Александра Черчень

Замок на двоих. Королева неблагого двора

Пролог

Ночь после бала – время странное. Слишком устаешь, чтобы не лечь спать, слишком много впечатлений, чтобы уснуть… Особенно если на этом балу случилось что-нибудь неожидаемое, невероятное, а то и вообще невозможное!

Хотя, конечно, кому как.

Его величество Кэйворрейн спал спокойно и радостно: уже потому, что случившееся продумал и сделал сам.

Быстро уснула и избранная им королева: так измучилась душевно, что просто не осталось сил.

А вот дивные леди Неблагого Двора в большинстве своем ворочались с боку на бок, хоть и по разным причинам. Кто тихо рыдал в подушку, кто прикидывал свои шансы занять освободившееся место фаворитки, а кто-то даже варил приворотное зелье… Правда, последних нашлось всего две: совсем еще юные и не сильно умные, от обиды не подумавшие о том, что, во-первых, приворожить его величество попросту невозможно, а во-вторых, и смысла в этом ровно никакого нет.

Королеву выбирают не по любви. Что в смертном мире, что в волшебном, увы. Бывают, конечно, исключения! Вот Оберон с Титанией, например. Но этим повезло. Или тот, всеми уже позабытый Неблагой король, женившийся на Мэб. Уж ему точно не повезло… А больше и припомнить-то некого!

Что же до нынешнего короля… О нем при Дворе можно было услышать самые разные мнения – по крайней мере, до Бельтайна. Но вот что главное – ни до Весеннего Перелома, ни после него никто не мог отказать Кэйворрейну в уме и ясности рассудка. А поскольку избрать в королевы простую человечку можно только в полном помрачении разума, то есть именно что по любви, значит – король имел на то серьезные причины, а не питал к своей пряхе безмерную страсть.

Но в любом случае изменить его выбор уже невозможно! Разве что в ближайшие три дня, оставшиеся до свадьбы и коронации, фоморы сломают все Печати, ну или произойдет еще какая вселенская катастрофа, неподвластная даже королям фейри. Только и самому жалкому скоге понятно: свадьба всего лишь отложится!

Правду сказать, некоторые высшие лорды, присутствовавшие на балу, прикидывали, а не устроить ли эту самую катастрофу. Ну не то чтобы прямо прикидывали, так – тихо мечтали! Очень уж хорошо помнилась им предыдущая королева… Наученные этим горьким опытом, они искренне боялись повторения истории с Мэб. Утешало лишь то, что больше всех от Мэб пострадал не кто-нибудь, а лично король Кэйворрейн. Это обнадеживало: уж он-то точно не допустит ничего подобного! А с другой стороны – опять человечка в королевах… Или это уже традиция? Или…

Словом, уснуть после бала сумели лишь те лорды, которые сообразили сразу: пряха на троне рядом с Плетущим – это серьезный шанс на то, что фоморы останутся в своей Бездне! Честно признаться, сообразивших было не так и много, да и они про королеву Мэб не позабыли.

Но нашлись, нашлись в Неблагом дворце и те, кто испытывал искреннюю радость! Ну – почти…

Троица низших фейри, успевших неплохо узнать будущую королеву, сидела под ее дверью и отмечала выбор своего господина бутылочкой трехсотлетнего вина из запасов Айкена Драма.

Конечно, в другом месте им было бы куда уютнее!

В гостиной Эллы, например. Но Кэйворрейн наложил на покои невесты такую защиту, что и сам управляющий королевским сидом ее одолеть не смог.

В личном домике часовой фейки? Но он слишком мал, а поддерживать чары, чтобы там поместиться, никому не хотелось.

В каморке лакея Мелькана? Так Айкен отказался с презрением.

В норе самого Айкена? По старой привычке он именно так называл свои не особо скромные апартаменты, тщательно скрытые от всех дворцовых глаз и чар. И не хотел туда никого пускать.

Да и вообще боялся отходить от комнат вольной пряхи! Защита защитой, но мало ли что… До коронации еще три дня.

– А я рада! – заявила Ирри, так и не снявшая свое новое шикарное платьице. Оно ей безумно нравилось, да к тому же чуточку походило на платье Эллы. Пусть не фасоном, но тканью и цветом – точно!

– Я тоже, – со вздохом отозвался Мелькан.

– Не слышу радости, – язвительно заметил Айкен, разливая вино: в два серебряных фужера на длинной ножке и изящную кукольную чашечку для фейки. – Ну, за королеву! Чтоб ей проснуться отдохнувшей и в здравом уме!

– Так… за нее я рад. Но теперь-то с ней чаю не попьешь. Я кто? А она – кто? – печально сказал спригган, поднимая фужер.

– Тебе она и раньше была госпожа, – хмыкнул Айкен.

– Теперь не будет, – подытожил Мелькан. – Кто ж меня подпустит к самой королеве?

– Зато мне будет, – сказал брауни, вдруг помрачнев. – И надо с этим как-то жить, э-эх!..

– Может, приструнит тебя наконец! – фыркнула фейка.

– Может, – печально согласился Айкен, и собутыльники воззрились на него с недоумением.

– А вот часы есть везде! – объявила Ирри. Глотнула вина и облизнула свой крошечный ротик. – И вообще, насколько я успела понять, Элла не такая! Вот если б его величество выбрал какую дамочку из высших, тогда бы и я печалилась! Столько дур вокруг! И чего им только в голову не приходит! На днях одна мне попыталась приказать время перевести на полдня назад, представляете? Чего-то она там не успела…

– А ты? – с любопытством спросил Мелькан.

– А я перевела! Лично для нее! Одной! Ну она и застряла в себе, дурная! – Фейка скрипуче захихикала. – Заглядываю, а она такая сидит и пытается виноград есть! А взять-то не может!

– Почему – не может? – удивился Айкен.

– Потому! Она там – в полусутках назад! – а виноград здесь!

– Ничего не понял, но весело, – с сомнением кивнул спригган. – А как это, в себе застрять?

– Покажу как-нибудь, – пообещала Ирри. – Хочешь?

– Не-ет, спасибо! – отказался Мелькан и на всякий случай расправил тень, окружавшую его голову.

– Доиграешься ты! – предупредил фейку Айкен, немного разбиравшийся в чарах времени. – У меня на тебя и так жалоб – свитков сто!

– Отдай их королеве! – ухмыльнулась она. – Она у нас добрая!

– Люди меняются, Ирри, – указал брауни. – А уж королева, так она просто обязана измениться! Королева же.

– Спорим, что не изменится?! – загорелась фейка. – Вот спорим!

– На что? – благодушно спросил Айкен.

– Ну-у… я тебе – час времени, если проиграю. А ты жалобы сожжешь! При мне!

– А давай! Мель, ты свидетель!

Спригган разорвал натянувшуюся между брауни и феей ярко-синюю ниточку и поднялся из-за наколдованного столика.

– Пойду я спать, – оповестил он… ну, наверное, не друзей… Однако теперь они как минимум раз в неделю собирались вместе. Жаль, не всегда с милой Эллой, а теперь-то и вовсе у нее не посидишь. – Хороший был день!

– Наверное, – с сомнением подтвердил Айкен.

– И спор у вас интересный, – продолжил Мелькан. – И это… Ирри, ты мне объяснишь потом про время и виноград? Я хочу разобраться, вдруг пригодится…

– Все не оставил надежду стать штатным магом? – хмыкнула фейка. – Ладно уж, как-нибудь выберу для тебя часок-другой!

– Ты неплохой маг, спригган, – неожиданно сказал Айкен. – Надо за тебя словечко замолвить…

Мелькан разулыбался и исчез – да так, что и управляющий не отследил его тропы. Это в собственном-то… гхм… в королевском то есть дворце!

– А спор и впрямь интересный, – задумчиво сказала Ирри, берясь за чашечку.

– Угу, – подтвердил брауни.

И поймал себя на том, что ему очень, ну просто до ужаса хочется проиграть этот спор.

Но ведь не выйдет!

Королева – это вам королева! Будь она хоть тыщу раз человечкой…

Глава 1

О печалях королевской невесты

Утро первого дня в новом статусе началось для меня удивительно.

Разумеется, я понимала, что повышение из фаворитки до королевской невесты изменит в моей жизни многое. И это я еще о последствиях свадьбы не говорю. Но я решила, что размышлять об этом недалеком будущем пока не стоит. Себе дороже. В смысле – рассудок мне очень, очень дорог. Здравый, трезвый, вольный и так далее…

А потому думаем о статусе невесты и тому, что к нему приложится в эти три дня. Наверняка портнихи: сшить свадебное платье за этот срок я, может, и успею, но только если ничем другим заниматься не буду. К портнихам приложатся обувщики, визажисты… Ювелиры! Без драгоценностей точно не обойтись, а Кэйр вряд ли позволит мне надеть цацки Мэб. Хотя, конечно, мой венценосный женишок способен на все… уверена, я и представить не могу, на что он способен.

Ладно.

Организация банкета, хочется верить, обойдется без моего участия. Нет сомнений, существует четкий протокол королевской женитьбы, традиции, обряды и так далее. Но ведь все это меня заставят выучить, как иначе-то.

Словом, занята я буду по самые ушки, хоть они у меня и не длинные.

Все эти мысли ко мне пришли мятущейся и орущей толпой в один момент – стоило проснуться. Сев на постели, я тихонько постонала, потрясла головой, попрыгала даже. Не помогло.

Не помог ни контрастный душ, ни пробежка вокруг стола гостиной, ни тупое рассматривание вида из окна. Правда, глядя на далекие заснеженные горы, я осознала, что встала слишком рано: едва занимался рассвет! И что еще через три рассвета я, на минуточку, выхожу замуж!

За любимого мужчину!

За высшего лорда фейри.

За короля Неблагого Двора, мать его!

Так, об этом не думаем. Выхожу замуж по любви, вот что главное. Ну, пусть не по взаимной, но жених ко мне точно хорошо относится и испытывает сексуальный интерес. С этим не поспоришь! И вообще, немногие смертные девушки могут похвастаться такой головокружительной “карьерой”!

А думать нужно о другом. О кофе, например, который сейчас мне нужен больше всего на свете.

Я надела обычный свой наряд: джинсы и домашнюю рубашку. Почему-то в это утро мне как никогда нужны были напоминания о том, что где-то за пределами этого сумасшествия существует человеческий мир. Но все же подумать только… Пряха – и в королевы!

Если честно, мне не хотелось никого видеть, примерно с такой же силой, как желалось кофейку. Жаль, что вместе со статусом невесты не полагаются азы бытовой магии. Садишься ты такая за стол, вежливо просишь завтрак – и тот немедля появляется из воздуха.

Но, к сожалению, кофе сам не материализовался, и я поплелась к стене, чтобы подергать за шнурок вызова слуг. Конечно, еще совсем рано, и они наверняка спят… Но варианты? Нет вариантов.

Шнурочек был весь серебристый, витой, толстый и красивый, с колокольчиком, похожим на фигурку феи. Я подергала за свисавшую из колокольчика жесткую кисточку и обернулась, ожидая увидеть Мелькана или горничную, имени которой так и не запомнила.

Никого.

А ведь всегда являлись мгновенно…

Позвала сприггана вслух, затрясла шнурок посильнее. Никакого эффекта.

Странно…

Взгляд на колокольчик напомнил про Ирри, и я кинулась к часам в спальне. Но и дверка часов была наглухо закрыта, а клыкоплир на мои призывы не реагировал. Даже когда я, прижав губы к крохотной замочной скважине, невнятно окликнула часовую фейку – ничего не произошло.

– Айкен! – громко позвала я. – Айкен Драм! Айкен!!!

Тишина.

В испуге кинувшись к входной двери, я мигом выяснила, что она заперта.

Трижды повторив по кругу свои действия: дерганье шнурка, призывы к часам и брауни, стук в дверь, – я упала в кресло и выдала:

– Это конец!

А что? Запертая в своих покоях невеста, лишенная возможности кого-то позвать… Это может значить только одно: Неблагой Двор, потрясенный выбором своего короля, быстренько его сверг! И до расправы надо мной остались считаные минуты! Переворот! Революция!

Любопытно, а это здесь возможно – свергнуть правителя?! Памятуя о виденном мной королевском совете, как-то сомнительно. Но что еще тут можно предположить?

Кровавые картины дворцового переворота промелькнули перед глазами как ускоренное кино, а поскольку недостатком воображения я никогда не страдала…

Куча обуреваемых меня эмоций свернулась колючим клубком и взорвалась, оставив от себя черный, беспросветный ужас. Паника захлестывала с головой, топила в себе как в черном океана, била волнами, утаскивала течением на дно…

Не в силах с этим справиться, я зажмурилась, вскинула голову к потолку и в голос заорала:

– Кэйр!!!

И облегченно выдохнула, когда – через пару мгновений, не больше! – прямо передо мной возник его величество собственной персоной.

С распущенными волосами, волнами падающими на голые плечи. В одних штанах – явно домашних, а то и пижамных! И босиком…

– Элла? – не слишком внятно произнес король. Поднес руки к лицу и очень человеческим, детским даже жестом протер глаза. – Что такое?..

Да фоморы тебя подери!!!

Но злость была где-то там, далеко-далеко, а потому я сделала то, чего не сделала бы в нормальном состоянии ни за что на свете: вскочила и кинулась королю на шею. Обхватила руками и ногами, повисла обезьянкой, как на единственном родном существе. Прижалась всем телом и тоненько заскулила. Клянусь – ни секунды не думая ни о какой любви!

Я так на отца запрыгивала в детстве… И просто так, и однажды – до смерти перепугавшись чужой собаки, забежавшей к бабушке во двор. Правда, тогда я весила все-таки значительно меньше…

А потому его величество пошатнулся от неожиданности и вместе со мной обрушился на ковер. Попытался сесть, отодрать меня, растерянно вопрошая:

– Элла? Да ты что… что с тобой? Элла…

Он был теплый, твердый, и вообще… жизненно необходимый.

Его присутствие словно разгоняло весь этот сумрак, помогало истребить страх.

– Ничего… – пробормотала я, с сожалением расцепляя свою мертвую хватку. Но слезать не стала, плотно уселась верхом на коленях Кэйра, спрятала голову на его груди, с наслаждением вдыхая аромат совсем уж спутавшихся черных волос. Свежий такой, чуть лимонный, чуть вересковый… А еще они пахли утренним сумраком и почему-то топлеными сливками.

Кажется, я с ума схожу…

– С тобой все в порядке? – растерянно подтвердил эту мысль Кэйворрейн, заключая меня в тесные объятья.

– Угу…

Я поерзала, устраиваясь поудобнее, но что-то мешало… Какой-то жесткий бугор, попавший на самые нежные мои места, между ногами, и джинсы от него не спасали.

Ой…

– Ой…

На меня ватным одеялом рухнуло сначала смущение, а после и возмущение. У меня тут страхи, переживания, я к нему прижимаюсь как к единственному и неповторимому – а у него… у него вот это!

В ответ меня прижали еще крепче и поцеловали так, что ужасы из сознания испарились напрочь. Вместе с остатками разума и протестами…

– Девочка моя… – выдохнул король, перемещая губы к моему уху. Прикусил мочку, издал короткий стон и полез руками под мою рубашку. – Ты меня за этим звала?.. Ммм…

– Ммм… – откликнулась я, подставляя ему шею и выгибаясь. – Не совсе-е-ем…

– Эл-ла… – Мое имя словно прокатилось по коже, побежали мурашки.

А мужские руки тем временем выделывали нечто невообразимое с моей грудью, точнее – сразу с обеими. И то, что мешало внизу, внезапно перестало быть лишним, оказалось правильно расположенным, и я заерзала опять, желая, чтобы оно проникло глубже… Но там штаны… мои… и его… вот это все однозначно лишнее…

Недавний животный ужас превратился в пламя. Сердце неистово колотилось, все быстрее разгоняя кровь по венам, мысли туманились, и в них был лишь один король. Такой важный, такой нужный, такой желанный.

Нет критики, нет переживаний, нет сомнений.

Есть лишь он.

Именно в этот момент, когда я уже окончательно попрощалась со своей крышей, ласковые пальцы вдруг пропали с груди, возникли на талии, сжали, приподняли и аккуратно пересадили чуть дальше, лишив такого замечательного ощущения.

– Стоп.

– А?

В смысле “стоп”? Самое интересное только начиналась!

– Нельзя.

– Почему? – тупо удивилась я.

– Потому что.

Яркие голубые глаза на идеально вылепленном лице моргнули, зажмурились… и полыхнули синим льдом. Да так, что я невольно отпрянула.

– Кэйр?

– Да-да, моя драгоценная. Я здесь. Но мы… еще не женаты.

Какая милая отмазка. Словно после штампа в паспорте что-то изменится. Хотя минуточку, у фейри ведь нет паспортов. Что у них штампуют и штампуют ли?..

Как можно понять, я уже пришла в себя. Не нужно никакого ледяного душа или там удара по голове! Достаточно взглянуть в глаза любимого, чтобы вернуться в реальность!

Прокашлявшись, я все же не стала слезать с его колен, но разумный ответ нашла:

– В моем мире вообще-то уже в порядке вещей, когда двое до свадьбы проверяют, подходят ли они друг другу в плане секса.

Ну а что? Во-первых, чистая правда. Во-вторых, ясно, что ничего с моим мужчиной не случилось. В третьих – это же мой мужчина?! Ну теперь-то точно мой?

– Ты забываешь о том, что в моем мире порядок вещей совершенно иной, – ответили мне очень любезным тоном. – Например, подразумевается девственность пряхи.

– А я еще пряха? – неприятно удивилась я. – В смысле, разве на меня все еще распространяются эти запреты?

Мне казалось, что королевская невеста имеет хоть какие-то плюшки! А королева тем более!

– Контракт ведь не разорван, – окончательно разочаровал меня Кэйр. – И не будет разорван. Милая моя, ты представляешь насколько вырастут твои силы после свадьбы и коронации? Девственная пряха, ты станешь жемчужиной в короне Неблагого Двора.

Если честно, мне многое что хотелось ему сейчас сказать. Сидела я, смотрела на идеальные черты лица, на растрепанные черные волосы, мускулистую грудь… и понимала, что конструктивного диалога у нас сейчас не получится от слова «совсем». Все, что я могу сейчас сказать, так это мое правдивое мнение о его величестве. О том, какой он изворотливый, хитрый и умный мерзавец, который все может обернуть в свою пользу! Но так как речь о правителе Неблагих фейри, боюсь, что он воспримет это как комплимент!

Ну и вопросов у меня еще больше появилось. Как вообще жить дальше, например… и сколько мне оставаться пряхой? Те же семь лет? Или условия изменились?

В любом случае для обсуждения таких вопросов мне нужен трезвый мозг, не размягченный страстными поцелуями. А потому…

– Я все поняла, вняла и осознала, – кивнула я, все равно испытав острый укол обиды. Глупой обиды, на самом деле. В конце концов я его не первый день знаю, могла бы уже перестать обольщаться!

– Не переживай! – Кэйр коснулся моих губ быстрым, но страстным поцелуем. – Да, нам доступны не все радости супружеской жизни, но, имея фантазию, мы сможем позволить себе многое. Поверь, у меня уже список того, что именно я хочу сделать с тобой брачной ночью, сладкая девочка.

И вновь эти слова, наполненные чувственным ядом, которые туманят мой разум, и наглые пальцы с нажимом обводят мои губы, откровенно демонстрируя чего именно от них желают…

Чего мне стоило вырваться из его объятий, не знают все боги разом! Сразу стало холодно, так одиноко… но я взяла себя в руки и язвительно (ну как могла) напомнила:

– Прясть не могу. Основная моя полезная функция недоступна! Для этого надо выйти из комнаты.

Судя по спокойному лицу, Кэйр, как обычно, ни капли не переживал из-за того, что я на него злюсь. Мгновенно переключился на новую тему:

– Ну да. Извини. Так ты поэтому меня звала?

– Именно, – подтвердила я. – Я почему-то заперта и никого не могу дозваться.

– Я не подумал, что ты проснешься так рано, – пожал плечами король. – Значит, ты просто испугалась… – И так, с чувством, сообщил: – Жаль!

С-скотина какая…

– Ну раз так, слезай с меня, – потребовал этот невозможный мужик и выразительно прижался ко мне бедрами, давая понять, что его желание никуда не испарилось. – Иначе придется искать новую пряху! А мне, знаешь ли, сейчас не до этого!

Несколькими неделями раньше я бы разинула рот, изумившись такому выверту. А сейчас просто сползла с его ног и встала.

– Сложно спать долго, когда нервы натянуты! – И возмущенно добавила: – Я хочу кофе! И что-нибудь съесть. Прости, что отвлекла от твоих многочисленных дел!

«Только ты сам виноват!» – повисло в воздухе несказанное, но очень ощутимое. По крайней мере его величество точно ощутил.

– Конечно, милая! – сказал немедленно и нежно. – Чуть позже я открою доступ.

– Доступ?..

– Ну да. Я поставил на твои комнаты защиту.

– Зачем?

Кэйр посмотрел на меня, как на дитя неразумное, но тут же улыбнулся и небрежно пояснил:

– Первая ночь после объявления моего выбора. Могли быть недовольные. Я просто перестраховался, не бери в голову. Но береженого, как говорится, и фоморы не достанут. Что же до моих дел… – Он развел руками, и улыбка стала виноватой. – Я спал, Элла. Ты меня разбудила, на самом деле.

Король легко поднялся на ноги и сладко потянулся. От этого зрелища меня опять слегка повело, но только зубы стиснула.

– Извини.

– Достаточно, мне кажется, извинений для одного утра, – хмыкнул Кэйворрейн. – Тем более что в отличие от тебя я и одеться-то не успел.

Ох, а я вот сожалею, что успела! Может, если бы не была такая бодрая и продуманная, то сейчас бы уже и пряхой не являлась! По сугубо техническим причинам.

Может, стоит об этом сказать?

Но было уже некому.

Только от стола тянуло потрясающим ароматом кофе, не разбавленным никакими специями и добавками. Славно! Айкен-то наверняка тоже спит…

Полностью заботу жениха о невесте я оценила, увидев около громадной кружки большое блюдо с разнообразными пирожными. Трогательно… Правда, я бы предпочла пару тостиков с джемом, но откуда его величеству знать о моих утренних предпочтениях.

«Через три дня узнает!» – с надеждой подумала я, жадно глотая обжигающий кофе.

И у надежды моей были серьезные основания. Он же сказал, что мы еще не женаты! А значит, после свадьбы мы точно проверим, насколько подходим друг другу в плане секса.

Впрочем, в положительном результате проверки я не сомневалась. Предвкушала, да! И, выбирая пирожное, решила думать только об этом.

* * *

Кофе и одуряюще сладкий завтрак сделали свое дело: я окончательно проснулась и перестала рефлексировать.

Причин-то, если разобраться, нет! К тому же до меня наконец дошло: а ведь я победила!

Я хотела доказать Неблагому Двору, что человечка может конкурировать с любой леди фейри. И доказала уже дважды – на Бельтайне и на балу.

Я хотела стать независимой – и стала. Потому что через три дня мой статус будет равен статусу королевы Титании. Звучит совершенно невероятно, но ведь факт! Кстати, тот же Тионг еще до объявления имени королевской невесты лично передо мной извинился именно за это. А уж теперь…

Я хотела получить Кэйра – и получила! Невеста – точно не игрушка, жена – тем более, по крайней мере жена короля фейри. Ну если судить по многочисленным легендам и сказкам…

Я добилась немыслимого. Не так уж важно, по каким причинам, но это точно моя заслуга. Даже если Кэйворрейн задумал жениться именно на пряхе – так у него их еще целых двенадцать! А выбрал он меня!

Конечно, на все это можно привести сто и один контраргумент. В стиле, что мой новый статус – дело рук Кэйра, рядом с Титанией меня и не стояло хотя бы в плане способностей, а выкрутилась с нарядами я по той причине, что у фейри моды и традиции не меняются веками. Воруют, конечно, человечек, но волю и разум им оставляют крайне редко! Так что бедным девицам совсем не до тряпок…

Но о таких мелочах, как логические доводы, я сейчас решила не думать! У меня слишком мало собственных достижений в этой дурацкой волшебной стране, где каждый первый владеет магией на недоступном для меня уровне. Чтобы не забиться в угол и не страдать от собственного несовершенства, я должна как драгоценные бусины собирать свои победы, даже самые маленькие. Бережно их хранить и периодически внимательно рассматривать!

Так что… вот.

Конечно, я была бы намного счастливее, случись наша свадьба в моем мире, по взаимной любви. Потому что Кэйр прав: не нужен мне ни высочайший статус, ни поклонение как минимум половины волшебной страны, ни сам трон. Мне нужен только этот странный и непредсказуемый мужчина. И он действительно мой. Это так странно произносить даже про себя, что язык не повернется вымолвить вслух.

Пока поверить в происходящее слишком сложно. Сказка как есть. Но ведь она есть!

И я действительно переиграла высших леди, со всей их магией, бессмертием, неотразимой красотой и прочими достоинствами. Переиграла, даже не вступая в игру, даже не претендуя на победу, не представляя главный приз в собственных руках.

Ну и не стоит забывать про еще один момент. Кэйр сказал, что моя смертность – вопрос решаемый. Надеюсь, что в сторону бессмертия и превращения в дивную леди, а не в сторону торжественного жертвоприношения на коронации. Мое буйное воображение тотчас представило, как Кэйворрейн возлагает на меня венец, а после убивает, вытягивает из бесчувственного тела нить моей любви к нему и намертво закрывает ею ворота в Бездну!

Брр! Лучше стану думать в другую сторону. В оптимистичную.

Вот интересно, а если – или когда? – я стану фейри, у меня удлинятся уши? Появятся лишние суставы? Хвост, может, отрастет?!

Эта мысль заняла меня так сильно, что явившегося наконец Айкена я встретила вопросом, которого он явно не ждал:

– Айкен! А скажи, у меня после коронации не вырастет какой-нибудь хвост или еще одна коленка?

Брауни аж рот раскрыл. И некоторое время хлопал губами, как вытащенная из воды форелька.

– Это тебе лучше у короля спросить! – заявил он наконец. – Я такой информацией не обладаю! Да и вообще нечего думать о всяких глупостях. У тебя полно других забот!

Я уставилась на него с интересом. Неужели погонит на работу?.. Вот ни капли не удивлюсь, если так! И хвост – это вовсе не глупость, а жуть жуткая!

Хотя если длинный, красивый и с такой милой кисточкой на конце? Хм.

Но Айкен вдруг заморгал, уставился на меня с нескрываемым ужасом и… хлопнулся на колени!

– О прекраснейшая из невест короля Неблагого Двора! Что же теперь будет с несчастным Айкеном!

И головой об пол – тук!

– Вы должны простить вашего ничтожного слугу! О величайшая будущая королева! Я всего лишь пыль, жалкая пыль у несравненных ножек самой бесподобной из леди!

Бам! Тук-тук-тук!

– Что же делать бедному Айкену, как вымолить прощение у несравненной Элеоноры?!

Я даже растерялась сначала. Буквально на минутку. А потом кинулась поднимать явно рехнувшегося брауни.

– Никогда! – орал он, вырываясь и норовя стукаться лбом о любую поверхность. В данном случае – о мои ноги и руки. – Ни за что! Никаким образом жалкий слуга больше не позволит себе!..

Бух! Тук!

– Ай!

Лоб у Айкена оказался ну очень твердый!

– О величайшая из великих! Простите мое тупоумие! Не держите зла! Ваше непревзойденное великолепие! Айкен жалок, но злого умысла не было! – вопил брауни. – Не корысти ради, а только из недоумия!..

– Заткнись сейчас же! – рявкнула я, отбежав от него и потирая ушибленную коленку.

Бесполезно… Освободившийся Айкен мгновенно рухнул на пол и застучал головой уже в каком-то немыслимом темпе, словно на барабане играл.

Я огляделась, желая только одного: любым способом прервать этот кошмар. Ага!

Облитый водой из большого хрустального графина, брауни действительно замолк, но остался в той же позе. Торчащая кверху задница, обтянутая коричневыми штанами, притягивала взор, и я злорадно вылила на нее остатки водички.

– Молчу, молчу-у! – с подвыванием отозвался Айкен и протянул ко мне руки. Все четырнадцать пальцев были скрючены и тряслись. – Но леди простит?! Простит своего убогого слугу? Простит несчастного?!

Бам-бам-бам! Но уже не так интенсивно.

Все же вот это опыт у него, а? Унижения на уровне профессионализма! У тебя так попросят прощения, что ты отдашь все, лишь бы наконец закончили!

– Прощаю! – гаркнула я в голос. – Все прощаю! Прекрати немедленно!!!

– Желание моей королевы – непреложный закон! – заявил он. – Ничтожный брауни не смеет ослушаться!

– Тогда встань, – предложила я, слегка успокоившись. До меня начала доходить причина его истерики…

– Но леди Элеонора, величайшая из прекраснейших, простила?

– Да, да! И я разрешаю тебе обращаться ко мне, как прежде! Айкен, ну пожалуйста!

Меня уже начинало нервно потряхивать. Настолько стремительных перемен в общении я не ожидала. Все же некоторая заботливая хамоватость Айкена казалась мне незыблемой вещью из категории “солнце встает каждый день и Айкен скандалит каждый день”.

Брауни таки поднялся. Сложил лапки на груди, словно пряча дрожь, встряхнулся по-кошачьи (воды в графине было литра два) и заискивающе спросил:

– И великолепная королева не станет жаловаться его величеству?

– Да на что, боже мой! И я еще не королева.

– Да что там – жалкие три дня… – пробормотал Айкен.

Я смотрела на него, пытаясь понять: это вот он придурялся так гениально или и вправду считает, что должен теперь передо мной пресмыкаться?

Брауни тоже на меня косился из-под кустистой брови. В гостиной висела благословенная тишина. Наконец я аккуратно уточнила:

– А что ты такое сделал, что я должна обидеться?

– Обратился к прекрасной королеве на «ты», – пояснил он. – Но бедный Айкен просто забылся! Забылся! Не хотел!!!

– Стоп! – Правильно, значит, угадала. – Повторяю: называй меня просто «Элла» и на «ты». Ну мы же друзья, в конце концов, Айкен!

– Друзья?.. – Он покачал головой и вздохнул. – Как скажет моя королева…

– Друзья! – с нажимом сказала я и плюхнулась в кресло. Фух… Вроде концерт окончен?

– Моя прекраснейшая коро…

– Элла! Приказываю!

– Да… Элла… Вы… ты завтракала?

– Угу. Его величество позаботился, – ответила я с некоторым упреком. – А что, защита уже снята?

– Конечно, о вели… Снята, да. Прошло ровно десять часов, и статус королевской невесты подтвержден.

О как!

– Теперь мне ничего не угрожает?

– Теперь вы… ты законная, официальная невеста, согласно магическому… Словом, статус – он вызрел и устоялся.

Я вздохнула. Так и впрямь понятнее, но сколько же сложностей… И, полагаю, впереди еще больше…

– И его величество снял защиту. Я пришел объявить прекраснейшей из королев, что к ней пожаловали фрейлины.

Произнесено это было с заметным пренебрежением, что я отметила лишь мельком.

– М-м-м… А зачем?

– Ну как же… Вашему будущему величеству… твоему! По штату положено. А потому, если ты уже позавтракала, то надо принять. Они окажут помощь в подготовке к свадьбе. После обеда явится еще распорядитель, и…

– То есть без меня никак не обойдутся? – мрачно спросила я.

– Никак, – подтвердил брауни. За время разговора он успел себя высушить и пригладил всклокоченную шевелюру.

– А разве королева не сама себе фрейлин выбирает?

– После свадьбы – конечно. А сейчас-то нет на это времени, – пояснил Айкен. – Потому нет вариантов. Я уж и так выбрал самое лучшее. Лучших.

– Ты?!

Хотя да. Кто тут у нас управляющий-то…

– Зови, – вздохнула я.

Айкен развернулся, но тут же замер и повернул ко мне голову.

– Элла… Я не смогу ни при ком обращаться к тебе, как раньше.

– Я понимаю, – ответила тоскливо.

– И это… переоделась бы ты? Все-таки почти королева…

Надо, надо вводить новые моды! Не то чтобы я не любила ходить в платьях, вовсе нет. Но не иметь даже возможности разнообразия? Королева я или куда?! Пусть даже будущая.

Ладно. Разберемся.

Как ни странно, назначенные Айкеном фрейлины произвели на меня благоприятное впечатление. Может, конечно, потому, что не строили презрительных гримасок и не смотрели на меня… ну, как на «золотую» пряху. А может быть, Айкен выбрал тех, которые не претендовали на руку и сердце Кэйра?

По крайней мере в глазах явившихся ко мне высших леди не было ни зависти, ни жадного любопытства, ни изумления. Был интерес, но и только. Да и особого почтения они не выказывали, явно не желая меня смущать. Вели себя практически как подруги, что, на самом деле, смущало еще больше.

Четыре очаровательных девицы (которым вполне могло быть и лет по пятьсот как минимум) щебетали очень похоже на обычных человечек. Пятая, видимо, главная, и выглядела постарше и вела себя построже. Но не как какая-нибудь чопорная учительница – скорее, как старшая сестра. Причем любящая, что тоже напрягало.

Нет, понятно, что с королевой надо дружить. И понятно, что они понимают: поклоны и речевые любезности собьют простую смертную с толку. С другой стороны – что я вообще знаю о манерах, принятых при Неблагом Дворе? Да ровно ничего! Вроде бы высшие вполне демократичны… по отношению друг к другу.

А я теперь вроде бы одна из них…

В общем, леди очень старались, и это даже не слишком бросалось в глаза.

Но вряд ли я смогла бы расслабиться даже при таком отношении, если бы не тема разговора! А темой было свадебное платье.

Фрейлины притащили с собой каталоги, на вид сильно смахивающие на древние магические фолианты, и кучу образцов – только маленьких, будто кукольных.

– Насколько мне известно, вы, леди Элеонора, предпочитаете собственные фасоны, – предварила просмотр каталогов старшая. – Но, может быть, нам удастся найти что-то подходящее? И потом, вы понимаете, существуют традиции… И их нужно соблюдать, потому что в определенных вещах заложена магия.

Я не собиралась с этим спорить и охотно попросила барышень помочь мне с правильным выбором.

И очень радовалась, что среди них нет Фаиры. Вот перед ней мне было… не то чтобы стыдно! Да и нет повода для стыда. Но да, не слишком комфортно.

Кстати, свадебные наряды фейри оказались вовсе не белого цвета. Благо хоть не черного, что было бы логично для Темного Двора фейри. Требовалось, конечно же, серебро.

Но мне, если честно, ужасно хотелось именно белое платье. Даже не синее, в котором частенько выходят замуж в Ирландии. Нет, белое.

А еще… Душу опять одолели хрустальные мечты, от которых веяло тоской. Еще мне всегда хотелось, чтобы будущий муж попросил моей руки у родителей. Чтобы мама по старому обычаю запекла для жениха гуся. Чтобы на свадьбе были мои подруги, родственники. Не так их много, а все равно… Но главное – родители!

Я четко представила реакцию отца и матери на явление в дом короля фейри и громко, тяжко вздохнула.

– Вы правы, леди Элеонора, – задумчиво откликнулась на мой вздох старшая фрейлина. – Эти кружева вам совершенно не подойдут!

Все, Элла! Надо заканчивать наматывать сопли на кулак и при каждой возможности проваливаться в сожаления о том, что Кэйр не человек. Он не изменится!

Я даю себе слово, что это последние мои мысли на эту тему. Они говорят о моей слабости.

А я больше не буду слабой.

Глава 2

О таинственном саде и смертельном дереве

Быть невестой короля оказалось утомительно.

От меня постоянно чего-то хотели! В данный момент распорядитель дворца желал знать мое ценное мнение о том, какой именно оттенок мы станем использовать для салфеток на пиру.

– Кипенно-белые? Слоновая кость? Или лучше взять ткани с искрами серебра? – воодушевленно раскладывал передо мной образцы фейри. – Или, быть может, цвета утренних сливок на козьем молоке?

Ы-ы-ы… А он как-то отличается от цвета вечерних сливок и коровьих?

Голова раскалывалась. Не хотелось ничего решать! Мои комнаты наводнило такое количество волшебного народа, что мне хотелось сбежать от них куда подальше, забившись в самую отвратительную нору хобгоблина. Там меня точно бы не искали!

– И не стоит забывать про скатерти и занавески! – добил меня распорядитель, а после вдохновенно закатил раскосые глазки к сводчатому потолку и выдал: – И подумать, на каком именно фоне расположить герб Неблагого Двора и символику его величества Кэйворрейна. И вашу… Леди Элеонора, у вас же есть символика?

Я кисло на него посмотрела. Судя по ответному взгляду, мужик только что осознал, что в двадцать первом веке человеческой цивилизации с родовой символикой напряженка.

Хотя… Я же пряха? В этом вся моя честь и заслуга. В этом моя необходимость.

– Веретено, – медленно проговорила я, словно пробуя на вкус это слово. – Изобразите веретено.

– Да, прекраснейшая леди! А еще нужно определиться с основными цветами свадьбы. Притом уже сегодня, сейчас! – В багровых глазах распорядителя отчетливо мелькнуло злорадство. Он прекрасно видел как мне “нравится” данное обсуждение, но не торопился снять с меня эти задачи. Наоборот, мучил по мелочам! Так как до салфеток мы обсуждали столовые приборы. А точнее, какая именно лоза винограда должна быть на них выгравирована!

– В смысле? Вы же говорили, что зал будет в привычных сочетаниях, разве что глубокие темные цвета выведут в более светлые оттенки, – озадаченно нахмурилась я.

– Это зал. А одежда гостей? Мы же не хотим, чтобы на свадьбе была пестрая толпа?

Лично меня это вообще не интересовало. Но почему я выбирать должна, а?!

Я встала, оправила платье и обвела тоскливым взглядом тотчас вскочившего с диванчика распорядителя и мою главную фрейлину. Статс-даму, так сказать.

– А что на эту тему говорит его величество? Чего хочет он?

– Величайший и сильнейший из Неблагих Королей передал, что любой выбор обожаемой невесты будет верным!

Сразу вспомнились слова Кэйра о том, что королеве, в отличие от короля, позволены капризы и чудачества. Немедленно захотелось сказать, что хочу свадебку в ядовито-розовых тонах! Это для дам. А кавалеров желала бы лицезреть в салатовом! Прямо вижу кислую морду того же Тионга в кислотном костюме.

Поманив к себе распорядителя, я доверительно прошептала в заинтересованно оттопырившееся острое ухо:

– А как вы считаете, какие оттенки будут наиболее уместны?

– Ну… – Судя по некоторому сомнению на лице фейри, он явно прикидывал, насколько в данном случае инициатива будет иметь инициатора и стоит ли сейчас вообще что-то говорить.

Потому я ласково улыбнулась, прикусила губку и постаралась придать взгляду прелестную беззащитность. Надеюсь, что получилось и меня не очень перекосило. Практики в том, чтобы строить милые моськи, у меня не так много.

– Дело в том, что как человек – я не очень хорошо разбираюсь в традициях Неблагого Двора. Как и в том, какие цвета допустимы для благородных родов фейри, а какие нет. И боюсь, что если мой выбор будет неверным, то ответственность за него ляжет не только на мои плечи.

А еще на твои, к примеру, о мой красноглазый друг. Ты же, как-никак, главный организатор торжества, так что свалить совсем уж все на несведущую будущую королеву не получится.

Мои намеки не остались без внимания, и сообразительный мужик тотчас пообещал, что все сделает в лучшем виде. Я немедленно сказала, что в этом ему с охотой поможет моя статс-дама и все остальные фрейлины, которых я часом ранее выгнала из гостиной, так как слишком уж их было много! Пять дивных леди на одну маленькую меня – явный перебор.

Вдобавок эти барышни желали развлекать мою светлость. В своем понимании, разумеется. На мою больную голову сыпалось столько вариантов времяпровождения, что я их даже толком не запоминала.

– Прошу меня простить, но я должна идти работать, – сообщила я, выйдя из гостиной и тут же наткнувшись на свою статс-даму.

Дивная леди с готовностью шагнула вперед, потому я с нажимом добавила:

– Одна!

– Но… – попыталась было возразить первая фрейлина.

– Это необходимо для того, чтобы его величество получал нити самого высочайшего качества, – тотчас приплела я короля. – Мы же не хотим расстраивать прекраснейшего, достойнейшего и величайшего?

– Не хотим! – подтвердила она.

– Ну и чудненько.

И я радостно сбежала, вихрем пролетев мимо стоящих в коридоре остальных девиц. Шла я, разумеется, не работать. Просто задолбалась до невозможности, и хотелось хотя бы немного выдохнуть!

– Замок, миленький, проводи меня, пожалуйста, туда, где меня не потревожит никто из тех, с кем я не хотела бы общаться?

Золотистая лоза появилась узором на камне у моих ног. Несколько мгновений она переплеталась в клубке, словно замок думал, а потом выпустила побег. Он скользил по каменным плитам коридоров, залов и анфилад, уводя меня все дальше и дальше от моих покоев. Слишком маленьких для той толпы народа, что прилагалась к моему новому статусу. Но переезжать в королевские апартаменты я пока категорически отказалась. Мне было нужно хоть что-то стабильное. Хоть что-то, что связывало с прошлым, которое при всей его необычности было менее сумасшедшим, чем настоящее.

В итоге тропа привела меня в маленький внутренний дворик. Окруженный колодцами стен здесь рос прекрасный яблоневый сад. Буйный, заросший. В нем словно перепутались все времена года разом. Деревья одновременно цвели, плодоносили и роняли золотую листву в объятия высокой травы.

У самой стены стояли рядком три яблоньки. Одна молоденькая, тонкая и стройная. Вторая в самом расцвете сил: ветви мощно поднимаются в небо, словно силясь наконец-то вынести листочки за пределы замковых стен. А третья старая, приземистая и давно уже тянет к земле ветви, стараясь дать тень траве и цветам под собой.

Место показалось мне необыкновенным. Сочным, волшебным и таким светлым, словно кусочек земли и магии перенесли сюда с территории Благого Двора.

На меня волнами снисходило спокойствие и умиротворение. Коснулась гладкой коры молодой яблони, настолько шелковистой, что она напоминала кожу, и дыхание выровнялось.

Я шагнула ко второму дереву и наклонила ветку с цветами к лицу, прикрывая глаза и втягивая сладкий, тонкий аромат цветов. И все мысли в голове словно стали медленнее. Они уже не метались от одной стороны черепа к другой, гулко сталкиваясь с перерабатывающими их станками. Остановились…

Третья яблоня подарила мне плод. Сочный, кисловатый, освежающий. Он прогнал туман из разума и наполнил тело энергией.

– Чудесное место, не так ли, королевская невеста?

Сквозь занавесь из веток, листьев и цветов я видела лишь очертания мужской фигуры в бирюзовом костюме. И собственно лишь из-за цвета была практически уверена, с кем имею честь беседовать, а потому радостно улыбнулась и двинулась навстречу.

– Приятно снова тебя увидеть, Филидэль!

Говорила я совершенно искренне, кстати. Этот изворотливый тип мне нравился, несмотря на четкое понимание всей его изворотливости. Не говоря уж о том, что недавно он меня буквально спас!

* * *

– Прекраснейшая из королевских невест, этим днем вы ослепляете меня еще больше, чем обычно! – в своем стиле поприветствовал меня Благой, склонившись в поклоне, и даже мазнул по траве кончиком своей голубой же шляпы.

Филидэль умудрялся на диво гармонично выглядеть в костюме такого цвета и с таким количеством вышивки и украшений, что любая пролетающая мимо сорока сошла бы с ума.

– Мы снова на “вы”?

– Если великолепнейшая не будет настаивать на обратном, – хитро сощурился Филидэль. – Все же пряха и невеста – разные весовые категории, милейшая Элеонора. И вам первой стоит про это помнить.

Мне мигом вспомнились утренние, чисто профилактические унижения Айкена.

– То есть считаешь, что я должна разом стать заносчивой букой? – подозрительно нахмурившись, спросила я, нарочно используя это простонародное, даже немного детское слово.

– Я считаю, что прелестному цветку Неблагого Двора стоит быть аккуратнее. У тебя теперь может быть очень много друзей, Элла. И далеко не все из них простодушны. И хорошо, если они станут преследовать исключительно выгоду. А что, если захотят навредить? Память о ее величестве Мэб осталась не только в памяти многих придворных.

– Ну и где еще? – чуть скептически уточнила я, складывая руки на груди и ощущая, как вновь начинает портиться настроение.

– На телах, к примеру, – совершенно спокойно ответил Филидэль. – Прекрасная королева любила видеть живые свидетельства своей власти. И ей было крайне любопытно, как же именно реагирует плоть настоящих фейри на то же холодное железо.

Жесть какая!

– Слушай, а можно вопрос? Такой… вероятно, неоднозначный.

– Кто я такой, чтобы отказывать чудеснейшей из птичек Небла…

– Филидэль!

– Слушаю, – тотчас со смешком поднял обе ладони лорд.

– Почему все ее терпели?! Ну, она убивала королей, она пытала придворных, она… да я без понятия, что она делала еще, но явно же делала. Она, в конце концов, смертной была!

– Про это мало кто знал. Ну и как ты думаешь, за что правителям прощают их маленькие слабости, Элла? Особенно если эти слабости хорошо прячутся. Мэб была отличной королевой. При ней Неблагой Двор перестал вести войны, при ней началась активная торговля не только с княжеством гвиллионов, как раньше, но и с вольными фейри. А также возобновились дипломатические отношения с Летним Двором.

Я недоуменно хлопнула ресницами, в очередной раз понимая, что мой мир встал с ног на голову. Я искренне считала, что Мэб была злобным злом, под гнетом которого изнемогали несчастные Неблагие вообще и ее мужья в частности. А тут…

А Филидэль продолжал:

– Если резюмировать – это был интересный опыт, но я не уверен, что все придворные с восторгом воспримут саму мысль о повторении. Так что лучше тебе, Элла все же быть аккуратнее. Вдруг я, например, желаю тебе зла, а ты так легкомысленно со мной по кустам гуляешь?

Вообще-то не по кустам, а по садам! Но это мелочи.

Я хмыкнула и напомнила:

– Вообще-то это не первая наша подкустовная прогулка. И в прошлый раз именно ты получил на ней в глаз. Так что тебе и переживать!

Фейри лишь улыбнулся, открывая идеально ровные зубы. Но, несмотря на это, было в прикусе Благого что-то на удивление неправильное… непонятно что.

Отвлекая меня от стоматологических вопросов, дипломат подал руку, и я приняла ее, опираясь на тонкие, но сильные пальцы мужчины:

– Я рад, милейшая леди, что вы такая… по-человечески щедрая. Но если великая в своей простоте будущая королева позволит мне молвить…

– Будущая королева попросит тебя говорить по-нормальному.

– Привычка. Но как скажешь, Элла. Итак, что же привело тебя сюда? Если я правильно помню, то подготовка к свадьбе – дело хлопотное, и сейчас ты должна быть как никогда занята.

– Я и занята, – буркнула в ответ, чувствуя, как настроение неумолимо ползет вниз. Вот, казалось, только-только поднялось благодаря чудесному саду, ан нет!

– Но ты тут, а не там.

Потрясающе глубокомысленное изречение, конечно!

– Все просто, Филидэль. Мне тяжело находиться в этом самом “там”. Я очень хотела оттуда уйти. – Я остановилась, резко повернулась к дивному, шурша подолом платья по траве, и с горячностью попросила: – А ты можешь отвести меня… куда-нибудь!

Серые глаза Благого потемнели до оттенка грозового неба и почти сразу вновь стали прозрачными словно рассветные сумерки.

– Например?

Я задрала голову, глядя в вышину, туда где средняя яблоня практически доставала ветвями до вольного неба. Листья качал шутник ветер, то едва слышно шелестя ими, то срывая порывами и швыряя вниз.

Мне хотелось… куда-то. Где горы и небо, где солнце и северный ветер. Мой милый, мой вольный, который расскажет, где он летал с нашей последней встречи и чем северные сосны на ощупь отличаются от южных…

– Помнишь, мы гуляли и ты показывал мост-великан? Я хотела бы сходить в какое-нибудь необычное место.

– Я не уверен, что это хорошая идея, – абсолютно серьезно ответил Филидэль.

– Зато я уверена, что просто прекрасная!

– Элла, я боюсь, что его величество не одобрит твои… причуды.

Почему-то от этого слова к моей жажде ощутить свободу – хоть немного, хоть на полчасика! – примешалась еще и злость. Наверное, от понимания правдивости. Это действительно была причуда.

– А мы ему не скажем, Филидэль.

– Прямо-таки? – насмешливо фыркнул Благой.

– Клянусь! – Я положила ладонь на расшитый серебром рукав фейри. – Ни слова о нашем путешествии!

– Ни слова о том, что я тебя выгуливал? Мне ведь тоже может достаться. В отличие от тебя, на мне лорд Кэйворрейн жениться не собирается. Меня беречь необязательно.

– Ничего не скажу.

– Ну смотри… Переодеваться станешь или так отправимся? – Он кивнул на мое белоснежное платье.

В красках представив возвращение в свои апартаменты, заполненные полузнакомыми дивными, я судорожно помотала головой и попросила:

– А можно ли туда, где не очень грязно?

– Легко! А если что, то я, как настоящий рыцарь, возьму тебя на руки!

– Боже, неужели ты рыцарь? – воскликнула я с наигранным ужасом.

– Нет, конечно. Но как говорят у вас людей, надо же было как-то выделиться на словах.

– Выпендриться. Это называется “выпендриться”, – с готовностью просветила я высокообразованного фейри.

– М-м-м… нет, мне это слово не нравится, – не разочаровал меня потомственный дивный аристократ. – Если ты не против, то я продолжу выделяться, а не выпендриваться.

Дальше наша дискуссия свернулась сама собой, так как Филидэль начал строить тропу. Притом таких сложных рецептов я еще не видела. Он достал мешочек с непонятными цветными камушками и бережно выбрал из них все зеленые, которых оказалось не меньше восьми штук. Следующими из-за пазухи были извлечены серебряные нити, что в мотке напоминали проволоку, но стоило их размотать, как повисли в воздухе искрящейся паутиной. В заключение Благой оторвал с цветущей яблони ровно пять бутонов, которые бросил на паутину, а со зрелой снял яблоко и поднял его над головой, словно рассматривая на просвет. За тонкой кожицей словно светились семечки…

– Это тоже для прокладывания дороги? – затаив дыхание, спросила я.

– Цветки – да. А плод… – Фейри покрутил яблоко в руках, небрежно протер о камзол и впился зубами в желтый бочок. – Просто в этом саду очень вкусные яблочки! Кстати, рекомендую. Для кожи хорошо.

– В смысле?

– Ну, гладкость, блеск и все такое. Я регулярно ем – и поэтому такой красивый, между прочим!

Очень хотелось сказать, что бессовестный остроухий себе льстит, но я не успела. Он небрежно швырнул камни в качающиеся в воздухе серебристые нити, и те словно провалились куда-то в иное пространство, создавая затейливую, украшенную бутонами воронку.

– Прошу, моя будущая королева.

И, сжав локоть стоящего рядом сказочного дипломата, я смело шагнула вперед.

Зря, конечно.

Потому что первое, что я сделала на той стороне, – вляпалась в грязную лужу.

– Филидэль, я же просила: “не грязно”! А ты словно подбирал!

– Прости, я не знал, что тут только что прошел дождь, – тотчас повинился появившийся рядом дипломат. Он быстро снял серебристую паутину, и скрутил ее обратно в клубочек. Я даже забыла о том, что планировала ругаться, наблюдая за тем, как тонкие нити становятся сталью.

А потом уже было поздно. Так как Филидэль с готовностью опустился передо мной на колено и высушил и очистил подол платья и туфли. Смотреть на его коленопреклоненную фигуру было неловко и чуть волнительно. Покончив с бытовыми вопросами, дивный прижал ладони к земле – и вокруг стало туманно и жарко. Из почвы поднимался пар. Вода испарялась.

– Где мы? – покрутив головой, полюбопытствовала я, в данный момент не наблюдая ни грандиозных строений, ни потрясающих воображение природных видов.

– В Разделенном Лесу. – Филидэль шагнул вперед и закрутился на месте с бешеной скоростью. Я с трудом могла различить очертания его фигуры, поняла лишь, что фейри вновь колдует, но ни ингредиентов, ни слов не уловила.

Поднятый в воздух пар словно сдуло сильным порывом ветра.

– Все же ваша магия это что-то невероятное, – поделилась я своим мнением. – Я не понимаю, откуда она берется и по каким законам вы вообще с ней взаимодействуете! Она настолько непонятна, что я просто в шоке. Кажется, что беспорядочная, невозможно уловить систему…

– Возможно, именно поэтому мы учимся ей всю нашу долгую жизнь. И то не каждый из дивного народа осваивает что-то за пределами базового использования.

Я ощутила тихую радость оттого, что теперь у меня должно быть гораздо больше времени, чем отведено простым смертным. Я смогу узнать так много, научиться поистине невероятным вещам! У меня, возможно, даже начнут получаться такие же совершенные ткани, как у Плетущих. Ведь одно дело – смертная пряха, а другое – фейри-пряха, не так ли? Тем более – сама королева…

Омрачая торжество, в голову вновь тенью скользнули мысли о родителях, но я привычно их отогнала. Я уже приняла решение, ответила Кэйру согласием и о последствиях стану думать позже. Вернее о том, как эти последствия минимизировать.

А сейчас…

– Что за Разделенный лес?

– Увидишь. Это проще показать, а уже затем поведать его историю.

Подобрав платье, я двинулась вперед по теряющейся в траве лесной тропе. Вокруг зелеными великанами стояли могучие дубы, переплетая над моей головой свои своды. Но, несмотря на густоту листвы, в лесу все равно не было темно. Свет падал вниз, словно яркие прозрачные колонны, а в них парили красивейшие бабочки и танцевала пыль, закручиваясь в затейливые спирали. То там, то тут я замечала любопытные мордашки маленьких существ, похожих на Ирри, но когда одна из любопытных крох подлетела поближе, поняла, что схожи они с часовой феей разве что размером и крылатостью.

У лесных созданий гораздо более остренькие личики и нескладные тела, казалось, все состоящие из углов. Да и светлые крылья выглядели блеклыми, но с них периодически сыпались искорки.

– Пикси, – небрежно пояснил Филидэль. – Дикие, практически неразумные. Даже не садовые. И не тяни руки, будущая королева, – они кусаются. Кроме перебродившего плодового сока пикси очень любят кровь. Так как пока ты всего лишь человек, они вполне могут в тебя вцепиться.

Я опустила уже протянутую было ладонь и для надежности даже спрятала пальцы в складках платья.

Чем дальше мы шли, тем просторнее становилось вокруг. Деревья словно стали реже, а кустарник уже не рос так беспорядочно. Скорее они образовывали… аллеи?

– Ну что же, прекрасная Элеонора Мак-Ринон, – Филидэль, как образцовый джентльмен, предложил мне руку, которую я с готовностью приняла. – Леди хотела сказку, и кто я такой, чтобы отказывать самой милой и самой наивной представительнице Неблагого Двора?

– Ты вот так комплименты делаешь, что меня начинают терзать смутные сомнения по поводу их искренности.

– Зря. – Он обезоруживающе улыбнулся. – Я же фейри, не так ли? Я не умею лгать. Я могу клясться вам, и вы сможете мне верить. Я могу обещать, что я не желаю вам зла и верну во дворец. Я могу говорить, что не видел никого отважнее вас, и это будет правдой.

– Ты дипломат! – открыто расхохоталась я. – Фейри никогда не лгут, но виртуозно недоговаривают и вводят в заблуждение. Но да, весьма приятно, что можешь быть уверена в истинности слов собеседника. Кстати, а чем наказуема для вас прямая ложь?

– Усугубляется уродство.

– В смысле?..

– В прямом. Ты же знаешь, что у дивного народа есть недостатки, которые отличают нас от людей. Но если у низших фейри это физические нюансы, которые даны им от природы, то с высшими все, как правило, иначе. Нам дана власть, нам дана разнообразная магия, нам дана практически вечная жизнь и идеальный облик… все в мире должно находиться в балансе. Потому мы платим за свои преимущества. Каждое лживое слово усугубляет наши маленькие недостатки, пока не превращает их в нечто настолько отталкивающее, что на это невозможно смотреть.

– Жуть.

– Да. Притом самое интересное заключается в том, что для самого лорда перемены незаметны. Но для окружающих они более чем очевидны.

– То есть дело не в физической невозможности лгать, а в добровольном выборе?

– Это, так сказать, всенародный гейс… данное себе обещание, которые нельзя нарушить, не ощутив этого. И да – добровольный выбор. Кто хочет стать безобразным настолько, что даже родная мать не сможет смотреть без содрогания? Поверь, у нас есть примеры лгунов. Мы видели. Мы боимся.

– Все же как отличается реальность от легенд… У людей об этом рассказывают иначе.

Благой лишь пожал плечами и сменил тему:

– А тем временем мы практически пришли.

Я недоуменно огляделась. Мы по-прежнему двигались по аллее. Каблуки мои тихо стучали по мраморным плитам, почти полностью покрытыми слоем лишайника и мха. Впереди возвышался грандиозный ясень, а за ним… за ним лес становился сумрачным.

Солнечно-зеленое летнее царство плавно перетекало в позднюю и больную осень. Ветви судорожно скрючились, переплетаясь, словно пытаясь спастись от неведомого зла в объятиях друг друга.

– Разделенный на то и Разделенный, – заметил Филидэль. – Некогда тут, у одного из изначальных Древ, было объявлено соглашение между племенами богини Дану и детьми Домну. Фейри и фоморы заключили перемирие. Кто первый его нарушил – по сей день неизвестно, но лес словно разделился на два сезона, и одна половина его зеленеет даже в самые лютые морозы, а вторая медленно умирает. Корень за корнем, ствол за стволом, век за веком.

– Красиво и грустно, – вздохнула я, подходя ближе к серебростволому ясеню. Граница прошла вровень по середине его ствола. И половина была зеленой и цветущей, а половина – сухой и мертвой.

– Вот так, Элла. – Благой приблизился к Древу и, прикрыв глаза, положил ладонь на его сморщенную кору с больной стороны. – Легендарный Ясень стоит здесь с начала времен и, возможно, был посажен кем-то из титанов. Сейчас он умирает из-за амбиций двух народов. А когда-то был велик и почти одушевлен… К нему, как и к другим Древам, можно было прийти с любой просьбой в ночь Холлан-Тайда, и твое желание исполнилось бы.

– Холлан-Тайд?..

– Ночь-без-времени. В нее дорогами и тропами управляет сама судьба, и если выйти под звездное небо в сумерках и загадать желание, то дальше ты можешь идти по любым тропам и тебя сама Слепая Пряха, богиня судеб, выведет на правильную. Не так давно случилось интересное у великого Дуба… Человеческая девушка, которую воспитывала глейстига, попросила для себя сути фейри. И, пройдя испытания, обрела ее. А после и титул леди, и даже собственный волшебный заповедник, но это уже совсем другая история.

– Наверняка интересная.

– Безусловно. Но мы заболтались… – Златовласый лорд медленно повернулся ко мне и, стащив бирюзовый камзол, аккуратно положил его на траву. – Пожалуй, стоит убрать лишнее. А то если одежда будет в беспорядке, то могут возникнуть вопросы.

– В смысле? – осторожно уточнила я, враз ощутив, как по коже прокатился холодок.

Попыталась мысленно уверить себя, что это лишь очередное чудачество Филидэля, но почему-то не получалось. Серые глаза фейри были ледяными.

– Я слышал, что прекрасные девы крайне редко соглашаются аккуратно умереть. Ты, конечно, не дивная леди и магическим искусством почти не владеешь, потому должно быть достаточно просто, но мало ли.

Холодок превратился в ком снега, сунутый за шиворот. Я же не ослышалась?!

– Филидэль, ты с ума сошел?..

– К моему огромному сожалению – нет. Мне жаль, Элеонора Мак-Ринон, мне действительно жаль, и впервые за долгое время в моих словах нет ни капли лжи. Но ты должна умереть.

– С чего бы?

Не то чтобы мне было очень уж интересно или хотелось вступать в дискуссию, но надо же заговаривать убийце зубы во время осторожного отступления. Шажок, еще шажок. Еще чуть-чуть, развернемся и побежим, неистово голося на весь лес и зовя Кэйворрейна.

– С того, что я тебя убью. Действительно досадно, – ответили мне очень печальным голосом.

Трындец как, если честно!

Я развернулась и припустила прочь как испуганный заяц.

Глава 3

О честности и ее последствиях

Разумеется, убежать у меня не получилось. В целом достаточно наивно считать, что сможешь сделать ноги от мага, высшего лорда и вообще со всех сторон примечательного персонажа.

Воздушная петля настигла меня буквально в нескольких метрах от ясеня и швырнула обратно. Встреча с древним и магическим растением прошла настолько плотно, что выбила из меня весь воздух и кажется оставила на теле синяки.

– Извини, пожалуйста, – казалось, вполне искренне проговорил Филидэль. – Позволить тебе сбежать я не могу, а рассчитать инерцию воздушного потока с учетом хрупкости человеческого тела – достаточно сложно. Я и так неплохо справился, с учетом того, что ты ничего не сломала.

– Да какая разница?! – злобно спросила я, со стоном поднимаясь на локтях, ощущая, как трава щекочет кожу. Только уже не ласково, а словно… пробуя на вкус.

Охваченная ужасом, я подскочила и с руганью оборвала с себя тонкие побеги вьюнка, что уже успел заползти на платье.

– В том, что я не желаю для тебя зла и боли? – словно сам у себя спросил благой. – Да, несомненно. Я даже выбрал для тебя смерть – лучшую из возможных. Вчера весь вечер размышлял, немало часов потратил!

Умница-то какая, а?! Вот просто слов нет, какой остроухий заинька! Заботливый, с-с-скотина!

Филидэль приблизился, с грустью глядя на меня, и легонько толкнул к дереву. С земли поднимались лианы, но уже не такие тонкие, как на траве, а гораздо более широкие и прочные. Как веревки. Они мгновенно стянули мои лодыжки, связали запястье и обвили талию, привязывая к ясеню. А на побегах распускались цветы… Вот этот диссонанс вверг меня в истерический ужас.

Я забилась в объятиях растений, стремительно расползавшихся по моей одежде.

– Зачем, Филидэль, зачем?!

Он словно не слышал меня. Достал из воздуха древний даже на вид ларец. Совершенно без украшений, даже какой-нибудь кустарной работы, – но тем не менее он был притягателен. На крышке полыхнула печать, и я прищурилась, пытаясь понять, почему она мне так знакома. Но тут же опомнилась – не до того! – и со всей силы дернула ногой, разрывая вьюнки. Удалось!

– Экая ты беспокойная, – погрозил мне пальцем Филидэль, которого, видимо, совсем не беспокоило, что я уже освободила ноги.

Это он еще не знает, НАСКОЛЬКО я беспокойная.

Мозг работал так, как никогда в жизни. Что я могу сделать? Что?! Я человек, но я пряха. Волшебная пряха! Я владею магией, пусть и на дилетантском уровне. Я могу работать с камнем и с водой! Я сотворила платье из сумрака!

Зажмурившись, я представила Кэйра, пытаясь за страхом нащупать в душе искры любви к нему, и вообразила, как лианы превращаются в тонюсенькую ткань, которую я могу порвать одним движением. Они истончаются, обретают пористую структуру – и лишь одно движение, один сильный рывок отделяет меня от свободы…

Но перед тем, как освобождаться, надо подумать, чем занять своего похитителя.

Тенетник! То, от чего эта же сволочь меня спасала! Паучки, мои милые паучки, где вы? Тут же лес, такой прекрасный лес, и наверняка вы сидите буквально на каждой ветке. Мне очень-очень нужно ваше кружево!

– Наивная Элла…

Насмешливый голос Благого разрушил магию, и, приоткрыв глаза я увидела, что он с очевидным удовольствием лицезрит, как серебристые нити летят по воздуху… и вспыхивают на защитной сфере вокруг фигуры Филидэля. Да фоморы его забери!!!

А посол расхохотался, щелкнул пальцами – и сфера пропала. А он подставил ладонь очередной кружевной нити.

– Детка, ты, конечно, умница, но не учла того, что тогда твой страх перед паутиной приманил низшего фейри, вечно голодную нечисть, который едва не обеспечил твой безвременный переход в другой мир. А без него твое творение – это лишь прекрасные кружева, не более.

– Но ты же меня спас тогда! Зачем?!

– Это же элементарно. Я не хотел, чтобы ты умерла. Но сейчас… Видишь ли, все изменилось. И теперь ты должна, прямо-таки обязана умереть, мой прелестный цветочек. А причина в том, что король собрался жениться, Элла. На тебе. Он решил превратить пряху – в фейри. Мало того – в королеву.

– Это до такой степени невыгодно Благому престолу?! Оберон против?!

– А кто вообще говорил про Оберона? Поверь, милая девочка, правитель Летней стороны тоже будет очень расстроен твоей смертью. Надеюсь, это тебя слегка утешит. Возможно, они с Кэйром даже объединятся и устроят тебе прекрасные поминки. Жаль, что без тела, жаль…

– Ты больной ублюдок! – заорала я, изо всех сил вырываясь и с торжеством ощущая, как хватка растений становится все слабее. – Мерзкая сволочь, которая втерлась мне в доверие! Предатель! Ты же говорил, что я в безопасности и что ты вернешь меня во дворец!

– Я лгал, – совершенно спокойно ответил Благой, открывая ларец и извлекая из него такой же старый кинжал. – Не бойся, клинок для меня. Твоя смерть будет прекрасной и тихой, обещаю. Но сначала…

Он подошел и дунул на свою раскрытую ладонь. Горсть зеленого порошка вспорхнула с нее облаком мельчайших сверкающих частиц – и это облако ринулось ко мне. Не вдохнуть его не получилось. Порошок проник в легкие, рассыпался по коже и словно впитывался в нее… и я ощутила, что все в этом мире стало неважным.

Лианы снова ползут по коже? Главное, что сквозь ветви Ясеня пробивается свет и можно до бесконечности им любоваться. Можно смотреть, как качаются головки синих колокольчиков на недалеком пригорке, куда уходит аллея… Можно просто остановиться в этом моменте. Все важное – здесь и сейчас.

Отстраненно я наблюдала, как нож полоснул по ладони Благого, и на землю закапала бруснично-красная кровь. Она впитывалась в траву, словно вода в губку, а Филидэль шагнул вперед и распластал окровавленные пальцы по серебристой коре ясеня.

– Великое Древо, взываю к тебе! Прими жертву во благо твое! Ничего не прошу для себя, о Изначальный Ясень, но пусть эта жизнь хоть каплей поможет тебе. Ты, свидетель перемирия двух народов, пострадавший от его нарушения, заклинаю об одном: подари принятой жертве легкую смерть и удачу в следующей жизни!

«Он позаботился обо мне, как же это прекрасно…» – пронеслось в голове, и я ощутила благодарность. А потом еще и гордость.

Да, о да! Я, жалкое смертное существо, подарю Великому Ясеню каплю жизни, и это так важно, так чудесно, так благородно…

Филидэль оторвал ладонь от ствола и улыбнулся мне. Это была нежная, искренняя улыбка. Я попыталась ответить тем же, но едва смогла дернуть уголком рта. Распустившиеся цветы ласково накрыли мои губы, глаза, а поверх шелковистых лепестков поползла серебряная кора, погружая мир в сумрак – для меня.

Медленно и неотвратимо меня затягивало внутрь Ясеня, а потом я услышала стон блаженства. Кажется, свой собственный стон, потому что мне было так хорошо… так правильно…

Вот только в ложбинке меж грудей, к тому месту, которого привычно касалась подвеска-четырехлистник на тоненькой серебряной цепочке, вдруг словно поднесли горящую свечку. А потом резким движением потушили об кожу. Ожог был настолько сильным, что я заорала бы в голос… если б могла.

* * *

Король Неблагого Двора чувствовал себя странно.

Он слушал доклад распорядителя грядущей свадьбы, лениво грыз печенье, сожалея, что пропустил за делами обед, и, в общем-то ни о чем не думал. По крайней мере, ему хотелось думать, что он ни о чем не думает! Правда, перед глазами стоял и отказывался уходить образ тринадцатой пряхи, выгнувшейся на его коленях, – но это совершенно естественно, не так ли? Ведь с момента ее появления во дворце лорд Кэйворрейн ни разу не был с женщиной. И вовсе не Элла тому виной, нет-нет! Дела закрутили… Сложные, неотложные, нескончаемые дела и проблемы, растущие, словно ком снега, катящийся по склону северной горы. А Элла… Ну что Элла!

Просто с ней он почему-то мог чуть-чуть расслабиться, отпустить себя. В ее присутствии снежный ком будто бы теплел. Всем нужна временами отдушина, королю – так особенно! А эта девочка была так забавна, так ершиста, так своевольна, она развлекала его. А потом полюбила, и тогда снег начал подтаивать, приятно щекоча изнутри…

Он даже сводил забавную пряху в свой родовой сид. И вот там вдруг представил, что и вправду оказался в ее глупом человеческом сне. Буквально на минуточку представил! Однако минуточка почему-то запомнилась.

Король Кэйворрейн был уверен, что знает о любви все. Да и сам познал любовь, как же без этого! Его жена… Королева Мэб. Проклинаемая сейчас, когда-то она вызывала у него восхищение, благоговение. О, как же сладостно было расплетать ее косы… осыпать ложе их страсти яблоневыми лепестками… И каким же бездумным, очарованным идиотом он был тогда! И как ему это нравилось! Впору плеваться от себя тогдашнего.

А потом в его судьбе появилась рыжеволосая тюремщица, художница Беата, совершенно не похожая на Мэб, и будущий король позволил себе немножечко в нее влюбиться. Даже слегка пострадать! Поверьте, очень приятно – страдать от придуманной себе любви, когда ты смертельно устал от одиночества, беспросветной тоски и горьких дум! И когда со смертью Мэб стены тюрьмы рухнули… Да, он предложил Беате стать его королевой. Может быть, потому, что точно знал: она не согласится.

Все остальные женщины лорда Кэйворрейна не оставили от себя никакого следа. Ни к чему не обязывающие романы с высшими леди, игры с представительницами низших, редкие забавы с человечками… Скучно!

С Эллой он не заскучал ни разу.

И нет, вовсе не это стало причиной его выбора.

Его пряха, искрившая даром едва ли не ярче, чем многие волшебные леди, подходила на роль королевы, как никто другой. К тому же, что весьма ценно, не мечтала о троне и статусе. Ну а то, что она его любит и хороша собой, – приятное дополнение, не более.

Кэйр был абсолютно уверен в этом.

Но так хотелось прижать ее к себе, раздеть, овладеть, присвоить окончательно… Жаль, что нельзя! И просто невозможно отделаться от ярких воспоминаний о ее губах, о полуприкрытых глазах, о том, как подставляла ему шею, как…

В общем, три дня до свадьбы станут воистину сложными! Да что там, уже стали! Вот прямо сейчас хочется очутиться около нее, и это желание… уже довольно навязчиво.

– …одобрите, ваше величество, и тогда я… – лепетал распорядитель, и король наконец обратил на него внимание.

– Что одобрю? – переспросил он. – Впрочем, с этим обратитесь к Айкену Драму.

– Но… – Багровые глаза распорядителя округлились, сползли к переносице и тут же метнулись к вискам. Это выглядело так забавно, что Кэйворрейн едва не фыркнул. А ошеломленный фейри часто-часто заморгал.

– К управляющему! – строго повторил король. – Это на его усмотрение. Мне некогда заниматься подобными пустяками.

И тут он отчетливо понял, что сказал правду, сам того не особо желая. Правда вышла из него сама. Ему действительно некогда. Ему нужно срочно бежать к невесте! Прямо сейчас!

Что-то не так…

Не желание его гонит!

Необходимость!

Король уже поднял руку, решив переместиться к Элле мгновенно, оставив раздумья о странных эмоциях на потом, когда прямо перед ним вспыхнула яркая изумрудная точка.

Прыгнула из стороны в сторону и начала разрастаться в овальное окно.

Оберон, чтоб его фоморы задрали! Как же не вовремя!

Именно такой была первая мысль Неблагого короля. А следующую он додумать не успел – о том, что Благой король никогда не позволил бы себе подобного, не случись что-то из ряда вон выходящее.

– Приветствую Зиму и Мрак, – скороговоркой произнес Оберон.

В окне появилась только его голова. Нахмуренные брови, нескрываемое беспокойство в глазах того же изумрудного цвета… Кэйр машинально отметил, что такого выражения лица он у коллеги еще не видел.

– Приветствую Лето и Св…

– Ваша невеста, лорд Кэйворрейн! – Оберон, отринув этикет, перебил дежурную фразу ответного приветствия. – Торопитесь!

После этих слов жажда немедленно оказаться около Эллы усилилась острой тревогой, почти звериным чувством смертельной опасности.

Кэйр на секунду прикрыл глаза, пытаясь сориентироваться, нащупывая нить…

И выдохнул:

– Разделенный Ясень!

– Изначальный Ясень! – одновременно с ним сказал Оберон. – Быстр…

Последнего слова Неблагой король уже не услышал.

* * *

Много позже, обдумывая произошедшее, лорд Кэйворрейн осознал, что к легендарному Древу его привела не только магия. Больше того: если бы он использовал одну магию – опоздал бы.

А так, руководствуясь неким неведомым ему самому чувством, он оказался около Ясеня несколько секунд спустя, чему мельком крайне удивился.

Девушка, привязанная к стволу – вровень по линии раздела живого и мертвого, – была погружена в Древо почти на треть. Ее лицо полностью закрывали цветы, распустившиеся на черных стеблях-оковах. Лепестки практически закрыли и волосы, уже вросшие в кору, – невозможно определить цвет! Но Кэйр узнал невесту сразу.

Первая его реакция была совершенно человеческой: рванулся к Ясеню, схватил Эллу за плечи, дернул на себя…

Не вышло. Только зашумела, как под сильным ветром, крона, ливнем обрушились сверху листья – справа зеленые, слева черные, скрученные, изъеденные. Листья на вид, а на самом деле – словно осколки камней, тяжелые, острые.

Один, черный, удачно срезал кожу на виске короля, но тот лишь мотнул головой и замер, лихорадочно соображая, что делать.

Кровь горячей струйкой потекла по щеке, и Кэйр стер ее, оторвав от Эллы одну руку. Приложил испачканную ладонь к стволу и воззвал:

– Великое Древо! Отдай мою женщину! Отпусти!

Листья замерли в воздухе, а в ушах короля прошелестел едва слышный голос, больше похожий на шум ветра:

– Же-ертва… Мое!

– Пробудись! – заорал дивный. – Пробудись!!!

– Я пробужден… – с отчетливой насмешкой откликнулся голос. – Не кричи, фейри. Ко мне уже воззвали.

– Прости, Великий Ясень!

Не отпуская плечо Эллы – то, что с мертвой стороны, – Кэйворрейн склонил голову и четко, негромко произнес:

– Прошу тебя, взываю к тебе: отпусти мою женщину.

– Она не твоя… – заметил Ясень.

В метре над головой пряхи открылись в стволе два провала: один искрился коричневатыми огоньками, второй был полон непроглядной тьмы. Провалы прикрылись корой и разверзлись снова – будто глаза моргнули. Но король, продолжавший стоять с опущенной головой, не видел этого.

– Не твоя, – с ехидцей повторило дерево. – И отдана мне во благо, без просьб и условий.

– Она моя невеста, – возразил Кэйр. – Будущая королева! Ты не можешь!..

– Я могу… – прошелестело в ушах. – Могу-у-у… Короле-ева?

Крона вдруг затихла.

– Ты – король? – спросил Ясень. – Какой стороны?

– Мрак и Зима.

– Неблаго-ой… Что дашь за свою невесту?

– А что ты хочешь?

– Жизни, – со смешком сообщили ему. – Чего же еще, Неблагой король?

– Я не могу отдать свою жизнь, – мрачно ответил Кэйр. – Это… не будет благом, Великий Ясень.

– Предлагай сам.

И на голову короля опять упал лист-камень. Чувствительно упал, но дивный даже не шевельнулся.

– Ты был свидетелем перемирия фейри и фоморов, – медленно проговорил он.

– Мне уж-же напомнили об этом, – прошипел Ясень. – И нет разницы, кто наруш-шил мир. Вы вс-се-е виновны, а тот, кто виновен больш-ше всех, – давно мертв.

– Я разберусь с этим! Обещаю!

– С чем именно? – осведомился Ясень. – Найдеш-шь кости виновника? Они не нужны. Его кровь нужна. Всего капля его крови будет стоить тысячи ж-жертв. Но он мертв. Уходи, Неблагой король.

– Нет!

– Что ж… Тогда принеси фиал.

– Я не понимаю тебя, Великий…

– Принеси мне фиал с кровью виновника! – раздраженно перебил Ясень. – Кровь течет в его потомках!

– Но кто он?

– Узнай… Нацеди. И тогда приходи.

– Если отпустишь мою невесту, – согласился Кэйворрейн.

– Пф-ф-ф… Принесешь – отпущу.

– Отпусти сейчас! Ты не веришь слову Зимнего короля, Ясень?!

– А ты ставишь мне условия, Зимний король?!

Очередной каменный лист упал его величеству за шиворот рубашки, кольнул шею, проскользнул ледяным клинком до пояса и замер там, чуть вибрируя.

– Это не условия! Это договор, – попытался Кэйр.

И мир вокруг него замер на несколько долгих мгновений.

– Зачем она тебе? – вдруг спросило Древо. – Найди себе другую. Вас много, так много…

– Мне нужна эта.

– Зачем? – настойчиво повторил Ясень и тут же добавил: – Скажешь правду – договоримся, фейри.

И лорд Кэйворрейн, Сумрачный Плетущий и король Неблагого Двора, стиснул зубы, думая, что ответить.

– Не зна-аешь… – с удовлетворением прошумел Ясень.

– Не знаю, – хмуро подтвердил Кэйр.

– Что ж… Ты хотя бы не солгал.

– Фейри не лгут! – напомнил король сквозь зубы.

– Или не хотят быть увечными? – насмешливо отозвался Ясень. – Но ложь бывает разной, Неблагой правитель. Тебе ли этого не знать? Однако ты удивил меня своей честностью. Что ж… Клянись. И напиш-ши клятву кровью на обеих сторонах моего ствола. Ты уже дал мне несколько капель, но этого ма-а-ало…

Минуту спустя король подхватил на руки выпавшую из ствола невесту и мгновенно исчез.

А отданная им кровь впиталась бесследно – и в мертвую кору, и в живую.

– До чего глупые сущ-щества… – ехидно прошелестел Разделенный Ясень сам себе. – Один ничего не попросил. Второй не сообразил, что королевской крови было бы достаточно для обмена. Мир не меняется, не-ет…

И бугристая кора медленно заволокла глаза-провалы в его стволе.

Глава 4,

в которой Элла сидит взаперти

Во тьме, затянувшей мое сознание, горела яркая белая звезда с четырьмя лучами. Она была далеко-далеко – и одновременно жгла мне грудь. Сильно, почти невыносимо. Но кроме нее не было ничего, а потому я терпела боль, цепляясь за звезду взглядом, разумом… душой.

То ли секунду, то ли вечность спустя (времени я тоже не ощущала) звезда мигнула, разгорелась еще ярче, и пространство вокруг взорвалось звуками:

– Элла?! Элла! Элла!

Мне показалось, что кричит именно звезда, ведь больше я ничего не видела.

Наверное, не будь этого зова, я отключилась бы, а так – пыталась откликнуться. И, главное, перестала испытывать идиотское, ничем не обоснованное блаженство и чувство правильности происходящего. А выйдя из этого транса, осознала весь ужас положения: меня принесли в жертву! Я привязана к дереву, погружаюсь в него, и никто не знает, где я!

Говорить не могла, но внутренне орала в голос, повторяя имя того единственного, кто мог меня спасти:

– Кэйр! Кэйр!!!

И ведь дооралась! Поскольку вдруг меня словно пихнули в спину, а боль в груди пропала – вместе со звездой. Но упасть я не успела: прямо передо мной возникло перекошенное лицо Кэйворрейна, меня схватили в охапку и…

И почти сразу усадили на что-то мягкое. А сам король присел на корточки, затряс за плечи, снизу вверх глядя в глаза.

– Элла?! Элла!

– Это ты меня звал? – не слишком внятно спросила я. Во рту пересохло…

– Когда?

Но я уже и сама поняла, что не он. Ладно, сейчас неважно…

Огляделась. Старинная обстановка небольшой комнаты, круглые светильники на стенах… Родовой сид Кэйра.

– Как ты? – задали мне стандартный вопрос, на который был возможен единственный ответ:

– Хорошо!

Когда жертве удается выжить, все остальное, знаете ли, вообще несущественно!

Следующий вопрос был в данной ситуации тоже вполне стандартен:

– Кто? Кто посмел тебя тронуть?!

Судя по выражению лица короля, он готов был прямо сейчас идти откручивать головы.

Но ответить я не смогла. Судорожно промотала в памяти события сегодняшнего дня. Утреннее заточение… фрейлины… прогулка во внутреннем дворике… Я ем яблоко… А потом провал – и вот я прижата спиной к шершавой коре Ясеня, вот наступает тьма, а в ней горит звезда с четырьмя лучами…

– Я не помню… – проговорила растерянно. – Совсем ничего не помню. Только откуда-то знаю, что стояла у Великого Ясеня…

Кэйр отчетливо скрипнул зубами. Эмоционально выдал пару незнакомых слов, видимо, выругался.

– Ничего, – сказал уже спокойнее. – Я разберусь.

– Кэйр.

– Да?

– Я хочу пить.

Его величество моргнул, округлил глаза и заметался по гостиной. Или до смерти перепуганный родственник. Или любящий мужчина…

Его поиски все же увенчалась успехом: мне принесли огромную кружку с каким-то холодным травяным настоем. Горьким и несладким, но мне было все равно. С жадностью выхлебав все до дна, я облизнула губы и спросила:

– А почему мы здесь?

– Это мой родовой сид.

– Я узнала. Почему не во дворце?

– Не знаю… – Он, казалось, сам удивился такому ответу и вдруг хмыкнул, качнул головой. – Кажется, я очень многого не знаю… Ты как?

Надо сказать, что новых ответов на данный вопрос у меня не появилось. Зато нарастала нервозность. Меня мелко потряхивало, а еще я испытывала странный ужас от мысли, что ничего, вот ничегошеньки не помню из того, что случилось.

Но одновременно с этим провалом в памяти я четко понимала, какой именно участи избежала.

– Я отлично! Меня принесли в жертву, – сообщила ему и нервно рассмеялась. – Знаешь, у вас удивительный мир! Я тут столько всего испытала, чего в жизни не испытывала…

– Элла, мы обязательно все выясним.

Я закивала, с трудом удерживаясь от смешка и какими-то остатками разума цепляясь… да хотя бы за осознание своего состояния. Это было хуже, чем истерика, потому что когда ты ревешь по какому-либо поводу, то даже если не можешь остановиться, хотя бы четко понимаешь, какая именно причина вызвала в тебе такие эмоции.

А тут я не помнила. Я ощущала себя раздавленной и словно преданной. Хотелось забиться в угол и чтобы меня никто не трогал.

Но еще из глубины души, словно тина, поднималась муть подозрений. Я же пошла за кем-то, верно? За кем я могла пойти и так после этого расстроиться?

Айкен? Филидэль? Кто-то из фейри-слуг или, быть может, меня выманила сама королева Титания? Мэб же приносила всех в жертву, так почему бы и не да? Или не королева… Она все-таки Благая. А вот Неблагой король…

Уж за Плетущим бы я отправилась даже босиком по углям! И совершенно добровольно, что стоит отметить.

Зачем вообще Кэйворрейн на мне женится? Может, все не так просто, а?

– Кэйр, а ты случаем не хочешь принести меня в жертву? Сразу после свадьбы, например? – подозрительно уточнила я, вновь заглядывая в принесенную мне кружку.

– Ты с ума сошла?!

Но я продолжала:

– Вдруг ты меня для этого и спас? Чтобы жениться – и раз! Опять к дереву привязать. А что? Потом выберешь другую, более подходящую королеву… Кстати, а жертва не должна быть добровольной? Мэб ведь отправляла мужей на алтарь по согласию? Но ты знаешь, я не согласна! Мне не понравилось!

Дальше я несла что-то в том же роде, едва замечая, что уже реву, размазывая по лицу слезы. А опомнилась только тогда, когда мне закрыли рот поцелуем.

Осознала, что сижу в том же кресле, но уже на коленях короля, а он, целуя, одновременно гладит меня по голове и слегка покачивает…

– Девочка моя… – хрипло сказал Кэйр, отрываясь от моих губ. – Моя королева… Мне не нужен никто кроме тебя, я клянусь. А виновника я найду. И он понесет наказание. Страшное… Я… Прости меня! Элла, я никогда и никому больше не позволю обидеть тебя. Слышишь? Не бойся. Осталось меньше трех дней…

– А потом? – всхлипнула я.

– А потом никто просто не сможет навредить тебе. Королеву нельзя вот так просто украсть и…

– А сложно?

– Что?

– Сложно украсть – можно?

– Не думай об этом. – Длинные пальцы сжались на моей талии, настолько сильно, что на коже, возможно, останутся следы. Но тотчас руки короля расслабились, и он лаской загладил недавнюю грубость. – До свадьбы я не отойду от тебя ни на шаг. И умоляю тебя, ты тоже не пытайся от меня отойти! Обещай это.

– Угу…

Он вел себя как-то странно. Так смотрел, так говорил, так держал меня, будто я и впрямь какая-то совершенно необходимая драгоценность. Даже артефакт! Тревога в глазах, ласковый голос… Видно, и правда испугался…

Мне вытерли щеки зеленым кружевным платочком и заявили:

– А сейчас нам нужно вернуться во дворец.

Вот уж куда мне совсем не хотелось!

– Угу, – согласилась вслух.

– Ты… готова вернуться?

– Ну раз надо.

Король легко встал, и я оказалась у него на руках. И да, продолжала за него цепляться.

– Послушай, – сказал он внезапно. – Насчет свадебного подарка невесте… Он уже собран, но, может быть, ты хочешь чего-то сама? Есть желание, Элла? – И тут же добавил: – Кроме расторжения договора пряхи. М-м-м?

Сначала я хотела ответить, что мне ничего не надо. Вот вообще ничего. На грани смерти отлично ощущаешь тщетность всяких артефактов и драгоценностей. А потом мне внезапно пришла в голову мысль, что жизнь действительно скоротечна, а сказочное, почти несбыточное желание у меня и впрямь есть.

По удивительному стечению обстоятельств исполнить его мог лишь король.

И еще вчера я бы не осмелилась его просить о подобном.

– Да, – сказала я, уткнувшись лицом ему в плечо. – Я хочу настоящую свадьбу.

– Конечно, девочка моя. Еще три дня…

– Нет, – перебила я. – Не здесь. Я хочу свадьбу в моем мире. С моими родителями, с моими подругами.

Он даже не удивился.

– Это можно устроить.

– Правда?!

Надо сказать, мне и в голову не могло прийти, что это все решается так быстро! Вот ты сказала, что хочешь великого и ужасного короля Неблагих фейри запихнуть в человеческий мир и там выйти за него замуж, а он возьми и согласись!

– Ну конечно. Только тебе придется мне все объяснить. Что и как я должен делать.

– Побыть человеком, – одними губами сказала я, но Кэйр услышал.

– Знаешь… – сообщил задумчиво. – Я однажды уже пробовал в это играть. Мне даже понравилось. Это было забавно.

– Вот забав не надо, – испугалась я, страшась представить, что для фейри может скрываться за этим невинным словом. – Надо быть хорошим влюбленным женихом.

– Я постараюсь, – пообещали мне с очень честным видом. – Только не плачь больше. Мне очень неприятно видеть, как ты плачешь.

И вот в этот момент я поняла, что он и впрямь чувствует себя виноватым.

Ну а кто бы не чувствовал? На такой должности – и невесту не уберечь! Любой бы себя винил!

Любой человек.

Не фейри.

Хотя что я знаю о фейри?

– Только давай займемся этим после официального бракосочетания. Статус королевы защитит тебя от многого. Уже можно будет не бояться отпускать от себя. Под охраной.

Той ночью я смотрела на спящего рядом короля и думала, думала, думала… Именно об этом и думала: я ничего, ничего не знаю о нем… и в то же время знаю так много!

Знаете, оно очень сложно: быть невестой дивного лорда. Так сложно, что ни свободный разум, ни вольный рассудок, ни отсутствие фейрийского гламора – ничего не помогает разобраться в его истинных мотивах.

Особенно когда твой будущий муж спит вот так вот: в своей собственной спальне, на своей кровати, отвернувшись и скрутившись в уютный клубок, обняв подушку… Одетый, пусть и в домашнее. А ты лежишь рядом, даже не пытаясь его обнять, тоже одетая и укрытая другим одеялом.

Словом, в этой картине не хватало только одного: меча между нами! Такого большого, стального меча, разделяющего кровать на две неравные части.

Большая часть, понятное дело, принадлежала его величеству. Ну явно не привык мужик делиться спальным местом!

Признаться честно, это меня очень радовало.

* * *

– Вы прекрасны! – ворковала статс-дама расправляя складки моей юбки и делая несколько шагов в сторону для лучшего обзора.

Огромное зеркало отражало стройную, красивую девушку. За моей спиной стояли придворные, и распахнутое окно манило горами, а северный ветер трогал легкий тюль, намекая, как хорошо там, снаружи. И, может, айда? Что тебе королевство, Элла? Что тебе король? Зачем самостоятельно заходить в золотую клетку, зачем отдавать ключи от нее своему пленителю? Может, ты забыла о том, благодаря кому вообще оказалась при Неблагом дворе? Может…

– Прекрасная Элеонора, вам не нравится? Людям несвойственно молчать при виде такой красоты…

Я смотрю, они тут прекрасно в людях разбираются. Наверняка даже считают, что лучше меня.

– Передайте мои комплименты мастерам, – проговорила я, проводя ладонями по корсажу. Атлас был покрыт кружевом, как… паутиной.

Придворные портные оказались по-волшебному быстры и искусны. Бело-серебряное платье оттеняло молочную кожу, а волосы превращало в расплавленную платину, волнами сбегавшую из нарочито простой прически.

– Его величество лично сотворил ткань для наряда, – восторженно выдохнула одна из молоденьких фрейлин за моей спиной.

– Его величество невероятно щедр, – кивнула я и, отвернувшись от зеркала, спросила: – Примерка окончена?

– Да, леди, – склонила голову статс-дама. – Но разве вы не хотите взглянуть на комплект, который мы приготовили для брачной ночи?

Я едва не расхохоталась. Брачная ночь, как же…

Кэйворрейну нужна королева-девственница. Вечная фейри и вечная девственница, по всей видимости. Нет, конечно, он говорил, что это все лишь до того момента, как решится вопрос с фоморами… но чую, что решаться он может крайне долго!

Почему же соглашаюсь?

Я вновь повернулась к окну. Потому что волшебная страна пустила корни в моем сердце, заворожила разум, и я уже не могу представить себя без этих мест.

И кто откажется от возможности увидеть больше?

– Леди, леди, нам еще нужно выбрать букет! Розы, ирисы, снежные гиацинты или, быть может…

– Пионы, – коротко сказала я в ответ. – Украшения подберите по своему вкусу. А сейчас оставьте меня и позовите Айкена Драма.

– Но… а музыканты, а представления? Мы приготовили кристаллы с записями, чтобы вы могли выбрать!

А я откуда знаю? Ну вот действительно, откуда я могу знать, какая музыка считается хорошим тоном на свадьбах в Неблагом Дворе? Какие представления? Возможно, в качестве поздравлений от клана красношапных, например, нам предоставят художественное разделывание на ленточки какого-то бедолаги? И если я сообщу, что не хочу такое видеть, то весь клан оскорбится?!

– Весь штат моих фрейлин не может справиться с организационными вопросами? – немного устало спросила я и, опустившись на диванчик, утащила с блюда, стоящего на низком столике, печеньку.

– Но разве вы не хотите участвовать?

Судя по коварству на остреньком личике одной из девушек, вопрос был с подвохом.

Я стряхнула туфли, забросила ноги на кушетку и, зажмурившись от удовольствия, откусила большую часть печенья. Прожевав, ответила:

– Хочу, конечно. Ночей не сплю, как переживаю и хочу. Но видите ли…

– Олэйна Темная Заводь, – представилась остроносая хищная брюнетка. – Вторая леди дома Воды.

– Чудесно. Так вот, Олэйна. Кроме обязанности радоваться самому факту грядущего замужества, у меня еще есть ряд задач пряхи, которые никто с меня не снимал. Вы же знаете про непростую ситуацию Неблагого Двора?

Очень хотелось загадочно подвигать бровями, но я предположила, что это будет перебором. Ну и вдруг тут не каждый мимо пробегающий знает, что король самоотверженно упихивает фоморов обратно в Бездну.

Ведь, как понимаю, все дружно боятся, что с Печатями что-то случится, но никто не в курсе, что те уже на последнем издыхании.

– Эм-м-м… наверное, – осторожно ответила фейри, видимо тоже опасаясь признать наличие чего-то пока неведомого.

– Так вот, мы с его величеством дружно стоим на страже ваших интересов! – Я цапнула вторую печеньку. – Днем не спим, ночью не едим – так стараемся!

– Ага…

– Ну если все понятно – давайте мы распределим обязанности. Я стою на страже мирового равновесия, останавливаю зло и выбираю пионы в качестве главных цветов в свадебном букете. А вы… – я обвела рукой всю свою свиту, – дружно просматриваете записи с музыкантами и артистами и выбираете что-то достойное. Недостойное не выбираете.

Девушки во главе со статс-дамой со мной согласились и дружно ушли, а в моих апартаментах появился брауни.

Он с размаху бросился на пол и, стукнувшись лбом о мрамор, вопросил:

– Чем же жалкий управляющий может пригодиться прекрасной невесте короля?! Великого и прекрасного короля! Лучшего короля Неблагого Дво…

– Я уже поняла, что ты очень Кэйра уважаешь, – поспешно прервала его я и, сунув под нос блюдо, спросила: – Печеньку будешь?

– Буду… – растерянно кивнул Айкен.

– Тогда организуй нам чаю. А я пока переоденусь.

В гардеробной я решительно отодвинула в сторону все роскошные фейрийские наряды, которые незаметно вытеснили мою собственную одежду. И с огромным удовольствием натянула джинсы и простую футболку оверсайз.

Когда я вышла в гостиную, Айкен как раз разливал ароматный травяной чай по белоснежным чашкам из тонкого фарфора. Покосившись на меня, брауни уже почти привычно проворчал:

– Вроде как уже почти королева, почти фейри, а до сих пор носишь эти странные вещи. Они же некрасивые, Элла! Зачем тебе эта странная роба? К твоим услугам лучшие ткани всего Неблагого Двора. И ты сама можешь сотворить прекрасные наряды!

Я наклонилась, с интересом наблюдая за тем, как фарфор под натиском горячей воды меняет цвет, из молочного становясь прозрачным. Даже танец листиков и цветков виден…

Управляющий королевским сидом же продолжал нудить!

– Я не отрицаю, что у вас есть интересные вещи, но признай, что творения фейри многократно это все превосходят!

– В прикладном ремесле – несомненно, – спокойно согласилась я. – Но вот наука…

– Наука! – возмущенно всплеснул семипалыми руками брауни. – Может ли объяснить твоя наука то, как его величество творит ткани? Может ли объяснить, как сворачивается пространство, когда открываются волшебные тропы? Может ли понять, как оживают мертвые под холмом, где упокоилось племя Парталона?!

– Если бы сюда пустили наших ученых, они бы душу продали за то, чтобы все это выяснить, – вполне серьезно ответила я, беря в руки чашку. – Временами мне жаль, что люди не могут изучать вашу цивилизацию. Уверена, что для кого-то это было бы делом жизни.

И, кстати, в этот момент я вспомнила о том, что буквально завтра стану королевой. И что, по словам Кэйра, женщина в короне имеет как минимум один большой бонус… ей позволяют капризничать!

Как только освою магию и тропы хотя бы на бытовом уровне – сопру из своего мира ученого и попрошу выяснить, как тут все вот это делается! Отличная же идея! Еще бы сообразить, какой специальности должен быть тот ученый… Физик – точно, а еще?

Пока я витала в фантазиях, Айкен, разумеется, не затыкался. Чем больше я его узнавала, тем больше крепла уверенность, что всю свою вечность брауни может посвятить занудству! Ну и заботе о Кэйре, да. Интересно, а какая жизненная цель у него была до встречи с королем?..

В общем, я решила прервать этот поток ответом на изначальный вопрос:

– Ты спрашивал про мою одежду. Так вот – видимо, в шаге от того, чтобы расстаться с человеческой сущностью, я ценю все, что меня с ней пока связывает.

Немного подумав, управляющий кивнул и важно сказал:

– Понимаю. Брауни тоже привязаны к своей одежде и меняют ее только в особенных случаях.

Вспомнились старые сказки. Судя по легендам, брауни часто помогали людям по хозяйству, но могли обидеться и уйти, если сердобольные крестьяне захотели отблагодарить их. Особенно кельтских домовых бесила попытка подарить им одежду.

Кстати, почему?..

Именно этот вопрос я и озвучила Айкену.

– Да все просто! Как ты помнишь, никакой дар не может остаться без ответа. Подсовывать в ответ пожухлые листья стыдно, а отдавать что-то из нажитого – жалко.

– Почему?

– У молодых брауни не так много личной собственности. И, как правило, вся она – волшебная. Амулеты, артефакты и просто драгоценности. Это в людских землях на любой камешек можно год жить, а у нас тут все по-другому. У фейри процветает натуральный обмен. Особенно в отношениях с людьми. За работу вполне достаточно молока, хлеба и меда, который и так оставляли. А одежда – это подарок. Ты вон что умудрилась с короля за простые перчатки стребовать!

– Ну…

Я на полном серьезе задумалась, так как, если честно, не считала возвращение мне свободы воли таким уж великим бартером. В конце концов до встречи с его величеством, она у меня была просто так! Своя и совершенно бесплатная.

– Вот то-то, – неправильно понял меня Айкен. Он взял печеньку с блюда, покрутил в пальцах и перешел к делу: – А ты чего хотела-то вообще? Вряд ли просто так поболтать, Элеонора Мак-Ринон.

– Понимаешь, я несколько переживаю по поводу подготовки к свадьбе. У меня постоянно спрашивают мое мнение, притом на довольно важные, на мой взгляд, вопросы. А вдруг я что-то не то сделаю, неправильно распоряжусь?

Я в подробностях рассказала управляющему обо всем, чем меня грузили, и, рассыпаясь в заверениях, что восхищена его организаторскими способностями, спросила совета. Айкен, разумеется, расправил плечи, вскинул подбородок и весь надулся от важности.

– Это ты правильно спросила. А что сделала? Ага, ага…

Брауни выслушал мой рассказ и резюмировал:

– Правильно все. К тебе этих леди не просто так приставили, а чтобы помочь избежать ошибок. И очень странно то, что они пытаются переложить на тебя решения. Я присмотрюсь… возможно, состав фрейлин нуждается в замене. Но это странно, я был уверен, что выбрал лучших! А дворцовый распорядитель… ну, он-то просто боится тебе не угодить. Может, и фрейлины тоже…

В этот момент из спальни вышла моя сонная монстро-собака, которая сейчас была до невозможности милой. Чуть путалась в толстых лапах, зевала и даже, казалось, моргала вразнобой. Но, увидев хозяйку, завиляла хвостиком с такой силой, что толстая попа заходила из стороны в сторону, и бросилась ко мне.

Подхватив свою любимую девчонку на руки, я увернулась от любвеобильных поцелуев и, пощекотав толстое пузико, сказала:

– Кажется, кому-то пора гулять.

Собачонка аж взвизгнула от восторга, соскочила с моих коленей и рванула к двери.

– Умная какая! Неужели поняла?

– Так это не ваши тупые псины. Это гончая Дикой Охоты, – отозвался Айкен, отставляя чашку. – Ладно, если на этом все, то я пошел. Собачку выведу, так и быть… То есть рад услужить невесте прекраснейшего из Неблагих королей!

Прекрасно понимая, что сам брауни гулять с Лулой не будет, поручит кому-то из слуг, я проводила его и даже печально высунула нос за дверную створку.

Мы с Кэйром, конечно, поклялись не отходить друг от друга ни на шаг, но, слегка успокоившись, оба поняли, что это попросту невозможно. А стало быть, в его отсутствие я обречена сидеть у себя в комнатах под надежной охраной и магической защитой «по всему контуру», как выразился король. Вход разрешен только Айкену, дворцовому распорядителю и фрейлинам. Даже волшебную прялку перенесли сюда!

Так что за моей дверью стояла личная гвардия его Неблагого величества: аж четыре слуа, не выпускающие из рук свои страшные копья-мечи.

Вообще, я бы не удивилась, узнав, что такие же стражи стоят по всему периметру моих апартаментов. По всему контуру, ну да… Прямо в стенах даже! Помнится, на королевском совете они выходили из тьмы, заполонившей углы зала. Так что все может быть. В конце концов, у меня в гостиной и окна изначально не было.

Прежнего ужаса слуа у меня уже не вызывали, а потому я вежливо с ними поздоровалась. Получила в ответ короткие вспышки багровых огоньков в глазах и почтительные поклоны.

Но все-таки страшненькие они…

А ведь после свадьбы слуа станут и моей… гвардией, верно?

С этой слегка шокирующей мыслью я захлопнула дверь и, подойдя к окну, уставилась на далекие горы.

Вот тебе, Элла, свобода и воля на всей территории Неблагого Двора… Понятно, что сейчас вариантов нет и взаперти я сижу очень даже добровольно. Понятно, что через день все изменится.

Но почему-то так обидно…

Глава 5

Свадьба

Важные дни всегда наступают внезапно. Пусть даже ты к ним готовишься, ждешь и считаешь каждый час. Но когда это мгновение настало – ты все равно оказываешься захваченным врасплох.

Утро свадьбы оказалось именно таким.

Оглушительно пробили часы, высунувшись из дверцы, противно орал клыкоплир, а летающая по комнате Ирри скрипуче голосила:

– Просыпайся, королевская невеста! По коридорам сида уже идет делегация твоих фрейлин! Они закутаны в роскошные темные шелка, а волосы их покрыты покрывалами! Они несут твое платье, они несут шкатулки с твоими драгоценностями! Просыпайся, королевская невеста, так как твой час пробил!

– Что? – хрипло спросила я, садясь на постели и ошеломленно глядя в темное окно за которым едва-едва занимался рассвет. – Какие покрывала? Какие фрейлины? Сколько вообще времени? И…

И вообще-то засыпала я на кровати Кэйра… Не в страстных объятиях, конечно, а под отдельным одеялом и в пижаме… но таки там!

Из-под кровати выползла такая же сонная Лула и вяло тявкнула, глядя на часовую фейку, нарезавшую спирали в воздухе. Зато мой «будильник» смолк и умильно уставился на меня, ожидая свой утренний пряник.

– Самый час! – торжественно заявила Ирри, приземляясь наконец на покрывало и рассыпая вокруг фиолетовые искры, которые таяли в воздухе, не долетая до ткани. – Вставай, Элеонора Мак-Ринон! Гвиллионы покинули свои пещеры, Благой король и его королева уже скачут на белых жеребцах по просторам темной стороны волшебной страны. Горные тролли спустись со склонов, и даже красношапные, баньши и распоследний хобгоблин уже идут по тропам, приближаясь к королевскому сиду. День свадьбы пробил!

В моей голове вообще все смешалось Какие тролли? Зачем баньши и хобгоблины? Они нас завоевать, что ли, хотят?.. И как может пробить день?

Ирри посмотрела на мое выражение лица, насмешливо хмыкнула и выдала:

– Статус невесты вот совсем на мозгах не отражается! Все гости спешат на твое торжество. С подарками!

– А-а-а…

Собственно, понятно все… Не в королевской же спальне наряжать невесту! Вот Кэйр меня и перенес сюда. Но мог бы и сам разбудить!

– Да! Вставай давай, если не хочешь, чтобы твои фрейлины видели тебя помятую в постельке. Спишь ты – совсем не эстетично!

– Ты всегда такая… смелая? – из последних сил своей тактичности спросила я, сползая с кровати и поправляя сползший с плеча ворот кружевной сорочки.

– Я решила, что надо пользоваться, пока тебя не короновали, а там посмотрим, – легкомысленно отмахнулась Ирри. – По моему опыту – королевы любят откровенность.

Я мысленно прикусила язычок, вспомнив, что Ирри Фиолетовая Искра не просто смотрительница всех будильников, а была в фаворе у королевы Мэб. А я, о венец глупости, ни разу ее об этом опыте не расспросила. Впрочем, я тут нахожусь не так много времени, и уж чего-чего, а лишней пары часов на размышления у меня не было вообще!

Потом, все потом.

В любом случае предупреждение оказалось к месту, и фрейлин я поджидала вполне себе в бодром состоянии. Только причесаться не успела…

Двери распахнулись, и в них вошли прекрасные высшие леди. А впереди всех… Впереди шла собственной персоной королевская бабушка! Она несла на вытянутых руках шкатулку, за ней, на почтительном расстоянии следовала моя статс-дама и дальше остальные. И точно: все в темных роскошных шелках с головы до ног!

– Доброе утро, Элла! – проговорила Эйворна, леди Четырех Призрачных Башен и чья-то там Повелительница, грудным, низким голосом. – По нашим обычаям тебя должна провожать под венец мать. Но так как ее здесь нет, я решила, что моя кандидатура вполне подойдет для замены. Надеюсь, ты не против?

Я лишь помотала головой, глядя, как на диване раскладывают платье, а на ковер ставят коробку, из которой извлекают красивые туфельки.

– Садись, – пожилая Плетущая (даже ради свадьбы короля не изменила своему образу!) жестом указала мне на кресло возле туалетного столика. – Итак, смертная дева и невеста моего внука. Это интересно, очень интересно… позволишь мне помочь с прической и макияжем или воспользуешься услугами фрейлин?

– Буду благодарна… – У меня словно горло перехватило, и говорить было очень сложно.

Печально наблюдая, как гончую Дикой Охоты подхватывают на ручки и выносят из комнаты, я четко осознала: кажется, все. Вот оно.

Я действительно выхожу замуж.

За короля. За Кэйворрейна.

Я с тоской покосилась на окно, створку которого штормовым порывом распахнул северный ветер, а леди Эйворна за моей спиной расхохоталась. А потом вдруг положила ладонь на мою голову и, склонившись к самой макушке, шепнула:

– Сбежать не получится, невеста. Как же вы все предсказуемы! Моя дочь тоже в свое время пыталась удрать, прыгнув в объятия северного ветра. Любит он воровать невест!

– И как, получилось? – с любопытством спросила я.

Бабуля, взявшись за щетку, начала аккуратно разбирать мои спутанные со сна волосы. В ее руках они рассыпались и словно текли, словно сами собой складывались в косы странного, сложного плетения.

– Получилось, – усмехнулась она. – Северный ветер известный шалун – никогда не откажется украсть невесту. И если сейчас просто уносит из дома и оставляет где-нибудь, то раньше приносил в свой дом в небесах. И ой что делал, что делал!

Моя без пяти минут новая родственница совершенно развратно подмигнула, а фрейлины за ее спиной захихикали.

– Но как-то раз он украл не кого-нибудь, а невесту первого Неблагого короля. Того самого… легендарного. Того, чье имя история таит, но чьим наследием мы пользуемся до сих пор. Ходят слухи, что его женой должна была стать принцесса фоморов. Первая попытка примирить народы…

– И что было? – затаив дыхание, спросила я.

– Ветер украл невесту… Король разозлился и бился с Северным… – напевно говорила Плетущая, разворачивая меня к себе и начиная колдовать над лицом. – Они сражались день и ночь. Сходились в Имболк, так как именно в этот праздник сильнее всего и Неблагой Король, и Северный ветер. Морозы стояли такие, что скалы трескались. Но победителя не было, ибо равны оказались их силы. И тогда понял безымянный ныне король, что правдой не победить ему. Нашел он замок ветра и пришел туда в летнюю пору, пока крепко спал Северный в ожидании своего времени. Одна оставалась в доме прекрасная фоморка, успевшая полюбить своего похитителя… скучала, тосковала. И вдруг увидела на пороге красивую девушку, попросившую у нее приюта. Как не приблизить к себе заблудившуюся фейри? Как не соблазниться диковинками, что она показывала? Фоморы в то время были диким племенем… любой ерунде удивлялись.

– А что за фейри-то? – не утерпела я, не в силах понять, что за новая героиня появилась на страницах рассказа. – Ну, та, что пришла!

– Не та, а тот.

– Король?! – дружно и громко ахнули все фрейлины.

Я обвела их изучающим взглядом и не удержалась от шалости:

– А вы что хотели? Мы же говорим о великом и почти всемогущем правителе! Если он хочет обратиться женщиной, то он это делает!

Хотя к первому из великих все равно много вопросов, конечно. Да и сомнительно, что высшие леди фейри не знают этой легенды…

– Права ты, Элла, – подмигнула мне Эйворна. – Неблагой король провел рядом со своей несбывшейся невестой несколько месяцев. И влюбился в нее еще больше. Темная страсть полыхала в душе, не давала мира разуму, заставляла забывать про все на свете. Даже про гейсы. Королю пришлось лгать ради своей любви…

Она замолчала, а фрейлины дружно загомонили, обсуждая, стоит ли какая-то там любовь возможного уродства и как бы поступили они сами, если бы в них влюбился такой мужчина.

А я… а мне казалось, что где-то я уже слышала о таких гейсах. И о том, что нельзя фейри врать, иначе усугубится физический изъян…

Меня осенило. Рывком, озарением. Я по-прежнему не помнила имени, я по-прежнему не знала, КТО именно пытался принести меня в жертву, приковав к Легендарному Ясеню. Но одно я вспомнила. Он мне лгал. В лицо.

– Что же дальше, леди Эйворна?

– Король сказал, что знает дивное вино. Выпьешь его – и получишь силы. И по счастливому стечению обстоятельств, одна маленькая бутылочка этого винца у него как раз с собой, и, разумеется, он с радостью подарит его своей прекрасной спасительнице. Хотя если верите мне, то знайте: девочки-фоморки, конечно, яркие, но варварки те еще! Ничего прекрасного в ней быть не могло по определению!

Я мимолетно успела удивиться тому, что королевская бабушка знала фоморов. А заодно прониклась уважением к прожитым годам и наверняка обретенной по этому поводу мудрости.

– Ну а финал этой истории предсказуем. Фоморка подала вино Северному ветру накануне очередной битвы в день Имболка. Но оно подтачивало силы, а не придавало их. Победил в той схватке первый из великих Неблагих королей. Убить не смог, все же стихийный дух – это не простой фейри, но развоплотил так, что Северный потерял и магию, и почти всю память. С тех пор летает, стучит в окна, ищет свою принцессу… и да, ворует тех, кто покажется похожей на нее…

Все дружно посмотрели в окно. Не знаю, кому как, а мне природного духа было очень жалко.

– А что с ней случилось? – спросила я. – Она так и осталась в том замке? Или король все же женился на ней?

– Нет, девочка моя, не женился. Узнав о том, что Северный проиграл, принцесса фоморов бросилась со скалы. Разбилась, рассыпалась, и отныне на том месте растет цветок с семью лепестками, которые могут исполнять желания сердца. Лишь сердца, нельзя попросить ничего относящегося к наживе или к разуму.

– А король?

– А что король? – хмыкнула леди Эйворна. – Отразилась на нем ложь и хитрость. Лицо стало уродливым, а дивным народом не может править некрасивый король. Потому на трон взошел новый правитель.

Вот уж не думала, что странное требование фейри к внешности королей имеет такую природу. Ведь действительно, если лорд уродлив, то это значит лишь одно.

Он лжец и предатель.

Я посмотрела на леди Эйворну и резюмировала:

– Прекрасные у вас сказки в предверии бракосочетания. Оптимистичные.

– Я рада, что тебе нравится, – невозмутимо ответила она. – А теперь вставай и снимай свои человеческие вещи – пора надевать платье.

Когда на мне затягивали шнуровку, я впервые обратила более пристальное внимание на то, как были одеты мои фрейлины. Максимально закрытые наряды из дорогой, но простой ткани, без всяких узоров или кружев. А на головах – тончайшие покрывала, скрывавшие волосы. Единственным украшением фейрийских леди, кроме их естественной красоты, были обручи, которые и прижимали платки. Кованые, с разнообразными узорами и орнаментами, украшены драгоценными камнями – но в тон платьям, которые были все, как одно, темные, хотя и разных оттенков. В тонком обруче королевской бабушки сиял лишь один камень – ровно посередине лба, дымчатый, мерцающий, прозрачный…

– А почему вы… в таком виде? – спросила я у статс-дамы, кивая на ее наряд.

– Так принято, моя леди, – с поклоном ответила та. – Королевская свадьба – мероприятие со строгим регламентом. На церемонии все должны быть одеты максимально строго.

– Даже есть специальный крой нарядов, – вновь вмешалась Эйворна, которая оттеснила стоящую за моей спиной фрейлину и сама взялась затягивать корсет. Притом подошла к этому делу с таким рвением, что ослабила лишь после того, как статс-дама осторожно сказала, что вроде бы бледно-зеленый не является разновидностью здорового цвета лица у смертных.

Кстати, кроме платьев, оказывается, регламентировалась еще и обувь. Без каблуков!

Как понимаю, было сделано все, чтобы на свадьбе блистала лишь будущая королева. И, взглянув в зеркало, я поняла, что задача выполнена.

Белоснежное платье спускалось до пола, мягко обнимая фигуру, и оканчивалось вровень с носками туфелек, удобных настолько, что они практически не ощущались на ноге. Мне казалось, что, как в старых сказках, я смогу плясать в них всю ночь и не знать усталости.

Но самым удивительным были надетые на меня украшения. Они состояли из черных, затейливо переплетенных цепочек. На местах их скреплений сверкали черные же алмазы…

– Осколки Кристалла Ночи, главной реликвии Неблагого Двора. Церемониальные украшения королев, – тихо проговорила бабушка Кэйра, застегивая на мне ожерелье.

А потом достала из ларца головной убор. Он состоял из такой же цепи, которая венцом ложилась на голову, а от нее уходил десяток более тонких. Звенья цепочек переплетались с моими волосами, создавая странный образ.

Белое платье, черные узоры на нем. Белокурые волосы, антрацитовые нити в них…

Мне казалось, что я вижу в зеркале именно образ… не себя.

– Ты действительно прекрасна, девочка, – довольно улыбнулась Плетущая, отступая в сторону и оглядывая меня с головы до ног. И резко бросила свите: – Время идти в тронный зал!

Все словно только этого и ждали. Фрейлины вышли из комнаты и построились в коридоре, который словно стал шире и выше. Королевский сид постарался на славу! Буквально преобразился, прекратив менять свой дизайн, не играя больше размерами и пространством… став строгим и торжественным.

Черное с серебром – были главным цветовым мотивом моей свадьбы.

Гости – напоминали бледные тени, призванные лишь для того, чтобы оттенить величие и блеск короля и королевы.

Путь до тронного зала стал неожиданно долгим. Я шла в окружении фрейлин, опустивших головы и кажущихся едва ли не призраками самих себя. Мы проходили зал за залом, и в каждом из них меня ждали фейри. Фейри-фейри-фейри… Низшие и высшие.

Орды красношапников и уродливых хобгоблинов, глейстиги и баньши, крохотные феи и бугганы с ослиными ушами… и еще, и еще… Я не знала всех названий и только старалась не удивляться, не щарахаться, улыбаться… А они в абсолютной тишине жадно смотрели на смертную, что вот-вот взойдет на престол Неблагого Двора.

А в других залах меня ждали высшие лорды и леди, но эти уже не падали на колени, как низшие, а только склоняли головы и приседали в старомодных реверансах.

Огромные двери в противоположных концах последнего, круглого зала распахнулись одновременно. Возле врезанных в стены колонн стояли члены Совета – самые влиятельные фейри Неблагого Двора. А потом я увидела короля, входившего в дверь напротив, и едва не сбилась с шага.

Он был похож на воина, который собирается на битву, а не на свадьбу. В древних доспехах, которые, несмотря на свою красоту, носили следы многих битв. Чеканку на черной стали пересекали выбоины и царапины, но, видимо, эти доспехи специально не реставрировали.

На плечах Кэйворрейна, скрепленный фибулами и отороченный темным мехом, лежал тяжелый плащ цвета старого серебра, а голову венчал серебряный венец. Тяжелый, искусно выкованный, но неудобный настолько, что это было даже видно.

Мой жених словно сошел со страниц старых сказок. Тех самых, где кровь льется рекой, рождественскую ель кутают во внутренности жертвенных животных, а смертных заманивают в холмы, и они пляшут там, пока не стирают ноги в кровь…

Кэйворрейн был… фейри. Это виделось в острых, точеных чертах его лица, в нечеловеческом мерцании глаз, в каждой детали облика.

И фрейлины за ним, конечно, не шли. Даже пажи какие-нибудь не шли. Неблагого короля окружала его личная гвардия – воины слуа.

Он шагнул мне навстречу, и я, тоже сделала к нему шаг.

И тогда зал изменился.

Он стал огромным, просто бескрайним. Стрельчатые своды терялись в далеком потолке – или в небе?.. И огромная ледяная люстра, будто затянутая сверху паутиной, на которой сверкали то ли алмазы, то ли роса. А под ней – королевский трон, выкованный из серебра. Пустой… Его величество стоял прямо перед ним.

И везде, везде вокруг – лорды и леди. Высокие гости, знатность которых позволяла присутствовать на самом торжестве.

Леди Эйворна взяла меня за руку и подвела к своему внуку. А потом встала ко мне лицом к лицу и, неожиданно ласково, по-матерински улыбнувшись, коснулась сухими губами моего лба.

– Вверяю тебе, Кэйворрейн Сумрачный Плетущий, эту девушку. Пусть солнце волшебного мира вечно сияет над вашей парой, а благословение богини Дану никогда не покидает вас. Прими ее руку, прими на себя обязательства и ответственность.

– Принимаю, – мягко сжав мою ладонь, проговорил Кэйворрейн.

Эйворна вновь улыбнулась, достала шелковую черную ленту и связала наши запястья.

– А ты, Элеонора Мак-Ринон, вверяешь себя Кэйворрейну Сумрачному Плетущему и принимаешь на себя обязательства его вечной спутницы?

– Принимаю.

Я выдохнула это слово, даже не осознав, что именно говорю.

В тот миг, когда я заглянула в глаза короля, когда его длинные пальцы сжали мои, я словно вновь провалилась в тот момент, когда пришла в волшебный лес. К этому самому трону, в этот самый зал…

Вот только теперь не было никакого гламора, никакого магического тумана, никакого наваждения. Моя воля и здравый рассудок не покидали меня. А король…

Он смотрел на меня с такой лаской, что хотелось расплакаться. Вся прошлая жизнь вдруг показалась мелкой и незначительной, терялась в памяти, и я понимала: она вела меня лишь к одному мигу. К этому…

К мигу, когда я стану женой Неблагого короля.

И это не морок!

Все происходящее – ПРАВДА. Реальность.

Словно та черная лента, которой бабушка Кэйра повязала на нас, дала мне возможность заглянуть в душу и разум короля. И я ощущала… ощущала, что он восхищен тем, как я выгляжу, и что я кажусь ему прекраснейшей из всех девушек на земле. Ощущала, что он действительно рад тому, что сегодня я стану его женой, хотя где-то на дне мутным илом и колышется опасение.

А еще я ощущала его нежность. Огромную, всепоглощающую нежность, в которую могла завернуться как в покрывало.

То, как мы шли к ожидающему нас на возвышении жрецу-друиду в темно-зеленых одеяниях, я почти не помню.

В память врезалось лишь то, что вечно молодой фейри, сочетавший нас браком обладал старыми, как этот мир, глазами, а волосы его спускались практически до самого пола. И он был седой. Совершенно и бескомпромиссно седой. Он глядел на меня, а я трепетала, словно перед воплощенной вечностью.

– Сын богини Дану, – мягко проговорил он, перевел взгляд на меня и продолжил: – И дочь людского племени, ведущая свой род от Партолона. Готовы ли вы связать свои судьбы перед лицом великой богини?

За нашими спинами над толпой пролетел шелест, лишь отдаленно напоминающий встревоженный шепот.

Пораженная новыми открытиями в своем генеалогическом древе, я ответила:

– Да.

– Да, – мягким, но раскатистым голосом подтвердил Кэйр, в эмоциональном фоне которого стало еще больше удивления и тревоги.

Выловить бы потом этого друида и порасспрашивать поподробнее! Как так – племя Партолона? Это же оно там не мертвое в горах бродит и фейри режет!

Жрец взял со стоящего рядом постамента первую чашу из двух. Черную как самый густой мрак.

– Принимаете ли вы всю горечь, что вам выпадет?

– Принимаем.

– Так испейте же. Первой это выпадает невесте. Именно она решает, сколько горечи ей пить в совместной жизни.

Чаша была холодна как лед. Казалось, после нее мои руки уже никогда не смогут ничего ощущать. Напиток оказался прозрачнее кристальной воды, но отвратительным настолько, что это выбивало слезу. С трудом отдышавшись, я передала чашу королю.

Он залпом допил ужасную жидкость, наглядно всем показав, что горечи в наших отношениях ему, очевидно, придется испить немало.

– Принимаете ли вы всю сладость, что ждет вас на жизненном пути?

– Принимаем.

Второй напиток был самым чудесным, самым вкусным, что я пила в жизни. Невероятный, прекрасный, его хотелось выпить залпом, целиком и не оставить ни капельки!

Просто титаническими усилиями я смогла отдать Кэйру чашу. В ней осталась, кажется, ровно половина.

Король улыбнулся мне и допил.

– Волею Дану я связываю ваши судьбы перед лицом богов, людей и всего волшебного народа! – торжественно провозгласил жрец, и зал взорвался овациями.

С потолка, кружась, осыпались искры и лепестки цветов, а Кэйворрейн склонился к моим губам, жадно целуя и… отдавая вместе с поцелуем еще один глоток сладкого напитка нашего счастья.

Я подалась вперед, кладя руки на плечи мужчины, и вернула ему ровно половину.

Душу затапливала искристая радость. Ярче радуги, прекраснее северного сияния.

Мое счастье. Разделенное на двоих.

Глава 6

О странном, сладком и горьком

Оторвавшись от моих губ, Кэйр шепнул:

– Жена моя…

И сразу же я услышала странный голос, похожий больше на шум ветра, ночного, холодного, сильного:

– Жена… Но еще не королева! Шагни вперед, избранница Неблагого правителя!

Интонация не подразумевала просьбы и не давала шанса на отказ. Я шагнула мгновенно, не раздумывая, словно обладатель голоса подтолкнул меня в спину. И это точно был не ветер… но кто?

А мир изменился снова.

Ярко светило солнце, стоявшее в зените.

Я шла по гладким черным плиткам незнакомой дороги. Их узор был хаотичен, не складывался ни в руны, ни в какую-то картину. А по плиткам, чуть подрагивая, слегка мерцая, тянулись, создавая столь же хаотичный, абстрактный рисунок, ярко-оранжевые нити. Будто кружево…

– Оранжевая тропа, – сказал Кэйр. Он вновь переплел наши пальцы и шел медленно, подстраиваясь под меня. – Ступить на нее могут немногие.

– И она вечная… – прошептала я. Это знание пришло само, и оказалось невозможным удержать его в себе. – Ее проложил первый король Неблагого Двора. Это он прокладывал вечные тропы между мирами и территориями…

Наверное, в моих словах все же звучал вопрос, потому что Кэйворрейн ответил:

– Да, именно он. И звали его…

– Король-Ворон… – вырвалось у меня, и сама удивилась: – Ой… Так звали, да? Но ведь история таит его имя…

– А это не имя, – в голосе Кэйра явственно слышалась улыбка. – Прозвище.

Прозвище, да. Известное мне всего-то из пары сказок, причем даже не ирландских… Странно!

Я даже замедлила шаг.

– Но…

– Позже, – перебил меня король.

– А зачем мы здесь, Кэйр? На этой тропе?

– Тебе ведь сказали, жена моя, – мягко ответил он.

Да, точно. Я жена, но еще не королева…

– Коронация, – кратко подтвердил тот же голос, который велел мне идти сюда.

– Коронация, – будто эхом отозвался Кэйворрейн. – Оранжевая тропа ведет к Кристаллу Ночи, главной реликвии Зимней территории. Твоя коронация состоится около него.

– А на Летней территории стоит Кристалл Дня… – озвучила я свое очередное новое знание.

– Да.

Кивнув, я сосредоточилась на себе, потому что происходило нечто… непонятное. Растущее с каждым шагом… Нет, мне не было страшно, разум и рассудок не покидали меня, вот только что-то странное творилось с телом. Безмерное счастье обретения любимого мужчины никуда не ушло, но к нему прибавилась удивительная легкость и незнакомое возбуждение – я могла бы сравнить его с сексуальным, только нет, совсем не оно. Чувство полета?..

Я покосилась вниз, но мои ноги по-прежнему касались черных плиток, покрытых оранжевой вязью словно наброшенных на них нитей. Не воспарила! Что и славно, это уже был бы перебор…

С обеих сторон черную дорогу окаймляли высоченные остролисты. И они неторопливо сыпали перед нами ягоды – так бросают под ноги новобрачным лепестки роз. Ягоды были крупными, багрово-красными, но ассоциация с каплями крови лишь мелькнула в моей голове – и пропала.

Ведь я иду… к новой жизни? В которой нет места печалям, бедам и жалкой участи зачарованной пряхи. Ведь так?!

Впереди Оранжевая тропа терялась в сумрачно-сером мареве, которое становилось все прозрачнее с каждым моим шагом и наконец растаяло совсем. Зазвенели колокольчики, сначала тихонько, на грани слышимости, потом все громче и громче – и взорвались чуть тревожной, ритмичной мелодией, когда я увидела перед собой круглую площадку.

Окруженная все теми же остролистами, выложенная все той же черной плиткой, но без следа оранжевых кружев, площадка была не слишком большой – может, метров двадцать в диаметре. А посреди нее стоял… вовсе не кристалл, который я себе представляла.

Цветок! Огромный, раза в три выше меня, бирюзовый бутон тюльпана. Его короткий стебель был сложен, кажется, из драгоценных камней и вырастал из низкого овального пьедестала…

Присмотреться внимательнее я не успела.

Как только ступила на площадку, бутон мгновенно развернул лепестки, и из чаши тюльпана каскадом хлынули во все стороны струи прозрачной воды.

Черные плитки вспыхнули, изменив цвет на ярко-сиреневый, и сразу в нос ударил невероятно сладкий и свежий запах. Мед! Вересковый мед!

И в ту же секунду день превратился в ночь.

В небе заискрились яркие звезды, а лепестки Кристалла Ночи стали черными, прозрачными, и в них тоже замерцали крошечные сиреневые огоньки.

Красота происходящего потрясала! Но куда больше я удивилась, услышав выкрик сразу доброго десятка голосов:

– Хвала во веки веков Кристаллу Ночи!

Мы не одни здесь?

Кристалл-тюльпан явно обрадовался восхвалению: струи воды удлинились, взметнулись выше и обливали теперь всю площадку и всех присутствующих. Но вот странность: не ливнем, а мелкими каплями, больше похожими на снежинки…

Капли не мешали и не раздражали, и я сразу забыла о них, завертела головой, пытаясь узнать тех, кто окружил великую реликвию Зимних фейри.

Оберон! Точно он! И рядом с ним – королева Титания!

Тионг!

Еще несколько знакомых лиц – высшие лорды из Неблагого Совета!

А вон тот, с гривой белокурых волос, – это же Элвенрой, бывший король, тот самый, который не умер на алтаре Мэб. И рядом его жена, Беата. Единственная здесь смертная, как и на балу… Остальные – фейри.

И я вновь мельком подумала – а смертная ли эта женщина, колдунья, художница, жена дивного лорда…

– Коронация! – ураганным шумом возгласил все тот же странный голос. Слышит ли его кто-то, кроме меня?

Наверное, да… Потому что Кэйворрейн взметнул вверх руки, и в них тут же засияла корона. МОЯ корона! Я знала это так же точно, как знала свое имя.

Она была очень похожа на ту, что венчала голову Кэйра. И… совсем не похожа. Легкая даже на вид, будто не выкованная, а сплетенная из тончайшей серебряной проволоки. Но те же семь зубцов, вырастающих из сверкающего обруча, те же черные камни между ними…

И Неблагой король опускал ее. Медленно, торжественно, словно совершал самый серьезный поступок в своей жизни. Хотя, возможно, так оно и есть?

Когда корона коснулась меня, цепочки с головы исчезли как не были, я ощутила только легкий ветерок, пробежавший по волосам.

И да, серебряный обруч лег так, словно его ковали специально для меня. Прохладное, нежное, правильное прикосновение.

Заглушая нежный перезвон колокольчиков, ударил колокол. Будто закачался над миром, вбирая в себя все звуки, превращая их в гулкое «Бом! Бом-м! Бом-м!»

И сразу – волна мурашек по коже, шелест исчезающей с тела ткани, а под босыми ногами – гладкий камень-лед!

Но я не успела испугаться тому, что осталась обнаженной, и вряд ли это кто-то заметил: просто изменилась одежда. В мгновение ока и кардинально…

Платье в пол, цвета безлунной ночи, с широкими рукавами, без намека на корсет. Туфли на высокой шпильке. И, кажется, те же украшения – только теперь серебряные, скрепленные сумрачно мерцающими бриллиантами. Ну что сказать – спасибо, не доспехи…

А потом колокол смолк, и в воцарившейся тишине на меня обрушилось осознание.

Я – королева…

Та же легкость тела, а вот эйфория выросла до невообразимого, так, что ноги и впрямь оторвались от земли.

И словно сменился фокус зрения: я вдруг увидела все то, что было за площадкой Кристалла… огромное пространство с полями, горами, лесами, жилищами и реками… Территория Неблагого Двора?! МОЯ территория…

Я моргнула, зажмурилась, снова распахнула глаза – и обычное зрение вернулось, вместе с твердой поверхностью под ногами. Но при желании я могу повторить…

Как же странно!

– Королева… – прошумело в ушах, и в голосе слышалась откровенная радость.

Оглядевшись, я поняла, что почти каждый фейри преклонил одно колено. И от всех шли волны безусловного, несомненного благоговения.

Стояли только трое – оба короля и Титания. И я.

Равная им.

Королева.

Королева Неблагого Двора.

И что-то еще… Словно я – это не совсем я…

Потому что и Кэйр смотрел на меня с тем же самым благоговением. Не снизу вверх, нет, но так, будто видит перед собой… не совсем меня. Кого-то еще не знакомого, но вызывающего нежданную и огромную радость!

– Моя королева! – очень торжественным тоном проговорил он, вновь беря меня за руки. – Мир обрел тебя, Правительница Зимы и Мрака. И с тобой он обрел равновесие! Славьте же Неблагую королеву Элеонору!

И прошептал с не меньшим торжеством:

– И твой муж тоже обрел равновесие.

Он счастливо засмеялся, а высшие вокруг хором грянули приветствия, и я едва разбирала слова, потому что орали они однозначно от души!

А когда выдохлись, по площадке разлился колокольчиковый смех Летней королевы.

– Как неожиданно и прекрасно! Спасибо тебе, о Темный Кристалл! Чью же суть ты хранил в себе?

Но вместо Кристалла ей ответил Оберон:

– Это не имеет значения, любовь моя.

– Да, – согласилась Титания. – Но так интересно!

– Я знаю чью, – вступил в разговор лорд Элвенрой.

И первый нарушил круг, подошел к Титании, ведя за собой жену.

– Это случилось в прошлом августе, ваше величество. Баваан Ши из ирландского Яблоневого Сада пожелала стать смертной, и ей удалось попасть к Кристаллу Ночи и возлечь на алтарь, которым он тогда был.

– Что значит – был алтарем? – шепотом спросила я.

– В не столь давние времена Кристалл Ночи выглядел алтарем, – пояснил мне на ухо Кэйр. – Тем самым, на котором Мэб… в общем, это длинная история. Но она закончилась тем, что гейс Неблагой королевы был разрушен жертвой одной низшей, которая полюбила смертного мужчину. И она стала смертной сама, но суть фейри не умирает. Вот Кристалл Ночи и отдал ее тебе.

– Как – мне?! – ахнула я. – То есть я теперь…

– Да, жена моя. Теперь нам не придется искать способ, как сделать тебя фейри.

– Подожди… Но эта низшая… Бааван Ши! Она же вроде вампирши, верно? И что же, я теперь…

– Нет, Элла, нет! – Кэйр даже головой помотал для убедительности. – Ты стала фейри – но не Бааван Ши.

Фу-ух… Вот никакого желания пить кровь мужчин у меня точно нет!

– Из-за статуса королевы? – попробовала я догадаться, пока не понимая, как относиться к таким переменам.

– Да нет, – пожал плечами король. – Суть безлика. Но, может быть, Кристалл отдал ее тебе именно из-за коронации…

А вот это приятно!

– Счел меня достойной? – уточнила я. Но опять ошиблась.

– Нет, девочка моя. Он не разумное существо, хотя и очень сильное. Просто почувствовал, видимо, твою мощь, твою магию… и несоответствие происхождения. Вот и исправил это.

– То есть все хорошо? – спросила я совершенно по-детски.

И Кэйр снова рассмеялся – ласково, необидно и очень весело.

– О да! Все гораздо лучше, чем было и чем могло быть, ваше Неблагое величество!

– Да-а… – удовлетворенно прошелестело в ушах. – Здравствуй в веках, Зимняя королева!

– Ты слышишь? – мгновенно спросила я, вцепившись в рукав мужа. – Этот голос… Он говорит со мной с самой свадьбы! Сказал, что я еще не королева, потом кричал, что началась коронация, а теперь…

– А теперь он ликует, – ответил мне незаметно подошедший Оберон, весело сверкнув изумрудными глазами, и Кэйр подтвердил его слова улыбкой. – Да, Элеонора, мы слышим его – мы, четверо правителей мира фейри. – И без перехода объявил: – А теперь пришло время вручать подарки! Свадебные обоим и личные – вам, моя новая венценосная сестра!

Летний король подмигнул мне и вообще выглядел очень довольным. Будто вовсе не он пытался переманить меня в свой Двор…

– Кстати! – словно услышал он мою мысль. – Уж теперь-то, моя милая сестра, вы примете мое приглашение и посетите Благую территорию? Разумеется, вместе с мужем!

– Конечно! – избавил Кэйр от ответа меня растерявшуюся. – Даже не надейтесь избежать нашего визита!

– Рассчитываю на него всей душой! – чуть склонил голову Оберон. – Что-то не так, дорогая сестра?

Вряд ли сейчас время его допрашивать… Да и куда важнее то, что он сказал, подойдя.

– Ваше величество! Простите мою неосведомленность и настойчивость, но… Вы сказали, что он ликует, тот, кого мы слышим. Но кто это?

– С вами говорил сам Неблагой Двор, королева Элеонора, – с нежностью произнесли сзади, и Титания легко обняла меня за плечи. – Он принял ваше правление и рад ему.

Сам Неблагой Двор?!

Я стояла в полном ошеломлении, а ее Летнее величество продолжала обнимать меня.

Как подругу. Как сестру. Как равную.

А еще передо мной склонили колени высшие лорды, но это уже в данный момент прямо мелочь какая-то, чего уж там…

Я сжала пальцы Кэйра и широко улыбнулась, показывая всем, что рада, счастлива и тоже ликую. В общем-то, так оно и было.

Ты победила, Элеонора Мак-Ринон. Однозначно! Еще понять бы – как…

– Я постараюсь оправдать доверие, – сказала вслух.

Не королям, не лордам, нет.

Я сказала это Неблагому Двору.

* * *

* * *

Почему-то мне было сложно не оглядываясь уходить от Кристалла Ночи.

Словно он так долго был один… словно ему было так одиноко долгие годы без Неблагой правительницы. А сейчас долгожданная королева вновь его покидает. Не напоив кровью, не поделившись силой, не принеся жертву. Ведь Кристалл столько дал ей, стольким поделился…

В себя меня привели горячие пальцы Кэйра, плотнее сжавшиеся на моей ладони, а неожиданно чувствительного уха коснулся шепот:

– Не слушай его. Артефакты коварны.

Это я уже поняла. Кто тут не коварен, позвольте спросить? Видимо, пока только я.

Когда мы сошли с Оранжевой тропы – обратно в королевский сид, – зал взорвался овациями. Торжеством, радостью, ликованием. Какой-то частью своей души я ощущала общий настрой толпы своих подданных. Я чуяла сомнения в глубине душ некоторых членов совета, я ощущала радость простых фейри и надежду на спокойное будущее лордов и леди.

А еще задумчивую угрозу. Кто-то в толпе глядел на меня именно с этими эмоциями, которые почти сразу пропали, словно эту душу закрыли от моего взора.

– Приветствуем Элеонору, Повелительницу Сумрачных нитей и королеву Неблагого Двора! – провозгласил глашатай мой новый титул.

Но не успела я удивиться тому, что уже чем-то там магическим повелеваю, как к тронному пьедесталу потянулись фейри со свертками в руках.

Первыми к нам подошли владыки Благого Двора.

Титания улыбалась так тепло, что, казалось, ее улыбкой можно растопить и самые холодные льды Северных гор.

– Царственная сестра моя! – Она вновь взяла меня за руки. – В эту прекрасную ночь я радуюсь вместе с Неблагим Двором. В эту ночь я желаю тебе долгой жизни в волшебной стране. Я желаю тебе понимать разницу между искренностью и почтением. И как не просто королева, а женщина, я пожелаю тебе, чтобы заключенный сегодня брак стал тем самым, что поможет вам двоим пройти через вечность вместе.

– Спасибо, ваше величество.

– Можно Титания, – хитро улыбнулась мне Благая. – Или Тита.

Оберон обнял жену за плечи, окинув ее долгим взглядом и в нем было столько эмоций, что не было ни малейших сомнений: Летний обожает свою королеву.

– Элеонора Мак-Ринон, а ныне леди Сумрачных Нитей. Мы хотим презентовать тебе этот скромный дар. – Оберон вручил мне плоскую коробочку, размером с две ладони. – Я надеюсь, что благодаря появлению на Зимней стороне столь прекрасной королевы наши Дворы долгие тысячи лет проведут в мире.

Я заверила, что всенепременно приложу к этому все силы, и повелители соседней страны нас покинули, уступая место князю гвиллионов.

Больше всего этот фейри напоминал существо из легенд о дроу. Ростом он был ниже, чем среднестатистические высшие фейри из надземного мира. Антрацитово-темная кожа, невероятно яркие лиловые глаза и затейливая разноцветная роспись на лице делала его невероятно притягательным объектом… для рассматривания!

Хотя бы потому, что одет гвиллион был тоже необычно. Структура тканей, украшения, решительно все выдавало в нем жителя подгорного королевства.

Он преподнес нам очередную коробочку и уступил место крепко сбитым главам гномьих кланов. Гномов я никогда не видела, потому была весьма удивлена: во-первых, тому, что они тоже фейри, а во-вторых – самому подходу.

Первое что стало очевидным, – дипломатический штат Неблагого Двора не зря свой хлеб кушает. Потому что подходили гномы не так, как все – по центральной лестнице, а по боковой, которая выводила их на небольшое возвышение. В итоге низкорослые, квадратненькие такие гномы были всего лишь на голову ниже нас, а не по пояс.

– Горные кланы приветствуют новую королеву! – гулко ударил себя в нагрудник вождь. – Мы слышали Кристалл Ночи и первыми приносим ее величеству клятву верности. Я, Гварк Гранитный Молот, говорю за всех! Прими же преданность подгорных владык!

На словах про владык глаза князя гвиллионов как-то нехорошо прищурились! Видимо, эти своеобразные дроу от мира фейри искренне считали, что господа под горами именно они и никто иной.

– Я принимаю вашу клятву и верность, – мягко ответила я, делая шаг вперед и с интересом глядя на гнома и его свиту.

Она состояла из таких же внушительных гномов, как Гварк, и одной-единственной не менее внушительной гномки. На ее мощной груди едва не лопалась искусно выкованная кольчуга, а медные косы, спускающиеся из-под шлема, были толщиной с мою руку. Ну а рука гномки наверняка с мою ногу…

Высшим гномьим лордам был чужд пиетет, которым пропитался и Благой, и Неблагой Двор. Да и подарки они предпочитали дарить в развернутом виде, о чем прямо и заявили.

– Гномы – прямой народ. Мы сразу показываем, что дарим. Ваше величество, позвольте представить вам мою супругу – Рогнеду Гранитный Молот! Жена – уважь нашу новую королеву!

Гномка величественно кивнула и выступила вперед, торжественно протягивая мне… скалку. Стальную скалку, украшенную драгоценными камнями и серебряным сечением!

– Госпожа из рода людского, потому у нее нет родовых предметов, что гарантируют счастье в семейной жизни, – громко проговорила Рогнеда и выразительно скосила глаза на скалку намекая, что именно этот предмет и обеспечит мне заветное “долго и счастливо”.

Малость растерянная, я послушно взяла произведение гномьего искусства, и оно едва не рухнуло мне на ногу. Кажется, легендарной физической силы волшебного народа мне либо не перепало, либо она еще не проснулась.

– Но это еще не все! – угрожающе торжественно заявил гном и рявкнул: – Дочь!

Из толпы одинаковых гномов, которых я искренне считала мужчинами, вышла… вышел… вышло…

В общем, на маму дочка похожа не была. Косы срезаны, воинская одежда и даже штаны. Разве что мордашка под шлемом – девичья, безо всякой бороды и, надо заметить, очень милая.

И тоскли-и-ивая…

В руках гномья дева с заметным отвращением держала сковородку. Здоровенную такую, тоже богато украшенную и явно ударный инструмент.

– Прекрасная королева Элеонора, с радостью вручаю вам этот дар! – Девушка с заметным облегчением сунула мне оную ценность и попыталась затеряться в рядах воинов. Но батя не дал.

– Гордость моя! – как-то не очень гордо сказал гном, и следующая же его фраза все пояснила: – Единственная наследница. Не дала Дану сыновей мне…

Откуда-то от гвиллионов прилетел ехидный смешок, а после едва слышный комментарий о том, что гномы, как всегда, пытаются выделиться и опять неудачно.

Гномы единым организмом, громко бряцающим оружием, развернулись к гвиллиону.

Так… Еще чуть-чуть – и “дроу” явно будут бить. Не исключено, что закованными в латы ногами.

– Спасибо! – торопливо заявила я, принимая сковородку и наверняка являя собой весьма забавное зрелище.

Вся такая в вечернем платье, в короне, красивая… со скалкой и сковородой.

Вперед выступил Кэйворрейн, и по залу прокатился его мягкий голос, который обнимал словно покрывалом… а заодно слегка сдавливал шею, напоминая о том, кто тут господин и что ругаться на его празднике – последнее дело.

– Я благодарен моим подданным. Гномьи кланы, выражаю вам свою признательность за столь ценный и важный для семейной жизни подарок.

– Вот и мы подумали – как же она без сковородки-то, – простодушно добавила жена вождя и выпрямилась, выпячивая немалую грудь. – Всем кланом артефакты ковали. Приручить их в течении трех дней нужно, госпожа моя. Служить станут – верой и правдой.

У меня было много вопросов о приручении скалки и ее подружки, но решила, что после спрошу это у Кэйворрейна. Или у самой Рогнеды, чем Домну не шутит. Не сразу же они уедут с торжества. Вроде как пир еще планировался…

Подгорные владыки откланялись, уступая место членам совета. А те, поздравив и одарив нас, – высоким лордам из Благих земель.

Передо мной склонился Филидэль, протягивая свой искусно упакованный подарок, и, коснувшись поцелуем ладони, проговорил:

– Рад приветствовать пряху в новом ее статусе! Пусть всегда светят изначальные звезды, над твоей головой, королева! А жизнь будет счастливой, а правление долгим и справедливым.

– Спасибо! – Я улыбнулась в ответ, чувствуя смутную тревогу, и вдруг отчетливо поняла, с чем она связана.

Я забыла… Я забыла кое-что… И там, в этом забытом, был Филидэль. Благой посол был там, где я едва не умерла!

Вместе с этим пришло еще одно осознание. Как подарок от Неблагого Двора.

Посол умеет лгать. Умеет лгать так, что это на нем никак не отражается.

Глядя на скрывающуюся в толпе высокую фигуру с короткими золотыми волосами, я понимала, что, кажется, у нас назрел разговор. Или я должна рассказать все Кэйру? А может быть, и Оберону?

Но сначала – праздник.

Волшебный, радостный, невероятно красивый!

И на этом празднике меня так закружило танцами, пиром и многочисленными поздравлениями, что озарение насчет летнего фейри стало далеким и незначительным… померкло… покрылось непрозрачной туманной дымкой…

Важна лишь музыка, что звучит, кажется, со всех сторон сразу.

Важен лишь танец, в котором меня уверенно ведет мой единственный на этот вечер партнер. Мой король.

Важно лишь то, что часы наконец-то пробили полночь.

И едва смолк их последний удар, свита проводила короля и королеву Неблагого Двора в их покои.

Наступила брачная ночь.

Глава 7

Ночь

Двери с мягким стуком захлопнулись за нашей спиной. Отрезали от дворца, от остальных фейри… от всего мира сразу.

Был лишь Кэйворрейн, я и полотна его тканей, что окружали нас во всех сторон. Свет мягко играл на переплетении нитей, и я смотрела… смотрела куда угодно, лишь бы не на мужчину, что стоял в нескольких шагах от меня.

Взгляд блуждал с бархата на шелк, оттуда к органзе и наконец остановился на темных плитах пола. По которым со звоном покатился бесценный венец, что еще недавно красовался на голове правителя неблагого двора. Рядом со звоном упала алмазная булавка, скреплявшая шейный платок, костюма, в котором король был на балу.

Я вскинула голову, изумленно глядя на Кэйра, который уже расстегнул камзол и он как раз сползал с широких плеч короля мягко оседая на пол. Накрывая регалии.

– Что ты… – начала было я, но тут же покраснела и осеклась, так как действия были вполне прозрачны.

Плетущий лишь улыбнулся, приблизился ко мне вплотную и, коснувшись губ пальцем, тихо шепнул мне на ухо:

– Ш-ш-ш… молчи, моя королева. Сегодня особенная ночь. Наша с тобой. И в ней не должно быть слов. Лишь чувства.

Я медленно опустила ресницы и потянулась вперед, касаясь губами руки Кэйра. Мягко лизнула, пробуя на вкус его кожу, наслаждаясь прерывистым, судорожным вдохом, что вырвался из груди короля.

Длинные пальцы взяли меня за подбородок, запрокинули голову, и король впервые поцеловал меня как жену. Сначала мягко, нежно, словно пробуя, а после страстно, практически грубо. Но как же мне все это нравилось!

Поцелуи перешли с губ на шею, и мешающий правителю Неблагого Двора наряд словно распадался на волокна и сползал с моего тела.

Он уже давно избавился от своей одежды и, проказливо усмехнувшись, потянул меня за собой, заворачивая нас обоих в прохладную ткань.

Я сходила с ума от тактильных удовольствий, не в силах разобрать, где заканчиваются прикосновения Кэйра и начинается атлас.

А потом король пропал. Испарился, словно его и не было.

Выбравшись из атласного кокона, я шла вперед, по залу, который будто перестал иметь края. Лишь полотна-полотна-полотна. Спускающиеся с потолка, что терялся в туманной дымке. Мягкие и грубые, горячие и холодные как лед. Я отодвигала их, тихо окликая своего уже теперь мужа, и ощущала, как по телу проходит дрожь предвкушения.

И в этот момент на меня снизошло понимание, почему люди не могут забыть секс с фейри.

Просто… Этот мужчина был везде и всем. Он мог касаться моего тела руками или шелком. Он мог заворачивать меня в морской прибой, мог укутать в лунные лучи, что стали органзой, мог ласкать воплощенным туманом…

Вот я теряю его и стою обнаженная, но в украшениях, растерянно оглядываясь, – и вдруг он прижимается ко мне со спины… Вот я опять одна и по телу пробегает холодная дрожь – и тут же его горячие пальцы ласкают мою грудь, выводят неведомые узоры на ногах…

Мы так и не дошли до спальни.

В какой-то момент Кэйворрейну наконец-то надоело играть, и, резко сорвав бархатный отрез, он бросил его на пол и, подхватив меня на руки, мягко опустил на ткань.

Лег рядом, целуя, давая себе волю. Сжимая грудь, играя ее вершинками, стискивая бедро или ягодицу. Словно не мог насытиться, словно желал быть везде…

От его прикосновений кровь воспламенялась в венах.

Плетущий был то резким и порывистым, настолько, что в какие-то моменты мне даже становилось немного страшно. То нежным настолько, что это уже казалось сладкой пыткой, которую я не смогу выдержать и минутой дольше.

Воздух вокруг словно загустел. Я дышала, я судорожно втягивала его в грудь, но никак не могла насытиться кислородом.

Лишь поцелуи, в которых король словно делился со мной энергией, удерживали меня в сознании. Если то, что творилось сейчас с моим разумом, можно так назвать…

Я лишь смутно понимала, что король чертит языком на моей коже какие-то символы и хрипло шепчет что-то на ухо, перемежая известный мне язык каким-то древним, гортанным и незнакомым.

Когда его руки наконец-то достигли моих бедер, я лишь развела их шире и глухо застонала в губы короля, не в силах выдержать эту сладкую муку.

И да… я поняла, что периодически нечеловечески длинные пальцы это не просто хорошо… это сказочно, просто космически хорошо!

Это так, что ты забываешь собственное имя.

Это так, что непонятно, чего тебе хочется больше – чтобы он остановился или чтобы продолжал.

Это так, что мир вокруг взрывается, разлетается на кусочки и вновь собирается в прекрасный калейдоскоп, которым ты можешь любоваться вечно.

Первый в моей жизни экстаз был восхитительным.

Впрочем, а чего еще можно ожидать от брачной ночи с королем фейри?

Я лежала на его широкой груди, ощущала как он мягко перебирает мои волосы, временами касаясь очень чувствительных и слишком длинных ушей. А потом скользит вниз по шее, спине… и обратно…

Когда ко мне вернулись силы, я села на нашем импровизированном ложе.

Надо сказать, что король на красном бархате смотрелся просто фантастически.

Белая кожа, черные волосы, алая ткань…

Возбужденное тело. Он все еще меня хотел, и это более чем откровенно читалось в глазах.

– Ты сладко стонешь… и не только стонешь, – шепнул Кэйр, развратно блестя взглядом и притягивая меня к себе. – А кричишь вообще так, что мне стоило большого труда сдержаться, моя королева.

Я уперлась руками в пол, не позволяя вновь уложить меня рядом. Лишь прикусила губу, нерешительно глядя на Кэйра, а потом перекинула ногу через его талию и села сверху.

Наклонилась и мои волосы словно отгородили нас от всего мира. Лишь мой взгляд и его взгляд.

Лишь мой поцелуй.

Один, второй… спускаться все ниже и ниже по идеальному телу Плетущего было ничуть не страшно. Скорее это будоражило.

А еще очень заводило то, как он реагировал.

Сначала были лишь тихие вздохи, когда я касалась каких-то особенно чувствительных мест. А потом, когда наконец-то дошла до бедер и с интересом лизнула наглядное свидетельство того, как сильно меня желают…

Кэйр застонал и запустил руку в мои волосы, прижимая теснее. И я не сопротивлялась. Открыла рот, вбирая глубже, позволяя ему направлять меня в удобном ритме.

Было в этом нечто сводящее с ума. То, как он скользил по языку и небу, то как терпкий вкус щекотал рецепторы, то, как король подавался бедрами мне навстречу и все сильнее и сильнее стискивал волосы.

То, как закончил.

Отстранившись, я облизнулась и, прямо глядя в потемневшие глаза, сказала:

– А ты тоже… может, и не сладкий, но вкусный.

Он сел и, нежно поцеловав меня в губы, сказал:

– Смелая девочка. Моя девочка.

А после поднялся, подхватил меня на руки и двинулся к лестнице на второй этаж.

Я уснула еще до того, как Кэйворрейн положил меня на свою постель.

На нашу, теперь уже, постель.

Уснула, не осознав, что самого главного – не случилось…

* * *

В мире фейри много природных артефактов, которые простой смертный не сумел бы отличить от обычных гор, деревьев, водопадов… А некоторые не в силах опознать и сами жители волшебной страны.

Вот и Синяя гора – та самая, где находился запечатанный вход в Бездну, – выделялась из прочих здешних гор даже не цветом. Были и другие, куда более странные на вид: изумрудно-зеленые, черные, как сама тьма, ярко-красные… И далеко не все хранили в себе древние тайны, заключенных внутри духов или невероятные возможности.

Но эту гору и найти-то было нельзя. К ней не вели никакие тропы: ни обычные, ни колдовские. Право прийти сюда в любой момент и из любого места имели лишь два короля фейрийских дворов. Олицетворения Света и Тьмы, Лета и Зимы, Добра и Зла. Благой и Неблагой. Конечно, при большой нужде к Синей горе мог явиться и кто-то другой – менее сильный, но знающий. Однако добираться ему приходилось долго, нудно и далеко не всегда удачно. А если даже удачно…

Попробуй-ка договориться со Стражами Печатей! Невидимыми, неслышимыми, неосязаемыми монстрами, которые подчиняются только королям. И уж совершенно точно войти в саму Пещеру можно только с правителем, да и то лишь по единственной причине: если что-то случилось с Печатями.

Огромное множество лет Пещеру вообще никто не посещал – нужды не было.

А вот последнее время Неблагой король приходил в нее частенько. И даже не один.

– Здесь ничего не изменилось… – пробормотал Оберон, оглядываясь.

– Если не смотреть на Печати, – откликнулся Кэйворрейн.

Оба правителя стояли почти у входа в Пещеру, изнутри выглядевшего как темный провал.

На стене перед ними тек снизу вверх плотный туман, из каменного пола – в каменный потолок, по дороге собираясь в складки, чуть мерцая, обдавая вошедших заметным холодком.

Посредине туман оставлял огромную дыру, открывая черную стену с сияющими щитами семи цветов радуги.

– Наши еще держатся, – негромко сказал Благой король, подходя ближе, и обвел рукой те три щита, которые создали его мастера: красный, оранжевый и желтый. – Я приказал своим Плетущим… в общем-то, я временно посадил их под замок. И Рассветных, и Солнечных. Хватит смертей.

– Верное решение, – кивнул Неблагой, и его лицо исказила гримаса боли.

– Кстати… Это я запустил слух, что Полуночных извел твой клан, Кэйворрейн. Из ревности и желания завладеть ночными нитями.

Неблагой пожал плечами.

– Не сомневался, что это твоих рук дело. Но умные – не поверили.

– Сплетни имеют тенденцию въедаться даже в разум лучших, – заметил Оберон. – И лучше так, чем погрязнуть в страхе перед фоморами.

– Я и не спорю, – хмыкнул Кэйворрейн. – Другой вопрос – кто убил их на самом деле.

Некоторое время он наблюдал за Благим, который прохаживался вдоль стены, пристально разглядывая все семь печатей. А потом сказал:

– Я думаю, клан Полуночных убрал тот же, кто расшатал Печати.

– Вне сомнений…

– Мой венценосный брат не соизволит приоткрыть завесу над этой тайной?

– Я бы и соизволил, – вздохнул Оберон. – Если бы мог.

– Даже так… – протянул Кэйворрейн. – Даже вот так… Сила Света не в силах поведать свое знание Силе Тьмы?

– Довольно, Кэйр, – попросил Оберон. – Я наплевал бы на свой гейс ради нашего мира. Но если со мной что-то случится… миру вряд ли станет лучше.

– И тут не спорю… – медленно ответил Неблагой. – Но… Гейс?! Оберон, неужели гейс?!

– Так вышло, – отрезал Благой. – Детали не имеют значения. Я не могу открыть имя предателя. Только одно: скорее всего, он потомок фоморов.

Неблагой король даже присвистнул, словно обычный мальчишка.

– Неплохо, – только и сказал, получив на это тяжкий вздох Благого.

– Когда думаешь восстанавливать? – Оберон указал на огромную трещину, зигзагом прорезавшую голубую Печать.

– Сегодня. Но еще вчера этой трещины не было, – сквозь зубы сообщил Кэйворрейн. – А позавчера я латал фиолетовую – и вот, смотри, били и в нее. По счастью, не столь успешно. Однако в нее бьют особенно часто… При этом в ваши Печати попытались постучать лишь дважды.

– Неудивительно. Это элементарно, Кэйр: на данный момент ты едва не единственный из Плетущих Мрака. Твоя сестра сейчас не способна плести, и я уверен, что именно ее беременность стала поводом для… этого кошмара. Стучат в темные Печати – чтобы измотать тебя. Убили Полуночных – чтобы ты остался практически один. Ты не приводил сюда леди Эйворну? Возможно…

– Невозможно, – ответил Неблагой. – Я пытался. Бабушка сильна… Но не в этом плане. Увы. Да и сам знаешь: работа с Печатями – дело Полуночных и Солнечных. Не будь я королем…

– Мир бы уже рухнул, – договорил за него Оберон. – Но теперь у тебя есть королева.

– И теперь я абсолютно уверен, что похитить ее пытался предатель. Потомок фоморов! – Кэйр повысил голос. – Тот, чье имя ты не можешь назвать! Но если ты знаешь его…

– Мне нечего ему предъявить, – тяжело сказал Благой. – Ты знаешь, что я не могу вот так просто схватить его и… Кроме того, где взять уверенность, что это делает он? Я всего лишь предполагаю…

Оба короля замолчали, и некоторое время каждый сладостно представлял себе способы казни предателя.

– Иногда мне хочется просто привести сюда войско и самому открыть Печати… – процедил Неблагой.

Оберон кинул взгляд на треснувший голубой щит, столь же быстро посмотрел на коллегу и спокойно заметил:

– Славно, что ключей от Изумрудной скважины два, а не один.

Кэйворрейн только рукой махнул.

– Во-первых, я этого не сделаю, – сказал мрачно. – А во-вторых… Для большой беды достаточно открыть одну Печать. Любую.

– Это да, – согласился Благой. – Спасибо, что в этом случае мы получим не океан, а ручеек… Или ты намерен стоять здесь вместе с войском долгие годы, уничтожая фоморов по мере их появления?

– Я же сказал, что не сделаю этого!

– Ты устал, брат мой… – Оберон положил руку на плечо Неблагого. – Ты очень устал. Но твоя королева…

– Послушай… – сказал Кэйр, подходя к фиолетовой Печати и пристально разглядывая свою недавнюю работу. – Да, придется и здесь сегодня латать… Так вот. Я до сих пор не могу понять, каким образом моя пряха… Словом, совпадений слишком много для того, чтобы я поверил в случайность. В первый случай за множество веков! Именно тогда, когда меня короновали, когда Кэврида беременна, когда начали слабеть нити на Печатях…

Глаза королей встретились, и молчание длилось долго. Синий лед сверлил светлый изумруд, но силы были равны. Аверс и реверс одной монеты не могут победить друг друга. Им приходится дружить… и иногда это так раздражает!

Все же Оберон отвел взгляд первым.

– Нам, королям, известно многое… – сказал он, слегка улыбаясь. – Но ведь не все! Береги свою королеву, Кэйр. Сегодня ты придешь сюда с ней?

– А ты сомневаешься в этом, брат мой? – осведомился Неблагой, не сдерживая сарказма. – Я не настолько молод, чтобы не понимать, что имею. Иначе зачем мне взбрело бы в голову жениться на собственной пряхе?

– Не знаю, право, – безмятежно пожал плечами Благой. – Я вот женился по любви… Кстати, а она все еще пряха?

Кэйворрейн хмыкнул.

– Ты о девственности? Разумеется. Иначе мне придется расторгнуть с ней контракт, а при нынешних обстоятельствах это глупо.

– Кто знает…

Темнее брови Неблагого взметнулись на лоб.

– Не хочешь же ты сказать…

– Нет-нет! – мгновенно отказался Оберон. – Просто предположил. Я слышал, что ты учишь ее…

– Не думаю, что консумация брака что-то изменит в лучшую сторону, – буркнул Кэйр. – А вот в худшую – может.

Благой король озабоченно покивал в ответ и подумал, что новый правитель Зимнего Двора, несомненно, умен. Несомненно – достоин короны Мрака. Несомненно – силен! И, несомненно, он лучший из Неблагих королей за последние несколько тысяч лет.

Но вот беда – неопытен и молод…

Глава 8

О том, что даже королева должна учиться. И снова о сказочных дипломатах

– Интересно… – задумчиво спросила я, вертя в руках скалку, подаренную гномами. – А по прямому назначению ими можно пользоваться?

– Это ты у дворцовой поварихи спроси, – посоветовал Айкен. Он примостился на краю дивана в огромной королевской гостиной и болтал ножками в новеньких коричневых башмаках.

– Думаю, что нет, – ответила я сама себе и провела пальцами по серебристым линиям гравировки, соединяющим красивенькие голубые камушки. Бирюза, что ли… – Ну как такой тесто раскатывать? На ней же сечение и камни!

– Сечение? – переспросил спригган, внимательно исследующий пальцами рукоять сковороды, которую радостно всучила мне единственная наследница подгорного владыки. – О каком сечении речь, ваше величество?

– О серебряном. Ну вот же, смотри, и на стенках сковородки такое же.

Мелькан фыркнул, за что тут же удостоился подзатыльника от Айкена Драма, не поленившегося слезть ради этого с диванчика.

– Простите, ваше величество! – испуганно попросил спригган. Мой бывший лакей и невостребованный маг, самим же Айкеном и приведенный. И брауни явно за него переживал. Но напрасно! Шикнула я как раз не на Мелькана:

– Айкен, прекрати! И ты, Мель, перестань мне выкать! Имя забыл?

– Но…

– Так что там с сечением?

– Ваше ве… Элла! – поправился спригган. – Серебряное сечение – это, вообще-то, математическая константа, иррациональное число… Им выражается конкретное геометрическое соотношение, и в основном оно выделяется именно эстетически…

Теперь захихикал Айкен Драм, а мне захотелось постучать по головам обоим. Вот и скалка в руках есть…

– Я поняла! Но я имею в виду вот эту сеточку, ну гравировку, которая на скалке выбита…

– Магический узор, моя королева, – пояснил спригган. – Именно по нему устремляется поток силы. На сковородке лабиринт узора еще сложнее, но ничего недоступного для вашего… для твоего… В общем, нужно только сконцентрироваться на начальной точке. В сковороде она находится здесь.

Мелькан ткнул в навершие рукояти.

А я в очередной раз изумилась гномьим традициям! Потому что эфес и гарда (если ничего не путаю в терминах) должны иметь своим продолжением клинок. А не сковородку! Но да, держать ее удобно, тут не поспоришь. Если не считать веса…

– Ваше ве… Элла! Вот сюда надо направить… ну как бы… – И маг осененно закивал. – Конечно! Нить! Ведь ты жена Плетущего! Представь себе, что из твоего пальца выходит нить силы.

Нить? Да без проблем! Или я не швея? Или я не пряха?!

Любуясь синеньким светом, замерцавшим по всей сковородке, я отвела палец… прикоснулась к навершию снова… опять отвела…

– Получается… – сказала завороженно. – Нет, правда получается!

– Но бессистемно, – спустил меня с небес на землю спригган. – Если предмет необходимо привязать к себе, то нужно не просто наполнять его магией. Силу следует пускать именно по линиям, не выходя за их границы.

– Как в компьютерной игре, где проходишь лабиринт… – пробормотала я, сосредотачиваясь. Плохо только, что нет тачпада или банальной мышки. – Мышку бы! – сказала с сожалением.

– Мышь, бегущая по лабиринту, – прекрасное решение для концентрации! – обрадовался Мелькан. – А что такое компу… копью…тер?

– Столкновение двух мировоззрений налицо! – язвительно вмешался в научную беседу брауни. – Элла, в наших академиях таким глупостям не учат, слава Дану! Так вы ни до чего не договоритесь.

– Ну, мышь – она везде мышь, – философски откликнулась я, примериваясь к сковородке. Закусила губу.

Итак, мышка! Крохотная серенькая мышка, которая тащит за собой синенькую ниточку, выходящую из моего пальца…

– Моей королеве не понадобится три дня, – восхищенно сказал через пару минут маг. – Какая сила!..

И я мгновенно сбилась с пути. Выдуманная мышка дрогнула, выбежала из выгравированной линии и…

Взрыв был маленький, камерный такой, домашний! Но вот пепла вышла целая туча! Засыпала все: меня, сприггана, половину гостиной… Больше всех досталось дворцовому управляющему, который успел сунуть свой любопытный нос едва не в саму сковородку. Айкен ойкнул и отпрянул, а Мелькан, тяжко вздохнув, заметил:

– Все сначала… Вам бы взять несколько уроков концентрации, ваше величество!

– Элла! – злобно напомнила я, отряхиваясь, и тут же смягчила тон: – Все верно, Мель. Мне надо учиться.

– Но ваше… Но, Элла, ты ведь умеешь входить в транс. Как пряха.

– Этим и следовало заняться в первую очередь! – послышался за моей спиной бархатный голос.

Смеющийся.

Родной.

Несравнимый ни с какой музыкой ни одного из миров…

– Как приятно видеть, что в первый же день моя жена нашла себе правильное занятие…

В голос короля вплелись знакомые хрипловатые нотки, мгновенно напомнившие минувшую ночь. На мои плечи мягко легли сзади прохладные ладони, а длинный палец, без усилий дотянувшись до подбородка, будто стер с него что-то. И даже это мимолетное касание мое тело восприняло как ласку.

– Кэйр? – прошептала я, зажмурившись и подаваясь к нему. А поскольку сидела на полу, то уперлась головой в бедра. – Кэйр…

Но вместо каких-нибудь нежных слов услышала грозное рявканье:

– Стоять!

Открыв глаза, я увидела что-то типа темной воронки смерчика, из которого медленно проступало сконфуженное лицо сприггана.

– Ничтожные слуги их величеств не смеют мешать встрече! – заявил где-то сбоку Айкен.

– Это я вам помешал, – возразил король. – Да и забежал всего на минутку. Элла, я хотел пообедать с тобой где-то через час. И потом ты будешь мне очень нужна.

– Конечно, – кивнула я, с сожалением поднимаясь. Развернулась к мужу, и он снова засмеялся.

– Хороши!.. Подарки приручаете? Вот и продолжайте!

Мельком оглядев сприггана и брауни, я поняла причину веселья и тихо ужаснулась. Это я такая же чумазая, что ли?

Король тем временем щелкнул пальцами, и в гостиную вернулась идеальная чистота. А тот, кто навел ее, бесследно исчез.

– Мелькан! – позвала я. – А вот это, – обвела рукой пространство, – королевская магия или личная?

– Бытовая, – буркнул брауни. – Элементарная, – добавил с некоторым пренебрежением. – Его величество мог бы и не трудиться.

– То есть я так не смогу?

– Теперь моя королева сможет все, – с поклоном сказал спригган. – Но… придется учиться.

– То есть чтобы суметь вот так щелкнуть пальцами, мне понадобится примерно тысяча лет? – мрачно осведомилась я, поднимая отлетевшую под столик сковородку.

– Гораздо меньше, Элла! – утешил Айкен. – Королевский статус – это ведь не только слова и обязанности.

Ну да. Должны же быть бонусы. Вот и сковородка уже сильно полегчала!

Я перехватила волшебную утварь за эфес и сделала выпад, как шпагой, вложив в движение неосознанное мысленное усилие.

– Упс… – пробормотал брауни, отмахиваясь от очередной тучи грязных серых хлопьев. – Ты поосторожней все-таки! Так весь дворец засыпать можно, а убирать кому?

– Лорд Кэйворрейн за минуту справится! – предположила я, аккуратно опуская сковороду на диван.

– Вот ему силу-то больше некуда девать? – фыркнул брауни и важно сообщил: – Мелькан, я назначаю тебя личным магом ее величества! Уроки концентрации, правильное вхождение в транс – задачи первой очереди. Только для начала убери здесь остаточные явления, м-да. А я что-то с вами засиделся…

И тоже исчез, а мы с Мельканом уставились друг на друга.

Не знаю уж, рад ли был спригган своей новой должности, но я точно обрадовалась. За него.

Себя в новом статусе, кажется, стоит пока бояться…

Мы с Мельканом одинаково неуверенно глядели друг на друга. Лакей, как понимаю, был ошарашен своим внезапный карьерным взлетом, а я – самой перспективой обучения.

– Когда вам будет удобно приступить, ваше величество? – первым опомнился спригган.

Я озадаченно нахмурилась, так как, если честно, еще не успела понять, а какие у меня есть обязанности в связи с обретением нового статуса. Раньше-то понятно, в первой половине дня сиди в комнатке да нити создавай, а сейчас?

В любом случае, скорее всего, магия для королевы важнее всего на свете, так что…

– Объясни азы сейчас. А после мы определимся со временем и частотой занятий.

Позвав духа Тау, я попросила принести все, что перечислил Мелькан, и мы удобно расположились за столом в гостиной.

И там… там я узнала страшное.

Оказывается, магия – это ни черта не ты вся такая фантазируешь и оно получается! Такое работает лишь на материализации, да и то, если есть много сил и помощь более опытного товарища.

А вот в бытовом плане… все подчинялось математическим расчетам. На каждое заклинание были свои формулы, своя вербалика и свои жесты.

Но вычислениям все равно отводилось очень много.

Вообще, довольно ироничным было то, что я, даже человеком в школе отчаянно не любившая математику, теперь обязана ею заниматься.

Даже статус королевы Неблагого Двора не спас меня от интегралов!

* * *

Спустя пару часов мои свежеобретенные фейрийские мозги завязались в узелки как обычные человеческие и запросили пощады.

Я посмотрела на воодушевленного сприггана, который, казалось, только-только разогрелся, и дипломатично сообщила, что у моего величества очень много дел еще на сегодня. Так много, что прям жуть!

Понятливый парень кивнул, расшаркался и, пятясь, удалился. Я недовольно смотрела ему вслед. В голову закрадывалась мысль, что на “ты” меня именовали только потому, что я попросила. А просьба королевы воспринимается как приказ. То есть он бы звал меня вообще как угодно, мало ли что странной леди в голову взбрело?

На какой-то миг стало грустно. Теперь вот так и будет, да? Всегда?

Никаких друзей, никаких подружек до скончания веков. Потому что ты – это в первую очередь титул, а потом уже личность.

Развеивая мою печаль, в гостиную забежала Лула. Толстые лапы смешно проваливались в длинный ворс ковра, и, завидев хозяйку, гончая довольно тявкнула и рванула ко мне. Облизывать мои руки и стараться допрыгнуть до лица ей мой новый статус никак не мешал!

– И хорошо, – промурлыкала я, почесывая за ухом блаженно жмурящуюся собаку. – Как же быстро ты растешь! Красавица!

Лула лишь довольно вывалила язык. И правда, здоровенная уже! Почти мне по колено! От той малявки, что совсем недавно подбросили к двери, мало что осталась.

Спустя пару минут псинка наласкалась и потрусила к двери, постоянно оглядываясь на меня и намекая, что пора бы, хозяйка, и гулять идти. А то скинула верную животину на слуг и развлекаешься. Замуж выходишь, коронуешься и вот вся тому подобная ерунда. А собаке-то двигаться нужно!

Я с готовностью поднялась с диванчика.

Следуя за Лулой по коридорам дворца, я мимолетно дивилась тому, насколько иначе стала воспринимать мир. Движение воздуха, скользнувшее по коже, – и я могу точно определить, из окна ли он залетел или просто кто-то слишком резко открыл дверь. Солнечный свет… застыв возле стрельчатого проема, за которым были привычно видны горы, я четко понимала какой сейчас час. До минут. До секунд.

А еще я чувствовала сид. Королевский замок. Его внимание, его каменные корни, уходящие вглубь земли к магическому источнику, то, что по коридорам ходят другие фейри…

И сейчас я сама прекрасно знала, куда именно мне идти, не нуждаясь в указаниях.

Все же плюшки от Неблагого Двора потрясали воображение.

Ты был никем и становишься всем. И все благодаря коронации.

То, что сейчас из-за угла выйдет Благой фейри, я почувствовала за несколько мгновений. Замок послал ощущение от него. Лето, свежая зелень и холод последнего зимнего снега.

Филидэлю, кстати подходило.

Завидев меня, посол расплылся в лучезарной улыбке и склонился в низком поклоне со словами:

– О прекраснейшая из королев Неблагого Двора! Сияние вашей красы, с которой может сравниться лишь ваша доброта, – ослепила меня! Да будут долгими годы правления, несравненная Элеонора.

– Филидэль, – мрачно сказала я, и не думая соответственно приветствовать мерзавца или привычно отшутиться. – Ах ты козлина безрогая!

И за эту ругань, совсем не соответствующую статусу правительницы, мне было ничуть не стыдно.

Потому что я все вспомнила! Все!

Предательница Лула воодушевленно тявкнула и рванула под ноги к предателю-убивцу, напрашиваясь на ласку.

– Лула, нельзя! – резко оборвала ее я. – Ко мне.

Собака недоуменно посмотрела на меня, на сказочного дипломата, снова на меня… и, обиженно поскуливая, вернулась.

– Значит вспомнила, – улыбнулся в ответ Благой.

– Вспомнила, – сверля фейри злым взглядом, кивнула я. – Все вспомнила! От первого до последнего мгновения! Как ты мог?

Наверное, мне сейчас стоило развернуться и, голося на весь дворец, рвануть или к Кэйру, или к стражникам, или на худой конец к Тионгу, но… но-но-но! Душа жаждала выяснения отношений.

И я достаточно верила своему королю. А он говорил, что после коронации мне уже ничего не страшно и меня весьма сложно убить. Так что вполне могу позволить себе маленький, душевный скандал.

И весь королевский сид словно начал вибрировать в такт моему гневу.

И не только он. Я ощущала дрожь где-то на вершинах Северных гор и словно воочию видела как сходят лавины, засыпая входы в княжества гномов и гвиллионов. Я чувствовала порывы штормов, которые гнали гигантские волны по морям. И порывы ураганов, гнувших деревья.

Весь Неблагой Двор, от промерзших предгорий тундры до теплых заливов на границе с соседями.

Я наступала на Филидэля, ощущая себя на вершине мира. Потому что я была сильна и знала это.

Потому что я была права и знала это.

Потому что я королева!

А этот мерзавец пытался меня убить, за что и поплатится!

Впрочем, излишняя самоуверенность еще никого до добра не доводила, не так ли?

– Ваше величество, прошу вас не спешить с выводами, – ласково заулыбался мне Благой мерзавец.

А я ощущала, как кончики пальцев щиплет от силы. И что-то внутри подсказывало, что если швырнуть эти неоформленные нити в Филидэля, то может получиться… интересно.

Для меня.

Ведь результат совершенно непредсказуем. Что может сорваться с рук юной Плетущей, способной не только творить из магических нитей, но и создавать их самостоятельно? Возможно, я спеленаю его своей паутиной как муху и он медленно умрет? Я выпью его силы, заберу суть… мне подскажут как.

Или паутинка превратится в стальной трос и просто разрежет его на кусочки? Не элегантно, да, но очень действенно.

Одновременно с плывущим перед глазами образом Филидэля в голове появлялся мягкий шепот, который мурлыкал о том, что я в своем праве. Что бы я сейчас с ним ни сотворила – я имею на это право.

Я уникальна.

Я королева.

Мне все дозволено.

Внезапно все вышло из-под контроля.

Как тогда, когда Кэйворрейн призвал меня и туманил разум пряхи… Но сейчас все было иначе. Сейчас это был не король, а его королевство. Неблагой Двор.

Филидэль внезапно метнулся вперед, схватил меня за руки, сжимая, окутывая светлым сиянием, которое почти невыносимо жгло.

– Кто же так злится, королева Элеонора? – со вздохом спросил сказочный дипломат и, взглядом распахнув огромное, в его рост, окно… толкнул меня навстречу бездне.

Уже падая, я ощущала, как из головы выдувает остатки наведенного ощущения собственного могущества. А также чувствовала, как меня подхватывает северный ветер, не давая разбиться.

И сверху падает на удивление тяжелое тело Летнего фейри, который утянул меня на появившуюся в воздухе невидимую магическую тропу со словами:

– Видят боги, я этого не хотел. Опять.

Опять?!

* * *

То, что тропа вывела нас в человеческий мир, я поняла в первые же мгновения. Просто воздух вокруг был… простым. В нем не были рассеяны мельчайшие частицы магии, в нем не было звона волшебной земли, который я теперь могла слышать откуда угодно.

Являясь фейри, я четко понимала, что если когда-то давно Земля и мир полых холмов и составляли одно целое, то сейчас все дальше и дальше отдалялись друг от друга.

Но в этом имелся и несомненный плюс. Весь туман из головы пропал. Так же, как и ощущение всемогущества.

Но вот злость на стоящего ко мне спиной Филидэля осталась! Прямо вот концентрированная, яркая… замешанная на искре благодарности. И непонимания.

Я не дурочка, я понимаю, что если бы я поддалась нашептываниям Двора, то все могло закончиться крайне неприятно. Еще непонятно как, но однозначно неприятно.

Королева стала бы марионеткой.

И как долго прожила бы после этого?

– Куда ты меня затащил? – Я оглянулась и поняла, что мы стоим в центре лесной поляны. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, а где-то в небе с отчетливым для моего нынешнего слуха гулом летел самолет.

Все было таким непривычным, что я даже еще раз огляделась. Человеческий мир… мой мир!

Тряхнув головой, я подобрала подол платья и, пробираясь через высокую траву, направилась к Летнему фейри. Если не прокляну, то вручную стукну! Очень уж хочется!

Впрочем, Благой на мое приближение никак не реагировал. По прежнему стоял и разглядывал свои руки. Какие-то странные руки…

– Филидэль! – рявкнула я, находясь уже в двух шагах от него.

И хорошо, что ближе не подошла, да…

Потому что он обернулся – и я с визгом отшатнулась и, запутавшись в юбках, рухнула на пятую точку.

Глава 9

О том, что все не то, чем кажется. А гейсы так просто не нарушить

Надо сказать, что если бы Филидэль все еще планировал меня убивать, то сейчас бы это далось ему вот вообще без труда. А если бы он в таком виде показался мне возле того самого дерева, то я безо всяких усилий с его стороны отдала концы от сердечного приступа.

Но так как сейчас я бессмертная (и, видимо, стрессоустойчивая) фейри, то просто сидела, нервно икала и прихлебывала какое-то вино из любезно протянутой мне Благим фляжки.

Он вообще был очень тактичным.

Сел напротив, дал винишка и даже наполовину отвернулся, ожидая, когда я приду в себя для диалога.

Я тоже старалась как могла.

Любовалась на лютики, листья березок, что росли вокруг… в общем всячески напитывалась прекрасным. Потом косилась на Филика, но сердечко все равно ёкало. Потому я смотрела уже на ромашки.

Примерно после васильков мне окончательно полегчало, и я спросила:

– Это кто тебя так?

– Наследственность, – грустно ответил страшный до невообразимости Филидэль.

Я снова посмотрела на васильки. Потом на лютики, решив пойти сначала.

Вообще если пытаться анализировать, то он не так уж уродлив… ну, вернее, не настолько, чтобы я так реагировала. В волшебной стране есть гораздо более страхолюдные экземпляры.

Так что, скорее всего, ужас и отвращение, которое владело мной при одном взгляде на облик, который этот фейри принял в человеческом мире, – имели магическую природу.

И я даже догадывалась какую.

– Ты фомор? Чистокровный или тот самый, потомок Элаты?

Он вновь покосился на меня, скривил губы в усмешке и сообщил:

– Разумеется, потомок. Хотя бы потому, что сколь ни был бы искусен народ фоморов в магии, очень сложно быть под носом у королей фейри и не попасться.

– Я думала, что это в любом случае сложно. Сколько бы крови тех демонов в тебе ни было…

– А кто сказал, что Оберон про меня ничего не знает?

Действительно. Никто.

Я мысленно выругалась. Подозреваю, что любой двор – это тот еще гадюшник… ну а Дворы с большой буквы – гадючник не обыкновенный, а волшебный!

Вообще, смотреть на него было…

Странно. Нет, сказочный дипломат не напоминал портрет Элаты, который продемонстрировал мне Кэйворрейн до свадьбы. Тот совсем уж ужасен был.

Филидэль же… на человеческом плане бытия выглядел так, словно когда-то он был глиняной заготовкой и небрежный мастер взял свою работу и помял ее пальцами. Искаженные черты лица, один глаз выше другого, кривая челюсть… ничего не осталось от прежней красы. Разве что золотые волосы.

– Почему ты хотел меня убить?

Кривая усмешка, что вдвойне ужасно смотрелась на искаженном лице, и слова:

– Ты же неглупая девочка, новая Неблагая королева.

Немного помолчав, я предположила:

– Не хотели допустить усиления Печатей на бездне.

– Именно. – Он устало смежил ресницы, забрал у меня вино и сделал несколько больших глотков. Поймал убежавшую багровую каплю в уголке рта и продолжил: – Ты вряд ли понимаешь, в кого превратилась, Элла.

– В фейри.

– А в какую фейри? – задал мне встречный, коварный вопрос Филидэль. – Ты не просто пряха, и ты не просто Плетущая. Нечто уникальное. Ты в силах и создавать нити, и работать с ними. Вряд ли тебе дали это осознать, но отныне у Неблагого Двора новый бриллиант в короне. И это ты.

– Прекрасно, конечно. Но в таком случае, если я стала так опасна, то почему ты не продолжаешь попытки от меня избавиться? И… – Я замялась, но все же озвучила пришедшее в голову: – Почему спас сейчас? Я же правильно поняла, и… что-то пошло совсем не так.

– Король же наверняка тебе сказал. Непросто убить того, кто правит Двором. Неважно каким. Практически невозможно.

– Допустим. Но почему бы в таком случае не дать мне сойти с ума?

– Во-первых, предварительно ты бы исполнила свое горячее желание и сотворила со мной что-то крайне нехорошее. У-у-у, плохая девочка Элла! Ты говорила, что не любишь пауков и осуждаешь Кэйра, который превращает в них своих прях… но меня едва не съела, именно таким способом. Пауки сначала пеленают жертв.

– Что?!

– Не так, скажешь? Нити уже ко мне летели.

– Но есть-то я тебя не планировала!

– Ты бы не удержалась, – уверенно заявил потомок фоморов. – Фейри по натуре хищники. Вдобавок тебя вел Двор…

– Почему, кстати? – вполголоса спросила я, если честно, неприятно удивленная такой подставой от вроде бы ласково встретившей меня земли.

– Двор – штука полуразумная. Если сравнивать разумы, то он, скорее, похож на животное, которое пытается порадовать хозяина. Знаешь, как кошки приносят мышек? Но Двор не только старается угодить, он еще и проверяет владельца на прочность… как собака вожака.

– Прекрасные у тебя аналогии, конечно.

– Хм, ваше величество, я конечно могу углубиться в расчеты и пояснения, но что-то мне подсказывает, что так – доступнее.

– По крайней мере пока.

Я замолчала, озадаченно поняв, что мирно беседую со своим несостоявшимся убийцей. И надо сказать, что к его новой внешности я уже вполне приморгалась.

– Нам стоит вернуться в королевский сид, – спокойно заявил убивец, поднимаясь и приглаживая растрепавшиеся золотые волосы. Он подал мне руку, помогая встать. – Скоро тебя станут искать… и задавать вопросы.

– Давай-давай, – весело согласилась я, опираясь на узловатую сейчас ладонь с кривыми пальцами, “украшенными” желтовато серыми когтями. – Пойдем назад. Лучше сразу к супругу меня отведи… и сам не сильно удаляйся. Стража, конечно, до твоих покоев дойдет, не развалится на косточки по дороге, но зачем утруждать бедняжек слуа?

Не то чтобы я считала, что дразнить противника – это умное решение… но не могла удержаться. Еще и потому, что Филидэль не мог не понимать реальности озвученного прогноза. Потому мне было любопытно услышать его ответ.

– Вряд ли кто-то до тебя называл костяное воинство Тионга бедняжками, – рассмеялся Филидэль впечатлив попривыкшую было меня оскалом. – Но хочу разочаровать, моя королева… рассказать не выйдет.

– В смысле?

– Разве ты до сих пор не поняла?

Возмутительно изящная на безобразном лице бровь картинно поползла вверх.

– Что именно?

– Ты наложила на себя гейс, моя прекрасная королева.

Гейс… гейс.

Запрет.

В памяти ярко полыхнула сцена, когда я сама уговаривала Филидэля отвести меня в необычное место и клялась, что никому про это не скажу.

– Именно поэтому я забыла?

– Я не знаю, какую именно форму запрета выбрала твоя магия. Ситуации разные и… эффекты тоже.

Прекрасно. Я сама себя закляла на молчание!

Гнев поднимался волнами, хотелось кричать и топать ногами. Одновременно с этим поднималась странная беспомощность.

Это странно и даже страшно – ощущать, что, несмотря на всю свою силу, ты по-прежнему уязвима.

Возможно, даже больше, чем раньше.

– Не расстраивайся, Элеонора Мак-Ринон, прекраснейшая из ныне живущих правительниц Неблагого Двора, – вкрадчиво прошептал Филидэль, увлекая меня за собой на раскрытую пространственную тропу. – Я даже рад, что в тот раз у меня не получилось выполнить приказ. Я ведь вполне искренне тебе симпатизирую…

– Но симпатия не повод для того, чтобы не убивать? – съязвила я.

– Ты быстро учишься реалиям жизни среди фейри. Да, моя королева. Первый твой урок именно такой: симпатия и даже любовь – не повод, чтобы не убивать.

Он мягко потянул меня за собой.

Шаг, и зеленая поляна сменилась пропитанным солнцем хвойным бором. Ветер взлохматил мои волосы, принося с собой ароматы соли, подсушенных после прибоя водорослей и терпкого запаха смолы.

Лицо сказочного дипломата медленно, но верно обретало прежнюю форму. Словно болванка вновь попала в руки мастера, и тот, раскаявшись в своем порыве, лепил фигуру обратно. Выпрямлял плечи, разглаживал кожу, возвращал прежние черты лица.

Прекрасного, одухотворенного, неземного.

Шаг, и вокруг уже взметнул волосы свежий горный воздух, а под туфлями скрипнули мелкие камни, больно впиваясь в стопы через тонкую подошву.

Мы стояли в каменной долине, похожей на чашу.

Выжженной от горизонта до горизонта. И в центре ее возвышался огромный курган, от которого тянуло скорбью, потусторонней жутью… и несправедливостью.

Всей кожей я ощущала, что здесь случилось огромное горе.

Горе, за которое так никто и не поплатился.

– Сен Маг, – тихо сказал Филидэль, глядя на курган с непонятным выражением серых глаз, потемневших почти до черноты. – Равнина, где нашло свой покой племя Партолона. А сам курган называли – Тамлехт Муинтре Партолайн.

Я по новому посмотрела на мрачный холм.

Вспомнились слова жреца о том, что в моих жилах текла изрядно разбавленная, но все же кровь этого народа.

– Кем они были, Филидэль? И действительно ли умерли от неизвестной болезни?

Еще меня интересовал тот вопрос, не восстанут ли сейчас страшные мертвяки, о которых столько рассказывали. Но я промолчала, благо в данный момент никакие руки из под земли не тянутся. Ну и я ощущала, что стою на своей земле. Здесь воздух дышит волшебством, здесь все подпространство пронизано тропами, и мне, как королеве достаточно лишь пожелать вернуться в родной сид.

Надо же… я действительно начала воспринимать королевский дворец как дом.

– Кем… я не настолько древний, Элла, и могу лишь пересказывать. Полагаю, они были людьми.

– В смысле?!

– В прямом. Они мало жили, но владели магией. Полагаю, какая-то ветвь рода человеческого. Племя Партолона достаточно долго пыталось выжить из волшебного мира фоморов. И партолонцы тоже явились сюда на заре времен.

– А потом уже пришли племена богини Дану. То есть фейри.

– Верно. Но как бы то ни было, трем народам было здесь тесно. Очень тесно в этом необъятном мире… Такова природа всех разумных существ, увы. Потому началась война.

– То есть не просто так все партолонцы тут упокоились от злобной чумы?

Мне подарили понимающую усмешку и фразу:

– Кажется, ты начинаешь разбираться в быте волшебных народов. Разумеется, моя прекрасная королева. Фейри понимали, что им не выстоять против двух фронтов, а расправиться с фоморами было сложнее из-за того, что их главные святыни располагались на островах, а сами фоморы вели, скорее, кочевой образ жизни.

Ну действительно чисто викинги.

Филидэль же продолжал рассказывать сказку о том, как бедных партолонцев в этой земле и упокоили.

– Дети Дану хитры и коварны. Потому предложили фоморам союз, чтобы избавиться от племени Партолона. Как понимаю такой же дивный народ показался им ближе, чем люди, пусть даже и наделенные магией. Фоморы согласились. Я не знаю, с кем надо было договориться, какую темную сущность пробудить… но в течении месяца все противники оказались здесь.

Мы дружно посмотрели на холм, носивший красивое название Тамлехт Муинтре Партолайн.

Он, как бы страшно это ни звучало, словно посмотрел на нас.

А после… вздрогнул, и с вершины один за одним покатились камни, сначала мелкие, а после все крупнее и крупнее. Они скатывались со склона на языках сыпуна, словно по снегу.

Мне не хватало восстания мертвецов? Вот оно, пожалуйста!

От страха я подпрыгнула и ощутила, как меня бережно подхватил северный ветер, помогая удержаться в воздухе над шевелящейся землей.

– Уходим отсюда! – заорала я, притягивая к себе словно воочию видимую тропу и четко понимая, куда она ведет.

Хорошо быть королевой! Ветер помогает, тропы сами в руки бросаются.

Правда, порой Двор к твоим услугам предоставляет все свои ресурсы, но пытается забрать разум.

Так себе удовольствие. У всего есть цена…

Вывалились мы в королевском саду.

Отдышались, рухнув на первую попавшуюся скамью, а после Филидэль сказал:

– Понимаешь теперь, королева? Фейри и фоморы сотворили великое зло и закрыли его в землю. Далее фейри и фоморы несколько раз бились между собой, и дети Дану победили, закрыв противников в Бездне. Мы промолчим о том, что сделали с фоморками, так как никто с момента последней битвы при Маг Туиред никого из фоморов не видел. Любого пола. Разве что последнего единого короля фейри. Бреса, сына Элаты… когда его казнили.

– Но ты-то цел.

– Скажем спасибо дедушке.

– Дедушке?!

– Ну, технически прапрадедушке. А как ты думаешь, чьей дочерью была Эриу?

– Оберон…

– Оберон, – кивнул сказочный дипломат.

– Зачем я ему понадобилась?

На меня с иронией посмотрели:

– Элла, ты действительно думаешь, что выдавая мне задание переманить тебя на Летнюю сторону, он при этом еще добавлял пояснения, на кой демон ему это сдалось?

Надо сказать, что я наивно так и считала. Но, видимо, зря. Впрочем, Благой посол вовсе не обязан мне правду говорить… особенно учитывая, что он, в отличие от прочих фейри, преспокойно может позволить себе и ложь.

Но вот странность: почему-то я была уверена, что сейчас он честен…

Я встала, посмотрела на развалившегося на скамье Филидэля и прямо спросила:

– И чего ты от меня хочешь? И, кстати, кто приказал меня убить? Оберон, раз переманить не получилось? Хотя вряд ли… Ему фоморы в этом мире тоже ни к чему не нужны…

– А этого я тебе не скажу, – тихонько рассмеялся дивный, и не думая подниматься. Напротив, вольготно развалился на скамье и, судя по всему, ощущал себя уверенным как никогда. – Во всяком случае не сейчас.

– Наглый ты, – констатировала я. – Думаю, что надо все же попробовать сообщить супругу, кто именно выгуливал меня в тот роковой день.

– Попробуй, – легкомысленно повел плечами Филидэль. – Гейс на то и гейс, моя королева. Ты не сможешь его нарушить. А условий освобождения опрометчиво не оговорила.

– Но условия снятия всегда есть!

– Это на заклятиях. А запреты есть запреты… что в клятве скажешь, то и будет. А так, разве что я умру – и тогда ты сможешь всем рассказать, каким плохим фейри я был!

– Зато, полагаю, хорошим фомором, да? – злобно поинтересовалась я в ответ, не собираясь ему безоглядно верить.

Хватит уже, надоверялась!

– Тоже спорно. В общем, я думаю, что к этому мы еще вернемся, о чудеснейшая Элеонора, светоч в моих глазах и отрада всего Неблагого Двора!

Захотелось наколдовать тазик с какой-нибудь гадостью и вывернуть это все на сладкоречивого мерзавца.

– Прощай.

Уже в нескольких десятках шагов от него моих ушей коснулось эхо шепота:

– Прекраснейшая, когда остынешь – ты знаешь, где меня найти. Боюсь, в данный момент обойти гейс ты можешь, только если лично меня убьешь… А ты несомненно сможешь, благо сила позволяет. Но стоит ли оно того? Или лучше встряхнуть общество закостеневших в догмах Дворов и наконец-то решить вопрос, который уже много тысячелетий гниет под холмом Сен Маг? Проблема никуда не делась. Проблема восстает и идет по твоим же землям, истребляя все на своем пути. И да, теперь это и твои земли, о прекраснейшая королева…

Я лишь встряхнула волосами и до легкого хруста сжала кулаки.

Проклятый Филидэль!

Как искусный садовник, он непревзойденно умеет сеять в чужих душах сомнение.

Но сперва я все же попробую обойти гейс!

* * *

Для начала я отправилась искать супруга. Чтобы, так сказать, не откладывать дело в долгий ящик.

Ступив под своды дворца, первое, что я сделала, это покрутилась на месте, нащупывая его разум. Послала ему импульс любви и ласки, получила признательность в ответ и попросила:

– Покажи мне дорогу к королю Кэйворрейну.

Под моими ногами засветилась янтарным светом лоза. Несколько раз обвилась вокруг меня, а после стремительно пустила побеги по холлу, извилистой линией уходившие во второй коридор слева. Я стремительно летела по мрамору, перепрыгивая с листа на стебель и вновь на лист. Это слегка напоминало детскую игру в «классики».

– Стоп! – попросила дворец, добравшись до поворота. – Дальше я хочу сама.

Не то чтобы я свято верила, что непременно получится, но попробовать определенно стоило. Попробовать строить тропу хотя бы здесь, в МОЕМ ДОМЕ.

Коридор за коридором, зал за залом, лестница за лестницей. В этот раз все мелькало перед глазами с одной стороны быстрее, так как я проще миновала пространственные переходы – а главное, видела ответвления пути. Раньше-то просто следовала по проложенному маршруту. Больше того: я понимала, что если ступить в невидимый, но явный мне проход вот здесь – то попаду в подвалы. А если спрыгнуть с этой вот лестницы, не опасаясь вдребезги разбиться, то где-то в середине падения будет точка, которая выведет на балкон на верхнем уровне замка…

В общем смотреть было интересно. Особенно когда ты не просто смотришь, а еще и ВИДИШЬ.

Так что в огромные двери, похожие на свитые из стальной лозы врата, я ввалилась в злом и приподнятом настроении.

Надо сказать, что даже стучать не стала, предполагая, что если Кэйр занят, то стоящие на страже слуа мне на это намекнут.

Свою физическую силу я тоже не рассчитала, а потому двери с диким грохотом врезались в стены.

А я замерла на пороге, глядя на знакомый стол неопределенной, расплывчатой формы, за которым заседал Королевский совет Неблагого Двора.

Лорды во все глаза смотрели на меня.

Я, соответственно, на них.

Король поднялся со своего трона, его советники вскочили с креслиц поскромнее, но с такими же трезубцами на спинках, и отвесили мне поклоны.

А муж ласково произнес:

– Рад приветствовать мою прекрасную королеву.

– Добрый… день? – нервно, а потому вопросительно проговорила я, мысленно костеря себя на все лады.

Видимо, слуа решили, что если ее Неблагое величество несется в зал, где заседает совет, то так и надо.

– Вечер, ваше чудеснейшее величество, – расшаркался один из ближайших ко мне лордов со смутно знакомым лицом.

Кажется, он присутствовал на памятном ужине, когда местные леди пробовали точить об меня зубки, завидуя статусу фаворитки.

Кто бы знал, что все дальше ТАК обернется…

– Вечер, – кивнула я.

Кэйворрейн щелкнул пальцами, и рядом с ним материализовался белый от волнения Айкен Драм.

– Принеси холодного сока ее величеству. Мне кажется, что королева не успела поужинать… Потому что решила все же присутствовать на совете.

Вот вообще нет!

Брауни поклонился и исчез, а на столе появился прозрачный кувшин с ярко-желтой жидкостью и изящный бокал. Напротив пустующего кресла рядом с королевским троном… Оно было чуть поменьше, но столь же роскошное.

– Присаживайтесь, дорогая супруга. Мы как раз подбирались к вопросу гвиллионов, и нам очень важно услышать ваше мнение.

Какому вопросу? Каких гвиллионов?!

Я не готова!

Но постаравшись сохранить лицо я подобрала платье и по возможности грациозно опустилась на удивительно неудобное сиденье. И уставилась на черно-серебряные клетки столешницы.

Видимо, готова я или не очень, но придется сначала слушать про внутреннюю и внешнюю политику. А потом постараться выдать что-то бессмысленное и потому безвредное. Но обязательно умно звучащее!

Глава 10,

в которой королева приступает к своим обязанностям

Час спустя королевский совет пребывал, так сказать, в полном разгаре.

Повелитель Неблагого Двора и двенадцать высших лордов жарко обсуждали внутренние государственные проблемы, требующие неотложных решений. Так увлеченно, что практически не обращали внимания на сосредоточенно слушавшую их королеву.

Я с детства прекрасно умела изображать полное вникание в тему разговора: отец уж очень любил обсуждать то политику, то заинтересовавшую его статью, то ситуацию, сложившуюся на фабрике, где он работал начальником цеха. Во мне он находил благодарного (в отличие от мамы) слушателя. Ну то есть это папа так думал… я же быстро научилась, абсолютно не вникая в его слова, подавать нужные реплики в нужные моменты с нужным выражением лица.

Понятно, что на здесь, на заседании совета, с репликами было сложнее. Королева Неблагого Двора не может просто кивать и отделываться фразами «Да-да, я тоже так думаю» или «Ой, как интересно!» Потому на первый же заданный мне (надо полагать, из вежливости) вопрос я с легкой улыбкой заявила, что для начала желаю выслушать мнения всех своих советников. Уверена, что лорды облегченно вздохнули! Мысленно, конечно. Но никто из присутствующих не смог бы обвинить меня в отсутствии интереса к беседе. Даже король, периодически искоса на меня поглядывающий.

Сначала я искренне пыталась вникать.

– …И все мы видели, что даже на свадьбе его величества гномы позволили себе намеки, воспринятые гвиллионами как оскорбление…

Точно, помню, как щурился на гномьего повелителя князь гвиллионов! Но какие у него татуировки на лице любопытные… хотя, может, это и не татуировки вовсе?..

– …конфликт подгорных народов обостряется, и столь неприятный расклад…

Ужас какой, я ведь даже не в курсе, а гномы и гвиллионы – они Благие, Неблагие или вообще сами по себе?..

– …не можем допустить военного конфликта…

Вот странность – когда мы с Айкеном подглядывали за советом из зачарованной ниши, я не сомневалась, что вижу только кусок зала. А оказывается, он и правда имеет форму кляксы, углы будто обгрызены кромешной тьмой. Семь углов… И за королевским троном по-прежнему стоит тьма! Будто зеркало из черного стекла, в котором можно рассмотреть смутные отражения… Только очень неудобно рассматривать – сижу-то я практически спиной к этой штуке.

– …хм-м… Это весьма необычный подход, ваше величество.

– Всего лишь идея, лорд Тионг.

А Тионг сегодня ведет себя совсем иначе, чем на том совете! Не орет, не хамит и смотрит на короля с явным уважением. Жаль, я прослушала, какая там у Кэйра необычная идея.

Кстати, совет, видимо, опять в полном составе. Недолго же смутьяны в Черной Скале просидели! И разногласий особых не слышу – действительно обсуждают ситуацию, никаких особых споров, банальный мозговой штурм.

Я еще раз пересчитала присутствующих фейри и вдруг подумала: вместе с королем их здесь тринадцать. Может, в волшебной стране это тоже несчастливое число, потому его и торопили с женитьбой?

С трудом сдержав смешок, я продолжила оглядывать лордов, но взгляд невольно возвращался к мужу. Объективно: он здесь самый красивый! Выделяется даже среди безупречных высших морд… Или все-таки необъективно? Ведь даже его длиннющие пальцы – они кажутся мне невероятно эстетичными. А уж что он ими умеет делать, лаская меня… ммммм…

Воспоминание о королевских умениях (в постели, понятное дело) едва не погрузило меня в транс безо всякого обучения. И вынырнула я оттуда, только услышав лорда Каментера, сильно повысившего тон:

– Шалость?! Я вас умоляю, Саглэйл! Нападение на мирное поселение вольных фейри вы называете шалостью?

– Красношапные не питают зла, вы же знаете. Это…

– Согласен с Каментером, – заявил король. – У любых шалостей есть границы. Но полагаю, господа, что данную проблему мы решим с помощью слуа. Моя гвардия быстро вернет красношапных в прежнее состояние милых шалунов.

Так… это те низшие фейри, которые в стальных башмаках, с жуткими когтями и шапочки свои красят человеческой кровью? Действительно, милые шалунишки…

«Один из народов твоей страны, королева», – прошептал в голове шуршащий холодный голос Неблагого Двора.

Один из МОИХ народов. О котором я почти ничего не знаю. Да я ни о каком из них толком ничего не знаю! Ну вот какая из меня королева, а?!

«Уникальная! Лучшая!» – заверил Неблагой Двор, и на этот раз мне послышалась в его интонации едва заметная насмешка. Возможно ли это? Ведь Филидэль сказал, что Двор – полуразумен…

«Для кого как…» – прошелестел Двор, уже не скрывая ехидства.

«Не отвлекай меня!» – попросила я мысленно.

Ну в самом деле, и так не могу сосредоточиться. Разве что на Кэйре. Но и то – не на его словах, а на нем самом. На подвижных бровях, на идеальных чертах лица, которые, искажаясь страстью, становятся еще прекраснее…

Да что ж такое!

Впрочем, не в чем мне себя обвинять!

Что вы хотите от бедной девушки? Я УСТАЛА!!! Свадьба! Коронация! Брачная ночь… Выспаться не дали! Подарки эти, магия-магия-магия, пара часов математики – а потом прелестная прогулка с собственным несостоявшимся убийцей… И наконец королевский совет! Вместо ужина после обеда, который я пропустила. Чем-то мы с Мельканом вроде бы перекусывали… вот не помню даже чем! Да тут любая с ума сойдет!

«Но не королева!» – напомнил мой Двор.

И я в очередной раз попыталась вернуться в реальность и вслушаться.

– …Печати, ваше величество?

Ага, перешли к теме фоморов.

– Состояние Печатей оставляет желать лучшего, – мрачно ответил король. – Но теперь у нас есть надежда.

Как же вовремя я ухитрилась взять себя в руки!

Все двенадцать советников уставились на меня. Так внимательно, что захотелось срочно поправить прическу и вообще… исчезнуть отсюда нафиг!

– Ваше Неблагое величество! – обратился ко мне Каментер. – Позволю себе выразить от лица всего совета: его величество несомненно прав. Нисколько не желая умалить достоинств лорда Кэйворрейна – величайшего мага! – я склоняю голову перед потенциалом нашей королевы. Вы – не просто надежда. Вы – сила Зимнего Сумрака, влившаяся в средоточие самой Ночи! Темная королева, вы – спасение нашего мира! Я ни на мгновение не сомневаюсь в этом.

Э-э-э… это вот сейчас комплимент был такой?!

Сглотнув, я поднялась с кресла и благосклонно улыбнулась – сначала лично Каментеру, потом скользнула улыбкой поочередно по каждому из лордов.

Надо было что-то сказать. Но что?..

«Не миновало и двух полудней со времени коронации, но моя сила – та, что пришла, и та, что придет, – направлена на процветание Неблагого Двора. Да будет так!» – очень четко подсказали в моей голове.

– Благодарю вас, господа, – не менее четко произнесла я. – Не прошло и двух полудней со времени моей коронации. Но вся моя сила – та, что пришла, и та, что придет, – направлена на процветание Неблагого Двора. Да будет так!

– Да будет так! – негромким слаженным хором откликнулся королевский совет.

Кэйр бросил на меня быстрый взгляд, и в глазах его светилась гордость.

А вот в глазах лордов нервная я прочитала совсем иное.

Ты прекрасна и сильна, королева, но упаси тебя Тьма не справиться с поставленной задачкой. Сумеешь – хвала тебе и почет! Ну а не сумеешь – съедим, уж не обессудь…

Ну или как-то так.

* * *

Совет правители Неблагого Двора покинули первыми и вместе: Кэйр взял меня за руку, легонько потянул за собой и шагнул… в то самое черное зеркало за троном. И я последовала за ним, не замешкавшись ни на секунду. Подумаешь – в зеркало! Я здесь уже куда только не шагала!

Хотя, если честно, все равно было не по себе. По счастью, странное ощущение, что прохожу сквозь толщу ледяного песка, длилось буквально секунду. А потом Кэйр отпустил мою руку и заключил в объятия, прижал к себе, принялся покрывать легкими поцелуями мое лицо. Я обвила его руками, пытаясь отвечать, но от моих губ он уклонялся, явно удовлетворяя какую-то собственную потребность. Неотложную! Его пальцы метались по моей спине, по шее, по волосам, и я млела от этих стремительных, почти невесомых касаний.

Очень быстро захотелось большего. И не только мне: меня стиснули, завладели губами, и я, не сдержавшись, застонала в рот мужа. Но почти сразу он оторвался, расцепил руки и усадил меня на что-то мягкое.

– Ужин! – возвестил как ни в чем не бывало.

Я раскрыла глаза, вздохнула и осмотрелась.

Королевская гостиная. Здоровенная… и едва ли не пятая часть ее по-прежнему забита неразобранными свадебными подарками. Но ведь так подумать – нам-то ничего и не нужно, ни мне, ни Кэйру… Все есть! Интересно, а когда у моего мужа день рождения? Справляют ли их здесь? И что вообще можно подарить мужчине, у которого есть все?..

Сидела я на мягком кресле за богато накрытым столом, но ни одного лакея вокруг не наблюдалось. Король самостоятельно открывал крышки блюд и раскладывал еду на тарелки. Заметив мой взгляд, улыбнулся.

– Уверен, что ты голодная.

– По-моему, ты тоже.

– Да, пообедать не успел… Кстати, прости! Я ведь обещал пообедать с тобой…

– Нестрашно! – уверила я. – Я была занята не менее, чем ты!

– Урок магии прошел удачно?

Вот едва разобрала, что он сказал, потому что король, отринув приличия, говорил с набитым ртом. По ходу, он и позавтракать не успел?..

– Да. Но я не только магией занималась.

Кэйр проглотил то, что жевал, нацелился вилкой на следующий кусочек мяса и попросил:

– Давай сначала поедим?

На самом деле за минувшие с нашей последней встречи часы у меня накопилось очень много тем для разговора с мужем! А потому ела я хоть и молча, но очень быстро.

Однако Кэйворрейн закончил ужин первым. Залпом выпил чашку кофе, подхватил с блюда кусочек апельсина и вздохнул:

– Нас с тобой по-прежнему ждет неотложное дело, моя королева. Я и так затянул с ним сегодня… Сейчас мы отправимся к Печатям. Посидим только еще минут десять…

Он откинулся на спинку кресла.

– Больше всего мне хочется отнести тебя в постель… – проговорил мечтательно. – Но не хочется торопиться. Я буду наслаждаться тобой всю ночь, жена моя… После того, как мы закончим с сегодняшними делами. Надеюсь, что и ты горишь тем же желанием…

– Даже не сомневайся, – уверила я, и король окинул меня жадным взглядом. Таким осязаемым, что губы вмиг пересохли.

Впрочем, и по этому поводу мне есть, что ему сказать! Но тут он прав – для этих разговоров у нас будет вся ночь.

– Кэйр. Я общалась сегодня со своим убийцей.

Синие глаза мгновенно полыхнули жутковатым огнем. Муж выпрямился.

– В своем ли вы уме, ваше величество? – очень мягко спросил он. – Или я не уследил за событием, потрясшим дворец, и эта тварь уже заключена под стражу? А может быть, даже… убита? Кто он?! – резкий, приказной тон, почти выкрик.

Кончики моих пальцев вновь защипало, накатила волна гнева, и я ощутила легкую вибрацию королевского сида. Но… усилием воли погасила вспышку ярости.

Потому что стоило открыть рот, чтобы назвать имя, – и это самое имя вылетело из головы. Вот так вот сразу и напрочь. Вместе с обликом убийцы. Вместе со всеми деталями нашего общения!

Гейс работал.

Я изо всех сил сосредоточилась, наморщила лоб, стиснула зубы, пытаясь удержать воспоминания, не дать им развеяться. Но картинки происшествия, после которого не прошло и нескольких часов, превратились в клочки непрозрачного тумана. И таяли с такой скоростью, что поймать их не удавалось.

– Он потомок фоморов, – сказала я. И беспомощно развела руками.

– Дальше, – потребовал Кэйр.

– Дальше ничего, – мрачно произнесла я. – На мне гейс. Я его лично на себя наложила. По дурости… Я не помню, Кэйр. Только что он потомок фоморов… И я… я хотела убить его. Нитями. И почти сумела… Я была в своем праве!

На лице моего мужа едва сдерживаемый гнев вдруг сменился пониманием и… Легкой усмешкой.

– Конечно, – проговорил он и единым движением оказался на полу около моего кресла. Обхватил мои ноги, погладил колено, прошелся пальцами по бедру. – Тише, тише, моя королева… Ты была в своем праве, конечно. Но сумела себя удержать, верно? Ты справилась. Так же, как в свое время справился с этим я. Это нормально, Элла. Неблагой Двор проверял тебя на прочность.

– Нет… – тихо отозвалась я. – Не я.

– Не ты?

– Он… Убийца. Он успел открыть тропу и толкнуть меня на нее. Или наоборот… Сперва толкнул, потом открыл. В тот момент, когда я ощущала, что мне дозволено все, когда я уже готова была выпустить нити…

– Тропу – куда?

– Н-не знаю… Кажется, в человеческий мир. И там он – убийца – стал совсем другим на вид. Наверное, потому я и запомнила, что он фомор…

– Условия гейса? – спросил король.

– Их нет.

– Так не бывает.

– Значит, я их не знаю! Двор испытывал и тебя? – ухватилась я за услышанные слова. – А что, если бы я… убила? Ох, я помню! Я стала бы марионеткой Неблагого Двора! Это так? Это и случилось с королевой Мэб, да?

– Нет, Элла. Двору не нужны марионетки. Ты бы просто погибла.

– Почему ты не предупредил меня?

Его величество даже глаз не опустил!

– Не думал, что проверка произойдет так быстро. Ну и…

– Туда и дорога слабой королеве, так? – разозлилась я.

– В государственном плане – да, – спокойно сказал Кэйворрейн. – Но поверь… я бы еще долго потом не женился. Элла, не злись? Об этом не говорят. Это личное дело правителя и его Двора. Кроме того, я был уверен, что ты справишься.

– Но я не справилась.

– Не факт. – Он пожал плечами. – Совершенно не факт, девочка моя. Тебя просто прервали.

Мою ладонь поднесли к губам и коснулись – словно крылом бабочки… По телу мгновенно пробежала сладкая дрожь, и, выдергивая руку, я мимолетно удивилась: как же мгновенно я реагирую на этого мужчину! Неужели так будет всегда?..

Кэйр будто и внимания не обратил на мое резкое движение.

– Я должен все время быть около тебя, – сказал он с сожалением. – Но не выходит… И все же старайся не оставаться одна. Я понимаю, что это не слишком приятно, но твое эмоциональное состояние… Некоторое время оно будет очень нестабильным.

– Как долго?

– Не знаю, моя королева. Может быть, несколько дней, а может быть – месяцев.

– Спасибо! – саркастически поблагодарила я. – Чего еще я не знаю… о прелестях королевского статуса?

– Боюсь, что многого, – вздохнул мой муж. Уже прошедший все эти… прелести! – Но я помогу тебе всем, чем смогу. А сейчас нас ждет…

– Подожди, – перебила я. – Скажи мне еще… Лорд Каментер, он очень красиво говорил на совете, вот напоследок.

– Он говорил правду и был искренен, – кивнул Кэйр. – Что тебя смутило?

– То есть это были не комплименты? Ясно… Значит, я на самом деле Темная королева?

– Конечно, – с заметным удивлением подтвердил король. – Не светлая же. Странный вопрос, Элла.

– Нет, не странный! Как-то я, знаешь, никогда не мечтала стать ужасом, летящим на крыльях ночи!

Я поднялась с кресла, но Кэйворрейн, мгновенно усевшись на мое место, перехватил меня и затащил к себе на колени.

– Ночь, тьма, борьба добра и зла! – зло сказала я, упершись руками ему в грудь, не позволяя обнять себя. – Кэйр, я не думала об этом раньше. И я не хочу… быть на стороне зла!

Прозвучало пафосно, но я не смутилась. Речь Каментера действительно будто открыла мне глаза. Распахнула, блин, настежь!

– А ведь я поклялась, что буду! Что все силы приложу для процветания Неблагого Двора!

– Ах, вот что! – ухмыльнулся король, оставив попытки обнимашек. – Ты хочешь, чтобы я объяснил тебе элементарные вещи? О том, что свет не существует без тьмы, а тьма без света? О том, что день и ночь, лето и зима сменяют друг друга без участия разумных существ? О том, что так устроен любой мир?

– Ну…

– Я открою тебе страшную тайну, любовь моя… – шепотом выдал он и приложил к губам длинный палец. – Только тсс… никому! Ты не поверишь, но в пряхи тебя мог зазвать и какой-нибудь Солнечный Благой Плетущий. Точно так же заморочив твою прелестную головку гламором…

– Нисколько не сомневаюсь, что Благие фейри такие же… бесчувственные создания, как и Неблагие.

– Очень даже чувственные… – промурлыкали мне в ухо, все-таки притянув поближе. – Настолько чувственные, что я вполне могу вот сейчас не справиться с собой и показать тебе свою чувственность прямо здесь, не доходя до мягкого ложа… ммм?

– Кэйр!

– Не могу на самом деле, – обрадовал его величество, невежливо спихивая меня со своих колен. – Да и ты ведь, сокровище мое, принесла клятву, – напомнил с ухмылкой. – А потому мы с тобой сейчас пойдем чинить Печать на Бездне, чтобы в мир не вышло истинное зло.

Вот как у него так получается? Буквально истекать нежностью, пылать неподдельной страстью – и тут же становиться чуть ли не ледяной статуей!

Хотя не статуей, конечно. Потому что статуи не подмигивают, не вскакивают с кресла, не хватают жену за запястье без намека на любовную ласку и не открывают с деловым видом тропу в одно из самых жутких мест волшебной страны.

Знакомая пещера с синими светящимися стенами.

Семь разноцветных щитов.

На голубом жуткая трещина – словно по нему ползет, извиваясь, змея…

И там, за этой змеей…

Фоморы. Истинное зло, которое не должно вырваться из Бездны…

То самое зло, которое когда-то очень давно уничтожило племя Партолона – на пару с фейри. Причем в тот момент всем фейри было глубоко наплевать, Благие они или Неблагие. Как и попозже, когда они запирали в Бездне былых союзников – опять же, отставив в сторонку деление на Свет и Тьму…

– Элла?

– Я здесь, – вздохнула я, вслед за королем подходя к Печатям. – Только, пожалуйста, не вводи меня в транс.

Кэйр обернулся, и глаза его опять горели жутковатым голубым огнем. А потом, как всегда мгновенно, этот огонь сменился неземной любовью, нежнейшей лаской… О нет!!!

– Эл-ла…

– Не смей! – потребовала я, чувствуя, что начинаю растворяться в знакомом мороке, в счастливом бездумном восторге. – НЕ СМЕЙ!!!

– Эл-ла, ну что ты…

Шевелиться было так трудно. Особенно когда меня обняли, погладили по волосам, развернули, прижимая спиной к горячей мужской груди. Легко поцеловали в висок…

А в пальцы впились иглы, множество игл, и навстречу Печати потянулись тонкие нити…

Мой король любит меня!

Мой король хочет, чтобы я, его пряха, помогла ему!

НЕТ!!!

Порадуй же своего господина, пряха… Влей силу в сумрачную нить, пряди… пряди… пряди…

Я – не пряха!

Я – КОРОЛЕВА!!!

Я рванулась прочь из морока, душой и телом, разрывая пелену колдовства, освобождаясь от крепких объятий, затрясла головой.

Отскочила на шаг и топнула ногой, охваченная уже не любовью, а бешенством.

– Не смей, я сказала! Пошел к черту со своим гламором!

Король даже заморгал от неожиданности. Потянулся ко мне, и я, шагнув навстречу, ударила его по руке.

– Ты…

– Я! Я – королева! Ты сам сделал меня королевой! Не смей колдовать! Я… Я и так тебе помогу. Научи.

И правитель Неблагого Двора медленно опустил голову. То ли соглашаясь, то ли отвешивая мне поклон…

– Как скажешь, моя королева, – проговорил он медленно. – Но если…

– Если не получится – заколдуешь, – угрюмо предложила я, разглядывая свои пальцы.

Нити, струящиеся из них, никуда не пропали. Ярко-зеленые, с проблесками алого, они были готовы повиноваться мне. Подрагивали, чуть качались из стороны в сторону. Если направить их к Печати…

– Смелее, – сказал король. – Но шить ими должен я.

– Штопать, – огрызнулась я, все еще злая.

– Штопать, – согласился он. – Позволь?..

Описать это… невозможно, нет. В какой-то момент мне казалось, что на «змею» в голубом щите льется из моих рук горизонтальный дождь. В другой – что это ослепляющие струи огня, который сваривает между собой края трещины…

Творившейся магией управлял Сумрачный Плетущий.

А Темная королева пряла нити – самые крепкие из всех, существующих в мире. Крепче льда, крепче алмаза, крепче стали…

Мы запечатывали Зло. И я не могла позволить себе думать иначе.

Глава 11,

в которой предатель почти попался

Магия оказалась делом очень изматывающим.

Как, впрочем, и многие вещи в волшебном мире, которые со стороны выглядят крайне легко.

Так что когда мы закончили, то Печати вновь светились ровным светом, без разрывов и тусклых мест, а у меня дрожали руки. И будем честны: слегка тряслись ноги. Но под платьем этой слабости не видно, потому я решила ее игнорировать.

– Вот и все. – Кэйр прижал меня к себе, ласково поглаживая по волосам и шепча на ухо: – Ты умница, моя королева, моя Элла…

Я позволила себе спрятать лицо у него на груди и прикрыла глаза. Король подхватил меня на руки, и я каким-то седьмым чувством скорее поняла, чем почувствовала, что он создал тропу.

Мы вышли в дворцовом саду. В уже знакомом яблоневом саду.

Король осторожно усадил меня на скамейку, нежно поцеловал в висок и целенаправленно отправился к средней, плодоносящей яблоне.

Руки Кэйворрейна засветились зеленым светом, и он приложил ладони к гладкому стволу, кора которого уже понемногу начинала грубеть.

– Яблоневая госпожа, поделись своим плодом, – выдохнул он на каком-то древнем наречии, значение которого подсказал мне то ли Неблагой Двор, то ли замок-сид.

Зеленое сияние с пальцев фейри впиталось в ствол, а ветвь на моей головой, вдруг изогнулась как живая, и перед моим лицом опустился побег с совсем еще молодыми, зелеными листиками. Среди них висело крупное, желтое и словно прозрачное яблоко.

Стоило мне коснуться его, как плод свалился в ладони. С трудом успела поймать!

– Спасибо… – немного растерянно сказала я, глядя, как побег вновь поднялся наверх и спустя миг затерялся в кроне дерева.

Лишь листва зашумела.

– Кэйр, а кто такая Яблоневая госпожа?

– Ты ешь. – Король сел рядом со мной, и приобняв за талию, положил мою голову себе на плечо. – Ее плоды восстанавливают силы как ничто другое.

– И все же? – Уютно устроившись, я намекнула, что на вопрос муж так и не ответил.

– Это не то чтобы тайна… скорее та информация, которая должна открыться сама.

– А-а-а… – протянула я, решив больше не допытываться, и обратила свое внимание на яблоко.

Оно было слегка теплым, прогретым солнцем и невероятно душистым. Сладковатый аромат с легкой кислинкой вызывал обильное слюноотделение и желание немедленно слопать это чудо.

Запустив зубы в яблочный бочок, я прикрыла глаза и застонала от удовольствия. Потому что вкус был как запах… но гораздо лучше!

– Милая, ты так стонешь, что это вызывает во мне определенные воспоминания, а также… желания. Ну и некоторую зависть!

Низкий, чуть хрипловатый голос короля, прохладные губы, коснувшиеся моего невероятно чувствительного уха… яблоко было немедленно забыто!

В поцелуй я провалилась как в омут. Сладкий, томный, дурманящий…

Очнулась спустя пару минут, уже на коленях супруга и в процессе раздевания. К сожалению этот невыносимо разумный мужчина с самообладанием на уровне “космос” остановил меня во время развязывания шнуровки на его рубашке!

– Элла, подожди…

Меня пересадили подальше. Пристально осмотрели, особенно задержавшись взглядом на полуобнаженной груди. Король встал и отошел на пару метров.

Я почти обиделась!

– Но почему?

Вот действительно, если у меня нет радостей полноценного секса, то хоть что-то! А тут обламывают.

– Вечером. Потому что, во-первых, интимная близость у фейри вызывает выплеск энергии, а ты и так потеряла много. Яблоко восстановит, но не для того же, чтобы снова расходовать: Ну и, во-вторых, мне сейчас надо идти работать и быть там злым, а не довольным и счастливым.

– М-м-м… – Я со вздохом поправила одежду и искренне поделилась: – Вот вообще не убедил. Но ладно.

– Ну и, в третьих, боюсь не сдержаться, – поделился наконец истинной причиной мой король. – А нам пока нельзя, чтобы я не сдерживался.

– Эх ты, – вздохнула я в ответ.

– Эх я. – По красивым губам Кэйворрейна скользнула улыбка. Он все же подошел ко мне, нежно обнял и коснулся губами щеки. – Зато как вернусь, то о-го-го! Ночью.

– О-го-го, о-га-га, – передразнила его я. – Вообще-то, уже почти ночь!

– Не вредничай. – Меня вновь поцеловали, нежно и коротко. – А сейчас я пойду – так как уже опаздываю. И ты отправляйся в свои апартаменты – отдохни.

Я лишь кивнула. Кэйворрейн ушел через тропу, а я попросила замок проложить маршрут к моим комнатам и не торопясь отправилась туда, по дороге доедая яблоко.

Примерно под конец пути в пустом коридоре произошла внезапная встреча. И она вовсе не показалась мне приятной!

Я мгновенно закипела от злости, а Филидэль, как всегда, галантно раскланялся, всем видом выражая, насколько он счастлив меня видеть.

– Приветствую прекрасную королеву Неблагого Двора, что своей красотой затмевает луну и солнце!

– Мерзкий подхалим, – прошипела я.

– Вы великолепны даже в гневе! – еще раз раскланялся сказочный дипломат.

Подобрав юбки, чтобы двигаться быстрее, я ускорила шаг, бросив напоследок:

– Если ты думаешь, что все так и останется, – ошибаешься. Я найду способ обойти гейс!

– Успехов, о самая оптимистичная из королев, – уже открыто усмехнулся Филидэль. – Но советую подумать о том, не уместнее ли вам сменить гнев на милость? Мои цели уже иные. Более того – я помог вам. Ну же, Элла… ты же умная девочка, хоть теперь и королева.

Я никак не отреагировала, лишь попросила замок устроить поворот вот прямо сейчас, чтобы скрыться из поля зрения Благого фейри.

Хотя он фейри ровно настолько же, насколько и фомор!

Или нет… четверть крови же.

А-а-а, Элла, о чем ты думаешь? Какая разница?! Сейчас главное – попытаться обойти гейс.

Именно этим я и занялась когда вернулась в свои покои, благо там никого, кроме Лулы, не было.

Собака радостно нарезала вокруг меня круги, а я нервно ходила из одной комнаты в другую. И думала-думала-думала.

Сначала взяла лист и попыталась зайти с самого простого: написать. Так и так, мол, дорогой мой муж Кэйворрейн, знаю я имя нашего истинного вражины. И зовут его…

Бабам-с, в голове пусто! Разве что эхо не гуляет.

Чего я только не пробовала!

И нарисовать портрет вражины, и написать по буквам, и рассказать… собаке! Ну а что, вдруг запрет распространяется только на фейри.

Оказалось, что не только. Подумав, что стоит попытаться с неодушевленными предметами, я какое-то время беседовала с тумбочкой.

К сожалению, все оказалось бесполезно.

Спустя полчаса к расстроенной мне пришел Айкен Драм.

– Сидите… прекрасное величество? – почти вежливо спросил брауни, с которого явно сдуло часть пиетета.

– Сижу, старательный управляющий, – усмехнулась я.

– А почему здесь сидите, если ваши апартаменты в личной королевской части дворца уже подготовлены? – И брауни с заметной обидой сообщил: – Лично все устроил, между прочим! Потратил целый день! Только вот и осталось, что собачку твою туда переместить.

– Прости, – искренне сказала я. – Я обязательно… перееду. Просто пока мне здесь привычнее, понимаешь? Так ты за Лулой пришел?

– Была надежда отыскать здесь и саму Неблагую королеву!

– А зачем я тебе?

– А затем, что подарки от держав и подданных до сих пор не досмотрены, фрейлины с ног сбились, разыскивая госпожу, и вообще, у королевы обязанностей еще больше, чем у пряхи! А ты пропала невесть куда еще до обеда! Ох… Мы же на “ты”, да? – все же обеспокоился напоследок брауни.

– На “ты”, на “ты”, – со вздохом подтвердила я, и поднялась, расправив юбки. – И как-то мне сомнительно, Айкен, что твой длинный вездесущий нос не в курсе, чем я занималась после обеда. Ну как минимум – после ужина!

– Чего это длинный… – смутился дворцовый управляющий. – Вовсе и короткий даже… Ну да, в курсе я… примерно! Печати… – проговорил он с глубоким уважением.

И уставился на меня, умильно моргая.

– Ведь ваше величество не откажет своему недостойному слуге в информации? Не откажет?

Тут-то до меня и дошло, зачем Айкен явился! Конечно, отвлекать короля, который еще не все дела за день порешал, он не осмелился, а ведь интересно! А ведь важно! А ведь кровь из носу – первым должен узнать! Не говоря уж о переживаниях за мировое равновесие…

– Мы с лордом Кэйворрейном все починили, – утешила я. – Ну, на данный момент…

Потому что никто не отменял того факта, что тщательно «заштопанные» Печати непременно начнут дырявить снова. К тому же чинили мы голубую (там была просто огромная трещина, практически щель) и фиолетовую (четыре трещины, но еще мелкие). А на Третью, синюю, Печать Кэйр долго смотрел, но в итоге махнул рукой и сообщил, что дня два опасности еще не будет, а его королева и так устала…

– Магия Темных королей воистину велика… – с благоговением выдохнул брауни. – И я… Я хотел сказать… Попросить. Моя королева должна простить ничтожного слугу, недостойного целовать пыль у ее прелестных ножек…

– Айкен! – нахмурилась я. – Ты опять?

– Нет. Я искренен, Элла, – ответил он и вдруг отвесил мне поклон до пола. Не стал биться головой, орать, истерить… Ничего этого. Даже странно.

– Ну и за что мне тебя прощать? – с подозрением спросила я.

– За прошлое, моя королева, – очень серьезно произнес брауни. – За мое отвратительное поведение… За то, что я пытался пресечь твои отношения с его величеством. За то, что был уверен, что твое место – в подземелье, среди других паучих. За то, что сговорился с Благим послом насчет твоего похищения. Но я не знал! Я и предположить не мог, что король… что ты…

Я вытянула руку, останавливая его, чему брауни, кажется, очень обрадовался. Замолчал и будто бы выдохнул с облегчением.

– Я поняла, Айкен.

Казалось бы, от такого признания меня должно охватить горделивое удовлетворение… Но как-то вот не охватило. Чем брауни виноват, в самом-то деле? Хотел как лучше, радел о Кэйре, который для него не только король, а явно же прямо свет в окошке. Ведь доверие не рождается на пустом месте и не зависит от высоты титула.

Низший фейри, заслуживший доверие самого Неблагого короля, смотрел на меня исподлобья, но взгляда не отводил. Наверняка ему было крайне сложно сказать мне все это. Но именно потому я и оценила его слова.

– Айкен, я тебя прощаю. Честно. Да ты и не виноват, если подумать. Я сама еще два дня назад представить не могла, что выйду замуж за твоего короля. Так что все нормально.

– Спасибо. – И тут он произнес такое, что я и впрямь забыла про все свои обидки на хамоватого брауни. – Элла. Мое истинное имя – Нохллоуэй Дараймен. Прими мое служение.

Ого!!!

– Да, конечно, – растерянно кивнула я. – Принимаю! Спасибо за доверие, Айкен.

После чего дворцовый управляющий буквально за секунду смахнул с себя и искренность, и серьезность, и виноватость.

– Но жить в этих недостойных комнатах Неблагая королева не может! – заявил он, собрав кожу на лбу в знакомые упрямые морщины. – На месте его величества я был бы крайне этим возмущен!

– Повезло мне, что ты не на его месте! – с чувством оценила я, скрывая улыбку.

– Королю некогда думать о таких мелочах, – указал брауни. – Хотя и не мелочи это, Элла! Между прочим, фрейлинам твоим и в голову не пришло разыскивать королеву в этих убогих комнатках! Я немедленно зову их сюда, и…

– Не надо! – перепугалась я. – Айкен, миленький, давай уже завтра фрейлин? Сейчас я хочу лечь. Был очень длинный день! – поделилась, зевая. Чистая правда. Не уснуть бы, дожидаясь мужа…

– Ну ладно… – нехотя согласился брауни. – Хотя и не положено так! На леди Олэйне, твоей старшей, лица сегодня не было!

– Я завтра ее утешу. А сейчас перенеси меня в королевскую спальню, пожалуйста. А Лулу – в мои новые комнаты, ладно?

Вряд ли Кэйр обрадуется присутствию собачки в нашу вторую брачную ночь. Да и в третью – тоже сомнительно…

Стыдно признаться, но мужа я действительно не дождалась. Позорно заснула!

По счастью, он не постеснялся меня разбудить…

Кэйворрейн Сумрачный Плетущий

Для Неблагого короля стало неприятным сюрпризом то, что покидать молодую супругу ему было все сложнее.

Почему-то после свадьбы он вовсе не насытился ею, ни в первую ночь, ни во вторую, ни в несколько последующих… Напротив, голод разыгрался еще сильнее! Подсознательно Плетущий все еще воспринимал свою жену как человека, а ведь обычно интерес к человеку пропадал практически сразу. Стоило сорвать покров тайны с тела, внимательно изучить такие притягательные несовершенства, как все… Интереса как не бывало.

Но сейчас все оказалось иначе. Впрочем, и человеком Элла уже не была…

Самым неприятным стало то, что к жажде примешивался еще и… страх.

Кэйворрейн, всегда считавший, что это чувство ему неведомо, боялся. Не за себя, конечно. За эту юную деву, которая делала лишь первые шаги по дороге бессмертия. За свою маленькую королеву.

Такую хрупкую, что сломать ее только что раскрывшиеся полночные крылья мог каждый.

Ну, это, конечно, преувеличение, так как титул не обозначает лишь красивые глазки и декорацию. К нему в приложение идет сила. Много силы, которую Элеонора уже начала осваивать.

Но как же медленно…

К сожалению, текущий период в жизни мира фейри не позволял потратить долгие века на обучение юной королевы, и Кэйворрейн это прекрасно понимал. У него – и у всей волшебной страны – не было даже года. Еще недавно и этот срок показался бы ему бесконечно малым, но сейчас… Сейчас Неблагой король возблагодарил бы богов и за лишний месяц.

И вроде как уже можно выдохнуть, потому что в выборе королевы Кэйр не ошибся. Сплетясь с магией фейри и силой Неблагого Двора, ее дар показал себя во всем своем великолепии в первый же день после свадьбы. При этом Элла наотрез отказалась входить в транс, который сильно облегчил бы ее задачу. И справилась безупречно! Такой прочности нитей, такого потока магии король от жены не ожидал. Мало того – она в разы облегчила ему работу с Печатями. И ведь ее сила будет расти!

Радоваться мешало только одно: осознание, что враг едва не убивший его королеву, по-прежнему рядом.

Но, как говорят люди, – нет худа без добра.

Положительная деталь была очень приятна и весома: теперь потомка фомора не нужно искать по всей стране, чтобы воздать за предательство, отомстить за убийства и расплатиться с Древом.

Он явно где-то рядом. Где-то очень-очень близко.

Но где?..

Впрочем, не проблема. Гейс Эллы снять нельзя, тут девочка повела себя глупо… Но она совершенно напрасно переживала о том, что предатель останется безнаказанным. Ведь никто не отменял старый, проверенный и действенный метод: шпионаж.

А потому лорд Кэйворрейн очень быстро получил столь необходимую ему информацию.

Невидимые духи – вообще существа полезные, даже те из них, кто обладает лишь зачатками разума. А местами они так просто незаменимы! Одна беда: заставить духа с любой степенью интеллекта послушно выполнять приказы – крайне сложно. Но, по счастью, не в том случае, когда ты – король Неблагого Двора.

Дух, приставленный к Элле, был примитивен, не способен на диалог, но зато чувствовал эмоции объекта и мог продемонстрировать то, что видел и слышал. Идеальный шпион, которого невозможно отследить.

И уже через несколько дней Кэйворрейн напряженно наблюдал, как его королева столкнулась в одном из коридоров дворца с… сюрприз-сюрприз! С Благим послом, которого его величество и так-то не выносил.

Не то чтобы удивительна была сама их встреча. Но вот разговор!

Элла злилась.

Ругалась.

А Филидэль отвечал ей так, что не оставалось никаких сомнений.

Кэйворрейн нехорошо усмехнулся, отмахнулся от облачка-трансляции и крикнул:

– Стража!

Двери тотчас распахнулись, и в кабинет ступили двое слуа из личной гвардии короля.

– Стража прибыла, ваше величество.

– Приказываю арестовать посла доброй воли Летнего Двора. И сопроводить лорда Филидэля в нашу лучшую камеру. Ту самую камеру.

Предназначенную для фоморов или их шпионов.

Любовно приготовленное место, между прочим. Король сам заклинал стены, лично плел путы и кошмары для пыток.

– Ту самую, – эхом повторил стоящий справа слуа, и его глаза полыхнули хищным зеленым огнем. – Великий король, дозволено ли будет мне задержать Благого лорда? Я бы хотел участвовать лично.

– Конечно. Ты заслужил эту честь.

Стражники еще раз поклонились и стремительно вышли из кабинета.

Король Неблагого Двора поудобнее устроился в кресле и, решив позволить себе маленькое, но приятное развлечение, сказал в пустоту:

– Замок, покажи мне апартаменты Филидэля.

В воздухе напротив Кэйра соткалось зеркало. Его поверхность дрогнула, зарябила и продемонстрировала круглую гостиную просторных апартаментов треклятого посла Оберона. Филидэль в домашнем одеянии расслабленно лежал на широченной низкой кушетке, обложившись горой подушек. Читал книгу, переворачивал страницы…

Несколько мгновений Кэйворрейн задумчиво осматривал открывшийся вид, пытаясь понять, что его смущает в этой уютной картинке. А после азартно усмехнулся и подался вперед, касаясь волшебного зеркала длинными пальцами.

– Хитро, мой уважаемый враг! – оценил он вслух. – Да, пожалуй, именно уважаемый. Закольцевать время и показывать один и тот же отрывок – это умный подход. Ты даже выбрал правильную иллюстрацию. Чтение – столь прекрасное, столь невинное занятие! Но вот мелочей ты не учел…

А может, не счел нужным учитывать – полностью полагаясь на свое положение при Неблагом Дворе.

Однако если внимательно присмотреться… Ритмичные повторы движения руки, отбрасывающей со лба прядь волос. Листок, раз за разом падающий с цветка на подоконнике. Пар над чашкой чая, изгибающийся в одинаковые спирали.

Длинные, нечеловечески гибкие пальцы короля вытянули из воздуха голубую нить, завязали ее в хитрый узор-руну и швырнули в зеркало. Оно подернулось пеленой, а когда та рассеялась, то глазам предстала совсем другая картина.

Круглая комната была разгромлена: по ней кружили пух и перья из порванных подушек, валялись на ковре сбитые со стеллажей книги и перевернутые пуфики. В центре махал мечом полуголый Филидэль, отбиваясь от слуа.

Боевая четверка призрачных воинов – это страшно. Обычно.

Но потомок фоморов оказался не так уж прост.

Пространство перед ним причудливо искривлялось, и от подернутых туманным маревом завихрений несло такой жутью, что даже слуа, давным-давно мертвые, всеми силами пытались избежать контакта с дрожащим воздухом.

Схватка была достаточно долгой, жестокой и очень жаркой. По белой коже Филидэля одна за другой распускались рваные красные линии, и вниз капала алая, сверкающая золотыми искрами кровь.

Говорят, что у истинных фоморов кровь была полностью золотой. Так что не исключено, что неприязнь детей Богини Дану к этому металлу имеет более глубокие корни, чем человеческая слабость к деньгам…

И вот в тот момент, когда казалось, что до поражения полукровки осталось всего ничего, он внезапно подернулся рябью и исчез.

Стражник, просивший чести задержать Благого, осторожно подошел к тому месту, где стоял посол, и поводил руками в воздухе. Зная, что король услышит его, он запрокинул голову и сообщил:

– Тропа не обнаружена. Преследование невозможно.

Второй слуа присел на корточки и задумчиво провел пальцами по коричневому ковру. Посмотрел на окрашенные кровью пальцы и с наслаждением коснулся их языком.

– Вку-с-с-сно. Столько веков не пробовал кровь фомора… А что касается поиска… может, ритуал поможет?

– Нужен профессионал.

И такой немедленно появился.

Сойдя с тропы, король мрачно уставился на стражников. Он успел надеть легкие доспехи, на поясе висел изогнутый клинок без ножен, на плече – небольшая дорожная сумка.

– Я проведу ритуал. И сам его догоню.

– Но, ваше величество!

– Вы свободны, – отмахнулся от своих гвардейцев король Неблагого Двора. – Это уже мой вызов.

Слуа явно были не согласны, но с поклоном вышли из разгромленной гостиной.

Кэйр присел около того месту, где потомок фоморов ронял свою кровь. Порывшись в сумке, достал прозрачный фиал. Длинные пальцы Плетущего сложились в затейливую фигуру, и ало-золотые разводы на ковре собрались в маленькие лужицы, пригибая ворс, а потом воспарили в воздух крупными, идеально круглыми каплями. Король, подставляя под каждую фиал, бережно переместил их в его стеклянные объятия.

– Интересно, можно ли рассчитаться с Древом этим? – подумал он вслух, разглядывая содержимое склянки на просвет. – Или он потребует свежей крови отданной из вен потомка?

В любом случае потомка следовало поймать. И не только потому, что он предатель.

Во-первых, у Неблагого короля накопились к послу внушительные счеты за многочисленные дипломатические пакости (и мелкие, и крупные), а во-вторых, мерзавец пытался убить его обожаемую супругу. И если пакости носили даже некий соревновательный момент, то жену Кэйр ему не простил.

Думая об этом, король даже не заметил определения, которым наградил Эллу, а жаль. Возможно, поймай он себя на слове «обожаемая»… Но не поймал.

* * *

Построение заклинания поиска на крови – это древние и невероятно сложные знания. Кровь не водица. Особенно чужая. А уж кровь волшебного существа так вдвойне может нести сюрпризы.

Так что для начала ее стоит победить, укротить… и уж тогда заставить провести к владельцу.

После сбора крови Филидэля в воздухе осталась висеть лишь одна капля. Она была окутана чарами, как прутьями клетки, но все равно постоянно пыталась улизнуть.

– Но-но. Не шали, – Кэйворрейн погрозил строптивой капельке длинным пальцем, поднялся и достал из-за пояса короткий кинжал. Даже скорее нож.

Острие плавно скользнуло по ладони короля, и по коже побежал ручеек темно-алой крови. Рана почти сразу затянулась, а драгоценная жидкость собралась в маленькую сферу, слегка отливавшую синим цветом.

Кровь Неблагих – она тоже особенная.

Кэйр аккуратно придвинул шарик к его красно-золотому собрату.

– Силой древних королей, холодом зимы, стужей гор и нитями мирозданья, заклинаю тебя, кровь потомка Домну. Подчинись!

Ало-синий шар немного полетал вокруг красно-золотого и хищно на него набросился. Надо заметить, что кровь Благого посла некоторое время даже сопротивлялась, но все слабела и слабела – с каждым словом Кэйворрейна и с каждым новым ингредиентом, который он клал на ковер под дерущиеся шарики.

– Желудем с Последнего Дуба… Куском камня с Вечной горы… Корой Шепчущего леса… Пером Алебастрового воина… Щепкой с копья Бузинного луга… Заклинаю тебя!

Ослепительная вспышка, оглушительный удар грома – и когда свет рассеялся, то король увидел, что его кровь окружила красно-золотую каплю как драгоценная оправа. Подчинила.

– Отлично.

На напряженном лице короля появилась хищная усмешка. Длинные пальцы набрасывали на сферы одну нить за другой, пока та не превратилась в подобие клубка. Путеводного клубка. Кэйворрейн взял его в руки, подбросил в воздух и приказал:

– Найди мне Филидэля!

И ступил на первую открывшуюся тропу.

Глава 12

О том, что против лома нет приема. Как и против милосердия

В тот день я опять проснулась одна. И дело было не в том, что муж спешил покинуть брачное ложе как можно скорее. Просто каждая ночь выматывала меня так, что вставать вместе с ним я ну никак не могла…

Фейри действительно неутомимы в любви. И это прекрасно! Не говоря уж о том, что порой я терялась, не успевая за фантазиями Кэйра. Не имея ни малейшего опыта в сексе, я все же не могла не понимать, что у мужа этот самый опыт… велик. Но ревновать к его прошлому было и глупо, и неуместно, и бессмысленно. Да и времени на ревность у меня не оставалось. А уж ночью я вообще ни о чем думать не могла: король не давал мне этой возможности.

Всего-то за несколько дней я познала столько… О нем. О себе. О том, что такое истинное удовольствие. В нашей постели не находилось места ни скуке, ни однообразию, ни даже смущению. Я чувствовала себя безмерно желанной, самой прекрасной и однозначно единственной в мире. Меня любили! Уж в постели точно, никаких сомнений! Долгие нежные ласки сменялись сумасшедшими взрывами, и любой вариант не приносил ничего, кроме восторга и экстаза.

Вот только главного не случалось. А хотелось! Все больше и больше хотелось ощутить его в себе, отдать себя полностью, слиться, хотя бы ненадолго превратившись в единое существо. Я даже совершала попытки сделать это, но Кэйр ни разу не поддался ни на провокацию, ни на откровенные притязания. Потрясающий контроль! Но такой обидный…

Тем не менее назвать себя неудовлетворенной я не могла. Да и его, пожалуй, тоже. И уверена: будь мой муж не обременен государственными делами, он бы вообще из нашей постели не вылезал. Как и я…

Но у него хватало сил вскочить едва не на рассвете, одарить меня быстрым, сожалеющим поцелуем и умчаться… ну, на работу, как это еще можно назвать… А я мгновенно засыпала снова, не в силах ничего с собой поделать.

Впрочем, впереди у нас вечность, верно же? Когда-нибудь все встанет на свои места и мы сможем просыпаться вместе, неспешно нежиться на огромной кровати, лаская друг друга… вот это все.

Когда-нибудь – обязательно…

Со вздохом покинув кровать, разгромленную за часы эротических игр, я подобрала с пола две скинутых ночью подушки и расстелила поверх разгрома покрывало. Конечно, слуги – по счастью, духи, не живые – как всегда, наведут безупречный порядок. Но все равно как-то неудобно. Особенно учитывая вездесущего Айкена, который позволяет себе явиться и в спальню, если у него уж очень срочное дело.

А вот фрейлинам вход в спальню был заказан напрочь.

Олейна Темная Заводь, вторая леди дома Воды, действительно была бессменной старшей статс-дамой королевы Мэб. Наверняка во всей волшебной стране не нашлось бы еще одной женщины, настолько сведущей во всех этих регламентах, этикетах и прочих придворных прелестях. По счастью – обоих Дворов. А потому, когда я, отчаявшись убедить ее, что порядок, заведенный Мэб, можно и нужно изменить, спросила, сколько девиц одевает по утрам Благую королеву, моя статс-дама глубоко задумалась.

Да, королева Титания действительно ненавидит чужую помощь в своих личных делах. Да, все нынешние порядки в Неблагом дворце установила именно королева Мэб, и они действительно практически идентичны тем, что приняты в мире смертных. Королеву Элеонору это не устраивает? Она желает следовать традициям фейри и обеспокоена тем, что высшие леди их подзабыли? Прекрасно, ваше величество! Вы совершенно правы!

В общем, договорились.

Совсем уж отказываться от фрейлин я не стала, конечно. Но личную свободу обрела! И несчастные леди больше не разыскивали меня по всему дворцу, не торчали в гостиной в ожидании моего внимания и прекратили сплетничать о том, что королева ведет себя как-то неправильно.

Ну а Айкен… Айкен оставался Айкеном.

Именно его я увидела, выходя из ванны завернутой в огромное полотенце.

– Да простит меня ее величество за неуместный визит! – мгновенно возопил брауни. – Да не обратит ничтожного слугу в пыль, потому что он и так всего лишь пыль…

– У моих прелестных ножек, – завершила я, закатив глаза. Ох уж эти традиции!..

– Тапочки надо носить, – указал Айкен, пялясь на мои босые ноги.

– А то простужусь? – скептически осведомилась я. – Все, хватит! И раз уж ты здесь, то притащи мне одежду.

Брауни взмахнул обеими руками, и на меня упал комком шелковый халат.

– Для завтрака достаточно, – сообщил он и уже привычно отвернулся.

Я шагнула вперед и наткнулась на появившиеся на полу тапочки. Не пушистые, конечно, а очень даже фейрийские: словно сделанные из полупрозрачных лепестков. Со вздохом сунув в них ноги, двинулась к накрытому столику у кровати, по дороге избавляясь от полотенца и натягивая халат.

– Присоединяйся! – позвала Айкена, но он, все так же стоя ко мне спиной, замотал головой.

– Ешь быстрее! Есть срочное дело.

Так-то вроде нет? Если только разобрать наконец оставшуюся треть горы свадебных подарков… Все руки до них не доходят, а любопытно ведь. Там оказалось столько интересного! И непонятного тоже…

– Подарки досмотреть? – спросила я с энтузиазмом.

– Успеется! – махнул семипалой ладошкой брауни. – Сейчас надо сделать доброе дело.

– Какое? – невнятно спросила я, уже жуя аппетитную булочку с начинкой из незнакомых ягод.

– Темная королева должна навестить раненых, которые пострадали после стычек с красными шапками. – Последние два слова Айкен произнес с заметным отвращением. – Раненых следует утешить, одарить и озарить сиянием звездной красоты и милосердия Неблагой правительницы.

– Э-э-э… Так их же слуа усмиряли?

– Ну да, – подтвердил брауни.

Я попыталась представить, как можно ранить представителя и так мертвого воинства. Не получилось. И еще невнятнее в моем воображении рисовалась картинка по его утешению. Но раз надо…

– А чем одарять слуа, ты же знаешь? – уточнила я.

– Элла, Элла… Слуа – усмиряли! А раненые – это фейри в поселении, пострадавшем от набегов красных шапок!

– А-а-а…

Да… кажется, и в человеческой истории королевам нужно было посещать всякие приюты и больницы.

– И озарять милосердием королева должна в определенном виде, – сообщил Айкен, будто продолжая мою мысль. – А потому без фрейлин тебе не обойтись.

– Угу, – вздохнула я, понимая, что простенькой раздачей печенек явно не обойтись.

И не ошиблась.

Час спустя я сидела на мягкой табуреточке в гостиной своих новых апартаментов (которые так и не удосужилась толком освоить), а вокруг порхали и щебетали высшие леди в количестве то ли восьми, то ли девяти штук. В общем, весь штат (который я так и не удосужилась запомнить по именам).

Олейна Темная Заводь руководила. С большим энтузиазмом – наконец-то нашла, к чему руки приложить!

Выяснилось, что регламенты придуманы не только для дворца. Фоморы с ним, с дворцом, это, в конце концов, практически личное, домашнее. Зависит от пожеланий их величеств. Но мероприятия – совсем другое! И тут нельзя пренебрегать даже такой мелочью, как правильный выбор цвета теней для глаз. Не говоря уж о…

Слушая Олейну, я печально пялилась в зависшее передо мной зеркало и пыталась понять, зачем вообще моей, ставшей практически безупречной, коже нужны всяческие притирания.

После притираний (разные флаконы для каждой зоны лица) фрейлины приступили к макияжу, в котором я тоже, если честно, необходимости не видела. Тем более – не на бал ведь!

Но, осмотрев в зеркале результат долгих трудов, поняла, что не все так просто.

Из отражения на меня смотрела… Темная королева.

Слегка мерцающие глаза – огромные, чуть не на пол-лица! Чуть заостренные, высокие скулы. Строгие линии пухлых губ – вот как можно было добиться такого эффекта?! Немного вытянувшийся овал лица и сильно – уши. Острые кончики высовывались из строгой прически, но выглядели на удивление элегантно.

Короче, безупречная, но очень холодная, ледяная прямо какая-то красота. Причем – без какой-либо магии! Да эти девицы (то есть наверняка изрядно пожилые дамы, если говорить о возрасте) могли бы зарабатывать бешеные деньги в косметических салонах!

Вот только один вопрос… Такой красотой не утешать – ей пугать можно! В том плане, что хочется при виде Темной королевы одного: упасть на колени и благоговеть, дрожа от одной мысли о том, что она может с тобой сотворить…

Я приоткрыла рот и заморгала, совершенно не узнавая женщину, смотревшую на меня из зеркала.

– Выберите платье, ваше величество, – попросили меня. – К этому облику пошло бы черное, но не для визита к раненым. Синее или темное серебро, посмотрите…

– Да… – пробормотала я. – Серебро…

– Ваше величество?.. Что-то не так?

Олейна склонилась надо мной, и ее губы вдруг дрогнули.

– Ах, моя прекрасная королева… Улыбнитесь, и вы поймете!

Было очень сомнительно, что ледяная красавица в отражении в курсе, что это вообще такое – улыбка. Но я попыталась – и ахнула!

– Когда Темная королева озаряет кого-то улыбкой, то счастливец знает: все лучшее в его жизни случилось именно в этот момент, – проговорила моя статс-дама.

И у меня не возникло ни малейшего сомнения в ее словах.

* * *

Темная королева шествовала по поселению фейри, изо всех сил стараясь не глазеть по сторонам. Не по чину это с таким статусом и с таким лицом.

Мне казалось, что статуса и лица вполне хватило бы для благоговения окружающих, но фрейлины думали иначе. Потому мое платье, будто выкованное из черненого серебра, струилось, создавая впечатление, что одета я не в ткань, а в ветер. Потому угольно-черные украшения пульсировали, как живые, а в венце, словно выраставшем из убранных назад белокурых волос, клубилась тьма – беспросветно черная в овальных камнях, серо-грозовая в самом металле.

В руках (два черных перстня на левой, три – на правой) Темная королева держала трогательную круглую корзинку, накрытую белоснежной кружевной салфеточкой. Понятно, что корзинка сделана была из тонкой виноградной лозы, а плетение напоминало руны, но ее пасторальности это не отменяло. Полный контраст с внешностью королевы…

Сзади меня плыли высшие леди Неблагого Двора: в платьях всех оттенков синего и фиолетового, столь же холодные и неотразимые, как их госпожа. Вот ни разу не сестры милосердия.

Зато окружающая действительность очень даже соответствовала плетеной корзинке. Тихая мирная деревня, чистенькая, уютная… Ну, если говорить об общей атмосфере.

При других обстоятельствах я бы по ней погуляла с огромным любопытством и удовольствием.

Сказка же!

Одни дома чего стоят! Нет и двух одинаковых. То маленький, но самый настоящий холмик, опоясанный тремя рядами круглых окошек. То обычное прямоугольное строение, на крыше которого раскинулся фруктовый сад. То крошечное трехуровневое здание, выполненное в виде бузинного куста. То башенка с кучей балкончиков. То что-то вроде кучи огромных камней, соединенных верандами и лесенками.

При виде камней я не выдержала и, обернувшись, взглядом подозвала ближайшую фрейлину. Леди нагнала меня, держась чуть позади.

– Камни видите? – спросила я едва слышно. – Это тоже дом?

– Да, ваше величество. Они полые внутри. В таких предпочитают жить стуканцы и марушинью, – так же тихо ответила фрейлина.

Второго именования я даже не слышала никогда. А ведь стыдно это королеве…

Из всех, буквально всех окошек, садиков, оградок и кустов торчали головы фейри, видимо, не смевших подойти поближе к столь высоким гостям. И головы тоже были все разные – от совсем человеческих до покрытых чешуйками или вовсе без лиц. Краем глаза я видела и руки-лапы-крылья-копыта… Кого тут только не было! Но почему они живут все вместе? Ведь разные виды? Стыдно, Элла, как же стыдно ничего не знать о своем народе…

– Ваше величество, нам направо, – шепнула леди и замедлила шаг, оставляя меня впереди нашего шествия.

Поклявшись себе сегодня же приступить к изучению отношений видов фейри в их социуме, я свернула в широкий проулок и вскоре оказалась на большой площади, где были хаотично установлены многочисленные, но простенькие фонтанчики с разноцветной водой.

А передо мной оказалось почти нормальное здание: круглое, приземистое, построенное из чего-то вроде земляных кирпичей. Местная больница.

В которой меня ждала целая толпа пациентов.

Палат здесь почему-то не было – ну или внутренние стены убрали ради визита королевы… Но осмотреть-оценить интерьер я не сумела, потрясенная удивительным зрелищем.

На свадьбе я тоже видела многих из тех, кого в человеческом мире называют маленьким народцем. Но видела мельком, да и не до них мне тогда было. А тут…

Раздавая аккуратные сверточки из своей, как выяснилось, бездонной корзины, я смотрела на раненых во все глаза, но ни на секунду не забывала улыбаться. И да, те, кто мог, падали передо мной на колени.

Многие не могли. Переломанные конечности, перевязанные головы, полуоторванные крылья… в лохмотья разорванные странные штуки вроде капюшонов – явно не одежда, а часть тела, вот как у сприггана…

К концу визита я поняла, что ненавижу красношапочных, будь они хоть тыщу раз моим народом. И да, назвать то, что они натворили здесь, шалостями – все равно что оправдывать убийц.

Малышу непонятного происхождения я улыбалась уже со слезами на глазах. Милое детское личико, перечеркнутое безобразным свежим рубцом, левая ручка покрыта шерстью, а правая – как будто металлическая, вот только кисть то ли отрублена, то ли откушена…

Глядя на проступившие на повязке багровые с прозеленью пятна, я с трудом удержала всхлип. Положила рядом с ребенком сверточек, но отходить не стала.

Опустилась рядом на корточки, и из моих пальцев потянулись нити. Я подхватила их второй рукой, сплетая, создавая, формируя… И уже через пару минут протянула малышу пушистую беленькую игрушку: котенка со странненько вытянутыми ушками.

– Ой… – пролепетал фейренок. – Спасибо…

Он истово прижал котенка к себе шерстистой лапкой, неловко попытался обнять его второй, искалеченной. И я ласково сказала, продолжая улыбаться:

– Не выпускай. Спи с ним, маленький, ешь с ним… Три дня. И удача навсегда останется с тобой.

По игрушке пробежала зигзагом крохотная сиреневая молния, а я всем сердцем пожелала, чтобы у ребенка отросла новая рука.

Может быть, так и будет? Ведь я королева!

И в этот момент сладкое умиление, смешанное с жалостью и чужой болью, вдруг покинуло меня. Пропало как не было, потому что…

Шум ветра в голове, ночного, холодного, сильного:

«Торопись!»

И ужас, внезапно сдавивший грудь.

Я резко поднялась.

Обернулась на фрейлин.

Краем глаза заметила, что раненые попятились от меня, и сообразила, что не удержала на лице улыбку.

Но сердце билось как сумасшедшее, явно давая понять: что-то случилось! Что-то случилось с Кэйром!

«Торопись!» – жестко повторил голос Неблагого Двора.

И снова, даже не задумавшись, как и что делаю, я открыла волшебную тропу.

Глава 13,

в которой рушатся Печати

Кэйрворрейн Сумрачный Плетущий

Король Неблагого Двора

Надо сказать, что Кэйворрейна безмерно захватила эта охота. Прежде всего потому, что противник попался на удивление хитрый и изобретательный. Мало того, что он петлял как заяц, так еще и оставлял на пути разнообразные сюрпризы.

Кэйр открывал тропу за тропой, следуя пути клубка, начиненного кровью предателя. И далеко не каждый раз тропа выводила его на территорию Неблагого Двора: проклятый посол скакал и по Зимним, и по Летним Землям. К сожалению, в волшебном мире есть законы, которым подчиняются даже короли. Например, если ты являешься в чужой Двор без приглашения, да еще и со злым умыслом, то дорога назад всегда лежит только через Поле Случайных Троп. А это – очень странное, никому и ничему не подвластное место, уйти из которого в нужном направлении сложно даже великому магу.

Впрочем, немногим лучше оказалось вывалиться в кривых скалах Междумирья и довольно долго объяснять стае каких-то незнакомых хтоней, что король – это плохая закуска. Отвратительная даже! Такая закуска не согласна послушно дожидаться, пока ее съедят, а обижает несчастных хтоней в ответ!

Распугав волшебных монстров по скальным пещерам, повелитель Неблагого Двора поймал в ладони зависший посреди темной поляны путеводный клубок.

– Моточек, моточек отведи меня к Филидэлю? – в очередной раз ласково проворковал король, набрасывая на шарик со строптивой фоморьей кровью дополнительные нити. – Магия к магии, кровь к крови, и да найдет искра жизни сына своего даже в глубинах глубин…

Клубок вновь завертелся, вывернулся из рук Кэйра и в два длинных прыжка оказался на тропе, выкинувшей короля в чаще темного, мрачного леса.

Лес обрадовался. В целом и неудивительно, так как Шепчущий Лес всегда был рад визитерам. Кружил вокруг них мороками, путал разум, шептал даже не в уши, а в души самые отвратительные вещи. Доводил до самоубийства, не тронув даже кончиком ветки.

Правда, в этот раз к нему в гости заявился Неблагой Король. И вот ему говорить всякие мерзости было совсем не с руки (то бишь не с ветки): такой и вырубить до пеньков может! Но многовековые привычки, подпитанные нехорошими древними существами, оказались сильнее, а потому до слуха Кэйворрейна то и дело доносились пакостные шепотки. Правда, очень скромные в плане высказываний.

– Фейрийским ду-у-ухом воняет, – гнусаво донеслось из ближайшего дупла.

– Идет весь такой… Поперек себя уже! – поддержал кто-то очень писклявый, на миг выставив глазки из высокой, чуть синеватой травы, что могла бы рассечь незащищенную кожу как острый нож.

– Волосы дли-и-инные, отвратительно гладкие, – явно очень старался не оскорбить гостя кто-то третий.

– Уши… – прошуршал над головой четвертый. Замер, мучительно размышляя, и наконец решился: – Острые!

– Оригинально, – хохотнул Плетущий и… едва не поплатился за свою беспечность.

Ловушки фоморов настолько далеко ушли в прошлое, что в настоящем стали неприятной неожиданностью.

В голубоватой зелени травы сверкнул, выдавая себя, золотой амулет, и пространство вокруг него перекрутилось, выворачиваясь едва ли не наизнанку. Всего несколько кубометров объема, но теперь и сама Мать Природа не узнала бы свои творения внутри них. Часть дерева на глазах старела и рассыпалась в труху, другая, напротив, с каждым мигом молодела, кора разглаживалась, листики становились тонкими и нежными, а через пару мгновений и вовсе свернулись в почки.

Кэйворрейн в это время висел на верхушке соседнего дерева, с трудом успев вздернуть себя в воздух нитями, и понимал, что еще бы секунда – и вот… Часть тебя вечно юная, а часть дряхлая и рассыпающаяся.

Было бы жаль так закончить. Только-только получил корону, доказал подданным, что ты не временная фигура с этим украшениям на голове, женился, и, надо сказать, удачно… В общем, торжественные похороны в каменной пустоши и дальнейшее прорастание хладного трупа вереском не входили в планы Кэйра. В свое время он уже разок отказался от этой почетной участи…

– Ладно, – сам себе сказал король, осторожно спускаясь и трогая тропинку носком сапога. – Внимательнее надо быть.

Он поманил к себе замерший в сторонке клубочек и, погрозив ему пальцем, сказал:

– А ты надеялся, что все тут и закончится, да? Я в курсе, что именно в такой ловушке и умер один из генералов прошлого. К счастью, я оказался внимательнее!

Именно в этот момент из кустов вылетела… банальнейшая стрела. И из соседних тоже.

В этот раз Кэйворрейн не мелочился, а просто прошелся магическим ураганным валом по подозрительным местам, но после осмотра обнаружил лишь изломанные арбалеты.

Потрогал потемневшее от времени дерево, покрывшееся налетом серебро и покачал головой, осознав, что сказочный дипломат недаром слыл самой продуманной скотиной обоих Дворов.

Пути отступления он явно продумал заранее. Весьма-а-а заранее.

Некоторое время Кэйворрейн плутал по Шепчущему Лесу вслед за клубком, не торопившимся прыгать на новую тропу, и мысленно проклинал Филидэля. По ощущениям короля, Благой ублюдок специально прополз по всем самым злачным местам. Что этого Леса в частности, что всей волшебной страны в целом!

Наконец путеводный артефакт остановился и закрутился на месте, сигнализируя о том, что вот отсюда преследуемый объект ушел-таки тропой, но намертво ее закрыл.

– Вот же фоморское отродье… – процедил Кэйр, глядя на неспешно, явно вдумчиво выцарапанный на мощном стволе рунный символ. Крайне неприличный рунный символ. – Я тебе на лбу это отпечатаю!

Повелитель Зимнего Двора достал из сумки несколько мешочков с разнообразными ингредиентами и блокнот с карандашом.

Что плохо в преследовании – мало того, что тебе надо за кем-то бежать, так еще и приходится вычислять, куда именно он свалил.

А это не всегда просто.

Сначала Кэйр сплел заклинание с заданными параметрами на поиск необычных ингредиентов. В данном случае нас интересует все, что используется в традиционной рецептуре троп… Пыльца пикси? Подлинный магический янтарь? Почти рассеявшийся рассветный туман Сумрачной Долины? Ага, а вот и совсем не оригинальные цветы лаванды и пять кофейных зернышек из человеческого мира.

Куда же ты уходил с таким интересным набором?

Да, сочетание ингредиентов для волшебной тропы может показаться беспорядочным, но только не тому, кто многие века путешествует по таким тропам. Да и учился Кэйворрейн у лучшего из лучших.

Однако весь его опыт недоумевал, глядя на состав тропы.

Для того чтобы открывать дорогу не глядя, нужно или очень часто по ней ходить, или идти к конкретному существу, которое не имеет ничего против того, чтобы его нашли.

В данном случае полукровка, разумеется, укрывался от поиска по давно продуманному плану. Так что каждый раз, когда он прыгал по тропам, Кэйворрейну приходилось останавливаться и высчитывать, куда направился этот мерзавец.

К счастью, на вычисления времени уходило немного, хотя беглец и был, вне сомнений, достойным соперником. Но вот подобрать замену ингредиентам… при этом учитывая тот факт, что повторный проход по свежей тропе требует не аналогов, а симметрии…

Кэйворрейн поднялся, убрал блокнот и высыпал на ладонь мелкие осколки подземного хрусталя (конвергентного янтарю по свойствам), горсть лунного песка (всегда ловит клочки Сумрачного тумана) и щепотку пыльцы фей. Дополнил жареным кофе из Южных Нагорий (непременно вынюхает необработанный бразильский) и задумчиво посмотрел на невинно лежавшую на дорожке лаванду.

Так как поговорить было больше не с кем, Кэйр повернулся к клубку и спросил:

– Ну и что это может значить?

Артефакт на базе крови Филидэля продолжал как ни в чем не бывало сиять ровным светом и ответ давать, разумеется, не торопился.

А жаль.

В общем – лаванда тут, как говорила Элла, а до нее и Беата, “ни к селу, ни к городу”. Слишком диссонирует с остальными ингредиентами, но объяснить это Кэйворрейн мог разве что интуитивно. Логическую базу подвести не получалось.

– Ладно! – наконец-то определился Неблагой король.

Убрал лаванду, сдул с ладони лунный песок, и тот, вопреки всем законам физики, повис в воздухе искрящейся взвесью.

– Властью моей, магией племени великой Дану, заклинаю – откройся!

Песок мягко осыпался вниз, образуя очертания еще одного пути, поверх тропы на физическом плане бытия. Кэйворрейн швырнул на нее пыльцу фей, кофе и, словно играючи раздавив в пальцах прочный хрусталь, посыпал путь крошевом.

Искрящаяся дорога чуть пружинила под сапогами короля. Сторонний наблюдатель отметил бы, что его фигура с каждым шагом становится все дальше и все прозрачнее, но наблюдать было некому.

Когда марево перехода перестало застилать виды вокруг, Кэйр понял, что находится на бархане, состоящем из черного, как мрак, песка. По левую руку раскинулась зловеще выглядящая долина с не менее зловещим холмом в центре, а по правую – скалистый утес. Именно там, на высоте примерно трех метров, сидел искомый Благой посол. Бывший посол…

– Доброго времени суток, ваше прекрасное величество! – как мог куртуазно раскланялся Филидэль, для этого даже вскочив со своего насеста. – Я знал, я верил, что вы не поведетесь на этот ход с лавандой и сумеете перейти на следующий уровень нашего увлекательного… как там говорит ваша прелестная супруга? О, квеста!

– Чудесно, – мрачно произнес Кэйр, прикидывая, чем бы таким атаковать мерзавца, чтобы не убить… сразу. С другой стороны… Вот дивный народ и способы его убийства хорошо изучены, а на фоморах уже давно никто не тренировался. Тем более на полукровках.

Вообще, интересный вопрос, один ли такой Филидэль? Если дети Домну вполне скрещивались с племенами Дану, то полукровки просто обязаны быть до сих пор. Скорее всего, как и бывший посол Благого Двора, они предпочитают не светиться. Не все фейри видят своих близких на человеческом плане бытия, а фоморов в волшебной стране может выдать разве что специфическая пространственная магия, которую тоже далеко не каждый заметит, даже зная, что ищет.

– Надо сказать, что это место отчасти знаковое, – продолжал разглагольствовать златовласый посол, перепрыгивая с камня на камень и все приближаясь к черному, искрящемуся в свете луны песку.

– Чем же? – решил побеседовать с врагом Кэйворрейн.

Почему бы не поговорить, пока можно?

Тем более что, судя по странной дрожи песка под ногами, недолго им осталось непринужденно общаться.

– Долину Сен Маг, по сути, сотворило и ваше племя, и мое. Но расплатились за злодеяние лишь фоморы, что несколько несправедливо, не так ли?

– Оберон знал?

– Неожиданный вопрос. – В серых глазах блеснуло что-то непонятное, и Филидэль словно неосознанно потер свои запястья. – Вы же помните, чьей дочерью была прекрасная Эриу, которую совратил фомор Элата?

– Дочерью Оберона.

– Верно. Так что, если учитывать, что я его правнук, – знал, конечно. И достаточно долго пытался меня воспитывать, выбивая наследие отца и Элаты. Но, к сожалению, выражение “кровь не водица” соответствует фоморам как никому другому. Золотая кровь детей Домну! Говорят, что где-то на краю мира есть озеро, полное расплавленного Золота, и некогда именно из него родилась прекрасная Домну. И шла она по миру, пока не увидела море… Огромное, бескрайнее, прекрасное. И решила Домну, что отныне и она, и дети ее станут жить на островах или под водой, и горячая золотая кровь им в этом поможет.

– И? – осведомился Кэйр.

– И ничего. Сказка красивая. А в моем случае еще и правдивая. Кровь звала к Бездне. Звала к тем, кто там заперт.

– Предатель, – спокойно констатировал король.

– А вот это с какой стороны посмотреть. – Филидэль присел на очередном скальном уступе, обнажил меч и задумчиво погладил режущую кромку со змеящимся по ней узором лозы. – Просто обстоятельства бывают очень разными, о не мой король. Как вы думаете, почему трещат Печати?

– Риторический вопрос, – усмехнулся Кэйр. – Если ты пытаешься убедить меня в правильности своих намерений…

– Я пытаюсь достучаться, – перебил его Филидэль. – В мире должно быть равновесие, вы же слышали об этом, правда? Увы, но фейри понимают равновесие очень по-своему… Однако Печати иногда трещат не только потому, что изнутри в них бьется в кровь все племя фоморов. Или вас никогда не удивляло, что НИКОГО из них не осталось на воле? Не возникало вопроса, где же женщины, старики и дети?

– Возникало, – все так же спокойно признал Кэйр. – Но ты не хуже меня знаешь, сколько столетий назад это произошло. И тогда был сделан именно такой выбор. Между твоим и моим племенем – выбрали мое.

– Какая интересная считалочка на выживание, да? Сначала вы, мы и племя Партолона. Кто выбыл – тот умер. Или наоборот? Кто умер – тот выбыл? После людей выставили за пределы земли сидов. А потом и фоморов заперли в закапсулированном пространстве, поймали в ловушке их собственной силы…

– Филидэль, это напрасный разговор. Он ничего не изменит. Я не выпущу в мир орду дикарей, которая несколько тысячелетий назад едва не обратила народ Дану в рабство.

– Ну что ж… – Полукровка демонстративно развел руками. – Я честно пытался побеседовать. Жаль, что не получилось.

– Думаю, ты бы сам засомневался, если бы я сказал, что да, конечно, какой ужас» Немедленно идем сначала во дворец – обсуждать план освобождения фоморов, а потом мчимся срывать Печати! Сразу!

– Верно… Тогда к чему нам продолжать общение?

И песок позади короля взметнулся, выпуская из своих недр огромную, такую же черную змею, яростно раздувавшую капюшон.

Всей кожей король мгновенно понял, что это не обычная тварь. Титан. Одно из воплощений первых стихий, слишком долго обретающихся на этой земле. Так долго, что если они и имели разум, то потеряли его в глубине тысячелетий. Некоторые титаны замерли вечными мостами над реками, другие летали ураганами в поднебесье, а кто-то дремал в песках или в глубине вод огромной змеей…

Пробудить титана сложно.

Убаюкать – еще тяжелее.

* * *

Кэйворрейн достал меч, мысленно сожалея, что он вот вообще не воин.

Но рядом с ним рухнул на землю северный ветер, которого связывали с Неблагим правителем узы крепче стальных. Магические, нерушимые, вечные.

Легенды не лгали. Тот, кто сейчас был северным ветром, в незапамятные времена звался Королем-Вороном. Великим и непревзойденным. Забывшим себя, но не свой долг перед Неблагим Двором. Он был его первым королем.

И он биться умел.

Впрочем, даже с помощью Короля-Ворона убить титана – трудная задача. А гигантский змей, к сожалению, не торопился просто получить в морду и уползти обратно в земные недра.

Поняв, что другого выхода нет, Кэйр коротко выдохнул, погружаясь в транс и деля свое тело с северным ветром.

Когда контроль вновь вернулся к нему, антрацитовые кольца, конвульсивно содрогаясь, уже затонули в песке. Король с трудом дохромал до скалы и прислонился к ней. Северный ветер летал вокруг, но скорее легким потоком, чем недавним ураганом. Теперь его сложно было рассмотреть даже магическим зрением. Кэйворрейн протянул руку, и с его пальцев сорвались разноцветные нити, напитанные кровью короля. Силой короля. Северный обвился вокруг бледнеющих лент и замер, напитываясь энергией и постепенно становясь все более видимым.

– Спасибо, – поблагодарил его Кэйворрейн.

А потом, еще пошатываясь, наклонился, разглядывая мерцающий на песке черный кристалл.

Смотреть на него было тошно. Есть в этом мире запретные, непростительные вещи.

Убивать титанов, воплощения стихий, нельзя. По крайней мере так, чтобы насовсем. Великий баланс должен быть соблюден, и никакая сила не исчезает в никуда.

Должен появиться новый титан.

Но кому передать кристалл с его зародышем, кристалл, в котором клубится, плещется древняя, как сам мир, сущность? От нее несло невообразимо сильной магией, потусторонней жутью и тьмой всех ночей разом с начала сотворения мира.

Кому можно передать ТАКОЕ? И что с ним после этого случится?..

Но это потом.

Сначала – ублюдок фоморов. Найти, догнать, остановить.

В этот раз вычислять тропу не понадобилось. Во-первых, король прекрасно знал, куда направился Филидэль, а во-вторых, защитные заклинания где-то далеко-далеко в горах расползались на лоскутки под чужим натиском.

Миг, другой – и король ступил на каменные плиты пещеры. Напротив него, у самых ворот с исступленно полыхающими Печатями стоял Филидэль. Разноцветные отблески плясали на его волосах и болезненно бледной сейчас коже, отражались в наполненных решимостью серых глазах.

Кэйр напряженно уставился на Филидэля, пытаясь понять, что он задумал.

Вскрыть Печати невозможно даже с такого расстояния. Даже стоя вплотную – на это уйдет очень много… дней. Больше того – их невозможно вскрыть в одиночку.

– Знаешь, король Кэйворрейн… Мир фейри затейлив, но одновременно примитивен, – медленно проговорил Филидэль, осторожно касаясь ближайшей к нему Печати – красной – и тотчас отдергивая обожженные пальцы. – И к самым искусным замкам можно подойти не с отмычкой, а с чем-то потяжелее. Как говорят люди, “против лома нет приема”. Только жаль, что ломом придется становиться именно мне.

– Что ты задумал? – Кажется, впервые в жизни сердце Кэйра зашлось в нервном, неровном беге.

– Ничего приятного, – с чистой совестью поделился Филидэль. – Был бы у меня выбор – я бы ни за что не решился на такое. Но сейчас выбора нет, да и тянуть еще дальше некуда. Так что приятное во всей этой ситуации только одно…

– И что же?

Кэйворрейн невероятным усилием воли справился со своим сердцем и теперь осторожно прощупывал пространство пещеры, пытаясь понять, где же полуразумные сущности, стражи, которые должны были отреагировать на вторжение. Стражи Печатей не способны предать… Стражей Печатей невозможно убить…

– Люди говорят, что после смерти они попадают в какое-то небесное царство и зовут его раем, – поделился Филидэль. – Моя жена могла уйти только туда… Сомневаюсь, что в эти их блаженные кущи пустят такого, как я… но надо же искать плюсы? Хм-м-м… кущи… ну и название, не так ли? – Бывший посол усмехнулся, отбросил волосы со взмокшего лба и добавил: – Не трудись, Неблагой король, ты не пробудишь стражей. Не всех надо побеждать в лобовой схватке, иногда достаточно обойти стороной. Здесь как раз понадобилась отмычка…

– Умный, – вынужденно констатировал Кэйр.

– Жаль, что почти мертвый. И даже кущ никаких не достанется, вот досада!

Филидэль достал короткий кинжал, подкинул его, поймал и улыбнулся шальной, веселой улыбкой.

– Передавайте привет своей королеве, лорд Кэйворрейн. Она чудесная, действительно чудесная. И берегите ее… очень берегите! В данный момент – подходи кто хочет, убивай как надо…

И не успел король парировать, как Филидэль крутанул кинжал и всадил себе в грудь со словами:

– Я, Аэлар Филидэль, первый лорд Туманного Дома и седьмой лорд Радужного Дома, плод слияния двух народов, правнук Оберона, короля Летнего Двора, внук Элаты, принца фоморов. Я выбираю сторону! Я выбираю род! Жизнью своей, силой своей снимаю все замки с дверей, за которыми скрыт мой народ!

Жертва!

Жертва, принесенная от души, сердца и разума, – та, прервать которую невозможно. Будь ты проклят, ублюдок фоморов!

Печати медленно тускнели, мигали и гасли одна за другой. В глубине скалы раздался глухой рокот, словно само грозовое море наступало из недр земли. Или кипящая лава рвалась на поверхность.

Яростная, свирепая… жаждущая мести.

Кэйворрейн набрасывал на печати одну нить за другой, пытаясь снова напитать их магией, но ничего не получалось. Каменные своды с трех сторон осыпались, открывая звездное небо, а волос короля вновь коснулся северный ветер.

На единственной уцелевшей стене пещеры – воротах в Бездну – окончательно выцвели и погасли Печати, и с каждым мигом на камне все ярче проступали очертания огромных дверей.

Коротко вспыхнула тропа за спиной Неблагого Короля, и раздался знакомый голос:

– Очень, очень плохо.

– Я даже комментировать не буду! – рявкнул в ответ Кэйр, стараясь не смотреть в сторону тела Филидэля.

Оберон встал рядом, с прищуром глядя вперед.

– Набрасываем полог. Они все равно выйдут, но так хоть немного задержим. Один плюс: возможно, племя Партолона больше не будет нас тревожить.

Очень хотелось спросить, при чем тут могильник в выжженной долине Сен Маг, но было не до того. Врата действительно распахнулись.

А за ними полыхало нестерпимое золотое сияние. Казалось, что один взгляд на него навсегда лишит зрения.

От слепящего золота отделялось то одно, то другое облако – и летело к двум королям волшебной страны, на ходу превращаясь в воина в золотых доспехах.

– Ур-р-роды! – яростно заорал первый фомор, потрясая боевым топором и на ходу доставая из-за спины маленький, метательный.

Снаряд Оберон просто поймал и тотчас метнул обратно. Фомор упал, но сразу подскочил и вновь понесся на противников.

– Берсерк, – сказал, как выплюнул, Оберон.

– Думаю, они все там сейчас злые, – предположил Кэйворрейн, заканчивая плести стену, в которую викинг из Бездны и врезался.

Первый среди многих.

Они бесновались по ту сторону прозрачной преграды, стучали кулаками в щиты, скалили ровные, белые зубы в густых бородах… и одним своим видом обещали почти забытые, дикие времена. И такие же дикие неприятности.

– Можно попробовать землю обрушить, – критически посмотрел на врата Кэйр.

– Мальчик мой, если бы это решалось так просто, то возле врат не дежурили бы тысячи лет, трясясь над каждой Печатью, – едко ответил Оберон и тут же выругался, глядя куда-то в толпу фоморов. – Женщина!

– Где?

– Вот. Идет. Сейчас к… в общем, снесет стену и не заметит, – процедил Благой король.

Ну да… судя по мифам (подтверждаемых сию минуту их свидетелем) у фоморов самыми сильными колдунами были именно женщины.

Кэйр нервно дернул себя за косу и предложил:

– А если попробовать замкнуть контур на воздушные потоки? Если северный и южный ветра помогут, мы справимся. И получим… некоторое время, пока эта орда не отправится на наши земли. Такой щит их сдержит.

– Интересная мысль! – оценил Оберон. – Давай.

Взметнулись потоки, прижались к скалам ветра, делясь со своими королями энергией, помогая и отдаваясь целиком.

А к воздушному щиту медленно подходила женщина. Немолодая, но все еще красивая – дикой, варварской красотой, которая никогда не встречалась среди леди дивного народа. Пшеничные волосы с проседью заплетены в многочисленные косы с бусинами, перышками и костяными рунами. Украшения (или амулеты?) сталкивались друг с другом и глухо звенели. Загорелая кожа, россыпь веснушек, морщинки вокруг глаз… где плещется ненависть. Такая лютая, что Кэйворрейн содрогнулся.

– Фейри… – прошипела фоморка, останавливаясь у барьера и касаясь твердого воздуха длинными, острыми ногтями. – Ты пришел отдать мне свою кровь, Оберон?

– Здравствуй, Моара. Не скажу, что рад встрече.

– А я счастлива! – усмехнулась та, демонстрируя крупные зубы с выдающимися клыками. – Жду, очень жду когда я снова приду в твой дом. Залью белые полы кровью слуг, протащу по ним Титанию за волосы и отдам своим воинам. А ты будешь смотреть… о да…

– Надо сказать, что хорошие манеры ты так и не приобрела.

– Это для тебя шло время, Оберон, – низким, чуть хриплым голосом протянула Моара. – А для меня это была одна-единая, агонизирующая вечность. Когда бы в таких чудесных обстоятельствах приобрести манеры и утратить дикарские склонности?

Колдунья прошлась вдоль стены, барабаня по ней пальцами и словно выискивая слабое место. Дошла до тела Филидэля, грациозно опустилась возле него на колени и, коснувшись кровавого пятна на груди, поднесла подушечки пальцев к губам. Прикрыв глаза, слизнула красно-золотые капли.

– Ммм… возможно, я была несправедлива и ты все же отдал мне свою кровь. Внук? – Чуть подумав, она покачала головой, и бусины зазвенели, сталкиваясь. – Нет, мальчик слишком молод для Бреса. Пожалуй правнук.

– Кто это? – негромко спросил Кэйворрейн.

Моара вскинулась, рывком поднялась и едко прошипела:

– Значит, ты даже имя мое из анналов вымарал, Оберон? Все ради того, чтобы по возможности отмыть доченьку? – Грациозно покачивая крутыми бедрами под кожаной юбкой с меховой оторочкой, она вернулась к барьеру. – О-о-о, какой прелестный юноша… Это новый король Неблагих Земель? Ты же знаешь, малыш, что Эриу, дочь Оберона, понесла от Элаты, принца фоморов? Так вот – я его жена. Эта потаскушка забеременела от моего мужа!

– Эриу не знала, – холодно заметил Оберон.

– Хватит пытаться отстирать доброе имя дочурки, благо его уже давно нет. Мой народ знает правду!

– Твой народ знает то, что ты им рассказала.

Голубые глаза фоморки полыхнули яростью, золотые искры пробежали по рукам, собрались на ногтях, и Моара с размаху вонзила их в несокрушимую стену. Ну, хотя бы несколько часов еще несокрушимую…

Так как нити подпитки все еще были завязаны на королях, то оба они схватились за грудь, ощущая себя так, словно острые когти вошли не в магическую защиту, а в их плоть.

Энергия потоком рванула в обратном направлении. Покидая, опустошая… Ветра, когда-то бывшие первыми королями фейри, заметались вокруг, мгновенно потеряв последние силы.

Фоморка расхохоталась, торжествующе воздевая руки к небесам, но почти сразу оборвала хохот, недоуменно моргнув и глядя за спины королей.

– Что еще…

Вихрем темного шелка к мужу подлетела Неблагая Королева.

Вцепилась в нити, которые уже практически превратились в канаты, и одну за одной обрывала их, освобождая застывшего Кэйворрейна.

А рядом с ней мелькнул второй вихрь – зеленый, бросился перед Обероном…

Но Титания не успела.

Сквозь проделанное в воздушном щите отверстие с тихим свистом пролетел нож – и по самую рукоять вошел в грудь Благого Короля.

Каналы, связывавшие его с барьером, дрогнули и налились энергией еще сильнее, высасывая остатки.

– Тани… – прохрипел Оберон, медленно оседая на землю.

Благая королева рухнула рядом, лихорадочно пытаясь оборвать с него сверкающую золотом паутину. Она обжигала кожу, Титания шипела, но не сдавалась.

А Моара выхватила из-за пояса небольшой топор и с размаху вонзила его в стену. Трещины поползли по ней словно по стеклу.

– Тропу! Стройте тропу! – из последних сил рявкнул Оберон, создавая в руках что-то ярко-зеленое и швыряя в первую прореху. Фомор, который пытался в нее прорваться, завопил и рухнул.

– С-с-сейчас… – Элла, уже оттащившая бесчувственного Кэйра от барьера, испуганно оглядывалась, в ее глазах застыла паника, руки тряслись… но создавали тропу.

В воздухе засверкала лунная дорожка, Титания оборвала с Благого короля последнюю нить, и обе королевы с неженской силой затащили мужей на тропу.

Очередной топор, просвистев в воздухе, ударился в стену в том месте, где еще секунду назад была голова Элеоноры Мак-Ринон.

Глава 14,

в которой тайное становится явным, а отложенное – свершившимся

Я не понимала, как открываю тропы. Ведь для их построения нужно три компонента: ингредиенты, слова и магия, – а у меня есть только третий. Да и тем я не умею пользоваться.

Скорее всего, это делал по моему страстному желанию сам Неблагой Двор. Почему нет? Он же явно опекает юную, еще не обученную королеву. По крайней мере других объяснений я не находила.

Первая моя тропа вынесла меня из ужасного места в королевский сид.

Вторая – привела к мужу, которому грозила смертельная опасность.

Третья же…

Не узнать Поле Случайных Троп было сложно: вряд ли где-то еще есть шахматная доска размером от горизонта до горизонта, уставленная башенками вместо игровых фигур. Жутенькая такая доска в черную и розовую клетку…

Правда, после испытанного кошмара она казалась даже милой. Банальная истина: все познается в сравнении. Особенно учитывая, что в первый раз меня забрал отсюда очень злой, но живой и здоровый Неблагой король, предварительно набив морду моему похитителю. А сейчас тот же самый король…

Жив!

Он жив! Желать большего как-то даже и неприлично, правда?

Впрочем, Кэйворрейн был не только жив, но и приходил в себя. Приподнялся на локтях, потряс головой, тут же поморщился и сел, оглядываясь. А потом очень по-человечески, по-мальчишески даже захлопал ресницами.

– Больше похоже на сон, – сказал он хрипло.

О если бы!

Но я даже сумела улыбнуться в ответ.

Сон не сон – но точно сюрреалистический бред, если смотреть на картинку со стороны.

Одно Поле чего стоит!

А на нем четверо фейри.

Помятый, изгвазданный не пойми чем, но все равно немыслимо красивый лорд, сидящий на розовой каменной плите. Около него устроилась, обхватив колени, леди в столь же измятом, но несомненно великолепном платье. Рядом, на черной плите, лежит навзничь еще один лорд: такой же неотразимый, только вся грудь в крови, а из нее недвусмысленно торчит рукоять ножа, испещренная замысловатыми символами. Над ним, стоя на коленях, склонилась вторая прекрасная леди, хитро сплетя перед собой пальцы.

И апофеозом бреда: веселенький пряничный домик с обкусанной крышей! Так его отсюда никто и не убрал… Стоит себе, благоухая ванилью и шоколадом…

– Оберон… – выдохнул Кэйр, оценив обстановочку, и я мгновенно его утешила:

– Все в порядке. Он жив. Титания сказала – вылечит, только мешать не надо.

– Да… – кивнул мой муж. – Благая королева – лучший целитель нашего мира. Но кто… как…

И зажмурился, скривился, явно вспомнив.

– Элла… Что там? Фоморы вышли?!

– Фоморы?.. Я не знаю, – торопливо сказала я, беря его за руку. – Я почти ничего не поняла… Вы с Обероном были в каком-то непонятном месте. Кажется, держали барьер, а за ним – воины… Много. Я мельком только это все видела, потому что ты…

– Потому что я… – медленно повторил король. – Значит, мне не почудилось. Это была ты. Но как ты туда попала?!

– Поняла, что ты в беде. И построила тропу к тебе. Я не знаю как… Очень захотела… Наверное, Неблагой Двор перенес. Ты как себя чувствуешь?

– Все хорошо. Девочка моя…

Меня схватили в охапку и крепко прижали. Ну, значит, точно здоров! Облегченно выдохнув, я уткнулась Кэйру в плечо. От него пахло… не привычной свежестью и даже не шоколадом. Пряничные ароматы напрочь перебивались пылью, удушливой гарью, лесной гнилью и еще целым букетом подобных запашков. Но мне было все равно. Вжалась носом в его камзол еще сильнее и позволила себе пустить слезу.

Увидев его замершим, неподвижным, в сети золотых канатов, то ли вросших в тело, то ли выраставших из него… Словом, вряд ли что-то еще в жизни напугает меня сильнее. Как я сумела оборвать это все? Откуда взялись силы? И как смогла затащить взрослого мужика на туманную дорожку, замерцавшую перед глазами?..

Я всхлипнула, не удержавшись, и Кэйр погладил меня по волосам, зашептал:

– Ну все, все уже хорошо, маленькая моя… Ты спасла меня. Все хорошо!

– Ан-н-и-ан-н… Ом-м-м-ал-ан-н… – раздалось за спиной. Будто колокол, в который вселился нежный женский голос. – Он-н-а-ин-л-л… Ан-н-и-ан-н…

Оглянувшись на странные звуки, я офигела, иначе не скажешь. Нож уже вышел из тела Благого короля – в груди оставался лишь кончик лезвия. А Титания так и не касалась рукояти, лишь медленно поднимала ладони… Нож с грохотом покатился по камню.

– Ом-м-м-ал-ил-л… Ан-н-и-ан-н…

– Тани… – вплелся в колокольный перезвон сиплый, почти неузнаваемый голос Оберона.

Мой король выдохнул и осторожно отстранил меня.

Колокол смолк, и Благая королева легла на плиту рядом с мужем. Ну а мы бросились к ним, потому что даже я сообразила, что лечение завершено.

Оберон переложил голову жены себе на грудь, а Кэйворрейн в тот же миг повел рукой, и кровь с камзола Благого пропала.

– Не траться, – сказал Оберон, перебирая волосы Титании. – Нам понадобится все, что у нас есть.

– Щит рухнул, – мрачно констатировал Кэйр.

– Вне сомнений. Проклятая Моара…

– Фоморы на свободе… – прошептал мой муж.

– Да. Но мы живы, брат. Хотя если бы были неженаты… – Оберон улыбнулся мне. – Я не ошибся в тебе, сестра. Воистину счастье, что когда-то тебя нашел.

Бредит, что ли?.. Где он меня нашел…

– Ваше величество, – ласково сказала я. – Все образуется. И да, мы здесь, с вами.

– Четыре луча Света и Тьмы, – отозвался Благой король. – Не нужно пророчеств, чтобы понять: теперь, когда нас четверо, мы удержим мировое равновесие. Я рад, что ты правильно выросла, девочка. Да и могло ли быть иначе.

– Чуточку подробнее, – мягко попросил Кэйр, создавая несколько подушек и забирая у «брата» его королеву.

– Сказал – не траться! – рыкнул Оберон. – Тани просто спит. Не так легко излечить рану, нанесенную Моарой. Смертельную рану, если ты не понял.

– Я ж не тропу строю, – огрызнулся Кэйворрейн, аккуратно укладывая бесчувственную Титанию на подушки. – И не уходи от темы. Времени нет, но больше нет места и тайнам. Не так ли, брат мой?

– Ты очень удачно женился, Плетущий. Еще когда ты отказался умирать по прихоти Мэб, я весьма заинтересовался тобой, – сказал Оберон, садясь. – Элеонора?

– Да?

– Отломи-ка мне кусочек шоколада. Кстати, никто не может объяснить мне, откуда на Поле Случайных Троп взялся пряничный домик?

– А откуда мы взялись на Поле Случайных Троп, вас, ваше величество, не интересует? – с сарказмом отозвался Кэйворрейн.

– Элементарно, – хмыкнул Оберон. Умирающим он уже не выглядел. Даже больным не выглядел. Разве что изрядно уставшим… – Это нейтральная территория. Сюда больше пяти фоморов разом при все желании не попадут. А тропу строила твоя жена, всей душой желая безопасности. Зимний Двор и выбрал это место.

– Все-таки он! – осененно сказала я.

– Милая сестра, это вовсе не означает, что ты не должна учиться сама, – парировал Благой.

Я отломила от крыши домика большой кусок и подала ему.

– Очень вкусно, ваше величество, – порекомендовала от чистого сердца. – А домик – это ваш подданный мне великодушно сотворил. Ну, когда похищал по вашему велению. То есть он-то сказал, что совершает подвиг во имя своей королевы, но я так понимаю, что без вас тоже не обошлось. А теперь вы говорите, как рады, что во мне не ошиблись…

Благой король жевал сладость и посмеивался, слушая меня. Хотя как знать, может, и у него что от крыши отломилось? После такого ранения я бы не удивилась! И ведь до ранения они там еще с кем-то бились…

Но тут Оберон протянул ко мне руку. Испачканные шоколадом пальцы сделали манящий жест, и я вскрикнула от неожиданности.

Подвеска на моей шее – крошечное изящное украшение в виде четырехлистника – вдруг нагрелась, вздрогнула и вылетела из выреза платья. Натянув цепочку, рванулась к пальцам Благого короля.

– Это мое, – сообщил Оберон и подмигнул мне.

– Не понял… – протянул Кэйр.

Благой опустил руку, и четырехлистник мгновенно вернулся ко мне, звякнул, ударившись о перстень, когда я поймала его в ладонь.

– Что это, Оберон? – резко спросил мой муж.

А вот у меня вопросов не было…

Прищурившись, я уставилась на правителя Летнего Двора и наконец-то поняла, где видела его раньше. Почему при первой же встрече, тогда, на Бельтайн, он показался мне таким знакомым.

Да потому, что встреча была не первой.

Эти чуть раскосые изумрудные глаза, этот квадратный подбородок, а главное – солнечные волосы, сверкающие вокруг головы волшебным шлемом. Практически того же цвета, что мои!

– Так это были вы! – потрясенно выдохнула я. – Это вы…

– Каюсь, – показательно склонил голову Благой, не пряча улыбку.

Тот самый, кто выманил меня трехлетнюю из бабушкиного сада. Тот самый, кто сутки (а может и больше, а может, и меньше, ведь это в человеческом мире я отсутствовала сутки) кружил меня в волшебном калейдоскопе многоголосого смеха, веселья, странной музыки… Тот, кто надел мне на шею вот эту подвеску. Четырехлистник, который я не снимала больше никогда! Четырехлистник, который не заметил даже Кэйр, даже в постели не заметил! Да я и сама вспоминала о нем очень редко…

Это был Оберон!

И на Бельтайне, когда мы с ним танцевали, он уже знал, кем я стану.

«Теперь мы ожидаем явления Неблагой королевы. И вот тогда…»

Так вот что значили эти его слова!

«Зачем я вам?»

«Вы не знаете себя, моя леди. А вот я вас знаю».

– Я требую объяснений! – врезался в мои мысли холодный голос Кэйра.

– Все просто. – Оберон поднял перед собой ладони в успокаивающем жесте. – Я заинтересовался тобой много лет назад. И нет, я не знал про гейс королевы Мэб. Ей удалось обмануть даже меня. Но когда ты отказался умирать, а мир не заторопился рушиться, возникли подозрения. И я понял, что если мои подозрения оправдаются, то следующим Неблагим королем может стать Сумрачный Плетущий.

– Я и тогда был Неблагим королем, – сквозь зубы произнес Кэйворрейн.

– Номинальным, – напомнил Оберон. – При Мэб король был не более чем формальностью. Иллюзия, фикция… И я не раз думал, что это очень и очень плохо – для мирового равновесия. Но варианты? Не было вариантов! – вздохнул он. – А вот когда Мэб наконец-то умерла и на трон взошел ты… К этому времени я предусмотрительно подобрал тебе жену. Милую девочку с нужным даром, однозначно годившуюся в пряхи, и не только.

Я ахнула, Кэйр замысловато выругался, а Оберон только руками развел.

– Судьбы мира важнее. И согласись – это был только вариант. Я же не заставлял тебя выбирать именно эту пряху! Просто снабдил ее хорошим амулетом, чтобы не потеряла рассудок от твоего морока. И не поил вас обоих приворотными зельями.

– Надеюсь! – выплюнул мой король.

– Так только… – добавил Оберон. – Немного интриг, немного тревог – и никакой магии. Винить меня совершенно не в чем, брат! И согласись, ты ведь сам пришел к этой мысли: лучшей женой для Плетущего может стать именно его пряха! Точнее, та женщина, в которой живет похожая магия.

Немного интриг?.. Филидэль, тупоголовый рыцарь-похититель, опять Филидэль…

– Так это что же… Вы пытались меня похитить, чтобы Кэйр обратил на меня больше внимания? – осененно спросила я.

– Ну как-то так, – скромно признался этот… пройдоха! Махинатор! Истинный политик, круче не бывает! Да уж! И впрямь, большой вопрос, кто тут зло, кто добро и кто на свете всех хитрее! Может, вовсе и не гадкие Зимние лорды?

– То есть попытка меня убить – тоже ваших рук дело?!

– Да что ты, Элеонора! – очень серьезно сказал Благой интриган. – Право, как тебе в голову только пришло… Нет, конечно же, нет! Я просил Филидэля уговорить тебя принять мое приглашение, потом дал задание тебя похитить. Но не больше того и исключительно в благих целях.

– Вот откуда ты узнал, что она в опасности… – пробормотал Кэйр. – Нет, Элла. Филидэль действовал по собственной инициативе. Он потомок фоморов, и он…

– Он мертв, – спокойно закончил за него Оберон.

– Как – мертв?..

Даже не знаю, что я испытала в этот момент. Но совершенно точно – не мстительную радость. Как ни странно – нет. Скорее искреннее сожаление, что тоже было очень странно.

– Покончил жизнь самоубийством, – со злостью произнес Неблагой король. – Принес себя в жертву, чтобы открыть Печати.

– Как – Печати?!

– А вот так, девочка моя. Печати рухнули. Фоморы вырвались из Бездны. – Кэйворрейн повернулся к Оберону и спросил: – Ты как?

– Отлично, – кивнул Благой. – Насколько это возможно.

– Я удовлетворен твоими объяснениями, – отрывисто сказал Кэйр. – Хотя позже хотел бы подробностей.

– Разумеется, брат мой. Полагаю, нам больше нечего скрывать друг от друга. Одно жаль… – вздохнул Оберон. – Жену будить…

Но Титания проснулась быстро, будто летнее солнышко. Обняла мужа, кивнула нам и направилась к ближайшей башенке. Кэйворрейн последовал за ней.

– Оставим проблемы перехода знатокам, – сказал Благой король, мягко удержав меня за руку, когда я шагнула за мужем. – У меня есть к тебе разговор, милая сестра.

– Да… брат мой, – вздохнула я, и мы отошли в сторонку.

– Элеонора. Я ни в коем случае не считаю себя вправе давать тебе непрошеные советы…

– Но? – подтолкнула я. – Давайте уже, ваше величество, чего там…

Оберон хмыкнул.

– Даю. Консуммируйте брак. Нам нужна вся твоя сила. Вся, – с нажимом повторил он.

– Так выйдет наоборот, – пожала я плечами, лишь слегка покраснев. Что уж теперь, действительно… – Я пряха, вы не забыли?

– О том и речь. Ты королева. Контракт пряхи подавляет тебя.

– Почему вы говорите это мне, а не моему мужу? – прямо спросила я.

– Твой муж… – Оберон запнулся и покрутил в воздухе ладонью, явно подбирая слова. – Ты пряха, и твой муж в праве своем. Но Кэйворрейн еще слишком молод для того, чтобы прислушиваться к чужим советам. И… слишком осторожен. Второе похвально. Но не сейчас.

– А я нет? Не слишком молода?

Наверное, мое удивление было слишком явным, потому что Благой усмехнулся.

– А ты женщина, – сказал он.

Будь Оберон человеком, наверняка щелкнул бы меня по носу… По крайней мере именно так всегда делал папа, когда отвечал на какой-нибудь мой глупый вопрос. Ну то есть для него глупый…

Но Оберон человеком не был, а потому просто развернулся и пошел к башенке, около которой возились его жена и его коллега.

А я отправилась следом, прикидывая, согласится ли Благой король быть шафером на нашей с Кэйром свадьбе в человеческом мире. В конце концов, не Тионга же звать на эту роль! Да и, насколько я поняла, близких людей среди высших лордов у моего мужа нет. А вот Оберон…

Мысли о фоморах и рухнувших Печатях я старательно гнала прочь.

Потому что понимала: не думать об этом мне осталось всего несколько шагов. Всего несколько минут – до того, как я покину Поле Случайных Троп.

* * *

Мы расстались там, на том самом поле в черно-розовую клетку. Оберон обнял жену за плечи и открыл тропу в свой замок. За миг до того, как ступить на нее, он повернулся и сказал:

– Мы совсем скоро встретимся. Время мира прошло, король Неблагого Двора.

– Как повелителя тьмы и зимы меня это должно радовать, но что-то не очень, – вздохнул Кэйр, наблюдая, как тают очертания наших, так сказать… коллег. – Пойдем, милая. У нас очень много дел. Страшно представить сколько.

Когда мы ступили на мраморный пол замка, то почти сразу вокруг закрутилось пространство, так как мой муж, не сбавляя шага, гаркнул:

– Айкен Драм, посылай гонцов участникам Большого Совета! Я созываю всех лордов Неблагого Двора!

Дворец ощущал настроение хозяина и спешно бросал к нашим ногам самые короткие коридоры, так что к огромным, массивным дверям в три моих роста мы подошли спустя две минуты.

Тотчас в ноги выкатился брауни и, окинув короля взглядом, шепнул:

– Ваше величество – одежда! – Он посмотрел на меня и уже с осуждающей ноткой повторил: – Одежда, ваше величество.

Я посмотрела на мужа, оценивая его внешний вид, и поняла, что да. Во-первых, на короле походный костюм, а во-вторых, и костюм, и король являли собой весьма потасканное и местами даже грязное зрелище. На мне, конечно, было очень даже приличное платье, но после приключений возле Бездны и оно помялось, испачкалось… Словом, кошмар, а не правящая чета. Подняв руку, я с удивлением уставилась на огромную прореху в рукаве. И когда успела?.. Возможно, когда Кэйра тащила на тропу…

Король щелкнул пальцами, и его костюм вновь стал чистым. Посмотрел на меня и проделал тот же фокус. Дырку в рукаве залатал, просто проведя по ней ладонью.

– Ткань истончится, конечно, но потом поправим, – улыбнулся он и, пристально посмотрев мне в глаза, вдруг подался вперед, касаясь щеки нежным поцелуем. – Спасибо.

– За что? – шепнула я, завороженно глядя в глаза мужа.

На какой-то миг все отошло на второй план. Дворец, Айкен, огромные двери, словно отлитые из черного металла, и столь же огромные проблемы, обрушившиеся на мир фейри с освобождением фоморов.

Остался лишь он. Наше дыхание, которое сейчас смешивалось, грозовой сумрак в неудержимо темнеющих глазах напротив…

– За то, что пришла. За то, что вытащила, рискуя собой. Как Титания своего мужа… но ты лучше Благой королевы. Потому что ты до сих пор восхитительно человечна. Потому что ты только учишься творить чудеса, но первые из них сделаны для меня, и это… прекрасно. Ты сама – великое чудо, жена моя.

Не зная, что ответить, я потупилась, и супруг, словно ощутив мое смущение, лишь провел ладонью по щеке, а потом повернулся и уже совершенно другим тоном проговорил:

– Надеюсь, что лорды готовы.

Он распластал длинные пальцы на черненой вязи, покрывавшей створки дверей, и от его рук металл словно заиндевел. Покрылся изморозью, сначала – как легкой патиной, а после – уже четким морозным орнаментом, повторявшим хитрый рисунок.

Черные двери превращались в белые. Зимние…

В них тихо и мелодично скрипнул какой-то механизм, и створки беззвучно распахнулись, открывая вид на огромный, черный, как антрацит, зал. По нему, словно вода по желобкам, бежала стужа, расцвечивая бесконечный мрак зимними узорами.

В центре стоял круглый стол, но кресла за ним было лишь два. Одинаковых по размеру, убранству и цвету. Лишь символы на спинках различались.

Королевские троны.

Кэйворрейн занял левый, а я, немного подумав, опустилась в правый.

– Что это за место?

– Зал Большого Совета. В час беды король может созвать всех своих лордов, и они обязаны прийти, где бы ни находились.

– Удобно, – признала я. Окинула взглядом большое, но все же не бесконечное помещение, спросила: – А они все сюда влезут?

– Увидишь, – слабо улыбнулся Кэйр. – Вот как раз начали прибывать первые.

И действительно, то тут, то там воздух вспыхивал дорожкой искр, и из него выходили лорды и леди. Дам было меньше, но все они, как я понимала, являлись полновластными хозяйками своих уделов. И если что – могли защищать родную территорию с оружием в обманчиво тонких руках.

Первыми к столу подошли члены малого совета, которых я уже неоднократно видела. Приветствовали нас уважительным поклоном и становились вокруг стола, на равном расстоянии друг от друга.

Спустя пять минут я поняла, что имел в виду Кэйр.

Высших фейри становилось все больше и больше, и стол тоже словно увеличивался с каждым новым гостем. Притом стоило мне сконцентрировать свой взгляд на ком-то вдали, как он непостижимым образом оказывался близко, словно стоял не более чем в пяти метрах.

Удобно. Как понимаю, все бесчисленные лорды и леди видят нас на таком вот небольшом расстоянии. Есть некоторая иллюзия близости к трону и королям…

Я замечала знакомые лица. Эйворна, бабушка Кэйра… Леди Фаира… Лорд Каментер… Лорд Тионг… Лорд Ниэлвэрен…

Когда воздух перестал искриться от открываемых троп и все гости заняли свои места, Кэйворрейн поднялся с трона и проговорил – низко, гулко, весомо:

– Лорды и леди Неблагого Двора, опора и надежда Зимнего трона! В этот темный час я принес вам дурные вести.

Молчание было ему ответом. Такое мертвое, что показалось оглушительным. Ни шепота, ни взгляда… Все напряженно внимали королю.

– Я отдаю приказ о повышенной боевой готовности. Вы должны сделать соответствующие распоряжения. Передайте мой приказ своим вассалам. Вооружайте подданных. Ждите атаки.

А вот тут все же пронесся по залу легкий шепоток.

– Я не знаю, откуда она придет, – продолжил Кэйворрейн, – но придет несомненно. В самое ближайшее время. С любой стороны – или со всех сторон. Бездна рухнула.

Лица высших побледнели в мгновение – всех до единого.

– Фоморы снова на свободе, – тяжело подтвердил король. – К нам пришла война. Не думаю, что ошибусь, сказав, что это война на уничтожение.

– Как это случилось, ваше величество? – наконец озвучил общий вопрос Каментер.

