Праздники с боссом

Пролог

2,5 года назад

— Кира, да отвлекись ты от своего телефона, глянь сюда! Он такой, такой… — Розочка всегда была излишне эмоциональной, будь там на экране телефона котик, собачка или огромный мужской половой орган, показавшийся ей впечатляющим — неважно, реакция была всегда примерно одинаковая, но спорить или изображать вид, будто занята — бесполезно. Она своего добьётся, и я, смирившись, уставилась на картинку, которую она пыталась мне впихнуть в глаза прямо в столовской очереди.

— Ух, ты! — сказала я для поддержания разговора.

— Ага! Видишь? — воодушевилась подруга, заметив, что я обратила на неё внимание.

Но да. Конечно, я увидела его и, конечно же, в очередной раз поразилась. Сем Тем, а именно так был подписан инстаграм Семёна Темнова, старшекурсника нашего универа — улыбался всему миру с фото, обнимая за талию восходящую голливудскую звезду где-то на просторах Лос-Анжелеса.

— Да-а-а-а, — постаралась я выразить восхищение так, чтобы Роза отстала, — нам так не жить.

— Чего это? — возмутилась подруга. — Мы что, хуже неё?

Это заявление было настолько смешным, что даже смеяться не хотелось. Я просто окинула её и себя демонстративным взглядом с ног до головы и поставила на поднос закуску из двух половинок яйца с горошком и майонезом.

— Нет, Роза, мы не хуже. Мы просто из другого мира. Мы с тобой зрители. Мечтать о Темнове — это как, знаешь… — я задумалась на миг, — …о встрече с лепреконом или путешествии на Марс, или как…

— Не неси чушь, Кира. Знаешь, что у меня есть?

Я закатила глаза. У подруги всегда «много чего было».

— Что на этот раз?

— Приглашение на две персоны к Сем Тему на вечеринку по поводу окончания универа! Хоба! — она жестом фокусника достала из-за спины открытку, украшенную вензелями, и помахала ею у меня перед носом.

Не впечатлило.

— И что? В качестве кого тебя туда пригласили?

Слишком уж хорошо я помнила один случай, когда повелась на её провокацию. Подруга в тот раз утверждала, что нас позвали на съёмочную площадку, чтобы стать актрисами, а потом пришлось прикидываться зрителями в ток-шоу шесть часов к ряду, изображая бурные овации — заплатили по пятьсот рублей всем гениальным актёрам и актрисам.

— Не будь такой занудой, Кира! И вообще, кто старое помянет, тому глаз вон!

Я рассмеялась. Розочка знала целую кучу таких пословиц и всегда умела их правильно употребить.

— Роз, ну сама подумай, зачем нам туда идти? Позориться?

— Кира, я всерьёз задумываюсь над вопросом твоей самооценки. Чем мы хуже, скажи?

Кроме того что одеты с рынка и заучки? Задумалась тоже и пришла к выводу, что это очевидно.

— Мы не хуже, мы лучше, просто там соберутся люди другого круга, мы им чужие, как и они нам. Понимаешь?

— Нет. Не понимаю. Мне нравится Сем Тем. Я не считаю себя хуже него. Мы пойдём на эту вечеринку. Точка.

Когда Роза так настроена, свернуть её с пути нет никакой возможности. Пришлось смириться, и я кивнула, тем самым давая согласие на очередную авантюру.

Сборы дались мне нелегко. Пришлось даже втайне от бабушки заложить в ломбард кольцо, доставшееся мне в наследство от мамы. Я точно знала, что выкуплю его на будущей неделе, когда на карту придёт очередная выплата, но всё равно расставаться с семейной реликвией было страшно. Зато вырученных денег хватило на покупку наряда и посещение салона красоты. Сама не знаю как, но я зарядилась от Розочки азартом, и к моменту, как наступила пора двигать в дом мажора, вся трепетала от нетерпения.

Чувствовала себя не то Золушкой, не то шпионом на задании — в принципе, тут обе роли подходили.

— Поедем на электричке до ближайшей станции, а оттуда возьмём такси, — огласила план действий практичная Розочка, — я всё узнала. Это возможно. Никто не догадается, что мы не всю дорогу на машине ехали, поэтому явимся как все остальные королевны — с шиком.

Я не спорила. Мне до продуманности Розы примерно как до Китая пешком.

Правда, ехать в общественном транспорте в вечернем платье, с макияжем и причёской было как-то неловко — народ таращился, но на мои попытки потупить взгляд подруга реагировала агрессивно, обижаясь.

— Кира! Немедленно прекрати! — шипела на меня она. — Ты их знаешь? Они тебе близки? — и, дождавшись моего мотания головой, заключала: — А вот я знаю тебя с шести лет! Моё, моё мнение тебе должно быть важно. И я ответственно заявляю — ты красавица! Как и я.

Роза точно красавица. Абсолютная. Стопроцентная и неоспоримая. Душой. А вот внешне… Многие идиоты утверждали, что она «на любителя» из-за длинного носа, ярко-рыжих кудрявых волос, огромных выразительных, немного навыкате светло-голубых глаз и пышного телосложения. Идиоты. Они просто не видели того тёплого света и не чувствовали живительного оптимизма, исходящего от моей любимой подруги, а иначе её бы возвели в ранг секс-символа. Точно.

Мы вышли на ближайшей к элитному коттеджному посёлку станции, где недалеко от перрона дожидался автомобиль класса «люкс» — понятия не имею, как подруга умудрилась всё организовать на высшем уровне, но размах я оценила.

Машина, провезя нас с ветерком по маленькому городку, выскочила на трассу, а оттуда свернула на пролегающую среди двух полос леса асфальтированную по европейским стандартам дорогу. Спустя пятнадцать минут после того как с невозмутимым видом мы забрались на заднее сиденье, и Роза назвала адрес, уже миновали въезд в отдельное государство, где, прячась за высоким забором, живут олигархи.

Вскоре водитель затормозил у массивных кованых ворот шикарного особняка. Уж не знаю, для чего за двойным кордоном дежурила ещё и охрана? Возможно, чтобы бдительно следить за тем, кто именно проникает в логово разврата золотой молодёжи и отгонять от него залётных проходимцев, коими мы с Розой, по сути, и являлись. Но выглядело это впечатляюще. На миг стало страшно, но подруга лихо выпрыгнула первой, с улыбкой протянула амбалам пригласительный, и мне не осталось ничего другого, как последовать за ней.

Беспрепятственно войдя в ворота, я огляделась и не смогла сдержать восхищённого вздоха. Такие дома я раньше видела только в сериалах, документальных фильмах или новостях, но никогда не могла и подумать, что стану гостьей в одном из них.

— Кирюха, смени выражение лица немедленно, — шикнула на меня Роза, — сделай вид, что ты в привычной обстановке.

Хорошо ей говорить, у неё врождённый артистизм. У меня такового отродясь не было, поэтому челюсть с пола подобрать получилось не сразу.

— Может, не пойдём? — предприняла я последнюю попытку предотвратить позор, но Роза была непреклонна.

— Лисичкина! Если ты сейчас не перестанешь ломаться и изображать из себя девственницу в белом пальто, — вообще-то я и была девственницей, правда без пальто, май стоял тёплый, — я больше никогда с тобой не заговорю!

Угроза была действенной. Бабушка и Роза — два единственных близких мне человека в целом мире. И даже если её словам я и не поверила, то устыдилась — подруге важен этот визит, а я своей трусостью порчу Розе вечер. Так что прикусила губу, сделала три вдоха и направилась прямо по кривой дорожке к крыльцу, обгоняя подругу.

Когда ступила на выложенный мрамором пол холла, первой промелькнула мысль «Охренеть какой размах!», ведь Темнов превратил весь первый этаж особняка в ночной клуб. Интересно, как его родители такое допускают? Вокруг царил мрак, разбавленный блуждающими огнями, которые создавала профессиональная светотехника. Громко звучала музыка, кто-то танцевал, а кто-то расслаблялся на мягких диванах у столиков. Но только мы появились в поле зрения ди-джея, музыка стихла, и лучи прожекторов выхватили нас с Розочкой, приковывая всеобщее внимание.

— Вау! Ещё девочки!

— Милашки!

— Штрафную красоткам!

— Гошик, сделай девочкам по фирменному коктейлю! — раздались выкрики с разных сторон, и окружающее пространство заполнил туш, под который обычно звёзды выходят на сцену за каким-нибудь «Оскаром».

Я очень старалась непринуждённо улыбаться, пока шла к барной стойке вслед за подругой, и приготовленный барменом коктейль пригубила не морщась. Роза вообще дискомфорта не ощущала. Выпив голубую жидкость залпом, она грохнула бокал об стойку и заявила:

— Классная туса! Зажигаем дальше!

Я просто восхищалась смелостью подруги. Я бы в жизни так не смогла.

После её фееричного выступления ди-джей врубил прошлый трек, и мы перестали быть гвоздём программы. Я вздохнула с облегчением и не заметила, как осушила бокал, а примерно на третьем коктейле и вовсе расслабилась и принялась пританцовывать в такт зажигательным ритмам.

Какое-то время ничего не предвещало катастрофы, но внезапно музыка стихла, и со стороны столиков, которые занимали гости, послышались возгласы:

— Игра!

— Да будет игра!

— Давайте делать ставки!

А ведущий приглушил музыку и объявил:

— Ну что ж друзья, игра так игра! Сегодня узнаем, у кого самые сильные ноги! И плечи, и шея! Желающие сразится и проверить себя, ждём вас!

В тот момент я вообще не слишком задумывалась над тем, что всё это значит? Я просто хлопала и улюлюкала, как и остальные гости вечеринки, а вот когда совершенно неожиданно из-за моей спины вышел Сем Тем — до этого хозяин особняка мне на глаза не попадался, — я немного растерялась. Повернувшись ко мне спиной, он присел и подал руки. Зачем? Вообще не уверена, что поняла бы, чего он от меня хочет, если бы не Роза.

— Залезай к нему на шею! — проорала она мне в ухо, и к растерянности добавился страх.

Как на шею? Вот прямо так, задрать платье, показав всем резинку чулок, раздвинуть ноги и сесть, прикрытой только трусиками промежностью на эту загорелую мощную шею? Я задохнулась, только представив себе, как это будет выглядеть со стороны, а уж что я испытаю, оседлав Темнова, вообще подумать страшно. Нет. Я не смогу. Судорожно схватилась за барную стойку, боясь потерять равновесие, и огляделась по сторонам.

— Давай! Давай! Давай! — скандировал зал, Роза хмурилась, а множество глаз сверлили меня, подстёгивая к действию.

С детства терпеть не могу, когда меня все уговаривают, поэтому, скрепя сердце и наплевав на стыд, я подала руки Семёну и закинула ногу ему на плечо.

Темнов чувственно провёл большой ладонью от колена до самой резинки чулок, пуская волну колких мурашек в те места, которых касался, и, повернув ко мне голову, промурлыкал:

— Закидывай вторую ногу, детка.

В тот миг, как попала в капкан серых, смотрящих снизу вверх глаз, сознание меня покинуло окончательно. Взгляд Темнова был таким многообещающим и порочным, что я облизнула губы и, не отводя своего, подчинилась. Закинула другую ногу, и когда он переложил руки на мои бёдра, зарылась пальцами в стильную причёску мажора. Темнов плавно встал, поднимая меня над мраморным полом, и вынес в центр.

Признаюсь честно, сами соревнования из моей памяти стёрлись, не до этого было. Помню, как Сем приседал, помню свой восторг, помню, что мы победили, но без подробностей. Они совершенно вылетели из головы. Не до того мне было. Тогда я была занята своими стыдными ощущениями и не обращала внимания на окружающих. Я рассуждала о том, что Семён мне давно нравился, и оказаться так к нему близко — сродни чуду, а захоти он сделать наше знакомство ближе, мне надо непременно соглашаться! Ведь это такой яркий момент, о котором можно будет вспоминать всю оставшуюся жизнь — глупые мысли, согласна, но тогда они мне казались правильными.

Дальше помню, как Сем прямо со мной на плечах подпрыгнул и, заорав «Ю-ху!», стремительно вынес меня из зала — как будто мысли прочитал. Мы оказались на огромном балконе, или террасе — не знаю, как правильнее назвать то место и только там Темнов спустил меня с плеч. Дав прочувствовать весь рельеф своего тела, он поставил меня перед собой и хрипло, интимно до дрожи, прошептал на ухо:

— Такая сексуальная… Крышесносная!

— Ах-х, — в ответ я смогла лишь издать лишь этот невнятный возглас и почувствовала, как щёки заливает краска смущения.

Все нужные, правильные слова исчезли, поскольку стыд от того, что он заметил моё состояние смешался с желанием большего, и здравый смысл меня покинул меня. Он приказал его не ждать, так как возвращаться в ту ночь не собирался…

— Ты откуда такая взялась на моей вечеринке? — прошептал Сем Тем прямо губы, прижав меня к перилам балкона.

Никогда раньше я не испытывала таких ярких ощущений. Толпа мурашек пробежала по телу от кончиков волос до носочков, а в низ живота что-то ухнуло. Наверное, сердце, но оно было таким горячим и пульсирующим, что не оставалось сил держаться. Я даже ощутила, как, расплавив что-то внутри меня, оно вылилось наружу, делая полоску кокетливых кружевных трусиков, которые я надела сегодня, поддавшись настроению, ещё мокрее.

— Пусть это останется тайной, — прошептала в ответ, поддаваясь магии этого вечера и примеряя на себя новый образ.

Не знаю, какой бес в меня вселился. Может, в тот момент все подбадривающие слова моей подруги разом сработали? Я ведь обычно не такая. Я стеснительная и скромная.

— Я люблю такие тайны, детка, — шепнул Темнов, блуждая губами по моим чувствительным местечкам: едва касаясь мочки уха, шеи, виска, подбородка..

Эта игра заводила, и я вернула ласку, легко дотрагиваясь своими до ложбинки между его ключицами, и прошептала:

— Уверен? Ведь мою ты не разгадаешь. — Нет, это тогда во мне говорила не мотивация, это точно был хмель. Именно он во мне говорил тогда. Но я чувствовала себя в тот миг колдуньей, феей и валькирией одновременно, поэтому меня несло: — Влюбишься, будешь искать, тосковать, но не найдёшь…

— Просто не женщина, а мечта, — распутно ухмыльнулся Сем, подхватил меня под ягодицы, заставив обвить его торс ногами, и понёс в глубь дома, — никогда не найти — это прямо то, что я больше всего желаю на утро…

Как мы оказались в спальне, я опять не очень хорошо помнила, потому что Темнов всю дорогу не прекращал нести всякую пошлую чушь:

— У меня такого стояка лет с четырнадцати не было… Всю ночь буду тебя трахать… Мечтаю тебя попробовать на вкус…

Это очень отвлекало! А когда он добрался до кровати, уронил меня на мягкий пружинистый матрас, накрыв собой, и утянул в поцелуй…

Такой глубокий, страстный, откровенный и возбуждающий случился у меня впервые в жизни и ошеломил нереальными ощущениями. Сем сплетал наши языки, посасывал мой и прикусывал губы, а я уже не могла себя контролировать и впивалась пальцами в его плечи, пытаясь стать ещё ближе к твёрдому, обещающему все грани наслаждения телу.

Моё нарядное платье, оказывается, очень быстро стягивалось до талии, и я не успела опомниться, как Темнов добрался до скрытой кружевом лифчика груди, заставляя выгибаться ему навстречу.

— Какая страстная девочка, — прохрипел он, спускаясь ниже и проводя языком по голой, покрытой мурашками коже моего живота, — а внизу ты уже мокрая?

Я была мокрая. Ещё какая мокрая, и он в этом убедился, запустив руку под платье.

Я непроизвольно сжала бёдра и охнула — Сем Тем вставил между ними колено и, отодвинув тонкую полоску в сторону, перешёл к совсем уже откровенным и новым для меня ласкам.

Пара умелых круговых движений унесла в небеса, заставив вскрикнуть, а Сем пошёл дальше, разгадав мой секрет.

— Девственница? М-м-м… От кого же этот щедрый подарок?

— От судьбы? — хрипло простонала я.

— Умница. Не болтушка. Я всё равно узнаю и отблагодарю дарителя, — тогда смысл его слов до меня не дошёл. Я плыла на волнах оргазма, поэтому только и могла, что стонать.

Но на этом Сем Тем не остановился. Он спустился ещё ниже и, пристроив голову между моих раздвинутых ног, сначала легонько подул, а потом и вовсе принялся вытворять ртом немыслимые вещи. От нахлынувшего стыдного кайфа я упёрлась пятками в матрас и не сдержала вскрика.

Мой отклик заводил Сема невероятно. Его самого потряхивало, а дыхание было тяжёлым и хриплым. Я чувствовала его нетерпение и была не просто готова к тому, что произойдёт дальше, а сама этого хотела.

— Как тебя зовут, детка? — спросил он, поднявшись, готовясь сделать решительный рывок, и взял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Кристина, — с придыханием, поддавшись порыву, соврала я.

В тот день мне совсем не хотелось быть почти второкурсницей Кирой Лисичкиной. Мне хотелось быть Кристиной Смеловой, или Страстновой, или даже Распутиной — неважно. Я готовилась стать женщиной и передумывать не собиралась.

— Ты просто прелесть, Крис, не пропадай утром, продолжим, — с этими словами он толкнулся в меня одним мощным стремительным толчком, и пронзившая тело резкая боль мгновенно отрезвила затуманенный страстью и коктейлями разум.

Нет, нет. Я ни капельки не пожалела о содеянном. Просто после такой встряски отчётливо поняла: Сем Тем принял меня за девушку лёгкого поведения, кем-то нанятую для него в качестве подарка.

Ему потребовалось не слишком много времени, чтобы получить удовлетворение и, скатившись с меня, отключиться, а я, полежав ещё какое-то время, чтобы окончательно стряхнуть наваждение, сходила в ванную, оделась и, вернувшись в комнату, окинула взглядом место преступления. Подхватила с пола окровавленное, никому не нужное резиновое подтверждение моего грехопадения, спрятала его в пакет с влажными салфетками и тихонько покинула особняк.

Уходя, я видела, как Розочка веселится на танцполе, и не захотела ей мешать. Уж кто-кто, а она в беду не попадёт. Она же не такая дура, как я.

Такси удалось вызвать сразу, и примерно через час я уже была дома. Поплакала немного перед сном, конечно — всё-таки такая жизненная веха осталась позади, а потом погрузилась в забытье.

Вскоре после этой вечеринки началась моя длинная-предлинная чёрная полоса длинною в два с половиной года, и мне стало вообще не до Темнова…

Глава 1

Настоящее время

— Шеф твой, суровый, грозный человек, — напутствовала меня Герда Генриховна, провожая на работу в первый день, — но ты не должна бояться. Он теперь редко появляется в офисе, да и должность твоя далека от его глаз.

Огромное ей спасибо, конечно, но у меня и так колени подгибались и потели ладони от волнения. Как бы намекнуть моей «фее-крёстной», что её речь далека от мотивирующей?

— Я не стану показываться ему на глаза, Герда Генриховна, спасибо, — ответила, надевая пальто.

— Вот и умница! Я знала, что не ошибаюсь в тебе, но помни ещё и про его замов, — она поправила мне шарф, как до этого много раз делала бабуля, провожая в школу, потом в универ… Сердце привычно кольнуло иглой тоски, напоминая о безвозвратной потере. — Внуки Захара ещё опаснее, чем он сам.

— Я помню, Герда Генриховна, вы предупреждали.

— Знаю, но повторение — мать учения. В общем, сиди, Кирочка, в своей каморке и никуда не высовывайся, поняла?

— Поняла.

Что уж тут непонятного? Должность оператора Call-центра и не предполагала метаний по офису. Вообще, «центр» о маленьком кабинете на троих операторов — громко сказано. Я еле-еле смех сдержала, когда после собеседования мне устроили экскурсию по офису и показали рабочее место.

— С коллективом подружись, — продолжила наставления подруга моей бабули, — не помешает. Там, конечно, полно змей, но лучше поддерживать с ними хорошие отношения.

— Я вообще не конфликтная, Герда Генриховна, за это тоже не переживайте.

Женщине, что меня приютила, когда я осталась без крыши над головой, я была готова пообещать всё что угодно. Ведь и на работу эту она меня устроила, используя старые связи, и вообще во всём оказывает поддержку.

— Замечательно, я ведь гарантировала Люсе, что ты будешь хорошей девочкой, Кира.

Люся — Людмила Витальевна, которая и приняла меня на работу в «Апполлион-медикал», закрыв глаза на отсутствие диплома о высшем образовании — глава отдела кадров и старая знакомая Герды Генриховны.

— Я вас не подведу! — заверила благодетельницу и поспешила к лифту, не желая опаздывать в первый день.

Погода в последнее время стояла промозглая, серая, а ночью ударил морозец, и город превратился в каток, который, впрочем, сейчас начал подтаивать.

Я бежала по скользкой, присыпанной песком дорожке в офис и думала, как мне невероятно, просто сказочно повезло с Гердой Генриховной. Чистое чудо: и то, что она меня приютила, и то, что столько лет отработала на фирме верой и правдой — именно это позволило сохранить связи, и то, что живёт рядом с деловым центром, в котором «Апполлион-медикал» расположен. Мне даже не придётся тратить деньги на транспорт и это просто спасение какое-то, потому что лишних у меня нет и не предвидится.

Бесконечные суды, мне кажется, не закончатся никогда. Так, стоп. Не буду об этом сейчас думать. Такое же хорошее настроение было! Надо его и поддерживать, а не нагнетать! Ведь недаром говорят: в чем-то убудет, а в чем-то прибавится.

Взбодрившись, ускорилась.

До новой работы пять минут быстрым шагом, поэтому прекрасное настроение сохранить удалось, но, к сожалению, ненадолго. Видимо, моя чёрная полоса закончится не сегодня…

У самого крыльца делового центра случилась катастрофа: прямо на моих глазах средь бела дня на очень солидного, хорошо одетого молодого мужчину, явно бизнесмена, из-за спины напал грабитель и попытался выхватить из рук портфель! Что же это делается, люди добрые?! Центр города — и такой беспредел!

— Полиция! Грабят! — завопила я и ринулась на помощь.

Наверное, правильнее было бы остаться в стороне и просто набрать 911, но в таких ситуациях мозг у меня отключался, и действовали только инстинкты. Вот и в тот раз именно они заставили меня ввязаться в заварушку.

Оказавшись в гуще событий, я ухватилась за злополучный портфель свободной рукой и потянула его на себя, но жертва грабителя, видимо, не поняв, что я на его стороне, резко свой ценный груз дёрнул, вынудив меня податься вперёд. Я врезалась в их сплетенные тела, как ледокол в арктические льдины, и дальше всё происходило как в дешёвом фильме.

Кто кому из нас подставил подножку, было уже совершенно не важно, потому что мы всей кучей рухнули на землю, прижав преступника к грязному асфальту.

— Слезь с меня, истеричка ненормальная! — сдавленно зашипел воришка, и я испытала злорадство. Больно, наверное, ему. А вот нечего честных людей грабить!

— Я сейчас наряд вызову, негодяй! — пнула его куда-то коленом, заставив сдавленно охнуть, и обратилась к жертве ограбления: — Мужчина, а вы не пострадали?

Он посмотрел на меня с каким-то странным выражением лица, а в глазах, прятавшихся за стёклами дорогих очков, явно искрились смешинки.

— Лёх, скажи ей, чтобы слезла с меня. Эта мегера мне по самому ценному саданула, прикинь?! — опять подал голос преступник, и я начала подозревать неладное. Особенно когда тот, кого я спасала, не выдержал и заржал.

— Может, хоть это тебя отучит от дурацких шуток, Темныч, — выдал бизнесмен, отсмеявшись, а я поняла: пора вставать и бежать.

— Ох, простите, пожалуйста, что влезла. Я подумала… Я хотела… — начала неловко оправдываться, поднявшись на ноги и, наконец, разглядела, кого именно приняла за воришку…

Такое могло произойти только со мной. Расскажу Розе — моей единственной подруге — не поверит. В грязной лужице, получившейся из смеси снега и песка, в явно дорогом стильном пальто прямо у моих ног валялся Сем Тем собственной персоной.

Семён Темнов, мой первый и единственный мужчина, предмет недолгой тайной любви и причина разочарования в противоположном поле. Свихнуться можно!

Сначала я испугалась, что Семён меня узнает, но он окинул меня с ног до головы неприязненным взглядом, ловко поднялся и пошёл в сторону парковки, бросив на ходу:

— Лёх, я переодеваться. Начинай совещание без меня.

Уф. Пронесло. Не узнал. Хотя, чему я удивляюсь? Он меня через день после нашей жаркой ночи не узнал, встретив в универе, а уж спустя два с половиной года…

— Девушка, с вами всё в порядке? — прервал мои мысли мужчина, ну тот над которым Темнов так остроумно «шутил».

— Да-да, не волнуйтесь, — сказала я, оглядев себя и не обнаружив никаких особых повреждений, кроме порванных на коленках колготок, но у меня в сумке были запасные, так что ничего страшного, в туалете переодену. — Простите меня ещё раз. Я просто не думала, что у деловых людей могут быть такие розыгрыши…

— Это вы нас простите… — он сделал паузу.

И я подсказала:

— Кира. Кира Лисичкина.

— Алексей Апполлионов, — представился он, протянув руку. Мама дорогая! Это что же один из внуков Захара Сергеевича Апполлионова? А Сем Тем тут каким боком? — Это вы нас с братом простите, Кира. У Семёна ещё детство в одном месте играет…

Свет померк перед глазами. Могла ли жизнь подкинуть мне большую подлянку? Я всерьёз задумалась над тем, не пойти ли мне домой, просто забив на работу? А потом вспомнила, как этим подставлю Герду Генриховну, и, стиснув зубы, отправилась в деловой центр.

«Может, Темнов и не работает в “Апполлион-медикал”?» — придумывала себе по дороге утешения. Только сделав несколько шагов, опомнилась, что ничего не ответила будущему шефу, обернулась и, смущённо улыбаясь, промямлила:

— Я пойду, а то на работу опаздываю.

— Ага, бегите, Кира, — задумчиво произнёс он, и я побежала.

Первым делом в туалет переодеться, а потом в свою каморку работать, работать и ещё раз работать, выкинув из головы это ужасное утро.

Глава 2

Само собой, без подготовки и стажировки до разговоров с клиентами меня никто бы не допустил, и я всю прошлую неделю, не поднимая головы, зубрила дома каталог продукции и прайс, запоминала, для чего нужен тот или иной косметологический аппарат. А так же вникала, чем различаются между собой кушетки, педикюрные кресла, столики и прочие штуки, которыми торгует фирма «Апполлион-медикал». Ну и в перерывах тренировалась без запинки выговаривать: «Здравствуйте, “Апполлион-медикал”, менеджер Кира Лисичкина. Чем я могу вам помочь?».

— Доброе утро, — приветливо поздоровалась я с коллегами, войдя в кабинет за пару минут до начала рабочего дня, — весь запас времени потеряла, переодевая колготы.

Обе девушки уже были на месте и готовились к трудовым подвигам. Надеюсь, они не подумали, что я каждый день буду приходить тютелька в тютельку?

— Доброе, Кира. Готова к тестированию? — приветливо спросила Валентина, женщина лет тридцати пяти с обручальным кольцом на пальце и одетая в строгий брючный костюм.

Вроде бы пока они меня съедать не собирались, это окрыляло.

— Конечно, — с энтузиазмом ответила я и кивнула для пущей убедительности.

— Отлично. Включай компьютер, сейчас я скину тебе тест. Нужно успеть ответить на все вопросы за два часа.

Я это знала. Меня предупреждали. Поэтому почти не нервничала: на память не жалуюсь, да и учила я всё усердно. Я просто не могу не справиться.

Повесив пальто в гардероб, чудом уместившийся в каморке, я переобулась в лодочки на невысоком удобном каблуке и отправилась знакомиться со своим столом.

Ничего удивительного он мне не преподнёс, будучи совершенно чистым и стандартным предметом офисной мебели, поэтому я просто включила компьютер и вскоре погрузилась в решение тестов.

Вопросов было много, да на разные темы: и по ценам, и по функциям товаров, и по реакции операторов на каверзные или хамские вопросы клиентов, но почти все правильные ответы я знала, а где не знала — выбирала интуитивно. В итоге, набрав двести девяносто баллов из трёхсот, я победно улыбнулась экрану и отрапортовала Валентине:

— Готово.

— Умница, Кира, — похвалила старшая оператор, глянув результаты, — переходим к практике. Сначала послушаешь, как мы с Машей работаем, потом ответишь на пару вызовов под моим контролем, а после обеда сможешь начать принимать звонки самостоятельно.

— Аллилуйя! — эмоционально воскликнула Маша. — Наконец-то ещё одни свободные уши! А то всю неделю ни в туалет, ни на променад не выйти!

— Ой, Машка, тебе бы всё по коридорам гулять, — беззлобно пожурила Валентина.

— А что такого? Я девушка свободная. В активном поиске, так сказать, чего бы красоту не выгулять? — она поправила пышный бюст руками, но тут поступил звонок, прервавший недолгий отдых, и Маша вернулась к работе.

— Послушай часок, как мы общаемся с клиентами, а потом, как почувствуешь себя готовой, дай мне знать.

— Договорились.

Хороший мне всё-таки коллектив попался. Зря Герда Генриховна их змеями называла. Валентина — та вообще душевный человек, а Маша — яркая, немного шумная блондинка, не скрывающая своих форм, упаковывая их в обтягивающие платья, может, и выглядит немного легкомысленно, но работает чётко и отвечает на звонки приятным голосом.

Я слушала девушек и расслаблялась все больше. Почему-то фразу Темнова про собрание совершенно выпустила из головы. А зря.

Разве жизнь справедлива? Разве она позволит наслаждаться спокойствием? Пора смириться, что не мне.

Я как раз заканчивала второй разговор с клиентом под бдительным надзором Валентины словами: «Хорошего дня. ”Апполлион-медикал” были рады вам помочь», когда дверь в наш кабинет распахнулась и на пороге возник Сем Тем, грозно сверкая глазами.

— Кто отвечал на звонок тридцатого ноября медицинскому центру «Люкс-СПА»? — рявкнул он

Я непроизвольно вжала голову в плечи. Вот тут-то и вспомнила про собрание и мысленно взвыла. Нечего было рассчитывать на чудо, но что уж теперь поделать? Если бы я изначально знала, что Темнов — внук главы моей фирмы и работает на деда, я бы ни за что не пошла сюда работать, а теперь…

Но какая всё же несправедливость! У Темновых ведь свой бизнес, почему он не там, а? Естественно, Сем Тем мне на эти мысленные вопросы не ответил, он продолжал бушевать:

— Этот оператор запорол нам крупную сделку!

Это была точно не я. Меня в их фирме и в помине неделю назад не было, но страшно стало перманентно, от того, как он сверкал в мою сторону серыми глазищами. Темнов точно меня заметил и узнал. Нет-нет. Не ту меня из прошлого, а ту, что сегодня его изваляла в грязи и опозорила перед братом.

— Так её уволили, Семён Степанович, ещё неделю назад, это Ира Васильева была, — вот кто не терялся, так это Маша.

Она выпятила объёмную грудь и кокетливо улыбнулась боссу.

— Не эта? — он кивнул головой в мою сторону, проигнорировав прелести коллеги.

— Что вы, Семён Степанович? Кира у нас сегодня первый день, — с радостью доложила Маша.

— Очень жаль. Пусть принесёт мне в кабинет распечатки разговоров, — бросил, будто я кактус, стоящий на подоконнике, и вышел, хлопнув дверью.

— Какая муха его укусила? — спросила Валентина, переглянувшись с Машей.

— Впервые вижу Сёмочку таким злым. Вы с ним знакомы, что ли, Кира?

Зрит в корень!

— Да нет, просто сегодня утром неудачно столкнулись на улице, — не вдаваясь в подробности, созналась я.

Рассказать историю целиком у меня бы никогда язык не повернулся.

— Не повезло, — констатировала Валентина и протянула мне увесистую папку, — неси, Кира, не зли зама по сбыту ещё сильнее.

Ничего не оставалось делать, как подчиниться.

Фирма занимала весь пятый этаж пятиэтажного делового центра, и где находятся кабинеты администрации, я знала ещё с тех пор, как Людмила Витальевна провела меня по всему офису. Поэтому сложность у меня сейчас была только одна: передвигаться на дрожащих ногах в сторону нужной двери с табличкой «Зам. директора по сбыту продукции».

В приёмной меня встретила секретарь Темнова. Надо сказать, что, увидев за столом женщину в возрасте и далеко не модельной внешности, я на миг зависла: настолько образ отличался от расхожего, а уж с Сем Темом вообще никак не вязался.

Дама подняла на меня взгляд и строго спросила:

— Кто? По какому вопросу?

— Я из Соll-центра, Семён, — блин, отчество, как назло, вылетело из головы от страха, — просил принести распечатки.

— Заходи, — бросила суровая дама, не обратив внимания на мой конфуз, и я толкнула дверь кабинета.

Он сидел за столом в кресле, одетый в деловой тёмный костюм и светлую рубашку, сосредоточенно над чем-то работая. Такой его непривычный вид был настолько диковинным, что я невольно уставилась на Семёна и захотела протереть глаза. Прямо не офис, а разрыв шаблона какой-то. Как уложить в голове фото Сем Тема с Голливудских холмов, где он зажигает с полуголыми красотками, у «Феррари», с другими красотками, на яхте — со следующими и прочие изображения, которые я регулярно просматривала в Инстаграме от чистого безделья с тем Семёном Темновым, что сейчас корпел над документами, я не представляла.

— Давай сюда распечатки, чё застыла?

А, нет. Всё нормально. Хам. Как был в универе, так и остался.

Но спасибо ему за это. Здоровая злость придала уверенности ногам, и я, бодро прошагав к столу, положила папку перед носом начальства, немного не рассчитав силу.

— Смелая, смотрю. Молодец. Через неделю заменишь мою секретаршу. Дарья Дмитриевна уходит на пенсию, и я решил, что ты мне подходишь, — не отрываясь от бумаг, сказал босс, и я чуть не упала в обморок от неожиданности.

Чего? Это как он понял, что я ему подхожу? Он решил, что я отобью его от любого грабителя? Или что? Не хочу я к нему в секретарши. Да я лучше уволюсь!

Минуту открывала и закрывала рот, всё никак не находя слов, а потом опять вспомнила Герду Генриховну, суды, проблемы и, наконец, заговорила севшим голосом:

— Простите, — как же его отчество то, блин — Семён Иванович…

— Степанович!

— Точно! На «С» же!

— Семён Степанович. Но я не могу. У меня нет высшего образования. Я не справлюсь с такой ответственной работой.

Он оторвался от бумаг, смерил меня с ног до головы коронным презрительным взглядом, так что я почувствовала себя неуютно в новом, красивом, но недорогом тёмно-синем платье и выдал:

— Справишься, как тебя там?

— Кира Лисичкина.

— Так вот, Лисичкина, придётся. Принимай дела у Дарьи и учти, будешь отлынивать — пожалеешь.

Это точно месть. Однозначная и беспощадная. За всю беседу он поднял на меня глаза всего раз, и в том говорящем взгляде читались неприязнь, торжество и обещание всех земных кар.

Но что же мне делать? Бежать? Это выход, конечно, но разве я могу? Вышла в приёмную и обречённо подошла к столу секретаря.

— Здравствуйте, ещё раз. Дарья Дмитриевна, да? А я Кира Лисичкина. Семён Степанович сказал, что я поступаю к вам на стажировку.

Дарья Дмитриевна подняла глаза от экрана монитора, чему-то нахмурилась, но ответить не успела. В приёмную вошёл Алексей Апполлионов.

— О, Кирочка, как хорошо, что я вас встретил! Вы в нашей фирме работаете, да?

— Да, — растерянно ответила, просто не понимая, что хорошего он может найти в нашей встрече?

— Прекрасно! Будете моим секретарём. А то Маргарита уходит в декрет…

Что, блин, происходит?

Дарья Дмитриевна воззрилась на пришлого шефа с тем же недоумением, что и я.

— Но, Алексей Александрович, — осмелилась возразить эта отчаянная женщина, — Кира уже готовится в секретари к Семёну Степановичу…

— Ах вот как? — Апполлионов посмотрел недобро сначала на бедную Дарью Дмитриевну, а потом на меня и выдал. — Никаких приказов не подписывайте, Кира, идите туда, где до этого работали. Дальнейшие распоряжения поступят позже.

И скрылся в кабинете Темнова.

— Ох, не завидую я тебе, девочка, — проговорила секретарь Темнова, качая головой. У неё даже взгляд с сурового превратился сочувствующий, — попала как кур в ощип. Сейчас как наши местные куры узнают… ох, бедняжка. Ну да ладно. Ты иди, иди пока на обед, Кира, и молись, чтобы всё обошлось.

Её совету я, естественно, последовала, хотя и не совсем понимала: что и какие куры должны «сейчас узнать»? По дороге в свою каморку вспоминала все молитвы, которые знаю, но, видимо, всевышний меня в этот раз не услышал.

Глава 3

— Ну как всё прошло? — спросила Маша, не скрывая любопытства, как только я переступила порог.

— Да ничего. Отдала распечатки и ушла, — беспощадно обломала я ей кайф.

Нет, ну правда, не рассказывать ведь весь бред, что только что произошёл? Тем более Алексей сказал работать на прежнем месте и не грузиться.

— Тогда сходи на обед. У тебя тридцать минут, — распорядилась Валентина и приняла очередной звонок.

В столовую операторы ходили по очереди, так что сплетни в тесном кругу коллег за тарелочкой супа, мне, к счастью, не грозили, поэтому я, вздохнув с облегчением, отправилась на обед одна.

Помещение, выделенное под столовую, было небольшим, но уютным — всего пять столиков на четверых, и все они были заняты двумя-тремя обедающими сотрудниками. Набрав на поднос блюд — к счастью, питание оплачивала фирма, я намного растерялась: куда податься? Внаглую присесть к кому-то за стол мне не позволяло воспитание, да и не знала я, принято ли в этом коллективе такое своеволие.

Видимо, заметив мою заминку, две девушки, сидевшие за одним из столиков, пришли на помощь бедолаге с подносом. Они призывно помахали мне руками, а одна и голос подала:

— Иди к нам, не стесняйся.

Я с радостью приняла предложение и уже через минуту составляла с подноса на стол свои тарелки.

— Здравствуйте. Приятного аппетита, — вежливо поблагодарила я добрых девиц и уселась на стул.

— Привет, я Зоя, — представилась девушка, которая меня пригласила, — работаю в отделе рекламы. А ты давно у нас работаешь?

Обе новые знакомые были стильно одеты, элегантно причёсаны и виртуозно накрашены.

— Первый день сегодня. Меня зовут Кира, я из Cool-центра…

— А я Нелля, тоже из рекламы, — представилась вторая девушка и смерила меня оценивающим взглядом, — какие планы на выходные?

Внезапный вопрос поставил меня в тупик. Вообще-то планов у меня на выходные никаких не было. Моя единственная подруга Роза сейчас жила в Израиле, и досуг мой ограничивался тем, что обычно я помогала Герде Генриховне по хозяйству, читала книги или смотрела сериалы. Тусоваться я и раньше никогда не стремилась, но кому это интересно? Что мне сейчас ответить Нелле — дилемма. С одной стороны, менять что-то в своей жизни в мои планы совершенно не входило — не до того, а с другой… Герда Генриховна утром сказала, что с коллективом надо подружиться…

— Да, в принципе, никаких, — приняла я сложное решение, будто в омут нырнула, и обе девушки воодушевились.

— Отлично! Мы в пятницу собираемся в очень тесном девичьем кругу, чтобы обсудить новогодний корпоратив и придумать сюрприз начальству от коллектива, ты с нами?

Тю… Ну если в тесном девичьем, то конечно. Зря только переживала.

— А что от меня требуется? — вспомнив про осторожность, уточнила, — по сколько скидываетесь?

— Ой, да брось! Ничего не надо, — поспешила заверить Зоя, — приноси только свежие идеи и напиток, который будешь пить.

— Тогда я в деле.

Вот! Жизнь любит равновесие. Не повезло утром, зато сейчас я очень хорошо вливаюсь в коллектив. Улыбнулась девушкам и, вспомнив, что у меня осталось на обед пятнадцать минут, принялась за суп.

Вскоре Зоя с Неллей попрощались и убежали на свои рабочие места, а я вслед за ними спустя пять минут.

