Юлиана Южная

Купе Воркута — Адлер

Воркута

— Кто до Адлера?

Звонкий голос проводницы раздавался в самом начале вагона.

— Вы не до Адлера? А вы?

Когда пришла очередь их купе, крупная женщина в слегка помятом фирменном костюме задала вопрос уже в третий раз:

— Есть кто до Адлера?

Три пары глаз одновременно изучали друг друга, как будто искали незримые улики, указывающие на человека, едущего до Адлера. Первым отозвался худощавый парнишка с верхней полки.

— Я до Сочи.

И, одновременно с ним, девушка с нижней полки отложила книгу и села:

— Здравствуйте. Я еду в Адлер.

— Ну наконец-то! — проводница отошла в сторонку, пропуская вперед женщину со спортивной сумкой в руках.

— Миленькие, возьмите посылочку внучкам? Я поехать не могу, не отпустили с работы, изверги, а они там без конфет, как же? — Она переводила взгляд с верхней полки на нижнюю и краешек ее платка смешно двигался вверх-вниз. — Там зять встретит на вокзале, заберет сразу. А если надо, он и вас подвезет до центра. Ну, возьмете?

Женщина теперь обращалась только к девушке снизу, видимо надеясь на жалость и скромность. Но девушка растеряно молчала.

— А как же, возьмем, милая. — Со второй нижней полки раздался мягкий голос пожилого человека. — Как же внучатам без конфет, непорядок это. Передам все в лучшем виде, не беспокойтесь.

— Ой, добрый человек, спасибо вам! Она так горячо затрясла протянутую руку, что сумка закачалась в проходе, как маятник. — Как вас зовут? Я передам зятю. И телефончик бы еще.

— Аркадий Ильич. А телефон я вам сейчас запишу, у меня вот и блокнотик есть. — Старик достал из дорожной сумки потрепанный ежедневник и ручку. — И вы мне телефон зятя запишите, мало ли чего.

Проводница заглянула в купе:

— Давайте, только побыстрее, дамочка. У нас до отправления шесть минут.

Женщина поставила сумку на пол, взяла протянутый ей листок и наспех написала на нем телефон и имя.

— Вот, его зовут Егор. Как приедете, сразу позвоните. Он будет ждать. Спасибо, спасибо вам, Аркадий… эээ…

Из кармана пальто она торопливо достала заготовленное заранее вознаграждение. В тетрадном листке лежали свернутые купюры. Женщина виновато протянула его своему спасителю:

— Вот, возьмите пожалуйста, в благодарность.

— Ну что вы начинаете, — протянул старик с досадой, — я же просто помочь хочу. Уберите ваши деньги.

— Нет, нет, это правда от чистого сердца. Спасибо! — тетрадный листок женщина решительно положила на край стола и быстро выскочила из купе, боясь, что ей придется еще раз уговаривать Аркадия Ильича.

— Ну что ж… — старик хмыкнул и бережно собрал деньги, листок с номером телефона и блокнот. — Ну так значит… Ну хорошо.

Ира смотрела в окно. По перрону бегали суетливые человечки. Мужчины в смешных меховых шапках, таких, что не увидишь уже нигде больше. Воркута, это вам не шутки. Дородные женщины, закутанные в меха, такие далекие от изящества и моды. Дворники, ловко снующие среди толпы, то и дело подчищающие разметавшиеся куски липкого снега.

Поезд вздрогнул и неуверенно покатился в сторону большого и светлого Иркиного будущего. Она не заметила, когда стемнело. И вместо перрона, медленно уплывающего назад, увидела свое отражение в окне. Украдкой перевела взгляд на верхнюю полку. Но увидеть попутчика не получилось, только отражение его телефона мелькало в окне. Тогда она посмотрела на дедушку, сидящего напротив. Он тоже смотрел в окно. Но, в отличии от девушки, был действительно увлечен этим занятием. На нем был коричневый костюм и это был странный выбор для путешествия в поезде. Тем более, что ехать им больше трех суток. И совсем не имел с собой багажа, кроме черного кожаного футляра, который бережно спрятал в самый дальний угол под сиденье. Седые волосы небрежно торчали в разные стороны, сухонькое лицо освещали пролетающие мимо фонари.

“Интересно, кто из этих двоих будет громче храпеть ночью?” — подумала Ира. То, что ей не очень-то повезло с попутчиками, она поняла сразу. Двое мужчин, да еще один из них старик. Наверняка будет доставать с расспросами в дороге. Оставалась надежда, что четвертое место останется пустым. Или его займет девушка.

