Трамонтана Полина

Рука и сердце Её Высочества

Рука и сердце Её Высочества

Глава 1

Лучиана

В клетке корсета распята принцесса

Будет невестой всего через месяц.

Знает она, что любви не бывает,

Но под венец идёт.

Холодно графу в подножиях трона

Гордый и властный, он верен короне.

Жизнь бы отдал за возлюбленной локон,

Но не играет в страсть.

Три злобных духа вошли за ворота:

Ворона, лиса и снежного волка.

Метят они в короли поневоле,

Но лишь прпринцессе решать

Кто из героев наденет корону,

Кто будет изгнан согласно закону,

Кто искупается в золота звоне,

Кому из них умирать.

Горничная заботливо расчесывала мои волосы, они золотым шёлком струились по плечам и спине. На своё отражение в зеркале я старалась не глядеть — без косметики и пышного платья легко могла сойти хоть за обычную сельскую девчонку, правда, с нежной кожей и слишком уж худыми запястьями. Но к вечеру, когда особая мастерица, которую я с таким трудом переманила у придворной графини, начнёт колдовать с кисточками и красками, я стану больше походить на принцессу.

— Вы уже решили, какое платье наденете для первого бала с принцами? — спросила горничная, аккуратно закалывая одну из прядей, чтобы заплести её в нетугую косу.

Я покосилась в сторону гардероба, и хоть наряды скрывал занавес из плотной ткани, ярко представила себе их. Одно платье более светское — ярко-голубое, с аккуратным вырезом и струящейся к земле юбкой, переливающейся как морская волна на рассвете. Второе — ярко-желтое с зелёными перьями, пышное и крайне неудобное, но — полностью соответствующе традициям моей страны.

— Наверное, голубое, — ответила я, впрочем, до конца ещё не уверена.

— Об этом не может быть и речи! — голос первого советника застиг меня врасплох.

Но на лице не дрогнул ни один мускул — принцесса в зеркале осталась спокойной и величественной. Как ей и полагалось.

— Почему же? — спросила я, не оборачиваясь, чтобы не усложнять горничной работу: если собьется, придётся распустить сложное плетение из кос и начинать заново.

— Ваше высочество, при всём уважении, вы — лицо страны и должны представлять её культуру. Таковы правила, — безапелляционно заявил Армандо.

Судя по шагам, он приближался ко мне, и я быстро собрала с туалетного столика листы-черновики, на которых пышно цвели кляксы на неудавшихся стихотворных строках моего же сочинения. Перевернула страницы записями вниз как раз в тот момент, когда граф подошёл и положил передо мной список конкурсных испытаний, который я и так знала наизусть.

— Но мы ведь даже не при дворе. Встреча практически неформальная, и я считаю вполне уместным более светский стиль одежды, — парировала я, краем глаза поглядывая на Армандо.

Он стоял, разглядывая меня как дорогую кобылу на рынке. К своему статусу элитного товара я ещё с юности относилась спокойно — такова судьба, и её не изменить. Однако именно сейчас, под пристальным взглядом чёрных глаз, я почувствовала себя особенно мерзко. И мне ничего не оставалось, кроме как холодно уставиться в зеркало, в собственные льдисто-голубые глаза.

— Я бы рекомендовал вам всё же заглянуть в список испытаний для принцев. Быть может, тогда ваше мнение изменится, — граф кивнул на лист, исписанный аккуратным, но резким почерком, и ненадолго вышел, чтобы дать указания слугам.

Я опустила взгляд, прочла первые несколько строк и действительно обнаружила в плане изменения. Меня охватили одновременно веселье и гнев. Когда Армандо наконец вернулся, я поспешила высказать ему всё, что думаю о новых правилах:

— Конкурс танцев и экзамен на знание культуры нашей страны? Граф, здоровы ли вы? Если второе условие я ещё могу понять, то первое — едва ли. Стране нужен хороший король, а не хороший танцор, — я всё же не смогла сдержать ядовитой улыбки, а Армандо остался невозмутим.

— Одно другому не мешает, — граф Наварро пожал плечами, и в отражении я увидела, что он остановился возле мольберта, на котором стоял недописанный холст — мрачная чащоба леса с болотистой землёй. — Поймите меня правильно, Ваше Высочество, я был полностью доволен тем планом мероприятий, который мы составили неделю назад, но ваша матушка пожелала включить несколько своих пунктов. Письмо от неё пришло вчера вечером.

Я украдкой вздохнула. Если уже Её Величеству что-то пришло в голову, то лучше исполнить, да побыстрее. Столь своенравную женщину, как моя мать, не сыскать даже в трольих горах.

— Ну что ж, если она желает, я не могу противиться. И в таком случае вы правы: логичнее будет расспрашивать принцев о культуре Таорани только после того, как я сама покажу к этой культуре уважение.

Наварро в отражении едва заметно улыбнулся.

Горничная уже закончила с половиной сложной причёски, а граф всё стоял перед картиной, придирчиво её разглядывая. Я отчего-то нервничала, как всегда, когда кто-то видел мои работы.

— Почему именно лесная чащоба? Отчего бы вам не нарисовать что-нибудь достойное, соответствующее представлениям о долге, благородстве или древней истории?

Я сжала подол серого простого платья, но больше ничем не выдала злости. Уж в своих картинах, которые пылятся в тесном чулане, я могу изображать то, чего просит душа — спокойствия и живости природы, а не театральные декорации!

— Если бы я захотела написать что-то, соответствующее моим представлениям о традициях, и — как вы выразились — древности, то я бы непременно пригласила вас… и написала бы ваш портрет, — с милой улыбкой ответила я и огляделась.

Горничные с трудом сдерживали порывы смеха, отворачивались и прятали лица. Да уж, назвав этого красавца старым я, конечно, покривила душой, но пусть знает, как лезть не в своё дело. Уголки рта Армандо дернулись, но больше он ничем не выдал досады.

Судя по хищной улыбке, он собирался продолжить пикировку, но тут в приёмную вошла одна из горничных и сообщила, что между свитой принцев возник какой-то конфликт. Наварро сразу забыл о нашем маленьком споре и быстро вышел из комнаты, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Я ещё раз покосилась на лист с программой мероприятий, и меня замутило, как только представила, сколько всего предстоит сделать. Но оно того стоит: если смогу правильно подобрать жениха, который будет достойно управлять страной, то остаток жизни проведу относительно спокойно. Несколько светских приёмов в месяц — не большая плата за возможность мирно творить в стенах своей спальни. В конце концов, мне не нужно день за днём стирать бельё, обрабатывать землю или прясть. Моя доля гораздо проще, чем участь большинства девушек Таорани. Так что — никакого нытья. Всего месяц, а потом — спокойная жизнь. Надеюсь.

Армандо

Этот странный конкурс свалился на меня пыльным мешком из-за угла. Мало того, что неожиданно, так ещё и год потом не отмоюсь после такого. Подумать только: я — первый советник Таорани, ближайшее доверенное лицо короля, занимаюсь организацией смотрин для принцессы!

Горничная торопливо вела меня по коридорам, но, думаю, я и без неё бы быстро обнаружил источник проблемы: достаточно просто пойти на звук визгов и лязга.

За очередным поворотом мне открылась прелестная картина: слуга принца с Востока — тщедушный старичок в расшитом серебром халате — оглушительно верещал на весь коридор, а над ним возвышался северный воин, очевидно, из отряда другого принца, и бряцал оружием. Восхитительно: жестокий варвар и невинно убиенный монах. Может, Её Высочество позвать, пусть картину пишет?

Я уже собирался вмешаться, когда «невинно убиенный» набрал в грудь побольше воздуха и обложил вояку с топорами таким отборным матом, что даже у меня уши чуть не отсохли. Варвар зарычал и занёс лезвие над тощей шеей старика, и медлить дальше стало попросту опасно.

— Господа, я первый советник Его Величества, доверенное лицо принцессы, Армандо Наварро-Ромэро! — громко представился я.

Эффект неожиданности сработал — недавние враги забыли о своей дрязге и повернулись ко мне.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросил уже спокойнее, необходимость повышать голос теперь пропала.

— Да, господин советник, решите наш спор, — старик опомнился первым и затараторил так быстро, что я едва успевал понять его забавный шипящий акцент. — Служащий из делегации, который встречал нас, показала нам комнаты, в которых мы можем разместиться. Среди них и эта.

Старик указал себе за спину, на ничем не примечательные деревянные створки.

— Ты лжёшь, старик, — не проявляя ни капли такта, перебил варвар. — Эту комнату предоставили нам!

Интересная ситуация, особенно если учесть, что план размещения гостей составляла Её Высочество. Надо будет обсудить с ней тонкости дипломатических отношений ещё раз. А пока что…

— Господа, не горячитесь. Виновные в этом неприятном недоразумении будут наказаны со всей строгостью. Вам же я предлагаю компромисс: вы, — я повернулся к старику, в глазах которого светилась надежда на мирный исход, — можете с комфортом разместиться в дальней комнате восточного крыла. Горничная проводит вас, все необходимые приготовления будут проведены в кратчайший срок.

Я кивнул девушке, которая замерла и мелко подрагивала, напуганная видом северного гостя. Она резво поклонилась старику в балахоне и повела его в восточный коридор так быстро, как позволяли правила этикета.

— А вам, я уверен, будет удобно занять Северную башню. Она отлично защищена от ветров, очень просторная и шумоизолирована. Вас там никто не побеспокоит, — сказал я варвару, который уже с досадой убрал топоры в специальные петли, прикреплённые к поясу.

А заодно и сами эти «господа» своими криками и потасовками не будут никого тревожить.

— Я лично провожу вас и выделю слуг для приведения башни в жилой вид, — я указал варвару рукой в сторону северного коридора. Он понял намек и направился туда, на удивление легко и быстро двигаясь для своего немалого веса.

Этот великан превосходил меня ростом почти на голову, и казался примерно в полтора раза шире в плечах. Сойтись бы в поединке с таким медведем, хотя бы в учебном, но это потом, когда гости обживутся. Может, показательно устроить такой спарринг под окнами спальни принцессы? Чтобы знала, кого назвала стариком. А впрочем, с каких пор меня волнует её мнение? Выдать язву замуж и вернуться в столицу, к действительно важным делам. А дальше уж пусть благоверный на неё управу ищет.

По пути я отдал несколько приказов первым попавшимся служанкам, и они бросились в подсобные склады, чтобы достать всё, что нужно для уборки. Тем временем мы, миновав весь северный коридор, вышли к башне. Вход в которую, к моему удивлению, оказался открыт.

— Сюда, пожалуйста, — так, будто все совершенно нормально, я первым шагнул в круглую комнату.

У дальнего окна спиной ко мне стоял ещё один северянин — я не видел его лица, но накидка из лоснящегося чёрного меха и огромный топор за спиной явно на этот указывали. Заслышав наши шаги, незнакомец обернулся. Блеснул в полумраке помещения обруч с рубином на высоком лбу, и пришлось церемониально кланяться — передо мной стоял Бранн Дансон, один из князей Кольберна.

— Не ожидал увидеть вас здесь, Ваше Высочество, — стены башни отразили мой и без того холодный голос, превратив его и вовсе в безжизненный. Если он так всегда звучит, неудивительно, что слуги от меня шугаются.

Я привычно представился, попутно выдерживая тяжёлый взгляд таких же льдисто-голубых, как у моей госпожи, глаз. В сочетании с рыжими волосами длинной бороды и полным отсутствием оных на татуированной голове, впечатление принц, а по сути скорее вождь, производил устрашающее. Ростом выше всей своей свиты, не слишком широк в плечах, но жилист и явно очень силён. Сражаться с ним мне вряд ли придётся, а хотелось бы. Шансы на победу у меня определённо есть.

— Решил осмотреться, — простодушно признался Его Высочество, и голос, похожий на волчий рык, взвился под своды башни. — Хорошее место. Если вы не возражаете, поселил бы здесь дружину.

— Разумеется. Всё необходимые распоряжения уже отданы, — я повернулся и поторопил слуг, которые замерли у входа, увидев грозного северного вождя.

Вроде бы обошлось спокойно. У Бранна репутация гневливого кобеля, но сегодня он, похоже, в благодушном настроении.

— Буду очень рад снова увидеть вас на вечернем балу, — демон бы побрал этикетные фразы. Хорошо, что изображать лизоблюдскую покорность они не предписывают, так что можно сохранять достоинство, даже выражаясь так сладкоречиво.

Повернувшись, чтобы уйти, я буквально лопатками почувствовал тяжёлый взгляд варвара.

— Разумеется, господин Наварро. Я буду в лучшем виде. Как-никак, увижусь с будущей женой, — прохрипел варвар.

На обратном пути прислушался, но подозрительных криков или ругани из коридоров не доносилось, только сквозняк гулял вдоль стен. А голос здоровяка-вождя ещё стоял в ушах тихим гулом. Очень надеюсь, это Бранну хватит мозгов попридержать свой буйный характер хотя бы на этот месяц, и мне не придется защищать принцессу еще и от него.

А с Ее Высочеством надо будет завтра поговорить. Возмутительно: едва не устроила дипломатический скандал.

И почему этот дурацкий конкурс-фарс свалился именно на меня?

Глава 2

Лучиана

— Её Высочество принцесса Южного королевства Таорани, Лучиана Сэрра-Леоне! — герольд надрывался, полный служебного рвения, как петух на рассвете.

Я медленно шла к креслу, установленному на подобии трона у дальней стены бального зала. Придворные — из тех бездельников, кому нечем заняться в своих виллах, собрались здесь и будут «гостить» до тех пор, пока не закончится весь этот фарс с отбором принцев. Дорогое представление, но отец и мать как могли старались меня развлечь, а я рада была сбежать в эту глушь из столичного замка. Пусть и для важного дела.

В пернатом платье я смотрелась вполне уместно: провинциальные дамы средней знатности, плохо знакомые со столичной модой, тоже щеголяли в подобных, но, конечно же, украшения на их нарядах — лазурных, розовых и ярко-алых — не покрывала тонкая позолота, а в волосы они вплетали жемчуг вместо драгоценных камней. Их заинтересованные лица казались вполне безобидными, в отличие от вежливых оскалов столичных львиц. Так что я чувствовала себя в относительной безопасности. Правда, это ощущение деревенской пирушки немного сбивалось из-за присутствия графа Наварро, который уже стоял неподалёку от моего кресла и дополнял собой внушительный эскорт охраны.

Я отдаляла момент, когда придётся повернуться к Армандо спиной и сесть на почётное место, но он все-таки настал. По плечам пробежал холодок, и я постаралась отвлечься, разглядывая пёструю толпу.

Герольд всё тарабанил о том, что будет происходить здесь, в замке, в ближайший месяц: танцы, конкурсы, пикники, охота. Я не особенно вслушивалась: сама составляла эту речь и знала её наизусть. Меня куда больше занимали принцы с их свитой, которые ждали момента, когда им дадут, наконец, представиться.

— Мы рады приветствовать наших почётных гостей! — герольд широким жестом указал на иностранцев, и толпа взорвалась бурным аплодисментами.

Вообще, жителей Таорани любили менестрели и театралы всех мастей — они, что дворяне, что простолюдины, славились как отзывчивая и щедрая публика, но такого всплеска энтузиазма я не ожидала. Впрочем, многие из гостей постараются выслужиться перед потенциальными королями, в надежде занять тёплое местечко при дворе или надёжно пристроить дочерей, так что ничего удивительного в столь бурной радости вовсе нет.

— Третий принц дивной восточной Алии, Карим Хишам! — объявил герольд так, будто представлял модного артиста.

Я мельком глянула на слугу, разряженного почти так же ярко, как и дамы — в пышные панталоны и куртку, украшенную золотыми перьями. Он понял намёк, едва заметно кивнул так, что его козлиная бородка затряслась. Отлично, надеюсь, остальных он объявит более сдержанно.

Тем временем на пустое пространство передо мной выступила восточная делегация. Принц в позолоченном тюрбане оказался закутанным в такое количество халатов, что о его телосложении можно судить лишь приблизительно: среднего роста, среднего веса, не слишком бледен и не слишком загорелый — он внешне не отличался от молодых людей в своей свите, но гордо вздернутый нос, более пышные одежды и блестящие зелёные глаза, в которых невидимый счётчик оценивал стоимость всего вокруг, производили особое впечатление.

— Безмерно рад быть приглашённым, смиренно падаю к вашим ногам, принцесса. Ваша несравненная красота…

Да, да, да… Для придворных Востока долгие комплименты — как для нас реверансы, обычное дело.

Переговоры с королём Алии начались ещё года три назад, когда меня политика почти не интересовала. Переписка шла неспешно, но договорились на том, что если Карим станет моим мужем, то откажется от претензий на корону своей страны и прибудет в Таорани с солидной долей личного богатства и выгодными торговыми контрактами. В экономическом смысле неплохой кандидат, но как король — не сделает ли он из Таорани один большой рынок?

— Ваши слова слаще южного мёда, принц Карим. Я очень рада видеть вас и от всей души желаю вам счастья и удачи, — с улыбкой пропела я, пытаясь разглядеть в цепком взгляде восточного жениха хоть что-нибудь кроме циничного расчёта. Не сумела.

— Второй сын князя северных земель Кольберна, вождь Бранн Дансон!

Когда варвар, разодетый в церемониальную кожаную броню, украшенную волчьей шкурой, приблизился, я внутренне сжалась. Такого медведя я бы не хотела видеть в своей постели. Чисто гипотетически я давно смирилась с тем, что жизнь придётся провести с нелюбимым мужчиной, но этот рыжебородый здоровяк пугал. Впрочем, ни в его лице, ни в позе агрессия не читалась.

Он склонился легко, с грацией дикого зверя, и тут же поднял на меня пронзительный взгляд холодных глаз.

— Увы, я не обучен говорить достаточно красиво, чтобы описать своё восхищение вами, Ваше Высочество. Но я намерен не словом, а делом доказать свою преданность вам, — голос, хоть низковатый и хриплый, оказался на удивление чистым, и если немного над ним поработать, станет даже мелодичным.

Свою кандидатуру этот вождь заявил неожиданно, всего полгода назад. Что-то не поделил с отцом и пообещал, что если станет Королём Таорани, присоединит к нашей стране подконтрольные ему территории Севера, а от остальных отречется. Пока он здесь, надо будет поподробнее вызнать всё о его родственниках: север — лакомый кусочек — там есть ещё один выход к мою, пушнина и металлы, но ввязываться за него в войну с варварами не слишком удачная идея, на мой взгляд оно того не стоит.

— У вас благородное сердце, вождь Бранн. Уверена, оно обо всём скажет без лишних словесных кружев, — я улыбнулась варвару ободряюще, хоть для этого и пришлось приложить титанические усилия.

— Принц западного королевства Базили, Лайонел де Вержи! — герольд кричал теперь не восторженно, а торжественно, и приветствие получилось под стать третьему гостю.

Второй сын короля Бразилии выступил вперёд. Подтянутый, гибкий блондин в простом элегантном фраке, какие всё чаще я видела на мужчинах при дворе моего отца. Раскосые глаза, брови вразлет, уверенная линия рта и греческий нос — принц походил на древних богов, какими их рисовали ещё лет триста назад: величественный и гордый.

— Приветствую вас, принцесса Лучиана. Очарованье ваших глаз и сладость голоса столь чудны, что сердце замирает от тоски и предвкушенья дивных снов, — процитировал красавец хорошо поставленным тенором.

Как всегда «ваша красота, ваш голос…». Хоть бы одному из этих льстецов хватило фантазии сказать о моем незаурядном уме и удивительных талантах. Но нет, все об одном, только разными словами.

— Ваши познания в современной поэзии похвальны, принц Лайонел. Я польщена тем, что строки именно этой нестихотворной баллады вы нашли подходящими случаю, — ненавижу это приторно-сопливое нытьё о любви у современных бардов, но не могу же я сказать об этом прямо.

Когда базильский принц шагнул назад и герольд объявил танцы, я постаралась припомнить условия, которые ставил западный король. Большую их часть от меня почему-то скрыли, и я лишь мельком слышала о каком-то сомнительном политическом союзе, что странно, ведь четыре наших государства и без того входят в состав большого Содружества. Но раз отец счёл кандидатуру Лайонела приемлемой, значит, всё в порядке.

Армандо

После бесконечных расшаркиваний герольд объявил танцы. Принцессу первым перехватил Бранн, и сейчас, если следовать нашему плану, она будет расспрашивать каждого, с кем танцует, о культуре Таорани. Вот только сдается мне, что их высочества будут лишь невнятно блеять в ответ.

Одна из придворных дам — изящная стройная брюнетка в тёмно-синем платье — так активно стреляла глазами в мою сторону, что отказывать ей становилось уже неприлично. Пригласив её, я привычно встроился в круг танцующих, краем глаза поглядывая на принцессу и прислушиваясь. Северный вождь двигался в такт, но настолько размашисто, что Её Высочества едва за ним поспевала. А на то, чтобы задавать кавалеру вопросы, у принцессы не оставалось ни желания, ни сил.

Карим двигался посредственно и суетливо, а на всё вопросы о культуре отвечал невпопад. И только к третьему танцу, когда в моих руках кружилась рыжая кокетка в янтарных оборках — одна из фрейлин принцессы, кажется, — очередь дошла до принца Лайонела.

Эта пара танцующих королевских особ смотрелась великолепно: нежные, отточенные па, вежливые, улыбчивые взгляды, приятный разговор. Пожалуй, принцессе в этом танце и в самом деле больше бы пошло голубое платье, но — традиции стоит соблюдать.

Уже через десять минут стало ясно, кто вырвался в фавориты принцессы на этих забавных смотринах: Её Высочество улыбалась и шутила — беззлобно и приятно. А я и не думал, что она так умеет. Да и в целом атмосфера становилась всё более спокойной и расслабленной.

Однако когда обязательные танцевальные упражнения с заграничными гостями закончились, Лучиана прикрыла губы веером и посмотрела мне прямо в глаза. Традиционно этот жест означал молчаливое приглашение на танец. А в шестнадцать лет мне казалось, что на балу кавалер волен выбрать, с какой дамой танцевать. Как же я ошибался.

Судя по тому, как её пальцы ловко перебирали рейки веера, она очень сильно хотела избавиться от назойливого внимания остальных кавалеров. Настолько сильно, решила танцевать со мной.

Когда я подошёл к Её Высочеству и предложил руку, она едва заметно побледнела, но почти сразу же приняла привычный холодный вид: улыбнулась и вложила свою ладонь в мою.

Я повел Лучиану в танце, чувствуя, как подрагивают её тонкие руки. Смотрел в спокойное лицо, но так и не смог понять причину её беспокойства. Она молчала, и начинать разговор пришлось самому.

— Как вы оцениваете кандидатов?

Принцесса едва сдержалась от того, чтобы не закатить глаза, и приторно улыбнулась. Совсем не так, как улыбалась утром.

— Каждый из них — достойный представитель своей страны, — уклончиво начала она, но мы ненадолго прервались, чтобы сделать лёгкое па.

Процесса повернулась, зашуршала ткань пышной юбки, пёрышки на рукавах щекотали нежную кожу, но похоже, Её Высочество щекотки не боялась: изящно изогнула руки, став на миг похожей на яркую птицу, а потом танец продолжился.

— Но ни в одном из них я пока не вижу короля этой страны, — продолжила принцесса так, будто и не прерывалась на несколько секунд.

— Мне показалось, принцу Лайонелу вы благоволите, — смелое заявление с моей стороны, но должен же я понимать, кого из этих троих проверить тщательнее и кого потом на конных прогулках и обедах ставить и садить ближе к принцессе.

Лучиана украдкой вздохнула, в её глазах мелькнула на миг странная печаль. Интересно, с чего бы это? Ведь принц королевства Базиль и в самом деле неплохой кандидат: более тесные торговые и политически связи с этой страной — отличный способ решить несколько щекотливых спорных моментов.

Я опустил взгляд на принцессу, но она не выглядела воодушевлённой перспективами. Старалась сохранять видимое равнодушие, за которым легко читалась грусть. Этого ещё не хватало: успокаивать расстроенную девицу, мечты которой о вечной любви не оправдались, и объяснять ей смысл королевского долга перед страной. Этим вроде бы раньше занимался её отец. Или чему он её там учил, бесконечно таская по собраниям, встречам и благотворительным балам?

— Вы слышали? Он цитировал этого пошлого барда… Его в народе, кажется, зовут Рафаэль, — вдруг выдала принцесса, задумавшись.

Я удивился её неформальному тону настолько, что едва не пропустил момент, когда следовало остановиться и сделать неглубокий поклон. За это время Лучиана опомнилась и, снова сделавшись похожей на каменную статую, продолжила.

— Но меня, конечно же, Лайонел беспокоит не из-за отсутствия вкуса. Куда больше я тревожусь из-за того, что почти ничего не знаю о договоре между моим отцом и королём Базиль по поводу возможной свадьбы. Быть может, вам известны подробности?

Я попытался припомнить детали, но король лично и с особой тщательностью вёл эту переписку.

— Ваш Отец сказал мне, что принц Лайонэл, как и остальные, в случае брака с вами обязуется отречься от права на престол Базили, и что в случае вашей свадьбы будет заключено несколько союзнических соглашений между нашими государствами.

— Каких соглашений? — тут же уточнила принцесса, цепляясь взглядом к каждому моему движению, будто в чём-то подозревала.

— Его Величество не делился со мной такими подробностями, — ответил я, и былые подозрения вернулись, даже усилились. Ещё полгода назад, когда король крайне расплывчато поведал мне о том, что согласие с Базилем достигнуто, мне показалось странным то, что он избегает деталей. А теперь я вижу, что и принцесса что-то подозревает.

— Вы видели текст договора? — тихо спросила она, едва заметно прищурившись.

— Нет, — с лёгким чувством уязвленной гордости признался я.

Мы обменялись короткими взглядами и, похоже, поняли друг друга без слов.

— Я попробую что-нибудь узнать через его приближенных, — мне пришлось наклониться чуть ниже, чтобы шепнуть это почти на ухо принцессы, и она приложила заметное усилие, чтобы не отстраниться.

— А я попытаюсь что-то узнать у него самого, — кивнула Лучиана с лёгкой улыбкой.

— Прошу вас, будьте осторожны.

Музыка затихла. Я поклонился, едва заметно коснулся губами руки Её Высочества, и она тут же шагнула назад, будто старалась отойти от меня так далеко, как позволял этикет. Интересно, почему она так меня сторонится?

Глава 3

Лучиана

Утро после бала не задалось: как всегда после шумной музыки и вин болела голова, да ещё и дождь барабанил по окнам, так что я даже не могла прогуляться по саду, чтобы освежиться.