– Врата были открыты добровольной жертвой потомка Элаты и Эриу. Мы знали его как Аэлара Филидэля, посла их величеств Титании и Оберона при Неблагом Дворе.

Что любопытно, после этих слов я не заметила удивления ни на одном лице. Не любили на Зимней территории сказочного дипломата… интуитивно, что ли?..

– Это… неожиданные новости, – вступил в разговор лорд Саглэйл. Тот самый, что на недавнем малом совете пытался оправдать красношапных.

Ну и, конечно же Тионг, кто бы сомневался!

– Как могло получиться, что Печати не выдержали? Вы же так сосредоточенно над ними работали, ваше величество. И вы, и королева.

“Ты лажанул”, не прозвучало вслух, но было понятно всем присутствующим. Между прочим, тогда стоило и Благих Плетущих помянуть, справедливости ради. А на самом деле, эта тема сейчас вообще неуместна. Но Тионг есть Тионг.

– Король достойно выполнял свой долг, – внезапно ответила ему прекрасная дева, показавшаяся мне олицетворением самой зимы. Ослепительно белые одежды, прозрачная до голубизны кожа, блекло-голубые глаза… Черные украшения в белых волосах сверкали как ртутные капли. Ее низкий, почти мужской голос поземкой прошелестел по залу.

Каким-то внутренним чутьем – или новым знанием, пришедшим ко мне вместе с королевским статусом, – я поняла, что это не просто дивная леди.

Туате-де-данан. Одна из тех, кто действительно имел право так называться. Одна из тех, кто первыми появились в этом мире.

Старая настолько, что ее возраст вызывал уважение даже у дивного народа.

– Сакральная жертва – это не то, чему его величество мог противопоставить свое мастерство Плетущего. Более того, лорд Тионг, если принести правильную жертву в правильном месте и правильной… сущности, то можно покончить даже с таким явлением, как Дикая Охота. Не говоря уже о замках на Бездне. И вряд ли вам неизвестно это.

Повелитель этой самой Охоты лишь склонил голову:

– Не мне спорить с мудростью первой из первых. Вы, как всегда, правы, леди Хаорин.

По ее бледным губам скользнула легкая усмешка.

– Ваша молодая, горячая кровь диктует вам быстрые решения, лорд Тионг. Я знаю, что вы не всегда ее слушаете, и рада этому. И признательна за жест уважения.

Тот расшаркался в ответ, и тема виновности Кэйра в том, что случился трындец, больше не всплывала.

В каком-то смысле я жалела об этом. Предотвращенная, неслучившаяся, неуместная склока могла отвлечь от ужаса, накрывавшего меня все больше и больше – по мере осознания случившегося. По мере осознания собственной ответственности за будущее. Королевской ответственности. И хотя я старалась снизить градус серьезности, подбирая для оценки происходящего жаргонные человеческие словечки, это не помогало. Как ни назови войну – она не перестанет быть войной.

«Королеве не подобает», – врезался в мои мысли голос Неблагого Двора.

Прав. Мне нужна психологическая разгрузка… но кому она сейчас не нужна?

И меньше всего МОЕМУ народу нужно малодушие его королевы.

Муки совести прервала, сама того не зная, леди Фаира.

Не знаю, что толкнуло меня посмотреть именно на нее, но я сделала это в тот самый миг, когда Фаира прикрыла глаза, а руки ее вспыхнули желтым пламенем. Дивная шагнула прочь от стола и, быстро поклонившись, сказала:

– Ваше величество! Прошу позволения покинуть совет. Мой удел атакован.

«Ее владения – немалая и важная территория Зимних, – прошелестел в голове холодный голос. И не преминул уколоть: – Ты пока ничего не знаешь о ней…»

И его слова тотчас подтвердил Тионг:

– Мой король, моя королева! Позвольте помочь леди Желтых Восточных Холмов. Мои всадники всегда готовы к подвигам во имя Неблагого Двора!

– Дозволяю, – кивнул помрачневший Кэйворрейн.

И двое высших исчезли.

А король побарабанил пальцами по столу и сообщил:

– На этом совет окончен. Но перед тем, как вы уйдете, я хочу сказать, что сегодня мир изменился, лорды и леди. На свободу вырвались те, кто всегда были… иными. Фоморы – не Благие рыцари, стычки с которыми давно стали привычной данностью и развлечением. Игрой, в которой смерть оппонента уже несколько столетий считается моветоном. Но время игр ушло, ушло в одночасье! – Он повысил голос. – Фоморы – смертоносная дикость во плоти. Наша кара за свершения предков, догнавшая народ фейри из темной глубины веков. Потому я призываю отнестись к этому максимально серьезно. Через день будет новый совет, на нем каждый из вас получит более точные инструкции. А сейчас… вы свободны.

Высшие волшебной страны поклонились в ответ и один за одним стали таять в серебристой дымке. Рядом с нами, точнее около трона Кэйра, осталась лишь леди Эйворна… и незнакомая, очень юная на вид дивная, которая поддерживала руками большой живот.

Видимо, это и есть сестра Кэйворрейна. Интересно, кто ее муж и где он? Хотя и этот вопрос сейчас совершенно неуместен…

– Мальчик мой, как ты? – мягко спросила бабушка, касаясь темных волос внука такими же длинными, как у него, пальцами.

Кэйр скользнул по каждой из нас бессмысленным взглядом, поставил локти на стол и сгорбился. Запустил руки в волосы, потянул черные пряди у корней.

– Я не совсем понимаю, что делать, – сказал он.

И я внезапно осознала, что мой муж сидит на троне меньше года. Что по меркам фейри он еще молод. Что ему тоже страшно… Вот только деваться некуда, как и мне. Наверное, это и есть смелость? Когда ты позволяешь себе минуту слабости только при ближнем круге. Когда ты делаешь то, что должен, наплевав на собственные эмоции. Когда готов отдать все ради благополучия и жизни своего народа… А Кэйр готов, я видела это сама.

«Бери пример…» – наставительно отозвался в голове Неблагой Двор.

Легко сказать!

– Наверное, в глубине души я всегда считал, что такого не случится, – вздохнул король. – А если и случится, то не на моем веку.

– Так всегда. – Голос Эйворны был мягким, как кошачьи лапы, и текучим, словно вода. Успокаивал, убаюкивал. – Кэйвор, мир так устроен, что все всегда случается внезапно. А уж к чему-то истинно плохому и вовсе сложно быть готовым. Ты со всем справишься.

– Не сокращай так мое имя, – попросил король, слабо улыбнувшись.

– Потерпишь, – отрезала бабуля уже совсем другим, привычно резким тоном.

На подлокотник трона Кэйра присела его сестра. Король тотчас выпрямился и попытался было уступить ей место, но она не позволила. Положила руку ему на плечо, нежно улыбнулась.

– Эйрина, тебе не обязательно было приходить, – проговорил Кэйр и все-таки встал. Коснулся живота сестры и спросил: – Как там мой племянник? По-прежнему не позволяет своей маме поспать?

– Ты так уверен, что это мальчик, что просто смешно! И все уже почти в порядке, не переживай, – рассмеялась в ответ Эйрина.

– Если учесть, что первые месяцы ты не вставала с кровати, – у меня есть основания для волнений.

– Признаю. Ну и я не могла не прийти на общий сбор, ведь после твоего воцарения – я глава клана Сумрачных Плетущих и леди нашего с тобой удела. Бабушка представляла свой собственный. А ты позвал всех…

– На будущее: я освобождаю тебя от этой обязанности. И пришлю в наш сид доверенного лорда, который будет отвечать за безопасность и представлять твои интересы.

– Как интересно ты сказал слово “мужа”, – голубые глаза Плетущей зловеще сузились. – Мы уже говорили об этом, Кэйворрейн. Мне не нужен муж. Как и любой лорд в любом качестве.

Вот теперь понятно. Нет никакого мужа и явно не было…

– А ребенку не нужен отец, я помню, – вздохнул Кэйр. – Но в этот раз, Эйрина, дело не в тебе, а в защите наших территорий. И ничего больше. И боюсь, что это не обсуждается. Сейчас ты не можешь заниматься ни войной, ни… ничем не можешь.

Его сестра негодующе сверкнула глазами, поджала губы, но кивнула, соглашаясь.

– Ну и великолепно. А сейчас, мои прекрасные леди, я прошу вас вернуться в ваши владения. И… спасибо за поддержку.

Доселе молчавшая леди Эйворна проговорила:

– Кэйвор, я могу остаться тут и помочь в меру сил.

– Спасибо, бабушка. В случае необходимости я воспользуюсь твоим предложением. Не сейчас.

И через минуту мы остались вдвоем в темном, морозном зале.

Кэйр притянул меня к себе, уткнулся носом в волосы и минуту стоял так, не шевелясь и, кажется, практически не дыша.

– Мне пора, – шепнул он, щекотнув дыханием шею.

– Я понимаю, – также тихо ответила я, уговаривая себя разжать пальцы, вцепившиеся в плечи мужа.

Казалось, что надвигается лавина и стоит мне отпустить его, как нас разметает в разные стороны и мы уже никогда не найдем друг друга.

– Мне нужно идти, Элла, – наконец-то отстранился король. – Очень много дел. Проверить гвардию, встретиться с генералами, выслушать доклады разведчиков… Думать.

– Я понимаю, – чуть дрогнувшим голосом ответила я, но не удержалась и озвучила так мучившую меня мысль: – Но что делать мне? Что СЕЙЧАС делать мне? Я чувствую себя такой бесполезной…

Он вновь обнял меня, сжимая так крепко, что на какой-то миг стало трудно дышать, а потом выдохнул в макушку:

– Жди меня. Верь в меня. Мне почему-то очень важно, чтобы кто-то во мне не сомневался в тот момент, когда я сам не знаю, что думать и что делать.

Почему-то именно это признание стало для меня намного более интимным и важным, чем горячие объяснения в любви. У каждого человека в жизни случаются сложные ситуации, в которых самой главной драгоценностью становятся те, кто стоит у тебя за спиной. Поддерживает тебя любого. Понимает… любого. Принимает… любого.

Запрокинув голову, я отвела от заострившегося, но по-прежнему красивого лица мужа выбившуюся смоляную прядь и твердо сказала:

– Я всегда в тебя верю.

– Моя восхитительно человечная королева… Ты прекрасна. А что касается твоего вопроса… К твоим услугам все ресурсы Неблагого Двора. Но главная роль королевы – вдохновлять. Там где ты, моя Темная королева, мир становится чуть понятнее и чуть лучше, а на душе спокойнее.

Восхитительно, конечно, но хотелось бы немножечко конкретики.

Кажется, Кэйр меня понял, так как усмехнулся и уже другим, менее пафосным и совсем не нежным тоном сказал:

– Спроси у фрейлин или у Айкена, он подскажет, чем можно заняться. Я знал лишь одну королеву – Мэб. И я бы не хотел увидеть в тебе ее. Ты, Элеонора Мак-Ринон, новая королева и должна искать для себя новые пути. Но на войне тебе места нет.

– Поняла, – со вздохом ответила я.

«А сегодня тебе было там место…» – с наигранным удивлением отметил в голове шуршащий голос. И мой король внезапно вздрогнул, будто услышал его. Но виду не подал.

– Вот и умница! – твердо сказал он. Еще раз поцеловал меня в губы. – Вернусь ночью. Во всяком случае постараюсь.

И пропал.

Мое “хорошо” упало в пустоту тихого зала.

М-да…

Переведя взгляд на двери, я увидела, что они распахнуты, а рядом со створками застыли привычные уже долговязые фигуры слуа, мерцающие потусторонним зеленым светом. Моя охрана.

Глава 15,

в которой королева мечтает быть полезной

Надо сказать, что когда мир рушится – вдвойне сложно найти в нем место. Сейчас была не та ситуация, когда ты, весь такой расслабленный, можешь искать то, что тебе нравится.

Кэйворрейн не вернулся ко мне ни на второй, ни на третий день. Я периодически допрашивала Айкена, и оказалось, что король все это время носился по волшебной стране, то решая проблемы в одних местах, то участвуя в боях в других. Утешало, что с ним все в порядке. Тем более что я знала: в случае действительной опасности я сумею придти к мужу, хочет он того или нет.

Фоморы пошли в атаку сразу же.

Но (наверное, к сожалению) не единым фронтом, а короткими нападениями. Они пользовались пространственной магией каким-то невероятным для фейри образом, и обычные методы блокировки троп в отношении викингов волшебной страны не работали. А для изучения магии фоморов нужно время, которого нет.

Возможно, из-за того, что в каждом отряде была хотя бы одна фоморка. Моя статс-дама рассказала, что если фейри еще как-то разбирались в чарах мужского рода фоморов, то вот с прекрасным полом просто очень редко сталкивались. Обычно магически одаренные фоморки входили в жреческий культ Домну и в открытых боевых действиях не участвовали.

До этой поры.

В общем, территория, что Благого, что Неблагого Двора, пылала. И никто не мог угадать, откуда придет беда в очередной раз, какой удел подвергнется нападению…

Притом, разумеется, фоморы при всем их варварстве не были идиотами. Они безвозвратно искажали тропы, которыми перемещались фейри, а потому иногда военным отрядам было проще доскакать по земле.

Разумеется, прибывали они к уже разоренным деревням и сидам.

И именно эту проблему мой муж пытался решить в первую очередь – как Плетущий. Создавать переходы, аналогичные волшебным тропам, но не подверженные искажениям. Ходить по колдовским нитям, сплетенным особым образом, как-то так…

Моя статс-дама утверждала, что кроме него это сделать некому. Фишка заключалась в соединении магии Плетущего с силой, обретенной после коронации. При этом знаний не хватало даже Кэйру, и с теорией ему помогала бабушка.

– А леди Эйрина? Сестра короля, – вдруг вспомнила я, выслушав Олейну. – Она все-таки глава клана, значит, очень сильна.

– Да, но она не королева, – вздохнула старшая фрейлина. – Я так понимаю, ваше величество, что вы могли бы помочь, но только тогда, когда познаете все нюансы и возможности своей магии. Увы.

Горькая правда… Если уж королю не все эти нюансы известны, что говорить обо мне.

– Что же до леди Эйрины, так она вообще сейчас может позаботиться разве что о себе.

По лицу статс-дамы пробежала тень.

– Очень тяжело носить дитя от Солнечного Плетущего. Именно поэтому носителям специфичной магии всегда рекомендовалось иметь дело с теми, кто той же стороны силы, что и они. В данном случае – темной стороны. Леди же понесла от Солнечного. Ее убивает собственный ребенок. И что будет теперь – непонятно вдвойне. Раньше леди Эйрину поили своей силой король и Сумрачная Эйворна, но сейчас они заняты иным.

В другой момент личная жизнь сестры Кэйра наверняка вызвала бы у меня массу вопросов. Не в плане посплетничать, а просто из любопытства, в первую очередь – по поводу вот таких отношений между двумя противоположными Дворами. Например, возможны ли браки между Благими и Неблагими, не запрещены ли они…

Но сейчас я испытала только слабый и тут же забытый интерес.

– Ясно… – кивнула Олейне и провела пальцами по ткани платья, которое мне предлагали для очередного визита к раненым. Есть вещи, значимость которых не теряется и во время войны… И если главная роль королевы – вдохновлять и утешать, то приходится думать и о соответствующем внешнем виде. Потому я покорно меняла наряды и да, старалась… соответствовать.

Пострадавшие от фоморов множились с каждым днем, и я с содроганием осознавала, что это лишь начало. Самое начало огромного горя, если врага не удастся остановить.

Фоморы были люты. Злы.

– Вы готовы, ваше величество, – возложив на мою голову венец, проговорила статс-дама.

– Спасибо, – медленно кивнула я. – Куда мы идем в этот раз?

– Фоморы разорили владения Вересковых Пустошей и несколько соседних поселений маленького народца. Правда, так получилось, что мы собрали вас чуть раньше, так что у вас есть около часа…

Угу, час королевского времени на личные нужды.

Очень хотелось трусливо спросить, а так ли нужно мне туда идти, но я промолчала, лишь попросив оставить меня одну, чтобы собраться с мыслями.

Фрейлины послушно вышли из моих апартаментов.

Я подошла к окну, задумчиво глядя на сумрачный пейзаж вдали. Северный ветер больше не трепал занавески на моих окнах и не звал гулять. Северный ветер ныне был где-то там далеко… с моим королем. Не то чтобы я знала это точно, но тогда, на краю Бездны, ощутила его присутствие. И, кажется, ветер был тоже ранен, слаб… Но ведь вряд ли умер – а значит, он снова с Кэйром.

А я тут! Прозябаю в роли золоченой куклы! Ладно, технически я скорее зачерненная кукла, но сути это не отменяет.

Возможно, я махровая эгоистка, но ходить к раненым мне не нравилось. Хотя бы потому, что это было очень… претенциозным занятием.

Я просто стояла, вся такая темная и красивая, иногда могла присесть и похлопать кого-то по ручке. Выдать подарочек из все той же бездонной корзины. И, конечно же, я ведать не ведала, что именно находится в раздаваемых мной свертках.

До отвращения искусственная добродетель. И да, я понимала, что одна моя улыбка приносит им счастье. И да, я знаю, как важна моральная поддержка. И у меня не было оснований не верить фрейлинам и Айкену, утверждавшим, что подарки из рук королевы становятся талисманами и приносят реальную пользу. Но…

Очень хотелось помочь чем-нибудь… настоящим. Не только раненым. Этому миру, за который я отвечаю наравне с Кэйром, Обероном и Титанией. Но я не знала чем.

И остро ощущала свою бесполезность.

Это чувство было таким вязким, таким постоянным, таким омерзительным, что мне хотелось рваться, бежать от него со всей силы!

Вот в тот час неожиданной свободы я себе это позволила. Распахнула двери, и пошла по коридорам куда глаза глядят. Ходить в любом случае лучше, чем сидеть и маяться.

Спустя какое-то время края сознания коснулся робкий вопрос королевского сида: возможно, королеве нужно в конкретное место? Но королева шла туда, куда несли ее ноги.

И незаметно оказалась у дверей кухни.

Я не хотела, чтобы на меня отвлекались, потому набросила на себя легкую пелену невнимания, которую уже научилась плести (спасибо урокам Мелькана!), и осторожно приоткрыла дверь. Зашла, с любопытством оглядывая огромное помещение.

Казалось бы, ничего не изменилось, все так же кипят котлы, звенят крышки кастрюль и кастрюлек, шкворчит мясо на сковородках, витают ароматы специй…

Но все равно что-то иначе. Витающая в воздухе тревога, отсутствие привычных шуток и разговоры лишь по делу.

В углу кухни, там, где стоял огромный стол Тарны Большой Зуб, было маленькое столпотворение. И, как всякий любопытный умник, я направилась именно в сторону толпы.

Уже на подходе ушей коснулся знакомый, высокий голос Айкена Драма:

– Куда ты собралась увольняться, Тарна? Ну вот куда?! Если дело в окладе, то стоило сказать, что нужно больше, а не уходить! Главная повариха королевского дворца не имеет права…

– Я уже в который раз тебя объясняю, старый ты дурень, что меня не сманили другие хозяева! Я иду воевать!

От неожиданности с меня даже пелена сползла, и фейри вокруг потрясенно охнули и расступились. Но далеко не ушли, сверкая любопытными глазами. Кто со столов, кто из-под них, кто – выглядывая из-за полок и плит, в зависимости от роста и вида, к которому принадлежали.

– Королева, – низко поклонился Айкен.

– Ваше величество, – с трудом склонилась повариха, которая была в своей привычной одежде, но краем глаза я заметила лежащий под здоровенным столом здоровенный походный рюкзак.

– Приветствую тебя, Тарна Большой зуб, – негромко сказала я, уважительно склоняя голову, показывая, что мой статус ничего не поменял. Я все помню.

В том числе и ее доброе отношение к одной испуганной и наивной человечке-пряхе, что забрела на эту кухню. И троллиха никому не позволила ее обидеть, словом ли, шалостью ли… А сейчас я уже понимала, что простора для деятельности было очень много.

Ведь прямые приказы начальства (читай – короля), конечно, остаются прямыми приказами… но умное существо найдет в них много лазеек. А фейри – были умными существами почти без исключений.

Благодаря Тарне я не видела зла от кухонной челяди. Благодаря Айкену, несмотря на его отвратительный характер, – меня не обижала дворцовая прислуга…

– Что привело ваше величество на мою скромную кухню? – Повернувшись к поварятам, троллиха громко рявкнула: – А ну за работу, бездельники! Нам есть, кого кормить, и вам не стоит лениться!

Фейри прыснули в разные стороны, а я для надежности навесила вокруг паутину, рассеивающую звуки. Все же несколько занятий с Кэйром и Мельканом, а также индивидуальная практика дали свои плоды. Моя магия была завязана на нити и ткани, так я проще всего понимала ее структуру. И потому смогла почти сразу чем-то пользоваться.

Ну, во всяком случае чем-то простым.

– Я гуляла, Тарна. Нальешь мне своего прекрасного чаю?

– Конечно, моя Темная королева.

Надо сказать, что забираться на высоченный стул очень неудобно в длинном струящемся платье. Хотелось бы верить, что усаживалась я величественно, как и предполагает мой статус. Но нет, будем реалистами.

Однако самое главное, что спустя пару минут передо мной встала уже знакомая кружка, от которой несло терпким, чуть кисловатым духом лесных ягод и мягкой нежностью полевых трав.

А также блюдо с пирожками. О да, пирожочки!

Интересно, а фейри толстеют? С такой вкусной едой вопрос становится как никогда актуальным…

Рядом со мной устроился Айкен Драм и тоже попросил себе чаю, а к блюду с выпечкой протянул свою семипалую лапку совершенно самостоятельно.

– Ты действительно хочешь уйти, Тарна? – наконец-то перешла я к сути дела. – Но почему? Разве тебя обижают при моем дворе?

Словосочетание “мой двор” я выдала после некоторой запинки. Все еще было непривычно это осознавать.

– Нет, ваше величество, годы при Неблагом Дворе были для меня хороши. Но сейчас пришло иное время.

Тут не выдержал и взвился Айкен:

– Да какое время пришло?! Сложное! Ты как никогда и нужна на своем месте! Можно сказать, как нечто стабильное.

– Эй, Айкен Драм, – невесело ухмыльнулась троллиха. – Не так свое место определяется. Не там, где стабильнее, не там, где безопаснее, а там, где ты нужнее. Поварих может быть много… а из шаманок своего племени лишь я осталась.

Чуть выпуклые глаза Тарны, опушенные длинными, плотными ресницами, затуманились тоской и… обреченностью.

– Я нужна в своих горах. Я хорошо их знаю, я смогу помочь…

– Так и помереть сможешь! Это же навсегда, Тарна, понимаешь?!

Отчаяние, прозвучавшее в голосе Айкена, меня настолько удивило, что я присмотрелась внимательнее. А ведь вздорный, противный брауни действительно искренне переживает за Тарну.

– Понимаю, – кивнула она. – И, если что, я стану камнем рядом с теми валунами, что некогда были моим племенем.

– Ну и дура! Это же все, понимаешь? Смерть – это длиннее, чем вечность, глупая троллиха.

– Значит, так тому и быть, – спокойно признала Тарна. – У нас у каждого свой путь. Вдобавок слухи появились, Айкен Драм… о том, что не одни лишь фоморы нападают на фейри. Появилась третья сила.

– Племя Партолона, – вздохнул брауни. – Снова мертвяки полезли…

– Что? – тревожно подалась я вперед. – Вы уверены?

Не так давно я сама была в долине Сен Маг. В этом страшном могильнике, неподалеку от холма с вычурным именем Тамлехт Муинтре Партолайн. И я видела, как с него покатились камни, я испугалась, что сейчас начнется восстание мертвецов… А потом уверила себя, что у страха глаза велики.

Не велики, значит. В самый раз.

– К сожалению да, моя королева, – почтительно проговорила Тарна. – Есть свидетели, и далеко не все из них еще могут говорить. Из плюсов тут одно: эти мертвецы одинаково ненавидят и фоморов, и фейри. Из минусов… Я слышала, что их восстало очень много. И некоторые беспорядочно перемещаются по случайным тропам, и выйти могут даже в глубоком тылу, хотя пока было лишь три таких случая. А другие сбиваются в отряды. Долина Сен Маг опасна как никогда. И горы вокруг нее, стало быть, тоже. Я обязана быть там.

– Не передумаешь? – уже явно смирившись, тоскливо спросил брауни.

– Не передумаю, старый ворчун, – усмехнулась троллиха и осторожно коснулась его маленького плеча своей огромной ладонью. – Все будет так, как хочет великая Дану. Может, и свидимся еще. Напою тебя новым рецептом сбитня. Секретным! Раньше никогда не варила.

– Ну теперь ты понимаешь, что обязана вернуться?! Это будет подло – умереть и унести с собой в чертоги Дану этот секрет.

– Точно. Так что непременно еще встретимся, Айкен Драм. – Тарна повернулась ко мне и улыбнулась, отчего в уголках ее прозрачных глаз собрались морщинки-лучики. – А вы, ваше величество… помните, что если свет ярок и несет с собой солнце, то тьма мягкая… укрывает, уносит на крыльях сновидений. Облегчает участь.

Несколько секунд я смотрела на старую троллиху и была вынуждена признать:

– Я не понимаю.

– Поймете, – неожиданно мягко, с теплом улыбнулась она. – А мне пора. Если даст Дану – увидимся. А если не даст – передам от вас привет Филидэлю. Я слышала, что он погиб в горах. Жаль…

Я лишь вздохнула.

Как понимаю, Кэйворрейн приказал держать в тайне личность предателя. А может, и сами лорды не стали обнародовать имя того, кому мы обязаны этим чудесным комплексом мероприятий. Просто сообщили народу, что фоморы бились-бились и наконец открыли Бездну. Логично: ведь он был вроде как своим для обоих Дворов, и это позор…

– Жаль, – медленно кивнула я, ловя себя на ощущении… что действительно жаль.

Словно Филидэль до чего-то не дожил. Что-то недоделал.

Словно все должно было кончиться совсем иначе…

– Сомнительно, что в чертогах Дану он встретит свою человеческую жену, но, дай боги, так и будет, – вздохнула троллиха.

– У него действительно была человеческая жена?

– Да… И это весьма грустная история, наглядная иллюстрация того, что фейри не следует любить человека.

– Фейри? – заинтересовавшись, повторила я и, поймав недоуменный взгляд, расширила свой вопрос: – Обычно считается, что это для людей крайне губительно полюбить волшебного лорда или леди.

– Так-то оно так… но с другой стороны тоже есть свои сложности. Например, Филидэль очень долго продлевал своей жене жизнь и молодость. В некоторых-то людях есть капля нашей крови, и тогда это проще, а вот ей не повезло. Несколько столетий он выкупал и обменивал для нее амулеты и артефакты. Делал все… даже заставил Благой Двор ее если не принять, то уж во всяком случае не обижать. Но сказка закончилась. Его человечка… устала жить. Люди почему-то устают от жизни, что для меня совершенно непонятно.

Тарна замолчала, а я, мысленно проклиная свое любопытство, все же спросила:

– И что случилось?

– Она захотела… ну, дожить, что ли. Состариться. Умереть. В общем, испытать это все. И он не смог ей отказать. И она тоже не смогла ему отказать в том, чтобы быть рядом до самой ее смерти.

Стало неловко и даже несколько стыдно, словно я заглянула в чужую очень личную историю, притом сделала это исключительно из праздного любопытства.

– Вот так, ваше величество. Мораль сей сказки такова: любите равных вам. – Тарна вдруг прищурилась и опять мягко улыбнулась мне. – К вам-то, Темная королева, это не относится, не подумайте. Не было б в вас иной крови да магии – вы бы и королевой стать не смогли.

Я лишь медленно кивнула в ответ. И подумала, что вот Мэб – смогла. Так хотела жить вечно, да еще и властвовать при этом, что заплатила страшную цену…

После такой занимательной истории беседовать больше не хотелось. Потому мы с Айкеном молча наблюдали, как Тарна снимает фартук, стягивает с головы поварской колпак и передает его какой-то феечке с наказом носить с честью.

А после взваливает на спину походный рюкзак и уходит через черный ход моего сида.

Моего уже сида.

Моя повариха.

В мои горы.

Умирать за мою землю.

За мой Неблагой Двор.

За всю волшебную страну разом.

* * *

После беседы на кухне меня словно встряхнуло.

Я быстро вернулась в свои апартаменты и сделала это вовремя. У дверей уже стояли фрейлины и, судя по обеспокоенным лицам, как раз планировали бежать во все стороны сразу – искать.

– Я готова, – решительно заявила статс-даме, пряча ладони в длинных рукавах платья.

– Это просто великолепно, ваше величество! – Олейна склонилась в поклоне и мелодично попросила: – Королевский сид, построй, пожалуйста, тропу в Хармас-Хайрас, поселение вольных фейри в Сиреневой долине.

Коридор перед нами засверкал серебристым светом. Первыми на тропу шагнули слуа, с начала войны – мои вечные телохранители-сопровождающие, потом две фрейлины и за ними наконец-то я.

Ну а на месте нас ждало грустное зрелище.

Разоренная деревня, наполовину сожженная, наполовину разграбленная, запах дыма и еще чего-то, неприятного. Да, красным шапкам до фоморов было далеко. Теперь вряд ли кто-то пнул бы лорда Саглэйла за слово «шалость»…

Заметив на заднем дворе буквально выпотрошенную лошадь, я поняла, чем пахнет, и ощутила легкую дурноту, которую тотчас от себя отогнала.

Я – королева!

Я должна быть достойна своей земли.

И тут же ощутила ласковый импульс, пришедший от Неблагого Двора. На этот раз он не сказал ни слова, подслушав мои мысли, но явно был за них… благодарен? Очень на это похоже.

Ни о какой больнице здесь и речи не шло. Раненых расположили в чудом уцелевшем главном доме поселка. Судя по всему, раньше тут располагался какой-то культурный объект, но теперь среди древних экспонатов непонятного мне значения прямо на полу устроили госпиталь.

И я шла. От раненого к раненому.

Утешала, обнимала детей, дарила подарки.

И… ощущала тьму в этих фейри. Что-то сумрачное, охватившее их души и сердца. И почему-то мне казалось, что самое правильное и логичное, что я могу сделать, – вытянуть это.

Сначала я забирала темноту только у тех, с кем была рядом, но довольно быстро стала видеть ее все дальше и дальше. И наконец поняла, что вижу это даже на сердце верфокса с разодранным брюхом, лежавшего в дальнем конце помещения.

И постаралась потянуть к себе всю тьму, скопившуюся здесь, словно огромным неводом. Стянуть, забрать, растворить в себе…

И у меня получилось. Все получилось.

Правда, с каждым шагом становилось все сложнее идти, словно моя одежда теперь весила десятки килограмм, а не была невесомой как и все ткани фейри.

Но я выдержала. С гордо поднятой головой вышла из дома и едва не ступила на тропу, которая, повинуясь моему неосознанному желанию, услужливо изогнулась навстречу.

– Ваше величество! – Старшая фрейлина торопливо меня обогнула и едва не сама не бросилась под ноги. – Королева! Прежде чем вернуться во дворец, нужно избавиться от всего, что вы забрали…

– Что? – словно очнувшись от тяжелого сна, спросила я.

Она лишь кивнула мне за спину, а там… там, словно длинный плащ, клубился мрак. Он мягким, но тяжелым покрывалом лежал на моих плечах, струился по телу и по земле за мною. И фрейлины шли не сзади – по бокам, с пониманием глядя на мою новую «одежду».

Но как?.. Как от этого избавиться?

Ответ пришел от Неблагого Двора.

«Делай так…»

Внимательно слушая его, я закружилась на месте, отсчитывая ровно тринадцать оборотов вокруг себя и напевая на древнем наречии, которого совсем не знала, но странные слова словно сами слетали с моих губ.

На тринадцатом обороте я рухнула на колени и с силой ударила ладонями о землю.

Тяжесть стекла с меня подобно толще воды и впиталась в траву.

И откуда-то я знала, что ни траве, ни земле уж точно не будет плохо.

Земля – она в целом неразборчива в сторонах силы. Ей что светлое колдовство, что темное.

Жизнь все переварит, жизнь…

«…взойдет по весне, что на крови, что на воде, что на свете, что на тьме», – договорил за меня Неблагой Двор.

– Вы в порядке?! – подлетела ко мне Олейна. – Простите, что не предупредила! Просто такие силы у Неблагой королевы появляются обычно гораздо позже, но, видимо, стресс и то, в какой ситуации вы оказались, сыграли свою роль. И, моя королева, ваша предшественница никогда… никогда даже не пыталась никому помочь! Просто исполняла этикетную необходимость. Вы не обязаны были… Я не подумала, что вы станете… Храни вас боги, ваше величество! – с чувством закончила она.

– Пусть хранят, – машинально согласилась я, поднимаясь и опираясь на любезно подставленную руку моей статс-дамы.

Воины-слуа, стоявшие рядом, смотрели на меня странно. Может быть, тьму следовало скормить им?..

– А вот теперь нам можно во дворец! – сказала Олейна. – И обязательно нужно плотно поесть!

Серебристый свет вспыхнул вокруг, и мы оказались в моих покоях.

А там из дверей спальни вышел король, и мое окружение сначала синхронно присело в реверансах и склонилось в поклонах, а после тихо испарилось. Уж не знаю, магическим путем или обычным… Не до них.

– Элла! – Кэйр заключил меня в крепкие объятия, и я приникла к нему всем телом, закрывая глаза и ощущая, что наконец-то все стало хорошо. Пусть не надолго, на какие-то минуты, пока он рядом, но хорошо.

– Я скучала.

– И я… и я безумно скучал.

Глава 16

О том, что даже когда все плохо, иногда бывает хорошо

Несколько минут мы просто стояли обнявшись.

Дышали в унисон, наслаждались самим фактом близости друг друга.

– Как… – Я хотела спросить о новостях, но длинные пальцы мужа легли на мои губы, не позволяя продолжить фразу.

– Ш-ш-ш… сейчас я вот совсем не хочу говорить об этом. – С губ нежные руки перешли на шею, потом скользнули ниже, к многочисленным пуговкам моего церемониального наряда. – Другого хочу. Тебя.

Я вскинула взгляд к его лицу и растворилась в огне, мечущемся в голубых глазах. В страсти радужка Кэйворрейна могла темнеть до самых глубоких оттенков индиго, а могла, наоборот, светлеть, доходя до прозрачности летнего неба.

Сейчас она светлела.

Муж наклонился, впиваясь в мои губы жадным поцелуем, подхватил на руки и отнес в постель.

И сегодня в нашей постели происходило странное: сладость соседствовала с горечью. Я даже не подозревала, что такое возможно… Что мой король, лаская меня, будет так напряжен… Словно не жилами перевиты его руки, а канатами обязательств. Словно течет в этих жилах не кровь – а черные, как самая жуткая ночь, воспоминания о погибших. И я понимала, что его страсть разбавлена желанием забыть, отстранить, хотя бы в постели избавиться от всего этого… перестать быть королем, превратиться просто в мужчину.

Я понимала его – потому что испытывала практически то же самое. Но понимала и то, что его боль, его долг – в разы глубже, больше, сильнее моих. И пыталась помочь. Смыть с него черноту. Поцелуями, прикосновениями, тем, что растворялась в нем, принимала его любым. Я забирала мрак… но не становилась светом. Ведь даже ярко освещенная ночь все равно не станет днем, да ей это и не нужно.

Нужно иное. Дышать в унисон, ловить губами стоны друг друга, замирать от счастья, когда любимому хорошо.

Но при всем этом счастье – я не могла дать Кэйру то, что полагала главным.

А он не мог это взять.

И сегодня, хоть мы не первый раз ласкали друг друга, позволяя практически все, за единственным исключением… Сегодня мне было как никогда ясно – этого мало.

Я чувствовала эту неполноценность всем своим существом: никуда не девшейся человеческой сутью и новой, еще не раскрывшейся толком сутью фейри.

Оберон прав.

Мы должны консуммировать брак. Потому, что сейчас я, признанная, законная королева Неблагого Двора, – все еще не жена его королю.

Потому, что Темная королева не может быть связана никаким контрактом даже с собственным мужем.

Потому, что статус пряхи держит мою силу в стальных оковах.

Но, боги, как, как сказать это моему королю?!

И неужели он не понимает этого сам…

Час спустя мы достигли неба одновременно. Ну а как еще назвать потрясающий тело взрыв, возносящий тебя на невероятную вершину блаженства? Слово «оргазм» слишком блеклое, слишком… статичное, плоское.

Я содрогнулась в тот же момент, когда вздрогнул и излился Кэйр. И это было прекрасно! Но только небо тоже оказалось твердым и плоским. По крайней мере мое…

Муж одним движением, словно в его теле не было костей, развернулся на постели, вновь оказавшись плечами на подушке, потянул меня на себя. Склонившись над его лицом, я коснулась губами его губ, а он принялся беспорядочно целовать меня куда придется – короткими, почти невесомыми поцелуями.

А потом вдруг усмехнулся и протянул:

– В при-и-инципе, радость моя… поза, в которой мы пребывали минуту назад, весьма говорящая.

– Мм?..

Кэйр пощекотал кончики моих ушей, выглядывающие из спадающей на него копны волос, и меня мгновенно пронизало острое удовольствие, словно кусочек только что испытанного блаженства.

– Понимаешь, – сказал он, тут же опуская руки ниже и щекоча мне шею, – эта поза словно делает нас картой.

– Картой? – еще плохо соображая, переспросила я, оглаживая его брови.

– Игральной картой-картинкой, – уточнил король. – Один и тот же рисунок повторяется зеркально. На одной и той же карте – два одинаковых изображения одной и той же фигуры. Это символично, тебе не кажется? Карта одна, фигуры две – единение короля и королевы…

До меня наконец дошло, что он имеет в виду.

– Ты, конечно, прав, – улыбнулась ему в губы. – Такую позу люди как раз и называют «лечь валетом», для занятия сексом определенного рода… Проблема в том, что эти две фигуры на карте – одного пола. Снизу король – и сверху король, снизу валет – и сверху он же. То есть выходит, что фигура-то одна…

Кэйр капризно искривил рот.

– Элла, нет! Ты не видишь символики! Это единение! В этой позе мы с тобой становимся единым целым, происходит слияние. Мы вдвоем – не просто король и королева, мы единый символ Неблагого Двора…

Но я уже его не слушала.

Слияние.

Но ведь неправда. Для слияния нужна совсем другая поза!

– Символ, Кэйр, появится, если слить ДВЕ карты – короля и даму. Или даму и валета! Вот тогда это будет слияние и символ!

Я забралась на него полностью, оседлала и чуть приподнялась.

– Например, так.

Лицо короля стало… странным. Глаза широко раскрылись, губы сжались в прямую, узкую линию. Словно он что-то вспомнил – или понял – и эта мысль ему совершенно не понравилась.

Он вдруг резко перевернул меня, распластался сверху, удерживая тяжесть своего тела на локтях.

– Или так? – спросил со странной интонацией.

– Или так, – согласилась я.

– Все же король, как мужчина, должен быть сверху дамы.

– Ничего не имею против.

– К тому же я – твой господин.

После этой фразы я определила эмоцию, звучавшую в его голосе. Сомнение.

– Господин, – подтвердила, больше не улыбаясь.

Оберон прав. Но… решать не мне. Кэйр должен решить сам.

– А ты – моя пряха, – сказал он.

– Конечно.

Мы смотрели друг на друга очень серьезно. Будто были полностью одеты, сидели за столом и обсуждали какой-то крайне важный вопрос.

Вот только это было не так.

Мы в постели.

Мы обнажены.

Мы плотно прижаты друг к другу.

Но вопрос… вопрос действительно важен.

– Моя пряха… – повторил Кэйр, и его глаза потемнели. – Посвятившая себя служению мне.

И в моей памяти четко, ярко вспыхнули его слова при первой нашей встрече наяву. Он сидел на троне, а я стояла на коленях у его ног, испытывая сладкий трепет и бешеное раздражение.

«Я, Кэйворрейн Сумрачный Плетущий, властью, данной богами, Король Неблагого Двора, выбрал себе новую пряху. Перед высшими силами и перед своими подданными я вручаю этой смертной свой дар и прошу немногого… моя прекрасная Элла, будешь ли ты со мной семь лет? Разделишь ли дни и ночи, закаты и рассветы, о златокосая смертная?»

Все изменилось. Все изменилось так, как я и в самом невероятном сне не могла себе представить.

Я больше не смертная. А король Неблагого Двора выбрал меня своей королевой.

Не пряхой! И не на семь лет. Навсегда.

Я не могу больше быть его пряхой!

Это НЕВОЗМОЖНО!

Это – НЕЛЬЗЯ!

Ведомая теми же чувствами – сладким трепетом и зашкалившим бешенством – я с силой подалась бедрами к мужу и ахнула от изумления – потому что он сделал то же самое.

И мы оба замерли.

Секунда… вечность… еще один миг…

А потом Кэйр очень медленно повторил свое движение и уперся… Частью тела, которая должна консуммировать брак, туда, где, фоморы все забери, консуммируются браки! Чувствительно так уперся!

– Ты моя пряха, – сказал он, продолжая смотреть мне в глаза.

И от следующего его движения я вскрикнула.

– Была, – констатировал король. – Больше не она.

* * *

Я очень часто думала, а каким он будет, наш первый раз? Настоящий, до конца…

Мы были как никогда откровенны.

Он – в своей жажде, в своем нетерпении, в своей страсти, которую сейчас не мог сдержать. И я – в своей минутной боли, в удовольствии после нее и в спокойствии, когда моя первая буря отгремела и мы просто лежали на развороченной кровати.

Кэйр – на спине, рассеянно гладя меня по плечу, а я – на его руке, прижавшись к боку, положив голову на грудь.

– Прости, – шепнул он, касаясь моей макушки легким поцелуем. – Я был слишком груб. Хотя в тот момент, наверное, не смог бы иначе, даже если бы планировал его. А я… не то чтобы планировал. Знаешь, Элла…

– М-м-м?..

– Я никогда не ощущал ничего похожего.

– Я где-то читала, что так говорят все мужчины…

Меня немедленно дернули за прядку волос. Чувствительно, между прочим.

Напрасно. Я знала, что он не лжет. А он знал, что я просто глупо пошутила. Потому что в тот миг, когда Сумрачный Плетущий лишился своей пряхи, он открылся мне полностью.

– Не знаю, как объяснить… – задумчиво сказал он. – Я словно вошел в воду, темную, теплую… Но ты стала для меня не просто водой. Ты стала моим воздухом. И это не совсем аллегория. Я понял, что просто рассыпался без тебя. Но сожалею, что причинил тебе боль.

– Ничего страшного, – проговорила я в ответ, нежно целуя его шею. – Мне было хорошо до и после.

– Однако это логично, – продолжил рассуждать король, ни на нотку не изменив интонацию. – Ведь в момент между «до» и «после» я…

– М-м-м?

– Я разорвал твой контракт пряхи, – закончил он и засмеялся.

О да. Разорвал во всех смыслах! Но пока я не могла понять, ни что изменилось во мне, ни почему он все же сделал это.

– А повреждения я исправлю. – Ладонь Кэйра легла на низ моего живота и засветилась мягким голубым светом. – Целитель из меня, конечно, так себе, но это лучше, чем ничего. Значит, сам процесс тебе понравился?

– М-м-м…

Я завозилась, ощутив, как прикосновение мужа вместе с магией будят во мне весьма странные чувства. Вполне определенные чувства, будем честны!

– Что? – Судя по иронии в низком голосе, король понял мои желания раньше, чем я сама.

– Процесс, говоришь… – Я сделала вид, что раздумываю. – Да, пожалуй. Но мне-то не с чем сравнивать, вот в чем проблема.

– Ты сможешь сравнить – потому что я покажу тебе разные процессы, – пообещал Кэйр. – Очень, очень разные, жена моя…

– Хм-м-м… То есть бывает как-то еще? Может, прямо сейчас начнешь показывать как?

– Хм-м-м… – Его рука скользнула с живота выше, к груди. – Мне очень нравится эта мысль, моя королева.

Мне она тоже нравилась. Очень нравилась! А потом еще раз нравилась…

Все же фейри поистине неутомимы в любви, а потому, измотанные, мы уснули лишь на рассвете.

* * *

Проснулась я как от толчка. Открыла глаза, ощущая абсолютную бодрость и готовность к подвигам. Муж стоял у распахнутого окна, окутанный рассветной серостью, и рассматривал на просвет странный фиал с ало-золотой жидкостью.

Сначала флакончик мало меня интересовал, так как король еще не оделся, а стало быть, у меня была восхитительная возможность полюбоваться на его обнаженное тело. Белая кожа, красиво очерченные мышцы, длинные темные волосы, чуть спутанные со сна, которые кончиками касались соблазнительных даже на вид ямочек на пояснице…

Но спустя пару минут, когда я налюбовалась телом мужа, а он все еще не налюбовался фиалом, я осознала, что дело, видимо, серьезное.

Встала с постели, стащила легкое покрывало и, завернувшись в него на манер тоги, подошла к королю.

– Что это? – Я коснулась кончиком пальца фиала, и золотые прожилки, словно живые, отшатнулись от этого места.

– Кровь. – Кэйр одной рукой привлек меня к себе и коснулся поцелуем виска. – Ты рано проснулась, милая. Постарайся поспать еще.

– А ты?

– А мне скоро нужно идти.

– Ясно… – Я расстроилась, но постаралась этого не показывать. Даже не из-за того, что он уходит, а из-за того, что, возможно, снова на много дней. А потому переключилась на другую, на мой взгляд, более безопасную тему: – А чья кровь? И почему она тут?

– Филидэля.

Появилось неуютное ощущение. С таким горьким осадком, что я невольно облизнула губы, пытаясь от него избавиться, а потом проговорила:

– Красивая. Но вопрос “почему” это так и не сняло.

– Видишь ли, Элла…

Было видно, что король не хочет объяснять. Вот от слова «совсем» не хочет. Но и промолчать или как-то отделаться от меня он тоже не мог. От полноценной жены и королевы, ну да.

Я прислонилась лбом к его плечу, ожидая продолжения, и долго ждать не пришлось.

– Когда он принес тебя в жертву Разделенному Ясеню, я практически опоздал, – со вздохом произнес Кэйворрейн. – И просто так забрать тебя было нельзя. Легендарное Древо выдвинуло ряд условий, а торговаться почти не осталось времени, ты уже…

– Я поняла.

– Так что я согласился на все. Одним из условий была кровь потомка Элаты.

– Кровь фомора… – кивнула я, опять проведя пальцем по фиалу и наблюдая за золотыми лентами, которые столпились теперь у противоположной стенки и нервно подрагивали.

– Но, видишь ли… Я вот сейчас смотрю на нее и думаю, а подойдет ли Ясеню кровь уже мертвого потомка? И в таком вот виде. Возможно, нужно было привести живого и сделать свежий надрез, только тогда долг засчитался бы. Хотя и эта взята у живого…

– Сложно.

– Да, сложно. И совсем не хочется оказаться перед легендарным Древом в неоплатном долгу. Это очень плохо, когда король Неблагого Двора кому-то так должен. Последствия могут быть совершенно непредсказуемы.

Я слушала его и осознавала, что полноценность моего статуса, полученная таким прекрасным путем, пока что все равно ничем особо не помогает. Многие отношения-традиции-законы волшебной страны по-прежнему мне неизвестны. Как же обидно, что вместе с надеванием на голову короны, в эту же голову не вкладываются знания… Ну вроде как на жесткий диск компьютера – раз, и закачал все, что нужно…

– В любом случае не волнуйся, – утешил Кэйворрейн, словно спохватившись, что рассказал мне слишком много неприятного. Поставил фиал на подоконник и потянул за край моего импровизированного одеяния. – Лучше скажи, а кто это у нас такой одетый? И главное – зачем?

– Да вот как-то не подумала, – улыбнулась я, и не думая скидывать одеяло.

– Может, и хорошо… – проговорил Кэйр между поцелуями, тесня меня к постели. – Ты в нем завернута как подарок! Люблю разворачивать подарочки и смотреть, что в них. Очень, очень внимательно смотреть! А то у нас тут такая нежная кожа… такие длинные ножки… такая кругленькая попка… ммм…

– А к свадебным подаркам ты даже не прикасался, – со смехом напомнила я.

– Но я все время про них помню! – уверил король. – Только никак не доберусь… Но ведь мой лучший подарок – вот он, прямо в руках…

И тут наши волосы одновременно взметнулись, подхваченные сильным порывом влетевшего в окно ветра. Моего уже старого знакомца, даже друга… но как же он не вовремя!

Северный ветер дунул в лицо королю, заставив того зажмуриться, и принялся за меня: ласково погладил щеки, тронул оба уха, заставив вздрогнуть. А потом сделал то, чего не делал никогда: полез прохладной невесомой рукой под покрывало, обвил воздушной струйкой талию…

– Э-эй! – возмутился Кэйр, обращаясь явно не ко мне. – Это моя королева!

И я услышала тихое, но очень отчетливое фырканье. Точнее, шорох, ужасно похожий на чье-то фырканье.

– Северный, улетай, – мягко проговорил король, проводя ладонью по моей груди. – Здесь мне не нужна твоя помощь.

Северный ветер снова негодующе фыркнул, но послушно отскочил от меня, вновь взъерошил волосы Кэйворрейна и выметнулся в окно. А через пару секунд оттуда влетела и рухнула на меня целая стая яблоневых лепестков.

Я засмеялась, отряхиваясь, а муж с несколько мрачным видом принялся помогать мне.

– Ревнует, что ли… – предположила я, глядя вслед ветру. – Раньше вроде бы не ревновал.

– Что? – с заметным изумлением спросил Кэйр. – Раньше? Вы знакомы?

– Даже подружились, я думаю, – призналась я. – Давно уже… А что тебя удивляет? Ты ведь тоже с ним знаком! Мне даже показалось, что именно этот ветер был там… около Бездны. Он и какой-то еще. И они оба пытались помочь вам с Обероном, и обоим сильно досталось. Я рада, что он… ну, выздоровел!

– Я-то, конечно, знаком с этим ветром, – усмехнулся король. – А вот почему он решил подружиться с тобой – это действительно любопытно. Вы познакомились до свадьбы?

– Ну да.

– Любопытно… – задумчиво повторил Кэйр. – Ты ведь не знаешь, кто он?

– Нет…

– Король-Ворон, – сказал мой муж, и сказал так, что в самом имени я ощутила нечто древнее, могучее, волшебное…

– Тот самый первый Неблагой король?!

– Именно он. Только, боюсь, он об этом не знает. Но своего долга не забыл и всегда приходит на помощь тому, кто сейчас на троне.

– Король-Ворон… – завороженно проговорила я. – Между прочим, в мире людей о нем практически не сохранилось легенд. Только то, что он правил волшебной страной, а потом куда-то пропал. И вместе с ним исчезли зеркала, через которые можно было ходить между мирами.

– В этом есть доля истины, – кивнул Кэйр.

– А он, значит, стал ветром… – вздохнула я. – Это так… Символично, наверное. Значит, такой же король был и у Благого Двора? И теперь он – южный ветер, да? Ветер Оберона.

– Первые короли не принадлежат никому, – покачал головой муж. – Но в остальном ты права. Они практически утратили разум и память, но сохранили ответственность. И иногда это бывает очень кстати. Но вечные тропы прокладывал именно Король-Ворон. И в землях Зимы, и в землях Лета. Вот это – реальность, а не легенда.

– А как его звали на самом деле, Кэйр?

– Никто не знает. Возможно, Джон Аскгласс, а возможно – Бран… Но, скорее всего, как-то иначе. А еще ходят слухи, – король понизил голос почти до шепота, – что он был человеком…

– Даже так!

– Но тсс! – Кэйр приложил палец к моим губам. – Эти слухи не стоит даже повторять, девочка моя.

Я смотрела на мужа, не очень-то понимая, шутит он или нет. Но в следующих его словах точно не было ни шутки, ни какой-то игры. Только глубокое удивление:

– Если северный ветер обратил на тебя внимание еще до свадьбы и коронации… это может значить только одно, Элла. Он почувствовал в тебе будущую королеву. Хотел бы я знать, как это возможно!

– Магия, – улыбнулась я. – Волшебство! Все-таки это сам Король-Ворон!

– Но даже ему я не позволяю касаться моей жены, – обманчиво мягко сообщил Кэйворрейн. – И ты гони его прочь с такими попытками.

Я только плечами пожала. Все же приятно, когда тебя ревнуют! Пусть даже к ветру.

– Как королева, я предпочитаю любить действующего короля, – сказала с важным видом. – Да и потом, ты нравишься мне больше. Ты все-таки из плоти и крови, а не какая-то бестелесная сущность! Хотя с другой стороны…

Но договорить мне не дали. Закрыли рот поцелуем, и мы упали на кровать, потерявшись во времени еще на час.

Измотанная ненасытным мужем, который, казалось, отрывался за все время нашего знакомства – а особенно послесвадебной «диеты», – я просто вырубилась после финала.

А когда вновь проснулась (уже одна и в пустой спальне), то первое, что увидела, – фиал с красно-золотым содержимым. Правда, переставленный с подоконника на столик у кровати. Видимо, уходя, муж забыл его. Или отложил решение вопроса с Ясенем, озаботившись более насущными проблемами.

Но вряд ли хорошо вот так просто оставить важный артефакт на виду, пусть и в королевской спальне…

Уставшая от прекрасных платьев-туфелек-украшений-причесок, я надела джинсы с рубашкой и простенькие кеды, собрала волосы в банальный хвост и позвала Айкена, ощущая себя безумно голодной.

А в ожидании завтрака сунула фиал, в котором по-прежнему извивались золотые ленточки, в карман джинсов. Задний, закрывавшийся на молнию.

Глава 17,

в которой королева идет в гости

Даже самая-пресамая высокопоставленная дама может позволить себе одеться поудобнее и выгулять в саду собачку. Просто вот по-человечески, побродить по аллейкам, подышать летними запахами, полюбоваться на ясное небо… Чтобы хоть на немножко забыть о том, кто ты и где ты.

А досадные мелочи, мешающие ощутить себя обычной человечкой, я старалась просто игнорировать.

Дорожки сада, выложенные потрясающей мозаикой – то всех оттенков зеленого, то в мельчайшую фиолетово-черную клетку, то разноцветной.

Деревья – слишком густые, слишком яркие, местами слишком уж огромные… однозначно волшебные на вид.

Собачка, которая то ли от восторга, что наконец-то гуляет с любимой хозяйкой, то ли еще почему, носится меж кустов в облике монстра. Пушистый волк с полупрозрачным драконьим хвостом и крылышками – так себе компаньон для утренней прогулки по парку. Особенно учитывая четыре пары длинных клыков и красные огонечки в глазах и ноздрях.

Ну и, разумеется, мертвые телохранители, маячившие в нескольких шагах позади. Надо отдать слуа должное – они очень старались мне не мешать, не попадаться на глаза и вообще никак не обозначать свое присутствие.

А еще, несмотря на простенькие джинсы и отсутствие прически, ни одна дама, будь она фейри или человечка, в подметки не годится Неблагой королеве в плане высокопоставленности. За единственным исключением в лице Титании. Которая, кстати, позволяет себе разгуливать вообще в обличье ребенка…

Нет все-таки во мне ни стремления к власти, ни честолюбия, вот совершенно ничего такого. Наверное, это плохо. В том плане, что если бы это все меня радовало – я ведь была бы счастливее! А так бонус от королевского статуса у меня один: муж! И да, это огромный, невероятно прекрасный бонус! И я готова за него быть королевой! Но вот только за него… Потому что все остальное, прилагающееся к моей короне, – это, если честно, сплошные неудобства и проблемы.

Хотя еще есть магия и возможность ее изучать, что тоже отлично!

Думая обо всем этом, я брела по черно-фиолетовой дорожке, особо не глядя по сторонам и отвлекаясь только на подбегавшую иногда Лулу. И потому, обогнув мощный дуб, торчавший на повороте, едва не вскрикнула, почти столкнувшись с каким-то фейри.

Тот отступил на шаг, я подняла глаза…

Фейри оказался не какой-то, а очень даже знакомый.

Трудно было не узнать как минимум доспехи – разукрашенные всевозможными гравировками и драгоценными камнями. Вот ни разу, ни одного Неблагого лорда я не видела в таком блестящем кошмаре! Мгновенно зарябило в глазах, и я, прикрыв их рукой, с недоумением спросила:

– А что вы здесь делаете?

В душе колыхнулась тень неприязни – но только тень. Все-таки данный конкретный рыцарь дини-ши был скорее смешон, чем страшен.

– Меня зовут лорд Маэвис, господин Бузинных Пустошей, владетель Зеленых Камней. И я здесь, чтобы услужить моей госпоже!

– Чем на этот раз? – недобро спросила я. Во-первых, вовсе не мечтала встретиться со своим похитителем еще разок, во-вторых, я тут гуляю! С собачкой! И ни разу не готова к встречам с кем бы то ни было, кроме разве что мужа!

– Ты скажешь, когда я разрешу тебе сказать!

Я даже растерялась. Ага, успела отвыкнуть от такого обращения.

Привет из недалекого прошлого. Надеюсь, его не назначили послом вместо Филидэля… Это было бы со стороны Оберона весьма глупо. А значит – нет, не назначили.

Но осадить хама я не успела. Да и смысл?

– Я явился совершить подвиг во имя моей госпожи! – возвестил Маэвис, потрясая кулаком в слепящей латной перчатке.

– Ну ладно, совершай, – пожала я плечами. А что тут еще скажешь? Если этот идиот приперся меня опять похищать, так Титания его точно прикопает под каким-нибудь бузинным кустиком. Ну то есть если моя охрана что-нибудь ей оставит для захоронения…

А отсюда вопрос: кто на этот раз подбил его на «подвиг»?

– И совершу! – пафосно пообещал золотой рыцарь.

К этому моменту слуа уже окружили меня, закрыв Маэвису возможность схватить в охапку саму Неблагую королеву.

Но он даже не попытался это сделать. Просто, как и в прошлый раз, швырнул перед собой камень, полыхнувший в полете бурым пламенем. Портал! Но какой-то странный, мгновенно окутавший и рыцаря, и меня, и моих телохранителей густым коричневым дымом.

А вот там, куда этот портал меня вынес, я оказалась одна. Вернее, вместе с Маэвисом, но слуа рядом не было.

Честно сказать, я испугалась. Но почему-то именно за своих воинов.

Не за себя…

* * *

Я стояла в огромном круглом зале, стены, пол и потолок которого были полностью хрустальными. Ни колонн, ни ковров, ни картин – сплошной хрусталь.

И – контрастом – длинный прямоугольный стол посредине, словно притащенный сюда из исторического кинофильма. Деревянный, уставленный глиняными кувшинами и огромными блюдами. На некоторых были навалены неаккуратно нарезанные толстые ломти хлеба, на других – горки крупных кусков мяса и дочерна зажаренные гусиные тушки. Или не гусиные… но большие. А вокруг стола – длинные, топорно сколоченные лавки. И больше вообще никакой мебели.

Картинка из жизни викингов была бы полной, если бы за столом сидели эти самые викинги, тыкали ножами в мясо, заливали бороды пивом из кувшинов и орали свои боевые песни. Но викингов оказалось всего четверо.

Бородатые, волосатые, мощные и очень даже привлекательные, если говорить о лицах. Такая грубая мужская красота. Они сидели по обе руки от хрустального трона во главе стола и не только молчали – даже не ели! А на троне, откинувшись на спинку и водрузив на стол ноги в видавших виды высоких ботинках, полулежала женщина.

Тоже очень красивая… но совсем не фейри. Другая, не утонченная, а дикая, экзотичная красота. Крупные черты лица, веснушки, рассыпанные по загорелому лицу. Множество косичек разной длины, украшенных всякой ритуальной всячиной – камешки, перышки, костяные плоские руны. И глаза в окружении расходившихся лучами морщин – яркие, совсем молодые глаза на лице далеко не юной женщины.

Фоморы.

Я у фоморов.

А тетка на троне – Моара, о которой мельком рассказал мне мой король. Их предводительница.

– Где мои воины?! – резко просила я. Когда тебя похищают, об этикете и церемониях речи не идет, верно?

– Какая наглая девица… – протянула фоморка. – А как же прекрасные и изящные манеры высших поганцев? Или тебя еще не успели им научить, девочка?

Это слово, которым часто называл меня Кэйворрейн, из уст чужой тетки буквально резануло по нервам.

Но я молчала, продолжая неотрывно смотреть в злые голубые глаза. Странно, но Моара сдалась первой. А может быть, решила, что я напугана и не в силах говорить…

– Нет твоих воинов, не жди, – резко сказала фоморка. – Да и не справиться вашим слуа вчетвером с моими парнями. А кроме того, я за справедливость. Мертвые должны лежать в своих могилах! И раз уж они попали ко мне в руки – то я помогла им обрести покой.

Отлично… Я, конечно, мало что знаю о слуа, но совершенно точно не этой тетке решать их судьбу. Это дело Неблагого короля.

– Отродьям Тьмы не место в этом мире! – заявил Маэвис, про которого я уже успела забыть. – Потому я и готов помочь вам, великая госпожа!

– Конечно, мой мальчик! – почти ласково кивнула ему Моара. И переменила позу: уселась прямо, скрестив на груди руки.

Трон находился довольно далеко от меня, но «маникюр» на ее пальцах трудно было не оценить: длинные, прямые, заостренные ногти, выкрашенные в бледно-синий цвет. Не ногти и не когти даже – клыки!

– Ты, светлый рыцарь, непременно поможешь нам уничтожить все отродья Тьмы в этом мире, – продолжала фоморка с явным сарказмом. – Мы сделаем то, чего не смогли сделать Благие король и королева, предавшие Свет своей дружбой вот с этими. – Длинный ноготь ткнул в мою сторону.

О боги… Но вот золотой придурок сарказма своей новой повелительницы явно не отследил. Как же просто его купить…

– Да, госпожа! – рявкнул он и гордо добавил: – И я привел вам одно из главных отродий! Должен ли я теперь уничтожить ее?

– Молодец! – похвалила Моара. – Но ты же помнишь, дружок, что отродьем она стала не так давно? Может, Тьма в ее душе не успела укрепиться? Я поговорю с ней, а там уж мы посмотрим! А ты пока иди и посторожи вход в замок. Ведь ты родился и вырос в этом мире, ты знаком с нынешней Тьмой лучше, чем мои воины, и сможешь разглядеть ее приближение быстрее, чем они.

Иди, мальчик, поиграй пока. Ну-ну…

– Повинуюсь твоим словам, великая светлая госпожа!

Я с трудом сдержала смешок, но все же повернулась посмотреть на рыцаря. Точно: сияет лицом едва ли не ярче собственных доспехов. Хочется верить, что не вся свита Титании состоит из вот таких идиотов…

Маэвис, чеканя шаг, вышел в дверь – такую же хрустальную и практически неразличимую в стене. А фоморка поднялась с трона, прошла вдоль всего стола и демократично присела на лавку в двух шагах от меня. Указала широким жестом на место рядом.

– Присядь, Неблагая королева! И не бойся меня. Я всего лишь хочу поговорить с тобой.

– О чем? – спросила я, не двигаясь.

– Я сказала правду этому Благому дурачку: ты очень юна, королева. И коронована ты – без году неделя. И фейри в тебе едва народилась. Потому с тобой можно говорить.

Так-то в ногах правды нет…

Окончательно забив на приличия, подобающие королеве и высшей леди, я уселась верхом на лавку – не вплотную к фоморке, но и не слишком далеко от нее.

Страшно мне не было.

Мне было… интересно.

– А ты мне нравишься, – констатировала Моара, оценив мою позу. – Вина?

– Спасибо, не стоит.

– Боишься, что отравлю? Я не причиню тебе зла, девочка.

– А могли бы? – усмехнулась я.

Не то чтобы я поверила Кэйру, Айкену, Филидэлю – всем тем, кто говорил, что убить Темную королеву практически невозможно. Нет. Это был вообще не вопрос веры. Я просто знала, что это правда.

– Не нужно думать, что ты неуязвима, – посоветовала фоморка. – Как видишь, даже тупой фейри сумел похитить тебя. Конечно, с моей помощью. Наверняка тебе уже известно, что пространственная магия фоморов очень сильно отличается от магии фейри. Мы без труда блокируем и выворачиваем ваши так называемые тропы. И создаем переходы, способные разделить тех, кто пользуется ими. Именно потому твои охранники попали в совершенно другое место.

Не знаю, что случилось с охранниками, но я…

Но я совершенно точно могу уйти отсюда в любой момент. Эта хрустальная громадина однозначно находится на Неблагих землях. Фоморы фоморами, но это они на моей территории, а не я – на их.

– Круто, – кивнула я. – Хотите сказать, что будете меня не убивать, а прятать?

– Умная девочка, – похвалила Моара. – И не просто прятать. Я без труда привела тебя сюда и без проблем заточу в таком месте, где твой муженек тебя попросту не отыщет. Что же до тебя самой… Ты пока что ничего из себя не представляешь. Честно сказать, я не была уверена, что Благой дурачок сумеет привести тебя сюда. Но это оказалось так просто!

Она оглядела меня – пристально, с головы до ног.

– Человечка, достигшая вершин… Я знаю, что среди людей есть великие маги. Их мало… Но и среди этого ничтожного количества мало кто способен пользоваться своей силой. А об единичных исключениях складывают легенды.

И в ее следующей фразе я услышала эхо слов Кэйра:

– Слышала, ваш первый король тоже был человеком… – задумчиво сказала Моара. – Впрочем, неважно. Не будем ходить кругами, маленькая королева. Ты – сосуд силы, который может использовать кто угодно и как угодно. Думаю, что ты не дура и отлично понимаешь это. Так?

– Понимаю, – согласилась я. – Вы хотите, чтобы я перешла на вашу сторону и позволила использовать мою силу?

– Ну, второй вариант – заточение, – пожала плечами Моара.

Подхватила со стола огромный кувшин – без труда, одной рукой – и жадно принялась пить. А отставив его, жестко сказала:

– Но и первый вариант ты понимаешь не совсем верно. Нам не нужна твоя сила. Было бы неплохо, но обойдемся, если ты против. А вот твоему королишке она очень нужна. Как и второму. Если из квадрата выдернуть один угол, он – что?

– Превратится в треугольник? – предположила я.

– Обвалится к демонам, – ухмыльнулась фоморка. – И при всем своем коварстве и изощренном гнусном умишке Оберон проиграет войну. Не говоря уж о твоем муженьке, этот тоже на троне и года не просидел.

– И тогда вы уничтожите всех фейри… – Полувопрос, не требующий ответа.

Но Моара ответила.

– О да! Всех. Всех до единого. Благих, Неблагих, высших и низших. Они должны ответить за нашу боль. За наше заточение, за предательство, за ложь…

Ненависть будто полилась из нее – густым, пылающим, темным потоком… Только это была не мягкая чернота Тьмы, а бурлящая коричневая лава. Мне хотелось отклониться, спрятаться, свернуться в клубок на полу, чтобы не коснуться ни единой капли…

Но королеве не подобает.

А кроме того… я ни секунды не сомневалась в том, что Моара не просто искренна в своей ненависти – у нее есть право ненавидеть. Ненавидеть именно так. Вот только…

– Виноваты не все, – сказала я. – В любой войне виноваты те, кто ее развязал, а не те, кто в ней выжил. Чем помешал вам какой-нибудь молодой… спригган, например, который слышал о фоморах только страшилки, а о причинах войны – только то, что вложили ему в голову. Почему он должен умереть, Моара?

– Справедливость, – отрезала фоморка. – То же самое можно сказать о моем народе. Воевали не все! Но в Бездне оказались все.

– Может быть…

– Не может. – Она опять схватилась за кувшин, но пить почему-то не стала. Поставила на место, едва приподняв, и вновь уставилась на меня. – И я не хочу выслушивать все эти гуманные словеса от человеческой – да любой! – девчонки. Что ты можешь понимать в этом? Ты, едва распустившийся цветочек, не проживший и трети даже человеческой жизни? Ты, которую может использовать кто угодно и в чем угодно убедить! Но я не буду убеждать тебя. И убивать не буду. Ты всего лишь ничтожная пешка, случайно попавшая на край чужого шахматного поля и ставшая королевой.

Я даже глазами захлопала.

– Вы играете в шахматы?..

Моара хмыкнула и покачала головой.

– Играла когда-то. И играю прямо сейчас, предупреждая ходы твоих фейри, ломая их защиту и готовясь к победной атаке. И уж не девочке в человеческих штанишках пытаться меня отговорить!

Ну так-то да, я в штанишках. В человеческих. А грозная тетка напротив меня – в средневековой кожаной юбке, отороченной мехом, и в такой же курточке с чем-то вроде фартука впереди… И пошито, если честно, так себе, да и мех вылинял. А вокруг тетки – хрустальные чертоги…

– Скажите, а чей это дворец? – поинтересовалась я максимально вежливо, с нотками невинного детского любопытства.

– Мой, – с заметной гордостью ответила Моара. – Отобрали вчера у какого-то вашего лордика. Он и сопротивляться-то толком не пытался вместе со всем своим худосочным войском. Измельчали фейри за минувшие века! – Она хмыкнула.

И она… лгала.

Я мысленно потянулась к стенам хрустального сида, и он отозвался мне. Живой, покоренный чужой магией, но сумевший спрятать в своих подземных глубинах силу. Достаточно было толчка, чтобы пробудить ее. Толчка Темной королевы – потому что сид стоял на Зимней территории.

В предгорьях… В Нефритовых предгорьях… Это владения лорда Нефритового Дома, господина Зеленых Камней… который пал вчера в неравной битве вместе со своими вассалами… Они стояли до последнего, но их было слишком мало, а помощь не успела прийти…

«Потерпи еще немножко, мой хороший», – попросила я взывающий к своей королеве сид.

Нет смысла будить его сейчас.

– А где же… интерьер? – спросила я фоморку.

– Уничтожен, – отмахнулась она. – Ненавижу все эти изящества!

Судя по ее одежде – да. Причем искренне ненавидит. Несчастная женщина, на самом-то деле…

Подавив внезапную и ненужную жалость, я вновь перекинула ногу через лавку и встала.

– Знаете, Моара… Пожалуй, вы правы. Человеческие штанишки не делают из меня человека. К сожалению, ваш посланник не предупредил меня о визите и застал на прогулке с собакой. Всем нам иногда хочется вспомнить былое и юность.

– Это ты к чему, маленькая королева? – удивленно спросила фоморка.

– Да просто подумала, что не соответствую своим внешним видом вашим представлениям о фейри.

Я смогу?

Прислушалась к себе и поняла: смогу.

Пелена невнимания – буквально на несколько секунд. Призвать к себе нужную одежду – не такая и хитрость. Надеть ее на себя – сложнее.

Но я – королева Неблагого Двора или кто?!

Рафинированный цветочек, который может использовать кто угодно… Наверное, это правда. Но и сама я – тоже могу.

Не знаю, успела ли Моара уловить крутнувшуюся вокруг меня магию. Но даже если успела – это ничего уже не меняло.

Перед ней стояла Темная королева. В длинном платье цвета предрассветной ночи, расшитом серебром. В изящных туфельках на высоком каблуке. В перстнях, серьгах, колье и короне. Короче – при полном параде.

– Ишь ты… – протянула фоморка. – И зачем это тебе? Желаешь сидеть в заточении вся такая красивая? Бусики-камешки перебирать, чтоб не скучно было? Сочувствую, девочка.

– И я, – отозвалась я негромко. – И я сочувствую вам. Я понимаю вас. И мне жаль. Но я не могу допустить гибели моего народа. Даже ради справедливости, Моара. А теперь… Беседа была очень познавательной, но мне пора.

– Пленница собралась домой? Увы и ах, моя маленькая королева, я не могу отпустить тебя, – ухмыльнулась она и щелкнула пальцами. Обратилась к подскочившим с лавок воинам: – Заприте ее. Не здесь – в Буйном Чертоге.

– Мне действительно жаль, – вздохнула я. – Мне жаль и вас, и ваш народ. Я приложу все усилия, чтобы прекратить войну между нами. Обещаю. Слово! Слово Неблагой королевы. А сейчас, Моара, вы мне надоели.

И я шагнула на тропу, оставляя хрустальный сид далеко-далеко позади и лишь краем уха услышав страшную ругань, раздавшуюся мне вслед.

Держать они меня будут… ага, как же.

Я не обычная леди, чтобы меня остановили небольшие искажения. Увести себя я смогу практически из любого пространственного шторма! К сожалению, только себя, но в данный момент иного и не надо.

* * *

Там, куда вынесла меня тропа, время было вечернее.

Тот самый миг, когда солнце начинает уходить за вересковые холмы, и лиловые цветки, напитываясь закатными лучами, готовы поспорить нежностью оттенков даже с лавандой.

Сладко пахло яблоневым цветом, и тянуло свежестью и тиной от заросшего лилиями небольшого пруда.

– Северный ветер… – позвала я, и спустя несколько мгновений меня окутал вихрь, взметнув волосы и легкую ткань платья. Вытянув руку, я улыбнулась, ощущая, как сквозь пальцы проходят воздушные потоки. Откуда-то пришло понимание, что в ближайшее время он меня не оставит. Здравствуй, северный. Забывший себя правитель из прошлого, тот, кто всю оставшуюся вечность будет стоять на страже владык Неблагого Двора…

Может быть, когда-нибудь к воздушным воителям королевства присоединится и мой муж? Если это работает именно так, то что будет со мной, как с королевой?

И всех ли королей ждет такая участь? Нет, вряд ли… Ведь мужья королевы Мэб после смерти прорастали вереском и деревьями, обращая камень в землю, а пустошь в цветущий сад, в каждой ветке которого жила часть души погибшего короля… Как-то так. С другой стороны – ведь их убивали, пусть и на добровольной основе, а если смерть придет сама? Хотя к королям она, кажется, вообще не приходит…

Запутавшись в известных мне обрывках информации, я решила спросить об этом у Кэйворрейна. Но потом.

– Пожалуйста, передай моему мужу, что я в безопасности и вернусь сама, но чуть позже. И… скрой меня от поиска. Я знаю, ты можешь.

Ветер негодующе дунул, растрепав мою прическу.

– Я хочу побыть одна и подумать, что тут плохого? – раздраженно спросила я и, обойдя появившийся на тропинке маленький смерч, двинулась к ближайшему заросшему вереском холму. – А от фоморов я, во-первых ушла, во-вторых, они не знают, куда именно, а в третьих, ну кто додумается искать меня на Благой территории? Для защиты у меня есть я… и ты. Ты же есть?

Это очень странно – говорить с воздухом. Вдвойне странно получать от него ответ. Благо я так не сумела ассоциировать северного ветра с давным-давно исчезнувшим легендарным королем и потому не испытывала к нему особого пиетета.

А еще я так и не привыкла слышать эхо сдержанного любопытства Неблагого Двора, который, разумеется, не терял из вида свою королеву…

А подумать мне действительно было нужно.

И было о чем.

Среди прочих меня никак не покидала мысль, что Моара права и я действительно рафинированный цветочек. Что в человеческой жизни ничего не видела, что в фейрийской. Лишь на дворцовые интерьеры смотрю да в сопровождении фрейлин гуляю.

Нет, разумеется, у меня были встречные аргументы. Я не так давно тут появилась, и еще меньше времени прошло с тех пор, как стала из себя хоть что-то представлять. Если бы я беспечно отправилась гулять по миру фейри месяц назад, то вряд ли добралась бы дальше, чем до ближайших гнездовий пикси, где из меня банально выпили бы кровь. Или до каких-нибудь сильфов, кажется, именно они способны зачаровать человека и затанцевать его насмерть. А то и вовсе послужила бы источником “краски” для окровавленных колпаков красношапных “шалунов”.

Но сейчас-то все было иначе.

А потому я шла к чужому и явно жилому холму, мимо ручья с маленькой заводью, и за мной тянулся длинный подол моего платья. Вечерняя роса скатывалась с травы на ткань, но не пропитывала ее, а собиралась жемчугом на краях, словно затейливый узор. Из-под ног то и дело вспархивали какие-то хомячки с крылышками, толстенькие и явно ленивые – не поднимались выше травы, а просто перелетали на новое место… Перед глазами встала страничка с рисунком из большой книги о волшебных животных, и я вспомнила название «хомячков» – лиргани, точно!

Когда я приблизилась к заросшему вереском сиду, меня уже встречали. У подножья невысокого холма стояла красивая девушка с длинными, чуть вьющимися золотистыми волосами. Зеленое платье могло бы поспорить цветом с летними лугами, а красота этой очевидно низшей фейри – со знатными леди.

Рожки, копытца, виднеющиеся из-под подола… глейстига.

– Счастлива приветствовать Неблагую королеву в долине Голубых Озер, – мягким, мелодичным голосом проговорила девушка и склонилась в низком поклоне. – Если ваше величество захочет, то мой сид в ее распоряжении.

Я повернулась к востоку, разглядывая темнеющее небо.

– Я приму ваше гостеприимство, – решила и повернулась к хозяйке холма. – Как я могу называть вас?

– Глейстига Лирнестин к вашим услугам. – По красивым губам явно древней и такой юной девы скользнула улыбка. – Прошу в холм.

Дерн расступился, обнажая сначала сырую, темную землю, а потом гранитные ступени, которые вели внутрь холма. В десятке метров от нас виднелись освещенные мягким янтарным светом круглые двери.

А в самом холме было… уютно. Да, именно так.

Небольшой холл из которого было несколько выходов. Один из них вел в гостиную с диванчиками, пуфиками и шкафами, заставленными красивыми статуэтками, второй в парадную столовую, а третий, судя по всему на кухню.

– Вы хотели бы перекусить?

– Да, пожалуй.

Я ощущала себя не очень комфортно, так как впервые была титулованной гостьей, которой нельзя отказать. Это весьма странно, когда ты можешь вот так вот свалиться на голову совершенно незнакомым фейри, и они будут вынуждены принять тебя по высшему разряду.

Но глейстига держалась очень достойно. Сложно было заподозрить фальшь в ее гостеприимстве. Она проводила меня в столовую, позвала брауни и вместе они расставили на столе блюдца и тарелочки с разнообразными сладкими и фруктовыми закусками.

– Прошу простить, я отлучусь на кухню и лично проконтролирую готовку, – мягко улыбнувшись, проговорила Лирнестин и… внезапно посмотрела мне в глаза. – Или, быть может, ваше величество придерживается обыкновений некоторых Неблагих лордов и предпочитает видеть, то что ей готовят?

О таких обыкновениях я разве что читала в исторических романах, где многие монархи и аристократы боялись, что их отравят. Здесь это, видимо, было просто традицией, да и то не у всех. А уж отравить королеву?.. Нереально. Но мне так не хотелось оставаться одной в этой гостиной. Огромной, довольно помпезной и так отличающейся от остального сида убранством… Так что я кивнула. Но, не желая обидеть хозяйку, пояснила:

– Просто чтобы побыть в вашем обществе.

– Тогда прошу за мной.

И я пошла.

И по дороге уже спросила:

– Почему вы встречали меня?

Глейстига обернулась, послала мне очередную загадочную улыбку и сказала:

– Несколько дней назад я второй раз в жизни видела Ведающего, ваше величество. Когда он появился впервые, то сказал, что я должна спасти сначала мать, а потом дитя человеческое. Так я обрела дочь. Она прожила со мной свое человеческое детство и юность, а однажды вышла в ночь Холлан-Тайда, чтобы обрести долю фейри.

– И у нее получилось?

Кухня оказалась такая же уютная, как и весь остальной сид. Ну, кроме парадной гостиной, такой изысканно роскошной и такой чуждой этому месту.

– Да. Моя девочка стала сначала просто глейстигой, а затем и хозяйкой Заповедника Розовых Единорогов.

Наверное, это почетно. Потом обязательно поинтересуюсь у супруга или у кого-то из фрейлин…

– Ну а второй раз Ведающий явился мне буквально пару дней назад. Он сказал, что в короткую ночь я должна на грани заката выйти на восточный склон моего холма и ждать гостью. А дождавшись, оказать ей не только почести, но теплый прием, как дорогому другу. И право… – Лирнестин задумалась, но все же закончила фразу: – Я была удивлена, когда моей гостьей оказалась сама Неблагая королева.

– Ясно. – Я села на массивный деревянный стул с резной спинкой и спросила: – А кто такие Ведающие?

К ее чести, глейстига ничем не показала своего удивления.

– Ведающие – пророческие сущности, ваше величество. Они принимают самые разные обличья, но ошибиться, встретив их, невозможно. И если Ведающий что-либо говорит тебе, то лучше прислушаться. К тому же говорят, что это важно для всего нашего мира… для чьего-то глобального замысла, если хотите. Я предпочитаю думать, что они посланники из чертогов Дану.

Рассказывая, фейри стремительно, но грациозно порхала по кухне, наравне с маленькими духами организовывая завтрако-обедо-ужин.

Буквально спустя минут десять рядом со мной появилась прозрачная тарелка с запеченной в травах рыбой, окруженной овощами и разной зеленью.

Сама же Лирнестин налила себе пузатую чашку чая и устроилась напротив меня, поджав под высокий табурет копытца. Я же периодически косилась на ее рожки и думала о том, что насколько же эта низшая гармоничнее, чем многие высшие леди, которых я видела в королевском сиде.

Закончив с рыбой, я отодвинула тарелку и поняла, что глейстига словно этого и ждала.

– А еще я должна передать вам, что ваши предки уже выбрались из своей могилы.

Я подавилась только что откушенным эклером.

– Что?!

– Не знаю. Так сказал Ведающий, – безмятежно пожала плечами глейстига. Но вдруг ее яркие глаза словно затянула пелена, и чужим, гулким голосом она заговорила: – Твой час близок, королева.

Миг спустя облик глейстиги вновь стал таким же, как был, и она вновь засуетилась по кухне. Вне сомнений, не помня о своих странных словах.

О таких страшных словах…

– Расскажите мне о том, какие слухи ходят, – попросила я и, с опаской посмотрев на единожды укушенное пирожное, все же вернулась к нему. Хотя вряд ли туда добавлен галлюциноген, вызывающий видения у самой Неблагой королевы.

– Тревожные слухи, ваше величество. Что врата Бездны распахнулись, потому что Плетущие не смогли удержать Печати. Что дети Домну на свободе и злы и яростны как никогда. Что в долине Сен Маг встает из-под земли древний враг наших народов и угрожает обоим Дворам. Мертвецы идут по волшебным землям, не щадя никого, о Темная королева. Фейри в страхе.

Я лишь кивнула, даже не зная, о чем еще спросить. И хочу ли я знать что-то еще… Должна. Но, пожалуйста, не сейчас…

– Вас проводить в покои? – мягко спросила глейстига.

– Да, пожалуйста.

Гостевые комнаты холма Лирнестин оказались примерно такими же, как и парадная столовая. Роскошными, красивыми, холодными… так и хотелось вернуться и спросить, а нет ли у нее чего поуютнее?

Но от королевских почестей нос не воротят, потому я закрыла двери и села на огромную кровать. Конечно, предварительно поблагодарив гостеприимную хозяйку, которая всюду провожала меня сама, как простая служанка.

Эх, понятно, что ничего не понятно.

Еще какие-то Ведающие!

Надо сказать, что хозяйка холма постаралась на славу. На постели лежала аккуратно сложенная стопка домашних, но красивых вещей. Пижама. Штанишки, туника… все тонкое как шелк, но мягкое как пух.

С трудом стащив с себя церемониальное одеяние Темной королевы, я облачилась в предложенные вещи и вновь ощутила себя просто Эллой. Просто человеческой девушкой… Которая всего лишь ничтожная пешка на чужом шахматном поле… Нет! Я не хочу думать об этом. Не сейчас!

На низком столике возле кровати вдруг появился окутанный золотистым сиянием поднос, на котором стоял чайник и два блюда. На одном лежали разнообразные фрукты, а на другом… пирожки. Свежие, исходящие паром пирожки!

В общем, я ощутила себя не просто Эллой, а Эллой в гостях у бабушки.

Уминая третий невероятно вкусный пирожок, я тревожно пощупала свой живот и поняла, что надо все же узнать, а толстеют ли фейри!

Налопавшись, я лежала на постели и некоторое время смотрела на беспорядочно сваленные на пол вещи. Было стыдно за такое обращение с роскошным платьем, а потому я с трудом подняла свое налопавшееся тельце и отправила его убираться.

– Вот, ваше величество… привыкли, что фрейлины одежду принимают и вешают, да? – ворчала я, развешивая платье на спинке кресла. – Теперь просто скидываем и даже не думаем.

Как выяснилось, теоретически я могу переодеться в любой наряд из своего гардероба (занимающего теперь отдельную комнату), но… не стоит. После преображения своей одежды на глазах Моары я не чувствовала себя уставшей или опустошенной. Но все равно следует выяснить, сколько на это уходит сил и есть ли смысл тратить магию на бытовые пустяки, когда она действительно может пригодиться в любой момент на более важные вещи.

В этот момент из одного из внутренних карманов платья вывалился красно-золотой фиал с кровью Филидэля, который я сунула туда утром, а после забыла о нем. Но каким образом он перебрался из застегнутого кармана джинсов в вызванное из дворца платье? Значит, я неосознанно не желала с ним расставаться.

Присев, я подняла флакон, и задумчиво погрела его в ладонях.

Филидэль, Филидэль… сколько же на тебе завязано событийных узлов? Сколько загадок ты унес с собой в могилу?

И как же мне отчаянно жаль, что ты все таки умер. И как мне в это не верится…

Но в любом случае мой король не мог ошибиться. Если сказал, что была принесена сакральная жертва, то так оно и было. Сказочный дипломат умер, унеся с собой все секреты и оставив множество проблем.

Вот как с Великим Ясенем, например.

Хм, Ясень…

Я еще раз посмотрела фиал на просвет и задумчиво прикусила губу.

Великий Ясень, он же Изначальный, он же Легендарный, он же Разделенный. Тот самый, у которого некогда фейри и фоморы клялись, что будут жить мирно, и не сдержали своих клятв, а потому он раскололся на две части и погибает.

Тот самый Ясень, который помнит времена, когда могильники Сен Маг еще были цветущей долиной и там жило племя Партолона. Мирное или не очень – другое дело. Но оно жило – ровно до того момента, как фоморы и фейри не решили иначе.

Нельзя сказать, что я чувствовала хоть какую-то личную, кровную печаль по этому поводу, даже несмотря на то, что, по заверениям некоторых фейри, в моих жилах есть капля крови партолонцев. Сколько веков назад мой предок из рода людей согрешил с кем-то из этого племени? Слишком давно, чтобы ощущать хоть какую-то ментальную принадлежность к давно умершим… а уж тем более к встающим из могил.

Но если говорить о справедливости… Они тоже имеют право мстить.

В любом случае я знаю, чем буду заниматься завтра. Не мертвецами, не фоморами и даже не обязанностями королевы.

Меня не устраивает то, что за меня вечно расплачиваются другие, а я лишь пожинаю плоды и существую дальше.

Кэйворрейн должен Легендарному Ясеню из-за меня. И, возможно, долг уже стал неоплатным: ведь Филидэль умер и, скорее всего, детей у него не осталось, иначе бы Неблагой король об этом знал.

А еще, не исключено, что можно спросить у Ясеня совета. Он – одно из Великих Древ волшебной страны. И просто обязан как минимум догадываться о том, как предотвратить великую войну. Потому что это будет война на уничтожение.

С этими мыслями я и уснула.

С этими мыслями и с решимостью. С уверенностью, что я больше не буду декоративным приложением к короне Неблагого двора и красивым сосудом для силы, которую можно использовать как угодно.

Глава 18

О том, что в гостях хорошо, а проблемы все равно решать надо

Не знаю, сколько я спала. По ощущениям – вечность, но когда я открыла глаза, солнце уже вовсю светило за окнами.

Я позволила себе несколько минут бездумно смотреть в потолок, а после поднялась одним-единым, слитным движением. Сняла пижаму, аккуратно положила ее на кровать и озадаченно потерла нос, в одном белье остановившись перед вчерашним платьем. Если у этого роскошного наряда и были недостатки, то с одним из них я только что столкнулась. Его нереально надеть самостоятельно, не используя магию.

Но когда я, вздохнув, начала прикидывать, сумею ли повторить свое вчерашнее чудо вот так просто, не имея особой нужды и большого желания, раздался стук в дверь.

– Войдите, – разрешила я, разворачиваясь.

– Добрый день, прекрасная королева! – Голос Лирнестин был мягок и текуч, словно воды ее родного ручья, где брали начало суть и магия глейстиги. – Сид сообщил мне, что вы проснулись, и потому я взяла на себя дерзость предложить вам помощь в облачении.

– Добрый день, – поздоровалась я в ответ и вновь повернулась к платью. – Да, это будет кстати.

За спиной тихо цокали по мраморному полу копыта девы-фейри.

– Или, быть может, великолепная королева желает переодеться во что-то иное?

– А есть такая возможность? – Я с надеждой повернулась к златовласой хозяйке. Вообще-то гулять в торжественном платье мне не понравилось.

Лирнестин согласно опустила ресницы, чуть более темные, чем волосы.

– Конечно, ваше величество. Я с радостью предложу вам походные костюмы или амазонку. Если вам предстоит путь, то, возможно, будет лучше преодолеть его верхом? Через реку от меня живет один весьма приятный сатир и держит табун весьма неплохих коней. Думаю, он с радостью предоставит вам одного из них.

Я задумчиво посмотрела в окно. Действительно, я и не подумала, как же буду добираться до Легендарного Древа в условиях войны с фоморами, когда каждая новая тропа может привести тебя вовсе не туда, куда ты задумывал. И хорошо, если просто заплутаешь! А если тебя выбросит под ноги фоморов, очень обрадованных таким приятным сюрпризом? Кроме того, Кэйр говорил, что перемещения на территории чужого Двора имеют свои сложности.

Лирнестин все поняла верно. Она поклонилась, коснувшись пола золотистым кончиком косы, и проговорила:

– Пока госпожа решает, я схожу за дорожным комплектом.

– Спасибо!

Лишь когда Благая ушла, я осознала что все это время стояла перед ней в нижнем белье, тонком, как паутина, и ни капли не стеснялась по данному поводу. Даже мысли о стыде или неловкости не мелькнуло!

На кресле с небрежной элегантностью висел плед, и, подхватив его, я завернулась в мягкую ткань и толкнула тихо звякнувшие двери балкончика.

– Северный ветер! – тихо позвала я и улыбнулась, когда через несколько мгновений вокруг меня закрутился ласковый вихрь, словно ждал моего зова где-то неподалеку.

Прислушавшись, я поняла, что так оно и есть. Мой воздушный защитник и товарищ летал вокруг маленького сида Лирнестин в ожидании моего пробуждения. От него веяло спокойствием.

Вокруг все было хорошо. Никакой угрозы.

– Далеко ли отсюда до Великого Ясеня? – спросила я, всматриваясь в холмистую равнину, вид на которую открывался с балкончика.

Было немного странно общаться с бесплотным то ли духом, то ли стихией. И еще более странно – узнавать от него ответы. Без слов, даже без конкретно сформированных мыслей.

Просто пришло осознание, что Ясень близко. Буквально несколько переходов по тропам – и я на месте!

– А пешком?

От ветра пришло непонимание.

– Ну, ногами…

Непонимание усилилось, потому я, закатив глаза к небу, высунула из-под пледа голую ногу и демонстративно пошевелила пальчиками.

– Вот этими.

Ответ “На кой черт?!” прозвучал уже почти внятно.

– Потому что тропы опасны и придется или своим ходом, или верхом.

От северного ветра плеснуло весельем, а потом на меня обрушился сильный поток воздуха и предложение: “А может, все же полетаем, королева?”

Ого, да кто-то стал разговаривать! Ну, практически.

И он совершенно прав. Зачем мне лошади, когда есть северный ветер и небо, по которому он летает? Ведь строить тропы можно и в воздухе, и перепутать их там сложнее, чем те, что на поверхности. И уж кто-то, а создатель самых первых – и вечных! – троп домчит меня буквально в мгновение ока.

Прекрасно!

Прерывая нашу своеобразную беседу, в дверь комнаты вновь постучала глейстига.

– Ваше величество, позволите? – Она зашла и продемонстрировала мне две вешалки с весьма похожими костюмами. – Могу предложить вам на выбор. Костюм и амазонка.

Надо сказать, что наряды у простой низшей фейри Благого Двора оказались такие, что и Неблагой леди надеть не зазорно. Королева в таком, конечно, на прием не выйдет, но и задачи стоят иные.

Я погладила мягкий бархат синей амазонки и указала на соседний костюмчик из мягкой коричневой кожи с желтыми вставками и затейливо вышитыми рунами.

– Я рада, что мой труд пришелся вам по сердцу, королева, – проговорила глейстига, раскладывая выбранный ансамбль на кровати.

– Ваш?!

– Да. На досуге я увлекаюсь шитьем. Конкретно этот костюм я делала для дочери, но мой Двор подсказывает, что вам он сейчас нужнее.

Очень хотелось вылупиться и спросить “Благой Двор? Прям Двор, прям подсказывает?” Но я лишь величественно кивнула. Мало ли, может, Благой более общительный, чем Неблагой, который лишь с королями говорит, да и то по надобности. У Летней стороны и правители иные, не такие, как Зимние. Так что сущность их Двора тоже может отличаться по характеру.

Одевалась я сама. Нет ничего сложного в том, чтобы натянуть тончайшую хлопковую рубашку и сам костюмчик. Ко всей этой прелести прилагалась кожаная же курточка со стеганой подкладкой и мягкие сапожки. Сама же заплела себе косу, перевязав ее желтой ленточкой, тоже выданной мне хозяйкой гостеприимного дома.

В общем, не зря меня вынесло именно возле этого холма! Не говоря уж о том, что глейстигу Лирнестин я без раздумий взяла бы работать в свое ателье. Она шила точно не хуже меня! И магией не пользовалась, что говорило о большом таланте.

Спускаясь в столовую, я думала о смертной дочери Лирнестин, для которой она вышивала обережные руны на одежде, что мне досталась. Какая отважная, должно быть, девушка. Выйти в одну из самых опасных ночей в году за мечтой. Выйти, понимая, что можешь не вернуться. Выйти, потому что ты не представляешь, как можно жить в этой чудесной стране и спустя унизительно короткое время умереть от старости.

И она достигла своих целей. Интересно, что с ней сталось потом?

– Прошу прощения за скромный завтрак, – Лирнестин села напротив, а передо мной в воздухе зависли две тарелки. Одна глубокая, с овсяной кашей, с ягодами и карамелизированной грушей, а вторая с омлетом, рядом с которым лежали аппетитно поджаренные ломтики бекона и аккуратно порезанные огурцы и помидоры.

Хотелось сказать “Э-э-э?”, но я опять таки была умницей и выдала совсем иное:

– Ваше гостеприимство, прекрасная Лирнестин, поистине непревзойденно.

– Благодарю, ваше величество, – улыбнулась глейстига.

Я выбрала омлет и постаралась как можно быстрее его съесть. Потому что мысленно была уже далеко отсюда. Очень хотелось наконец-то добраться до Ясеня, задать ему вопросы, получить ответы… разобраться с долгами.

С МОИМИ, по сути, долгами. Которые повисли на Кэйворрейне.

Когда с едой было покончено, гостеприимная хозяйка вывела меня из холма и, вручив легкий походный мешок, сказала:

– Я взяла на себя смелость собрать вам кое-что в дорогу. И… удачи, ваше величество. Она вам понадобится.

– Спасибо, Лирнестин, глейстига Летней стороны. Я не забуду вашей доброты.

По красивому, почти совершенному лицу скользнула улыбка.

– На удивление, это действительно было… не только из-за регламента. Пусть свет звезд освещает ваш путь, Темная королева Элеонора! А северный ветер всегда помогает в дороге.

Словно откликнувшись на ее слова, со спины вновь налетел мой защитник, взметнув косу и перекинув ее через мое плечо.

Интуитивно сообразив, что нужно делать я развернулась и побежала. Все быстрее и быстрее, к обрыву над рекой. И когда я наконец-то достигла края земли, то не раздумывая оттолкнулась от нее и… меня подхватил тот, кого звали когда-то Королем-Вороном. Да, я безоговорочно доверяла ему.

Северный ветер крутил потоками, перебрасывал меня из одного воздушного коридора в другой, выбивал слезы из глаз и тащил все выше и выше в поднебесье.

И если сначала душа еще цепенела от страха, а тело так и норовило по инерции сжаться в комок, то скоро все стало совсем иначе.

Мне хотелось вытянуться струной, стать бесконечно длинной лентой, в облике которой было бы так удобно носиться в небесах. Лентой, которую ветер мог бы унести с собой куда угодно.

Я ощущала его торжество.

Северный ветер звал меня летать с ним с первых дней моего появления в волшебной стране! И теперь, когда это наконец-то случилось, он ликовал.

Я чувствовала это каждой клеткой своего тела, каждым нейроном мозга. Как и то, что ветер вновь становится стихией – без единого проблеска фейрийского разума.

Внизу проносились зеленые поля, на которых танцевали полуденницы. Луга сменялись темными, злыми лесами, где под вековыми дубами обитали тысячелетние чудовища.

“А чудовища ли? Тот, кто не похож на тебя, не всегда ужасен на самом деле”, – прилетел ироничный смешок от Неблагого Двора.

А ветер вдруг пропал, и я рухнула вниз с огромной высоты.

Но не особо испугалась.

Плести можно из всего на свете. Я создавала шелк из воды, я делала бархат из камня, я создавала убийственные заклинания из страхов и детских песенок. И с воздухом у меня получалось тоже.

Потому сейчас, падая с нескольких сот метров, его я и хватала. И действительно за него держалась, как бы сплетая себе подобие парашюта. А в десятке метров от земли, над какой-то поляной, меня вновь бережно подхватил северный ветер.

– Ну ты, конечно… – пробормотала я, пытаясь успокоить сердцебиение. – Проверял меня, что ли?

От ветра потянуло…. обидой? Я даже озадаченно нахмурилась.

“Наша юная королева еще не все понимает, – опять таки никуда не делся Неблагой Двор. – Все просто, птенчик. Нужно летать самой. Вряд ли птица, выталкивая отпрыска из гнезда, хочет сделать ему гадость, не так ли?”

– А ты сегодня разговорчив. Я бы даже сказала, что аномально болтлив!

“Это ненадолго. Просто… время такое, что оживают даже камни, моя королева. Ломаются надежные замки, умирают те, кто не должен был умирать, восстают те, кто не должен восставать. Я – нужен больше, чем обычно. И потому я с вами. Особенно с тобой”.

Хм, вот интересно, а куда все же фейри уходят после смерти? Возможно, они действительно становятся… сущностями?

“Моя любопытная королева… волшебные создания возвращаются в волшебную землю, чтобы вновь на ней родиться. Но я рад твоему любопытству”.

Очень информативно…

Уточнить было уже не у кого: Двор замолчал, и я каким-то образом поняла, что беседа закончена. Взъерошив мне на прощание, волосы взмыл вверх и северный ветер, от которого повеяло сожалением. Но остаться тут он не мог, это бы… бросило вызов?

Но кому?

– Явилас-сь, – вдруг раздался ворчливый голос.

Повернувшись, я заметила в просвете листвы огромное, и очень-очень знакомое дерево. Кажется, с Филидэлем мы подходили к нему с другой, парадной стороны, а ветер меня опустил чуть в сторонке.

С трудом пробравшись сквозь кусты, я едва ли не вывалилась на церемониальную и словно разделенную природой надвое полянку. Притом, к сожалению, сделала это совсем не с королевской грацией.

– М-да… а ты хороша, Неблагая королева! В прош-шлый раз я тебя толком не разглядывал. Да и королевой ты еще не была…

Вот дуб дубом, в смысле ясень ясенем, а ехидничает как живая сволочь.

– Спасибо, – тем не менее вежливо ответила я, выпутывая из волос какую-то веточку. – Рада вас приветствовать, Великий Ясень!

– И могучий, – теперь сарказм читался еще откровенее.

– И могучий, – покладисто согласилась я. – Поверю вам на слово.

– А ты нахальная… – с некоторым удивлением прошелестел он.

– Помилуйте, нахальная я была бы, если бы вдруг усомнилась! А так – очень вежливая девочка.

– Доумирать приш-шла? – насмешливо фыркнул Ясень.

И чуть выше моего роста в стволе появились два глубоких, будто бы бездонных дупла. В одном дупле мелькали коричневые огоньки, во втором клубилась беспросветная тьма. Ничего так глазки…

– Я пришла… поговорить.

– Разговоры – это хорошо, но разговорами сыт не будешь, так, кажется, у вас, людей, говорят.

А вот и ротик проявился… Хотя голос-то идет сильно с высоты, откуда-то из кроны…

Глядя на нехорошо ухмыляющийся разлом на коре, где-то на метр ниже глаз-провалов, я с содроганием задумалась, а не могут ли деревья быть плотоядными? Хотя что это я? Конечно же могут! Конкретно это уже начинало меня кушать, хорошо хоть только энергетически и не успело отгрызть ручку там или ножку. Потому что там, где есть рот, непременно найдутся и зубы.

– Я больше не человек, – возразила я, глядя в глаз с коричневыми огоньками.

– Это я тоже заметил. Скажу тебе больше: ты – деликатес, Темная королева. В мире фейри достаточно мало людей, которые смогли стать кем-то больш-шим. Редкое блюдо… И сами фейри тоже это понимают, надо отдать им долж-жное. За то, чтобы я не забрал тебя, твой жених обещал дорого заплатить. Но, как вижу, он уже не жених, а муж-ж. Что не отменяет его долгов.

О, вот и к делу подошли. Как хорошо, что даже не пришлось намекать на это самой.

– Собственно, уважаемый Ясень, потому я и пришла.

Немного подумав, я решила еще раз повторить все титулы Древа, так как подлизывание в деле дипломатии еще никогда не было лишним.

– О величайший, особеннейший, могучий… Одна лишь беседа с вами делает меня избранной и счастливой!

– Темная королева наконец-то вспомнила о манерах, – заметил Ясень.

Ну вообще-то и не забывала! Ведь не читает же он мысли?

В любом случае внешний слой дипломатии – это именно слова.

Вспомнилось, как общался Филидэль… И его объяснения, почему сначала необходимо вылить на собеседника три ведра лести и сверху присыпать комплиментами по вкусу.

И снова стало немного грустно.

Чуть-чуть.

Потому, чтобы развеять тоску и заняться делом, я достала фиал с красно-золотой кровью и повертела им перед Ясенем. А у того сразу же вспыхнули оба глаза! Буквально: в тьме левого тоже загорелись огоньки. Да алчно так!

– Но, помимо беседы с величайшим из Древ волшебной страны, я пришла, чтобы вернуть долг моего мужа.

– А что ж он сам не пришел?

– Потому что это моя жизнь.

– Ох, милая, если бы жизнь прекрасной женщ-щины была бы только ее проблемой, то, поверь, половины увлекательных историй так и не случилось бы!

– Вы правы, Великий. Но в любом случае – вот фиал, в котором кровь потомка Элаты. И собрал ее именно мой муж.

Я решительно приблизилась к Ясеню, выдернула пробку из заветного сосуда и заговорила:

– Я, Элеонора Мак-Ринон, королева Неблагого Двора и владычица Зимы, отдаю долг своего мужа, Темного короля Кэйворрейна, долг, который обременил его в обмен на мою жизнь. Изначальный Ясень, я вручаю тебе кровь потомка фомора Элаты, как и было указано в договоре! Да будет так!

И, повинуясь наитию, я поднесла вторую руку к выглядевшей очень острой ветке на мертвой стороне Древа. Рассекла об нее ладонь со словами:

– Заверяю выполнение договора своей кровью!

И прижала ладонь к стволу, одновременно выплескивая на кору содержимое фиала.

Дальше случилось как в сказке: грянул гром и полыхнуло небо.

– Быстрая ты, совсем как человек. Но глуповата, как и фейри, – все так же ворчливо откликнулся Ясень. – Впрочем, все вы, в общ-щем-то, одинаковы, хе-хе-хе…

Вот что я сделала не так?!

Но красно-золотая кровь впитывалась в морщинистую кору, как вода в сухую землю. И когда исчезла последняя капля, раздался оглушительный, совсем не похожий на недавний, голос. Гулкий, будто из колокола:

– Я, Изначальный Ясень, принимаю долг жизни от королевы Элеоноры и снимаю обязательства с короля Кэйворрейна.

И уже с прежними шелестящими нотками дерево закончило:

– Хотя ты поумнее мужа: сразу королевской кровью капнула.

– Я в целом молодец, – буркнула я, несколько ошалевшая от грома и колокола. – А муж мой был слишком взволнован, когда меня отсюда вытаскивал, потому и не сразу сообразил.

– Я заметил, что ты молодец. А муж у тебя честный, что фейри не слишком свойственно. Впрямую врать не могут, зато изворачиваться так научились, что порой заслуш-шаться можно… Словом, вы оба, может, в короли и годитесь. И я добрый. Какой у тебя есть вопрос, Неблагая королева? Я ж вижу, что не только ради возврата долга ты явилась.

– Истинно так… – Я склонила голову, выпрямилась снова и попросила: – Подскажи мне, мудрейший Ясень, как остановить войну? Печати на Бездне рухнули. Ослепленные яростью фоморы идут по земле народа фейри, жгут и убивают. Это не просто битва, это именно война – и война на уничтожение. А я не хочу ни смертей, ни разрухи!

– Хм, сложный вопрос у тебя, юная королева. Нет на него однозначного ответа.

– Но, возможно, найдется мудрый совет?

– Совет… советы – дело такое… С одной стороны, ни к чему не обязывающее, а с другой – очень даже дорогое для того, кто алчет знаний или истины. На что готова ты, королева Неблагого Двора, ради совета?

– На многое, – сдержанно отозвалась я, хотя хотелось орать, что ради остановки кровопролития я, разумеется, готова на все.

– Говорю же – умненькая, – довольно захихикал Ясень. – Раньше людишки были глупее, уж не в укор тебе, Элеонора Мак-Ринон.

– Раньше и деревья молчали, – не удержалась от ответа я.

– Уверена? – ехидно спросил Ясень. – Раньше-то они как раз говорили куда больше и чаще… Да, чего-чего, а знаний тебе не хватает точно. Но вернемся к твоему вопросу. – В глазах Древа вновь полыхнули алчные огоньки, а огромное лицо на стволе словно стало четче. – Что ты отдашь за совет?

Если честно я даже не представляла, что можно посулить такой сущности в таких условиях. И, как назло, сколько ни тянулась сознанием к Неблагому Двору, тот молчал. То ли снова учил “птенцов летать”, то ли я действительно должна была решить это сама. Заплатить сама. Согласиться на цену сама. И озвучить, видимо, тоже.

– Молчишь, королева… Могу подсказать, – в голосе Ясеня появились бархатистые и вкрадчивые нотки. – Как насчет того, чтобы отдать мне своего первенца?

– Первенца? – повторила я, ощущая, как из глубины души поднимается хорошо знакомое чувство.

Злость.

– Ну да! – Судя по оживленному голосу, Ясеню очень нравилась такая цена. – Я даже в целом согласен на первую девочку, наследника, так и быть, можете оставить себе. А принцессу – мне. Все равно их девать некуда особо, только замуж. И то – бывает, что на здоровых вроде бы кустарниках вырастают такие кривые ветки! Хоть Эриу вспомнить…

Девать некуда?! Кривые ветки?! Ребенка тебе, старый пень?!

Я ощутила, как ко мне стягиваются тени – из-под каждого куста и дерева в этом лесу. Холод из каждого подземного источника. Сумрак из каждого дупла и расщелины. Тени мраком вились по траве, подбираясь ко мне все ближе и ближе…

По этому мраку пробегали искры, которые медленно, но верно становились языками синего пламени, вздымаясь все ярче и ярче одновременно с моей яростью.

– Дочку, значит, – зловеще повторила я, сжимая кулаки. – Девочку. Принцессочку. Мою.

– Эй, ты чего… А ну убери огонь! – обеспокоился Ясень, и земля под нами зашевелилась, словно он пытался подтянуть корни поближе к себе. Подальше от пламени.

– Бесполезную девочку – и тебе. Да ты совсем уже тут одряхлел и поганками покрылся?! – вдруг заорала я так, что сама вздрогнула. Не ожидала от себя такого. – Война идет в стране! Война! А ему девочку! Покушать младенчиков захотел!

– Да зачем мне ее есть, ненормальная?! – взвыл Ясень. – Хранительница будет, в сиде в корнях жить станет! Хранительница! Нельзя Древу одному, дичаем мы… Убери огонь! Убери, кому говорю!

– Никаких хранительниц, приведенных силой! – рявкнула я и, чуть притушив пламя, подошла поближе и уже спокойнее сказала: – Если только уговоришь ее! Если она сама согласится и захочет! Пришлю к тебе дочь на склоне семнадцатого года. И если уговоришь, то будет тебе Хранительница. И не простая, а принцесса Неблагого Двора, самая прекрасная девушка Зимних Земель.

И повисла тишина.

– А если дочери не будет? – спустя минуту с опаской уточнил Ясень.

– Ты во мне сомневаешься?!

– Да тут как бы к королю вопросы, прекрасная Элеонора, только к нему!

– Ты в муже моем сомневаешься?!

– Согласен я! Согласен. Худая птичка хоть червячка да склюет… Я, Изначальный Ясень, клянусь дать королеве Элеоноре совет…

– Действенный совет. Без тайных и явных дверей, – тотчас вставила я. – Прямой и понятный!

– Клянусь дать действенный совет! И взамен она пришлет ко мне первую свою дочь…

– И если та захочет, то станет твоей Хранительницей.

– Да ты хуже Мэб! – возмутился Ясень.

Я сдержала усмешку и сообщила:

– Буду считать, что это комплимент.

– А вот зря! Ладно… твоя взяла. Даю слово!

И снова грянул гром.

– Итак, совет? – спустя несколько секунд спросила я и шикнула на свою тьму, вновь распуская ее по теням и расщелинам.

– Слушай же меня, Элеонора Мак-Ринон, ныне королева Неблагого Двора, в прошлом человек и потомок племени Партолона. Некогда фейри и фоморы уже объединились против общего врага. Покажи им весь ужас того, во что этот враг превратился. Ты, как потомок, – сможешь объединить их снова, искупить вину и восстановить справедливость.

– И все?..

– У людей говорится, что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом, – проявил Ясень осведомленность в человеческой жизни. – Вернись к мужу, королева… И подумайте, вдруг у вас есть достаточно весомый аргумент? И готовность многим пожертвовать, чтобы его использовать. На этом – все.

И кора на “лице” Великого Древа замерла. Исчезли провалы-глаза, сошелся разлом-рот… И уже никакая, даже самая богатая фантазия не могла бы прочитать в древесном рисунке чей-то лик.

Аудиенция завершилась.

Я повернулась к Ясеню спиной и зашагала прочь, чувствуя, как внутри меня растет радость, светлая, как солнечный день, искристая, словно шампанское.

Я – победила!

Я получила совет. И уверена, что окажется действенным. Если уж Ясень говорит, что я смогу… Великому Древу надо верить!

Значит, сейчас мой путь лежит домой – в королевский сид Неблагого Двора, к Кэйворрейну. Нужно поделиться тем, что я узнала от Ясеня, и рассказать, что отдала долг.

А еще…

Надеюсь, что я таки рожу дочку, а то непонятно чем за совет расплачиваться…

Представила, как к Ясеню приходит мой пятый сын и сообщает: так, мол, и так, простите великодушно, но принцессы опять не получилось, мама мне братика родила, а потому, может, меня за нее возьмете? И расхохоталась.

А отсмеявшись, запрокинула голову и позвала:

– Северный ветер! Будь добр, отнеси меня к мужу!

Глава 19

О горьких событиях и надежде

Некоторое время спустя северный ветер опустил меня на землю, но не в королевском дворце, а… где-то в горах. Горизонт был изрезан причудливой линией хребта, да и вокруг возвышались вершины. И создавалось обманчивое впечатление, что до снежных шапок рукой подать…

– Ты куда меня принес? – с опаской поинтересовалась я, глядя на горы слева, горы справа…

Технически, конечно, слева была почти отвесная скала, а справа огромный водопад, но это ни капли не радовало.

Внутренний компас подсказал, что я в Северных горах. Владения наших вассалов. Гномов и гвиллионов.

И надо полагать, что мой супруг где-то под толщей камня решает с ними срочные загадочные дела. И как до него достучаться, я пока не понимаю… попрыгать и поорать? Попросить Двор сказать мужу, что жена пришла? Ветер не сможет проникнуть в каменные дворцы, чтобы сказать лично, а связываться магически я еще не умею.

Впрочем, я не успела загрустить или померзнуть (только полюбовалась водопадом), как вдруг казавшаяся монолитной стена раскрылась, и оттуда вышел Кэйворрейн в окружении небольшого отряда слуа.

Осунувшийся, измотанный, с новыми ожесточенными огоньками в голубых глазах. В этом освещении мне даже показалось, что на идеально гладкой коже лица фейри появились горькие морщинки у рта.

– Элла! – Он стремительно двигался ко мне, перепрыгивая с валуна на валун, так как дороги у этого входа в подгорные чертоги не было.

– Кэйр! – Я бросилась к нему на шею, только сейчас понимая, как соскучилась. – У меня новости! Много-много новостей!

Он сгреб меня в охапку, обнял так сильно, что я даже на секунду задохнулась от нехватки воздуха. Но почти сразу хватка стала более нежной и бережной. Чуть отстранив меня, муж наклонился для поцелуя, а после, глядя в глаза, тихо проговорил:

– Кажется, у людей есть такое понятие как бункер. Вот туда мне и хочется тебя посадить! У гномов даже есть такой, я думаю, они с радостью предоставят его ради сохранности королевы!

Хм, вот все же не устаю я удивляться, откуда муж столько всего знает… человеческого! Хотя, видимо, за время заточения со смертными в роли тюремщиков и нахватался.

– Не надо. – Я потянулась вперед и коснулась ответным поцелуем его губ. – Лучше… нам действительно надо поговорить. Срочно.

– О чем?

– Надо, – с нажимом повторила я, стрельнув глазами по сторонам и намекая, что не готова вести беседы при всем фейрийском народе. Слуа, конечно, мертвые, но слух и память у них точно есть.

А секретную информацию следует сначала обсудить с королем, а потом уже обнародовать.

– Хорошо, – кивнул Кэйр, с явной неохотой выпуская меня из объятий.

И увлек меня внутрь горы, а там повел по коридорам-лабиринтам, сменяющимися то огромными пещерами, то небольшими залами.

Чертоги гвиллионов оказались удивительным местом. Чего стоили только стены, выложенные подсвеченной мозаикой из прозрачных, разноцветных камней. Я не разбиралась в минералах и не могла определить даже, драгоценные они или полудрагоценные. Просто видела красивое – и восхищалась этим красивым.

Хотя, наверное, как бы ни были богаты каменьями жилы в Северных горах, их там не настолько много, чтобы выкладывать алмазами, сапфирами и рубинами многометровые мозаичные панно во всех коридорах. Так что ставлю на хрусталь, кварц и подобное.

Спустя несколько переходов в огромном зале с практически полностью каменной меблировкой и бесподобными друзами, выступающими из стен, нам встретился уже знакомый со свадьбы князь гвиллионов.

Он отвесил поклон и проговорил:

– Темная королева, рад приветствовать вас в моих владениях.

Надо сказать, что князь, с его лиловыми глазами, антрацитовой кожей и затейливыми узорами на лице, на удивление органично смотрелся среди огромных, похожих на лепестки цветов кристальных друз.

Я с достоинством склонила голову и ответила:

– Я давно мечтала побывать у вас в гостях.

Гвиллион немедленно рассыпался в заверениях, что весь его народ будет счастлив услужить восхитительной королеве и все чертоги княжества в ее распоряжении. В ответ я с долей восхищения сообщила, что непременно полюбуюсь на их несомненное великолепие.

Взаимные расшаркивания были недолгими (что не могло не радовать), так как к нам почти сразу подбежал какой-то другой гвиллион, по всей видимости адъютант, и сообщил:

– Ваши величества, мой князь, дозвольте обратиться!

– Дозволяю, – разрешил Кэйворрейн.

– Пришло послание от фоморов! Они согласны на встречу в условленном месте!

– Мой король! – тотчас повернулся к нему князь.

– Элла, я найду тебя, как только освобожусь.

И мужчины, оживленно переговариваясь, вышли в противоположную арку дверей, украшенную по всему периметру многочисленными сверкающими черепами – маленькими, с мой кулак, но очень похожими на человеческие.

А ко мне приблизилась невысокая гвиллионка и, низко поклонившись, произнесла:

– Ваше величество, меня зовут Миола и я буду вашей сопровождающей. Пойдемте, моя королева, я провожу вас в покои. Король Кэйворрейн освободится не скоро.

И она была права. Вот только сидеть сложа руки и дожидаться мужа я не сумела.

Покои, конечно, оказались чудесны – и даже с окнами, овальными, обрамленными все теми же черепами. Но солнцем, пытавшимся растопить снег на горной гряде, я любовалась недолго.

Возможно, при иных обстоятельствах моему восторгу не было бы предела уже с первого шага внутрь гвиллионской горы, но сегодня, полная впечатлений, изрядно уставшая и озабоченная совсем другими вещами, я не смогла ни толком рассмотреть, ни запомнить интерьеры и одежду незнакомого мне народа.

А кроме того, в несомненно красивом и величественном горном дворце гвиллионов, будто сильным сквозняком, тянуло тьмой. Тьмой боли, горя и смерти. И эта тьма влекла меня к себе как магнит. Точнее, как нить, натянувшаяся между ней и моим сердцем. Она вибрировала у меня под ребрами, напоминая о королевском долге. Но даже не будь я королевой…

В этот раз я пришла к раненым без подарков, разве что с улыбкой…

Но не прийти – не могла. Не облегчить их боль и скорбь – не могла.

Меня изрядно удивило то, что здесь, во владениях гвиллионов, примерно каждый третий среди раненых оказался гномом. Видимо, извечно конкурирующие за горы народы выступили против общего врага единым фронтом. Кстати, и целители, хлопочущие над пострадавшими, через раз являлись гномами.

Такого числа раненых мне еще не встречалось. Как и количества тьмы… Даже в практически уничтоженном Хармас-Хайрасе ее было меньше. То ли поэтому, то ли потому, что день у меня выдался не самый простой, но из анфилады залов, отведенных под лазарет, я едва выползла.

Миола, все это время не отходившая от меня, помогла сесть у стены на изящно выделанный каменный пуфик, а какой-то доктор сунул под нос резко воняющий кусочек мха.

Аж глаза заслезились!

– Королева, вам нужно сбросить… это. – Миола честно пыталась говорить ровно, но в конце фразы ее голос все же дрогнул.

«Это» клубилось вокруг меня плащом и, словно живое, так и норовило протянуть жгут-лапку к другим разумным. Я подтянула к себе на удивление материальный и безумно тяжелый плащ из боли и смерти, повернулась к девушке и устало сказала:

– Да-да, я знаю. Мне нужен пустой зал. Для сброса.

– Я провожу, – с готовностью предложила гвиллионка. Она хоть и смотрела на происходящее с опаской, но все равно отважно подала мне руку.

– Спасибо.

Нас догнала одна из пожилых гномок-целительниц и едва ли не со слезами на глазах схватила меня за руку:

– Ваше величество… спасибо, спасибо, ваше величество!

– Лиохара! – прошипела Миола, со страхом в глазах пытаясь оттащить ее от меня. – Аккуратнее, это же королева…

– Да, я знаю, Миола! – нетерпеливо кивнула гномка. Повернулась ко мне и уже гораздо спокойнее и уважительнее закончила. – У меня в третьем зале два сына, ваше величество. Один из них едва дышал, когда вы пришли. Одной ногой в чертогах Дану, я хорошо это вижу… четыреста лет в лекарском деле. А сейчас он не умирает, понимаете? Не умирает! Теперь я спасу его!

– Миола, все хорошо, – мягко сказала я, прекрасно понимая, что она просто испугалась за Лиохару. – Я не жуткий дух, меня можно касаться.

В глазах гвиллионки отчетливо мелькнуло облегчение.

– Простите ваше величество, просто последние века мы знали лишь одну королеву. И ее было нельзя трогать… совсем нельзя. В лучшем случае она бы наказала дерзнувшего.

– Меня зовут не Мэб, – с мягким нажимом проговорила я. – Меня зовут Элеонора Мак-Ринон. Я – другая королева.

– Мы уже поняли ваше величество. – Миола вновь поклонилась. – Еще раз спасибо!

– Вот и прекрасно.

Вновь повернувшись к гномке, я сказала:

– Лиохара, я верю, что у вас все получится. И да пребудет с вами Дану и звездное небо.

Попрощавшись со все же разрыдавшейся гномкой, мы наконец-то отправились в сторону свободного зала. В этот раз я даже обошлась без подсказок Неблагого Двора и сбросила накопившуюся силу самостоятельно.

Тринадцать оборотов вокруг себя… древние слова, выпевая которые, я уже улавливала какой-то смысл… Удар ладонями о каменный пол… Чужая боль и смерть стекли с меня уже невесомым туманом. Странно, но камень вобрал в себя тьму быстрее и легче, чем земля и трава.

– Ваше величество, а дозволено ли мне будет задать вопрос? – тихо спросила гвиллионка когда мы шли обратно.

– Да, конечно, спрашивай.

– А это не опасно? Вы же забираете энергию смерти, не отравит ли она наши горы?

– Нет, Миола. – Я вспомнила слова Неблагого Двора и пересказала их: – Все что взято из земли, в нее же и уходит. А проблемы возникают, когда ты неправильно сбрасываешь энергию или в каком-либо месте она не растворяется в земле или камне, а копится.

– Ясно. Спасибо, моя королева.

К выделенным мне покоям мы подошли практически одновременно с тоже освободившимся Кэйворрейном.

– Жена моя, ты удивляешь меня все больше и больше, – протянул он, вглядываясь в меня. Настолько пристально и долго, словно читал в моих глазах все, что случилось со мной за время, пока мы не виделись. – Пойдем.

Закрыв за нами дверь, он подошел к мраморному кубу у окна с черепами и… открыл в нем дверку. В небольшой нише оказался кувшин и две треугольные чаши на высоких ножках. Стекло, не камень… а вкус напитка отдавал сладостью подмороженного винограда. Но это было не вино.

– Рассказывай.

– Я подумала, что ты уже все знаешь… – сказала я, сделав два глотка и мгновенно ощутив прилив бодрости.

– Ну не все, – улыбнулся мой король. Совсем не веселой улыбкой…

– Я отдала долг Великому Ясеню.

– Как раз это я знаю.

– То есть ты действительно прочитал мою память?

На меня посмотрели, как на маленькую девочку, но все же пояснили:

– Это возможно, но очень затратно и… не слишком этично. Особенно теперь. – И снова та же слабая, печальная улыбка. – Нет, Элла. Просто я тоже общаюсь с Неблагим Двором. Что же до Ясеня… Я заключил с ним магический договор. С одним из Легендарных Древ волшебной страны. Написал клятву на его стволе. Ты всерьез думаешь, что падение такого огромного камня с плеч можно не заметить? Или решить, что Ясень сам разорвал договор, просто так, по личной прихоти? Значит, кто-то вернул долг за меня. А кто мог вернуть его, кроме моей королевы?

Я развела руками и вздохнула.

– В общем, да. Ну а фиал с кровью Филидэля ты оставил в спальне, и я на всякий случай положила его в карман. А потом меня опять похитили…

– Знаю и это. Потому и мечтаю запереть тебя в бункере. Но никакой угрозы, никакой опасности для тебя я не ощутил, а поскольку был слишком занят…

– Кэйр…Ты знал, что ничего плохого со мной не случится… – протянула я. – Зачем тогда было приставлять ко мне охрану? Вот они – пострадали. Моара сказала, что мертвым место в могиле и что она помогла моим воинам обрести покой.

Высокая ножка чаши хрустнула и переломилась под пальцами короля.

– Моара… Продолжай, жена моя, я желаю подробностей. И не волнуйся о слуа, я смогу вернуть их.

Все время, пока я говорила, Кэйр молчал. А я старалась не смотреть на его лицо. Вряд ли найду там одобрение своим подвигам…

– Моара сумела смертельно ранить Оберона, – медленно проговорил король, когда я закончила рассказ о похищении. – Если бы Титания не успела… И это был Благой король. Ты понимаешь, что ты… еще слишком…

– Слаба и неопытна, – закончила я. – Да, понимаю.

– Почему ты не ушла от фоморов сразу? – спросил он ледяным тоном.

– Хотела выслушать, потому что знала, что могу уйти в любой момент. Кстати, объясни мне, пожалуйста, почему этот Благой придурок… прости, рыцарь… Почему он переметнулся на сторону фоморов? – спросила, пытаясь сменить тему. – Он что-то говорил про злобное зло в лице Неблагих, но тогда почему воспользовался помощью тех, чьим именем в обоих Дворах детей с пеленок пугают?

– Все просто, Элла. Ты верно сказала – фоморы лишь сказки, а вот Неблагие – они тут. И, видимо, Маэвис был недоволен тем фактом, что Летний и Зимний Дворы больше не воют на уничтожение друг друга. По его мнению, добро стало брататься со злом. Как ты верно сказала – придурок, и Моара этим воспользовалась. И да, надо посоветовать Оберону выяснить, не причастен ли отважный дини-ши его королевы к убийствам Плетущих.

– Получается, фоморы его давно завербовали? Плетущих же не в последние несколько дней поубивали.

– Фоморы периодически заводили себе сторонников, это так. Мы просто… не предавали огласке такие случаи.

Как со сказочным дипломатом, ага…

Боги, когда же я перестану думать о Филидэле? И скорбеть…

Наверное, все же стоит признаться хотя бы самой себе: мне отчаянно его жалко.

Как люди расстаются со своей скорбью? Поминают? Интересно, есть ли у фейри такие обряды прощания…

– Я надеюсь, ты достигла своих целей в разговоре с Моарой. Ну или хотя бы удовлетворила любопытство, – проговорил Кэйр. – Я не вмешивался, пока ты была… в гостях. Не вмешался и потом – по твоей просьбе, что передал северный ветер. Но поверь, за эти часы – а их было слишком много, милая, – я практически удостоверился в том, что фейри тоже могут поседеть.

– Лукавишь, милый… – тихо рассмеялась я, подходя ближе и запуская руки в его черные волосы.

– Ну, разве что немного, – без улыбки ответил Кэйворрейн, и мне стало стыдно. – А теперь вернемся к Ясеню.

– В целом рассказывать нечего. Из того, что касается твоего долга. Я вылила кровь Филидэля, капнула немного своей, и Ясень удовольствовался этим.

Голубые глаза мужа чуть сузились, и он с нажимом потер висок.

– Все так прекрасно звучит, что прямо подозрительно.

Так-то да. Мне тоже было странновато, но я быстро поняла, что чертов Ясень просто ставил себе иные цели. Рассчитывал на очередной договор и мое обещание по его поводу!

– Не слишком подозрительно, Кэйр. Видишь ли, после того, как Легендарное Древо сняло с тебя долг, я задала ему вопрос. Как нам остановить войну.

– Именно остановить? – почему-то зацепился за эту формулировку король. – Не победить?

– М-м-м… – озадаченно нахмурилась я. – Да. Именно так. Я сказала, что не хочу смертей и разрухи. И это правда!

– И что же ответил Ясень?

– Сначала, что у него нет ответа. Тогда я попросила дать мне мудрый совет.

Кэйворрейн покачал головой.

– Не бесплатно, конечно.

– Конечно, – согласилась я. – Но мы договорились. И Ясень напомнил мне человеческую поговорку… В общем, суть в том, что надо добиться переговоров с фоморами. А к словам о справедливости и братстве добавить какой-то весомый аргумент. Насколько я поняла – в том стиле, что если они не хотят жить в мире, то мы тут все разнесем ко всем чертям. И их, и нас.

– Интересно… – задумчиво протянул король. – Аргумент, значит…

– Ну да… Кэйр? У тебя что, есть такой аргумент?

Муж грустно улыбнулся и вытянул из-за ворота камзола серебряную цепочку. С подвеской – в виде черного мерцающего кристалла.

– Есть, Элла. Есть.

Кристалл показался мне… живым. И не просто живым. Он будто содержал в себе сильнейшую злую магию, какую-то жуткую жуть, клубившуюся внутри, заточенную, но готовую вырваться.

– Там… какая-то очень сильная сущность? – спросила я, понимая, что даже смотреть на эту странную штуку неприятно. Не просто неприятно – тошнотворно. Что же за гадость?..

– Примерно так, – ответил король.

– Так это же хорошо? – предположила я, пытаясь подавить тошноту. – Ты наверняка можешь ее использовать? Ну… как дополнительную мотивацию.

– Наверняка могу, – хмыкнул Кэйр, пряча подвеску обратно. – Но не хочу говорить об этом. Пока не хочу. Не сейчас.

Он подхватил меня на руки и через мгновение уложил на постель. Я даже не заметила, что в отведенных нам покоях есть кровать. По счастью, не каменная, а очень даже мягкая и уютная…

Муж стянул с меня сапожки, разулся сам и улегся рядом, крепко обняв меня. Склонился к лицу, так близко, что наши губы почти соприкоснулись. Но вместо поцелуя спросил:

– Итак, что же попросил у тебя Ясень за свой ценный совет?

Разнежившись от его объятий, я едва ли не мурлыкала. Соскучилась! Как же я соскучилась по нему! По рукам, по улыбке, по запаху, по…

Так, Элла, тебе вроде бы вопрос задали и даже ждут на него ответа!

– Ясень… Сначала он хотел нашего первенца.

Король заметно напрягся, но я хихикнула.

– Потом дочку. А потом я разозлилась и впервые обратила тьму в пламя. И едва не сожгла этого… размечтавшегося нахала.

Кэйр хмыкнул от такого определения Легендарного Древа, но я продолжала:

– Он испугался и все же перестал капризничать. Мы сошлись на том, что дочь Неблагих правителей просто придет к нему и сама решит, хочет ли стать его Хранительницей.

– Ясень испугался? – с сарказмом переспросил король, явно засомневавшись в достоверности моего эпичного рассказа. – Древо-то? Это же сущность, Элла. Они не боятся… они лишь играют в эмоции.

Сущность!.. Да это не сущность, это сучность какая-то если хотите!

– В любом случае сошлись мы именно на этих условиях, – сообщила я мужу.

– Я понял. Ну что же, моя королева. Попробуем разыграть эту карту. Видишь ли, переговоры с фоморами действительно состоятся. Уже завтра. Возле холма Партолона в долине Сен Маг.

Хм… а более безопасного места они не могли найти?!

– Фоморы согласились пойти на компромисс? – усомнилась я, вспомнив высказывания Моары о мести и справедливости. – Да и фейри… Как-то не верится, Кэйр!

– Правильно не верится, – усмехнулся король. – О компромиссах не идет и речи. Мы договорились о встрече не для того, чтобы предотвратить войну.

– А для чего?

– Пришло время узнать, что сейчас представляют собой наши владыки, жена моя. Не угасла ли за сотни лет сила Благого короля? Чего стоит новый Неблагой король? И узнать это хотят и фоморы, и фейри. Ведь мы с Обероном не сумели удержать Печати. Причина этого не так важна, как сам факт.

– Эх… Вариантов не идти нет?

– Нет, милая моя. И еще… Боюсь, что этой ночью нам с тобой придется мало спать – и вовсе не по тем причинам, которые были бы мне приятны.

– Оу… о чем ты?

Странно, но я знала ответ на свой вопрос.

И не ошиблась.

– Мне нужны нити, моя королева. Много нитей – от моей самой лучшей, самой прекрасной, самой…

Кэйворрейн замялся, но все же закончил фразу, вот только не так, как мне мечталось:

– Моей самой драгоценной жены.

И продолжил, уже шепотом, прямо в мои губы:

– Моя лучшая… моя невероятная…

Слово «любимая» не прозвучало. Но в ярких голубых глазах плескалось море других, не менее теплых, чем любовь, эмоций, и я едва не утонула в них. Лучшая, драгоценная, невероятная – это всего лишь слова. Но я видела, знала и чувствовала: я нужна ему. Я на самом деле нужна моему королю! Именно я, не околдованная пряха, а его королева. Избранная, желанная и… равная ему.

А потому… потому я решила, что, во-первых, не буду спрашивать. А во-вторых, стану просто жить.

Просто создавать нити. Это то, что я умею, – и умею хорошо.

Это то, что сейчас поможет и ему, и мне, и нашему миру гораздо больше, чем сказанные вслух слова любви.

Глава 20

О том, что добрым словом и весомым аргументом можно добиться большего, чем просто добрым словом

Делегация Неблагого Двора собралась в дворцовом зале советов. Том самом, где углы обгрызла тьма, а зеркало за королевским троном отражало лишь смутные силуэты присутствующих. Правда, сегодня (то ли по поводу войны, то ли в тон настроению короля) вместо стола здесь были кристаллы, будто в гвиллионских чертогах, только всех оттенков лилового. Они росли из пола и уходили в потолок, словно затейливые природные колонны.

Мы с Кэйром явились туда последними, и, переступив порог, муж бросил на меня очередной косой взгляд, а я с трудом удержалась от того, чтобы не поджать губы, демонстрируя недовольство. Если бы король мог, то, как и мечтал, запер бы меня в самой глубокой штольне Северных гор. Благо у гномов были там комфортно оборудованные убежища. Я всей кожей ощущала желание мужа уберечь меня, не допустить повторного похищения или – не дай Дану – покушения. Вообще ничего не допустить.

Но Кэйр был не только мужем. Он был королем. И прекрасно понимал, что идти на переговоры с самым жутким кошмаром мира фейри нам нужно всем вместе.

Неблагие правители. Благие правители. И свита из наиболее приближенных высших. Ну и наиболее искусных в магии, но про это можно даже не говорить.

Лорд Каментер склонился в поклоне первым:

– Счастлив приветствовать короля и королеву. Все готово к переходу!

– Отлично, – медленно кивнул Кэйр. – Есть ли вести от Летнего Двора?

– Да, только что прилетело послание. Все в силе, они будут вовремя.

Вперед выступил Тионг, метнул на короля тяжелый взгляд, став на миг похожим на слуа.

– Ваше величество! Я по-прежнему предполагаю, что приглашение на переговоры – это ловушка. А вы идете туда лично! Стоило послать дипломатическую миссию.

– Лорд Тионг, я выслушал ваши возражения еще на вчерашнем совете и даже дал на них исчерпывающий ответ, – ровно, практически без эмоций ответил Кэйворрейн. – И дискуссия была закрыта еще вчера.

– Как прикажет мой король.

Я посмотрела на мужа еще раз.

Действительно, почему и он и Оберон идут сами? Ведь, по сути, именно на них держится очень и очень многое. Ни у Благого, ни у Неблагого Двора нет наследников, и я не слышала о существовании подготовленных преемников обоих тронов. То есть в случае смерти короля Двор остается обезглавленным. Оба Двора! И оба рухнут в пучину смуты. А в мире – война…

«Наверное, это обидно, когда обожаемая королева недооценивает своего супруга», – насмешливо прокомментировал Неблагой Двор.

А я что? Я ничего. Я (как говорят решительно все) по-прежнему слишком человечна. Думаю, фейри известно, что людские правители обычно не горят желанием положить свою голову на первую попавшуюся плаху. А долина Сен Маг слишком подходила под это описание.

«У их величеств всегда есть защита, Элеонора, – хмыкнул в голове холодный голос. – Ты же помнишь про Короля-Ворона? Поверь, Оберон защищен не хуже».

Угу, и ему это так помогло при прорыве Бездны, когда из трещины в прозрачной стене вылетел шальной нож. Титания едва справилась!

«Он бы не погиб, – прошелестел мой Двор. И в его интонации не было ни капли утешения. Только уверенность. – Убить короля – это слишком сложно. А кроме того есть вещи, неизвестные даже мне. Что, если Благой Двор захотел испытать своего владыку? Оберон правит так долго! Неудивительно, если мой оппонент решил проверить его силу…»

Какая прекрасная информация! То есть кроме подданных, которые могут подумать, что их задница на троне может смотреться гораздо лучше, у нас еще имеется совершенно разумная земля… Или сущность? Или душа территории? Точнее, две души. Оппоненты… Впрочем, совершенно неважно, как их назвать. Но если кто-то из них захочет проверить своего короля… или сочтет его недостойным… Оп-па – и никакие ветра не успеют перехватить шальной кинжал. Или вообще не придут. Так что Филидэль точно заблуждался, называя Дворы «полуразумной штукой». Или врал?..

«Вы мне пока нравитесь», – успокоил меня Неблагой Двор.

«А ты, я смотрю, вообще терпеливый, – обратилась я к нему. – Мэб вот сколько времени не трогал. Пока с оказией не раскрыли ее аферу!»

«А кто сказал, что она была плохой Неблагой королевой?»

И действительно…

Пока я беседовала с душой Зимних Земель, пришло время… в иной ситуации я бы сказала «построиться», но сейчас шутки казались неуместными.

В авангарде делегации стояли неизменные слуа. За ними королевская чета, а по пятам следовала почетная свита. Всего десяток лордов, не больше. Что любопытно – кроме меня, ни одной леди…

Я подхватила подол очередного роскошного платья. На этот раз наряд был уже привычного цвета черненого серебра, но в нем отчетливо читались милитаристические детали. Корсет отделан серебряными пластинами с лаконичными насечками, а плетение кружев на юбке больше всего походило на кольчужное.

Темная королева шла не с дружеским визитом, и это читалось во всем ее облике.

Моем облике.

Кэйворрейн достал из воздуха моток пряжи, которую я сделала этой ночью, и тихо сказал:

– Тропа впереди. Невидимая.

Слуа лишь кивнули и, прогрохотав сапогами по зеленому мрамору пола прошли вперед – все в то же черное зеркало. Их туманные плащи первыми пропали в будто растаявшем стекле.

Переходы по новым методам мало чем отличались от старых, во всяком случае я не заметила особой разницы. Разве что шли мы заметно дольше. Приглядевшись, я заметила, что шагаю словно по коридорам, проложенным сквозь бесконечную паутину мироздания. И теперь я понимала, что делает мой Сумрачный Плетущий: раздвигает нити пространства и подвязывает их своими, чтобы это бесконечное полотно не сомкнулось, сминая идущих как пыль.

Но нет. Сравнивать высших Неблагого Двора с пылью – как минимум глупо.

Я вздернула подбородок и чуть крепче сжала пальцы на локте мужа.

* * *

Долина Сен Маг, последнее пристанище племени Партолона, не особенно изменилась со времени моего визита.

Все то же выжженное пространство с огромным черным холмом в центре. Сейчас на удивление спокойным. Антрацитовые камни недвижно лежали на его вершине.

Но я помнила, как обманчивая безмятежность в мгновение ока обернулась лавиной. Правда, тогда Филидэль перенес меня вплотную к холму, а сейчас мы вышли чуть в отдалении – на маленьком плато, возвышавшемся над долиной.

Интересно, устраивая встречу на таком месте, фейри и фоморы не переживают, что в их «непринужденную беседу» в любой момент может вмешаться третья сторона? Возможно, несколько разложившаяся, но все еще имеющая свою активную позицию на данный счет!

На самом деле я понимала, почему выбрана именно долина Сен Маг: она знаковая. А с другой… Переговоры о мире с видом на могильник – это весьма символично, да? И нынешние, и былые народы волшебной страны явно знают толк в развлечениях!

Под ногами расстилался идеально гладкий камень, больше похожий на черный лед, чем на горную породу. Я невольно подумала, что неплохо бы разрисовать это мрачное место кислотно-розовыми клеточками. Поле Случайных троп точно выглядело более оптимистично…

Слуа то ли покинули нас, то ли стали невидимыми. Лорды Зимнего двора встали полукольцом вокруг меня и Кэйра.

Почти рядом появился из такого же перехода Оберон под руку с Титанией и его свита, такая же немногочисленная, как и наша. В противовес нам Летние оделись в белое и зеленое.

– Приветствую короля Кэйворрейна и королеву Элеонору! – проговорил Благой правитель своим звучным, хорошо поставленным голосом.

Его жена, подарив нам мягкую улыбку, грациозно склонила голову.

– Приветствую короля Оберона и королеву Титанию! – ответил Кэйр.

И я постаралась изобразить тот же величественный наклон подбородка, что и Благая королева.

Эх, все же мне еще долгие годы надо тренироваться для того, чтобы суметь выразить настроение одним взглядом или жестом…

Оказав почести друг другу, Светлый и Темный короли волшебной страны почти синхронно развернулись, встали практически рядом, а высшие лорды за нашими спинами мгновенно слились в единую свиту.

Фоморы уже были тут – на противоположном конце черной площадки. И возникли они из ничего, так что оценить способ перемещения никакой возможности не было.

Точнее – фоморка. Одна. Ее сопровождение я заметила не сразу, удивленная тем, что Моара стоит к нам спиной.

Все в том же полуварварском наряде, она вытянулась струной на самом краю, словно собиралась не то взлететь, не то упасть, – и чуть покачивалась, будто поддаваясь порывам сильного ветра.

Но ветра не было никакого, даже самого обычного, неволшебного.

Лишь несколько секунд спустя я поняла, что за краем плато вовсе не пропасть, а терраса, всего полуметром ниже. Вот на ней и расположились остальные фоморы, причем довольно далеко от своей госпожи.

Невольно в голову пришла мысль о том, что прямо сейчас убить Моару очень просто. Ее воины мало того, что расселись довольно далеко от своей госпожи, так еще и занимались кто чем. Один неторопливо водил точильным камнем по лезвию топора. Другой любовался курганом в долине – ну или еще что рассматривал, но тоже спиной к нам. А еще двое так вообще разложили на какой-то тряпице обед и спокойно ели, тихо переговариваясь.

На фоне подтянутых, не делающих не единого лишнего движения лордов фейри, это выглядело… контрастно.

Оберон заговорил первым.

– Приветствую тебя, Моара, жена Элаты и ныне королева фоморов!

Лицо Благого короля выражало вежливый интерес, но старался он напрасно: фоморка даже не повернулась к нему.

– Я не королева, – лениво откликнулась она. – В данный момент я предводительница своего народа, но как только моя роль подойдет к концу – я уйду в храм Домну, как мне и должно. Я не королева.

– В любом случае – ты глава, – мягко вступила Титания, делая шаг вперед и становясь рядом с мужем. – Потому мы приветствуем тебя в этом знаковом для наших народов месте, совместно выбранном для переговоров.

– Переговоров? – Моара все же повернулась, сложила руки на груди и насмешливо фыркнула. – Вы все еще не поняли? Их не будет. Не будет дипломатии. Не будет компромиссов. Я пришла посмотреть на вас. Просто посмотреть на фейрийских королишек при всем параде – в последний раз…

– Моара, раз ты начала этот разговор в столь непринужденном, так сказать, стиле, то, пожалуй, продолжим в нем же.

Оберон махнул рукой, и воздух на мгновение подернулся рябью, после чего между нами и фоморкой возник довольно большой круглый стол, окруженный мягкими креслами. Вот все же любят фейри комфорт. В любых обстоятельствах…

– Будем откровенны. Ты пришла сюда потому, что, так же, как и мы, беспокоишься о содержимом знакомого нам всем кургана Тамлехт Муинтре Партолайн. – Благой король протянул руку, указывая на могильник: на случай, если кто без дополнительных подсказок не понял.

– И это тоже, – кивнула Моара и все же подошла к столу.

Отодвинула первое попавшееся кресло, уселась и закинула на гладкую, лакированную поверхность ноги в потасканных ботинках. Откинулась на спинку, обвела взглядом молчащих фейри и расхохоталась.

– Не переживай, Благой поганец, ничего, кроме откровений, ты от меня и не услышишь! Домну, ну у вас и рожи! Одно удовольствие смотреть. Что, остроухие уроды, забыли о том, как выглядит варварство, с которым вы обязаны считаться?

– Забыли, – спокойно признал Кэйворрейн, первым садясь за стол напротив фоморки. – Но это неудивительно, ведь даже низшие фейри не забрасывают ноги на стол.

– Это потому, что до стола не достают. – Моара обнажила в улыбке крепкие, белые зубы с выдающимися клыками. – А я тебя запомнила, мальчик. Ты молодой король Неблагого Двора. Кажется, совсем недавно воцарился и женился на человеческом цветочке. Мне бы, наверное, даже было жалко, что твоя жизнь и правление так быстро закончатся… если бы хоть кто-то из вашего проклятого фейрийского племени пожалел нас!

Она выкрикнула это с неожиданной яростью и подалась вперед, вонзив в стол длинные ногти, которые тут же превратились в черные когти – хищные, загнутые.

Второй вариант варварского маникюрчика, м-да… А если серьезно – фоморы явно не простая раса.

– Твоя ненависть понятна, – проговорил Оберон, окутывая нас своим голосом, словно мягким одеялом. – Но сейчас она не имеет смысла. Мы пришли не за ней.

Моара рассмеялась, но ее злость не пропала – лишь ушла в глубину глаз.

– А с тобой я вообще разговаривать не хочу, – отмахнулась она. – С тобой и с этой полоумной монашкой, которую ты зовешь супругой. Ваш юный коллега удостоился моего внимания исключительно потому, что он еще не родился на момент памятных событий. Впрочем, это не помешает ему умереть, как и каждому из вас.

– Моара, я бы рекомендовала тебе выбирать выражения, – сузила прекрасные зеленые глаза Титания и села рядом с Кэйром.

По тому, как нехорошо сверкнули глаза фоморской не то жрицы, не то колдуньи, я поняла, что сейчас будет сказана гадость. Очень грубая, возможно, отвратительная гадость.

И оказалась права.

– С чего это? – едко осведомилась Моара и погрозила собеседнице пальцем, на котором вновь красовался прямой бледно-синий ноготь. – После того, что вы сделали, я могу позволить себе любые выражения, Тани. Да и перед кем мне демонстрировать манеры? Уж не перед тобой ли? Ведь Благая королева – прекрасный пример для всего дивного народа! Хранить верность мужу, который этого не делает, и регулярно развлекаться, изображая из себя человека. Вернее, даже не так… Играть в человека! Сначала в маленькую девочку, после в юную девушку, в зрелую даму и, наконец, старуху – и снова в девочку! Или для тебя это хоть какой-то способ забыться? О да, в сознании фейри века летят медленно!

Титания побледнела и дернулась, словно ее ударили по лицу.

– Моара, ты слишком… далеко отошла от сути вопроса. – Голосом Оберона можно было замораживать лед. При этом он улыбался. Стоял, облокотившись на спинку кресла Благой королевы, и мило улыбался. Но от этой улыбки даже мне стало слегка жутковато.

Вывести из себя можно кого угодно. Даже великого короля – нужно просто надавить ему на больное место. Или налгать об этом больном месте…

– Да почему же? – хмыкнула фоморка. – Вы как раз свиту привели, она вон стоит, скучает. Надо же развлечь? Напоследок… А вопросов у меня к вам нет, дивные твари!

Я кашлянула и вдруг, неожиданно даже неожиданно самой себя, спросила:

– Тогда зачем вы так показательно злитесь, Моара?

Она уставилась на меня пристальным взглядом. Побарабанила пальцами по столу и насмешливо спросила:

– А ты здесь зачем, маленькая королева? Ведь еще недавно была тупенькой обезьянкой… Ничего личного, милая, но когда я видела людей в последний раз, они, грязные и в вонючих шкурах, строили избушки в лесу. И воевали деревянными копьями.

М-да.

Я подошла к столу переговоров, но садиться не стала, лишь положила руку на плечо моего короля. И спокойно сообщила:

– Я понимаю вашу злость на то, что в процессе военных действий пострадал ваш народ. На то, что вы вечность провели в Бездне… не замечая течения времени, не так ли, Моара? Но стоит ли переходить на личности? Это слишком мелко для ненависти, вам не кажется?

– На личности, говоришь? Вот эти? – Она ткнула пальцем в Оберона, Титанию, а потом за их спины, но я не стала оборачиваться. – Именно они составили подлое заклинание, которое касалось всех, в ком золотая кровь была густа! Не разбирая правых и виноватых!

Почему-то я вновь начала злиться, практически как вчера у Ясеня.

Как хорошо, да? Уморить целый народ, а после прийти и возмущаться, что с тобой поступили так же! Действительно, это ведь другое!

И подумать только, какая неожиданность: дружить против общего врага, расправиться с ним, а потом перегрызться между собой! Да ни капли сомнений: если бы фейри не удалось запереть фоморов в Бездне, так фоморы расправились бы с ними точно так же!

Но нельзя, нельзя уподобляться Моаре, показывая свою злость!

– Знаете, Моара, – сказала я без единой эмоции, просто констатируя факт, – если ваш народ тогда вел себя так же, как вы сейчас – то последствия неудивительны.

– Мой народ?! – искренне возмутилась фоморка. – Поверь, деточка, в те прекрасные времена фейри вели себя ничуть не лучше! Только что слова подбирали красивые. Но изящество еще никогда не было помехой жестокости.

Охотно верю, кстати. Если сейчас «прогрессивные» Дворы гордятся своим феодальным строем как основой общества, то что же было раньше?

Но говорить об этом я не собираюсь.

Сейчас, к сожалению или к счастью, не время думать о том, в чем виноваты фейри. Теперь это – мой народ.

Это мой народ, и я – королева его Зимней половины…

И, может быть, сумею многое здесь изменить.

И начну прямо сейчас!

– Сколько громких слов, Моара. – Я сплела ладони, убрав руку с плеча моего короля, и над головой тихо прогрохотал гром, а волосы взметнул ветер. – Но вот в чем проблема: кто бы ни был виновен, никакие слова и никакие поступки не оправдывают геноцид. А то, что вы сделали с племенем Партолона, – именно геноцид!

– Элла… – попытался вмешаться Кэйворрейн.

Краем глаза я увидела, как дрогнули губы Оберона. Сдержал улыбку? Вряд ли… Хотел остановить меня? В любом случае – промолчал.

Я пристально посмотрела в глаза мужа и почти беззвучно шепнула:

– Верь мне.

В нас кто-то всегда должен верить. Особенно если мы сами не верим в себя.

Но временами нужно просто идти вперед. Неважно, спотыкаешься ли ты, падаешь ли ты, уверен ли ты в победе и в своих словах. Это неважно. Нужно идти вперед.

И, глубоко вдохнув, я произнесла:

– Я, Элеонора Мак-Ринон, обвиняю народ фоморов в лице вас, Моара, и народ фейри в лице его королей – обвиняю в геноциде племени Партолона!

На площадку опустилась мертвая, прямо-таки гробовая тишина.

– Девочка, ты рехнулась? – доверительно поинтересовалась фоморка. – Ты Неблагая королева.

Это, видимо, на случай, если я забыла.

– Я обвиняю вас по праву потомка племени Партолона.

– Оу… Ох уж эти потомки! Весьма неудобными бывают, да, Оберошка? – Моара вновь повернулась к Благому королю. – Тебе, кстати, тело правнука выдать? Мы даже сохранили! Вдруг да пригодится.

– Хватит ерничать, Моара, – спокойно сказала я. – Вы говорили о жестокости. Но тогда, много лет назад, вы не просто попытались изгнать племя Партолона, а наслали на него смертельную болезнь. Не пощадили даже детей! Вы полагаете, что это не было жестокостью? Очень легко судить, если несправедливость коснулась тебя самого, но что насчет собственных поступков?

– Времена были дикие, маленькая королева, – усмехнулась Моара. – Фейри тоже были дикие, но уже тогда красивенькие. И фоморы были дикие, кто же спорит! Но у нас не было шанса измениться, такая вот досада. Его отобрали.

Снова о себе? Вот же непробиваемая!

– В любом случае сейчас вы планируете вновь опрокинуть мир в ужасы войны. И в этот раз в нем снова появилось три силы. Фейри, фоморы – и племя Партолона.

– Племя Партолона мертво! – заявила Моара, но в ее голосе отчетливо прозвучало сомнение, а беглый взгляд скользнул в сторону кургана.

– Ты сама знаешь, что это не так, иначе не пришла бы сюда, – тихо сказал Оберон. – Вернее, то, что они мертвы, не делает их мирно лежащими трупами. Скажи, Моара, ведь вы уже сталкивались с восставшими мертвецами Партолона?

– Да, – неохотно проговорила фоморка спустя несколько мгновений. – Притом, к сожалению, они проникают даже на Хрустальные острова. Неизвестными нам путями.

– Ты понимаешь, что сейчас не время для войны?

– Никогда не время для войны! – воскликнула я, не дав ответить Моаре. Не сдержалась. Вот только уже не злость заставляла меня говорить. – Никогда, понимаете?! На несправедливости не построишь мира, и вы это сами видите и знаете! Вы убили целый народ и думали, что это сойдет вам с рук? Вы это сделали! Фоморы и фейри! Методы у вас одинаковые, кто бы что ни говорил. Скажите, Моара, а есть ли у вас уверенность, что убитые фейри растворятся в своей земле, а не вернутся мстить вам – так же, как вернулись партолонцы?!

– Ты говоришь глупости, – упрямо помотала головой фоморка.

– Темная королева права, и ты сама прекрасно знаешь это, Моара, – вновь вступил Оберон. – Сначала нам нужно разобраться с партолонцами. Шевеление в могильнике было давно, но только сейчас мертвецы не просто встали, а покинули долину Сен Маг и начали перемещаться по стране. Мы все в опасности! Твой народ, мой народ. Мертвые, которые алчут справедливости, – тебе ли, колдунья, не знать, что против них нет защиты?

– И что ты предлагаешь?

Благой король сделал плавный жест в мою сторону:

– Наше предложение выскажет Элеонора.

А у меня тут же пересохло в горле… И мысли все разбежались. Казалось, что стоит открыть рот, как оттуда раздастся некрасивый хрип, а уж никак не убедительная речь.

Нет. Я справлюсь! Я…

– Прошлое такое, какое оно есть, – негромко начала я. – Его нельзя зачеркнуть. Его не получится выбросить. С ним можно лишь научиться жить. Не простить, не забыть… а просто жить. Если вы будете мстить друг другу, то месть никогда не прервется. Цикл крови, цикл смерти… Вечность мести! Зачем?! Я все понимаю, Моара. Слишком много ужаса, ненависти, и все это справедливо… Но сейчас война и месть невозможны! Если мы продолжим воевать друг с другом, то погибнем все.

– Угу, – покивала Моара, не сводя с меня пристального взгляда. – Забыть, простить и, обнявшись, с песнями идти в светлое будущее. Так, маленькая королева? Ты всерьез думаешь, что это возможно?

– Нет, не думаю, – призналась я. – Но если попробовать хотя бы не убивать друг друга? Виноваты все, но если подумать – за что вы конфликтовали? За ресурсы, за территории?! Серьезно?! Посмотрите вокруг! Сколько в волшебной стране отвратительных мест? Шепчущий лес, Черные пустоши, где павшие так и не нашли покоя… Я не хочу перечислять! Но скажите мне, брат мой, – повернулась я к Оберону, – а к какой территории относится тот же Шепчущий лес? Чудеса в обоих Дворах соседствуют с поистине отвратительными явлениями. Так устроен мир! И вместо того, чтобы восстановить потерянные земли, вы…

– Ты ничего не понимаешь! – прошипела Моара. – Ты несешь чушь! Уже потому, что кому-то изначально принадлежат плодородные земли, а кто-то должен расчищать свое поле от камней и выращивать на нем скудный урожай! И да, так устроен мир! Любой мир, глупая ты девчонка! Ты что же – думаешь, что фейри добровольно отдадут нам чистые, плодородные территории?

– В данном случае – да! Фейри помогут фоморам. И это будут не подачки и не резервации!

Сказав такое, я не сумела не обернуться.

У всех остроухих политиканов – без исключений! – разом вытянулись физиономии. Ну, хоть не уши…

– Элеонора, царственная сестра моя, вы несколько торопитесь… – мелодично начала Титания.

– Нет! – оборвала я. – И вы прекрасно это знаете, моя царственная сестра. Давайте не будем считать упущенные бриллианты в тот момент, когда вам может не достаться и подгнившего мха? Война уничтожит все. Ничего не останется!

В этот момент в нашу дискуссию вмешалось новое действующее лицо.

Могучий викинг метров двух ростом, с окладистой бородой и мрачными темными глазами.

Притом я опять не ощутила дрожи пространства – он просто появился. И не где-нибудь, а удобно расположившись в соседнем с Моарой кресле.

Кажется мы очень, ОЧЕНЬ многого не знаем о фоморах.

«Не мы, а ты, – прокомментировал Неблагой Двор. – Остальные в курсе, что тут есть еще зрители».

Отлично… Пожалуй, хорошо, что я не знала. Только лишние нервы тратить, думая, где же находится тот, кого я не вижу, и чем собирается заняться…

– Я несколько опоздал, – громко сообщил викинг. – Но теперь я, Дерек Стрелозуб, стану говорить!

– Рад приветствовать нового вождя фоморов, – кивнул Благой король и наконец-то тоже уселся за стол. Ну и я села рядом с мужем. Если честно, коленки уже дрожали…

– Сволочь и паскуда ты, Оберон, король Летнего Двора, – на удивление дружелюбно прогудел Дерек. – Но я тут с начала «переговоров», если их можно так назвать. И, в отличие от вдовы моего дяди Элаты, я уже столкнулся с отродьем Партолона и потерял немало лучших своих бойцов. И да, нет никакой гарантии, что боги не захотят наказать победителей таким же образом.

– Весьма точно сформулировано, – согласился Благой король. – Итак, ваши предложения?

– А есть варианты? – хмыкнул фомор. – Сначала совместно решаем вопрос с теми, кто в кургане. А после… после подумаем.

И все повторится… Общими силами уложат мертвецов, а потом…

Я судорожно принялась подбирать новые аргументы, но открыть рот не успела.

– Боюсь, что подумать придется уже сейчас, – вежливым, спокойным тоном сообщил Кэйворрейн и достал из-за ворота уже знакомую подвеску. – Полагаю, вы все знаете, что это такое.

Черный кристалл мигнул, и внутри его заклубилась тьма. Даже на черном камзоле Неблагого короля он выглядел чуждым, мрачным и… безмерно опасным.

Моара подалась вперед, но тут же с шипением отшатнулась. Титания стиснула кулаки, а в зеленых глазах появилась искра страха.

– Кэйворрейн… – В одно имя моего супруга король Оберон сумел вложить свое честное мнение по поводу притащенной на стол переговоров гадости. – Кажется, мы пытаемся решить вопрос миром.

За спинами королей, будто по команде, сделали шаг назад дивные лорды, и Благие, и Неблагие.

Видимо, о мерзком кристалле действительно знали все – кроме меня и новоприбывшего фомора.

Дерек Стрелозуб склонил голову сначала налево, потом направо и сообщил:

– Понятия не имею. Что это за холера, Неблагой?

Моара выдохнула и чуть дрогнувшим голосом сказала:

– Это кристалл с силой титана.

– Того самого, из изначальных? – уточнил Дерек.

– Да!

– М-м-м… тогда холера опасная. Полагаю, что Зимник подобрал аргумент для подкрепления мирного договора?

– Как приятно иметь дело с воинами, – благосклонно похвалил его мой муж. – Вы правы. Я, король Неблагого Двора, требую, чтобы все представители разумных заключили мир – здесь и сейчас. Мы составим договор, согласно которому сначала решаем общую проблему с племенем Партолона, а после предоставляем фоморам их исконные территории и помогаем в их восстановлении.

– Видимо, там тоже какая-то холера! – почему-то вновь развеселился Дерек.

Все же военные – они… особенные.

– Неважно. Главное, что мы совместными усилиями Благого и Неблагого Дворов вам поможем. И не станем вторгаться на Хрустальные острова с… так сказать, с военными визитами.

– Слушай, королек, а вот чисто для справки, а что, если нет? – осведомился фомор.

– Я предполагал, что будут нужны чуть более подробные объяснения. Итак, вот в этом кристалле – сила титана. Его зародыш. И эта сила обязана вернуться в мир. С одной стороны, это неплохо, но есть большой минус. То живое существо, которое вместит в себя зародыш титана, перестанет существовать в своем прежнем облике.

Кэйр говорил так обыденно, так монотонно, будто рассказывал давно всем известную и надоевшую сказку. А я понимала, что стоило бы сейчас отследить реакции тех, кто слушает его. В первую очередь – Благого короля. Мне было как минимум любопытно…

Понимала. Но не могла отвести глаз от мужа.

– А соответственно, у него, как у любого приговоренного, есть право на последнее желание, – все так же буднично продолжал он. – Отмечу, что это последнее желание будет действовать как гейс, и новоявленный титан не сможет успокоиться, пока не исполнит загаданное им же самим. А возможностей у него будет… очень много. Так вот, я, король Кэйворрейн, клянусь своей силой и магией, клянусь своей короной и беру в свидетели Неблагой Двор…

Тот же тон, то же спокойное выражение лица, тот же ярко-голубой, ничуть не изменившийся цвет глаз… Если бы я не влюбилась в этого мужчину раньше – сделала бы это сейчас.

– …если сегодня не будет подписан мирный договор, то я разбиваю кристалл. И моим последним желанием станет уничтожение фоморов. Полное. Окончательное. До последней капли крови, в ком бы они ни текла.

– М-м-м… прекрасно! – одобрил Дерек Стрелозуб. – А как же недавние красивые слова о том, что убитые могут восстать обратно? Получается, убьешь ты нас, королек, а мы после вернемся и таки растащим ваше дрянное остроухое племя по косточкам?

– Такая возможность, несомненно, есть, – пожал плечами Кэйр. – Но она теоретическая. А война на два фронта – возможность реальная, и она уже на пороге. Так что, пожалуй, я рискну. Но это я… а вот вы, уважаемый Дерек? Рискнете? Своим народом. Всем и сразу. Вы только-только вышли из Бездны, и вместо жизни все племя фоморов подвергнется уничтожению. Так себе перспектива.

Кажется, мою фразочку о добром слове и пистолете кое-кто воспринял слишком буквально.

– Кстати! – словно бы вспомнил Кэйворрейн. – Просто для информации, чтобы не утонуло в глубине веков и сохранилось в анналах истории. Этого титана пробудил Аэлар Филидэль, потомок Элаты, открывший Печати на Бездне. А убаюкал я. Так что все справедливо.

Молчание затянулось на несколько минут, и за это время за креслами Моары и Дерека возникали один за другим новые фоморы. Пятый (и последний) из них, воткнул в стол кинжал, оперся на рукоять обеими руками и прогудел:

– О чем думаешь, Дерек? Лично я не хочу дохнуть тут во славу амбиций. Давайте ваш договор, дивные поганцы. И пусть пропишут свои обязательства! А то знаю я этих остроухих гадов, им обмануть – как мне тропу открыть!

Надо же – демократия…

– Народ фейри будет честен, – с максимально возможным достоинством сказала я и, повернувшись к своей свите, велела: – Чернила, перо и пергамент!

* * *

Надо сказать, что я до последнего не верила, что все получится. Не верила, когда составляли первый текст договора, не верила, когда принесли карту и долго рассматривали области, которые отходят фоморам. Понятно, что Хрустальными островами наши воодушевленные враги не ограничились. И понятно, что Оберон, отчаянно торгуясь, сумел впихнуть Дереку Стрелозубу Шепчущий лес, громогласно сожалея о потере таких прекрасных угодий…

Отдельных трудов стоило отстоять открытые границы между государствами! Да, не сейчас, но я ультимативно прописала намерение прийти к этому в течении ближайших трехсот лет. Надеюсь, что к тому моменту градус взаимной ненависти и страха снизится.

Несколько раз фоморы и фейри так и норовили сцепиться, но Кэйворрейн многозначительно гладил кристалл с видом «я дурак, мне никого не жалко, если что – рванет».

И да, это сработало! Дивному народу слишком не хотелось терять свою вечную жизнь, а фоморам – с таким трудом обретенную свободу.

Но я все равно не верила.

Смотрела, как Оберон берет перо и, поклявшись богиней Дану и своим Двором, ставит подпись. Любовалась округлым росчерком Титании, больше похожим на цветок.

Наблюдала как Дерек Стрелозуб выводит свою кривую закорючку, а под ней аккуратно расписывается Моара. Я настояла на том, чтобы фоморка тоже заверила этот документ, как представительница культа Домну от лица всех жриц.

Конечно же, я расписалась и сама, по-прежнему не веря в происходящее.

Последним подпись поставил Кэйворрейн.

Мы с ним ушли из долины Сен Маг последними, и мне казалось, что мой муж тоже не верит, что все закончилось… вот так вот.

А еще мне казалось, что я сплю или, может быть, брежу…

У меня получилось.

Действительно получилось.

У нас.

– Пойдем уже! – Кэйр подхватил меня под локоть и, открыв тропу, увлек за собой.

Мы вышли у дверей уже знакомого дома. Родового сида Сумрачного Плетущего.

В последний раз я была тут еще человеком. Напуганной пряхой, которая не знала, что ей предстоит. Влюбленной девчонкой, которая сожалела о том, что объект ее любви – не простой человеческий парень.

Будто целую жизнь назад…

– Вот и все, – сказала я, заходя вслед за Кэйром в тихую гостиную. – Это так странно, правда? Словно готовилась биться в кровь, а не пришлось.

– Мою Темную королеву удовлетворил бы только эпичный бой на три стороны? – рассмеялся Кэйр, привлекая меня к себе и нежно целуя в волосы.

– Нет, конечно! Тем более на кровь и смерть я уже насмотрелась за эти дни.

По лицу мужа пробежала тень.

– Да… и я тоже.

– Мы справились, Кэйр. Мы справились!

– Да, Элла.

Чуть позже, когда я сидела, забравшись с ногами, на коленях мужа, он, будто почуяв мою тревогу, спросил:

– Ну что ты?..

– Знаешь… – прошептала я, укладывая голову ему на плечо. – В мире так много войн. В любом мире… Много страха, много крови и ужаса. И сейчас мне кажется, что самая лучшая война – это не та, в которой победили. Это та, которая не состоялась. Хотя я говорю глупость… война не может быть лучшей! Ее просто не должно быть.

– Ты права, милая… Но тебя тревожит что-то еще.

И тогда я задала вопрос, на который почему-то очень боялась получить ответ:

– Кэйр… Ты бы действительно разбил кристалл?

– Да, – спокойно признался король. – Я не видел иного выхода и был готов к любому исходу. И поверь, фоморы это поняли. Возможно, именно поэтому сразу пошли на обсуждение. А Оберон…

– Не надо, – попросила я. – Давай обо всем этом позже? Понимаешь, сейчас я больше не хочу обсуждать королевские вопросы… даже просто думать обо всем этом. Мне…

– Что? – улыбнулся Кэйр.

– Мне страшно даже представить, что я могла тебя больше не увидеть.

– Знаешь… лучше потерять себя, чем любимую жену.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Я так долго, так давно хотела это услышать, что сейчас на меня напал ступор. Я лишь гладила шею мужа, перебирала его темные волосы и пыталась не заплакать.

Наконец мой король тихо рассмеялся, взял меня за подбородок и, заставив поднять голову, серьезно сказал:

– Я люблю тебя, моя смелая девочка. Я счастлив, что Дану свела нити наших судеб вместе, и всегда буду беречь тебя. И да, я с радостью женюсь на тебе по законам твоего рода и твоего мира.

– С-с-спасибо, – почему-то растерялась я.

Прижалась сильнее и выдохнула, чувствуя, как уходит вся боль, вся горечь, все обиды… все плохое. Уходит навсегда.

– Я тоже тебя люблю, – ответила, наконец улыбнувшись. – Очень-очень!

И, целуя самого лучшего мужчину во всех мирах, я четко понимала, что такое хороший конец.

Это когда все впереди. Впереди любовь, дети, огромные возможности, впереди мир.

Мир, в котором столько чудес – и ни единой, даже самой лучшей войны!

Эпилог

Два месяца спустя

Фиона Мак-Ринон держала под руку мужа и с умилением наблюдала за танцем дочери и ее жениха. Ах, нет! Мужа, уже часа два как законного мужа! Но трудно уместить в голове и в сердце, что твоя маленькая, единственная, любимая, замечательная дочка – чья-то жена…

Элла в великолепном белом (жаль, не синем, по ирландскому обычаю) платье казалась совсем юной. Как и ее муж – очень симпатичный брюнет с роскошной гривой волос, всегда аккуратно убранных в хвост на затылке.

– Том, – шепнула Фиона мужу. – Правда, они прекрасная пара? Том!

– Что, милая? А-а, да! Я тоже засмотрелся!

Как и всякий любящий отец, Томас Мак-Ринон слегка ревновал дочь, в чем сам себе-то не хотел признаваться. Глупость же… Тем более что жених его полностью устраивал. Правда, не с первого взгляда. Это Фиона утверждала, что едва увидела детей вместе, то сразу поняла: вот он, их будущий зять. Может, и правду говорят, что материнское сердце не обманешь.

Но согласитесь: когда дочка не приезжает к родителям целый месяц, а потом вдруг является на пару со смазливым парнем, это подозрительно! В том плане, что скоропалительно… Сам Томас ухаживал за Фионой гораздо дольше – чуть не целый год.

Познакомившись с будущим зятем, дублинский адвокат мгновенно навел о нем справки и успокоился. Мальчик (ну как мальчик, двадцать шесть уже) успешно занимался инвестициями в недвижимость, не увлекался алкоголем, ни разу не был женат и явно обожал Эллу. Что же до внешности… слава богу, не каждый мужчина с длинными волосами имеет нестандартную ориентацию и не каждый красавец изменяет жене. А если вдруг, так тесть сумеет вправить ему мозги! Впрочем, Кэйр Воррейн так смотрел на драгоценную Томасову дочку, что действительно можно было умилиться.

– Но я все равно не могу понять, почему Элла категорически отказалась от соблюдения традиций. И ведь она всегда любила наши легенды! – вздохнула Фиона. – Какая-то уж слишком обычная вышла свадьба…

– Не могу себе представить этого парня в килте! – фыркнул Томас.

– Зато Элле пошел бы традиционный синий цвет платья. Нет, правда, Том, мне как-то не хватает всех этих обрядов, волынок, колокольчиков, наконец! Помнишь, на нашей свадьбе…

– Ну печеный гусь таки был и у Эллы! – ухмыльнулся Мак-Ринон.

– То до свадьбы… Все же жаль, что на «Айтин гусак» не смогла прийти бабушка Кэйра. Раз уж у них нет родителей, то хоть бы бабушка… Но мне нравится его старший брат! Видно, что очень привязан к Кэйру и незаметно опекает его.

Взгляды родителей Элеоноры обратились к весело болтающему кружку гостей, где безусловно царил Оскар – широкоплечий зеленоглазый блондин. Братья Воррейн были совсем не похожи друг на друга – по их словам Оскар удался внешностью в маму.

В этот момент Томас Мак-Ринон опять ощутил за воротом рубашки странную щекотку и машинально щелкнул по шее, сгоняя назойливого жучка. Жучок с негодующим писком взлетел вверх… только вовсе не жучок. Крошечное человекообразное существо с прозрачными крылышками. Странно, но почти никто не обратил на него внимания. Как и на стайку точно таких же крошек, вьющихся над родителями невесты.

Почти никто…

Кроме молодоженов, одновременно прошептавших что-то невнятное. Но пикси – а это были именно они! – сделали вид, что ничего не слышат.

А вот старший брат жениха одними словами не обошелся: легонько дунул вверх, будто бы на мешавшую прядь волос. Струйка воздуха со скоростью молнии метнулась к обнаглевшим пикси и произвела среди них сущий переполох. Крылатая мелочь заверещала и всей толпой ринулась к ближайшему дереву. Но ненадолго…

Видела пикси и подружка невесты, но только мельком улыбнулась – этой рыжеволосой девушке было не до мелких пакостников. Она очень старалась понравиться другим девицам, знавшим Элеонору не один год и слегка обиженных, что в свидетельницы она позвала какую-то незнакомку.

– Том…

– Да, милая?

– Тебе не кажется, что вон под тем столом мелькает что-то зеленое?

– М-м-м? Какая-нибудь кошка…

– Том! Зеленая кошка?

– Я ничего не вижу, – пожал плечами Мак-Ринон и снова смахнул неведомого жучка. Пожаловался: – Как-то много насекомых для конца апреля!

– Летят на счастье… – улыбнулась его жена. – Идем-ка тоже потанцуем, дорогой!

Согнанный с шеи адвоката пикси (все тот же) пищать на сей раз не стал. Опустился на макушку Томаса, расправил крылышки и принялся отплясывать нечто сумбурное, нагло топая башмачками и уворачиваясь от руки, то и дело почесывающей танцплощадку наглого фейри.

– Жаль, мама не дожила… – вздохнула Фиона, кладя руки на плечи мужа. – Не посмотрела на внучку-невесту… Уж она бы вынудила Эллу отыграть свадьбу согласно всем традициям!

– Да, – согласился Томас, в глубине души всегда посмеивавшийся над пристрастием тещи к ирландской мифологии. Хорошо, что Элла наконец выросла из всех этих сказок!

– Ну зато твоя мама довольна! – продолжила его жена.

– Ты думаешь? – удивился он, вообще крайне редко видевший свою мать довольной.

– Конечно! Ведь у нас тут классическая современная свадьба! – с легким сожалением пояснила Фиона.

Стоит сказать, что она сильно ошибалась.

Старшая миссис Мак-Ринон (она же вторая и уже год как единственная бабушка Эллы) выглядела, как всегда, безупречно и сохраняла на лице легкую снисходительную улыбку. Но если бы кто-то заглянул ей в глаза…

То ли почтенный возраст пробудил в ней способность видеть то, что не видят другие, то ли кто-то из незваных гостей вздумал пошутить над скучной чопорной старухой…

Так или иначе – бабушка Эллы видела все творящиеся вокруг безобразия! И с огромным трудом удерживалась от внешнего проявления эмоций, боясь потерять достоинство истинной леди.

Она видела пикси, порхающих над уставленными едой столами.

С ужасом разглядывала маленьких человечков в зеленых камзольчиках, которые шныряли между танцующих пар, то и дело подставляя им подножки.

Заметила, что у одного гостя, сильно лохматого и бородатого, то и дело высовывается из-под пиджака роскошный лисий хвост. А у другого – вы только подумайте! – и вовсе копыта вместо приличных ботинок!

И все время, постоянно слышала звон колокольчиков…

Неудивительно, что к концу торжества эта несчастная женщина, даже в детстве никогда не верившая в сказки, со вздохом решила сходить к своему психотерапевту.

Напрасно! Конечно, высших фейри на свадьбе было всего-то шестеро, считая жениха и невесту. Зато низшие, хоть и явились без приглашения, веселились на полную катушку!

* * *

Наверное, именно сегодня, став женой моего короля и в человеческом мире, я окончательно осознала, что больше не являюсь его пряхой. Причем ведь еще пару недель назад уговорила мужа разорвать контракты с оставшимися двенадцатью. Ну в самом деле – я уже королева, а бедные девчонки торчат в подземелье, без капли разума, в страшном паучьем обличье… Несправедливо! И жалко их очень. Так что мой Сумрачный Плетущий отныне (и пока я жива) довольствуется нитями, которые прядет его жена. Кстати, Кэйр принял мое решение очень спокойно: пожал плечами и сообщил, что его королева заменяет ему всех прях разом. Тем более что мне даже волшебная прялка больше не нужна.

Я свободна! Ну если не считать королевских обязанностей, но ведь это совсем другое, правда?

– Кажется, я сумела очаровать твоих подруг! – радостно сказала Беата О’Рейли, отвлекая меня от этих мыслей. – Ну, очень на это надеюсь…

Все гости уже разошлись, и мы с мужем провожали четверку высших фейри. Низшие, лишившись источника развлечения в виде толпы людей, тоже наконец куда-то сгинули. По-моему не без участия моего короля…

– Пустяки, Беа, – отмахнулась я. – Переживут! Я же сказала: свидетельницей на моей здешней свадьбе можешь быть только ты.

Рыжая художница, жена повелителя Ирландии и территорий, соответствующих ей в волшебной стране, пожала плечами.

– Каприз Темной королевы – закон для ее подданных!

– И даже для меня! – галантно подтвердил Оберон.

– Очаровательное было зрелище! – мечтательно заявил лорд Элвенрой. – То, что моя жена стала подружкой Темной королевы, я как-то способен понять. Они вообще чем-то похожи, как ты полагаешь, Кэйр? Но вот Благой король в роли шафера Неблагого короля – эт-то да!.. Как жаль, что сей факт не войдет в учебники истории!

– Зато его превратят в легенду, – ухмыльнулся мой муж. – И я предупреждал тебя об этом, мой царственный брат!

– Да… – задумчиво кивнул Оберон. – Не знаю, почему ты не прогнал со свадьбы низших. К концу вечера они совсем распоясались.

– Не звал и не гнал, – развел руками Кэйр. – Но ведь было весело! Ты мог прогнать сам.

– Ну-у… – протянул его Летнее величество. – Тогда и впрямь было бы не так забавно!

– Элла, – позвала меня Титания. – Я взяла на себя смелость стереть память твоей бабушке. Ты же не против?

– Даже не знаю, Тани, – фыркнула я. – Бабуля могла бы наконец-то поверить в чудеса!

Нет, разумеется, я люблю свою бабушку! Но, в отличие от второй, уже умершей, она такая страшная зануда…

В общем, я была довольна. Даже закрыла глаза на мелкие пакости низших фейри, которые не могли пропустить такое развлечение, как человеческая свадьба Неблагих правителей.

Хотя ничего волшебного на этой свадьбе я видеть не хотела. Чудес мне вполне хватало в моей… ну да, реальной жизни. К счастью ли, к сожалению ли, теперь моей реальностью была волшебная страна.

Но мечты должны сбываться.

Конечно, я не могла познакомить своих родителей с королем фейри. Вот только это совсем не помешало ему попросить у них моей руки в человеческом обличье. Представиться молодым бизнесменом Кэйром Воррейном. Представить Оберона своим старшим братом, прийти с ним в дом моих родителей на обряд «Айтин гусак» (ирландский аналог помолвки) и радостно слопать запеченного мамой гуся… И по-мальчишески радоваться весне, которая в волшебной стране уже миновала, благодаря иному течению времени.

Мне показалось – нет, я уверена! – что оба короля искренне развлекались, изображая из себя людей. Как и Титания, как и Элвенрой с Беатой…

Но помимо воплощения мечты у меня была и иная цель.

Именно Оберон должен был стать шафером Кэйра. Именно Беата О’Рейли – подружкой невесты. Потому что без этих двоих мой муж до сих пор бы сидел в доме-тюрьме, а я бы осталась пряхой и через семь лет забыла о существовании моего короля.

Благие уходили с нашей свадьбы последними – на правах ближайших родственников. Какими, собственно, я их уже и считала.

Попрощавшись с моими родителями, бабушкой и мужем, Оберон отвел меня в сторонку и молча раскрыл ладонь.

Подвеска, подчинившись зову своего создателя, вылетела из выреза платья. С тихим звоном разорвалась сама собою цепочка, и маленький четырехлистник, о котором я опять позабыла, упал в руку Благого короля.

– Он больше тебе не нужен, – улыбнулся Оберон.

Я прислушалась к себе. Помнится, в детстве у меня несколько раз пытались отобрать этот талисман, и я всегда начинала рыдать…

Но нет. Даже тень сожаления не коснулась сейчас моей души.

– Спасибо! – прошептала я. – За все.

– Не стоит, Темная королева. Это я – и все фейри – должны благодарить судьбу за то, что ты выросла такой.

– Но если бы не вы…

– Я старался для своего мира. – Он помолчал и добавил: – Для нашего мира, Элеонора. Правда?

Да.

Это правда.

Мир, о котором говорит Благой король, – не только его, но и мой.

Мир фейри, который не только подарил мне любовь, но и стал родным домом.

Мир, за который я отвечаю.

Мир, в котором больше нет жуткой Бездны, где запечатано страшное зло.

Зло вырвалось… и вместе с фейри исправило свои ошибки. По крайней мере одну: племя Партолона вновь улеглось в долине Сен Маг. Но выжженная земля ожила, и теперь мои далекие предки покоятся под бескрайним земляничным полем, а курган Тамлехт Муинтре Партолайн зарос вереском и бузинными кустами.

Странно, но на его вершине за несколько дней выросло дерево: высоченная раскидистая рябина. Увидев его, Неблагой король задумчиво сказал, что в мире давно не появлялось новых Легендарных Древ, а среди старых нет ни одной рябины.

Что же до сребростволого Ясеня… Теперь его нельзя называть Разделенным! Мертвая половина ожила и зацвела – ведь фейри и фоморы вновь живут в мире.

Этому миру всего лишь два месяца. Юный, хрупкий, по-детски нестабильный – но он есть.

И я, королева Неблагого Двора, прослежу за тем, чтобы это не изменилось!

* * *

Закутанный в темный плащ мужчина проводил исчезающих на волшебной тропе фейри задумчивым взглядом. Посмотрел вслед их двойникам-фантомам, садившимся в машины.

– Какая идиллия… – пробормотал он себе под нос и обернулся к дому, наконец-то проводившему всех гостей.

На крыльце самозабвенно целовались молодожены. Неблагой король в человеческом обличье и его королева, прекрасная даже здесь, в мире людей.

Наблюдатель прищурил миндалевидные глаза серо-стального цвета, взъерошил короткие золотистые волосы под капюшоном плаща и почесал выглядывающее из них заостренное ухо.

– Поздравить их, что ли, и здесь? – пошутил он сам с собой.

А потом прикрыл длинные ресницы и всмотрелся в Темного короля магическим зрением.

Так и есть. Лорд Кэйворрейн по-прежнему носит на шее черный кристалл с зародышем одного из самых жутких на свете созданий. Не расстается с ним…

И украсть у него такую штучку будет очень сложно.

Да и не то чтобы нужно.

А с другой стороны…

– Титана пробудил кто? – спросил сероглазый.

Ответил ему только молодой дубок, к которому он прислонился, – зашумел кроной, уронил на голову пару листьев.

– Правильно, – сказал сероглазый. – Я пробудил. Значит, мне он и принадлежит, не будь я Аэлар Филидэль. Ведь так?

Дубок согласно зашуршал.

– А уж что я с ним стану делать – это другой вопрос!

Двери дома хлопнули, скрывая за собой Неблагих, пожелавших провести ночь в крохотном, но уютном человеческом жилище. Королевский каприз!

Но право на капризы имеют не только короли…

Ведь война закончилась и многовековой конфликт двух народов порос вереском и земляникой. Стало быть, и у потомка Элаты теперь может начаться иная жизнь, не так ли?

Как забавно, что в его случае она наступила после смерти.

И, натянув капюшон поглубже, вечный авантюрист плавно шагнул на свою тропу. Кристалл с зародышем титана все же не давал ему покоя. Особенно в свете того, что с его помощью можно было бы узнать, не родилась ли снова в мире людей та, кого Аэлар Филидэль некогда назвал женой?

Но это уже совсем другая история.

Возможно, как-то связанная с новой хозяйкой сида в корнях Легендарного Ясеня, которая должна была появиться на свет ровно через девять месяцев.

Content

Александра Черчень
Замок на двоих. Королева неблагого двора

Пролог

Глава 1 О печалях королевской невесты

Глава 2 О таинственном саде и смертельном дереве

Глава 3 О честности и ее последствиях

Глава 4, в которой Элла сидит взаперти

Глава 5 Свадьба

Глава 6 О странном, сладком и горьком

Глава 7 Ночь

Глава 8 О том, что даже королева должна учиться. И снова о сказочных дипломатах

Глава 9 О том, что все не то, чем кажется. А гейсы так просто не нарушить

Глава 10, в которой королева приступает к своим обязанностям

Глава 11, в которой предатель почти попался

Глава 12 О том, что против лома нет приема. Как и против милосердия

Глава 13, в которой рушатся Печати

Глава 14, в которой тайное становится явным, а отложенное – свершившимся

Глава 15, в которой королева мечтает быть полезной

Глава 16 О том, что даже когда все плохо, иногда бывает хорошо

Глава 17, в которой королева идет в гости

Глава 18 О том, что в гостях хорошо, а проблемы все равно решать надо

Глава 19 О горьких событиях и надежде

Глава 20 О том, что добрым словом и весомым аргументом можно добиться большего, чем просто добрым словом

Эпилог