Антон посмотрел на соседнюю полку. Поезд тронулся, но там никто не появился. Ну и отлично, меньше любопытных глаз. Он не любил поезда. Не любил людей и их глаза. Он вообще никого сейчас не любил. У него была одна важная миссия, которую нужно было выполнить четко и красиво. И всякие отвлечения в сторону были недопустимы. Тетка эта с сумкой, тоже оказалась совсем не кстати. И хотя не он вызвался помогать ей, все равно чувство досады осталось. А вдруг она террорист? И в этой сумке не конфетки, а пару килограмм тротила? Или как там его… пластита. Сейчас отъедут от станции подальше, как рванет.

Антон даже улыбнулся. Забавно переживать из-за террористов человеку, который задумал такое.

Остаток вечера прошел в полной тишине. Поезд мирно покачивался, километры оставались позади согласно заданному графику и все шло своим чередом. Кто-то вставал и выходил, пару раз заглянула проводница с проверкой документов.

Пассажиры поезда Воркута — Адлер, сами того не замечая, обживали купе, которое на три дня стало их маленьким домом. Три человека, чьи жизни никогда не должны были пересечься, а может, напротив, должны были пересечься именно в этой точке. Они пили чай, стелили кипенно-белое хрустящее белье и неслись со скоростью ста километров в час на юг, каждый к своей цели.

Печора

Ира проснулась от жужжания телефона прямо под ухом. Она сощурилась от яркого света экрана и прикрыла один глаз. Звонил Денис. Ира посмотрела на время — 00:10.

Ответить сейчас? Попутчики спали, в купе было совершенно темно. Только узкая полоска света из коридора пробивалась через щель, которую оставили в двери. Но она же разбудит всех, это некрасиво. А не ответить нельзя. Денис очень переживает за нее всегда и злится, если она не берет трубку. Ира скинула звонок и поспешно открыла сообщения.

Зайчик, я уже сплю. Все хорошо, завтра утром позвоню. Люблю тебя. Цем!

Через минуту телефон тряхнуло от ответного смс.

Сколько можно повторять, чтобы ты звонила мне??? Тупая что ли? Поезд едет уже семь часов, а от тебя ни одного звонка. Может ты там развлекаешься по дороге, а? Попутчиков, небось, мужиков выбрала?

Ира прочитала и вздохнула. Ну почему у нее такая дырявая память?! Теперь он расстроится и накрутит себя. А завтра будет кричать в трубку, а Ира будет вздрагивать и молчать. Может позвонить ему сейчас? Спать не хотелось. Но и звонить не хотелось. Она бесцельно тыкала пальцем в приложения. Почитала новости в соц. сетях, просмотрела фотографии подруги со дня рождения. В животе привычно собирался тугой ком страха, в предвкушении завтрашнего скандала. Мысли крутились вокруг будущего мужа.

Они познакомились на каком-то форуме любителей путешествий. И пусть у Иры из путешествий в багаже было две поездки в Москву, это не смутило задиристого парня. Он воевал с большей половиной форума, отстаивал права нудистов и агитировал всех на митинг против вырубки лесов Урала. Шумный, напористый, Денис был очень заметной фигурой среди форумчан. А Ира смотрела фотографии, восхищалась видами Пизанской башни, кенгуру в Австралии, и мечтала побывать в ста странах мира. Она мало писала, потому что боялась показаться смешной. Но иногда фотография была такой впечатляющей, что она не могла удержаться. Под одним таким фото она написала комментарий, а Денис ответил. Так и понеслось.

Шесть месяцев жарких переписок, звонков, непрерывного общения. Родители забили тревогу, но поздно. Ира закрывала двери на щеколду и ничего не хотела слышать. Последний курс универа полетел кубарем, дипломная работа была испорчена, пять лет стараний брошены на алтарь бесшабашной любви.

Когда Денис сказал, что им надо пожениться, она выронила телефон прямо на кафель в кухне. Кружа в танце кота, Ира в который раз кричала ему: “Жениться! Он сказал, что нам надо пожениться! Филя, ты понимаешь, дурак ты шерстяной?!”

Филя не понимал, что ненормально жениться, ни разу не увидев своего избранника. Он вообще ничего не понимал и всячески старался избавиться от столь пристального внимания хозяйки, к своей персоне.

Потом были тяжкие разговоры с родителями, ссоры и слезы, посиделки до утра с подружкой, сложный разговор с деканом университета. Никакие доводы и уговоры не могли разрушить ее намерения ехать через всю Россию к нему, в Адлер.

Поезд потихоньку приближал ее к заветной цели. Ира все больше переживала, боялась и не понимала, почему чувство счастья тает, пропорционально растущему чувству тревоги.

Гудок проходящего мимо поезда вырвал Аркадия Ильича из беспокойного сна. Колено сковало тупой болью и никак не повернуться на другой бок. За стеклом мелькали все те же заснеженные поля. Сколько времени? Серое небо не давало шанса отгадать. Могло быть девять утра, а могло и три часа дня.

Попутчики на соседних полках ещё спали, значит довольно рано. Хотя молодые люди любят поспать подольше.

Аркадий Ильич улыбнулся своему воспоминанию. Дома у него остались любимые дети, внуки и даже правнуки. Он был старшим в своей большой, дружной семье. И на ежегодном сборище, в честь его дня рождения, семейное фото запечатлело 36 улыбающихся лиц. А два месяца назад родилась правнучка Олечка.

Дочь до последнего уговаривала его не ехать. Зять спрятал паспорт. Какие они забавные все. Нет, им с Анной Михайловной всенепременно нужно было попасть в Адлер. И Аркадий Ильич прекрасно знал, где зять прячет его документы. Он очень изящно выкрал паспорт, а третья внученька Полиночка, купила ему билет по интернету. Зря пожилые люди ругают это чудо света, ой зря.

И в нужный час он сказал всем, что идет на встречу литераторов. Для пущей убедительности надел свой парадный костюм, и был таков.

Поезд резко дёрнулся, и Аркадий Ильич сморщился от боли в ноге. На соседней полке девушка что-то невнятно сказала, резко села и непонимающе смотрела на дверь купе.

«Совсем юная. Интересно, почему она едет так далеко одна? Отдыхать ещё не сезон.» — размышлял пожилой мужчина.

Ира потёрла глаза и окончательно проснулась. Как это бывает по утрам, вчерашние эмоции возвращались по очереди. Радость поездки сменилась тревогой из-за вчерашней ссоры и предстоящего разговора.

На верхней полке Антон тоже проснулся. Но он не спешил вставать. Было неловко спускаться, внизу ведь молодая девушка. Он представил, как его ноги висят на уровне ее головы. Пожалуй, можно ещё полежать и послушать музыку.

В воздухе висело чувство неловкости и угодничества, как это бывает среди незнакомых людей.

Все, вроде бы, делали свои дела, но с оглядкой на попутчиков. Ира завесила простыней полку и переодевалась. Аркадий Ильич ушёл, с полотенцем на плече. Антон воспользовался случаем и быстро спрыгнул вниз. Достал из сумки вещи и тоже вышел из купе.

Поезд замедлял ход и рывки становились сильнее. Очередная станция встретила длинным узким перроном, деревянными лавочками и синей табличкой. Желтое здание вокзала как будто нападало на поезд, так близко оно было.

Урдома

— Здравствуйте!

Дверь в купе резко отъехала, звякнув в пазах. В проходе стоял огромный мужчина с комично маленькой сумкой. Он широко улыбался и его лицо могло стать рекламой погожего морозного денечка.

Красные щеки и белые зубы — все что нужно для здорового человека!

— Очень рад, что мы с вами будем ехать вместе! Я Борис, приятно познакомиться, — он говорил всем и никому одновременно. Но от его голоса и приветствия невозможно было укрыться даже на верхней полке.

— Здравствуйте, — сказала Ира.

Мужчины тоже поздоровались. Антон постарался скрыть свое разочарование, спрятавшись за телефон.

“Кажется это будет веселая поездка”.

Борис зашуршал пакетами в сумке и извлек оттуда сверток, затем еще один и еще. Удивительно, как в такой маленькой сумке поместилось столько еды. Выгрузив все это на стол, он закинул сумку на багажную полку и плюхнулся рядом с Аркадием.

— Приглашаю всех к столу. И давайте познакомимся. Что-то тихо тут у вас.

— Аркадий Ильич, очень рад знакомству, — старик протянул ему руку и неожиданно крепко пожал. — Действительно, подобралась тихая компания. Но сегодня, я вижу, все изменится.

Борис не уловил иронии в голосе нового знакомого. Он активно орудовал на столе, превращая его в застолье. Из одного пакета показалась заботливо упакованная запечённая курица. Из другого появились вареные яйца и душистый хлеб.

Ира, наблюдая за всеми приготовлениями, заметила, что очень проголодалась. Сама от себя не ожидая, она достала свою сумку и выложила на стол овощи и пластиковый контейнер с вареной грудкой.

— Вот… угощайтесь. Меня зовут Ира.

— Ирочка, очень приятно. А я Борис. Вот, угощайтесь тоже. Тут курочка, жена запекла.

Борис со сноровкой порезал курицу складным ножом и положил на пластиковые тарелки. Задрав подбородок, он посмотрел на верхнюю полку:

— Молодой человек, спускайтесь к нам. У нас тут приятная беседа намечается.

Антон замешкался. Отказаться? Неудобно, такой мужик простой. Да и курица пахла крайне соблазнительно. Он вздохнул, отложил телефон и стал спускаться.

— Вот и славно. А мы и не надоедаем молодым людям, — Аркадий Ильич смотрел с тёплом на жующих Иру и Антона, — думаем, что им со стариками разговаривать. Скажите, Борис, а куда вы путь держите? Мы вот, так сложилось, все до Адлера.

Ира удивилась тому, что старик говорит о себе во множественном числе, но промолчала.

— Мне в Сочи. — Вставил Антон.

Борис, вытирая салфеткой пухлые губы, ответил:

— О, да это совпадение! Я тоже еду в Адлер. Дела у меня там.

Он неожиданно зарделся и сконфузился.

Ира, уловив паузу в разговоре, решила помочь:

— И я в Адлер. Еду к любимому человеку. Вот. Наверное, мы скоро поженимся.

— Наверное? — Антон не удержался от вопроса.

— Наверное. Мы пока не виделись, но он уже сделал мне предложение. — И видя выражение лиц попутчиков, Ира спешно стала объяснять, — Нет, вы не думайте. У нас все очень серьезно. Мы полгода уже вместе, очень хорошо друг друга знаем. Он такой замечательный…

— Ирочка, расскажите нам подробнее, если хотите. — В светлых глазах Аркадия Ильича мелькнул хитрый огонёк. Нет, это не был огонь любопытного человека. Но был огонёк знающего, много повидавшего на своём веку старца, предвкушающего ещё одну зарисовку чужой жизни.

Поезд мерно покачивался из стороны в сторону. В купе уже зажегся общий свет, и лампа уютно отражалась в окне. Сизый пейзаж убаюкивал и располагал к беседе. И, неожиданно для себя, эти три посторонних человека показались Ирине такими родными и понимающими, что захотелось поделиться с ними своей историей. Она рассказала все. И как познакомилась с Денисом, и как влюбилась. Как испортились их отношения в последнее время. Как он ревновал ее ко всем подряд и не разрешал ходить к подруге в гости. Девушка даже рассказала, что жутко боится его увидеть, и его истерик. Но с родителями отношения испорчены, университет брошен и все мосты в прошлую жизнь сожжены. Теперь только вперед, к светлому (или не очень) будущему.

На минуту в купе стало очень тихо. Только стук колес и позвякивание чайной ложки в стакане, разбавляли неловкую паузу. Люди старшего поколения не могли взять в толк, как можно уехать через всю страну к мужчине, да еще незнакомому. Но по наитию они понимали, что разговоры в духе “а вот в наше время…” — не самое лучшее средство общения с молодежью.

Антон неожиданно близко принял историю этой девушки. Он смотрел на нее и думал о том, что если люди женятся, ужу будучи несчастными, что же тогда будет с ними дальше? Несчастным одна дорога…

Первым нарушил молчание Борис:

— Ну, дело молодое. Вот встретитесь и все как-то образуется. Ну психует мужик, бывает. Может это он от того, что ты далеко.

Аркадий Ильич неодобрительно покачивал головой, но молчал.

Ира посмотрела в окно, потом на свои руки. И не придумала ничего лучше, чем прикрыться от неловкости куском курицы. Она принялась активно жевать.

Антон чувствовал, что тоже должен что-то сказать, но идей, как назло, не было.

Поезд заскрежетал и начал замедлять ход. За окном мелькали все те же леса и холмы.

— Сейчас, наверное, большая стоянка будет, — Антон нашел, как сменить тему. — Кто-нибудь пойдет прогуляться? Я люблю смотреть вокзалы.

— Антон, а вы сами откуда? — спросил Аркадий Ильич.

— Родился я в Кемерово, только мы оттуда уехали. А так в Воркуте всю жизнь прожил.

— Ого! Человек из Кеееемерово… — плотным басом протянул Борис. — Но увидев полное непонимание на лицах попутчиков, пояснил: — Песня такая есть.

Антон невольно улыбнулся этому несуразному человеку. Но тут же вспомнил, что должен быть серьезным и усилием воли подавил зарождающуюся улыбку.

Разговор как-то опять не клеился. Поезд подкатывался к очередной станции и можно было пойти подышать свежим воздухом, исследовать еще один перрон и съесть пирожок с печенкой, неизменный атрибут железнодорожных вокзалов. Они дождались, пока схлынет основной поток пассажиров и вышли по очереди из купе.

На перроне Ира отошла в сторону, набралась храбрости и набрала номер Дениса.

Юрья

День давно сменился вечером. После большой стоянки все пришли замерзшие, румяные и довольные.

Потом, не сговариваясь, каждый стал заниматься своим делом. Ира достала электронную книгу, устроилась поудобнее и погрузилась в суровый мир Оруэлла. Аркадий Ильич напялил маленькие очки на нос и уткнулся в судоку.

Сверху раздавались смешки Бориса и тихое бормотание его телефона. С полки Антона не было слышно ни звука.

Борис сначала смотрел внимательно очередной выпуск какой-то юмористической передачи, но потом его мысли рассеялись и потекли в совершенно неуправляемом потоке.

Маша, конечно, не может ничего узнать. Как ей узнать? Он подготовился. Не хуже шпиона, честное слово. С Котовым договорился, Сашке Быкову все инструкции дал. Если что, он прикроет. Легенда с командировкой ему пришла в голову еще три месяца назад.

Борис Михайлович был абсолютно счастливым человеком и примерным семьянином. Имел в наличии трехкомнатную квартиру, дачу, некоторый капитал, жену Машеньку и двоих сорванцов. Занимался продажей живой рыбы и гордо именовал себя бизнесменом. В общем жил себе Борис спокойно, пока его чумной друг Сашка, не показал ему случайно сайт знакомств.

— Вот, — говорит, — давай стариной махнем! Ну хоть глазком одним. Можем мы еще с тобой по бабам, а? — И тыкал в бок локтем, так заговорщически.

И открылся тогда Борису целый новый мир. Оказывается, на свете много одиноких женщин. И оказывается, они очень даже не против познакомиться с высоким улыбчивым бизнесменом из Воркуты. Он вспомнил фото, которые ему слали эти дамы, у него приятно заныло где-то внизу. И ведь их совершенно не смущало, что кандидат давно и бесповоротно женат!

Так, побаловавшись пару недель, Борис заскучал было. Печатать всякие тексты его огромными пальцами в смартфоне было крайне неудобно, да и Маша стала косо поглядывать на его нездоровый интерес к телефону, чего раньше не наблюдалось никогда.

Но однажды вечером, будь он неладен, Борис сидел в уборной и бесцельно листал ленту сообщений. Вдруг появилось новое, и с аватарки на него взглянула, томными глазами, пышногрудая блондинка.

Вот тут-то и понеслось! Переписка быстро из формальной и шутливой превратилась в интимную и жаркую. Потом обменялись телефонами, начались и звонки. Все больше он пропадал в омуте страсти, всё больше раздражала его жена в этом нелепом халатике со звездочками и всё больше манила прекрасная Светлана, в её немыслимых прозрачных пеньюарах. Она присылала свои фото в таком виде, в каком он за двадцать лет жизни не видел свою родную жену никогда!

Она настойчиво звала его на свидание, да вот беда. Светлана жила в Сочи, в маленькой квартирке с видом на море. А Борис жил в большой квартире, но с видом на реку Воркуту. И это обидное обстоятельство рушило их совместные мечты. Он мучался несколько недель, но в конце концов решился. Почему бы и нет, собственно говоря? Борис в отпуске был последний раз года три назад, да и то с женой, детьми и тёщей. Решено — сделано. Он придумал себе командировку, подготовил нескольких своих приятелей, соорудил легенду. Маша ни в коем случае не должна ничего узнать. Гульки гульками, а семья — это святое. Он же не повеса какой-нибудь, а серьезный мужик!

И вот теперь он ехал в веселом предвкушении интрижки с прекрасной, развратной Светланой. Но что-то всё не давало ему покоя. То ли заботливо приготовленная и укутанная женой курица, то ли родной тонкий запах чистого белья, который он почувствовал, надевая заботливо наглаженную футболку. Но Борис стойко гнал от себя эти мысли и переключал внимание на экран телефона, где шутил какой-то хлипенький комик.

Верхний свет давно выключили и в купе стало совсем по-домашнему. Только мерный стук колёс, да чья-то позабытая в стакане ложечка напоминали попутчикам о том, что они мчат в темноте, неминуемо приближая в своей жизни черту невозврата.

Антон задремал. Сон был прерывистым и тревожным, как и все его сны в последнее время. Плакала мама, о чем-то умоляя его, сложив ладони. Сурово, исподлобья, смотрел отец. А маленькая сестренка цеплялась за его куртку и протягивала к нему ручонки. Но он развернулся к ним спиной и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Стук был таким громким, что Антон вздрогнул и проснулся. Тишина.

Он осторожно глянул на соседнюю полку, потом вниз — все спят. Устроившись поудобнее и заложив руки за голову, он, уже в сотый раз, стал обдумывать свой план.

Из Сочи на трансфере он доедет до Скайпарка. Билет купил заранее, так что не придется торчать в очереди. Да и в это время года туристов должно быть поменьше. Дальше он побродит по парку, полюбуется на горы. Обязательно зайдет на смотровую площадку второго уровня. Должно быть, оттуда отличный вид!

А потом поднимется на мост. Дойдет до середины и на площадке для банджи его встретит инструктор. Проверит билет. Заведет его внутрь. Попросить еще минутку. Это нормально, там все волнуются. Там, наверху, ветер так гудит, что приходится орать, чтобы тебя услышали. Неожиданно оттолкнуть инструктора и вперед! До трамплина всего шесть шагов. Никто не сможет сориентироваться так быстро. Пробежать, оттолкнуться, и… семь секунд свободного полета над этой красивой, жестокой планетой.

Антон Красков будет первым, кто пролетит эти двести семь метров без страховки. “История одного лишнего человека. Если ты ничего не можешь дать этому миру, если этот мир не может дать ничего тебе — найди в себе силы уйти красиво”. — Так думал Антон и его мальчишеское лицо озаряла мечтательная улыбка. — “Вот шуму то будет! Интернет взорвется этой новостью!”

А если совсем повезет, кто-нибудь окажется на мосту с телефоном, и снимет его полёт на видео. И тогда Антон войдет в историю бесповоротно. То, что попало в Сеть, останется в ней навсегда.

Миллерово

Новый день был удивительно похож на предыдущий. Сменился только пейзаж за окном. Вместо заснеженных равнин и высоких деревьев теперь мелькали голые чёрные степи. Кое-где были видны даже островки озимых полей. Высокое синее небо сменилось низкими тучами.

Ира давно проснулась, но из-под одеяла вылезать было лень. Она сидела, укутавшись со всех сторон, и задумчиво смотрела в окно. Аркадий Ильич куда-то ушёл, а на верхних полках царил мерный храп.

Она рассеяно пролистала оповещения на смартфоне. Ничего интересного. Денис, после вчерашней бурной сцены, долго извинялся в сообщениях, и она, как обычно, его простила. Оставался всего один день до их встречи, и Ира нервничала всё сильнее. Как сложится их первый разговор? Будет ли он рад или начнёт с обвинений? Как он отреагирует на то, что она ехала в купе с тремя мужчинами? Хотелось найти ответы на эти вопросы, но их не было.

Счастливое предвкушение потихоньку сменялось тревожными мыслями. А что, если всё это большая ошибка? Аркадий Ильич вчера так сочувственно смотрел, когда она рассказывала свою историю. Мысли побежали в другую сторону. А что сам этот, интеллигентный дедушка, собирается делать в Сочи? Почему едет один? И почему он говорит о себе во множественном лице? Наверное, у него старческий маразм. Хотя, признаться, на сумасшедшего он совсем не похож…

Предмет её размышлений вошёл в купе и приветливо улыбнулся:

— Уже проснулась? Доброе утро, Ирочка. — полушёпотом проговорил он.

— Доброе утро, Аркадий Ильич.

— Что, наши попутчики ещё спят?

— Угу.

— А ты завтракала?

— Как раз собиралась. — Ира села и достала из сумки контейнеры с едой. — У меня есть вкусный пирог, мама испекла. Хотите?

Аркадий Ильич покачал головой:

— Ох, искусительница. — улыбнулся он. — Нам, вообще-то сладкое нельзя. Но если ты настаиваешь… Пожалуй, съем кусочек.

Ира улыбнулась в ответ. От этого человека исходил такой тёплый, умиротворяющий свет, что казалось — это её собственный дедушка, которого Ира совсем не помнила.

Наверху раздались шорохи и вдруг показалась помятая физиономия Бориса. Он, нисколько не заботясь о тишине, радостно пробасил:

— Доброго утречка, друзья. Уже чай пьете? Я вот сейчас спущусь и угощу всех вкуснейшим печеньем.

Потом тихо и незаметно спустился и Антон, и хотел уже проскользнуть в коридор, но Борис не оставил ему шансов.

— Антоха, давай тоже присоединяйся. Вот чай, у меня и кофе есть. Будешь кофе?

Парень застенчиво согласился на чай и ушёл за кипятком.

Мерный стук колёс потихоньку сменил утро на день, затем день на вечер. На станциях выходили подышать свежим воздухом. Погода сильно изменилась, с каждым километром всё больше теплело, южное солнце дважды прорывалось сквозь тучи. Но все же зима давала о себе знать промозглым ветром.

Отрадо-Кубанская

Последний вечер их маленького путешествия Борис провозгласил праздничным. Он, не обращая внимания на протесты попутчиков, заказал в вагоне ресторане ужин на всех, и откуда-то извлёк красивую пузатую бутылку с коньяком.

Ира и Антон отнекивались до последнего, а Аркадий Ильич лукаво улыбался.

— Борис, что же вы спаиваете двух подростков и одного старика.

— Я не подросток! — обиженно буркнул Антон с верхней полки. — Мне исполнилось двадцать.

— Простите, Антон, конечно же вы уже не подросток. Позвольте полюбопытствовать, вы едете в Сочи отдыхать?

Антон на секунду замешкался и вдруг выпалил:

— Это путешествие в один конец. Суицид.

И тут же пожалел о своей болтливости: Борис так и застыл с рюмкой у губ; Ира, не скрывая изумления, вытаращила на него глаза; а Аркадий Ильич внимательно на него смотрел, явно ожидая продолжения.

Но Антон уже и так ляпнул лишнего, за что корил себя. Он поспешил принять невозмутимый вид и спросил у Бориса:

— А вы зачем? По работе?

Борис опомнился, донес-таки рюмку до рта, выпил и закусил аппетитным кусочком мяса.

— Я в командировку. Но вообще-то знаете… Мне так хочется с кем-то поделиться. Раз уж мы тут так откровенны, — он покосился на Антона. — Я познакомился с женщиной и вот… Решил тряхнуть стариной, вы понимаете?

Из всех присутствующих понимал, похоже, только Аркадий Ильич. Он закивал и сказал:

— Курортный роман? Устали от семейной жизни? Понимаю, понимаю. А вы смотрели фильм “Любовь и голуби”, Борис?

— Да смотрел конечно. Только там фильм, а тут… Все оказалось не так-то просто. Еду и думаю теперь об этой курице и футболке. — Он с досадой отодвинул от себя тарелку и вздохнул.

Повисла пауза. Ира уткнулась в телефон, делая вид, что не слышала последнего разговора. Она думала с ужасом, что парень, который едет рядом, хочет покончить с жизнью. Ей было его жутко жаль. Но еще было жутко любопытно взглянуть на него поближе. Ира никогда еще не видела так близко самоубийцу, пусть и будущего.

Антон, наоборот, с каким-то вызовом рассматривал девушку почти в упор. После своего громкого заявления, он почувствовал, что больше не стесняется и не боится. Ему хотелось поговорить с ней, расспросить о том, зачем она едет к незнакомцу, который её уже обижает?

Но Ира не смотрела на него, и он не решался её окликнуть.

Тишина в купе затянулась.

Где-то за стеной забренчали на гитаре и послышались молодые голоса: “Я помню белые обои, черную посуду…”.

Акадий Ильич вдруг откашлялся и все повернулись к нему. Он явно готовился к речи.

— Раз уж мы тут так откровенничаем, как сказал Борис, я тоже расскажу вам свою историю.

Интересная у нас подобралась компания, вы не находите? У каждого свой путь и своя цель на юге. — Он пристально посмотрел на Антона. — У кого-то очень радикальная цель. А у кого-то, — теплая улыбка Ире, — весьма авантюрная.

Моя цель не такая весёлая, как у вас, Борис, но тоже очень важная для меня.

Видите ли, моя супруга, Анна Михайловна, она была чудесная, замечательная женщина. За пятьдесят пять лет нашей совместной жизни, столько раз удивляла меня! Она была творческим человеком, художник, знаете ли. Писала пейзажи. И любимым местом её было побережье Краснодарского края.

Столько любви и радости было в моей Анечке! Дети и внуки, друзья и просто посторонние люди называли её Лучиком. Она светилась изнутри, а мне оставалось только греться, да подбрасывать дровишки.

Борис перебил его:

— Вы были женаты больше полувека?!

— Да, друг мой. Больше полувека… — эхом отозвался Аркадий Ильич. Он, казалось, погрузился в приятные воспоминания. — Мы познакомились еще в школе, да так и стали друг для друга единственными на всю жизнь. Много всего мы пережили вместе и хорошего, и тяжёлого. Похоронили нашего второго сына в младенчестве, вырастили еще четверых, построили дом. А сколько фруктовых деревьев мы посадили вместе! — Он улыбнулся. — Ну об этом я могу рассказывать сутки. Мы прожили долгую, счастливую жизнь… Но вот моя Анечка ушла и оставила меня завершать дела. И попросила, всенепременно, развеять её прах над Чёрным морем.

Я сбежал из-под неусыпного надзора моих строгих детей, — старичок хитро усмехнулся, — Чего мне это стоило! Но вот, я здесь. Выполню последнюю волю Анны Михайловны, и назад, домой. Там меня правнуки ждут.

Аркадий Ильич замолчал. Никто не решался нарушить хрупкое теплое безмолвие в купе.

Борис первым не выдержал. Он молча встал и стал собирать вещи с верхней полки в свою маленькую сумочку. Затем снова сел рядом с Аркадием и пробасил:

— Спасибо вам, добрый человек. Было очень приятно с вами познакомиться. И с вами, ребята. — Он обратился к Антону и Ире, притихшим на соседней койке. — Я сойду, на следующей остановке. Мне домой надо, в Воркуту. И на вашем месте я бы крепко подумал, так ли вам нужен этот Адлер?

Поезд тихонько замедлил ход. Замелькали огни Армавира. Борис горячо пожал руки Антону и Аркадию Ильичу, отсалютовал Ире и, не оглядываясь, вышел.

Ира решила убрать со стола, все равно никто уже не собирался есть. Она задумчиво покрутила в руках почти полную бутылку коньяка и нерешительно поставила её под стол. Аркадий Ильич, как ни в чём не бывало весело сказал:

— Может кто-то хочет чайку?

Антон задумчиво смотрел в окно на маленький вокзал. Он вдруг повернулся и весело сказал:

— А давайте чайку! Я сейчас принесу.

Они пили чай и болтали о всяких мелочах. Аркадий Ильич очень интересно рассказывал о своей научной работе. Антон рассказывал о своём хобби, они с другом снимали любительские социальные ролики для всяких народных движений. Он попросил у Аркадия разрешения снять фильм по его рассказу, на что тот благодушно согласился.

Они обменялись телефонами. Ира смотрела на Антона с нескрываемой радостью. Снять фильм? Значит он передумал… И вдруг, Антон, тихо сказал:

— Ира, если хочешь, я вышлю и тебе ссылку на видео. Как тебя найти?

Девушка кокетливо улыбнулась, но тут вспомнила, куда едет она сама… Представила себе истеричный крик Дениса. Представила, как будет оправдываться перед ним за очередной проступок, которого не совершала. И сразу погрустнела.

Аркадий Ильич пожелал всем спокойной ночи и откланялся. Он лёг на свое место и делал вид, что ему очень захотелось спать, исподтишка поглядывая на молодежь.

А Антон и Ира сидели на нижней полке и не могли наговориться. Они болтали обо всём сразу. Об учёбе, знакомых и музыке, о природе человеческих инстинктов и последних открытиях человечества. Потом они осмелели настолько, что решили обсудить историю Бориса и Аркадия Ильича. Антон что-то с жаром рассказывал Ире, а она охала и округляла глаза. Последнее, что слышал старик перед сном, это шёпот Антона:

— И я понял, ради чего стоит жить…

Адлер

Аркадий Ильич проснулся оттого, что кто-то мягко тронул его за плечо.

— Адлер через двадцать минут.

Проводница убедилась, что он проснулся и вышла. Старик медленно сел и включил свет. Купе пустовало. Аккуратно сложенное белье на верхней полке, никаких вещей. Никакого намека на то, что его попутчики были здесь. Безликое купе, одно из десятков и сотен маленьких домиков, снующих туда-суда по просторам огромной страны.

Вот домик наполняется жизнью, бытом, историями. Вот он мчит куда-то при свете солнца и под бликами луны. А потом снова пустеет, чтобы подготовиться к новому циклу.

На столике, под бутылкой, обнаружился белый листок, наспех вырванный из блокнота.

“Аркадий Ильич, миленький!

Мы сошли в Лазаревской, потому что никогда там не были. Простите, что не попрощались, было неловко вас будить. Спасибо вам за самый важный урок в жизни. Вы своим простым рассказом изменили две жизни.

Ира и Антон.”

Поезд в последний раз стал тормозить. Аркадий Ильич собрал вещи, оделся и бережно вытащил из-под сиденья чёрный кожаный кейс. Взял сумку с гостинцами от женщины из Воркуты и оглядел на прощание купе. Тихонько пробормотал:

— Ну вот, Анна Михайловна, хорошая у нас выдалась поездка. Сейчас позвоню Егору и передам посылочку. А может добрый человек согласится нас подвезти. — Он еще раз перечитал записку и улыбнулся в пространство.

— Сдается мне, Анечка, что мы изменили не две жизни, а три.

Поезд дернулся и остановился. Аркадий Ильич неспеша вышел и смешался с толпой заспанных пассажиров, чтобы навсегда раствориться в потоке людских судеб.

Content

Юлиана Южная
Купе Воркута — Адлер

Воркута

Печора

Урдома

Юрья

Миллерово

Отрадо-Кубанская

Адлер