Вместо отдыха, которым сегодня и в ближайшие три дня мне полагалось наслаждаться, я шла в малую гостиную, где мы с графом Наварро договорились встретиться, чтобы ещё раз обсудить план конкурса. Как по мне — пустая трата времени, программу развлечений мы с ним перепроверили уже вдоль и поперёк, и далеко не единожды, но он настаивал, а я не нашла подходящих аргументов, чтобы отказать.

— Кто из принцев вам понравился больше? — сопровождавшая меня фрейлина, Изабелла, взглядом наивных глаз могла покорить любого мужчину, но, так как объектов для охоты в округе не наблюдалось, держалась спокойно и даже по-деловому.

— Понравился? — удивлённо переспросила я, покосившись на спутницу. — Как мужчина или как король?

Настал черёд Изабеллы удивляться. Она сделала со лба вьющийся локон каштановых волос и сжала пышные губы, отчего они стали выглядеть ещё более привлекательно. Объективно выглядела фрейлина эффектнее меня — миндалевидный разрез глаз, тонкий носик, изящные линии бровей. Я бы не взяла ее в свиту — слишком уж проигрышно смотрюсь рядом с ней без косметики — если бы не её циничный ум и зоркий глаз, способный подмечать интересные детали.

— Как будущий муж, — уточнила Изабелла, и я усмехнулась.

— Никто. Пока. А ты что думаешь о них? — я специально замедлилась, оттягивая неприятный момент встречи с Армандо. Подождёт, с него не убудет.

— Карим — типичный торговец, у него на лбу написано, — принялась перечислять фрейлина, кокетливо загибая тонкие пальчики.

— Он — второй по старшинству сын, его готовили к роли управителя торговыми делами. И он этой роли вполне соответствует, — тихо сказала я и посмотрела в окно.

За стеклом ветви деревьев гнулись от сильного ливня, и я остановилась, чтобы хоть недолго посмотреть, как потоки воды скатываются с крупных листьев на потемневшую от влаги траву. До малой гостиной оставалась всего пара шагов, и чем ближе к ней я подходила, тем меньше мне хотелось видеть первого советника: интуиция подсказывала, что меня ждёт крайне неприятный разговор.

— Принца Лайонела раскусить нелегко: он либо профессиональный интриган и великолепный актер, либо всего лишь хороший кавалер и примерный сын своего отца, — продолжила Изабелла, загибая второй палец.

«Раскусить»… Я посмотрела на отражение фрейлины в стекле, но как всегда не нашла ни одного изъяна. Однако жаргонные фразы, которые она бросала время от времени, часто настораживали меня. Я много раз перечитывала её идеальную родословную, характеристику от её гувернанток, опрашивала других дам, но ни разу не находила ничего подозрительного. Ни одного замечания, порочащего ее честь.

«Благородная девица с безупречным воспитанием из хорошей семьи» — других слов о ней я ни разу не слышала. Похоже, она немного расслаблялась только в моём присутствии, что странно, ибо опасно. Или специально давала мне ключи к тайне, которую я не особенно стремилась разгадать?

— Вождь Бранн, по-моему, хороший человек, — слова Изабеллы на этот раз ввели меня в ступор. Я повернулась к ней и с сомнении посмотрела на красавицу.

— Ты никогда не говорила лестных слов даже в адрес лучших кавалеров Таорани, а тут — такой щедрый комплимент. И кому? Северному варвару! — я придала голосу шутливой театральности, и Изабелла на миг смутилась, но тут же справилась с собой и широко улыбнулась.

— Бранн простой. Каким кажется, таков и есть, — пояснила фрейлина сдержанно. — Среди местных аристократов таких людей не встретишь.

Я кивнула и отвернулась от окна. Оставшиеся несколько шагов до двери в гостиную проделала медленно и с неохотой, обдумывая попутно слова Изабеллы. В целом наши с ней выводы совпадали почти во всём, кроме оценки Бранна. Я иррационально его опасалась, и по напряжённой фигуре, по проницательным глазам и сильному телу сделать вывод о том, хорош он или плох как человек и как король — не получалось.

Дверь с тихим шорохом отворил слуга, который уже давно ждал нас, и я первой шагнула на мягкий ковёр, к одному из глубоких кресел в центре комнаты. Служанка засуетилась, разливая чай. Я обвела взглядом комнату и нашла Армандо у окна, он разглядывал какие-то записи.

— Ваше Высочество, — заметив меня, граф поклонился и протянул мне листы, которые показались смутно знакомыми.

Я подошла и взяла записи, а взглянув, обнаружила, что держу в руках план расселения по комнатам принцев и их свиты. Не взглядывая особенно в текст, я вопросительно посмотрела на советника.

— Как вам известно, между гостями возник небольшой конфликт по поводу одной из комнат. Я прекрасно понимаю, что вам ежедневно приходится заботиться обо многих вещах, но всё же хочу обратить ваше внимание на этот проблемный пункт, — граф Наварро с невозмутимым видом указал на одну из комнат.

Наглец, ещё смеет отчитывать меня в присутствии слуг и фрейлин!

— План был составлен с учётом количества гостей и их пожеланий, а с мелкими дрязгами слуг должна была справиться и ключница, — так же невозмутимо ответила я, но все же поднесла бумаги к глазам.

И замерла. В них появились несколько торопливых правок, а строки, вписанные моим аккуратным почерком, оказался нагло перечеркнуты.

— Кто посмел? — мой риторический вопрос повис в комнате, я подняла взгляд на Армандо, который не скрывал удивления. — Я лично расписала назначения комнат и не распоряжалась о внесении правок.

Несколько мгновений мы с Армандо боролись взглядами. Он явно не верил мне, но пускаться в унизительные доказательства, объясняя, что почерк исправлений не мой, да и перечеркивать собственные слова так грязно я бы не позволила, я не могла. Наконец, граф сдался, и я вернула ему бумаги.

— Выясните, кому и по какой причине вздумалось измерить установленный мной порядок. И доложите мне, когда всё станет ясно.

Настроение, и так с утра не слишком хорошее, испортилось окончательно. Но вид я привычно сохраняла равнодушный — так проще всего.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — граф поклонился ещё раз.

Вот, так-то лучше. Хороший мальчик, и впредь не гавкай на меня. Или хотя бы подумай, прежде чем попытаться.

Уладив первое дело, мы устроились в уютных креслах, и меня тут же начало клонить в сон. Армандо несколько расслабился, так что, я думаю, сегодня он заставил меня прийти сюда именно из-за неразберихи с комнатами. Хотел пристыдить, но в итоге сам сел в лужу.

Армандо

Спустя три дня, вспоминая разговор с Её Высочеством, я всё ещё злился. То ли на неё, сумевшую так ловко перехватить инициативу, то ли на себя: из-за того, что сразу не заметил подвоха в исправлениях на плане.

Раздражало и то, что выяснить толком ничего не удалось.

О договоре между королями Тарани и Базиль пока тоже ничего неизвестно, но сегодня я намеревался исправить это упущение.

Ничто не предвещало беды: я уже почти дошел до малой гостиной, в которой мы собирались провести первый конкурс — вернее, его подобие: подробный разговор с принцами о культуре Таорани. В прошлый раз, на балу, они оказались, мягко говоря, не готовы, и сегодня, я надеялся, смогут реабилитироваться.

— Эрик, есть для тебя задание, — смекалистый паж, светлая чёлка которого почти полностью скрывала ехидный блеск зелёных глаз, вытянулся по струнке.

— Когда мы начнём «экзаменовать» принца Лайонела из Базиль, поговори с кем-нибудь из его свиты и выясни, каковы выгоды принца от брака с Её Высочеством, — коротко проинструктировал я.

— Будет сделано! — парень тряхнул головой, отчего его волосы всколыхнулись, и быстро осмотрелся, но, заметив, что к нам приближается одна их горничных, принял совершенно идиотический вид: глаза мальчишки разом стали пустыми, а движения — отточенными, но будто неосознанными.

Его нос картошкой и пухлые щеки, да и в целом вид провинциального недоросля помогали ему дурить всех слуг и придворных уже больше двух лет, но вместе с тем он сумел доставить мне немало любопытных сведений, так что парня я со временем переманил из дворца на личную службу. Вернее, выиграл в карты у одного из балбесов в свите Короля.

— Господин первый советник, беда! — горничная — худая девушка с болезненно-бледной кожей — всплеснула руками.

Остановилась передо мной, сверкая испуганными глазами, но опомнившись, присела в вежливом реверансе.

— Что случилось? — я говорил нарочито медленно, и моё спокойствие отчасти передалось служанке: она перестала задыхаться и выпрямилась.

— Господин Жерар не может принимать Их Высочеств принцев, — пролепетала она и сжалась, будто ожидая удара.

— Почему? — я с трудом сдержал вздох разочарования. На какой-то жалкий миг я даже поверил, что первый день отбора пройдёт гладко и по плану.

— Он… Сорвал голос, теперь может только шептать, — горничная опустила голову и, казалось, готова вот-вот разреветься. Их тут, в летнем замке, казнят за плохие вести что ли?

— Где он сейчас? — машинально спросил я, хоть и догадывался, что сегодня его не вижу.

Не дождавшись внятного ответа, шагнул к двери в приятную, но просторную комнату, где должно проходить испытание.

Она встретила мягкой тишиной восточных ковров, уютом бархатных диванчиков и слишком большой для этого помещения люстрой, которая миллионом стеклянных капель отражала свет всего трех свечей так ярко, что разгоняла тьму даже в дальних углах.

Я пытался вспомнить кого-нибудь, кто подошёл бы на роль экзаменатора, но два графа — знатоки Таоранской поэзии и живописи — сейчас в столице и будут добираться до летнего замка сутки, а то и двое.

Пока я пытался придумать выход, явилась и принцесса. Она легко впорхнула в комнату, шлейф темно-синего платья — тоже украшенного перьями, но простого покроя — струился за ней. Её Высочество окружали фрейлины. Они о чём-то тихо перешептывались, кокетливо прикрывали лица веерами и оглядывались, но Лучиана не обращала на них внимания. Она сосредоточенно читала какие-то записи, перебирая бумаги и глядя то на один, то на другой лист. И как у неё получается отстраниться от того шума, который устраивают вокруг неё придворные?

— Ваше Высочество, — я привычно поклонился, привлекая к себе внимание.

— Доброе утро, граф Наварро. Вам уже сообщили, что господин Жерар не сможет присутствовать на сегодняшнем этапе отбора? — голос принцессы звучал так спокойно, будто всё шло по плану.

— Да, Ваше Высочество, — хладнокровие, с которым принцесса протянула мне бумаги, меня даже беспокоило. Я предчувствовал неладное.

Принял документы, пролистал и понял, что в них — вопросы о культуре для принцев. Не хочет ли она сказать, что…

— Вы побеседуете с Их Высочествами вместо него. Это должно выглядеть именно как дружеская беседа, а не как экзамен в Академии, так что постарайтесь быть помягче. Я в основном буду наблюдать, но если понадобится — помогу вам.

Приказной тон принцессы не оставлял возможности отказаться от столь неприятной обязанности, и я опустил глаза к записям, стараясь ничем не выдать досады.

В сущности, вопросы оказались довольно простыми: о самых известных художниках, последних театральных постановках и недавно созданных картинах. Последний касался дворянской чести, и тут я поморщился — тема чести, в которой для моих сограждан сходилось так много всего, что и словами не описать, тянулась за мной тёмным шлейфом с самых первых дней королевской службы.

Но на долгую рефлексию времени не оставалось: взглянув на часы, я понял, что первый из принцев прибудет минут через десять. Мы решили беседовать с каждым отдельно, чтобы Их Высочества не могли сравнивать себя с другими и искать в этих сравнениях почву для новых конфликтов.

— Что-нибудь выяснили о том, что случилось с планом размещения свиты? — тихо спросила Лучиана, подойдя совсем близко.

Я едва не вздрогнул — настолько интимным показался её шёпот.

— К сожалению, пока нет, — спокойно ответил я, хоть и чувствовал, как по коже на шее отчего-то побежали мурашки. — Старшая горничная уверяла, что получила план лично из ваших рук и заперла в ящик, ключ от которого она всегда носила при себе. Писать эта женщина не умеет, и хоть я для проверки попросил её вывести несколько слов от руки, получились какие-то бессмысленные каракули, совсем не похожие на разборчивый почерк неизвестного, которому зачем-то вздумалось лезть в столь незначительный документ.

Принцесса задумчиво кивнула.

— И всё же нельзя оставлять эту проблему без внимания. Найдите доверенного слугу, пусть он расспросил остальных. Надо непременно поймать этого шутника, — Лучиана приложила большой палец к подбородку, и её взгляд блуждал, будто она рассматривала какую-то воображаемую схему.

— Уже распорядился, — поспешил успокоить принцессу я.

Серьезность, которую я не ожидал встретить в характере Ее Высочества, одновременно удивляла и радовала. Прибыв сюда, я ожидал, что буду то и дело успокаивать капризную девицу, однако, хоть характер у нее еще тот, в важных вопросах мы на удивление единодушны.

И насчёт серьёзности ситуации я с ней совершенно согласен: сегодня переписали план, а завтра изменят важный указ или подделают письмо. Подобное нельзя спускать с рук.

Глава 4

Лучиана

Армандо без колебаний принял бумаги, и я украдкой облегченно вздохнула: на споры с ним времени не осталось, найти кого-то более подходящего я тоже не успеваю, а переносить сегодняшнее событие — значит сбить весь график и создать ужасную суматоху. Похоже, и сам граф это прекрасно понимал, внимательно вчитываясь в шпаргалки, составленные моим бывшим гувернером.

Первый из принцев — Карим Хашам — появился в окружении пёстро разодетых слуг ровно в одиннадцать утра, как и было назначено. Его свита заполнила гостиную, которая вдруг стала невероятно тесной. Пахло пряностями, шуршали тяжёлые, расшитые золотом, серебром и жемчугом халаты, придворные наперебой выражали мне почтение.

— Ваши движения грациозны, как взмах крыльев бабочки!

— Вы озаряете нас своим присутствием, как утреннее солнце после грозы!

Я едва успевала улыбаться, стараясь притом не терять из виду графа Наварро. Он тем временем обменялся парой коротких фраз с каким-то стариком, жидкая бороденка которого дрожала при каждом вздохе, и вскоре половина сопровождающих Карима оказалась за дверью. Я благодарно улыбнулась Армандо и тут же сосредоточила всё внимание на принце, который уже расстилался кружевным шлейфом комплиментов, едва ли не буквально падая к моим ногам.

— В красноречии вам нет равных, Ваше Высочество, — уловив паузу между придыханиями принца Алии, сказал я, чтобы прервать поток медовой лести. — Уверена, в сегодняшней беседе вы сможете в полной мере его проявить. Расскажите мне, видели ли вы когда-нибудь картины наших художников?

Я первой подошла к одному из диванчиков и села, давая понять, что официальное приветствие завершено, и всё присутствующие могут немного расслабиться. Меня тут же окружили фрейлины. От мельтешения ярких юбок и резких цветочных запахов духов у меня немного закружилась голова, и ответ принца Карима ускользнул от внимания, но я заметила, как граф Наварро, благосклонно улыбаясь, задал следующий вопрос.

Карим говорил о театре торопливо и живо, размахивая руками, его шумное дыхание походило к концу беседы на храп взмыленной лошади. Неужели так волнуется?

Чем дольше я сидела, тем душнее и хуже становилось, но я не могла встать и подойти к окну, потому что тогда и мужчинам придётся подниматься и прерывать беседу. Потерплю, пусть только эти глупости поскорее закончатся. Да уж матушка, удружили, а мне ведь ещё подробно писать ей о том, как принцы справились с этой проблемой.

Приложив немалые усилия, я прислушалась, и поняла, что речь уже зашла о современных картинах.

— … а вот работы Легарла меня пугают. Обычно мы на востоке в живописи славим богов и их могущество, а не смерть. Но я осознаю, что на его картинах — неотъемлемая часть нашей краткой как миг жизни, — разливался принц, поглядывая на меня.

Я тепло ему улыбнулась и кивнула. Достала веер, чтобы отмахнуться, но сделала только хуже — к запахам духов примешались ароматы специй и краски с тяжёлых восточных тканей, перед глазами поплыло, но я выпрямилась, моргнула и усилием воли продолжила прислушиваться к диалогу.

— Как, возможно, будущему правителю этой страны, вам важно понимать ваш народ и ваших приближенных, — заговорила я, как только повисла пауза. Звук и вибрация собственного голоса немного привели меня в чувство. — Для моих подданных огромное значение имеет понятие чести. Знаете ли вы, что они имеют в виду, когда говорят о нём?

Восточный принц растянул губы в приторной улыбке и едва заметно склонил голову, выражая почтение.

— О да, в этом смысле ваши придворные очень похожи на наших. Для тех и других честь — богатство и праздность, и имя, не запятнанное злословием. И для меня моя честь важна не меньше, чем для каждого из них, — ответил Карим, не переставая улыбаться.

Я краем глаза заметила, как дернулись уроки губ графа Наварро, но он быстро справился с эмоциями. Интересно, что сам он сказал бы по поводу чести? Насколько я знаю, за его предками есть маленький грешок, который теперь камнем лежит на его репутации.

Слова принц Карим произнёс верные, но смысл умудрился исказить. Всё же говорил он скорее о себе, чем о нас. Но видимо, графа что-то задело.

— Благодарю вас, принц Карим Хишам, — я с удовольствием поднялась, а вслед за мной — и мужчины. — Теперь я убеждена, что вы знаете народ, на правление которым претендуете.

Знаете, но не понимаете. Как впрочем, и все остальные, я думаю.

Когда люди Его Высочества наконец-то покинули зал, я указала одному из пажей на едва приоткрытую створку окна.

— Распахни шире, — приказала я, и когда свежий воздух развеял часть тяжелых ароматов, вдохнула полной грудью. Кожей ощутила едва слышный треск шнуровки на корсете и тут же выдохнула.

Ох уж мне эти традиционные платья, надо быть с ними поосторожнее. Новые, мягкие корсеты не так давят на живот, и я настолько привыкла к их свободе, что сейчас чувствую, будто тело заковали в металлический доспех. Впрочем, так и есть.

— Ваше Высочество, с вами всё в порядке? Может, стоит перенести остальные… беседы на другое время? — от вежливой и холодной «заботы» графа захотелось поежиться, но я лишь покачала головой.

— Не стоит, благодарю вас. Я хочу, чтобы всё прошло согласно графику.

Следующим пришёл Бранн в сопровождении всего двоих воинов. Сегодня они нарядились согласно традициям моей страны, правда, перьями костюмы не украшали. И всё же, даже в чёрном камзоле северный вождь выглядел нелепо. Однако это не мешало ему двигаться уверенно и спокойно. Кажется, будь он вообще без одежды, тоже ничего бы не смутился.

Северные гости принесли с собой прохладу башни, в которой, как рассказал Армандо, они поселились, и дышать стало легче. Я даже смогла поучаствовать в обсуждении.

Бранн отвечал кратко. Так, будто прочёл один из учебников, по которым меня когда-то гонял господин Жерар. Я вскоре даже смогла понять, какой именно. Но без чувства. Он, как и Карим, знал, но не мог понять. Кажется, даже и не пытался. И только в самом конце, когда речь зашла о чести, выразил личное мнение.

— Честь ваших дворян определяется мнением других, и этого я не могу понять. На Севере наша честь проверяется в бою и лишь подтверждается словами. Она зависит от нас самих, а не от тех, кто о нас злословит.

Ответ варвара меня возмутил. Много ли он понимает в наших дворянских традициях, чтобы вот так резко судить о них?! Да и вообще — не делай ничего предосудительного, поступай по чести, и слава о тебе будет идти как о честном человеке. Чего же проще?! Но вступать с вождём в полемику — значит растягивать время.

— У вас хорошая память, — похвалила я, хоть комплимент и сомнительный. — И вы говорите в духе некоторых самых передовых учёных. Я не могу согласиться с вами, но ведь сто лет назад все смеялись над теми мудрецами, которые пророчили открытие новых земель за океаном. Однако именно они оказались правы. Может и те, кто сейчас критикует честь, окажутся провидцами. Когда-нибудь.

Бранн улыбнулся с пониманием и продолжать дискуссию не стал. Поднялся, поклонился и вышел, не дожидаясь позволения.

Я откинулась на спинку дивана и выдохнла. Заметила взгляд одобрения, которым граф Наварро провожает северного вождя, но на открытое возмущение у меня не осталось сил. Жёсткий корсет давил невыносимо — в последний раз я носила его в шестнадцать лет, на своём дебютном балу, и с тех пор уже забыла, насколько он ужасен. Ну ничего, последний — принц Базилии, с ним, я надеюсь, проблем не будет.

Я оказалась права: принц Лайонел, такой же изящный, как и на прошедшем балу, долго и страстно говорил о картинах, театре и особенно — поэзии.

Когда речь зашла о чести, он ещё больше оживился, сверкнул очаровательной улыбкой и воодушевлённости произнёс:

— Честь как репутация дорога дворянам, и своим поведением они всячески её поддерживают. Но высшее проявление чести — и это демонстрируют современные постановки — именно в том, чтобы эту честь отринуть для благого дела. Здесь идеал — ваша история, граф Наварро, — Лайонел, не вставая, поклонился Армандо, выражая признательность, а наш «экзаменатор» заметно напрягся. — Пока я добирался до замках, часто слышал о том, как вы, прострелив противнику ногу на дуэли, потом склонились над побеждённым, чтобы выслушать обращённые к вам слова, не унижая собеседника тем, что вы стоит выше.

Интересно! Я бросила короткий взгляд на Наварро, он улыбнулся вежливо, но так холодно, что у меня кровь на миг застыла в жилах. Я слышала об этой истории, но не знала, кто её главный герой.

Армандо

Пришлось приложить усилия, чтобы не послать засранца к демонам. Почему-то каждый раз, когда мне припоминали ту историю, появлялось какое-то мерзкое чувство неправильности происходящего. Я лишь поступил по-человечески, но придворные истолковали всё иначе.

— Благодарю, Ваше Высочество, — будь моя воля, сказал бы это таким тоном, что к сопляка пропало бы всякое желание со мной разговаривать. Но нельзя, он всё же отпрыск Короля.

— О, что вы, граф Наварро! Для меня большая честь иметь знакомство с человеком, который своим безупречным поведением сумел искупить грехи своих предков.

И этот отпрыск явно не понял, что сейчас ему следовало бы замолчать. На миг мне показалось, что скрежет моих зубов услышали все вокруг, но судя по удивленной улыбке принцессы, лишь показалось.

— Делаю всё, что в моих силах, — я постарался улыбнуться дружелюбно, хоть не уверен, что получилось. Когда речь заходила о моих предках, к которым я фактически не имею отношения, скрывать раздражение становилось слишком трудно.

Я собирался задать Его Высочеству ещё пару каверзных вопросов, чтобы потянуть время, но в открытом дверном проёме заметил Эрика. Мальчишка слонялся из угла в угол с пустым выражением на полудетском лице. Заметив меня, он быстро подмигнул и вернулся к своему бессмысленному занятию. Что ж, значит, от общества принца можно избавляться.

Я взглянул на принцессу, передавая ей инициативу, и она легко вспорхнула с дивана, будто давно этого ждала. И я, и Лайонел поднялись вслед за ней.

— Вы поразили меня своими познаниями, принц Лайонел, — глядя на мягкую улыбку принцессы, можно было подумать, что-то она благоволит именно этому кавалеру, но стоило увидеть холодные, расчетливые глаза, как эта иллюзия рассеивалась.

Когда Его Высочество, раза три поклонившись принцессе, наконец удалился, мне показалось, воздух в комнате стал свежее. Или на меня не давил груз чужого одобрения. Я собирался как можно быстрее сбежать от пресных любезностей с Лучианой и заняться делами, но прежде, чем успел откланяться, она как бы невзначай, спросила:

— Скажите, граф, что вы сами думаете о чести? — принцесса подошла к окну, которое подбежавший паж поспешил распахнуть еще шире, и устремила спокойный взгляд куда-то в глубины сада, который мы так и не успели привести в надлежащий вид.

— В какой-то мере я согласен с Бранном. Тот факт, что зачастую наша честь, наша репутация зависит не от нас, а от злых языков или чужих поступков, несколько… раздражает, — честно признался я.

Плести кружева в стиле Лайонела смысла нет, ведь Лучиана уже наверняка заметила, что эта тема задевает меня. Иначе бы и спрашивать ни о чем не стала. Нежели ей так нравится злить меня? Если бы я вёл себя сдержаннее, глупых расспросов можно было бы избежать. Но что сделано, то сделано.

Принцесса едва заметно нахмурилась, между её бровей появилась ямочка — придающая Лучиане вид скорее милый, чем грозный. Обычно в разговорах и она остаётся спокойной, но похоже, и для неё тема чести очень значима.

— Ваша позиция — это результат ваших размышлений и убеждений или попытка оправдать своё происхождение?

От такой бестактности я на миг задохнулся. Да как она смеет?! Плевать, что принцесса, но ведь должна же она уважать подданных? Судя по её лёгкой полуулыбке, сама она вопросом довольна.

— Позволю себе напомнить, что и во мне течёт королевская кровь. Я хоть и дальний, но всё же ваш родственник, Ваше Высочество, и ничего, кроме гордости, по поводу своего происхождения не испытываю, — тихо ответил я.

Солгал. Вернее, сказал полуправду. Принцесса прищурилась — явно это поняла. Но продолжить этот спор для неё — значит поставить под сомнение честь всего королевского рода. Я рассчитывал, что она на это не решится, и оказался прав: Её Высочество улыбнулась и едва заметно кивнула мне, как бы признавая своё поражение. Один — один. Конечно, если считать ту детскую пикировку из-за картины в комнате.

— А вы, принцесса, согласны с Лайонелом, я полагаю? — чтобы сгладить острый угол, спросил я.

Она кивнула, на бледную кожу упала тень, и только сейчас я заметил, насколько Лучиана бледна. Ей, должно быть, сейчас очень плохо, но даже я почти не заметил этого. Жуткая выдержка, однако.

— Я убеждена, что добродетельный человек никогда не уронит свою честь и не позволит сделать этого другому, — тон принцессы не терпел возражений, и я не стал спорить.

Молча проводил Лучиану взглядом, а когда она вместе с фрейлинами скрылась в глубинах дворцовых коридоров, опустился в одно из кресел.

И почему я раньше не присматривался к принцессе? Всегда знал о ней только то, что она есть, и то, что её надо как можно выгоднее выдать замуж. Мысль о том, что она с её умом может стать самостоятельной политической фигурой, мне даже в голову не приходила. Впрочем, если это и случится, то лет через десять: пока что она для такого слишком наивна.

— Господин Наварро, — Эрик подбежал ко мне, как только слуги разошлись.

— Что узнал? — усталость тут же отступила, когда я увидел озадаченный взгляд юного шпиона.

— Все слуги Лайонэла как один твердят, что если он станет Королём, то это будет благословением для Таорани, — отчеканил Эрик, и я уверен, передал дословно. — Ещё они говорят, что принц без ума от Её Высочества, и на всё готов, чтобы её получить.

— Прям таки на всё? — насторожился я, но паж помотал головой.

— Может, это не больше, чем фигура речи, но слуги рассказывали, как Лайонэл мечется по комнате, когда думает, что его никто не видит. Читает какие-то стихи или баллады, то и дело повторяет имя принцессы.

— Больше похоже на одержимость, чем на влюблённость. Но мне нужны сведения другого рода, — я окинул гостиную коротким взглядом, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, но моя осторожность оказалась напрасной.

— Свита принца ничего не знает, или очень-очень тщательно умеет скрываться, — с досадой признал Эрик.

— Это всё?

Парень кивнул, явно не слишком довольный результатами. И мне бы хотелось знать больше, но если продолжу давить на слуг, они начнут что-то подозревать.

— Ладно, тоже неплохо, — я хлопнул парня по плечу. — Сам ничего не пытайся выяснить, жди приказа.

Глава 5

Армандо

— Как вы посмели?! — Лучиана металась по комнате, даже не пытаясь сохранять приличествующее принцессе спокойствие.

Я стоял, все еще обливаясь потом в плотной кожаной одежде, и больше всего сейчас хотел привести себя в порядок перед банкетом, до которого, кстати, остался всего час. Ликование от победы, которое я чувствовал, снимая маску, давно уже уступило место обычной усталости, а теперь еще предстояло как-то успокоить принцессу. Но весь ее вид подсказывал, что на любое мое слово она сейчас ответит приговором. Оставалось молчать и ждать, пока она немного успокоится.

— И почему вы, Алехандро, согласились на это? — она повернулась к мечнику, который оставался невозмутимым под шквалом ее эмоций.

Принцесса остановилась у окна, пару раз взмахнула веером, но это не помогло ни избавиться от духоты, ни унять гнев. Вскоре она бросила бесполезный аксессуар на ближайшее кресло и с вопросом посмотрела на меня. Теперь она казалась чуть более спокойной, чем двадцать минут назад, и я решил, что могу заговорить.

— Позвольте объясниться, Ваше Высочество, — я говорил со всей учтивостью.

— Уж постарайтесь сказать что-нибудь убедительное в свою защиту, — фыркнула Лучиана, скрестив руки на груди.

Сейчас, раскрасневшаяся от жары и гнева, со слегка растрепанной прической, из которой на лицо выбилось несколько волнистых золотых прядей, она казалась мне особенно очаровательной. Так что я позволил себе несколько мгновений полюбоваться ею, прежде чем ответил.

Я не рассчитывал, что придется раскрывать свою личность, а поражение Бранна Алехандро должен был оправдать случайностью, но теперь, когда принцессе все стало известно, я счел, что нет смысла скрывать и причины моего поступка. Поэтому рассказал Лучиане о нападении в лесу.

Ее Высочество слушала с удивлением, и чем дольше я говорил, тем меньше оставалось в ее глазах злобы и разочарования. Завершив свою историю самыми искренними извинениями, я замолчал в надежде, что Ее Высочество не станет предавать эту историю огласке. Здесь, в маленькой запыленной комнатке, мы стояли втроем: Алехандро уже знал обо всем, что случилось на охоте, а Лучиана отлично понимает, что если о произошедшем станет еще кому-то известно, это может спровоцировать дипломатический скандал, который сейчас не нужен ни одной из сторон.

— Теперь я понимаю ваши мотивы, однако вы все же нарушили порядок, — медленно протянула Лучиана. Сейчас она выглядела скорее расстроенной, чем злой, и мое сердце кольнуло разочарование. Причинять моей принцессе боль в план не входило.

— Готов понести наказание, — я склонил голову, но исподлобья наблюдал, как Ее Высочество еще раз медленно прошлась по комнате взад-вперед, как всегда делала, когда размышляла о чем-то.

— Алехандро, — она вдруг повернулась к мечнику и смерила его задумчивым взглядом. — Вам будет назначен штраф в размере пяти месячных жалований. Можете идти.

Тренер по фехтованию поклонился с едва заметной улыбкой. Пять королевских жалований — ничтожно малая сумма для человека, который в частном порядке обучает искусству поединков самых знатных и богатых господ столицы. И принцесса прекрасно знала об этом, ведь сама когда-то была его ученицей.

— Ваши мудрость и доброта безграничны, Ваше Высочество, — с этими словами мечник вышел.

В комнате мы остались одни, и мое сердце забилось чаще. В последний раз я так волновался лет пять назад, перед первым свиданием с молодой девицей, в которую был по уши влюблен. Но сейчас мне по крайней мере хватало выдержки, чтобы скрыть эмоции. Лучиана же, кажется, думала о чем-то своем. Она едва заметно поглаживала пальцами подбородок, а взгляд устремила то ли в неизвестную даль, то ли в глубины собственных мыслей. Я смотрел на принцессу, как завороженный, и уже не имел значения ни банкет, ни моя королевская служба, лишь бы это мгновение продлилось, но Ее Высочество вдруг резко повернулась ко мне, ее тяжелый взгляд разбил вдребезги ту легкость, которую я ощущал пару мгновений назад, глядя на нее.

— Вам уже удалось выяснить, зачем Бранну понадобился кабан? — спросила она.

— Да, — я припомнил вторую беседу с ловчим, который, стоя на коленях, косился на топор, занесенный над его шеей гвардейцем, — он не хотел причинить вам вред, только показать свою удаль и таким способом вас впечатлить. Кабан по его задумке должен был выскочить на него самого, а не на вас, но вмешался кто-то третий. Кто-то подкупил Раймона, очевидно, чтобы сорвать план Бранна.

— Кто именно? — тут же оживилась принцесса. От беспомощной злобы, которая сжигала ее всего несколько минут назад, не осталось и следа.

— Точно неизвестно. Гвардеец предполагает, что тот же «меченый», но самой метки он не видел. Этот… неизвестный сказал мальчишке, что сможет освободить Лауру, но такими обещаниями мог бы разбрасываться кто угодно, — произнес я то, что уже десятки раз повторял мысленно в попытках придумать, как поймать того гада, который поставил под угрозу жизнь будущей королевы.

— А что на счет человека из свиты Карима? — меня поражало, с каким спокойствием принцесса принимала мои слова. Удивлял и тот факт, что она почти мгновенно схватывала суть происходящего, и судя по бегающим зрачкам, перебирала множество вариантов решения проблемы.

— Ничего. Один из моих слуг наблюдает за ним, но пока безрезультатно, — с сожалением признал я, хоть и ненавидел расписываться в собственном бессилии.

— Что ж… Метка монетой — не такой уж и редкий знак. Может, он есть и на ком-то другом. Она может повести нас по ложному следу, — Лучиана в задумчивости опустилась в кресло, в которое раньше кинула веер, и откинулась на его спинку, открывая нежную шею в обрамлении завитых блестящих локонов. Я поспешно отвел взгляд в окно, чтобы понапрасну себя не мучать.

— Я хочу сама поговорить с гвардейцем и Лаурой еще раз. Они до сих пор в наших подземельях? — принцесса дождалась моего кивка, улыбнулась — мне показалось, как-то хищно — и продолжила. — Они уже напуганы, но может, если я проявлю доброту и щедрость, смогут достойно меня отблагодарить.

На несколько мгновений она задумалась. Я хотел возразить — сказать, что допросы — дело королевских разведчиков, но никак не Ее Высочества, однако решил не спорить. Авторитет королевской семьи в народе довольно высок, и кто знает, может хотя бы из уважения к монарху те двое вспомнят что-нибудь еще.

— Совсем скоро банкет, — осторожно напомнил я.

Принцесса кивнула, нехотя поднялась и окинула меня скептичным взглядом.

— На сегодня вы свободы, граф. Не буду просить вас примириться с Бранном, но постарайтесь хотя бы не усугубить конфликт, — холодно сказала — вернее, приказала — она и отвернулась.

— А как же мое наказание? — уточнил я в шутку, но Лучиана, обернувшись, посмотрела на меня с тенью печали, мелькнувшей в ясных глазах.

— Оставьте, граф. Быть здесь и разбираться с мелкими дрязгами вместо того, чтобы играть в большую политику рядом с моим отцом — это ли не наказание для вас?

Принцесса вышла, оставив меня в странном состоянии не то радости, не то печали.

— Теперь — вовсе нет, — одними губами прошептал я, как только за Ее Высочеством закрылась массивная дверь.

Глава 6

Лучиана

Опрос горничных ничего не дал. Девушки сидели в душной кухне, испуганно озирались и перешептывались. Я стояла у одного из столов, перебирала клочки бумаги, исписанные неумелыми руками, но от их рассматривания то и дело отвлекал запах еды.

Я вглядывалась в нечёткие линии, выведенные служанками, и понимала, что всё не то. Можно немного измерить почерк, но эти неуверенные каракули нисколько не походили на те резкие буквы, плотно вдавленные в бумагу, какими некто исправил мои заметки. Однако и от этих бумаг появилась кое-какая польза: пересчитав их, я поняла, что одной недостаёт. Пробежалась по именам, криво выведенным в уголках обрывков — при этом чувствуя себя жрицей-наставницей в какой-нибудь деревеньке, но одного из привычных так и не обнаружила.

— Где Лаура? — я обвела горничных грозным взглядом.

— Сара, отвечай, — я почти вплотную подошла к высокой худой брюнетке, вытянутое лицо которой напоминало лошадиную морду.

— Прошу простить, Ваше Высочество, но я не знаю. Я не видела её с самого утра, — присев в глубоком реверансе, ответила служанка.

Мои подозрения лишь усилились, когда все, одна за другой, признались, что Лаура — молодая ловкая девчушка с цепкими пальцами — сегодня даже не завтракала с ними.

Я уже собиралась отдать приказ о поиске глупой воровки, но тут дверь кухни распахнулась, и за порог шагнул Его Высочество Лайонэл.

Увидев его, я в первые несколько мгновений не могла подобрать слов, но он умело взял на себя инициативу.

— Прошу прощения за то, что вмешиваюсь в ваши дела, принцесса Лучиана, — принц поклонился и сделал несколько шагов ко мне. — Но я просто обязан был вам сообщить…

Лайонэл сделал знак рукой, будто подзывая кого-то, и только сейчас я заметила за его спиной двух высоких молодых солдат. Они за обе руки держали девушку, одетую в грязные штаны и серую мужскую рубашку. Рыжие кудри свисали почти до пояса, девушка шмыгала вздернутым носиком, веснушки на лице скрывала грязь и копоть. Даже в столь неприглядном виде не узнать Лауру я не могла.

— Мои люди заметили её, когда она пыталась выбраться через одну из дыр в стене. Поймали, обыскали и обнаружили вот это, — Лайонэл с очередным изящным поклоном притянул мне свёрток из грязной ткани, на котором лежали пропавшие украшения.

Но вместо облегчения от того, что ситуация разрешилась почти без моих усилий, в душе всё отчётливее зарождалось подозрение. Слишком уж гладко совпало. Однако — кто знает — может мне и в самом деле просто повезло.

— Благодарю, Ваше Высочество, — я склонилась в реверансе в ответ и, подозвав одну из горничных — тут самую, которая рассказала о пропаже — указала на драгоценности.

Она, бесконечно бормоча слова благодарности, взяла побрякушки, прижала их к груди и направилась к моим покоям в сопровождении двух стражей.

— Однако впредь обо всех подозрительных людях и ситуациях прошу сообщать солдатам королевской гвардии Таорани.

Лайонэл кивнул, и кажется собирался разлиться чередой пустых комплиментов, но нас прервал граф Наварро. Когда он вошёл в кухню, цепко вглядываясь в лица всех присутствующих, мне стало не по себе, и желание флиртовать с красивым кавалером, которое едва появилось, быстро увяло.

— Я восхищён, Ваше Высочество. Вы сумели так быстро обнаружить виновную, — едва удостоив взглядом Лауру, сказал Армандо.

В его голосе мне послышалась напряжение, но вид его оставался обычным — холодным и гордым.

— Благодарить стоит Его Высочество Лайонэла де Вержи. Именно он поймал воровку, — я улыбнулась принцу, а граф Наварро с любопытством оглядел его солдат. Но, похоже, не обнаружил того, на что надеялся, и быстро потерял к чужакам интерес. Он явно что-то знает, но говорить не спешит.

Я с интересом наблюдала за тем, как Армандо подошёл к Лауре, слегка наклонился над ней и, взяв девчонку за подбородок, заставил её поднять голову. Рыжая красавица сжалась по его холодным взглядом, и на миг мне показалось, что граф сейчас поцелует или ударит ее, но он лишь спросил:

— Кто тебя нанял?

Всё удивлённо замолчали, а Лаура лишь покачала головой.

— Никто. Я сама решила украсть золото, — почти прошептала она. Зрачки её бегали, она пыталась скрыться от пронзающего льдом взгляда графа, но не могла.

— За несколько месяцев не стащила даже серебряной ложки, а сейчас взяла целую горсть дорогих камней? — граф Наварро в деланом удивлении изогнул брови.

Воровка дёрнулась назад, толкнула одного из стражей, который её держал, зажмурилась и изо всех сил замотала головой.

— Я сама… Сама! Просто хотела лучшей жизни! — почти завизжала она.

По моей спине пробежала мелкая дрожь. Я взглянула на графа Наварро, и от одного вида его жесткой улыбки едва не завизжала сама. Страх перед его всепоглощающим спокойствием, который понемногу отступал, когда я шутила над этим мужчиной, сейчас вернулся и удвоился.

— Прекратите издеваться над девушкой, граф. Ей и без ваших стараний тяжело теперь придётся, — пересилив ужас, приказала я. — А её уведите, пусть пока посидит в подвале.

Двое моих гвардейцев забрали воровку у охраны принца и повели к неприметной лестнице в дальнем коридоре. Лаура не сопротивлялась, только вяло перебирала ногами и тихо всхлипывала.

Из-за количества предположений, которые то и дело мелькали в мыслях, и от ощущения, что от меня что-то скрыто, голова разболелась, и я никак не могла расслабиться. Хотелось отстраниться от всего, что только что случилось, проснуться и понять, что всё уже хорошо. Но стоило мне лишь краем глаза взглянуть на графа Наварро, как становилось понятно, что ему не терпится о чём-то рассказать. Похоже, спокойствие я с сегодняшнего дня буду находить лишь во сне.

— Ещё раз благодарю, Ваше Высочество. Надеюсь, завтрашняя охота принесёт вам массу удовольствия. С нетерпением буду ждать нашей следующей встречи, — я улыбнулась принцу, давая понять, что сегодня видеть его больше не хочу. Он уловил намёк, откланялся и скрылся за широкими створками двери.

— Граф Наварро, будьте так любезны, составьте мне компанию в прогулке по саду, — улыбаться Армандо я при всём желании не могла. Но ему моя наигранная нежность и не требовалась — он галантно подал мне руку и мы в сопровождении одного из гвардейцев и Изабеллы вышли во внутренний двор.

Небо закрывали почти белые тучи, прохладный ветер приятно ласкал лицо и шуршал юбками моего платья. Шелест листьев как волшебное заклинание разгонял суетные мысли, и лишь сделав несколько глубоких вдохов, я смогла полностью успокоиться.

Мы с графом, не сговариваясь, свернули с ухоженной тропинки в густые заросли кустарников. Краем глаза я заметила, что Изабелла постепенно отдалилась, а вместе с ней и гвардеец приотстал, и хоть оба они наблюдали за нами, расслышать нашу беседу уже не могли. Догадливая фрейлина всегда умела точно почувствовать момент.

— Вам удалось выяснить что-нибудь о намерениях Лайонэла или о договоре с королевством Базиль? — тихо спросила я, немного наклоняясь к графу.

Он вел меня под руку, и на миг я почувствовала, как его мышцы напряглись.

— Ничего… полезного, — так же тихо ответил Армандо. — А вот на счёт воровки… Её любовник — один из ваших охранников — рассказал, что она работала на какого-то человека.

От удивления я на миг остановилась, но быстро взяла себя в руки, и мы продолжили путь, всё больше отдаляясь от замковых стен.

— На кого?

— Он не знает. Сказал только, что этот человек — «меченный монетой», — пояснил граф, отодвигая одну из низких веток, чтобы я могла пройти, не пригибаясь.

— Интересно. Я читала, что лучшие торговцы в Алии набивают себе на запястье татуировку в виде монеты, чтобы показать свой статус. А ещё — что ворам на том же месте выжигают раскаленным золотом клеймо, — я скорее рассуждала вслух, но Армандо явно заинтересовали мои слова.

— Зачем? — граф галантно подал мне руку, помогая переступить через торчащий поперёк тропинки корень.

— В Алии по обычаю любую сделку скрепляют рукопожатием. При этом обязательно снимают перчатки и задергивают рукава одежды едва ли не до локтя. Таким образом, при заключении договора можно увидеть, с кем имеешь дело. По-моему, очень полезный обычай, — пояснила я, и по взгляду графа поняла, что думаем мы об одном и том же.

— Значит, искать надо либо татуировку, либо клеймо, — заключил Армандо.

— Это будет нелегко. Восточные гости носят так много одежды, что и лица разглядеть трудно, не говоря уже о руках.

Мы остановились у ручья, который жизнерадостно журчал, пробираясь между камней, и я присела на один из крупных валунов. Над головой пели птицы, природа дышала свежестью и покоем, которых так сильно не хватало сейчас моей душе.

— И всё же надо попытаться. Хотя чем дальше, тем более путаной становится эта история. Сам Карим Хишам не стал бы, наверное, так рисковать и позорить себя перед вами, Ваше Высочество, — Армандо встал неподалёку, устремив задумчивый взгляд в воду.

Сейчас, когда волнение немного улеглось, он уже не казался мне таким уж жутким. Широкие плечи, которые не требовалось подчёркивать нарочито-пышными рукавами, прямой взгляд и жесткая линия губ скорее привлекали. Интересно, как вышло, что такой красавец, да ещё и — по слухам — богатей до сих пор не женат.

Осознав, куда ведут меня мысли, я помотала головой. Думаю о каких-то глупостях. А у меня три жениха на выбор, между прочим. Вот к ним и надо присмотреться. А попутно — понять, что же все-таки происходит.

— Вы займитесь поисками меченого, а с Лайонелом я попробую побеседовать сама. На завтрашней охоте, надеюсь, представится подходящий случай.

Армандо

Охота как способ развлечься меня никогда не радовала. Лет в двадцать, быть может, трубы, лай собак и стук копыт будоражили кровь, но с тех пор, как я сам побывал в роли организатора такого зрелища, радости от участия в загоне уже загнанного зверя сильно поубавилось.

Животное уже подготовили. Средних размеров кабан вращал дикими то ли от ужаса, то ли от бешенства глазами, метался по клетке и ждал, пока ловчий — седой, но крепкий бывший гвардеец, выряженный по случаю в яркие одежды — откроет ворота. Собаки уже изводились, и слуги с трудом сдерживали их на привязи. Утренний воздух еще пока оставался прохладным, но уже через час — я чувствовал — жара станет нестерпимой, а яркое солнце будет слепить глаза, мешая целиться.

Лучиана обменивалась любезностями с принцами. Сегодня горничные не стали скрывать ее лицо под тонной макияжа, а тело заковывать в жесткое формы традиционных платьев. В зеленой накидке поверх штанов для верховой езды, с собранными в изящный высокий хвост волосами принцесса напоминала простотой своего вида скорее лесную нимфу, чем ту пышную красавицу, которой предстала перед Их Высочествами на первом балу. От малейшего движения по ее золотистым прядям пробегали волны, и они напоминали поле пшеницы на сильном ветру. Голубые глаза блестели радостью, и сколько ни вглядывался, я не мог понять, наиграна она или нет.

Наконец, прогремел сигнальный выстрел, ловчий открыл клетку и кабан с диким визгом понесся с поляны куда-то в лес. Спустя десять секунд волю получили и собаки, которые тут же рванули по следу зверя. За собаками поскакали и мы — принцы, Лучиана и две ее фрейлины. Дал наездникам немного форы, и лишь спустя минуту присоединился к ним. Единственное, что мне до сих пор нравилось в охоте — это возможность пришпорить коня и скакать во весь опор.

Я старался держаться поближе к белой кобылке принцессы. Право стрелять в любом случае будет предоставлено принцам — в конце-концов, в этот раз развлечение организовано специально для них, так что я лишь поглядывал по сторонам.

Карим Хишам едва держался в седле, но вид сохранял грозный. Он, пожалуй, в этот момент даже походил на своих предков-кочевников, которые всю жизнь проводили верхом. Бранн и Лайонэл казались более уверенными наездниками. Северный вождь, одной рукой держа уздечку, второй — ружье, вырвался вперед, но и Лайонэл — куда более изящный и грациозный в своих движениях — почти не отставал.

Ее Высочество, заметив азарт гостей, осадила коня и держалась позади. В женском седле она держалась так, будто в нем родилась. Впрочем, Король лет с шестнадцати брал ее на охоту, так что у нее было достаточно времени, чтобы потренироваться. Я на несколько мгновений залюбовался грацией Лучианы, тем, как солнечные блики играют на шелке волос, на мягкие черты лица, не приукрашенные и не заостренные сегодня белилами и пудрами. Но крик Лайонэла, который умудрисля вырываться вперед, привел меня в чувство.

— Первый выстрел! — закричал принц, поднимая ружье.

— Второй! — низкий голос, почти рык Бранна прокатился над поляной.

— Третий! — нехотя выкрикнул Карим, хоть и знал, что стрелять ему в этот раз не придется.

Я посмотрел вперед, и заметил кабана, который метался между кустами и широкими стволами деревьев. Лай и вой псов стал почти оглушительным, но как только раздался гром выстрела, все на миг затихло. Туша животного тяжело повалилась на траву, и через миг раздался гром поздравлений.

Я спешился, чтобы осмотреть тушу, но прежде подошел к Лучиане, чтобы помочь ей спуститься с коня. Впрочем, мою помощь она приняла лишь формально. Сама легко соскочила с седла и незаметно размяла ноги.

— В этот раз первого зверя забили очень быстро! Ваше мастерство, господа, очень похвально.

Принцесса улыбнулась и направилась к поляне, где собаки беспокойно носились вокруг кабаньей туши, но вдруг справа раздался оглушительный визг. Я рефлекторно перехватил ружье поудобнее, но прицелиться не успел. Из-за кустов слева выскочил еще один зверь — кабан гораздо крупнее того, которого мы застрелили только что. Он на миг замер, поднял рыло к небу, снова оглушительно заревел и бросился прямо на принцессу.

Позабыв обо всех приличиях, я подскочил к Лучиане и толкнул ее. Она упала куда-то в руки горничных, которые поспешили оттащить ее, а огромная туша дикого зверя налетела прямо на меня. Выстрелить я не успел — только выставил приклад ружья между собой и клыкастой пастью. Сам же дернулся в сторону, пытаясь высвободиться из-под тяжелой туши, пнул тварь и, похоже, попал в живот. Кабан отскочил, я откатился в сторону и успел подняться на ноги, когда он бросился на меня снова.

— Граф! — громогласный голос Бранна разнесся над поляной, и я невольно обернулся.

Вождь бросил мне копье, и я едва успел поймать его, отступив на пару шагов. Кабан пронесся справа от меня, резко затормозил и обернулся. раздался выстрел — я не видел, чей — но тварь он не задел, и она, разъяренная, снова бросилась ко мне.

Мне едва хватило времени, чтобы упереть древко в землю, а в следующий миг зверь, с огромной скоростью несшийся ко мне, силой инерции напоролся глоткой на острие. Несколько капель крови попали на мои руки и одежду, и какое-то время я смотрел на них, пытаясь прийти в себя. Гул аплодисментов и одобрительных выкриков доносится до меня как-будто сквозь вату.

— Благодарю вас, граф Наварро. Вы спасли мне жизнь, — Лучиана присела в легком вежливом реверансе, и я низко поклонился в ответ.

— Для меня большая честь служить Вашему Высочеству, даже ценой своей жизни, — пафосно изрек я, хоть говорил и почти правду. Если бы того потребовала ситуация, я бы умер, но не столько ради королевской семьи, сколько ради чести собственной фамилии, будь она неладна.

— Предлагаю вернуться к шатрам и отдохнуть! — принцесса говорила громко и уверенно, но я, стоявший к ней сейчас ближе всех, разглядел, как дрожал тонкие руки.

А меня уже душила ярость: кто из ловчих посмел пропустить на территорию королевского леса тварь или выпустить одну из тех, которые подготовлены для следующего этапа?! Как они посмели подвергнуть опасности жизнь принцессы и иностранных гостей? И в самом ли деле все произошедшее — случайность?

Похоже, кроме меня волнения Ее Высочества никто не заметил. Принцы охотно поддержали ее слова и резво повскакивали на коней.

— Ваше Высочество, — я хотел подойти к Лучиане ближе, но вовремя вспомнил о том, что испачкан кровью, и остался на месте.

— Я в полном порядке. Еще раз благодарю вас, граф, — принцесса обернулась ко мне так резко, что я едва не отпрянул. Лицо ее искажал не ужас, а ярость. — И прошу вас, выясните, откуда здесь появился второй кабан? По плану его тут быть не должно!

— Займусь этим прямо сейчас, Ваше Высочество, — этот шанс улизнуть от скучного пикника и загона очередного беспомощного зверя я не собирался упустить.

Когда принцесса забралась в седло и первой направилась к палаткам, в которых вина и отдых — я надеюсь — уже давно ожидали гостей, я заметил Бранна. Если бы взглядом можно было придавить к земле, то я бы уже ушел под траву по самую макушку. Воин не спешил следовать за принцессой, впрочем, ехала она легкой трусцой, и он легко нагонит ее и ее спутников.

— Я обязан вам жизнью, — сказал я, чтобы прервать тяжелое молчание, причину которого я понять не мог.

— Мы на севере не признаем таких обязательств, — ответил Бранн сквозь зубы. — Я мог помочь — и сделал это. Спасите кого-нибудь из северян, если представится случай, и так отдадите долг.

Не дожидаясь ответа на резкие слова, Бранн вскочил в седло и устремился вслед за своими конкурентами. Мне оставалось лишь кивнуть ему вслед. Может, его взбесило то, что не он стал спасителем для принцессы, хотя возможность продемонстрировать героизм предоставилась просто идеальная. Опрометчиво обвинять Северного Вождя в чем-то подобном, однако, быть может, он сам подстроил это нападение?

Глава 7

Лучиана

Руки подрагивали то ли от гнева, то ли от испуга. Я крепче сжала уздечку в попытках унять беспокойство, но — тщетно.

— Граф Наварро сегодня настоящий герой! — вдохновенно щебетала одна из фрейлин справа.

— Да! — подхватила Изабелла, но в ее мечтательном тоне я тут же расслышала сарказм. — Вступил в бой, чтобы защитить свою леди, как настоящий рыцарь!

Я покосилась на собеседницу, она же, приблизившись ко мне, наклонилась и прикрыла пухлые губы веером.

— Если бы это нападение не стало результатом его халатности, я бы, так уж и быть, признала его героизм, — шепнула Изабелла.

Мне оставалось лишь кивнуть — подготовкой охоты, как и большинством других приготовлений, заведовал лично первый советник. Сомневаюсь, что кабана выпустили специально, однако граф мог бы относиться к своим обязанностям более внимательно.

Пока я рассуждала, мы добрались до поляны, на которой слуги уже расставили длинные столы со множеством самых разных блюд. Над лесом поднимался дам костров, пахло сочной жареной дичью и специями. С тихим хлопком один из слуг открыл винную бочку.

— За здравие Ее Высочества Луичаны Сьерра-Леоне! — едва ли не в голос выкрикнули принцы, прежде чем осушить свои кубки.

Я лишь улыбнулась и благодарно кивнула им. Говорить ничего не стала — боялась, что голос позорно сорвется, так что поспешила отпить вина, которое с поклоном поднесла служанка, стоило мне только спешиться.

Как только я полностью овладела собой, начала обмениваться любезностями то с одним, то с другим гостем, постепенно подбираясь к Лайонэлу. Сейчас — в суматохе общего праздника — отличный момент, чтобы ненавязчиво обсудить с ним договор между нашими отцами. Когда я подошла достаточно близко и приняла выразительно-скучающий вид, принц сам заметил меня и приблизился.

— Ваше Высочество, не ожидал, что вы столь умелая наездница, — банально начал он, впрочем, большего мне и не требовалось.

— Благодарю, — я улыбнулась, стараясь выглядеть как можно более милой, и отпила еще вина — совсем немного, чтобы не терять ясность мыслей. — В свою очередь не могу не отметить вашу меткость, принц Лайонэл. Однако для претендента на королевский престол это не самый важный навык.

Его Высочество на миг помрачнел, но уже через несколько мгновений взял себя в руки.

— Разумеется, принцесса. На следующий этапах вашего конкурса я продемонстрирую и другие свои таланты. Жизнь при дворе моего отца многому меня научила, — принц отсалютовал мне кубком и сделал еще один большой глоток. Вот ты и попался, хвастун!

Может, мне показалось, но в тоне Лайонэла я услышала недовольство. Неприятно, но ожидаемо — участие в подобного рода конкурсе для королевской особы в каком-то смысле унизительно. С другой стороны, ради короны, которая в родном королевстве ему не светит, мог бы и поубавить пыл.

— Наверное, гораздо интереснее было постигать основы наук и учиться фехтования в компании братьев? — подхватила тему я, внимательно наблюдая за реакцией Лайонэла. — Мне порой было так одиноко в замке отца. Фрейлины и горничные, конечно, скрашивали мои дни как умели, но порой хотелось поговорить с кем-то родным, ощутить поддержку близких.

Вид мой, наверное, стал настолько трагичным, что Лайонэл подался вперед, будто хотел меня обнять. Я едва заметно отстранилась и он, смутившись своего порыва, тоже сделал шаг назад.

— Если ваше сердце укажет на меня, принцесса, в моем лице вы найдете заботливого и участливого мужа, Ваше Высочество, — в картинном жесте приложив ладонь к груди, произнес принц. — А что до моих братьев… Нет, мы не близки. Так что я прекрасно понимаю вас и сам всю жизнь ищу душевного тепла.

Упомянув братьев, Лайонэл едва заметно прищурился, в глазах сверкнула сталь. Значит, с родственниками соперничает. Тоже не новость — обычно наследный принц держится особняком от остальных, и редки между близкими родственниками, каждый из которых — претендент на трон — появляются доверительные отношения: конкуренция в зачатке убивает братские узы.

— А как же ваш отец? — мое удивление, пожалуй, получилось несколько наигранным, но Лайонэл на миг задумался о чем-то и, похоже, не заметила. А мне надо бы сбавить театральный пыл. — Он известен не только как мудрый король, но и как примерный семьянин, что в наше время такая редкость, — поспешила добавить я уже спокойнее.

Принц на миг нахмурился, крепче сжал ножку кубка, а спустя миг принял вид холодный и отстраненный.

— Я и мой отец общались между собой как король и второй принц, и никак иначе, — коротко ответил он, явно не желая развивать тему.

Значит, с отцом отношения напряженные. Тогда почему именно его Король Базиля отправил сюда? Ведь если Лайонэлу удастся стать моим мужем, что с учетом обстоятельств становится все менее вероятным, то между Королевствами-союзниками может начаться вражда. Не самый выгодный ход с точки зрения политики и здравого смысла. История становится все менее понятной.

— Прошу прощения, если затронула неприятную для вас тему. Однако поймите и меня: я выбираю мужа и хочу знать о каждом из кандидатов как можно больше, прежде, чем приму окончательное решение. Ваша откровенность очень льстит вам, — мягко сказала я, стараясь успокоить Его явно расстроенное Высочество.

Комплимент, пусть и легкий, подействовал. Лайонэл почти мгновенно сменил образ несправедливо обделенного жизнью страдальца на маску франта и широко улыбнулся.

— Вы можете спрашивать меня о чем угодно, принцесса. Я всегда буду честен с вами, — он поклонился, выражая едва ли не раболепную покорность, но его ужимки меня не обманули. Логика и интуиция подсказывали, что если я сейчас спрошу напрямую об условиях договора, то либо не получу ответа вовсе, либо услышу ложь.

— Я очень рада, что вы доверяете мне, — этой ничего не значащей фразой я завершила разговор и отошла в тень, чтобы немного отдохнуть.

При взгляде на дичь становилось не по себе — внутренний взор сразу рисовал передо мной графа, капли крови на его щеках и одежде, и древко копья, торчащее из огромной туши кабана. Пожалуй, даже если в том, что произошло, и есть его вина, он сполна ее искупил, ведь сам мог погибнуть. Однако немалая сила нужна для того, чтобы удерживать рвущегося к добыче зверя.

Я поймала себя на том, что дрожу, и чтобы отвлечься, посмотрела на толпу гостей. Из нее очень ярко выделялись восточные тюрбаны и халаты приближенных Карима Хишама. Внезапная, хоть и логичная мысль на миг сбила мне дыхание, но показывать волнение я не могла. Если в замке и в самом деле есть «меченый монетой», то он почти наверняка из приближенных принца Алии.

Я неспешно приблизилась к пестрой толпе, от гомона резких голосов и запаха ароматных специй, который восточные гости умудрялись повсюду носить с собой, стало немного не по себе, но принц встретил меня радостной улыбкой и учтивым поклоном. Я обменялась с ним несколькими любезностями и принялась расспрашивать о семье — довольно многочисленной — его отца.

Карим с удовольствием погрузился в перечисление жен и наложниц Короля Алии, а потом погрузился в дебри собственной родословной. Почти обо всем, что он говорил, я знала и сама, так что слушала в пол уха. Зато поглядывала по сторонам, делая вид, что наслаждаюсь красотами природы. На самом же деле постоянно опускала взгляд, стараясь уловить момент, когда мужчины в каком-нибудь жесте вскидывают руки, обнажая запястья.

В один из таких моментов — всего на миг — мелькнула на чьей-то руке черная татуировка. Она тут же скрылась под рукавом из красного бархата, расшитым золотыми нитками. Я пробежала взглядом вверх по причудливому узору и встретилась глазами с высоким седым стариком, бороденка которого дрожала при каждом новом вздохе.

Армандо

Я быстро шел к лачуге, в которой на время охоты поселились королевские ловчие, попутно оттирал с лица вонючую кровь, при этом чувствуя себя не аристократом, а каким-то наемником. Или того хуже — сторожевым псом. Ему — «Фас!», он и побежал. При дворе Его Величества я ведь тоже выполнял все приказы, но этого мерзкого ощущения раболепия никогда не испытывал.

Солнце уже начинало припекать, и одежда, которая утром приятно согревала, сейчас помогала солнцу изжарить меня. Впрочем, физические неудобства заботили не так сильно, как непоправимый вред годами выстроенной репутации. Если я в каком-то небольшом летнем замке не могу обеспечить безопасность принцессы, то и моя роль советника будет поставлена под сомнение. И все из-за каприза Ее Высочества.

Многочисленные «случайности» — ссора между гостями, кража, а теперь еще и нападение — наверняка кем-то подстроены. Ну не могут все эти события, да еще и одно за одним, случиться по воле случая. Интуиция подсказывает, что что-то здесь нечисто. И я наверняка пойму, что именно, как только мой паж-агент найдет «меченого монетой». Я пообещал парню, что если он сможет отыскать этого человека, то отправлю его к своему другу — начальнику разведки. В секретном корпусе из хитрого пажа точно выйдет толк.

За собственными размышлениями я и не заметил, как выбрался почти на окраину королевских охотничьих угодий. Здесь, на поляне, стояла хижина ловчих — добротно сделанная, новая, но очень маленькая. Когда я постучался в дверь, внутри кто-то завозился, и спустя пару мгновений мне тут же открыл один из ловчих — тот самый бывший гвардеец, который выпустил нового кабана.

— Не извольте беспокоиться, Ваша Светлость. Виновный в инциденте уже найден. Передаю его в ваше светлейшее распоряжение, — затараторил старик, то и дело низко кланяясь.

— Значит, в инциденте все-таки был виновный, — протянул я, оглядывая комнату.

В ее углах лежали примятые подстилки из сена и тряпья, в центре стоял огромный стол, возле которого, привязанный за руки и ноги к широким ножкам, лежал Раймон — тот самый солдат, который «из благих намерений» сдал нам свою возлюбленную.

Парень тяжело дышал, в его растрепанных волосах и на форме виднелись комья травы и грязи, из носа текла кровь, а подбитый глаз заплыл так сильно, что почти не открывался. Крепко же напугались немилости Ее Высочества ловчие, раз так разукрасили виновного.

— Почему вы решили, что он виновен? — спросил я, пытаясь заглянуть в глаза Раймону, но тот постоянно отводил взгляд.

— Видали, как он — зараза такая — перерезал веревки, которыми держали второго зверя! Нашу — славьте имя Ее Боги — принцессу едва не убил, напугал, а потом еще и смыться хотел, стервь, но мы его поймали. При нем вот, — ловчий ринулся куда-то к куче сена и, покопавшись в ней, выудил кинжал в простых ножнах. — Извольте видеть, кинжальчик, а в ножнах — остатки пеньки с веревки.

Я аккуратно взял оружие, вытянул из ножен. Кинжал показался мне туповатым, и если ловчий говорит правду, то веревку парень пилил дольше, чем рассчитывал, на том и попался. А в ножнах, на самом дне, действительно виднелись тонкие волокна, наверное, попавшие туда, когда парень вернул в них оружие.

— А сам ты где был, когда кабан вырвался? — уточнил я, пристально взглянув на вояку. Вообще-то его я не подозревал, но спросить стоило.

— Помилуйте, Ваша Светлость! — то ли возмутился, то ли испугался бывший гвардеец. — Неужто думаете на меня? Я тварь привел, как только выстрел услышал, чтобы выпустить по приказу Ее Высочества. Связал крепко — ни за что бы не сбежала, если бы не этот.

Ловчий замахнулся, чтобы снова ударить Раймона, но я жестом остановил его.

— Пока господа друг друга с удачной охотой поздравляли, я отошел на минутку… в кустики, а как вернулся — увидел его. Побежал на помощь, да не успел — вы со зверем уже разделались. Да ловко так, никто и моргнуть не успел!

Старика я запомнил еще с тех пор, как изучал досье лучших гвардейцев. Он почти всю жизнь прослужил в личной охране Его Величества, не выделившись ни особыми заслугами, ни большим умом, зато отличался отменной дисциплиной. Единственный в жизни выговор он получил за то, что ушел с поста. Правда, ушел не пить или по бабам, а для того, чтобы снять с дерева котенка, которого изволила завести принцесса. Публично гвардейца пожурили, а потом, в приватной беседе, Король ему лично руку жал. А котенок с тех пор вырос в огромную черную когтистую тварь, которую все придворные стороной обходят.

В общем, этот простоватый вояка предать принцессу не мог. По крайней мере, умышленно.

— Кого-нибудь еще видел? Или, может, он говорил что-нибудь, пока ты бил его? — я кивнул на Раймона, и тот съежился.

— Нет, Ваша Светлость. Я его спрашивал, зачем ему такое злодеяние сделать понадобилось, да он молчит, ни слова не вытянуть, — пожал плечами ловчий.

— Ладно, оставь-ка нас ненадолго, — я указал старику на дверь, и он прытко выскочил наружу. — А ты…

Раймон съежился еще сильнее, но, найдя в себе остатки достоинства, вскоре выпрямился и попытался сесть. Я помог ему: дернул за шкирку так, что он едва не стукнулся головой о столешницу. Хотелось приложить мерзавца лбом об пол раз десять, но я пока сдерживал кровожадные порывы.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — прошипел я. — Ты совершил покушение на жизнь Ее Высочества! А заодно и на мою дворянскую честь. Даже не надейся, что ты отделаешься так же легко, как твоя подружка.

Раймон молча отвел взгляд.

— Героя не изображай! — я дернул гвардейца за волосы, заставляя поднять взгляд. Впрочем, по его совершенно пустым глазам ни о чем не смог догадаться.

— Ничего не скажу, — упрямо пробубнил Раймон распухшими губами.

— Да неужели?

Я совсем не по-аристократически присел перед побитым преступником на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— И под пытками не сознаешься? Если ты думаешь, что иглы под ногти и дыба остались в прошлом столетии, то глубоко ошибаешься. Мои друзья из тайного сыска наглядно покажут тебе, какой разной бывает боль, — я говорил тихо и медленно, позволяя дураку в полной мере осознать последствия своей глупости.

Раймон сжал губы, на его лбу выступила испарина. Я молча наблюдал, как его уверенность тает с каждой секундой, как бледнеет кожа, а тело начинает конвульсивно подрагивать.

— Он обещал, что принцесса не пострадает! — выкрикнул, наконец, гвардеец, да так громко, что я отпрянул.

— Кто обещал? — тут же спросил я.

— Н-не знаю. Но наверное, это тот же человек, который отдавал распоряжения Лауре. Я не видел на нем никаких меток — он с ног до головы кутался в черный плащ, и голос у него хриплый. Он… — Раймон задохнулся от избытка чувств, хлюпнул носом, и на его грязную рубашку упали несколько кровавых капель, — он сказал, что устроит побег Лауре, если я выпущу кабана. Я… я…

Губы мальчишки перестали его слушаться, и он разрыдался. Попытался утереть лицо о рукав рубашки, но только размазал по коже слезы вперемешку с кровью.

— Что теперь с нами будет? — едва слышно прошептал Раймон, когда я поднялся на ноги и отряхнул штаны от соломы.

— Если нам удастся найти этого меченого, то девку твою Ее Высочество, может, и помилует. А вот тебя в самом лучшем случае ждет ссылка, — честно сказал я, не желая попусту обнадеживать идиота.

— Тот человек… он пришел ко мне сразу после того, как я рассказал вам про Лауру. Я возвращался в казарму, и в коридоре мы с ним столкнулись. Когда он сказал, что может спасти мою любовь, я больше ни о чем думать не мог, — прошептал парень, опустив голову.

Я не придумал, что ответить, и молча вышел. На сердце отчего-то давила незнакомая прежде тяжесть, как будто та боль и то беспокойство, которое Раймон испытывал за Лауру, передалось и мне. Правда, волновался я, конечно, вовсе не о глупой рыжей горничной.

Глава 8

Лучиана

Чтобы не возвращаться в замок затемно, после охоты мы разместились в одном из отцовских «домиков». Деревянный двухэтажный коттедж с двумя десятками просторных комнат радушно принял и меня, и всех моих гостей. За день я устала от шума ружейных залпов и гомона голосов, так что, оставив принцев в просторном холле первого этажа, поднялась в свое временное обиталище. Вышла на террасу, прихватив альбом с набросками, и уселась в плетеное кресло, в котором раньше так любил отдыхать отец.

На лес опускалась вечерняя прохлада, закатное солнце золотило кроны деревьев. Тонкая сетка, искусно сплетенная из молодых ветвей неизвестным мастером, заменяла здесь перила и балкон. Снизу доносился веселых смех — вина в здешних подвалах оказалось в избытке, чем я и воспользовалась, решив продлить гостям и без того затянувшийся праздник, а заодно отвлечь принцев от моей персоны.

Как только волнения прошедшего дня немного отступили, рука сама потянулась к грифелю, и я начала неосознанно выводить грубые штрихи на чистом листе. Лишь когда почти завершила рисунок, поняла, что изобразила один из моментов сегодняшней битвы: мужчина с копьем, в чертах которого легко угадывался граф Наварро, направлял острие оружия на ощетинившегося кабана, который вот-вот был готов броситься на противника.

И тут граф!

Я разозлилась, хоть сама не до конца понимала, отчего, и захлопнула альбом. Перед этим случайно махнула рукой, в которой сжимала грифель, и прямо по лицу моего спасителя прошла грязная черная линия. Но поделом ему: сам не уследил за порядком при подготовке.

Стоило только подумать о графе, как его голос раздался откуда-то слева.

— Ваше Высочество!

Я подняла голову и заметила в сумерках высокий силуэт Армандо. Террасу разделяла на две половины деревянная сетка высотой мне до пояса, но она не слишком мешала рассмотреть его встревоженное лицо.

— В чем дело?

Я поднялась, оставила альбом на кресле, и подошла ближе. Граф взволнованно рассказал обо всем, что узнал за прошедший день.

— В связи с этим, думаю, необходимо усилить вашу охрану. Мы не знаем, с какой целью подстроены все эти случаи, но ваша безопасность сейчас — превыше всего.

По моему телу прокатилась волна холода. Я отступила на шаг и неосознанно обняла руками собственные плечи, но, опомнившись, выпрямилась и приняла достойный леди, спокойный вид. При этом заметила, как граф дернулся, будто захотел приблизиться ко мне, но подавил свое желание. И только сейчас я вспомнила, что видела метку монетой у одного из гостей.

— Перейдите сюда, граф, мне надо с вами поговорить, — попросила я. Шептаться с Наварро через неплотную, но все же стену, не хотелось.

Я ожидала, что Армандо пройдет через внутренние помещения, но он ловко перемахнул через низенькую преграду, сохраняя при этом совершенно чинный и приличный вид. Я едва удержалась от смеха, хоть и заметила озорные искры, на миг сверкнувшие в глазах графа. Впрочем, сейчас не до веселья.

— Сегодня во время охоты я видела человека с татуировкой в виде монеты. Это старик из ближайших подчиненных принца Карима, — выпалила я. — Но метка — знак нередкий, и я не уверена, что виновен именно он.

— К тому же, мы не можем просто схватить и допросить его, не вызвав дипломатического скандала, — подтвердил мои собственные размышления граф Наварро. — Может, это просто совпадение, но я все равно найду кого-нибудь, кто будет какое-то время следить за ним.

Я кивнула и вернулась к креслу, на котором оставила альбом. Формально наш разговор окончен, и я могла бы приказать графу оставить меня, но делать этого категорически не хотелось. Почему-то в его обществе я чувствовала себя гораздо спокойнее.

— Все ли готово для проведения турнира? — спросила я.

Вообще-то сама лично видела все отчеты, согласно которым трибуны уже возведены, а специальное оружие — слегка затупленное, вместе с доспехами доставят завтра. Но отчего-то хотелось немного продлить наш с Наварро разговор.

— Да, Ваше Высочество, — невозмутимо ответил Армандо, не двигаясь с места. Его голос звучал холодно, но я чувствовала на себе его внимательный взгляд. — Но в связи с сегодняшним происшествием я предлагаю увеличить охрану, а еще перенести ваше кресло подальше от трибун и поля битвы.

— Разумно, — я сделала пару шагов вдоль края террасы, ведя рукой по плетеной ограде, остановилась и взглянула на графа. — Займитесь этим.

— Отдам распоряжения, как только вернусь в замок, — как бы не вела себя я, граф оставался безукоризненно вежлив.

Несколько мгновений мы стояли молча. Похоже, граф Наварро и сам не особенно хотел уходить, однако тема, которую он выбрал, чтобы продолжить разговор, меня удивила:

— Ваше Высочество, на сегодняшний день кто из принцев — ваше фаворит? — в голосе Армандо мне почудилось какое-то необычное волнение, какого я раньше никогда не слышала в интонациях графа. Я посмотрела на невозмутимого аристократа, но его взгляд оставался совершенно спокойным, и я решила, что мне просто показалось из-за усталости или духоты прошедшего дня.

— Пока что сказать трудно. Думаю, после этапа с загадками древних мудрецов я приму решение. Пока могу лишь заверить вас, что вождь Бранн — хоть и интересный мужчина, но мне не жених. Если возьму в мужья его, он непременно захочет с помощью нашей армии отвоевать свои территории в предгорьях, а может еще и парочку северных княжеств своих братьев. Для нашей страны эта кампания пользы не принесет, — рассуждала я вслух, медленно вышагивая по еще теплому дереву, которое тихо скрипело при каждом новом движении.

— А что вы думаете на счет Карима? — спросил Армандо, когда я замолчала, и его голос снова дрогнул. Или мне снова почудилось.

— Кандидат неплохой. Сдается мне, им нетрудно будет манипулировать. По крайней мере в тех сферах, которые не касаются финансов. Но проблема в том, что если я смогу на него повлиять, значит, сможет и кто-то другой. Но брак с ним не кажется мне чем-то невозможным, — я опустилась в кресло, положила на колени альбом с рисунками и накрыла его ладонью, опасаясь, что ветер раскроет его на неподходящей странице.

— А что до Лайонэла, — продолжила я, предвидя следующий вопрос графа, — то на первый взгляд он — идеальный кандидат.

Может, мне показалось, но губы графа сжались в тонкую линию, стоило мне заговорить о принце королевства Базиль. Впрочем, в вечернем полумраке я мало что могла разглядеть.

— Однако мы все еще не знаем условий договора между вашими отцами, — произнес граф с деланным равнодушием, но его взгляд казалось пронзал меня насквозь.

— Вы правы. Я говорила с ним, но узнала лишь то, что отношения с отцом и братьями у него не слишком теплые. Впрочем, для представителей правящей семьи это нормально, — я откинулась на спинку кресла и, задумавшись, коснулась рукой подбородка. — Этого недостаточно, чтобы в чем-то его обвинять.

— Но вы ведь тоже чувствуете, что что-то с ним не так? — осторожно спросил Армандо.

Я кивнула. Впрочем, не пытается ли граф Наварро в угоду неизвестным мне личным интересам настроить меня против принца Базиль? Чертова политика — никому-то в ней нельзя доверять.

Армандо

Спускаясь по скрипучей лестнице на первый этаж охотничьего домика, я впервые в жизни не понимал, что чувствую. Злоба на себя самого, беспокойство за принцессу и что-то еще — ноющая в груди, одновременно горькая и приятная эмоция, которую я никак не мог распознать. Отчего-то хотелось напиться, и, похоже, я догадывался, что именно стало причиной моих волнений, но боялся признаться этом даже себе самому.

Я ненадолго остановился на темной площадке между пролетами лестницы, чтобы выглянуть в окно. Солнце уже село, и темные кроны деревьев едва выделялись на фоне столь же темного неба. От деревянной рамы тянуло прохладным сквозняком, он пробирался под одежду и немного успокаивал. Но долго отдыхать мне, конечно же, не дели.

— Граф Наварро, соизвольте к нам присоединиться. Как-никак, вы — герой сегодняшнего дня! — голос Лайонэла я узнал, не оборачиваясь.

— Не более, чем вы, Ваше Высочество, — принц за день умудрился уложить трех кабанов, так что мой комплимент не казался лестью.

Тем не менее, я присоединился к толпе веселящихся, которая за прошедшие пол часа значительно поредела, и принял от одной из служанок кубок с вином. В конце концов, ведь именно напиться я и хотел пару минут назад, прощаясь с принцессой.

Шумела музыка и людские голоса. Свечи, камин и дыхание людей согревали просторную комнату. Кубок следовал за кубком так легко, что я даже не заметил, как опьянел. Впрочем, легкая слабость не помешала мне заметить того самого старика, о котором говорила принцесса. Именно он, насколько я помню, ссорился из-за комнаты с варваром в первый же день прибытия.

Я краем глаза наблюдал за разодетым в яркие халаты вельможей, и однажды даже заметил мелькнувшую на его запястье метку, но ничего подозрительного старик не дала: сидел у камина, потягивая вино и иногда перешучиваясь со своими земляками.

Я хотел было подойти к нему и завести ничего не значащий разговор, но громовой оклик Бранна вдруг привлек ко мне всеобщее внимание.

— Граф Наварро, вы ведь доверенное лицо принцессы, наверняка вы знаете, у кого из нас больше шансов завоевать руку Ее Высочества! — крикнул уже порядком захмелевший северный вождь, поднимая свой почти пустой бокал. — Расскажите же нам, к кому принцесса более благосклонна!

Предложение Бранна тут же поддержали остальные принцы. Они окружили меня, выкрикивая веселые просьбы, и хоть все уже сильно напились, я чувствовал, что просто отшутиться не выйдет. Демон их забери!

— Вы правы господа, я совсем недавно беседовал с принцессой о конкурсе, — начал я издалека, притворяясь несколько более пьяным, чем есть на самом деле. — Но прошло еще слишком мало времени. Принцесса Лучиана ценит достоинства каждого из вас, Ваши Высочества, и говорит, что сделать выбор ей очень трудно.

Принцы неодобрительно загудели, но не стали пытаться вытянуть из меня еще что-то. Довольный тем, что не слишком ловко, но все же выкрутился из ситуации, я выбрался из толпы и вскоре оказался снаружи.

Как только дверь за моей спиной захлопнулась, меня окутала приятная тишина. Ветер дул, но настолько слабый, что шорох листьев и травы едва касался слуха. И после духоты холла лестная прохлада приятно ласкала лицо.

Я побрел по тропе вокруг охотничьего домика, глубоко дыша и стараясь избавиться от легкого головокружения, но стоило мне лишь немного углубиться в лес, как за спиной послышались странные шорохи. Поначалу я списал их на шум ветра, но, сделав еще несколько шагов, понял, что кто-то идет за мной. Остановился и оглянулся, но слишком поздно: чья-то сильная рука схватила меня за шею, приподняла, а затем с силой впечатала в землю.

На миг перед глазами поплыло, а как только зрение ко мне вернулось, я увидел перед собой три высокие фигуры в темных плащах. Двое мужчин держали меня за руки, так что подняться я не мог, а третий возвышался прямо передо мной, занося окованный металлом сапог над моей грудью.

Я дернулся в попытке вырваться, но почувствовал, как цепкие руки крепче сжимаются на моих предплечьях, а сапог с силой вдавливается в грудь, не защищенную ничем, кроме тонкой ткани камзола.

— Не смей рушить мои планы, — прошипел неизвестный, и хоть я не узнал его голос, по тяжелым, но грациозным движениям угадал в незнакомце Бранна.

Я молчал в надежде, что этот идиот скажет что-нибудь еще, что поможет мне понять его замысел, но вместо этого северянин с силой пнул меня в бок. Тело пронзила боль, и пришлось сцепить зубы, чтобы не зашипеть. Я даже не мог сжаться, чтобы хоть как-то притупить неприятное чувство — два воина крепко меня держали.

— Вы напали на дворянина, вас буду судить, — прошипел я, тяжело выдыхая.

— Неужели? — Бранн обернулся и, к моему удивлению, сбросил капюшон плаща. А затем молниеносным движением пнул меня еще раз — почти в то же место, куда пришелся первый удар.

Я задохнулся не столько от боли, сколько от возмущения. Как этот дикарь смеет так со мной обращаться? Но его следующие слова так меня удивили, что я на миг забыл о нанесенном мне оскорблении.

— Расскажете о том, что я лично напал на вас, и вызовете дипломатический скандал? От этого первым делом рухнет ваша же хваленая репутация, — Бранн улыбнулся — почти оскалился, его тяжелый сапог снова уперся мне в грудь, мешая сделать нормальный вдох. — К тому же, кто вам поверит? Мои люди — свидетели тому, что после приятного отдыха с остальными принцами я отправился спать. А кто же докажет вашу правоту?

Я в ярости безнадежно дернулся еще раз, но добился лишь того, что рельеф тяжелой подошвы сильнее впился в мое тело.

— Вы за это заплатите, — собственный хрип показался мне жалким, но меня трясло от распирающей, не находящей выхода злости, я просто не мог молчать.

— Сомневаюсь. В следующий раз, когда принцессе будет угрожать опасность, просто отойдите в сторону и дайте мне ее спасти. Проявите благоразумие, поступите так, как я требую, и никто не пострадает, — прошипел Бранн, натягивая капюшон.

— Так кабан — ваша работа? — догадался я и дернулся вперед, но воины вцепились в мои руки до сильной боли, не давая двинуться с места.

Северянин нахмурился и, пнув меня напоследок, отступил на шаг.

— Кабан выскочил бы позже и не причинил бы Лучиане никакого вреда, но ты спутал мои карты! — со злобой в потемневших глазах сказал он и отдал рукой знак одному из подчиненных.

В следующий миг мой затылок пронзила боль, перед глазами потемнело и сознание покинуло меня.

Я очнулся, когда луна висела в самом центре небосвода. Тело болело так, будто по нему потоптался кабан. Впрочем, припомнив все произошедшее, я понял — так и было. Сесть удалось не сразу, левый бок отзывался на каждое движение дикой болью. И ведь этот сын северной суки прав — без свидетелей бросаться столь серьезными обвинениями я не могу.

Я уперся локтями в колени и опустил голову на ладони. Грудь саднило, каждый вдох давался с невероятным трудом. Но я даже к целителю не могу пойти — такие травмы не спишешь на обычное падение в овраг.

Злоба нарастала, стоило мне вспомнить жестокую улыбку Бранна. И план мести постепенно созревал в голове. Однако вместе с ним в памяти всплывали слова, которые вождь произнес перед тем, как вырубить меня: северянин считал, что кабана выпустили раньше по моему приказу, однако я в большей мере стал жертвой обстоятельств. Значит, вождь подговорил кого-то, но то ли парень-гвардеец поторопился, то ли должен был опередить кого-то другого.

Неужели, все это он сделал лишь ради того, чтобы произвести впечатление на принцессу? Я перебрал другие возможные варианты, но ничего лучше, чем это логичное и одновременно безумное объяснение, придумать не смог.

Чем дольше я сидел и чем глубже дышал, тем яснее в голове проступал порядок действий: еще раз допросить мальчишку и ловчего, установить слежку за меченным монетой, хоть, сдается мне, они ни в чем не виновен, а потом — переговорить с учителем фехтования, который будет проводить турнир.

Как только я принял решение, на душе стало легче. Я поднялся на ноги и огляделся: теперь мне предстояло тихо и незаметно вернуться в выделенную мне комнату, чтобы избежать ненужных расспросов.

Глава 9

Лучиана

За три дня охоты я так вымоталась, что, едва оказавшись в замке, твердо решила сделаться затворницей в собственных покоях до завтрашнего торжественного обеда. И сейчас, наслаждаясь тишиной и спокойствием, стояла у мольберта в попытках завершить пейзаж, начатый больше недели назад. Однако темная болотная низина, освещенная единственным слабым солнечным лучом, пробивающимся сквозь густые кроны замшелых деревьев, больше не волновала меня так же сильно, как в тот момент, когда я начала ее писать. В памяти то и дело возникал набросок, сделанный в охотничьем домике: мужчина с копьем и опасный зверь, который вот-вот ринется на воина.

— Вы опечалены, принцесса, — скорее подытожила, чем спросила Изабелла.

Я повернулась к фрейлине, которая с едва заметной улыбкой на губах что-то вышивала на крупных пяльцах, и вздохнула. Она, пожалуй, права, мою грудь и в самом деле терзала непонятная тоска, которая усиливалась каждый раз, стоило мне вспомнить о графе Наварро, но я старалась гнать глупые мысли подальше.

— Думаю о выборе, который мне предстоит сделать, — солгала я.

Изабелла бросила на меня быстрый, цепкий взгляд, но тут же опустила глаза. Она явно поняла, что я неискренна с ней, но не стала меня ни в чем обвинять и по-дружески поддержала тему.

— У вас есть явный фаворит?

— Пока нет. Но выбирать, скорее всего придется между Лайонэлом и Каримом, — я провела кистью очередную темную линию и отступила на шаг, чтобы понять, каких еще штрихов не хватает почти завершенному полотну.

— А Его Величество что-нибудь вам советовал? — спросила Изабелла, откладывая свою работу.

— Нет, — я быстрым движением кисти сделала траву вокруг топи еще более густой, и снова отступила назад. — Но я думаю, больше всего он будет рад союзу с королевством Базиль. Однако отец сам советовал мне не торопиться с проявлением благосклонности к Западному принцу и рекомендовал получше присмотреться к остальным кандидатам. Когда мы беседовали о моей свадьбе, он вообще казался непривычно… загадочным.

Наконец, я сочла, что вид туманной топи не требует доработок, и отложила кисть. Но желание рисовать меня все еще не оставило, поэтому я взяла альбом, уселась в мягкое кресло и начала почти бездумно набрасывать очередной холст — мне хотелось, чтобы он стал одним из самых больших в моей маленькой коллекции.

— Вы так уверенно отказываетесь от кандидатуры Бранна по политическим причинам или потому, что он не нравится вам? — вдруг спросила Изабелла, вскинув голову, и хоть ее лицо казалось спокойным и равнодушным, голос едва заметно дрогнул, и я поняла, что мой ответ почему-то важен для нее.

— В романтическом плане никто из кандидатов не привлекает меня, — честно призналась я, водя грифелем по желтоватой бумаге. — А на счет Бранна… я сомневаюсь, что он, став королем, будет вести выгодную для нашей страны политику. Слишком уж воинственен этот северный вождь.

Изабелла кивнула и снова взялась за пяльцы, однако теперь ее движения были хаотичными, нитка то и дело путалась, а пальцы подрагивали.

— А как же принц Лайонэл? Мне показалось, он очень галантный кавалер, — сказала фрейлина с придыханием, а я насторожилась — обычно Изабелла проявляла гораздо меньше эмоций.

— Он слишком манерный. Но с годами, возможно, сделается достойным мужчиной, — поразмыслив, ответила я.

Сразу вспомнился разговор с графом Наварро и его подозрительность, но я тут же постаралась подумать о чем-нибудь другом и опустила взгляд на набросок. Однако с удивлением и легким негодованием обнаружила, что из-под грифеля вышла та же сцена боя между кабаном и вооруженным копьем мужчиной. Правда, теперь она обрела больше деталей, и хоть я злилась, глядя на нее, мне все же очень хотелось превратить эти штрихи в настоящую картину.

— Это очень печально, — вдруг выдала Изабелла, и я удивленно подняла голову, отрываясь от мысленного подбора подходящих цветов для будущего полотна. — Получается, что вы выйдете замуж не только без любви, но даже и без взаимной симпатии.

— Большинство принцесс выходят замуж именно так. Мне еще повезло: я хотя бы видела своего жениха до свадьбы, — я с показным равнодушием пожала плечами, однако душу кольнула внезапная боль.

Я сама не до конца понимала, отчего вдруг стало так тоскливо, но не могла противиться этому чувству.

— В таком случае вам, возможно, будет выгодно выбрать по крайней мере того, кто питает к вам нежные чувства. Такой человек впоследствии может пойти на политические уступки ради вас. Например, слуги рассказывали мне, что принц Лайонэл в вас безумно влюблен, хоть и тщательно скрывает это, опасаясь проявлять свои чувства при конкурентах.

Слова Изабеллы меня удивили. В поведении принца королевства Базиль я не улавливала ничего, кроме обычной придворной вежливости. Но как только я вдохнула, чтобы расспросить фрейлину подробнее, в дверь покоев постучались. Изабелла вспорхнула с места и поспешно открыла дверь. Я заметила, как одна из горничных с поклоном просит впустить ее. Фрейлина отступает в сторону и худенькая девушка, воровато оглядываясь, проскальзывает внутрь.

С глубоким реверансом она протянула мне письмо, перевязанное ярко-алой лентой, и с придыханием пояснила.

— Его Высочество принц Лайонэл просил передать вам это.

Я не спешила брать записку. Прежде с удивлением оглядела тонкий сверток, но не заметив на нем никаких пояснений, все же приняла его из рук горничной. И только когда служанка вышла, вскрыла его.

«Ваше Высочество, принцесса Лучиана,

Прошу простить мою дерзость, но я хотел бы побеседовать с вами наедине (насколько вообще возможно для королевских персон подлинное уединение), в саду сегодня вечером.

Навеки ваш слуга, Лайонэл», — гласила записка.

— Похоже, в сплетнях слуг есть доля истины, — тихо сказала я, показывая записку фрейлине.

Изабелла, быстро пробежав взглядом по витиеватым строкам, улыбнулась.

— Вы, конечно же, не пойдете совсем одна, — вдруг обеспокоенно спросила он, округлив глаза. — После всего, что случилось, это для вас слишком опасно. Я уверена, что намерения принца Базиль благородны, но…

Я махнула рукой, призывая Изабеллу замолчать. Иногда она слишком сильно вживалась в роль глупой девушки из свиты. Однако за ее лепетом стояло вполне здравое предложение: надо собрать побольше фрейлин прежде, чем идти в сад. Пусть и они гуляют по дорожкам парка где-нибудь неподалеку. В том, что на это простое приглашение стоит откликнуться, я даже не усомнилась — любопытство просто не позволило бы мне поступить иначе.

Вечером я в сопровождении нескольких девиц, о которых точно известно, что они не будут попусту болтать о сегодняшней маленькой авантюре, спустилась в сад. Отметила, что и его теперь патрулируют гораздо тщательнее, чем прежде — наверняка постарался граф Наварро, и это мне только на руку.

Фрейлины умело рассредоточились по узким дорожкам, а сама я углубилась в тень густых деревьев, наслаждаясь спокойствием и прохладой. Лайонэл не заставил себя долго ждать. Появился с букетом пошловато-белых роз с тонкими зеленоватыми жилками на светлых лепестках и улыбнулся мне, но не так, как при официальных наших встречах. На этот раз в его поведении не сквозила привычная самоуверенность, он вел себя даже несколько скованно.

— Ваше Высочество, — он поклонился, я присела в ответном реверансе. — Этот букет казался мне красивым до тех пор, пока я снова не увидел вас. Любые цветы, даже самые роскошные, блекнут в вашем блистательном присутствии. Однако, я надеюсь, вы все же примете этот скромный дар.

Лайонэл протянул мне букет, и я конечно же приняла его с благодарной улыбкой. Вечерний полумрак, цветы и нерешительный влюбленный, который, если я хоть что-нибудь понимаю в мелодрамах, должен сейчас признаться мне в чувствах. Сцена прекрасная, достойна очередного модного романа, но отчего-то она не трогала моих чувств. Я хоть и изображала сдержанную благосклонность, внутренне оставалась холодна. И что-то фальшивое чудилось мне даже в утихающих трелях птиц.

— Я понимаю, что нарушаю правила своим сегодняшним визитом, однако… — мы неспешно шагали по дорожке, принц чуть впереди, а я немного позади него, наблюдая за переменой множества эмоций на красивом лице.

Лайонэл вещал вдохновенно, но вдруг замолчал, и, остановившись, обернулся ко мне.

— Однако? — спросила я, наблюдая, как он осторожно берет меня за руку и нежно, едва ощутимо касается губами пальцев.

— Однако я хочу, чтобы вы знали. Знали, что я люблю вас, принцесса… Лучиана. И пусть нас связывают политические обязательства, я надеюсь, что они не помешают нашему счастью. Мне повезло полюбить особу королевских кровей, и вы… — нерешительность, с которой речь Лайонэла то текла, то замирала, уже начала казаться мне наигранной.

К тому же, ощущение нежности и романтический настрой испортила мысль, внезапно пришедшая в мой, похоже, слишком саркастичный для любви ум: Лайонэл даже не спросил, чувствую ли я что-нибудь в ответ. Видимо, настолько уверен в своей неотразимости. "Я осознаю…", "мне повезло…" — а где же в этих речах его возлюбленная?

Чем больше я размышляла, слушая бессвязный лепет про красоту собственных глаз и сладость голоса, тем сильнее хотелось оттолкнуть принца и вернуться в свои покои. К тому же, стоя на прохладном ветру, я замерзла, а сделав еще несколько шагов вперед, ощутила, как низкая ветка легко шлепнула меня по лицу. Совсем не больно, но как-то некстати вспомнилось, как бережно вел меня той же дорожкой граф Наварро, И уж наверняка он в столь прохладный вечер предложил бы мне свой плащ, и даже если бы признавался мне в любви — что, конечно же, совсем невероятно — не стал бы использовать столь забитые и манерные фразы.

Когда Лайонэл, наконец, замолчал и повернулся ко мне, ожидая, видимо, хоть какого-то ответа, я отступила на шаг и с деланым сожалением опустила голову.

— Ваши слова глубоко тронули меня, — на самом деле ни капли, но изображать нежную, трепетную даму я научилась еще в шестнадцать, — но, как вы и сказали, нас связывают политические обязательства. Я не могу ответить сейчас на ваши чувства, и не могу поступиться интересами государства ради собственного счастья — таков мой долг и мое бремя. Но если вы будете достойны, если докажете, что вы — лучший Король, такой, какого заслуживает моя страна, быть может, добьетесь… вашего, — сказать "нашего" у меня не хватило духу, — счастья.

Принц выслушивал мой ответ с растерянным взглядом. Казалось, он думает о том, что же мог сказать не так, и задавался вопросом, почему я прямо сейчас не бросилась в его объятья и не изъяснилась в вечной любви в ответ. Как будто мои чувства могут всецело зависеть от его действий и слов.

Не желая слушать новые заунывные речи, большую часть из которых я уже знала от фрейлин, восторженно читающих новые книжки-мелодрамы, я развернулась и так быстро, как позволял этикет, направилась к замку. От сегодняшней встречи вместо романтического флера осталось чувство чего-то липкого и наигранного.

Армандо

С разрешения Ее Высочества я вернулся в замок на следующий день после нападения. Принцесса ни о чем не узнала: не стоило попусту ее волновать, ведь все равно любое наше действие может вызвать дипломатический скандал. К тому же, я опасался, что Лучиана банально мне не поверит: слишком уж невероятно прозвучала бы моя история.

Пару дней, пока длилась охота, я почти не вставал с кресла, однако за это время успел отдать распоряжения об усилении охраны, особенно в крыле принцессы и в саду, где она любила подолгу гулять, а заодно написал другу — Диего, начальнику королевской службы разведки: просил прислать мне парочку хороших шпионов и по возможности узнать, что за уговор заключил наш правитель с Королем Базиль.

С делами я управился всего за полдня, и оставалось только ждать, когда уймется, наконец, ужасная боль в ребрах, а вместе с ней и притупится злость. План мести — дерзкий до нахальства — уже созрел в моем воображении, однако для его осуществления мне нужно потренироваться. А перед тренировками — сначала хоть немного прийти в себя.

Чтобы скоротать время, я взялся было за одну из модных книг, но автор с такой восторженной радостью описывал любовные муки героя, что я забросил глупую историю уже на двадцатой странице. Когда я читал о «розах любви, расцветающих в тоскующей душе», становилось тошно. «Все не то и не так!» — хотелось выкрикнуть мне, но какой смысл спорить с неизвестным? Разве жиголо, развлекающийся на досуге клепанием таких вот мелодрам, поймет, что значит любить и скрывать чувства? Нет в этом ни романтического, ни приятного, ни нежного. Есть только тупая боль, смешанная с досадой от невозможности выразить все то, что днями и ночами мучает воображение.

На второй день отдыха я почувствовал, что былая легкость возвращается к телу, и тут же пошел на задний двор, на плац, где тренировались королевские гвардейцы. Их наставник по фехтованию — на вид настоящий франт: тонкий и изящный, красивый как эльф из древних легенд, столь ловко орудовал едва ли не любыми клинками, что мало кому удавалось победить его в сражении.

Сегодня, как и всегда, он тренировался, чтобы поддерживать звание чемпиона. Забранные не манер восточных дикарей в высокий хвост волосы, выгоревшие под южным солнцем, метались вслед за ним вокруг манекенов. В тонкой кисти клинок летал так быстро. что едва удавалось разглядеть его очертания. Острые скулы блестели от пота, а по прищуру раскосых глаз я понял, что наставник уже заметил меня.

— Чем обязан, граф? — воин выпрямился, и только сейчас я смог полностью разглядеть изящный стилет в его руке.

— Хочу составить вам компанию на сегодняшней тренировке, если вы не против, Алехандро, — ни титула, ни фамилии бойца я не знал, и подозреваю, он скрывал их специально, чтобы не выдавать низкого происхождения или не подставлять под удар семью.

— Прошу, — боец развел руками и указал в сторону стойки со старым оружием.

Я как всегда выбрал длинный одноручный меч, и стоило мне взмахнуть им пару раз, привыкая к весу клинка, как Алехандро атаковал без предупреждения. Я едва успел развернуться, чтобы блокировать его выпад, и отскочил, лишая опытного фехтовальщика его преимущества — короткого расстояния, на котором я просто не успевал бы орудовать длинным клинком.

Мы бились дольше часа, и я вкладывать всю силу и мастерство в каждый удар. Чувствовал, что дерусь почти остервенело, но иначе не мог: только в бою у меня появлялся шанс выплеснуть злобу от недавнего поражения и от бессмысленных чувств, которые, не принося радости, только ранили непривычное к ним сердце.

Но сколько бы злобы я не вкладывал в каждую новую атаку, когда мы оба окончательно выдохлись и замерли друг напротив друга, с ужасом осознал, что досада от поражения ушла, но осталась боль, которая стала моей неизменной спутницей в последние несколько дней. С тех пор, как…

Я оглядел солдат, собравшихся посмотреть на наш поединок, и вернул меч на стойку. Пот застилал глаза, и я едва видел перед собой хоть что-то. Ребра снова заныли, но я понимал, что до завтрашнего дня физическая боль перестанет терзать тело. Душевная — нет.

— Если хочешь выйти победителем, тебе придется разобраться со своими демонами, — Алехандро дружески хлопнул меня по плечу, и когда я тихо озвучил маленькую просьбу, раскатисто рассмеялся, как умеют смеяться люди, всю жизнь стоявшие на грани между жизнью и смертью, и неожиданно согласился, не потребовав ничего взамен.

— Но имей в виду: если будешь так же ослеплен ненавистью, как сегодня, у тебя ничего не выйдет, — с этими словами боец толкнул меня в направлении одной из башен. — Посиди в тишине и подумай.

Я кивнул, но направился все же в свои покои, намереваясь переодеться. Мне не нужны были часы размышления, чтобы понять причины собственной боли и ярости: я давно знал о них, но признаться себе в том, что они реальны, означало проиграть и обречь себя на очень долгое мучение. Однако убегать от чувств вечность все-равно не выйдет, рано или поздно придется признать, что я… люблю Лучиану.

Глава 10

Лучиана

Снова гремели трубы, шумели трибуны, заполненные гостями замка, а в центре площадки, щедро засыпанной сухим песком с побережья, Их Высочества разминались перед предстоящим турниром. Я медленно шла в окружении стражи и фрейлин, герольд, раскланиваясь, указывал на широкую крытую площадку, отведенную специально для меня и моей свиты.

— Не гневайтесь, ваше высочество, — лебезил худой мужчина лет сорока на вид, с проседью в аккуратно уложенных волосах. Его длинный нос сновал вверх и вниз от постоянных поклонов, и глядя на него, я почувствовала легкую тошноту.

— Отчего же мне гневаться? — я поднялась на площадку, с которой открылся прекрасный вид на поле предстоящей битвы. Натянутое над ней плотное полотно отлично защищало от палящего полуденного солнца, а высота моего сегодняшнего «насеста» обеспечивала безопасность от толпы или возможных недоброжелателей.

— Для вас было подготовлено более роскошное место в первом ряду, ближе к полю, но буквально вчера граф Наварро распорядился о том, чтобы перенести его. Но если вы считаете, что столь простое кресло недостойно будущей королевы…

Я махнула рукой, утомленная бесконечным потоком бессмысленных слов. Герольд испуганно замолчал.

— Не место делает меня королевой, — в моем голосе проскользнуло раздражение, которого я вовсе не хотела показывать, так что выдержав паузу, продолжила уже спокойнее. — Напротив, любое кресло, в которое я сажусь, превращается в трон.

Герольд с явным облегчением на усталом лице низко поклонился и я, наконец, смогла занять свое место в зрительском зале. Меня совершенно не прельщала перспектива несколько часов глядеть на упражнения принцев со шпагами, а после — еще и на их поединок друг с другом, но таковы условия одного из этапов конкурса: сначала Их Высочества должны продемонстрировать основные движения с оружием в тренировочном спарринге с наставником, а потом — сойтись в поединке друг с другом для того, чтобы определить, кто же из них лучше остальных владеет искусством фехтования. Победитель еще раз сразится нашим мастером меча, чтобы доказать, что он достоин вести за собой армию, если это потребуется.

На мой взгляд все происходящее — бессмысленная трата времени. Я ни секунды не сомневалась, что в спарринге победит вождь Бранн: быть может, его техника не идеальна, но превосходство в росте и скорости несомненно. К тому же, он единственный, не считая нашего тренера по фехтованию, участвовал в реальных боях и, надо полагать, накопил в них немалый опыт.

Зазвенел колокол, оповещающий о начале соревнований, и на площадку вступил Алехандро. Черная кожаная броня делала его фигуру несколько более широкой, чем мне помнилось. Как мы и договорились, он скрыл лицо плотной тканевой маской, волосы собрал под черный платок. Я не хотела, чтобы принцы знали, с кем сражаются, и решила, что будет лучше, если их противник останется кем-то безликим. Таким образом я надеялась предотвратить возможные конфликты. К тому же, кто бы из принцев не одолел остальных, в финальном бою мечник должен поддаться победителю, чтобы не ущемлять его гордость и достоинство побежденных: потерпеть поражение в сражении с настоящим победителем не столь унизительно для проигравших.

Я поднялась и сказала несколько напутственных слов. Еще раз подчеркнула, что бой — дружеский, и попросила принцев не увлекаться противостоянием. А заодно напомнила, что после боя нас всех ждет банкет.

«На котором, я надеюсь, получится сгладить неприязнь, которая неизменно возникнет между Их Высочествами в бою».

Как только я вернулась на свое «не королевское», но вполне удобное кресло, колокол прозвенел еще раз. К этому моменту жара уже становилась нестерпимой, и я от души посочувствовала мечнику, вынужденному плясать на полуденном пекле в полном обмундировании, да еще и черном. Впрочем, сам он выглядел вполне бодрым, проверяя удары и шаги, в которых я мало что смыслила. Отец пытался учить меня управляться со шпагой, однако в этом искусстве я так и не преуспела: гораздо больше мне нравились гимнастические упражнения, бег и стрельба.

Я почти не смотрела на принцев. Все они, воспитанные в лучших традициях королевских семей, знали теорию боя и с тренировкой справлялись легко. Я же разглядывала людей на трибунах, взволнованно ожидающих настоящего поединка.

Какой-то ловкий мальчика с закрытым шарфом лицом бегал между зрителей. Мужчины отсыпали ему щедрые горсти монет, малец что-то быстро записывал на мятом листе бумаги, а потом резво убегал куда-то под трибуны. Зрители, очевидно, делали ставки. И неужели никому из них не пришло в голову, что результаты поединков оговорены заранее? А может, наоборот, многие о чем-то догадались и хотели получить гарантированный выигрыш?

— Прикажете поймать мальчишку? — спросил один из гвардейцев, наклонившись ко мне.

Я лишь покачала головой.

— Ни к чему злить аристократов, пусть развлекаются.

Когда началось сражение между принцами, я даже несколько оживилась. Жеребьевку провели прямо здесь, на трибуне, пока принцы отдыхали. Первыми сражались Карим и Лайонэл. Принц Базиль из вежливости дал противнику продемонстрировать хитрые восточные приемы, но спустя десять минут выбил шпагу из мало привычной к бою руки. Победитель первого поединка сразился с Бранном и северный вождь, не тратя времени на сантименты, за несколько минут одолел противника. Трибуны ревели, но сами бойцы выглядели какими-то безучастными. Вглядываясь в их лица, я почти сразу поняла, что о результатах сражений они наверняка договорились.

Затем Карим сразился с Бранном и ожидаемо не преуспел, и теперь вождю-победителю предстояло показать себя еще и в поединке с Алехандро.

Когда начался финальный бой, я, уже утомленная послеобеденным пеклом, забыла обо всех неудобствах. Завороженно наблюдала за тем, как сошлись — похоже, в полную силу — два равных противника. Зрители тоже притихли: настолько очаровало всех необычное зрелище. Бранн атаковал редко, но в каждый новый удар вкладывал много силы, надеясь выбить оружие из рук противника, явно уступающего ему в комплекции. Но Алехандро знал свое дело: он ловко уворачивался, не давая северянину времени на то, чтобы как следует замахнуться, и раз за разом множеством обманных маневров пытался вывести соперника их равновесия. Битва выглядела столь правдоподобно, а Бранн казался таким напряженным, что я даже забыла на несколько мгновений о том, что знаю, чем кончится сражение.

Я оказалась так очарована смертельным танцем клинков, что пропустила момент, когда Бранн начал терять равновесие. Мечник то и дело менял ритм, сбивая вождя с толку, и наконец северянин ошибся: неверно поставил ноги, едва заметно покачнулся, блокируя очередной выпад, и спустя мгновение его оружие упало на песок.

«Какого…?!» — вспомнилось одно из тех непечатных словечек, которыми слуги так охотно пользуются, когда думают, что никто их не слышит. Трибуны ревели, противники несколько мгновений молча смотрели друг на друга, оба ошеломленные.

Я дернулась, чтобы встать, но поняла, что не смогу исправить ситуацию. Мерзавец! Подлец! Как мечник посмел нарушить нашу договоренность?! Договоренность с принцессой!

Но я не могла показать, что что-то пошло не по плану. Усилием воли усадила себя обратно в кресло, выпрямилась и невозмутимо взглянула вниз, заметив, что Бранн поворачивается ко мне. Он улыбался вполне добродушно, и мне оставалось лишь сделать вид, что все в порядке.

— Я и прежде безмерно уважал армию Таорани, но теперь, когда я знаю, что в вашей стране есть такие бойцы, до конца осознал, сколь высокая честь — бороться за вашу руку и королевский трон, — прогремел варвар, и его голос заглушил рев толпы.

Я поднялась и благодарно склонила голову, боясь произнести хоть слово — казалось, стоит мне открыть рот, как голос дрогнет. А выдавать злость сейчас никак нельзя, тем более, что и северный вождь, и остальные принцы, судя по всему, отнеслись к ситуации вполне благосклонно. Или как минимум успешно скрывают раздражение.

— В качестве утешительного приза, если позволите, я хотел бы увидеть лицо того, кто смог меня одолеть, — продолжил Бранн уже тише, когда толпа немного угомонилась. — Клянусь, я никогда не причиню победителю вреда. Напротив, хочу попросить о чести тренироваться с ним.

Я замерла в нерешительности, посмотрела на мечника и тот кивнул, очевидно, вовсе не опасаясь за свою жизнь.

— Не имею ничего против.

Я улыбнулась, предвкушая, как сильно удивится варвар, когда увидит вместо изувеченного шрамами бойца изящного мужчину, похожего на эльфа, но как только мечник снял маску, в немой шок впала я сама. Посреди арены, в испачканной песком броне, невозмутимо стоял граф Наварро.

Армандо

— Как вы посмели?! — Лучиана металась по комнате, даже не пытаясь сохранять приличествующее принцессе спокойствие.

Я стоял, все еще обливаясь потом в плотной кожаной одежде, и больше всего сейчас хотел привести себя в порядок перед банкетом, до которого, кстати, остался всего час. Ликование от победы, которое я чувствовал, снимая маску, давно уже уступило место обычной усталости, а теперь еще предстояло как-то успокоить принцессу. Но весь ее вид подсказывал, что на любое мое слово она сейчас ответит приговором. Оставалось молчать и ждать, пока она немного успокоится.

— И почему вы, Алехандро, согласились на это? — она повернулась к мечнику, который оставался невозмутимым под шквалом ее эмоций.

Принцесса остановилась у окна, пару раз взмахнула веером, но это не помогло ни избавиться от духоты, ни унять гнев. Вскоре она бросила бесполезный аксессуар на ближайшее кресло и с вопросом посмотрела на меня. Теперь она казалась чуть более спокойной, чем двадцать минут назад, и я решил, что могу заговорить.

— Позвольте объясниться, Ваше Высочество, — я говорил со всей учтивостью.

— Уж постарайтесь сказать что-нибудь убедительное в свою защиту, — фыркнула Лучиана, скрещиваю руки на груди.

Сейчас, раскрасневшаяся от жары и гнева, со слегка растрепанной прической, из которой на лицо выбилось несколько волнистых золотых прядей, она казалась мне особенно очаровательной. Так что я позволил себе несколько мгновений полюбоваться ею, прежде чем ответил.

Я не рассчитывал, что придется раскрывать свою личность, а поражение Бранна Алехандро должен был оправдать случайностью, но теперь, когда принцессе все стало известно, я счел, что нет смысла скрывать и причины моего поступка. Поэтому рассказал Лучиане о нападении в лесу.

Ее Высочество слушала с удивлением, и чем дольше я говорил, тем меньше оставалось в ее глазах злобы и разочарования. Завершив свою историю самыми искренними извинениями, я замолчал в надежде, что Лучиана не станет предавать эту историю огласке. Здесь, в маленькой запыленной комнатке, мы стояли втроем: Алехандро уже знал обо всем, что случилось на охоте, а Лучиана отлично понимает, что если о произошедшем узнает хоть кто-нибудь еще, это может спровоцировать дипломатический скандал, который сейчас не нужен ни одной из сторон.

— Теперь я понимаю ваши мотивы, однако вы все же нарушили порядок, — медленно протянула Лучиана. Сейчас она выглядела скорее расстроенной, чем злой, и мое сердце кольнуло разочарование. Причинять моей принцессе боль в план не входило.

— Готов понести наказание, — я склонил голову, но исподлобья наблюдал, как Ее Высочество еще раз медленно прошлась по комнате взад-вперед, как всегда делала, когда размышляла о чем-то.

— Алехандро, — она вдруг повернулась к мечнику и смерила его задумчивым взглядом. — Вам будет назначен штраф в размере пяти месячных жалований. Можете идти.

Тренер по фехтованию поклонился с едва заметной улыбкой. Пять королевских жалований — ничтожно малая сумма для человека, который в частном порядке обучает искусству поединков самых знатных и богатых господ столицы. И принцесса прекрасно знала об этом, ведь сама когда-то была его ученицей.

— Ваши мудрость и доброта безграничны, Ваше Высочество, — с этими словами мечник вышел.

В комнате мы остались одни, и мое сердце забилось чаще. В последний раз я так волновался перед первым свиданием с молодой девицей, в которую был по уши влюблен. Но сейчас мне по крайней мере хватало выдержки, чтобы скрыть эмоции. Лучиана же, кажется, думала о чем-то своем. Она едва заметно поглаживала пальцами подбородок, а взгляд устремила то ли в неизвестную даль, то ли в глубины собственных мыслей. Я смотрел на принцессу, как завороженный, и уже не имел значения ни банкет, ни моя королевская служба, лишь бы это мгновение продлилось еще хоть на миг, но Ее Высочество вдруг резко повернулась ко мне, ее тяжелый взгляд разбил вдребезги ту легкость, которую я ощущал пару мгновений назад, глядя на нее.

— Вам уже удалось выяснить, зачем Бранну понадобился кабан? — спросила она.

— Да, — я припомнил вторую беседу с ловчим, который, стоя на коленях с занесенным над шеей топором и заикаясь, во всем мне признался, — он не хотел причинить вам вред, только показать свою удаль и таким способом вас впечатлить. Кабан по его задумке должен был выскочить на него самого, а не на вас, но вмешался кто-то третий. Кто-то подкупил молодого гвардейца, очевидно, чтобы сорвать план Бранна.

— Кто именно? — тут же оживилась принцесса. От беспомощной злобы, которая сжигала ее всего несколько минут назад, не осталось и следа.

— Точно неизвестно. Гвардеец предполагает, что тот же «меченый», но самой метки он не видел. Этот… неизвестный сказал мальчишке, что сможет освободить Лауру, но такими обещаниями мог бы разбрасываться кто угодно, — произнес я то, что уже десятки раз повторял мысленно в попытках придумать, как поймать того гада, который поставил под угрозу жизнь будущей королевы.

— А что на счет человека из свиты Карима? — меня поражало, с каким спокойствием принцесса принимала мои слова. Удивлял и тот факт, что она почти мгновенно схватывала суть происходящего, и судя по бегающим зрачкам, перебирала множество вариантов решения проблемы.

— Ничего. Один из моих слуг наблюдает за ним, но пока безрезультатно, — с сожалением признал я, хоть и ненавидел расписываться в собственном бессилии.

— Что ж… Метка монетой — не такой уж и редкий знак. Может, он есть и на ком-то другом. Она может повести нас по ложному следу, — Лучиана в задумчивости опустилась в кресло, в которое раньше кинула веер, и откинулась на его спинку, открывая моему взгляду нежную шею в обрамлении завитых блестящих локонов. Я поспешно отвел взгляд в окно, чтобы понапрасну себя не мучать.

— Я хочу сама поговорить с гвардейцем и Лаурой еще раз. Они еще в наших подземельях? — принцесса дождалась моего кивка, улыбнулась — мне показалось, как-то хищно — и продолжила. — Они уже напуганы, но может, если я проявлю доброту и щедрость, смогут достойно меня отблагодарить.

На несколько мгновений она задумалась. Я хотел возразить — сказать, что допросы — дело королевских разведчиков, но никак не Ее Высочества, однако решил не спорить. Авторитет королевской семьи в народе довольно высок, и кто знает, может хотя бы из уважения к монарху те двое вспомнят что-нибудь еще.

— Совсем скоро банкет, — осторожно напомнил я.

Принцесса кивнула, нехотя поднялась и окинула меня скептичным взглядом.

— На сегодня вы свободы, граф. Не буду просить вас примириться с Бранном, но постарайтесь хотя бы не усугубить конфликт, — холодно сказала — вернее, приказала — она и отвернулась.

— А как же мое наказание? — уточнил я в шутку, но Лучиана, обернувшись, посмотрела на меня с тенью печали, мелькнувшей в ясных глазах.

— Оставьте, граф. Быть здесь и разбираться с мелкими дрязгами вместо того, чтобы играть в большую политику рядом с моим отцом — это ли не наказание для вас?

Принцесса вышла, оставив меня в странном состоянии не то радости, не то печали.

— Теперь — вовсе нет, — одними губами прошептал я, как только за Ее Высочеством закрылась массивная дверная створка.

Глава 11

Лучиана

Вопреки моим опасениям, вечерний праздник начался спокойно. После плотного ужина все гости переместились в большую гостиную, и я, размеренная горячим мясом и вином, медленно прохаживалась между ними, то и дело отвечая на любезности.

Вскоре моё внимание привлекла необычная сцена: в одном кругу стояли и мирно беседовали вождь Бранн, его вояки и люди из свиты принца Карима. В числе последних и тот пожилой человек, что носит метку. Не эти ли люди несколько дней назад враждовали из-за того, что не поделили комнату? Неужели они оказались настолько благоразумны, что сумели найти общий язык?

Заинтригованная, я решила подойти ближе. Тем более, что стоило еще раз отметить отвагу каждого из принцев в сегодняшнем турнире. Почему бы не начать с Бранна?

Едва заметив меня, гости и вождь тут же склонились и натянули на лица вежливые улыбки, так что невозможно стало понять, рады ли они мне, или я прервала какой-то важный разговор.

— Хочу ещё раз выразить восхищение вашим сегодняшним боем, — не слишком эмоционально начала я.

— Рад слышать, что вы цените моё мастерство, однако в финальном поединке меня одолел ваш воин. Если позволите, я хотел бы тренироваться с ним.

— Если сам граф Наварро согласится, — я поискала Армандо взглядом, но не смогла заметить в пёстрой толпе, — то отчего же мне протестовать?

— Мы все сегодня крайне впечатлены вашим мастерством, принц, — вдруг вступил в разговор тот самый старик, и я, не скрывая заинтересованности, повернулась к нему. — Однако что вы думаете об остальных участниках, Ваше Высочество?

Застигнутая врасплох прямым вопросом, я ещё раз внимательно посмотрела в хищные глаза.

— Все кандидаты продемонстрировали достаточно высокий уровень владения оружием, — осторожно ответила я, приблизившись к старику. — Однако вы ведь понимаете, что фехтование — не главный навык, который требуется будущему правителю. Гораздо важнее, например, дальновидность, умение красиво говорить и выбирать надёжных людей в ближайшее окружение. Со всем этим принц Карим справляется чудесно, как я погляжу.

Я указала взглядом на запястье советника. Тот расплылся в довольной улыбке и засучил рукав.

— Приятно видеть, что Ваше Высочество разбирается в нашей культуре, — советник улыбался настолько приторно, что казалось, в его счастливом оскале можно увязнуть, как в меду.

Старик поманил меня, и пришлось немного нагнуться. В этот момент заиграла музыка, скрывшая от посторонних ушей его последующие слова.

— И да, мой повелитель разборчив в людях. В отличие от… Впрочем, я не имею права злословить о других кандидата на вашу руку. Ведь все они — достойнейшие люди! — последнюю фразу советник почти прокричал, и Их Высочества, которые к этому моменту наполнили свои кубки, одновременно подняли их.

— За здоровье принцессы Лучианы — прекраснейшей девушки на всём континенте! — крикнул Лайонэл, остальные громкими возгласами поддержали его.

В дальнем углу зала я заметила Армандо, который наконец соизволил появиться. Впрочем, может, было бы лучше, если бы он решил отдохнуть после боя и не создавать в зале лишнего напряжения. Мы встретились взглядами, его чёрные зрачки хищно сверкнули, и граф поднял бокал, показывая, что и он присоединяется к тосту. Я холодно улыбнулась и повернулась к Наварро спиной, но перед мысленным взором всё ещё стоял его острый, тяжёлый взгляд.

Едва заметно я кивнула старику, давая понять, что услышала его намёк, и у нас ещё будет возможность побеседовать наедине. Он откланялся и отошёл.

Я направилась к одному из кресел, расставленных вдоль стен, но не успела до него добраться — на полпути меня перехватил принц Лайонел.

— Не соблаговолите ли потанцевать с безнадёжно влюблённым? — он с поклоном протянул руку, и не принять его предложение стало бы верхом невоспитанности.

Я сделала подобающий случаю реверанс, и мы понеслись в быстром танце в самый центр зала. Принц королевства Базиль вёл уверенно, даже резковато, и мне оставалось лишь подчиниться, принаравливаясь к его точным шагам. Под гром музыки Лайонэл что то тихо шептал о любви, но в его голосе не слышалось ни капли искренности. Я отвечала на его слова улыбкой — и, подозреваю, выглядела немного измученной, но партнёр по танцу не обращал на моё состояние никакого внимания.

Когда музыка ненадолго стихла, я обречённо выдохнула в надежде, что сейчас избавлюсь от столь назойливого кавалера, но Лайонэл и не думал отпускать мою руку.

Я морально приготовилась выдержать ещё один танец, но помощь подоспела неожиданно. В лице графа Наварро.

— Если позволите, Ваше Высочество, следующий танец за мной, — произнёс он, но смотрел при этом на Лайонэла.

Несколько мгновений они боролись взглядами и принц уступил, а я, заслышав первые звуки новой мелодии, поспешно приняла предложение Армандо, планируя через несколько минут прервать наш танец: графу, в отличие от принца, я могу по крайней мере приказать остановиться.

Но не пришлось даже намекать. Отдавая дань этикету, мы сделали два круга по широкому залу, а потом граф изящно вывел меня из толпы как раз у того самого кресла, к которому я шла изначально.

— Мне показалось, вы устали за день, — тихо сказал Армандо.

Когда он отпустил мою руку, я на миг испытала лёгкое сожаление — так уж бережно, словно хрупкую вазу, кружил он меня в танце. Пожалуй, в другой ситуации я бы не отказалась потанцевать с ним еще немного, но от напряжённого дня, проведённого на полуденном солнце, меня мутило.

— Благодарю, граф, — с искренней улыбкой я опустилась в кресло.

Яркие юбки, громкие голоса, много света и смеха. Сегодняшний приём ничем не отличался от множества прочих, по крайней мере до тех пор, пока Их Высочествам не взбрело в голову выразить мне признательность с помощью подарков.

Всё их презенты оказались завернуты в плотные коробки с яркими лентами, так что оценить их дороговизну или полезность с первого взгляда не получалось.

Разумеется, распечатывать коробки прямо здесь я не могла — не стоило давать принцам лишний повод хоть в чем-нибудь соревноваться, но из любопытства открыла их сразу же, как только оказалась в своих покоях.

Взглянув на позолоченную ленту, которая изящно перехватывала подарок принца Карима, я вспомнила о советнике с меткой.

— Позови графа Наварро, если он ещё не спит. Скажи, что у меня срочное дело, — крикнула я горничной, и она, кивнув, тут же сорвалась с места.

Пока быстрая девушка искала Армандо, я распаковала подарки. Он Карима — громоздкая золотая статуэтка в форме пары лебедей, от Бранна — шикарная, но бесполезная шуба из меха, кажется, белого медведя. Лайонэл кроме броского колье из бриллиантов в золотой оправе положил в коробку записку, в которой, подражая современным бардам, составил любовное признание в стихах. Красиво ухаживает, но моё сердце отчего-то не трепещет в предвкушении любви и прекрасной жизни с ним.

Я с досадой отвернулась от подарков. Дорогие, приличествующие случаю, но совершенно безликие. Такие можно было бы преподнести любой даме, но я-то — не любая. Впрочем, наверное, я раздражаюсь не столько из-за даров, сколько из-за усталости. Вот завершу ещё одно дело и наконец-то смогу отдохнуть.

Раздался стук, и как только я позволила войти, появился граф Наварро. Вслед за ним в покои впорхнула стайка горничных, которые принялись стирать несуществующую пыль, поправлять занавески и покрывала на диванах. Да уж, хоть нравы в нашей стране смягчились за последние сто лет, незамужней знатной даме всё ещё неприлично оставаться наедине с мужчиной в столь поздний час.

Прежде чем я успела заговорить, граф с лёгким поклоном протянул мне небольшую плоскую коробочку, обитую чёрным бархатом.

— Прошу, примите этот скромный дар и мои извинения за всё, что произошло на турнире.

Я несколько мгновений помедлила, разглядывая неожиданный подарок. Если приму его, то граф поймёт, что полностью прощён. И может посчитать, что и другие выходки сойдут ему с рук. Не приму — придётся выдумывать для него наказание, да такое, чтобы не посрамить его честь.

Рассудив в итоге, что портить отношения с верным псом моего отца не стоит, я взяла подарок и, не сдержав любопытства, приоткрыла крышку. Внутри, на тёмной подушечке, лежал набор жёстких кистей для масла — лучших во всём Королевстве. У меня, конечно, есть точно такие же, но они уже давно требовали замены. И где только умудрился достать, да ещё так быстро?

Поймав себя на лёгкой улыбке, я тут же спрятала её за показной холодностью и деловым тоном.

— Благодарю, граф, — я с равнодушием отложила кисти и приблизилась к Армандо, чтобы мои слова не достигли ушей горничных. — Завтра в полдень приведите ко мне того меченого, за которым вы следили. Он сам изъявил желание говорить. Вы уверены, что ваши… люди не сделали ничего, что могло бы его оскорбить?

— Уверен. При всём уважении к нашим гостям, Ваше Высочество, возможно, он будет лгать, — граф отвечал спокойно, без тени нервозности, но его плечи так напряглись, что казалось, сейчас прорвут рукава пиджака.

— Возможно, поэтому я хочу, чтобы при нашей беседе присутствовали вы.

— Разумеется, — граф снова поклонился и, дождавшись моего кивка, вышел.

Мои же руки сами потянулись к чёрной коробочке. Я открыла её и долго смотрела на кисти, сама не зная, почему на душе разливалось такое приятное тепло.

Армандо

Утром два слуги, которых я раньше не видел в замке, принесли письмо. Стоило его распечатать, как стало ясно — эти люди прибыли из столицы по приказу Диего.

Я почти минуту вглядывался в лица незнакомцев, но так и не смог запомнить их черты: настолько уж обычными, простыми людьми они казались, и то ли грим, то ли зелья иллюзий не скрывая, прятали их лица, не то покрывая какой-то мутью, не то искажая до неузнаваемости каждую минуту.

Один назвался Робином, второй — Бобом, и не надо быть гением, чтобы понять, что имена не настоящие.

— Пока живете среди слуг, поспрашивайте их о человеке, «меченом монетой». Или о ком-нибудь, кто предлагает сомнительную работу вроде краж или создания мелких проблем, — проинструктировал я, всё ещё пытаясь запомнить их и хотя бы отличить друг от друга. Но телосложением и причёсками шпионы оказались так похожи, что мне это не удалось.

Когда они исчезли за дверью, я ещё раз перечитал письмо от друга. Диего обещал, что разузнает о договоре хоть что-нибудь, но придётся подождать. Поднимать бумаги самого Короля — работа тонкая. А пока надо убедить принцессу повременить с выбором. Впрочем, с учётом всего, что произошло за последние пару недель, это будет легко.

Беседа с советником принца Карима должна начаться в полдень, но я решил заглянуть в кабинет её Высочества пораньше и не ошибся. Лучиана уже сидела за столом, вяло пролистывая какие-то бумаги, а перед ней стоял один из пажей — щуплый паренёк лет тринадцати на вид. Заметив меня, он замер, но Лучиана, подняв голову, махнула ему рукой.

— Продолжай, — приказала она, скользнув по мне равнодушным взглядом.

— Так вот, этот господин очень любит, когда подушки мягкие, еда горячая. К вину вообще не притрагивается: специально для него кипятят воду, в которой он заваривает свои травы: они пахнут, как горькое лекарство, но пьёт он их по много раз на дню, — затараторил малец.

Я опустился на одно из кресел перед столом и ещё раз посмотрел на принцессу. Даже в простом, почти монашеском сером платье с воротником, скрывающим горло, она походила на нимфу, вышедшую из лазурных волн на погибель морякам.

В груди заныло — уже привычно — от осознания того, насколько неудачно меня угораздило влюбиться. Впрочем, по опыту я знал, что через несколько месяцев работы при дворе Короля яркое впечатление сотрется из памяти, и в душе останется только приятное воспоминание. А сейчас главное — не наделать глупостей.

— Господин советник всегда неукоснительно соблюдает режим, — продолжал тараторить мальчишка. — Если он не приглашён на какой-нибудь приём, то ровно в девять вечера для него должна быть подготовлена тёплая постель.

Мы с Лучианой переглянулись.

— А господин советник постоянно находится рядом с принцем Каримом? — уточнил я. В том, что паж говорит о нашем «меченом», нет никаких сомнений.

— Всегда, Ваша Светлость. Даже когда Его Высочество изволит принимать ванну, советник стоит рядом, за ширмой. И ходит за принцем как привязанный.

Парнишка замолчал, глядя на принцессу широко раскрытыми карими глазами. Немного подумав, Лучиана кивнула ему.

— Спасибо, можешь идти. И помалкивай о том, что мы с тобой беседовали, — принцесса бросила пажу маленький мешочек, в котором звякнули монеты, парень ловко его поймал и скрылся за дверью.

— Не похоже, чтобы советник Карима был в этом замешан, — тихо протянула Лучиана. Я думал о том же, но не мог вслух упрекать принцессу в ошибке. Да и на её месте тоже стал бы его подозревать.

— Возможно, в замке есть ещё один такой же, или он вообще мог покинуть дворец, — высказал я давние опасения.

— Но мы не можем прекратить разбирательство. У меня под носом происходит демоны знает что, а я буду сидеть и ждать помощи? Или собственной смерти?! — взвилась принцесса, вскакивая на ноги.

По столь неожиданной и не свойственной Её Высочеству вспышке гнева я понял, что она боится. Тут же поднялся вслед за ней, подошёл ближе и аккуратно взял её ладони в свои.

— Ваше Высочество, вам ничего не угрожает. Если желаете, я могу ещё усилить охрану, выпишем из замка в столице новых гвардейцев, шпионов, хоть весь полк, — сказал я, не сумев сдержать прорвавшиеся в голос эмоции.

Поняв, какую глупость совершил, поднёс руку Лучианы к губам и поцеловал, но именно так, как того требовал этикет, а потом отступил на шаг и постарался принять невозмутимый вид, хоть впервые в жизни мне удавалось это с трудом.

— По моему мнению, охраны сейчас более чем достаточно. Гвардейцев хватило бы, чтобы выдержать небольшую осаду, — отшутилась принцесса, явно удивлённая моим порывом.

И судя по ехидной улыбке, она хотела как-то меня поддеть, но её прервал гвардеец, стоявший на страже у двери кабинета.

— Ваше Высочество, к вам советник принца Карима Хишама! — прогремел он, а затем отступил, пропуская в кабинет старика с меткой.

— Добро пожаловать, — принцесса холодно улыбнулась и снова опустилась в кресло.

Я кивнул гвардейцу, и он вышел, громко хлопнул дверью.

Советник, укутанный, как обычно, в три ярких халата, с подозрением покосился на меня.

— Я рассчитывал на приватную беседу, Ваше Высочество, — меченый скривился, отчего его жидкая бороденка задрожала.

— Не волнуйтесь. Граф Наварро полностью лоялен ко мне. Вы можете сказать в его присутствии всё, что хотели.

Лучиана нагнулась к старику, глядя в его блеклые глаза. Несколько мгновений они боролись взглядами, а я бессловесной тенью остался у стены и наблюдал за странной молчаливой схваткой.

Наконец, старик первым отвёл глаза и нервно дёрнул бровью.

— Ладно, буду краток. При всём уважении к принцу Лайонэлу и его очевидной к вам страсти, Ваше Высочество, его свита вызывает… некоторое возмущение. Она столь разнородна, будто калейдоскоп. В ней есть и варвары, и даже преступник из наших краёв: человек с выжженной на запястье монетой. Вы ведь знаете, что это значит? — старик прищурился и перевёл взгляд с Лучианы на меня и обратно.

Принцесса кивнула.

— Вор. Не самая достойная компания для принца, — задумчиво протянула Её Высочество, подпирая маленьким кулачком подбородок.

— Не просто вор! — всплеснул руками советник. — Такие метки, как у него, ставят тем, кто крал из казны, у Короля или его визирей!

Глава 12

Лучиана

Мысль о том, что человек из свиты Лайонэла мог оказаться виновным в краже, казалась абсурдной. Мы с Армандо ещё немного порасспрашивали советника, но он ничего толкового больше не сказал. Только сыпал возмущениями по поводу того, что ему приходится жить под одной крышей с варварами и преступниками.

Так что в свои покои я возвращалась в полной растерянности. Граф Наварро заверил меня, что в его распоряжении теперь отличные шпионы, которые вытянут из меченого правду, но это меня не успокоило. К смутной тревоге за собственную безопасность с недавних пор добавился ещё и лёгкий страх за здоровье и жизнь графа. Один раз его уже избили — и самое возмутительное, что ни я, ни он ничего не можем сделать. Но разумеется, после такого поступка кандидатуру вождя Бранна я больше не рассматриваю.

Вернувшись в тихое убежище собственной спальни, я тут же подошла к холсту. Широкие мазки масла — основа картины — очерчивали её общий силуэт. Понадобится ещё несколько дней, чтобы дополнить её деталями, и тогда деревья покроются листьями и хвоей, кабан ощетинился и обзаведётся клыками, а лицо героя обретёт вполне конкретные черты.

Я коснулась пальцами засохших неровностей краски, другой рукой потянулась к коробочке с кистями. При первом же взгляде на их изящную отделку стало и тоскливо, и тепло на душе одновременно. Грусть от осознания того, что забота графа обо мне — лишь дань вежливости, смешивалась с неясным, приятным волнением, которое теперь возникало каждый раз, когда я вспоминала об Армандо.

Всё ещё сжимая в руках одну из кистей — самую тонкую — я опустилась на низкую софу и глубоко вздохнула то ли от удивления, то ли от возмущения, когда постепенно начала понимать, что со мной происходит. Всё совсем не походило на описания в книгах, о «правдоподобии» которых так часто говорят: ни бабочек в животе, ни пожара в груди я не ощущала, лишь радость и печаль смешивались, сменяя одна другую, порождая невиданную прежде какофонию эмоций.

Из глубины чувств меня вырвала трель лютни. Я вздрогнула и оглянулась, но никого, кроме меня и пары горничных, в покоях не обнаружила. Однако нежный звук продолжала литься, и пойдя на него, я вскоре добралась до открытого окна. Стоило мне отодвинуть штору и выглянуть наружу, как снизу раздался мужской голос.

Сначала я отметила хорошо поставленный тенор, и только потом разглядела под пёстрой шляпой из перьев лицо Лайонэла, который уверенно распевал одну из знакомых мне серенад.

Отвори окошко, и мы снова будем вместе.

Я для тебя пишу стихи и песни.

Мы пойдём гулять, и лунная дорожка

Укажет путь мне и моей невесте.

Пошлость какая. И… что он только что спел? Какой ещё невесте?!

Я спустилась в холл первого этажа так быстро, как могла, быстрым шагом вышла из замка в сад и направилась в сторону принца, ярко-красный кафтан которого виднелся сквозь густую листву. Возмущение вытеснило все остальные чувства, но я не могла разразиться криками: во-первых, какую бы глупость Лайонел ни совершил, они всё ещё принц и его титул требует уважения, во-вторых, слуги и придворные, заинтересованные спектаклем, уже выглядывали в окна. С досадой я заметила графа Наварро, который с улыбкой, хоть и какой-то печальной, наблюдал за мной из своего кабинета на втором этаже.

— Ваше Высочество, извольте объясниться, — спокойно потребовала я, оказавшись на полянке под собственным окном.

Лайонел обернулся, взглянул в моё лицо и на миг ошеломленно замер. Видимо, рассчитывал увидеть на моём лице восхищенное обожание, а не гнев и раздражение.

Но надо отдать должное Его Высочеству — с эмоциями он справился быстро. Отвесил глубокий поклон, не столько из уважения ко мне, сколько из желания немного потянуть время, и лишь после этого ответил.

— Небольшая глупость влюблённого. Не думал, что она вас так расстроит, — с очаровательной улыбкой — вернее, её картинной пародией — произнёс Лайонэл.

Ох и права оказалась маменька, когда наказывала мне повнимательнее отнестись к тому, чтобы принцы усвоили наши обычаи.

— Я… могу понять ваши чувства, — как можно громче начала я, чтобы мои слова долетели до всех придворных, греющих уши в округе. — Но не мне напоминать вам, что вы прежде всего принц, а я — принцесса и будущая королева. Я ценю ваш… романтический настрой, однако впредь подбирайте тексты песен более осторожно. Чьей я буду невестой — решится после финального испытания и ни днём раньше.

Я выдохнула и огляделась. Эх, сплетен не избежать, но пусть лучше в историях, которые уже вечером разлетится по городу, я стану бессердечной стервой, которая отвергла красивые ухаживания, чем дурочкой, упавшей в объятья первого попавшегося красавца. Люди в любом случае осудят, так пусть сохранится хотя бы моя репутация непорочной, благочестивой девы.

— Прошу меня простить. В Базилии моё поведение сделало бы любой даме честь. Я забылся, — с очередным поклоном сказал принц, а потом один из его пажей поднёс мне букет цветов — ярко-красных роз, конечно же. — Дарю вам их в знак своего глубочайшего раскаяния.

И снова драматическая сцена, но не ради выражения сильных чувств, а для того, чтобы впечатлить меня и придворных.

Я с холодным кивком приняла цветы и, резко развернувшись, направилась обратно в замок, всем своим видом выражая спокойствие и равнодушие. Даже если бы Лайонэл и в самом деле нравился мне, показывать этот сейчас всё равно нельзя: переступив порог летней веранды, я заметила, как недобро смотрят на принца Бразилии Карим и Бранн, стоявшие в дальней части сада.

Отдав букет на попечение горничных, я поспешила скрыться в своих покоях прежде, чем придворные дамы успели нагнать меня. Их трескотню и восхищения нежной серенадой принца я слушать не хотела. И без них голова уже раскалывалась от многочисленных впечатлений дня.

Чтобы отвлечься, попыталась рисовать, и мне почти удалось успокоиться, выводя кистью мелкие детали, но вскоре я добралась до участка полотна, на котором надо изобразить лицо мужчины.

Рука дрогнула, кисть выпала из ослабевших пальцев. Горничная тут же подняла её и подала мне. Я кивнула ей и отложила инструмент — желание рисовать испарилось, стоило мне вспомнить о том, чье именно лицо я собиралась запечатлеть.

Может, нарисовать не Наварро, а кого-то другого? Впрочем, это будет не честно по отношению к графу. Не бросать же картину только из-за того, что её главный герой — Армандо?

Я выгнала горничных и опустилась на софу. Взглядом привычно побежала по длинным теням, которые бросало на ковёр закатное солнце. Тёмные полосы смешивались с цветочными узорами, искажались и преломлялись, перебираясь на резную мебель, и раньше наблюдение за ними успокаивало меня, но теперь, кажется, я вообще забыла, что такое покой.

Стоило расслабиться, как на ум приходила навязчивая мысль, которую я гнала уже несколько дней: неужели я влюбилась? Да не в кого-нибудь из принцев, а в графа?!

Армандо

Мы с Бранном еще вчера вечером договорились, что сегодня встретимся в старой части сада на закате.

Не то, чтобы я горел желанием ещё раз сражаться с варваром и отбивать его сильные атаки, но очень уж хотелось побеседовать с ним на счёт того кабана. Да и отказ от очередного спарринга мог быть воспринят знатью как трусость, а выставлять себя в дурном свете не только неприятно, но ещё и опасно для карьеры.

Бранн уже разминался на поляне, когда я добрался до полуразрушенной крепостной стены. Заметив меня, он оскалился — вроде бы добродушно, — и бросил мне затупленный тренировочный меч.

Я сделал пару взмахов, приноравливаться к новому оружию, и посмотрел на Бранна. Тот ответил мне хмурым, задумчивым взглядом.

— Я рад и даже благодарен вам да то, что вы выбрали именно такой способ отыграться, — процедил северянин сквозь зубы и внезапно атаковал

Я едва успел увернуться, хоть двигался Бранн медленно — настолько сильно удивили его слова.

— В тот вечер возле охотничьего коттеджа вы были правы: раздувать политический скандал я бы не решился, — я сделал ответный выпад, но варвар без труда его отбил.

— В тот вечер я был пьян. И как-то позабыл, что в вашем обществе конфликты решаются иначе. Прошу простить, — Бранн иронично улыбнулся и низко поклонился, широко разведя в стороны руки.

Я, воспользовавшись мгновением его слабости, атаковал снова, но вождь тут же выпрямился и ловко увернулся. Я продолжил наступать, но короткая серия ударов не принесла успеха. Пришлось отступить на пару шагов.

— Зачем вам понадобился этот кабан? — спросил я, не особенно надеясь на ответ.

— Хотел сделать охоту… Немного интереснее. А заодно показать Её Высочеству свои навыки. Поверьте, граф, я не желал ей навредить, — пояснил Бранн и снова атаковал.

Я ушёл из-под удара и быстрым манёвром, которого не применял на турнире, выбил меч из его руки. Оружие упало на траву, и северянину пришлось бы сделать три шага вправо, чтобы поднять его. Я быстро встал между мечом и Бранном, направив затупленное острое прямо к горлу противника.

— Неужели вы думаете, что таким образом могли бы заслужить благосклонность Лучины? — ярость давила на грудь, но я старался не показывать эмоций. Этот дикарь ради забавы поставил под угрозу жизнь моей госпожи, и теперь говорит об этом так спокойно!

— В тот момент мне казалось, что это хорошая идея, — Бранн примирительно поднял руки и улыбнулся, как мне показалось, со снисхождением. — Её, кстати, предложил принц Лайонел.

Оброненная будто в случайной задумчивости фраза так удивила меня, что клинок опустился к земле.

— Если так, то может, по его призу подкупили мальчишку, который всё испортил, — тихо подытожил я, и Бранн кивнул.

— Я тоже так подумал, но доказательств не нашёл. Однако будьте начеку. Я уже понял, что трона здесь не добьюсь — мне он больше и не нужен. Однако портить отношения с Таорани я не намерен.

Я отошёл в сторону, давая Бранну возможность подобрать меч. Надо срочно сообщить обо всём Лучиане, ведь именно принц Базиль вернул ей украшения: что, если он же и организовал их кражу? И поссорил свиту Бранна со слугами Карима, чтобы выставить их в неприглядном свете? Пока это лишь подозрения, но если сложить их с тем, что в спутниках Лайонела — преступник из Алии, то мои догадки обретают некоторый вес.

Тем же вечером я приказал шпионам внимательнее наблюдать за принцем Базилии, а утром отправился к Её Высочеству. Привычно вошёл в зал — ту часть королевских покоев, куда ещё иногда пускали посторонних. Тот факт, что я мог беспрепятственно появляется здесь в любое время дня, — уже показатель огромного доверия. И я должен его оправдать.

Я передавал принцессе слова Бранна с лёгкой опаской. Мне казалось, что ухаживания молодого, красивого принца наверняка тронули её душу, но, выслушав меня, Её Высочество осталась спокойной. Причём она не играла роль: на неё новость в самом деле произвела мало впечатления.

— Я не могу полностью довериться вам сейчас, пока нет доказательств, но в поведении Лайонела чувствуется какая-то фальшь, — медленно произнесла она, подходя к окну.

Только сейчас, когда принцесса отошла от мольберта, я заметил, что из-под куска белой ткани, которым накрыта картина, виднеется задняя половина кабана. Ошеломляющая догадка скользнула на окраине мыслей, но я тут же отмёл её как нечто невозможное.

Я с любопытством посмотрел на Лучиану, волосы которой сияли в ярком солнечном свете, образуя вокруг неё что-то вроде золотого ореола. На светлом фоне стекла её тёмная изящная фигурка казалась нарисованной. Тонкий профиль, соблазнительно обтянутая корсетом талия. Я ненадолго залюбовался принцессой, пока она в задумчивости смотрела в окно, но вскоре одернул себя и спросил, чтобы разбавить молчание:

— Могу я взглянуть на картину?

— Нет! — принцесса повернулась быстро и даже несколько нервно. — Она ещё не закончена, — пояснила она, вздернув тонкий носик.

— Я имел в виду ту, на которой изображена болотная топь, — тут же исправился я.

— Ах, ту, — Лучиана равнодушно махнула рукой в сторону портьеры, из-за которой виднелся зелёный уголок холста.

Я подошёл и отдернул тяжёлую ткань. Мне казалось, что картины, написанные Её Высочеством, должны были храниться в более подобающем месте, но сама Лучиана, похоже, так не считала и, судя по тому, что здесь же, на полу, лежали работы меньшего размера и грифельные наброски, банально распихивала свои творения по углам.

Я бегло оглядел стену — ту самую, которая, если верить плану замка, когда-то вела в потайной коридор, но ничего подозрительного не обнаружил и опустился на одно колено, чтобы разглядеть картину.

В прошлый раз меня не впечатлило мастерство Её Высочества, но сейчас пейзаж меня удивил. Вместо банальных лужаек и водопадов передо мной простиралось душное болото. Поваленные или высохшие деревья покрывал мох, на тонкой паутине почти высохли капли росы, по воде расходились круги — следы невидимых, но опасных насекомых, а через плотные кроны высоких деревьев, которые крышей нависали над топью, пробивался в левом краю полотна единственный солнечный луч. От картины одновременно веяло духотой и свежестью, и — безграничным спокойствием.

— В прошлый раз я недооценил ваш талант, — искренне признался, я, поднимаясь и отходя на пару шагов, чтобы взглянуть на полотно с другого ракурса.

— Что вы чувствуете, когда смотрите на неё? — Лучиана подошла ко мне ближе и кивнула на картину.

— Как ни странно, уют, — констатировал я, стараясь собрать в единое целое всю гамму впечатлений, которые вызывал этот простой на первый взгляд пейзаж. — Но всё же — почему именно топь?

— Она непохожа на всё то, что рисуют современные художники. Знаете, эти ангелочки, небеса, спокойное море, изумрудные луга — красиво и веет юностью, но смотреть как-то тоскливо. В тех картинах будто нет жизни, — сказала принцесса.

В тот момент я повернулся к ней, и, глядя в затуманенные глаза, устремлённые в даль неизвестных мне грёз, до дрожи захотелось коснуться нежной щеки, провести пальцем по пухлым губам, не испорченным сейчас слоем помады, убрать за ушко выпавший из причёски локон…

Заметив мой взгляд, Лучиана отвернулась. То ли что-то поняла, то ли постеснялась своей откровенности.

— Я бы с удовольствием взглянул и на другие ваши картины, если не возражаете. После возвращения в замок вашего отца можно было бы устроить выставку. Заодно и вашего жениха познакомить с талантами его невесты, — голос предательски дрогнул, когда я заговорил о будущей свадьбе Лучианы.

Она заинтересованно взглянула на меня, тень печальной улыбки скользнула по спокойному лицу, и, немного подумав, принцесса кивнула.

— Да, пожалуй, идея неплохая. Может, немного развлечем этим представлением гостей, — радости в её голосе я не слышал. И заметив, с какой тоской она смотрит на собственные картины, понял свою ошибку: конечно, придворные будут хвалить талант Её Высочества, но мало кто из них по-настоящему поймёт то очарование, которое в них таится.

Глава 13

Лучиана

Последний этап «отбора» я решила провести неформально. Ещё перед моим отъездом отец потребовал, чтобы я подробно и обстоятельно побеседовала с Их Высочествами об их политических взглядах. На мои возражения и заверения в том, что правды принцы мне всё равно не скажут, он хитро улыбнулся.

«То, как именно они смогут, тоже показательно», — заверил он.

Однако чтобы увеличить свои шансы на честные ответы, я не объявляла об очередном этапе заранее. Просто устроила пикник в саду — один из многих похожих, и теперь стояла в тени пышной зелёной кроны и слушала, как Бранн с упоением цитирует один из знаменитых военных трактатов, написанных, что примечательно, на родине принца Карима.

Я ещё раз внимательно осмотрела варвара с головы до ног. Высокий, сухопарый, но с ярко выраженным рельефом тела. Синие глаза блестели не книжной учёностью, но необычной житейской проницательностью, тщательно скрытой за образом вояки-дуболома.

Завершив пространную речь, Бранн улыбнулся и вдруг добавил:

— Я знаю, что мне не быть королём вашей земли, и к этому я не стремился. Я приехал сюда, чтобы разыскать сильную колдунью и шаманку — свою невесту.

Я удивлённо выкинула брови. Не сказать, чтобы эта романтическая история сильно взволновала меня, но чем-то особенно тёплым от неё веяло.

— Я могут вам чем-то помочь? — аккуратно уточнила я.

— Да. Если вы позволите, я увезу сою невесту на север. Она скрывается под личиной одной из ваших фрейлин. Вы знаете её под именем Изабелла, — Бранн посмотрел как раз в ту сторону, где несколько моих компаньонок сбились в яркую стайку.

— Только если леди Изабелла сама того пожелает, — холодно припечатала я и позвала фрейлину.

Она — как всегда прелестная, подошла, сделав грациозный реверанс, и по её взгляду я не смогла понять, боится она или радуется, стоя рядом со своим женихом.

— Леди Изабелла, вождь Бранн утверждает, что вы — его невеста, — с лёгким ехидством сообщила я.

Фрейлину будто оглушил громовой раскат. Она тут же растеряла всю величавость и грацию, на длинных ресницах задрожали слезы.

— Как вы смеете называть меня своей невестой после того, как сами разорвали помолвку? — дрожащим голосом спросила она, всё ещё держа спину ровно.

— Я её не расторгал. Айрис, ты получила ложное письмо. Насколько мне известно, его отправили из королевства Базиль, — тихо ответил Бранн.

Суровый вождь сейчас стоял, смиренно опустив голову, будто перед алтарём личного божества, и покорно ждал вердикта женщины, которую — как я внезапно поняла — на самом деле любил. Сердце привычно кольнула жгучая боль, но от неё отвлёк ответ Изабеллы.

Она скрестила руки на груди и задумалась.

— Я сбежала, союз между нашими княжествами распался, а после этого часть наших южных территорий заняли солдаты Базиль. Наши воины не успели дать им отпор — действовали слишком разрозненно.

Вот, значит, как в Базиль ведут дела. Неудивительно, что едва прибыв в Таорани, Лайонел тут же пустился в интриги — для его семьи это норма. Но для нашей политики подобное — неприемлемо.

— Ты согласна вернуться со мной? — от полушёпота Бранна даже по моей коже пробежали мурашки — столько нежности, страха и надежды слышалось в нём.

— Я поехала бы даже в качестве рабыни, только позови, — едва сдерживая слезы, ответила Изабелла.

Бранн, сорвавшись с места, сжал невесту в объятьях, и мне показалось, что её кости сейчас хрустнут, но северянка оказалась на удивление крепкой. Потом вождь отпустил возлюбленную и низко поклонился мне.

— Вы прекрасны, принцесса, я нисколько вам не льщу. Но сердце не обманешь, — сказал он, будто извиняясь.

Я легкомысленно махнула рукой и улыбнулась в ответ.

— Будьте счастливы. Надеюсь, когда-нибудь найдётся тот, кто будет смотреть на меня так же, как вы, Бранн, смотрите на Изабеллу.

— Один такой человек совсем рядом, — Изабелла, вывернувшись из крепких объятий жениха, взглядом указала куда-то за мою спину.

Обернувшись, я увидела, что неподалёку граф Наварро, такой же холодный и даже несколько отстраненный, беседует с малознакомой мне аристократкой, приехавшей из какой-то приграничной глуши.

Сердце пропустило пару ударов, грудь сдавил необъяснимый страх. Быть не может! Ей показалось! И вообще, не стоит развивать эту тему.

— На этом считайте свои испытания завершенными, вождь Бранн. Вы достойный правитель… для своего народа, — я сделала почтительный реверанс и оставила влюблённых наедине.

С Лайонэлом видеться не хотелось, однако именно он вывернул мне навстречу, стоило лишь немного отдалиться от Бранна. Засыпал комплиментами, а на вопрос о том, по каким трактатам учился политике, начал увлечённо рассказывать о книге, написанной его дедом. В которой, кстати, подробно описываются методы физического устранения конкурентов и вообще нежелательных политических фигур: отравления, тайные казни, ложные обвинения и разжигание вражды между врагами. Крайне эффектная книга, которой я увлеклась лет в семнадцать. И лишь спустя год поняла, что такой путь — лишь извилистая дорожка на эшафот.

Отделавшись кое-как от назойливого внимания принца Базиль, я отыскала Карима. Он — как всегда в сопровождении старого советника — лениво потягивал вино под крышей одной из беседок.

Сегодня, в послеобеденный зной, восточный принц, одетый в светский костюм, произвёл на меня гораздо более приятное впечатление: подтянутое тело красиво обтягивал приталенный пиджак, каштановые волосы, с утра аккуратно уложенные, растрепались, придавая скуластому лицу живой, человеческий вид. Бокал сверкал в длинных пальцах, какие бывают у воров и музыкантов, а как только принц заметил меня, сразу поднялся, и улыбка сделала его лицо почти красивым. Вот только счёты в зелёных глазах никуда не делись.

— Ваше сияние, как свет самой яркой звезды… — привычно блеснул сомнительным красноречием Карим.

Я взяла протянутый мне бокал и присела на одну из лавочек в павильоне. Уже собиралась спросить и у восточного принца что-нибудь о политических трактатах, однако нас прервал граф Наварро.

— Ваши Высочества, — поклонился нам обоим, но смотрел на меня. Очевидно, хотел что-то мне сообщить.

— Граф! Рад вас видеть, выпейте с нами! — вдруг оживился Карим, кивая слуге, и тот наполнил вином ещё один кубок. — А заодно расскажите, принесли ли вам пользу сведения, переданные моим советником?

Мы с Армандо удивленно переглянулись и, обменялись едва заметными кивками.

Граф принял бокал и сел напротив меня.

— Сведения оказались просто неоценимыми, — подражая восточной красноречивой манере, сказал Армандо. — И абсолютно правдивыми. Ваша осведомлённость и помощь заслуживает всяческих наград.

Значит, люди Лайонэла и в самом деле стали причиной нескольких серьёзных проблем? Не удивлюсь, если и план размещения гостей переписал кто-то из них.

Я вопросительно взглянула на графа, тот снова кивнул — мне показалось, с едва заметной грустью в глубоких чёрных глазах, — и, взяв на себя инициативу, завёл с Каримом беседу о политической экономике, которую и принц, и я охотно развили.

Пока мы рассуждали о взаимосвязи влияния и богатства, я провела короткие, но неутешительные подсчёты. Бранн в Короли не годится — слишком уж… северянин. Лайонэл своими авантюрами, причём неумелыми, очень скоро навлечет на нашу страну гнев и ответные интриги остальных государств. Так что из кандидатов остаётся только Карим. А мне-то казалось, что у меня есть выбор. Впрочем, выбрать желанного я всё равно не могу.

Я посмотрела на графа Наварро, и в груди привычно зажгло от невыразимой боли. Он — такой спокойный, умный, надёжный и верный стране, мог бы стать прекрасным королём. Но увы, никогда не станет.

Перед тем, как покинуть общество принца Карима, я улыбнулась ему несколько теплее, чем обычно, и уверенно сказала:

— Вы прекрасно проявили себя в этот месяц, но я вижу, что ни одно из испытаний не раскрыло и десятой части ваших талантов. Вы впечатлили меня, и ваши шансы стать моим мужем выше, чем у прочих кандидатов. Конечно, если вы сами этого хотите.

Как только я замолчала, Карим подошёл, взял меня за руку. Я ощутила на коже прикосновение его сухих губ, заглянула в холодные глаза, которые вдруг оказались совсем близко.

— Я знаю, что вы не любите меня, принцесса, — спокойно констатировал он, не отпуская моей руки, — но если выберете меня, я обещаю, никогда не пожалеете об этой сделке. Я сделаю всё для безопасности Таорани и вашего комфорта.

Я облегченно улыбнулась и кивнула ему. По крайней мере, Карим не разыгрывал страсть.

Армандо

Вечером после пикника, на очередной тренировке с Бранном, я сражался так яростно, будто к стенам столицы подступили враги. Злость и ярость зудели в мышцах, требовали выхода, но решить проблему, которая так беспокоила, я не мог: Лучиана выбрала жениха. Я ждал, что никогда им не стану, но не думал, что этот момент окажется столь болезненным.

От моего очередного удара на клинке варвара осталась глубокая зазубрина.

— Полегче, — северянин отступил и удивлённо взглянул на меня.

Я уставился на него в ответ с долей зависти. Принцесса рассказала мне историю северного князя и Изабеллы, и теперь, глядя на довольного варвара, я одновременно радовался тому, что хоть кому-то везет в любви, и чувствовал многократно возросшую боль. Впрочем, за выходку Бранна в охотничьем поместье я больше не злился.

— Почему ты не можешь просить её руки? — простодушно спросил Бранн, опуская клинок.

— Неужели мои чувства так очевидны? — я тоже выпрямился и немного расслабился, хоть всё ещё ожидал хитрого удара.

— Всём, кроме вас двоих, — варвар сделал короткий шаг вправо, и мне пришлось вернуться в боевую стойку, чтобы не пропустить новую атаку.

— Увы, в Таорари всё не так просто, как на севере.

Вместо того, чтобы объяснять Бранну тонкости собственного положения и биографии, я собирался напасть первым, но как только занес оружие, меня окликнули сзади.

Обернувшись, я увидел шпионов, которые со всех ног неслись ко мне. Тот, что бежал быстрее, сжимал в руке какие-то бумаги.

— Принцесса может быть в опасности! — выпалил один из шпионов, едва успев остановиться.

— Что значит «может быть»? — спокойно уточнил я, хоть желудок сжало от тревоги.

Второй шпион сунул мне в руки вскрытое письмо с печатью королевства Базиль. Быстро пробежав взглядом по коротким строкам, я на пару мгновений растерялся: Лайонэл писал отцу, что в тот самый день, когда он отправит это послание, Лучиана уже будет принадлежать ему сердцем и телом. Спустя несколько секунд размышлений пришло осознание: самый верный способ заставить аристократку выйти замуж — обесчестить её. Тогда ей придётся вступить в брак с тем, кто на это решился, чтобы скрыть позор. Ведь по желанию жениха перед свадьбой невесту проверяют на непорочность.

— Надо срочно усилить охрану, — сказал я, но, повинуясь интуиции, направился не к капитану гвардии, а в сторону покоев принцессы.

Только шагая по коридорам дворца, заметил, что так и не выпустил из рук меч, а Бранн с двумя шпионами неотступно следуют за мной.

На этаже, где находились комнаты Её Высочества, как всегда царила почти полная тишина. У входа в её личные комнаты стояли гвардейцы. Завидев меня, они вытянулись и стукнули каблуками о каменный пол.

— Кто-нибудь, кроме Её Высочества, входил сюда? — быстро спросил я, и, получив отрицательный ответ, немного расслабился. Ещё не поздно.

В просторной гостиной оказалось пусто, по комнате гулял мерзкий сквозняк. Я позвал Лучиану, но ответила мне лишь тишина.

Я осмотрелся. Всё выглядело как обычно, но недописанная картина, почему-то ни чем не накрытая, заставила меня на миг замереть. На ней кабан, ощетинившись, шёл на воина с копьём. В лице героя уже явно узнавались мои черты. Под мольбертом на полу лежала одна из тех кистей, которые я подарил принцессе. Не припомню, чтобы она вот так разбрасывалась инструментами. Но может, уронила и не заметила?

Я постучал в дверь, ведущую в спальню, но ответа не получил. Мучимый опасениями, приоткрыл её и заглянул внутрь, ожидая услышать возмущенный женский крик, но спальня пустовала.

Беспокойство снова сжало грудь, я одним рывком оказался у гобелена, ведущего в заложенный тайный ход, и сорвал огромную тряпку. За ней в стене красовалась неровная дыра.

— Дреугская гниль, — выругался варвар, и вслед за мной шагнул в тёмный коридор.

Мы бежали почти наощупь — шпионы прихватили из гостиной подсвечники, но их не хватало, чтобы разогнать вязкую, сырую темноту подземелья.

Припоминая план тайных ходов, я понял, что сейчас мы выберемся в один из подвалов. В тот же миг до нас донёсся истерично-звонкий голос Её Высочества.

— Даже если вы на это решитесь, я лучше уйду в женский храм или наложу на себя руки, чем свяжу свою жизнь с таким подлецом!

Значит, мы не опоздали.

Я помчался так быстро, как только мог, чтобы не натыкаться на тёмные стены, голоса приближались, и по гулкому смеху я понял, что с Лайонэлом ещё трое или четверо мужчин.

— Отец не позволит вам прервать королевский род. Насколько мне известно, его слово для вас — закон, — судя по интонации, Лайонэл приторно улыбался. — Глупая принцесса. Тебе стоило бы обратить внимание на меня, и тогда я оставался бы с тобой нежен. Какое-то время.

— Нет! Не смейте! — закричала Лучиана.

Коридор вывел нас в подвал, освещённый лишь парой чадящих факелов. Когда наша компания вывалилась из тайного хода, все замерли, и у меня появился миг, чтобы оценить обстановку.

Лучиану держали за руки два высоких мужчины. Один из них ещё и держал нож у ее подрагивающей от ужаса бледной шеи. Лайонэл одной рукой пытался задрать подол пышного платья, второй уже тянулся к ремню на собственных штанах.

Ещё двое неизвестных мне мужчин, лица которых скрывали капюшоны, спустя миг набросились на нас. Шпионы тут же, будто только этого и ждали, отвлекли их на себя.

Я оглянулся на Бранна, который поудобнее перехватил тренировочный меч, и шагнул вперёд.

— Отпустите принцессу, — как можно спокойнее попросил я, всё ещё надеясь обойтись без драки.

— Надо было все-таки убить тебя, — прошипел в ответ Лайонэл, в потом сам схватил руки принцессы и кивнул тем, кто её удерживал.

Они начали подступать, опасливо косясь на оружие — хоть и тренировочное, но тяжёлое. На миг я отвлекся от принца — тот слуга, что стоял с ножом, замахнулся им в мою сторону. Я увернулся и ударил его по затылку рукоятью клинка. Замахнулся на второго, но тут за моей спиной раздался визг.

Опасаясь за принцессу, я обернулся на звук, лишь краем глаза заметив, как Бранн пинает второго нападавшего в живот, и едва не рассмеялся от облегчения. Лайонэл выл, стоя на одной ноге, на его сапоге виднелась тонкая дырочка, из которой лилась кровь, а Лучиана стояла босая, сжимая в руках туфли. Не успел я и слова сказать, как следующий удар тонкого каблука пришёлся прямо по губе незадачливого насильника. За моей спиной раздался раскатистый смех варвара.

— Я расскажу всем о том, что здесь произошло. Если не выйдешь за меня, будешь опозорена! — прошепелявил Лайонэл, отступая в угол подвала.

— Ваше слово против слова Её Высочества, моего, вождя Бранна и двух доверенных лиц начальника разведки? — я иронично изогнул бровь.

Блефовал, и отлично отдавал себе в этом отчет: в самом деле, ничего хорошего из огласки этой истории не выйдет. Не позор, но по крайней мере временные проблемы из-за общественного мнения могут осложнить положение Её Высочества.

Пока мы с принцем боролись взглядами, один из шпионов подошёл ко мне и протянул вторую бумагу, а другой схватил Лайонэла и, не церемонясь, прижал к покрытой мхом и влагой стене.

Едва коснувшись взглядом бумаг, я тут же подошёл к Лучиане. Она едва заметно подрагивала, но держалась с показательным спокойствием, однако по-прежнему крепко сжимала туфли в руках. Я ещё раз пробежал взглядом по письму, уже более внимательно.

Лайонэл дёрнулся и что-то заверещал про дворянское достоинство, но шпион и не думал его отпускать.

Диего писал, что получил доступ к договору королей Таорари и Базиль. Согласно им, к принцессе должен был приехать вовсе не Лайонэл, а третий сын короля — Лаогард.

Лучиана в ярости выхватила письмо из моих рук и приблизилась к обманщику.

— Предлагаю вам сделку, Ваше Высочество, — подчёркнуто вежливо заговорила она, издевательски помахивая письмом перед самым носом Лайонэла. — Либо вы и ваши люди исчезнете навсегда в этих подвалах, а я объявляю вас сбежавшими после вскрытия заговора, либо о сегодняшнем… инциденте вы просто забудете. Поздравите меня с удачной помолвкой и исчезнете с моих глазах навсегда!

Я никогда не видел, чтобы Её Высочество злилась, но и это зрелище показалось мне очаровательным. Ни растрёпанные волосы, ни испачканный подол серебристого платья, ни покрасневшие то ли от духоты, то ли от волнения щеки не умаляли ощущения опасности, которое возникало, стоило лишь поймать её острый взгляд.

Уняв не к месту разбушевавшееся воображение, я огляделся. Трое нападавших лежали без сознания, ещё с одним тихо беседовал тот шпион, что минуту назад передал мне письмо. Я подошёл к ним и уловил конец разговора.

— Он обещал нам титулы, власть, славу, — пыхтел слуга, голова которого казалась крошечной на фоне горы мускулов.

— Идиоты, — выругался шпион и быстрым движением руки приложил здоровяка лбом о стену.

Повестись на такие обещания действительно могли лишь полные тупицы. Аристократия ни за что не расстанется со своими должностями при дворе. Они скорее свергнут короля, чем позволят каким-то безродным выскочкам занять хоть одно из их мест. Да и, полагаю, Лайонэл даже не стал бы пытаться вытаскивать этих оборванцев в высшее общество — просто казнил бы как лишних свидетелей.

— Хорошо, Ваше Высочество. Вы крайне убедительны, — с раздражением согласился принц Базиль.

Как только Лучиана отвернулась от принца, он стянул сапог и принялся нянчить проткнутую ногу. Её Высочество протянула мне бумаги и коротко приказала надёжно их спрятать. Впрочем, в дополнительных инструкциях я не нуждался. А вот Лучиане помощь определённо требовалась: чем дальше она отходила от несостоявшегося насильника, тем сильнее дрожала. Я опустил взгляд и только сейчас осознал, насколько ей холодно стоять в тонких чулках на каменном полу в подземелье. Недолго думая, без позволения подхватил принцессу на руки и вынес из этого отвратительного места.

Глава 14

Лучиана

Я всё ещё дрожала, когда граф опустил меня в глубокое кресло. Из последних сил сдерживая слезы, я подтянула замёрзшие ноги под подол и обхватила руками плечи. В следующую минуту на меня опустилось пушистое одеяло, а граф Наварро направился к двери.

— Подождите! — выкрикнула я, плотнее кутаясь в одеяло.

— Я хотел позвать горничных, — растерянно глядя на меня, пояснил Армандо.

— Не надо. Лучше достаньте вино, оно в шкафу рядом с вами. И бокалы.

Граф быстро нашёл бутылку, стоящую за несколькими чистыми холстами, и ловко её откупорил. Налил нам обоим, но, сделав пару успокаивающих глотков, я заметила, что он не пьёт. Лишь сидит, задумчиво разглядывая блики слабого света на стенке бокала.

— Думаю, среди придворных я смогу направить слухи в безопасное русло. Пусть лучше говорят о том, как вы героически сопротивлялись, чем о возможных последствиях это ситуации. Но перед Его Величеством вам нужно будет объясниться, — наконец сказал он.

— Я всё ещё не понимаю, почему отец не рассказал мне, кто из принцев Базиль должен был приехать, — пробормотала я. При малейшем воспоминании о Лайонэле меня снова начинала бить крупная дрожь.

— Вы можете об этом спросить, — граф почти равнодушно пожал плечами.

Глядя на него, я вспомнила слова Изабеллы. Но сейчас как никогда сильно казалось, что она ошибается. Либо у графа отменное самообладание.

— Да… Надо поскорее со всем этим закончить. Тем более, что выбора у меня не осталось. Лайонэл интриган, Бранн не может, да и не захочет, особенно теперь, принять корону. Остаётся только Карим… — я поднесла бокал ко рту и с удивлением обнаружила, что он уже опустел, а по телу разлилась приятная слабость. Я нечасто пила крепкие вина, так что алкоголь быстро дал о себе знать.

— Карим, который распродаст половину границы. Он уже отдал во владения Базиль большой кусок личных территорий, часть денег пустил на новые заводы, но куда делись остальные — не знают даже его министры. Я опасаюсь, что и наша страна превратится в товар, — с неожиданной жесткостью сказал граф, отставляя пустой бокал.

Его самоуверенность и рассуждения — в общем-то верные — меня отчего-то разозлили. Раздражал сам факт того, что я изначально верного выбора просто не существует.

— И что, по-вашему, мне вообще теперь замуж не выходить? Просто так взять и отменить обещание перед народом? Или может, раз подходящих кандидатов нет, вы сами женитесь на мне?! А что — вы отлично разбираетесь в нашей политике и культуре, и даже на турнире победили! Просто идеальный король! — последнюю фразу я сказала с лёгким сарказмом.

Граф Наварро повернулся ко мне с ироничной улыбкой.

— Ваше Высочество, если я правильно понял, вы только сделали мне предложение руки и сердца? — спросил он, внимательно глядя мне в глаза.

Только теперь до меня дошло, что именно я высказала вслух. Сердце грохотало в груди, плечи дрожали — теперь уже не от холода, а тело хранило память о тепле сильных рук, которые несли меня через тёмный потайной ход. Разум кричал о том, что стоило бы заткнуться или отшутиться, но странная удаль одержала верх.

— Да, вы поняли верно, — со смехом и вызовом ответила я.

Ожидала насмешки или серьёзной лекции о политике и правилах, но граф Наварро молча поднялся и подошёл ко мне. Я удивлённо вжалась в кресло, одеяло выпало из рук и укатилось куда-то на пол. Армандо встал на одно колено, склонил голову, а потом поднял на меня взгляд, в котором читалась такая дикая боль, что мне стало не до веселья.

— Ваше Высочество… Лучиана. Я люблю вас, и с равным удовольствием пойду по вашему приказу и под венец, и на плаху. Если вы говорите серьёзно, я готов рискнуть и репутацией, и жизнью, и просить у Короля вашей руки. Если нет — не терзайте понапрасну моё сердце, и прошу, давайте навсегда забудем этот разговор.

Я замерла в попытках придумать достойный ответ, но подходящие слова всё никак не приходили на ум. Вместо ответа я наклонилась к лицу графа и едва ощутимо коснулась губами его губ. Хотела отстраниться, но он мягко притянул меня к себе и углубил поцелуй.

В этот момент я забыла обо всём на свете: и долг, и ужасны сегодняшнего дня мгновенно стёрлись из памяти. Остался только океан неизведанных, новых для меня эмоций.

Когда граф отстранился, я выдохнула и, глядя в омуты бездонных глаз, сказала:

— Я тоже люблю вас, граф, и тоже готова рискнуть.

Откинувшись на спинку кресла, я на миг прикрыла глаза, а потом потянулась к бутылке и сама наполнила бокал.

— У нас есть шанс. Если я полностью объясню отцу ситуацию, быть может, он согласится. К тому же, он хорошо знает вас, и… — я вынырнула из череды планов, которые уже один за другим проносились в воображении, заметив, что Армандо всё ещё стоит у моих ног, пряча лицо в пышном подоле юбки.

Я осторожно коснулась жёстких чёрных волос, и лишь после этого он поднял голову.

— Ваш отец, быть может, и одобрит, но что скажут дворяне? — спросил он, поднимаясь с колен.

— Те самые дворяне, которые в десятки раз беднее вас? Которые бледнеют от одного вашего взгляда? Быть может, они скажут, что стоит внимательнее относиться к тем, кто получил титул за чиновничью службу. В вас ведь течет королевская кровь, вы знаете местные порядки. Думаю, многие из придворных вздохнули бы с облегчением, стань вы королем. Но вот удастся ли бедить отца… — протянула я, из-под опущенных ресниц наблюдая, как граф подходит к мольберту, поднимает кисть, которую я обронила, когда один из слуг Лайонэла зажал мне рот, и внимательно рассматривает картину.

— Если… всё получится, то я хочу, чтобы эта картина стала вашим свадебным подарком мне, — тихо сказал Армандо.

Армандо

Я шёл по коридорам дворца, почти ничего вокруг не замечая.

Два дня назад мы с принцессой написали королю два письма, в которых постарались как можно полнее объяснить ситуацию Его Величеству. Вчера прибыл гонец с приказом для меня — срочно явиться во дворец. Лучиане было велено остаться в замке и чем-нибудь занять принцев.

Я верхом добрался до дворца в столице, и теперь приближался к кабинету монарха. С каждым шагом наша с Лучианой идея казалась мне всё глупее и глупее, но вспоминая вчерашний вечер, когда она рисовала, я сидел рядом и потягивал вино, и мы обсуждали современную поэзию, я ощущал непривычное тепло и уют, готов был провести так же каждый вечер оставшейся жизни. Ради этого рискнуть стоило.

Надежды мои разбились вдребезги, стоило лишь встретиться взглядом с Королём. Его почти белые, острые как вершины заснеженных гор глаза сильно контрастировали с рыхлой грузностью тела. И хоть на вид Король казался добрым стариком, я прекрасно знал, что означает этот его холодный, почти безэмоциональный взгляд.

— Граф Наварро, вы что, могли с ума? — медленно заговорил Король, как только я выпрямился после вежливого поклона. — Я могу понять Лучиану — молодая, амбициозная, ещё девчонка, но вы! Почему вы не доложили мне о кражах и нападении?

Я вдохнул, приготовившись объясниться, но Его Величество поднял руку, призывая к молчанию.

— Не отвечайте, сам знаю — всё ваша дворянская честь, будь она неладна. Просить помощи, чтобы разобраться с мелкой кражей… Вы бы не стали. Но скажите на милость, как вы могли не заметить опасность под самым носом? Как посмели поставить под угрозу жизнь и честь моей единственной дочери?

Глядя в хмурое лицо Короля, я понимал, что оправдываться бессмысленно. Теперь оставалось лишь с достоинством выслушать собственный приговор.

Чувства будто замёрзли, мечта о том, как я буду обнимать хрупкую, но такую энергичную Лучиану, как сниму с её плеч венчальную сорочку, показалась далёкой и бессмысленной. В лучшем случае меня лишат титула, хотя, полагаю, этим дело не ограничится. Впрочем, за то, что подверг принцессу опасности, я готов был принять любое наказание. Главное сейчас — обезопасить её от любых возможных последствий, в том числе и от гнева отца.

— И вы всерьёз полагаете, что поруганная принцесса может занять трон? Выйти замуж за достойного человека? Если вы лжёте, и этот мерзавец Лайонэл успел опорочить её, то мне придётся сослать её в женский храм! Ваши действия поставили под угрозу не только саму Лучиану, но и целую династию.

Король вопросительно взглянул на меня, и я понял, что только теперь могу говорить.

— Я согласен со всеми обвинениями, предъявленными мне, но принцесса Лучиана чиста. Любая повитуха докажет это.

— Однако ни одна повитуха не заткнется рты столичным сплетницам, — проворчал Король, прохаживаясь вдоль длинного деревянного стола. — Так что мне придётся принять меры, если я не хочу допустить бунта. Принцесса отправится в монастырь, а что до вас… Думаете, отправлю в отставку или казню? Нет, вы будете разгребать тот бардак, который возник по вашей милости.

Король хлопнул ладонью по столу — обычно это означало, что он принял решение и спорить бесполезно, однако мне уже нечего терять.

— Обязательно ли заточать Её Высочество в храме? Разве не достаточно просто лишить её права на корону?

— Защищаете её, — с горечью улыбнулся Король, взглянув на меня с толикой одобрения. — Зачем вам это сейчас, когда она уже бесполезна?

— Если вы сохраните её свободу, я снова попрошу её руки, — уверенно сказал я. Слабая надежда на хоть сколько-нибудь счастливый исход вновь забилась в груди.

— Возьмете в жены обесчещенную женщину? В таком случае рано или поздно вам придётся оставить должность советника. Не выгоню я — выживут придворные. Такой колоритной паре явно не место в столице, — Его Величество смотрел на меня удивлённо, но голос его всё ещё звучал ровно.

— Принцесса невинна, — повторил я, — и достаточно и того, что я уверен в этом. Если оставлю службу, займусь морской торговлей — расширю кампанию отца. Промышленники с дворянской честью считаются редко.

— Из дворцовых кабинетов в доки, к просмоленным доскам, грубым рабочим и складам, кишащим крысами. Незавидная карьера. Вы пойдете на это, граф? — Король остановился, смерил меня оценивающим взглядом.

— Да, — я ещё ни разу в жизни ни в чем не был так уверен.

Груз боли отчасти упал с плеч — теперь я больше всего волновался о том, как Лучиана воспримет столь печальные новости. Согласится ли она стать женой не будущего короля, а торговца?

— Ну что ж, мой вердикт… — Король замолчал, будто нарочно тянул время. — Вы не заметили у себя под носом подстрекателя, вора и насильника, подвергли жизнь принцессы опасности. Однако вы всё же сумели её защитить. Не самое достойное поведение для будущего Короля, однако и эту историю мы сумеем обратить в пользу династии.

Будущего Короля?! Наверное, мой шок читался по лицу, потому что Его Величество, взглянув на меня ещё раз, раскатисто засмеялся.

— Да, граф, вы будете мужем моей дочери и, вероятно, королём. Но боги свидетели, вам ещё многому предстоит научиться. И уча, я спущу с вас десять шкур, не сомневайтесь.

Впервые в жизни тело пробила дрожь. Не найдя слов, я снова низко поклонился, и хоть злость на «проверку», устроенную мне королём, клокотала в горле, её перекрывало чувство облегчения — с Лучианой всё будет в порядке.

Когда я поднял голову и заглянул в смеющиеся глаза Короля, запоздалая догадка ошарашила меня.

— Вы намеренно отправили меня с ней? — спросил я, хоть и слегка опасался новой вспышки гнева.

— Разумеется, — пожал плечами Его Величество. — Неужели вы думаете, что никому, кроме вас была не по силам столь тривиальная задача? Однако я знаю свою дочь, знаю, что ей нужно. И давно знаю вас. Уж поверьте опытному глазу старика, вы просто не могли не влюбиться друг в друга. Конечно, если бы дочь выбрала одного из принцев, я одобрил бы её союз. Однако я рад, что страну не придётся отдавать в чужие руки, тем более в руки грязного интригана.

— Но почему вы не показали Лучиане или мне договор с королём Базиль? — «если бы мы о нём знали, проблем с Лайонэлом можно было избежать» — но высказывать претензии Королю я, конечно же, не стал.

— Ты прав, в произошедшем есть и моя вина, — будто прочтя мои мысли, кивнул Король. — Но, видишь ли, мы с моим венценосным братом из Базиль поспорили: он утверждал, что его сын может охмурить кого угодно, я же был уверен, что Лучиана побит тебя, как только узнаёт получше. Не мог же я показать вам это пари, иначе какой интерес играть?

Осознание того, что я стал лишь куклой в очередной бессмысленной интриге, больно кольнуло самолюбие. Однако оно тут же утешилось мыслью о том, что вскоре подобными играми буду развлекаться я сам. А может и не стану — слишком уж хорошо знаю, каково приходится «пешкам» подобных партий.

— Когда всё было уже уговорено, Король Базиль внезапно изменил своё решение: захотел отправить другого сына. Потом вознамерился и вообще прислать четвёртого — младшего. Эта кутерьма с письмами и согласованиями так затянулась, что мне нечего было сказать ни вам, ни Лучиане. И когда мне сообщили, что Лайонэл пересёк границу, я успокоился — решил, что всё наладилось. Но теперь понимаю, что стоило бы проверить, каким образом он вообще занял место принца-делегата. Наверняка не с дозволения отца.

Я слушал, не смея прерывать содержательный монолог, и когда Король замолчал, ещё несколько минут переваривал всё, что узнал. Ситуация оказалась крайне неприятной, но очевидно, винить в ней только себя мне не стоило.

Мы с Его Величеством ещё около часа обсуждали, в каком свете выставить всё произошедшее, чтобы моя кандидатура в женихи выглядела самой выгодной. В итоге получилось, что Лайонэл — жуткий злодей, принцесса — невинная жертва, а я — её благородный спаситель. Именно такую версию сплетни шпионы понесли слугам и придворным.

А я на следующее утро отправился назад, в летний дворец, чтобы рассказать обо всём Лучиане.

Не чувствуя веса собственного тела, я взлетел по лестнице и вошёл в гостиную её покоев. Но тут же замер, заметив её холодный и отстранённый взгляд.

— Итак, что вы будете делать, граф? — безучастно спросила она, опершись на оконную раму. Взгляд её блуждал где-то вдали, по линии горизонта, а закатное солнце всё так же ласковыми исками плясало на волосах.

— Что вы имеете в виду, Ваше Высочество? — уточнил я, подходя ближе к Лучиане.

— Повитуха, которая… проверяла меня, — голос принцессы дрогнул, но она быстро вернула на лицо равнодушную маску, — рассказала о планах отца. Я больше не наследница короны, вам незачем на мне жениться.

Только сейчас я понял, что Лучиана все эти дни терзалась теми же сомнениями, что и я: думала, люблю ли я её или ее титул. И сейчас ее безжизненный голос и покрасневшие от недавних слез глаза лучше любых слов убеждали меня — она действительно любит.

Я взял принцессу за плечи и мягко развернул к себе. Посмотрел в глаза и обнял ее со всей нежностью, на которую был способен.

— Я люблю вас, Лучиана, я буду вашим мужем, если вы всё ещё того желаете. У меня есть деньги, и даже если бы ваш отец в самом деле лишил бы вас короны, вы никогда и ни в чем бы не нуждались. Но я говорил с Его Величеством. Он одобрил нашу помолвку.

Эпилог

Венчание в храме, шумный бал, поздравления придворных и Армандо, который стоял до неприличия, до мурашек близко — всё это Лучиана вспоминала с трудом, подробности поздравлений, танцы и тосты тонули будто в вязком тумане.

Сейчас, когда все закончилось, она сидела в кресле новых покоев, подготовленных специально для новобрачных, и разглядывала тонкое золотое кольцо, усыпанное капельками сверкающих в лунном свете бриллиантов.

Сквозняк касался её нежной кожи, не прикрытой ничем, кроме белой кружевной сорочки. Лучиана сжалась, но не знала, правильно ли будет сейчас укутаться в тёплый плед, или мужа нужно дождаться именно в таком виде.

В общих чертах Лучиана представляла, что её сегодня ждёт — видела описания процесса в медицинском атласе, да и матушка кое-что рассказал, пока горничные снимали с молодой жены пышное белое платье. Но от знания легче не становилось. Когда открылась дверь, и в комнату вошёл Армандо — такой же уставший, как она сама — Лучиана вздрогнула.

Граф — вернее, теперь уже кронпринц Сьерра-Ромэро, снял чёрный плащ, расшитый древними рунами — обязательный атрибут любого жениха — и дёрнул плечами, почувствовав, как неприятный холодок пробежал по шее.

Заметив, что Лучиана сжалась в кресле, он тут же подошёл к ней и накинул на хрупкие плечи шерстяное покрывало. А потом подхватил её на руки и сел в кресло, так что принцесса оказалась у него на коленях.

Молодая жена по наитию прижалась к широкой груди и уткнулась носом в горячую шею мужа. Крепче обняв Лучиану, Армандо почувствовал, что она дрожит.

— Тебе нечего бояться, — прошептал он на ухо любимой, аккуратно касаясь распущенных волос.

— Насколько я знаю… это больно, — тихо ответила принцесса.

Армандо опустил на неё взгляд и с улыбкой отметил, что вся холодность и уверенность разом куда-то делись. Теперь на его коленях трепетала юная, нежная невинная красавица. Обнимая тонкую талию под ничего не скрывающей сорочкой, новопосвящённый принц чувствовал дикое желание, но прежде, чем его показать, собирался успокоить жену.

— Нет, не будет. Если будешь мне доверять, — прошептал Армандо и нежно поцеловал Лучиану в висок. Она вздрогнула, но не отстранилась, а доверчиво прижалась к мужу ещё сильнее.

— У нас теперь много времени, мне нет нужды тебя насиловать. Я хочу, чтобы ты мне доверяла, чтобы могла полностью расслабиться рядом со мной, — Армандо слегка прикусил тонкую мочку нежного ушка и почувствовал, как принцесса расслабляется в его руках.

Не сдержавшись, притянул её к себе и долго целовал, осторожно поглаживая бёдра под сорочкой, а потом рывком поднялся, подхватив любимую на руки и понёс её к кровати.

Content

Трамонтана Полина Рука и сердце Её Высочества

Рука и сердце Её Высочества

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог