слегка ошарашенно оглядывается.

Машина трогается. Я чувствую, как влажно у меня между ног и тянусь за салфетками, одновременно подтягивая колготки. Дикость какая. Кожу покалывает, и жарко так, будто мы где-то на экваторе находимся. Это ведь, если признаться честно, такое счастье, когда твой мужчина хочет тебя. Неутомимо. Готов и предлагает при любой возможности. И мало того, что секс шикарный, так еще и чувствуешь себя на каком-то первобытном, животном уровне в безопасности. Нужна ему. Значит будет рядом, защитит. Потому что его женщина.

Я бросаю взгляд на Гончарова. Молодой такой он. А уже всё это есть в нем. Мне вдруг хочется посмотреть на его детские фотографии. Кажется, что он таким родился — серьезным и с четкими внутренними установками. Хочется проверить свою догадку.

— Поедешь завтра в гости к моим? — спрашивает Денис. — С сестрами познакомлю, матерью.

О. Как быстро сегодня исполняются желания.

— Ты приглашаешь?

— Нет, конечно. Просто так ляпнул.

— Поеду тогда.

— Ладно.

Глава 37

Он заходит в ванную, когда я стою по душем.

— Выйди, — прошу мягко.

— Нет.

— Денис, пожалуйста, подожди за дверью. Я скоро приду.

Он молчит. Не двигается. Я еще раз умываюсь теплой водой, выключаю кран и отдергиваю шторку. Гончаров стоит, прислонившись спиной к двери. Смотрит в пол. Он голый, и я, не удержавшись, вновь рассматриваю его подтянутое тело. Плоский живот, крепкие руки и ноги. Волоски довольно редкие на груди, уходящие широкой густой дорожкой по животу вниз……

Я тянусь за полотенцем, тогда он поднимает глаза и смотрит на меня. Мрачно. У меня от этого взгляда морозец по коже. Денис делает шаг вперед и протягивает руку. Я почему-то очень волнуюсь. Он не улыбается. Что-то в его настроении, обычно легком и приподнятом, будто поменялось. Пять минут назад он был другим. Мы ехали в машине, шутили, подкалывали друг друга в обычной манере.

На руку его опираюсь. Денис помогает выпрыгнуть из ванной и встать мокрыми ногами на плитку. Рядом с ним.

Мне холодно. Он горячий как счастье.

Смотрит на мои твердые соски, на капли воды на груди, животе. А потом рывком притягивает к себе. Водит ладонями по спине, по бедрам. Жадно стискивает ягодицы. Я чувствую его напряжение в паху. Не успеваю опомниться, как Денис наклоняется и целует меня.

Его язык у меня во рту, движется плавно, чувственно. Хватка рук становится крепче. Денис распаляется и хочет.

— Денис, Дэн… — шепчу я немного растеряно. Не зная, как реагировать.

Полчаса назад он кончил в меня в машине. И сейчас я тоже не откажу ему.

Мои соски начинают гореть. Вот бы дотронулся…

Денис отрывается от моих губ и чмокает кончик носа. Он серьезен, напряжен. Касается снова моих губ, но едва я приоткрываю рот, его язык оставляет мокрый след на щеке, заставляя меня ждать и нуждаться. Я тянусь к его губам, выпрашивая новый поцелуй. Нежный хочу, глубокий.

В ответ его ладонь с хлопком прижимается к моей промежности. Я не ожидала, делаю резкий вдох и воздухом захлебываюсь. Денис перебирает пальцами, лаская половые губы. Я замираю и двигаюсь навстречу его ладони. Это безумно приятно. В следующее мгновение он входит в меня сразу двумя пальцами, и я громко всхлипываю. Денис ловит мой стон ртом.

— О да, — шепчет. — Хорошо, да? — И начинает трахать меня рукой. Быстро, жадно.

Я обнимаю его за шею сильно-сильно. Он же — просто скала. Стоит молча. Имеет меня грубее, чем я привыкла, но остановить его нет никаких сил. Хочу, чтобы делал так еще. Пусть будет еще.

Я по-прежнему мокрая, капли воды после душа испаряются, и мне становится холодно.

При этом я возбуждена. И прижимаюсь к Денису. Прошу тепла. Очень. Я так сильно в нем сейчас нуждаюсь, что мне самой страшно от степени своей открытости.

Внизу живота рождается тот самый особый жар, который кружит голову и требует разрядки. Я послушно чуть шире раздвигаю ноги, давая ему больше доступа. А сама глажу его шею. Крепкие плечи, твердую грудь.

Он имеет меня рукой.

Я закрываю глаза и начинаю стонать от удовольствия. И предвкушения. Не знаю, что он сделает дальше. Как возьмет меня. Неизвестность волнует.

Денис резко забирает руку, подносит ее к моему лицу. Проводит языком по пальцам, они влажные. Я повторяю его движение и облизываю его палец. Потом второй. Потом веду языком по ладони. Я больше не могу ждать. Обхватываю его член, сжимаю, двигаю ладонью вверх-вниз. На головке влажная капля. Под действием порыва я приседаю на корточки, а потом и вовсе встаю на колени.

Беру у него в рот. Я стою в той самой его ванной, которой ужасалась в первую нашу ночь. На коленях перед ним. И с удовольствием сосу его член. Помогаю себе рукой. Его член твердый, красивый. Мне вкусно.

Денис кладет ладонь на мою голову, стягивает волосы.

Я безумно возбуждена и мне по-прежнему холодно. Дрожу то ли от первого, то ли от второго. То ли от всего вместе.

Он начинает двигать бедрами, и когда его возбуждение приближается к максимуму, Денис отстраняет меня, рывком поднимает за плечи и подталкивает с стиральной машинке. Я полупьяная, я хочу его адски. Ноги плохо держат. Я упираюсь ладонями в машинку и опускаю голову, когда Гончаров прижимается пахом к моим ягодицам. И медлит. Он сзади — большой, возбужденный. Мой.

Я выгибаюсь, подставляясь, жалобно упрашивая его.

Послушная, податливая. Его. Он медлит, медлит. Тискает мои бедра, ведет ребром ладони вдоль позвоночника. Мне холодно. Я оборачиваюсь, и в этот момент чувствую бесцеремонное вторжение. Сжимаю зубы, чтобы не закричать от удовольствия. Ему там влажно, и он сразу переходит на яростный темп. Трахает меня с громкими шлепками и низкими стонами. Как какую-то бл*ть, не заслуживающую капли нежности. Как вещь, как куклу или игрушку. И это возбуждает особенно сильно. От мысли полного подчинения мужчине и его силе мозг плавится.

Я беззвучно губами шепчу.

— Еще. Еще. Трахай меня так.

Он не слышит этого, он просто трахает. Обхватает мою грудь, сжимает ее сильно, до боли, и продолжает. Сейчас его ничего не стесняет и не сдерживает.

Мне адски хорошо, наслаждение на части рвет. Внутри горит, кожа пылает, не дотронуться. Только ему можно. Внутри всё вибрирует. Едва его пальцы прижимаются к клитору, я, уже почти готовая, сразу кончаю. С каждым толчком умирая от остроты нашей близости. Каждый спазм будто души касается. Я достигаю пика, и срываюсь куда-то вниз, в пропасть, теряя себя. Чтобы через минуту прижаться к Денису и, наконец, согреться. Его сперма течет по моими ногам. Низ живота потягивает. На груди красные следы от его пальцев. На бедрах, наверное, тоже, я чувствую их.

Денис обнимает меня в ответ.

Мне тепло, но при этом немного страшно. Разве я смогу теперь прожить без этого тепла? Гончаров целует меня в лоб. Потом берет мою руку, чуть наклоняется и целует зажившее запястья.

— Моя девочка, — констатирует спокойно.

Я молча киваю. Обескуражена, сломлена, удовлетворена.

Кажется, спесивый мальчишка только что в очередной раз самоутвердился в новой роли.

Глава 38

Утром мы оба просыпается рано. У Дениса привычка: в шесть подъем, во сколько бы ни лег. Его способность чувствовать себя бодро после четырех часов сна рождает внутри зависть с легким налетом раздражения. Мы долго обнимаемся, я лежу то на его плече, то на груди. Вдыхаю аромат его кожи, наслаждаюсь теплом и твердостью его тела. Он прижимает меня к себе, трогает, гладит. Потом смиряется с тем, что я ни за что не пошевелюсь в ближайшие полчаса, встает и идет делать зарядку. Судя по звукам, он подтягивается, потом отжимается.

Моется в душе.

Когда в семь утра я, закутавшись в простынь, выплываю в коридор, он уже готовит завтрак.

— Я на тебя яичницу жарю. Доброе утро, — голос звучит бодро и немного радостно.

Я улыбаюсь в ответ.

— Доброе. Спасибо! — Поворачиваюсь в сторону ванной.

— Эй! — окликает Дэн. — Подошла и поцеловала любимого мужчину, — указывает пальцем на свою щеку.

— Погоди умоюсь только.

— Сейчас же, — командует. — Подошла и поцеловала.

— Неа.

— Тогда щас подойду и вые*у.

Ну ничего себе заявочка!

— Ругаться хватит! Хамло!

Сама по глазам вижу, что не шутит. Делает шаг вперед.

Я ойкаю и срываюсь бежать. Он моментом включается в игру, стартует с места и догоняет.

Я кричу и визжу, пытаясь удрать и спрятаться. Он настигает меня в комнате. Прижимает к стене, подставляет щеку. Я упрямлюсь, но вскоре сдаюсь и целую его. После чего Денис закидывает меня на плечо и несет, как трофей.

— Ну-ка пусти! — кричу я сквозь смех и слезы.

— Слушаться будешь в следующий раз, коза, — отвечает ну совершенно довольным голосом.

Из города мы выезжаем в начале девятого. Денис на позитиве. Кажется, он полностью доволен, что я согласилась составить ему компанию. Я же практически не волнуюсь, мне просто любопытно посмотреть на его семью.

По пути Денис рассказывает, что его отчим Семёнов Александр Артёмович работает вахтовым методом, хорошо зарабатывает, но и дома бывает в лучшем случае шесть месяцев в году. Поэтому по возможности пару раз в месяц Дэн мотается в соседний город, чтобы помочь. Сейчас отчим дома, но и дел накопилось не мало.

Также я узнаю, что Семёнов предлагал и даже настаивал устроить Дениса к себе на север, но охрана — это не то, о чем мечтает Гончаров. Моей боец не видит там перспектив. Он у меня за мир, и хочет его себе. Желательно весь. Мне нравятся его амбиции. Наверное, они в общем-то и делают его таким, какой он есть. Его универсум. Ведь по сути в двадцать два года кроме планов, спеси и агрессии больше ничего и нет за душой.

Я вспоминаю, какой была сама. А ведь я почти забыла ту отважную Ксюшу, которая поступила учиться в большой город и приехала в общежитие с небольшим чемоданом вещей и рюкзаком собственных амбиций. Девочка из деревни, той самой, где все друг друга знают. Из очень скромной семьи. Отец часто и много пил. Да что там, и продолжает пить. Мать с утра до ночи работает и ненавидит его, ежедневно оскорбляет и унижает. Но при этом не допускает мысли о разводе. Я тогда не знала, как сложится моя жизнь, но точно понимала, какой она не будет.

И у меня получилось. У Дениса тоже получится, я в него верю.

Мария Юрьевна, мама Дениса, мне нравится с первого взгляда. Она приятная, и очень симпатичная женщина. Заметно, что замученная работой и бытом, но сомнений нет: в юности она была настоящей красавицей. Она веселая, одновременно простая и интересная. Разговорчивая. Я к такому не привыкла. Открытые люди для меня в принципе что-то новое. Но зато теперь понятно, откуда взялись болтливость и обаяние ее сына. Мария Юрьевна с первой минуты начинает общаться так, будто мы знакомы с ней всю жизнь и расстались вот буквально на той неделе.

Пару часов мы пьем чай на кухне, болтаем ото всем на свете. В основном говорит она, я просто слушаю и на ус мотаю. Денис с Александром выполняют какую-то мужскую работу во дворе. Я узнаю всё о некой Виктории, у которой есть дочка Люся. Виктория мечтала чуть ли не с рождения выдать Люсю за Дениса. Мария Юрьевна ужасно расстроилась, когда Денис начал с этой девушкой встречаться.

— Слава богу ничего не получилось, — говорит она. — Мы с Викторией, конечно, дружим всю жизнь, но родниться я бы с ней не хотела. Люся ее мутная, не нравится мне. С детства такой была — себе на уме. Плаксивая. Чуть что — ябедничала.

Поначалу я, привыкшая к интригам и недосказанностям, ищу в каждой ее реплике подвох и желание меня уколоть. Но когда Мария Юрьевна прямо при своем муже Александре начинает в красках рассказывать о папе Дениса, я прихожу к выводу, что в этой семье легко и просто относятся к прошлому близких. Никто никого не попрекает и не стыдит за былые отношения. Все будто понимают, что жизнь — сложная штука.

Поэтому я тоже рассказываю, что была замужем.

— Мы просто оказались слишком разными, вот и развелись, — признаюсь честно. — А Денис… он такой… Понимаете, я ведь старше его, и мне от этого неловко.

Она кивает понимающе.

— О, мне это знакомо. Отец Дениса был намного меня старше, сколько я всего выслушала по этому поводу! А сколько он выслушал сплетен? Люди бывают жестоки и завистливы.

Девчонки, сестры Дениса, очень похожи на нее. Сам же Денис — совсем другой.

И когда я об этом спрашиваю — спустя три часа после приезда, мы как раз снова оказываемся вдвоем в доме, она ведет меня в спальню и достает альбом с фотографиями.

— Это мой Коля, — говорит она, показывая свадебную фотографию. Тепло улыбается при этом.

— Какая вы молоденькая здесь! — удивляюсь я. Тонкая, гибкая, яркая и улыбчивая девушка. Мне всегда резало слух, когда свадьбу называли «лучшим днем в жизни», но судя по блеску глаз юной Марии, она действительно была абсолютно счастлива.

— Мне здесь девятнадцать, Коле двадцать семь. Все твердили ему, зачем тебе эта малолетка, ничего не умеющая. Да еще и из бедной семьи. А он… Ксюша, я как его увидела — обмерла. Посмотри сама. Офицер. Высокий, красивый, статный. Квартиру приобрел в нашем доме. Влюбилась в него с первого взгляда, да так, что жизни не было.

— Денис на него очень похож, — признаю я. — Поразительно даже.

— Да, сильно. Но по характеру Денис легче. Хотя, может, это изменится. Когда я с Колей познакомилась, у него уже были за плечами боевые столкновения в горячих точках. Характер тяжелый, прямой, потому так долго и не женился. А я соплюха, семнадцать лет. Не обращал он на меня внимания долго, — смеется она. — Я бегала за ним, дурочка влюбленная. Письма ему писала километровые, и пироги пекла. Встречаться начали, когда мне уже девятнадцать исполнилось, почти сразу поженились и стали жить вместе. Он был настоящим героем, спасал людей, даже ранение было. Невероятный мужчина, — она показывает его фотографии, где Николай в форме, с наградами.

— А что потом случилось? Денис не рассказывал.

На самом деле я не спрашивала, мы просто не говорили на эту тему никогда. Не было необходимости.

— Кошмар случился, — она делает паузу, словно сомневаясь, чтоит ли рассказывать.

— Я бы хотела лучше понимать Дениса, — шепчу я.

— Мы с Колей домой поздно возвращались, к нам толпа прицепилась. Мне тогда двадцать два года было, я только-только забеременела, срок был крошечный, живот незаметный, — она закусывает губу, задумавшись. А потом смотрит на меня каким-то странным, решительным взглядом, от которого у мурашки по телу. — Он меня в обиду не дал. Защитил, — в голове прорезаются стальные нотки. — Я им понравилась сильно, красивая была. У них оружие было — ножи, кастеты, у Коли — голые руки. Я никогда ту ночь не забуду, слышала же все. Он крикнул бежать и прятаться, я побежала, но слышала. Мне потом сказали, что Коля в больнице спросил, в безопасности ли я, и только потом умер. До этого держался еще. Мне потом все родственники говорили, чтобы аборт сделала, срок позволял. Но я не сделала. Глупо было бы так поступить, квартира есть Колина, техникум я успела закончить и работу найти. Ничего, пробились, друзья Коли помогали. А через десять лет Сашу встретила, сложилось у нас всё хорошо. Второй шанс себе дала. Вот такая жизнь, — она резко закрывает альбом и убирает его на полку. — Мне кстати, тогда тридцать два года было, старше тебя намного. И не побоялась начать новую жизнь, — улыбается мягко, будто подбадривая.

Я же вытираю щеки.

— Это ужасно несправедливо, — говорю не своим голосом. Ком в горле стоит. Я не знала. Я даже подумать не могла…

— Да, стольких тварей в него стреляли, когда выполнял боевые задачи, убить хотели. Он словно заговоренный. А потом дома, свои же вроде как люди… — она вздыхает. — Это давно было, не грусти, Ксюша. Хорошо, что у меня Денис родился, так бы я не пережила, наверное. Денис хороший парень. Гордый излишне, вспыльчивый, но надеюсь, с возрастом научится смирению.

— Я знаю, что хороший. Вижу. Он много для меня значит.

— Он был сложным в детстве, отца не хватало. А энергии сколько? Дерзил, дрался. На бокс ходил, это немного спасало, тренера боялся как огня. Единственный рычаг давления. Всё изменилось в один день. Кажется, классе в восьмом он учился. Я работала в смену, а он сбежал из дома, с друзьями гулял всю ночь. Шлялся, поганец, по улицам. И утром… Не представляю, что на него нашло. Троллейбус первый ехал, он взял камень и швырнул его в заднее стекло. То разбилось! Денис сначала сбежал, потом сознался мне. Переживал сильно. Я дяде Мише позвонила, это друг Коли. Тот приехал, долго с Денисом говорил. Слава богу никто не пострадал! Просто повезло, что троллейбус был еще пустым, а не битком набитым народом. А потом…

Хлопает входная дверь, раздаются голоса Дениса и Александра. Мария Юрьевна прерывается на полуслове.

— Идем обедать, — приглашает она. — Мужчины снег убрали. Сейчас еще кое-что нужно сделать, и мы отпустим вас в город. Что-то я разговорилась, не обращай внимания. Денис запрещает о нем рассказывать. А мне хочется же поболтать. Если появится желание, звони мне. Я буду рада. Люся прибегает постоянно, всё ждет, что Денис объявится. А у меня к ней не лежит душа. Раз из армии ждать не стала, значит, ненадежная. Тем более, он такой путь себе выбрал. Я иногда думаю — зря, может. Не стоит ему в военное. Устроился бы к Саше, хорошая зарплата, не пыльная работа. Потом вспоминаю тот камень в троллейбус и… нет, пусть выплескивает энергию.

— Спасибо. И вы мне звоните, — киваю я. Всё, что могу ответить.

— Пойдем, Ксюшенька, — улыбается она.

Я выхожу в коридор, вижу Дениса, и снова хочу плакать. Боже, из меня эмоции так и прут! Вот что с этим сделать?

Такая простая, понятная и до слез несправедливая жизнь. Вот почему так? За что? Болючая и до трясучки грустная история одной семьи. Тихая. О которой никто не знает. Мария хочет рассказывать о своем муже, но никому слушать не интересно. Бесконечная боль одной женщины длинной в десять лет. А может, и во всю жизнь.

Денис, конечно, не подозревает о наших откровенностях. Он увлечен спором с Александром. Я подхожу к ближе, и Гончаров машинально обнимает меня одной рукой, продолжая что-то взахлеб объяснять дяде Саше насчет машины.

Я мягко целую его в щеку.

— Годится, — говорит мне Денис. И улыбается.

Глава 39

Денис

— Не, завтра никак, — натягиваю футболку. — У меня планы.

Плюхаюсь на лавку и шнурую кроссовки. Опаздываю уже. Надо к Ренату заскочить на час, потом за Ксюшей и на вокзал. Времени впритык.

— На весь день? — спрашивают друзья.

— Мы с Ксюшей в Новосиб едем на концерт ее любимой группы. Поэтому — да. Послезавтра вернусь.

— «Вайт вингс»? Серьезно?! — подхватывает Кира и быстро подходит вместе с еще двумя девушками. — Вот это да! Как круто! — начинают они восхищаться.

— Эй, Кирусь, — я вытягиваю перед собой руку и смеюсь, чтобы смягчить жест. — Соблюдаем дистанцию.

— Как ты достал билеты?! Их раскупили в первые часы, — подхватывают девчонки.

Загадочно пожимаю плечами, дескать, у меня есть связи. На самом деле заранее выяснил, когда откроются ранние продажи. Ксюша обожает эту группу, мы как-то раз бесились, она под нее круто танцевала. Заявила, что с детства знает все песни наизусть и душу бы отдала, чтобы увидеть их вблизи. Душу, положим, она отдаст. Только не дьяволу, а мне.

Не зря же караулил через фан-группу и купил билеты один из первых.

— Если ты со своей снова поругаешься, теперь знаешь, кому предложить билет, — Кира весело шутит, указывая на себя. — Я с радостью составлю компанию, всегда мечтала послушать «Крылья» вживую. На многое готова, чтобы получить такой шанс! — играет бровями и заливисто хохочет.

— Дороговато ему обойдется твое «многое», — подхватывает один из парней, и Кира показывает ему средний палец. — Не стоит того.

— Да пошел ты!

Я качаю головой и накидываю куртку.

— Всем пока, до понедельника! — поднимаюсь и иду к выходу.

Рыхлый грязный снег чавкает под ногами, весеннее холодное солнце приятно греет. Настроение приподнятое. Это была отличная рабочая неделя, которая заканчивается самым лучшим образом. Ощущаю приятную усталость в мышцах после многочасовой тренировки. Голова трещит от информации. Ощущение, что выложился на сто процентов.

У Рената уже все собрались. Помогаю спустить старую мебель и поднять новую. Быстро ополаскиваюсь в душе и падаю в «Камри». Всё, выходные начинаются.

«Еду домой, Ксюш. Будь готова, опаздываем», — пишу ей, пока прогреваю движок.

«Можешь не спешить».

«В плане?»

«Я не поеду».

«??»

Она молчит.

«В смысле не поедешь, Ксюш?»

Мне приходят скрины с инстаграма. Там фотографии. Едва бросаю взгляд на экран, обреченно закрываю глаза. Вот блин! Хочется с психу по рулю ударить.

Сейчас-то апрель, а в начале марта я, наконец, закончил учебку и поступил на полноценную службу. В честь этого события парни устроили грандиозную пьянку. Ксюша была в командировке на Урале. По работе. Я даже не знал, что нас кто-то фотографирует. Сейчас вижу — впечатление, что Кира на мне висит. Бл*ть.

Ничего не было. Это ведь очевидно!

Дураку понятно, что я бы не стал. Тем более на работе. Тем более палиться вот так на фото.

«Сейчас приеду, поговорим», — пишу быстро. И выжимаю педаль газа.

Ксюша у себя дома. Мы встречаемся и часто ночуем друг у друга, но пока не сделали шаг вперед и не начали жить вместе. Я думаю, всему свое время.

Паркую машину поодаль, так как мест у подъезда нет. Бегом поднимаюсь по лестнице, распахиваю дверь. Ксюша стоит в халате и смотрит на меня исподлобья.

— Малышка, — говорю я, сводя брови вместе. Захожу в квартиру. То, что мне в голову не летит ничего потяжелее — знак уже хороший. — Ну ты чего себя накрутила? Ксюш. Знаешь же, что одна у меня и никого мне не нужно. Поехали, ну?

— И часто она на тебе вот так висит? — Ксения губы надувает.

— Нет. В смысле, не висит. Случайно на фото попало. Ксюш, когда это было-то? Поедем. Пожалуйста.

— Если тебе нравятся другие девушки, то можешь проваливать. Я тебя тут силком не держу. Сам ко мне ездишь, сам звонишь.

— Я знаю. Мне ты нравишься, — стреляю в нее глазами. — Сильно. Ну боже мой, я так спешил, чтобы успеть.

Ксюша вздыхает.

— Ладно, — она быстро стягивает халат, а под ним джинсы, кофта.

Одета в общем, полностью. Я улыбаюсь. Фух!

— Ссориться из-за этой идиотки не будем, конечно, но сделай так, чтобы вот такого больше не было. Она тебя отметила, мне в новостях выпало. Я понимаю, что она тебя хочет, — Ксюша неспешно чинно подплывает ко мне, как царевна Лебедь, ей-богу. Обнимает за шею, отчего кожу приятно покалывает. Всегда. Всегда одна и та же реакция на нее. Девушка привстает на цыпочки и смотрит в глаза. — Ты мой.

Я обнимаю ее за талию.

— Испугала меня. Я по лестнице бежал, запыхался. Думал ты здесь в истерике.

— Вот еще. Но я рада, что месть удалась, — она целует меня в щеку. Потом быстро добавляет другим тоном: — Денис, у меня есть просьба. Странная.

— Давай.

— Ты бы не мог помыться и переодеть свитер.

— Эм. А что не так?

— Туалетная вода. Не твоя. Запах мне не нравится.

— Из-за одеколона? А, у Рената душ принимал, тягали мебель. Мы уже опаздываем.

— Пожалуйста, — просит она.

— Ладно, — киваю и начинаю быстро раздеваться.

Качаю головой пораженно и прохожу в ванную. Как что придумает! Странная, но моя. Признаю, накосячил, а у нее день рождения завтра. Чуть планы не сорвались.

В поезде она ко мне прижимается. Кладет голову на грудь.

Напротив нас сидит серьезный мужчина. Смотрит в телефон. Я пишу Ксюше сообщение:

«Мир?»

Мы переплетаем пальцы. Последние месяцы были просто отличными. За это время глобального ничего не случилось, мы были сосредоточены больше на работе, зиме, каких-то бытовых проблемах. Но практически не ссорились.

Весь следующий день она улыбается. С самого утра, когда в шесть наш поезд замедляет ход, приближаясь к станции. И когда цветы ей дарю в отеле. Договорился, чтобы в номер принесли. И когда завтракаем вдвоем в ресторане. Бесконечно долго гуляем по городу. Ей звонят без остановки, поздравляют. Ксюше неловко. Смешная такая, стесняется внимания. Даже краснеет.

У нее достаточно много приятельниц и знакомых. Не чужих людей. Наверное, в слово «друзья» мы вкладываем особый смысл. Но помимо друзей нас окружают десятки людей. Когда все они тебя помнят и хотят сказать приятные слова в твой день — это говорит о многом. Она этого не понимает почему-то, удивляется.

Не понимает, как хороша во всех смыслах.

К семи часам мы приезжаем на стадион. Проходим охрану. Всё как обычно. Ксюша предвкушает веселье, немного растеряна, будто не верит, что это происходит. Я вида не подаю, но жду ее реакцию. Отдаю билеты охране, нам надевают билеты.

Ксюша нервничает, как перед важной встречей. Я весь день умиляюсь на нее глядя. Порывается пройти в сторону трибуны, но я задерживаю ее за руку и направляю к другому входу. Тогда она, наконец, смотрит на свой браслет. Потом на меня.

— Да ладно! — шепчет. — Не может быть! Ты шутишь? Денис, это какой-то прикол? Перестань так делать, мне двадцать восемь, я уже не в том возрасте…

На браслете надпись «снейк-пит». Это значит, что мы будем в особой зоне у самой сцены, а потом пройдем за кулисы и пообщаемся с музыкантами.

Я улыбаюсь и киваю.

Ксюша говорит:

— Нет.

Я говорю:

— Да.

Ксюша говорит:

— Ты на мог.

Я не удерживаюсь и громко смеюсь, тогда она прыгает на месте, визжит и кидается мне на шею. Подхватываю на руки и прижимаю к себе. Крепко-крепко. Наши губы встречаются.

— С днем рождения, — говорю я.

— Я шоке, просто в шоке, — причитает она. — Не верю. Просто не могу в это поверить! Я на эту группу всю юность молилась, их музыка рядом со мной была, в моем сердце… Иногда мне казалось, что только они меня и понимают! Раз поют о моей боли, моих мечтах!

Обнимаю шокированную и полностью дезориентированную девушку за плечи и веду, наконец, в нужную сторону.

Группа играет классно. Не считаю себя их фанатом, но пару песен даже я знаю. Энергетика и атмосфера отличная. Ксюша танцует, я слежу, чтобы ее никто не толкнул. Она поет — громко, надрывно, изо всех сил. Кричит и даже плачет от эмоций, когда прижимается ко мне во время медленного танца. Всё время улыбается. Столько восторга в ее глазах я ни разу не видел. Такого, знаете, детского, безумного. Сюрприз удается на все сто процентов.

Она ошеломлена и скована, когда после концерта нас проводят за кулисы. Ее английский, конечно, в разы лучше моего, даже сравнивать смешно. Ксюша — уверенная в себе бизнес-леди, но кажется, сейчас она может только смотреть и улыбаться. Будто мы в прошлое провалились и ей тринадцать лет. Она смотрит на вокалиста и моргает, повторяя «вау». Поэтому за выступление мировых звезд благодарю именно я. Мы вместе бухаем, фотографируемся, смеемся, получаем свои сувениры. На улицу вываливаемся уже поздней ночью.

Ксюша охрипла. Говорит тихо-тихо, как рыбка губами шлепает. У меня уже скулы болят над ней смеяться.

— бл*ть, как ты меня радуешь сегодня. Неописуемо, — сообщаю ей.

А потом мы целуемся, пока мерзнем в ожидании такси. Обнимаемся в машине, пока стоим в очереди в мак-авто. Я грязно лапаю ее в лифте. Она все позволяет, заслужил. И, наконец, я трахаю ее в комнате.

Мы раздеваемся как попало — поспешно, нервно. Едва дверь хлопает, отгораживая нас от мира и холодной сибирской весны. Мы кидаемся друг на друга и стонем. Я беру ее сразу на сухую еще, но ей нравится. Так нравится, что в момент заводится. Мы любим друг друга отчаянно и страстно.

— Как хорошо, что ты есть на свете! Боже, Денис, как хорошо, что ты родился! — шепчет она после того, как мы заканчиваем. Хрипловато. С усилием.

Это ж надо так проораться на концерте! Мне снова смешно становится.

— Что тебе насыпали в пиво? — хохочу, откинувшись на подушках.

— Нет, правда. Меня такой ужас берет от мысли, что тебя могло просто не быть на свете. И я бы одна выживала. Пыталась.

— Мне нужно ответить как-то в этом же роде? — подкалываю ее. — Ужас меня не берет, Ксюша, мне такие мысли в голову не приходят. Всё так, как должно быть. Я увидел тебя и понял сразу, что всё вот так и будет.

Цаца закидывает на меня ножку. Довольная, оттраханная, счастливая.

— Я никогда не забуду этот день, — шепчет она. — никогда-никогда!

— Спи уже, именинница. Завтра вставать рано.

Следующим утром я выхожу из душа где-то в районе начала седьмого. Ксюша сидит на кровати с ноутбуком.

— Где позавтракаем перед дорогой? — спрашиваю. — В том же месте, что и в прошлый… — обрываю себя, увидев выражение ее лица. — Чего случилось, малышка? Кто тебя обидел, пока я мылся аж пять минут? — прищуриваюсь. Перемена в ее настроении разительна. Кажется, в комнате даже темнее стало.

— Ты спятил? — говорит она сипловато, но довольно громко. От злости у козы моей даже голос прорезался.

— Бл*ть, если опять какие-то фото выложили, клянусь, я эту суку придушу. Я ни разу вообще не позировал!

— Денис, я загуглила, сколько стоят билеты в «снейк-пит». Ты вообще в своем уме? Можно было кредит за машину погасить! — она вскакивает с места и всплескивает руками.

Глава 40

Ксюша

Я начинаю на него кричать. Вернее пытаюсь, так как голоса по-прежнему нет. Завожусь буквально с пол-оборота! Честно говоря, я просто в шоке от того, что он выкинул! Столько денег на ветер! Я знала, что концерт обойдется недешево, но рассчитывала, что потратим раз в десять меньше!

— Тс-с, — Денис прикладывает палец к губам. — Тихо.

— Денис, я не знаю что и сказать! Двести тысяч… Мы, блин, профукали двести тысяч за вечер! И это не считая поезд и гостиницу.

— Хочу напомнить твои вчерашние слова о том, что ты никогда не забудешь этот день. Было такое?

— Если бы я знала, я бы ни за что не пошла!

— Так было или нет? — он смотрит прямо. Серьезный, напряженный. Спорить с ним иногда просто невозможно! Упрется как баран и на своем стоит. Мне ужасно жаль, что он так сильно потратился! Я ведь знаю, что он не фанат ни музыки, ни кино, ни чего бы то ни было в принципе. Он фанат самого себя, своей работы. Может быть, меня… раз отнесся внимательно к увлечению, которое сам не разделяет.

— Было, — сдаюсь.

— Чуть не уписалась от счастья, танцевала, смеялась. А сегодня хмуришься. Заканчивай. Да и вообще, считать чужие деньги плохая привычка.

— Не чужие, а твои.

— Вот оно что, — улыбается, довольный весь такой. Подходит и обнимает меня за талию. — Голос на меня не повышай больше, — говорит спокойно, но бескомпромиссно. — Говорили уже на эту тему.

— Прости, — тут же смущаюсь. — Я вчера в сторис выкладывала моменты с выступления, а сегодня зашла почитать директ. Подруги в таком шоке, удивляются, как мы умудрились достать билеты. Они хоть и дорогие, но разбирают в первый час.

— Тебе было весело?

— Да, — поджимаю губы Он возвышается надо мной. Классный. Потрясающее спортивное тело, плоский живот, сильные руки. Уверенность в себе и энергетика, которая подавляет. С каждым днем он становится лучше.

— Тогда просто скажи «спасибо», — повторяет мягко. Не кричит, не срывается. Это подкупает.

— Не стоило так тратиться, честное слово. Денис, больше никогда так не делай.

Шлепает меня по заднице.

— Ай. Спасибо.

Я обнимаю его за шею и робко целую в грудь, куда дотягиваюсь. Каждый раз, когда кажется, что я привыкла и освоилась в новых отношениях, этот парень меня шокирует. Укладывает на лопатки! Рушит принципы, внутренние установки. Он неуправляем, делает что хочет. То, что ему нужно. Не советуясь. Я убеждаюсь, что рядом с ним вообще ничего не контролирую. И меня это отчасти беспокоит.

Но и оторваться от него у меня не получается. Это невозможно просто. Тяга к нему сильнее всего на свете.

Денис наклоняется и целует меня в губы, я отвечаю. Пускаю его язык в свой рот, сжимаю его плечи и привстаю на цыпочки. Он поддерживает меня одной рукой.

— Я от тебя в шоке, — шепчу едва слышно.

— Это нормально, — обнадеживает он. — Я люблю тебя до смерти.

Жар по телу разливается мгновенно, словно из шприца любовь под кожу впрыснули. Она и греет и убивает.

— И я тебя.

Не знаю, можно ли назвать наши отношения взрослыми и здоровыми. Они просто есть. Вот такие: сумбурные, внезапные. Я люблю порядок и последовательность, он же вносит в мою жизнь противостояние, ссоры, постоянную ревность и огромное количество безумного секса. Сколько мы уже вместе? Долго. Но Денис по-прежнему в моем сотовом записан как «Дима, курьер». А я в его телефоне «Коза». Причем «Козу» я обнаружила до того, как он увидел Диму-курьера. Сказал удобно искать на букву «К». Мы часто друг друга подкалываем, будто проверяя на прочность. Он дарит мне ощущение безопасности и страх, что всё это однажды закончится.

Во мне, на самом деле, так много страхов. Я теперь уже это осознаю, спустя полгода после развода. Когда мы говорим о людях с низкой самооценкой, в первую очередь представляем себе зажатых, робких, боящихся своей тени мужчин и женщин. Неуспешных, одетых серо и скромно. Но на самом деле это не всегда так.

В большинстве случаев не так.

Люди с низкой самооценкой очень много работают, потому что лишь тогда им кажется, что они достойны своей заработной платы. Они всегда безукоризненно выглядят, ведь уверены, что малейшая неидеальность сделает их безобразными.

Они не умеют принимать подарки, им кажется, что они недостойны столь сильного внимания. Подарки и похвала их смущают и дарят скорее негативные эмоции. А еще им кажется, что если они перестанут быть удобными и правильными, их будет не за что любить.

Они строго судят других, потому что себе не дают расслабиться.

Пять и пяти. Просто бинго в моем случае. Но понимать всё это — не значит, в момент избавиться от комплексов.

Связь с Денисом — это отпустить ситуацию и плыть по течению. Наслаждаться видами дикой природы, которые бы никто другой не смог тебе показать. Отдаваться прохладе быстрой реки и жару солнышка, согревающему каждую клетку. Позволять себе творить глупости! Стараясь не думать, что в любой момент река может резко сменить русло, а ты при этом рискуешь разбиться о камни. Я склонна к драме с самого детства. Глупости — это не мое, сколько раз пробовала — всё заканчивалось фатально. Даже с Андреем, мужчиной, который когда-то покорил меня. После чего я ни на минуту не позволяла себе расслабиться. Пока не встретила Дениса.

В среду Гончаров пишет мне сообщение:

«У меня планы поменялись, освободился раньше. Заеду за тобой, Ксюш? В шесть».

Я хоть и на машине, но всё равно пишу ему:

«Давай. Соскучился?»

«Адс-с-ски».

«Ты с работы?»

«Да. К тебе или ко мне поедем? Реши пока, я уже выехал. Возьму по пути бутылку вина».

«Есть повод?»

«Нам не нужен повод, чтобы хорошо провести время».

«М-м. Тогда и оливки прихвати. Ты в форме будешь?))»

«А что?»

«Так в форме или нет?» — я добавляю истекающий слюной смайлик.

Боже, как ему идет форма! Особенно черная. На работе он постоянно тренируется, благодаря чему поправился и подтянулся, хотя физически Денис всегда был очень привлекательным. Сейчас просто космос. Ураган. Неиссякаемая энергия, жажда жизни. Как-то раз он за мной заехал тоже с работы, вышел из машины, стоял на улице, ждал. У меня вся женская половина офиса к окнам прилипла и слюной изошла.

«Да».

«Боже боже!! Ура!!»

«Это точно не извращение?)»

«Точно)) Подумаешь, фетиш».

«Ладно».

В лифте спускаемся вместе с Богданом. Друзья Титова ничего не говорят мне по поводу романа с другим мужчиной, но смотрят всегда долго и осуждающе. Это их способ выказать неодобрение, но мне всегда лишь смешно от этой молчаливой реакции. Андрей запретил портить мне жизнь, поэтому они просто смотрят. Сам же Титов пошел другими путями.

Подозреваю, что именно с его легкой руки Богдан меня сильно повысил, значительно увеличив зарплату. Ответственность тоже возросла, конечно. Я зачем-то согласилась. И теперь провожу в офисе еще больше времени, чем прежде. Мы часто видимся с Титовым, и каждый раз такие встречи порождают неловкость.

— Богдан, перестань на меня так смотреть, — говорю я, рассмеявшись.

Босс укоризненно качает головой. Он в образе.

— Ох уж эта мужская солидарность, — вздыхаю я. — Нам, женщинам, не помешало бы у вас поучиться.

— Пожалеешь, Ксюша. Ох локти кусать будешь, — повторяет он.

— Каждый день жалею, ага, — улыбаюсь я широко, открыто иронизируя.

Выхожу на улицу и иду в сторону знакомой «Камри», сажусь в машину.

— О да, — шепчу я восхищенно. — В форме. Как я люблю.

Гончаров хрипловато смеется, укоризненно качая головой. Но выглядит малость польщенным. И нестерпимо сексуальным. Знающим себе цену. Берет мою руку, прижимает к губам и громко чмокает. Потом кладет себе на бедро.

Машина трогается.

— У тебя стоит, — сообщаю я, погладив его.

— К тебе ж ехал, — отвечает он. — Слегка пофантазировал.

Теперь моя очередь рассмеяться.

— Поделишься?

— Воскресенье вспомнил. Повторим, может?

Я опускаю глаза и улыбаюсь. С ним я другая. Саму себя не узнаю. С ним я могу заниматься любовью сколько угодно.

— Как день прошел? — спрашиваю, переводя тему.

— Нормально. Новости есть. Я завтра в командировку еду. На соревнования. Думаю, будет круто.

— Надолго?

— Две недели.

Сзади брякают две бутылки вина, натолкнувшись друг на друга. Мое настроение стремительно портится. Я поджимаю губы.

— Нельзя как-то побыстрее посоревноваться, дня за два.

— Малышка, — отвечает он. — Сегодня вместе побудем. Устанешь от меня, сама выгонишь утром.

— Да я не про секс.

Мы молчим. Я и так из-за разных графиков редко его вижу. А теперь он вообще уедет. Вероятно, эта прилипчивая Кира тоже будет там. Наглая бесцеремонная девка, которая постоянно вокруг него вертится. Красивая, спортивная, ничего не скажешь. Я доверяю ему, разумеется, но мне неприятно.

— Ты привыкнешь, — говорит он.

Кладет руку на мое колено, поглаживает.

— Я тебя люблю, Денис.

— И я тебя. Пока меня не будет, на работе не торчи до ночи. Мне, как обычно, сообщения, что до офиса добралась, в квартиру вечером зашла. И так далее. Не будешь слушаться, приеду и по заднице надаю.

— Видишь, какая я молодец! Сегодня в шесть уже сбежала. Завтра доделаю, что не успела.

— Откажись от должности, — говорит он снова. Эту фразу я уже слышала несколько раз. — Это не стыдно. Ты же не в армии.

— Не в армии? — переспрашиваю с улыбкой. Что-то новенькое. Таких аргументов еще не было.

— Да. Почему в армии бардак? Там не понижают. Вот например, чувак. Умный, волевой, перспективный. Его все хвалят, товарищи уважают. Ставят его командиром роты — он блестяще справляется. Идет вверх. Ему дают больше людей в подчинение. Он вывозит! Дают тысячу — у парня полный порядок. Следующий шаг, ему дают, скажем, двадцать девять тысяч. А тут раз — и всё, не может. Не тянет. Тоесть тысячу он контролирует, а двадцать девять тысяч ему слабо. И получается, что мужик зависает. И выше его не поднимают, потому что не за что. И не понизят уже. На этой ступени он застывает до пенсии, и у него там полный пздц. Он потому, может, и бухать начинает: понимает, что многовато ответственности. А вернули бы ему его тысячу — он бы ее держал в кулаке и сам себе был приятен. Система, — Денис понижает плечами.

— Вау. Интересная теория.

— Это не теория, это жизнь.

— Я подумаю над твоими словами. Не могу сказать, что я не справляюсь. Просто пытаюсь найти баланс.

— Разорви круг, уволься.

— Что? — удивляюсь.

— Уволься.

— Денис… это как-то слишком кардинально.

— Думаешь, мне легко уезжать вот так, — говорит он с усмешкой. Потом губы поджимает. — Зная, что ты каждый день пересекаешься со своим бывшим. По несколько раз.

Вечером мы пьем вино, болтаем обо всем на свете, стараясь игнорировать острые темы. Занимаемся любовью, конечно. Много, страстно, чувственно.

Утром, пока я моюсь в душе, звонят в дверь. Я понятия не имею, кто это может быть, поэтому наскоро вытираюсь полотенцем и, одевшись в футболку и шорты, выхожу в коридор.

Застаю там двух мужчин, смотрящих друг на друга. Упс. Ну что ж, однажды это должно было случиться.

— О, Антон! Вот это сюрприз!

— Привет, Ксюша, — говорит тот, нахмурившись. — Прости, что без предупреждения.

— Познакомишь? — перебивает Денис.

— Да, конечно. Антон, мой брат. Антон, это Денис, мой молодой человек.

Мужчины смотрят друг на друга. Денис протягивает ладонь.

Глава 41

Антон на кухне разогревает себе еду.

— Ксюш, всё, я поехал, — громко говорит Денис из прихожей.

Я выхожу из ванной в брючном костюме, почти готова ехать в офис. Спешу к Денису. Время, проведенное рядом с ним, летит быстрее обычного. Оно лучше просмотра любого захватывающего сериала. Вчера вечером казалось, что его впереди так много, но не успела я моргнуть, как пора расставаться. На две недели.

— Я домой, — говорит Денис. — За сумкой и на вокзал. Опаздываю.

Я киваю. Он обхватывает мои щеки.

— Будь умницей и пиши мне почаще.

— И ты мне.

Мы целуемся. Денис напряжен, то ли скучать уже начинает, то ли из-за моего брата. Бросает выразительный взгляд в сторону кухни.

— Всё точно в порядке?

— Да.

Пару раз я упоминала Антона, но Денис, видимо, особого внимания не заострил. Антон — мой двоюродный брат. Невысокий, полноватый и улыбчивый. Мы жили в соседних домах, поэтому, можно сказать, росли вместе. Праздники и выходные торчали друг у друга. Общались нормально, но не близко — между нами всегда стояли разница в возрасте, не пересекающиеся интересы. Он был для меня ребенком, младшим братишкой.

Однажды Андрей устроил Антона к себе в фирму. Брата тогда только-только отчислили из университета, и все были в панике, что делать дальше. Но из-за прогулов Титов был вынужден его уволить. После чего отношения между нашими семьями немного ухудшились.

Антон тоже выходит в коридор и протягивает Денису руку.

— Приятно было познакомиться, — говорит весело. — Удачи.

— Спасибо, взаимно, — отвечает Денис.

Я тянусь к Денису и обнимаю его еще раз. В самый-самый последний, честное слово. Крепко-крепко. Тот чмокает меня в лоб и уходит, обронив: «Я на телефоне».

Антон, конечно, немного не вовремя.

— Мог бы предупредить, что появишься, — говорю я не без раздражения. — Меня вообще могло дома не оказаться.

— Меня твоя мама попросила, ты ведь знаешь ее. Я обещал всё разведать, — смеется он.

— О так это диверсия, — вздыхаю я. — Предатель ты мелкий. Хотя, что взять с младшего брата?

— Мы знали, что ты с кем-то встречаешься. То рука его в сторис, то голос или смех. Сама виновата, не рассказывала. Мы голову сломали. Пришлось проводить расследование.

— Рассказала бы, когда пришло время, — пожимаю плечами и иду в кухню, чтобы допить кофе. — Ты приехал только из-за меня и Дениса?

— Нет, у меня собеседование в десять. К тебе заскочил на удачу. Подбросишь, кстати, до центра?

— До остановки. Крюк делать не буду, а то опоздаю. Садись поешь, а то голодный.

— Ага.

Уже в машине Антон говорит мне:

— Ксюш, ты меня удивила, конечно. Я все гадаю, сколько Денису лет? Он так молодо выглядит. Двадцать пять?

— Ему двадцать два, скоро двадцать три. В июне, — шокирую брата дальше.

— Младше меня на полгода? Хрена себе! Мне казалось, ты всегда считала меня и моих друзей детьми.

— Пять лет это не такая уж большая разница.

— Раньше у тебя было другое мнение. Получается, ты универ закончила, а он в одиннадцатый класс перешел. Прикольно. Если бы ты была учительницей, то могла бы его учить в школе.

— Но я не учительница, Антон. Жизнь, знаешь ли, сложная штука.

— И удивительная. Тебе будет сорок, ему тридцать пять. Тебе пятьдесят…

— А ему сорок пять. Я умею считать, я инженер.

— Да не злись ты так. Я переживаю. Да все за тебя переживают! Ты всегда казалась взрослой. В смысле, взрослее своего возраста. Образцом для подражания. Серьезная, целеустремленная, правильная. Муж бизнесмен, образование, работа. Потом развод, и ты словно во все тяжкие пустилась. Молодой парень, младше меня, еще и мент.

— Возраст это только цифры в паспорте, — несу я какую-то банальную чушь. — У него стаж работы чуть ли не больше, чем у меня самой. Он умеет зарабатывать деньги. У него есть вышка и вполне конкретный цели на будущее.

— Как знаешь.

Антон был поражен моим выбором, мнение свое высказал по-возможности тактично. А вот мама… Он, конечно, ей слил всё уже через пять минут. Засранец. И мама, ожидаемо, пришла в бешенство.

Даже Аркадий вышел из кабинета, потому что ему стало неловко слушать наш эмоциональный разговор. Извиняться за свой выбор я не собиралась, но слушать весь этот поток предостережений, с которыми я сама боролась почти полгода, вдруг стало невыносимо.

Я расплакалась. Сразу после того, как положила трубку. Мне вдруг стало безгранично одиноко. Денис уехал далеко, его в городе нет, что добавило горечи. В лицо мне эту горечь словно плеснули, чуть не захлебнулась я.

Оказывается, Андрей приезжал к моим родителям, навещал, привез какие-то подарки. Попросил ничего мне не говорить, но мама, конечно, всё выдала как на духу. В ее глазах я бросила хорошего мужчину, чтобы трахаться с малолеткой. Парнем, который младше Антона! А Антон всегда — и раньше и сейчас, был ребенком в нашей семье. Несмышленышем, неспособным еду в микроволновке разогреть.

Божечки…

— Тебе вообще нормально работать у друга Андрея? Видеть его каждый день? — рявкнула мама. — Бесстыжая!

— Вообще-то не очень. Поэтому я собираюсь уволиться, — с этими словами я положила трубку.

Наша ссора была ожидаемой, но всё равно выбила меня из колеи.

— Ты правда собралась увольняться? — спрашивает Аркадий, который к концу разговора уже успел вернуться в кабинет со стаканом воды для меня.

— Спасибо, — благодарю я, принимая стакан и делая большой глоток. — Всё усложнилось. Ты ведь знаешь меня, я не фанат драмы и страдашек. Просто хотела развлечься после развода. А Денис… он был настойчивым.

— Прекрасная история, ваши дети будут в восторге, — иронизирует Аркадий.

— Я всё всегда делаю неправильно. Не жизнь, а череда ошибок.

— Да у всех так. Но насчет увольнения подумай. Опрометчивое решение.

Я пожимаю плечами.

— Думаю. У Дениса работа сложная, нервная. Он бесится, что я постоянно вижу Андрея, а тот как назло всё время где-то в офисе у нас торчит. Я тоже ревную Дениса к одной девушке с работы. Иногда мне кажется, нам проще расстаться, чем мотать друг другу нервы.

— Что же не расстаетесь?

— Я как полная дура втрескалась в него, — смеюсь, качая головой. — А он, судя по всему, в меня.

— Так в чем тогда проблема?

— В том, что мне приходится из-за него изменить всю свою жизнь.

Неделя пролетает быстро. Я много работаю, вечера провожу в спортзале. В воскресенье встречаюсь с подругами, как в старые добрые времена. В последние месяцы не получалось, потому что мы с Денисом всегда много планировали на редкие выходные.

Всё тихо, мирно, спокойно. Ровно до четверга. Когда мы ругаемся с Денисом в пух и прах по телефону.

У нас в фирме корпоратив по случаю заключения нового важного договора. Приезжают партнеры из столицы, клиенты. Богдан снял огромный загородный ресторан, чтобы произвести впечатление. Я, как руководитель направления, не могла не присутствовать. Да и вообще с какой мне стати отказываться? Денис же злился, что там будет Андрей.

Титов, разумеется, там был. Но мы не общались.

В какой-то момент я поймала себя на том, что стою на улице, кутаюсь в плед и пытаюсь донести до бойца, что корпоративы в нашей фирме приличные. Никто не напивается и друг с другом не спит. И что Титов за весь вечер ни разу даже не подошел ко мне. Что он нормальный адекватный человек.

— Ты так сильно психуешь, может, потому что тебе самому есть что скрывать? — срываюсь я, наконец, и кладу трубку.

Гончаров перезванивает, но я не отвечаю. Вообще вырубаю сотовый и иду в ресторан. Пздц, детский сад какой-то.

Дальше происходит вообще какой-то кошмар, утром мне звонит Кира и требует не выносить Денису мозг. Она, как друг, что-то заметила и решила вмешаться. Ее наглость и уверенный тон приводят меня в бешенство! Я блокирую ее номер и еду в спортзал.

Меня трясет от ярости и негодования!

Поздно вечером мы с Наташей пропускаем по стакану безалкогольного пива. У нас есть одно секретное место — скромный спорт-бар, где продают прекрасное пиво и делают потрясающие бургеры. При этом туда можно прийти без косметики и чуть ли не в трениках. Мы долго обсуждаем наши проблемы, я немного остываю, признаваясь подруге и самой себе, что понятия не имею, куда катится моя жизнь.

Возвращаюсь домой, когда уже темно. Мест у подъезда нет, поэтому я паркую машину фиг пойми где. Иду к подъезду и снова злюсь. Уже неделю я перманентно злюсь! На Дениса, его претензии и несправедливые обвинения. На то, что его нет рядом. Что мне одиноко и немного страшно идти вот так поздно одной, но я из принципа ему не звоню и звонить не собираюсь.

Чтобы не выносить мозг, мать его.

Мысли в моей голове такие громкие, что когда слышу довольно близко от себя чужие шаги, сердце от неожиданности удар пропускает. После истории Марии Юрьевны, я собственной тени бояться начала. Раньше не задумывалась, что вот так на улице кто-то напасть может. Мне казалось, бандиты где-то там, далеко. В книгах и фильмах. Сводках новостей, в которых упоминают незнакомые фамилии. Но не со мной, конечно же, нет. Тем не менее мнительный Денис, который требует отчетов, и история его отца не могут не влиять на меня.

Глупости. Я просто накрутила саму себя. У меня очень приличный район, здесь преступления не совершаются. Но шаг ускоряю, прижимая к груди сумочку.

— Эй, девушка! Девушка, подождите! — слышу позади себя незнакомый насмешливый голос, и следом взрыв пьяного хохота.

На улице больше никого нет. Мы засиделись с Наташей до часа ночи.

До моего подъезда метров сто пятьдесят-двести. Вот он, несколько минут быстрым шагом и я в безопасности.

В этот момент голоса становятся громче. Компания мужчин приближаются. Я всё еще не верю, что это происходит, но меня хватают за руку и рывком разворачивают. Голос куда-то пропадает, я пытаюсь вскрикнуть, но лишь совершаю громкий вдох-выдох.

— Да подожди ты, куда спешишь, красавица! Мы спросить хотели, времени сколько.

— Я не знакомлюсь. Дайте пройти, — шепчу испуганно. — Меня муж ждет дома, он в полиции работает.

— О, какая грубая. А время так и не сказала, жалко, что ли?

Один выхватывает у меня телефон из рук, отчего я впадаю в панику. Другой дергает за сумку, ремешок рвется, больно обжигая плечо. На мои глаза слезы наворачиваются от несправедливости. Руки дрожат.

— Телефон отдайте, я кричать буду. Перестаньте немедленно.

— Попробуй только. Фух, дерзкая! — смеется самый борзый. Они все молоды, плохо одеты. Ощущение, что выпили и заскучали.

Меня хватают со спины. Я чувствую руку, которая протискивается под пальто. Вторая зажимает рот. Я пытаюсь сопротивляться, но смех позади лишь громче становится. Сердце колотится в висках. Кажется, еще немного, и оно разорвется. Двадцать восемь лет я ничего не боялась, и со мной всё было в порядке. Накликала беду?

— Эй! Ксюша? — вдруг слышу знакомый голос и замираю. Война облегчения прокатывается по телу. — Отпустите ее! Блть, я полицию сейчас вызову!

Титов выходит из машины и спешит к нам.

Глава 42

— Может, всё же к врачу? — спрашиваю я, доставая аптечку из шкафа.

Титов сидит за столом на моей кухне. Его бровь покраснела и опухла. От удара лопнула кожа над глазом. Когда я увидела кровь на его лице, мне стало дурно.

Сама драка длилась недолго, хулиганы побросали мою сумку и телефон и пустились бежать. Презентабельный внешний вид Титова пообещал им большие проблемы. А короткая потасовка убедила, что меня он им на потеху просто так не отдаст.

— Ерунда, — отмахивается Андрей. Смотрит на меня с улыбкой. — Откуда у тебя перекись?

— Вообще-то я хозяюшка, — отвечаю я.

— Не знал.

Я пожимаю плечами. А потом перестаю улыбаться. Подхожу к нему и промокаю раны ватным диском. Сначала висок, затем костяшки правой руки.

— Денис часто приходит с синяками и ссадинами. У него ежедневные тяжелые тренировки, — объясняю ровным голосом. — Я привыкла и давно не боюсь вида крови.

Да, мой бывший у меня в гостях. Но я не собираюсь делать вид, что Гончарова не существует. Хотя сердце немного шалит, и горло сдавливает.

Так много раз… сотен, тысяч раз мы вот так же сидели за этим самым столом с Андреем. Что изменилось за полгода? Я купила новые кухонные полотенца и другой чайник, потому что прошлый не пережил наш разрыв и отчего-то внезапно сломался.

— Ты счастлива? — спрашивает Андрей после короткой паузы.

Аромат его туалетной воды щекочет нос. Я беру аптечку и убираю ее в шкаф. Наливаю кипяток в чайник. Достаю чашки. Кухню наполняют запахи бергамота и мяты.

— Да, вполне. А ты?

— Бывало и лучше, — отвечает он. — Ксюш…

— Андрей, не нужно. Пожалуйста, — предупреждаю я, кожей чувствуя, о чем пойдет речь.

— Ты сама спросила. Ничего не поменялось, я по тебе скучаю.

— Я встречаюсь с другим парнем. И знаю, что у тебя недавно появилась девушка, — стараюсь свести всё в шутку. Андрей помог мне, и я не хочу ссориться.

— Нет, это не так. Ничего не вышло в общем. Меня терпеть сложно. Она сказала, что я киборг.

Присаживаюсь напротив него.

— Спасибо, что оказался так вовремя рядом. Я очень сильно испугалась, — меняю тему.

— Засиделся у Гриши. Я часто у него бываю. Снял квартиру, но там неуютно.

— Почему не купишь свою? Это шаг вперед, и его нужно сделать.

— Да всё не соберусь, — он оглядывает стены, как бы давая понять, что ему и здесь нравится. — Надо, наверное.

— Надо.

Мы молчим некоторое время, пьем чай.

— Я всё думал, что у тебя с омоновцем временное помутнение. Вы вместе ушли с праздника Руслана. Я решил, ты таким образом пытаешься вызвать мою ревность. Даже лестно было. Во дурак, да?

— Нет, мы уже начали встречаться к тому времени. Так вышло.

— Я потом уже разобрался, навел справки. Он не так прост, Ксюша, как кажется. Себе на уме.

— Это нормально. Мы все такие, — парирую я. — Не дети, слава богу.

— И всё же.

— Андрей, пожалуйста, — я поднимаюсь с места. — Не ставь меня в неудобную ситуацию. Моего парня нет в городе, я не хочу говорить о нас с тобой в его отсутствие.

— Да, ты права. Я поеду домой, — он делает большой глоток чая. — Был рад помочь, Ксюш. Честно и от души.

— Спасибо еще раз огромное.

В этот момент вибрирует мой сотовый. Экран разбился и не работает. Я не понимаю, кто звонит, не могу ни принять вызов, ни сбросить.

— Минуту, — прошу у Андрея.

Спешу к сумке, достаю наушник и вставляю в ухо. Ударяю по нему.

— Ксюша, — быстрый голос Дениса режет перепонки. — Извини, что ночью звоню. Только освободился. Спишь? Ты не написала, что дома.

Первая моя реакция — улыбка. Я скучала по нему.

— Нет, не сплю. Но всё в порядке. И да, я дома.

— Что-то случилось? — говорит он настороженно.

Я делаю вдох-выдох.

— Уже да, в порядке. Хулиганы прицепились, я испугалась сильно. Телефон мне разбили. Но сама я не пострадала, не волнуйся. Больше не буду поздно одна шастать.

— Капец! — он эмоционально ругается. — Малышка, как же так? Точно не пострадала? В полицию звонила? Давай я наберу друзьям, тебя свозят в больницу.

— Со мной всё хорошо, просто сильный испуг. Давай позже поговорим.

— Почему? Расскажи, что случилось подробно. Я не усну сейчас. Я должен всё знать по секундам.

— У меня… гости. Андрей как раз шел от Гриши, мне повезло. Он их разогнал.

— А, — Денис будто запинается. — И правда повезло. Передай ему от меня благодарность.

— Передам.

Денис молчит, и я молчу. В прошлый раз мы сильно поссорились из-за его ревности на пустом месте. Я пошла на корпоратив, он разозлился. Потом вроде бы помирились, он признал, что перегибает.

Сейчас ситуация почти повторилась. Только вокруг нас с Титовым нет семи десятков людей. Наши страхи и неуверенность нам нервы, давят на виски.

— Ладно, я тогда не буду вам мешать, — наконец, говорит Денис спокойно. — Рад, что ты не пострадала.

«Вам мешать».

Я совершаю вдох-выдох.

— Ты сейчас ведешь себя как ровесник Антона. В этом нет никаких сомнений. По возрасту.

— Я просто беспокоюсь.

— Андрей уже уходит, я провожу его я лягу спать. Мне нужно отдохнуть. Завтра йога рано.

— Конечно. Спокойной ночи.

— И тебе.

Я сбрасываю вызов. На глаза слезы наворачиваются, я быстро и много моргаю, чтобы их прогнать. Провожу по запястьям, но вовремя себя останавливаю. Если начну, то уже не смогу остановиться. Денис любит меня, а я люблю его. Это просто ссора. Временные неприятности. Я ему очень нужна, мы помиримся, и всё станет как раньше.

Слышу шум в прихожей. Титов одевается.

Я нацепляю легкую улыбку и иду его провожать.

— Всё в норме? — спрашивает он.

— Да. Я… — пожимаю плечами, — действительно сильно испугалась. Хочу лечь спать уже.

Он кивает.

— Береги себя, Ксюша. И знай: если что — я рядом. Неидеальный молчаливый дурак, — добавляет он, и моя улыбка становится почти искренней. — Моментами тормоз. Но какой уж есть.

— Пока, Андрей. Сегодня ты настоящий герой.

Титов бросает на меня долгий взгляд, от которого мне неуютно, и уходит. Я закрываю за ним дверь. Фух. Безумные дни и ночи.

Ужасно хочу спать, поэтому под душем моюсь быстро. А потом долго ворочаюсь в постели. Подтягиваю колени к груди, обнимаю подушку. На самом деле я очень скучаю по Денису. Привыкла к нему, душой прикипела. Наконец, не выдерживаю, иду к шкафу и надеваю его футболку. Так вроде бы уютнее.

Я думаю о его крепких руках, щедрых обещаниях. Но нехорошие мысли упорно лезут в голову.

Вдруг он считает, что лучше бы мне причинили вред, чем бы меня спас Андрей? Я понимаю, эта тема для него острая. Его отец погиб, защищая жену, когда они возвращались поздно ночью домой. Не сомневаюсь, что Николай мог бы убежать и тем самым спастись. Но наверное, у него и мысли такой не возникло. Денис тоже хочет быть героем. Сегодня герой не он, но для меня это не имеет никакого значения. А вот одна мысль о том, что Денис даже в такие минуты ревнует… меня камнями к земле прибивает.

Что Денис, что Андрей — в отношениях оба полные эгоисты. Да, когда нужно помочь и защитить — они не сбегут. Но жизнь — обычная, ежедневная, это не череда геройств. Это поддержка и выбор. Ежедневный выбор любить друг друга и никого больше.

Он там далеко, за сотни километров. Рядом с ним минимум одна девушка, ежесекундно готовая стащить с себя трусы. Он думает, что я тут с Андреем. Боже…

Ему только двадцать два года. Разве в наше время люди так рано женятся?

Когда я забеременела от Титова, мне было двадцать четыре. Мы только начали встречаться, и он казался мне… просто невероятным мужчиной. Я давно знала его как близкого друга моего босса, была тайно влюблена. А кто не был? Молодой красивый бизнесмен. Холостой, холодный, безукоризненно вежливый. Однажды я набралась смелости и пригласила его на обед, он удивился, но согласился. После чего начал за мной активно ухаживать. Я была так счастлива! Он говорил довериться ему, я доверилась. Через полтора месяца после того обеда. Прерванный половой акт не получился, мы поехали в аптеку, и я выпила таблетки.

Потом как во сне: задержка, слабоположительный тест, который никак не ярчал. Жесткие слова Титова о том, что не вовремя. Что я ему очень нравлюсь, что он хочет продолжить со мной встречаться. Что он просто без ума от меня, но… пока рано. Что он не видит себя отцом в ближайшие годы и вообще планирует уехать из страны. Андрей в то время метался между Болгарией, где у его родителей был небольшой гостиничный бизнес, и Азией, где нашел поставщиков.

Он уехал в командировку, попросив решить проблему. Мы были вместе почти два месяца, я не знала вернется ли он вообще. Так много плакала, вспоминая мамину судьбу. Металась, мучилась. Я просто хотела услышать от него: «Мы справимся».

Писала ему каждый день о том, что сомневаюсь. Предлагала подумать. Тогда он перестал отвечать на мои сообщения. Совсем.

И я приняла решение вычеркнуть его из жизни. Пошла к врачу со своим непонятным тестом, попросила выписать таблетки. Я была взрослой девочкой и поступила так, как было нужно.

Но у судьбы оказались другие планы.

Выяснилось, что у меня внематочная. Молодая нерожавшая девушка. Бегом на операцию! Слезы, отрицание, наркоз. Трубу спасли.

Мне было так грустно, плохо и больно! Ужасно одиноко. Я помню, как плакала в палате. Мама предложила ничего не говорить Андрею, потому что тот мог решить, что я утратила фертильность. Да и вообще не стоит посвящать мужчин в подобные темы. А дальше видно будет. Андрей ей нравился, но она ему в то время не доверяла.

Титов не звонил, он был занят. Я всё представляла, как он приедет, ворвется в палату. Дура такая была. У самой внутри всё разрывалось.

Через несколько дней пришла к выводу, что виновата во всем сама. Хорошие девочки не беременеют не вовремя, тем более после таблеток. А если и беременеют, то уж точно так, как нужно. А я хотела быть хорошей, очень-очень сильно.

Андрей вернулся через месяц и появился у меня дома как ни в чем ни бывало. Я тогда однушку снимала. С букетом цветов и билетами в Болгарию. Я расплакалась, увидев его. Всё снова навалилось. Выпалила как на духу обо всем, что со мной произошло. Он обнял и заверил, что всё будет хорошо. И что я молодец. И что нужна ему. Что любит.

Потом предложил слетать к его родителям, отдохнуть, заодно и познакомиться. Он заключил очередной важный контракт и был таким довольным!

Мы больше никогда не говорили на эту тему. Я позаботилась о дальнейшей контрацепции. Но видимо, какая-то обида внутри осталась. Сильная, жгучая. Он отреагировал не так, как я мечтала. Сначала не дал шанса этой беременности. А потом не был рядом, когда всё случилось. Я была одна.

Чуть позже я заставила себя забыть его первую реакцию, и оставила в памяти только мысли о горе от потери. Но обида никуда не делась. Она сидела внутри долго, она зрела, и как будто отравляла меня. День за днем я менялась, становясь такой же равнодушной и циничной.

Конечно, я простила Андрею всё. Любила его. И в глубине души верила, что смогу растопить его холодное сердце. Сделать мужа мягче, добрее. Что я смогу стать для него особенной. Со стороны мы казались идеальной парой.

Пока не поссорились очень сильно. Уже не помню с чего началось, но я упрекнула его в том, что у него на всё есть время, кроме меня. Что у нас нет детей, и даже времени о них поговорить! Я устала лгать друзьям и самой себе, что хочу лишь строить карьеру и путешествовать!

Тогда Титов флегматично ответил, что те, кто хочет детей, не бегают на аборты. Это было так неожиданно и больно, что я не нашла в себе сил спорить. Я будто вмиг стала пустой. Вроде и не мертвой, но и какой-то не живой в то же время. Я даже думать об этом не могла до сегодняшнего дня! При одной мысли кожу царапала, чтобы перебить и отвлечься.

А в тот вечер я тихо развод попросила. Андрей также тихо согласился.

Каменное сердце растопить не получилось. Может, разве только частично. Он ведь подарил мне квартиру. Чувствовал вину? Заботился? Любил?

Быть может.

Следующим утром, сразу после йоги и перед встречей с подружками, я покупаю новый телефон. На него сразу же падает сообщение от Титова: «Я изменился».

Боже… А я? Я изменилась?

Глава 43

— Девчонки, минуту, Денис звонит, — прерываю я подробный рассказ Наташи о ее новых отношениях. Беру сотовый, сжимаю в руке. — Не продолжай, дождись меня. Интересно, — добавляю одними губами.

Провожу по экрану пальцем и спешу на улицу. Хочу поговорить с Денисом наедине, чтобы никто не слышал. Я собиралась написать ему еще вчера после ухода Андрея с ноутбука, но не решилась.

— Привет, — выдыхаю в трубку. Позади хлопает тяжелая дверь, я щурюсь навстречу яркому солнцу.

— Привет, — отвечает Денис с нажимом. — Как дела?

Я немного теряюсь от тона его голоса. Не хочу ругаться.

— Обедаю. С подругами, как обычно в воскресенье.

— Я ненадолго.

— Ничего, — перебиваю я. — Я рада, что ты позвонил. Как твои дела?

— Нормально. Устал, домой хочу. Завтра приеду. Поговорим тогда?

— Есть о чем?

— Всегда есть о чем. Как ты себя чувствуешь? Я переживаю за тебя.

— Нормально. Спала плохо, ворочалась почти до утра. Но на йогу пошла, после нее отпустило. Ты ведь знаешь, что после шавасаны я совсем другой человек, — стараюсь пошутить. — Мне тебя… очень не хватает, если честно.

Он молчит целое мгновение.

— Ты зря не вызывала полицию, — говорит, наконец.

— Растерялась, наверное, — по-прежнему не хочу ссориться.

— Понятно. Ладно, мне пора. Береги себя.

— И ты.

— Ксюш? — окликает он напоследок.

— Да?

Сердце отчего-то сжимается. Я очень сильно по нему скучаю. Даже не подозревала, что однажды буду так много чувствовать к мужчине.

— Мне тебя тоже не хватает, — говорит Денис. Делает паузу и добавляет: — Ты мне снишься.

И я улыбаюсь. Широко и радостно! Сразу будто камень с души падает. На самом деле внимание — главное проявление любви. Найти время, чтобы сказать хотя бы пару слов. В любой ситуации.

Я возвращаюсь за стол в совсем другом настроении. Делаю большой глоток сока и принимаюсь за салат. Наташа продолжает эмоционально рассказывать. Время летит быстро. Мы много смеемся.

— Что Денис сказал? — переводит она тему, закончив свою историю.

— Да ничего такого. Скучает, — пожимаю плечами. — Хотел мой голос услышать. Завтра приезжает уже.

Я решаю не рассказывать о своих вчерашних приключениях. Почему-то чувствую, что не стоит.

— Завтра? — включается Алёна. — Быстро время пролетело.

— Не могу согласиться. Мне кажется, эти две недели никогда не закончатся. И я просто не доживу до момента, когда можно будет его обнять покрепче! — всплескиваю руками.

Девчонки смеются. Нам приносят супы.

— Хорошо, что вы помирились, — говорит Наташа осторожно. — Переживаю за вас, как за себя.

— Я сама переживаю. Иногда мне кажется, что он слишком ветреный. И запросто может наделать глупостей. Потом вдруг как скажет что-нибудь… — делаю паузу. — И я снова в Раю.

— Например?

— Ну делись! — смеется Алёна. — Интересно же.

— Сейчас признался, что я ему приснилась, — не удерживаюсь от широкой улыбки. — Капец, он такой простой, хамоватый салдафон. Но вот эти проявления романтики… Я по нему с ума схожу, клянусь вам.

— Ва-а-ау, — тянет Наташа. — Так и представляю, как этот красавчик, сладкий двадцатилетний леденец, говорит: «Ты мне снишься». Божечки! Аж мурашки побежали. Классный он.

— Да, классный. Я вечно себе всего напридумываю. Переживаю. А потом раз и… оказывается, у нас всё хорошо. Трудно, конечно, бывает. Мы не с того начали. И это начало отношений словно стоит между нами. Время покажет в общем, — возвращаюсь к своему супу. — В любом случае, я жду не дождусь, когда он приедет уже.

— Даже я уже признаю, что ошибалась на его счет, — сдается Алёна. — Одни билеты на «Крылья» често стоят! — она грозит пальцем, и мы смеемся.

— Трудно поверить в искренность молодого парня. Но он такой… понимаешь, знает, чего хочет. Это подкупает.

— Важная черта для мужчины, — поддакивает Наташа. — И возраст тут ни при чем. А как он уламывал меня дать твой номер? В клубе, в первый день. Когда вы ушли. Столько аргументов я в жизни не слышала! Сразу поняла, парень попал. Если не навсегда, то очень надолго.

Я смеюсь, вспоминая свое желание придушить Наташу за то, что оставила ему мой сотовый!

— Да, супер, — кивает Алёна. И добавляет, смеясь: — Я уже жалею, что не переспала с ним, когда была возможность. Парень твой, но… мысли в голове разные бродят!

Будто по инерции мы продолжаем смеяться дальше, но очевидно, что никому больше не весело. Я зачерпываю суп, отправляю ложку в рот. Проглатываю и промокаю губы салфеткой. Прогоняю в голове только что услышанную фразу и спрашиваю настороженно:

— В каком плане «когда была возможность»?

Сама внутреннюю сторону щеки прикусываю. Просто чтобы отвлечься.

— Ну в ту ночь, когда мы с Гришей разругались в пух и прах. Я же рассказывала.

— Нет, — возражаю я и смотрю на нее. Пульс уже частит. Воздуха мало становится. Денис и Алёна? Что за невообразимый жестокий бред!

— Значит, Наташе рассказывала, — Алёна кивает на Натали, тон ее голоса становится тише. — Ты же ушла пораньше с дня рождения Руслана, точно. Эй, Ксюш, ты чего?

Я хмурюсь.

— Не понимаю о чем речь.

В груди начинает болеть.

— Это сто лет назад было. Наверное, через пару дней после твоего развода. Мы поссорились с Гришей, он усадил меня в такси и отправил домой. Денис был за рулем как раз. Я его не узнала. Он меня до квартиры проводил, зашел. Мы поболтали, я была расстроена… Боже, чего ты удивляешься, сама говоришь, что он ветреный! И вы тогда еще не начали встречаться…

Она что-то еще говорит, но я не слушаю.

— И что? — смотрю на нее. — Поболтали и что потом?

— Ксюша, зачем ворошить прошлое? — включается Натали.

— Тихо! Алён, так а что было-то между тобой и моим парнем? — У меня волоски на коже дыбом от этой темы. От ее чужеродности и неправильности. Я пытаюсь вообразить… представить, как Денис с моей подругой… я пытаюсь и мне дурно становится. Внутри все сжимается, дрожит, рушится.

— Да особо ничего, — начинает мяться она. — Так, поцеловались… Мне хотелось досадить Грише. Потом обломала парня и отправила расстроенного домой. Да твой он, я не претендую, честное слово. Вообще надеялась, что больше никогда его не увижу. Ты же знаешь Гришу, он бы прибил и меня, и Дэна. Поэтому была в таком шоке на дне рождения Руса, — улыбается она. — Но признаю, он очень горячий. И где-то даже понимаю тебя.

— Ясно, — говорю я коротко.

Смотрю на Наташу вопросительно. Дескать, ты знала? Знала и ничего мне не сказала?

— Ксюш, ты расстроилась, что ли? — удивляется Алёна. — Зря я, наверное, разболтала. Думала, что уже можно. Ты не переживай так, они все кобели. Что мой Гриша, что Денис. Твой еще и в такси работал, это же вообще…

— Господи, да заткнись ты уже, — обрывает ее Наташа.

— Я опять что-то не то сказала? Извините, — Алёна надувает губы и утыкается в телефон.

Денис забирает меня с работы в понедельник сразу после шести. Изначально я планировала сбежать на полдня и встретить его на вокзале рано утром. Но потом… потом я решила, что мне нужно обязательно выйти на работу.

Чувствую себя скованной. Не хочу ссориться, ругаться. Вообще ничего такого не хочу. У нас не отношения получается, а сплошное их выяснение. Кроме того не оставляет мысль, что Алёна лжет. Придумала какую-то фигню специально, чтобы испортить мне настроение. Друг ли она мне вообще после этого?

Но зачем так делать? Из-за зависти? Ревности? Абсурд!

Я понимаю, что в этой ситуации готова скорее расстаться с подругой, чем с парнем. Что отчаянно ищу ему оправдание, стараюсь выгородить. Отчего ощущаю стойкое презрение к самой себе.

Мне на самом деле плохо. Так плохо, что я не представляю, что делать дальше. Может, Денис что придумает?

Черная «Камри» припаркована у самого входа в наш бизнес-центр, стоит на аварийке. Я быстро сажусь на переднее сиденье, машина трогается. — Привет! — слышу знакомый голос. — Эй, как дела? — Гончаров по-хозяйски кладет ладонь на мое колено, щипает, стараясь меня растормошить.

Его энергетика заполняет всё пространство салона. Окутывает меня словно мягким одеялом. Я поджимаю губы и стараюсь дышать ровно.

Поднимаю глаза. Денис коротко подстрижен, и ему это идет. Серьезен. Безумно сексуален и хорош собой. Чуть на трахнул мою подругу в качестве разнообразия, пока работал таксистом.

Почему, в общем-то, и нет?

— Привет. Как добрался? — спрашиваю я.

— Да нормально, как обычно. К тебе, ко мне? — он сжимает мою ногу и улыбается.

— Поговорить надо.

— Прямо сразу?

— Да.

Воздух звенит от напряжения.

— Окей, — Денис вновь становится серьезным. Берет мою руку, подносит к лицу и целует ладонь.

От прикосновения его губ и кончика языка у меня вся кожа как по команде вспыхивает. К нему хочется. Сердце рвется. Но я беру себя в руки и мягко освобождаюсь.

— Тогда начну я, — говорит Денис. — Ксюша, я надеюсь, что опасная ситуация, в которую ты попала, больше никогда не повторится. Мы с тобой подробно еще обсудим, как такого избегать впредь, ладно? Но сразу скажу: в первую очередь ты должна звонить в полицию или мне.

— Денис, опять ты за свое! — вспыхиваю я.

— Тебе разбили телефон. Угрожали.

— И что бы полиция сделала? Меня же спасли.

— Возможно, кто-то другой теперь пострадает. Этих парней надо бы найти.

— Из-за меня? Из-за того, что я промолчала?

— Да.

Я фыркаю.

— Мой телефон сломался, как бы я позвонила?

— С сотового Титова. Он ведь был рядом.

— Он сказал, что только полночи потеряем. Толку не будет. Ему проще новый мобильный купить. И я с ним согласна.

— Херовая логика.

— А какая логика у тебя?

— В каком смысле?

Я отворачиваюсь к окну, на глаза слезы наворачиваются.

— Скажи честно, Денис, — я прерываюсь на полуслове.

Мы останавливаемся на светофоре. Я чувствую его напряженный взгляд на себе.

— По поводу? Я всегда говорю честно.

— Когда ты чуть не трахнул мою подругу у нее дома, ты ее узнал?

— Что? — он хмурится.

— Узнал или нет? Я понимаю, что в то время между нами еще ничего толком не было. Мы переспали пьяные после клуба. И это просто отвратительное начало для отношений! — я всплескиваю руками. — Хуже не придумаешь. Но когда ты подвозил Алёну домой и пошел провожать ее до двери, ты знал, что она моя подруга или нет?

Я смотрю на него. Денис включает поворотник и паркует «Камри» у магазина.

Глава 44

— Не встречаемся, а только цапаемся, Ксюша, — говорит он не без раздражения. — И если поначалу это было весело, сейчас меня задолбало. Всему есть время и место. Мы не виделись две недели.

— Но ты ведь первый начал меня отчитывать.

— А ты охотно подхватила. И не отчитывать я начал, а уму разуму учить.

— Тему не переводи, Денис.

— Какую тему? Че за бред вообще? — Денис отстегивает ремень. — С твоими подругами у меня сексуальных контактов не было.

— Вообще никаких? Честно? — хватаюсь за его слова как за спасательный круг. Слава богу!

Не мог он со мной переспать, потом также к моей подруге под юбку полезть. И снова ко мне… Это слишком. Даже для нашего дурацкого старта — это был бы перебор.

Денис опускает глаза и хмурится, задумавшись. Он что… вспоминает?

О нет. Нет. Нет. Нет. Верни назад свой категоричный тон. Я уже готова извиниться.

— Если ничего не было, просто скажи мне, я перестану общаться с Алёной, — говорю примирительно. Немного тараторю, будто запыхалась. — Я не могу придумать причину, зачем врать близкой подруге о том, что чуть не переспала с ее парнем. Просто не представляю, зачем так делать! Это жестоко! У нас не такие отношения, чтобы делить любовников. Все знают, какая я собственница.

— Мы не спали, Ксюш. Блть, фигово, что вот так вылезло. Это она тебе сказала? Или другой кто? — Он больше не злится. Тон резко поменялся на осторожный.

— Да, она, говорю же. Вчера. Похвалила тебя, дескать, горячий парень.

Денис ругается беззвучно, до меня доносится:

— Ясно. Вовремя, ага.

Меня это «ясно» кипятком ошпаривает.

— Так а что всё же было? Я просто хочу знать. Я тебя ни в чем не обвиняю, ты мне ничего не был должен. Как ты тогда сказал? Что я не похожа на шлюху? Спорное утверждение. Да и чего я в общем-то хотела, переспала с незнакомым парнем еще и пьяная.

— Ксюш, — он берет меня за руку, я не вырываюсь. — Я никогда не считал тебя шлюхой. И я видел в тот вечер, что ты расстроенная и что ты до последнего сомневалась, стоит ли ехать ко мне. Это было мило.

Но его слова меня не успокаивают, а почему-то наоборот расстраивают сильнее.

— Видел, что я сомневалась, и подтолкнул?

— Тебе было плохо, я решил согреть, — пожимает плечами.

— Алёне тоже было плохо?

Мне приятно его касаться. Как бы там ни было. Это изнутри идет будто само собой.

— Да ничего с ней не было, — морщится он. — Не знаю, как мне объяснить, чтобы не скатиться до оправданий. Твоя подруга была обдолбанной, у нее был плохой вечер.

— Алёна не наркоманка.

— Еще какая. Мне ее мужик доплатил, чтобы я ее до квартиры довел. Ну так бывает. Я довел, жалко что ли. Она ко мне полезла. Я, может, на секунду растерялся, потом на место ее поставил и уехал. Всё. Ничего больше не было. Я не знаю че она там себе навыдумывала и как тебе преподнесла. Сейчас бы я уже не допустил такой ситуации. Тогда мозг еще кипел после армии.

— Понятно.

— Это ничего не значит.

— Но ты ее узнал? Понял, что она моя близкая подруга? Что я с ней была в клубе в ту ночь?

— Фиговая у тебя подруга, — он отстраняется.

— Но перед тем, как пихать свой язык в ее рот, ты ее узнал или нет?

Он делает жест рукой, и я понимаю, что узнал.

— Блин, Денис. Я просто не понимаю! Ты сказал, что я тебе понравилась, что фотографии мои смотрел, что встретиться еще раз планировал. Как ты себе это представлял после того, как полез к моей подруге? Или в тот момент я ушла на задний план и уже не была так важна?

— Не е*и мне мозг, а? — злится он. — Я сказал всё, что мог сказать по этой теме. Ступил, бывает.

— Да, бывает, я помню.

— Блть, — он трет лоб.

— Надо бы об этом Григорию рассказать, чтобы вам обоим по жопе дал.

— Расскажи. Хочешь, я расскажу? Только чтобы ты успокоилась. Мне похрену, что будет. Надо закончить этот тупой разговор.

— Давай закончим.

Он заводит машину, «Камри» трогается с места. Некоторое время в салоне тишина, даже музыку никто не включает. Меня вообще звуки раздражают, любые. Я умом понимаю, что выношу ему мозг, но не могу остановиться. Наши отношения были запретные, может, неправильные, но всегда какие-то особенные. Строящиеся вопреки. Похожие на смелый эксперимент, который превзошел любые ожидания. А сейчас они словно обесценились.

— Больше не повторится, — повторяет Денис. — Ксюша, честное слово. Больше, блть, не повторится.

— Какой-то долбанный замкнутый круг, который мы никак не можем разорвать. Просто постарайся меня понять, пожалуйста. Представь, что после той ночи я бы чуть не переспала, например, с Ренатом. Зная, что вы дружите. Точно так же с ним бы пообжималась, как ты с Алёнкой. А потом как ни в чем не бывало опять написала тебе.

Его глаза потухают. Денис смотрит вперед. Серьезный, мрачный.

Некоторое время мы молчим. Наконец, приближаемся к моему подъезду.

— Я… — начинаю говорить, потом замолкаю. Голос звучит жалко, жалобно. Мне горько, что из-за Алёны мы снова испортили друг другу настроение. Или из-за меня? Но я не представляю, как поступить в этой ситуации мудро. Я вновь начинаю: — Не хочу ссориться. У меня сил нет больше. Мне надо это всё переварить. Я просто не ожидала.

— Сюрприз, Ксюша, — чеканит он слова.

— Спасибо.

— Про моих друзей… ты ведь пошутила? Я не знаю… всякое в жизни случается, но ты ведь не собираешься мне как-то мстить подобным образом типа зуб за зуб, око за око? — в его голосе слышится сталь.

Мне становится смешно. Вот о чем он переживает.

— Денис, ты что, — не сдерживаю нервный смешок, — конечно, нет. Всё это время у меня был только ты. Сначала в постели, потом и в мыслях. Я бы никогда тебя не скомпроментировала подобным образом. Тем более с твоими друзьями.

— Хорошо.

«Камри» останавливается около подъезда. Гончаров даже не пытается припарковаться.

— Малышка, — прерывает он молчание. — Что-то у нас не получается, да? И так крутим и эдак. Но никак. Кругом тупики.

Я молчу. Мне становится страшно. Я бы хотела сказать… предложить что-то, но у меня снова како-то ступор, блок. Я впадаю в панику и замыкаюсь в себе.

— Но мы ведь еще попытаемся? — продолжает Денис.

— Что? — спохватываюсь я.

— Попытаемся? Пожалуйста, — он берет меня за руку.

У него большая теплая ладонь. За нее очень хорошо держаться. Это лучшее, что случилось со мной за две недели.

— Ты хочешь? — спрашиваю.

— Да. А ты?

— Я… Ты мне дорог, Денис. Очень.

— Мне было важно это услышать. Я поеду домой, посплю, поем. Остыну. Завтра позвоню.

— Хорошо. Не делай глупостей только.

— Ты тоже.

Мы сидим некоторое время в машине. Молчим. Пока позади не подпирает чья-то бэха. Тогда я нехотя забираю ладонь, выхожу на улицу и иду в подъезд.

Чувствую смятение.

Мальчишка. Сопляк. Она, наверное, ему сиськи показала, как я тогда. Ему голову и сорвало, разум поплыл. Кто первый остановился — уж и неважно, наверное. Хочется верить, что он. Но легче от этого не становится. Я ведь и правда позволила себе поверить, что он влюбился в меня с первого взгляда.

Следующим утром я не успеваю зайти в свой кабинет, как к нам залетает секретарь Богдана:

— Срочно к боссу, — выпаливает она и смотрит на меня. Не на Аркадия.

— Доброе утро. Полдевятого, вы там все ополоумели? Принеси мне кофе, потом приду, — отшучиваюсь.

— Ксения Игоревна, вы лучше поспешите. И заявление на увольнение прихватите с собой.

— В каком плане? — я оборачиваюсь.

— Андрея Титова избили. Кажется, ваш парень постарался. Богдан в бешенстве, — приподнимает она брови и выходит из кабинета.

Я растерянно смотрю на Аркадия. Тот пожимает плечами.

Тогда я срываюсь с места и спешу в кабинет к начальнику.

Глава 45

Секретари Богдана те еще гадюки. Он любит окружать себя стервами и периодически щелкать их по носу, как бы ставя на место. Хобби у человека. У Титова тоже такое есть — относиться к помощницам покровительственно и назидательно. Наверное, таким образом проявляется снобизм у успешных мужчин, что в общем-то черта отрицательная. С одной стороны. Если же начистоту, то сложно им не заболеть к тридцати годам.

Я прохожу быстрым шагом мимо столов девушек, чувствуя на себе пристальные любопытные взгляды. Держу спину прямо, на лице никаких эмоций.

В этом между нами разница — я не жду, когда их жизнь полетит под откос. Не живу сплетнями. Мне вообще до них нет никакого дела.

— Богдан? — заглядываю в кабинет без стука.

Босс сидит за столом, смотрит в ноутбук. При моем появлении вскидывается и поднимается на ноги.

— Ксюша, наконец-то. Что происходит?

— Вас хотела спросить.

Мы смотрим друг на друга. Я первой нарушаю молчание:

— Регина сообщила, что мне по собственному нужно писать. Шаблон не покажете? Или можно своими словами? Плюс мне знать нужно, я две недели отрабатываю, готовя приемника на свое место, или с завтрашнего дня могу быть свободной?

Он чуть прищуривается, я выдерживаю взгляд. Стою по стойке смирно.

— Погоди, не горячись, — врубает заднюю. — Надо сначала разобраться в ситуации. Успеется.

— Вы считаете, это нормально угрожать сотрудникам увольнением? Угрожать мне?

Богдан плюхается в кресло, откидывается на спинку.

— Андрей утром позвонил, — начинает говорить, явно нервничая. — У нас встреча была запланирована с клиентом. Но Андрей сообщил, что не сможет приехать, так как полночи провел в травме. Закинулся таблетками и лег спать. Как ты мне это объяснишь? У меня вообще-то деньги на кону немалые.

— Вы с Титовым решили объединить бизнес?

— Ведутся переговоры, — уклоняется от прямого ответа Богдан. — Я тебя взял на работу, Ксюша, с почти нулевым опытом. И многому научил. Я в тебя верил, и ты давала результат. Отличный. Ты была одной из перых людей в моей команде. Стояла у истоков. Мы вместе создавали этот бизнес. Сейчас ты руководишь одним из важнейших направлений и прекрасно справляешься. Я на тебя рассчитываю. Но… что с тобой происходит? Ты с мужиками-то определись со своими. Вокруг тебя их что-то многовато развелось, — нагнетает Богдан. Достает сигарету.

— Вы толком ничего не объясняете, а ответов ждете, — отзеркаливаю его сухие интонации. Оправдываться мне на за что, и я не собираюсь. — Не в курсе ситуации. И вообще всё это похоже на бред.

— Твой любовник сломан Андрею нос! — повышает голос Богдан.

— Не знаю, сломал или нет. Но если да, значит было за что, — ощетиниваюсь я вмиг.

Богдан вспыхивает. Дергается. Глаза искры метают. Он хмурится и в бешенстве смотрит на меня. Я тоже невольно напрягаюсь. Не будет он меня бить, конечно, но находиться в кабинете вдвоем со злым мужчиной неприятно. И тем не менее.

— Было за что? — переспрашивает довольно ехидно.

— Я повторяю еще раз, что не знаю ситуации. Но пока вывод могу сделать именно такой, — мой голос звучит ровно, словно я совершенно не волнуюсь. И не злюсь на Дениса!

— Свободна, — бросает босс и утыкается в ноутбук.

Я молчу пару ударов сердца.

— Так заявление нести или нет? Я не поняла.

— Потом решим.

— Напишу на всякий случай, — оставляю последнее слово за собой. Разворачиваюсь и иду к выходу.

Богдан меня не останавливает. Он не эмоциональный банкрот, как Титов, но и не вспыльчивый холерик. Он нормальный. Обычный. Злится редко и по делу. Но со мной так нельзя — разбрасываться угрозами об увольнении.

Вернувшись в свой кабинет я первым делом действительно пишу заявление и прошу Регину отнести боссу. Пусть обсуждают и радуются.

Потом пищу Денису. Пальцы почти не дрожат, пока летают по клавиатуре:

«Боже, ты в порядке?»

«Да. Работаю, выезд. Как ты?».

Выезд. Отвлекать не буду.

«Это правда про Титова? Просто скажи да или нет».

«Вечером».

Вечером — это не «нет». О боже…

Придурок психованный! Такая злость вдруг берет. О чем он вообще думал?! Сейчас работы лишится, мечты своей. Как мы потом друг на друга смотреть будем? Сможем ли? Из-за меня же получается вроде как. Но разве я просила?

И ладно если работы, но может и по статье пойти. Денис — тренированный боец, его руки — это оружие. Он не должен бить гражданских по прихоти.

Ладно, надо успокоиться. Раз работает, значит, пока не уволили.

Я решаю сосредоточиться на своих задачах, в которые погружаюсь с головой. У меня клиенты, поставщики и коллеги, я не могу просто взять и подвести их из-за личной драмы. Логистика — это не только хорошие деньги, но и необходимость держать руку на пульсе. Смешные картинки в инстаграме не полистаешь.

А еще мне не всё равно, что станет с компанией.

Домой собираюсь на два часа раньше обычного. Немного болит голова и общее состояние разбитое. Учитывая количество моих переработок — простят.

Богдан так и не подписал заявление. Но и не порвал его. Так что вопрос с увольнением пока остается открытым. Мне будет грустно уходить из этой компании. Здесь я была… не вторым человеком, конечно, но в первой тройке руководителей. Если Богдан уезжал, многие в спорных ситуациях шли именно ко мне. С одной стороны это нервировало, а с другой — льстило.

Вывод на будущее — не спать и уж точно не выходить замуж за друзей своего начальника.

Наверное, мне стоит оборвать телефон бывшему мужу и расспросить, жив ли он. Как себя чувствует.

Выяснить его новый адрес и помчаться лечить. Задобрить. Уговорить правдами и неправдами не портить жизнь Гончарову.

Наверное…

Я набираю горячую ванну, бросаю в нее шарик с морской солью. Погружаюсь в воду и закрываю глаза. Будучи девушкой офицера я никогда так не поступлю. Не унижу своего мужчину подобным способом. По крайней мере пока не услышу его версию.

Телефон вибрирует на тумбочке, на экране надпись «Натали красотка».

— Привет, — говорю я. Сама прижимаю распаренные пальцы ног к прохладной плитке. Резкий перепад температур приятен.

— Привет, — отвечает Натали неуверенно. Мы не общались с воскресенья. — Как ты?

— Так себе. Наверно, придется увольняться.

— Былин.

— Да ничего. Прорвемся. А ты как?

— У меня всё как обычно. За тебя беспокоюсь, девочка моя. Не нравятся мне ни твой тон, ни интонации.

— Всё хорошо, Наташ.

— Ксюш…

— Мне нужно время. Ты моя подруга. Самая близкая. И ты… блин, ты знала, что чуть не случилось между Денисом и Алёной. Знала и молчала. Слушала мои рассказы, видела, как я им восхищаюсь! Как я упиваюсь мыслью, что он влюбился в меня и завоевал. Буквально выбора мне не оставил, как в кино, и сделал счастливой. Ты поддакивала, зная, что у него точно так же заискрило с Алёной. Скажи честно, вы смеялись за моей спиной? Над моими розовыми очками размером с небо?

— Нет, Ксюш, ты что. Мы бы ни за что… Я бы точно. Милая, блин. Жизнь сложная штука.

— Я знаю. Поняла уже.

Денис приезжает в половину восьмого. Он знает, что я уже дома. Как обычно сразу стучит дверь, минуя домофон. Вообще, у него имеются свои секреты, как вламываться в подъезды. Пользоваться домофоном будто ниже его достоинства.

Я открываю дверь. Стоит. Смотрит. Глаза чуть сужены, взгляд цепкий, губы сжаты. От него такого собранного морозец по коже. Он меняется. Месяц за месяцем становится жестче. Я отступаю назад, приглашая заходить. Денис вешает куртку на вешалку.

— Тебя уволили? — озвучиваю я свой главный страх. Голос звучит чуть выше, чем я привыкла.

— Нет, — говорит он, разуваясь.

— А меня, кажется, да.

— Наконец-то, — обрывает Денис, оглядывая прихожую. Словно мы идем по какому-то его заранее составленному плану. От моей работы, которая ему не нравилась, избавились. Следующий шаг — подарок бывшего мужа квартира?

— Как у тебя всё просто! — всплескиваю руками.

— А зачем что-то усложнять? Если ты хочешь поругаться, я уеду.

Он необычно спокоен. Кажется, что это маска. Меня в момент в бешенство приводит тот факт, что при мне он нацепляет маску и включает свои спецназовские штучки.

— Хочешь еще с кем-нибудь подраться и тем самым окончательно сломать себе жизнь?

— Мы не подрались, у тебя ложная информация.

— Что же случилось? За что ты его избил?

Денис подходит ближе. Я интуитивно отступаю и прижимаюсь спиной к стене. Он нависает, рассматривает меня внимательно. Мой рот, мою шею. Ключицы, ложбинку груди… Он даже губы непроизвольно облизывает, предвкушая секс. Он хочет и специально это демонстрирует открыто. Даже его дыхание глубже становится. Самец, мать его.

И я невольно откликаюсь ему навстречу. Все мое тело готово подчиниться и отдаться. Это на каком-то физиологическом уровне. Я ведь помню, как хорошо с ним в постели. Безумно. Да даже когда могла лишь догадываться, в наш первый раз, я подчинилась.

И это меня пугает. Так сильно доверять мужчине… разве можно себе позволить? Он словно хочет себе всю мою жизнь.

— Вмазал по морде разок. Было за что, — произносит Денис. — Не стоит внимания.

— А сдачи он не дал?

— Не рискнул. За синяк схватился и заскулил.

— Ты ведь понимаешь, — начинаю я говорить, мягко освобождаясь и отходя от него подальше, — понимаешь, что он не из тех, кто бьет морды! Если ответит, то сделает это иначе. Больнее. Накатает заяву. Тебя уволят! Он не последний человек в городе. Что потом?

— Если нормальный мужик, не накатает. Но в любом случае оно того стоило.

— Ты пугаешь меня.

— Я хочу тебя, — его голос прокатывается по коже. Денис обнимает меня и снова притягивает к себе.

— Не трогай… Денис, пожалуйста. Денис! — я отталкиваю его. Но куда там! Привязал к себе словно канатами. Сильный, не дернуться. — Ты сам не свой с тех пор, как уехал на обучение! Ревнуешь, устраиваешь сцены, давишь на меня.

— Может, я как раз такой и есть? Просто начал раскрываться.

— Ершистый, глупый, безрассудный мальчишка? Такой ты на самом деле?

Хватка его рук слабеет, я освобождаюсь и вновь отхожу от него. Качаю головой.

— Я поступил так, как посчитал нужным, — давит интонациями. — Мы не должны ссориться на эту тему.

— Не существует причин для мордобоя! Ты защищал свою жизнь или кого-то? Или просто кормил глупую ревность и пытался самоутвердиться? Больше нечем, что ли? Чтобы выпендриваться, нужны хоть какие-то достижения?

— Боже, как баба может так нравиться и одновременно бесить! — эмоционально растопыривает пальцы.

— Ты такой еще… сопляк! Что с моей подругой, что с Титовым, что со мной, что с этими билетами за бешеные деньги… сначала творишь, потом думаешь! Я с тобой как на пороховой бочке. Что мне сделать? Позвонить Титову и попросить его не обострять? Ты этого добиваешься?

— Только попробуй Ксюша, — предостерегает он.

— А какие у нас варианты?

— Какие угодно.

Его уверенность и глупость достигают максимума!

— Я уже позвонила, — слышу свой собственный голос.

Он молча разворачивается и идет к двери. Начинает быстро одеваться.

— Ты куда? — пугаюсь я.

— Поеду еще кому-нибудь морду разобью.

— Молодец, правильно. «Разумный» поступок.

— Разумно поступать по твоей логике я не умею. Но вот такой я. Какой есть. Если девушка меня цепляет, я за ней ухаживаю. Если мне кажется, что здесь надо дать по морде, за мной не заржавеет. Если ты реально ему позвонила, то на этом на этом всё, Ксюша. Конец.

— И без вариантов?

— Без.

— Бегал за мной, как щенок, всегда готовый на любые условия. А тут вдруг гордость проснулась?

— Я бегал не просто так. Видел, что тебе это нравилось. Сама хотела, чтобы добивался тебя, ездил к тебе, — говорит он прерывисто. — Сигналы давала такие, что попробуй не оглохни.

— Например?

Он уже в куртке и ботинках. Решительно подходит ко мне. Берет мою руку и кладет на раскрытую ладонь сережку. Ты самую, что я у него якобы забыла в нашу первую ночь. Я ее в шкатулке храню в черном пакетике.

— Подарок прощальный, — улыбается.

Я не понимаю. Но почему-то холодею.

— Ты шарился по моим вещам? Зачем?

— Я всё спрашивал, когда ты их наденешь. Ведь они тебе так дороги были! Слушал твои нелепые оправдания, — усмехается. — Забавно. Вот тебе вторая. Носи с удовольствием. Они новые, куплены для тебя. И не лги больше, что не хотела меня. Не приписывай мне дурь, которой во мне не было. И трахаться со мной хотела, и всё остальное. Не хотела бы, я бы не лез.

До меня доходит смысл его слов. Денис делает движение бровями и подмигивает мне.

— Убирайся, — говорю я беззвучно.

— Удачи.

Гончаров кивает, разворачивается и уходит.

Глава 46

Дверь хлопает негромко, но при этом оглушает. Я ладони к ушам прижимаю и на корточки опускаюсь, а потом и вовсе на пол плюхаюсь. Силы оставляют, Денис словно унес с собой их остатки.

Он ушел и стало вдруг тихо. И холодно.

Я зябко потираю плечи. Мы постоянно ссорились, он часто уходил, чтобы остыть. При этом оба знали, что вернется. Всегда. Это ощущение принадлежности ему и защищенности сидело внутри чуть ли не с первой встречи.

Сегодня оно исчезло.

Я подарок его прощальный в руке сжимаю. Потом на ноги вскакиваю и бегу в комнату. Достаю шкатулку. Пальцы не слушаются, пока пытаюсь вытряхнуть из черного шелкового пакетика вторую серьгу. Всё хотела ее выбросить, но почему-то откладывала. Что-то не давало будто.

Две сережки на ладони, один комплект, никаких сомнений. Сжимаю крепко-крепко, изо всех сил! Пока больно не становится. Так сильно больно… Он лгал мне. Всё это время!

Лгал!

Я размахиваюсь и, ведомая порывом, швыряю их в стену.

Утром просыпаться не хочется. Я будильник выключаю и некоторое время на кровати лежу. Ночью ворочалась долго, совсем сна не было. Одну подушку между ног зажала, вторую обнимала. В итоге по ощущениям уснула полчаса назад и нисколько не отдохнула.

Связалась с невыносимым спесивым пацаном на свою голову! Эти отношения давно пора было прекратить. Да что там, их и не следовало начинать! Потрахаться с симпатичным дембелем после клуба — почему нет? Но зачем его тащить в свою жизнь?

Меня все отговаривали, а я… сначала скрывала отношения, а потом бросилась в них с головой. Поступила бездумно.

Я… правильно сделала, что отпустила его. Не побежала следом и не продлила агонию, которую мы зачем-то называли громким словом любовь.

Я… теперь снова свободна и самой себе предоставлена.

Я… пишу сообщение Аркадию, что заболела, и впервые в жизни выключаю сотовый. Не выхожу на работу. Наверное, фирма к вечеру развалится без моего присутствия, но я делаю это, потом что просто не могу встать с потели. Правильное решеное — вещь тяжелая, она плитой каменной на меня вдруг навалилась. Я как сумасшедшая навстречу плите этой ледяной руки раскинула и стояла ждала, встречая. Она на меня ахнулась и размазала.

Пздц. Кажется, мне теперь вместе с ней, глыбой этой, по жизни идти придется. Хвастаться своей правильностью. Красивой плитой. Только вот не мраморной ли?

О чем я вообще думала, когда с ним связывалась?

Я закрываю глаза и мне снится поезд. Я даже слышу, клянусь, как колеса стучат по рельсам. Мы с Денисом будто едем вместе на концерт или еще куда-то. Пункт назначения во сне кажется неважным. Я на верхней полке уснуть пытаюсь, но не выходит никак. Поэтому я вниз спускаюсь.

Денис не спит. Полусидит на своей полке и в телефон пялится. Увидев меня, поднимает глаза, смотрит вопросительно. А у меня всё в порядке. И вообще хорошо, отлично даже. И сон у меня будто есть, и настроение приподнятое, и даже поезд не смущает. Я вниз спустилась просто оттого, что соскучилась по нему.

Дэн руку приподнимает, приглашая, и я к нему тут же укладываюсь. Подмышкой удобно размещаюсь и в шею его утыкаюсь, чувствуя, как он за одеялом тянется и укутывает нас обоих. Денис в наушниках, смотрит какой-то документальный фильм про спецназ, хмурится. Полностью поглощен сюжетом и напряжен слегка, будто сам сражается. Я взгляд на экран бросаю, там страшное что-то. И мне не хочется в это погружаться, поэтому я нежно целую его в шею.

Денис машинально меня поглаживает. Мы лежим, едем. Колеса стучат по рельсам. Вокруг темно, попутчики спят.

И я тоже дремлю, уткнувшись в его шею носом. Обнимая его без всякой причины. Лишь потому что он мой и мне можно. И не мешаю ему совершенно. Он тоже обнимает меня, как будто это само собой, словно не может иначе. Рад мне даже на узкой полке в поезде, даже когда смотрит что-то страшное о том, как люди умирают. А внутри меня спокойно и мирно. И впереди нас ждет праздник и концерт. И вообще всё хорошо у нас. Просто и уютно. И ничего больше не нужно.

Так было. Это не фантазии. Кусочек из прошлого.

Я просыпаюсь ближе к обеду в слезах. Сколько не пыталась вчера — плакать не вышло, а во сне видимо не выдержала и позволила себе. Вытираю щеки.

А потом снова обратно уснуть пытаюсь, чтобы опять там оказаться. Не здесь, в своей шикарной квартирке, а там, в поезде. На узкой неудобной полке. И чтобы ноги затекли. И чтобы он лежал рядом и дышал мерно.

Но уснуть больше не удается. Видимо, это была разовая акция. Аттракцион, устроенный организмом. Фух — вздох и на качелях резко вверх. А потом не вниз и даже не солнышком по кругу. Потом свет вырубили и аттракцион закончился.

Я смотрю на выключенный телефон, поднимаюсь и иду умываться. Одеваюсь и выхожу на улицу, сажусь за руль и еду за город. На заправке беру бутерброд и кофе.

Долго гуляю на смотровой одна. Будний день, больше никого нет вокруг. В какой-то момент я даже начинаю улыбаться. Боже, с ним даже расставаться просто и понятно! Не хочется себя обвинять и ранить. Не хочется презирать себя, ненавидеть, да и его не получается. После расставания с ним горько и грустно, но при этом у нашего разрыва очевидные причины. Самый простой парень на свете. Самый обычный. Самый-самый.

Домой я возвращаюсь вечером, и лишь после душа включаю сотовый. Пусто. Ни пропущенных, ни сообщений. Кажется, фирма не развалилась. У всех был обычный день. Свои дела. Своя жизнь.

Вокруг вдруг становится тихо, как в вакууме. Бескрайнем космосе.

Про Вселенную и космос так много сочиняют красивых стихов, но я не разделаю общих восторгов. Денис никогда не казался далеким и совершенным. Он простой, близкий и очень теплый. Очень-очень. Руку протяни — рядышком. В нем нет загадки, в его шкафах пусто, никаких скелетов. Бесяче понятный и предсказуемый. Бесячий в своей настойчивости. Невыносимый в отсутствии.

Следующим утром я встаю по будильнику и иду умываться, но вдруг ахаю от боли! Наступила на что-то спросонья, оно больно в ногу впилось. Я приседаю и осматриваю крошечную ранку.

Оказывается, я сережку нашла таким вот жестоким способом. Надо же. Ту самую! Точно, я же их с психу в стену швырнула, как истеричка. Красивую сережку. Что я подумала, когда увидела ее? Вот бы мне такие подарили…

А потом на меня что-то находит словно. В жар кидает, я вздрагиваю и на четвереньки встаю. Начинаю шарить пальцами по пушистому кофру в поисках второй серьги.

Раз одна нашлась, значит, где-то здесь должна быть и вторая.

Где же она?

Я шарю-шарю. По сантиметрам прощупываю свой ковер. Мне очень сильно нужно ее найти. Очень-очень.

Не знаю, сколько проходит времени, но когда звонит мобильный, я чувствую опустошение. Плюхаюсь на задницу и моргаю обескураженно. Вторая сережка есть, а первой нет. Как же так? Не могла же она испариться?

— Да? — подношу телефон к уху.

— Ксюшенька, как ты? Всё еще болеешь? — голос Богдана звучит очень осторожно. Словно он не босс мне, а отец, который переживает.

— Да. Что-то никак не могу в себя прийти.

— Ничего, отдохни, не насилуй себя. До понедельника свободна.

— Хорошо, спасибо, — говорю не без удивления.

Не проходит и пяти минут, как телефон снова вибрирует. На этот раз на экране надпись «Натали красотка».

— Ксюш, привет! Слушай, ты может меня слышать не хочешь, но мы тут к тебе на работу заехали. А тебя нет. Ты приболела? Может привезти что надо? Там лекарства или пожрать?

— Я… сережку потеряла. Найти не могу.

— А, — говорит Натали. Молчит. — Помочь найти?

— Если вам не сложно.

— Мы приедем через час. Вино брать?

— Нет, не хочу.

— Окей, — и приглушенный голос: — Аленка, берем вискарь. — Потом снова в трубку: — Скоро будем, жди.

Ровно через час в дверь звонят. Я открываю как была — в футболке Дениса и трусах. Не расчесывалась еще. Наташа с Аленой смотрят на меня, моргают.

Я кивком приглашаю их заходить.

Девчонки разуваются, звеня пакетами.

— Ого-о-о, — тянет Алена, заглядывая в комнату.

Я вытираю пот со лба и пожимаю плечами.

— Никак не найду эту чертову уродскую серьгу! Уже мебель всю отодвинула, ковер подняла, а ее нету! — развожу руками.

— Щас накатим и вместе поищем, — успокаивает Наташа.

— Так девять утра.

— Да похер, — отмахивается она.

— Серьга дорогая очень? Ну раз уродская, а ты ищешь. Сколько стоит? — спрашивает Алена, навострив ушки. Хлопает ресницами недоуменно.

Боже, ну какая она дурочка у меня! Так смешно становится.

— Самая дорогая на свете, — шепчу я, чувствуя, что внутри вдруг, совершенно неожиданно, что-то надламывается. Его подарок. Невообразимо огромная сумма для мальчишки из простой семьи, росшего без отца и неделю как вернувшегося из армии.

Я удивляюсь и замираю, чувствуя, как по лицу катятся крупные капли. Проверяю языком — соленые. Хватаю ртом воздуха побольше и начинаю реветь! Белугой выть! Искренне и честно. Не стесняясь своих эмоций. Потому что влюбилась в него безумно, в моего вспыльчивого обидчивого бойца. Влюбилась до смерти, а потом оскорбила, специально унизила и вынудила уйти.

Потому что… дура полная.

Девочки подходят и обнимают меня.

— Он такой козел, — шепчу я. — Последний идиот. Ненавижу.

— Да вижу, — говорит Натали.

После жизнеутверждающих объятий она подходит к пакетам. Алёна деловито вешает плащ на крючок, завязывает волосы в хвост повыше перед зеркалом.

— У меня блузка белоснежная. Если мы убираемся, дай мне майку. Только свою, не Дениса, — говорит она, предостерегая.

— Даже и не мечтай, — показываю ей средний палец.

И мы смеемся хором. Громко. Боже, как мне их не хватало! Наташ в очередной раз бросает пакеты свои, и потом мы снова обнимаемся.

— Мы по тебе скучали, — шепчет она.

— Очень, — повторяет Алёна. — Прости меня. Я шлюха такая, но я люблю тебя. Прости меня, пожалуйста. Я больше никогда.

— А я-то как по вам! Вы меня простите!

И на душе так легко-легко становится! И невыносимо горько от пустоты и ощущения потери. Тоже простого и понятного. Потому что как же с ним было хорошо. Счастливо, легко и по-настоящему.

Словами не описать, как хорошо было.

Глава 47

Денис

Выходной завтра.

Поэтому я опрокидываю стопку и запиваю водку соком каким-то противным. Ананасовым, что ли? Точно. Ну и гадость! Это кто, блть, выбрал вообще?

Ренат травит пошлые байки про ананасы и подбадривает на романтические подвиги. Я чувствую себя в детском саду, мысленно отмахиваюсь и отворачиваюсь. Задаюсь вопросом — что я здесь делаю?

Музыка басит, танцпол забит молодежью. Я слежу за тем, как редкие капли чертят неровные полосы на запотевшей бутылке и думаю о том, что и года не прошло, а как всё изменилось. Беру водку и вновь разливаю.

— Притормози, брат, успеем накидаться.

— Да я домой щас поеду уже, — отвечаю. — Давайте за встречу, пока я здесь.

— Так рано? Э, нет, Дэн, не пойдет! В кои-то веке собрались все вместе, у тебя не получится свалить через час! Даже и не надейся.

Пацаны поддакивают, но больше из вежливости.

— Не, я готовлюсь к марш-броску, у меня режим. Поэтому без вариантов.

Во вторник уезжаю, буду тренироваться усиленно. Сегодня ладно уж, отдохну немного. Развеюсь. Решил в среду еще, когда давал согласие пойти в клуб, что как следует расслаблюсь и забудусь. Но снова взял на вечеринку себя самого.

Пьем. Морщусь, но лучше так, чем сок этот приторный. В голову с непривычки дает сразу, во времена работы в баре я держался лучше. Старею?

На той неделе мне двадцать три исполнилось. Настроения праздновать не было, маме цветы заказал только. И на следующий день приехал с тортиком. В сам праздник работал, сутки тяжелыми были, телефон ни разу в руки не взял. Потом утром открыл сообщения, их там миллион. И одно от Ксюши: «С днем рождения, Денис!» Ответил: «Спасибо». На том и закончилось.

— Дэн, что опять с настроением? — толкает в плечо Ренат. — Вроде же веселый был.

— Я веселый, — даже бровью не веду.

— Лицо свое видел?

— Просто спокойный и серьезный.

— И долго ты еще будешь спокойным и серьезным?

— Всегда. Привыкайте.

Они отмахиваются и рычат угрозы, что больше не позовут.

Я игнорирую, вновь разливаю алкоголь. Как-то резко всё прекратилось — может, с возрастом связано, а может еще с чем. Не хочется ни шумихи, ни приключений. Работать и тренироваться до опустошения. Расти вверх, пусть не быстро, но зато неизбежно. Чтобы стать лучшим. Первым.

Я опрокидываю стопку и бросаю взгляд на часы. Еще минут сорок и вызываю такси.

Впрочем, алкоголь действительно придает легкости мыслям и приятно расслабляет тело. Некоторое время мы болтаем обо всем подряд, я рассказываю про свою работу, парни — про свою. Какие-то анекдоты, байки.

— Я, кстати, Ксюшу видел твою на днях, — говорит Игорь вдруг.

— Да? Где? — спрашиваю.

— В торговом центре. Она меня узнала, помахала. Мило улыбнулась. Всё же исключительно красивая девушка.

— Одна была?

— С подругой. Блондинкой с каре. Тоже очень ничего такая.

— Наташей, ага, — киваю я самому себе.

А я не видел. Ни разу. Ни на улице, ни в торгом центре. Примерно недели две назад в офисе Григория, моего несостоявшегося начальника, опера работали, мы тоже присутствовали, контролировали ситуацию. Я в напряжении находился. Понимал, что ей там делать нечего совершенно, она в другой фирме работает. Но мало ли.

Мало ли что.

Нет, не было. Она девочка умная, в криминал бы не ввязалась. И бывший Ксюхин берег ее, раз дел серьезных с Григорием не имел. Так я и не понял, нормальный Титов мужик или нет. Судя по тому, что банду подговорил ее напугать, — чмо конченое. За что и получил в рожу. Ни о чем не жалею. Но доносить на меня не стал. Да и объяснил потом, что не собирался ее мучить. Заплатил, чтобы просто пристали, крикнули вслед что-то. А они трогать полезли. Вроде как сам их потом нашел и чужими руками навалял. Я по прописке придурков пробил, но они из города уехали все пятеро. Не стал уж по стране искать.

Мутный Титов — это однозначно. Но садиться Григорий будет один, без приятной дружеской компании.

— Вы так и не общались? — вырывает из размышлений вопрос Рената. — С Ксюшей?

Делаю отрицательное движение головой.

— Вот гадство! Думал у вас снова разлад на пару дней, а вы уже больше месяца никак. Позвонил бы хоть, спросил, как дела?

— Не-не, там без вариантов. Всё.

— Жаль. Действительно девушка яркая, — встревает Игорь. — Необычная. Я бы с такой познакомился.

— Зато она бы с тобой нет, — смеется Ренат. — По ней сразу видно, что на «Приоре» не подкатить. Элита.

— Ну Дэн же подкатил еще работая в такси. И обломилось ему.

Я поднимаю глаза и смотрю на него. Безэмоционально, но долго.

Вообще, если агрессивный взгляд предупреждает об опасности, то пустой и прицельный — пробирает. До костей. Потому что обещает что-то сверх обычных разборок. А вот что? Фантазия у нас всех хорошая.

Я смотрю.

— Прекрати, когда ты так делаешь, мне не по себе, — пытается отшутиться изменившийся в лице Игорь.

Я не двигаюсь. Напряжение нарастает.

— Эй, заканчивай, — пихает в бок Ренат. Им всем становится не по себе.

Я удерживаю взгляд еще ровно секунду, дескать, давай, пошути весело. Я жду. Потом отвожу в сторону. И натыкаюсь на брюнетку у барной стойки.

Симпатичная. Фигачит текилу-бум в одного.

— Подойдешь? — спрашивает Ренат, стараясь разрядить обстановку. Что-то не клеится у нас больше дружба, разговоры пустые и будто по грани. Но он старается, и я благодарен ему за это. — По твоей части: грустная чуть не плачет. Или дальше будешь смотреть на всех грозно при мысли о бывшей?

— Запросто, — отвечаю.

— Ну давай, покажи класс.

Девушка заказывает еще стакан.

— Так, пошёл, — поднимаюсь и действительно иду.

Пол под ногами какой-то особенно твердый. Ничего не хочется. Но надо. Жить как-то надо.

Глава 48

— Привет, — говорю весело брюнетке. Рядом присаживаюсь делаю знак бармену повторить и для меня. Расплачиваюсь сразу. — Ты пьешь неправильно. Научить? Будет приятнее и эффект лучше.

Милое создание поднимает на меня свои бездонные глаза и выдает ангельским голосом:

— На хер иди, а?

Да еще и с таким четким выговором, что становится ясно — за словом в карман не полезет. Не принцесса.

— Меня Денисом зовут.

— Полина, — представляется она. Следом протягивает руку, которую я пожимаю. — Очень приятно. Ты парень симпатичный, но… просто иди на хрен. По-хорошему прошу. Я тут с подругами накидываюсь. Пристанешь — их мужья тебе башку открутят. И я, кстати, тоже замужем. Да, тупая малолетка и хамка. И да, именно такую взяли замуж с удовольствием. Еще вопросы, Денис?

Бросаю взгляд — и правда кольцо на месте, я и на заметил сразу. Раньше всегда первым делом проверял, а сейчас безразлично. Знакомлюсь будто бесцельно.

Значит, замужем она. А в глазах тоска-печаль такая, словно одинока. Впрочем, раз так, то умничка.

Мы залпом осушаем стаканы. Переглядывается и чокаемся.

— Понял. Хорошего вечера, Полина.

— И тебе не скучать, Денис.

Поднимаюсь и иду обратно, но на полпути меня задерживают за руку. Оборачиваюсь и вижу перед собой Катю, жену Ярослава. И еще несколько девушек.

— Дэн, привет! — говорит Катя. — Вот это совпадение! Отдыхаешь?

— Да, с друзьями. На сборы уезжаю во вторник, развлекаюсь напоследок.

— Класс. И мы с подругой.

Они оборачиваются и смотрят на Полину. Та спрыгивает с высокого барного стула и подходит к нам.

— Полина, это Денис, друг Ярика.

— А. Прости, дружище, — она хлопает меня по плечу. — Не хотела грубить. Я скоро, — и куда-то быстро уходит.

— Странная какая-то, — говорю я, нахмурившись.

— Да, у нее труба полная на личном. Но в ее случае даже не рассчитывай. Ждет мужа.

— Ясно, — киваю я с уважением. Раз ждет, значит, уже молодец. Пусть скучает и грустит дальше. Иногда действительно нужно именно это.

Мы болтаем пару минут обо всем подряд, потом прощаемся, и я возвращаюсь к друзьям. Они уже успели познакомиться с какими-то девчонками явно свободных взглядов.

— О, а вот и Денис! — радуются они. — Давай к нам.

— Я домой, а вам удачно потусить, — сообщаю сразу. — День переведу щас. Спишемся, — киваю и иду к выходу. У меня стойкое ощущение, что в клубе я нахожусь в последний раз в жизни. Даже не представляю, что мне здесь делать еще.

Ренат догоняет на первом этаже.

— Всё нормально? — спрашивает он. — Ты с девушкой уходишь или случилось что?

— Один. Всё нормально. Ты прав, я не в духе, не хочу портить настроение. Вы веселитесь.

— Ты не портишь. А эта брюнетка?

— Сказала «нет», — пожимаю плечами.

— Когда тебя это останавливало? Эй, брат, я тебя вообще не узнаю! Возвращайся сейчас же наверх и зубами вырви у нее телефончик!

— Не-е. Если девушка говорит «нет», значит, это «нет», — выдаю я глубокомысленно.

Прощаюсь и иду на улицу, радуясь, что лягу до полуночи. Завтра к матери поеду, помочь надо. А в воскресенье на работу.

Жара с самого утра стоит такая, будто не май на дворе, а конец июня. Мы с дядей Сашей заняты посадкой картошки уже два часа. Вокруг нас куча родственников, с которыми видимся лишь по самым громким праздникам.

Засадить плантацию картошки — это не столько необходимость в нашей семье, сколько ритуал. Повод всем собраться вместе, вымазаться в грязи, потом отпариться в бане, выпить пива и поболтать за жизнь. В общем, лучше пропустить новый год, чем картошку.

— Что-то работают только Денис и Саша! — возмущается мама. — Остальные поболтать приехали? Коля, Витя, что такое?

— Всё в порядке, Маша, не нуди! У нас перекур на пять минут буквально.

Мы с дядей Сашей переглядываемся и утраиваем усилия. Да, пусть наши с ним отношения далеки от идеальных, но в такие моменты мы всегда, не сговариваясь, объединяемся против общего врага — родни по маминой линии.

Мама у меня добрая, всех готова простить и принять. Практически. Вот и с братьями своими, которые ей не помогали после смерти отца, тоже общается. По рассказам бабушки и тети Вики я знаю, сколько мама в те годы работала. В ясли отдала меня рано и плакала по этому поводу. Договорилась по блату, чтобы взяли раньше возраста. Так и шел потом всю жизнь — самый младший в классе, институте. Отсюда, наверное, мне легче общаться с теми, кто старше. Всю жизнь так. Привык.

Когда я будучи ребенком болел, и ее на больничные не отпускали, никто из братьев, сестер и теток ей не помогал. Лишь злорадствовали, что сама виновата, ребенка без мужа родила. Она им всё это простила спустя время. А я не уверен, что простил. Мне ее жаль очень сильно. Трудно ей приходилось. Мы долго жили просто вдвоем, она мне всех заменяла. Особенно важный человек, в общем.

Так вот. Болел я много, девать меня было зачастую некуда, и со мной сидела бабушка Люси. Мы ж с Люсей в одну группу в саду ходили и болели часто по цепочке.

Она, кстати, тоже здесь. Но другом конце поля с родителями. Говорю же, все собрались.

В очередной раз переглядываемся с дядей Сашей и продолжаем работать. Быстрее закончим, быстрее в баньку и домой. Мне на построение завтра вставать в пять утра, хочу лечь пораньше.

После бани и ужина я иду в дом, чтобы переодеться. Мама встречает на кухне. Взгляд невинный, на лице улыбка — сразу видно, задумала что-то. И подкараулила.

— Денис, ты всё, поехал? — спохватывается она.

— Да, на электричку хочу успеть. Машину оставляю, пока ненужна будет. Как и обещал, возвращаю в идеале и с полным баком. Спасибо, очень выручили. Дядю Сашу уже поблагодарил.

— Да ничего, мы редко куда-то ездим. Всё здесь, рядом.

Потом она вдруг всхлипывает горько, подходит и обнимает меня. Вот блин. У меня очень молодая и современная мама, но когда дело касается моего отъезда куда-либо, она ведет себя неадекватно. Сразу какой-то маленькой становится и старше своего возраста лет на десять минимум.

— Мам, ну перестань. Всё нормально. Мам. Ну чего ты ревешь-то? С ума сошла?

— У меня предчувствие плохое, Денис, — начинает захлебываться. — Вот смотрю на тебя, и в груди давит.

— Опять двадцать пять! Оно у тебя всегда такое.

— Нет! Когда ты в армию уходил, я спокойна была. Даже радовалась.

Я смеюсь, а она плачет.

— Прекрати, ты же знаешь, что я это не люблю. Сдам на краповый берет и вернусь. Вдруг с первого раза получится? Дядя Саша аж до середины июля дома. Если помощь понадобится — наберешь, пацаны приедут, никаких проблем. Как обычно в общем. В режиме живем.

— Не знаю, Денис. Неспокойно мне. Чувствую, что не нужно тебя отпускать.

— Мама-а, — тяну я не без раздражения. — Ну вот чего ты себя накручиваешь и меня заодно? Кому от этого легче? Посмотри на меня — здоровый лось, что мне станется?

Мама фыркает, идет к холодильнику. Формирует какие-то контейнеры мне с собой. Тут без вариантов, легче взять молча, чем спорить.

— Видел? — она понижает голос и морщит нос, что говорит о крайней степени негодования. — Пришла Люся. Совсем стыда нет, что ли? Я думала постесняется. Специально вьется вокруг. Пронюхала, что ты здесь и один будешь. Пользуется нашей дружбой с Викой. Ты только за порог, они опять начнут свою песню — что ты невинности девочку лишил и не женился.

— Девочка была совершеннолетняя.

— И я о том же! Нашли, чем спекулировать! Дуры!

— Мне всё равно, мам, я Люсю даже не заметил. Весь в своих мыслях. Не с ссорься с тетей Викой из-за меня, лады? Не стоит того.

Она вздыхает.

— Не буду. Денис, я, честно говоря, — начинает мяться, — немного скучаю по Ксюше. Когда вы встречались, мне спокойнее на душе было.

— Мам, не начинай.

— Вот опять не начинай! — вспыхивает она. — Что ни скажу — всё не начинай. Какой же ты противный становишься, как отец твой, ей-богу! А я возьму и начну! Начну и продолжу, и ничего ты мне не сделаешь! Стой и слушай! Мне Ксюша нра-ви-лась! Хорошая девочка и тебя любила. Всегда всё спрашивала, и смотрела как на тебя… нежно. Приветливая. Умная. Всё у нее правильно, по пунктам, как и должно быть. Может, еще помиритесь?

— Нет, мам.

— Ты бы позвонил ей, сказал, что едешь сдавать на свой берет. Она бы переживала, ждала, — не унимается.

— Я бы позвонил, но толку не будет.

— Почему не будет? Ты ясновидящий? Может тебя на битву экстрасенсов отправить? Денег заработаешь!

— Потому что не воспринимает она меня всерьез! — срываюсь эмоционально. Голос не повышаю, разумеется, но показываю, что острая тема.

Мама застывает, молчит.

— Всё время мне своего бывшего мужа в пример ставит, — продолжаю я чуть спокойнее. — То косвенно, то вообще прямым текстом. Он для нее — вау, а я никто. Место пустое. Так, щенок, сопляк. К его мнению она прислушивается, мои же советы демонстративно игнорирует. Поступки осуждает. Он для нее номер один, понимаешь? А я… — обрываю себя. — Вот сейчас поднимусь немного. Стану кем-то. Первым. Тогда, может… — хмыкаю. — Может и позвоню.

— Денис…

— Мне стать надо кем-то, понимаешь? Чтобы уважала меня, считалась со мной. Иначе никак, — отворачиваюсь. Иначе поубиваем друг друга.

— Так а может… поздно уже будет, — говорит мама очень тихо и растеряно. — Когда ты звонить надумаешь.

— Может, мам, и поздно, — отвечаю твердо. А потом вдруг говорю как есть. Кому еще признаваться, если не матери: — Но не могу я на вторых ролях. Не могу и всё. Вот начистоту тебе говорю. Внутри всё выкручивает аж, болит, ноет. Люблю ее до одури, рвет меня на части, ломает. Если судьба моя — отобью, верну себе. Если нет, то и… то и попусту значит всё было.

Мама качает головой, но не спорит. Провожает меня до двери, а потом еще вслед долго смотрит.

Следующим утром у нас построение, лекции. В обед поступает срочный вызов.

Одеваемся, едем. Нужна силовая поддержка, берем особняк политика, повязанного на наркоте. Там серьезно всё.

Мы собраны, настроены на работу.

События развиваются по плану. Ничего сверх, операция обещает быть быстрой. Но едва машины останавливаются в точке икс, на территории звучит взрыв, который оглушает. Ударной волной выбивает окна в машине, я резко отворачиваюсь, чтобы спрятаться от осколков.

Глава 49

Ксюша

Я открываю глаза и смотрю на часы — сорок минут прошло. Сорок минут я проспала за прошлые сутки. Как это много, да я умница просто!

Голова тяжёлая. Я поднимаюсь на ноги и иду чайник ставить. Уже три раза так делала за ночь, он закипал, отключался. Остывал. И снова.

В квартире Дениса как обычно чисто. Ничего нигде не валяется. Я зашла часов пять назад и столько деталей отметила. Нет, не новых. Просто раньше внимания не обращала. Одежда сохнет на вешалке, аккуратно и тщательно расправлена. Посуда вымыта и у раковины оставлена сохнуть. Ничего лишнего. Всё точно так же, как было, когда мы встречались.

Когда мы встречались…

Я наглая до безобразия! Приехала унижаться, как мама и настаивала. Вот только мужчина другой. Почему-то эта мысль вызывает улыбку.

Я припёрлась к нему без приглашения. Припёрлась к парню, с которым мы закончили отношения и который явно меня видеть больше не хочет. К своему спесивому мальчишке, саму мысль об отношениях с которым так долго отвергала.

Дверь своим ключом открыла, зашла, воровато оглядевшись. Личинку он не поменял. Может, забыл. Может, всё равно было. А может…

Нет. Он ушёл. С него хватило. Никаких «может».

Я ждала всё это время. Чего-нибудь. Знака. Когда он хотел, он приезжал.

Боже.

Я сажусь на стул и смотрю перед собой. Долгие месяцы я так много хорошего в Денисе не замечала! Не просто хорошего, а потрясающего. Концентрировалась на недостатках, стыдилась их, старалась игнорировать.

Удивительно, но за недели разлуки больше всего я скучала именно по ним. По мату, вылетающему из его рта по делу и без, словно он сапожник какой-то. Просторечным выражениям. Потребности распускать руки, звонить по двадцать раз на дню, совершать глупости…

Чайник щёлкает в полной тишине квартиры. Я вздрагиваю. Непривычно. Без Дениса очень тихо. Когда он рядом, то постоянно что-то болтает, шутит, смеётся, рассказывает. Да даже просто молчит если — непременно энергетикой своей окутывает, аж тепло становится. Если же мы не вместе были, мой телефон вечно звенел. Он вспомнит что-нибудь — напишет или позвонит.

Божечки! Аж мурашки сейчас.

Мне холодно. Постоянно. Причём раньше, до Дениса, я была уверена, что холод — это норма.

Подхожу к окну и чувствую, как по телу прокатывается мелкая дрожь. Эти часы последние я в аду горю. Шесть их уже набежало. Да сколько можно-то!

В первые сутки я не нервничала особо, маму его успокаивала. Вызов, задание, он каждый день с чем-то таким сталкивается. Наверное.

Началось всё с того, что в воскресенье, вернувшись домой после обеда с подругами, я новости включила и оторопела.

Сразу поняла всё. Сердце ускорилось, и дыхание сбилось. Можно верить или не верить в интуицию. Спорить сколько угодно, да толку-то.

Террористы, оцепление, заложники…

Номер Дениса набрала сразу же. Месяц настраивалась, решалась, ругала себя, откладывала. Казалось бы, так просто: «Я скучаю. Очень». Возьми и напиши, что чувствуешь, человеку. Откройся. Рискни. Он ответит: «Прости, но поздно». Грубее вряд ли. Но и ладно. Пусть бы. Заслужила.

Я ночью просыпалась и телефон в руках вертела, крутила.

Две недели назад Гришу арестовали. Какой-то кошмар был. Алёну, меня и даже Наташу вызывали в полицию на беседы. Я испугалась сильно. Титов помощь предлагал, он тоже из участка первые дни не вылезал, но я отказала.

Не знаю, почему не позвонила Денису. Хотелось сначала как предлог использовать. Но я ведь гордая, буду ещё звонить и унижаться!

Сидела в машине с телефоном, настраивалась. А вдруг не ответит? Вдруг откажет? Вдруг не хочет меня видеть? Если хотел, приехал бы сам, да? Он бы приехал.

А в это воскресенье новости увидели, и я сразу набрала Дениса. Так легко и просто это оказалось сделать — два касания пальцем экрана. Пошёл исходящий.

Мне ответили, что абонент недоступен. Раз недоступен, значит, работает мой абонент.

Тогда я бегом гуглить начала. Чтобы больше информации узнать.

В одном из крупных коттеджных поселков велись переговоры с террористами, замешан какой-то мелкий политик. Бандиты в огромном доме забаррикадировались с оружием, взрывчаткой и… толпой заложников. Боже.

Не знаю, на что эти гады надеялись, почему не сдались. Не на что вроде бы. Полиция все силы стянула, спецназ там же. Эвакуировали жителей поселка, те упирались, не хотели оставлять нажитое. Нет, большинство послушалось, конечно. Но кое-кто встретил полицию с ружьями, прятался в огородах. Детей прятали. Сумасшедшие. Даже взрыв на соседнем участке никого не смутил, а ведь казалось бы.

Ситуацию пытались мирно решить, заложников хотя бы вывести. Время выиграть.

От взрывов уже пострадало несколько парней, но Дениса среди них не было. Я маме его позвонила: ей бы сообщили. Она, как и я, волновалась.

Все следующие репортажи я смотрела, зная, что он там где-то. Один из многих парней в чёрной форме и маске. Работает.

Когда не знаешь, что происходит, будто легче. Ведь служба с рисками связана, ничего не поделаешь. Они тренируются, готовятся. Всё знают, умеют. И стараешься доверять. А здесь… ситуация будто из-под контроля вышла, СМИ на ушах стояли. Я понимала, что людей спасать будут любой ценой. Любой…

Я снова набрала номер Дениса. Недоступен.

Страшно. Остаток воскресенья не отлипала от телефона. Жадно смотрела и читала любую появившуюся информацию. Ночью спала плохо, всё новостей ждала хоть каких-нибудь.

К утру понедельника лучше не стало. Переговоры по-прежнему шли, в СМИ стали появляться безумнейшие версии, которые меня изрядно раздражали! Я в душ пошла, только шампунь по волосам распределила, как звонок телефонный услышала. Выбежала мокрая вся, трубку схватила. А там мама его не в адеквате тараторила — ей только что сообщение переслали голосовое, что бой случился, дом взорвался и десятки наших легли. И фамилии назвали. Она сообщение это переслала мне, я его прослушала, телефон из рук выронила и беспомощно разрыдалась.

Потом, через минуту уже, выяснила, что фейк это. Но задыхалась ещё час минимум. Такой пронзительный и жуткий голос был у его мамы. Таким уверенным тоном женщина зачитала сообщение, назвала фамилии. Невнятно и много. И одна была очень похожей на «Гончаров». Простая, распространённая в нашем городе фамилия, и эта тварь её назвала наравне с другими.

Некоторые блогеры хуже террористов действовали. Шумиху поднять пытались и охваты своих каналов увеличить. Ощущение сложилось, что не осталось больше правдивых источников. Некому верить, отсюда паника. Кто-то скрывал информацию, кто-то преувеличивал. А оставалось что? Нам что оставалось?

Если до звонка его мамы я немного нервничала, но больше ждала, когда всё закончится, то после… впала в какой-то парализующий шок. Когда умом всё понимаешь — он живой, нас обманули. А поделать ничего не можешь.

Я мысль допустила… пусть ненадолго, на несколько секунд. Меньше минуты. Но на это время я поверила, что Дениса, возможно, нет больше. И уже никогда не будет. Его улыбки, его смеха, объятий.

Дурно стало, я на колени рухнула, руки к лицу прижала и в немой истерике закатилась. Встать не могла, ноги отнялись будто. Я не верила раньше, что горе таким сильным бывает. Казалось, что люди преувеличивают в книгах и кино свои страдания.

Меня иначе воспитывали. О себе думать, о комфорте, об успехах и достижениях. Меня не воспитывали любить — лишь устраиваться получше, чтобы не повторить судьбу мамы. Я такой сукой была моментами.

Мама Дениса после смерти отца десять лет одна ребёнка растила… Как же так? Я всё понять не могла. В глубине души почему-то была уверена: невозможно так сильно любить мужчину, что мира без него не видеть. Света не видеть. Так сильно скучать, что задыхаться.

Я встать не могла, так плохо было. Читала и перечитывала сообщение, что жертв нет. Пока нет.

Я раньше, кажется, никогда не любила.

Денис связался со своей мамой в обед. Объяснил кратко, что занимался эвакуацией людей из поселка, был занят. Поругал её и приказал, чтобы мы с ней дурью не маялись и своими делами занялись. Всё под контролем. Запретил телевизор включать до его возвращения. Он в оцеплении, но в гущу событий не полезет. Она немного успокоилась, а я — нет. Ведь… что ещё он мог сказать матери?

Время шло. Минуты тянулись, в часы никак не желая превращаться. Я была непослушной и вновь полезла в интернет. А там… СМИ нагнетали с особенным усердием. Рассказывали о заложниках, вываливая интервью с их родственниками. Кое-кто из последних объединился в банды и, вооружившись травматическими пистолетами, пытался прорваться в поселок и лично взять этот чёртов дом штурмом, открыв при этом бойцам второй фронт. В комментарии лучше было вообще не заходить: оценки действиям полиции и спецназа сыпались со всех сторон. Поразительно, откуда в нашей стране так много осведомлённых в военном деле людей. Каждая вторая домохозяйка могла дать фору любому полковнику.

К вечеру понедельника ситуация не изменилась, разве что накалилась до предела по обе стороны забора.

Мне стало страшно заходить и читать всё это, но и не читать я тоже не могла. Просто молилась, чтобы всё скорее закончилось и он вернулся домой. Обратил внимание на мои пропущенные. Я почему-то точно знала, что его они разозлят.

Я ужасная трусиха на самом деле. Весь этот месяц, что мы в разлуке, надеялась, что Денис сам приедет или позвонит. Даст какой-то знак. Сама-то обиделась, ни за что на свете бы первая. Серёжки, его подарок, нашла и надела. Простила обман. Что ещё от меня нужно?

В глубине души же мечтала, что он выложит сторис с мостом, тогда я обязательно отправлю реакцию. И он напишет что-нибудь грубое, например: «Успокоилась?». Но Денис ничего не делал, чтобы спровоцировать нашу встречу. Раз не делал, значит, не хотел.

Штурм произошёл поздним вечером. Сначала прогремели взрывы, потом началась атака. СМИ взорвались миллионом версий. На видео с места событий творился какой-то ад!

Заложников спасли, но среди бойцов были пострадавшие. Точных данных не публиковали — каждый плёл, что хотел.

Я подождала немного и принялась звонить его сослуживцам. Всем, кого знала, но они либо не видели Дениса, либо сами не отвечали.

До его квартиры я добралась словно в бреду. Дорогу не помнила. Осознала уже, как в прихожую захожу и разуваюсь. Пока ехала, сообщения ему строчила.

«Где ты?»

«Ты в порядке? Почему молчишь?»

«Я сама тебя убью! Когда ты объявишься? Мы с твоей мамой себе места не находим».

«Денис, господи, я умоляю тебя, ответь».

«Боже, Денис, боже мой».

Чайник щёлкает.

Снова. Да сколько можно греть этот кипяток!

Я качаю головой и закрываю лицо ладонями. Он же не думает, что ему нечего терять?

Как страшно вот так ждать. Шесть часов прошло, как всё закончилось. Где он? Почему не звонит? Где этого бездумного сопляка ноги носят?

Ненавижу его! Как же сильно я его ненавижу!

При этом чувствую себя виноватой. Но не так, как раньше. Мои руки в порядке, ни разу не было потребности ранить себя.

Моя боль совсем других оттенков. Она не связана с презрением к себе или обманутыми ожиданиями, ошибками. Она… о тоске по мужчине. С которым было хорошо. Действительно надёжно и сладко. Даже ссориться — эмоционально и остро. С ним классно даже ссориться.

Я ведь думала этот месяц. Всё время. Вспоминала, слушала себя. И хотела к нему. С каждым днём всё сильнее.

Стоит ли пытаться войти в реку второй раз? Зачем люди мирятся после разрывов?

Чтобы ответить на эти вопросы, нужно оказаться на моём месте.

Тихий щелчок замка тисками сердце сжимает. Оно останавливается, а потом молотить начинает как бешеное, и я понимаю, что либо снова схвачу паническую атаку, либо увижу Дениса. Подскакиваю на ноги, вытираю щёки и бегу к двери.

Денис заходит в прихожую, включает свет, видит меня и застывает.

Живой.

Он живой. В форме, грязный как чёрт, уставший, но живой! Я руки к груди прижимаю. В его глазах огонь и сталь, немая решимость. В них много всего нового, незнакомого мне, и я вмиг робею.

Он смотрит на меня, а я замерла и не двигаюсь. Совершенно не умею не то что унижаться — даже прощения просить. Денис ошеломлённо переводит взгляд на дверь, на свой шкаф, словно в попытке убедиться, что не ошибся квартирой. В следующую секунду выдаёт глубокомысленно:

— Блть.

Я улыбаюсь, потому что внутри всё расцветает. Скучала.

— Думал, ноги снова к тебе привели! — восклицает он слегка ошалело, словно злясь на самого себя за слабость.

Меня на части разрывает.

«Снова».

Он сказал «снова». Привели ко мне ноги. Он уже приходил, оказывается!

Я, кажется, с ума схожу окончательно, потому что ничем не могу объяснить своё дальнейшее поведение. В три шага преодолеваю расстояние между нами и на грудь его кидаюсь. Обнимаю крепко-крепко.

Утыкаюсь в его шею.

— Почему ты, гад такой, не писал и не звонил! — ругаюсь. — Чудовище.

— Батарея села, — отвечает он.

Я обнимаю его изо всех сил, чувствуя, как крепкие руки обнимают в ответ, но легонько. Скорее поддерживают.

— Я… — Он прочищает горло. — Я грязный весь, хрен пойми в чём. Ты бы не ластилась.

Я зажмуриваюсь. И молчу.

— Ты… чего приперлась-то? — формулирует Денис следующий вопрос. — Я устал как собака, сдохну щас.

Я прижимаюсь ещё более нагло.

— Часто ты вот так ночуешь у меня? Выгнали тебя из дома, что ли?

Он явно злится. Но пусть попробует меня отлепить сейчас. Пусть попытается!

Я целую его в шею. Он пахнет потом и усталостью. Хорошо пахнет. Живой. Эта женщина, что фамилию его назвала в списке умерших, пусть хотя бы во сне на мгновение испытает всю ту боль, что зародилась в моём сердце.

— Я… в душ схожу, ладно? Эй. Вот блин.

Я отрицательно качаю головой. Он вздыхает. А потом к себе меня прижимает. Всё ещё нехотя, но уже чуточку крепче.

Глава 50

— У него батарея села, Мария Юрьевна, — говорю я в трубку. — Не знаю, почему ни у кого не одолжил мобильный, будить нас не хотел, наверное… — начинаю его оправдывать. — Да и вообще, он занят был, у них после штурма куча дел… — Мысли путаются. Я на самом деле понятия не имею, какие там дела у них после штурмов. Может, рапорт писал? — Как только освободился, домой приехал сразу.

Рассказываю, что Денис в порядке. Уставший, потрёпанный, но бодрый.

— Сейчас моется. Позавтракаем и, может, спать ляжем. В смысле ляжет. Я, скорее всего, домой поеду. Хорошо, что всё закончилось. Они круто сработали. Зря мы Дениса не послушали и так много переживали.

Мария Юрьевна не спорит, но думаю, понимает, что вряд ли бы я могла с собой справиться и с лёгким сердцем погрузиться в заботы. Даже вот сейчас он под душем отмокает, а меня потряхивает. Спасибо, что зубы не стучат.

Перенервничала.

Денис выключает воду, и я поспешно прощаюсь с Марией Юрьевной, желаю ей отдохнуть как следует. Откладываю телефон на комод и иду в кухню.

Денис сразу заходит ко мне. Полотенце обмотано вокруг бёдер. А так голый весь. Со щетиной на лице. Не стал пока бриться. Волосы на голове подстрижены под машинку, другим его и не представляю. Сглатываю. У него синяки на теле. Много. Повсюду. И мне снова становится жутко.

— Ты же голодный? — спрашиваю, чтобы разрядить обстановку. — Я тут… мясо потушила с картофелем. Давай разогрею? Пока ждала новостей, делать нечего было, вот и занялась. Вроде бы вкусно вышло. Хочешь?

— Ксюш… — окликает он негромко. Голову набок склоняет, хмурится. — Не суетись.

Мне вдруг кажется, что прогонит.

Впрочем, от сытного завтрака не отказывается. Я поспешно снимаю крышку с кастрюли, беру тарелку и черпачок. Руки отчего-то сильно дрожат, да и вообще какие-то слабые. Я пытаюсь с собой справиться. Спиной к Денису стою, на себе взгляд чувствую.

Такие простые движения — положить еду на тарелку. Я делала это миллионы раз. Боже. Я почему-то всё расплёскиваю. Решаю перехватить тарелку поудобнее, она падает и разбивается.

Я отскакиваю.

— Ксюш, — говорит Денис негромко, — ты плачешь, что ли?

— Да нет. Извини, я уберу.

Пытаюсь судорожно вспомнить, где у него хранится веник. Мне просто нужно было положить немного картофеля в тарелку, я с этим не справилась.

Приседаю и чуть не поскальзываюсь.

Он подходит, берёт меня за запястья и поднимает. Ведёт в комнату.

— Подожди, надо убраться. Денис…

— Всё в порядке. Успеем.

От прикосновения его рук мне ещё хуже. Я никак не могу успокоиться, не выходит в норму прийти. Мне не холодно, но зубы стучать начинают. Так стыдно за свою неуклюжесть.

— Прости, я просто…

— Всё хорошо, ты чего? Эй. — Денис смотрит в глаза. Как обычно прямо. Не отворачивается, не прячется. — Что-то ещё случилось? Ты не договариваешь? Тебя обидели?

Я не выдерживаю и начинаю плакать.

— Просто перенервничала. Это откат. Наверное. Мне так страшно было. Я… боже, так страшно.

Он смотрит на меня. А я касаюсь пальцами его груди. Робко. Веду вверх, а потом вниз.

Денис кладёт ладони на мою талию и притягивает к себе. Как обычно спокойный и основательный. Без лишних слов и движений он прижимается к моим губам своими. Захватывает их. Ведёт языком.

Становится хуже. Я дрожу сильнее.

Он отстраняется и облизывает губы.

— Солёно, — говорит. Слегка улыбается.

А потом вновь целует. Я обнимаю его, а он меня. Наконец-то крепко! Аж дышать сложно от того, что так крепко и приятно! Он умеет прижимать к своей душе, к сердцу, не стесняясь демонстрировать эмоции и желания. Я насытиться не могу его вкусом, жаром тела. Привычными движениями губ.

Но мне нужно больше. А ему? Ему нужно? Безумие — думать о сексе в такие минуты. Безумие — стоять и целоваться после всего, что между нами было. Безумие — так сильно по нему скучать.

Я вцепляюсь в Дениса изо всех сил. Наш поцелуй становится глубже. Языки сплетаются. Это вкусно.

Я дрожу уже всем телом, кажется, что каждая клеточка вибрирует.

Мы целуемся. Меня потряхивает. Он к себе прижимает. Горячий, родной. Мой.

— Ты голодный же, — шепчу я.

— Тебя хочу, — отвечает серьёзно.

Помогает стянуть футболку. Смотрит на мою грудь.

Боже, как сильно я дрожу. Но уже… не от страха, кажется.

Я не помню, куда деваются шорты. Когда он рядом, моя одежда часто испарялась… раньше. Денис подводит меня к дивану, на который мы оба падаем.

И снова целуемся. Теперь в темноте. Я на спине лежу, он сверху, большой и надёжный. Мы обнимаем друг друга, неуверенно гладим. И так это трогательно и откровенно, что я снова беззвучно плачу. Слёзы текут по щекам. Мой шок никак не проходит, но Денис, к счастью, не обращает внимания.

Я почти сразу чувствую вторжение и выгибаюсь. Мне остро. За плечи его хватаюсь и голову запрокидываю. Жадно воздух ртом хватаю. Его член во мне, горячие губы касаются моего подбородка, затем горла. Моя открытость и доверие ему бесконечны.

Мы ничего не видим. Молчим. Чувствуем.

Сильный толчок на громком выдохе. Денис проникает глубже, на всю длину, и замирает. Я ноги повыше закидываю. Он целует, упиваясь моей реакцией. А потом утыкается в шею, прикусывает кожу, ведёт следом языком и… начинает двигаться.

Он часто так делает — находится глубоко во мне, движения быстрые, частые, но с минимальной амплитудой. Наши тела трутся друг о друга, его член не покидает моё тело ни на сантиметр. Денис двигается, а я ощущаю, как кровь в венах закипает, как внизу всё горит и жаждет. Как сильно я по нему скучала, Господи.

Комнату наполняют частые и жадные вдохи. Наши поцелуи бесконечные и солёные.

Он двигается в том же темпе, доводя меня до исступления. А затем внезапно увеличивает амплитуду. Выходит на всю длину и вновь вторгается. Сильно, резко. Снова и снова трахает меня размашисто. Это иначе, но тоже потрясающе.

Он совершает очередное мощное движение, замирает, прочувствовав меня, и возвращается к коротким толчкам.

Едва мы опять прижимаемся друг другу, едва трёмся и стонем… Едва всё это происходит, я стискиваю его плечи и умираю. От жарких спазмов внизу живота. От любви. От долгого, опустошающего оргазма.

Наверное, опустошение — это самое главное, чего мне сейчас хочется. Слишком много эмоций, от которых не получается избавиться.

Денис начинает двигаться для себя. Быстро, нетерпеливо. Дышит часто, стонет громко и хрипло. Он ярко кончает в меня. И расслабляется. Каждой клеточкой я ощущаю эту перемену в нём и удовлетворённо улыбаюсь. Денис перекатывается на спину и вновь обнимает.

Сердце истошно в груди колотится. В голове наконец-то желе, а кожа горит, низ живота ноет. Жарко. Чувствую себя живой и вымотавшейся. Не прогнал. Любил вместо этого.

Я слизываю соль с зацелованных губ, потому что их щипать начинает.

— Тебе хорошо было? — спрашивает Денис.

— Да, очень. А тебе?

— Как мне? Хах. С тобой всегда первый раз в полминуты. Ничего, блин, не меняется, — вздыхает. Ведёт пальцами по моей руке.

Я весело улыбаюсь.

— Я привыкла, мне хватает, — подкалываю его своей покорностью.

— Вот коза, — хрипло смеётся он.

— С тренировками в этот месяц не задалось, я так понимаю? — шепчу я, ероша ёжик волос на его затылке.

— Да на хрен мне всё это надо. Ты так ничего и не поняла, Ксюша?

Мой король романтики прижимает меня к себе. Я молчу, почему-то чувствуя, как кожу покалывает. От удовольствия. Сильно-сильно.

— Нужно пойти поесть, — шепчу растерянно.

— Ага.

Через пять минут мы всё ещё обнимаемся руками и ногами, переплетаем пальцы.

Меня больше не потряхивает. Мы оба смертельно уставшие и морально растрёпанные.

Он… лежит с закрытыми глазами. Мерно дышит. Я тоже свои закрываю. Остальное позже. Успеется. На остальное ещё отыщется время.

Глава 51

Если бы мы с Денисом жили вместе, о чём я, кстати, думала много в последние недели, то на двоих нам с ним нужно было бы двенадцать часов сна в сутки.

Мне — восемь и ему… четыре.

Он не человек, он робот. Никогда бы не поверила, что такие люди действительно существуют где-то помимо кино, если бы не встречалась с одним из них. Эдакий крепкий орешек. Робеть перед ним непривычно, но иначе у меня не получается.

Когда в девять утра я кое-как открываю глаза, Дениса рядом не обнаруживается. Мысли тут же в кучу сбиваются, а потом разбегаются в разные стороны как тараканы: ушёл, уехал, оставил записку какую-нибудь. Наш секс мне… приснился? Но спал же рядом всю ночь, мы обнимались. Я к его спине прижималась, целовала между лопаток. А тут пропал.

Следом слышу звон посуды из кухни и с облегчением улыбаюсь. Он просто голодный, а я нервная. И с этим нужно что-то делать.

Потягиваюсь изо всех сил, зацепляюсь глазами за лампочку под потолком и снова улыбаюсь. Впереди нас ждёт непростой разговор. Но сейчас мне хорошо.

Ужасно хочется спать, но увидеть Дениса — ещё больше, поэтому я поднимаюсь и иду в ванную. А когда после душа захожу в кухню, нерешительно замираю в дверном проёме. Я всегда целовала его после пробуждения… раньше. Потом мы поссорились и расстались. Он не писал и не звонил.

Но и я не писала. Один раз с днём рождения поздравила, он ответил через сутки. Смотрю на него, и сердце колотится. Волнуюсь ещё сильнее.

— Привет, — говорит Денис. Он в футболке и свободных штанах. Окидывает меня быстрым взглядом.

— Привет, — отвечаю я.

Щёлкает микроволновка. Денис поворачивается к ней, в этот момент я подхожу к плите, он вдруг оборачивается и обнимает меня. А я его тут же. Крепко-крепко. Кладу голову ему на грудь и закрываю глаза.

— Извини меня, что нагрубил, — говорит он быстро. — Ты была права, я повёл себя как малолетний баран.

— А ты меня прости, что наговорила всех этих ужасных слов. Мне так стыдно. — Я качаю головой. — Не представляю, что на меня нашло. Зря я тебя не слушала.

Извинения срываются с языка и повисают в воздухе. Озвученные моим голосом, они будто чужеродные и странные. Но после сказанного почему-то становится легче.

Денис кивает, поглаживает меня по спине.

Потом мягко отстраняет, достаёт из микроволновки тарелку и садится есть. Я ставлю на плиту турку и варю нам кофе. Разливаю в чашки. Столько простых действий, каждое из которых почему-то кажется важным. Мы давно вместе не завтракали.

Я напротив него присаживаюсь и цежу горячий напиток мелкими глоточками. У Дениса ясный взгляд, словно он не под утро пришёл уставший, а мирно проспал всю ночь.

— Мне уехать нужно, — говорит он через несколько минут. Ест с аппетитом. В меня глазами стреляет.

— Когда?

— Сегодня. Через час поезд. Это по работе. Я решил, что следует сказать тебе сразу.

— Через час? — Сердце удар пропускает. Остался всего час, зачем мы потратили на сон столько времени! — А… надолго? Я думала, мы поговорим. Надо же поговорить.

— На месяц или больше. Там видно будет. Это важно для меня. Для моего будущего.

— Я понимаю, — киваю в ответ. Хотя на самом деле я отказываюсь понимать эту жестокость!

— Очень вкусно, спасибо, — благодарит он. — Приятный сюрприз. Я думал, что придётся варить пельмени.

— Я не нашла в твоей морозилке пельменей.

— Тем более, — улыбается Денис. — Фух. Вау. Ксюша, для меня много значит, что ты приехала. Я не ждал. Вообще не думал, что мы увидимся до моего отъезда. Не готовился к разговору. Я… даже не знаю, с чего начать.

— Я не могла иначе. Весь этот месяц гадала: мы поссорились или расстались?

— Стоило позвонить и спросить.

— Я…

— Я бы ответил.

Я сильно смущаюсь, потому что он проводит параллель между собой и Титовым. А я не хочу сейчас говорить о прошлом.

— Мне сложно делать первые шаги. Но я хочу перемен, — говорю решительно.

— Это хорошо. Как прежде уже не будет, малышка. Нам нужно что-то менять.

— Мы попробуем? — спрашиваю я. — Ещё раз?

— Дождёшься меня? — перебивает он. Смотрит в глаза пристально и выжидательно. Вытирает губы. Его терпение по швам трещит, он сам немного нервничает. Но пытается гасить свои эмоции.

— Что? Конечно! То, что было ночью… Денис, это был не просто секс. Для меня — нет.

— У нас всегда был не просто секс, — снова перебивает он меня. Самый нетерпеливый человек на свете. Улыбается одним уголком губ. — Ты не сразу это поняла. Но чувствовала сразу. Ещё в первую ночь.

— А ты когда понял? — Я тоже улыбаюсь.

— Сразу понял, что хочу именно тебя. Как только увидел. И что всё это будет.

Денис оглядывает свою кухню, на стуле в которой я сижу в его футболке. Минуту назад он закончил завтракать едой, которую я для него приготовила. И мы разговариваем о прошлом и будущем, потому что оба не готовы ставить точку.

— Но сейчас мне нужно сосредоточиться на другом, Ксюша.

— На работе, — угадываю я.

— Да. Успех там, где фокус. А успех мне нужен, и очень сильно. Но что я хочу тебе сказать сразу. Несмотря на то, как начались наши отношения, я тебе обещаю, что, если мы помиримся… Ксюш, у меня нет и не будет других женщин. Мне это не нужно. У меня иные ориентиры и большие амбиции. У меня нет желания кого-то обманывать, прятаться или хитрить. Это всё просто… просто не моё, — его голос звучит искренне.

Денис смотрит мне в глаза. Но не пугает, напротив. Он совершенно уравновешен. Ему важно, чтобы я поверила.

— Ты изменился, — отмечаю робко.

— Я думаю, мы оба изменились. Да и вообще, ничего не происходит просто так. Если люди меняются, значит, есть причины.

Я киваю.

— Всё будет хорошо, — говорю уверенно и бодро. — Не волнуйся. Мне будет чем заняться в твоё отсутствие. Я решила поменять работу. Уже обсудила с Богданом, он не желает меня отпускать, конечно. Но мне самой так хочется. Я сейчас в отпуске уже неделю. Пригласили на собеседование в пару компаний, на одно я сходила. Теперь уже кажется, что Богдан мне не доплачивал, — смеюсь немного нервно.

Денис уедет. На месяц или больше. Его даже в городе не будет. Боже… Как же так? Мы расстались, потом переспали на адреналине. И снова разлука.

— Мне придётся уезжать по работе, Ксюш, — говорит Денис, словно читая мои мысли. Опускает глаза. — Периодически.

— Я справлюсь. Я умненькая, — слышу собственный голос. — Тебе совершенно не о чем беспокоиться.

— Когда я вернусь, то позвоню. Хорошо?

— Да, конечно, — киваю я. Потом вытираю щёки. — Когда ты работал в такси, было в сто раз лучше.

Он хрипло смеётся.

— Иди сюда, — зовёт меня и хлопает ладонью по бедру.

Глава 52

На его коленях хорошо. Я думаю об этом, когда мою посуду. Денис в это время собирает вещи. У него был свой план, но прошлая ночь его разрушила. Разговор идёт волнами, мы хватаемся за всё подряд, но ни одну тему до конца не доводим. Мы… постоянно ловим на себе взгляды друг друга.

Что можно успеть обсудить за оставшиеся полчаса?! О чём поговорить, в чём признаться? Хочется попросить его быть осторожным, но я знаю, что он и так будет.

Хочется ещё раз заверить, что я его понимаю и подожду, сколько требуется. Но давать пафосные клятвы бессмысленно — они ничего не стоят. За время разлуки может случиться всё что угодно. Мы оба это понимаем. Но в конечном итоге ведь всё зависит от нас самих. От наших желаний, от нашего выбора. Что может быть важнее преданности и доверия?

Я предлагаю подвезти его до вокзала, и Денис соглашается.

Мы оба немного растеряны.

Пока едем в машине, не шутим и не подкалываем друг друга. В основном молчим. Я будто бы напитываюсь его энергетикой, он постоянно на меня поглядывает, словно не может насмотреться. Разлука страшит, но при этом я чувствую смирение. Он так решил, и я не буду спорить и ругаться. Месяц должен пролететь быстро.

Денис амбициозен. Мешать его карьере — меньшее, чего мне хочется. А посягать на его гордость я точно больше не буду.

— Если медсёстры будут приставать, ты отбивайся, — говорю с улыбкой, когда мы прощаемся.

— Не сомневайся. Не зря же я качаюсь, — демонстрирует он бицепс и смеётся. — Если обидит кто…

— Я позвоню, — обещаю сразу. — Но я буду осторожна. Работай спокойно.

Денис вдруг серьёзнеет. Перемена разительна и слегка пугает. Он делает шаг вперёд, обнимает меня крепко-крепко, отчего внутри всё трепещет, сжимается, а после взрывается сотней ярких цветов! Распускается райским садом. Он целует меня в лоб. Подмигивает и уходит.

Я остаюсь одна на вокзале.

Фух!

Ну что ж. Об этом следовало думать, когда влюблялась в военного.

Смотрю ему вслед. А внутри продолжает цвести. Гореть и греть. Я будто ощущаю себя иначе.

Мы провели вместе прекрасную ночь. Извинились друг перед другом за прошлые обиды. Пообнимались, помолчали. Мы… сделали очень много на самом деле.

Следующие пару недель я всё время прокручиваю в голове нашу ночь и утро перед разлукой. Ночами просыпаюсь разгорячённой, с колотящемся сердцем и пересохшими губами. Ищу его по кровати. Скучаю.

Постепенно я прихожу к выводу, что Денис был уверен, что мы расстались. Навсегда или нет — не знаю. Но сам бы он первый шаг не сделал. По крайней мере, до своего возвращения. А потом… Он будто поставил себе цель и дал установку: достигнет — позвонит. Нет? Значит, нет.

Хорошо, что я решилась и приехала к нему сама. Что попыталась. Ведь отношения — это обоюдные шаги навстречу друг другу. Теперь он знает, что я его жду. Для меня важно, что он это знает. И я верю, что ему от этого спокойно и приятно на душе.

Преследовать его, конечно, не стану. Денис должен сам для себя всё решить.

Ещё несколько дней я провожу в раздумьях насчёт новой работы. У меня куча свободного времени и не с кем посоветоваться: Наташа улетела в командировку, Алёна лечится в реабилитационном центре.

Я же… одним летним денёчком просыпаюсь совсем рано и делаю тест на беременность. Задержка совсем крошечная, буквально несколько дней. Беременность практически исключена. Вероятно, какой-то сбой, ведь в прошлом месяце я так много нервничала и часто пропускала приём таблеток. В те дни, когда Денису угрожала опасность, вообще о них позабыла. Словно с ума сошла, весь мир стал безразличен. Но несколько пропусков в месяц разве могли повлиять на результат?

Я делаю тест и чувствую себя немного глупой. Как будто бы надеюсь на чудо. Первая полоска появляется сразу же.

Я так сильно скучаю по Денису, что выдумываю себе чудеса на ровном месте. Он не звонит и не пишет, и я решила, что тоже не буду. Захочет — найдёт способ и свяжется. Это ведь логично и правильно?

Мы столько раз ссорились, он вполне мог решить, что ему не нужны такие отношения. Найти себе ровесницу и начать всё сначала. Разлука — это ведь та ещё проверка чувств на прочность, не так ли?

«О Господи, боже мой!!» — едва не кричу я вслух. Смотрю на две яркие полоски и зажимаю ладонью рот.

Волоски на коже дыбом, глаза наполняются слезами. Я зажмуриваюсь, а потом часто моргаю.

Не верю своим глазам! Вторая полоска такая же яркая и насыщенная, как первая. Чёткая настолько, что не заметить её мог бы только совершенно слепой человек. Я такие… никогда в жизни не видела.

Мне одновременно жарко и холодно. Кожа покрывается сначала мурашками, а потом по ней будто волна жара прокатывается. Представляю, как Денис меня обнимает. Клянусь, я будто слышу его смех и чувствую запах кожи.

Сердце отчаянно колотится. Я беременна. Неужели? Я снова беременна! В груди давит.

Я подскакиваю на ноги и делаю круг по спальне. Сжимаю тест в руке. Я в шоке, просто не могу в это поверить! И радостно, и до жути страшно. Прошлая беременность обернулась горем. Нежелание со стороны мужчины, а потом потеря. Ни одной минуты я не чувствовала себя счастливой и защищённой. Оплакивала её в одиночестве. Я никогда никому не признавалась, но я хотела того ребёнка, и мне было больно. Долго. Я думала о нём. Потом зарубцевалось настолько, что любую мысль отгоняла.

Как же так? Я ведь предохранялась. Денис… Боже, разве можно так сильно влюбиться, чтобы забеременеть чудом?

Ещё так рано, шести нет. Кажется, я сама роботом стала, забеременев от своего бойца. Сна ни в одном глазу.

Воздуха не хватает, и я открываю окна. Пару часов, словно на адреналине, хожу по квартире туда-суда. Вроде бы на работу собираюсь, но на самом деле просто не могу успокоиться. Записываюсь к врачу.

А потом сажусь на диван и тихо плачу. Пожалуйста, пусть всё будет хорошо. Я так сильно хочу этого ребёночка, что дышать тяжело. Его ребёночка. Представляю себя с большим животом, представляю на своих руках младенца и снова плачу.

Как долго я запрещала себе даже мечтать об этом!

Господи, связалась с малолеткой! Он всю жизнь мне перевернул! Я смеюсь сквозь слёзы. Из депрессии вытащил, научил смеяться и любить. А теперь… боже, у нас будет ребёнок.

От одной мысли чувствую в душе взрыв счастья. И снова страха. Закрываю глаза и вижу перед собой плачущую молодую девушку, которая всю жизнь поступала правильно, но счастливой при этом не становилась. Четыре года назад она шла в больницу, не зная, что ей делать. Она ждала знака, что нужна и любима, но вместо него получила страшную новость и операцию. Мне хочется её обнять и сказать, что всё будет хорошо. Ей будет нелегко, но потом… Она начнёт жить так, как ей нравится. Она сильно полюбит. С ней случится чудо. И у неё будут совсем, совсем другие эмоции.

Я потеряла того ребёнка, но этого не потеряю ни за что. Видит бог, я уже люблю его больше жизни.

В офисе я веду себя довольно невнимательно. Вечером же, накупив ещё несколько тестов, быстрее спешу домой. С удовольствием делаю четыре штуки подряд — все четыре положительные. Полоски горят огнём, тёмно-бордовые, кричащие. Как и весь мой роман с молодым парнем.

Вау! И снова те же эмоции. Снова бросает в пот и руки дрожат.

Господи, Денис даже не обещал, что точно позвонит! У него там какие-то сомнения, цели и своё собственное видение ситуации. Он может найти тысячу причин, мы толком не помирились.

Я сижу на полу с телефоном и размышляю. Всё, конечно, неправильно. Не так, как должно быть. А может, я снова слишком много думаю?

Снимаю блокировку и нажимаю на контакт Дениса. Током опять не бьёт. И почему я раньше так не делала?

Идут гудки. Один, второй, третий… Он, наверное, занят.

Хотел бы — позвонил бы сам.

Раз не позвонил, значит, не хотел.

Я сжимаю телефон крепче. Сердце уже и вовсе бахает в ушах. Сколько же страхов, оков и глупостей в моей голове! Сколько предрассудков и дурацких комплексов! Я люблю его, и он сто раз доказывал, что это взаимно. Я люблю его и жду от него ребёнка.

Денис не отвечает. Я молча считаю до пяти и опускаю голову. Занят или просто не хочет.

Но ничего. В любом случае ничего страшного. Я уже не та Ксюша, что была четыре года назад. Я изменилась.

Боже, малыш, ты не слышишь, конечно. Но твой папа изменил меня. Мы с тобой справимся. Обязательно. Я уже люблю тебя и всё для тебя сделаю. Клянусь, мы будем очень-очень счастливые! Самое главное, что ты у меня появился. Всё остальное приложится. Я так сильно жду тебя! Что бы ни случилось, я всё для тебя сделаю.

— Да? — вдруг слышу до боли знакомый голос и едва не роняю трубку. — Ксюша, привет! Как дела?

Внутри всё обрывается. Я почему-то дар речи теряю. Денис говорит излишне бодро. И ещё мне кажется, что он немного волнуется. Это придаёт сил и смелости. У меня ком в горле стоит до сих пор. Я сижу на полу, а вокруг десять положительных тестов.

— Привет, — отвечаю тихо и неуверенно. — Хорошо всё, вот… позвонить решила тебе. Чем занимаешься?

— В зале был, только освободился. Ты вовремя. — Денис делает паузу, а потом зовёт меня: — Ксю-юш…

— А?

— Что-то я адски по тебе соскучился, — сообщает он мне. Клянусь, в этот момент он улыбается широко. Я даже не сомневаюсь в этом. — Может, закончим уже в молчанку играть? У меня столько новостей накопилось!

— Расскажешь?

— Да. Если фоточку пришлёшь. Любую. Готов на всё, полная капитуляция! — смеётся.

Божечки мои! Аж дыхание перехватывает.

О, Денис, у меня тоже накопилось новостей. Я прижимаю тыльную сторону ладони к губам и улыбаюсь, слушая его голос. Мурашки по телу. С ним я всегда улыбаюсь.

Глава 53

Денис

Осенний редкий дождь врезается в лобовое. Дворники в такси работают вальяжно, я же от нетерпения барабаню пальцами по ноге. Нетерпение… до чего же сложно с ним бороться! Как пошутил мой командир тут недавно, я даже сплю быстрее всех. Вместо шести часов — четыре.

Быстрее всех. Хочется всего и сразу. Но так не бывает.

И тем не менее на некоторые моменты я повлиять могу.

Мой поезд должен прибыть лишь в понедельник, но нас внезапно отпустили в пятницу вечером. Я нашёл выход и добрался до города раньше. Суббота, обед. Я… вроде как сюрприз хочу сделать. Надеюсь, приятный.

Заскочил домой сначала, чтобы побриться и переодеться. В парикмахерскую. Волосы немного отрастил за прошлый месяц, но всё равно короткие. Кажется, подстригли нормально. По крайней мере, стало лучше, чем было. В торговый центр заехал — обувь нужно было купить новую. Не в берцах же на свидание тащиться.

Фух.

Четыре месяца не видел Ксюшу вживую. Только на экране сотового, но это не считается. Да и во время этих бесед я был тем ещё перцем: вечно в форме или майке, бритый наголо, в казарме. Сто двадцать с чем-то дней. Намного дольше, чем следовало бы оставлять красивую девушку после примирения.

Да уж, дней на сто двадцать дольше, чем следовало бы! Если уж начистоту.

Жизнь взяла в оборот. Это лето пролетело на пределе возможностей. Сборы, тест на краповый берет, отбор в СОБР… успешно! Морду разбили снова, но на ногах удержался. Следом учебка на три месяца хер пойми где. Нервы. Легко быть первым в баре со стопкой в руке. А вот среди лучших… нужно хотя бы соответствовать. Впереди ещё шесть месяцев тренировок на базе, потом три года работы с наставником. Но перспективы ошеломляют. Да и вообще, столько всего узнал, столькому научился!

Мы с Ксюшей всё это время были на связи. По возможности. Она первой мне позвонила. Я хотел, конечно, сам. Собирался даже, но решил не давить. Да и что было сказать, меня нет рядом, и непонятно, когда буду. Ну просто парень-мечта для шикарной девушки!

Так вот. Она мне позвонила. Вдруг. Однажды. Потом написал я. Она ответила. И завертелось.

Такси останавливается неподалеку от её подъезда, я выхожу на улицу, смотрю на её окна. Дождь почти прекратился, вокруг лужи, но не глубокие. Пахнет пылью, асфальтом, городом.

Сжимаю букет цветов. Нервы. Нервы. Нервы на пределе.

Увидеть её. Так долго ждал. Сейчас думаю: вдруг не понравлюсь? Сто двадцать дней — это много, за это время могло что угодно случиться. Оглядываю себя — ну вроде ничего выгляжу, пойдёт.

Ладно, глаза её увижу, и сразу понятно станет, «пойдёт» или «не пойдёт».

Хочу уже к крыльцу идти, машинально окидываю улицу взглядом и замечаю знакомую копну волос вдалеке. Стоп. Ксюша.

И сразу пульс вверх.

Губы быстро облизываю и жадно её рассматриваю. Идёт в чёрном пальто, смеётся. Рядом её подружка Наташа. Они что-то активно обсуждают и не замечают меня. Пара вдохов — и между нами меньше пятидесяти метров.

Пульс частит.

Я впиваюсь в неё глазами. Красивая, весёлая. Моя.

Четыре месяца прошло, а до этого ещё один — дурацкий, трудный, особенно длинный. Это ж полгода почти, если сложить.

Вообще ничего не изменилось. С первого взгляда в неё. Просто увидел, и всё. С моста в реку. Кровь в жилах закипает. Я смотрю и улыбку едва сдерживаю. Вот как так? Увидел, и всё. И на всю жизнь. С ней.

Шикарная.

Блть. Ещё раз бегло себя оглядываю. Ну куда уже деваться, какой есть.

Смотрю на неё жадно. Нетерпеливо. Другая какая-то. Глаза другие — я ей и по телефону об этом говорил, она отшучивалась, что это всё благодаря мне. Только вот я ничего не делал, лишь писал и звонил. Причем не частно, а по возможности.

Ксюша поворачивает голову и видит меня. Чуть не спотыкается, бедняга. Я тут же делаю пару шагов вперёд, будто ловить хочу. Хотя между нами ещё шагов двадцать.

Она смотрит на меня. Рот приоткрывает. Так сильно удивлена, что я уж и не знаю, стоил ли сюрприз того. Цветы крепче сжимаю. Больше терпеть не могу и широко улыбаюсь. Машу ей букетом.

Ксюша срывается с места и спешит ко мне. А я к ней.

Через мгновение её руки обвивают мою шею. А мои — замком на её пояснице. Насмерть сцеплены. К себе её прижимаю крепко-крепко. Причалил, наконец-то, к берегу.

— Боже, как? — шепчет она, отчаянно целуя меня в щёки, подбородок. — Денис, я всё перепутала? Я же встречать хотела ехать. Боже! Любимый, как же так-то? Ты приехал, а меня нет? Где мой мозг?!

— Это сюрприз. — Я обнимаю её. — Ты не перепутала. Это я пешком и на попутках.

И уже неважно ничего. Ни одежда, ни обувь, ни стрижка дурацкая. Короткая. Ксюша всё целует и целует меня. А я ловлю её губы и делаю это по-взрослому.

Она перестаёт суетиться. Замирает, лишь льнёт ко мне всем телом, а я улыбаюсь. Пахнет-то как! Блть, как она пахнет. Щас сожру целиком. Почти полгода без неё. Конфета. Её рот, шея — впиваюсь губами быстро. Безумие. Снова ко рту.

— С возвращением домой, Денис, — слышу звонкий голос Наташи. — Я уже думала, ты нам голову дуришь и никогда не приедешь. Ксюшин вымышленный парень.

Делаю приветственное движение рукой, не прекращая поцелуй. Наташа весело смеётся.

— Ладно, Ксюш, пожалуй, я перехотела тот шикарный торт, что ты обещала. Спишемся на днях! Как-нибудь.

Мы прощаемся с Наташей, после чего смотрим друг на друга. Ксюшины глаза блестят.

— У тебя есть торт? — спрашиваю я. Сам же не могу наглядеться.

— На углу дома открылась кулинария. Мы с Наташей хотели по кусочку съесть. Неважно. Боже, расскажи, как? Почему не предупредил?

Она принимает цветы из моих рук. Подносит к лицу и вдыхает аромат.

— Очень красивые, — шепчет восхищённо.

— Пошли за тортом, — говорю я решительно.

— Да ничего страшного! Я тоже перехотела. Ты, наверное, голодный. А я ничего пока не готовила… Боже, Дэн, как же так! Я же всё придумала! Целый праздник! И меню составила, и вообще…

— Ничего страшного. Эй. Я и не рассчитывал… на праздник. Слушай. Ты хотела сладкого — значит, пойдём в кафе. Я тоже сто лет не ел тортики. Идём. Идё-ём. Не упрямься.

Беру её за руку и тащу с сторону новой кафешки. Выглядит, кстати, уютно. Ксюша всё время на меня поглядывает, а я на неё. Пульс продолжает частить. У нас словно первое свидание. Столько времени на телефоне, столько разговоров, планов… А всё равно оба волнуемся. Я б Ксюшу, может, сразу домой и в кровать. Но мы столько времени не виделись, что надо бы поболтать сначала. По-человечески чтобы всё. Она вон праздник планировала. Пусть хоть торт будет.

— Я в отпуске на неделю, всё в силе, — говорю я. — Эти два дня не отнимаются. Они бонусом. Вот и приехал.

— Отлично. Я тоже с понедельника свободна! Полностью свободна. Так что имей в виду, — тараторит она возбуждённо.

Удовлетворённо киваю. Уж я-то имею в виду. Мы заходим в кафе.

Перед нами витрина со всевозможными пирожными. Ароматы тут сказочные — как из лучшего дня детства. Ксюша выбирает десерт и чай, показывает пальчиком. Пока я делаю заказ, она раздевается. Снимает пальто, вешает на крючок. Я оборачиваюсь, просто чтобы ещё раз взглянуть на неё, и застываю. Открываю рот. Мне, наверное, кажется.

Кассир называет сумму, я поворачиваюсь, подношу телефон к терминалу, но сам снова голову выкручиваю. К ней. Я… ведь не сошёл с ума? Я знаю её тело по миллиметрам, знаю, как она выглядит в любой одежде. Сейчас Ксюша немного похудела, а вот животик… У неё никогда не было такого… ну, круглого. Будто выпирающего.

Делаю движение головой. Не может быть. Пульс снова частит, теперь уже как-то опасно. Боже, с этой девушкой постоянно на максималках! Я вообще-то офицер, боец СОБРа, а не нищий безработный дембель, как год назад. Она же… Одна её улыбка, и я чувствую себя ошеломлённым.

Пока жду поднос, снова и снова оглядываюсь. В кафе, кроме нас, почти никого нет. Ксюша стоит у нашего столика, садиться не спешит. Смотрит на меня. Улыбается. Тоже волнуется. А потом кладёт руку на живот и поглаживает. Поворачивается чуть боком, а так ещё заметнее!

Ка-пе-ец!

Я смотрю то в её глаза, то на живот. Я… не понимаю. Она закусывает губу.

Оборачиваюсь к стойке и беру, наконец, чёртов поднос с едой. Самого же изнутри потряхивает, и морозец по коже. Несколько шагов к ней. Ставлю поднос на стол и смотрю на неё. Вопросительно, нетерпеливо. Я, кажется, нападаю, но ничего с собой поделать не могу.

Ксюша не боится.

— У меня тоже есть для тебя сюрприз, Денис, — говорит негромко. — Ох, волнуюсь. Аж ладони вспотели. Ты меня сбил с толку.

— Взаимно.

— Думала, ты не заметишь… — Её щёки вспыхивают алым, отчего она выглядит невероятно милой, наивной и беззащитной. — Я хотела дома сказать.

Сердце удар пропускает.

— Шарики купила. Там написано что-то забавное, я забыла, правда, дословно. Хотела их в понедельник утром надуть. «Папа, я тебя люблю», «Папа, жди меня, я скоро» или что-то в этом роде. — Ксюша быстро вытирает глаза. — Пока не знаю пол, поэтому взяла розовые и голубые.

Я подхожу и обнимаю её. Крепко-крепко. Морозец, что по коже, усиливается.

— Ксюша, твою мать, а? — выдаю сквозь зубы. — Боже… — шепчу, сам себя поражая словарным запасом.

Она обнимает меня в ответ.

— От тебя не скроешься, — смеётся тихо. — Я думала, ты по глазам в итоге догадаешься: всё спрашивал, что во мне изменилось. По видеосвязи тебе боялась отвечать. Я… — Она отстраняется, смотрит в мои глаза. — Не ругайся только. Я забеременела в ту ночь, когда ждала тебя в твоей квартире. Узнала через две недели примерно. Переживала, всё ли нормально. А потом… у тебя были тестирования — одно за другим. Я решила, что ты должен быть сосредоточен на работе. Ещё эти нагрузки безумные, ты вечерами всегда был уставшим. Да и… — Ксюша опускает взгляд. — Я не хотела, чтобы ты был со мной из-за ребёнка. Мечтала, чтобы выбрал меня. — Прижимает руки к груди. — Чтобы если звонил, то из-за того, что по мне скучаешь. Я знала, что ты его полюбишь. Но хотелось… чтобы и меня тоже.

Я поражённо качаю головой. Беру её руки, целую здоровые запястья.

— Ты не сердишься? — спрашивает она.

— На тебя? Ещё как! — Делаю вдох-выдох. — Больше так не делай. В следующий раз сразу говори.

— В следующий раз? — смеётся Ксюша. — Погоди, сначала этого родить нужно.

— Да, — говорю строго, не без раздражения. Что смешного-то нашла? — Этого родим. А в следующий раз — сразу мне сообщение. Ладно?

— Ладно, — кивает она. — Так точно.

Я снова обнимаю её и горячо целую в губы. Злюсь, но прощаю. Как всегда прощаю её.

Через пять минут мы сидим за столиком. Ксюша с аппетитом уплетает свой кусок торта, я не перестаю улыбаться. Играем в гляделки.

— А те шарики… — начинаю.

— Наверное, уже не актуальны.

— Вау. Да нет, пусть будут. А… как ты себя чувствуешь?

— Ты всё знаешь. Я всегда рассказывала, помнишь? Если не выспалась. Если с работы сбежала пораньше или все выходные провалялась в постели… А помнишь, как Аркадий был в отпуске, я закрылась в кабинете и проспала три часа подряд? Ко мне ещё долбились, а я не смогла проснуться? Ты похвалил, сказал, достойно.

— Точно. — Прокручиваю в голове. Она даже походы к врачу не скрывала. Там кардиологи у неё, окулисты… Я ещё думал: молодец какая, провериться решила. И мысли не мелькнуло. — Ты выйдешь за меня замуж?

Смотрю ей в глаза. У меня, как обычно, ни кольца, ни смокинга… Только амбиции и хотелки. Но куда тянуть-то дальше? Живот вон торчит. Замечаю, что Ксюша в серёжках, которые я ей подарил. Носит — значит, нравятся. Не для видеосвязи надевает. Улыбаюсь, щас щёки треснут.

Ксюша открывает рот.

— Я спешу? — спрашиваю настороженно. Вообще-то мы в кафе, а не в постели, и после встречи прошло уже почти полчаса. Я — само терпение.

— Нет, я просто… радуюсь, — поясняет она. — Момент хочу прочувствовать. — Смущается. — Я… всё гадала, как ты отреагируешь. Я согласна.

Она же вечеринку планировала.

— Устроим помолвку, всех позовём. Праздник будет. Согласна? — переспрашиваю, понимая, что она уже дала ответ. Но пусть повторит.

Ксюша кивает. Я тянусь и сжимаю её руку.

— Фамилию мою возьмёшь. Это в прошлый раз ты Мишиной осталась. Тут без вариантов. Даже не спорь.

— Лады, — говорит она запросто.

И я смеюсь. Четыре месяца на связи с казармой не прошли даром.

— Пойдём домой? — приглашаю мягко. — Шарики надувать.

— Шарики? — Ксюша прыскает в ладонь, отчего становится ещё краше. — Только давай еды купим, а то мне стыдно. И я с собой заберу ещё один кусочек. Уж очень вкусно! Купишь?

— Всё, что только захочешь, — соглашаюсь я.

Глава 54

Ксюша

У меня богатая фантазия. Не счесть, сколько раз за эти месяцы я представляла нашу встречу с Денисом. То лежала в постели и улыбалась, как дурочка. Напридумываю, что он обрадуется, целоваться полезет. И так тепло на душе сразу становилось, приятно.

То среди ночи проснусь и давать рисовать в голове, как он заявит, что не любит больше. Что прошли чувства. Остался только негатив из прошлого. А тут я с животом. Он про алименты… Грустно до слез. Как будто упустила в своей жизни что-то важное, настоящее.

В реальности же всё прошло просто замечательно! Он приехал раньше срока, и я не успела перенервничать. Он, конечно, сразу целоваться полез и трогать. И обрадовался новости. И замуж позвал. И не просто, потому что приходится. А будто предлог, наконец, нашел предложение сделать. Мы быстро обручились в кафешке. За кольцами на днях съездим.

Четыре месяца на телефоне… Я не ожидала, что будет так долго. Сначала речь шла про две недели. Я как раз УЗИ ждала. Боялась. Вдруг снова всё плохо? А он там далеко, еще и тестирование на носу. Сорвется же, приедет. Он может. А я бы эгоистично позволила ему это сделать, потому что второй раз пережить тот кошмар в одиночестве не смогла бы.

Но слава богу, по УЗИ всё было прекрасно! Наш малыш прикрепился, где нужно, рос и соответствовал сроку. Тогда я начала ждать удобный момент. Денис должен был приехал в город на тестирование. Но в последний момент всё переиграли и позвали его на какую-то базу, где он и остался. Сначала на месяц. Потом еще на один. А потом… потом я уже поняла, что дождусь встречи. Хотела глаза его увидеть.

И оно того стоило.

Я сижу на кровати и смотрю на спящего Дениса. Он нежно любил меня, потом уснул. Я быстро обед приготовила из того, что было, и вновь прилегла к нему.

Ноги сами собой всегда несут его ко мне. Я улыбаюсь. Глупо отказывать парню только потому, что он младше. Это, на самом деле, такая мелочь.

Вечером я разогреваю ужин, Денис надувает шарики. Потом мы долго обнимаемся и целуемся. Он гладит меня, мой округлившийся живот. Привыкает к новости. Нам столько всего предстоит обдумать! Где будем жить, бюджет, покупки… Но мне почему-то спокойно. Он легко принимает решения, прислушивается ко мне. А значит, всё будет хорошо. Самое главное, что мы одинаково видим будущее.

Наконец-то я к нему готова. А Денис, кажется, всегда был готов.

О, я же почти уволилась с работы! Но узнала о своем положении и пришла к Богдану. Заявила, что забираю заявление и по закону он меня уволить не может. Потребовала нормированный рабочий день и отпуск. Я столько лет отдала этой фирме, что имею право на законное вознаграждение. Босс согласился.

Наши выходные наполнены бездельем. Денис радуется возвращению в цивилизацию, рассказывает байки. Я смеюсь до слез. Также мы говорим по душам и дарим друг другу признания. Искренние, возможно, громкие. Я чувствую небольшую неловкость, потому что никогда раньше не говорила о любви так много. Ни с родителями, ни с бывшим мужем.

Денис же… Повторяет без устали:

— Я люблю тебя. До одури люблю тебя, Ксюша. — Ему будто кричать хочется о своих чувствах. Он ими наслаждается. Вообще наслаждается жизнью.

А мне непривычно! У меня волоски на коже дыбом и краска на щеках. Глаза опустить хочется от смущения, а от удовольствия дрожь по телу.

— И я тебя люблю, Денис, — говорю в ответ, полностью капитулируя.

В понедельник мы навещаем его маму и сестер, рассказываем новости о свадьбе и беременности. Обнимаемся, целуемся. Я практически не волнуюсь, знаю, что всё будет хорошо.

А вот в следующие выходные мы отправляемся к моим родителям. Идея эта точно не моя. Я умом понимаю, что нужно, но до последнего пытаюсь отговорить Дениса:

— Нам не обязательно делать это сейчас. Можем подождать еще пару недель.

Он бросает на меня долгий выразительный взгляд и заводит двигатель «Креты». Я откидываюсь на заднее сиденье и закрываю глаза.

— Мы расписываемся через месяц. Ты хочешь тайно? — шутит.

— Отличная идея! — хватаюсь за нее.

Денис смеется.

— Всё будет хорошо, — берет меня за руку. — Эй

— Моя мама… она непростой человек.

— Я всё знаю, Ксюша.

Он сжимает мою руку.

— Раньше она управляла моей жизнью. Мне хотелось что-то доказать ей. Она несчастна. И… ничего не делает для того, чтобы исправить ситуацию. Прошло много лет прежде, чем я смогла стать самостоятельной.

— Мы с тобой очень крутые, — говорит он. — Я это знаю, ты это знаешь. И у нас будет потрясающий ребенок. Светленький, я полагаю. Возможно, кудрявый, как ты.

Я улыбаюсь.

— Может быть.

— Если твои родители захотят, то будут с нами дружить. Первый шаг мы сделаем. Если нет, то это их проблема. Но руки твоей я попросить должен. Верно мыслю?

— Да. Еще как. Ты, главное, не обижайся. Если вдруг что.

— Меня сложно обидеть.

Через положенное время мы въезжаем в деревню, паркуемся у дома моего детства. Я боялась, что мама выкинет какую-нибудь дичайшую глупость — например, пригласит Титова. В последний раз, когда Денис его видел, они подрались. С тех пор Андрей несколько раз писал мне, приглашал на обед, но я каждый раз резко отказывала, и он прекратил попытки. Один раз приезжал перед отъездом — он решил навестить родителей в Болгарии. Звал с собой. Уверял, что такой, как я, больше на свете нет.

Такой наивной и терпеливой, какой я была, и правда, наверное, больше нет. Я отказала.

При виде моего бойца, родители и родственники меняются в лицах. Это заметно, и это забавно. Денис всегда был высоким и крепким парнем, сейчас же, после нескольких месяцев активных тренировок, — он просто машина. Даже двигается как-то иначе. А этот взгляд… уверенный, цепкий.

На себе я такие не ловлю. Со мной Денис другой. Иногда даже неуверенный, непременно старающийся угодить. Со мной он очень нежный, особенно после новости о беременности.

Я представляю его, как своего жениха. Сообщаю новости, что скоро свадьба, и мы ждем ребенка. Денис протягивает руку мужчинам, знакомится. Дарит маме цветы. Говорит много приятных слов и просит моей руки.

Никто не смеет ему возразить. Рассматривают, улыбаются и поздравляют. Он взглядами, речью аккуратно расставляет границы.

Мы садимся обедать, и я даже ненадолго расслабляюсь. Кажется, что всё хорошо, что мои родители принимают мой выбор. Мы с Денисом сидим рядом, часто касаемся друг друга. Он подшучивает надо мной, я смеюсь. Параллельно Денис активно болтает с моим отцом. Некогда талантливейшим кузнецом, у которого получаются просто потрясающие изделия из металла. Но увы. Не справившимся с искушением алкоголем. Папа у меня добрый, тихий человек. Я всегда любила его безумно, но потом осознала, что он ни разу за меня не заступался перед матерью. Ему было всё равно.

Также Денис поддерживает беседу с моим дядей и двоюродным братом, который так и не нашел работу. Молча выслушивает жалобы, как сложно сейчас молодым проложить себе дорогу без связей. Понимающе кивает.

Моя мама в основном молчит. Спустя пару часов мужчины выходят на улицу, мы остаемся убирать со стола.

Тетя весело болтает, задает вопросы о беременности, сроках. Дает советы.

— Зачем ты это сделала? — говорит вдруг мама. И смотрит на меня.

— Сделала что?

— Залетела от него. Всё можно понять, развеялась после развода. Но замуж? Детей? Ты в своем уме?

Я ожидала чего-то подобного и была готова. Кроме того, Денис находился на улице, крикни — он услышит и придет. Я специально ничего не рассказывала раньше, чтобы она не пилила мне мозг, пока Дениса нет в городе.

— Мама, я отношусь к этой беременности, как к чуду! — перевожу всё в шутку. Обращаюсь к тете, которая настроена нейтрально-позитивно. У нас неплохие ровные отношения: — Денис тогда еще служил в ОМОНе, помните же тот случай, когда за городом террористы заложников держали? Я так за него перенервничала! Любая бы на моем месте забеременела, — смеюсь.

Тетя тоже смеется и хвалит шутку.

— Вот дура! — качает головой мама. — Сколько учила тебя, сколько рассказывала! Сейчас бы в Болгарии вместе с Андреем отдыхала.

Я не упоминала, кто Денис, и какие у него перспективы. Об этом говорить не стоит. Он в структурах, этой информации им хватит.

— Ты себе даже не представляешь, мам, насколько он крутой, — обрубаю решительно. — И как я рядом с ним счастлива. Если бы ты хотя бы на секунду это осознала, ты была бы так рада за меня! Так гордилась!

— В отца пошла, — фыркает она. — Всё в облаках летает! Дура дурой выросла.

В этот момент дверь открывается, и Денис заходит в кухню. Он точно слышал последние слова. Мне так стыдно!

— Ксюш, нам пора, — говорит он мягко. Смотрит на мою маму и предостерегающе качает головой. А потом произносит: — Ваша дочь — самый лучший человек из всех, кого я встречал. Я был готов на всё, чтобы только быть рядом. На любые условия. Вы же… близкий ей человек, но так ничего и не поняли. Не поняли, как вам повезло с ней.

Мама молчит.

— Я уже иду, Денис, — говорю я послушно.

Мы могли бы остаться на ночь, если бы нам было здесь уютно. Мы могли бы болтать весь вечер о своих планах на покупку новой квартиры. О том, какую я присмотрела детскую. О свадьбе, которую мы ждем с нетерпением. О платье, в которое я влюбилась в одном магазинчике.

Я быстро вытираю руки полотенцем. Обнимаю тетю, прощаюсь с мамой.

Она не поймет, что можно просто быть счастливой.

— Если ты сменишь тон, то можешь позвонить мне, — говорю я напоследок. — Я люблю тебя, мам, что бы ты обо мне ни думала. Но я буду с ним. Всегда. И я хочу еще детей. И именно от него.

Она качает головой и кажется, плачет.

В машине мы с Денисом сначала молчим. Потом он кладет руку на мое колено.

— Всё в порядке, — говорю я. — Обычный вечер в кругу семьи. Не было бы тебя, докопались бы до другого. Ей просто не угодить.

— Тебя больше никто не обидит. Не оскорбит, не обзовет и не нагрубит. Никогда. И… особенно я. Язык себе отрежу, клянусь.

Я много раз моргаю, чтобы не разреветься. Отворачиваюсь к окну.

— Меня никогда не оскорбляли ни мама, ни отчим, — продолжает он. — Может, поэтому я легко отношусь к подобным словам. Не принимаю их близко, иногда они вылетают автоматом. Но я больше не буду. Я… часто вел себя грубо, и не замечал этого. Пожалуйста, прости меня.

Я киваю. Он берет мою руку и переплетает наши пальцы.

— И ты меня прости, — говорю я. — Я была резкой, ядовитой. Мне хотелось ранить. Мне так жаль.

— Я всё для тебя сделаю, Ксюша. Лишь бы ты никогда не пожалела, что дала мне шанс. Потом еще шанс. И еще один… — делает паузу. — А потом еще последний…

И я смеюсь. Весело и громко.

— Я просто люблю тебя, — говорю запросто.

— А я люблю тебя.

Мы молча едем в сторону города. Встреча с родителями прошла хорошо. Без сюрпризов. Мы поставили галочку. Завтра проведем день вместе, а в понедельник на работу. Я буду спать в своем кабинете под прикрытием Аркадия. Денис — тренироваться на базе.

Вечером он заберет меня, и мы поедем ужинать. Вместе. Иногда, чтобы быть счастливой, нужно просто сделать выбор.

И мы его сделали.

Эпилог

Денис

Пять лет спустя

— Слышь, а спросить можно? Зачем ты стреляешь? — дружелюбно кричит Ярослав.

Он стоит за мной, я держу тяжелый непробиваемый щит. Стою первым, как обычно.

Неадекватный мужчина забаррикадировался в квартире, взял в заложники соседку и ее маленькую внучку. Вновь открыл стрельбу по двери, едва мы приблизились. Он уже стрелял до этого, соседи и позвонили в полицию. Если бы не заложники, мы бы уже зашли в квартиру.

— Уходите! Уходите немедленно! — орет тот на русском матерном. — Я никого не хочу видеть!

Я жду сигнал. Все замерли, не дышим. Если появится риск, что заложники могут пострадать, мы заходим немедленно. Я иду первым и обеспечиваю безопасность остальных. Задача простая и понятная: обнаружить противника и принять все пули на себя. Для этого есть сорокакилограммовый щит.

Максимальная концентрация и готовность.

— Слушай, а давай договоримся? — предлагает Ярослав. Да таким веселым добрым голосом, будто самый лучший друг всем на свете. — Вообще с тобой можно договориться или нет, скажи-ка? Я слушаю внимательно.

— Я не знаю!

— А давай ты просто откроешь дверь и выкинешь ружье?

Парни стоят позади, подходят ближе. Я слышу приглушенные голоса:

— Не лезь. Тихо.

Прищуриваюсь. Минуты две Ярослав ведет диалог, после чего мы слышим:

— Заходите!

Страх мелькает и преобразовывается в аккуратность. Ярослав кладет руку мне на плечо. Мысленно считаем до трех. Он открывает дверь, я делаю шаг в квартиру. Раздается выстрел. Пуля врезается в щит, который я легко удерживаю. Она меня не останавливает. Меня вообще ничего не может остановить, когда я цель вижу. Еще несколько быстрых шагов вперед. Дальше дело техники: парни залетают в квартиру, скручивают гада.

Придурок. Судя по внешнему виду — пьяный. С катушек слетел.

Пожилая женщина сидит на диване, смотрит на всех в некотором ступоре. А в углу за шкафом обнаруживается маленькая девочка лет восьми. Все заняты своими делами, а я подхожу к ней.

— Привет, — здороваюсь, присаживаюсь на корточки.

Она смотрит на меня, моргает. Тянет руки. Я подхватываю ее и улыбаюсь.

— Уже всё хорошо, — говорю весело. — Вы с бабушкой в безопасности. Эй, не переживай. Мы рядом и защитим. Как тебя зовут?

— София, — представляется она.

— Очень красивое имя! А лет тебе сколько?

— Девять.

— Девять?! Да ладно! Так ты что, в школу уже ходишь? — якобы искренне удивляюсь.

Она широко улыбается и с гордостью кивает.

— Вообще-то в третий класс, дядя-супергерой! Я к бабушке погостить приехала на месяц. Мы с родителями на другом берегу живем. Они сейчас в отпуске заграницей.

Опера фотографируют охотничье ружье, патроны, гильзы, входную хлипкую дверь, теперь похожую на решето. Встречаюсь глазами с командиром, он дает знак. Я киваю. Жалко ребенка, пережить такое.

— Супер. Умничка. Всё у тебя будет отлично, запомни. Ничего не бойся и никогда не сдавайся. — Хлопаю девочку по спине.

— Конечно, будет, — подхватывает проходящий мимо командир. — Ты себе даже не представляешь, какой крутой спец тебя держит на руках. Отличная работа.

Я сдержанно киваю.

— Пошли бабушку искать?

Девочка охотно соглашается. Я отношу ее на диван, передаю женщине.

— Я уже позвонила маме с папой, они хотят вернуться раньше, — говорит она, сжимая телефон и горячо обнимая внучку.

Я встаю чуть поодаль, у щита. Снова жду сигнал. Здесь моя работа закончена.

Мужчину скручивают и уводят. Чем больше видишь вот этого всего, тем усиленнее заботишься о своих близких.

На следующий день сложная тренировка, построение, после чего нас отпускают домой. Я сажусь в машину, достаю сотовый и набираю первым делом Ксюшу.

— О, привет! — говорит она с улыбкой. — Только о тебе подумала.

— Я почувствовал, — откровенно флиртую. — Привет.

Она смеется.

— Как дела? Слышу, голос довольный. Повышению быть?

— А как же. Всё по плану.

— Ура! Как я рада, Денис!

— Соскучился только до смерти. Сейчас сдохну, если не поцелуешь.

— Хей! Мы в парке, мои губы готовы! Ты же не забыл, что сегодня гуляешь с нами? Капитан Гончаров, ты ведь не сильно устал? Пожалуйста-пожалуйста, хоть бы нет!

— Даже не надейся. Погуляем, конечно, — смеюсь я. — И не только. Буду через двадцать минут.

— Поспеши, Коля сильно хочет на аттракционы. Я бы сказала, терпение у человека на исходе. На пределе. Тебе ли не знать. Куда пойдем? — обращается Ксюша к нашему сыну. — И на пони тоже? Денис, мы еще на пони хотим. И рыбок ловить. Надеюсь, у тебя много энтузиазма? — звонко смеется она.

И я сам улыбаюсь до ушей.

— Не сомневайся. Так, дождитесь меня. Пони. Я должен это видеть! И рыбок тоже.

— Они пластмассовые, не обольщайся. Мы пока поищем мороженое.

— Возьмите и на меня рожок. Растаять не успеет.

— Договорились. Ждем.

Мне везет и на дорогу уходит чуть больше получаса, успеваю до пробок. Нахожу своих на лавочке. У Ксюши еще совсем небольшой срок, но я, как и в первый раз, вижу изменения в фигуре. Красавица.

Коля доедает мороженое и болтает ногами. Увидев меня, спрыгивает с лавки и несется встречать. Я его подхватываю и расцеловываю в щеки.

— Привет, боец! Как дела? Как мамка?

Он начинает взахлеб тараторить, рассказывая как прошел день. Мы подходим к Ксюше, я обнимаю жену и целую в губы. Чувствую ее прикосновения и улыбаюсь. Ксюша меня всегда… замедляет, успокаивает. Это важно, рядом с ней я нахожусь в балансе. Но при этом внутри всё снова в горячий узел скручивается и приятное тепло по коже. Как и при первой встрече. Как и всегда. Сутки без нее — это всегда много.

— Твое мороженое растаяло, — говорит она. — Мне пришлось его спасти. — Касается своего живота.

Я смеюсь.

— Спасательная операция прошла успешно?

— О да! Черника и хрустящий рожок были на моей стороне. Чувствую, мы ожидаем еще одного сладкоежку.

— Я спешил, как мог.

Ксюша приподнимается на цыпочки и целует меня в щеку. Как-то щемяще нежно. Будто удержаться не может.

— Годится, — киваю я.

За прошедшие пять лет Ксюша стала открытой, смелой и мягкой. Но проявления инициативы с ее стороны всегда для меня как праздник.

Коля начинает тянуть за руку в сторону аттракционов, и мы повинуемся.

Недавно я прочитал любопытную вещь. Оказывается, человек легко может представить себе ад. Он у всех разный, но при прямом вопросе ассоциация в голове возникает незамедлительная, а картинка рисуется яркая. А вот чтобы представить Рай нужно потрудиться. Что это за место такое особое, где ты абсолютно счастлив? Чего тебе не хватает в твоей реальной жизни?

Честно — я даже не пытаюсь, потому что мой Рай — это моя действительность. У меня лучшая работа в мире. У моей семьи есть все необходимые ресурсы, и мы находимся в безопасности. Меня любят и ждут. Мой ребенок смеется, а жена смотрит влюбленными и восхищенными глазами. И я знаю всегда, каждую секунду, что уходя со щитом, должен со щитом и вернуться.

Ксюша командует, объясняя сыну, куда мы можем купить билет, а куда пока не проходим по возрасту. Предлагает ему альтернативу, апеллирует фактами. У нее, как и обычно, всё правильно и четко. А когда нет… она прекрасна в каждой неидеальной мелочи.

Я не представляю, как бы жил без своего Рая. И представлять не буду. Это точно. Для меня без вариантов.

Конец

Content

Не рассказывай
Ольга Вечная

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Эпилог