К концу первой смены негатив от утренних приключений совсем стёрся, и каморку операторов я покидала в приподнятом настроении. Вроде бы всё складывалось как нельзя лучше. Шефы о своих опрометчивых решениях не вспоминали, со всеми звонками я справилась блестяще — Валя меня даже похвалила, в коллективе я освоилась и даже буду участвовать в подготовке к корпоративу! Это ли не успех?

И думала я так ровно до тех пор, пока по дороге домой, на пешеходном переходе — кстати, переходила я на зелёный — прямо около дома Герды Генриховны чёрный внедорожник почти не совершил наезд на моё радостное тело, напугав до потери сознания. Машина затормозила в считанных миллиметрах совершенно нежданно, а из распахнувшейся водительской двери нежданно-негаданно выскочил… Темнов.

— Совсем уже?! — возмутилась я, раздувая щёки от злости и позабыв о страхе из-за потрясения. — Ты меня чуть не сбил!

— Ты сама бросилась на капот, пытаешься привлечь моё внимание?

Я задохнулась от несправедливости такого обвинения, но быстро взяла себя в руки, элементарно раскинув мозгами. Похоже, Темнов провоцирует меня на конфликт, иначе как он оказался на этой маленькой дорожке, ведущей к моему дому? Понятия не имела, зачем ему это нужно, мог бы просто уволить, если такой злопамятный.

— Вы ошибаетесь, я просто переходила дорогу, — решила не дать ему добиться желаемого, вспомнив о субординации и о том, что так и стою на переходе, что берёза среди пустыни.

— Врёшь, лиса! — выплюнул он пренебрежительно.

И я больше не нашла в себе сил поддерживать вежливую беседу.

Ещё в детстве мне бабушка говорила: «Кира, если оказалась в конфликтной ситуации с более сильным соперником, лучше просто уйти». Я фыркнула вместо ответа, повернулась к Сем Тему спиной и зашагала к дому. Успела сделать пару шагов, когда в спину раздался взбешённый рык:

— Ты кем себя возомнила?! Смотри на меня, когда я говорю!

Стало очень страшно, но я дошла до конца проезжей части и только там развернулась, чтобы пристально посмотреть ему в глаза, пытаясь передать всё своё отношение к происходящему взглядом.

— Слушаю вас, Семён Степанович…

Со стороны мы, наверное, выглядели комично, дискутируя в таком положении: я — выкрикивая фразы с тротуара, и он — стоящий у машины, грозно буравящий меня тяжёлым взглядом и не спешащий объяснять, зачем меня остановил. В конце концов, пауза затянулась, мне это надоело, да и редкие прохожие на нас озирались.

— …Если у вас всё, можно я уже пойду домой?

— Завтра поговорим, — пригрозил Сем Тем, сел в машину и уехал.

Вот чего он пристал-то? Может, мне стоит попросить у него прощения за утреннее нападение? Всё-таки извинений я ему не принесла, может, дело в этом? Точно. Узнаю, что он любит, куплю презент и попробую уладить конфликт мирным путём, как бы мне и не претило лишний раз общаться с Семёном…

Бодро добежав до дома и открыв дверь в квартиру, я наткнулась на благодетельницу, стоявшую в коридоре.

— Ну как всё прошло, Кирюш? — живо поинтересовалась она.

Само собой, я Герде Генриховне о своих неудачах рассказывать не стала — как я могу расстроить свою спасительницу? — и описала рабочий день только в радужных красках.

— Со змеями будь бдительна, Кира, — не очень обрадовалась она, услышав о предстоящей вечеринке, — не думай, что все мечтают с тобой подружиться.

— Я не настолько наивная, Герда Генриховна, — поспешила утешить старушку, — но и входить в конфронтацию с коллективом, отказываясь от безобидных приглашений, не стану.

— Смотри сама, девочка. Верю в твоё здравомыслие, — пожала она плечами, пожевав тонкие губы, — идём в кухню. Я приготовила плов.

Приготовленный по специальному рецепту в казане он был потрясающе вкусным, и я нахваливала его, не уставая, лишь бы только не возвращаться к неприятному разговору, а Герда Генриховна с радостью принимала похвалу, поддаваясь моим нехитрым уловкам.

Позже, когда я вымыла посуду, хозяйка квартиры с чистой совестью отправилась смотреть любимые сериалы, а я, прикрыв дверь в выделенную мне комнату, набрала в ватсапе поверенную во все события моей жизни, чтобы поделиться наболевшим.

— Привет, Роз, как дела, что нового?

— По голосу слышу, что тебе не терпится мне что-то рассказать, — ничего удивительного, что она сразу всё поняла. Подруга всегда меня «читала». — Не будем сотрясать воздух ненужной болтовнёй. Выкладывай.

— Сем Тем внезапно оказался моим боссом, — как на духу выложила я.

— А сколько стоит подписка на канал, где можно будет наблюдать за этим шоу?

— Роза! — шутки у неё были своеобразные.

— Прости, прости, я работаю над тем, чтобы выйти замуж за миллионера и забрать тебя жить в наше поместье, но, походу, у тебя быстрее выйдет устроиться в безбедном благоденствии.

— Мне не до приколов вообще-то, Роз. Я в панике. Я его в грязи изваляла, и он теперь меня ненавидит.

— Не узнал?

Смешно. Очень. Я даже улыбнулась.

— Конечно, нет. Но дело не в этом. Я боюсь, что он меня уволит, а мне очень нужна эта работа, ты ведь знаешь… В следующем месяце очередной суд по квартире, мне адвокату платить…

— Знаю и помню. Постараюсь тебе подкинуть немного шекелей…

— Не нужно, Роз, я и так тебе должна…

— Не выдумывай. Отдашь, когда выйдешь замуж за Сем Тема.

— Ты такая щедрая, подруга, готова навсегда попрощаться со своими деньгами.

— А если без шуток, то у меня всегда было предчувствие на ваш счёт. Давай, рассказывай подробно, что там произошло.

Я рассказала. Роза аж прихрюкивала в трубку, как ржала над моим утренним подвигом, а в конце посоветовала к Темнову с извинениями не ходить.

— Лисичкина, научись, в конце концов, быть стервой! Прекращай испытывать вину по любому поводу.

— Как, Роз? Это ведь моя вина…

— Завязывай. Дебил сам виноват, пора взрослеть, — отрезала Роза. — А ещё, знаешь, что? Флиртуй с этим Лёхой — не помешает.

— Не-е-ет! С ума сошла? Я не смогу!

— Сможешь, если захочешь. Посмотри в зеркало и не парь мне мозг. Всё, Кир, я побежала на охоту, не тупи там, когда добыча идёт сама к тебе в руки.

На этом Роза отключилась, а я, совершив вечерний моцион, улеглась в кровать и уставилась в потолок, вспоминая, с чего у нас с Темновым всё началось и попыталась себя убедить в том, что подруга права. Мне-таки надо научиться быть стервой.

Глава 4

Погрузившись в эти грандиозные планы, прокрутилась полночи, попутно запрещая себе вспоминать то, что произошло у нас с Темновым после близости, чтобы не портить себе настрой и мотивацию.

В итоге, утром, еле-еле проснулась и на работу собиралась впопыхах, на предельной скорости, но всё равно на пару минут опоздала.

— Кира, зайди к Людмиле Витальевне в отдел кадров, — сказала Валентина, как только я вбежала в кабинет, и демонстративно посмотрела на часы.

Боже! Неужели уволят?

В кабинет шла, придумывая достойное оправдание своему разгильдяйству. Может, стоит сказать честно: «Людмила Витальевна, вчера зам директора меня так напугал, что я полночи вспоминала, как случайно с ним переспала»?

Она должна меня понять, она же женщина… Или не должна? Сем Тем такой красавчик, что не удивлюсь, если даже завотделом кадров, будучи дамой семейной и в зрелом возрасте, сама не раз о нем думала перед сном, но при этом вряд ли на следующий день опаздывала.

Он и два года назад был хорош, но мальчишеской, хулиганской, выверенной рукой стилистов красотой. Серые глаза, которые он хитро прищуривал, смотрели на мир из-под тёмной косой и длинной чёлки с вызовом. Волосы он тогда коротко не стриг. Любил рваные джинсы, кожу, майки, кеды — естественно, брендовые, а на руках носил браслеты-фенечки. У него даже ухо было проколото и украшено бриллиантовым гвоздиком.

Нет, пожалуй, таким Темновым Людмила Витальевна бы не заинтересовалась, а вот нынешним… Растрепанные вихры сменила стильная стрижка, кеды — дорогие ботинки, джинсы и майку — модный костюм, браслеты заменили часы известной марки, лицо украсила ухоженная щетина, фигура стала мощнее, а уши теперь вообще ничего не украшало — влажная мечта всех женщин, а на самец. Так что про босса лучше помолчать, сочувствия мой рассказ точно не вызовет.

К этому выводу пришла, как раз добравшись до нужного кабинета. Набрала в грудь побольше воздуха, постучала, толкнула дверь и вошла, готовясь к неприятному разговору.

— Здравствуй, Кира, присаживайся, — опередила мои оправдания Людмила Витальевна, и я поспешила послушаться, аккуратно разместившись на краешке стула, — вчера Алексей Александрович и Семён Степанович оба одновременно отдали мне распоряжения подготовить тебя им в секретари. — Повисла недолгая многозначительная пауза, а потом она продолжила: — Дело в том, что у нас в фирме не принято задавать начальству вопросы, но не объяснишь ли ты мне в чем дело?

И так она на меня при этом посмотрела, что мне захотелось нервно порезать на стуле.

Зашибись, конечно, ситуация! Всё ещё хуже, чем я думала. Лучше бы за опоздание отругала. Как я могу прояснить ей ситуацию, если сама не знаю, что на них нашло? Рассказать, как приняла Темнова за грабителя? Ох, если до него дойдёт информация, что я треплюсь — мне конец. Не думаю, что такому заносчивому индивиду как Сем Тем понравится моя честная болтовня.

Но что сказать Людмиле Витальевне? Вон как она внимательно смотрит, ожидая ответа… Я прекрасно понимала удивление завотделом кадров. Чисто внешне я не выгляжу роковой красоткой, сразившей наповал сразу двух боссов, поэтому ей не терпится получить логичное объяснение. Впрочем, как и мне.

Напрягла мозги, но в голову приходили только совсем уж странные варианты.

— Людмила Витальевна, я понятия не имею, с чего они вдруг одновременно решили сделать меня секретарем. Да, я столкнулась с Алексеем Александровичем и Семёном Степановичем вчера утром у крыльца, но на работу к ним не просилась, клянусь, — я приложила руку к груди, подчёркивая свою искренность, — может, у них спор какой-нибудь или игра?

А что? Логично. Помнится, Темнов любил раньше всякие игры…

— Хм-м, странно. Боссы, конечно, молодые, горячие парни и далеко не образчики добродетели, но вот с таким я сталкиваюсь впервые. И что прикажешь делать?

Хороший вопрос. А варианты ответов дадут? Нет? Ну ладно, попробую найти выход сама.

— А можно, раз такое дело, чтобы никому обидно не было, я останусь в Cаll-центре?

— Это вряд ли. Не выйдет, Кира, но можно оставить за тобой выбор босса…

— Тогда Алексей Александрович, — выпалила я.

Тут и думать нечего. Кто угодно, только не Сем Тем.

Людмила Витальевна отчего-то нахмурилась.

— Не нужно так торопиться с выбором, Кирочка. Давай ка мы попробуем потянуть время до начала новогодних праздников. Ты пока постажируешься по два часа у Маргариты с Дарьей по очереди. Допустим, ежедневно с пятнадцати до семнадцати, — рассуждала она вслух, — они оценят тебя в работе, выдадут вердикт начальству, ну а там ты и озвучишь решение. А ещё есть надежда, что боссы сами к тому времени передумают брать тебя в секретари, или хотя бы один из них… Ну а если не передумают, впереди две недели каникул… Есть шанс, что проигравший остынет. Как тебе план?

А ведь она дело говорит. Целых семь дней до ухода на каникулы можно надеяться, что боссы про меня забудут!

— Я считаю его отличным!

Вообще, конечно, очень перед Людмилой Витальевной в этот момент было неудобно, и я готова была поддержать любой её план — сделала доброе дело женщина, приняв меня на работу, называется, теперь наверняка жалеет.

— Но не вздумай намеренно саботировать работу, а то и из Cаll-центра попрут, — предупредила строго моя благодетельница.

— Я и не думала. Просто постараюсь не показываться начальству лишний раз на глаза, может, и вправду блажь пройдёт.

— Вот и правильно, вот и умница. Иди работай, Кира. Стажировку начнёшь сегодня с Дарьи, Валю я предупрежу.

Из кабинета выходила чуть ли не вприпрыжку. Вроде пронесло. Ничего же страшного пока не происходит, буду надеяться, что и не произойдёт.

Надежды мои развеялись практически сразу, потому что, едва я переступила порог каморки операторов, тут же столкнулась с презрительным взглядом Маши.

— Вот скажи, Валь, что я не так делаю? — заметила она, глядя при этом на меня, — Почему таким вот фиалкам достаётся всё и сразу, а? Глянь, у неё даже маникюра нормального нет…

Был у меня маникюр! Правда, самодельный и не такой яркий, как у Марии, но аккуратный. Наговаривает коллега.

— Уймись, Маша, и работай, — одёрнула её Валентина, но в брошенном на меня взгляде читалось осуждение.

Хоть мне такой расклад совершенно не понравился, сначала я собиралась тихонько просочиться на своё место и приступить к работе, но потом внезапно вспомнила Розу, которая любила меня поучать: «Кирюнь, ты не тварь бессловесная, ты человек и право имеешь» — частенько повторяла подруга, и я решила в это раз не спускать наезд на тормозах.

— Я не знаю, что вы там себе про меня надумали, девушки, но к этому решению боссов я не имею ни малейшего отношения…

— Ага, конечно, сходила вчера в кабинет к Сёмочке — и вот, результат мгновенный, — фыркнула Маша скептически.

Я вспыхнула. Это она на что намекает?

— …Но предполагаю, почему оба начальника решили сделать именно меня секретарём…

— Ну и почему же?

Маша смотрела на меня с вызовом, демонстрируя, что не верит ни единому моему слову.

— Всё просто. Они посмотрели на меня и подумали, что я тут единственная, кто не разевает рот на их карманы, пытаясь заманить в ловушку вызывающими платьями, — я уставилась в её вырез, чтобы намёк точно стал понятен, — им помощница нужна, а не…

— Что? Да как ты смеешь?! Ты утверждаешь… Ты хочешь сказать… — Маша даже со стула вскочила, преисполненная возмущения.

Нормально? То есть ей можно, а мне нельзя?

— Уймись, Мария, — строго сказала Валя, — Кира где-то права, но и ты, Кира, послушай меня внимательно: не стоит теперь нос задирать и хамить.

Мгновенно стало стыдно. Вот что я за человек? Не выйдет из меня стервы, как бы Роза ни старалась. Я даже защитить себя толком не могу.

— Простите, — сочла нужным сказать и, сев за свой стол, надела гарнитуру, чтобы без лишних слов показать, что готова работать как все.

Вскоре, я погрузилась в разговоры с клиентами по самую макушку, стараясь соответствовать уровню коллег. Я делала всё возможное, чтобы отвечать на звонки грамотно и профессионально, сосредоточившись на работе и даже не заметила, как Валя отправилась на обед.

Зато этим воспользовалась Маша. Злорадно ухмыльнувшись, она перекинула на меня очередной вызов, а я его приняла, совсем не ожидая подвоха.

— Что, тварь, довольна? Жируешь на мои деньги? — раздался из гарнитуры визгливый женский голос, и я на миг растерялась от уровня громкости, а потом припомнила экзамен и ответила.

— Перезвоните, пожалуйста, вас очень плохо слышно.

Если дамочка перезвонит, я встречу её во все орудия. Но следующим поступил звонок не от истерички, хотя надо сказать ей спасибо, что взбодрила.

— Мне необходимо оборудовать стоматологический кабинет, — заявил властный, надменный и очень узнаваемый голос после того как выслушал обязательное приветствие.

Интересно, Темнов и вправду думает, что если добавит хрипотцы, я его не узнаю?

— Конечно! «Апполлион-медикал» сделают вашу клинику самой модной, современной и стильной в городе, — подыграла ему я.

Экзаменует? Да пусть.

— Сомневаюсь. Похоже ты совсем зелёная. Есть там у вас кто-то с менее писклявым голосом? Позови.

Вот гад! У меня нормальный голос. Я, между прочим, в хоре вторым сопрано пела и писклявым он никогда не был.

— Конечно. Одну минуту, — доброжелательно ответила, мысленно желая боссу недержания.

— Хотя стой, пискля. Как, говоришь, тебя зовут?

— Оператор Кира Лисичкина.

— Я записал. Ты мне не нравишься.

Так это не новость, Семён, даже не утруждайся мне об этом сообщать.

— Это ваше право. Всего вам доброго, — я перекинула звонок на вернувшуюся из столовой Валентину и сняла гарнитуру.

Боюсь, язвительные нотки мне сдержать не удалось, и Темнов мне это ещё припомнит.

Именно в тот момент я чётко осознала, как была права Герда Генриховна, предупреждая о змеях, и как была неправа Роза, где-то разглядевшая симпатию ко мне Темнова, а ещё как ошибалась я, думая, что мне повезло попасть на работу в эту фирму.

— Иди на обед, Кира, — с Валей босс даже говорить не стал, сбросил звонок, — а из столовой сразу отправляйся к Дарье Дмитриевне.

Я кивнула и задумчиво покинула каморку, рассуждая о своих новых открытиях.

Сегодня в столовой было не так многолюдно, как вчера, и даже пустовал угловой столик. Набрав еды, я устремилась к нему, радуясь, что получится поесть в одиночестве, но не тут-то было. На самом подлёте соседний стул отодвинула Зоя.

— Зазнаешься теперь? Вычёркиваю? — огорошила она меня вопросом.

— С чего? — я даже забыла о своих невесёлых мыслях, удивившись таким выводам.

Маша наверняка разнесла по офису новость, разукрасив своими пояснениями.

— Ну как же? Ты теперь персона особо приближённая…

— Неправда, — прервала я несправедливые обвинения, но и делать вид, что не понимаю о чём она, не стала, — никакая я не приближённая. Я, может, вообще не подойду на эту должность. Решение примут только после новогодних праздников. Так что…

— То есть ты идёшь с нами в пятницу?

— Конечно! С чего вы взяли, что я передумала?

Зоя обрадовалась и радость свою не скрывала.

— Дай пять, — заявила она, и я дала.

Зоя посидела со мной ещё минут пять, развлекая пустыми разговорами, пока я ела суп, а потом, взглянув на часы, помчалась работать. К счастью, больше ко мне никто не подсаживался, и, спокойно закончив обед, я отправилась на место сегодняшней стажировки.

— Здравствуйте, Дарья Дмитриевна, я прибыла для обучения, — войдя в приёмную, отрапортовала.

Дарья Дмитриевна благосклонно кивнула и жестом пригласила присесть с ней рядом.

— Значит, не пронесло, — констатировала факт секретарь Темнова. — Ну что же, будем искать в случившемся и положительные моменты. Не знаю, найдутся ли они у тебя, а мне вот лишние руки сейчас не помешают, — она махнула на стоящий у окна дополнительный стол, заваленный подарочными пакетами, — партнёры и клиенты поздравляют с наступающим.

Известная практика обмениваться сувенирами. Мне поручат их разбирать? Ну это весело.

— И что мне делать? — уточнила на всякий случай.

— Пока изучай должностные инструкции, — Дарья протянула мне папку, немного разочаровав, — а потом выясним, что ты умеешь и в каких программах разбираешься. Word, Excel, 1С знаешь?

Я знала, поэтому, кивнув, взялась за изучение обязанностей помощника руководителя. В принципе, ничего особенно сложного в работе секретаря не было. Всё-таки два курса в универе по специальности «Менеджмент организации» свой след оставили. Уж составление графика деловых встреч, совещаний, заседаний, прочих мероприятий и их организация для меня чем-то запредельным не казались. Да и организация командировок босса: покупка билетов, аренда помещений, транспорта — приступа паники не вызывали. Как и прочие обязанности, которые выполняет секретарь. Я закрыла папку и посмотрела на Дарью Дмитриевну, показывая, что первое задание выполнила.

— Как видишь, Кира, ничего сверхсложного нет, но в нашей работе важны детали. У каждого руководителя свои привычки и требования, твоя задача их запомнить, а иногда и предугадать…

Мысленно скривилась. Угождать Темнову мне вообще не хотелось, наверняка он жутко требовательный эгоист, но кого интересуют мои желания?

Дальше Дарья Дмитриевна, принялась меня обучать, как правильно заполнять таблицу с графиком встреч Темнова, и как раз дошла до запланированных по средам в двадцать один ноль-ноль рандеву с некоей Миленой, как он, собственной персоной, выплыл из кабинета, грозно сверкая серыми очами.

— Лисичкина, у вас какое образование? — спросил он.

И я обрадовалась. Вот сейчас узнает и турнёт!

— Незаконченное высшее, Семён Степанович. Два курса всего, — я затаила дыхание, боясь надеяться.

— А почему незаконченное?

Да какая тебе, блин, разница-то? Просто сочти неугодной и откажись от своей затеи, засранец.

— По семейными обстоятельствам, — с улыбкой отчиталась.

— Я так и знал! — он влетел обратно в кабинет и хлопнул дверью.

— Обычно Семён Степанович вежливый и милый, — задумчиво глядя на дверь шефа, промолвила Дарья. — Понятия не имею, какая муха его укусила.

Муху зовут «обострённое самолюбие», а второе, вернее, третье имя Сем Тема — неадекват. Приду домой, отпишусь от него в инсте. Бесит страшно!

До конца моей стажировки бешеный придурок из кабинета не показывался, а в пять я с облегчением вернулась в каморку, доработала оставшиеся два часа и отправилась домой.

Дойдя до того пешеходного перехода, на котором вчера Темнов меня напугал, пять раз посмотрела в обе стороны, прежде чем ступить на проезжую часть. К счастью, сегодня обошлось без приключений.

Про то, что решила отписаться от Сем Тема, вспомнила уже лёжа в кровати, когда набирала Розу, и, отменив вызов, с коварной улыбкой свершила задуманное. Правда, когда рассказала об этом подруге, она опять отреагировала своеобразно:

— Ты гений, Кира! Хороший ход, он сейчас свои носки съест от досады, а потом сделает всё, чтобы ты опять на него подписалась…

Я хохотала до слёз. Моя отписка ему как для одного места дверца, он её даже не заметит. Я любила Розочку очень сильно, но при этом признавала — она у меня с чудинкой, поэтому даже спорить с ней не стала — блажен, кто верует.

Глава 5

На следующий день пришла очередь посетить приёмную Алексея, поэтому сразу после обеда я туда и направилась.

Маргарита вообще оказалась не «Дарьей Дмитриевной». Вот она в образ секретарши босса вписывалась полностью, невзирая на беременность. Стильная блондинка, быстро набирающая текст на клавиатуре прямо хищными острыми ногтями, смотрелась в приёмной очень гармонично. Мне девушка вообще не обрадовалась и скрывать этого даже не пыталась. Скривив красивое лицо в брезгливую мину, она поприветствовала меня коротким:

— Садись туда, — и указала на отдельный, стоящий в стороне стол.

Хотя, может у неё просто токсикоз и девушке, к примеру, мой аромат не понравился.

Не буду осуждать, уподобляясь местным сплетницам, решила я и уселась туда, куда показали.

— Записывай, я не буду повторять дважды, — буркнула Маргарита и принялась очень бегло перечислять все привычки своего босса.

Я, конечно, записывала, но между тем, чем дольше она надиктовывала, тем выше поднимались мои брови. Я не уставала удивляться потоку странной информации. Вот, к примеру, зачем мне знать о том, что Алексей Александрович любит ванную определённой температуры и только с кофейной пеной?

Что-то я не видела вчера в должностной инструкции пункта, где написано, что секретарь обязана обеспечивать боссу и эти бытовые мелочи. Неужели Людмила Витальевна меня не зря предостерегала от поспешного выбора, и у Алексея Александровича свои, так сказать, заскоки?

— … А трусы он любит от «Бриони», строго в мелкую полоску, — продолжала поднимать мои брови на лоб, Маргарита.

Выходит, она и бельё шефу покупала? С ума сойти работёнка!

А главное, по офисным обязанностям — ни слова. Это что же у нас получается? Апполлионову младшему не помощница нужна, а нянька? А может, и того больше… Да нет, не буду делать преждевременных выводов. Но вот живот секретаря зама по закупкам так и притягивал взгляд, намекая на то, что стоит сто раз задуматься, прежде чем выбирать Алексея боссом.

Ну а когда он вошёл в приёмную, вернувшись с деловой встречи, и, ослепительно улыбаясь, подлетел ко мне со словами «Кирочка, очень рад!», ловко ухватил руку, поднёс к губам и облобызал, я вообще еле сдержалась от того, чтобы не вытереть кисть об платье и не спрятать за спину.

Бесспорно, Апполлионов — великолепный мужчина и отвращения не вызывает, но меня такой напор напугал до дрожи. Поэтому, когда в приёмную вошёл хмурый Темнов и буркнул «Лёх, есть дело. Идём, поговорим» и увёл Апполлионова в кабинет, я даже искренне ему обрадовалась.

— Кстати, когда шеф с кем-то уединяется в кабинете — заходить нельзя. Особенно, если это женщины, — намёк такой, что прозрачнее некуда.

А ведь таким респектабельным казался. Эх, совсем я в людях не разбираюсь, похоже.

* * *

Боссы совещались до самого окончания моей стажировки. Записав напоследок, какую именно гигиеническую помаду мне стоит покупать Алексею в мороз, я с радостью вернулась в Cаll-центр к злобно сверкавшей глазами Маше. Она хотя-бы честная и не прикидывается тем, кем не является.

Несмотря на то, что больше до окончания смены ничего особенного не произошло, второй рабочий день поверг меня в уныние, и вечером, тяжко вздохнув, я в очередной раз разослала резюме по фирмам и закинула объявление о поиске работы на специальный сайт. Чуяло моё сердце — в «Апполлион-медикал» надолго я не задержусь.

Спать укладывалась расстроенная. По обыкновению, набрала Розу, чтобы рассказать о сегодняшних событиях и поделиться выводами, но поддержка оказалась «как обычно». Подруга безапелляционно заявила:

— Кира, не тупи! Это происки врагов! Та Марго специально тебя троллила, неужели ты этого не понимаешь?

Я не понимала. Зачем беременной женщине делать такие вещи? Мне казалось, у них перед декретом мозги другим заняты.

— Роза, неужели, по-твоему, в жизни нет простых, честных людей?

— Кроме тебя? Нет, Лисичкина. Вот в кого ты такая? Вроде и фамилия многозначительная, но, видимо, генетика на тебе отдохнула. — Звучало обидно, но я не умела злиться на подругу, поэтому даже пытаться не стала. — Но хорошо, что у тебя есть я, которая научит что надо делать…

Роза минут пятнадцать распиналась о том, как мне стоит одеваться, кому что говорить и какую идею предложить на корпоратив во время пятничных посиделок…

Честно? Я не слушала. Я всё гоняла и гоняла в голове мысль: неужели Марго и вправду сговорилась с недоброжелателями за моей спиной и специально сегодня меня пугала? Но ведь это же непрофессионально! Как так можно очернять своего шефа? Не понимаю.

Я бы, наверное, долго могла развлекаться анализом прошедшего дня, но, попрощавшись с подругой, выключила свет, укрылась с головой, закрыла глаза и строго-настрого запретила себе грузиться, а заодно предаваться воспоминаниям о Темнове. Не хватало ещё и завтра проспать. Чтобы поскорее отправиться в мир грёз, я помечтала о том, как найду клад, выплачу все долги, выиграю суды, на оставшиеся деньги куплю котёнка или двух и… уплыла в сон. Несбыточные мечты всегда работали безотказно.

Третий рабочий день исключением из правил, вдруг сделавшись хорошим, не стал. Он оказался очередным квестом под названием: «выживи в курятнике, Кира, и разберись: кто друг, а кто враг». Точно дать определение принадлежности к тому или иному лагерю я могла только нескольким новым знакомым.

Вот, например Людмила Витальевна и Дарья Дмитриевна — они друзья. Маша и Темнов — эти враги. А остальные… Сложно сказать. Ещё утром я решила проявлять осторожность и не спешить навешивать ярлыки.

Поэтому когда в столовой вновь столкнулась с Неллей, не стала принимать её радость от встречи за чистую монету, а постаралась выяснить, как проходят их вечеринки.

— Ну в этот раз встречаемся у Зои. Едем завтра сразу после работы, так что все нужное бери с собой, — щебетала Нелля вполне приветливо.

Это она, наверное, имела в виду напитки и закуски. Куплю мандаринов, шоколадку и сок, а засиживаться не стану, о чём и предупредила.

— Но я ненадолго, живу не одна.

— Замужем? С парнем? — приняла стойку рекламщица и сразу из разряда «друзья» вновь переместилась в «неопределённые».

— Нет, живу у дальней родственницы, — не стоит вдаваться в детали, — она женщина в возрасте и будет волноваться.

— А, ничего, — немного разочарованно, как мне показалось, ответила Нелля, — Ритка тоже быстро домой уйдёт, из неё сейчас тусовщица никакая, да и характер во время беременности у нашей фифы не сахар. А у Вики — ты её пока не знаешь — вообще собака дома одна, и она никогда долго с нами не сидит. Так что будем в любом случае рады. Главное, неси свежие идеи.

Хм-м, а может, и нет тут никакого подвоха, и я зря накручиваю? Возможно, и Маргарита ничего плохого не замышляла… Ох, как же сложно-то жить на белом свете!

В общем, после этого разговора к Дарье Дмитриевне на стажировку я шла с квадратной от противоречивых мыслей головой. Очень надеялась, что секретарь Темнова загрузит меня новыми знаниями, и я, наконец, отвлекусь от своих проблем, потому что звонки клиентов вообще не помогали.

Но сегодня у Дарьи на меня оказались совсем другие планы.

— Давай-ка, Кира, принимай подарки, — встретила она меня словами.

— К-как принимать? Какие? — я не сразу поняла, что она имеет в виду, грешным делом, подумав, что это мне кто-то что-то подарил.

Но нет. Всё оказалось гораздо прозаичнее.

— Молча. Открываешь пакет, смотришь подарок, оцениваешь и сортируешь, — спустила меня с небес на землю Дарья Дмитриевна. — Ценные — отнесешь Семёну Степановичу в кабинет. Конфеты, сладости, кофе и чай рассортируешь по качеству: дорогие — оставишь тут, а что попроще — в столовую. Совсем бесполезные, типа открыток и безделушек, оставишь лежать в приёмной на столе для создания антуража. Поняла?

— Да, — ни минуты не сомневаясь в своих способностях, ответила я.

Справлюсь, куда я денусь? Если что — есть интернет, там и проверю ценность презента.

— Отлично, а то стол ломится, складывать некуда. А мне, как назло, нужно доехать до офиса отца Семёна и забрать документы: курьерам босс такие вещи не доверяет. — Вот тут стало немного страшно, и, видимо, заметив, что я побледнела, Дарья добавила: — Да не бойся ты так. Звонки принимай, все записывай, подарки тоже. Сотрудников, если явятся с вопросами, шли на завтра, а босса нет. Он на встрече.

Уф. Ну, тогда ничего страшного…

…Занятие увлекло, настроение поднялось до небес. Ещё бы! Штук десять таящих во рту шоколадных конфет кому хочешь его поднимут! Надо признать, что позволяла я себе недорогие вкусняшки — те, что откладывала для столовой, но при моем стеснённом в средствах положении и они казались невероятно вкусными. От выработавшегося в крови эндорфина я даже принялась напевать себе под нос новогоднюю песенку, разглядывая сувениры.

Кстати, тут меня ждала дилемма: а какие из них для Темнова могут оказаться ценными? Откуда мне знать? Судя по инсте, я могла только предполагать, что он любит дорогие машины, путешествия, красивых девушек, а иногда курит сигары. Но вот сочтёт ли он игрушечную модель какой-то красненькой машинки ценной, понятия не имела. На третьем прокате этой самой машинки по столу дверь приёмной распахнулась и в неё вошёл огромный усатый мужчина с объёмной сумкой в руках.

— Добрый день, — вежливо поприветствовал он меня, — Семён у себя?

— Здравствуйте. Его нет.

— А Дарья?

— К сожалению, тоже отошла и вернётся нескоро. Могу я вам помочь?

Мужчина был какой-то уютный и мгновенно вызывающий доверие, поэтому подвоха я никак не ожидала.

— Эх, жаль, что не повидаемся, но да ладно. Вот, — он поставил сумку на стол, — это Генрих. Не держите его долго взаперти. Инструкция по уходу внутри. Передайте Семёну, что Ломоносов заходил. С наступающим!

Мужчина покинул приёмную так же стремительно, как появился, а я осталась наедине с неведомым Генрихом.

Глава 6

Генрих скребся внутри переноски — при ближайшем рассмотрении, я именно так идентифицировала сумку, но голоса не подавал. Остальные подарки мгновенно потеряли интерес в моих глазах, как только мы остались наедине. Я ходила вокруг стола и думала: что делать? Вдруг там маленький котёнок или щенок, и ему сейчас страшно? А вдруг кто-то экзотический и опасный? Заглянула во тьму сумки с сетчатого торца, но Генрих забился в угол, и разглядеть себя не позволил. Как быть? Ломоносов сказал не оставлять малыша в переноске надолго. А долго — это сколько? Вдруг оно уже наступило? Нет. Я так не могу!

Милосердие неизбежно победило осторожность, и я приняла волевое решение приоткрыть молнию, чтобы хотя бы попытаться достать инструкцию и понять, что за живность презентовали Темнову.

Когда тянулась к застёжке, руки тряслись, как у заправского алкоголика, но я приказала себе не трусить и резко дёрнула «собачку» вниз. Никто на меня не бросился, осмелев, я откинула боковину, заглянула внутрь и поняла: в переноске есть ещё и клетка, а в ней… а в ней копошится что-то маленькое, коричневое, кудрявое, с длинным лысым хвостом!

Вот тут меня пробрал ужас, волосы встали дыбом. Боже! В глазах потемнело, а в висках застучала кровь.

— А-а-а-а! — заорала я и машинально оттолкнула от себя сумку. Она упала со стола, хрустнула, а я бодро отскочила спиной к двери в приёмную, будто австралийский кенгуру, потому что что-то мне подсказывало: Генрих — крыса, а это, пожалуй, единственные представители животного мира, которых я панически боюсь. — Спасите!

— Кира, что? — внезапно раздался за спиной голос Сем Тема, и я, не раздумывая, повернулась, чтобы запрыгнуть на босса и обвить ногами его талию.

Я слышала, как треснул шов на юбке, но мне в этот момент было глубоко параллельно и как я выгляжу со стороны, и что рука Темнова обхватила моё бедро гораздо выше, чем следовало. Главное сейчас — спастись от жуткого монстра, который наверняка выбрался на волю и теперь рыщет по приёмной в поисках объевшейся шоколада сладкой меня.

— Он… он там… Генрих там! Бежим, Семён! Скорее! — лепетала я бессвязно, задевая волосы на виске босса губами и вцепившись в его плечи, как утопающий в спасательный круг.

— Прекрати истерику, Лисичкина, и объясни толком что происходит? — босс попытался спихнуть меня с себя, но не на ту нарвался! — Или это план соблазнения у тебя такой? Не выйдет, лиса, этот колобок не для тебя бабушка пекла!

Что он мелет?

Возмущение от нелепицы, которую нёс Сем Тем, даже ужас пред Генрихом перекрыло, и я ослабила хватку, чтобы заглянуть придурку в глаза. Убедиться воочию, что он в себе и говорит серьёзно.

Темнов не шутил. Его обычно серые радужки потемнели, ноздри раздувались, шумно втягивая и выпуская воздух — наверное, от гнева, а мышцы закаменели. Он серьёзно думал, что это я так заигрываю? Да он ненормальный!

— Генрих — крыса. Его принёс Ломоносов, — решила я развеять бред, что снобский нарцисс себе надумал.

Внести ясность удалось чётко и коротко. В голосе не прозвучало ни малейшего намёка на флирт.

Темнов посмотрел поверх моей головы, покрутил своей из стороны в сторону и, развернувшись так, чтобы мне было видно, холодно бросил:

— Вот это, что ли, ужасный Генрих?

Чудовище сидело у стола и с невозмутимым видом жрало шоколадку прямо с обёрткой, видимо, упавшую вместе с сумкой. Я вздрогнула и опять поддалась панике: спрятала лицо у босса на шее, чтобы не видеть эту жуткую картину, и спросила с надрывом:

— Да-а, видишь теперь, что мне не до игр? Что же нам делать?

— Слезь с меня, истеричка. Взяла моду тереться!

Босс вообще не проникся моими страданиями, чурбан чёрствый! Он подошёл к столу и, невероятным усилием отцепив мои пальцы от своего пиджака, ссадил меня на него. А потом спокойно взял Генриха и запихнул в клетку. Странно, но чудовище на него не напало. А я так мечтала увидеть, как он трясёт окровавленной рукой… Эх…

— И хватит придуриваться, Лисичкина, лисы не боятся крыс, они ими питаются!

Стало обидно до слёз. Ну или это пошёл откат после резкого скачка адреналина, когда наступила относительная безопасность. Не знаю, но я внезапно решила психануть и покинуть приёмную, хлопнув дверью.

Неловко соскочила со стола и тут же рухнула на одно колено. Лодыжку прострелила резкая боль.

— Ой! — вскрикнула, не удержавшись, чем показала досадную слабость, но я ведь не железная.

Зато могу с честью носить звание «неуклюжая овца года», даже уйти красиво не умею.

— Да чтоб тебя! — выругался Темнов, подошёл ко мне, подхватил на руки и понёс в свой кабинет.

Возможно, это выглядело бы романтично, но на диван Семён меня сбросил весьма нелюбезно. Мне даже показалось, дай ему волю, он бы и мимо с радостью свою ношу уронил. Но зато когда он сел рядом и закинул мои ноги себе на колени, а потом снял с них туфли и принялся осторожно, едва касаясь, ощупывать лодыжку, мне пришлось прикусить щёку с внутренней стороны от чего-то внезапно ухнувшего в низ живота и резкого прилива жара.

Ой, зря! Зря я решила выпендриться и изображать из себя грациозную попрыгунью. Наверняка именно за это карма меня настигла и загнала в такое неудобное положение. Ведь тело, тело-то моё помнило его руки. И как ему, телу-предателю, в тот раз было хорошо — тоже помнило. Оно невероятно обрадовалось оказанному вниманию и тут же принялось сигнализировать: «Продолжай, дорогой Семён! Я по тебе соскучилось!»

Пришлось срочно призывать на помощь разум и здравый смысл.

— Уже всё прошло, — слабым голосом попыталась прекратить я разврат и отнять у хмурого Темнова ногу.

Но не тут-то было! Он гладил её и гладил, щупал и щупал… уже к колену подобрался.

— Не выдумывай, Лисичкина, я же вижу, как ты морщишься. Вот так больно? — надавил как раз на пострадавшее место, садюга!

Но это хорошо — неуместное томление разом пропало.

— Ай! — вскрикнула я — лодыжка-таки пострадала.

— Поедем в травмпункт. Сейчас позвоню, чтобы принесли твою одежду, — безапелляционно заявил босс.

Мамочки! Только не это! Больницы я терпеть не могла с тех пор, как лишилась родителей, а уж когда бабушка заболела…

— Нет! Не надо в больницу! У меня ничего не болит! — я попыталась вскочить, но была беспощадно придавлена к дивану тяжёлой рукой Темнова.

— Лежать! — гаркнул он, а сам встал, подошёл к столу, взял трубку телефона и, пока я отходила от шока, набрал номер. — Маша? Да, я. Принеси ко мне в кабинет вещи Лисичкиной и скажи Валентине, что она сегодня на работу не вернётся.

Божечки, что делается?! А Маша ведь ещё хуже, чем больница. Она как увидит сейчас развалившуюся на диване меня, так и всё. Труба дело.

Я приняла горизонтальное положение и сдвинула назад порванный боковой разрез юбки.

— Семён Степанович. Не надо в больницу. Ничего ведь страшного не произошло, — я демонстративно задрала пострадавшую ногу и покрутила свободной от туфли ступней.

Босс внимательно проследил за моим действием свирепым взглядом, и я отчётливо увидела, как на его скулах заходили желваки — злился.

— Ещё чего, Лисичкина! Знаю я таких, как ты! Решила мне иск выкатить за производственную травму? Не выйдет!

С чего он это взял?! Уставилась на параноика, не моргая. Почему он постоянно меня в чём-то подозревает? Он по жизни такой или это я создаю неправильное впечатление? Только открыла рот, возмутиться и заверить — если хочет, даже нотариально — что и в мыслях подобного не держала, как, стукнув разок для приличия, в дверь стремительно влетела Маша.

Она хищно окинула взглядом кабинет, явно мысленно измерив расстояние от моего дивана до темновского стола, и сощурилась.

— Вот вещи, Семён Степанович. А скажите, мы теперь постоянно с Валей будем в таком режиме работать? Нам вроде дали третьего оператора, а его вроде и нет…

Очень способная девушка Мария! Она даже высказывать претензии умеет мурлыча. Не то что я. А ещё умудряется при этом кокетливо хлопать глазами и покачивать бёдрами. Гений!

— В кадрах уже занимаются поисками нового оператора, Мария. Потерпите немного. Я выпишу вам с Валентиной премию за переработку, — нелюбезно буркнул Темнов, даже не глядя в её сторону.

Странно, но на него действия Маши вообще впечатления не производили. Он так изменился за два года… Не помню, чтобы он раньше был равнодушен к женскому вниманию. Может, у него в жизни произошла какая-то драма? И работает он не на отца, а на деда… Ох, бедненький! А я ещё о нем плохо думаю…

— Как в кадрах? Как нового? А Кира? — оператор Coll-центра была не лыком шита и так просто отступать не собиралась.

Мне даже на миг показалось, что сейчас коллега пронзит меня насквозь одним только острым взглядом, чтобы устранить помеху.

— А Лисичкина переводится на другую должность. Будет моим личным ассистентом. Всё, идите, Мария, работайте, — босс забрал у неё из рук мои вещи и буквально вытолкал за дверь.

Нет, ну ты глянь какой вражина!

Всю жалость как рукой сняло. Я тут делаю буквально невозможное, чтобы влиться в коллектив, а он одной фразой сводит на нет все старания! Ещё и выдаёт за решённый факт то, чего никогда не будет!

Может, он специально? Но за что он меня так ненавидит? Неужели все никак не забудет тот утренний пустяк? А может…

Может, он просто помнит меня с тех самых пор и злится из-за той ночи? Да нет. Вряд ли. С чего ему-то злиться, это ж не он девственность потерял с первым встречным…

— Одевайся, Лисичкина, шустрее. Не хочу весь вечер на тебя убить, — прервал размышления грозный рык.

Темнов подошёл, швырнул пакет с обувью и пальто на диван, а сам скрылся за неприметной дверью, расположенной в боковой стене кабинета.

Я честно планировала ещё поспорить и уклониться от посещения больницы, когда он вернётся, но не срослось. Глядя на появившегося в проёме уже напялившего пальто и злого на вид босса, я вздохнула и вытащила из пакета сапоги.

Глава 7

Ещё когда застегивала сапог, поняла, что нога немного опухла, а когда на неё встала, вообще невольно скривилась. Всё-таки травмировала я лодыжку, как бы ни пыталась убедить Темнова — и себя заодно — в противоположном. Естественно, он это заметил и тут же отреагировал, подойдя и подставив локоть.

— Держись за меня или на руках до машины донести?

Вот ещё! Я лучше на своих руках дойду, чем на его доеду. Поспешила ухватиться за предложенную конечность, а то и вправду понесёт через весь офис — с него станется. А мне потом отдувайся. Под руку передвигаться тоже, конечно, не айс, но можно хотя бы хромать, сделав страдальческое лицо, и тогда народ всё поймёт правильно.

Как только не спеша вышли в приёмную, взгляд мой неизбежно наткнулся на клетку с Генрихом. Монстр, ухватившись лапами за прутья решётки своей тюрьмы, сверлил меня злобными красными бусинами, телепатически передавая все, что обо мне думает и мечтает сделать, когда доберётся. Я вздрогнула, отвернулась и, усилив хватку на локте босса, попыталась ускориться.

— И да. Вот ещё что, Лисичкина. Будешь ежедневно приходить и налаживать контакт с Генрихом, вам с ним…

— Не-е-ет! Я боюсь крыс! Не надо, Семён Степанович, он на меня бросится, как только представится такая возможность! — взмолилась я, забыв о гордости.

— Генрих — породистый и воспитанный мальчик. Кудрявые рексы ласковые и игривые. — Меня опять тряхнуло, как только представила, как крыс ласкает меня лысым хвостом. — Он бросится, только если вы будете к нему проявлять свою обычную агрессию. — Ну точно мстит. Где я и где агрессия?! Смешно же! — А вот если проявите несвойственную вам чуткость, то быстро поладите…

Пока разговаривали, преодолели коридор и зашли в лифт. В кабине мы оказались не одни, поэтому Темнов замолчал. Видно, не хотел, чтобы были свидетели его тиранскому поведению.

На парковке он усадил меня в своего огромного монстра, просто подняв и забросив на пассажирское место, пристегнул ремнем, сам занял водительское кресло и, выведя машину на центральный проспект, двинулся в противоположную от поликлиники сторону.

— А мы куда? — с опаской спросила я, вцепившись в ручку двери.

— В лес везу, хочу на волю выпустить, блин. Или в зоопарк лучше?

— Да что вы себе позволяете, Семён Степанович?! Вы со всеми сотрудниками так фамильярничаете? — возмутилась до глубины души.

Достал просто! Небось, Людмилу Витальевну, у которой фамилия Половинкина, не возит «цельной» делать…

— Зубы свои, знаешь, где будешь показывать, лиса? — Темнов отвлёкся от дороги и зыркнул грозно, я инстинктивно сжалась, и он, отвернувшись, продолжил: — Хотя ты права. Что-то я разговорился.

Надо же? Это было так просто? Знала бы, раньше бы на него рявкнула.

Постановка негодяя на место работала изумительно! Больше он мне по дороге ни слова не сказал, правда, мы и приехали через минуту, и не к поликлинике, а к дорогому медцентру.

Я заволновалась о деньгах, хотела спросить, но передумала, глядя на красивое, но недовольное лицо босса.

Он молча вынул меня из машины, как плюшевую игрушку, молча завёл внутрь, молча усадил в кресло и куда-то ушёл. Вернулся, правда, быстро, и уже не один, а с приятной женщиной — врачом-травматологом.

Она завела меня в кабинет, осмотрела и, заверив Темнова в том, что ни разрыва связок, ни даже растяжения нет — пустяковый ушиб, велела ногу не нагружать, купить в аптеке ортез и выписала мазь. За приём с меня денег не взяли — видимо, у нашей фирмы с клиникой безналичные расчеты, а вот когда прихромала в аптеку центра и увидела цену на мазь и этот самый ортез — прозрела!

Нет уж. Обойдусь как-нибудь без последних достижений медицины. Дома сделаю йодную сетку, да эластичным бинтом ногу замотаю.

— Ну чего ты мнешься, Лисичкина? — Сем Тем психовал и мечтал от меня избавиться, может, даже с доктором той сговорился — переглядывались они многозначительно, — покупай да поехали, домой тебя отвезу.

— Поехали, я не буду ничего покупать. Вспомнила, что у меня дома все есть. Такое растяжение у меня недавно уже было, — лихо соврала.

Темнов подозрительно прищурился, но ничего не сказал и поволок к машине молча.

И доехали бы мы до моего дома так же молча, что было бы очень хорошо, если бы босс не вызвался довести меня до квартиры, а по дороге не напомнил:

— Завтра жду за час до обеда.

— Зачем? — если честно, его недавняя угроза совсем вылетела у меня из головы.

— Как зачем? Склероз, что ли? С Генрихом находить контакт. Начнёшь с изучения инструкции по уходу, чистки клетки и кормежки.

Мы как раз дошли до квартиры, и не успела я позвонить, как дверь распахнулась и за порог ступила Герда Генриховна.

Ха! А Генрих то тёзка отца моей благодетельницы — не вовремя посетила меня мысль, и я глупо хихикнула.

Конфуз. Они стояли и разглядывали друг друга несколько неловких секунд, а я мучительно думала, как поступить — я должна их представить? Надеюсь, Герда Генриховна не знает внуков Захара Сергеевича в лицо? Всё-таки она уже три года как не работает, а Темнов в то время, когда она ушла на пенсию, ещё учился…

— Здравствуйте, Семён, а вы какими судьбами?

Не повезло. Ещё и глянула при этом на меня строго. Ох, чую, разговора не избежать.

— Здравствуйте, не имею счастья знать, как вас зовут, — ответил Темнов, — но очень приятно, что Кира вам обо мне рассказывала и… Хм-м… показывала, вероятно…

Теперь и этот глянул на меня с усмешкой. Небось, уже представил себе, что я все уши Герде Генриховне о нём прожужжала.

— Да, нет. Просто… — собралась его поправить моя благодетельница, и я поняла, что её нужно срочно уводить, пока старушка не ляпнула, что устроила меня в их фирму, а то с босса станется, он и Людмилу Витальевну обвинит в сговоре со мной. Уж не знаю, что мы коварного замышляем, но он найдёт.

— Спасибо, Семён Степанович, что доставили до дома. Больше не станем вас задерживать, — я ухватилась за Герду Генрихову и сделала шаг, демонстративно приволакивая ногу.

Аллилуйя, этого спектакля хватило.

Герда Генриховна заохала и, попрощавшись с Темновым, поспешила завести меня в квартиру.

Какой ужас! С такой жизнью я стану актрисой получше Розы!

— Кирочка, что случилось? — обеспокоенно спросила бабушкина подруга, и я, вздохнув, решила ей все рассказать.

— Давайте я сейчас переоденусь, и за ужином поговорим, хорошо?

— Конечно. Я пока до магазина добегу, за хлебом же шла. Тебе ничего не надо?

Мне было нужно купить что-то на завтрашний стол, но я лучше утром сама забегу в магазин. Не нагружать же пожилую женщину. Поэтому отпустила, отказавшись. А пока она ходила за покупками, успела и душ принять, и переодеться, спрятав порванную юбку, и йодную сетку на ноге нарисовать. Бинтовать на ночь не стала — лодыжка уже почти не болела. Только синяк начал проступать.

Ну а за ужином я рассказала Герде Генриховне почти все свои приключения. Даже полегчало немного.

— М-да, — выдала она в итоге, — чего боялась, то и случилось. Семка меня не помнит, да и с чего бы ему помнить дедова бухгалтера? А вот я его хорошо помню. Шебутной парнишка, дерзкий, с родителями постоянно конфликтовал. Часто жил у деда и прибегал в офис — всё с ног на голову переворачивал с самого детства. А Алексей — тот поспокойнее, но ведомый, хоть и старше на пару лет. Сёмка вечно подбивал его на всякие авантюры… и с девочками в том числе…

Герда Генриховна сделала страшные глаза, чтобы я сразу поняла: девочек братья делали падшими женщинами. Мне ли не знать? Даже усмехнулась про себя.

— …Была одна пикантная история с сотрудницей фирмы, которая попала в зону интересов братьев. Я уже не работала, но мне Люся рассказывала. Так вот они… То есть прямо вдвоём. С ней одной… того самого! — и рот ладонью прикрыла, будто испугавшись того, что сказала.

— Одновременно? — уточнила я почему-то шёпотом, и Герда Генриховна кивнула.

— Захару пришлось её уволить.

— Я все поняла. Но вы, пожалуйста, не волнуйтесь, я не собираюсь с ними сближаться: ни с одним, ни с другим. У меня есть ещё голова на плечах.

Вот кобели! Решили, что ли, меня новой игрушкой сделать? Не выйдет!

— Очень хорошо, что ты такая умница, Кира — похвалила меня Герда Генриховна.

В этот момент я решила вправду стать умницей и больше в истории не влипать. Нужно быть исполнительной, спокойной, вежливой и рассудительной, тогда у меня всё получится.

Не откладывая в долгий ящик, я сделала первый шаг к успеху, перед сном взявшись читать в интернете про карликовых рексов, долго и внимательно разглядывала собратьев Генриха, пытаясь найти в них привлекательность и уловить в глазах «игривый нрав», как обещали в статье.

Когда рассказала Розе, чем занималась, она живо поддержала меня в своей обычной манере:

— Правильно действуешь, Кир! Путь к сердцу мужчины лежит через его питомца, пусть это даже и крыса.

Тьфу ты! Кто про что, а Роза про любовь.

Глава 8

Но, как известно, благими намерениями выложена дорога в ад…

До самого обеда следующего рабочего дня мне удавалось действовать согласно намеченному плану и оставаться «умницей», а потом наступил час встречи с монстром… С двумя монстрами. Когда я под надзором одного из них открыла клетку второго и сунула туда руку, пальцы мои тряслись, но я упрямо тянулась к Генриху, чтобы вытащить на волю и почистить клетку.

— Ну же, Лисичкина, хватит уже прикидываться Овечкиной. Возьми его, — подначивал Темнов, и я сделала решительный рывок.

Что подумал в это время Генрих, мне неведомо, но крыс выбросил навстречу хвост, и двадцатисантиметровый жуткий отросток меня коснулся.

— А-а-а! — заверещала я и рванула руку.

Это сработало как спусковой механизм: чудовище прыгнуло и тяпнуло меня за палец. Я затрясла рукой, подпрыгнув на одной, по нелепому стечению обстоятельств, больной ноге и заорала ещё громче, рухнув на пол.

Темнов, кажется, матерился, но это не точно. Он подлетел, захлопнул клетку, рывком поднял меня и кинул на диван. В этот момент в приёмную влетела Дарья Дмитриевна.

— Что случилось?! Кого убивают?! — взволнованно спросила.

— Она ненормальная! Бедного Генриха напугала до полусмерти!

Я напугала? Это Генрих «бедный»? Да Темнов сам ненормальный!

— Мне в больницу надо! Сорок уколов от бешенства делать! — напомнила я о том, как на самом деле обстоят дела, глотая слёзы.

— Это бедолаге Генриху надо делать уколы, чтобы от тебя не заразился!

— Кирочка, успокойся, — святая женщина Дарья протянула мне стакан воды и какую-то таблетку, — вот, это слабенькое успокоительное. Выпей и пойдём, промоем рану.

Её я послушалась, она тут одна адекватная, видимо. Обняв за плечи, секретарь Темнова завела меня в ту самую неприметную дверь, за которой, оказывается, скрывался санузел и прихожая с комнатой отдыха. А негодяй хорошо устроился!

Дарья Дмитриевна сунула мою пострадавшую руку под струю воды, промыла, а потом оглядела.

— А где укус, Кир? Или это другая рука? — озадаченно спросила она, и я тоже глянула на палец.

Магия! Никакой раны у меня не было. Генрих даже не прокусил кожу! Правду говорят: у страха глаза велики. Стало очень стыдно.

— Я просто панически боюсь крыс, мне показалось…

— Не оправдывайся. Я вот пауков так же боюсь, поэтому тебя понимаю. Налепим на палец пластырь для виду, — решительно отмела мои попытки себя обелить секретарь, становясь соучастницей обмана, и вывела в кабинет.

Темнов поджидал, сидя на краю стола, и я как бы случайно продемонстрировала ему средний, обмотанный пластырем палец — брови босса сошлись на переносице, желваки заходили ходуном.

— Мне можно больше на стажировку не приходить? — с надеждой спросила я.

— И не мечтай, Лисичкина! В понедельник продолжишь знакомство с Генрихом, — отрезал мучитель.

Либо уже подействовала таблетка, либо привычка к неприятностям, но я лишь подумала о том, что понедельник — последний рабочий день, потом вечером корпоратив, во вторник мы отправимся на каникулы, а через две недели я вернусь на работу секретарём Алексея Александровича. Он в любом случае лучше, даже с гигиенической помадой и другими прихотями.

С этим и отправилась в столовую, а потом на другую стажировку.

Маргарита опять заставила меня заниматься всякой ерундой, бесконечно далёкой от обязанностей секретаря. Сегодня я протирала верхушки шкафов в приёмной, поливала цветы и носила в столовую конфеты, чай и кофе из подарков Алексея, разбором которых секретарь занималась самостоятельно.

В итоге к концу рабочего дня нога немного разболелась, настроение после приёма успокоительного было заторможенное, и идти на вечеринку совершенно не хотелось, но я бахнула обезболивающего и приказала себе не киснуть. Решила же быть умницей, вот и нечего сворачивать с пути!

В общем, в гости к Зое отправилась вместе с остальными девушками.

Шумной компанией мы завалились в большую квартиру-студию и принялись накрывать на стол.

— А ты что, только сок будешь? — удивилась Нелля, когда я достала из пакета свой вклад, и все сразу же на меня нехорошо посмотрели.

— Да, я не пью алкоголь, — покаялась.

После той вечеринки я не пила. Так, бокал шампанского на Новый год под куранты. Нет, не потому что жалела о содеянном под воздействием коктейлей, просто печалилась, что не очень хорошо все запомнила.

— По здоровью или идейная? — продолжила пытать меня уже Маша.

Тон её подразумевал: и тут решила выпендриться?

Можно, конечно, было на здоровье свалить, но наговаривать на него после потери всех близких для меня табу, а вот Гердой Генриховной прикрыться было вполне допустимо:

— Просто моя хозяйка не любит такого, и я не хочу потерять жилье.

— Тю, — заявила Зоя, — так ты ж бокальчик для настроения, за знакомство и чтобы не отрываться от коллектива!

Ну, в общем, опять сработала моя нелюбовь к уговорам, и тот бокальчик вскоре сыграл роковую роль в моей судьбе.

Видимо, вино и таблетки, встретившись в моем организме, вступили в сговор с моими недоброжелателями, и меня понесло.

Уже через двадцать минут я сидела за столом и фонтанировала идеями подарков боссам.

— …А Семёну давайте купим трусы «Бриони», аккуратно вскроем упаковку, посыплем внутреннюю поверхность красным перцем, потом запечатаем и вручим! — коварно хохотала я. И пофиг, что «Бриони» носит Алексей. В голове всё смешалось.

— Эко её, — заметил кто-то из девочек, — Кир, уймись, за что ты так Сёмочку?

— Потому что он негодяй, мажор, кобель и тиран, — не стесняясь в выражениях, просвещала я всех до тех пор, пока меня не засунули в такси и не отправили домой.

* * *

Утром проснулась с головной болью и чувством вины. Только к понедельнику отошла, благодаря Розе и Герде Генриховне. С бабулиной подругой мы наряжали ёлку и вспоминали о хороших временах, когда бабушка ещё была жива и не болела, а я училась. Ну а Роза вправляла мне мозги в привычной манере.

— Ой, ну и что такого? С кем не бывает? Подумаешь. Все моют кости начальству. Ну а за алкоголичку тебя никто не примет. Они же видели, что тебя с бокала развезло…

Их поддержка помогла, и в понедельник на работу я шла в нормальном настроении, почти забыв о пятничной выходке.

А зря. Враг в это время не дремал…

Выяснилось это, когда я явилась в приёмную Темнова на процедуру ежедневного сближения с Генрихом.

— Семён Степанович злой как чёрт, уже три раза про тебя спрашивал, что там у вас произошло опять? — встретила меня словами Дарья Дмитриевна. — А впрочем, не отвечай, иди скорее.

О господи, что на это раз на него нашло?! Ладошки вспотели, в кабинет я входила на дрожащих ногах.

— Ну наконец-то! — воскликнул босс, и в глазах его мелькнул злорадный блеск…

Глава 9

Я даже растерялась. Такое впечатление, что я на сутки опоздала с доставкой миллиона долларов, и Темнов все глаза просмотрел в ожидании.

— Я пришла вовремя, — осторожно напомнила ему о том, что с моей стороны никаких косяков нет, и нечего тут злиться, — у вас ко мне что-то срочное?

— О да, Лисичкина, подойди-ка сюда… — не предвещающим ничего хорошего ласковым голосом позвал босс.

Я ненавижу триллеры и фильмы ужасов, видела их за свои двадцать два всего пару-тройку, но, клянусь, тон Темнова мне живо о них напомнил, и кровь застыла в венах от ужаса — именно так разговаривали маньяки, заманивая жертву в тёмный уголок.

Медленно, стараясь не показывать панику, я на негнущихся ногах двинулась к столу, а как только подошла, босс пустил по столешнице телефон, нажав на воспроизведение видео. А там…

А там я во всей своей красе, не стесняясь в выражениях, рассказываю о «достоинствах» Сем Тема и выдвигаю предложения, как именно нужно его за них вознаградить…

В глазах потемнело, уши заложило — звуки доносились как сквозь вату. Боже! Кто-то меня знатно подставил. За что? К страху прибавился жуткий стыд, и краска залила лицо.

— У тебя очень богатое воображение, Лисичкина, у меня даже съёжилось всё, как только я себе представил твой подарок, — с нескрываемым сарказмом продолжил уничтожать меня босс, — но, может, всё-таки у тебя есть этому объяснение? Может, я всё неправильно понял, и ты расскажешь мне, как дело было на самом деле?

Я бы обязательно рассказала. Если бы знала, что именно мне сейчас поможет, и могла бы вымолвить хоть слово… Но я не могла и не знала, а ещё со мной прямо в ту минуту грозился случиться первый в жизни приступ панической атаки. Я пыталась пропихнуть воздух в лёгкие, но у меня не очень хорошо получалось сделать это, казалось бы, привычное дело.

Пауза затягивалась, я готова была рухнуть на пол, но, как ни странно, на помощь пришёл Генрих. Он выскочил откуда-то из-за ноутбука Темнова, подбежал к краю стола и, встав на задние лапы, протянул ко мне передние, зловеще подмигнул и защёлкал зубищами, издавая леденящие кровь звуки. Клянусь, так и было!

В общем, клин вышибло клином. Отшатнувшись от стола, я, наконец, наполнила лёгкие живительным кислородом и обрела дар речи.

— Всё не так, как выглядит, Семён Степанович, — прозвучало, как в дешёвой мелодраме, но тут уж ничего не попишешь, — я вам сейчас всё объясню…

Дальше я рассказала ему о вреде совместного употребления лекарственных средств типа успокоительного и обезболивающего одновременно с алкоголем и попросила понять и простить. Темнов не проникся.

— Не утруждайся больше, Лисичкина, мне всё ясно. Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, — заявил, и я была с ним полностью согласна. Я ведь действительно делилась с коллективом своими мыслями и мечтами, и то, что какая-то с… курица их слила боссу, не делает их менее кровожадными.

— Я была не в себе не умышленно, это всё…

— Мне глубоко фиолетово, Лисичкина, под воздействием чего ты мечтала заняться членовредительством в буквальном смысле этого слова. Ответь мне только на один вопрос: тебе нужна эта работа?

Сердце и душа вопили: нет! Подавись своей работой, а разум им возражал: очень нужна. Денег нет. Во второй половине января суд, надо платить адвокату. Ты в долгах, как в шелках, Кира. Сядешь на шею Герде Генриховне?

— Очень! — разум победил, и ответила я твёрдо, хоть и подозревала подвох в вопросе.

— Тогда предлагаю сделку. Сейчас ты идёшь в отдел кадров и заявляешь Половинкиной, что выбрала в боссы меня. Потом вернёшься сюда, и мы с тобой отправимся за костюмом, потому что на корпоративе ты будешь моей Снегурочкой и от меня не отойдёшь ни на шаг. — Зачем ему это всё? Я просто недоумевала. Правда, что ли, спор? — А завтра прямо с утра мы с тобой уезжаем на две недели в мой загородный дом…

Ну это уже край! Может, он ещё и ошейник на меня наденет с поводком?

— Вы в своём уме? Хотите меня принудить… взять… в сексуальное рабство? — заикаясь от негодования, спросила.

Темнов заржал так искренне, что мне даже обидно стало.

— Спустись с небес, Лисичкина! На фига ты мне сдалась? Будешь моей служанкой на все новогодние каникулы, а то я дом купил, а прислугой обзавестись не успел.

Ничего себе! Большего унижения я и не ожидала. Действительно, раскатала губу… Это, наверное, Розины разговоры завели меня не в ту степь, что я возомнила о себе…

Какой-то колкий комок пережал голосовые связки, и я сжала кулаки, пытаясь привести их в порядок, а глаза сами отыскали Генриха, который в это время гадил прямо на столе босса, и уцепились за эту картину как за якорь. Похоже, что такими темпами крысы, а особенно кудрявые рексы, вскоре станут моими любимыми животными. Вид откладывающего горошки Генриха умиротворял.

— Двадцать первый век на дворе, Семён Степанович, вы в уме ли предлагать мне такой унизительный договор? Для подбора обслуги существуют клининговые фирмы, а принуждать меня незаконно…

— Ну, можешь подать на меня в суд, Лисичкина, — Темнов многозначительно посмотрел на телефон, и я вздрогнула. Только не ещё один суд! Тем более с такими доказательствами…

Я мгновенно сдулась: сложно отстаивать свои права, когда виноват.

— За что вы меня ненавидите? — устало спросила, чётко осознавая: выхода-то у меня нет.

— А ты не догадываешься?

Нет. Я не догадывалась, но он спросил таким тоном, как будто я просто обязана была это сделать.

Глава 10

Семён

— За что вы так меня ненавидите, Семён Степанович, — голосок усталый, печальный, красивый и цепляющий за душу… глаза к нему сделала такие жалобные-жалобные…

Лиса! Я чуть не повёлся, но вовремя вспомнил, что она просто гениальная актриса.

Пришлось даже ущипнуть себя за руку под столом, чтобы не поддаться её очарованию.

— А ты не догадываешься? — от внезапной боли голос прозвучал недостаточно грубо, а я хотел грозно рыкнуть.

Хотя… зря я надеялся пробудить её совесть — у таких, как она, её попросту нет.

— Если это из-за того, что я случайно приняла вас за грабителя, то прошу прощения. Я честно-честно никому не рассказывала о том случае, и, если моих извинений мало, готова оплатить химчистку… — и ещё там что-то лепетала, переминаясь с ножки на ножку, пытаясь меня отвлечь точёными икрами.

Но нет. Холодно, Лисичкина, совсем холодно, корни нашей проблемы лежат гораздо глубже, и не пытайся меня разжалобить — не поведусь. События двухлетней давности пронеслись перед глазами, как будто случились только что…

…В то утро я проснулся в прекрасном, удовлетворенном настроении и даже без похмелья. Чудесная девочка Кристина исчезла, но я не расстроился. Решил, что выясню, чей она подарок, и обязательно закажу её позже, пожалуй, даже на пару дней. Приняв душ, спустился в кухню, отметив по дороге, что клининг заканчивал приводить дом в порядок, а там наткнулся на Ольгу.

Мысленно скривился, но не удивился. Сводная младшая сестра Лёхи, как ни крути, а член семьи и осталась в доме на вполне законных основаниях.

— Смотрю, ночка у тебя удалась, Сем, — оглядев меня с ног до головы презрительным взглядом, поприветствовала она.

— Не завидуй, — сегодня грызться не хотелось, и я прошёл к кофемашине, решив не реагировать на её реплики вообще никак, но она намёка не поняла.

— Ха! Чему мне завидовать? Это ж не меня планируют растрясти, как Буратино.

— Ты уже похмелилась прямо с утра? — я не очень понимал, о чем она, но знал, что в её больную голову может прийти что угодно.

— Придурок ты, Сем. Попадешься, как Касьянов. — Тут у меня рука с кружкой дрогнула. Витёк Касьянов недавно женился в самом расцвете лет на одной ушлой девице, которая умудрилась от него залететь. Но при чем тут я? — Так тебе будет и надо.

— Кристина работает за деньги, они таким не промышляют, — не знаю, зачем возразил, просто напоминание о Витьке меня неприятно кольнуло.

Ольга некрасиво заржала, даже соком поперхнулась, и мне её намёки вообще перестали нравиться.

— Кристина? Она так назвалась? Ну Лисичкина даёт! Её зовут Кира, и она учится со мной, как и её ненормальная подружка! — торжественно объявила Ольга.

Как ни странно, услышав это, я обрадовался. Почему-то новость, что девушка, с которой мне было ночью невероятно хорошо, отдалась мне не за деньги, а по желанию, разлилась по телу приятной волной.

Ольга, видимо, поняв, что сенсация не произвела на меня должного впечатления, продолжила развивать тему:

— Они этим давно с Розкой промышляют.

— Чем промышляют?

— Разводят мужиков, а потом шантажируют. Уверен, что она не наделала твоих фото ню?

Пока у неё напугать меня не получалось.

— Да даже если и наделала, мне нечего стыдиться.

Думать о девушке плохо мне не хотелось, а ещё она была девственницей. Чистой такой, неопытной. Кстати… А почему она так запросто прыгнула ко мне в койку? И почему я решил вчера, что она девица лёгкого поведения? Напряг мозги, припоминая… Вроде из парней кто-то говорил, что вызвал девочек, не помню точно…

— О, а ты хоть предохранялся? — прервала мысли Ольга. Я зыркнул на неё как на ненормальную. Что за вопросы? Когда я пренебрегал безопасностью? — А использованные презервативы лично уничтожил?

Это она, вообще, к чему? Намёки мне не нравились.

— Оля, свали отсюда нафиг. У тебя кукушка едет от ревности, какие-то вселенские заговоры придумываешь…

Огрызнулся, но мозг машинально отметил, что резинку я не выбрасывал, но и на полу у кровати утром она не валялась…

— Ну-ну, Темнов, продолжай вести себя как лох. Вот будет номер, когда тебе предъявят тест ДНК.

— Дорогая, я не верю тебе, не старайся. Мне прекрасно известно, на что ты способна ради достижения своих целей, но, повторюсь: та ночь была нашей ошибкой, и будущего у нас с тобой нет.

Достала в край, хотелось остаться одному и хорошенько подумать, только Оля не из тех, кто сдаётся.

— Ну и придурок. У меня есть доказательства, смотри-ка… — порывшись в своём телефоне, она повернула ко мне экран.

— И что это значит? — я вообще не понял, зачем она тычет мне в нос списком моих подписчиков в инсте.

— Ну вот же, смотри! Роза Жданецкая и Кира Лисичкина давно на тебя подписаны. Каждую фотку твою лайкают!

Ну, это хотя бы и объясняло, почему девушка так просто рассталась с девственностью, и тревога немного отпустила.

— Ну и?

Я расслабленно откинулся на спинку стула и сделал, наконец, глоток кофе.

Ольга нахмурилась.

— Не считаешь это доказательством? Тогда смотри ещё, — она опять покопалась в телефоне и продемонстрировала уже фото из чужой инсты.

На нем Киру обнимал престарелый и достаточно известный актёр отечественного кинематографа, а нарядная и ярко накрашенная девушка целовала его в щёку. Фото было сделано в каком-то темном коридоре, но они оба были явно счастливы. Внутри неприятно заворочалась змея ревности и сдавила грудь.

Хотя с чего бы мне было ревновать? Я и не знаю её совсем.

— Но она была девственницей! — эх, зря я вообще Ольге об этом сказал, но слово не воробей.

— Ха-ха. Погугли, что такое гименопластика, дорогой не кровный родственник. Ну а если не веришь, Зариб Танфоров… — Точно! Сам бы не вспомнил, как мужика звать! — …последняя жертва Лисичкиной. Могу устроить вам встречу, мы с ним знакомы. Когда услышишь историю из первых уст, поверишь, наконец, что я говорю правду?

Ольга была много с кем знакома, и что в их числе этот актёр, меня совершенно не удивляло, но вот идти на встречу с каким-то кинутым мужиком, чтобы послушать его историю, мне совершенно не хотелось. Не так уж сильно мне эта Кира и понравилась. Вокруг полно девушек и красивее, и честнее.

— Не надо. Я тебе верю, Оль. Спасибо за заботу, конечно, но попрошу тебя впредь не лезть в мои дела.

Я оставил кофе недопитым и поспешил в свою комнату. Тогда мне сильно не терпелось узнать судьбу использованного презерватива… которого ни в мусорке, ни под кроватью не обнаружилось.

Я неделю, наверное, переживал что Лисичкина явится ко мне со справкой, но пронесло. Видимо, не получилось, ну а для подстраховки, чтобы она даже не вздумала ко мне соваться впредь, на следующий день в универе я умышленно с ней столкнулся, сделал вид что не узнал и нахамил так, как умею это делать только я…

— …стажировки? — вернул меня в настоящее вопрос, который я не расслышал, но это и не важно. Отвечать я не собирался.

— Что я непонятного сказал, Лисичкина? Бегом в отдел кадров, и жду одетую на стоянке через пятнадцать минут.

Она побледнела, но развернулась и вышла из кабинета.

Проводил взглядом стройную, грациозную фигуру и в очередной раз задумался: почему она считает меня идиотом и делает вид, что не узнала? Решила, что способна преодолеть такую незначительную преграду, как Сем Тем? Самонадеянная слишком. А новую девственность она уже себе приделала или в этот раз решила обойтись без неё?

Эта хищница не Лисичкина, она целая Лисищина, раз осмелилась проворачивать свои интриги у меня перед носом. Думает, за два года я её забыл? Ну и глупышка! Естественно, я её узнал! В тот же миг, как она на нас с братом напала, пытаясь провернуть свою ловкую операцию по захвату личного «халявного банкомата».

Я склерозом пока не страдаю. На что она рассчитывала? Что я забуду такой редкий экземпляр? Ну нет, он снился мне целую неделю в кошмарах после прошлой истории, я её до конца дней не забуду. Хоть бы загримировалась для приличия. Наглость ошеломляла. Внешность-то имела эта лиса нестандартную. Она уродилась не рыжей, а чистой чернобуркой, да и другие черты имела исключительные: светлую гладкую кожу, жёлтые миндалевидные глазищи, упрямо вздёрнутый точёный нос, чувственные пухлые губы, которые я, кстати, до сих пор помнил на вкус, соблазнительные формы и невероятный артистизм… Одно то, как она изображает страх перед милашкой Генрихом, заставляет аплодировать стоя.

Ещё пока её ждал сегодня, всё думал. Нет, не о том видео, что мне скинул аноним и нашей с ним дальнейшей переписке — он мне Америку не открыл, просто подкинул козырь в руки. Я думал: интересно, что её вынудило вновь вернуться к охоте? Не срослось с прошлой жертвой? Когда на днях спросил об образовании, она сказала, что бросила универ по семейным обстоятельствам — значит, прошлая охота удалась. Пробил анкету в отделе кадров — не замужем, детей нет, значит, удалась не на сто процентов и на алименты лиса рассчитывать не может. Интересно, что произошло? Хищница сожрала старого «колобка», деньги промотала и отправилась за новым, положив глаз на моего падкого на красивых баб брата? Или их за два года было много? Скольких она уже обвела вокруг пальца? Вокруг полно менее информированных, чем я, богатых мужиков, которые могли пасть её жертвами. Ведь эта наивная мордашка, хлопающая длинными ресничками, способна свести с ума любого. Я на себе ещё тогда прочувствовал, да и сейчас еле держусь. А уж Лёха и подавно сразу поплыл, но я его спасу, пусть лиса не спешит праздновать победу.

План действий у меня созрел почти мгновенно, прямо пока валялся на той парковке: врага нужно держать поближе — гласит мудрость. Не стал спорить с мудрейшими и решил отвадить от неё брата, предъявив тому всю тёмную суть коварной хищницы.

Правда, Ольгины методы мне не доступны и ещё, пока у Лёхи перед глазами стоит только лисья аппетитная пятая точка, он ни за что не прислушается к голосу разума и просто уволить лису не позволит. Подумает, что я сам запал на аферистку и всячески пытаюсь устранить конкурента, или что мщу за то, что лиса меня изваляла в грязи. Даже если я приду к нему с полученным сегодня компроматом, это не поможет. Он только поржёт и загорится ещё сильнее, ведь про него-то она там ничего кровожадного не говорила. И вот поэтому я буду действовать умнее: сначала заграбастаю её в своё безраздельное пользование на все праздники, там покажу брату, что она за деньги готова на всё, заодно предъявлю родственникам «девушку», чтобы отстали. А ещё лучше, если её увидит Ольга — та уж точно сводного просветит быстрее меня, ну а существование лисы сделаю таким невыносимым, что после Нового года она сама уволится и оставит в покое нашу семью навсегда.

Брат потом обязательно поблагодарит, но это будет позже.

Надевал пальто и спускался всё с теми же мыслями. Нет, ну какая всё-таки гениальная актриса! Зачем она с таким талантом выбрала путь охотницы за деньгами? Могла бы в кино пойти сниматься, у неё там и связи есть… Уверен — уже бы в Голливуде блистала, а не разбазаривала способности впустую. Хорошо, что Ольга меня тогда, просветила на её счёт, а то бы уже кусал свои нищие локти, провожая аппетитную пятую точку, усыпанную бриллиантами.

Лёхину сводную я терпеть не могу, она мне много гадостей сделала, но за ту историю, пожалуй, я должен сказать ей спасибо.

Глава 11

Что с Темновым не так? Красивый, успешный, богатый и такой… злобный рабовладелец! Выходя из кабинета, я просто кипела от негодования и, естественно, ни в какой отдел кадров бежать прямо сейчас не собиралась. Ещё чего? На все вопросы, которые я задала, ответить Сем не удосужился, только сидел со свирепым выражением лица и таращился на меня, не сводя глаз. Так что нетушки, Людмиле Витальевне я пока ничего говорить не стану. Я же не совсем размазня, чтобы безропотно исполнять его прихоти. Вот сейчас оденусь, спущусь к машине, спрошу ещё раз об обязанностях и оплате за те рабочие дни, что буду пахать в его доме, и если он опять промолчит или ответы мне не понравятся, прямо сразу выйду и отправлюсь домой. Пусть, пусть разразится скандал и меня с позором уволят. Стыдно будет перед Людмилой Витальевной и Гердой Генриховной, конечно, но ничего! Переживу!

Взвыла про себя, как только представила такое развитие событий… Нет, не переживу. Умру от позора.

Зашла в Cаll-центр и явно ощутила, что в каморке меня прямо ждали, дождаться не могли… Об этом мне сообщил счастливый взгляд Марии, которая даже не пыталась скрыть торжества.

— А ты куда? — спросила она с предвкушением, увидев, что я одеваюсь.

Вот вообще не сомневаюсь в том, что это она ту запись сделала и отправила Семёну, змея.

— С Семеном Степановичем за костюмом, он попросил меня сегодня стать его… — паузу сделала умышленно, чтобы у Маши зубы в порошок стёрлись от досады, и желаемого эффекта добилась, — …Снегурочкой.

— Врёшь! — выплюнула коллега, и счастье стёрлось с её лица, будто ластиком.

— До встречи на корпоративе, — с улыбкой махнула девушкам рукой на прощанье и вышла за дверь.

Ну а там скинула неуместную маску «у Киры всё по плану» и отправилась на стоянку, продолжая рассуждать над странным поведением Сем Тема. А может, он не по девушкам вообще?

Даже остановилась на мгновение от внезапной догадки. Просто вспомнила, что такие слухи одно время ходили, и Оля Виленская — девочка из моей бывшей группы, которая как-то связана с семьёй Темнова — их даже подтверждала. Она говорила, что Сем Тем разочаровался в девушках и переметнулся на другую сторону. Что, узнав об этом, родители Семёна даже из дома сына выгнали, лишив содержания…

Точно! Всё сходится! И работает он сейчас на деда…

Даже как-то досадно стало на миг. Такой мужчина и туда же… но вскоре отлегло. Нет, этого быть не может, это нереально. Вспомнила, что потом эта информация не подтвердилась, да и Роза сразу не поверила, заявив, что Виленская врёт, потому что сама сохнет по Семёну, но тот к ней безразличен.

Другие объяснения не находились, вот вообще непонятно, чего он ко мне цепляется.

С этим спустилась на парковку и, отыскав глазами чёрную громадину машины босса, направилась к ней.

— Лисичкина, сколько тебя ждать? — предмет моих противоречивых мыслей был в привычном настроении и стоял, опираясь на открытую пассажирскую дверь. — Иди сюда скорее.

Я ускорила шаг, а что делать? Как только приблизилась, Темнов проделал свой коронный трюк с забрасыванием меня внутрь автомобиля и пристегиванием ремнём безопасности. Затем завёл двигатель и повёз в неизвестном направлении…

— Семён Степанович, вот смотрите, вы опять придираетесь, а ведь я пришла без опоздания, — решилась я перейти к намеченному плану и завела разговор издалека, показав боссу на часы, светящиеся на приборной панели. Он сжал губы в тонкую линию, и я сочла это добрым знаком, рискнув продолжить, пока он хотя бы меня слышит и реагирует. — А ещё вы не ответили: за что вы меня так ненавидите?

— Тебе кажется, Лисичкина, я не испытываю к тебе ненависти. Я тебя вообще не выделяю из толпы.

О как! Кто бы мог подумать!

— Да-а? — не сдержала я удивления, услышав это наглое враньё, но доказывать обратное не стала.

— Конечно. А то стал бы я селить у себя дома прислугу, которую ненавижу?

— Наверное, нет, — звучало логично, а вот выглядело не очень. — Тогда давайте проясним, что будет входить в мои обязанности и какова оплата за внеурочную работу, которую я буду выполнять в свои законные выходные.

Надеюсь, он не рассчитывает на то, что получил бесплатную рабыню?

— Я ждал этого вопроса! — торжествующе усмехнулся Темнов, будто я спросила что-то из ряда вон выходящее. Неужели действительно надеялся на халявную служанку? — Оплата будет достойной. Двадцать тысяч в сутки тебя устроят?

Поперхнулась, а потом прикинула в уме цифру и чуть не охнула вслух от радостного удивления. Конечно, устроит! Потом нахмурилась: за какие такие заслуги он готов платить огромные деньжищи?

— Вы хотите мою почку? Ограбить с моей помощью банк? Спрятать труп? — спросила осторожно, напоминая себе о том, что лёгкие деньги с неба не падают, и не стоит радоваться раньше времени.

Но двести тысяч за десять дней… Двести! Они заставляли сердце радостно биться, а мозг прикидывать, куда их потратить.

— Ничего такого, что противоречит твоим принципам, Лисичкина, — ответил босс редким для него нормальным тоном, и это немного остудило эйфорию. Заманивает. — В бардачке готовый договор. Прочитаешь, и подпишем после того, как возьмём костюмы. Приехали.

Он остановился на парковке самого крупного торгового центра нашего города, прямо напротив яркой вывески «Товары для взрослых». Вообще офигел? Я посмотрела на него так возмущённо, что другой человек умер бы со стыда, но не Сем Тем. Этот заставил пылать меня…

— Лисичкина, — вернулся он к привычному, высокомерному тону, — ты о чём там уже размечталась? Даже не уговаривай, мы в тот магазин не пойдём. У нас приличная фирма.

Хотелось его бить… Долго, сильно и ногами. Такое случилось со мной впервые, и только чудом я сдержалась…

— Очень жаль, Семён Степанович, а то ж я только и мечтаю, как бы кого-нибудь соблазнить…

Мой сарказм Темнов не оценил

— Забудь мечты! Сегодня ты Снегурка — скромная внучка Деда Мороза. Ты, вообще, в курсе, как у нас проходит ежегодный корпоратив?

Я знала. Девочки в пятницу вспоминали прошлые года. В «Апполлион-медикал» принято проводить торжественно-поздравительную часть в конференц-зале офиса. На ней боссы подводили итоги года, отмечали особо отличившихся и одаривали подарками. Нет, подарки-то всем вручали, но лучшим сотрудникам ценнее. Потом коллектив и молодые боссы шли в ресторан, где передавались вакханалии до утра, а вот Захар Сергеевич от коллектива отрывался, после официальной части уезжал и праздновать не мешал.

— Я не пойду в ресторан, — поспешила сообщить, пока Темнов не придумал, что бы такого обидного и на эту тему ляпнуть, типа, а таких алкашей, как ты, Лисичкина, мы с собой не возьмём.

— О чём ты, Лисичкина? Какой ресторан? Мы с тобой выезжаем рано утром, поэтому сегодня поздравим сотрудников и по домам собираться.

Просто какой-то удивительный дар вредничать! Все равно умудрился вывернуть так, будто я о ресторане только и думала.

Пока отстёгивала ремень безопасности, Темнов уже вылез из машины и, открыв пассажирскую дверь, вытащил меня, чтобы поставить на очищенный от снега тротуар. Я даже пикнуть не успела. Ну что такое-то?! Обращается со мной, как с вещью!

— Семён Степанович, у меня есть ноги и руки, я сама могу управиться с таким пустяком, как…

— Видел я, Лисичкина, как ты управляешься, мне не понравилось. Хочу иметь эти две недели здоровую…

Прозвучало двусмысленно, и я поспешила уточнить:

— Я ещё ничего не подписала, между прочим, и хочу сразу предупредить…

И тут меня осенило! А что если, услышав про моё добровольное увольнение, Сем Тем обрадуется, и вообще только того и добивается? Почему он сразу не побежал к Людмиле Витальевне с этой записью, я понять могу. Всё-таки не очень-то удобно давать уважаемой взрослой женщине послушать, как новая сотрудница о тебе отзывается и каким интимным образом предлагает расправиться. Почему Маша, или кто там эту подставу организовал, не разослал её по всему офису — тоже понятно. Темнов узнает, чьих рук дело — и мало не покажется.

И вдруг всё стало кристально ясно: Темнов с самого начала хочет от меня избавиться, но по какой-то причине сделать этого не может, и выход у него один — сделать так, чтобы я сама уволилась. Злость и чувство противоречия решительно заявили — не бывать этому! Назло врагам не уволюсь. Да и двести тысяч уже как-то сами собой прижились в моей голове и распределились по нуждам, поэтому я продолжила немного не так, как намеревалась:

— …что потребую предоплату.

— Даже не сомневался, Лисичкина. Получишь на карту, как только завтра утром сядешь в мою машину.

За разговором мы благополучно миновали взрослый магазин, войдя в торговый центр, поднялись на третий этаж, и Сем Тем двинул в свадебный салон. Честно говоря, я даже растерялась. Заходить в этот бутик вместе с Темновым было как-то символично и волнительно, что ли… Не знаю. Странное чувство.

— А зачем мы туда? — шёпотом спросила, притормаживая.

— Даже не думай об этом! — гаркнул Темнов, и странное чувство мгновенно улетучилось, сменившись уже привычной досадой.

— О чём не думать? О Милене? Вы же на ней жениться собрались? — не знаю, зачем я про неё ляпнула. Наверное, просто хотела, чтобы он не думал, будто я мечтаю о свадьбе… с ним. — А она тоже подойдёт? Просто я думала, мы за костюмами…

— Лисичкина, лучше помолчи, а то ты несёшь откровенный бред. Мы за костюмами.

Оказывается, вдобавок к основной деятельности, салон занимался ещё и прокатом костюмов. Когда мы вошли внутрь, и я чуть ли не носом уткнулась в вешалки с пёстрыми нарядами, и стало неловко. Вот и с Миленой этой. Я даже не знаю, кто это. Может, бабушка или психолог… А что? Темнову точно психолог не помешает, а лучше — психиатр. В общем, прав он. Надо мне молчать побольше.

— Здравствуйте, Семён, — навстречу нам вышла продавец, — ваши ежегодные костюмы готовы. Девушка будет свой примерять?

— Здравствуйте, Елизавета. Будет.

Приятная девушка Елизавета проводила меня в примерочную и вручила вешалку с нежно-голубым костюмом Снегурочки. Он был невероятно красивым и очень даже приличным. Лёгкая шубка, отороченная пушистым мехом, расшитая вышивкой и украшенная переливающимися стразами, длиною доходила до колена и села по фигуре идеально. А нацепив на голову такой же богатый голубой кокошник, я вообще пришла в восторг. Полюбовалась на себя в зеркало, покрутилась и с улыбкой вышла в зал. Ну вот просто никаких сил её скрывать не было, так я понравилась себе в образе Снегурки. С детства мечтала ею побыть, но меня никогда не выбирали…

— М-да, — с недовольным видом протянул Темнов, оглядывая меня с ног до головы, — Снегурочка из тебя никакущая. Не бывает таких Снегурок. Лиза, а костюм лисы есть?

Вот и этот туда же. Так обидно стало, что аж слезы навернулись.

— К сожалению, лис нет, и позвольте заметить, что вы неправы, Семён. Потрясающая у вас Снегурочка, самая красивая из всех, кого я в нашем салоне видела, а то, что она брюнетка, вообще не страшно.

Я благодарно улыбнулась Лизе сквозь слезы и умчалась в примерочную, пока Темнов не заметил, как меня задели его слова.

— Ладно. Оформляйте этот, — раздался за спиной ворчливый голос босса.

Ну что за гад? Ему всего двадцать семь, а противный, как будто старый хрыч.

Глава 12

Внутри все клокотало от бури эмоций, которые вызывал у меня Темнов своими выходками, но, несмотря на это, я твёрдо решила — ему меня не сломить! Отныне он будет от меня получать только вежливую улыбку, нейтральный тон и разговоры по делу. Поэтому после традиционного забрасывания меня в машину, которое стало неизбежным и обсуждению не подлежало, я открыла бардачок и вытащила папку с договором.

— Сиди, читай, Лисичкина, вернусь через десять минут, — бросил Сем и отправился в тот самый магазин.

Вот чует моё сердце, гад меня специально троллит, чтобы лишний раз напугать, но бесполезно. Я как та сталь — трудности меня закаляют. Вон уже и не реагирую почти, только совсем немного опасаюсь, что он вручит мне перед всем коллективом непристойный подарок. А чтобы совсем не реагировать, я погрузилась в чтение документа.

До последнего пункта все шло более или менее хорошо: барин желал вкусно кушать, жить в чистоте, носить свежее и принимать гостей хлебосольно. То есть мне предстояло как минимум два раза организовать застолье. Ладно, это не беда. Готовить я всегда любила. С уборкой тоже проблем не возникнет. Слава богу, зима на дворе, окна мыть не заставит, сколько бы их там в его доме ни было. Нажать кнопку на стиральной машине я тоже в состоянии. Вот уход за Генрихом немного напрягал, но ничего, я его уже почти люблю, может, вскоре и погладить смогу без содрогания. В общем, я почти ликовала, предвкушая, что двести тысяч достанутся достаточно легко, а главное — честным трудом, пока глаза мои не прочли пункт номер десять:

«На корпоративе и в случае других встреч или совместных мероприятий с родственниками Темнова С. С. Лисичкина К. В. обязуется исполнять роль его девушки. Услуги интимного характера в договор не входят».

Невероятно просто! В этот момент я вообще перестала что-либо понимать… Мне срочно нужна Роза, пусть даже и со своими нелепыми пояснениями, пусть выдаст хоть что-то внятное, потому что своих объяснений этому сумасбродству у меня в этот момент не было никаких.

Сфотографировала договор, отправила Розе и быстро наговорила голосовое сообщение, обрисовав обстановку, а ещё предупредила, что говорить сейчас не могу.

Управилась как раз к тому времени, как Темнов показался в дверях магазина с подарочным пакетом в руках, и даже успела прочесть ответ от подруги:

«Соглашайся и подписывай. Не тупи. Это липа. Как сможешь, позвони».

Точно! Чего это я запаниковала? У нас в стране ни один суд такой договор не примет. Выдохнула.

— Есть вопросы? — запрыгнув в машину, поинтересовался босс будничным тоном, как будто в договоре не было ничего такого удивительного, — если нет, подписывай.

— А вы в курсе, что такой договор не имеет юридической силы, Семён Степанович? — предприняла я последнюю попытку достучаться до его разума.

Уж в чем, в чем, а в договорах я теперь разбиралась. После стольких-то судов.

— Естественно. А ты пойдёшь с ним в суд? Это, Лисичкина, скорее, соглашение и твоя должностная инструкция, тут прописано то, за что ты получишь свои деньги.

Хм, ну раз так обстоит дело, буду считать, что Темнов просто не захотел тратить на меня слова и доверил это дело бумаге, ну и заодно настрочил шпаргалку, чтобы я ничего не забывала.

— Ладно, это понятно. Но не могли бы вы мне подробнее пояснить пункт десять?

Вот хоть убей меня, я не понимала, зачем ему это нужно. Он же меня терпеть не может. А если даже на миг поверить в теорию Розы, что Сем Тем мной заинтересовался, то тем более непонятно его поведение. Так мальчики в первом классе с девочками заигрывают, но не когда им под тридцать и не такие, как бабник Темнов! Что я не видела, как он с понравившимися девушками общается?

— А это тебя не касается, Лисичкина. Мне так надо. Либо подписывай, либо видео с твоим фееричным выступлением станет достоянием общественности. Я не стал его никому показывать и тому, кто прислал, запретил это делать по одной лишь причине: не хочу, чтобы дошло до деда — расстроится, узнав, в какой гадюшник превратилась его любимая фирма. Только поэтому я решил наказать тебя самостоятельно, лишив выходных. А зачем мне нужна липовая девушка, тебе знать необязательно. Самое главное я прописал: на интим не надейся.

Тьфу на него! Прям сплю и вижу, как с ним переспать! Волна возмущения поднялась и осела. Да. Иногда сплю и вижу… А ещё — я же решила не реагировать на его подначки. Я же поняла, что он задумал. Чего психовать? Кстати, двести тысяч выглядят теперь как компенсация за увольнение. Похоже, Семён на все готов, лишь бы от меня избавиться! Но я-то не планирую идти у него на поводу.

— Пропишите сумму, и я поставлю подпись, — произнесла, как и планировала, деловым тоном.

— Какая же ты предсказуемая, Лисичкина. Ну да ладно, — Темнов взял папку у меня из рук, обозначил сумму, подписал договор и передал его мне вместе с ручкой, — я махнула подпись без лишних терзаний, — и, кстати, на корпоративе твой первый выход, не забудь, что обращаться ко мне нужно будет на «ты». Мой дед и брат уже сегодня должны узнать новость, что ты моя девушка, так что можешь начинать тренироваться.

Оу! Правда, что ли? Меня осенило внезапной идеей. Ну держись, тиранище! Шантажировать он меня вздумал! Ещё посмотрим кто кого!

— Тогда тебе тоже не помешает потренироваться, пупсик, — пропела я ласково, и Темнов вцепился в руль до побелевших костяшек. — Или зая, или котя? Что предпочитаешь?

Этот барьер с переходом на «ты» я вообще преодолела с лёгкостью. Почтения Сем Тем у меня не вызывал, да и вообще — я видела его голым, он сделал меня женщиной, а потом отморозился. Язвительный тон мне удался отлично, Темнов даже растерялся на миг, а потом взял себя в руки.

— Лисичкина, ты палку-то не перегибай. — Ой-ой как страшно. Не рычи, диктатор, сам напросился. — Называй Семён, и всё. Никаких кличек.

— Ну даже не знаю… — показательно-скептически протянула, делая губы уточкой. Так ведь принято разговаривать девушкам мажоров? — У меня, конечно, не такая насыщенная личная жизнь, как у тебя, но что-то мне подсказывает, просто «Семён» будет звучать неестественно.

Ох, какая же это оказывается прелесть — троллинг!

— Ты мне мстить надумала, Лисичкина?

Бинго, босс! С мозгами у него всегда всё было в порядке.

— Кира. Для начала тебе нужно выработать привычку называть меня хотя-бы по имени, а там можно уже и до ласковых прозвищ постепенно дойти, я настаиваю на «солнышке», — ласково напомнила и погладила его по плечу. — Темнов вздрогнул.

— Не забыла, что иногда мы будем оставаться одни, и тогда, когда никто не увидит…

— Ой, и что ты мне сделаешь? — совсем уж расхорохорилась я, расслабленно откинувшись на спинку сиденья. — Ты, дорогой Сёмочка, сейчас сам того не желая дал мне козыри в руки. В нашем соглашении ведь не прописано, что я должна молча терпеть издевательства и не могу огрызаться, ну а то, что ты наградил меня высоким званием своей «девушки», так вообще делает меня неуязвимой!

Я победно рассмеялась.

На самом деле это был истерический смех. Просто я офигела от своей дерзости и внутри немного тряслась от страха.

— А вот и твоё истинное лицо, лиса! Я сразу понял, что ты стерва, но мы ещё посмотрим, кто победит.

— Пф-ф! — задрав нос, я отвернулась к окну.

Ну… просто дерзить дальше я не рискнула — нечего дёргать тигра за усы перед корпоративом, но и сдавать позиции не собиралась. Мне понравилось испытывать за себя гордость, которая переполняет душу, когда даёшь отпор врагу.

За этим невероятно приятным разговором мы незаметно доехали до делового центра и поднялись в кабинет.

— Дарья Дмитриевна, дед уже приехал? Мешок с подарками готов? — бросил босс, проходя через приёмную в кабинет, ну и я за ним как на веревочке.

— Да, Семён Степанович. Мешок стоит у вас на диване, начало торжественной части через пятнадцать минут.

— Кира, — вдруг обернулся босс и обратился ко мне, а я аж вздрогнула от неожиданности, услышав своё имя из уст Семёна. У меня даже кончики пальцев закололо от потрясения. Это прозвучало как-то слишком ласково и интимно… — если тебе нужно уединиться, чтобы надеть костюм, иди в комнату отдыха, а я тут оденусь.

Я растерянно перевела взгляд на Дарью Дмитриевну, которая проследовала в кабинет за нами, и с ужасом поняла, что такое необычное обращение удивило и её — секретарь, подняв бровь, смотрела то на меня, то на шефа.

И вдруг пазл сложился окончательно: это он имел в виду, что мне уже сейчас в роль нужно вживаться? Перед всем коллективом? А потом мне придётся работать с клеймом бывшей любовницы? Да уж… А ведь его задумка куда коварней, чем показалась мне в начале. Радовалась, дурочка.

Эх, мне до интриг Темнова расти и расти… Надо будет вечером обязательно выслушать Розу внимательно, может что-то дельное всё же подскажет. У неё и опыт, и генетика… Ну а пока придётся как-то самой выкручиваться.

— Мне только шубку и корону надеть, Семён Степанович, не волнуйтесь, — ответила я тоном безмерно уважающего начальство сотрудника, а принимая из его рук кофр с костюмом, ущипнула интригана за руку, привлекая внимание. И когда он на меня возмущённо глянул, на миг сделала большие глаза.

— Дарья Дмитриевна, убедитесь, что все сотрудники уже в конференц-зале. Мы с Кирой сейчас придём, — правильно меня понял босс и избавился от свидетеля.

Дарья Дмитриевна покинула приёмную, и не успела за ней закрыться дверь, как я зашипела:

— Я на это не пойду! Подставить меня вздумал?

— На что именно? — Темнов сделал вид, что не понимает.

— Ты и перед коллективом собрался меня девушкой выставить? А потом что? Как я буду работать с подмоченной репутацией? — распиналась, наступая на босса, как боевой воробей на пингвина — малоэффективно, к сожалению.

Сем Тема это совершенно не напугало: он стоял с невозмутимым видом и отрицать очевидного не собирался, а потом ещё взял меня за плечи и хорошенько тряхнул. Аж зубы щёлкнули.

В этот момент дверь открылась, и в кабинет без стука вошли два Апполлионова в новогодних костюмах: дед Мороз и внук Мороз.

Попадос! Я застыла каменным изваянием, а вот пытавшийся до этого вытрясти из меня душу Темнов не растерялся и мгновенно заключил меня в нежные, удушающие объятья…

Глава 13

— Семён! Я, кажется, просил не устраивать из офиса… — голос Захара Сергеевича прозвучал грозно, но Темнова не впечатлил.

— Дед, это другое, — перебил он родственника, — мы с Кирой сегодня решили попробовать встречаться, и я её пригласил провести в моем доме новогодние праздники…

Хорошо, что гад прижал мою голову к своей груди, и никто не видел выражения моего лица. Очень подозреваю, что шок скрыть мне бы не удалось, он же даже подготовиться не дал! А так пыхтела себе тихонько в боссову рубашку и приходила в себя.

—..Вот, знакомься, это Кира.

Темнов оторвал меня от груди и, развернув, предъявил деду, оставаясь за спиной.

— Кира? — воскликнул Алексей. — Моргни, если он держит в заложниках твою кошку и шантажом принудил к этому.

Ну, практически так и есть, я даже задумалась на миг, не моргнуть ли. Темнов, видимо, почувствовав неладное, ущипнул меня за задницу. Не сильно, не так, чтобы я подпрыгнула, но так, чтобы напомнить о последствиях, а ещё вытащил телефон и как бы ненавязчиво им покрутил у меня перед носом.

— Ну что вы, Алексей Александрович. У меня нет кошки.

Да поняла я, поняла, что деваться мне некуда. Надеюсь, моя улыбка сейчас не выглядит, как оскал.

— Кира просто очень полюбила Генриха, каждый день ко мне приходила, чтобы с ним повидаться, — ехидцу в голосе Темнова могла расслышать только я, — можно сказать, кудрявый засранец нас и свёл.

А, ну он всё-таки заметил крысиный сюрприз на своём столе — это радует.

Кстати, Генрих в это время висел на решётке своей клетки и внимательно следил за спектаклем.

— Даже так? — голос деда смягчился, и он принялся меня внимательно рассматривать. Видимо, Захар Сергеевич тут главный любитель крыс. — Тогда очень хорошо. Рад, что Кира примет участия в наших традиционных празднованиях.

Прозвучало как угроза, особенно когда я кинула взгляд на Алексея и увидела мелькнувшее на его лице сочувствие.

— А вы почему ещё не одеты? Народ ждёт, — младший Апполлионов показал на часы.

Я наступила Темнову на ногу, напоминая о том, что не совсем согласна с его планом, и он вновь проявил чудеса сообразительности.

— Пять сек. Только это. Сами понимаете, у нас всё ещё в самом начале, так что не нужно пока афишировать новость в коллективе.

Мужчины согласно закивали, принимая довод. Уже немного легче.

Тем временем Сем Тем, никого не стесняясь, скинул пиджак и принялся расстегивать рубашку, а я, залившись краской, схватила свой костюм и умчалась в комнату отдыха.

Что было дальше, можно описать коротко: после всего произошедшего сегодня злобные и завистливые взгляды, которые на меня кидали некоторые коллеги во главе с Машей, показались сущим пустяком. Так что можно сказать, корпоратив прошёл хорошо.

Две Снегурочки, одна из которых была в положении, держали открытыми стоящие на полу мешки с подарками, и больше от них ничего не требовалось. Остальное на себя взяли три деда Мороза. Боссы выступили с речами по очереди, вручили подарки — нам с Маргаритой тоже. Ей — сертификат в детский магазин, а мне как молодому, пока ничем не выдающемуся сотруднику — календарь, коробку конфет и бутылку шампанского. А потом Темнов меня как-то незаметно вывел из конференц-зала и повёз домой.

— Лисичкина, заеду завтра в семь утра, нам с тобой ещё продукты покупать, из чего ты будешь стол готовить. — О боже! У него когда-нибудь иссякнут задания для меня? — Кстати, продумай сегодня меню и скинь мне…

— Я телефона не знаю, Темнов, и вообще, я не очень понимаю, как ты хочешь, чтобы я совмещала роль домработницы и твоей дорогой гостьи?

— О, Лисичкина, уверен, ты справишься! Найдёшь способ сделать так, что мои родственники обрадуются тому, как мне повезло встретить краси… смазливую и хозяйственную девушку.

Вообще-то вопрос был риторический, я с первого раза поняла, что он ничего мне объяснять не станет. Мне только одно оставалось непонятно: почему Сем Тем считает, что я на нём не отыграюсь? Да хотя-бы при родственниках буду устраивать мелкие подлянки или дураком выставлять. Правда, его я решила об этом заранее не предупреждать. Зачем портить человеку сюрприз?

— Ладно, диктуй телефон, — вздохнула и вытащила из сумки свой.

— Лисища! — гаркнул рабовладелец, и мой телефон разразился мелодией входящего вызова…

Ну, Темнов, вообще уже! Сбросила вызов и, подписав новый контакт "тиранище", взялась отстегивать ремень — мы как раз подъехали к моему дому.

— Сидеть! — босс выскочил из машины, чтобы выполнить свой пунктик. Что у него за мания такая непонятная с моим заходом-выходом в машину?

Покорно дождалась, пока он меня вынет, и попросила:

— Только не надо меня провожать, Семён. Я не хочу, чтобы Герда Генриховна знала, куда и с кем я еду на праздники. И завтра к подъезду не подъезжай, жди меня за углом.

Темнов поджал губы, но, к счастью, возражать или настаивать на сопровождении до дверей не стал, и я, наконец, смогла от него избавиться.

Забежала в подъезд, притаилась у окна и, дождавшись пока машина Темнова скроется из вида, вышла обратно на улицу, чтобы, сидя на лавочке в парке, спокойно все обсудить с Розой. Благо погода стояла довольно тёплая, безветренная, и отморозить себе задницу я не рисковала.

— Подписала? — Роза взяла трубку после первого гудка. Ждала, небось.

— Подписала, но, Роз, я не понимаю, что ему от меня надо. Он постоянно на меня рычит, пытается задеть и вообще не жалеет. Совсем не похоже, что ты права, заявляя о его интересе…

— Знаешь, я раздумывала после того, как ты скинула договор, и пришла к выводу, что он тебя помнит!

— Да ты что?! Мне тоже это приходило в голову, но тогда вообще непонятно такое поведение. Я ему ничего плохого не сделала.

— Может, ты тогда как-то ущемила его мужское достоинство?

Я рассмеялась, с его «достоинством» точно ничего плохого я не делала.

— Не было такого! Мы с ним вообще не разговаривали тогда, не до того было.

— Ну мало ли? Может, просто не помнишь, или там… глаза сделала недостаточно восхищённые, когда его голым увидела. — Я опять захихикала. — Но я чувствую, что тут явно сквозит какая-то обида и вовсе не на то, что ты его уронила. А ещё в пятницу ты опять на его достоинство покушалась…

Вот тут да. Косяк серьёзный, но цепляться он ко мне начал раньше.

— Да не, Роз, не то…

— Думай, Кир, вспоминай. Девяносто девять процентов, что я права.

— Допустим, но чего он добивается? Моего увольнения?

— Вряд ли. Тут его раздирают противоречия. С одной стороны — уязвленное самолюбие, а с другой — страстное желание овладеть…

Я закатила глаза. Роза очень любила любовные романы, особенно с тегом тело_предало и сложные_отношения.

— Глупо это как-то, Роз. Ещё и двести тысяч эти меня немного смущают. Он дурак, что ли, такие деньги платить?

— Мужики вообще в этом плане не особо умные, а двести штук для Темнова — копейки. Вспомни дом его родителей.

Аргумент. Тот дом я никогда не забуду. С деньгами хотя бы какая-то определённость.

— Ну и что мне делать? — в то, что он меня узнал, я тоже готова была поверить, но вот чем обидела — убей не понимала.

— На месте разберёшься. В идеале — надо его соблазнить и забеременеть…

— Совсем с ума сошла?! На солнце перегрелась там в своём Израиле?! — перебила я Розу.

Даже слушать не хочу такой ужас.

— Да не пыхти, я знаю, что ты на это не пойдёшь. Шучу я так. — Ага, конечно. А то я не знаю её склонность к аферам. — Ты просто будь собой, Кирюнь, и у него не останется шансов.

Уф, ладно, больше по этому вопросу она мне ничего умного точно не сообщит. Переходим к другому.

— А с Гердой Генриховной что мне делать? Куда я вдруг внезапно соберусь? Мы ведь Новый Год с ней вдвоём встречать собирались.

— Скажи, что выиграла путёвку в дом отдыха.

— Где? На работе она всех знает, этот номер не пройдёт.

— Ну тогда скажи, что на радио.

— Нет, Роз. Не могу. Не хочу врать так откровенно, мне бы полуправдой как-то…

— О! Придумала! Скажи, что к Софе едешь работать. Что они с мужем уехали на моря, а тебя попросили за живностью приглядеть. А с ней я договорюсь, если что.

А это идея! Сестра Розы Софа живет с семьёй в пригороде, и у неё действительно есть за кем присмотреть.

— Ох, спасибо тебе, дорогая! Что бы я без тебя делала?

— Вот тоже иногда над этим задумываюсь. Ладно, беги домой, пока не замёрзла. Слышу, что ты на улице. А я пока Софу наберу.

В общем, наш с Розой план удался. Герда Генриховна очень за меня порадовалась, узнав, что получится заработать денег, не напрягаясь, а про Новый Год вообще сказала, что встретит с соседкой да спать ляжет.

Я собирала сумку и придумывала меню новогоднего стола, включив видео с рецептами в одной кулинарной группе — столько нового и интересного узнала!

Вечером отослала список изысканных и экзотических блюд типа салата «Африка», «Морская звезда» и курицы с фруктами, запечённой в духовке, как тут же получила ответ от босса:

«Даже не вздумай, Лисичкина! Оливье, селёдка под шубой, холодец и пельмени домашней лепки — обязательны. А ещё на первое января нужна будет солянка».

Я так и плюхнулась на кровать в шоке. Темнов точно ненормальный! Я ему кто? Золушка, которая птичек с мышками в помощь кликнет?

Глава 15

Я теперь точно знаю, что Темнов неадекватный, и ещё почему он не ладит с родителями. Видимо, они пытались его лечить и наставлять на истинный мажорский путь, но он настаиваться не хотел и завис где-то между Лос-Анжелесом и деревней Падун, и корень зла таился в детстве. Бедняга не смог до конца примкнуть ни к лагерю деда — мне Герда Генриховна рассказывала о привычках и характере Захара Сергеевича, ни к лагерю своих родителей, которые были стопроцентными «новыми русскими», поэтому у него случилось раздвоение личности. И мне стало его в какой-то момент даже жаль, но это длилось недолго.

— …А план мероприятий у нас такой, — продолжил пугать меня Сем Тем будущим, после того как закончил пугать тем, что отберёт всю зарплату ещё до того, как я её заработаю. Кстати, надо напомнить ему про аванс, — сейчас приедем в дом, я включу отопление, ты закинешь вариться овощи, разделаешь селёдку и пойдёшь чистить снег, пока дом не обогреется. Потом мы настругаем салатов, нарядим ёлку, и ты возьмёшься за солянку, а к одиннадцати отправимся в дом к деду — Новый год у нас принято встречать у него, мы там все рядом живём…

— Погоди, а зачем мы будем готовить стол, если пойдём к Захару Сергеевичу? — осторожно попыталась я донести до него абсурдность ситуации.

— Так это мы только Новый Год у них встретим, а дальше вся компания пойдёт по родственникам по очереди, где в каждом доме оценит кулинарные таланты хозяев. А ещё мы не должны упасть в грязь лицом, устроив гостям необычный сюрприз-поздравление… — Закралась мысль, что он меня опять троллит. Какие нормальные люди так делают? — Кстати, сюрприз я организовал, с тебя только стол.

— Какой сюрприз?

— Пусть он и для тебя останется сюрпризом, — зловеще ухмыльнулся Темнов, и сюрприз мне заранее не понравился. — Но слушай дальше: то же самое будет происходить и первого. Как проснёмся, пойдём дегустировать солянку по всем домам, а вечер закончим в доме родителей.

— То есть у вас ежегодно одни и те же блюда на столе и один и тот же план мероприятий? — осторожно уточнила.

Ну вот вообще никак не вязалось всё это у меня в голове с тем образом и тем домом Темнова, который я когда-то видела.

— Это единственный праздник и неделя, когда все пляшут под дедову дудку. Они с бабулей строго всех оценивают и в конце вручают ценные призы. Кстати, не вздумай напиваться, Лисичкина, иначе не выдержишь второе число, когда мы всей семьёй отправимся кататься на горки…

Точно троллит! Я не верю в это расписание! Это было бы слишком сказочно.

— А семья большая у вас? — спросила для поддержания разговора, расслабленно откинувшись на спинку. Я перестала бояться где-то между конкурсом солянок и катанием с горы.

— Большая, Лисичкина. Поэтому с третьего числа у нас начинаются званые ужины, где хозяева не только удивляют блюдами — кстати, можешь на наш использовать своё меню, то, что мне прислала — но и развлечениями. — Он поиграл бровями, видимо, для того, чтобы я окончательно впала в ужас, но его слова вызывали у меня противоположную реакцию. Не вязался у меня Захар Сергеевич с развратом, максимум — караоке, а значит будет весело. — Наш вечер по графику пятого, жду от тебя оригинальных идей.

Кстати, это объясняло страсть Темнова ко всяким играм. Видимо, с детства заложено.

— У меня, Темнов, сейчас только одна идея…

— Свалить в закат? — с надеждой спросил он.

— Нет, ты что! Ни в коем случае! Я просто в восторге от ваших праздников, — недоумения на лице он скрыть не смог, а ведь душой я не кривила, — мы можем устроить из снега, который я нагребу, конкурс на лучшую снежную скульптуру.

Ха! Съел? Я и снег в детстве грести обожала, мне и лопатку для этого покупали, правда, давно не было возможности это делать, но я с удовольствием вернусь к любимому занятию.

— Было, Кир, было, — разочарованно протянул он, а я опять вздрогнула от непривычного обращения, — дядь Саша, Лёхин отец, в прошлом году делал. Думай ещё.

Боже! Неужели не троллит, и всё это правда? Так это же просто удивительный праздник! Даже поверить страшно. У меня в жизни такого не было! Я с восторгом и удивлением повернулась к Темнову, желая убедиться в его искренности, но именно в этот момент мы свернули на знакомую мне в прошлом дорогу к элитному коттеджному посёлку, и от нахлынувших воспоминаний по телу пробежала странная волна, а на глаза навернулись слёзы, как будто я вернулась на Родину спустя десять лет, проведённых в эмиграции.

Преодолев пропускной пункт, машина ворвалась в настоящую зимнюю сказку, я только и успевала крутить головой по сторонам и восхищаться. Наверняка посёлок олигархов украшали к новому году какие-нибудь приглашённые из Европы дизайнеры, потому что выглядело всё как на заграничных поздравительных открытках.

На снежных газонах и игровых площадках поставили фигурки сказочных персонажей: ледяные и каркасные, с лампочками. Деревья, заборы и виднеющиеся над ними крыши домов тоже украсили гирляндами. На центральной площади, мимо которой мы проехали, поставили огромную ёлку и деда Мороза со Снегурочкой, а на пруду устроили каток — несколько пар разрезали лёд коньками, несмотря на довольно раннее утро.

Всё это и при свете-то дня завораживало, мгновенно создавая новогоднее настроение, а уж что будет, когда стемнеет и зажжется иллюминация, я себе даже не представляю! Боже, да за одну возможность созерцать эту красоту я готова Темнову простить все его прибабахи!

— Приехали, — тем временем проехав почти через весь посёлок, Семён притормозил у ворот одного из коттеджей. Нажав на кнопку пульта дистанционного управления, въехал во двор. Ух ты! Круто! — Удачливая ты девушка, Лисичкина, гляди-ка, снег уже расчищен. Видимо, дед с утра своего работника прислал.

Так же с пульта Сем открыл следующие ворота и загнал машину в гараж, но перед этим я успела разглядеть и украшенный гирляндами дом и деревья с фонариками, и расчищенные дорожки.

Его коттедж гораздо меньше родительского, да и прилегающая территория не такая огромная, но все равно для меня слишком шикарный — такой, о котором и мечтать страшно.

— Генриха возьми, — скомандовал босс, вытащив меня из машины и распахнув заднюю дверь.

Оказывается, крыс всё время ехал с нами, тихонечко притаившись в своей переноске. А я-то уж в тайне немного обрадовалась, что Семён его куда-то пристроил.

Внутрь мы попали прямо из гаража, и первое, что я почувствовала — тепло.

— Видимо, Захар Сергеевич и отопление включил, — заметила я, поставив переноску на пол.

— Ну я и говорю, что везучая ты, — пробурчал Темнов, занося по две сумки в каждой руке, — для тебя дед расстарался, не для меня явно.

— Обязательно скажу ему за это спасибо, — я разделась в гардеробной, на которую Темнов кивнул, прежде чем скрыться в кухне, и, подхватив Генриха, прошла следом за ним, чтобы уточнить судьбу питомца. — Куда его определить?

Я вытащила клетку из переноски и, почти не морщась, наблюдала, как сонный крыс пытается понять, куда он попал.

— Поставь пока на подоконник. — Они у Темнова огромные, там бы и клетка с тигром поместилась. — Ну а раз в доме тепло, можно сразу приступать к делам. На вот, — хозяин нагнулся к своей спортивной сумке и, вытащив из неё смутно знакомый пакет, протянул его мне, — переодевайся в форму. Твоя комната на втором этаже вторая справа, можешь сделать это там, а потом спускайся ко мне.

Вот и сбылись мои предчувствия. В тот же момент, когда приоткрыла пакет и увидела пушистый рыжий хвост, я вспомнила, где его раньше видела! Темнов всерьёз хочет, чтобы я расхаживала по дому в костюме из секс-шопа? Ах он, гад развратный!

— Во тебе, — я скрутила фигу и сунула Темнову под нос. Не удержалась просто.

Сем Тем только отмахнулся.

— Чего это? В договоре прописано, что формой тебя обеспечивает работодатель, — злорадно заявил босс, нисколько не обидевшись на фигу. Наоборот, его настроение заметно взлетело. Я догадалась об этом по мелькавшим в глазах смешинках, — так что иди, Лисичкина, и не выделывайся, а я пока остальные сумки принесу.

Он пошёл в гараж, а я, подхватив свою, пошла переодеваться. Нет-нет, сначала я вовсе не планировала одевать этот костюм. Ещё чего! Я взяла из дома специально для работы велосипедки и объёмную футболку почти до колен, но, войдя в свою симпатичную и уютную временную комнату, вывалила содержимое врученного Темновым пакета на кровать и набрала Розу по видеосвязи.

— Ты не представляешь, что он опять учудил! — полыхая праведным гневом, прошипела я в трубку и показала подруге фривольные тряпочки.

Провела телефоном и над ободком с ушками, и над топиком, который не достанет мне до пупка, и над расклешённой юбочкой с вздыбленным рыжим хвостом, которая едва прикроет бельё и над оранжевыми чулками, которые, скорее, высокие гольфы, но Роза даже не подумала меня поддерживать, а, наоборот, устроила разнос:

— Хм… Прекрасно! — довольно выдала она. — Ответь мне, Кирочка, на один вопрос: ты совсем ку-ку? Немедленно надень костюм и иди, куда велели! Не забудь в процессе готовки периодически ронять ложку, вилку или другую кухонную утварь. Увидишь, через пятнадцать минут Сем Тем либо сделает тебе предложение, стоя на коленях, либо сам попросит переодеться.

— Думаешь? — задумчиво спросила я, нахмурив лоб.

Почему-то я всё время забывала, что можно пользоваться всякими женскими уловками. Просто привычки такой не было, хотя я комплексами по поводу внешности не страдала.

— Не хмурься! Морщины появятся, — бдительно заметила Роза. — А реакцию Сем Тема я тебе гарантирую. Тут он сам себя переиграл, Кирюнь. Хотел поставить в неловкое положение тебя, а поставит в очень-очень некомфортное себя.

Хм. А ведь Роза, скорее всего, права. Ведь понравилась я Темнову чем-то тогда, два года назад, думаю, и сейчас отвращения не вызываю… ну, чисто внешне.

В общем, костюм взрослой лисички я надела, дополнив его чёрными лодочками без каблука, а то босиком как-то образ не складывался, и спустилась вниз.

Сем Тем, разбиравший купленные продукты под весёлые рождественские песни, повернулся на звук моих шагов и, разинув рот, выронил из рук банку оливок, которая приветливо покатилась ко мне навстречу.

Какое же всё-таки наслаждение наблюдать за шоком, отобразившимся на его лице! Я, не сводя с босса глаз, грациозно присела, чтобы поднять свидетельство его конфуза, а Семён потянулся вперёд и наклонился сделать то же самое… и вышло так, что совершенно случайно наши губы встретились. Это было так неожиданно и остро, меня будто током ударило, а внезапно нахлынувшая жаркая волна парализовала волю и не позволила шарахнуться в сторону.

Сем Тем, воспользовавшись моей слабостью, провел языком по моим губам и только попытался просунуть его внутрь, заставив меня бессильно закрыть глаза, как от входной двери послышалось мужское:

— Кхе-кхе, простите, что не вовремя, но…

Глава 16

Семён

Ну и кто виноват в том, что я сам себе Буратино? Вот чем я думал, покупая, а главное, наряжая лису в этот во всех смыслах провокационный костюмчик? Чем, чем, так знамо дело чем — головой, но другой. Просто, когда из примерочной вышла обманчиво скромная Снегурочка, мне отчаянно захотелось посмотреть на неё в другом, более подходящем роскошной хищнице наряде, и я, потеряв голову, поддался порыву.

Что ж. Результат превзошёл все ожидания: стерва оказалась невероятно хороша, знала об этом и умело пользовалась. При виде неё у меня напряглись все нужные места, а здравые мысли улетучились. Конечно же, я не устоял и накинулся на неё, как малолетка… если бы не Леха, вообще не факт, что мы бы занялись готовкой. А так, благодаря навязчивому братцу, сидели теперь за большим кухонным столом втроём и резали кому что досталось. Почему втроём? Да потому что после того, как братела увидел то, что не предназначалось для его глаз, выгнать его не представлялось никакой возможности. Я пробовал.

— Свали по-хорошему, Лех, — любезно попросил я его после того как, обозвав Лисичкину «солнышком», отправил переодеваться в домашнее, ласково пожурив за то, что не вовремя продемонстрировала мне свой новогодний подарок, — не видишь, третий лишний.

— А вот хрен тебе, — так же любезно возразил родственник, — не дождёшься. Что я тебя не знаю? Не верю, что такая хорошая девочка как Кира добровольно решила встречаться с тобой, а не со мной.

Чи-иво-о? С фига ли это он решил, что лучше меня?!

Вскипел страшно, но зашёл с другой стороны.

— Уверен, что она хорошая девочка? — закинул пробный шар. А вдруг он готов меня выслушать?

— Ты меня за идиота держишь, Тёмныч? У тебя не получится устранить соперника таким дешёвым способом, как наговор на Киру.

Ну вот примерно такой реакции от брата я и ожидал. Лёха закусил удила, включив знаменитое Апполлионовское упрямство, но и у меня его хватает. Кровь-то не водица, как любит повторять бабуля.

— Да не держу я тебя не за кого. Че припёрся с утра пораньше?

— Помогать вам буду. Ну и погляжу заодно, не дуришь ли ты меня. Я от Киры отказываться не собираюсь, — заявил этот принц на белом коне, спаситель юных дев и победитель драконов в одном лице.

И я бы выставил его силой, если бы в это время не вернулась Лисичкина, наряженная в какую-то серую безразмерную пакость. Очень правильно наряженная, кстати, мне так спокойнее. Нечего посторонним мужикам ронять слюни на моё!

Моё? Задумался лишь на миг и сам себе ответил: однозначно — моё! Я за это двести штук заплатил!

Кстати, вовремя вспомнил. Надо ей деньги перевести, причём все сразу. Естественно, ничего вычитать из той суммы я не собирался, так, пугал, я же не мелочный жлоб какой-нибудь.

— Солнышко, представляешь, — я сгреб мявшуюся в нерешительности у стола и не понимающую что происходит Лисичкину, прижал к себе и с удовольствием чмокнул в губы, — Алексей решил нам помочь и просто мечтает почистить селёдку на шубу.

А, кстати, в случившемся можно найти плюсы: я ведь теперь на вполне законных основаниях имею право делать то, что делают парни со своими девушками в букетно-конфетный период, смущая тем самым лису и доводя до белого каления брата.

— Здорово, тогда приступим? — вырываться Лисичкина не посмела. Слабо трепыхнулась, но я не выпустил. — Алексей Александрович…

— Кир, ну ты чего? Какие отчества? Прошу тебя, давай общаться по-семейному, мы за эти праздничные дни все станем невероятно близки.

Размечтался! Близки они станут, щас! Я тут на что? Правильно. Не допустить подобного.

— Лёш, ты правда хочешь заняться селёдкой? — слишком быстро перестроилась хитрая аферистка. — Я там перчатки купила специально для этого.

— Отлично! — любвеобильный брат был готов на любые жертвы, лишь бы из дома не выперли. — Я могу и тесто на пельмени замесить, как раз новый рецепт вычитал…

Лисичкина растерянно посмотрела на меня, типа: палимся, спасай!

— А пельмени и холодец мы с Кирой ещё вчера сделали, чего, думаешь, пораньше с корпоратива ушли? — пришёл я ей на помощь.

Ну и понеслось…

Вот уже второй час мы втроем резали салаты и упражнялись с братом в остроумии, а Лисичкина только недоуменно переводила взгляд с Лехи на меня и периодически хихикала.

В общем, всё шло не по плану, и вместо того чтобы говорить «Лисичкина, мельче режь, ты что нож в руках никогда не держала?» я говорил «Солнышко, положи лук на место, его Леха обожает резать» или «не трогай свёклу, лапушка, а то потом руки не отмоешь». А ещё приходилось то по коленке её гладить, то запихивать в рот кусочек какой-нибудь вкусности, то на ухо что-то шептать, чтобы братец на говно изошёлся.

И все бы ничего, но внезапно я с удивлением понял, что мне самому делать всё это нравится. Вот вообще не напрягало, напротив, приносило ненормальное удовлетворение. Поэтому как только все основное мы порезали, а бульон для солянки томился на медленном огне, я решил лавочку прикрыть. А то ведь братца теперь из моего дома ногами не впихнуть.

— Устала, солнышко? — ласково обратился я к лисе, встав сзади и разминая ей шею, — пойдём, вздремнем, а то вчера легли поздно, сегодня встали рано, а ночь будет длинной…

Лёха — нахмурился. Она — вздрогнула. То ли от того, что массаж понравился, то ли потому что слова мои звучали двусмысленно. Я их специально с такой интонацией говорил.

— Да нет, я не устала, зай, — решила оказать сопротивление лиса, и я принялся разминать ей плечи, засунув руки в широкую горловину футболки, — нам же ещё ёлку…

— О, ёлку наряжать? Я с вами! — воодушевился Лёха, найдя причину остаться.

Спелись. Это надо решительно прекращать!

Подхватил Лисичкину на руки, она пискнула и от растерянности обвила мою шею руками.

— Лех, ну как тебе не стыдно? Кира у меня трудоголик. С ног будет падать, но все переделает. Я пытаюсь её поберечь, а ты подначиваешь, — я укоризненно покачал головой, заставив брата скрипнуть зубами от досады на самого себя. Правильно, глупо облажался, — в общем, ты как хочешь, можешь оставаться тут, а мы спать.

С этими словами я решительно вынес Лисичкину из кухни и отправился в спальню. В свою, естественно.

— Совсем с катушек съехал, Темнов? — разразилась возмущением лиса, когда я сбросил её на кровать. — В договоре чётко прописано, что между нами…

— Лисичкина, хорош мечтать. Нужна ты мне больно, — прервал я её праведный гнев, отходя подальше от искушения, — спи давай быстро, а то пойдёшь у меня сейчас Генриху клетку чистить.

Угроза вроде сработала. Во всяком случае, жёлтые глаза из зло прищуренных превратились в круглые и испуганные. Кинул в неё вытащенным из бельевого шкафа пледом, развернулся и ушёл в ванную. Уж не знаю, какими она там владела техниками сна, может, считала овец, а может, придумывала способы моего убийства, но когда я вернулся в спальню, она на самом деле спала.

Хоть и велико было искушение тут же завалиться рядышком, подмять такую мирную во сне лису под себя и зарыться носом в её волосы, но у меня были дела поважнее.

Тихонько вышел на балкон, чтобы не вызвать подозрений у брата, который может додуматься и до того, чтобы под дверью со стаканом подслушивать, и, прикрыв дверь, набрал номер своего «сюрприза».

— Приветствую. Всё в силе? — уточнил не терпящим отказов деловым тоном.

— Конечно-конечно, Семён, не сомневайтесь в своём выборе. Вам и вашим гостям понравится выступление.

Ну ещё бы оно не понравилось за те-то бабки, что я ему заплатил, перекупив у другого заказчика! Раскошелиться пришлось, потому что вызвать именно этого актёра мне пришло в голову буквально вчера.

— Прошу не опаздывать и не забывать, что особое внимание нужно будет уделить моей девушке, — напомнил напоследок.

— Я всё помню. Сделаю в лучшем виде.

Ну и ладушки. Теперь можно и расслабиться. Поставил будильник и сделал то, о чем мечтал: пристроившись к лисе сзади в форме ложечек, вдохнул в себя её запах и мгновенно отрубился.

* * *

Кира

Прямо удивительно, что я смогла так сладко уснуть в логове тиранища, но факт остаётся фактом. А разбудил меня звонок будильника. В комнате было темно, но чтобы прочувствовать на себе руку и ногу рабовладельца, и ещё кое-что прижимавшееся пониже спины, свет был и не нужен.

Змейкой выбралась из плена, подскочила с кровати как ошпаренная и растерялась: я же не знаю, где выключатель!

— В туалет приспичило? — раздался с кровати хриплый ото сна голос, и тут же загорелся ночник. — Дверь у тебя за спиной.

Растрепанный Сем Тем смотрелся в тусклом свете по-домашнему уютно и безобидно, я даже залюбовалась, но быстро напомнила себе, какой он гад, и скрылась в ванной. Посетить удобства и вправду хотелось, а ещё умыться холодной водой, чтобы всякие глупости в голову не лезли.

— Пойду бульон проверю, — вернувшись, поспешила использовать повод улизнуть, не дожидаясь подколок по поводу совместного сна типа «спала на моей кровати — вычту из зарплаты», и вылетела из комнаты.

В коридоре горел свет, мне не пришлось пробираться в потемках. Спустилась на первый этаж и на цыпочках прокралась мимо гостиной, где не диване спал Алексей — я в приоткрытой двери разглядела его силуэт, и вошла в кухню.

Генрих стоял у решётки своей тюрьмы и смотрел на меня укоризненным взглядом, почему-то мне стало его очень жалко, а ещё совестно. Совсем забыли про кудряшку. Сидит там в четырёх стенах тесной клетки, а ведь в офисе Темнов разрешал ему гулять…

Нет, я, конечно, не настолько смелая, чтобы крыса выпустить, но угостить его вкусненьким решилась. Взяла из вазы с фруктами яблоко, отрезала кусочек и осторожно протянула Генриху. Он взял его аккуратно и, посмотрев на меня с благодарностью, принялся умильно грызть вкусняшку. Вот сейчас он вообще не вызывал у меня отвращения…

— О! Точно! Надо Генриха в новый дом переселить, а то совсем из головы вылетело, — раздался за спиной голос Темнова, — у него там целый город в гостиной. Хочешь посмотреть?

Ну ведь может быть человеком когда захочет! Я энергично закивала.

— И я хочу, — в дверях показался и Алексей.

— Кто бы сомневался, — ехидно заметил Темнов, а я почувствовала лёгкое разочарование.

Это он не ко мне по-человечески относиться решил, это он ждал появления брата и просто отыгрывал роль.

Кстати, актёр из Темнова получился великолепный. Пока готовили, мне приходилось себе периодически напоминать, что всё то, что он делает и говорит — не по-настоящему. На самом деле он меня призирает, терпеть не может, а концерт даёт исключительно для брата.

Закатала губу и первая вышла из кухни.

Новое жилище Генриха было не клеткой, а настоящим вольером. Конечно же, крыс пришёл в восторг от роскошного места жительства, где у него полное раздолье и куча гамаков с игрушками, поэтому, забыв про яблоко, он кинулся его исследовать.

Ну а мы сварили солянку, немного поспорив, надо ли тушить солёные огурцы и снимать ли с них кожицу. Я настояла на своём способе приготовления, и Темнову пришлось уступить — не ругаться же при брате.

Потом мы сервировали стол, украсив его символом наступающего года и свечами в резных высоких подсвечниках — очень изыскано вышло, но тут, скорее, заслуга боссов, я только фужеры расставила.

А когда дошла очередь до ёлки и украшения гостиной, настолько погрузились в это увлекательное занятие, что забыли и о спорах, и о времени. Опомнились, только когда восхищённо оглядели дело рук своих, встав в дверях. Алексей заторопился домой готовиться к визиту в дом деда, ну и мы с Темновым разошлись по комнатам одеваться.

Глава 17

Красивый, ни разу не выгулянный наряд у меня имелся. Роза, когда только уехала в Израиль, первым делом мне его прислала со словами: «Кира, напяль на себя вот это вот всё, пойди в самое лучшее заведение, оторвись там по полной программе и вылези, наконец, из своей раковины». Естественно, я никуда не пошла, потому что из раковины в ближайшее время вылезать не собиралась. Не до того было. Зато вот сейчас её подарок пришёлся как нельзя кстати.

Короткое коктейльное платье благородного серебристо-серого цвета с пышной дымчатой юбкой хоть и не было брендовым, но и дешёвкой с рынка не смотрелось, а уж в комплекте с лакированными лодочками на высокой шпильке вообще превращало меня в уверенную в себе девушку. Роза и клатч подобрала, и аксессуары к наряду, так что образ был гармоничным. Даже страшно представить, сколько она на него потратила. Помню, как распаковала посылку и увидела всё это богатство… Восхитилась и ужаснулась одновременно, а ещё не сходя с места мысленно себе поклялась обязательно сделать подруге ответный подарок, как только представится возможность. В общем, мне оставалось только нанести лёгкий макияж да сделать вечернюю причёску в стиле «творческий беспорядок» — собрать волосы в низкий боковой свободный пучок и художественно вытащить из него прядки, так что я всё успела и без четверти одиннадцать спустилась в гостиную.

В этот раз в руках у Темнова ничего не было, так что ронять было нечего, но зато выражение лица превзошло даже то, которое он изобразил, увидев меня в костюме лисы. Смесь восхищения, изумления и досады — так я смогла его идентифицировать — разлилась бальзамом по душе и придала ещё большей уверенности в себе.

— Я вот только не знаю, мне туфли с собой как сменку взять или прямо в них идти? Нам далеко? — посмеиваясь про себя, прервала я затянувшуюся тишину, потому что Темнов говорить что-либо не собирался. Стоял, будто язык проглотив.

— На машине доедем, — хрипло ответил, очнувшись от шока, — но сапоги с собой возьми, нам потом придётся много по гостям гулять…

…Мы проехали по сверкающим огнями улицам до владений Захара Сергеевича, которые тоже уступали размером угодьям Темновых, но превосходили собственность Сем Тема. Дедов дом располагался на другом конце посёлка, и если бы мы пошли пешком, то добирались бы до него минут через тридцать, а так хоть и прибыли самые последние, обратив на себя всеобщее внимание, но не опоздали.

В празднично украшенной в винтажном стиле гостиной нас встречали человек тридцать, не меньше. И я бы, наверное, смутившись, сникла под прицелом оценивающих и не всегда добрых взглядов роскошных и богатых дам и мужчин, если бы Темнов не взялся весьма реалистично исполнять партию безумно влюблённого и внимательного парня. Он обнимал меня за талию и водил от одной кучки родственников к другой, представляя и не давая никому повода усомниться в моей важности, ну и я волей-неволей ходила с гордо поднятой головой и расправленными плечами, пытаясь разобраться и запомнить кто есть кто.

— Ничего не бойся, — шепнул он мне, подводя к семейству своего дяди, и обратился к ним. — Привет всем, с наступающим! А это Кира, моя девушка.

Глава семьи обнял племянника, манерно поцеловал мне руку, Алексей просто улыбнулся, кивнув, а вот сопровождающая их дама…

— Ну надо же, Семочка, ты в ком-то веке привёл девушку, — пряча ехидство за показушной радостью, пропела шикарная блондинка неопределенного возраста, которая висела на локте Александра, сына Захара Сергеевича и отца Алексея.

— Представь себе, Светик! Нашлась та, что вернула меня на путь истинных натуралов, — так же радостно-ехидно парировал Семён, — а где же твоя Олюшка? Примерзла по дороге длинным языком к железяке и поэтому не смогла прийти на семейный праздник?

Апполлионовы — отец и сын — хмыкнули, Светлана гневно раздула ноздри, а я поняла, что речь идёт об Оле Виленской — помнится, она и в нашей университетской группе славилась своим длинным языком, а что она как-то связана с Темновым, я всегда знала. Видимо, Ольга — сводная сестра Алексея и дочь Светланы, потому что жена Александра Захаровича на роль матери брата Темнова вообще не подходила — слишком молода. Даже если учесть достижения современной косметологии, между ними разница лет десять, да и не похожи они совершенно.

Мы отошли от их компании, не дожидаясь ответной реплики Светланы, и направились к очередной кучке родственников. Я решила, что раз запомнить всех за один вечер всё равно не смогу, сосредоточусь на основных: хозяевах дома и семьях их детей. Кстати, дочь Захара Сергеевича с мужем — родители Семёна — стояли рядом с главой этой большой семьи и о чем-то беседовали. Заключать сына в любящие объятья они не спешили, но украдкой меня разглядывали и сканировали — я чувствовала их изучающие взгляды и испытывала лёгкий озноб. Сем тоже не рвался подходить и приветствовать родителей, а предпочитал общаться с остальными родственниками. Интересно, что между ними произошло?

— Прошу всех к столу! — зычной командой прервал мои размышления Захар Сергеевич за пятнадцать минут до полуночи. — Пора проводить старый год, дорогие мои.

Темнов подхватил меня крепче и поспешил занять стратегически выгодное место: подальше от родителей и так, чтобы усадить меня с краю. Подозреваю, чтобы ломанувшийся за нами Алексей не оказался сидящим по мою другую руку.

Но Алексей маневр брата разгадал. На самом подходе к столу он сделал решительный рывок и, обогнав нас, с громким комментарием занял крайнее место сам.

— Кирочка, присаживайся между нами, я тоже хочу за тобой ухаживать, — выдавая эту тираду, Алексей торжествующе посмотрел на Семёна и отодвинул для меня стул.

Темнов скрипнул зубами, но устраивать сцену для навостривших уши родичей не стал, усадил меня на стратегически невыгодное место, уступая этот раунд брату. Правда, перед тем как усесться самому, он склонился надо мной и нежно поцеловал в губы.

Да что б ему! Нельзя же так! У меня ведь и сердце выскочить может!

Но Темнов о моих переживаниях не догадывался и продолжал вести себя в том же духе, а я оказалась зажатой между двумя альфа-самцами, которые наперебой мне что-то подкладывали, наливали и рассказывали. Один в одно ухо, а второй в другое. Боже! Я никогда раньше не оказывалась в такой ситуации, немного терялась, конечно, но, не буду скрывать, чувствовала себя превосходно. Особенно, когда Сем Тем очень достоверно изображал ревность.

Проводы и встреча Нового года в этой семье ничем не отличалась от принятых в большинстве обычных семей традиций. Мы даже обращение президента посмотрели на огромной плазме. Потом считали вслух удары курантов и, загадав желания на двенадцатом, пили шампанское, ну и целовались… Лично я только с Темновым, а он только со мной. Тут он Алексею и пяди не уступил, сказав грозно:

— В лоб дам! — и даже попытался меня пересадить на свое место, чтобы я оказалась подальше от брата, но тут поздравительное слово взял Захар Сергеевич, и Семёну пришлось отложить сражение за единоличное владение моим вниманием на более поздний срок.

— Дорогая семья! Вот и прошёл ещё один год… — начал свою речь глава семьи, и Семён тихонько прокомментировал мне в левое ухо, что дедова речь ежегодно звучит одинаково.

Захар Сергеевич и правда оригинальным не был, пока не дошёл до оглашения программы праздничных мероприятий.

— …Сейчас мы запустим салюты, посетим дома всех семи семейств, присутствующих за этим столом, а мы с женой, по традиции, строго оценим старание хозяев и оригинальность поздравлений. Не забывайте, мы с Машей всё замечаем и записываем и по итогам этих праздников выберем победителей, которых уже ждёт ценный приз.

Значит, всё, что говорил босс по дороге — правда. Ничего себе у Захара Сергеевича заскоки! Он, интересно, по образованию не педагог?

— Кир, а скажи деду, что я вам тоже помогал стол готовить, а то наша семья никогда не выигрывает. У Светы руки не из того места растут, а мы с отцом люди занятые, нам некогда, — зашептал мне в правое ухо Алексей. — Честное слово, в следующем году тоже дом куплю, как Темныч.

— Хрен тебе, не примазывайся! — перегнувшись через меня, зашипел Сем, каким-то образом это услышав. — Может, дед нам с Кирой путёвку на Мальдивы подарит, ты с нами третьим поедешь?

Ого! Призы у них и вправду ценные.

— А что? Я бы с радостью, — ответил Алексей, и кто-то из родственников на нас шикнул, поэтому спор братья были вынуждены отложить.

— …Завтра утром день солянки и катаний на всем, к чему душа лежит: санки, коньки, лыжи, квадроциклы… — продолжил Захар Сергеевич.

— О, надо же! Программа претерпела небольшие изменения, — прокомментировал мне в ухо слова деда Семён.

— Кир, а ты в курсе, что завтра весь день мы проведём на воздухе, и солянку придётся греть на костре? А ещё глинтвейн варить, — не выдержав долгого молчания, проявил заботу Алексей, — этот твой парень хоть додумался предупредить о тёплой одежде?

Я не успела и рта раскрыть, как Темнов вновь проделал трюк с перегибанием через меня и шипением:

— И не только предупредил, но и купил. — Ну точно, у них там своя война, и они меня зачем-то делят. Вот и правда, сели бы рядом, да ругались, а я бы тихонько ела, слушала, а ещё бы старалась отгородиться от изучающих взглядов родителей Темнова…

Не, не хочу. Ладно, пусть будет как будет, сейчас мне хотя бы некогда комплексовать и грузиться.

— …Ну что? Примем на ход ноги и выдвигаемся? — подвёл свою речь к логическому финалу Захар Сергеевич. — Начинаем, как обычно, по старшинству.

И понеслась душа в рай. Первым был дом младшего брата Захара Сергеевича, потом его сестры, потом сына, дочери, а наш в самом конце. Я в жизни не получала столько впечатлений за одну ночь! Декорации, салюты, оригинальные поздравления сменялись, не переставая удивлять, а два прекрасных принца, не устающих одаривать меня своим вниманием, вообще дарили ощущение, что я попала в альтернативную реальность.

Если честно, к моменту, когда пришла наша с Семёном очередь принимать гостей, я с ног падала, а в голове шумело выпитое шампанское, но я очень постаралась в грязь лицом не упасть и сыграть роль радушной хозяйки не хуже, чем отыгрывал Темнов.

Правда, не знаю, сколько мы набрали баллов у бабушки с дедушкой Апполлионовых, потому что поздравление-сюрприз Семён организовал так себе, на мой взгляд. Приглашённый им артист Зариб Танфоров, кажется, был пьян, потому что поздравительную песню под гитару спел фальшиво. Разве только зачтут за приятный бонус то, что он галантно поцеловал всем дамам руку и отвесил дежурный комплимент. Не знаю… Мне гораздо больше понравилось поздравление семьи сестры Захара Сергеевича, когда они все переоделись медведями и разыграли сценку.

Хотя… на вкус и цвет товарищей нет. Это мне этот артист никогда не нравился. Я даже фотку с ним, сделанную под Розиным давлением, когда она заставила после ток-шоу его с нами сняться на память, не сохранила и её попросила удалить из своей инсты. А может, темновская бабушка его фанат? В конце концов, Семёну виднее, кого лучше позвать в качестве сюрприза своей семье.

В общем, праздник удался на славу, но когда гости разошлись, я от усталости в свою комнату ползла чуть ли не на четвереньках. А завтра ещё убираться! И развлекаться! Ох, надеюсь, я выдержу эти новогодние каникулы…

Глава 18

Семён

Я всегда любил новогоднюю принудиловку у деда в гостях. Ну и что, что нормальные мажоры едут в это время в тёплые страны или развлекаются на эпических тусовках? Это можно делать когда угодно, а вот такая экзотика, погружающая наше семейство в незамысловатые деревенские гулянья и зимние забавы, длится только несколько дней в году. Не все члены клана радовались им как я, но отлынивать никто даже не думал. Вот, например, Света с Олей и мой отец их терпеть не могли, но деваться им некуда: слишком ценные призы раздавал дед и слишком суровой могла стать его немилость. Раньше я над страдальцами только тихонько посмеивался и вообще не сочувствовал, а вот в этом году внезапно оказался на полпути к их лагерю, потому что сделал пренеприятнейшее открытие: я — полный дебил.

Намёки начали раздаваться ещё с утра, ну а к вечеру, когда их становилось все больше и больше, я к этому открытию и пришёл. Добило явление одевшейся к празднику Киры. Лисичкина спустилась по лестнице, словно серебристая фея, и у меня сердце замерло от её трогательной красоты. Создавалось впечатление, что это сказочное создание специально явилось ко мне, решив наказать за грехи, используя своё неземное очарование, заставив мучиться противоречивыми желаниями. В тот же миг, как её увидел, мне захотелось, на все наплевав, ей поддаться и отправиться не к деду, а в спальню. Ну и пусть она аферистка, ну и пусть хочет денег. Что мне, жалко, что ли? Размышлял так, пока она приближалась, но тут лиса начала задавать вполне земные вопросы, и сказочный морок развеялся… Ненадолго…

Ровно до тех пор, пока мы не явились на праздник, где вокруг неё не начал виться Леха. Тут мой собственнический инстинкт затрубил в рог и, потребовав забить на праздники с конкурсами, велел заграбастать лису в охапку и утащить в пещеру от других самцов подальше. Но как теперь это сделать? Когда я по глупости её всем показал. Я не знал. Во-первых: если мы сейчас исчезнем, дед с бабулей расстроятся, а во-вторых, и сама Кира будет против. Она так искренне всему сегодня радовалась: и ярким украшениям, и угощениям, и необычным сервировкам столов — родственники исхитрялись как могли, и всем сюрпризам-поздравлениям очень радовалась. Как ребёнок, чесслово. Почему-то я не мог её этого лишить и только бдительно наблюдал, чтобы никакая зараза ей праздник не испортила. Зараза типа моих родителей, которые коршунами вокруг нее кружили, но, благодаря моей защите, приближаться не осмеливались.

В общем, никакой возможности свалить у нас не было, но зато в голову пришла другая идея… Соблазнить лису прямо по возращении домой. Нужно просто рискнуть, завладеть и успокоить своё чувство собственности таким простым образом, а потом мне станет легче. Правда… в чистом виде эта мысль прожила недолго, потому что когда пришла очередь нашего дома встретить гостей и продемонстрировать свой сюрприз, случилось моё окончательное прозрение.

Престарелый козёл Зариб Танфоров, которому я заплатил кучу бабла, прибыл к нам уже прилично поддатым и проблеял свое поздравление на три с минусом. Благо родственникам, которые тоже не могли похвастаться трезвостью — а в особенности родственницам почтенного возраста — его комплименты и шутки понравились. Что, в принципе, неудивительно — расцвет его карьеры и самые громкие роли пришлись как раз на времена молодости моей бабули и тёти Зои.

А вот Киру он совсем не впечатлил. И то, что ни на его, ни на её лице не мелькнуло ни малейшего признака узнавания, заставило меня схватиться за голову, а под ложечкой засосало от внезапной догадки…

Последняя жертва Лисичкиной, говоришь, Оля? Ну-ну. А я-то, идиот, повёлся и даже проверять тогда не стал…

Провожая артиста до машины, я всё-таки задал ему контрольный вопрос, чтобы окончательно убедиться в своей ошибке и расставить все точки над i.

— Молодец, Зариб! Справился на «ура», — сказал, похлопав его по плечу, как только мы вышли за порог. — Как тебе моя девушка?

Согласен. Звучит странно, но у меня не было желания разводить политесы, всё-таки ночь измотала.

— Очень красивая, но я не совсем понял — тебе надо было моё одобрение? Поэтому просил обратить на неё особое внимание? — Танфоров, к сожалению, заметил странность вопроса. — Если дело за этим, то благословляю! — торжественно произнёс еле стоящий на ногах звездун.

Чего он там о себе возомнил? Жалко, что не время ставить на место, а то бы я с радостью…

— Ты её разве не знаешь? — задал я главный вопрос и даже замер, ожидая ответа.

— Откуда? Я, конечно, тот ещё Казанова, но поверь, Семён, — он пьяненько рассмеялся, — далеко не со всеми красивыми девушками в мире знаком.

Тут разговор мне окончательно надоел, Танфоров ещё и смотрел на меня как на мажора с заскоками и, наверняка, думал обо мне про себя всякую фигню, поэтому я решил сворачиваться.

— Хорошо. А Ольгу Виленскую знаешь?

— Олюшку? — расплывшись похотливой улыбкой, уточнил хлыщ. — Её знаю. Мы когда-то в прошлом провели вместе незабываемые дни…

Он мечтательно закатил глаза, погружаясь в воспоминания, а я брезгливо скривился. М-да, вкус у Ольги своеобразный. Историю их страстной любви я слушать не стал, затолкал звезду в машину, а сам пошёл в дом, выпроваживать гостей.

И вот теперь, когда все разошлись, а усталая, но счастливая лиса уползла спать, я, сидя у вольера с Генрихом, думал: что делать? Как мне теперь развернуться на сто восемьдесят градусов? Признать ошибку и попросить прощения? Не, это слишком. Такое не в моём характере, да и девушкам не нравятся приносящие в зубах тапки нытики. Тут надо действовать хитрее. Раз я не могу изменить прошлого, не буду мучиться чувством вины, а плавненько сменю курс. Лисичкина и не заметит, как в меня влюбится, перестанет смотреть на Лёху и признается, что помнит меня.

А там… Не знаю, честно говоря, что будет. Не хочу об этом думать. Лучше, пожалуй, я прямо сейчас начну исправляться, начну с того, что переведу ей, наконец, деньги — сделал это немедленно, чтобы опять не забыть, а утром встану раньше Киры, чтобы начать убираться. Клининг сейчас уже не вызвать, но я в силах облегчить лисе работу. Надеюсь, она оценит.

Глава 19

Проснулась я от жуткого грохота, раздавшегося внизу, будто кто-то разбил гору посуды. Подскочила на кровати и с удивлением поняла, что в окно светит зимнее солнце, и по внутренним ощущениям — уже позднее утро, а взяв в руки телефон, убедилась в том, что не ошиблась. Часы показывали половину двенадцатого дня. Ничего себе! Честно говоря, я думала, Темнов стащит с меня одеяло часов в восемь утра и погонит убираться, была уверена, что он даже будильник поставит, чтобы лишний раз продемонстрировать свою власть. Ошиблась. Надо же.

Разблокировала телефон — на экране высвечивались значки сообщений отовсюду, откуда можно. И раз Темнов не спешил меня гнать работать, решила забить на разбудившие меня звуки и принялась читать поздравления от знакомых, отвечая взаимностью. Но когда дошла до сообщения банка о зачислении на счёт двухсот тысяч в четыре двенадцать утра — растерялась и разволновалась.

Что происходит? Темнов не пошёл спать и празднует там в одиночестве до сих пор? Стало за него тревожно. Он там не убился, надеюсь? Я поспешила умыться, одеться в рабочую одежду и побежала проверять состояние босса…

Нет, Сем Тем не пил и не валялся бездыханным, он… убирался! Что было ещё более странным. Пройдя мимо гостиной, в которой не осталось следов праздника, я застала босса со шваброй в руках. Вид одетого в низкие треники и борцовку Темнова и так повергал в эстетический восторг мощью и ладностью его фигуры, а уж с этим рабочим инструментом вообще произвёл на меня неизгладимое впечатление. И я не сдержалась. Подошла к нему и приложила одну руку ко лбу, а другую к щеке, покрытой щетиной.

— Семён, ты здоров? — обеспокоенно спросила.

О, он был здоров! Даже очень здоров! Темнов продемонстрировал мне это незамедлительно. Откинув швабру в сторону, он притянул меня к себе, чтобы жарко поздороваться поцелуем. Очнуться я смогла не сразу. Наверное, с полминуты наслаждалась происходящим и только когда почувствовала наглую клешню под своей футболкой, пришла в себя и, положив руки на твердую мужскую грудь, оттолкнула.

Конечно же, сил моих никогда бы не хватило сдвинуть Темнова с места, если бы он вздумал сопротивляться, но, к счастью, он мой намёк понял и отпустил со словами:

— Доброе утро, лисичка.

Я отскочила от Сема подальше и слегка севшим, но строгим голосом попыталась выяснить, что на него нашло:

— Ты употреблял наркотики?

Семён не шатался, и запаха перегара от него не было, а чем ещё объяснить эту странную жажду деятельности и любвеобильность?

— Такую дрянь не употребляю, как ты могла обо мне такое подумать?! — праведно возмутился Темнов.

— А что тогда с тобой? Ты, вообще, кто такой и где мой босс? — решила я докопаться до сути, потому что такие резкие перепады настроения меня настораживали.

Сем рассмеялся, как будто я спрашивала глупость, а он ничего странного не делал.

— Расслабься, Лисичкина. Всё по плану. Я просто решил, что для более достоверной картины нельзя тебя загружать работой, а то по твоему замученному виду родственники догадаются, что у нас фиктивные отношения. Не спалось, и вот я начал без тебя…

— Допустим, а остальное к чему? Поцелуй, деньги без вычетов? Что ты задумал? — подозрительно прищурилась, глядя в его красивые глаза и пытаясь разглядеть в них правду.

— Соображай, Лисичкина, ну что ты как маленькая? Деньги — чтобы ты о них постоянно вспоминала и улыбалась искренне, а не как обычно — вымученно. — Уф, это Темнов. Инопланетяне его не подменили. Наговаривает на меня привычно, я нормально вчера улыбалась. — Ну а поцелуй я решил потренировать ещё вчера, когда ты из-за лёгких касаний вздрагивала, а так не пойдёт. Родственники ведь думают, что мы спим вместе, как нормальные пары…

— Фиг тебе! — я с удовольствием скрутила фигуру из трех пальцев и показала Сему. Что-то я последнее время часто это проделываю. — Я не буду с тобой спать, можешь не стараться обзывать меня плохой актрисой и предлагать репетировать для пущей достоверности.

— Ещё чего! Это ты не выдавай свои мечты за мои, Лисичкина, — облил меня ледяным презрением Темнов, и сразу стало гораздо спокойнее. — Помой лучше пол, а то могли мелкие осколки остаться, — он поднял швабру и сунул мне в руки.

Так-то лучше. Уборка — это то, на что я подписывалась. Не надо мне вот этих вот двусмысленностей от Темнова. Мне в прошлый раз хватило и разбитого сердца, и переживаний.

— А что здесь произошло? Ты что-то разбил? — спросила удаляющегося Сем Тема, невольно задерживая взгляд на изумительно крепкой части тела чуть пониже спины и закусывая губу от созерцания потрясающего вида. Что поделать, если я эстет?

— Тарелки, — не оборачиваясь, недовольно кинул он, — домывай пол, завтракай и иди собираться — нам через сорок минут на пикник выдвигаться.

Задумалась и пришла к выводу, что Темнов решил оправдать свою фамилию и с удовольствием принялся темнить. Я может быть и поверила бы во все то, чем он оправдал свои заскоки, если бы не чувствовала, что целоваться ему со мной нравится. Тут опять же можно было бы возразить, что Темнов молодой и темпераментный мужчина, который невольно оказался вынужден удовлетворять свои потребности со мной, но вот тут и к Розе ходить не надо, чтобы парировать это контраргументом — если бы это было так, он бы не церемонился, а действовал решительно, возможно, проявил большую настойчивость, как тогда — на вечеринке, или бы прямо денег предложил, но не вот так вот… Целовал меня будто бы невольно. Будто не мог с собой совладать. Будто я ему по-настоящему нравилась…

Сердце екнуло, и женское удовлетворение разлилось по телу совершенно не контролируемой негой. Не в силах скрывать улыбку, я заглянула в мусорку: там действительно валялись осколки тарелок, надо будет уточнить, нам пятого стол осталось хоть чем сервировать?

Тщательно вымыла пол, выпила кофе с тарталетками, начиненными красной и чёрной икрой — кстати, вчера я попробовала её впервые и не поняла, за что берут пятьдесят с лишним тысяч за тридцать пять граммов — и побежала одеваться.

Настроение было превосходным, и улыбка вообще не собиралась покидать моих губ. Ведь, чего греха таить, Темнов мне нравился. Совершенно непонятно почему, иррационально, но нравился ещё с тех давних пор.

Когда спустилась в гардеробную, Семён уже вышел в гараж и крикнул мне оттуда:

— Кир, захвати упаковку салфеток, остальное я собрал.

Вот, в принципе, за одну только хозяйственность можно в него влюбиться, а если к ней прибавить внешность… Святая бы не устояла.

Пока ходила за салфетками, мне вдруг сделалось немного стыдно. Просто вспомнила о полученных за ничегонеделанье огромных деньгах и решила, что надо будет исправиться и все-таки начать выполнять свои обязанности. Хоть снег завтра почистить, его пусть и немного, но за ночь намело. А ещё постельное белье поменяю и стирку заведу. Точно…

…На место общего сбора мы собирались ехать на навороченном снегоходе с выдвигающимися роликами для движения по асфальту и вместительным багажником. Неудивительно, что я его вчера и не приметила, он стоял в отдельном боксе гаража, но сейчас впечатление на меня произвёл грандиозное, что тут же заметил Темнов.

— Нравится? — он с гордостью погладил снежного коня.

— Очень! — восторженно выдохнула я и тоже погладила блестящий красный бок.

— Хочешь порулить, но только по полю? — А он знал толк в искушениях! У меня, наверное, даже глаза загорелись от предвкушения, давая безмолвный ответ, поэтому он продолжил: — Дам в обмен на исполнение моего желания.

Пф-ф! Хитренький какой. Переживу без управления снегоходом!

— Во тебе, Темнов! — я скрутила привычную и себе, и ему фигу и запрыгнула на заднее сиденье.

Сглазила, блин, ну вот он и начал выторговывать себе удовлетворение. Улыбаться резко перехотелось.

— Ну и зря. Я имел в виду совсем не то, о чем ты там размечталась, — посмеиваясь, уселся за руль Сем Тем и завёл двигатель. — А он так мягко идёт по снегу, такую развивает скорость…

Искушал Сем умело, нечего сказать. Хм, интересно, что он всё-таки имел в виду? А вдруг и вправду ничего такого… и порулить по снежной степи хочется. Может, стоит уточнить и согласиться?

И так я этим вопросом озадачилась, что по дороге даже красотами посёлка не любовалась. А когда мы приехали на место сбора, забыла, что нужно беспокоиться и о качестве солянке, и о косых взглядах некоторых родственниц Темнова, и о прочей бдительности. Всё гадала: что за желание босс может придумать? Что ему может от меня понадобиться, кроме очевидного?

Любопытство одолевало, но я никак не могла найти слова, чтобы пойти на попятную и всё у него выяснить. Полностью погрузилась в мысли и поэтому, когда Семён спросил, пойду ли я с ним разводить костёр — все мужчины устремились первым делом добывать огонь, чтобы приготовить на нём добычу — я от него легкомысленно отмахнулась, чтобы не мешал.

И зря. Лучше бы стояла как дурочка рядом, путаясь под ногами, а так не успел он отойти, как я мгновенно попала в лапы мачехи Алексея Светланы и матери Семена Ирины.

— Ну наконец-то мы без лишних ушей сможем поболтать как нормальные девочки! — Ирина подхватила меня под руку с одной стороны, а Светлана с другой, чтобы отбуксировать в тёплый, уже заранее раскинутый работниками для дам шатёр, в котором не было ни души.

Почему-то в голове ярко вспыхнула и пронеслась сцена из детского фильма «Буратино», где лиса Алиса и кот Базилио тащили несчастного деревянного мальца на поле Чудес в стране Дураков. М-да. Попадос. Вырываться смысла нет.

Конечно же, Семён вчера меня родителям, в конце концов, представил, и формально мы с Ириной были знакомы, но тогда рядом с нами находились бабушка и дед Апполлионовы. Именно поэтому задушевных разговоров или дотошных пыток от Ирины и Степана Викторовича — именно так меня просили их называть Темновы — можно было не опасаться. Зато сейчас дамы накинулись на меня с осторожными, но въедливыми вопросами, как следователи на преступника.

— А расскажи нам, Кира, как вы с Семеном познакомились? Как у вас все завертелось? — начала первой прощупывать почву Светлана. — Мы так удивились, когда тебя увидели! Ведь Семён ещё ни разу не привозил на новогодний деревенский беспредел девушку. Вот парня…

— Замолчи, Светик! — шикнула Ирина на родственницу. — Тебе ли не знать, что Семён всегда так необычно шутит и, надо отметить, что в прошлый раз не без подначки со стороны твоей Ольги. Не слушай её, Кира, но как познакомились, всё же нам расскажи…

Хм. А что мне рассказывать-то? Темнов меня на этот случай не инструктировал. Врать я умела не очень хорошо, да и делать этого не любила, поэтому немного растерялась. Но вспомнив про двести тысяч, улыбнулась дамам как можно душевнее и постаралась отделаться полуправдой. Так я и Темнова не подставлю, и сказок сочинять не придётся.

— Мы с Семёном вообще-то давно знакомы. В одном университете учились. Кстати, с вашей, Светлана, дочерью в одной группе. — Мачеха Алексея оглядела меня с ног до головы, явно оценивая. — Очень надеюсь, что мы с Олей увидимся в эти праздники.

Нет! Не надеюсь ни капельки. Я вообще не горю желанием видеться с бывшей одногрупницей и очень рассчитываю на то, что Оля встречает Новый год в тёплых странах, мы никогда с ней не дружили и вообще не общались. Но должный эффект на дам мои слова произвели.

— А что же мы стоим?! Давайте присядем, в термосе есть глинтвейн, — Ирина увлекла меня к столу и, усадив в кресло, вручила дымящийся напиток, который налила в красивый стеклянный бокал, а Светлана сама себе налила и плюхнулась рядом. И началось…

— А где ты живёшь?

— Кто твои родители?

— Почему бросила учёбу?

— Как попала в «Апполлион-медикал»?

— Кем там работаешь?

Вопросы сыпались и сыпались, я не успевала на них отвечать, потому что прежде чем что-то сказать, тщательно обдумывала слова. Но создавалось впечатление, что любопытным дамам мои туманные ответы были не очень-то и нужны. Родственницы Темнова делали свои выводы буквально по первому моему слову, и дальше уже не слушали, копая вглубь моей жизни всё дальше.

Через пятнадцать минут я уже была близка к отчаянию, потому что чувствовала: с каждым словом я всё меньше и меньше им нравлюсь. Не то чтобы мне требовалась их симпатия и расположение, но этим я подставляю работодателя! У нас ведь с Семёном уговор, и деньги я за него уже получила. Совесть терзала. Хотела уже просто молча сбежать, но тут мне на помощь пришла бабушка Маша, которая вошла в шатёр с грозным видом.

— Так, а вы что тут расселись? — гаркнула она на дочь с невесткой. — Не успели приехать, уже отдыхать? А ну марш на улицу! Ирка, как тебе не стыдно? Вцепилась в девочку, как Светка, я тебя так воспитывала разве?

Мои следователи устыдились и засуетились мгновенно, а я поспешила надеть шапку, застегнуть куртку и первой выскочить на улицу, где угодила в объятья Сем Тема.

— Что там у тебя за условие? Говори! Очень хочу кататься! — выдохнула я ему в губы, лишь бы только увести подальше и не пересказывать, что сейчас происходило в шатре.

Он прижал меня крепче и ухмыльнулся.

Темнов дураком никогда не был и мой хитрый маневр разгадал без труда, особенно когда увидел, кто вышел за мной следом, поэтому сказал:

— Конечно, солнце моё, как скажешь, так и будет! — произнёс он это очень торжествующе, намеренно громко, чтобы все увидели и услышали. Затем он взял меня за руку и повёл к снегоходу.

— Погоди, Семён, — уперлась я, когда мы отошли на приличное расстояние от любопытных, — я не давала согласия, ведь я ещё не выслушала твоё желание…

— А о чём ты разговаривала с моей матерью и Светиком? — Сем обхватил меня за плечи и потащил дальше, заводя в тупик своим вопросом.

Эх. Он явно знал, о чём мы говорили, отпираться смысла нет, но как бы увести разговор в сторону?

— Они меня допрашивали по поводу нашего с тобой знакомства и остального, — созналась я, отводя взгляд, — загадывай давай своё желание.

Гадство! Вот совсем мне не хотелось сейчас рассказывать Темнову, что я призналась Светлане и Ирине в нашем с ним общем прошлом. Даже если он и сам о нем прекрасно помнит, мне в данный момент обсуждать это с ним было некомфортно, поэтому и готова была сейчас исполнить практически любое его желание.

— Ну вот, Лисичкина, — выдал босс поучительно, — зная твои актерские таланты, могу представить, что ты там им наплела. Так что отныне придётся тебе ночевать в моей комнате, — и только я раскрыла рот, чтобы возмущённо отказаться, и подняла руку для демонстрации фигуры из трех пальцев, как Семён поспешил меня за эту руку перехватить и продолжить, — но даже не надейся! Между нами ничего не будет! Я иду на эти жертвы лишь для того, чтобы родственники убедились: мы не врём. А они теперь точно начнут нас проверять и могут даже среди ночи заявиться!

Глава 20

Семён

Я и не сомневался, что отец воспользуется возможностью капнуть мне на мозг, как только Кира окажется вне зоны его видимости и не сможет услышать, какой он на самом деле зануда. Двуличный позёр. Он никогда не покажет настоящих чувств и эмоций посторонним, даже если и будет их считать грязью из-под ногтей.

— Сын, кто эта девушка? Из какой она семьи? — О! Именно этих вопросов я от него и ждал. — Ты уверен, что она подходящая партия? Может, ей нужны только наши деньги?

Вот кто подсадил семя паранойи в мою душу при рождении, потом долгие годы его тщательно растил, а теперь пытался собрать урожай. Самое страшное, что хоть я и понимал — недоверие и подозрительность мне навязаны семьёй, как ни пытался избавиться от этого комплекса, нет-нет, да и попадался в расставленную отцом ловушку. Вот и с Лисичкиной в тот раз облажался. Глупо вышло, на самом деле. Какая из неё меркантильная стерва? Теперь я это отчётливо видел, но прошлого исправить не мог. Приходилось разгребать в настоящем.

— А почему я не могу никому понравиться без денег? — меня бесили эти разговоры, и я невольно ершился, пытаясь вывести отца из себя. — Тебе никто не нравится, если вспомнить. Альберт вот был из хорошей семьи, и то показался тебе неподходящей партией.

Где-то у меня за спиной заржал подошедший Леха, а вот отец шутку не оценил.

— Прекрати паясничать! Сколько можно?! Себя только дураком вставляешь, — он побагровел от злости и хлебнул чего-то горячительного из фляги.

— Ну, это чисто твоё личное мнение, отец. Я себя дураком не считаю. Мне моё чувство юмора нравится, Лешке, вон, тоже, — я кивнул на брата. — Даже дед с бабулей оценили и посмеялись. Один ты до сих пор психуешь.

Слова «Ну и кто из нас дурак?» я произнёс уже про себя, точно зная ответ на вопрос. В позапрошлом году, отчаявшись меня захомутать и женить, Ольга распустила сплетни про мою ориентацию, мечтая этим уязвить, но никто их всерьёз не воспринял, кроме отца — ярого противника нетрадиционных отношений и вообще сноба и диктатора. Поэтому я тогда не придумал ничего лучшего, чем уговорить одного из знакомых «этих самых» сыграть на новогодних праздниках роль моего парня. Батя до сих пор злился, чем невероятно меня радовал.

В общем, оставив его раздувать ноздри, я развернулся к брату и потащил его колоть дрова — на самом деле я планировал с ним поговорить о Кире, рассказать коротко, не вдаваясь в подробности, нашу историю и попросить не мешать — в ходе настоящего мужского занятия это сделать было самым правильным.

Вообще-то у каждого члена нашего семейства хватало работников, чтобы отдыхать не напрягаясь, но дед считал это «скучным и бесхребетным» — цитирую. Максимум на что он соглашался, так это чтобы его люди заранее поставили шатёр для наших женщин и включили там тепловые пушки. Ну а все остальное настоящим мужчинам предстояло делать самостоятельно.

Кстати, поискал глазами Киру и не нашёл, как и матери со Светой, хотя остальные дамы от мала до велика крутились на поляне. Что ж. Пожалуй, это можно будет использовать в своих целях, чтобы приблизиться к лисе. Наверняка она сейчас растерянная и ошарашенная допросом матёрых хищниц выскочит из ловушки, которую они ей устроили, в панике. Тут я её тепленькую и спасу. Главное придумать, как это сделать с выгодой для себя, ну а пока у меня на повестке дня братец.

— Я должен тебе кое в чем признаться, брат, — начал я разговор, раскалывая полено на части, — мы с Кирой давно знакомы, и у нас была история…

— Врёшь! Бесполезно пытаться меня отвадить до тех пор, пока Кира сама мне не скажет, что выбирает тебя.

В стороны полетели щепки, и я протянул руку за новым поленом.

— Так а разве она уже это не сказала тем, что приехала сюда в качестве моей девушки? — замахнулся и расколол деревяшку одним махом.

— Ты очень кстати недавно напомнил, как привёз Альбертика в качестве своей девушки или парня — неважно, главное, я нашёл ещё одно подтверждение своему подозрению — ты Киру принуждаешь, — он протянул мне следующее поленце.

Да чтоб его! Хрясть — и дерево вновь в щепки. Как бы было хорошо, если бы Лисичкина согласилась исполнить моё желание…

— Ну так спроси у неё и убедишься.

— Не скажет, ты её запугиваешь.

— Блин, Лех, вы сговорились с отцом, что ли? В два голоса твердите, что в меня нельзя влюбиться! А Кира, между прочим, ещё два года назад весной влюбилась!

Я психанул, бросил топор на снег и пошёл к шатру. Наверное, пора спасать Лисичкину, и, вообще, с ней мне общаться нравится гораздо больше, чем с остальными.

И только я подошёл к входу в бабье царство, как судьба преподнесла мне подарок в виде перепуганной лисы. Когда увидел её круглые глаза и ощутил, как она ко мне прильнула в поисках защиты, меня тут же осенило, и я придумал, как нам сблизиться, тут же огласив своё желание Лисичкиной. Спать каждую ночь в одной постели кого хочешь сделает ближе.

Глава 21

— Ну, это уже слишком, Темнов, даже для тебя! Такого бреда я ещё не слышала, — сказала и тут же прикусила язык.

Вообще-то семейка у них достаточно странная, и подобное развитие событий вполне можно допустить.

— Можешь мне не верить, Лисичкина, только тогда придумай заранее, как будешь объясняться в случае чего, — он многозначительно поиграл бровями, окончательно убеждая меня в своей честности.

— Природной скромностью и порядочностью? — даже поверив, я не оставляла попыток улизнуть от дурацкого желания. — Может быть, мы ещё мало с тобой знакомы, чтобы спать вместе…

— П-ф-ф, не поверят Лисичкина, это ненормально.

И тут мне пришла в голову мысль, которая сразу расставила все по местам.

— Это из-за того, что твои родственники думают, будто ты по мальчикам, да? Для этого ты нанял меня на роль своей девушки?

Семён уставился на меня странно. Мне показалось, что в его глазах мелькнуло смущение. Видимо, он не хотел обсуждать со мной такую деликатную тему, а я, не подумав, ляпнула. Уф. Неудобно-то как.

— Бред, Кир, разве в такое кто-то поверит? Думаешь, мне нужны доказа… — он начал хорохориться, но быстро сдулся и махнул рукой, — …да, именно поэтому. Ты права, это всё из-за того случая. Отец до сих пор меня подозревает…

— Хорошо, Семён. Я согласна! — решительно прервала я его смущённую исповедь.

В конце концов, что тут такого? Кровать у босса большая, за ночь можно и не встретиться. Да и Семён не насильник какой-нибудь принуждать меня к тому, что я делать не хочу. Тут главное самой не хотеть, и тогда все обойдётся.

— Прекрасно, солнце, спасибо тебе, — сразу посветлел он лицом. — Давай, запрыгивай, буду тебя учить управлять снегоходом.

Сем помог мне усесться за руль, сам сел сзади, положил руки на мои и…

Буквально через десять минут я уже бороздила просторы бескрайней снежной степи и смеялась в голос от захлестнувшего меня восторга. А прижимавшийся к моей спине для подстраховки Семён своими объятьями добавлял к нему ещё капельку.

Накатавшись вдоволь и проголодавшись, мы вернулись к месту пикника. В воздухе разливался умопомрачительный запах шашлыка и, ощутив его, я с трудом сдержала слюни, чудом не допустив их стекания по подбородку.

— Сёма, Кира, несите скорее свою солянку! Ждём только вас! — крикнула бабушка Маша и помахала нам рукой.

Семён достал из багажника большой термос с широким горлом — специально для супа — и лимон.

Честно, вкуснее, чем сегодняшние блюда, я ничего в своей жизни не ела. То ли свежий воздух так нагнал мне аппетит, то ли продукты, из которых олигархи готовят еду, отличаются от тех, что я пробовала раньше, но все солянки, что я продегустировала, были одна вкуснее другой, ну а уж про мясо вообще говорить нечего.

В итоге всё первое января мы провели на природе. С погодой нам повезло: лёгкий морозец без ветра и активный отдых ни разу не заставили меня вспомнить о том, что можно зайти погреться в шатер, где обосновались некоторые члены семейства. Мы же — я, Сем, Лёша, внуки тети Зои, сестры Захара Сергеевича и брата, дяди Миши — построили снежную крепость, наигрались в снежки, накатались с горок на санках и навалялись в снегу от души. В общем, так хорошо побесились, что когда вернулись домой, мне было совершенно безразлично где и с кем спать, лишь бы вытянуть ноги. Поэтому я не придала значения и не возражала, когда Темнов зашёл вместе со мной в мою комнату и распорядился:

— Давай, бери все необходимое, и идём ко мне.

Сил на споры не было, и я даже не настояла на том, чтобы душ принять в своей комнате. Просто устало собрала банные принадлежности, пижаму и поплелась за ним следом.

Кстати, когда я вышла из ванной, благоухающий гелем для душа Семён уже лежал в кровати с ноутом на коленях. Видимо, воспользовался другим санузлом, но даже это не заставило меня смутиться. Слишком много впечатлений сегодня я получила и слишком много энергии потратила. Поэтому, когда он похлопал по одеялу рядом с собой, я просто молча под него забралась. Офигеть, как мне стало хорошо! Ноги приятно гудели, завтра, наверное, натруженные мышцы дадут о себе знать, но сегодня вечером я пребывала в прострации и мне было на это наплевать.

— Посмотрим кино? — предложил Сем, уложив мою голову на своем плече.

Я была похожа на варёную сосиску и с трудом ворочала языком.

— Не думаю, что смогу уловить сюжет. Расскажи мне лучше о дальнейшем плане мероприятий и званых вечерах.

— Хорошо, — он убрал ноутбук на тумбочку и принялся меня просвещать, а я прикрыла глаза и поплыла под звуки его голоса, — завтра мы пойдём на вечер к дяде Мише, скорее всего, он заставит всех петь в караоке, а третьего — к тёте Зое, там будет баня, настоящая русская…

— Какой кошмар, а как-то съехать нельзя? — это известие меня взбодрило, я даже голову попыталась поднять, но была уложена обратно.

К такому испытанию жизнь меня не готовила, я похлопала глазами, чтобы сон на время отступил.

— Не бойся, тебе понравится, и стесняться нечего, уже несколько лет как женщины договорились носить купальники.

— Но у меня нет купальника…

— Завтра купим. Сгоняем утром в город, тем более нужно посуду докупить. — Это, конечно, облегчало мою участь, но всё равно оставалось испытанием не для слабонервных. Надо будет завтра всё обдумать. — Четвёртого принимают дядя Саша со Светкой, что они там придумали в этом году — не знаю, но, скорее всего, организацию досуга поручили Ольге. Во всяком случае, так они объяснили её временное отсутствие. Ну а она нам устроит какой-нибудь концерт неформалов…

— Она все-таки появится? — ляпнула я, не подумав, и Темнов тут же принял стойку.

— А что? Вы знакомы? У вас с ней конфликт?

— Да прям. Я с ней не общалась, — попыталась отмазаться как можно более непринуждённо, — а пятого у нас что планируется?

Ну не готова я с ним обсуждать прошлое, хоть убейте меня.

— А какие есть предложения? — к счастью, Темнов переключился.

— Я не знаю, Семён, может, в интеллектуальные игры поиграем?

— Кстати, хорошая идея! Можно в «Мафию» попробовать.

— Отлично, с этим определились.

Оказывается, в полузабытье мозг способен выдавать хорошие идеи, отметила вяло и снова закрыла глаза.

— Со столом тоже не парься — я помогу. — Мне даже метаморфозы, произошедшие с Семом в тот вечер, странными не казались. — Шестого встречаемся все у моих родителей. Они пригласят какую-нибудь труппу разыграть рождественскую постановку или мюзикл — сто процентов. Ну а ночью мы будем гадать…

— Здорово, — зевнув, с трудом превозмогая сон, порадовалась я.

— Ну а седьмого все опять собираемся у деда, и они с бабулей подведут итоги и наградят…

Вот примерно на этом месте я и отъехала в страну грёз, устав бороться с усталостью.

* * *

Зато проснулась я затемно. Ещё бы! Уснула-то, наверное, до «Спокойной ночи малыши».

Семён ещё спал. Он сладко посапывал мне в шею, обняв сзади, и так уютно было в коконе его рук, что вставать совершенно не хотелось. Но я напомнила себе о том, что решила почистить хотя бы снег, чтобы отработать полученные деньги, и тихонечко выползла из тёплого гнездышка.

Перетруждённые вчера мышцы ожидаемо потягивало. Ничего! Сейчас физическая работа разгонит молочную кислоту, и я вообще стану огурчиком!

Умылась, попила кофе с бутербродом и вспомнила о Генрихе. Сходила к вольеру, чтобы убедиться — крыс счастлив и ни в чём не нуждается: видимо, Семён ночью у него убрался и досыпал корма — молодец какой! А потом со спокойной совестью оделась в свой удобный тёплый костюм и пошла искать лопату.

Она нашлась в гараже, в специальной комнате с множеством всяких инструментов, и довольная собой я вышла на улицу.

Двор освещался яркой иллюминацией, и снежок красиво искрился в её свете. Что может быть лучше, чем поразмышлять над происходящими событиями и их проанализировать за работой в утренней тишине, когда весь посёлок спит? Ничего!

Но не успела я почистить и половину дорожки, ведущей к воротам, подумав лишь над предстоящим походом в баню и решив обязательно сегодня улучить минутку поговорить с Розой, как открылась боковая створка, и внутрь шагнула высокая мужская фигура…

В тот же миг из гаража с криками вылетел взъерошенный Темнов в шортах, футболке и сланцах и бросился ко мне.

— Солнышко! Ну ты у меня и упрямица! Ну я же просил не напрягаться, мне уже и в душ сходить нельзя, оставив тебя без присмотра?! В следующий раз вместе пойдём его принимать! — подскочил ко мне, отобрал лопату и обратился к гостю. — А ты чего опять ни свет ни заря припёрся?

— Так и знал, что ты Киру эксплуатируешь! — раздался голос Алексея.

Ох, мамочки, что сейчас будет!

Глава 22

Семён не ответил брату, демонстративно повернувшись к Алексею спиной, подхватил меня под локоток и устремился в дом. У меня мороз по коже пробежал, глядя на его голые ноги и припорошенные снегом пальцы… Ну или не из-за этого, а от предчувствия взбучки.

Алексей шёл за нами, я слышала скрип снега под его ботинками и недовольное пыхтение. Это немного успокаивало и вселяло надежду, что босс меня при нем за подставу не прибьет.

— Солнышко, прошу, постой спокойно, пока я оденусь, — обманчиво ласково попросил меня Сем, заведя в гараж, а раннему гостю буркнул через плечо: — Можешь идти домой, мы с Кирой в город уезжаем сейчас.

Только это не произвело на парня ни малейшего впечатления.

— Я с вами, — заявил Алексей безапелляционно.

— Леха, ты давно стал таким навязчивым и липким? — Сем затормозил и повернулся к брату, но обратился при этом ко мне: — Кир, скажи ему, чтобы свалил, потому что у нас романтическое свидание.

Ещё чего! Добровольно избавиться от страховки?! Нашёл дурочку. Я улыбнулась Алексею виновато, типа «не бери в голову, Сёма у меня балбес» и на свой страх и риск сказала совсем не то, что ждал от меня Темнов:

— Ну а что такого, зай? Алексею, наверное, скучно с родителями, я не против его общества.

Босс скрипнул зубами — клянусь, я слышала, — но возражать не стал, наоборот, сменил гнев на милость.

— Ладно, — сказал брату, — если хочешь поехать с нами, дуй к деду за моей машиной, ну или на своей приезжай, водилой будешь.

— Я мигом, — обрадовался Лёша и полетел к воротам.

А мы остались одни.

Я вжала голову в плечи, предчувствуя нагоняй — нашёл-таки возможность остаться наедине!

Но… ничего подобного не произошло.

— Вот видишь, Кир, а ты мне не верила, — сказал Семён совершенно спокойно, — сегодня брат пришёл проверить, а завтра ещё кто-нибудь явится и может даже в спальню вломиться…

Я, конечно, удивилась, но оставалось непонятным, как мне тогда отрабатывать деньги? И я попыталась это выяснить.

— Но, Семён, как же мне выполнять свои обязанности? Ты же сам мне велел снег чистить…

— Забудь, Кир, всё, что я до этого говорил. Концепция меняется. С сегодняшнего дня ты ничего не делаешь и просто наслаждаешься отдыхом. Так надо.

Я уставилась на него во все глаза. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. В чем подвох? Может, он хочет потребовать обратно двести тысяч?

Пока он одевался, я со всех сторон рассматривала причины кардинальных изменений, произошедших с Темновым. Одумался и пожалел денег? Рассудив здраво, поняла, что это не про Сем Тема, на скрягу он не похож. Взвесила со всех сторон его возможную нетрадиционную ориентацию — отмела. Нет, это точно не то. Соревнование с братом? Возможно. Закусил удила и вжился в роль? Но он и наедине стал вести себя иначе…

А вдруг Роза права, и я ему на самом деле нравлюсь? Эту мысль думать было волнительно и страшно. Приказала себе не раскатывать губу и не мечтать попусту, чтобы потом не плакать.

На этом месте ко мне присоединился Семён, и мы, держась за руки, вышли за ворота дожидаться Алексея.

— Прогуляемся навстречу? — предложил он, а мне в этих простых словах уже померещилась забота и симпатия.

Отвесила себе мысленную затрещину, но улыбку сдержать не смогла.

— Давай, — согласилась немногословно, опасаясь демонстрировать неуместную радость.

И мы пошли…

— Кир, давай попробуем с тобой представить… только представить! Что мы на самом деле встречаемся, — внезапно предложил Семён, и сердце моё забилось чаще, — для начала забудь, что я тебе заплатил…

Похоже, дело в деньгах всё-таки…

— Зачем нам это представлять? Ты хочешь, чтобы я вернула деньги? — уточнила, внутренне готовясь их отдать.

Пожалуй, так моя совесть будет чиста, а Темнову я и бесплатно помогу, раз приехала.

— С ума сошла?! Надо же такое придумать! Ты прямо меня оскорбила сейчас, Лисичкина.

Почему-то совесть предпочла тут же заткнуться, а меркантильность запрыгала с радостными визгами до потолка. Да какая разница, что у него там перемкнуло? Мы же не на самом деле будем встречаться, а только представим. А мне эти деньги скоро очень пригодятся для оплаты адвокатов.

— Прости, Сём, я не хотела тебя обижать, — от души повинилась, — просто не понимаю, что тобой движет? Что заставило тебя сменить отношение ко мне? С самой новогодней ночи тебя не узнаю…

— Считай, что я просто к тебе уже привык, кое-что понял и ещё…

Договорить он не успел, потому что из-за поворота выехал огромный монстр Темнова с Алексеем за рулём.

Машина затормозила, не доехав до нас пару метров, и водитель выпрыгнул из неё, едва та встала.

— Сам за руль садись, — объяснил Лёша брату свои действия, — а мы с Кирой…

Но Семён ориентировался в обстоятельствах очень быстро, и не успел Алексей закончить фразу, как босс уже забросил меня на переднее сиденье, пристегнул ремнем и, обогнув машину, занял место водителя.

— Жук хитрый, — констатировал факт Алексей, забравшись назад.

А я только посмеялась тихонечко над тем, как Темнов изображает из себя собственника. Или не изображает, а представляет, что он собственник…

* * *

В торговом центре пробыли почти до вечера: прошлись по магазинам — я купила себе купальник и ещё два нарядных платья на распродаже. Хотела рассчитаться своей картой, но Темнов не позволил. Подлетев к кассе, выхватил у меня пластиковый прямоугольник, шепнул, чтобы не позорила его перед братом, и заплатил сам.

Потом пообедали в ресторане, где обнаружилась куча свободных столиков по случаю высокой ценовой политики, ну и в целом весело провели время. Темнов вёл себя будто мой настоящий парень. Не то чтобы у меня когда-то такой был, но в кино-то я видела, как это происходит.

Алексей… Не знаю, нравилась ли я ему на самом деле, скорее всего, не настолько, чтобы расстраиваться из-за постигшей неудачи, потому что убитым горем он не выглядел. Апполлионов только поначалу пытался бороться за моё внимание, а потом как-то незаметно смирился и уже к тому времени, как мы сделали официанту заказ, воспринимал нас с Семёном как пару и подтрунивал над братом вполне беззлобно…

* * *

Пожалуй, с того самого дня всё между нами с Сем Темом стало иначе: как-то непонятно, сложно, но очень животрепещуще. Темнова будто подменили, а я с каждым прожитым в таком режиме часом всё сильнее боялась, что привяжусь к нему и окончательно влюблюсь. Хоть я и давала себе отчёт в том, что он — мажор, я — его праздничная игрушка, чудес — не бывает, а поделать с собой ничего не могла.

Ещё, очень скоро я начала осознавать, что после этих волшебных каникул мне, вероятнее всего, придётся уволиться из «Апполлион-медикл», потому что секретаршей-любовницей я становиться не хочу, а работать с Семёном рядом и постоянно видеть, но не быть вместе — это форменный мазохизм. Вот тогда я решилась посоветоваться с Розой и рассказать о своих переживаниях.

— Кира, не грузи себе мозг тем, что ещё не случилось, — первым делом заявила она, когда я ей сумбурно обрисовала проблему. — Наслаждайся настоящим. Когда ещё придётся так провести время?

— А вдруг мне из-за этого придётся уволиться?

— Из-за чего «этого»? — уточнила подруга.

— Ну из-за безответной влюблённости, — напомнила я.

— А вдруг она будет ответной? — возразила Роза. — Ты не можешь знать заранее. Позволь себе хоть раз в жизни побыть бесшабашной!

— Страшно и не верится, что впоследствии мне это слезами не отольётся…

— И зря. Вот смотри. Вы с ним уже занимались страстным безудержным сексом?

— Нет, конечно! Ты что?

— А что я такого странного спросила? Это было бы вполне естественно, но вы спите вместе, без интима. О чем это говорит?

— О чём? — если честно, этот вопрос меня саму интересовал с самой первой совместной ночёвки.

— О том, что Темнов ждёт от тебя первого шага и боится спугнуть напором. Понимаешь?

Не очень. Я находила поведение Семёна странным и нелогичным. На момент разговора с подругой мы уже три ночи с Семом провели вместе, но даже намёка на увлекательно-горячее времяпрепровождение в горизонтальной плоскости от соседа по кровати не поступало. Перед сном мы что-нибудь смотрели, он меня нежно обнимал, легко поглаживал, я расслаблялась и засыпала на плече Сема, а просыпалась придавленная его ногой и рукой. Твёрдое подтверждение симпатии я вообще ощущала регулярно, и не только по утрам… Но при этом наглых приставаний Семён себе не позволял. Он вообще только при родственниках с удовольствием целовал меня в губы, а наедине — нет.

— Какого шага? — может, Роза мне, недогадливой, разжуёт, что именно он от меня ждёт?

— Пристань к нему сама. Прояви инициативу.

Ага, а потом он скажет, что я его изнасиловала. Нет уж.

— Да щас! Мы всего-то два дня как конфликтовать перестали, и вообще, в этом случае мне точно придётся уволиться, а я не хочу.

— Короче, Лисичкина. Так как ты сама не знаешь, чего хочешь, предлагаю тебе не париться и жить одним днем. Даже если после каникул ты и захочешь уволиться, у тебя останутся деньги на первое время. Так что ты в любом случае в накладе не останешься.

Это звучало логично, и я прислушалась к Розе, решив с этого дня плыть по течению, тем более течение было тёплым, плавным и приятным.

Большое семейство Семёна приняло меня вполне нормально, во всяком случае ни на вечере караоке у дяди Миши, ни в бане у тети Зои меня никто не задирал. Так, только веником отхлестали. Но Семёну досталось ещё больше, он перед сном мне спину показывал — выглядело впечатляюще, и то он не жаловался, а заявил, что баня с вениками — это полезно.

И вот, собираясь на вечер к родителям Алексея, я уже вполне себе допускала, что сегодня ночью рискну проявить немного инициативы… Ну, не знаю как. Может, когда заберёмся под одеяло, я живот ему поглажу, или грудь…

Глава 23

На прошлых званых вечерах я чувствовала себя вполне комфортно. Мы, молодёжь, держались вместе, и никто из старшего поколения к нам особо не лез. Ну а в бане я старалась крутиться рядом с бабушкой Машей — с ней чувствовала себя в ещё большей безопасности, чем с Темновым.

Но в этот раз все пошло не так, потому что на семейный праздник соизволила явиться Ольга. Чего ей на солнышке не грелось? Мы только вошли с Семом в гостиную, как они с Лешей устремились к нам. Темнов тут же принял позу защитника. Встав за спиной, он положил руки мне на плечи, но даже это не смогло унять какой-то неприятный холодок, промелькнувший в душе при виде приближавшейся бывшей одногруппницы. Она никогда не была мне симпатична. На мой взгляд, Оля красавицей не являлась. Возможно, мне так казалось из-за ее неизменного высокомерия. Не знаю. Но это моё мнение. А так недостатка в поклонниках Виленская не имела, поэтому всегда вела себя как королева и часто говорила людям гадости.

То, что Ольга дорого и стильно одевалась, раньше меня как-то вообще не трогало. Зато сейчас я непроизвольно поежилась в своём новом, несомненно, красивом, но не брендовым платье. Как-то остро вдруг ощутила себя лишней на этом празднике жизни. Просто она так брезгливо на меня посмотрела, что даже Темнов это заметил. Он сильнее сдавил мои плечи и прижал к себе, когда сводные брат с сестрой остановились перед нами.

— Знакомься, Оля, это Кира, — представил нас Алексей, взяв на себя роль старшего члена семьи.

Он-то её лица не видел и вообще не знал, что мы знакомы.

— Привет, Лисичкина, как ты тут оказалась без подружки? — беспардонно поинтересовалась Ольга, и я, немного растерявшись, зачем-то отчиталась.

— Роза теперь живёт в Израиле…

— Ничего себе ты ушлая, а я думала, ты без неё ни на что не способна.

Я не очень поняла, на что она намекает, но явно это было что-то нехорошее, да и звучало так, будто я стремилась попасть в этот дом, изворачиваясь змеей.

— Вы знакомы? — нахмурившись, спросил Алексей, и только Ольга собралась ему ответить, даже не сомневаюсь что что-нибудь уничижительное в мой адрес, как её опередил Темнов.

— Здорова, Вилка, натусовалась со своими звездами-утырками? — обратился он совсем не любезно пусть и не к единокровной, но родственнице. — Зря Новый год прогуляла, я приглашал твоего самого любимого из них — Зариба Танфорова. Мы с ним та-ак душевно поболтали, ты даже не представляешь! Старикан прошлое вспомнил, кстати, привет тебе передавал…

Оля поджала губы и, кажется, побледнела. Мы с Алексеем переглянулись недоуменно. Похоже, он, как и я, не понял, зачем Семён заговорил о том артисте. Зато поняла Ольга.

— Ладно, пойду займусь обязанностями радушной хозяйки, не только же вам внимание уделять, — резко утратив спесь, она развернулась на каблуках и поцокала куда-то в сторону кухни.

— Что это сейчас было? Что на вас с Ольгой нашло? — озадаченно поинтересовался Алексей у брата.

— Ты спрашиваешь у меня, почему твоя хамка-сестра так разговаривала с моей девушкой?! — в голосе Темнова звучало еле сдерживаемое бешенство. — И потом удивляешься, почему я поставил её на место?!

— Кира, вы с Ольгой знакомы? — Лёша мгновенно понял, что у Семёна выяснять что-то сейчас бесполезно.

— Мы учились вместе, — тихо призналась я, приготовившись к какому угодно развитию дальнейших событий, вплоть до моего узнавания.

Ведь вполне вероятно, что Алексей тоже был на той вечеринке, и сейчас в его голове файлы сложатся. Но он только удивлённо вскинул брови и глянул почему-то на брата, а потом и вовсе свернул тему:

— Идемте в концертный зал. Ольга пригнала стендап-комиков.

Этот вечер мне не понравился. Витала в нем какая-то напряжённость и недосказанность, а ещё я периодически замечала на себе странный, будто пытающийся влезть мне в голову взгляд Степана Викторовича. Ну и Ольгин выбор развлечения для семьи был несколько неудачным, мягко говоря. Если я ещё могла понять некоторые шутки современных комиков и даже пару раз хихикнула, то старшее поколение все выступление просидело с каменными лицами. В конце, конечно, они вежливо похлопали, но было очевидно — Ольгин выбор они не поняли и не оценили.

В общем, так себе получился вечерок, зря Апполлионовы доверили его организацию Ольге. Лично у меня настроение к концу было совсем не весёлое, и делать шаги навстречу Темнову в этот вечер перехотелось.

А когда мы шли пешком домой, он ещё и сказал слова, заставившие меня насторожиться:

— Кир, нам надо будет очень серьёзно с тобой поговорить, но давай не будем делать этого в ближайшие дни.

Вот и кто так делает? Лучше бы вообще не поднимал эту тему.

— О чём поговорить? Ты ведь понимаешь, что сейчас вложил мне в голову мысль, которая не даст покоя до этого самого серьёзного разговора?! — вспылила я.

— О, не переживай! — тут же попытался сгладить Сем. — Ничего плохого. Просто давай дождёмся окончания праздников, а восьмого решим, как нам быть дальше.

Вот и пойми его, про что он? То ли про работу, то ли про отношения, то ли вообще прошлое хочет обсудить. Но настаивать на разговоре не стала, я его опасалась. Тем более завтра вечер у нас в доме, не хватало ещё перед ним разругаться. Пусть уж лучше всё идёт так, как и шло: непонятно, но мирно. В общем, я опять передумала и теперь твёрдо решила: никакого сближения до разговора!

Ну и вишенкой на торте стала моя неожиданная даже для самой себя реакция.

Вжившись в роль настоящей девушки, я на Семена надулась и незамедлительно ему это продемонстрировала. Дойдя до дома и наведя вечерний марафет, я забралась в постель и демонстративно от него отвернулась. Так само получилось. Будто я имею на это право, будто хочу, чтобы Сем подлизывался…

И он не подвёл.

— Ну не дуйся, Кир, я зря это ляпнул, — вздохнув, прошептал мне на ухо Темнов, укладываясь в свое любимое положение, — но в том разговоре и правда не будет ничего такого страшного. Просто я хочу, чтобы эти три оставшиеся дня прошли в том же ключе, что и прошлые…

— Да? — прошептала я саркастически, намекая на сегодняшний вечер. — А я не хочу.

— Из-за Ольги, да? — уловил мой посыл, проявив недюжинную сообразительность Сем. — Не волнуйся, она больше не посмеет тебя цеплять, обещаю.

По-хорошему, на Семена не за что было обижаться, мне просто не нравилась атмосфера, которую создала в доме Ольга. Но он-то в этом не виноват. Он как раз меня защищал, как мог. Да и стерва из меня никудышняя, долго обижаться я не умею…

В общем, я положила руку на его, обнимавшую мой живот, давая понять, что не держу зла, и размеренно засопела, прикидываясь спящей, но ещё долго думала над ситуацией и уснула с мыслью, что Темнов хочет-таки разворошить наше с ним прошлое, но опасается поднимать эту тему до окончания праздников. А иначе к чему такая загадочность? Ох-ох-ох. Ну да ладно, когда-нибудь это должно было случиться.

* * *

А утром я улучила минутку поговорить о своих догадках с Розой.

— Знаешь, сдаётся мне, что в тот раз именно Вилка приложила язык к тому, что Темнов тебе нахамил, — поделилась выводом подруга, выслушав историю нашей с Ольгой вчерашней встречи.

— Вообще не удивлюсь. Но что же мне делать? Вдруг она и родителям Сем Тема наврет, и бабушке с дедом?

— А ничего не делать, Кир. Пусть мужик разгребает. Пора уже Темнову доказывать потихонечку, что он способен стать тебе защитой и опорой.

Я рассмеялась.

— Кому доказывать-то, Роз?

— Как кому? Тебе! Мне! Ну и себе заодно.

После разговора с подругой я окончательно успокоилась, внутренне согласившись с тем, что раз Семён меня в это втянул, пусть сам и вытягивает. Отпустила проблему, и дальше подготовка к нашему вечеру, да и сам он, прошли замечательно. Закуски готовили мы вместе, и атмосфера в кухне царила жаркая. Она искрилась разрядами электричества, то и дело, вспыхивающими между нами, того и гляди, готовая взорваться вспышкой страсти. Любое касание пальцев, взгляд, недосказанность заставляли меня трепетать. Мне нравился этот накал. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой красивой, желанной и влюблённой… Это фиаско, подруга, моё сердце не устояло.

Но зато в таком волшебном состоянии вечером я уже не обращала внимания на неприязненные взгляды Ольги и её матери. Настороженные Темновых — пропускала мимо. А вот тёплые, заинтересованные и подбадривающие от наших остальных гостей меня невероятно воодушевляли. «Мафия» старикам понравилась, и мы засиделись заполночь, а расходились гости, возбужденные азартной игрой. Даже в дверях они продолжали бурно разбирать, кто где допустил ошибку. Я счастливо улыбалась. Чувствовала себя в тот момент настоящей хозяйкой. Это было так ново и приятно. К такому легко привыкнуть.

— Ты у меня такая умница, Кир, — сказал Семён, когда мы остались одни, а потом подтянул к себе за талию и поцеловал.

Очень горячо и страстно. У меня колени подкосились, и горячая волна упала вниз живота. Неужели всё-таки сейчас он решится? Я запустила ему руки в волосы, притягивая к себе, пытаясь показать Семёну, что не против продолжения в спальне. Но, с трудом от меня оторвавшись, он прошептал:

— Волшебная и бесподобная, но всё потом. После разговора, — при этом он так посмотрел мне в глаза, что я окончательно поняла: разговор мне не понравится.

Глава 24

Семён

Вроде бы ещё недели нет, как мы с Лисичкиной живём под одной крышей, а как все изменилось. Я с удивлением вдруг понял, что мне мало будет пару раз с ней переспать. Я большего хочу. Например, чтобы она и после каникул никуда из моего дома не уезжала, а оставалась жить со мной. Мне очень нравились наши совместные будни, очень! Я к ним как-то неожиданно быстро привык. А ещё интуитивно почувствовал, что настаивать на близости сейчас нельзя. Сначала нам нужно обо всем поговорить, вспомнить наше первое знакомство, мне необходимо перед ней извиниться — что поделать, придётся учиться — и только тогда переходить к горяченькому.

Переходить хотелось страшно! Но что я, мальчик маленький, не потерплю? Потерплю, конечно, тем более руки есть… Правда, разговор я решил все же отсрочить. Ведь я не знал, как Кира на него отреагирует, и не хотел скандала посреди праздников.

Тем более его Ольга и без нас раздует.

Надежда на то, что Виленская будет держать язык за зубами, изначально была слабенькой, а вчера на нашем с лисичкой вечере я понял, что с ней можно попрощаться. Отец предпринял несколько попыток поговорить со мной тет-а-тет, но мне удалось от него улизнуть. Не хотел оставлять Киру одну на хозяйстве.

Зато сегодня на вечере в родительском доме я собирался его выслушать, оставив Лисичкину под присмотром бабули.

Предки давали мюзикл «Вечера на хуторе близ Диканьки», очень даже увлекательный. Моя красавица-лиса смотрела его, раскрыв в восторге рот. Я привычно ею полюбовался, прикинул, как буду её баловать и наряжать, когда всё останется позади и мы начнём по-настоящему жить вместе. А потом, поймав колючий взгляд отца, кивнул ему, показав на выход.

— Солнышко, я на пять минут, — шепнул Кире, но она, кажется, даже не услышала. Дала добро, не отводя глаз от сцены, и я незаметно выскользнул в коридор.

— Пойдём в кабинет, у меня кое-что для тебя есть — излишне серьёзно заявил отец, будто у него действительно есть серьёзный компромат на мою девушку.

Я даже не сомневался, что он всё про Киру раскопает, знал, что так будет, ещё до того, как привёз её в посёлок. Больше того скажу — тогда я этого хотел, но вот сейчас…

Сейчас я разозлился и скрипнул зубами.

— Чтобы ты там ни нарыл, мне безразлично, — сказал отцу, когда мы вошли в его кабинет, и он вытащил из ящика стола папку, — мне нравится Кира, и я уверен, у тебя нет на неё ничего криминального.

— Ты прав, она чиста перед законом, но у неё куча проблем, и вообще, она нам не подходит…

— Вам не подходит, а мне подходит — забрал у него результаты расследования и удалился, закончив на этом разговор.

Первым делом я забежал на второй этаж в свою бывшую комнату, сфотографировал материалы, собранные службой безопасности, и спрятал папку в старый тайник — дома внимательно изучу, а уж потом вернулся в концертный зал.

К этому времени представление подходило к концу. Лисичкина даже не заметила моего отсутствия. Это, пожалуй, было даже немного обидно. Мне вообще иногда казалось, что я ей не так сильно нравлюсь, как она мне. Но это-то и понятно, ей есть за что на меня обижаться. Тут придётся постараться, чтобы загладить вину.

— Понравилось? — спросил у своей девушки.

Я Киру ею ещё с первого числа стал считать.

— Очень! Мне думается, что по званым вечерам твои родители всех победили! — восторженно призналась она.

Вот этой вот искренностью, отсутствием жеманности и кокетства Кира разительно отличалась от всех моих знакомых, и это завораживало.

— Завтра всё узнаем, не спеши расстраиваться.

— Ну ты что?! Я совсем не расстроилась! — ну и вот это простодушие тоже подкупало.

А после ужина мы все отправились в гостиную и, дождавшись полуночи, уселись гадать. Я не верил в эти глупости, но всё равно было приятно, когда моё рисовое зернышко упало на поле «путешествие», а следом за ним туда же упало и Кирино. Было заманчиво думать, что отправимся мы в него вместе.

Вечер больше сюрпризов не преподнёс, а вот по возвращении домой, когда Лисичкина уснула и я спустился, наконец, вниз, чтобы прочесть документы, меня ждало неприятное потрясение.

К тому моменту, как добрался до последнего снимка, я был готов дать себе по морде собственными руками. Кира — сирота. Родители погибли, когда ей было пятнадцать, и практически ничего ей не оставили. Двушку в каком-то Мухосранске можно не считать. Тогда опеку над Лисичкиной взяла бабушка и перевезла внучку к себе. Жили они скромно на две пенсии: по потери кормильца и бабулину. Кира окончила школу, поступила на бюджет. И всё бы ничего, но каким-то образом бабушка попалась на глаза аферистам или чёрным риелторам…

В общем, когда у неё отжали квартиру, старушкино сердце не выдержало. Кира осталась совсем одна и на улице. Это все случилось около года назад. Лисичкиной пришлось бросить универ и продать за гроши оставшуюся от родителей квартиру, чтобы похоронить бабушку и попытаться восстановить справедливость. Сейчас она ютилась у подруги своей бабули и отчаянно судилась, пытаясь вернуть своё жильё. Но, судя по выводам отцовских ищеек, ничего у неё не выйдет, так как адвокатская кантора у неё — дерьмо и, скорее всего, подмазана ответчиком.

Твою мать! Вот я тварь! Ей и так досталось, а я добавил! Надо срочно что-то делать, чтобы Кире действительно помочь, вместо того, чтобы строить планы по соблазнению!

Завтра же после торжественного закрытия новогодних праздников у деда мы поговорим, выясним отношения, объяснимся, я предложу ей жить вместе как пара и, естественно, сам займусь аферистами.

Глава 25

В последний день семейных празднований я проснулась в прекрасном настроении. Сёмка ещё сопел мне в ухо, бережно прижав к себе, а я уже выспалась. Эх, так уже привыкла засыпать и просыпаться с ним, что даже не представляю, как смогу сделать это в одиночестве. Всё же к хорошему быстро привыкаешь.

Сладко потянулась и, выскользнув из уютных объятий, несколько секунд полюбовалась спящим Сем Темом. Какой же он всё-таки красивый: черты лица точёные, кожа гладкая, ровная, щетина эта брутальная, отросшая за ночь… А мышцы торса, выглядывающие из-под одеяла? Вообще бомба! Хоть немного, ненадолго, но это всё моё.

Где-то под ложечкой щекотало необъяснимое счастье. Не сдержалась и провела пальцем по его мощной шее, рельефному плечу, упругому бицепсу — блаженство! А потом легонько поцеловала в подбородок и унеслась в ванную, опасаясь быть пойманной на горячем.

Стоя под струями воды, вспоминала вчерашнее замечательное представление, гадание, которое было после, и улыбалась как ненормальная. То, как Темнов обрадовался, что мне тоже выпало путешествие, как смотрел на меня… Я прямо явно почувствовала: он рассчитывает отправиться в него вместе. Ю-ху! В общем, утро было замечательным и ничего плохого не предвещало.

Я даже обещанного разговора опасаться перестала. Ну что может случиться? Ну, максимум — всё выясним, поскандалим, а потом помиримся и, может, оставшиеся два дня проведём в постели. М-м-м, было бы здорово!

Но вот когда вернулась в спальню, обнаружила, что у Темнова настрой не такой радужный, как у меня, и это немного охладило.

— Доброе утро, плохо спал? — спросила осторожно, искренне надеясь, что причина его хмурости в этом.

Семён сидел на кровати угрюмый и, похоже, над чем-то усиленно раздумывал.

— Доброе, всё хорошо, просто ещё не до конца проснулся, — и как он ни пытался, я в отмазку не поверила. В последние дни я тонко улавливала все оттенки его настроения.

Пытать не стала. Понадеялась, что всё пройдёт само собой. И правда, после душа он вышел гораздо веселее.

К Захару Сергеевичу отправились сразу, как позавтракали и покормили Генриха. Кстати, его я даже в руки позавчера взяла впервые и пришла к выводу: совсем крыс и не противный, а неожиданно приятный на ощупь, между прочим. Ну а так как в вольере Семён вообще все дни убрался самостоятельно, можно сказать, что Генриха я полюбила всей душой.

По дороге — а вышли мы заранее и в дом к деду отправились пешком — болтали на всякие разные темы, обходя касаемые наших отношений. Кино обсудили, погоду, другую дребедень, а потом Темнов стал расспрашивать о моих впечатлениях от праздников.

— А вообще посёлок тебе понравился? Хотела бы здесь жить? — сердце стукнулось о рёбра. Это он с какой целью интересуется?

Так, стоп, Кира. Не надо раньше времени придумывать того, чего нет, и делать мысленную перестановку в Сёминой спальне. Остынь!

— Конечно! Тут так красиво! Я не была никогда в Европе, но мне почему-то кажется, что ваш посёлок похож на Швейцарию, — постаралась я передать свой восторг, ответив общими фразами.

— Ага, и до города не очень далеко. Я теперь сюда окончательно перееду, а квартиру оставлю на экстренные случаи. — Я нахмурилась — это что за случаи такие? И вдруг вспомнила про Милену, с которой у него еженедельные встречи. — Аврал на работе или пробки.

Ага, конечно. Темнит ведь опять! Спросить? Нет, не буду сейчас. Вот когда начнём сегодня всё выяснять, тогда и спрошу.

— Поздравляю. А у меня после праздников столько дел появится, что и вздохнуть некогда станет…

Вспомнила про встречу с адвокатами, про суд, назначенный на двенадцатое, и невольно поморщилась.

— Кир, ну ты чего расстроилась? — тут же заметил Семён. — Всё решим.

Что именно мы решим, он пояснить не успел — мы как раз подошли к дому и у ворот столкнулись с Алексеем и Ольгой. Они тоже пришли пешком и вид имели какой-то взъерошенный. Младший Апполлионов был откровенно зол, а Ольга вообще зыркнула на меня полным ненависти взглядом и отвернулась, поджав губы. Они явно ругались и явно из-за меня. Неприятно…

Правда, у входной двери сводные брат с сестрой взяли себя в руки и за порог входили, натянув на лица улыбки. Но неприятный осадок у меня остался.

— Ни о чём не переживай, Кир, — шепнул мне Сем, помогая снять пальто, — даже если мы ничего и не выиграем, у нас были прекрасные каникулы. Правда же?

Вот выигрыш меня вообще не заботил, мне переставала нравиться атмосфера. Рядом с Ольгой она становилась душной.

— Конечно, Сём, я и не жду, — успокоила Темнова и вложила свою руку в его.

Прощальный стол уже был накрыт в столовой, где собралась большая семья, и ждали только нас четверых, поэтому задерживаться мы не стали. Ну а после него, когда гости насытились обязательными пельменями, шанежками, холодцом и прочими сибирскими блюдами и раздобрели, хозяева пригласили всех в гостиную для оглашения результатов празднований.

Мы расселись по уютным диванам, а Захар Сергеевич и его супруга остались стоять у камина.

— Моя дорогая родня! — начал глава семьи торжественную речь, заставившую меня уже привычно умилиться традициям этого клана. — Я в очередной раз только благодаря вам получил заряд бодрости, позитива и здоровья на весь год. Спасибо, дорогие!..

Мы зашумели, выкрикивая ответные благодарности и захлопали.

— …Все вы знаете о моих маленьких чудинках и относитесь к ним с пониманием, и за это тоже спасибо! — Захар Семёнович поклонился во все три стороны. — Ну а я в свою очередь стараюсь отблагодарить всех по мере их старания…

Такой у них странный уклад, я просто диву давалась.

— …Ни для кого не секрет, что мы с Машей оцениваем не количество затраченных семьёй на развлечения родичей денег, а вкладываемую в них душу, — все сидели, затаив дыхание, слушая подводку к главному. — Новогодние подарки от нас с Машей получат, конечно же, все, но самые ценные призы мы с моей драгоценной супругой распределили так: третье место и поездку на тропический остров получают Ира и Степа.

Мы все захлопали, кто-то выкрикивал поздравления, а родители Темнова вышли в центр гостиной за призом.

Очень красивая пара, в Семёне улавливались черты лица обоих родителей, которые, искусно в нём сплетясь, выдали миру шедевр… Шедевр, который сейчас сидел рядом и гладил большим пальцем мою ладонь…

— И тут решающую роль, Иришка, сыграли твои пельмени и остальные закуски, — сделала шажок к дочери бабушка Маша, — я оценила, что ты, дочь, всё готовила самостоятельно, не поленилась приложить к столу свои белые рученьки…

— Ой, мам, теперь ты мне всю жизнь будешь прошлый год вспоминать? — со смехом проговорила Ирина и обняла маму. — Я просто не успевала тогда! Знаешь же, что я люблю готовить.

Захар Сергеевич тоже расцеловал дочь и вручил зятю конверт, а у меня так невероятно тепло стало на душе от этой сцены, что на глаза навернулись слёзы. Сморгнула их украдкой, пока наши бронзовые призёры возвращались на свой диванчик.

Вовремя.

Как только они сели, Захар Сергеевич продолжил:

— Второе место и оплату обучения внучка Васятки в Лондоне получает семья моей драгоценной сестры Зои.

Семья тети Зои высыпала к камину с громкими торжествующими криками и принялась бурно благодарить Апполлионовых, обнимаясь и целуясь между собой и с благодетелями.

Честно говоря, я не очень понимала, какое финансовое положение имеет та или иная семья этого клана, а спрашивать у Семёна было неудобно. Но про себя решила: раз так радуются, значит, призы на самом деле ценные.

— Это вам за медведей, дорогие мои, — со смехом пояснила бабушка Маша, подхватывая самого маленького медвежонка на руки, — мы с Захаром оценили, что даже пижон Васятка нарядился и участвовал в поздравлении вместе с остальными.

Пижон-Васятка, который в этом году оканчивал школу, покраснел и поправил выкрашенный чуб, явно молясь, чтобы тот компромат никогда не увидели его друзья.

Ну а когда серебряные призёры тоже расселись, все затаили дыхание в ожидании оглашения победителей. Семён даже сжал мою руку, поддерживая. Но я в поддержке действительно не нуждалась, я была счастлива в эти каникулы, и большего мне было не надо…

— Ну а первое место у нас получают Сёмочка и Кира. Идите к нам, дорогие наши, — прозвучало громом среди ясного неба заявление Захара Сергеевича, и гостиная взорвалась гомоном.

Боже! У меня мгновенно задрожали руки и ноги от неожиданности и такой бурной реакции остальных. Я не знала, как реагировать, а вот Семён вообще не стушевался, он поднял меня с дивана и вывел к камину вполне уверенно.

Бабушка Маша тут же меня у него перехватила и, обняв, зашептала на ухо:

— Деточка моя, Кирочка, прошу, ничему не удивляйся, не паникуй и не принимай поспешных решений.

Само собой, я мгновенно запаниковала и растерялась ещё сильнее.

Тем временем Захар Сергеевич поднял руку, прерывая всеобщий гвалт — от кого-то удивлённый, от кого-то радостный, а от кого-то возмущенный, и огласил решение:

— Дорогая семья, хочу сообщить, что мы с Машенькой просто в восторге от выбора внука, и поэтому, — тут он нажал голосом и строго глянул на отца Семена, — а ещё и благодаря предоставленным Степой сведениям, мы приняли решение… — гостиная затаила дыхание, — в независимости от того, как сложатся дальнейшие отношения этой прекрасной пары, мы хотим ввести Киру в нашу семью, дабы никому не пришло в голову считать её беззащитной и бесправной…

Воздух можно было резать — так он сгустился, на миг мне показалось, что я оглохла, настолько в гостиной стало тихо, а потом…

Потом кто-то охнул, кажется, Светлана, но не ручаюсь, потому что в голове у меня зашумело, и даже потемнело в глазах от испытанного шока. Я тогда не очень понимала, что именно происходит, но это было явно что-то серьёзное.

— …Мы с Машей передаём Кире пять процентов акций «Апполлион-групп», — продолжил Захар Сергеевич творить апокалипсис, — и даём разрешение выбрать себе подходящую должность в любой из принадлежащих нам компаний.

Боже что тут началось! Мне показалось, что небеса разверзлись…

— Отец! Она посторонняя! Мы её совсем не знаем! — это возмутился отец Алексея — Александр, вскочив со своего места.

— Мне нет, а ей да?! — пронзительно завизжала Ольга, топая ногами. — Вы никогда не считали меня родной! В этой семье я изгой!

— Захар Сергеевич, это очень необдуманное решение, никогда ещё акции не покидали семью… — попытался вставить отец Семёна.

— Всем молчать! — рявкнул глава клана, и все мгновенно закрыли рты.

Ох, вот теперь я увидела Захара Сергеевича в гневе, и это было воистину жутко. Сразу вспомнила данную ему Гердой Генриховной характеристику.

А когда в гостиной воцарилась гробовая тишина, вперёд выступила бабушка Маша.

— Значит так, дорогие наши недовольные родственники. Раз вы усомнилась в нашем с Захаром здравомыслии, мы отзовем свои активы из ваших компаний и отправимся себе тихонько в дом престарелых для впавших в старческий маразм стариков где-нибудь на Мальдивах, — очень спокойно сказала бабуля, и даже у меня от её тона пробежал мороз по коже, а те, к кому она обращалась, вообще будто съежились, став меньше ростом, — как вам план?

Было очень заметно, что план никому не понравился.

— Мамуль, ну ты не перегибай уж так-то. Мы вообще не имели ничего подобного в виду, — извиняющимся тоном попыталась оправдаться за всех Ирина, — просто это было так неожиданно. Ваше решение…

— А раз не имели, то и держите языки за зубами! — отрезала бабушка Маша, которая на моих глазах превратилась из божьего одуванчика в настоящего терминатора. — Это Оля, к тебе в первую очередь относится. Акций ты не получишь, пока не осознаешь, где именно не права, и не исправишься.

— Да и чёрт с вами! — швырнув бокал вина прямо на роскошный ковёр, выкрикнула Виленская и вылетела из гостиной.

Родичи только проводили бунтарку взглядами, но никто за ней не побежал. Даже Светлана, закусив костяшки пальцев, укоризненно качала головой вслед дочери.

Я же… Я прибывала в таком раздрае, что вообще ничего практически не соображала. Что сейчас произошло? Что мне со всем этим делать? Я понятия не имела… Поэтому обнявшему меня Семёну только и смогла шепнуть онемевшими губами:

— Мне надо подумать, я хочу уйти. Уведи меня. Пожалуйста.

Он кивнул и обратился к деду неестественно задорным тоном:

— Ну вы как всегда, любимые мои старики! Умеете закончить праздник фейерверком. Киру мою вон пришибло совсем, поведу откачивать…

Такое принижение важности событий меня немного покоробило, хоть я и понимала, что Семён пытается сгладить, поэтому нашла в себе силы выдавить:

— Спасибо вам огромное, дорогие Захар Сергеевич и Мария Антоновна, но я не… — хотела сказать, что не могу принять такой подарок, но вспомнила недавно сказанные слова бабушки и увидела её направленный на меня встревоженный взгляд. Задумалась и поняла, что сейчас отказываться от подарка нельзя. Сделаю это позже, поэтому продолжила не так как хотела, — …но я не ожидала такого подарка, поэтому очень взволнована. Это такая честь. Я очень… очень вам признательна.

У меня на глазах выступили слёзы, потому что это действительно была честь. И забота, и ещё что-то важное, огромное, чего я пока не могла постичь и осознать…

Семён это как-то заметил. Или почувствовал… Не знаю. Но он прижал меня к себе, спрятав заплаканное лицо у себя на груди.

— Идите, идите, дети. Потом всё обсудим, — смилостивилась бабушка Маша, и, получив монаршее дозволение, мы покинули гостиную.

В гардеробной Семён помог мне одеться, я мало чего соображала в тот момент, и вывел, наконец, на свежий воздух, где мне стало немного легче анализировать произошедшее.

Глава 26

— Лисичкина, ты не рада, что ли, я не пойму? — задал вопрос Семён, устав от напряжённого молчания, когда мы уже прилично отошли от дедова дома.

Всё это время я усиленно выстраивала мысленную цепочку, пытаясь постичь смысл щедрого подарка старших Апполлионовых.

Выглядела она примерно так: Семён впервые привёз девушку на семейное сборище, меня то есть, я старикам понравилась, отец Семена предоставил сведения, в связи с ними меня одарили. Мой мысленный затор случался на третьем пункте.

— Что за сведения предоставил твой отец? — задала я встречный вопрос, пытаясь уловить логику.

Семён тяжко вздохнул, посмотрел в небо и притянул меня за плечи к себе поближе.

— Что ж, ладно, солнце. Я хотел не так начать наш разговор, но обстоятельства решили за меня, — Сем выдержал интригующую паузу, а потом торжественно выдал: — Предлагаю тебе быть моей девушкой официально и жить вместе…

Вот те раз! Прямо даже жить? Это его так акции простимулировали или он пытается меня увести от темы? Сказала бы, что растерялась, но дальше уже было некуда.

— Семён, предложение, конечно, невероятно лестное и немного шокирующее, — сарказм скрыть я даже не пыталась. Злилась потому что, — но меня по-прежнему интересует: что за информацию раскопал твой отец? Я тайная наследница нефтяной скважины?

Ну а что? Это вполне бы могло оправдать резкое желание семейства со мной породниться и хоть как-то связать концы с концами.

— Эм-м, нет. Скорее, напротив. Отец собрал твоё личное дело, досье…

Ах вот оно что! Теперь понятно. Значит, все они в курсе моих проблем… и что? Жалеют? Надо уточнить. Не психовать прям вот так сразу, а уточнить…

— Семён, я не могу понять… твои дедушка с бабушкой меня пожалели? Или этим решением они вынудили тебя продолжить со мной встречаться? Или может даже жениться? Зачем им это? — не психовать получалось плохо. — Или жениться тебе родители велели, чтобы акции не ушли из семьи?

Меня несло. Истерика набирала обороты, и я срывалась на единственного человека, который сейчас был со мной рядом. Просто я ничего не понимала, мне во всём мерещится подвох, а внутри всё клокотало. Не бывает так, чтобы богатые просто так делились с бедными своими капиталами. Не бывает! Это сюр какой-то!

— Кир, успокойся. Ты сейчас говоришь глупости. Придём домой, попьём чаю, а лучше коньяку, ты успокоишься, начнёшь соображать, и тогда мы спокойно поговорим. Идёт?

Я была склонна с ним согласиться, потому что никогда не была истеричкой, и мне не нравилось моё нынешнее состояние. Кивнула, принимая его план, и замолчала.

Возможно, всё случилось бы так, как предложил Семён, если бы не Алексей…

— Эй, погодите! — окрикнул он нас, когда до дома оставались считанные шаги.

Мы остановились.

— Ну что тебе, Лёх? — нелюбезно поинтересовался Темнов, но Алексей его недовольства как будто и не заметил, продолжил радостно.

— Уф, еле-еле догнал. Вы так быстро слиняли, а я хотел поздравить Киру и выразить надежду, что ты, Кирюш, останешься в «Апполлион-медикл». Останешься же? — Я неопределённо пожала плечами. — А у тебя, Темныч, хотел попросить прощения за то, что тогда не поверил в твой рассказ про ваше с Кирой прошлое, мне Ольга сегодня всё рассказала…

И вот на этом месте меня накрыло. Пазл сложился. Значит, Темнов уже со всеми обсудил наше прошлое, кроме меня? Наверняка у него насчёт меня какие-то свои странные мысли и планы!

Но дело в том, что я не хочу ничего слушать! Мне ничего от него и его семьи не надо! Мне хватает своих проблем! И вообще! Вообще, как же стыдно и обидно узнать от третьего лица, что Сем Тем меня все время помнил! А ещё то, что при этом умышленно унижал и обсуждал с родственниками. Я не хочу его больше слушать! И знать больше тоже не хочу!

На глазах выступили злые слёзы обиды, в груди клокотала ярость, я сжала кулаки, готовясь всё высказать, но…

— Спасибо, Лех! Пока! Потом поговорим, нам не до тебя, — как-то почувствовав моё состояние, сказал Темнов брату и не дал мне вымолвить слова.

Он буквально схватил меня в охапку, зажав рот рукой, и затащил сначала за ворота, а потом в гараж.

— Скотина, сволочь, козёл! — накинулась я на него, как только почувствовала свободу. — Ненавижу тебя! Знать не хочу! Не трогай!

Слёзы катились по щекам, а голос дрожал, наверное, я выглядела жалкой, но мне было всё равно.

— Кир, успокойся! Нечего ведь не случилось, — попытался достучаться до меня Темнов. — Я тогда, два года назад, ошибся. Дурак был, что поверил Ольге и принял тебя за аферистку, теперь я полностью изменил свое мнение, прости…

Ещё лучше! Он предпочёл поверить стерве Виленской и вытер тогда о меня ноги!

К новой обиде добавилась старая. Вспомнилось прошлое унижение, и я зашипела:

— А мне плевать! Я уезжаю домой! Не смей меня удерживать! И ещё. Подавитесь вы все своими деньгами и милостынями! Я сейчас всё обратно тебе переведу и деду твоему…

— Кира, Кир, всё, уймись! Давай коньячку, а? — Сем шагнул ко мне и обнял, не давая пошевелиться, а потом очень проникновенно зашептал: — Если ты так хочешь, я сейчас отвезу тебя домой, успокойся. Побудешь одна, подумаешь, а завтра или послезавтра приедешь за вещами, тогда меня побьёшь. Ладно? Сейчас только об одном прошу: не пори горячку. Хорошо?

Его голос действовал на меня противоречиво: с одной стороны, он ещё сильнее подогревал обиду, напоминая, что Темнов мне врал, влюбил обманом, заставил привыкнуть к себе и вообще… не знаю, что вообще, но козёл! А с другой — его голос пробудил ма-алюсенький участочек мозга, отвечающий за здравый смысл, который усиленно намекал на то, что я сейчас не совсем адекватная, и Темнов говорит дело. В общем, мне чудом удалось взять себя в руки — здравый смысл победил.

— Отвези, — буркнула, утерев слёзы и, вырвавшись из его рук, влезла на заднее сиденье машины.

Глава 27

Всю дорогу ехали молча. Темнов меня разговорами не доставал, и я пялилась в окно, пытаясь понять две вещи. Первая — за что именно я на него сейчас злюсь и обижаюсь, а вторая — что мне вообще дальше делать?

К концу поездки я немного успокоилась, слёзы высохли, и категоричный настрой, по отношению к Семену сгладился. Ведь если не лукавить и не врать самой себе — я в него не просто временно влюблена, а по-настоящему люблю. Причем давно. Глупо, но факт. Мне никогда и никто, кроме него, не нравился. Никогда не билось чаще сердце при мимолётно брошенном взгляде на кого-то другого. Никогда я перед сном, закрыв глаза, не представляла себе счастливое будущее с кем-то другим. Никогда кто-то другой не вызывал во мне такую бурю противоречивых эмоций, как Темнов. Можно сделать выводы…

Ну и вот уж не знаю, благодаря ли этому чувству, которое само собой просто мечтало найти Темнову оправдание всегда и во всём, или же он действительно не сделал ничего особо тяжкого, но к моменту вынимания Семёном меня из машины я была уже не так агрессивно и непримиримо настроена.

— Я тебе позвоню, Семён, — сказала, когда он поставил меня перед собой, но руки с талии убирать не спешил, так и застыл, выжидательно заглядывая мне в глаза, — нам действительно нужно поговорить, но только не сейчас. Дай мне всё переварить.

Он вздохнул, но пошёл навстречу.

— Только недолго, Кир. Не затягивай. Не хочу, чтобы ты придумала там себе что-то про меня преступное и накрутила ещё больше.

— Не буду. Всё. Уезжай.

Сняла с талии его руки и тут же почувствовала себя одиноко. Душа заныла. Что я делаю? Зачем умышленно причиняю боль и ему, и себе? Хотелось на всё наплевать и, забравшись обратно в машину, вернуться в посёлок вместе с Семёном. Но я дала себе мысленного пинка под зад в сторону подъезда и напомнила, что обижаться мне есть за что. А ещё о том, что не нужно раскрывать Темнову свою истинную суть бесхребетной влюблённой размазни. Он должен прочувствовать и осознать, что может меня потерять в случае не бережного отношения. Ну… это если, конечно, представить, что я ему на самом деле нравлюсь и он не врёт про то, что хочет со мной жить. Пусть докажет, что искренен, и тогда я прощу ему все обиды.

В общем, мотивировала себя, как могла, но всё равно едва переступила порог квартиры Герды Генриховны, начала тосковать. Размазня как есть!

Хозяйки дома не было, и я, воспользовавшись этим, сначала немного всплакнула, сама не знаю по какому поводу — наверное, по всем сразу, — а потом набрала Розу.

Вот кто поможет мне сделать правильные выводы, даже если будет нести чушь. Просто слушая рассуждения подруги, мне всегда открывались какие-то скрытые грани событий, и после этого в голове что-то щелкало.

— Ну, я так и знала, что это Виленская подгадила, чтоб ей хорошо жилось! — эмоционально заключила Роза, выслушав мой подробный отчёт, — ну а на Темнова ты чего психанула?

Я задумалась и вычленила из общей массы обид ключевую:

— По большому счету из-за того, что столько тянул с разговором, что обсуждал с братом…

— А сама? Ты же тоже делала вид, что его не знаешь, и обсуждала всё со мной…

Но разве это можно сравнивать? Во даёт Роза! Возмутилась до глубины души!

— Я — другое дело. Не сравнивай! Он тогда в универе мне чётко дал понять, что я никто и звать меня никак. Именно после этих слов я для него такой и стала…

— А давай рассуждать глобально? — интонации подруги мне сейчас напомнили учительницу геометрии, которая пыталась объяснить мне после уроков какую-то аксиому.

— Давай, — я тогда тоже с радостью учительницу слушала, но в итоге так ничего и не поняла. Надеюсь, в этот раз будет иначе.

— Темнов два с лишним года назад и Темнов сейчас — два разных человека. Согласна? — Я промычала, что да. — Ну а раз так, мы не знаем, как сложились бы ваши отношения, если бы ты не сбежала, а он бы не послушал Вилку. Кто даст гарантию, что после пары встреч он не переключился бы на другую? Тогда он был очень общительный, помнишь?

— Помню, и да — никто не даст…

— Зато благодаря череде событий прошлого сейчас вы с ним попали в уникальную ситуацию, которая вас сблизила, заставила его рассмотреть настоящую тебя и влюбиться. Сечёшь?

Кажется, да. Я понимала, о чём она.

— Я не уверена, что прямо влюбиться, но согласна с рассуждениями в целом…

— Увидишь! Кстати, правильную тактику выбрала, молодец, Кир! — похвалила меня Роза. — Пусть помучается пару-тройку дней неведением. Лишним не будет.

Ну вот! Хоть в чём-то я — молодец!

— И деньги верну! Пусть знает, что я независимая, сильная женщина!

— Э-э-э, нет! Что касается денег, их я отдавать Темнову категорически не советую.

— Я их не заработала, Роз…

— Ещё как заработала! Чем дороже женщина обходится, тем она мужчине дороже. Напоминаю. Считай их моральной компенсацией.

— А акции? — жалобно спросила, понимая, что всё равно до конца чего-то не понимаю.

— А вот про них не знаю. Попробуй поговорить со стариками наедине и выяснить мотив.

Кстати, хорошая идея! Зачем мучаться догадками, если можно просто спросить?

— Так и сделаю, спасибо, моя дорогая!

После разговора мне стало гораздо легче, а ещё я решила рассказать про акции Герде Генриховне. Она эту семью давно знает, вдруг что-то посоветует? Придётся, конечно, признаться ей, где и с кем я провела праздники, но на кону стоят слишком серьёзные вещи. Так что даже если она меня и отругает за легкомыслие, это будет заслуженно и не так страшно.

— Кира? Ты уже вернулась? А я тебя только десятого ждала, — раздался из прихожей голос Герды Генриховны.

Она появилась дома, когда я уже успела сбегать в ближайший магазин, купить всё на блины и допекала последние. Это занятие успокаивало и помогало сосредоточиться.

— Да, Герда Генриховна, получилось немного раньше. А ещё мне нужно с вами поговорить, — не стала я трусить и оттягивать важное.

— Что-то случилось? — встревожилась моя добрая фея, и я поспешила её успокоить.

— Нет-нет, ничего страшного. Давайте расскажу за чаем. Присаживайтесь.

Я как раз сняла последний блин и выставила тарелку на стол. Положила в розетки варенье, сметану, сгущёнку, разлила по кружкам чай и уселась, нервно заламывая под скатертью руки. А едва Герда Генриховна, переодевшись, ко мне присоединилась, приступила к рассказу…

— А почему ты мне не сказала про Семёна? Боялась, что я не пойму? — когда я закончила пересказ последних событий, спросила бабушкина подруга, и я, потупившись, кивнула. — Понятно. Я сама виновата, что у тебя сложилось такое неверное обо мне мнение, Кир. Пыталась тебя предостеречь, но только недоверие породила. Прости.

— Ну что вы, Герда Генриховна! Это вы меня простите, — неловко-то как вышло, я совсем не ожидала такой реакции, — мне очень стыдно, что я вас обманула, но сейчас… Сейчас мне жизненно необходим ваш совет. Что мне делать с этими акциями?

— А ничего, Кир, не делать, — огорошила меня моя благодетельница, — особой материальной ценности они для тебя не имеют. Этот подарок, скорее, знак. Присвоение тебе особого статуса, если хочешь.

— Я совсем не разбираюсь в этом, испугалась, что стала миллионершей…

— Ну, если бы ты их продала, то, может быть, и стала бы, а так как сделать ты этого не сможешь, то, увы, и ах. Не буду углубляться в детали, но дивиденды «Апполлион-групп» не выплачивает, а вкладывает в развитие. Около семидесяти процентов в руках Захара и Маши, остальные акционеры — члены семьи. Таким образом старики ввели тебя в семью и защитили, понимаешь?

— Вон оно что! — Не-а, я не понимала. — Но зачем? Они ведь меня почти не знают, да и с Семеном у нас всё неопределённо…

— Неисповедимы пути Апполлионовых, милая. Дело в том, что эта семья славится своими неожиданными подарками и меценатством. К примеру, вот эту самую квартиру мне подарили именно они за многолетнюю преданную службу. — Ох, а я и не знала. Надо же! — А Люсе они дали денег для мужа, на операцию в Германии, сустав там ему меняли… А вот ещё Боре… Борису Ивановичу, бывшему завхозу нашему, на пенсию подарили кругосветный круиз на лайнере. Он давно мечтал, но, понятное дело, никогда бы не смог на него накопить. Или вот ещё дочке Лен Палны, которая свой салон красоты решила открыть, помогли, выделив оборудование бесплатно. А уж про обычную помощь детдомам, приютам для животных, старикам — я вообще молчу. В общем, любят они это дело, и тебе не стоит удивляться, хотя случай исключительный, конечно. Не так-то просто в закрытом акционерном обществе оформить передачу акций. Хотя… Они тебя как бы удочерили, ну или увнучерили, скорее. Кто им что скажет с таким-то контрольным пакетом?

— А что же мне это даёт тогда?

— Огромные перспективы и в первую очередь стабильность. Теперь тебе никакое увольнение не грозит.

— Почему? Насколько я знаю, акционера легко можно уволить. Владение ценными бумагами не гарантирует неприкосновенности.

Герда Генриховна рассмеялась.

— Да кто ж это сделает-то, милая? Кто пойдёт против Маши с Захаром? Вся семья теперь знает о том, что ты под их защитой, так что, считай, ты в полной безопасности.

А ведь и вправду! Захар Сергеевич вообще что-то говорил про то, что я любую должность могу выбрать. Здорово! У меня глаза загорелись, когда я на миг представила, что когда-нибудь стану главнее Семёна. Тут я даже хихиканье не сдержала. Теперь мне хотелось срочно лететь в посёлок, чтобы благодарить Апполионовых уже совершенно по-другому. Не так заторможенно, как это делала утром, а от всей души. И даже то, что ими, возможно, руководила жалость, теперь не вызывало во мне протеста от унижения. Слишком правильными и простыми людьми мне виделись Захар Сергеевич и Мария Антоновна. Невозможно на таких обижаться.

— Спасибо, Герда Генриховна. Я хочу завтра поехать к старшим Апполлионовым, чтобы поблагодарить и уточнить, что я теперь должна делать как новый держатель акций и член семьи. Хотите со мной?

— С удовольствием! — оживилась старушка. — С огромной радостью повидаюсь с Машей.

— Отлично, тогда нам нужно приготовиться.

Зная любовь Апполионовых к домашней еде, я сбегала ещё раз в магазин, а потом, продумывая про себя благодарственную речь и вопросы, до самой ночи колдовала над творожным тортом «Пончо». Не с пустыми же руками ехать!

А перед сном немного поскучала по Семёну. Мне не хватало его тепла и наших вечерних разговоров. Даже родная подушка показалась неудобной после того, как за эти дни я пристрастилась засыпать на его плече. Страшно хотелось под бок к Темнову, но пришлось себе напомнить о том, что уже раньше твёрдо решила быть сильной и завтра к нему не заезжать. Увижу — обязательно сразу растаю и соглашусь на любые предложения. А он, на мой взгляд, ещё недостаточно страдал, чтобы всё осознать и сделать выводы.

Ну… если он вообще там страдает, конечно.

Глава 28

Апполлионовы нас ждали. Вчера Герда Генриховна созвонилась с бабушкой Машей, и та не просто обрадовалась, услышав про её желание увидеться, но и организовала нашу доставку. Так что мы с моей благодетельницей и тортом прибыли к коттеджу с шиком.

В дом я входила с опасением и предвкушением увидеть Семёна, но… его там не было. Укол разочарования не заставил себя долго ждать. Очень выматывающее всё-таки это чувство любовь. Очень!

Первые полчаса, которые мы провели в гостиной за чаем и тортом, старые приятели общались на интересные в их возрасте темы: о природе, о погоде, о медицине и общих знакомых. Я слушала рассеянно, готовилась поднять волнующую меня тему. Ну а после того как хозяева отдали должное моим кондитерским талантам, пришла пора выступить с запланированной речью.

— Мария Антоновна, Захар Сергеевич, — набравшись духу, заговорила я, — хочу попросить у вас прощения за свою вчерашнюю реакцию и немного её объяснить…

— Не нужно, Кира, — прервала бабушка Маша мои мучения, — ты забываешь, что мы с дедом прожили длинную, невероятно насыщенную событиями жизнь и уже очень многое понимаем без слов.

— Да, Кира, Маша права, — подтвердил слова жены Захар Сергеевич, — ты должна твёрдо знать одно: наш подарок тебя ни к чему не обязывает. Просто мы любим иногда бывать добрыми волшебниками и давным-давно чувствуем, когда кто-то очень светлый и достойный нуждается в нашей помощи.

Я расплакалась. Вот прямо как настоящая размазня уткнулась лицом в ладони и расплакалась. Просто у меня давно не было такого ощущения защищённости, как в тот момент. Я будто наяву почувствовала, как за моей спиной вырастает каменная стена и отрезает меня от бед. Появилась уверенность, что теперь мне ничего не страшно, что теперь у меня всё будет хорошо. Это были слёзы счастья, благодарности и облегчения.

Герда Генриховна обняла меня и, прижав к объёмной груди, продолжила обращение к хозяевам.

— Дай вам бог здоровья, дорогие. Я вам могу голову на отсечение дать, что вы никогда не пожалеете о том, что впустили Киру в семью, она… она заслужила самого лучшего. Хоть до этого жизнь была к ней сурова, но девочка всегда сносила все тяготы достойно. Спасибо вам, святые люди!

Я всё-таки взяла себя в руки, вытерла слёзы, потому что подумала, что просто обязана рассказать Апполлионовым про то, что мы с Семёном не встречаемся. Пока, во всяком случае.

— Захар Сергеевич, Мария Антоновна, всё-таки вы должны знать, что у нас с вашим внуком пока всё очень неопределённо, я не могу дать гарантию, что мы останемся вместе…

Старики переглянулись и мягко, понимающе, как будто знают то, чего не знаю я, рассмеялись.

— Ой, не волнуйся на этот счёт, девочка. Мы вообще не собираемся влезать в ваши с Сёмкой отношения. Там вообще наша помощь не нужна. Мы ведь всё видели своими глазами, — вообще не успокоила, а добавила мне лишних размышлений Мария Антоновна.

— Ты лучше нам расскажи, Кира, а на какой должности и в какой из компаний «Апполлион-групп» ты бы хотела работать? — задал вопрос, который я тоже хотела бы обсудить, Захар Сергеевич.

Над ним я ломала голову полночи и всю дорогу до посёлка, но так к определённому выводу и не пришла. Знала только, что не хочу работать ни секретарём, ни оператором Call-центра.

— Понимаете, Захар Сергеевич, вы наверняка знаете, что я не окончила университет, где училась на финансового аналитика?

— Это не страшно, окончишь, если захочешь.

— Обязательно окончу, но дело в том, что я ещё тогда, когда училась, поняла, что не хочу заниматься финансами…

— Тоже не проблема, до лета время есть — определишься. Ну а в какой компании будешь работать, решила?

— Я хотела бы остаться в «Апполлион-медикл», — на этих словах я невольно покраснела. Ясно же всем, почему я там хочу остаться, — правда, не знаю, в качестве кого. Мне бы хотелось поближе познакомиться со всеми областями вашего бизнеса и разобраться в себе.

Я отдавала себе отчёт в том, что просьба у меня достаточно необычная. Это же мне нужно придумать должность, где я смогу и фирме пользу приносить, и свои желания воплощать в жизнь, но Захар Сергеевич задумался лишь на миг.

— Хорошо! Значит, будешь стажироваться во всех отделах по очереди, узнавать тонкости и кухню, а потом, когда поймёшь, к чему у тебя лежит душа, отправишься учиться.

Боже правый! Разве так бывает? Я приложила ладони к горящим щекам. Не верилось, что всё получилось…

— Спасибо, спасибо вам! Я не подведу! — принялась горячо благодарить я главу корпорации, а потом запнулась от внезапно пришедшей в голову мысли. — Но что же я скажу на работе, Захар Сергеевич? Все, по меньшей мере, будут шокированы.

Почему-то до этого я не задумывалась о реакции коллектива. Видимо, просто не верила до конца в то, что Захар Сергеевич пойдёт мне на встречу абсолютно во всём.

— Завтра я приеду в офис к половине девятого и всё что надо скажу сам. Не волнуйся, Кира, и приходи пораньше тоже.

* * *

Семён

Лисичкина приезжала в посёлок, но ко мне даже не зашла! Зла не хватало! Она пробыла у деда с бабушкой около часа и уехала. Откуда я об этом знаю? Бабуля мне ещё вчера по секрету рассказала, что ждёт их с Гердой Генриховной в гости — та, оказывается, бывшая сотрудница деда и приятельница ба.

Поэтому с самого утра я готовился и ждал Киру для разговора, а когда устал, пошёл в дом к старикам сам, но опоздал. Выяснилось, что лиса уже час как уехала. Честно говоря, терпение всегда было моим слабым местом. В тот момент мне резко захотелось поехать за Лисичкиной в город, встряхнуть её хорошенечко, объяснить, что она дурочка, потом поцеловать, взвалить на плечо и увезти к себе. Но бабушка так делать не велела, а дед вообще обозвал бестолковым малолеткой и чуть подзатыльник не отвесил. Еле увернулся.

— Не знаю и знать не хочу, что там у вас произошло, но диктаторские замашки будешь демонстрировать, когда полностью свою женщину приручишь. А ещё более желательно, после того как родите хотя бы одного ребёнка, — поделился лайфхаком дед, на что бабушка рассмеялась.

Действительно, звучало смешно. Все в семье прекрасно знали, кто у нас на самом деле диктатор, а кто подкаблучник.

— Не слушай его, меня слушай, — отсмеявшись, взялась учить меня уму-разуму бабуля. — Прояви заботу. Совершай поступки, Сёмка. Разговоры, конечно, нужны, без них никуда, но гораздо лучше слов работают дела.

К мудрым советам старших членов семьи я научился прислушиваться ещё в детстве, поэтому сейчас ехал не к Лисичкиной, а на встречу с адвокатом нашей семьи.

Несмотря на официальные выходные, Влад Меркуш даже не думал отказываться от встречи. У настолько дорогих адвокатов все дни рабочие.

Мы встретились в его квартире, где я поделился с уникальным специалистом по сложным и запутанным делам своей проблемой и выложил всё, что по ней имею.

— Как мы можем разрешить эту ситуацию в свою пользу? — задал я главный вопрос, когда Влад ознакомился с собранными людьми отца сведениями.

— Времени до суда мало, — он задумчиво почесал отросшую за праздники щетину. — Придётся давить и запугивать авторитетами.

— Не возражаю. Расходы не имеют значения.

— Понял, позвоню, как будет результат.

Люблю с ним работать. Всё чётко и по существу. В нашем успехе я даже не сомневался, поскольку Меркушу полностью доверял, а он никогда не подводил.

Вернувшись в посёлок, столкнулся с другой проблемой: переделав все дела, мне не на что стало отвлекаться, и я загрустил. В оставшийся день заняться было откровенно нечем, и пришлось его просто убивать, слоняясь по пустому дому.

Какое-то время внимательно изучал инсту Лисичкиной — фоток мало, и ни одной откровенной. Хорошо, не фиг всем подряд глазеть на мою девушку. Отметил, что она на меня так и не подписалась по-новому — придётся напомнить и исправить. Потом поиграл с Генрихом, покормил его, вспомнил, что сам ещё не ужинал, нехотя поел — без Лисичкиной кусок в горло не лез. Расстроился из-за этого и собрался сходить набить морду Лёхе за то, что вечно является не вовремя и ляпает языком что попало, но передумал. Он-таки не виноват, это всё Вилка, а ей морду не набьешь. Перед сном включил сериал, но сюжет ни хрена не улавливался, потому что все мысли были о Кире. Выключил. В конце концов, смирившись с неизбежным, полночи пялился в потолок, вспоминая все наши проведённые вместе минуты, включая самые первые, те, что были два с половиной года назад. А ещё мечтал о новой встрече завтра в офисе.

Ну а когда утром, не выспавшийся, приехал на работу чуть раньше, чем обычно, меня уже поджидал сюрприз.

Глава 29

В первый после каникул рабочий день в офис я бежала в невероятно взволнованном и взбудораженном состоянии, которое меня накрыло ещё с вечера. Прошлой ночью Герде Генриховне даже пришлось напоить меня теплым молоком с мёдом, иначе она тоже не могла заснуть, слушая, как я ворочаюсь.

Темнов ещё этот гадкий. Мог бы хоть смс-ку написать, спокойной ночи пожелать или ещё как-то показать, что думает обо мне… В общем, спасибо моей квартирной хозяйке, а то бы я промучилась до утра, гоняя мысли обо всём на свете.

К деловому центру прибежала даже раньше назначенного Захаром Сергеевичем времени, но и он не заставил себя ждать. На пустынной пока парковке его большой внедорожник с водителем не заметить было невозможно.

Поспешила подняться на этаж и сразу же прошла к приёмной генерального директора. Обычно её двери надёжно заперты по причине того, что самый главный начальник вышел на пенсию, но сегодня из приоткрытой щёлки святая святых лился свет и доносились голоса. Я постучала и, после того как получила разрешение, вошла.

— Здравствуйте, я немного пораньше, — в строгой и большой приёмной совещались завотделом кадров и генеральный.

— А вот и она! Здравствуй, Кира, — поприветствовал меня Захар Сергеевич с улыбкой и подытожил разговор, который я пропустила: — Людмила, ситуацию я тебе обрисовал. Проследи.

Людмила Витальевна ему кивнула и обратилась ко мне:

— Здравствуй, Кира. Твоя новая должность будет называться бренд-менеджер. Я позже составлю и распечатаю должностную инструкцию, а пока можешь почитать про этого зверя в интернете.

Ни чего себе они развернулись! У меня аж руки зачесались прямо сейчас влезть в телефон и внимательно всё изучить.

— С какого отдела планируешь начать знакомство с деятельностью компании? — Захар Сергеевич сегодня выглядел предельно деловым и серьёзным — настоящий владелец корпорации.

Я задумалась и путём несложных логических размышлений пришла к выводу, что этот самый бренд-менеджер как-то связан с маркетингом — то есть сбытом и рекламой.

— С рекламного, — определилась я как только это поняла, потому что сбытом заведует Темнов, а под его начало я пока не хочу.

— Замечательно. Твоё рабочее место будет в этой приёмной, так что располагайся.

— А я отправлю в корпоративный чат сообщение о собрании и распечатаю тебе, Кир, кое-какие бумаги.

— Отлично! За работу! Пойду гляну, что у меня в компании делается, раз уж приехал.

Захар Сергеевич скрылся в своём кабинете, Людмила Витальевна тоже отправилась к себе, а я, раздевшись, принялась с интересом изучать информацию о бренд-менеджерах.

В итоге к собранию, которое прошло в конференц-зале вполне мирно, я уже знала, что в догадках своих не ошиблась, в новую должность почти влюбилась и кипела от нетерпения приступить к изучению будущего бренда. Даже выписала себе основные пункты, с чего следует начать. А ещё нашла информацию о семимесячных курсах по освоению тонкостей этой профессии.

Сотрудники новость восприняли нейтрально. Так, посверкали в мою сторону завистливыми взглядами, но в обморок никто не упал и каверзных вопросов типа «А почему это ей столько чести?» или «у неё ж диплома нет, как она справится?» Захару Сергеевичу никто не задал. Хотя о чем я? Кто бы на это отважился?

Темнов же, при виде которого моё сердце пропустило пару ударов, всё собрание молча сверлил меня пристальным пламенным взглядом, но тоже ничего не прокомментировал. Я ждала, что как только дед уедет домой, Семён явится ко мне в приёмную и будет настаивать на немедленном разговоре. Может даже закроет на замок двери, набросится на меня, поцелует и скажет, как скучал, но… Ничего подобного не произошло! Этот чёрствый гад вообще только при Захаре Сергеевиче меня поздравил, как и Алексей, и больше я его в тот день не видела! Ни на обеде, ни после — а я нашла повод раза три пройти мимо его кабинета! — ни по окончании рабочего дня я его не встретила. Всю радость подпортил вот этим своим игнором.

К тому же я ещё и вспомнила, что сегодня среда! День встречи с загадочной Миленой…

В общем, домой я шла не такая счастливая, как хотелось бы. Мало того что наши непонятные отношения выбивали из колеи, так ещё и ревность к ним добавилась.

Само собой, в квартиру я сразу подниматься не стала, а свернула в парк и набрала Розу.

— Он тебя ломает! — вынесла она приговор Темнову, выслушав отчёт по последним событиям.

— В каком смысле? — перепугалась я.

Не хватало мне ещё ломаний от любимого мужчины вдобавок к жизненным.

— Ну, хочет, чтобы ты первая сдалась, прогнулась и прибежала к нему просить прощения.

— За что?! — я так изумилась, что плюхнулась на холодную лавку, прочувствовав всю её прелесть через тонкое пальто.

— В том то и смысл! В парах так бывает, — тоном умудрённой опытом отношений дамы вещала Роза. — Тот, кто слабее, в итоге чувствует свою вину, даже если не виноват, и становится тем, кто всегда все прощает! Не вздумай сдаться, Лисичкина!

— Да бог с тобой, Роз! Ужас какой! Если Семён ждёт от меня именно этого, то нам с ним точно не по пути, — сказала, и так мне тоскливо от этого стало.

Неужели и правда он умышленно меня дрессирует? Хотя что Розочка понимает в отношениях? У неё у самой их пока не было. Подруга, скорее, теоретик, чем практик.

— Ну, может, и нет, — допустила возможность другой причины игнора подруга, чем невольно подтвердила мои мысли, и мне сразу же немного полегчало, но не до конца, — в общем, жди Кир и ничего не предпринимай.

В этом я была склонна с ней согласиться.

— Ладно.

Попрощалась и побрела домой. К сожалению, в этот раз подруга мне не особо помогла советом, поэтому не оставалось ничего другого, как весь вечер гипнотизировать телефон, ожидая хоть какой-то весточки от Темнова.

Её я, в конце концов, дождалась. В двенадцатом часу ночи, правда… Когда уже вся извелась и в красках представила их с Миленой рандеву в отеле, психанула и решила вычеркнуть Семёна из жизни навсегда.

Перед сном, чтобы немного успокоиться, привычно полезла в Инстаграм проверить, у кого из знакомых что нового, и совершенно на автомате зашла первым делом к Темнову — привычка. Я хоть и отписалась от него, но многолетнюю практику любования чёрствым засранцем на сон грядущий разве так просто из себя искоренишь? Ну и, в общем, зашла я к нему, а там… аншлаг! Пять минут назад Сем Тем разместил целых три фотографии — и все со мной! Я аж телефон выронила из трясущихся рук и скинула на пол одеяло! Внезапно стало жарко.

Лица моего на фото видно не было, он его закрыл сердечками, но сами изображения были многоговорящими.

На первом мы катались на снегоходе, и я обнимала Сем Тема за талию, а щекой прижималась к спине.

На второй мы стояли в новогоднюю ночь у ёлки близко-близко друг к другу и, видимо, разговаривали. Темнов, улыбаясь, смотрел мне в глаза очень проникновенно. Понятия не имею, кто нас снимал, но момент поймал удачный.

Ну а на третьей фотке я вообще спала у Сем Тема на плече, и это было селфи. Что сказать? Посты от комментариев просто раздулись! Никогда, ни разу за все время, пока я была подписана на Сем Тема, он не выкладывал настолько личные фото… Это о чём-то да говорит!

Интересно, а о чём? Растерялась в догадках. И хоть его поклонницы уже разворачивали на меня охоту — спасибо, что скрыл лицо, из-за этого меня пока не вычислили — сердце трепетало, а улыбка невольно растягивала губы. Вычёркивать из жизни я его как-то резко передумала, но сомнения раздирали на части. Почему он не звонит мне и не пишет?

Милена из головы выходить упорно отказывалась. Для кого он выложил эти фотографии? Может, для неё? Может, она не хочет его отпускать? А он таким образом сообщает ей, что у него есть другая? Пришёл, сообщил, что больше они не увидятся, она ухватилась за его ноги, разрыдалась, он не выдержал… А потом пришёл и выложил фото…

Ох, ужас. Так можно додуматься до чего угодно!

В общем, в итоге я решила лечь спать пораньше, чтобы поскорее наступило завтра и хоть что-то прояснилось.

Но, наступивший день опять ответов на вопросы не дал.

Коллектив, видимо, от вчерашнего потрясения отошёл, и хоть и осторожно, но начал со мной общаться. Зоя с Неллей так вообще на правах старых знакомых взяли меня под свою опеку, когда я явилась к ним в отдел на стажировку, и завалили кучей не относящейся к работе информации.

Оказывается, на место Марго, которая ушла в декрет, перевели секретаря из другой фирмы, входящей в состав «Апполлион-групп», а с Темновым временно осталась Дарья, поскольку он до последнего утверждал, что его секретарём буду я, и подобрать кого-то нового не успели. Свежеиспечённую пенсионерку даже пришлось вызвать на работу из дома, потому что мой гад вредничал и ни на кого другого не соглашался. Ясно теперь, почему я вчера ассистента Семена Степановича не видела, вчера она ещё наслаждалась свободой.

А ещё девушек разбирало страшное любопытство по поводу того, каким образом я просочилась в приёмную генерального на столь загадочную должность. Они даже обмолвились, что в тот памятный вечер на телефон меня снимала Маша, пытаясь получить в ответ откровенность за откровенность, но я — кремень. Прикинулась шлангом и намекнула, что давно знакома через родственников с Захаром Сергеевичем. Любопытные Варвары многозначительно переглянулись — «Тогда все ясно, везде блат» — и от меня отстали.

А вот Темнов ко мне по-прежнему не приближался! Алексей, тот — да. С ним я столкнулась на обеде — мы с девочками-рекламщицами пришли в столовую, когда он уже уходил, но всё равно Апполлионов успел поинтересоваться моими успехами. Потом он забежал в рекламный отдел, где я пока без особых успехов пыталась разобраться в тонкостях рекламы, чтобы пригласить к себе на презентацию в будущий понедельник.

Ещё раз увиделись в конце рабочего дня — Алексей стоял на крыльце и говорил по телефону, когда я вышла. Предложил подвести до дома, но я отказалась — хотелось прогуляться.

А вот Темнова я не видела. Да где он прячется-то?! Что вообще происходит?! Я была на взводе.

В общем, не знаю чем бы закончился мой день, если бы ни завтрашний суд, ради которого я взяла отгул и весь вечер рылась в сети в поисках подобных моему случаев.

Это неприятное и нервное занятие немного меня переключило, но я всё равно решила, что завтра — последний день, когда я терплю непонятный темновский игнор. Не объявится — молча заберу свои вещи, и пусть обо мне забудет! Я не позволю мотать себе нервы и дрессировать, как Генриха!

Глава 30

Наутро я оделась в специально купленное для судов тёмное скромное платье, сделала строгую причёску и, через силу позавтракав, вызвала такси. Настроение было поганое: нервничала, не выспалась и вообще предчувствовала предсказуемый исход заседания, который в очередной раз заставит меня рыдать. Такси я вызвала, потому что решила — могу себе позволить эту роскошь: деньги у меня есть, а тащиться на маршрутке сегодня — вообще лишнее. Не то у меня сейчас состояние, чтобы толкаться, пробиваясь к сиденью, и дышать перегаром трудящихся.

Вышла из подъезда по звонку диспетчера и чуть не поскользнулась от неожиданности…

Никакое такси меня не ожидало, зато ожидал Темнов. Распахнув двери своего большущего внедорожника, он стоял, не сводя глаз с подъезда. Я замерла. Что-то екнуло, ухнуло, пробежало волной по телу и остановилось где-то в сердце, заставив его биться чаще. Мне резко перестало хватать воздуха, и я двинулась к Семёну в надежде вновь обрести возможность дышать.

А он пошёл ко мне… и, не доходя пары шагов друг до друга, оба замерли, вглядываясь в лица. Пытаясь разглядеть какие-то неведомые знаки. Наверное, эмоции, подтверждающие ответные чувства.

— Я задолбался ждать, пока ты мне позвонишь, Лисичкина, — первым нарушил напряжённую тишину Семён, — поэтому приехал сам, а такси отправил обратно…

— Я позвонить? А как поживает Милена? — наезд показался мне ужасно несправедливым, и я возмутилась.

— Ты. А кто? Ты сказала… попросила, вернее, чтобы я дал тебе время подумать, и что ты позвонишь сама!

Ох, точно! Было такое. Сама дурочка. Он просто меня послушался, а я… Уф-ф… Главное — не признавать вину. Ведь лучшая защита — нападение.

— Кто она? Ты был у неё вчера? — я сощурила глаза и задрала подбородок, демонстрируя решительный настрой.

— Пойдём в машину, Лисичкина, в суд опоздаем, — Темнова мой настрой вообще не впечатлил. Он вдруг начал улыбаться во весь рот, не скрываясь, а потом, притянув меня к себе, поцеловал. Глубоко, страстно, нагло… — Соскучился страшно, солнышко моё… — радостно прокомментировал он свой поступок, а у меня ноги подкосились и дыхание сперло от неожиданно нахлынувших ощущений.

Шутки ли — такие поцелуи посреди двора? Я слова не могла вымолвить! И даже на миг не задумалась, откуда он вообще знает про суд? Мне бы задать этот вопрос, а потом отдубасить его хорошенечко за такие вольности, но я в тот момент была похожа на амёбу и поэтому безропотно дала усадить себя в машину.

— Ты мне не ответил, — решила я всё-таки проявить характер и настоять на своём, как только обрела способность разговаривать, — ты был вчера у неё? Признайся честно!

Почему-то ответ именно на этот вопрос в этот момент мне был очень важен, от него зависело дальнейшее развитие наших отношений. Квартирный вопрос как-то незаметно отодвинулся на второй план. Я затаила дыхание, ожидая услышать что угодно, но не то, что сказал Темнов.

— Конечно, — ничуть не тушуясь, сознался он, и у меня в глазах потемнело от ярости: да как он смеет?! — Еле приполз домой! Такая жуткая нагрузка получилась после новогодних-то праздников…

Я ничего не понимала. Почему он так спокойно об этом говорит?! Он считает это нормальным? Так вот я такого не потерплю! Захотелось ударить гада сильно-сильно! Но, к сожалению, я никогда не могла поднять руку на живое существо! Я просто резко повернулась к Темнову и зашипела сквозь стиснутые зубы:

— Немедленно останови машину! Я выйду!

Но он даже и не подумал расстраиваться. Он вообще не испугался, наоборот как-то счастливо и задорно рассмеялся, услышав мои слова, а потом резко припарковался, отстегнул мой ремень безопасности, перетащил к себе на колени и, глядя в глаза, признался:

— Как бы мне ни была приятна твоя ревность, солнышко моё, но вынужден сознаться, что Милена — это фамилия моего тренера по вут-шу — чувашской национальной борьбе, и его зовут Витя. Мужик он, Лисичкина, расслабься!

Шутник, блин! Я размахнулась и с силой стукнула Семёна по плечу кулаком. Такими темпами он научит меня кровавой бойне в скором времени!

— Быстро разблокируй двери, я уйду! — рявкнула, еле сдерживая слёзы.

Было очень обидно. Мне не нравилось чувствовать себя ревнивой дурочкой. Мне хотелось убежать и спрятаться, но кто бы мне позволил?

— Ну прости меня, Кир. Я дурак, и шутки у меня дурацкие, — по-прежнему улыбаясь, повинился Темнов.

— Не прощу! — раскаяния я на его лице вообще не наблюдала и от этого злилась.

— Ну а сейчас ты чего психуешь? — поднял мой подбородок Семён, чтобы заглянуть в глаза, — Сама придумала, что Милена моя любовница, сама обиделась, а виноват я? Ну хватит, Кир. Я правда очень соскучился, лисичка моя. Не выставляй сейчас колючки, ты ведь не ёжик…

Вообще-то я тоже соскучилась, но как бы мне ни хотелось, на всё наплевав, прижаться к сильному темновскому плечу, я понимала, что, во-первых, нам нужно откровенно поговорить. А во-вторых — вспомнилось, наконец, что у меня сейчас суд, и думать я должна о нем. Поэтому решила разборки отложить и вернулась на своё место.

— Ты со мной, что ли, собрался на заседание? — поинтересовалась угрюмо, давая понять, что мира между нами по-прежнему пока нет. — Откуда ты вообще про него знаешь?

— Догадайся с трёх раз.

— Степан Викторович?

— Да. И, разумеется, я с тобой. Неужели ты подумала, что я тебя в такой день оставлю одну? — честно говоря, я ещё минуту назад вообще не думала, что отец Семена раскопал даже такие подробности моей жизни. — Правда, никакого заседания не будет…

— В смысле?

— Всё закончилось, Кир. Вы сейчас подпишите с ответчиком мировое соглашение в досудебном порядке, и на этом всё…

Боже, что происходит? Я растерялась, боясь поверить в то, что говорит Семён.

— Но мой адвокат мне ничего не сказал. Как такое получилось? Это ты сделал?

— А у твоего адвоката, Кир, сейчас другие проблемы. Не до тебя ему в сизо…

Происходящее было похоже на фантастический фильм. Неужели вот так просто Темнов решил то, над чем я билась год?

* * *

Происходящее дальше я запомнила, как в тумане.

Представительный мужчина — адвокат Темнова Владислав Меркуш — встретил нас и проводил в кабинет судьи, где уже ждал адвокат ответчика. Заключала и подписывала мировое соглашение я на чистом автомате, забирала ключи от бабушкиной квартиры и соглашалась на моральную компенсацию — тоже.

В окончательную силу соглашение вступит через десять дней, но Меркуш заверил, что это просто формальность, и я могу распоряжаться своей недвижимостью хоть сейчас.

Боже, неужели всё позади? Я теперь не бомж! Какое счастье! Хотелось немедленно ехать во вновь обретённую квартиру, чтобы убедиться в этом, но Семён думал иначе.

Я поняла, что мы едем в посёлок, когда его машина уже свернула к трассе.

— Кир, давай уже поговорим, а? Я ведь заслужил, чтобы ты меня выслушала? — попросил он очень серьёзно, когда заметил мой вопросительный взгляд, брошенный в его сторону.

— Давай. Заслужил.

Действительно: он — заслужил, а я…Я сама хотела этого разговора не меньше Семёна.

Глава 31

Едва переступив порог коттеджа Темнова, я почувствовала себя дома: родной запах, уют и тепло хлынули в меня потоком целебной силы. Оказывается, по этим стенам я тоже скучала. Эх, хоть бы мы с Семеном смогли сейчас всё выяснить и договориться. Хоть бы! Сегодня такой сказочный день, может, и в этом повезёт? Дай бог! Не хочу отсюда никуда уезжать…

— Иди в гостиную, Кир, поздоровайся с Генрихом, парень тоже по тебе тосковал. А я пока организую нам попить чего-нибудь согревающего.

Да, выпить горячего чаю мне сейчас не помешало бы. Может, взбодрюсь, а то от испытанного стресса я двигалась и мыслила как заторможенная.

Раздевшись, прошла сразу к вольеру и без всякого страха взяла в руки крыса — удивительный прогресс. Скажи мне кто пару недель назад про такое — не поверила бы.

— Привет, дорогой, я тоже рада тебя видеть, — сказала, когда Генрих радостно ткнулся носом мне в руку.

На душе стало чуточку теплее — ещё один обитатель дома мне рад. От этого мне сделалось настолько хорошо и комфортно, что я тихонько рассмеялась, как будто это мой истинный дом, в который я вернулась долгие годы спустя.

К моменту, когда Семён принёс поднос с чаем и бутербродами, я уже практически полностью отошла и была готова к разговору.

Выпустила Генриха бегать по угодьям, присела на диван рядом с Темновым и сделала первый глоток, показавшийся мне немного терпким.

— Там коньяк, что ли? — вскинула на Семёна настороженный взгляд.

Он вздумал меня напоить, чтобы я стала сговорчивее? Хм-м…

— Капелька. Не бойся, солнце, от неё не захмелеешь, а расслабиться тебе сейчас не повредит, — сказал так просто, что я перестала сомневаться в его добрых намерениях.

А через минуту была вообще с Семёном полностью согласна: умиротворение разлилось по венам, и даже руки перестали трястись — напиток подействовал. И вот только тогда, это заметив, Сем начал разговор:

— Кир, я хочу серьёзно перед тобой повиниться, поэтому прошу выслушать и постараться меня понять.

Он отставил свою чашку и посмотрел на меня очень проникновенно.

— Хорошо. Я не буду перебивать.

В конце концов, для того я сюда и приехала. Зачем возражать?

Семён взял меня за руку и продолжил. Руку я отнимать не стала.

— Тогда, в наше с тобой первое знакомство, я повёл себя как трус… — Ого! Неожиданно. Ничего себе заявление. Он меня, что ли, испугался? Любопытно. Приготовилась к новым сенсациям. — …Анализируя те события сейчас, я понимаю, что испугался той сильной симпатии, которую у меня вызвала девушка Кристина, даже несмотря на то, что я сначала принял её за прости… за работающую… за эскортницу, в общем…

Да говорил бы прямо. Чего стесняться? Я же помню, кем он тогда меня обозвал. Правда, сейчас Темнов выглядел действительно виноватым, и поправлять я его не стала. Сжалилась.

— …И именно поэтому я принял те слова Виленской на веру… Не просто принял, а даже им обрадовался… Прости.

— А что она сказала-то? — вопреки обещанию, перебила.

Ну просто очень было интересно узнать, что же так напугало Сем Тема.

— Что ты охотница за деньгами, а Танфоров — твоя жертва. Она даже предложила организовать мне с ним встречу по обмену опытом…

— Я-я-я?!. — у меня глаза на лоб чуть не вылезли. — Вот это у Ольги фантазия! Так ты поэтому пригласил Танфорова на Новый год? Проверял нас?

Сказать, что я удивилась, было бы преуменьшением. Такого я никак не ожидала.

— Да, проверял. А когда понял, что в прошлый раз облажался, сначала на себя страшно разозлился, а потом обрадовался, что могу теперь сделать тебя своей девушкой, совершенно не опасаясь подвоха…

Хотелось возмутиться. Я что, тварь бессловесная, как Генрих, делать меня своею, не спрашивая? Но я же обещала не перебивать, а сама уже два раза… Потом за это надуюсь.

— …И я решил всё исправить. Начал меняться ради тебя. В самую лучшую сторону, Кир, честно. На пределе своих возможностей… — Я хмыкнула. Охотно верю, что на пределе, но мы будем расширять этот предел. Уж я постараюсь. — …Знаю, у меня не всегда выходило делать это хорошо, но, Кир, попробуй войти в моё положение: я никогда ни с кем не встречался, не жил вместе и никогда до тебя ни в кого не влюблялся…

— Ты в меня влюбился? — ой, а вот это было внезапно, и я опять не сдержалась.

Я даже сделала слишком большой глоток волшебного чая, которым чуть не поперхнулась.

— Не просто влюбился. Я тебя очень люблю, и это навсегда, — продолжил делать шокирующие заявления Темнов, и я прикусила щёку, чтобы не завизжать от радости. — Поэтому предлагаю тебе пожениться в самое ближайшее время.

Темнов встал передо мной на колени и достал из кармана брюк коробочку… характерную… с потрясающе красивым и дорогим кольцом внутри…

Э-м-м… Че-его?

Тут уж я никаких сил держать себя в руках не осталось. Грохнула чашкой о блюдце и положила ладонь Темнову на лоб.

— Семён, ты в себе? Что ты такое говоришь? Разве ты можешь быть в этом уверен?

Лоб не был горячим. Нормальным он был.

Темнов снял мою руку и, поднеся к губам, сначала поцеловал каждый пальчик, а потом надел на безымянный левой руки кольцо — я забыла, как дышать. Всё-таки действовал он на меня сногсшибательным образом, а кольцо… то вообще было, наверное, волшебным. Потому что снимать и возвращать его не хотелось категорически.

— Ты понравилась мне как девушка лёгкого поведения Кристина, я боролся с влечением к аферистке-лисе, я остался без ума от своей сотрудницы Киры Лисичкиной… Ты действительно думаешь, что я не умею складывать два и два?..

Он говорил это между поцелуями, которыми продолжал покрывать мои руки, глядя в глаза из-под чёлки, соблазняя томным, пламенным взглядом — сердце трепыхалось в груди пойманной в силки птичкой.

— …Думаешь, я не могу из этого понять, что влюбился, люблю и теперь буду любить только одну женщину на всём белом свете?

— Д-а-а? — прошептала я, всей душой стремясь ему поверить.

— Да. Я тебя очень люблю, Кир, и уже никуда никогда не отпущу.

Я всхлипнула, и Семён, плюхнувшись на диван, притянул меня к себе на колени.

— И я тебя люблю, Сём, давно, — созналась сквозь слёзы и поцеловала его в шею, в которую уткнулась, он рвано вздохнул и судорожно сглотнул.

А потом сорвался.

Руки Семёна успевали повсюду. Они прижимали, гладили, раздевали меня и сминали обнаженную грудь. Забирались под платье и сжимали ягодицы, бёдра…

Я не отталкивала, я была их напору только рада. В ушах грохотал пульс, из горла вырывалось судорожное дыхание.

Губы Семёна не уступали в проворстве рукам. Они мгновенно перемещались туда, откуда ушли ладони. Пробежавшись по шее и ключицам, накрыли горячей влажностью сосок и доверили дело языку. А он ударял по нему кончиком и облизывал, неизменно вызывая мои стоны. Я чувствовала себя раскаленной лавой и хотела большего. И Семён тоже хотел.

— Я больше не могу, Кир. Мы сейчас же идём в спальню, — прорычал Сем Тем, а потом, не дожидаясь согласия, резко поднялся прямо со мной на руках и помчался на второй этаж…

Ясное дело, с какой целью.

Ну а добравшись до кровати, не стал терять времени даром: уронил меня на покрывало и улёгся рядом.

Платье осталось в гостиной, а в спальне полетело на пол и нижнее бельё. Семён и сам разделся молниеносно. Теперь уже ничего не стояло между нашими телами и не мешало наслаждаться прикосновениями. Сем, ловя моё судорожное дыхание губами, развел мои ноги и накрыл влажную плоть рукой. Пальцы пробежались по ней, раздвигая, и проникли туда, где их ждали сильнее всего.

И не только их.

Сем собрал влагу с истекающего соками входа и лёгкими движениями пробрался к комочку нервных окончаний. Клитор пульсировал под круговыми движениями мягких подушечек пальцев и изнывал от желания разрядки.

Я уже не сдерживала стоны и совсем перестала робеть и тоже гладила Семёна везде, где хотела, и прикусила его плечо, когда взяла в руку большой и твёрдый, как камень, член. Размазала выступившую на головке смазку и двинула мягкую бархатистую кожицу туда-сюда.

Сем зарычал и накрыл меня собой. Ни у него, ни у меня больше не было сил сдерживаться. Он вошёл аккуратно, но неумолимо, дал пару секунд на привыкание, а потом пошёл на разгон.

Я была так возбуждена и так ошеломлена его напором, что долго продержаться не смогла. Оргазм накатил, как цунами, прокатился микроскопическими иголочками до пальцев ног, и меня выгнуло, затрясло, а изо рта вырвался крик.

Сем стиснул мои бедра крепкими ладонями, насадил на себя последний раз и шумно кончил.

…Мы распластались без сил, переваривая случившееся.

В этот раз всё было иначе. Не грубо и эгоистично, а властно, но тягуче-пронзительно. С невероятной нежностью и трепетом.

Я не знаю, о чём думал Семён, но он вдруг провёл кончиками пальцев по моему животу, вновь заставляя его задрожать, а потом заменил пальцы губами. Я всегда трепетала от его касаний, но этот раз был особенным. Я задыхалась от желания быть с ним и выгибалась навстречу, как будто и не кончала с криками всего пять минут назад.

Того Семён и ждал. Мой очередной вздох-стон он поймал губами, а предавшее тело взял в свои руки, губы и вообще забрал меня целиком и полностью в своё безраздельное пользование.

…Тот наш первый раз я помнила смутно. В памяти остался лишь триумф от того, что он случился с любимым. Да-да, любимым Темнов был уже тогда. Но со временем краски стёрлись и поблёкли. Зато вот этот наш первый-второй раз, я уверена, никогда не забуду. Всё потому, что теперь я не только любила, но и чувствовала, как любима. Неутомимо, страстно, горячо любима Темновым весь остаток дня, ночь до самого утра. И надеюсь, что так будет и дальше. До бесконечности…

Проснулась я от лёгких поцелуев, которыми Сёмка покрывал мои плечи, шею, ухо, волосы — всё, до чего добирался. А за окном стоял белый день…

— Мы на работу проспали? — подскочила я с кровати в панике, стряхивая возбуждение.

— У нас отгул, солнце моё, не дёргайся, — поспешил меня успокоить Семён. Надо ему всё-таки как-то сказать, что про солнце я тогда пошутила и необязательно меня так называть. — Я предупредил, что нас сегодня в офисе не будет, потому что нам надо в ЗАГС подавать заявление…

Остатки сна как рукой сняло.

— С ума сошёл? Зачем так сразу? — опешила я и уставилась на него круглыми глазами.

Я действительно не понимала, к чему такая спешка. Мы вроде ночью, в перерывах между близостью, обо всём договорились: я переезжаю к нему прямо сразу, мы пара, и ни от кого этого не скрываем, учимся жить вместе… Что на него нашло?

— Пока ты спала, я ещё раз хорошо подумал, Кир, и решил: свадьба ведь ничего не изменит, правда? А нам — мне, бабушке и деду — будет спокойнее, когда ты станешь Темновой и будешь носить на пальце кольцо.

— Спасибо, что не ребёнка носить… — вырвалось, а то с него станется. — Сём, но я не понимаю… Вдруг ты через месяц передумаешь? — я-то точно не передумаю, а вот он…

— Я тебе, Кир, расскажу одну историю, и ты сразу поймёшь, что я никогда не передумаю, и обратного у тебя пути нет.

Чего скрывать, эта его настойчивость была мне приятна, она льстила и грела душу, а улыбка расцветала сама собой. Я же нормальная девочка.

— Давай, расскажи, — подперла щёку кулаком и обратилась в слух.

— Да будет тебе известно, дорогая моя, — Сем легонько щёлкнул меня по носу, улёгшись напротив и отзеркалив мою позу, — что мои бабушка и дед росли в очень разных по социальному статусу семьях: бабуля из семьи разжалованных после революции дворян, а дед из семьи председателя колхоза — рьяного коммуниста и ненавистника богачей. Но как только они повстречались в сельском клубе на танцах, сразу поняли, что созданы друг для друга. И как бы после того, как они объявили о желании пожениться, ни было против их решения общество, родители и обстоятельства, они не поддались — остались вместе. Сбежали из родной деревни, на долгие годы утратив связь с семьями. Бывало, что голодали, ходили в обносках, не имели своего угла, в общем, выживали, как могли. Но! Они всегда были вместе и все трудности преодолевали тоже вместе. Мои дед с бабулей просто точно знали: никто другой никогда не заменит им вторую половинку души, понимаешь?

— Да, я понимаю.

Мои мама с папой были такими. Я ни одной их ссоры не помнила. Наоборот, всегда с тёплой грустью вспоминала, как они относились друг к другу, и мечтала о таком же для себя.

Неужели сбылось? Не могу передать, что в тот миг творилось у меня на душе…

— Ну так вот. Я уродился весь в деда и в бабушку. Я — однолюб, а тебя я, Кира, люблю, и это уже никогда не изменится. Так к чему нам тянуть со свадьбой? Скажи мне «да».

Я? Что же сделала я вместо слов? Правильно! Разрыдалась так, что Темнов мой перепугался и минут десять не знал, как меня утешить. А рыдала-то я от счастья, и утешать меня было бесполезно.

— Сём, я хочу свадьбу летом. Давай подадим заявление сейчас, а поженимся, когда станет тепло? — попросила, когда успокоилась, попробовав выторговать себе отсрочку.

Я не знаю, зачем она мне была так нужна и важна. Возможно, чтобы окончательно убедиться в его чувствах. Не знаю…

— Ладно, — смиренно согласился мой Сёмка. — Верёвки из меня вьёшь, Лисичкина, но кольцо будешь носить всегда, не вздумай снимать!

И на этих словах мой будущий муж потащил меня в ванную склонять к передвижению свадьбы на более ранний срок.

Эпилог

В итоге наша свадьба состоялась в апреле, на Красную горку. Мы пришли к этому компромиссу к концу зимы, когда бабушка Маша, устав от наших споров, усадила меня в уютной кухне и очень подробно рассказала про свою жизнь. Я плакала, слушая, через что им с Захаром Сергеевичем пришлось пройти до того, как обрести счастье и благополучие. Историей впечатлилась и главный посыл уловила: зачем трепать друг другу нервы по мелочам, если в жизни могут встретиться более глобальные проблемы?

К слову, мы с Сёмкой друг другу нервы особо и не трепали. Почти. До свадьбы поругались всего-то четыре раза.

Первый — из-за той самой свадьбы и места её проведения. Темнов настаивал на экзотических островах, я возражала. Герда Генриховна не переносила самолёты, а Роза не имела возможности туда прилететь — хоть я и настаивала на приобретении для неё билета, подруга отказывалась. В итоге мы всё-таки сошлись на двух свадьбах: у нас, где будут все родственники, друзья и коллеги. И там — где будем только мы и арка на берегу океана.

Второй раз мы поругались из-за того, что я изъявила желание пойти учиться вождению, чтобы получить права.

— Кира, зачем? Нет! Ни за что! Ты хочешь, чтобы я поседел раньше времени?! — орал мой Темнов.

— Да, почему, Сём?! Ну все же водят! — возражала я.

— Мне плевать на всех! Знаешь, сколько дебилов на дороге? Ты будешь водить разве что танк!

— Сём, ну а когда дети появятся? Кружки, развивашки, — зашла я с козырей, — ты же не сможешь нас постоянно везде возить, работать кто будет? — это было магическое заклинание — будущие дети уже сейчас творили чудеса.

Сошлись на курсах безопасного вождения, самом бронированном, безопасном внедорожнике и моей клятве ездить не быстрее шестидесяти километров в час.

В третий раз мы поругались, выбирая невесту Генриху. Я настаивала на рыженькой кудряшке, а Семён на чёрненькой.

— Она вылитая ты, Генриху точно понравится! — заявил он, а я оскорбилась.

Диктатор! Вообще не учитывает мой вкус, да ещё и с крысой сравнивает.

— Может, он сам выберет? Ты не знаешь, кто ему понравится! Что за привычка всегда за всех всё решать?

В итоге мы купили обеих красоток. Генрих оказался ещё тем ловеласом и как раз к свадьбе мы ждали пополнения от обеих жён любвеобильного крыса.

Ну а в четвёртый раз мы поругались прямо перед свадьбой из-за Ольги…

Семён не хотел её видеть ни при каких обстоятельствах, а мне было её жалко. Очень. Жизнь Виленскую догнала бумерангом и стукнула так, что врагу не пожелаешь.

Она вернулась буквально за неделю до нашего торжества с поджатым хвостом: несчастная, брошенная и беременная от женатого мужчины намного старше. На неё больно было смотреть… Я не знаю, что там произошло, но Виленская выглядела ужасно. Бледная, измождённая, с потухшим взглядом — у меня разрывалось сердце.

— Пожалуйста, Сём, очень прошу, давай всё забудем и простим её? — примерно так я умоляла его два дня, пока не дожала.

— Добрая ты у меня, лисичка, как хорошо, что у тебя теперь есть я, который никому не позволит этой добротой пользоваться, — в конце концов, выдал мой жених, — ладно уж, пусть приходит.

Хотя…Какие это были ссоры? Так, споры. Надеюсь, в дальнейшем между нами всё так и останется….

Ну а свадьба… Свадьба была шикарной! Я о такой даже в самых смелых фантазиях никогда не мечтала! Мне как-то удавалось всё время мечтать в пределах разумного, а тут…

Тут за дело взялись Захар Сергеевич и бабушка Маша во главе с Семёном. Это же какое грандиозное дело — самый любимый внук женится!

В общем, торжество удалось. Было у меня всё, что полагается иметь на свадьбу девушке из обеспеченной семьи. И голуби, и катание в карете, и мосты с замками, и пожелания счастливой жизни от звёзд эстрады и кино, и шикарный салют.

Но мне это всё было не важно. Что я навсегда со своей свадьбы запомню, так это то, как счастливо плакала на моём плече Розочка, приговаривая:

— Кирочка моя, бог есть! Я ведь как только приехала в Иерусалим, засунула в стену плача просьбу о том, чтобы он тебе помог, и видишь — он помог. Я так счастлива, родная моя! Так счастлива, что даже новость о том, что Изя сделал мне предложение, отходит на второй план…

— Что?! — заорала я. — Какой ещё Изя?!

— О, детка, очень богатый и красивый Изя. Собственно, я хочу вам с Сёмой вручить приглашения на нашу свадьбу, которая состоится через две недели на Бора-Бора.

Я офигела, конечно. Сунула букет невесты Розе в руки и подумала: разве этот день мог закончиться лучше?

Конец

Content

Праздники с боссом

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог