Ричард Португальский

Маршал Конев:

мастер окружений

Глава первая

Начало жизненного пути

28 декабря 1897 года в селе Лодейно, что на севере Русской земли — в Вологодской губернии, в семье крестьянина Степана Ивановича Конева родился сын. В тот же день умерла мать новорожденного Евдокия Степановна. Воспитательницей Ивана, как назвали будущего полководца, стала сестра его отца Клавдия.

Нелегким было детство Ивана Конева. С шести лет он научился помогать старшим. В страдную пору, когда все взрослые уходили на сенокос или на другие полевые работы, его оставляли домовничать. Вскоре ему пришлось взяться и за настоящую работу — отцу потребовалась помощь при вывозке бревен с лесосек. Тем не менее Конев успешно закончил церковно-приходскую школу и земское училище. А когда мальчику исполнилось двенадцать лет, он ушел на заработки, или, как тогда говорили, «в люди».

Работая на вырубке и сплаве леса в Архангельской и Вологодской губерниях, подросток пытливо вникал в окружающий мир, с увлечением читал все, что попадалось под руку, но особенно нравились ему книги о великих полководцах прошлого, войнах и восстаниях в Древнем Риме, о боях гарибальдийцев в далекой Италии, славных победах русской армии.

Грянула Первая мировая война. В тяжелых боях русская армия несла огромные потери, требуя все новых и новых пополнений. Весной 1916 года и Конев получил от воинского начальника повестку. Почти неделю команда новобранцев добиралась до Вологды, а оттуда была направлена в запасный полк в Моршанск. Грамотный, хорошо физически развитый Иван Конев обратил на себя внимание командиров, и его отобрали в учебную артиллерийскую команду, готовившую младший командный — унтер-офицерский состав для артиллерийских частей.

Военное дело увлекло крестьянского парня. Он старался как можно лучше изучить устройство орудия и боеприпасов, освоить работу всех орудийных номеров, и особенно наводчика, интересовался подготовкой исходных данных для стрельбы, хотя это и не входило в программу подготовки. Приближалось время выпуска и отправки на фронт, но Конев попал в Москву. Февральская революция застала солдата-фейерверкера в резервной тяжелой артиллерийской бригаде, стоявшей на Ходынском поле — обширном пустыре, служившем учебным плацем для войск Московского гарнизона.

Летом 1917 года Временное правительство начало спешно готовить наступление на Юго-Западном фронте. Дивизион, в котором служил Конев, погрузили в эшелон и направили в Тернополь. Однако принять участие в боях дивизиону не пришлось. Когда он прибыл на место назначения, то плохо подготовленное и обеспеченное наступление уже закончилось провалом.

В армии усилился рост антивоенных настроений. В солдатских комитетах день ото дня росло влияние большевиков. Младший унтер-офицер Иван Конев становится доверенным лицом своих сослуживцев в солдатском комитете дивизиона тяжелых орудий особого назначения. Это по существу было его первое политическое крещение. Война заставила его, как и многих других, задуматься над тем, что ускользало от внимания в мирные дни, многое увидеть и переоценить.

Октябрь 1917 года Иван Конев встретил на фронте, в окопах, а в январе 1918 года, после демобилизации из армии, он решил вернуться в родные края. С большим трудом втиснулся в вагон, забитый демобилизованными солдатами-фронтовиками. Шел оживленный разговор о затянувшейся войне, о муках окопной жизни, о насущных вопросах мирного времени. В Никольском, уездном центре Вологодской губернии, демобилизованных встречали односельчане. Со слезами радости на глазах бросились к Ивану тетка Клавдия и сестра Мария. Отец в это время работал далеко от родного села, и с ним Ивану Степановичу удалось встретиться лишь через пять лет. Несколько в стороне от них стоял дядька Григорий. Его трудно было узнать — участник Брусиловского прорыва, кавалер четырех Георгиев выглядел больным и очень постаревшим…

15(28) января 1918 года Совет Народных Комиссаров (СНК) принял декрет об образовании Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА), а 18 февраля германские войска предприняли наступление против Советской России. В это же время Конев вступает в РКП(б), избирается в состав исполкома и назначается военным комиссаром Никольского уезда. Во главе отряда добровольцев молодой офицер принял участие в первых серьезных боевых стычках с противниками большевистской власти, что стало для него суровым испытанием на твердость. Уже тогда проявилось его умение не только командовать, управлять боем, но и влиять на человеческие сердца.

В стране в те дни шла напряженная работа по перестройке и укреплению новых вооруженных сил. Создавались военные округа. Самый большой из них — Ярославский — вместил в себя территорию от Белого моря до Верхней Волги. Когда Высший военный совет летом 1918 года обратился к Председателю ВЦИК Свердлову с просьбой выдвинуть кандидатуру на пост военного комиссара округа, тот назвал Михаила Васильевича Фрунзе. Так судьба свела Конева с человеком, военный талант и организаторские способности которого стали высоким примером для окружающих. Громоздкий аппарат Ярославского военного округа под руководством М. В. Фрунзе заработал более четко.

Большую помощь в организационно-мобилизационной работе оказывал военный руководитель округа Федор Федорович Новицкий, участник Первой мировой войны, в прошлом генерал армии. Тогда же состоялось знакомство Ивана Конева с Дмитрием Фурмановым — секретарем губкома, руководителем политических агитаторов округа. «Дмитрий был одним из тех, кому хотелось подражать», — отмечал спустя годы Конев, вспоминая свою встречу с будущим комиссаром Чапаевской дивизии, начальником политотдела Туркестанского фронта, комиссаром Красного десанта на Кубани, автором книг «Чапаев» и «Мятеж».

На основании декрета СНК в округе проводилась первая в стране мобилизация. Активное участие принял в ней и военком Конев. Под его руководством налаживался учет, проводилась регистрация призывников. Создавались приемные и медицинские комиссии, развертывались мобилизационные пункты. Издавались воззвания. Нередко возникали сложности в размещении мобилизованных, в организации разъяснительной работы. Много сил и внимания работники военкомата уделяли организации всеобщего военного обучения населения.

Летом 1918 года Советская Республика оказалась в огненном кольце фронтов. Войска Антанты высадились в Мурманске, японцы — во Владивостоке. Германские соединения вопреки Брестскому договору оккупировали Крым, заняли Ростов-на-Дону, где помогли оформиться Всевеликому войску Донскому во главе с бывшим командиром казачьего корпуса атаманом П. Н. Красновым. Антибольшевистские восстания вспыхнули в Поволжье, на Южном Урале, Северном Кавказе, в Закаспийской и Семиреченской областях. Баку заняли английские войска. Генерал А. И. Деникин вел на Кубань добровольческую офицерскую армию.

Иван Конев рвется на фронт. Он пишет рапорты по команде — один за другим. Наконец его вызвал Фрунзе. Михаил Васильевич внимательно посмотрел на своего молодого подчиненного, по-военному подтянутого, не по годам сурового. «Просьбу Вашу, товарищ Конев, удовлетворим. Поедете на фронт. Формируйте отряд земляков. Желаю успеха!»

Попасть на фронт отряду Конева, однако, в те дни не удалось. В Костромской губернии, крупнейшей области российского Нечерноземья, вспыхнул крупный мятеж. Мятежники срывали хлебозаготовки, разгоняли Советы, убивали коммунистов и сельских активистов. Прибывший из Ярославля ответственный сотрудник ВЧК Д. Г. Евсеев приказал Коневу выгрузиться на станции Буй из эшелона и немедленно выступить в леса Нерехтинского уезда. Попытка командира доказать, что отряд предназначен для фронта, не увенчалась успехом.

«Здесь сейчас тоже фронт, товарищ Конев, — твердо сказал Евсеев. — По нашим данным, только в европейской части РСФСР начались мятежи более чем в десяти районах. Опасность для страны чрезвычайная. Так что у вашего отряда задача ответственная и сложная».

В первых числах сентября 1918 года Конева вызвал командир полка и вручил ему пакет, в котором был приказ командующего армией о назначении Конева комиссаром бронепоезда № 102.

Итак, сбылась мечта. Вот он, красавец бронепоезд: на нем четыре орудия, двенадцать пулеметов. Команда — шестьдесят человек — в основном матросы Балтийского флота, рабочие Урала. Настоящая броневая крепость на колесах. Командир бронепоезда С. Н. Иванов в прошлом служил командиром одной из артиллерийских батарей Кронштадта. В ночь на 5 сентября была получена первая боевая задача — поддержать огнем части армии, атакующие сильный опорный пункт белых. Вот тогда впервые и ощутила команда бронепоезда силу своего оружия.

День за днем в боях. Восточный фронт. 3-я, а затем 5-я армии. Бугульма, Уфа, Челябинск, Курган, Омск — таков боевой путь бронепоезда № 102. За ним среди личного состава армий закрепилась хорошая боевая слава. Красноармейцы любовно называли его «Грозный».

Командование противника выделяет против бронепоезда специальные группы охотников. Разбираются рельсы. Устраиваются артиллерийские засады. Тогда у комиссара возникла мысль — создать небольшой отряд в составе взвода конной разведки и двух стрелковых взводов. Командир бронепоезда поддержал Конева. Отряд назвали десантным. Он вел разведку, уничтожал мелкие группы врага, встречавшиеся на пути движения бронепоезда. В отряд комиссар отобрал наиболее подготовленных и храбрых бойцов. Принимал он и личное участие в вылазках. В одной из них судьба свела его с крестьянской девушкой Аней, ставшей впоследствии его женой. Многим обязан ей Иван Конев, и прежде всего тем, что уберегла она его, тяжело заболевшего тифом, от смерти…

18 ноября 1918 года в Омске устанавливается военная диктатура адмирала Колчака, объявившего себя Верховным правителем и верховным главнокомандующим всеми сухопутными и морскими вооруженными силами России. В кратчайший срок в Сибири с помощью Антанты формируется армия, насчитывавшая 400 тыс. человек. Союзные державы шлют «верховному правителю» винтовки, танки, бронепоезда, самолеты. «…Благородная Англия и прекрасная Франция дружески протянули нам свои руки братской помощи…» — подчеркивал в те дни Колчак[1].

В сложившейся обстановке необходимо было разгромить белогвардейские армии до их соединения с интервентами, а затем нанести поражение войскам Антанты. 26 ноября ЦК РКП(б) принял постановление, в котором потребовал развернуть наступление на всех фронтах, в том числе и на Восточном. В декабре 1918 года освобождается Уфа, в январе 1919 года — Оренбург и Уральск. Однако весной 1919 года положение на Восточном фронте осложнилось. В начале марта войска Колчака в составе Западной, Сибирской, Оренбургской и Уральской армий, а также Южной армейской группы перешли в наступление, нанося главный удар в направлении Уфа — Самара. Тогда же при поддержке японских интервентов атаманом Забайкальского казачьего войска объявил себя есаул Семенов. На японские и французские деньги он сформировал так называемый «Особый маньчжурский отряд», установив кровавый режим военной диктатуры и массовых расстрелов. Активизировали свою деятельность и казаки под командованием атамана Дутова.

28 апреля Восточный фронт, получив более 100 тысяч человек пополнения, перешел в контрнаступление. Красноармейцы разбили колчаковские армии, продвинулись на 350–400 км, вышли к предгорьям Урала. 21 июня началось общее наступление войск Восточного фронта с целью полной ликвидации белогвардейских войск Колчака, освобождения Урала и Сибири. Смелыми рейдами в тыл врага, внезапными ночными огневыми налетами на гарнизоны противника прославился и бронепоезд «Грозный». Большая заслуга в его боевых делах принадлежала комиссару Коневу.

Организаторские способности Конева, умение мобилизовать массы были по достоинству оценены командованием 5-й армии. В начале 1921 года он направляется в Забайкалье, получив назначение комиссаром 5-й бригады 2-й Верхне-Удинской стрелковой дивизии. Двадцатитрехлетний офицер становится руководителем крупного воинского коллектива.

Шли дни. Командир, комиссар, штаб готовили личный состав бригады к предстоящим боям. Общими усилиями наладили учебу. Провели строевые смотры, ротные учения, стрельбы. Дела показывали, что скоро бригада сможет стать настоящим воинским формированием Красной Армии.

Но неожиданно Конев в середине февраля 1921 года был вызван в Верхнеудинск. Здесь он узнал о новом назначении — комиссаром дивизии. А буквально два-три дня спустя И. С. Конев был избран делегатом X съезда РКП (б). Его соседом в вагоне московского поезда оказался комиссар одной из партизанских бригад Александр Булыга, впоследствии известный писатель Александр Александрович Фадеев. Почти месяц добирались они до Москвы. За это время крепко сдружились.

«Оба мы были молоды, — вспоминал впоследствии Конев. — Мне шел двадцать четвертый, ему — двадцатый, симпатизировали друг другу, испытывали взаимное доверие. Он нравился мне своим открытым, прямым характером, дружеской простотой, располагавшей к близким и простым товарищеским отношениям. Эта дружба, завязавшаяся во время долгого пути через Сибирь, окрепла на самом съезде»[2].

Еще более крепкой она стала в годы Великой Отечественной войны.

За несколько дней до открытия съезда белогвардейские элементы во главе с бывшим генералом Козловским подняли мятеж в Кронштадте — главной базе Балтийского флота, выдвинув лозунг «Советы без коммунистов!». Около 300 делегатов срочно убыли в Петроград. В числе посланцев съезда были К. Е. Ворошилов, А. С. Бубнов, П. Е. Дыбенко, многие члены ЦК, ЦКК, РВС, секретари губкомов, комиссары соединений, в том числе И. С. Конев и А. А. Фадеев.

17 марта, в 5 часов утра, после скрытного выдвижения войск на исходные рубежи и артиллерийской подготовки, продолжавшейся с полудня 16 марта, штурмовые отряды атаковали позиции мятежников и ворвались в Кронштадт. Вслед за ними завязали бои за город главные силы. Первыми вступили в крепость войска Южной группы, затем Северной, где бойцом одной из батарей, располагавшейся на косе Лисий Нос, был И. С. Конев. Весь день шли уличные бои. К вечеру двадцать пять самолетов Петроградского гарнизона совершили налет на линкор «Петропавловск» — опорный пункт мятежников. Руководители мятежа и около восьми тысяч мятежников отступили в Финляндию, остальные сложили оружие.

Спустя некоторое время Конев был направлен комиссаром штаба Народно-революционной армии в Читу — административный центр Дальневосточной республики, провозглашенной 6 апреля 1920 года. В качестве органа верховной власти республики Учредительное собрание избрало правительство во главе с A. M. Краснощековым. К октябрю 1920 года создается Народно-революционная армия (НРА), состоящая из трех стрелковых и кавалерийской дивизий, а также отрядов партизан Прибайкалья. В ее командование летом 1921 года вступил герой боев на Перекопе, кавалер первого в Советской Республике ордена Красного Знамени Василий Константинович Блюхер. Одновременно он стал военным министром республики, председателем Военного совета НРА.

Назначение И. С. Конева комиссаром штаба Народно-революционной армии по времени совпадало с большой работой, проводимой ее командованием по усилению централизации и ликвидации остатков партизанщины. О том, какие задачи стояли перед комиссаром штаба, довольно полное представление дают выдержки из доклада, подготовленного В. К. Блюхером в июне 1921 года. «В расплывшемся болоте штабов, — подчеркивалось в нем, — почти отсутствуют работники, преданные интересам революции. Должности заняты опытными, прекрасно подготовленными техническими специалистами, по оценке своей почти исключительно принадлежащими к группе… бывших офицеров каппелевских и семеновских частей. В армию они пошли ввиду своего безвыходного положения… При материальной необеспеченности и отсутствии идейной связи с армией они являются богатым материалом для японского шпионажа». Доклад заключается выводом о «безотрадной картине состояния армии. Необходимы строгие меры… чтобы армия не развалилась и могла оказаться боеспособной»[3].

Численность войск атамана Семенова; японской армии и отрядов китайских белогвардейцев на Дальнем Востоке достигала около 250 тысяч. Это потребовало от Военного совета НРА срочного проведения ряда мероприятий по созданию боеспособных сил. Совершенствуется организационная структура войск. Создается единый полевой штаб армии. Для управления войсками, расположенными на территории прилегающих областей, формируется Приморский военный округ.

Как свидетельствуют документы тех дней, комиссар штаба и его аппарат совместно с командованием успешно решили ряд первоочередных задач. Наибольшее внимание уделялось воспитательной работе с личным составом штаба. Конев присматривался к военным специалистам, поддерживал словом и делом тех, кто честно сотрудничал с большевиками.

К лету 1921 года обстановка на востоке страны резко обострилась. 26 мая японские интервенты и белогвардейцы свергли большевистскую власть во Владивостоке и создали свое правительство. Начавшиеся спустя три месяца переговоры между Дальневосточной республикой и Японией об урегулировании отношений саботировались японским правительством. В ноябре началось наступление повстанческой армии. 22 декабря она захватила Хабаровск. Почти одновременно организуется вторжение на территорию ДВР десятитысячной армии барона фон Унгерна.

Дальневосточное бюро ЦК РКП(б) и военное командование республики принимают ряд неотложных мер. И. С. Конев возглавил группу командиров штаба по приему прибывающего пополнения.

В феврале 1922 года Народно-революционная армия перешла в контрнаступление. Особой ожесточенностью отличались бои по прорыву укрепленного района, созданного белогвардейскими войсками генерала Молчанова у станции Волочаевка. Он имел глубокие, в рост человека, окопы с ледяными валами, скрытые пулеметные гнезда, хорошо оборудованные артиллерийские позиции. Укрепления прикрывались несколькими рядами проволочных заграждений. «Дальневосточным Верденом» назвали Волочаевку белогвардейцы, имевшие 5560 штыков, 2300 сабель, двенадцать орудий, шестьдесят три пулемета и три бронепоезда. Исходя из обстановки и учитывая имевшиеся в распоряжении Народно-революционной армии силы и средства, ее командующий В. К. Блюхер создал две оперативные группы: Инскую под командованием С. М. Серышева и Забайкальскую во главе с Н. Д. Томиным. К операции привлекалось 6300 штыков, 1300 сабель, тридцать орудий, сто сорок четыре пулемета, три бронепоезда и два танка. Планировалось ударом с фронта в полосе железной дороги и глубоким обходом противника по тайге с последующим ударом с фланга и тыла уничтожить вражескую группировку, оборонявшуюся между Волочаевкой и Хабаровском[4].

Штурм Волочаевки готовился всесторонне. В течение последних недель января, невзирая на сильные морозы, войска обучались действиям по прорыву укрепленных позиций. Для усиления политической работы в частях и подразделениях из штаба армии направляется группа политкомиссаров во главе с Коневым. Представившись командиру Сводной стрелковой бригады Я. З. Покусу и распределив по подразделениям прибывших с ним товарищей, он сам решил помочь комиссару бронепоезда № 8 в подготовке команды к предстоящим боям. Он рассказал об опыте своей работы на «Грозном», расспросил об экипаже бронепоезда, его подготовке. После этого Конев беседовал с бойцами, давал советы, как лучше поступить в тех или иных ситуациях боя. Слушали его внимательно, задавали вопросы. Все уже знали о том, что за плечами молодого комиссара — богатый боевой опыт.

5 февраля Забайкальская группа перешла в наступление и захватила станцию Ольгохта, создав тем самым плацдарм для нанесения удара на Волочаевку. 10 февраля части И некой группы войск начали штурм волочаевских укреплений, а Забайкальская группа приступила к маневру во вражеский тыл с целью окружения противника в Хабаровске. По глубокому снегу, на 35-градусном морозе бойцы более двух суток прорывали вражескую оборону. К полудню 12 февраля после яростного штыкового боя Волочаевка была освобождена. Белогвардейские части поспешно отступали на юг, оставив 14 февраля Хабаровск. Они ушли в нейтральную зону под прикрытие японских войск.

Бурные события Гражданской войны закалили характер ее участников, среди которых был и комиссар Иван Конев. Складывался характер стойкого, мужественного бойца, преданного Родине, решительного, с высокоразвитым чувством ответственности руководителя. Храбрость, мужество, инициатива, проявленные в боях, явились определяющей сутью становления Конева как личности.

Спустя почти тридцать лет в освобожденной от немцев Праге Борис Полевой задал Маршалу Советского Союза Ивану Степановичу Коневу ряд вопросов, касающихся его биографии.

— Вы сразу освоили комиссарское дело?

— Ну, как сразу, — задумавшись, ответил маршал. — В сущности, оно не было для меня новым. Когда мы подавляли мятежи в моих родных краях, а потом гонялись за бандами по костромским лесам, приходилось одновременно и командовать и комиссарствовать, сражаться с врагом и вести работу с населением, завоевывать сердца бойцов, вселять в них веру в победу. Многое дал мне опыт партийной работы в запасной части. Он научил заглядывать в душу человека, видеть перед собой не сплошную шеренгу, а отдельных людей, каждого со своим характером, со своими особенностями.

— Мне, — добавил после непродолжительной паузы маршал, — к тому же очень везло в те годы. Везло в том, что окружали люди, у которых было чему поучиться, что перенять, кто поддерживал в трудные минуты, помогал решать стоящие задачи советом и делом, кто мог, наконец, справедливо спросить и поверить в мои силы[5].

Глава вторая

Становление военного таланта

25 октября 1922 года Народно-революционная армия вступила во Владивосток. А уже 13 ноября Народное собрание ДВР вынесло решение о вхождении республики в состав Советской России. Президиум ВЦИК объявил Дальний Восток нераздельной частью РСФСР.

22 ноября НРА была преобразована в 5-ю армию. На нее возлагалась задача обороны дальневосточных границ республики, ведения борьбы с остатками банд. В Никольск-Уссурийском развертывалось управление Приморского корпуса, командиром которого назначается герой Гражданской войны М. М. Ольшанский, а комиссаром — И. С. Конев. Под их руководством осуществлялась реорганизация воинских формирований, входивших в корпус, с учетом демобилизации старших возрастов рядового и младшего командного состава. В архивах Дальневосточного военного округа сохранилась запись указаний комиссара корпуса Конева, сделанная участником совещания руководящего политического состава соединений и частей:

«Требую от всех проникнуться сознанием важности дела, дела политического и военного… проявлять широкую инициативу и энергию в работе с красноармейцами. Рекомендую особое внимание обратить на два вопроса. Первый — сохранение рабочей прослойки в подразделениях, наиболее подготовленных командных кадров… Второй вопрос — усиление партийного влияния на личный состав».

Переход войск на мирное положение и их реорганизация осуществлялись в трудных условиях. Сложно решались вопросы питания, размещения, быта, организации боевой подготовки. Прибавилось забот у комиссара зимой 1923 года, когда корпус пополнился рядом отдельных авиационных, броневых и саперных частей. В ведение командования корпуса вошли также Приморский и Приамурский губернские военные комиссариаты. Для решения возникших задач И. С. Конев с группой политработников и командиров выехал на места дислокации новых частей.

В июне 1924 года Конева перевели в Московский военный округ комиссаром и начальником политического отдела 17-й стрелковой дивизии, расквартированной тогда в Нижнем Новгороде. К новому месту службы он выехал вместе с семьей — женой и годовалой дочкой Майей.

И вновь знакомство с новыми людьми — командиром дивизии Е. П. Сафроновым, командирами и комиссарами частей. Конев глубоко интересуется характером взаимоотношений командиров и комиссаров, бытом личного состава, взаимоотношениями с местным населением — масса дел и забот. Но среди них он всегда выделял главное — обеспечение качественного выполнения задач боевой и политической подготовки. Зачастую до глубокой ночи читал руководства и наставления, изучал тактические разработки, сопоставлял то, что отрабатывалось на занятиях и учениях, с опытом Гражданской войны.

Бойцы и командиры, среди которых были и офицеры старой армии, вскоре поняли, что новый комиссар — не только опытный политработник, но и хорошо знает военное дело. Он мог тактично поправить ошибку, допущенную командиром роты или батальона в ходе учебного боя, показать стрелку, почему, несмотря на все его старания, пули идут в «молоко», указать командиру кавалерийского эскадрона на послабления во время отработки упражнений в манеже. Ну а наводчики и командиры орудий в артполку знали: ни один из них не сможет потягаться с комиссаром в быстроте и четкости выполнения наводки.

1926 год стал переломным на жизненном пути Ивана Степановича Конева. Он направляется на Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава (КУВНАС) при Военной академии имени М. В. Фрунзе, готовившие командиров Красной Армии. В октябре 1925 г. произошла его встреча с прославленным полководцем Гражданской войны, заместителем Народного комиссара по военным и морским делам, командующим войсками Московского военного округа К. Е. Ворошиловым. Беседа завершилась напутствием Ивану Степановичу. «Вы, товарищ Конев, по нашим наблюдениям комиссар с командирской жилкой. Это счастливое сочетание. Вам надо учиться, овладеть всем, что есть в военной науке. Это поможет Вам стать хорошим командиром»[6].

Так определился дальнейший путь будущего маршала.

Проблемы организации и ведения боевых действий в новых условиях вооруженной борьбы, когда войска в массовом количестве оснащены современной техникой и вооружением, занимали центральное место в учебном процессе курсов. «С первых же дней пребывания на курсах, — отмечал впоследствии Конев, — с нами прорабатывали тактические задачи в сложной, динамичной обстановке. Знакомили с новой техникой и вооружением… Мы не пропускали ни одной книжной новинки по военной теории».

В двадцатых годах курсы окончили такие прославившиеся впоследствии военачальники, как А. И. Антонов, Л. А. Говоров, А. В. Горбатов, Г. К. Жуков, К. А. Мерецков, К. К. Рокоссовский, П. С. Рыбалко, С. К. Тимошенко, Ф. И. Толбухин и другие. Иван Степанович Конев глубоко осознавал всю сложность и мудрость военной науки. В этом помогали ему лекции и семинарские занятия преподавателей, среди которых были профессора А. А. Свечин, А. И. Верховский, Д. М. Карбышев, В. Ф. Новицкий, И. И. Вацетис. Успешно решалась задача привития слушателям курсов командных навыков. «Мы делаем сейчас ставку на военно-техническую выучку академика, — отмечал в те дни начальник академии Р. П. Эйдеман, — на умение не только принять решение, но и провести его в жизнь… Отсюда вытекает и то внимание, которое в настоящее время в учебных планах тактики уделяется военным играм на карте и на местности, технике управления и командному языку»[7].

Полученные знания Иван Степанович реализует на практике, последовательно командуя 72-м стрелковым полком Самаро-Ульяновской Железной дивизии и 50-м Краснознаменным имени К. Е. Ворошилова стрелковым полком Московского военного округа. Он постигает жизнь сложного войскового коллектива, вопросы его воинского воспитания, проявляет недюжинные способности организатора боевой подготовки войск.

Деловые качества И. С. Конева нашли отражение в его первой командирской аттестации. «Инициативен, энергичен, решительный командир, — гласил вывод. — Требователен. Целеустремлен. Пользуется деловым авторитетом».

Эту характеристику дополняют воспоминания сослуживцев Конева.

«Когда Иван Степанович Конев командовал полком, я был красноармейцем, — рассказывает полковник в отставке В. И. Киселев. — Это был замечательный командир… В войну я сам командовал стрелковым полком и, как только встречались какие-либо трудности, думал, а что сделал бы на моем месте Конев?»

«Я служил под командованием И. С. Конева в 1928 году, — вспоминает ветеран Великой Отечественной войны В. Н. Пуговкин. — Дай бог всем сынам и внукам нашим, что сейчас проходят службу в рядах Советской Армии, такого командира полка».

«Иван Степанович Конев не раз выступал перед нами со своей вдохновенной, умелой речью, насыщенной любовью к Родине, буквально покорял всех, кто его слушал. Он умел убеждать и доказывать», — пишет бывший помощник военного комиссара лагерных сборов в Нижегородских военных лагерях B. C. Теви.

Уважительное отношение к подчиненным, умение организовать воинов на решение стоящих задач, высокий профессионализм, личная примерность — вот те качества, которые проявились с особой силой в командире полка И. С. Коневе.

Были, конечно, и сложности в службе. Не всегда шло все гладко, особенно в вопросах устройства быта подчиненных, укрепления воинской дисциплины, обучения командного состава. Почти всегда не хватало времени что-то проверить, кому-то помочь. Решая многие задачи в полку, Конев убедился — нужно лучше опираться на штаб, больше доверять начальникам служб, подчиненным командирам.

Обучая личный состав, Иван Степанович стремился повысить свой уровень военных знаний. Он много читал, самостоятельно изучал поступающую на вооружение технику.

Командование полком многое дало И. С. Коневу. Командир полка — основная фигура в армии в мирное и военное время, основной организатор боя. «Нет таких всеобъемлющих начальников, — отметит Иван Степанович спустя сорок лет, — как командир полка. Он командир-единоначальник, в его руках собрано буквально все, что относится непосредственно к бою и военному быту, к обучению и воспитанию людей, поддержанию дисциплины… Полк сделал меня человеком поля… И это пригодилось мне на войне… Командир полка был на войне тем мастером, без которого не обойтись в любом деле, в любом цехе, тем более в цехе войны. Без мастера — знатока всех элементов данного производства — дело так же не пойдет, как на войне без командира полка — знатока всех элементов организации общевойскового боя»[8].

Дни службы в 50-м стрелковом полку надолго остались в памяти Ивана Степановича. И не случайно 7 ноября 1944 года, когда 15-я гвардейская стрелковая Харьковская ордена Ленина, Краснознаменная, ордена Суворова дивизия отмечала свое пятилетие, в ее адрес поступила поздравительная телеграмма и от командующего войсками 1-го Украинского фронта Маршала Советского Союза И. С. Конева. «Ваша дивизия, — писал он, — сформировалась из 50-го Краснознаменного стрелкового полка… Она прошла героический боевой путь и покрыла себя неувядаемой славой в боях с врагами нашего Отечества… Лично я, как бывший командир 50-го стрелкового полка, горжусь вашими успехами и подвигами… Убежден, что в боях за окончательный разгром немецко-фашистских армий гвардейцы покажут новые образцы воинской доблести… Слава воинам трижды орденоносной дивизии. Ваш Конев»[9].

В 1932 году И. С. Конев был вновь направлен на учебу в Военную академию имени М. В. Фрунзе. Возглавлял ее в это время Борис Михайлович Шапошников — представитель сравнительно небольшой, но славной группы крупнейших военных специалистов старой армии. Командир огромного опыта и знаний, человек необычайно высокой культуры, Б. М. Шапошников проделал большую работу по перестройке и улучшению подготовки командных кадров. Ставил перед собой задачу повышения военно-технических знаний начсостава, овладения им в совершенстве боевой техникой и сложными формами современного боя.

Качественному обучению командиров высшей военной квалификации в немалой степени способствовало и то, что академия в это время пополнялась преподавателями, имевшими хорошую военную и общеобразовательную подготовку, богатый опыт работы в войсках. Большинство из них участвовали в Первой мировой войне, и все без исключения, — в Гражданской. Это были Г. Д. Гай, В. Н. Егорьев, П. А. Курочкин, Н. А. Левицкий, М. П. Мидовский, П. Г. Понеделин. Из числа старых специалистов успешно работали бывший начальник штаба Западного фронта Н. Н. Шварц, в прошлом командующий 12-й армией Н. Г. Семенов и другие. Столь сильный профессорско-преподавательский коллектив способен был дать многое пытливым к знаниям командирам.

В течение двух лет пребывания в академии Иван Степанович всю свою энергию отдавай учебе. До поздней ночи засиживался он над книгами, многое конспектировал. Активно участвовал в общественной работе.

Упорный труд не пропал даром. Выпускная комиссия академии пришла к заключению, что «И. С. Конев академический курс усвоил отлично. Он достоин выдвижения на должность командира и комиссара стрелкового соединения». После беседы с начальником академии Иван Степанович Конев, получает назначение в Белорусский военный округ командиром 37-й стрелковой дивизии, штаб которой размещался в городе Речица. Вскоре сюда приехали его жена, дочь и сын, а затем и отец — Степан Иванович.

В это время на Западе сгущались тучи войны. Видя угрозу нападения со стороны Германии, правительство СССР укрепляло оборону страны. В войсках, куда поступала новая техника, шла напряженная учеба.

«Ночные тревоги. Длительные марши. Форсирование рек. Стрельбы, — отмечал впоследствии Иван Степанович. — Все это — залог успеха настоящего военного воспитания. Так внушал нам командующий округом Иероним Петрович Уборевич — дальновидный и мудрый полководец. Не устаю благодарить судьбу за то, что в свое время удалось мне пройти под его командованием суровую, но отличную школу. Считаю его одним из лучших моих учителей. Человек большого ума, неутомимой энергии, он превращал каждый разбор в школу для командного состава».

Боевой подготовкой в округе занимались в те годы много и напряженно. Для начальствующего состава и войск проводились групповые упражнения, летучки, командно-штабные игры, сборы, учения и маневры. Часто организовывались инспекторские проверки. В таких случаях в дивизию приезжала группа работников штаба округа, в том числе оперативного отдела, боевой подготовки, представители родов войск. В один из июньских дней 1934 года была поднята по тревоге и 37-я дивизия, которой командовал И. С. Конев. Она получила задачу выдвинуться в сторону границы, отрабатывая вопросы организации марша и встречного боя, с последующим переходом в наступление и форсированием реки Днепр во взаимодействии с Днепровской военной флотилией. Кроме того, в одном из полков проверялся батальон на тактических учениях с боевой стрельбой, в другом — командирская подготовка, в артиллерийском полку — боевая стрельба дивизионом. Время на подготовку учений и занятий отводилось ограниченное до минимального предела. В этих условиях «…командир дивизии Конев, — отмечалось в разборе учений, — проявил высокие организаторские способности… Ценно то, что командиры частей дивизии работали инициативно, но под неослабным контролем штаба за выполнением отданных распоряжений… Чувствуется командирская воля…»[10].

Конев принял участие и в больших маневрах, проведенных с войсками округа в 1934 и 1936 годах.

Немало проводилось в округе опытных учений. Летом 1936 года руководителем одного из них назначается только что вступивший в должность командира 11-го стрелкового корпуса, который дислоцировался под Минском, комдив И. С. Конев. Для полков, оснащенных батальонами танкеток, он с помощью начальника штаба В. Я. Колпакчи создает сложную обстановку, позволившую проверить возможности новых образцов вооружения. В утвержденном Коневым акте комиссии делается обоснованный вывод о целесообразности включения в штат стрелковых соединений танковых подразделений. А спустя два месяца новые учения — испытываются поступившие в войска опытные образцы самоходно-артиллерийских установок. На этих учениях присутствовал начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза А. И. Егоров.

Конев делал все от него зависящее, чтобы еще больше повысить боевую выучку подчиненных ему частей, поднять их боевую готовность. Его заслуги в августе 1936 года были отмечены первой правительственной наградой — орденом Красной Звезды.

Опасность войны нарастала. И не только на Западе. Осложнилась обстановка на Дальнем Востоке. Япония развязала войну в Китае. Правящие круги Страны восходящего солнца усиленно превращали Маньчжоу-Го в плацдарм для нападения на Советский Союз. Направлением выхода в Сибирь, в Забайкалье они намечали слабо защищенные просторы Монголии.

Учитывая это, Советское правительство 1 марта 1936 г. предупредило Японию о том, что окажет Монголии действенную помощь, а 12 марта подписало Протокол о взаимной помощи на десять лет. Однако японская военщина не успокаивалась.

И. С. Конева вызвали в Наркомат обороны, где он был детально проинформирован об обстановке на Дальнем Востоке. Затем его принял К. Е. Ворошилов.

«Принято решение назначить вас командующим особой группой войск в Монголию. Японское командование сосредоточивает у ее границ крупные силы. Великий хурал Монгольской Народной Республики обратился к Советскому правительству с просьбой прислать войска Красной Армии. Действуйте быстро, — заключил нарком, — дорог каждый час. К выполнению обязанностей приступайте немедленно. Все необходимые указания получите в Генеральном штабе. Удачи вам».

Сдав дела, Иван Степанович выехал к новому месту службы. Семья пока оставалась в Минске. Здесь в ноябре 1937 года после тяжелой болезни умер его отец.

Итак, Монголия… Бескрайние просторы. Редко встречающиеся селения расположены у источников воды. Встречаются одноэтажные казармы Монгольской народно-революционной армии. Вокруг домов три-четыре десятка юрт. Остальное население страны кочует со своими стадами по безбрежным степям группами в десять — пятнадцать человек, объединенных по родственному признаку. На территории Монголии насчитывалось в то время всего 750 тысяч человек населения.

Миссия командующего особой группой войск, состоявшей из двух стрелковых бригад, кавалерийской дивизии, трех артиллерийских полков и отдельного танкового батальона[11], оказалась непростой. Разведка докладывала: японские войска изготовились к прыжку. Чтобы предупредить их внезапный удар, нужно было вывести советские войска на угрожаемые рубежи, растянувшиеся на тысячи километров по безводной гористой пустыне Гоби. Вывести и закрепиться. Только быстрота и организованность перегруппировки могли обеспечить успех — это прекрасно понимал Иван Степанович, прилетевший из Москвы в Читу.

«Даже в годы Великой Отечественной войны, — подчеркнет маршал спустя двадцать лет, беседуя со слушателями Военной академии имени М. В. Фрунзе, — у меня не было, пожалуй, таких напряженных двух суток, как те, осенью 1937 года. Солдаты наши совершили поистине невозможное. Все происходило в пустыне, где нет ни дерева, ни травинки, где ветры валят человека с ног, где нет дорог, где в лощинах между холмами машины вязнут по самые оси, а на холмах порой земля так тверда, что лопата звенит о нее, как о камень… Когда я смотрю в музее знаменитую суриковскую картину «Переход Суворова через Альпы», мне представляется на ней вместо тех суворовских орлов-гренадеров… наши красноармейцы, что совершили свой славный форсированный марш по монгольскому бездорожью».

Зима 1937/38 года была особенно трудной для командующего особой группой войск. Он работал не жалея сил. День начинался рано, заканчивался за полночь. С трудом выбирал минутки, чтобы написать письмо домой, где ждали от него вестей жена, ставшие уже школьниками дочь и сын. В них хотелось рассказать о многом. О делах. О красоте здешних мест. О том, что очень по ним скучает. Получалось же по-военному кратко: «…жив, здоров, дела идут нормально…».

Дела и на самом деле шли нормально. Успешно решались многие вопросы. Беспокоило, однако, главное — сложность обстановки. «Угроза войны, — писал в ноябре 1937 года командующий Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армией В. К. Блюхер, — особенно остро чувствуется у нас, на Дальнем Востоке, где пламя войны охватывает сотни миллионов людей. Мы… одновременно и неуклонно крепим оборону и мощь нашей Родины»[12]. Это чувство войны не было интуитивным, оно основывалось на фактах: 25 ноября 1936 года Япония и Германия подписали Антикоминтерновский пакт, 12 сентября 1937 года в Японии публикуется правительственная программа «Всеобщей мобилизации национального духа». Все это потребовало от соединений советских войск, дислоцирующихся в Монголии, высокой боеготовности, самоотверженности в работе командного состава, который занимался вопросами доукомплектования частей, организацией их боевой и политической подготовки, сколачиванием подразделений.

Много времени и изобретательности потребовалось от И. С. Конева и его подчиненных в обеспечении войск питанием, в организации подвоза всего необходимого. Трудно было с размещением. Начинали с того, что зарывались в землю. Делались ямы на несколько человек, сверху затянутые палаткой. Бревна и доски везли на автомашинах за многие сотни километров с территории Советского Союза или же из лесов, примыкающих к советско-монгольской границе. Через две недели были построены сносные землянки, хотя и очень примитивные, но достаточно теплые. Помогло и монгольское правительство, предоставив войскам войлочные юрты.

Уже в первые часы пребывания советских войск на территории страны Конев встретился с первым заместителем премьер-министра Монголии маршалом Хорлогийном Чойбалсаном, исключительно работоспособным, высокообразованным в военном отношении человеком, поразившим Ивана Степановича начитанностью и любознательностью. Эта встреча положила начало их деловой дружбе. Чойбалсан был частым гостем личного состава особой группы советских войск. По его ходатайству Великий хурал наградил И. С. Конева высшим орденом республики, носящим имя Сухэ-Батора. Это была первая иностранная награда Ивана Степановича Конева. Советское правительство наградило его орденом Красного Знамени.

Решение многих задач взяли на себя партийные и комсомольские организации частей и соединений группы войск. Главной из них становится воспитание командиров и красноармейцев в духе стойкого преодоления трудностей воинской службы, их готовности к отражению удара противника. Эта работа проводилась под руководством комиссара группы войск Ивана Терентьевича Коровникова.

Пройдет немногим более восьми лет, и дороги Конева и Коровникова сойдутся на пути к Берлину — в составе 1-го Украинского фронта, войсками которого командовал маршал Конев, находилась и прибывшая из-под Ленинграда 59-я армия под командованием генерал-лейтенанта Коровникова.

1 июля 1938 года в связи с усилившейся угрозой военного нападения Японии Отдельная Краснознаменная Дальневосточная армия преобразуется в Краснознаменный Дальневосточный фронт во главе с маршалом В. К. Блюхером. В состав фронта вошли две армии. Командующим 2-й Краснознаменной армией стал комкор Конев. Меры, предпринятые правительством СССР для усиления дальневосточных границ, оказались весьма своевременными, свидетельством чего стали события у озера Хасан.

Рано утром 29 июля два японских отряда перешли государственную границу СССР и атаковали высоту Безымянную. Пограничный отряд из десяти красноармейцев под командованием лейтенанта А. Е. Махалина в течение нескольких часов героически сражался с превосходящими силами противника. Ценой больших потерь японцам удалось овладеть высотой. К месту боя тем временем подошли подразделения 40-й стрелковой дивизии и выбили врага с Русской земли. День спустя высоты Заозерная и Безымянная атаковали два японских пехотных полка. Они поддерживались огнем артиллерии. После четырехчасового ожесточенного боя противник занял высоты и немедленно приступил к возведению оборонительных сооружений: на каменистых склонах сопок отрыли окопы для пехоты, укрыли артиллерию и пулеметы. За камнями замаскировались снайперы. Узкие проходы между озером и границей были опоясаны несколькими рядами колючей проволоки. В район озера Хасан подтягивались части трех японских пехотных дивизий, кавалерийский полк и механизированная бригада. Для их поддержки командование противника сосредоточило в устье реки Тумень-Ула до тридцати боевых кораблей и катеров.

По приказу Наркома обороны соединения фронта перешли в полную боевую готовность. И. С. Конев выехал в 12-ю стрелковую дивизию, ближе всех из соединений армии расположенную к границе. Он отдал указания о развертывании армейского наблюдательного пункта в районе Головина (25 км южнее Биробиджана), поставил задачу начальнику штаба выслать офицеров связи в Белогорский и Хабаровский пограничные отряды. Решением командующего фронтом из состава 1-й Приморской армии в район боевых действий выдвигались части 32-й стрелковой дивизии и 2-й механизированной бригады. Их действия объединялись оперативной группой, возглавляемой комкором Г. М. Штерном.

Прибыв в район событий, оперативная группа приняла все возможные меры к скорейшему сосредоточению советских войск. В 16 часов 6 августа тяжелые бомбардировщики нанесли удар по позициям захватчиков. Около 250 орудий начали артиллерийскую подготовку. В 16 часов 45 минут в атаку пошла пехота с танками. Противник яростно сопротивлялся. Однако воинское мастерство командиров и красноармейцев, их мужество и героизм стали той решающей силой, которая привела к победе. Отразив более двадцати контратак, советские войска изгнали противника со своей территории.

«Бои у озера Хасан, — отмечалось в приказе Народного комиссара обороны СССР, — показали сокрушительную силу доблестной Красной Армии. Бойцы, командиры и политработники, преодолев все трудности, стойко обороняли советские рубежи и доблестно отразили нападение врага». 26 участников боев были удостоены звания Героя Советского Союза, более шести тысяч — награждены орденами и медалями.

После событий у озера Хасан управление Дальневосточного фронта было расформировано, а из его войск созданы две отдельные армии с непосредственным подчинением Наркому обороны. Командующим 1-й Отдельной Краснознаменной армией (штаб в Уссурийске) назначается комкор Г. М. Штерн. 2-ю Отдельную Краснознаменную армию (штаб в Хабаровске) возглавил комкор, а с марта 1939 года — командарм 2-го ранга И. С. Конев. Членом Военного совета этой армии стал дивизионный комиссар Н. И. Бирюков, начальником штаба — комбриг К. С. Мельник.

Новый, 1939 год Иван Степанович встретил в кругу семьи и товарищей по работе.

Несмотря на праздничное настроение, беспокоило положение в Европе и на Дальнем Востоке. Ведь именно в эти дни на антисоветском митинге в Токио редактор газеты «Кокумин» генерал-лейтенант Моридзи Сики заявил: «Япония решила вступить в столкновение с Советским Союзом. Она уверена в своей победе над ним». Депутат верхней палаты барон Риоицу Асада пошел еще дальше. «Красный революционный флаг советского народа, — возвестил он, — Япония должна заменить флагом восходящего солнца. Мы должны ударить по этой стране молотом справедливости. Еще до объявления японо-советской войны мы должны подготовиться к ней».

Все это требовало укрепления обороноспособности страны, чтобы в случае необходимости дать сокрушительный отпор захватчику.

В целях укрепления обороноспособности СССР форсировалось развитие оборонной промышленности, создавались топливные, энергетические и другие производственные резервы в восточных районах страны, строились предприятия-дублеры на Урале, в Поволжье, Сибири и Средней Азии. В связи с обострением международного положения Советское государство увеличило расходы на военные нужды.

В армии проводится ряд учений, в том числе опытных. Одним из них стало учение, проведенное по плану Главного военного совета под руководством командующего на реке Зее по использованию созданных образцов тяжелых понтонов для установки железнодорожных мостов, получивших наименование СП-19. Кстати, они нашли широкое применение в войсках 2-го Украинского фронта при форсировании Днепра осенью 1943 года. Успешно решались также задачи совершенствования оперативной подготовки штабов, боевой подготовки войск, инженерного оборудования театра военных действий, глубокого изучения вероятного противника, повышения уровня методического мастерства командиров всех звеньев. Военный совет армии значительное внимание уделял вопросам мобилизационного развертывания, работе с призывным составом.

Труд сплоченного единством цели коллектива, упорный и повседневный, не замедлил сказаться. Инспекторская группа Наркома обороны дала высокую оценку подготовке войск 2-й Отдельной Краснознаменной армии.

Масштабность задач, решаемых в соединениях армии, их сложность и многообразие способствовали тому, что командарм И. С. Конев становится крупным военным руководителем оперативного звена. Это требовало от него глубоких знаний военного дела, умения ставить и разрешать сложные организационные вопросы, и прежде всего обучения и воспитания личного состава, его подготовки к предстоящим боям. И он настойчиво учился. Именно в эти годы будущий полководец углубленно изучает военную историю, читает труды по военному делу.

В служебной библиотеке Конева появляется все больше специальной «танковой» литературы. По его просьбе штаб округа запросил Военную академию имени М. В. Фрунзе прислать новые разработки по использованию в операции больших масс танков. На их основе Конев разрабатывает замысел командно-штабного учения полевого управления.

А тем временем обстановка на границе Маньчжоу-Го с каждым днем становилась все более сложной и напряженной.

В январе 1939 года начались провокационные налеты на монгольские пограничные заставы. В мае того же года соединения, вошедшие впоследствии в состав 6-й японской армии, вторглись в пределы Монгольской Республики. Они стремились захватить часть территории МНР, перехватить Транссибирскую магистраль и тем самым отрезать советский Дальний Восток от остальной территории страны. Части Красной Армии и войска МНР дали достойный отпор захватчикам. К 5 июля они изгнали противника с монгольской территории.

Однако авантюра у реки Халхин-Гол продолжалась. Сосредоточив к началу августа около 75 тысяч солдат и офицеров, более 500 орудий, 182 танка, 300–350 самолетов, японцы вновь напали на Монголию.

Советское командование направило в район Халхин-Гола свежие силы. Создается 1-я армейская группа. Ее командующим назначили комкора Г. К. Жукова. Утром 20 августа после авиационной и артиллерийской подготовки советско-монгольские войска прорвали оборонительные позиции японцев и расчленили вражескую оборону на ряд изолированных очагов. К исходу 23 августа окружение противника было завершено. К утру 31 августа он потерпел окончательное поражение.

Но первый мирный день на Халхин-Голе стал первым днем начавшейся Второй мировой войны. События в Европе развивались с головокружительной быстротой. Германия захватила Польшу, Данию, вторглась в Норвегию, войска вермахта устремились во Францию. В столь грозной обстановке правительство СССР предпринимает ряд мер внешнеполитического, экономического и военного характера по укреплению обороноспособности страны. 1 сентября 1939 года принимается Закон о всеобщей воинской обязанности. 17 сентября Красная Армия начала освободительный поход в Западную Украину и Западную Белоруссию. В конце 1939 года наметился конфликт между СССР и Финляндией.

В начале апреля 1940 года И. С. Конев был вызван в Москву, где участвовал в обсуждении итогов боев на Карельском перешейке на заседании Главного Военного совета, присутствовал на испытаниях первых тридцатьчетверок. Здесь он познакомился с их создателем М. И. Кошкиным.

«Конструкторам, по-моему, удалось блестяще решить вопрос сочетания мощной брони, эффективного вооружения и большой маневренности, — высказал свое суждение Конев начальнику артиллерии Красной Армии Н. Н. Воронову и командующему 1-й армейской группой советских войск в Монголии Г. К. Жукову. — Побольше бы таких нам машин…».

Здесь, в Москве, Иван Степанович Конев получил новое назначение — командующим войсками Забайкальского военного округа. Прибыв в Читу, он немедленно погружается в дела. Их оказалось множество. Наиболее важным командующий считал учебу и воспитание тех, кому вскоре суждено было встретить великие испытания в огне Отечественной войны.

«Для учебы личного состава использовать не только время, отведенное для плановых занятий, но и каждый свободный час… Учиться воевать с сильным противником», — гласил приказ, подписанный Коневым 12 мая[13].

По указанию командующего штаб округа, возглавляемый полковником Е. Г. Троценко, внес существенные коррективы в учебные планы боевой подготовки соединений и частей. Увеличивалось время на полевые занятия и учения. Успешно решалась задача учить войска действовать в зимних условиях, втягивать личный состав в длительные походы и марши. Тактические занятия проводились в любую погоду, днем и ночью. Особое внимание уделялось привитию начальствующему составу всех звеньев навыков управления подразделениями в различных видах боевых действий. Общевойсковые командиры настойчиво изучали возможности и боевые свойства различных родов войск, учились организовывать и поддерживать тесное взаимодействие в бою. Проводятся сборы призывников, учения с отработкой вопросов мобилизационного развертывания.

Особой напряженностью характеризовалась боевая учеба в соединениях 16-й армии. Стиль обучения воинов командующий армией генерал-лейтенант Михаил Федорович Лукин, однокашник Конева по учебе в Военной академии имени М. В. Фрунзе, участник Первой мировой и Гражданской войн, в 1935–1937 годах комендант Москвы, выражал так: надо учить войска наступательным действиям, не забывая об обороне[14]. В ходе учебы много внимания уделялось овладению мастерством ведения огня, взаимодействию пехоты, артиллерии и танков. Большую работу по организации подготовки личного состава специальных подразделений и частей армии проводил начальник штаба полковник М. А. Шалин, в годы Великой Отечественной войны бессменный начальник штаба 1-й гвардейской танковой армии, а также начальник связи полковник П. Я. Максименко — в 1944–1945 годах генерал-лейтенант, начальник связи 1-го Белорусского фронта.

В конце мая 1940 года в подчинение командующего Забайкальским военным округом передается 17-я армия, дислоцирующаяся в Монголии. И. С. Конев немедленно выехал в Улан-Батор, познакомился с руководящим составом армии: ее командующим генерал-лейтенантом П. А. Курочкиным, начальником штаба генерал-майором А. И. Гастиловичем, начальником политотдела бригадным комиссаром В. К. Цебенко, начальником артиллерии генерал-майором Ф. Г. Корзиным и другими. Затем он провел серию учений с мотострелковыми и танковыми дивизиями, бронебригадами и отдельным мотоциклетным полком, которую завершило командно-штабное учение полевого управления армии со средствами связи. Подводя итоги, Иван Степанович отметил неплохую сколоченность и оперативного и разведывательного отделов штаба, вместе с тем отметил серьезные недостатки в работе отдела тыла, высказал ряд рекомендаций по организации управления, в том числе с использованием подвижных средств связи.

Командующий округом отдал указания по дальнейшей организации оперативной и боевой подготовки в армии, бытового устройства войск. Он приказал уточнить план прикрытия государственной границы, согласовать его с командованием Монгольской народно-революционной армии и не позднее 1 августа представить ему на утверждение. В воскресенье И. С. Конев вместе с командующим армией и маршалом X. Чойбалсаном присутствовал на «надоме» — национальном празднике Монголии. На следующий день он вылетел в Читу, где ждали его неотложные дела.

Осенью 1940 года решался вопрос перестройки местных органов военного управления. К этому времени почти в три с половиной раза расширилась сеть районных военных комиссариатов. На территории округа создаются Бурят-Монгольский и Якутский республиканские, Читинский и Иркутский областные военные комиссариаты. Совершенствовалась организационная структура войск. Летом 1940 года начинает формироваться 5-й механизированный корпус. Создается Забайкальская зона ПВО. Улучшается система авиационного тыла частей округа.

В начале 1941 года по предложению И. С. Конева Военный совет активизировал работу с командным составом. К этому времени были разработаны и введены новые уставы — Боевой устав пехоты, Боевой устав танковых войск, Устав тыла, Строевой устав, Устав гарнизонной и караульной служб. В феврале Иван Степанович был вновь вызван в Москву. Он получил назначение на должность командующего войсками Северо-Кавказского военного округа. В Генеральном штабе Конев ознакомился с материалами, свидетельствующими о подготовке Германии к нападению на Советский Союз, узнал о разработке постановления СНК «Об усилении противовоздушной обороны СССР», о ближайших мероприятиях по реорганизации бронетанковых и механизированных войск. Вернувшись в Читу, Конев передал дела своему преемнику Павлу Алексеевичу Курочкину, распрощался с сослуживцами и убыл в Ростов-на-Дону. Спустя неделю экспресс Владивосток — Москва увозил на Северный Кавказ и семью Ивана Степановича: жену Анну Ефимовну, дочь Майю и сына Гелия.

Северо-Кавказский военный округ был одним из старейших в стране. Его история начинается 4 мая 1918 года. И. С. Конев вступил в командование округом в дни, когда в стадии формирования находились стрелковые в кавалерийские дивизии, танковые бригады, артиллерийские части и авиационные дивизии, переходившие на новый штат. Войска округа получали лучшую по тому времени технику. Все это требовало напряженной организаторской работы Военного совета округа, его штаба. Основное внимание было уделено боевой и политической подготовке войск. Делалось это с учетом опыта, полученного советскими войсками на реке Халхин-Гол и во время вооруженного конфликта с Финляндией. Анализировалась также работа по изучению опыта начавшейся Второй мировой войны.

Обстановка в мире становилась все более угрожающей. В июле 1940 года главное командование сухопутных войск Германии приступило к разработке плана войны с Советским Союзом. С 29 ноября по 7 декабря в штабе германского главнокомандования проводится оперативно-стратегическая военная игра по одному из его вариантов, а 18 декабря Гитлер подписал директиву № 21, так называемый план «Барбаросса» — план нападения на Советский Союз.

Зимой 1940/41 года в войсках округа проводится ряд командно-штабных и войсковых учений, оперативных игр, полевых поездок. Иван Степанович стремился применить на практике основные положения теории глубокой наступательной операции, требования приказа Наркома обороны «учить войска тому, что необходимо на войне».

«Мы, — вспоминал генерал Н. М. Хлебников, в то время начальник артиллерии округа, — тотчас почувствовали твердый характер и целевую направленность нашего нового командующего».

Проводилось первое окружное учение с выходом в поле. Наглядно, в обстановке, максимально приближенной к боевой, отрабатывалось взаимодействие войск, проверялось умение всех звеньев командного состава действовать в обороне и наступлении.

Учение предполагалось завершить прорывом заранее подготовленной обороны условного противника. Ему, как старшему артиллерийскому начальнику наступающей стороны, командующий приказал обеспечить атаку пехоты и танков огневым валом.

Он, естественно, забеспокоился. Ведь это будет реальный массированный артиллерийский огонь. Поэтому в разговоре с командующим пробовал сослаться на отсутствие опыта у артиллерийских и пехотных командиров, на молодых солдат — недавних призывников и на другие причины. Но Иван Степанович был неумолим.

— Где же еще они наберутся опыта? — спросил он. — На войне? Не слишком ли дорого обойдется нам такой опыт? Время для подготовки у вас есть. Покажите все, на что способны артиллеристы.

Наступило время атаки. «С наблюдательного пункта командующего округом я видел боевую работу артиллерийских групп. Все шло по плану. Десятки батарей обрабатывали передний край «синих». Дыбилась от взрывов земля, летели в воздух бревна разрушаемых дзотов и блиндажей… Огневой вал покатился в глубину обороны»[15].

Несколько позже командующий округом генерал Конев проверил подготовку 10-й и 12-й кавалерийских казачьих дивизий, трех вновь сформированных стрелковых соединений, а также организацию учебного процесса в военных пехотных училищах в Ростове-на-Дону, Орджоникидзе и Махачкале, на курсах усовершенствования командного состава в Краснодаре, Армавире и Грозном.

Еще в середине декабря 1940 г. генерал-лейтенант И. С. Конев вылетал в Москву на совещание высшего командного состава Наркомата обороны СССР. Здесь с участием руководителей правительства подводились итоги боевой и политической подготовки за 1940 год, ставились задачи на 1941 год. Заседания проходили в Центральном Доме Красной Армии. С докладами выступили К. А. Мерецков, Г. К. Жуков, И. В. Тюленев, Д. Г. Павлов и другие военные руководители, в которых ставились теоретические и практические вопросы подготовки командиров, штабов и войск, применения новых средств борьбы, организации и ведения операции и боя. Принимая непосредственное участие в обсуждении вопроса подготовки соединений и частей, Конев высказал твердое убеждение в необходимости пересмотра ряда положений уставов, в частности о боевом порядке войск в наступлении, о построении противотанковой обороны, а также об усилении полевой выучки личного состава.

По итогам совещания командующий Северо-Кавказским военным округом провел собрание его руководящего состава с привлечением командиров соединений и начальников военно-учебных заведений. Здесь же Конев сделал разбор последних проверок войск. Особое внимание было уделено недостаткам, которые снижали качество обучения личного состава.

Характерным для стиля работы командующего войсками округа, как отмечают многие его сослуживцы того времени, становится стремление превратить каждый разбор учения или смотра в школу для командного состава, соединений, частей и подразделений. Он учил подчиненных вникать во все детали обучения войск. Выступая перед слушателями Военной академии имени М. В. Фрунзе в середине 50-х годов, маршал подчеркивал:

«В те предвоенные годы, когда все мы чувствовали дыхание надвигающейся грозы, я, следуя правилу, усвоенному по предшествующей службе, немало времени отдавал тренировке соединений и частей округа в сложных условиях обстановки, приближенной к боевой. Были люди, которые не понимали, зачем это нужно. Называли это выматыванием сил. Некоторые косились и по другой причине: маневры даже в масштабе дивизии — весьма дорогостоящая вещь. Но я чувствовал, что время не ждет, старался использовать каждый час с пользой для войск. В этом вопросе ощущалась поддержка члена Военного совета, штаба — большинства начальников родов войск и служб. Совместными усилиями мы и решали главную задачу — учили штабы и войска воевать с сильным и опытным врагом».

В мае 1941 года основное внимание командования и политуправления округа было перенацелено на решение новой, весьма сложной и ответственной задачи. По постановлению Главного Военного совета на базе Северо-Кавказского военного округа срочно комплектовалось управление 19-й армии. В ее состав вошли 25-й и 34-й стрелковые корпуса, 26-й механизированный корпус, 38-я стрелковая дивизия, а также части обеспечения и обслуживания. Соединения армии после доукомплектования имели задачу с 20 мая перебазироваться в Киевский Особый военный округ. В первых числах июня командующим армией был назначен И. С. Конев, членом Военного совета — дивизионный комиссар И. П. Щекланов, начальником штаба — генерал-майор П. Н. Рубцов. Армия поступала в резерв Наркома обороны СССР и выдвигалась к западным границам СССР.

Решив все неотложные дела, командарм выехал в Киев, чтобы на месте встретить прибывающие эшелоны с войсками, организовать их размещение и немедля продолжить боевую и политическую подготовку соединений и частей.

Глава третья

Годы испытаний

21 июня 1941 года стало для И. С. Конева, как и для всей страны, последним мирным днем. Ночью позвонил начальник штаба Киевского Особого военного округа генерал-лейтенант М. А. Пуркаев. Его информация была краткой, но настораживающей.

— Положение тревожное, Иван Степанович, будьте готовы к худшему…

«Худшее — значит война», — подумал Конев. И он не ошибся. На рассвете в приграничных районах страны забушевал гигантский огненный смерч — Германия и ее союзники обрушились всей своей военной мощью на советские города и села. 190 дивизий, 5,5 миллиона солдат и офицеров, около 4300 танков и штурмовых орудий, почти 5 тысяч боевых самолетов, более 47 тысяч орудий и минометов — вот та сила, внезапный удар которой предстояло выдержать Красной Армии.

Летом 1941 года стране пришлось неимоверно трудно. Особенно острая обстановка сложилась на западном стратегическом направлении. Здесь противник наносил свой главный удар, намечая выйти по кратчайшему пути к Москве. Решение этой задачи возлагалось на группу армий «Центр», в состав которой входили 31 пехотная, 9 танковых, 6 моторизованных, кавалерийская и 3 охранные дивизии, а также две моторизованные бригады. Их действиями руководил генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок, который с начала Второй мировой войны командовал группой армий «Север» в Польше и группой армий «Б» во Франции.

Выход противника восточнее Минска потребовал срочных мер. 25 июня Ставка Главного Командования приняла решение создать оборонительный рубеж с главной полосой по линии Сущево — Витебск — река Днепр. На него выдвигалась группа армий резерва Ставки, в состав которой вошли 19, 20, 21 и 22-я армии. В ночь на 26 июня командующий 19-й армией генерал-лейтенант Конев получил задачу перегруппировать соединения армии из-под Киева в район Витебска. «Развертывание и сосредоточение соединений произвести в Яновичи, Добромысль, Турово, Малиновка не позднее 5 июля», — говорилось в полученном приказе[16].

«26-й механизированный корпус остается на месте, — сообщил дополнительно начальник оперативного управления штаба Юго-Западного фронта полковник И. Х. Баграмян, хороший знакомый Конева по Военной академии имени М. В. Фрунзе. — Он выводится в резерв Ставки. К Вам, в новый район сосредоточения, прибудет 23-й мехкорпус из Орловского военного округа. В его составе 48-я и 51-я танковые, 220-я моторизованная дивизии. Армия усиливается, кроме того, 360-м и 399-м гаубичными артиллерийскими полками РГК. Желаю успеха, Иван Степанович».

В тот же день 19-я армия приступила к выполнению поставленной боевой задачи.

К фронту эшелоны с войсками и техникой шли очень медленно. Вражеские самолеты барражировали над дорогами. Приходилось часто делать остановки — пути то и дело оказывались взорванными. Головному эшелону, в котором находилась оперативная группа штаба во главе с командующим армией, удалось наконец достичь Рудни. Генерал Конев, не дожидаясь окончания выгрузки, направился в штаб Западного фронта, в распоряжение которого поступала армия. Здесь он получил боевую задачу от маршала С. К. Тимошенко. «Соберите все, что имеется под рукой, товарищ Конев, и отбросьте немедленно противника от Витебска. С подходом армии организуйте устойчивую оборону в междуречье Западной Двины и Днепра. Вот здесь. — Маршал показал на карте полосу обороны. — Одновременно думайте над тем, как лучше разгромить соединения 39-го моторизованного корпуса немцев. И не только думайте, но и действуйте…»

Итак, получены, по сути дела, две задачи. Первая — срочная, тактическая. Вторая — перспективная, главная. Отдав начальнику оперативного отдела армии необходимые указания по организации обороны и приказав развернуть в районе Рудни командный пункт, Конев с небольшой группой работников штаба, радиостанцией и отделением охраны выехал в Витебск, чтобы выяснить на месте обстановку до прибытия войск.

Путь в тридцать с лишним километров оказался трудным. Части действовавших впереди войск с тяжелыми боями отходили на восток. Вперемежку с личным составом и артиллерией двигались обозы, нескончаемым потоком шли беженцы. Попадались автомашины, танки.

Недалеко от города Иван Степанович остановил свою небольшую колонну. Он вышел из машины, снял плащ, чтобы видны были знаки различия, и начал останавливать отходившие подразделения, группы бойцов и командиров. Говорить старался спокойно. Приказы отдавал вполголоса.

В Витебск генерал вступил с несколькими стрелковыми подразделениями, двумя артиллерийскими батареями, десятком танков. Город казался почти пустым. Областной центр Белоруссии, важный узел автомобильных и железных дорог, расположенный на Западной Двине при впадении в нее реки Витьба, с населением в сто пятьдесят тысяч человек, эвакуировался. В разных местах полыхали пожары — последствия вражеских бомбежек.

На центральной площади Витебска Конев увидел командира, показавшегося ему знакомым, и с ним несколько бойцов. Это был майор Рожков из 37-й стрелковой дивизии, которой в 30-е годы командовал Иван Степанович. Корреспондент газеты «Правда» Борис Полевой так описывал последующие события:

«— Много у Вас людей? — спросил у майора Конев.

— Утром было двадцать человек, — последовал ответ. — От границы с боями отходим. Теперь нас стало больше. Здесь, в Витебске, принял под командование роту Осоавиахима и рабочее ополчение. Отличные люди, но оружие у них старое, учебное. И патронов мало. Сейчас вот кое-что подсобрали на поле боя. Занял оборону по Западной Двине и принял на себя командование гарнизоном.

С гордостью смотрел генерал на худого, небритого командира с красными от усталости глазами. Хотелось обнять этого храброго, стойкого человека. Но только пожал ему руку.

— Товарищ майор, ваши действия одобряю. Держитесь до утра. Придут подкрепления.

Он оставил в распоряжение майора Рожкова приведенных с собой пехотинцев и танки, а сам пошел на батарею, которая заняла открытую огневую позицию у реки на высотке, что господствовала над городом.

Как он и ожидал, немецкая авиация с рассвета возобновила налеты на Витебск. Возникли новые пожары. А потом вражеские мотоциклисты в сопровождении танков с запада двинулись к мосту, возле которого окопались пехотинцы Рожкова. Начался ожесточенный бой. Бойцы забрасывали вражеские танки гранатами и бутылками с горючей смесью. Несколько танков запылало. Артиллеристы со своей высотки поддержали стрелков.

Первая атака была отбита. Через некоторое время противник подтянул штурмовые орудия и стал бить по батарее. Артиллеристы приняли бой. Но на их позиции уже рвались снаряды. Конев понял — сейчас накроют. Приказал расчетам отойти в укрытие. Сам прилег в окопчик метрах в пятидесяти от орудий. Командир батареи немного замешкался, и его сразил осколок. Тогда командарм принял на себя управление огнем. В эти минуты в нем как бы жили два человека: командир батареи и командующий армией. Один из них указывал цели, корректировал огонь орудий, другой в то же время подытоживал в уме все то, что увидел в эти тяжелые сутки»[17].

Получив отпор, передовые части противника прекратили атаки. Дав необходимые указания командирам и потребовав от них продержаться как можно дольше, Конев выехал на командный пункт армии, который находился в лесу южнее Яновичей.

Рекогносцировка, проведенная им в районе Витебска, дала немало для определения замысла на последующие действия 19-й армии. Вносилась определенная ясность в оценку возможностей и характера действий противника. Выход к городу лишь его передовых частей, по сути дела, предопределил оперативное построение армии и задачи ее соединений. Став невольным участником боев в Витебске, Иван Степанович уяснил главное — чтобы остановить врага, нужно вести активную оборону. Он считал необходимым немедленно нанести два удара подходившими соединениями 25-го стрелкового корпуса. Первого — с целью перерезать рокаду, идущую из Витебска в Невель, и второго — южнее Витебска. Понимая, что противник наверняка нанесет главный удар вдоль автострады Витебск — Смоленск, командующий армией принял решение: основные силы (четыре стрелковые дивизии из семи и 220-ю моторизованную дивизию) сосредоточить на удержании рубежа, прикрывающего выход противника к Днепру.

С утра 7 июля соединения армии приступили к реализации замысла командующего. Однако задержка в прибытии воинских эшелонов потребовала внесения существенных корректив. Конев принял решение. Контрудар на Витебск нанести сводным отрядом 220-й моторизованной дивизии, усиленным армейским артиллерийским полком. Разгружавшиеся же части стрелковых корпусов занимали оборону севернее и южнее города, отражая удары подошедшей 20-й немецкой танковой дивизии. Вскоре сюда подошла и 900-я моторизованная бригада, введенная в сражение из резерва командующего только что созданной из 2-й и 3-й танковых групп 4-й танковой армии генерал-фельдмаршала фон Клюге.

Более трех суток шли ожесточенные бои. В результате нанесенного контрудара, стойкости оборонявшихся частей противник вынужден был отказаться от наступления вдоль магистрали Витебск — Смоленск и приступил к перегруппировке, активизировав разведку на флангах 19-й армии.

Общее же положение в полосе Западного фронта оставалось крайне тяжелым. Враг ввел в сражение новые силы — 88, 206 и 110-ю пехотные дивизии, на московское направление перегруппировывался 23-й армейский корпус 16-й немецкой армии группы армий «Север». Как доложили генералу Коневу вечером 9 июля, передовые части вражеских танковых и моторизованных дивизий из 4-й танковой армии вышли к Западной Двине и Днепру, обойдя соединения 19-й и соседней 20-й армий. Приказав начальнику штаба срочно собрать данные о боевом и численном составе подчиненных войск, генерал Конев, связавшись по радио с командующим Западным фронтом, принял решение на отход армии на новый оборонительный рубеж.

10-12 июля на центральном участке советско-германского фронта в полосе 650 км началось Смоленское сражение. В нем на войска Западного фронта, вдвое уступавшие вражеской группировке по численности личного состава и в несколько раз по боевой технике, возлагалась задача упорной обороной сдержать продвижение немцев, чтобы выиграть время для выдвижения стратегических резервов.

Вечером 10 июля генерал Конев получил шифрограмму. Армии приказывалось «во взаимодействии с частями 20-й и 22-й армий уничтожить прорвавшегося противника в районе Сиротино, Бешенковичи, Витебск и восстановить положение, прочно заняв восточный берег реки Западная Двина»[18]. Учитывая, что из четырехсот эшелонов в район боевых действий прибыло лишь сто тридцать, в состав армии из резерва фронта включались 128-я стрелковая дивизия и 7-й механизированный корпус. Вскоре, однако, выяснилось, что дивизия, уже понесшая серьезные потери, насчитывала не более 1600 человек, а мехкорпус представлял собой сводный отряд из танкового и моторизованного батальонов.

Всю ночь командарм провел в соединениях и частях армии. По его приказу формировались сводные отряды, куда включались стрелковые подразделения, артиллерия, танки. Организовывалось взаимодействие, уточнялись боевые задачи, проверялась правильность их усвоения подчиненными. Встретился он и с командующим 20-й армией генералом П. А. Курочкиным. Командармы обсудили вопросы совместных действий, обменялись офицерами связи. Проведенная в войсках работа дала свои результаты. Под ударами частей 19-й и 20-й армий в течение двух последующих дней 20-я и 7-я немецкие танковые дивизии 3-й танковой группы, не знавшие поражения на поле боя в Польше и во Франции, вынуждены были отойти на северо-запад и на юг. Вплоть до 15 июля противник, резко снизив активность, вел разведку, подводил резервы, подтягивал тылы, осуществлял перегруппировки. Правда, и армия оказалась неспособной развить успех. Причин на это было много. Главные — две. Первая — затянувшееся сосредоточение. «Темп прибытия войск 19-й армии очень низкий, — отмечалось в оперативной сводке Западного фронта. — Дивизии имеют в своем составе не свыше полутора стрелковых полков и неполные части усиления… Район сосредоточения в изменившихся условиях отнесен на восток в среднем на 75 км»[19]. Вторая причина — господство противника в воздухе. «Основные потери части несут от авиации противника… В течение четырех последних дней не имею поддержки нашей авиации», — докладывал Конев начальнику штаба фронта генерал-лейтенанту Г. К. Маландину[20].

В сложившейся обстановке командованием, Военным советом армии делалось все возможное, чтобы остановить врага. Личный состав мобилизуется на величайшую стойкость в обороне, высокую активность при проведении контратак. В стрелковых подразделениях формируются команды истребителей танков. Из подразделений 238-го и 321-го саперных батальонов и 27-го отдельного мотоциклетного полка генерал Конев создал подвижный армейский резерв. Он использовался командующим при проведении контратак в полосе 38-й стрелковой дивизии, отражавшей удар подошедшей 14-й моторизованной дивизии противника. В этих боях советские воины проявляли невиданный героизм. По совету Конева политотдел армии издал листовку, в которой описывался подвиг батальона под командованием капитана А. Д. Щеглова. 27 июля его личный состав отразил шесть вражеских атак, бутылками с зажигательной смесью уничтожил более десятка бронированных машин противника. В этом бою Щеглов был тяжело ранен, но не покинул позиции — он одним из первых на Западном фронте был награжден орденом Ленина.

Подобных примеров было множество. В первый месяц войны в перерыве между боями генерал Конев вручил более чем ста воинам правительственные награды за проявленное мужество и героизм.

Противник, не ожидавший столь упорного сопротивления советских войск, вынужден был приостановить наступление. В первых числах августа он перешел к обороне на рубеже Бородулино, станция Ярцево, Соловьево, Ельня. Генерал Конев получил задачу во взаимодействии с 30-й и 16-й армиями нанести контрудар на Духовщину. К этому времени 34-й стрелковый корпус 19-й армии, сосредоточившийся восточнее Смоленска, был включен в состав 16-й армии с задачей удержать древний русский город. В 19-ю же армию вошел прибывший из резерва 2-й стрелковый корпус, состоявший из двух дивизий — 50-й и 161-й, а также 166-я стрелковая дивизия.

Исходя из полученной задачи и оценки сложившейся к этому времени в полосе 19-й армии обстановки, ее командующий создал ударную группировку в составе четырех стрелковых дивизий. Особое внимание он уделил организации огневого поражения противника.

«Западнее Зубцова сосредоточить всю имеющуюся артиллерию, — подчеркнул Конев, отдавая указания начальнику артиллерии по организации контрудара, — к артиллерийской подготовке привлечь 151-й и 442-й артиллерийские полки. Сделать все возможное, чтобы переход пехоты в атаку был обеспечен огнем максимальной плотности… Начальнику инженерных войск взять под личный контроль подготовку исходного положения для наступления. Штабу армии отработать таблицу взаимодействия я представить мне на утверждение».

Перешедшие 5 августа в наступление соединения армии первоначально имели успех. Этому способствовала эффективная огневая поддержка, особенно в полосе 161-й стрелковой дивизии. По решению командарма на направление главного удара направляется танковый резерв — сводный танковый батальон. Однако сильный налет авиации не позволил развить успех. В течение двух последующих дней продолжались ожесточенные бои с противником. Переместив командный пункт в полосу 161-й стрелковой дивизии, командующий армией руководит оттуда ночной атакой подошедших частей 50-й дивизии и маршевого пополнения из резерва фронта.

Итоги контрудара получили отражение в приказе командующего войсками Западного фронта от 19 августа 1941 года. В нем указывалось, что личный состав 19-й армии проявил массовый героизм, высокое воинское мастерство, а командный состав — умение действовать инициативно, решительно и тактически грамотно[21]. Несколькими днями раньше в дневнике начальника генерального штаба сухопутных войск Германии генерала Ф. Гальдера появилась запись: «На участке группы армий «Центр» создается невыгодная для нас обстановка. Войска несут большие потери…».

Однако войскам Западного фронта не удалось отстоять Смоленск и восстановить рубеж обороны по реке Днепр. Но и немецкое командование уже к концу июля вынуждено было отказаться от своих первоначальных планов. Впервые во Второй мировой войне немецкие войска переходили к обороне на направлении своего главного удара. Танковые и моторизованные соединения группы армий «Центр» к 23 июля потеряли до 50, пехотные — до 20 процентов своего состава[22]. Попытка противника с ходу преодолеть «смоленские ворота» и выйти к Москве не увенчалась успехом.

Советские войска в период Смоленского сражения показали возросшую стойкость в обороне, мужество и отвагу. Вместе с тем в боевых действиях войск, как отмечал генерал Конев, проводя заседание Военного совета армии 7 августа, особенно в управлении ими, продолжали иметь место существенные недостатки. Они выражались в том, что разведка зачастую организовывалась плохо, проводились преимущественно фронтальные атаки, обеспечению флангов командирами уделялось мало внимания, штабы не стали еще тем органом управления, который обеспечивал бы командиров достоверными данными, оперативно доводил принятые ими решения. Чувствовался недостаток боевого опыта командиров, штабов и войск. Оборона носила неглубокий, очаговый характер. Отрицательно сказывался недостаток артиллерии и танков.

10 сентября Ставка ВГК отдала приказ на переход войск Западного фронта к обороне. 19-я армия закрепилась севернее Ярцева. 11 сентября Ивану Степановичу Коневу присваивается воинское звание генерал-полковника. Это было признанием его умелого руководства войсками в завершившемся Смоленском сражении, признанием его мужания как военачальника. А на следующий день решением Ставки ВГК он назначается командующим войсками Западного фронта. В его составе действовали 16, 19, 20, 22, 29 и 30-я армии, насчитывавшие тридцать восемь дивизий и ряд отдельных частей. Авиационная группировка фронта состояла из пяти дивизий и авиационного разведывательного полка. Фронт прикрывал направление на Торжок, Ржев, Вязьму, занимая оборону общей протяженностью 340 км восточнее Осташкова, Андреаполя, Ярцева, западнее Ельни.

«На третий день моего пребывания на Западном фронте, — вспоминал многие годы спустя И. С. Конев, — меня вызвали в Ставку. Встреча со Сталиным произошла в присутствии членов Государственного Комитета Обороны. И. В. Сталин предложил мне доложить о состоянии фронта и о положении войск… Вернувшись в штаб фронта, я занялся практическими делами. Оценивая создавшуюся обстановку, мы не могли не видеть, что противник готовится возобновить наступление. Данные нашей разведки свидетельствовали о том, что враг подтягивал к фронту новые силы… Однако о группировке противника и направлениях вероятных его ударов в штабе фронта к тому времени еще не было достаточных данных. Мне, вновь назначенному командующему фронтом, нужно было тщательно во всем разобраться, чтобы принять целесообразное решение на построение обороны. В связи с этим… 19 сентября мною была отдана директива командармам, в которой указывалось: активизировать боевую разведку всех видов. Действиями разведорганов и главным образом сильных отдельных отрядов (усиленная рота, батальон) держать противника в постоянном напряжении, дезорганизовывать работу штабов и тыла. Необходимо было вскрыть группировку противника, выявить стыки, резервы и его ближайшие намерения»[23].

Тогда же во всех объединениях фронта были проведены первоочередные мероприятия по усилению обороны, и в частности по оборудованию траншей полного профиля. Тактическая зона обороны, армейские рубежи усиливались инженерными заграждениями, в том числе минами. Отрабатывалась система артиллерийско-минометного и ружейно-пулеметного огня. Совершенствовалась противотанковая оборона, в первую очередь созданием противотанковых районов. Решалась первоочередная задача восстановления боеспособности соединений и частей. Объяснялось это главным образом тем, что, к примеру, 1-я гвардейская Московская мотострелковая дивизия, которой командовал участник Гражданской войны Герой Советского Союза полковник А. И. Лизюков, имела в своем составе лишь два стрелковых полка по 600 человек, танковый полк в составе 35 танков и артиллерийский полк, имевший 21 орудие. В аналогичном положении находилось до 60 процентов соединений.

Все эти вопросы взял под контроль штаб фронта во главе с генералом В. Д. Соколовским. По приказу Конева начальники родов войск, специальных войск и служб составили календарные планы работы подчиненных отделов по решению задач подготовки войск к предстоящим боевым действиям. Офицеры политического отдела выехали в соединения и части для проведения партийно-политической работы непосредственно с личным составом. Особенно жесткие требования были предъявлены начальнику связи фронта генералу Н. Д. Псурцеву. Генерал Конев потребовал от него установления надежной связи до дивизии включительно не менее чем по двум каналам телеграфом и по нескольким направлениям телефоном, организации контроля за подготовкой к работе радиостанций и подвижных средств[24].

26 сентября Военный совет фронта направил Верховному Главнокомандующему и начальнику Генерального штаба донесение. В нем отмечалось:

«1. Противник непрерывно подводит резервы из глубины по железной дороге Минск — Смоленск — Кардымово и по шоссе Минск — Смоленск — Ярцево — Бобруйск — Рославль.

2. Создается группировка — против Западного фронта в полосе 19, 16 и 20-й армий в районе Духовщины, Ярцева, Соловьевской переправы, ст. Кардымово, Смоленска — против Резервного фронта в районе Рославля на спас-деменском направлении.

3. По показаниям пленного летчика, противник готовится к наступлению в направлении Москвы с главной группировкой вдоль автомагистрали Вязьма — Москва. Он подтянул уже до тысячи танков, из них около пятисот в районе Смоленска, Починок…

4. Начало наступления, предположительно, 1 октября. Руководить операцией на Москву будут Кейтель и Геринг, прибытие которых на днях ожидается в Смоленске. Авиация для этой операции перебрасывается из-под Ленинграда и Киева. Войска перегруппировываются из Германии и с киевского направления.

5. Наши фронтовые резервы подтягиваются на ярцево-вяземское направление, район станции Дорогобуж и севернее. Создаются противотанковые рубежи. Фронтовые резервы ограничены: всего четыре стрелковые дивизии и три танковые бригады»[25].

Используя ресурсы покоренных стран Европы, немцы готовились к решительному сражению. На 1 октября группа армий «Центр» имела в своем составе 1 млн 800 тысяч солдат и офицеров, свыше 14 тысяч орудий и минометов, 1700 танков. Для поддержки ее действий выделялось 1390 самолетов. По плану операции, получившей кодовое наименование «Тайфун», группа армий «Центр» должна была ударами танковых группировок расчленить оборону советских войск, окружить их в районе Вязьмы и Брянска и уничтожить, после чего подвижными соединениями охватить Москву с севера и юга, ведя одновременно фронтальное преследование пехотными дивизиями, и овладеть советской столицей.

Группировка противника в составе основных сил 9-й армии и 3-й танковой группы предназначалась для нанесения удара с севера. Вторая ударная группировка, состоявшая из 4-й танковой группы и основных сил 4-й армии, сосредоточивалась против 43-й армии соседнего Резервного фронта, в командование которым вступил Маршал Советского Союза С. М. Буденный. Противник имел превосходство над войсками Западного, Брянского и Резервного фронтов в личном составе в 1,4 раза, в танках в — 1,7 раза, в орудиях и минометах в — 1,8 раза, в самолетах — в 2 раза.

Готовясь к отражению удара врага, Военный совет, штаб фронта, начальники родов войск и служб стремились максимально использовать имеющееся время на организацию устойчивой обороны. Иван Степанович не знал покоя — он мало спал, часто бывал в соединениях и частях, ночами работал над картами в штабе. Этого требовала обостряющаяся обстановка.

«В конце сентября, — отмечал Конев, — члены Военного совета фронта еще раз объехали войска. Вместе с командармами, членами военных советов армий и начальниками штабов мы еще раз проверили готовность мероприятий по отражению наступления противника. У всех нас была полная уверенность, что войска будут драться стойко и мужественно. Мне особенно запомнилась встреча в 20-й армии с командармом Ф. А. Ершаковым и членом Военного совета Ф. А. Семеновским. Я хорошо знал товарища Ершакова. Мы вместе учились в Военной академии имени М. В. Фрунзе. Это был волевой и подготовленный генерал, хозяин своего слова. Учитывая, что, по данным разведки, противник сосредоточивает крупные силы в полосе Резервного фронта, я обратил их внимание на левый фланг 20-й армии, имевший разграничительную линию с 24-й армией Резервного фронта, и приказал товарищу Ершакову внимательно смотреть на юг и для обеспечения левого фланга иметь в резерве одну дивизию… Находясь в соединениях фронта, мы убедились, что командиры, политработники, политические органы, партийные и комсомольские организации настойчиво проводили большую работу по повышению боевой стойкости войск, организации всех сил на отпор врагу»[26].

По решению Конева был создан партизанский отдел, подчиненный Военному совету фронта. На него возлагались задачи установления связи с партизанами, координации их действий между собой и с соединениями фронта, оказания помощи партизанам оружием и боеприпасами, сбора разведывательной информации. Как отмечал полковник М. Л. Попов, бывший начальник этого отдела, Иван Степанович, ставя задачи, особый интерес проявил к разведывательной деятельности партизан, посоветовав больше внимания уделить подготовке в тылу специальных групп командиров и специалистов для последующей их засылки на территорию, оккупированную противником. Тогда же, используя опыт Первой мировой войны, Конев, посоветовавшись с начальником штаба генералом Соколовским, принял решение о создании так называемых групп охотников. В них вошли наиболее подготовленные бойцы. Их проводниками стали красноармейцы, призванные из местных районов. Состав группы насчитывал от 15 до 40 человек. Они вооружались автоматами, ручными пулеметами, имели бутылки с горючей смесью. Кроме того, туда входили саперы с запасом взрывчатки и связисты. Охотники уничтожали мосты на дорогах, подрывали склады с боеприпасами, сжигали танки, организовывали налеты на вражеские штабы, захватывали пленных. Нередко они действовали совместно с партизанами.

…Рассвет 2 октября Иван Степанович Конев встретил на командном пункте фронта. Днем раньше он получил первое сообщение от семьи, эвакуировавшейся из Ростова-на-Дону в Куйбышев. Раздумья и тревоги, навеянные письмом из дома, были прерваны докладом начальника разведки о начавшейся артиллерийской и авиационной подготовке противника, который перешел в наступление против войск Западного и Резервного фронтов.

3-я танковая группа под командованием генерала Гота при поддержке 8-го авиационного корпуса и во взаимодействии с основными силами 9-й немецкой армии противника нанесла главный удар в стык 30-й и 19-й армий Западного фронта. Враг прорвал оборону на узком участке и к исходу 2 октября продвинулся на 10–15 км. Генерал Конев решил контрударом части сил армий и фронтовым резервом, объединенным в группу генерала И. В. Болдина, отбросить прорвавшегося противника и восстановить положение. Противник был остановлен. «Русские сражались не на жизнь, а на смерть, — отмечал в дневнике генерал Герман Гот. — Эти бои задержали форсирование Днепра»[27].

Однако глубокое вклинение противника на стыке 49-й и 32-й армий Резервного фронта угрожало охватом соединений 19, 16 и 20-й армий. В сложившейся обстановке необходимо было организовать быстрый отвод войск на новый оборонительный рубеж. Разрешение Ставки ВГК на это было получено лишь в ночь на 6 октября. Генерал Конев поставил задачу 16-й армии организовать оборону Вязьмы, куда подходили части 7-й и 10-й немецких танковых дивизий, и одновременно отвести войска на рубеж Осташков, Селижарово, Ржев и далее на юг на ржевско-вяземский оборонительный рубеж.

«Принимая такое решение, — подчеркнул Конев на Военном совете, — я хорошо представляю все трудности его выполнения. Отход — самый сложный вид боевых действий. Требуются большая выучка и выдержка войск, крепкое управление. Мы постигаем это искусство на опыте».

Большая организаторская работа, проведенная Военным советом, штабом фронта, политическим управлением, позволила войскам решить в основном поставленную задачу. В этой связи уместно привести свидетельство немецкого историка К. Рейнгардта. «Воздушная разведка, — отмечает он, — докладывала, что значительные силы противника избежали окружения и большие колонны русских войск движутся в направлении Москвы. Русским снова… удалось своевременно вывести крупные силы из-под угрозы окружения. При этом русские… наносили очень большие потери немцам. Как доносил командир 7-й танковой дивизии, 11 и 12 октября дивизия потеряла 1000 человек… В полосе наступления 9-й армии противник оказал такое упорное сопротивление, что левофланговые соединения только ценой больших потерь смогли продвинуться вперед»[28].

Неустойчивость связи, упреждающие действия танковых соединений противника не позволили в полной мере достичь поставленной советским командованием цели. 7 октября 56-й корпус 3-й немецкой танковой группы с севера, 40-й и 46-й корпуса 4-й танковой группы с юга и востока прорвались к Вязьме и окружили соединения двух армий Западного и двух армий Резервного фронтов. Упорные бои продолжались до 13 октября. Они сковали значительные силы противника, не давая им возможности продвигаться на Москву. В середине октября, прорвав вражеское кольцо окружения, часть этих войск отошла на Можайскую линию обороны.

В создавшейся тяжелой обстановке для координации усилий войск Западного и Резервного фронтов Ставкой ВГК было принято решение объединить имевшиеся силы и средства. Генералу Г. К. Жукову предписывалось с 18 часов 11 октября вступить в командование вновь созданным Западным фронтом. Его первым заместителем назначался генерал И. С. Конев[29].

«Обсудив обстановку с И. С. Коневым, — вспоминал Жуков, — мы прежде всего решили отвести штаб фронта в Алабино. Коневу предстояло взять с собой необходимые средства управления, группу командиров и немедленно выехать для координации действий группы войск на калининское направление»[30].

Дело в том, что 10 октября 3-я танковая группа противника своим 41-м моторизованным корпусом начала наступление на Калинин. Их поддерживали пехотные дивизии 6-го и 27-го армейских корпусов 9-й немецкой армии. Усилия генерала Конева направлялись на то, чтобы остановить продвижение противника на рубеже Осташков, Волжское водохранилище и удержать район Калинина. Он поставил задачу командующему 30-й армией генералу В. А. Хоменко объединить отходившие в его полосе части, в том числе и 31-й армии, и организовать оборону на рубеже Калинин, Волоколамск. Командующий 29-й армией генерал И. И. Масленников получил приказ, — прикрывшись частью сил на рубеже Ржев, Старица, основными силами форсировать Волгу и во взаимодействии с войсками, оборонявшими Калинин, разбить подвижную группу противника, ворвавшуюся 14 октября в город с запада. Значительную помощь Коневу, прибывшему в Калинин, в мобилизации всех имевшихся сил и средств на отпор врагу оказал секретарь Калининского обкома партии И. П. Бойцов, который вскоре стал членом Военного совета фронта. С ним Ивана Степановича в последующие годы связала крепкая фронтовая дружба.

Принятые меры дали свои результаты. Противник был остановлен на восточных окраинах города. Здесь заняли оборону отряды народного ополчения, части и соединения 30-й и 31-й армий. Вскоре с Валдая подошла 8-я танковая бригада под командованием полковника П. А. Ротмистрова. Проделав за сутки труднейший марш, она с ходу вступила во встречный бой с авангардами противника у Горбатого моста, вынудив их отойти за Волгу. «В районе Калинина русские, подтянув резервы, непрерывно атакуют немецкие передовые отряды», — появилась в те дни запись в журнале боевых действий группы армий «Центр». Так в сжатые сроки создавалась группировка советских войск на направлении, где планом «Тайфун» предусматривался удар противника на Бежецк и Бологое.

Утром 17 октября в деревню Змиево, где находился командный пункт генерала Конева, пришла телеграмма. «…Ставка решила, — говорилось в ней, — образовать Калининский фронт в составе 30, 31, 29 и 22-й армий, а также отдельных дивизий, действовавших на этом направлении. Командующим фронтом назначен генерал-полковник Конев. Желаем успеха. Сталин. Шапошников». Формирование штаба фронта, который возглавил генерал-майор И. И. Иванов, осуществлялось на базе управления 10-й резервной армии. Членом Военного совета был назначен опытный партийный работник корпусной комиссар Д. С. Леонов. На войска вновь созданного фронта возлагалась задача отразить попытки противника обойти Москву с севера. Сделать это было нелегко. Танков было очень мало, собственной авиации фронт не получил. Не имел он пока и тыловых органов. Противник превосходил его войска по личному составу почти в 2 раза, по танкам — в 3,5 раза, по артиллерии — в 3,3 раза. Врагу удалось вытеснить советские войска из Калинина.

В этих условиях командующий фронтом решил сосредоточить основные усилия на удержании района северо-западнее Калинина, не допустив дальнейшего продвижения противника на Торжок. Основным способом выполнения этой задачи избирается нанесение фланговых ударов. Уже 18 октября часть сил 29-й армии во взаимодействии со 133-й стрелковой дивизией, составлявшей резерв фронта, нанесла контрудар по 41-му моторизованному корпусу противника, стремившемуся прорваться из района Калинина на Торжок в тыл объединениям Северо-Западного фронта, и отбросила его в исходное положение. 8-я танковая бригада, укомплектованная в основном рабочими-добровольцами Ленинградского завода имени Кирова, уничтожила в этих боях более тридцати танков и бронемашин противника и до батальона его пехоты. 21-я танковая бригада, совершив рейд по тылам противника, уничтожила 38 танков, около 70 орудий и минометов, 170 автомашин, более 500 вражеских солдат и офицеров. Войска Калининского фронта закрепились на рубеже рек Большая Коша, Тьма, северных и восточных окраинах Калинина, Волжском водохранилище.

В ноябре группа армий «Центр» возобновила наступление на Москву. После мощной артиллерийской и авиационной подготовки 3-я танковая группа нанесла удар по соединениям 30-й армии. В тот же день, 15 ноября, Конев выехал на ее командный пункт. Упорное сопротивление противнику оказали соединения армии, оборонявшиеся южнее Волжского водохранилища. Попытка противника обойти Москву с севера была сорвана. Он был остановлен и на юге от Москвы. План окружения и захвата столицы потерпел полный крах.

В начале декабря Ставка ВГК закончила последние приготовления к переходу советских войск в контрнаступление. К нему привлекались войска Калининского, Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов. Ближайшая цель операции заключалась в том, чтобы одновременными ударами армий Западного фронта во взаимодействии с левым крылом Калининского и правым крылом Юго-Западного фронтов разгромить ударные группировки противника, действовавшие севернее и южнее Москвы. В ходе развернувшегося контрнаступления Ставка определила его дальнейшую цель: нанести поражение всей группе армий «Центр».

К началу контрнаступления под Москвой войска Калининского фронта вели боевые действия на рубеже Осташков, Селижарово, южнее Торжка и под Калинином.

Принимая решение на переход в контрнаступление, генерал Конев учитывал ряд факторов. Во-первых, охватывающее положение войск фронта по отношению к противнику, вышедшему севернее Москвы. Во-вторых, отсутствие общего превосходства над противником в силах и средствах, в первую очередь по танкам и артиллерии. В-третьих, сосредоточение командованием 9-й немецко-фашистской армии основных усилий в районе Калинина. Оценивая обстановку, командующий фронтом в основу замысла положил идею массирования сил и средств на флангах калининской группировки, чтобы нанести глубокие удары в тыл 3-й танковой группы противника. Это соответствовало требованию Ставки.

«Я решил, — доносил генерал Конев исполняющему обязанности начальника Генерального штаба A. M. Василевскому, — прорвать вражескую оборону западнее и восточнее Калинина, частью сил ударной группировки фронта окружить и уничтожить противника в районе Калинина и одновременно развивать наступление на юг… В ударную группу включаю 31-ю и 29-ю армии, определив им участок прорыва 10 км. Резерв фронта — 54-я кавалерийская дивизия и отдельная мотострелковая бригада — сосредоточен в районе Романова в готовности развивать успех 31-й армии на Пушкино… Продолжительность артиллерийской подготовки устанавливаю в 45 минут, атака пехоты будет сопровождаться методом последовательного сосредоточения огня…»[31]

Организуя наступление, Иван Степанович особое внимание обратил на стык с Северо-Западным фронтом, и прежде всего с входившей в его состав 4-й ударной армией. Встреча с командующим соседним фронтом генералом П. А. Курочкиным и командующим армией генералом А. И. Еременко позволила обсудить вопросы согласования усилий войск. Договорились, в частности, и о том, чтобы выделить из штаба 4-й ударной армии на командный пункт 22-й армии Калининского фронта специальную оперативную группу.

5 декабря войска фронта, реализуя замысел командующего, перешли в контрнаступление. Ударная группировка успешно форсировала Волгу. Враг предпринял ряд сильных контратак. За десять последующих дней сражения вражеские войска понесли большие потери, Калинин был охвачен с трех сторон. В ночь на 16 декабря немецкие войска, бросив большую часть техники, начали отход. В город вступили красноармейцы, почти одновременно они отбросили от железной дороги Москва — Калинин части противника и обеспечили тем самым наступление войск правого крыла Западного фронта с севера и северо-запада.

На следующий день газета «Правда» опубликовала статью генерала Конева, которую тот, понимая значение объективной и оперативной информации о таком важном событии, написал ночью. Это был своеобразный отчет о проведенной операции. «Дивизии армий генерала Юшкевича с юго-востока и генерала Масленникова с северо-запада, — отмечал командующий, — во встречном движении взяли город Калинин в клещи… К исходу 15 декабря кольцо войск вокруг Калинина почти сомкнулось, враг почувствовал угрозу окружения и начал в панике бежать, бросая орудия, другую боевую технику. Борьба за Калинин еще раз подтверждает боязнь немцев окружения. Отсюда мы можем сделать вывод, что смелые действия наших войск по флангам и тылам противника должны повсеместно применяться как весьма эффективный способ истребления живой силы…»[32].

Учитывая выгодное положение, занятое войсками Калининского фронта по отношению к основной группировке противника, действовавшей на московском направлении, Верховное Главнокомандование значительно усилило его состав. 16 декабря фронту переподчиняется 30-я армия, которой командовал генерал-майор Д. Д. Лелюшенко. На следующий день генерал Конев поставил ей задачу: с рубежа реки Лама повернуть на северо-запад, выйти главными силами на реку Лобь, а подвижными группами в составе 24-й и 18-й кавалерийских дивизий, 8, 21 и 35-й танковых бригад перехватить пути отхода калининской группировки противника в южном и юго-западном направлениях. «Генералу Лелюшенко, — отмечалось в боевом распоряжении, — срочно сформировать в дивизиях лыжные отряды, вооружить их автоматами, пулеметами, легкими минометами, противотанковыми ружьями… им просочиться в леса на западный берег Ламы, нанося удары по тылам противника»[33].

19 декабря состоялся разговор по прямому проводу с исполняющим обязанности начальника Генерального штаба генералом A. M. Василевским.

«Вам, товарищ Конев, передается 39-я армия и несколько свежих дивизий… В отношении 39-й армии товарищ Сталин требует учесть, что войска в большинстве своем не обстреляны, поэтому необходимо дать им возможность хотя бы в течение двух дней освоиться с фронтовой обстановкой»[34].

Выполняя указания Ставки, командующий фронтом организует боевую подготовку во вновь прибывших соединениях, мобилизовав для этого основной состав штаба, политуправления фронта, отделов полевого управления. Сам он с группой офицеров выехал на командный пункт 30-й армии, в полосе которой наступление теперь развивалось крайне медленно. Сопротивление противника, как убедился Конев, нарастало, активно действовала вражеская авиация. Потребовались огромные усилия командования армии и соединений, чтобы к 21 декабря выполнить поставленную задачу и выйти на реку Лобь. На следующий день генерал Конев приказал генералу Д. Д. Лелюшенко развернуть армию на юго-запад, нанося главный удар на Зубцов, где, по данным разведки, противник начал отход. Подвижные соединения армии во главе с полковником П. Г. Чанчибадзе нацеливались на Погорелое Городище.

Однако, как выяснилось позже, разведывательные данные не подтвердились. Противник, опираясь на Лотошинский укрепленный район и используя развитую здесь сеть дорог, создал на пути наступления армии прочную глубоко эшелонированную оборону, широко применял маневр танками и мотопехотой. В результате этого темпы продвижения соединений 30-й армии не превышали 2–3 км в сутки.

Тем временем усложнилась обстановка и на правом крыле фронта, где обнажился фланг 22-й армии с соседней 4-й ударной армией Северо-Западного фронта. По предложению генерал-полковника И. С. Конева в ночь на 22 января Ставка ВГК передала в состав Калининского фронта 3-ю и 4-ю ударные армии. Прибыв на КП 3-й ударной армии, командующий фронтом приказал генералу М. А. Пуркаеву наступать в направлении на Холм, Великие Луки, Витебск, командующему 4-й ударной армией было передано распоряжение — более энергично развивать наступление на Велиж, смелее обходить опорные пункты противника, создавать подвижные передовые отряды.

29 января соединения 3-й ударной армии, пройдя с боями около 90 км, вышли к Великим Лукам, а 4-я ударная армия, продвинувшись на 75-110 км, создала выгодные условия для удара на Витебск и Демидов. Однако реализовать эту возможность не удалось. После более чем двадцатидневного наступления на труднодоступной местности, в условиях суровой и многоснежной зимы войска нуждались в пополнении и отдыхе. Учитывая это, генерал Конев отдал приказ на переход армий к обороне на достигнутых рубежах.

Тогда же, в январе 1942 года, часть сил Калининского фронта приняла участие в осуществлении Ржевско-Вяземской наступательной операции (8 января — 20 апреля 1942 года). Главная роль в ней отводилась войскам Западного фронта. На соединения Калининского фронта возлагалась задача нанести удар в направлении на Сычевку и Вязьму с целью оказать содействие в окружении действовавшей в районе Вязьмы группировки противника в составе пяти дивизий 9-й германской армии, в командование которой вступил генерал-полковник Вальтер Модель.

Генерал Конев решил главный удар нанести силами 39-й армии. Выехав на ее командный пункт, он встретился с командующим армией генерал-майором И. И. Масленниковым. Вместе они направились на местность, чтобы уточнить участок прорыва. Здесь в присутствии начальника штаба армии полковника П. П. Мирошниченко Иван Степанович довел замысел предстоящей операции. Исходя из слабых ударных и огневых возможностей 39-й армии, было решено начать наступление затемно, чтобы тем самым достичь внезапности первоначального удара, а на второй-третий день операции ввести в сражение фронтовую подвижную группу — 11-й кавалерийский корпус. Ему ставилась задача перерезать автомагистраль и железную дорогу Вязьма — Смоленск. Действия ударной группировки обеспечивались переходом в наступление 29-й, 31-й и 22-й армий.

8 января соединения 39-й армии прорвали оборону противника западнее Ржева на узком, 15-километровом участке и, продвинувшись на юг с боями до 50 км, в середине января вышли в район западнее Сычевки. Вошедший в прорыв 11-й кавалерийский корпус к 26 января подошел с запада к Вязьме. На следующий день он перерезал автомагистраль, но затем под натиском превосходящих сил противника вынужден был отойти, и перешел по указанию генерала Конева к обороне. «Оборону использовать для закрепления. Готовить силы для удара на Вязьму», — гласило его распоряжение, переданное по радио[35]. Одновременно по решению Конева в прорыв после перегруппировки вводится 29-я армия под командованием генерал-майора В. И. Швецова. Она обошла Ржев с запада и завязала бои на подступах к городу. Учитывая успех армий левого крыла Северо-Западного фронта, к этому времени начавших операцию на торопецко-холмском направлении, генерал Конев основные силы 22-й армии, которой командовал генерал В. И. Вострухов, временно заменивший генерала В. А. Юшкевича, решил перенацелить на город Белый. В результате успешного ее продвижения на глубину 120–130 км соединения армии охватили с запада части 23-го армейского корпуса противника, оборонявшегося в районе Оленино.

К концу января в полосе фронта обстановка резко изменилась. Противник, воспользовавшись большой растянутостью боевых порядков советских войск, ударами из района Ржева на запад и из района Оленино на восток сумел перекрыть участок прорыва 39-й армии. Заслушав в связи с этим на заседании Военного совета доклад начальника штаба фронта генерала М. В. Захарова, командующий фронтом принял решение восстановить положение нанесением ударов соединениями 29-й армии с юга и частью сил 30-й армии, перегруппированных с левого крыла фронта в район Ржева, — с севера. Для реализации этого замысла требовалась большая организаторская работа. Иван Степанович переместил свой КП в полосу предстоящего удара 30-й армии, а член Военного совета фронта корпусной комиссар Д. С. Леонов с группой командиров и политработников вылетел в 29-ю армию.

В последних числах января соединения двух армий перешли в наступление, пробив небольшую горловину между городами Белый и Нелидово. Через нее поддерживалась связь с 29-й и 39-й армиями и 11-м кавалерийским корпусом. 16 февраля по указанию генерала Конева в район боевых действий 29-й армии выбрасывается воздушный десант. Получив подкрепление, ее соединения совместно с 39-й армией предприняли попытку пробиться в северном направлении. Решить эту задачу они не смогли. Фронт стабилизировался на рубеже Холм, Велиж, своим центром охватывая с тыла ржевско-вяземскую группировку немецких войск в составе 3-й танковой и 9-й армий. Вместе с тем войска Калининского и левого крыла Северо-Западного фронтов сами находились под угрозой удара войск противника с демянского и ржевского плацдармов в общем направлении на Осташков.

Несмотря на незавершенность Ржевско-Вяземской операции, она сыграла положительную роль. В ходе боев войск Калининского и Западного фронтов был сорван замысел противника дать в течение зимы отдых своим войскам и подготовить их к новым наступательным операциям весной 1942 года. Чтобы спасти армию от катастрофы, немецкое командование вынуждено было с декабря 1941 года по апрель 1942 года дополнительно перегруппировать из Германии и оккупированных стран Европы тридцать девять дивизий, шесть бригад и около восьмисот тысяч человек маршевого пополнения.

Таким образом, зимой 1941/42 года Красная Армия захватила инициативу на главном стратегическом направлении советско-германского фронта. Победа под Москвой знаменовала начало коренного поворота в ходе Великой Отечественной войны. Был развеян миф о непобедимости немецко-фашистской армии.

Зимняя кампания 1941/42 года явилась суровой проверкой военного искусства Красной Армии и ее наступательных возможностей. Уже тогда начало выявляться превосходство советской военной стратегии, оперативного искусства и тактики. Росло полководческое искусство командующих, среди которых достойное место занял генерал Иван Степанович Конев. Незаурядные способности будущего маршала начали раскрываться в ходе руководства им оборонительными сражениями, и особенно во время контрнаступления под Москвой. Были, конечно, и промахи, неудачи, просчеты, но были и первые крупные победы над сильным и опытным врагом.

Руководя боевыми действиями войск Калининского фронта в ходе контрнаступления под Москвой и общего наступления на западном стратегическом направлении, Иван Степанович приобрел опыт организации и проведения фронтовых наступательных операций в сложных условиях обстановки: при отсутствии общего превосходства над противником, на окружение, с прорывом глубоко эшелонированной траншейной обороны врага. В этих операциях вырабатывался стиль крупного военачальника, выражающийся в стремлении к смелому массированию сил и средств на направлениях главных ударов, тщательной организации огневого поражения противника, осуществлению перегруппировок войск на те направления, где обозначался наибольший успех, широкому применению подвижных войск в оперативной глубине обороны противника. Свидетельством высокой оценки искусства И. С. Конева в планировании и проведении фронтовых операций стало его награждение учрежденным в июле 1942 года орденом Кутузова I степени.

Летом 1942 года основные события развернулись на юге страны. Враг рвался на Кавказ и к Сталинграду. Правительство прилагало максимальные усилия, чтобы остановить и разгромить его на этих важнейших стратегических направлениях. Весьма ответственные задачи возлагались и на войска, действовавшие на западном направлении. Еще в июне Ставка ВГК отдала указания командующим войсками Калининского фронта генералу И. С. Коневу и Западным фронтом генералу Г. К. Жукову о возобновлении наступления на ржевско-сычевском направлении с целью активными действиями сковать группу армий «Центр», лишить возможности перегруппировать ее соединения на юг, вынудить немецкое командование направить часть стратегических резервов на этот участок советско-германского фронта.

30 июля 1942 года перешел в наступление Калининский фронт. Наибольший успех был достигнут в полосе 30-й армии. Генерал Конев принял немедленно решение нарастить усилия армии вводом в сражение резерва фронта. 4 августа начал наступление Западный фронт. Его войска прорвали вражескую оборону в полосе до 30 км на глубину до 25 км. Командование группы армий «Центр» под угрозой потери ржевского выступа усилило 9-ю армию тремя танковыми и двумя пехотными дивизиями. Дальнейшие действия советских войск вылились во встречные бои с контрударной группировкой врага. Во второй половине августа соединения 30-й армии Калининского фронта вышли на подступы к Ржеву, а объединения Западного фронта — на рубеж рек Вазуза, Осуга, Гжать. Шли тяжелые бои.

26 августа 1942 года Конев был назначен командующим войсками Западного фронта, сменив на этом посту Жукова, который, вступив в должность заместителя Верховного Главнокомандующего, убыл под Сталинград.

Сложность условий проведения операции, недостаток сил и средств не позволили войскам Калининского и Западного фронтов в полной мере решить поставленные боевые задачи. Вместе с тем главная цель была достигнута — ни одно из соединений группы армий «Центр» не было переброшено противником на южный участок советско-германского фронта, где шли ожесточенные бои. Более того, немецкое командование вынуждено было отказаться от проведения подготовленной еще в январе 1942 года крупной наступательной операции на московском направлении.

Тем временем титаническая работа, проведенная Государственным Комитетом Обороны и Ставкой ВГК по мобилизации всех сил страны на отпор врагу, принесла свои плоды. 19 ноября войска юго-западного направления перешли в контрнаступление. В результате было нанесено сокрушительное поражение крупнейшей стратегической группировке противника, была окружена и разгромлена 330-тысячная армия генерал-фельдмаршала Паулюса. В битве на Волге армии Германии и ее союзников потеряли полтора миллиона человек, тысячи танков, самолетов, орудий и минометов, примерно четверть всех сил и средств, находившихся на советско-германском фронте[36]. Вооруженные силы противника вынуждены были перейти на всем советско-германском фронте к стратегической обороне. Инициатива прочно и окончательно перешла в руки советского Верховного Главнокомандования.

Находясь на центральном участке фронта, Иван Степанович Конев внимательно следил за успехами Красной Армии, начавшей массовое изгнание захватчиков с русской земли. Он скрупулезно изучал опыт, полученный советскими войсками, чтобы использовать его для достижения победы над противником.

14 марта 1943 года генерал-полковник И. С. Конев был назначен командующим войсками Северо-Западного фронта. Сдав дела генералу В. Д. Соколовскому, Иван Степанович прибыл на командный пункт фронта как раз к началу разбора операции по завершению разгрома демянской группировки противника, проводимой войсками фронта. Производил его бывший командующий Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, который направлялся представителем Ставки на Южный и Юго-Западный фронты. Здесь Конев познакомился с Ф. Е. Боковым, который в 30-е годы был начальником Военно-политической академии имени В. И. Ленина, в последующем — комиссаром Генерального штаба, а с мая 1943 года — членом Военного совета Северо-Западного фронта. Судьба свела его и с генералом Ф. И. Толбухиным, в то время командующим 68-й армией, поступившей в подчинение фронта, в дальнейшем — Маршалом Советского Союза, командующим Южным, 4-м и 3-м Украинскими фронтами. Знания и опыт сослуживцев, товарищей по работе, помогли генералу Коневу в последующем успешно решать задачи, поставленные Ставкой ВГК.

«Операцию нужно продолжать, — подчеркнул на прощание маршал Тимошенко. — Ликвидация демянского плацдарма противника, удерживаемого им более полутора лет, продвижение советских войск на рубеж рек Редья и Пашеть севернее Старой Руссы создали благоприятные условия для последующих действий войск на северо-западном стратегическом направлении».

Под руководством генерала Конева Военный совет фронта, штаб, управления начальников родов войск и служб проделали большую работу по подготовке к предстоящему наступлению. Особое внимание командующий уделил созданию ударных группировок, подготовке исходных районов в инженерном отношении, решению вопросов организации огневого поражения противника, устойчивого управления войсками. Под личный контроль он взял вопросы материального обеспечения боевых действий войск.

Готовившуюся наступательную операцию Коневу, однако, осуществлять не пришлось. 22 июня 1943 года он был вызван в Ставку ВГК. Передав дела прибывшему на Северо-Западный фронт генералу П. А. Курочкину, Иван Степанович срочно вылетел в Москву.

В Генеральном штабе он получил исчерпывающую оперативно-стратегическую информацию.

Военно-политическая обстановка для нашей страны продолжала оставаться сложной. Германия предпринимала усилия, связанные с тотальной мобилизацией. Использование ресурсов оккупированных стран Европы обеспечило рост ее военной промышленности. Пользуясь отсутствием второго фронта в Европе, гитлеровское командование смогло направить вновь мобилизованные людские контингента на укрепление Восточного фронта.

Как предполагал Генеральный штаб Советской Армии, началом летней кампании станет битва под Курском. Здесь, по данным советской разведки, противник готовил операцию «Цитадель», цель которой заключалась в окружении и разгроме занимавших Курский выступ советских войск Центрального и Воронежского фронтов. Для проведения этой операции германским военно-политическим руководством создавались две ударные группировки в составе 50 отборных дивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных. Ставка ВГК приняла решение отразить удары врага преднамеренной обороной, создав тем самым выгодные условия для последующего перехода в наступление. Предусматривалось также, что в случае отказа противника от наступления советские войска перейдут к активным действиям первыми.

«Ваше внимание, Иван Степанович, — подчеркнул генерал СМ. Штеменко, — хотелось бы обратить на то, что еще весной по решению Ставки в районе Тулы, Ельца и Россоши начали сосредоточиваться крупные стратегические резервы. 15 апреля был образован Степной военный округ, функционирующий по штатам полевого управления фронта. В его составе находятся 24, 27, 46, 47, 53, 66-я общевойсковые, 5-я гвардейская танковая и 5-я воздушная армии. Сейчас командует округом генерал-полковник М. А. Рейтер, начальник штаба у него генерал-лейтенант М. В. Захаров. Управление округа дислоцируется в Воронеже».

Беседу Конева в Генеральном штабе прервал вызов к Сталину.

Разговор происходил в присутствии Жукова, ряда членов Государственного Комитета Обороны.

«Вы, товарищ Конев, назначаетесь командующим Степным военным округом — нашим главным резервом. Задачи доведем директивой. Главное, вы должны подготовить войска к обороне и вместе с тем к тому, чтобы сыграть важную роль в контрнаступлении. Рекомендую побывать на Воронежском фронте, чтобы быть в курсе обстановки, знать направления возможных ударов противника… Сейчас слетайте к семье в Куйбышев. Затем — на фронт. Желаем вам успехов…».

Навестив семью, Конев 24 июня прибыл в Воронеж. Начался новый этап в его военной биографии.

Объединения, вошедшие в состав округа, готовились к предстоящим сражениям, интенсивно занимаясь боевой и политической подготовкой, оборудованием оборонительных позиций и полос, различного рода инженерных сооружений. В соединениях и частях проводилась напряженная работа по сколачиванию экипажей, взводов, рот и батальонов. Личный состав стремился максимально использовать имевшееся время для изучения опыта, полученного в предшествовавших боях, требований приказов и наставлений по применению различных родов войск в общевойсковом бою. По инициативе командующего округом Военный совет и штаб округа, командующие родами войск, начальники служб основное внимание сосредоточили на оказании непосредственной помощи командирам и штабам в решении стоящих задач. Многие дни и ночи провел в войсках командующий. Особенно часто бывал он в 5-й гвардейской танковой армии, которая в начале апреля 1943 года начала сосредоточиваться в районе Острогожска.

«Войска округа совершенствовали оборонительные рубежи, части и соединения доукомплектовывались личным составом. Особое внимание уделялось подбору командных кадров. На должности командующих армиями, а также командиров корпусов и дивизий, — отмечает в своих воспоминаниях Иван Степанович, — по указанию Ставки ВГК назначались офицеры и генералы, которые имели не только большой опыт войны, но и опыт подготовки войск в мирных условиях. Это вызывалось тем, что войска, находясь в составе Резервного фронта, должны были пройти усиленную боевую подготовку»[37]. В решении этих задач большую помощь командующему округом оказывали командующий артиллерией генерал Н. С. Фомин, начальник связи генерал Н. С. Матвеев. Организацию материально-технического обеспечения взяли под неослабный контроль члены Военного совета генералы И. З. Сусайков и И. С. Грушецкий. Много труда в обеспечение боевой готовности войск вложил начальник тыла фронта генерал В. И. Вострухов.

Через несколько дней затишье на Центральном и Воронежском фронтах кончилось. Началась грандиозная Курская битва.

Уже первые часы наступления немецких войск 5 июля показали, что оно развивается совсем не так, как это планировалось гитлеровским командованием. Несмотря на мощь удара, противнику в первый день удалось вклиниться в оборону советских войск лишь на отдельных участках. Борьба приобрела крайне упорный характер.

9 июля на командном пункте в Короче генерал Конев получил следующую директиву Ставки ВГК:

«Командующему Степным военным округом.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. С 24.00 9 июля переименовать Степной военный округ в Степной фронт.

2. Включить в состав Степного фронта 5-ю гвардейскую, 27-ю армию с 4-м гв. танковым корпусом, 53-ю армию с 1-м мех. корпусом, 47-ю армию с 3-м гв. мех. корпусом, 4-ю гв. армию с 3-м гв. танковым корпусом, 52-ю армию, 5-ю гвардейскую танковую армию, 3, 5, 7-й гвардейские кавалерийские корпуса, 5-ю воздушную армию, все части усиления и тыловые части и учреждения Степного военного округа.

3. Армии фронта развернуть согласно устным указаниям, данным Генеральным штабом.

4. Передвижение войск совершать только ночью.

5. Командный пункт Степного фронта с 12 июля иметь в районе Горяиново.

6. О ходе перегруппировки доносить ежедневно шифром.

Ставка Верховного Главнокомандования И. Сталин. А. Антонов»[38].

К 11 июля противник на северном фасе Курского выступа был остановлен. Его потери составили 42 тысячи солдат и офицеров, около 500 танков. На южном фасе, потеряв более 300 танков, враг вышел к армейской оборонительной полосе. Утром 12 июля войска Воронежского фронта нанесли по наступающему противнику в районе Прохоровки контрудар. Основная роль в нем принадлежала 5-й гвардейской танковой и 5-й гвардейской армиям. Обе они прибыли из Степного фронта. Их действия поддерживались двумя воздушными армиями — Воронежского и Степного фронтов. Произошло самое крупное в истории Второй мировой войны встречное танковое сражение. В нем участвовало с обеих сторон около 1200 танков, самоходно-артиллерийских установок и штурмовых орудий. Контрудар советских войск привел к новым громадным потерям танковых войск противника, которые исчислялись в 400 танков. Он заставил их окончательно отказаться от дальнейших попыток прорваться к Курску. 13 и 14 июля И. С. Конев находился на командном пункте командующего Воронежским фронтом генерала Н. Ф. Ватутина. Здесь же находился и представитель Ставки маршал Г. К. Жуков.

Советское командование сумело правильно оценить назревший кризис немецкого наступления. Войска левого крыла Западного и Брянского фронтов 12 июля, а армии правого крыла Центрального фронта 15 июля перешли в наступление. К 18 августа выходом советских войск к Брянску завершилась Орловская наступательная операция. На южном фасе Курского выступа соединения Воронежского и Степного фронтов отбросили противника в исходное положение. Отмечая умелое руководство войсками фронта И. С. Коневым, правительство наградило его вторым орденом Кутузова.

23 июля представитель Ставки маршал Г. К. Жуков уточнил задачу генералу Коневу:

«Войскам вашего фронта следует подготовить удар на смежном крыле Воронежского фронта в южном направлении, прорвать вражескую оборону, рассечь белгородско-харьковскую группировку, во взаимодействии с 57-й армией Юго-Западного фронта уничтожить противника в районе Харькова, освободив Харьковский промышленный район. Далее, Иван Степанович, смотрите на Днепр, — закончил Георгий Константинович. — Вас ждут Полтава и Кременчуг…».

На рассвете 3 августа мощной артиллерийской и авиационной подготовкой началось контрнаступление на белгородско-харьковском направлении. Германские войска оказывали яростное сопротивление. Однако оборона врага была прорвана. В первой половине дня соединения общевойсковых армий Воронежского и Степного фронтов на направлении главного удара вклинились на глубину 5–6 км. Вскоре в прорыв были введены 1-я и 5-я гвардейская танковые армии под командованием генералов М. Е. Катукова и П. А. Ротмистрова. Это позволило завершить прорыв тактической зоны обороны. Танковые армии и корпуса, активно поддерживавшиеся массированными ударами авиации, ломая сопротивление врага, продвигались на юг.

Утром 5 августа войска Степного фронта вышли к Белгороду. Соединения 69-й армии под командованием генерала В. Д. Крюченкина подошли к окраинам города с севера. Здесь развернулся наблюдательный пункт фронта, где находился генерал И. С. Конев с группой офицеров штаба. В это время войска 7-й гвардейской армии, которой командовал генерал М. С. Шумилов, форсировав Северский Донец, создали угрозу вражескому гарнизону с юга. Части 1-го гвардейского механизированного корпуса перерезали железную и шоссейную дороги на Харьков. В создавшейся обстановке генерал Конев принял решение с ходу освободить областной центр, сосредоточив основные усилия в южном направлении. Командующему 5-й воздушной армией генералу С. К. Горюнову Иван Степанович Конев поставил задачу «непрерывным воздействием на противника, по его огневым точкам и укрепленному обводу оказать максимальное содействие пехоте и танкам в наступлении на Белгород»[39].

Первыми в Белгород ворвались солдаты 270-го гвардейского стрелкового полка 89-й гвардейской стрелковой дивизии. В тесном взаимодействии с ними действовали части 305-й стрелковой дивизии. К вечеру город был очищен от противника. В этот же день был возвращен старинный русский город Орел. В Москве в честь русских воинов-освободителей прозвучал первый в истории Великой Отечественной войны артиллерийский салют. Это был салют победителей, салют надежды и уверенности в победе. Поэт Александр Твардовский, выражая чувства русского народа в тот памятный день, писал:

…И голос праздничный орудий в сердцах взволнованных людей

Был отголоском грозных буден, был громом наших батарей.

И каждый дом и переулок, и каждым камнем вся Москва

Распознавала в этих гулах — ОРЕЛ и БЕЛГОРОД — слова.

Освободив Белгород, войска Степного фронта устремились на юг. Противник оказывал упорное сопротивление, удачно используя выгодные условия местности.

«В один из тех горячих июльских дней, — вспоминал бывший помощник командующего фронтом генерал М. И. Казаков, — на КП командующего 53-й армией неожиданно появился Иван Степанович. Ничего особенного в этом приезде, конечно, не было: Конев вообще большую часть времени проводил в войсках — таков его стиль. А тут у нас еще случилась какая-то заминка — темп наступления заметно снижался…

— Перед вами и немцев-то, наверное, давно нет, а вы топчетесь на месте, — недовольно заметил Иван Степанович, выслушав командарма генерала И. М. Манагарова.

Мы хорошо знали обстановку, и я стал докладывать Коневу о состоянии наших войск, о противнике, об особенностях местности, на которой протекает сейчас бой…

— А ну, поехали в боевые порядки, там лучше во всем разберемся, — перебил меня Конев.

Фронтовые сборы недолги. Через несколько минут мы уже сидели в машине…

Хорошо помню неубранное пшеничное поле, на котором были остановлены наши войска. Впереди, километрах в двух, в самый горизонт упирался гребень высот. Там был противник…»[40].

Созревшее, исходя из особенностей местности и ее оборудования противником, здесь же решение командующего войсками фронта — вызвать авиацию и подавить вражескую группировку на высотах, протянувшихся более чем на десять километров с востока на запад, — обеспечило дальнейшее продвижение соединений армии. Войска устремились на запад.

Крупные успехи, достигнутые армиями Воронежского и Степного фронтов, разрушили прежние представления немецкого командования о незыблемости своего фронта севернее Харькова. Выход из кризиса гитлеровское командование искало на путях активизации борьбы. Бывший командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн по этому поводу отмечал, что командование группы решило подтянуть к Харькову 3-й танковый корпус. Он должен был быть использован группой Кемпфа для удара по восточному флангу клина прорыва противника. Одновременно по западному флангу должна была нанести удар 4-я танковая армия силами двух танковых дивизий, возвращенных группой «Центр», и одной мотодивизии.

Несмотря на весьма успешное наступление советских войск, Ставка Верховного Главнокомандования, учитывая такие важные факты, как переброска немецким командованием в район Харькова крупных танковых резервов, упорное сопротивление противника севернее Харькова, сложность задачи освобождения этого города, пришла к выводу о необходимости объединить руководство всеми войсками, наступавшими на Харьков. 8 августа в состав Степного фронта включается правофланговая 57-я армия Юго-Западного фронта, которой командовал генерал Н. А. Гаген. На следующий день для усиления правого крыла Степного фронта ему передается 5-я гвардейская танковая армия, ранее действовавшая в составе Воронежского фронта. Танковой армии Конев приказал развить наступление на Мерефу, перехватить железные дороги Харьков — Полтава, Харьков — Красноград и отрезать пути отхода врага из Харькова на запад и юго-запад. 57-й армии он поставил задачу форсировать Северский Донец и, развивая наступление в западном направлении, выйти в тыл группировке противника, оборонявшейся в районе Харькова.

В последующие дни бои в полосе наступления войск Степного фронта носили крайне ожесточенный и упорный характер. Противник прилагал максимальные усилия к тому, чтобы остановить наступление и сохранить в своих руках Харьков. Гитлер требовал от командования группы армий «Юг» «при всех обстоятельствах удержать город». Противник цепко держался за подготовленные оборонительные рубежи. Генерал Конев в этих условиях особое внимание уделил организации огневого поражения противника, что обеспечило в итоге последовательный прорыв войсками двух последних оборонительных рубежей. К исходу 11 августа соединения 53, 69 и 7-й гвардейской армий вышли к внешнему харьковскому обводу, проходившему в 8-14 км от города.

Кульминационным пунктом Белгородско-Харьковской операции для войск Степного фронта стал штурм Харькова — крупнейшего промышленного и административного центра Украины. На подступах к нему противник создал сильные рубежи обороны, а вокруг города — укрепленный обвод с развитой системой опорных пунктов. Город был приспособлен также к обороне. Все это предопределяло крайне ожесточенный характер борьбы. Это прекрасно понимал командующий фронтом.

«Мы начали тщательно готовиться… Вместе с командующим артиллерией фронта, танкистами, авиаторами… изучали наиболее выгодные подступы к городу… прикидывали, откуда и какими силами лучше нанести удар. Оценивая местность, характер укреплений противника, намечали маневр своими войсками, место, где целесообразно сосредоточить главную ударную силу артиллерии, где удобнее нанести танковый удар, куда нацелить авиацию… Требовалось учесть все положительное и отрицательное, найти верный ключ к успеху… я, наконец, пришел к окончательному решению: наиболее выгодным направлением для нанесения главного удара является северо-западное, где находится 53-я армия… Здесь наилучшие подступы к городу, лес, командные высоты, с которых хорошо просматривается весь Харьков»[41].

Напряженность обстановки нарастала. К исходу 22 августа 5-я гвардейская танковая и 53-я армии охватили Харьков с юго-запада и запада, а 7-я гвардейская армия продолжала сжимать кольцо с востока и юго-востока. В распоряжении противника, который к этому времени подвел из резерва две дивизии, оставались лишь железная и шоссейная дороги, идущие из Харькова на юг.

О проблемах, вставших в эти завершающие часы сражения за Харьков перед командованием Степного фронта, писал в своих воспоминаниях И. С. Конев: «Можно было, конечно, бросить силы, достаточные для того, чтобы перерезать этот коридор, окружить врага в городе и там его добивать… Уничтожение такой крупной группировки в укрепленном городе потребовало бы много времени и жертв. Могло быть и второе решение — штурмовать город, выбить из него противника и довершить разгром остатков вражеских соединений за городом. Мы знали, что у немецкого командования уже не было надежд на длительное удержание города, так как в это время весь германский фронт трещал по швам»[42]. Бесперспективность дальнейшей борьбы за город, опасность окружения харьковской группировки были настолько очевидны, что единственным шансом на ее спасение от полного истребления было быстрое отступление на юг. Во второй половине дня 22 августа немецкое командование было вынуждено начать отход из района Харькова. Чтобы не дать врагу возможности вывести из-под ударов свои войска и не допустить полного разрушения города, командующий войсками Степного фронта генерал Конев отдал приказ о ночном штурме Харькова.

Всю ночь на 23 августа в городе шли уличные бои. Войска фронта умело обходили опорные пункты врага, просачивались в его гарнизоны с тыла. Шаг за шагом советские воины очищали Харьков от захватчиков. К 11 часам 23 августа Харьков был освобожден. Часть группировки, оборонявшей город, была уничтожена. Остатки ее отступили. Москва вновь салютовала русским воинам.

Освобождением Харькова и Харьковского промышленного района завершилось контрнаступление Красной Армии на белгородско-харьковском направлении. Войска Воронежского и Степного фронтов разгромили здесь до 15 дивизий противника, продвинулись в глубину на 140 километров, расширив полосу наступления до 300 километров. Воронежский и Степной фронты нависли над всем южным крылом фронта противника, заняв выгодное положение для освобождения Левобережной Украины и важнейшего промышленного центра страны — Донбасса.

В ходе оборонительного сражения, а затем контрнаступления Красная Армия разгромила до тридцати отборных вражеских дивизий. Даже по данным противника, за пятьдесят дней напряженной борьбы немецкие войска потеряли убитыми, пропавшими без вести и тяжелоранеными более полумиллиона солдат и офицеров. Кризис людских резервов в Германии стал еще более острым. Особенно тяжелое поражение понесли ее танковые войска. Из двадцати танковых и моторизованных дивизий врага, участвовавших в битве под Курском, семь было разгромлено, остальные понесли тяжелые потери. Высокие морально-боевые качества русского народа в этой битве проявились во всем величии. Самоотверженное служение Родине, способность преодолевать тяжелые испытания, готовность к подвигу стали нормой поведения сотен тысяч русских. Свыше ста тысяч воинов были награждены орденами и медалями, более 180 из них удостоены звания Героя Советского Союза. Среди отмеченных правительственными наградами был и генерал армии[43] Иван Степанович Конев — ему был вручен орден Суворова I степени.

Итак, для объединений Степного фронта открывался путь к Днепру. Однако противостоящая ему группировка противника оказывала упорное сопротивление. Командование вермахта стремилось во что бы то ни стало остановить наступление советских войск, выиграть время для создания новых резервов за счет мобилизации. Исходя из этого, им был отдан приказ об ускорении строительства стратегического оборонительного рубежа — так называемого Восточного вала. Он проходил от Нарвы, восточнее Чудского озера, Пскова, Невеля, Витебска, вдоль Западной Двины, далее на Полоцк, Витебск, Могилев, по западному берегу среднего течения Днепра, реке Молочная и по восточному побережью Крымского полуострова. Здесь германское командование надеялось в оборонительных боях обескровить Красную Армию.

В этих условиях важно было не дать врагу времени оправиться от ударов, пополнить свои войска и стабилизировать линию фронта. Поэтому Центральный, Воронежский и Степной фронты, находившиеся на направлении главного удара стратегического наступления, должны были использовать результаты победы под Курском и нанести сокрушительное поражение ослабленной группировке врага. На подготовку к наступлению отводилось немногим более десяти дней. До этого войска уже в течение почти полутора месяцев вели тяжелые бои. Требовалось, таким образом, в короткий срок перегруппировать силы, подтянуть тылы, накопить боеприпасы и горючее. Эти задачи, несмотря на большие трудности, были успешно решены.

В начале сентября Ставка Верховного Главнокомандования дала указания фронтам о форсировании Днепра с ходу и захвате плацдармов на его правом берегу. Основные усилия Центрального и Воронежского фронтов сосредоточивались на киевском, Степного — на полтавско-кременчугском, Юго-Западного — на днепропетровском и запорожском направлениях. Войскам Южного фронта предстояло выйти к низовьям Днепра и к Крыму. Из резерва Ставки Степному фронту передавалась 37-я армия под командованием генерала М. Н. Шарохина, прошедшего путь от красногвардейца до заместителя начальника Генерального штаба, начальника штаба Северо-Западного и Волховского фронтов. Из Воронежского фронта в подчинение генерала Конева возвратилась 5-я гвардейская армия. Ею командовал генерал А. С. Жадов. С Алексеем Семеновичем, ветераном 1-й Конной армии, Конев вместе учился в Военной академии имени М. В. Фрунзе, служил на Северном Кавказе, воевал под Москвой.

По замыслу командующего войсками Степного фронта, форсирование Днепра намечалось в полосе 130 км. 20 сентября соединения 5-й гвардейской и 53-й армий подошли к Полтаве, городу, преграждавшему путь к Днепру. Данные разведки свидетельствовали, что враг готовится упорно обороняться. Гарнизон Полтавы был увеличен вдвое. По правому берегу реки Ворсклы заблаговременно готовились оборонительные позиции, подступы к которым были насыщены различными инженерными сооружениями. В Полтаве каменные здания приспосабливались к круговой обороне.

21 сентября, вспоминал командующий 5-й гвардейской армией А. С. Жадов, на КП армии приехал генерал армии Конев. Для изучения сложившейся обстановки непосредственно на месте Иван Степанович вместе с ним выехал в 33-й гвардейский стрелковый корпус. На наблюдательном пункте командира 95-й гвардейской стрелковой дивизии с генералом Н. С. Никитченко отработали все детали предстоящего штурма Полтавы… проехали и в 97-ю гвардейскую стрелковую дивизию, где заслушали решение ее командира полковника И. И. Анциферова.

«Беседуя с командованием соединений, генерал Конев обращал их внимание в первую очередь на особо тщательную подготовку штурма, организацию и поддержание взаимодействия во всех звеньях… требовал от политработников активной работы по мобилизации личного состава на лучшее выполнение предстоящей боевой задачи»[44].

Поздно вечером на заседании Военного совета был уточнен план разгрома противника. Штаб фронта совместно со штабом командующего артиллерией спланировал организацию огневого поражения противника. Большое внимание было уделено вопросам достижения согласованных действий. Генерал Конев заслушал доклады командующих армиями о готовности. На следующий день после артиллерийской подготовки при поддержке авиации решительной атакой и обходным маневром город, превращенный немцами в мощный опорный пункт обороны, был освобожден. Первыми ворвались в него штурмовые отряды 95-й гвардейской стрелковой дивизия. Полтава обрела свободу. Потрепанная группировка врага отходила к Днепру.

Вечером 22 сентября генерал Конев, хорошо понимая важность своевременного использования достигнутого успеха, отдал новую директиву войскам фронта. В ней ставилась армиям задача «энергично преследовать противника… Операцию по выходу и форсированию Днепра, — подчеркивал Иван Степанович, — провести со всей настойчивостью и решительностью. Обратить особое внимание на смелое, дерзкое применение подвижных отрядов и захват войсками на плечах противника переправ на реке. Переправочные средства подтянуть и иметь при войсках»[45].

По приказу командующего штаб фронта совместно с начальником инженерных войск разработал план маскировочных мероприятий: в светлое время наплавные части мостов убирались в укрытые места, отдельные участки переправ задымлялись, в зоне наблюдения противника имитировался спуск на воду переправочных средств, войска рассредоточивались на большой площади за естественными масками. Проверяя выполнение отданных указаний, генерал Конев отметил организованную работу штаба 5-й гвардейской армии. По его приказу опыт гвардейцев был обобщен и доведен до остальных войск.

Мероприятия по введению противника в заблуждение дали положительный результат. Так, ложным спуском на воду понтонных средств в восточной части острова Бородаевский (в полосе 7-й гвардейской армии) удалось заставить противника вести артиллерийский огонь по пустому месту в течение нескольких суток, а переправа осуществлялась в другом районе. В 57-й армии все внимание противника было привлечено к трем ложным переправам, имитирующим основной район форсирования. Поверил противник и дезинформации, проводимой штабом 5-й гвардейской армии, о сосредоточении усилий в районе Кременчуга, куда на короткое время выводилась значительная часть армейской и приданной артиллерии[46].

Одними из первых форсировали Днепр части 25-го гвардейского стрелкового корпуса 7-й гвардейской армии, которой командовал генерал М. С. Шумилов. В ночь на 25 сентября через реку переправился передовой отряд в составе стрелкового батальона, усиленного артиллерийскими дивизионами, танковой ротой и саперными подразделениями. Такие отряды по решению Военного совета Степного фронта создавались во всех дивизиях первого эшелона. Вслед за ним при поддержке орудий сопровождения и огня артиллерии с левого берега Днепра на плацдарм вступил полк первого эшелона 72-й гвардейской стрелковой дивизии. Преодолев ожесточенное сопротивление противника, советские воины к исходу дня расширили плацдарм до полутора километров по фронту и до двух километров в глубину.

«Сначала форсирование шло успешно, — вспоминал И. С. Конев. — Но на второй день рано утром позвонил генерал М. С. Шумилов и доложил, что войска несут большие потери, не выдерживают вражеского натиска. Примерно через сорок минут на самолете По-2 я подлетел к его наблюдательному пункту. С правого берега нас обстреляла неприятельская зенитная артиллерия. Самолет приземлился на обратном скате небольшой высоты у берега Днепра. Встретили меня командарм, член Военного совета армии З. Т. Сердюк, командиры авиационных корпусов: 1-го штурмового — генерал В. Г. Рязанов и 4-го истребительного — генерал И. Д. Подгорный. Обстановка действительно была грозная. В воздухе непрерывно висели неприятельские «Хейнкели» и волнами, совершенно свободно бомбили плацдарм и переправы. На плацдарме артиллерийско-минометная канонада, танковая стрельба, снаряды рвались и на земле, и на воде. Положение переправившихся войск М. С. Шумилова было очень тяжелым. Нужно было срочно принимать меры по сохранению плацдарма и в первую очередь прикрыть войска с воздуха…

…Я высказал неудовольствие командиру корпуса истребителей И. Д. Подгорному и потребовал от него обеспечить непрерывное патрулирование над плацдармом, перехватывать и уничтожать вражеские бомбардировщики в воздухе. ВТ. Рязанову приказал массированными ударами штурмовиков с противотанковыми бомбами волна за волной штурмовать немецкие танки, атакующие наши войска на плацдарме. М. С. Шумилову поставил задачу ориентировать командиров корпусов и дивизий, ведущих бой на плацдарме, о мерах, принятых с нашей стороны, для отражения наземных и воздушных атак немцев. Затем я приказал стянуть артиллерию… для отражения танковых атак врага. Вскоре положение начало понемногу выправляться»[47].

К 30 сентября соединения 7-й гвардейской армии объединили захваченные плацдармы в один. Командующий войсками фронта, учитывая исключительно важное значение захвата переправ у Кременчуга, выдвинул на это направление две закаленные в сражениях армии — 5-ю гвардейскую под командованием генерала А. С. Жадова и 53-ю, которой командовал генерал И. М. Манагаров. Это решение генерала Конева обеспечило срыв попытки командующего группой армий «Юг» контрударами восстановить положение, способствовало быстрому освобождению Кременчуга. В первой декаде октября войска Степного фронта во всей полосе наступления вышли к Днепру, очистили от врага его левый берег, создав плацдармы северо-западнее Днепродзержинска, юго-восточнее Кременчуга и в районе Верхнеднепровска. Своевременно введенный в сражение второй эшелон фронта — 37-я армия под командованием генерала М. Н. Шарохина сумела закрепить и развить успех армий первого эшелона.

15 октября войска Степного фронта (с 20 октября он был переименован во 2-й Украинский) вновь перешли в наступление. Главный удар наносился в направлении Кривого Рога. Для наращивания удара и завершения прорыва обороны врага генерал Конев ввел в сражение 5-ю гвардейскую танковую армию. Прибыв на командный пункт генерала Ротмистрова, он поставил задачу «обходным маневром с юго-запада и юго-востока овладеть Кривым Рогом… отрезать пути отхода днепропетровской группировке противника»[48].

Решением Ставки ВГК фронт был усилен 1-м механизированным и 20-м танковым корпусами. Генерал Конев немедленно ввел их в сражение, оперативно подчинив им две авиационные дивизии. К 23 октября корпуса при поддержке авиации прорвались к Кривому Рогу и в район Митрофановки (30 км восточнее Кировограда), создав угрозу окружения шести дивизий только что сформированной немецким командованием 8-й армии группы армий «Юг». В тот же день перешли в наступление армии правого крыла соседнего 3-го Украинского фронта, которые при содействии части сил 2-го Украинского фронта освободили Днепропетровск. 6 ноября войсками 1-го Украинского фронта была освобождена столица Украины — Киев. Наступление советских войск успешно развивалось.

В начале декабря генерал Конев направил в войска обращение:

«Всем командующим армиями, командирам корпусов, дивизий и полков!

В ознаменование великого праздника Дня Конституции народов Советского Союза приказываю напрячь свои богатырские силы… решительным ударом всей мощи огня, смелым маневром смять врага и к исходу дня освободить города Знаменка, Александрия и Новая Прага.

Вперед, воины 2-го Украинского фронта! Воинской доблестью за Родину прославьте себя новыми боевыми успехами!»[49].

Поставленная командующим войсками фронта задача была успешно решена. К середине декабря они отбросили противостоящую 8-ю армию противника от Днепра на 30-100 км, создав условия для последующего наступления на кировоградском направлении.

Таким образом, в течение четырех месяцев Красная Армия на юго-западном стратегическом направлении разгромила основные силы группы армий «Юг». Сокрушение обороны немецких армий на Днепре опрокинуло расчеты правителей рейха на ведение длительной позиционной оборонительной борьбы.

Битвой за Днепр заканчивался 1943 год, год завершения коренного перелома в Великой Отечественной войне и Второй мировой войне в целом. Стратегической инициативой прочно овладели советские Вооруженные Силы. На советско-германском фронте во втором периоде войны было разгромлено 218 дивизий противника, в том числе 75 дивизий, перегруппированных с запада.

Советские войска продвинулись на запад на 500-1300 км, освободив более половины оккупированной противником территории.

Для Ивана Степановича Конева проведенные операции под Москвой, под Курском и на Днепре, как и для многих других советских военачальников и командиров, стали школой воинского мастерства, мужания его военного таланта. Он научился бить врага, бить искусно, наверняка. Но впереди еще были новые сражения, тяжелые, с сильным и опытным противником, сражения на пути к окончательной победе.

Глава четвертая

На пути к победе

Новый, 1944 год для 2-го Украинского фронта стал годом крупных наступательных операций, в ходе которых во взаимодействии с другими фронтами юго-западного направления была решена задача освобождения Украины.

Первой операцией наступившего года для войск 2-го Украинского фронта стала Кировоградская, завершившая предшествующие действия войск фронта на правом берегу Днепра по расширению плацдармов и подготовке условий для освобождения Правобережной Украины.

«Командование фронта, — отмечал Конев, — ясно представляло себе, что при дальнейшем развертывании операций в западном направлении серьезным препятствием явится важнейший узел железных и шоссейных дорог, промышленный центр правобережной Украины — город Кировоград. Придавая большое значение его удержанию, противник направлял туда значительные пехотные и танковые резервы. А в последних числах декабря даже предпринял попытку нанести от Кировограда удар против центра нашего фронта в направлении на Знаменку, Новгородку. Но эта попытка наступления успеха не имела»[50].

Исходя из оценки обстановки, командующий войсками фронта принял решение нанести два удара по сходящимся направлениям с целью окружения и уничтожения кировоградской группировки врага. Бить противника в открытом поле — такова суть идеи, заложенной в решении генерала армии И. С. Конева.

С севера эта задача решалась войсками 53-й и 5-й гвардейской армий совместно с 5-м гвардейским и 7-м механизированными корпусами. С юга должны были обойти Кировоград соединения 7-й гвардейской и 5-й гвардейской танковой армий. Сухопутные войска поддерживались авиацией 5-й воздушной армии. Учитывая, что фронт не располагал сколько-нибудь значительным превосходством над противником, Иван Степанович решил в полосе 80 км (общий фронт наступления составлял около 230 км) сосредоточить тридцать стрелковых дивизий, т. е. более 50 процентов общего их числа, а также пять механизированных и танковых корпусов (не считая двух корпусов, находившихся в резерве фронта), около 60 процентов артиллерии.

На участок в 55 км, что составило 25 процентов полосы наступления, были нацелены двадцать одна стрелковая дивизия, четыре танковых и механизированных корпуса, 40 процентов имевшейся во фронте артиллерии. Благодаря этому 5-я гвардейская армия превосходила противника по пехоте в пять раз, по орудиям в два и по минометам в пять раз, а 7-я гвардейская армия — по пехоте в три раза, по орудиям в восемь и по минометам в семь раз.

Операция готовилась в сжатые сроки. Это потребовало большого напряжения в деятельности командования, штабов и войск. Генерал Конев особое внимание уделил плановости подготовки операции, лично отработав календарный план работы основных отделов и управлений фронта. По его указанию штаб фронта под руководством генерала М. В. Захарова составил комплексный план контроля подготовки войск и штабов к предстоящим действиям.

Готовя войска к предстоящим боям, генерал Конев, штаб и политуправление фронта стремились максимально использовать полученный боевой опыт в предшествовавших операциях. Исходя из практики Белгородско-Харьковской операции, внимание командиров соединений и частей привлекалось к подготовке передовых отрядов. С личным составом проводились занятия по теме «Бой ночью». Политическое управление фронта издало памятку-инструкцию по организации взаимодействия пехоты, артиллерии, танков и авиации на период атаки и боя в глубине вражеской обороны.

Были намечены мероприятия по оперативной маскировке. Перегруппировку танков и артиллерии решено было осуществлять только ночью, тщательно укрывать и маскировать войска и технику в новом районе. Особое внимание Конев обратил на скрытие марша и района сосредоточения 5-й гвардейской танковой армии. По его указанию ее штаб определил районы ложного сосредоточения, разработал мероприятия по их созданию и «оживлению». В районе имитации устанавливалось около ста пятидесяти макетов различных образцов техники, готовились ложные огневые позиции, склады горючего и боеприпасов. Как показали последующие события, демонстративные мероприятия по имитации направления главного удара фронта вполне себя оправдали.

Начало операции планировалось на 5 января 1944 года. В директиве, отданной генералом И. С. Коневым за три дня до наступления, войскам ударной группировки приказывалось:

«1. Исходное положение передовыми батальонами и артиллерией занять в ночь с 3 на 4 января. Провести самоокапывание пехоты, установить связь и организовать наблюдательные пункты. С 4 на 5 января занять исходное положение всем боевым порядком.

2. День 4 января полностью использовать для организации взаимодействия в звене рота, батарея, батальон, артиллерийский дивизион. Отработать на местности направления и объекты атаки, взаимодействие с соседями, установить характер обороны противника и его укреплений, особенно командирам рот и батальонов, командирам батарей и командирам дивизионов.

3. Провести общую разведку для окончательного уточнения переднего края, системы огня противника и характера инженерных укреплений»[51].

Наступал холодный рассвет 5 января. Густой туман плотной пеленой стлался над землей. С наблюдательного пункта командующего войсками фронта едва просматривались ближние траншеи и ходы сообщения. Туман и радовал и огорчал Ивана Степановича и его ближайших помощников. Радовал потому, что противник не мог вести прицельный огонь с дальних дистанций. Огорчал и вызывал озабоченность тем, что авиация в этих условиях не сможет выполнить в полном объеме свои задачи, а танкистам генерала П. А. Ротмистрова будет трудно ориентироваться на местности и выдерживать заданное направление.

В 8 часов 10 минут тонны металла и взрывчатки обрушились на немецкие позиции. 50 минут бушевал шквал огня над вражеской обороной, после чего войска устремились в атаку. Противник оказал им ожесточенное сопротивление. В 12 часов генерал Конев, учитывая относительно низкие темпы прорыва, отдал приказ на ввод в сражение главных сил танковой армии[52]. Сам командующий с группой офицеров и генералов полевого управления фронта выехал на командный пункт 5-й гвардейской танковой армии, откуда продолжал руководить операцией.

К исходу первого дня северная ударная группировка прорвала оборону противника в полосе более чем двадцать километров и продвинулась на глубину от четырех до двадцати четырех километров. В тактической зоне обороны врага образовалась брешь. К югу от Кировограда достичь успеха в тот день не удалось. Введенная в сражение 5-я гвардейская танковая армия отражала сильные контрудары противника и несла большие потери в технике. Требовались решительные меры для достижения перелома в создавшейся обстановке. В 21 час 5 января генерал И. С. Конев отдал боевое распоряжение на перегруппировку войск фронта. В нем говорилось:

«Командующему 5-й гвардейской танковой армией к 8.00 6 января передать 8-й мехкорпус в подчинение командующего 5-й гвардейской армией, а командарму 5-й гвардейской армии развить энергичное наступление 7-м и 8-м механизированными корпусами в обход Кировограда с северо-запада и запада… с целью перерезать пути, ведущие из Кировограда на запад и северо-запад, и во взаимодействии с войсками 5-й гвардейской танковой армии овладеть Кировоградом»[53].

Последующие события подтвердили своевременность и правильность решения командующего о переносе основных усилий в полосу, где обозначился успех наступления, — к исходу второго дня участок прорыва расширился до 70 км. Утром 7 января группировка противника в составе двух дивизий была окружена соединениями 7-го и 8-го механизированных и 18-го танкового корпусов. На следующий день войска фронта освободили Кировоград, продвинувшись на запад еще на 15–20 км. Командующий группой армий «Юг» генерал Веллер, опасаясь глубокого охвата своей группировки с юга, удерживавшей каневский выступ на Днепре, перегруппировал в полосу 2-го Украинского фронта три танковые дивизии. Для отражения контрудара противника войска левого крыла 2-го Украинского фронта по приказу Конева перешли к обороне, одновременно приступив к подготовке нового удара на Корсунь-Шевченковский с севера.

Итак, еще одно сражение, проведенное войсками под руководством генерала И. С. Конева, завершилось победой над сильным, опытным и коварным врагом.

Полководческий талант И. С. Конева с новой силой проявился в операции, развернувшейся в январе — феврале 1944 года в среднем течении Днепра в районе Корсунь-Шевченковского.

Придавая важное стратегическое значение удержанию Правобережной Украины, немецкое командование сосредоточило там наиболее боеспособные соединения — 91 дивизию, в том числе 18 танковых и 4 моторизованные; В Корсунь-Шевченковском выступе, образовавшемся на стыке 1-го и 2-го Украинских фронтов, оборонялась группировка немецких войск, включавшая 9 пехотных, танковую дивизии и моторизованную бригаду с многочисленными средствами усиления из состава 1-й танковой и 8-й армий[54].

Готовясь к упорной обороне, противник тщательно укреплял свои позиции. Ставка ВГК поставила 19 января задачу двум Украинским фронтам встречными ударами под основание Корсунь-Шевченковского выступа «окружить и уничтожить вражескую группировку смыканием левофланговых частей 1-го Украинского фронта и правофланговых частей 2-го Украинского фронта. Такое соединение войск 1-го и 2-го Украинских фронтов, — подчеркивалось в директиве Ставки, — даст им возможность, развить ударную силу для выхода на р. Южный Буг»[55]. Начало операции определялось для войск 1-го Украинского фронта 26 января, для 2-го Украинского — 25 января. Разница в сроках перехода в наступление обусловливалась тем расстоянием, которое должны были преодолеть ударные группировки фронтов до Шполы — района их соединения.

Планируя фронтовую операцию, генерал Конев учитывал прежде всего то, что после завершения Кировоградской операции район западнее и северо-западнее Кировограда был наиболее плотно занят противником. Логично было предположить, что немецкое командование именно здесь ожидает дальнейшего наступления советских войск. Принимая это во внимание, командующий после обмена мнениями с членами Военного совета пришел к выводу о целесообразности нанести главный удар севернее Кировограда смежными флангами 4-й гвардейской и 53-й армий, силами четырнадцати стрелковых дивизий при поддержке авиации фронта. После прорыва обороны противника на 19-километровом участке эти армии должны были, по мысли Конева, развивать наступление на Шполу, Звенигородку. При этом 4-я гвардейская армия под командованием генерала А. И. Рыжова (с 3 февраля в командование армией вступил генерал И. К. Смирнов) нацеливалась на внутренний, а 53-я армия, которой командовал генерал И. В. Галанин, — на внешний фронт окружения; 5-ю гвардейскую танковую армию, имевшую в своем составе 218 танков, 18 самоходно-артиллерийских установок, планировалось ввести в сражение в полосе 53-й армии. Ее задача, по замыслу генерала Конева, — завершить прорыв обороны противника, стремительно развивая наступление, к исходу второго дня выйти в район Шполы, в дальнейшем овладеть Звенигородкой, соединившись с подвижными войсками 1-го Украинского фронта, замкнуть кольцо окружения и вместе с 53-й армией образовать его внешний фронт.

Характерно, что кроме главного удара предполагалось нанести и два вспомогательных. Эта задача решалась частью сил 5-й и 7-й гвардейских армий генералов А. С. Жадова и М. С. Шумилова в районах западнее и юго-западнее Кировограда, а силами 52-й армии, которой командовал генерал К. А. Коротеев, наступлением в направлении на Городище. Делалось это в основном для того, чтобы отвлечь часть сил и средств врага от направления, где сосредоточивались основные усилия фронта.

Подготовка операции осуществлялась в условиях непрекращавшихся боевых действий. Все перегруппировки происходили ночью с жестким регулированием движения, по строго определенным маршрутам и в точном соответствии с графиком, разработанным штабом фронта. Одновременно решалась задача дезинформации противника: создавались ложные районы сосредоточения танков и артиллерии, ложные огневые позиции, имитировались передвижения войск и техники. Отмеченные задачи решались многими отделами и управлениями фронта. Их усилия объединял опытный начальник штаба М. В. Захаров. Судьба свела его с Иваном Степановичем Коневым на Калининском фронте, куда он прибыл начальником штаба в январе 1942 года. Вместе решали задачи они и под Курском в оборонительном сражении, а также в Белгородско-Харьковской наступательной операции. «…Матвей Васильевич относится к той школе оперативных работников, — писал о нем Конев, — которые в совершенстве постигли методы управления войсками крупных объединений»[56].

Наступление началось 24 января. По предложению командующего артиллерией генерала Н. С. Фомина генералом Коневым было решено вначале провести мощный, но короткий артиллерийский налет и сразу же начать наступление передовыми батальонами. В случае их успеха в сражение планировалось ввести главные силы ударной группировки фронта. Такой метод прорыва вражеской обороны оказался эффективным. Атака передовых батальонов, начавшаяся на рассвете, стала внезапной для противника, и они продвинулись на глубину до шести километров. Командующий войсками фронта дал приказ на развитие успеха. За 5–6 часов боя главные силы преодолели первую полосу вражеской обороны. В сражение вступила 5-я гвардейская танковая армия.

Большую выдержку и боевую зрелость, как отмечал Конев, проявил командующий армией генерал-полковник танковых войск П. А. Ротмистров. «Когда я прибыл на его командный пункт, располагавшийся на высоте у Оситняжки, то убедился, что обстановка сложилась не из приятных. Гремела артиллерийская канонада, рядом слышались автоматные и пулеметные очереди, всюду рвались снаряды и свистели пули. И в этой тревожной обстановке он четко руководил действиями подчиненных ему соединений и частей, трезво оценивал ситуацию и принимал обоснованные решения. Ввод в бой второго эшелона (18-й танковый корпус) помог быстро расчистить прорыв, обеспечить фланги и продолжать наступление в направлении Звенигородки. Кроме того, для устранения прорыва противника на флангах мной были введены свежие силы из резерва фронта.

Неоценимую помощь нашим наземным войскам оказала авиация 1 —го штурмового авиационного корпуса генерала В. Г. Рязанова и истребительного авиационного корпуса генерала А. В. Утина»[57].

28 января в районе Звенигородки произошло соединение передовых бригад 5-й гвардейской танковой армии 2-го Украинского и 6-й танковой армии 1-го Украинского фронтов. В Корсунь-Шевченковском котле оказались управления 11-го и 42-го армейских корпусов, семь пехотных и танковая дивизии, моторизованная бригада, отдельные части еще одной пехотной дивизии — около 80 тыс. солдат и офицеров врага. Чтобы выручить окруженные дивизии, командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн начал стягивать крупные танковые силы. Исходя из создавшейся обстановки, танковые армии обоих фронтов по приказу Ставки ВГК перешли к обороне.

Тем временем противник, перегруппировав к внешнему фронту окружения 8 танковых и 6 пехотных дивизий, попытался осуществить прорыв в узкой полосе в направлении на Лисянку. Ценой больших потерь ему удалось вклиниться в оборону на участке 47-го стрелкового корпуса 1-го Украинского фронта. Для локализации кризисной обстановки сюда из резерва Ставки ВГК выдвигается 2-я танковая армия. Ряд дополнительных мер принимает и командующий войсками 1-го Украинского фронта генерал Н. Ф. Ватутин. В результате все атаки врага были отбиты. 8 февраля советское командование во избежание ненужного кровопролития предъявило окруженным войскам противника ультиматум с требованием сложить оружие. Однако немецкие генералы отклонили это предложение. Бои возобновились с новой силой. Германские войска не только не прекратили сопротивление, но и с еще большим ожесточением на отдельных участках стали бросаться в атаки. Немецкие солдаты во что бы то ни стало пытались выбраться из котла. В это же время на внешнем фронте шли тяжелые бои с крупными танковыми силами противника, стремившимися соединиться по кратчайшему направлению с окруженными.

Оценивая создавшуюся обстановку и перспективы развития последующих событий, И. С. Конев 10 февраля принял решение вывести с внешнего фронта окружения в коридор прорыва к району Лисянки 5-ю гвардейскую танковую армию с задачей не допустить выхода окруженной группировки из котла на стыке двух фронтов и соединения ее с танковой группировкой врага, наступавшей с внешнего фронта. Этот маневр был необходимым, но в то же время и рискованным. Дело в том, что к моменту начала вывода войск 5-й гвардейской танковой армии массированные танковые атаки противника на внешнем фронте не ослабевали, а все больше усиливались. Однако командующий войсками фронта учитывал следующие обстоятельства: во-первых, на участке, где действовала танковая армия, были оставлены стрелковые дивизии, усиленные большим количеством артиллерии и средствами инженерных заграждений. Для контроля и оказания необходимой помощи войскам на этот участок по приказу Конева направлялись командующий артиллерией фронта генерал Н. С. Фомин и начальник инженерных войск фронта генерал А. Д. Цирлин. Во-вторых, в ходе предшествующих боев наступавшие танковые дивизии противника достигали темпа продвижения не более четырех километров в сутки. Расчеты, следовательно, показывали, что для соединения с окруженной группировкой в полосе фронта противнику потребовалось бы минимум десять суток напряженных боев, так как расстояние между населенными пунктами Вязовка (котел) и Юрковка (внешний фронт) было в пределах сорока километров. Предполагалось, что за это время советские войска сумеют разбить и пленить окруженную группировку противника.

Ход последующих действий со всей очевидностью показал целесообразность маневра танковой армии, осуществленного по решению генерала И. С. Конева. Это был замысел, сорвавший попытку командующих 1-й танковой и 8-й армиями немецких генералов Хубе и Крейзенга выручить свои соединения.

Кульминационный момент операции наступил утром 12 февраля, когда командующий окруженными войсками генерал Штеммерман, создав ударную группировку, нанес удар на участке 27-й армии 1-го Украинского фронта. Враг, не считаясь с потерями, бросился в бой. Расстояние между окруженной группировкой и войсками противника, наступавшими на внешнем фронте, сократилось до десяти — двенадцати километров. Создалась угроза выхода врага из кольца окружения. В этой обстановке Ставка ВГК возложила на командующего войсками 2-го Украинского фронта полную ответственность за ликвидацию окруженной группировки противника. Фронту передавалась 27-я армия[58].

«Получив директиву, — вспоминал Иван Степанович, — решил… немедленно вылететь на командный пункт 4-й гвардейской армии, который находился в коридоре прорыва, для встречи с ее командующим генералом И. К. Смирновым, чтобы тут же на месте принять необходимые меры и не допустить выхода противника из кольца, а также для того, чтобы связаться с 27-й армией.

…Шел мокрый снег, дороги и поля раскисли, и хотя мой По-2 и стоял на лужайке, готовый к вылету, меня убеждали, что лететь нельзя. Я позвонил командарму Смирнову и передал, что вылетаю к нему не на командный, а на наблюдательный пункт, который в то время находился на окраине села Толстое… и тут же вылетел к нему на двух По-2: на одном — я, на другом — адъютант А. И. Соломахин. В пути адъютант отстал и сделал вынужденную посадку, его атаковали «мессеры». Я продолжал полет. Самолет благополучно сел… И. К. Смирнов встретил меня на машине, на которой мы добрались… до узла связи армии. С этого наблюдательного пункта до конца Корсунь-Шевченковской операции я руководил действиями войск. Отсюда же выезжал в войска, находившиеся в горловине прорыва и на внешнем фронте, — в 5-ю гвардейскую танковую, 4-ю гвардейскую, 53-ю и 52-ю армии»[59].

В селе Толстое организуется передовой командный пункт фронта. На нем развертывался узел связи и все необходимые средства управления. Ближайшим помощником генерала Конева на нем был начальник оперативного управления штаба фронта генерал-майор В. И. Костылев.

К утру 17 февраля с противником было покончено. В ходе боев он потерял 55 тысяч солдат и офицеров убитыми и ранеными, более 18 тысяч пленными, а также большое количество боевой техники и вооружения. Кроме того, советские войска нанесли поражение еще 15 дивизиям (в том числе 8 танковым), действовавшим против внешнего фронта окружения.

Когда Корсунь-Шевченковская операция пришла к победному концу и по разбитым, раскисшим дорогам двинулись бесконечные вереницы пленных, глубокой ночью в деревне Толстое, где после доклада в Москву командующий прилег отдохнуть, раздался телефонный звонок. Вот отрывок из разговора, который тогда произошел:

«Сталин. Поздравляю с успехом. У правительства есть мнение присвоить вам звание Маршала Советского Союза, Как вы на это смотрите, не возражаете? Можно вас поздравить?

Конев. Благодарю, товарищ Сталин.

Сталин. Ну, хорошо, отдыхайте, устали, наверное?»[60].

Устал! Конев еле держался на ногах. Ведь в решающие моменты сражения он не раз выезжал на те направления, где назревали особенно острые ситуации. И вот теперь, даже как следует и не пережив радостной вести, он тотчас же уснул.

Наутро самолет доставил на фронт свежие газеты.

Там был приказ Верховного Главнокомандующего от 18 февраля, посвященный победному сражению. В нем, в частности, говорилось: «…За отличные боевые действия объявляю благодарность всем войскам 2-го Украинского фронта, участвовавшим в боях под Корсунью, а также лично генералу армии Коневу, руководившему операцией по ликвидации окруженных немецких войск». Когда в войсках читались эти газеты, по радио уже передавали Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении командующему 2-м Украинским фронтом звания Маршала Советского Союза. Этим самым давалась высокая оценка действий воинов фронта, полководческого искусства его командующего, организаторских способностей возглавляемого им коллектива генералов и офицеров.

Вечером из Москвы прилетел самолет. В нем заместитель Верховного Главнокомандующего Маршал Советского Союза Г. К. Жуков прислал своему коллеге в подарок маршальские погоны. Их вручили Ивану Степановичу Коневу в деревне Моренцы — на родине Тараса Шевченко, — где разместился к тому времени фронтовой командный пункт. Именно сюда прибыли и корреспонденты ряда зарубежных газет. Момент этот весьма выразительно запечатлен в книге С. Дангулова «Кузнецкий мост»:

«Он (Конев. — Р.П.) стоял… чуть сощурив глаза, легко раскачиваясь, охватив кожу ремня большими руками, будто подбоченясь. Широконосый, чуть скуластый, с остро глядящими, улыбчивыми и хитроватыми глазами. Он пребывал в отличном состоянии духа и не хотел скрывать этого — в конце концов, трудных дней и раньше было предостаточно.

— Корсунь даст нам такую силу разбега, какую мы давно не имели, — произнес он и посмотрел в окно, казалось, он видел уже движение армий. — Именно разбега, а это в наступлении важно… — Он протянул руку корреспонденту английской «Тайме». Рука у него была жестковатой, ощутимо твердой, в руке была энергия действия… Да, он так и сказал: «Корсунь даст нам… силу разбега…» — и, надев кожанку, пошел через заснеженный двор к танку, что, казалось, стоял наготове, ожидая его»[61].

Действительно, прошло менее двадцати дней, и вновь войска фронта под командованием Маршала Советского Союза И. С. Конева устремились вперед. Цель — быстрый выход к государственной границе с Румынией. Началась Уманско-Ботошанская наступательная операция с задачей разгрома противостоящей группировки противника в составе 8-й полевой немецкой армии. Операция являлась составной частью стратегического наступления Красной Армии на Правобережной Украине. Ее успешное проведение способствовало также решению войсками соседнего 1-го Украинского фронта задач по разгрому 1-й танковой армии врага.

Директиву Ставки Верховного Главнокомандования на операцию привез Георгий Константинович Жуков. Встреча с ним состоялась на командном пункте 27-й армии в селе Джуренцы, на правом крыле фронта. Сюда же прибыл командующий войсками соседнего фронта генерал армии Н. Ф. Ватутин. Георгий Константинович ознакомил командующих войсками фронтов с общей стратегической обстановкой на советско-германском фронте, планами Ставки ВГК, замыслом наступления, после чего предложил Н. Ф. Ватутину и И. С. Коневу разработать и представить в Генеральный штаб свои соображения на предстоящие действия войск фронтов.

В тот же день штаб 2-го Украинского фронта приступил к планированию операции по разгрому 8-й и части сил 6-й армии немецких войск, насчитывавших в общей сложности двадцать дивизий, в том числе шесть танковых и моторизованных. Одновременно Конев с командующими армиями, начальниками родов войск, командирами корпусов и дивизий провел рекогносцировку на местности для определения наиболее целесообразного применения сил и средств в наступлении. В ходе проводимой рекогносцировки зрел замысел на фронтовую операцию.

Учитывая, что вражеская оборона в инженерном отношении была подготовлена слабо, а также невысокий моральный дух противника после его поражения под Корсунь-Шевченковским, командующий решил провести наступательную операцию в форме нанесения двух рассекающих ударов, сосредоточивая основные усилия на уманском направлении. Предполагалось, что здесь будут действовать три общевойсковые и три танковые армии, до 60 процентов стрелковых дивизий, до 70 процентов артиллерии, все танковые и механизированные корпуса. В этом столь решительном массировании сил и средств проявлялось искусство полководца маршала Конева, последовательно претворявшего в жизнь тактический принцип неравномерного распределения войск по фронту, принцип, обеспечивающий успех в наступлении с прорывом вражеской обороны в условиях относительного равенства сил и средств[62].

Оригинально был решен в операции вопрос огневого поражения противника. Немалая заслуга в этом принадлежала командующему артиллерией фронта генералу Николаю Сергеевичу Фомину и его штабу. Им было предложено для более надежного подавления противника в его главной оборонительной полосе в период артиллерийской подготовки привлечь на направление главного удара дополнительно артиллерию 40-й и 53-й армий, а также двух танковых армий. Кроме того, для стрельбы прямой наводкой предназначалось выделить до 23 процентов артиллерии, что, вне сомнения, способствовало тесному взаимодействию артиллерии с пехотой и танками с переходом их в атаку. А для того, чтобы противник не разгадал момент ее начала, по предложению Н. С. Фомина и по решению И. С. Конева в отличие от всех предшествующих операций исключалась пауза между атакой и артиллерийской подготовкой, поэтому в графике не предусматривалось традиционного завершающего залпа гвардейских минометов как сигнала перехода войск в наступление. Следует подчеркнуть также, что с учетом особенностей вражеской обороны значительная часть артиллерии (до 32 процентов) использовалась для подавления артиллерийских батарей противника.

В тяжелых условиях при подготовке операции работал тыл фронта под руководством генерала В. И. Вострухова, соратника Конева по Калининскому и Степному фронтам, в период битвы под Москвой командующего 22-й, а затем 31-й армиями. Совсем недавно завершилась Корсунь-Шевченковская операция. Чрезвычайно трудно было выполнить ряд срочных подготовительных работ, особенно связанных с оборудованием дорог и ремонтом автотранспорта. Непролазная грязь на дорогах тормозила перевозки и накопление запасов, подвоз всего необходимого войскам в ходе наступления. Дело осложнилось тем, что во всей полосе фронта не было ни одной шоссейной дороги. И все же тыл сумел обеспечить к началу операции потребность войск в основных материальных средствах и, главное, в боеприпасах. Большую помощь в решении сложных задач оказали тылу работники политуправления фронта во главе с генералом А. Н. Тевченковым.

Постоянное внимание Военный совет уделял политическому обеспечению операции. Войскам фронта предстояло преодолеть ряд рубежей обороны, созданных противником на реках Горный Тикич, Южный Буг и Днестр. Поэтому в период подготовки операции политические органы сосредоточили свои силы на оказании помощи командованию в подготовке личного состава к форсированию рек с ходу. Широко пропагандировался боевой опыт, приобретенный войсками в ходе предыдущих операций, особенно при форсировании Днепра. Политуправление фронта издало листовку-памятку для солдат о форсировании рек. В подразделениях проводились занятия на тему, как использовать подручные средства для переправы, о преимуществах форсирования рек без пауз, об особенностях боевых действий при захвате плацдармов.

5 марта в 7 часов 50 минут началась атака переднего края обороны противника. Ей предшествовала 56-минутная артиллерийская подготовка, оказавшаяся, как и предполагалось, весьма эффективной. В первый же день наступления вражеская оборона была прорвана. По решению маршала Конева в сражение вводятся 2-я и 5-я гвардейская танковые армии, передовые отряды которых с ходу форсировали Горный Тикич. Инженерные части, находившиеся в боевых порядках войск, быстро навели штурмовые мостики из подручных средств, а с захватом плацдармов построили деревянные низководные мосты, обеспечив тем самым переправу главных сил. За три дня операции глубина продвижения наступавших войск составила более пятидесяти километров. 9 марта «Правда» писала по этому поводу: «Какого высочайшего накала должен быть наступательный порыв, чтобы ежедневно в любую погоду, и днем и ночью, без отдыха идти с боями по грязи, преследовать врага, когда он бежит, ломать его оборону, когда он сопротивляется, и гнать его. Гнать прочь с нашей земли до Буга, за Буг, за Днестр. Для такого наступательного порыва одного вдохновения и энтузиазма мало. Надо силу иметь богатырскую!»

25 марта, спустя двадцать дней после начала прорыва обороны противника на уманском направлении, 40, 27 и 52-я армии передовыми отрядами вышли на Государственную границу Советского Союза — реку Прут. На 1009-й день войны пограничную реку форсировала ударная группировка фронта под командованием маршала Конева. Освобожденный участок государственной границы взял под охрану 24-й пограничный полк, подразделения которого приняли здесь бой 22 июня 1941 года.

К 5 апреля соединения фронта подошли к Кишиневу. Однако попытка с ходу освободить столицу Молдавской республики не удалась. Сказалось то, что армии прошли с боями от 300 до 400 километров, войска устали, тылы растянулись. Кроме того, противник, перегруппировав на это направление четыре пехотные и танковую дивизии, нанес ряд сильных контрударов, пытаясь отбросить советские части за Прут. В них участвовали 14, 23, 24-я немецкие танковые дивизии, дивизия СС «Мертвая голова» и моторизованная дивизия «Великая Германия». Исходя из создавшейся обстановки, с разрешения Ставки ВГК маршал Конев отдал приказ на переход к обороне[63].

В результате Уманско-Ботошанской операции была разгромлена 8-я армия, а также частично 1-я танковая армия противника, рассечен фронт группы армий «Юг». Десять вражеских дивизий потеряли от 50 до 75 процентов личного состава и почти все тяжелое вооружение. В ходе наступления с 5 марта по 17 апреля войска фронта продвинулись на 200–250 км, освободили значительную часть территории Правобережной Украины и Молдавии, вышли в северо-восточные районы Румынии.

Спустя месяц решением Государственного Комитета Обороны командующий войсками 1-го Украинского фронта маршал Жуков был отозван в распоряжение Ставки ВГК. В командование войсками этого фронта вступил Иван Степанович Конев.

«Что и говорить, — писал он впоследствии, — трудно было расставаться с моими ближайшими помощниками… с командующими армиями, командирами корпусов и дивизий, которых я хорошо знал и высоко ценил… Мы вместе прошли боевой путь от Белгорода до Румынии и хорошо сработались… Проведение ряда крупнейших операций сплотило нас в единый, дружный и организованный коллектив, способный выполнять любые боевые задачи… Вспоминая все пережитое и совершенное солдатами, командирами и политработниками фронта, я хочу поблагодарить их всех за их ратный труд, мужество и героизм»[64].

Всего сутки потребовались Ивану Степановичу, чтобы, проехав по опаленной войной молдавской и украинской земле, прибыть к месту нового назначения — в штаб 1-го Украинского фронта. Он располагался восточнее города Волочиск. Здесь его ждали боевые соратники. Среди встречавших было много знакомых. Член Военного совета К. В. Крайнюков, находившийся в действующей армии с августа 1941 года, — однополчанин Ивана Степановича по боям в Приуралье в 1919 году. С начальником штаба генералом армии В. Д. Соколовским Конев вместе воевал в годы Гражданской войны, служил в Белорусском и Московском военных округах в 30-е годы. Он близко знал Соколовского и на посту заместителя начальника Генерального штаба в канун войны, начальника штаба Западного фронта и Западного направления летом и осенью 1941 года. Многие годы службы в Красной Армии неоднократно сводили Ивана Степановича и с другими генералами — командующим артиллерией Н. Н. Семеновым, командующим бронетанковыми и механизированными войсками Н. А. Новиковым, начальником связи И. Т. Булычевым, начальником тыла фронта Н. П. Анисимовым.

В тот же день с обстановкой на юго-западном направлении и стоящими перед фронтом задачами нового командующего ознакомил заместитель Верховного Главнокомандующего Г. К. Жуков. Он отметил, в частности, что после завершения зимних и весенних наступательных операций войска 1-го Украинского фронта перешли к обороне в полосе более чем 400 км.

Ныне фронту предстоит подготовить и провести наступательную операцию с целью разгрома группы армий «Северная Украина», насчитывавшей до 40 дивизий. В нее входили 1-я немецкая танковая армия, главные силы 4-й немецкой танковой армии, 1-я венгерская армия.

Важностью стоящей перед фронтом задачи освобождения западных областей Украины и юго-восточной части Польши, а также наличием сильной группировки противника определялся и состав 1-го Украинского фронта: он включал 80 стрелковых и кавалерийских дивизий, 10 танковых и механизированных корпусов, насчитывая 1 млн. 110 тыс. личного состава, более 16 тыс. орудий и минометов, более 2 тыс. танков и САУ, 3250 боевых самолетов.

По своему обыкновению Иван Степанович Конев более детальное знакомство с обстановкой начал с выезда в соединения. Личные встречи с командующими и командирами, солдатами и сержантами, изучение характера обороны противника на местности, по его мнению, давали более полную картину, чем доклады командующих и донесения. Он побывал в армиях генералов В. Н. Гордова, Н. П. Пухова, П. А. Курочкина, А. А. Гречко, К. С. Москаленко, Е. П. Журавлева, а также в танковых объединениях.

Маршал Конев пришел к выводу, что фронт представляет собой мощный войсковой организм. Он способен решать крупные стратегические задачи в общем плане летней кампании 1944 года. Особенно радовали его люди — бойцы и командиры, беседы с ними убеждали командующего в их высоких боевых и моральных качествах. Присутствуя на командирских занятиях, на учениях, командно-штабных тренировках, Иван Степанович внимательно присматривался к стилю работы руководителей.

Со многими командующими армиями, командирами корпусов и дивизий судьба уже сталкивала Ивана Степановича в прошлом. Вместе с Гордовым, к примеру, он учился в Военной академии имени М. В. Фрунзе, воевал на Восточном фронте в годы Гражданской войны, на Западном фронте в 1941 году. А. А. Гречко был однополчанином Конева по службе в Белоруссии в 30-е годы — они командовали там дивизиями. Начальником штаба Калининского фронта в ноябре 1941 года был активный участник Гражданской войны Е. П. Журавлев. В разные годы сводила его служба с командирами соединений генералами А. И. Гастиловичем, А. И. Родимцевым, СВ. Соколовым, Д. П. Онуприенко, И. И. Анциферовым и многими другими.

Не первой была встреча маршала Конева и с командующими танковыми армиями — 1-й гвардейской танковой армией командовал М. Е. Катуков — умелый, инициативный организатор танкового боя с превосходящими силами противника. Командующим 3-й гвардейской танковой армией был товарищ Конева по учебе в академии П. С. Рыбалко. 4-ю танковую армию возглавлял генерал Д. Д. Лелюшенко.

Итогом знакомства нового командующего войсками фронта с подчиненными войсками стал сбор руководящего состава объединений и отдельных соединений. Он проводился на базе 38-й армии, находившейся в центре оперативного построения фронта. Начали сбор с обсуждения докладов командующих 13-й армией генерала Н. П. Пухова и 38-й армией генерала К. С. Москаленко об итогах проведенных операций. Затем заслушали выводы из оценки обстановки других командующих объединениями, а также командующих родами войск. В результате получился полезный разговор, позволивший четко определить первоочередные задачи, стоящие перед органами управления всех звеньев. Завершилась работа тем, что маршал Конев отдал указания по подготовке войск и штабов. Акцент был сделан на развитие творчества командиров в выборе способов и приемов разгрома противника, в определении наиболее целесообразного, с учетом конкретных условий обстановки, боевого порядка, в организации огневого поражения противника и управления войсками. «Управление боем, особенно при прорыве вражеской обороны, — подчеркнул он, — должно быть до предела централизованным и непрерывным, поэтому штабы должны находиться вблизи войск, ведущих бой»[65].

В начале июня И. С. Конев был вызван в Москву. Состоялся его телефонный разговор с Верховным Главнокомандующим. Коневу было предложено разработать план предстоящей фронтовой наступательной операции с целью разгрома противника в Прикарпатье и освобождения Западной Украины.

Исходя из оценки обстановки, учитывая сильный состав противостоящей фронту группировки противника, а также местность, позволявшую немецкому командованию организовать эшелонированную траншейную оборону, маршал Конев решил прорвать ее на двух участках, удаленных друг от друга на семьдесят километров, сосредоточивая основные усилия на львовском направлении. Тем самым достигалось не только рассечение группировки противника, но и окружение части его сил в районах Бродов и Львова. Успех прорыва, по мнению командующего, обеспечивался сосредоточением до 90 процентов танков и самоходно-артиллерийских установок, свыше 77 процентов артиллерии и 100 процентов авиации на участках, составлявших всего 6 процентов полосы, занимаемой фронтом, а развитие тактического прорыва в оперативный — вводом в сражение сразу трех танковых армий и конно-механизированной группы, т. е. максимальным использованием огневых, ударных и маневренных возможностей бронетанковых и механизированных войск. Чтобы скрыть замысел операции и перегруппировку соединений фронта, штаб по указанию командующего разработал план оперативной маскировки. Им предусматривалось имитировать сосредоточение двух танковых армий и танкового корпуса на левом крыле[66].

В середине июня И. С. Конев и К. В. Крайнюков были вызваны в Ставку ВГК для доклада плана предстоящих действий.

«Как нам представлялось, — подчеркивал Иван Степанович, — был это обстоятельно подготовленный и продуманный план. Однако он вызвал возражения со стороны Верховного Главнокомандующего, считавшего нанесение фронтом двух ударов нецелесообразным… Я же отстаивал нашу точку зрения, мотивируя тем, что один удар на львовском направлении даст противнику возможность широко маневрировать танковыми и моторизованными дивизиями, другими резервами, а также привлечь для действий по нашей ударной группировке всю свою авиацию. Кроме того, наступление одной ударной группировкой фронта на львовском направлении вынудит войска преодолевать целый ряд сильных оборонительных рубежей, проходящих по высотам, и штурмовать мощные опорные пункты. Это приведет не к прорыву, а прогрызанию обороны… к выталкиванию противника от рубежа к рубежу и не даст больших оперативных выгод… Мои доводы и проявленная настойчивость заставили Сталина в конце концов согласиться с нашим планом. Помню, как он сказал: «Уж очень вы упрямы. Хорошо, проводите свой план и выполняйте его на вашу ответственность»… Скажу откровенно, в данном случае не упрямство владело мною, а убежденность в своей правоте. Мне был вверен фронт, насчитывающий более миллиона человеческих жизней, и я отвечал не только за выполнение плана предстоящей операции, но и за жизнь людей, которых пошлю в бой. Я ставил вопрос открыто и прямо и не мог, не имел права утаивать свои мысли, приспосабливаться к мнению Верховного… Кстати, Сталин понимал людей, которые твердо и открыто отстаивали свое мнение в принципиальных вопросах»[67].

Вечером 12 июля на рава-русском направлении проводилась разведка боем. Она установила, что противник начал отвод войск в глубину, оставив на переднем крае боевое охранение. В связи с этим командующий войсками фронта принял решение немедленно перейти в наступление передовыми батальонами дивизий, находившихся на направлении главного удара 3-й гвардейской и 13-й армий. Вскоре они преодолели главную полосу обороны, продвинувшись на 8-12 км. На львовском направлении прорыв проходил в более напряженной обстановке. 14 июля после полуторачасовой артиллерийской подготовки и массированных ударов авиации перешли в наступление главные силы 60-й и 38-й армий. Но к исходу дня они продвинулись лишь на 3–8 км, непрерывно отражая удары введенных противником в сражение оперативных резервов в составе двух танковых дивизий. Противнику удалось организовать сильное огневое сопротивление на заранее подготовленной и оборудованной второй полосе обороны.

Ночь на 15 июля ушла на уточнение задач, подтягивание артиллерии и планирование ее огня. Усиленные батальоны стрелковых дивизий первого эшелона провели разведку боем с задачей вскрыть систему обороны, состав и группировку вражеских войск. Артиллерия провела пристрелку целей. Возлагая большие надежды на авиацию, маршал Конев вызвал на наблюдательный пункт фронта командующего 2-й воздушной армией С. А. Красовского. Иван Степанович знал генерала еще по совместной службе на Северном Кавказе в 1940 году, где Красовский командовал военно-воздушными силами округа. В дальнейшем их жизненные пути разошлись. Теперь они вновь вместе решали общие боевые задачи.

Удар, нанесенный авиацией утром следующего дня, дал ощутимые результаты. Немецкие танковые дивизии понесли значительные потери, управление вражескими войсками дезорганизовалось. Контрудар противника, таким образом, был отбит. За три дня упорных боев соединения 60-й армии при поддержке передовых бригад 3-й гвардейской танковой армии прорвали вражескую оборону на глубину до 18 км, образовав так называемый колтовский коридор шириной 4–6 км. В него маршал Конев направил 3-ю гвардейскую танковую армию.

Однако опасность повторного вражеского контрудара оставалась. Поэтому из фронтового резерва решением командующего на усиление 38-й и 60-й армий направлялось по одной истребительно-противотанковой бригаде.

16 июля в сражение вступила 3-я гвардейская танковая армия. Вечером генерал Рыбалко донес Коневу, что ее корпуса двинулись на соединение с конно-механизированной группой генерала Баранова. Противник, почувствовав угрозу окружения бродской группировки, с утра 17 июля начал контратаковать, рассчитывая ликвидировать образовавшийся прорыв и перехватить коммуникации 3-й гвардейской танковой армии. В этой напряженной обстановке командующий войсками фронта принял необычное и весьма рискованное решение — ввести в сражение через узкую горловину прорыва еще одну, 4-ю танковую армию. Ее командующему генералу Лелюшенко было приказано, не ввязываясь во фронтальные бои за Львов, обойти его с юга и отрезать пути выхода противника на юго-запад и запад[68]. Ввод армии обеспечивался действиями двух штурмовых, двух бомбардировочных и двух истребительных авиационных корпусов. Расширение прорыва возлагалось на 106-й стрелковый и 4-й гвардейский танковый корпуса. Здесь же развертывался 31-й танковый корпус. Привлекаемые силы и средства стали непреодолимой преградой на пути контратакующего противника.

Своевременные меры, предпринятые по удержанию колтовского коридора, сыграли в последующем решающую роль в отражении попыток противника деблокировать свои войска, окруженные под Бродами. «Три глубоких клина, вбитых войсками Конева в оборону противника на львовском направлении, слились в один и образовали прорыв до 200 километров по фронту и до 50 километров в глубину», — писала 19 июля «Красная звезда».

22 июля бродская группировка врага прекратила свое существование. В плен попали 17 тысяч солдат и офицеров во главе с командиром 13-го армейского корпуса генералом пехоты Артуром Гауффе. Эту замечательную победу войск фронта на первом этапе Львовско-Сандомирской операции трудно переоценить. Восемь вражеских дивизий были исключены из списка группы армий «Северная Украина». Создались условия для более быстрого развертывания наступления на Львов. На это и рассчитывал Конев. Весь богатый боевой опыт, полководческое искусство командующего сейчас были подчинены решению новых боевых задач.

Войска шли на Львов. Как бы ни цеплялись немцы за этот мощный узел обороны, им не устоять перед натиском соединений и частей, направленных сюда волей командующего фронтом.

— Львов! — многозначительно сказал Конев, обращаясь к генералу Соколовскому и задержав карандаш у точки на карте с переплетением многочисленных железных и шоссейных дорог. А затем его взгляд лег на широкую извилистую линию на территории Польши. Красные стрелы, нанесенные на карту, указывали путь движения войск 1-го Украинского фронта к Висле. Это конечная цель. А пока, чтобы отрезать пути отхода противника, командующий войсками фронта принял решение повернуть 1-ю гвардейскую танковую армию на юго-запад, к реке Сан. Командующим двумя другими танковыми армиями были отданы директивы следующего содержания: «Обстановка для стремительных действий сложилась благоприятная. В районе Львова резервов у противника нет… Командарму 3-й танковой не позднее утра 20 июля обходным маневром с севера и северо-запада… Командарму 4-й танковой ударом в обход Львова с юга овладеть Львовом…»[69].

Противник, однако, упредил действия танкистов. Он перегруппировал под Львов из района Станислава три дивизии, и попытка освободить город с ходу не удалась. В течение последующих четырех дней на подступах к Львову шли ожесточенные бои. Ими руководил маршал Конев, находясь на наблюдательном пункте 60-й армии. По его приказу танковые армии совершали глубокий охват города с севера и юга, с востока наносили удар стрелковые соединения 60-й армии.

Вспоминая о событиях тех дней, член Военного совета фронта К. В. Крайнюков подчеркивал:

«И в первые, и в последующие дни наступления я встречал Ивана Степановича чаще всего в войсках, озабоченного, погруженного в раздумье, но всегда бодрого. Меня поражало его глубокое знание обстановки, особенно противника… В ходе наступления, изобиловавшего многими осложнениями и неожиданностями, командующий фронтом не раз обсуждал сложившуюся обстановку с Военным советом фронта. Мы обменивались мнениями и после принятия решения командующим делали все для того, чтобы в срок и полностью его выполнить…»[70].

Много войн повидал Львов с тех давних времен, когда основал его князь Даниил Галицкий как передовой форпост на юго-западной окраине Древней Руси. Но такого сражения, как летом 1944 года, он не помнил. Воины 60-й армии проявили в этих боях героизм, носивший массовый характер.

Бессмертный подвиг совершил экипаж танка «Гвардия», которым командовал гвардии лейтенант А. Н. Додонов. Ему было приказано пробиться в тыл противника. Дорогу экипажу должен был показывать старшина Марченко, который до войны работал во Львове и хорошо знал город.

В ночь на 21 июля отважные танкисты приступили к выполнению задачи. Вместе с ними действовал десант автоматчиков, разместившихся на танке. По холмам и оврагам в темноте танк незаметно приблизился к городу. На рассвете автоматчики обнаружили впереди на дороге вражеские танки и пушки, охраняемые часовыми. Десантники, сняв часовых, автоматным огнем отсекли экипажи врага от их машин. Меткими выстрелами гвардейцы подожгли три танка. Удар был настолько внезапным, что противник не успел оказать сопротивления. Подоспевшие части танковой бригады уничтожили остальные вражеские танки.

Утром 27 июля Львов — областной центр Украины, важный узел дорог, крупный промышленный и культурный центр — был освобожден. На одной из площадей города советские солдаты увидели указатель-столб со стрелками. На них значилось: Краков — 341 километр, Варшава — 392 километра, Москва — 1408 километров, Берлин — 896 километров. Итак, путь протяженностью почти в полторы тысячи километров был пройден, намного меньше оставалось до столицы Германии.

В результате разгрома противника в районе Львова, а также освобождения Перемышля войска группы армий «Северная Украина» оказались расколотыми на две части: 4-я танковая армия откатывалась к Висле, 1-я немецкая танковая армия и 1-я венгерская армия отходили к Карпатам. Разрыв между ними достигал до ста километров. В него по решению маршала Конева устремились конно-механизированная группа генерала СВ. Соколова, соединения 13-й армии. Оценив сложившуюся обстановку, Ставка ВГК отдала указание: сосредоточив основные усилия фронта на сандомирском направлении, стремительно выйти к Висле и форсировать ее[71]. Для реализации этого замысла командующий войсками фронта перегруппировывал на северо-запад 1-ю и 3-ю гвардейские танковые армии. В последних числах июля их соединения совместно с 13-й армией приступили к форсированию одной из крупнейших в Европе водных преград.

Стремительное выдвижение войск правого крыла фронта к Висле, форсирование ее с ходу и захват плацдарма в районе Сандомира имели большое оперативное значение — противник лишился выгодного оборонительного рубежа, а советские войска получили возможность дальнейшего наступления в Польше. Это понимало и немецкое командование. В течение августа находившиеся на плацдарме соединения фронта отразили контрудары четырнадцати дивизий противника, в том числе семи танковых и моторизованных, подбив и уничтожив около трехсот танков и штурмовых орудий врага. Попытка генерала Йозефа Гарпе, командующего группой армий «Северная Украина», остановить продвижение советских войск перегруппировкой на это направление дополнительно трех дивизий и четырех бригад штурмовых орудий парировалась вводом в сражение по решению Конева 5-й гвардейской армии. Кроме того, он отдал указание о перегруппировке на сандомирский плацдарм четырех зенитно-артиллерийских дивизий, до десяти отдельных зенитно-артиллерийских полков, а также о перебазировании двух истребительных авиационных дивизий. В результате резко снизилась активность вражеской авиации.

Введенная в сражение 5-я гвардейская армия генерала А. С. Жадова в течение трех последующих суток разгромила контрударную группировку противника в составе трех танковых и двух пехотных дивизий, отбросила врага от переправ у Баранува и Коло в южном направлении, значительно расширив сандомирский плацдарм[72]. Тем временем соединения центра и левого крыла фронта вышли на рубеж Щецин, Кросно, обеспечив последующее наступление советских войск на Краков и в Карпаты.

29 августа Львовско-Сандомирская операция завершилась. Войска 1-го Украинского фронта освободили западные области Украины и юго-восточные районы Польши. Были возвращены имеющие большое экономическое значение Львовский и Дрогобычский промышленные районы с крупными административными центрами Львов, Дрогобыч и Борислав.

Подводя итоги Львовско-Сандомирской операции на конференции руководящего состава 1-го Украинского фронта в сентябре 1944 года, маршал Конев особо отметил, что в ней участвовали с обеих сторон около 1,8 миллиона человек, свыше 20 тысяч орудий и минометов, 3,1 тысячи танков и самоходных орудий, более 3,5 тысячи самолетов. За время боевых действий советские войска нанесли поражение главным силам группы армий «Северная Украина», в составе которой принимали участие свыше 56 дивизий, в том числе десять танковых и моторизованных и шесть пехотных бригад. Восемь ее дивизий были уничтожены, а тридцать две потеряли от 50 до 70 процентов личного состава. Важнейшим оперативно-стратегическим итогом операции стало сокрушение вражеской обороны на Висле, форсирование этой водной преграды на фронте 75 км и захват крупного плацдарма в районе Сандомира, с образованием которого были созданы предпосылки для нанесения ударов на силезском направлении. Существенная особенность операции заключалась и в том, что цель достигалась усилиями одного фронта.

Подвиг воинов 1-го Украинского фронта был высоко оценен советским правительством. За отличное выполнение задач, проявленное при этом мастерство, доблесть и мужество 325 соединений и частей были награждены боевыми орденами, 228 — получили почетные наименования, более 123 тысяч воинов отмечены орденами и медалями, а 160 — удостоены звания Героя Советского Союза. Среди них был и командующий войсками фронта Маршал Советского Союза И. С. Конев. Полковники И. И. Якубовский, B. C. Архипов, майор А. В. Ворожейкин были награждены второй медалью «Золотая Звезда», а прославленный летчик полковник А. И. Покрышкин получил эту высокую награду в третий раз.

В последний день августа Иван Степанович Конев получил письмо от Председателя Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинина. «За образцовое выполнение боевых заданий Верховного Главнокомандования на фронте борьбы с немецкими захватчиками, проявленные при этом отвагу и геройство, — писал он, — Президиум Верховного Совета СССР Указом от 29 июля 1944 года присвоил Вам звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

Успешное завершение Львовско-Сандомирской операции свидетельствовало о возросшем уровне военного искусства командующих и командиров штабов всех степеней. В операции нашли отражение многие черты стиля руководства маршала Конева: массирование сил и средств на избранных для главных ударов направлениях, решительность и целеустремленность в достижении поставленных задач, быстрая реакция на все изменения обстановки, многообразие форм ведения боевых действий с применением широкого маневра, особенно танковыми войсками.

В последних числах августа 1944 года Ставка ВГК дала указания войскам 1-го Украинского и 4-го Украинского фронтов о подготовке и проведении наступательной операции в Чехословакии, нанося главный удар на стыке этих фронтов в общем направлении на г. Прешов с целью прорыва обороны противника в Восточных Карпатах, преодоления перевалов и соединения со словацкими повстанцами. Войскам 2-го Украинского фронта ставилась задача овладеть Трансильванскими Альпами и этим оказать помощь войскам 4-го Украинского фронта в преодолении Карпат, овладении районом Ужгород, Чоп, Мукачево.

Ранним утром 1 сентября командующий войсками 1-го Украинского фронта принял группу офицеров словацкой армии во главе с начальником оперативного отдела штаба Восточно-Словацкого корпуса полковником В. Тальским, который сообщил о начавшемся восстании в Словакии, о плане присоединения к восставшим словацкой регулярной армии. Оценив создавшуюся обстановку и обменявшись мнением с командующим 4-м Украинским фронтом генералом И. Е. Петровым, маршал Конев направил Верховному Главнокомандующему донесение. В нем отмечалось, в частности, что «для соединения со словацкими частями и партизанским движением Словакии, если будет ваше решение, целесообразно было бы провести совместную операцию левым флангом 1-го Украинского фронта и правым флангом 4-го Украинского фронта… 1-й Украинский фронт может привлечь для этого четыре стрелковые дивизии 38-й армии и 1-й гвардейский корпус. Направление удара — Кросно, Дукля, Тылява. На этом же направлении желательно привлечь и 1-й чехословацкий корпус. Операцию можно начать через семь дней»[73].

Ставка ВГК, рассмотрев предложения Военного совета фронта, одобрила их и утвердила отработанный к 3 сентября штабом план наступательной операции. Ее целью определялся выход на словацкую границу и соединение с повстанцами. Основная роль во фронтовой операции отводилась 38-й армии генерала К. С. Москаленко. Членом Военного совета армии был генерал А. А. Епишев, штаб армии возглавлял генерал В. Ф. Воробьев.

Обстановка в связи с восстанием в Словакии требовала подготовить операцию в короткие сроки. В то же время армия нуждалась в отдыхе и пополнении — позади были полтора месяца напряженных боев. Была и еще одна сложность — советским войскам предстояло наступать через Восточные Карпаты, представлявшие собой горную цепь высотой до 700 м, протянувшуюся с северо-запада на юго-восток. Противник подготовил к этому времени две полосы. Первая полоса состояла из двух позиций, включавших систему опорных пунктов, оборудованных на выгодных в тактическом отношении высотах и в населенных пунктах. Ее занимали три пехотные дивизии 1-й немецкой танковой армии. Широко использовались противником минно-взрывные заграждения, «сюрпризы» из мин и фаустпатронов.

Эти особенности наложили существенный отпечаток на работу Военного совета фронта, командующего и штаб 38-й армии. По решению маршала Конева на усиление армии передавались 25-й танковый и 1-й гвардейский кавалерийский корпуса, 1-й Чехословацкий армейский корпус, 17-я артиллерийская дивизия прорыва, несколько отдельных артиллерийских и две танковые бригады. Для поддержки армии выделялись истребительный и штурмовой авиационные корпуса. В каждой дивизии первого эшелона формировалось по два штурмовых батальона. Они усиливались танками непосредственной поддержки пехоты. Большое внимание было уделено организации огневого поражения доведением плотности орудий и минометов до 200 единиц на 1 км участка прорыва и выделением армии почти трех боекомплектов снарядов и мин. Характерно, что основная масса артиллерии сосредоточивалась в полковых и дивизионных артиллерийских группах, что должно было обеспечить самостоятельность действий частей и соединений, столь необходимую при наступлении в горно-лесистой местности.

Огромную по масштабам и содержанию деятельность в короткий период подготовки к операции развернули политсостав, партийные и комсомольские организации под руководством начальника политического управления фронта генерала С. С. Шатилова.

Операция началась 8 сентября. Ранним утром на НП армии выехали И. С. Конев, К. С. Москаленко и А. А. Епишев. Погода благоприятствовала действию авиации и артиллерии. Артиллерийская и авиационная подготовка началась в намеченное время и продолжалась 2 часа 5 минут. Прорыв обороны противника в первый день операции прошел успешно. Войска продвинулись на главном направлении на глубину до 14 км.

В центре наступления были прорваны обе полосы вражеской обороны. Это позволило оценивать результаты боевых действий как положительные и обещающие успех.

Однако никакой информации от группы полковника В. Тальского не поступало. Противник же оказывал упорное сопротивление. По решению Конева в сражение вводится 25-й танковый корпус, на направление главного удара перегруппировывается 1-й Чехословацкий армейский корпус.

Но именно в это время в штаб фронта пришло известие от одного из командиров партизанского отряда о трагедии Восточно-Словацкого корпуса. Когда немецкие войска обрушились на словацких повстанцев, его командир генерал Малар бросил подчиненные войска на произвол судьбы, чем не замедлило воспользоваться германское командование и разоружило словацкие дивизии.

Так противнику удалось устранить из замысла маршала Конева на Восточно-Карпатскую операцию одно из важных звеньев, от которого во многом зависел ее успех. Дело в том, что по согласованию руководителей словацкого восстания с командованием Восточно-Словацкого корпуса он должен был захватить важные горные перевалы и обеспечить проход через них советских войск. Сейчас же для вражеского командования создалась возможность перегруппировать в полосу 38-й армии дополнительные силы. Это были части 78-й пехотной дивизии, отдельный армейский штурмовой полк. На марше находились также 8-я танковая и 101-я горнострелковая дивизии. Завершала сосредоточение 357-я пехотная дивизия. Учитывая происшедшие изменения в обстановке, командующий войсками фронта передал из фронтового резерва 38-й армии 4-й гвардейский танковый корпус. Несмотря на это, противник за счет подходивших соединений уже достиг равенства в силах, а в танках и пулеметах превосходил советские войска более чем в два раза.

Развернулись тяжелые бои. Противник контратаками пытался восстановить утраченные позиции. Темпы наступления резко снизились. Тогда маршал Конев, который, как отмечает К. С. Москаленко, «большую часть времени находился в нашей армии и хорошо видел всю сложность обстановки»[74], принимает смелое решение — он переносит главный удар на левый фланг армии, где оборона противника, по оценке разведки, была слабее. Во исполнение этого решения в армию из резерва фронта включались 31-й танковый корпус, 14-я гвардейская и 359-я стрелковые дивизии, 37-я истребительно-противотанковая бригада. К 18 сентября на левом фланге армии была создана группировка в составе двух танковых и стрелкового корпусов. Она получила задачу прорваться через горный проход южнее Сенява, наступать во фланг и тыл дуклинской группировке врага. Днем раньше Конев и Москаленко выехали в район предстоящих действий, чтобы помочь командирам соединений организовать бой, согласовать их усилия с огнем артиллерии и ударами авиации.

В первый же день наступления на новом направлении оборона врага была прорвана. Танкисты по узкому горному проходу вышли в глубь немецкой обороны, вынудив противника начать отход с дуклинского рубежа. 20 сентября 4-й гвардейский танковый корпус подошел к Дукле. Одновременно перешел в наступление 1-й Чехословацкий армейский корпус, в составе которого вместе с чехами и словаками сражались пятьсот советских офицеров, сержантов и рядовых бойцов. В донесении Военному совету 1-го Украинского фронта начальник политуправления генерал-лейтенант С. С. Шатилов сообщал: «6 октября в 8 часов утра части генерала Свободы совместно с 67-м стрелковым корпусом Красной Армии овладели Дуклинским перевалом и, продвигаясь дальше на юг, заняли село Выжни Комарник…»[75].

Первый этап Восточно-Карпатской операции завершился. Освободив значительную часть Словакии и оттянув на себя около восемнадцати дивизий противника, советские войска оказали прямую помощь Словацкому национальному восстанию. Они нанесли поражение крупной вражеской группировке — многие дивизии армейской группы «Хейнрици» были разбиты, и их остатки сведены в боевые группы. Противник вынужден был ввести в сражение в полосе 38-й армии около 18 дивизий, в том числе те, которые могли быть использованы для подавления восстания. Советско-чехословацкие соединения овладели карпатскими перевалами, лишив немцев стратегического рубежа, прикрывавшего Чехословакию с востока.

В конце октября Иван Степанович Конев убыл на командный пункт фронта для подготовки Висло-Одерской операции. Ставка ВГК передала 38-ю армию в состав 4-го Украинского фронта. В связи с этим ее командующий генерал К. С. Москаленко отмечает: «…жаль было расставаться со ставшим родным 1-м Украинским фронтом… Маршал И. С. Конев — обладатель богатого опыта планирования и проведения крупных, глубоких фронтовых операций с участием огромных войсковых масс, оснащенных первоклассным вооружением и техникой, полководец большого размаха. У него было чему поучиться и в области практики, и по части теории»[76].

Завершался 1944 год — год, зримо приблизивший Победу русского народа в войне против немецких захватчиков. Год 1944-й стал для маршала Конева периодом его окончательного становления как полководца, военного организатора государственного масштаба. В сражениях на Правобережной Украине, в Львовско-Сандомирской и Восточно-Карпатской операциях ярко проявились лучшие его качества военачальника, обладающего знаниями основополагающих принципов военного искусства и умеющего их творчески применять в конкретных условиях ведения вооруженной борьбы.

Глава пятая

Победный год

В середине ноября 1944 года Иван Степанович Конев был вызван в столицу. Верховный Главнокомандующий в присутствии членов ГКО заслушал доклады командующих войсками 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов маршалов И. С. Конева и Г. К. Жукова. После этого Сталин сформулировал цель предстоящей Висло-Одерской операции — полное освобождение Польши от немецких оккупантов. Она достигалась разгромом группы армий «А» противника, насчитывавшей 560 тысяч человек личного состава, около 5 тысяч орудий и минометов, более 1200 танков и штурмовых орудий, более 600 самолетов и прикрывавшей жизненно важные центры Германии. Решение задачи обеспечивалось нанесением ударов войсками 1-го Белорусского фронта в направлении на Познань, а 1-го Украинского фронта — на Бреслау (Вроцлав). Замыслом стратегической операции предусматривался взлом обороны противника на широком фронте, рассечение его на части с одновременным развитием наступления в высоких темпах на оперативно-стратегическую глубину. Решению задач содействовали войска левого крыла 2-го Белорусского и правого крыла 4-го Украинского фронтов.

Немецкое командование придавало большое значение удержанию крупных промышленных районов Польши. Через Польшу проходил кратчайший путь к центру Германии, а Вислу немцы рассматривали как последний, наиболее выгодный естественный рубеж для организации обороны. Все это заставляло командование вермахта спешно проводить мероприятия по подготовке войск к отражению наступления Красной Армии в Польше.

По данным, известным маршалу Коневу, противник в полосе предстоящего наступления фронтов подготовил семь оборонительных рубежей, эшелонированных на глубину 300–500 км. Никогда еще в ходе Второй мировой войны немецкое командование не создавало столь глубокой, насыщенной инженерными сооружениями обороны. Для повышения ее устойчивости, особенно в противотанковом отношении, широко использовались реки Висла, Бзура, Одер, Нида, Пилица, Варта. В систему оборонительных рубежей включались подготовленные к длительной обороне многочисленные города, такие, как Варшава, Радом, Кельце, Краков, Лодзь, Познань, представлявшие мощные опорные пункты и узлы сопротивления.

Плотным насыщением фортификационными сооружениями отличался вислинский рубеж. Он был занят войсками на глубину до 30–70 км и имел густую сеть траншей, ходов сообщения, противотанковых рвов, проволочных и минных заграждений, блиндажей и огневых позиций. Особые надежды командование вермахта возлагало на Померанский вал и Мезеритцкий укрепленный район, подготовленные вдоль польско-германской границы. Достаточно сильным являлся рубеж обороны и по реке Одер, в систему которого входили модернизированные старинные крепости и узлы обороны Кюстрин, Франкфурт-на-Одере, Глогау (Глогувек), Бреслау (Вроцлав), Ратибор. Предполагалось, что в случае вынужденного оставления позиций на Висле отходившие войска и выдвигаемые резервы будут последовательно занимать следующие оборонительные рубежи. Такой метод ведения обороны должен был, по замыслу немецкого командования, обескровить советские войска и надолго затянуть войну.

Отмеченные особенности в обороне противника предопределили решение маршала Конева на применение сил и средств в операции: восьми общевойсковых, двух танковых и воздушной армий, четырех танковых и механизированных, кавалерийского корпусов, нескольких артиллерийских дивизий и корпусов прорыва. Главный удар наносился с сандомирского плацдарма в полосе сорок километров. Его замыслом предусматривалось также два вспомогательных удара. В главную группировку включались 13, 52 и 5-я гвардейская армии, 4-я и 3-я гвардейская танковые армии. Обеспечение правого ее фланга возлагалось на 3-ю гвардейскую и 6-ю армии, левого — на 60-ю армию. Во втором эшелоне находились 59-я и 21-я армии. Они предназначались для наращивания усилий на главном направлении и при освобождении Кракова. В резерве оставались 1-й гвардейский кавалерийский и 7-й гвардейский механизированный корпуса[77]. Большая первоначальная ширина прорыва, как обоснованно считал маршал Конев, позволяла сразу же привести в движение крупные силы.

Готовя наступательную операцию, командующий войсками фронта серьезное внимание уделял тщательной рекогносцировке местности. Бойцы и командиры с большим уважением относились к тому, что маршал Конев вместе с командармами, командирами корпусов и дивизий часто появлялся на переднем крае. В этом они видели залог успеха операции. «Мы, старшие военачальники, перед наступлением должны весь передний край сами ползком обползать, — учил Конев подчиненных командиров… — Нужно все своими глазами увидеть, взвесить, оценить объекты атаки… Иные говорят, такая черновая работа на местности — дело командиров низшего тактического звена. Чепуха, вредная чепуха!.. Визуальная разведка прекрасно сочетается с оперативным искусством»[78].

Другим весьма важным вопросом подготовки операции стала организация огневого поражения противника. Высокая ее эффективность, по глубокому убеждению маршала Конева, в первую очередь создавала условие для достижения цели при прорыве глубоко эшелонированной вражеской обороны. Поэтому после проведенных рекогносцировок Военный совет фронта обстоятельно рассмотрел план артиллерийского наступления. Было решено артиллерийскую подготовку спланировать продолжительностью сто семь минут. За сорок пять минут до ее окончания намечались действия взводов демонстрации атаки, а за пятнадцать минут следовал последний огневой налет. Существенной особенностью графика артиллерийской подготовки стало наличие семиминутного огневого налета, в котором весь огонь обрушивался на артиллерию, минометы и пункты управления противника. Поддержка атаки пехоты и танков предусматривалась двойным огневым валом на глубину до трех километров и сопровождением их последовательным сосредоточением огня на глубину главной полосы обороны. В последующем артиллерия, плотность которой на участках прорыва достигала 230–250 орудий и минометов на 1 километр, должна была обеспечить огнем наступавшие войска на всю глубину операции.

Важные задачи возлагались на авиацию. За два часа до начала наступления она должна была нанести удары по командным и наблюдательным пунктам, а также узлам связи противника с целью нарушения управления его войсками. После этого усилия авиации переключались на поддержку и прикрытие войск при прорыве ими тактической зоны вражеской обороны, обеспечение ввода в сражение танковых армий, сопровождение и поддержку войск при действиях в оперативной глубине. Все вопросы организации авиационного наступления тщательно отрабатывались командующим 2-й воздушной армией генералом С. А. Красовским и его штабом на командно-штабных учениях, штабных тренировках и учениях с боевым бомбометанием.

Исключительно важная задача решалась танковыми объединениями и соединениями фронта. На совещании руководящего состава 3-й гвардейской танковой армии Конев отмечал:

«Командующий армией генерал Рыбалко и начальник штаба генерал Бахметьев уже изложили вам план операции и предполагаемых действий. Вполне согласен с ними… Артиллерию, Павел Семенович, поставьте в голову колонны. Это вопрос принципиальный. Надо, чтобы танки были свободны в своих действиях, а не скованы, не втянуты в бой передовыми силами противника. Если артиллерия будет в голове, она скует действия противника, даст возможность своевременно развернуться нашим танкам, под прикрытием артиллерии они смогут выбрать уязвимый фланг и бить противника по частям. Кроме того, артиллерия, будучи ближе к голове, сможет лучше поддержать своим огнем атаку танков…».

«— Мы с вами стоим на пороге… Германии. Необходим еще один прыжок на пути к полной победе. Нам выпала большая честь одними из первых ворваться в пределы этой страны. Чем ближе к заветной цели, тем ожесточеннее будет борьба. Задача эта нам по плечу. Наш 1-й Украинский фронт располагает огромной ударной и огневой силой. Танковые армии… механизированные и танковые корпуса… нацелены на запад. Им предстоит вырваться вперед, с ходу захватить водные преграды Ниду, Пилицу, Вислу и Одер, овладеть оборонительными рубежами, крупными железнодорожными узлами Кельце, Радомско, Ченстохова, Краков, парализовать тылы врага, расстроить управление войсками…

— Не ввязывайтесь в мелкие стычки, обходите узлы сопротивления, не задерживайтесь в городах, выходите на оперативные просторы, не оглядывайтесь по сторонам… Танковые войска — это стальная стрела, которая должна успешно проникнуть в глубь Германии»[79].

Командующий войсками фронта, решив дезинформировать противника в отношении действительного сосредоточения войск и направления нанесения главного удара еще 21 декабря 1944 года, приказал «до начала активных действий… создать ложные сосредоточения танковой армии и танкового корпуса на левом крыле фронта, на участке 60-й армии… Силами армии оперативную маскировку провести в самые короткие сроки (не более 5–7 дней), для чего на 2–3 дня привлечь 4-й гвардейский танковый корпус с последующей рокировкой его в район действительного сосредоточения, а также оставлением макетов танков и артиллерии в районах временного расположения этого танкового корпуса. Оперативные маскировочные мероприятия должны отличаться исключительной правдоподобностью, для чего требуется привлечение на короткие сроки танковых соединений, используя попутное их движение. Демонстрация ложных сосредоточений должна быть комбинированной и непосредственно связанной с действительным сосредоточением»[80]. Эти указания маршала Конева легли в основу плана оперативной маскировки фронта, отработанного штабом совместно с командующими родами войск (специальных войск) и начальниками служб.

Прорыв глубоко эшелонированной вражеской обороны предполагал тщательную организацию инженерного обеспечения предстоящих действий. Первостепенная роль в решении этой задачи отводилась начальнику инженерных войск фронта генералу И. П. Галицкому. Строились колонные пути и дороги, оборудовались переправы через Вислу и исходные районы на плацдармах. Готовились подвижные отряды заграждения. Осуществлялись мероприятия по маскировке.

Командующий и штаб фронта много внимания уделяли разведке противника. С этой целью широко применялись ночные поиски, засады, организовывалось круглосуточное наблюдение и подслушивание. В результате на всем участке будущего прорыва для каждого командира батареи и командира роты впервые были изготовлены карты-бланковки с нанесенными на них инженерными сооружениями противника, системой огня и объектами атаки. Разведка в оперативной глубине осуществлялась авиацией и агентурой. Чтобы исключить проведение артиллерийской и авиационной подготовки по оставленным или слабо укрепленным позициям противника, было решено перед атакой главных сил осуществить разведку боем передовыми батальонами.

«Разведка боем — дело известное и не новое, — подчеркивал Иван Степанович. — Однако мы учитывали, что уже сложился известный шаблон, к которому противник привык и против которого нашел «противоядие». Шаблон заключался в том, что разведку боем проводили обычно за сутки до наступления… На этот раз мы решили поступить иначе… Нанести по неприятелю короткий сильный артиллерийский удар, сразу вслед за этим бросить в разведку боем передовые батальоны и, если обнаружится, что противник остался на месте, не оттянул свои войска, тут же обрушиться всей мощью артиллерии на неприятельские позиции»[81].

В итоге напряженной работы командования, военных советов и штабов, объединений, соединений и частей наступление было тщательно спланировано и подготовлено. «Создается полная уверенность, — докладывал маршал Конев в Ставку ВГК, — что боевые задачи войсками будут успешно решены»[82].

По плану Ставки ВГК переход фронтов в наступление был определен на 20 января. Учитывая, однако, сложное положение союзников на Западе, где немецкое командование проводило Арденнскую наступательную операцию с целью нанести поражение американо-английским войскам и изменить обстановку в Западной Европе, советское Верховное Главнокомандование по просьбе Уинстона Черчилля дало указание фронтам ускорить подготовку операции.

«…Пришло и 12 января 1945 года. С ночи я выехал на плацдарм, на наблюдательный пункт фронта, — вспоминал спустя годы командующий. — Помимо естественного желания видеть своими глазами начало наступления я приехал на наблюдательный пункт фронта и для того, чтобы на месте принять необходимые решения… Могла возникнуть ситуация, при которой мне, как командующему фронтом, пришлось бы принимать срочные решения, желательно с проверкой на местности, чтобы тут же… дать соответствующие указания»[83].

В 5 часов передовые батальоны стрелковых дивизий после 15-минутного огневого налета внезапно атаковали противника. Они уничтожили его боевое охранение и овладели первой, а в некоторых местах и второй траншеей. Встретив упорное сопротивление вражеских войск, батальоны закрепились. Свою задачу они выполнили: уточнили расположение основных опорных пунктов и артиллерийские позиции противника, что позволило внести коррективы в план артиллерийской подготовки. В 10 часов по вражеским войскам и укреплениям тысячи орудий и минометов открыли ураганный огонь, который продолжался около двух часов. Из-за ограниченной видимости авиацию использовать не удалось. Артиллерийская же подготовка атаки главных сил фронта отличалась высокой эффективностью. Противник понес огромные потери. Управление его войсками нарушилось. Захваченный в плен командир полка 304-й пехотной дивизии на допросе показал: «Я был поражен тем, как точно русские знали расположение штабов, командных и наблюдательных пунктов. Мой полк был полностью парализован»[84].

Перешедшие в наступление соединения ударной группировки фронта, поддержанные двойным огневым валом, к середине дня овладели двумя позициями главной полосы обороны. Однако в дальнейшем темп наступления замедлился. Противник оказывал отчаянное сопротивление. Чтобы быстрее завершить прорыв вражеской обороны, маршал Конев решил ввести в сражение 4-ю и 3-ю гвардейскую танковые армии, а также 25, 31 и 4-й гвардейский танковые корпуса. Танковые армии и корпуса, имевшие более двух тысяч танков и самоходно-артиллерийских установок, увеличили силу удара. Сломив сопротивление врага, войска фронта прорвали его оборону на 35-километровом участке и к исходу дня продвинулись в глубину до двадцати километров. По мере улучшения погоды вступала в сражение 2-я воздушная армия. В этот день она совершила почти пятьсот самолетовылетов.

Командование вермахта, стремясь не допустить продвижения советских войск, предприняло контрудар силами 24-го танкового корпуса из района севернее Хмельника. Маршал Конев возложил задачу его отражения на 4-ю танковую и 13-ю армии. С утра 13 января развернулось ожесточенное встречное сражение. В напряженных боях соединения двух армий, действуя согласованно и решительно, нанесли поражение танковым дивизиям противника, отбросив их к исходу дня в район Кельце. Утром следующего дня главные силы ударной группировки при активной поддержке фронтовой авиации развернули преследование противника.

Глубокий прорыв советских войск на направлении действий соединений 1-го Украинского фронта и начавшееся 14 января наступление войск 1-го Белорусского фронта поставили немецкие войска, оборонявшиеся вдоль Вислы, перед угрозой окружения. Командующий 4-й танковой армией генерал Ф. Грезер отдал приказ об отводе 42-го армейского корпуса, усилив сопротивление в районе Кельце с целью прикрытия его отхода. Разгадав замысел противника, маршал Конев приказал генералу Д. Д. Лелюшенко, совершив марш, обойти Кельце с юго-запада. Крупный промышленный и административный центр Польши был освобожден, противник разбит и обращен в бегство. Особенно отличились в этих боях 62-я гвардейская танковая бригада под командованием полковника С. А. Денисова, сформированная в 1943 году из добровольцев Пермской области, и 200-я легкая артиллерийская бригада, которой командовал со дня ее формирования и до конца войны полковник И. Н. Козубенко. Командирам обеих бригад здесь же, на поле боя, командующий войсками фронта И. С. Конев вручил награды — ордена Красного Знамени.

Вместе с 4-й танковой армией 13-я армия, совершив за два дня наступления сорокакилометровый бросок, к исходу 17 января форсировала Пилицу — заранее подготовленный рубеж, где противник пытался остановить наступление советских войск. Используя успешные действия 3-й гвардейской танковой армии, 52-я и 5-я гвардейская армии освободили Радомско и Ченстохову. Быстрое продвижение наступавших войск зачастую не оставляло немцам времени разрушать города, заводы и фабрики — в Ченстохове продолжали работать электростанции и водопровод. Сохранился благодаря своевременно принятым мерам саперами фронта и знаменитый Ясногурский монастырь. Польское население в целом приветливо относилось к своим освободителям. В Ченстохове встреча даже переросла в митинг, на котором присутствовало до 20 тысяч жителей[85].

3-я гвардейская и 6-я армии, преследуя 42-й армейский корпус противника, 18 января соединились с войсками 1-го Белорусского фронта. Учитывая возможность выхода противника из островецкого выступа на реку Пилица, маршал Конев приказал командующему 4-й танковой армией одним корпусом отрезать врагу пути отхода. К 4 часам приказ был выполнен. Разгромив штаб вражеского корпуса, советские танкисты пленили многих его офицеров, в том числе начальника штаба, а польские партизаны во взаимодействии с советскими войсками взяли в плен командира корпуса генерала пехоты Германа Рекнагеля. Полному разгрому подверглась также 10-я немецкая моторизованная дивизия.

Ожесточенные бои шли и на краковском направлении. Командование вермахта предпринимало все меры для организации обороны Кракова, прикрывавшего пути в Силезский промышленный район. 59-я и 60-я армии, отражая контратаки противника, к исходу 17 января вышли на дальние подступы к городу. Еще 15 января южнее Ясло перешли в наступление войска 4-го Украинского фронта. Противник оказал упорное сопротивление, но соединения 38-й армии под командованием генерала К. С. Москаленко прорвали его оборону и начали охватывать правый фланг 17-й армии. Под ударами двух фронтов, опасаясь окружения, противник вынужден был отойти.

За первые шесть дней наступления войска 1-го Украинского фронта разгромили основные силы 4-й немецкой танковой армии и во взаимодействии с 4-м Украинским фронтом нанесли серьезное поражение 17-й армии врага. На направлении главного удара ближайшая задача была выполнена на четыре-пять дней раньше намеченного срока.

18 января войска ударной группировки 1-го Украинского фронта продолжали стремительное преследование противника. Маршал Конев потребовал от них помешать врагу закрепиться на польско-германской границе, форсировать реку Одер северо-западнее Бреслау. К исходу следующего дня 3-я гвардейская танковая, 5-я гвардейская и 52-я армии передовыми частями пересекли границу. Тем временем командование вермахта перегруппировало сюда часть свежих сил. Из Карпат прибыли две дивизии, а из Германии — одна пехотная. С западного фронта двигались две пехотные дивизии.

Германское командование стремилось во что бы то ни стало удержать Силезию — мощную военно-промышленную базу. Здесь было сосредоточено до двенадцати пехотных и танковых дивизий. На подступах к Силезскому промышленному району разгорелись напряженные бои, в результате чего продвижение армий левого крыла 1-го Украинского фронта резко замедлилось. В создавшейся обстановке командующий фронтом решил ударом 3-й гвардейской танковой армии в тыл силезской группировки сломить ее сопротивление. В ночь на 21 января армия была повернута на юг в направлении на Оппельн (Ополе), чтобы во взаимодействии с 5-й гвардейской армией уничтожить противника между Одером и Ченстоховой, обеспечить выход советских войск на левый берег Одера. Нанеся стремительный удар вдоль его правого берега, 3-я гвардейская танковая армия 23 января овладела Оппельном. Появление советских танков в глубоком тылу ошеломило противника, и он начал поспешно отходить. 5-я гвардейская армия вышла на Одер южнее Бреслау. К реке выдвинулась и 52-я армия. На следующий день передовые отряды 4-й танковой армии тоже вырвались к Одеру и приступили к его форсированию севернее Бреслау. Тем временем соединения 59-й и 60-й армий подходили к Кракову. С наблюдательного пункта командующего 59-й армией генерала И. Т. Коровникова маршалу Коневу открывался вид на этот древний, красивейший город Польши. Оценив вместе с командующим армией обстановку, он принял решение направить 4-й гвардейский танковый корпус в обход Кракова с запада. В сочетании с действиями 60-й армии, выходившей в это время к юго-восточным и южным окраинам города, этот маневр грозил вражескому гарнизону окружением.

«Для нас было самым важным добиться стремительности действий войск, — отмечал на разборе проведенной операции Конев. — Мы хотели освободить Краков, не допустив разрушения его зданий и улиц. Поэтому командование фронта отказалось от ударов артиллерии и авиации по городу, но укрепленные подступы к городу, на которые опиралась вражеская оборона, в то утро подверглись сильному артиллерийскому огню».

Угроза окружения, созданная стремительными действиями 4-го гвардейского танкового корпуса, надежное огневое поражение вражеской обороны парализовали решимость противника удерживать город. Он начал отход по единственной дороге на юг, в горы. Здесь его встретили огнем танкисты генерала П. П. Полубоярова. Летом 1942 года он руководил бронетанковыми и механизированными войсками Калининского фронта, а с августа того же года возглавлял 17-й танковый корпус, в январе 1943 года ставший гвардейским. Корпус участвовал в контрнаступлении под Сталинградом, в битве под Курском, в Житомирско-Бердичевской, Проскуровско-Черновицкой, Львовско-Сандомирской и Карпатско-Дуклинской операциях. Пришел день, когда танкисты — герои Сталинграда вступали в древнюю столицу Польши.

Освобождение Кракова открыло путь в Верхнюю Силезию. Продолжая наступление, 59-я и 60-я армии охватили Силезский промышленный район с юга, 21-я армия совместно с 1-м гвардейским кавалерийским корпусом обходила его с севера. 27 января над силезской группировкой противника нависла успешно перегруппировавшаяся 3-я гвардейская танковая армия.

Конев выехал в тот же день на командный пункт генерала Рыбалко. Сейчас создавалась реальная возможность завершить окружение врага и уничтожить его в очередном котле. Но указание Ставки было ясным — взять Силезский промышленный район, не допустив его разрушения, т. е. придется выпустить немецкие войска из полуокружения и добить их в открытом поле. Нелегко было ему, профессиональному военному, отказаться от того, к чему стремится любой военачальник и командир, — окружить и уничтожить врага. Это было трудное психологическое состояние. Положение усугублялось тем, что 3-ю гвардейскую танковую армию необходимо было еще раз поворачивать на новое направление, изменяя ей боевую задачу. И Конев принял решение для сохранения Силезского промышленного района выпустить из него немецкую группировку. Тогда же командующему 3-й гвардейской танковой армией был отдан приказ изменить направление удара. Под сильным натиском советских войск с фронта немцы были вынуждены поспешно отходить. Преследуя противника, соединения фронта 28 января овладели центром Верхней Силезии городом Катовице, а затем в лесах уничтожили отошедшие вражеские войска. «Второй Рур», «кочегарка и кузница фатерланда», как его именовали в Германии, Силезский промышленный район был в руках русских воинов.

Выходом войск к Одеру, овладением оперативными плацдармами на этой крупнейшей водной преграде Европы севернее и южнее Бреслау 3 февраля завершилась Сандомирско-Силезская наступательная операция 1-го Украинского фронта — составная часть Висло-Одерской стратегической наступательной операции, ходе которой тридцать пять вражеских дивизий были уничтожены, а двадцать пять потеряли от 50 до 70 процентов своего состава. В плен были взяты 147 400 немецких солдат и офицеров, захвачено около 14 тысяч орудий и минометов, до 1400 танков и штурмовых орудий.

Противник вынужден был перегруппирован Польшу около 40 дивизий с Запада, из глубины Германии и с других участков советско-германского фронта. «В этом наступлении в Польше… русское командование особенно искусно использовало имеющиеся силы», — отмечал верховный главнокомандующий экспедиционными силами союзников в Европе Дуайт Эйзенхауэр[86]. Премьер-министр Великобритании в послании Сталину писал: «Мы восхищены вашими славными победами над общим врагом и мощными силами, которые Вы выставили против него. Примите нашу самую горячую благодарность и поздравление по случаю исторических подвигов»[87]. Особую признательность Красной Армии выражал польский народ. На митинге в освобожденном Катовице И. С. Конев говорил: «Мы, воины 1-го Украинского фронта, стали участниками исторических событий возрождения Польши».

В первых числах февраля, когда на правом крыле фронта шли ожесточенные бои по уничтожению окруженной двадцатитысячной группировки противника южнее Рюттцена, Военный совет 1-го Украинского фронта приступил к подготовке Нижне-Силезской наступательной операции. Ее цель — выход на рубеж реки Нейсе, чтобы занять выгодные исходные позиции для последующих ударов на берлинском, дрезденском и пражском направлениях. Командующий понимал, конечно, что войска фронта, ослабленные в предшествовавших боях, испытывали значительные трудности — коммуникации оказались растянутыми более чем на пятьсот километров. Однако обстановка настоятельно требовала продолжения активных боевых действий — нельзя было допустить, как отмечал И. С. Конев, выступая на Военном совете, чтобы отходящие войска 4-й танковой и 17-й полевой армий, а также армейской группы «Хейнрици», насчитывавшие в общей сложности более тридцати дивизий, создали подготовленную в инженерном отношении оборону.

По плану, представленному на утверждение в Ставку ВГК, предусматривалось на направлении главного удара сосредоточить максимум имевшихся сил и средств. Чтобы достичь в столь сложных условиях обстановки сильного первоначального удара, Иван Степанович решил иметь один оперативный эшелон. Все армии, за исключением 13-й, также строились в один эшелон. Одноэшелонный боевой порядок имело большинство стрелковых корпусов. Районы сосредоточения танковых армий назначались за стрелковыми соединениями, в полосах которых они готовились к совместному прорыву вражеской обороны. В последующем на танкистов возлагалась задача развития успеха в оперативной глубине. Наносимый удар севернее и южнее Бреслау преследовал цель окружить этот сильно укрепленный город, в последующем уничтожить его гарнизон.

После произведенной перегруппировки войск утром 8 февраля объединения правого крыла фронта начали операцию. Противник встретил наступавших организованным огнем. Борьба приняла напряженный характер. Соединения 3-й гвардейской армии по приказу Конева обходным маневром окружили город-крепость Глогау (Глогувек), численность гарнизона которого составляла около восемнадцати тысяч человек, Оставив часть сил для его блокады, армия развивала наступление в северо-западном направлении и вышла на правый берег реки Бобер (Бобжа). К этому времени соединения 52-й армии освободили Бунцлау, где в 1813 году скончался М. И. Кутузов, и где на обелиске в центре города была высечена надпись: «До сих мест довел князь Кутузов-Смоленский победоносные российские войска… Он спас отечество свое, он открыл путь к избавлению народов…»

Командующий войсками фронта маршал Конев отдал приказ:

«В ознаменование светлой памяти фельдмаршала Кутузова приказываю:

1. Коменданту города Бунцлау учредить почетный караул у памятника фельдмаршалу Кутузову.

2. Всем войсковым частям и отдельным военнослужащим при прохождении мимо памятника фельдмаршалу Кутузову отдавать воинские почести.

3. Приказ зачесть во всех ротах, батареях, эскадронах, эскадрильях, командах»[88].

Продолжая наступать на запад, советские войска оставляли у себя в тылу окруженные группировки противника. Это было новым явлением в советском военном искусстве. В беседе с корреспондентами газет «Правда» и «Красная звезда», встретившими Ивана Степановича на одной из переправ через Одер, маршал так объяснял причины избранной формы борьбы с врагом: «У противника сейчас появилась… новая тактика обороны. Он то ли уже из-за недостатка времени, то ли из-за нехватки сил отказался от строительства укрепленных районов. Даже здесь вот, на Одере, мы не дали ему возможности закончить сплошные, глубоко эшелонированные рубежи. Он теперь, как в средние века, вынужден делать ставку на укрепленные города. На города-крепости с двойными, внутренним и внешним, обводами, и гарнизоны этих городов получают задания ни в коем случае не сдаваться, держаться насмерть. Представляете себе, сколько сил, средств, войск потребовалось бы, чтобы, скажем, штурмовать такой город, как Бреслау?…Так вот на этот яд мы, кажется, нашли хорошее противоядие. Войска обходят эти города, выставив достаточные заслоны, и двигаются дальше. Так гарнизоны выводятся из активной борьбы… Немецкие генералы — люди опытные и хитрые. Атакуя внешнее кольцо, окружающее Бреслау, они делают вид, что хотят выручить его гарнизон. Не в этом, однако, их главная задача. Они хотят связать как можно больше наших войск осадой городов-крепостей, связать нам руки, вымотать нас, а главное — замедлить продвижение в глубь страны. Но мы нынче тоже хитрые. И не пугливого десятка. Мы их блокируем и продвигаемся на запад»[89].

К середине февраля обстановка в полосе наступления, однако, вновь осложнилась. Дело в том, что в связи с поворотом 6-й армии на юго-восток для наступления на Бреслау левый фланг ударной группировки фронта оказался слабо обеспеченным. К тому же нелетная погода сократила возможности использования авиации. Этим воспользовался противник, резко активизировав свои действия. Исходя из создавшихся условий, маршал Конев развернул на юг соединения 52-й армии. Сюда же перегруппировываются 5-я гвардейская армия и 1-й гвардейский кавалерийский корпус. Бросок с разворотом на 180 градусов с запада на восток совершает 3-я гвардейская танковая армия. Способность соединений генерала П. С. Рыбалко к стремительному маневру была известна Коневу по ряду предшествовавших операций, и он был полностью уверен, что за Павлом Семеновичем дело не станет. Действительно, внезапный удар сломил сопротивление немецких соединений. Сорокатысячный гарнизон Бреслау оказался окруженным. Решив эту важную задачу, танковая армия вновь развернулась на запад, начав наступление на герлицком направлении. На 6-ю же армию была возложена блокада и уничтожение окруженной группировки противника[90].

Так благодаря своевременно принятым мерам был достигнут крупный оперативный успех. Наступление в Нижней Силезии завершилось выходом войск к 28 февраля на реку Нейсе. Противник, отброшенный от Одера, лишился важных военно-промышленных районов, снабжавших вермахт боевой техникой, синтетическим горючим и боеприпасами.

16 февраля 1945 года маршал Конев докладывал Верховному Главнокомандующему:

«Первое. Войска фронта, перейдя в наступление, прорвали глубоко эшелонированную оборону немцев, окружили и уничтожили кельце-радомскую группировку противника, овладели Верхне-Силезским промышленным районом, форсировали р. Одер, окружили и блокировали г. Бреслау с его гарнизоном и полевыми войсками… За месяц наступления войска фронта (правое крыло и центр) прошли с напряженными боями до 550 км…

Второе. Учитываем, что:

а) левое крыло фронта сильно отстало, фронт растянулся на 520 км;

б) …войска оторвались от баз снабжения на сотни километров, подвоз боевых видов питания находится на пределе, войскам с большим напряжением подается голодная норма боеприпасов и горючего;

в) войска фронта понесли значительные потери в людях, танках и САУ… стрелковые дивизии в среднем имеют около 4600 человек, танковые войска имеют в строю танков 1289, в среднем и текущем ремонте 529, в капитальном ремонте 597;

г) распутица, лесисто-болотный характер местности стесняют маневр танковых войск;

д) аэродромы раскисли, авиация фронта используется в крайне ограниченных размерах;

е) противник непрерывно усиливается переброской резервов за счет других фронтов.

В связи с этим на ближайший период считаем возможным выполнение фронтом следующих задач:

1. Главной группировкой фронта… выйти на р. Нейсе, овладеть плацдармами на западном берегу и прочно закрепиться; армией Рыбалко овладеть районом Герлиц, подтянуть туда часть армии Жадова и тоже закрепиться.

2. Армиями левого крыла — Гусева, Коровникова, Курочкина, 4 и 31 тк, при содействии части сил армии Жадова, продолжать наступление с целью отбросить противника в Судетские горы…

3. Армией Глуздовского овладеть г. Бреслау.

4. Одновременно подвезти и накопить в войсках боеприпасы, горючее, отремонтировать боевую материальную часть, привести тыл в нормальное состояние…»[91].

Ставка ВГК утвердила план Военного совета фронта. По решению маршала Конева создавались две ударные группировки: оппельнская (северная) и ратиборская (южная). С севера соединения 21-й и 4-й танковой армий получили задачу нанести удар в общем направлении на Нейштадт, где и соединиться с южной группировкой, завершив тем самым окружение противника в оппельнском выступе. 34-й гвардейский корпус 5-й гвардейской армии и 4-й гвардейский танковый корпус должны были наступать в западном направлении. Маршал Конев предусматривал, что с юга соединения 59-й и 60-й армий, а также 7-го гвардейского механизированного корпуса нанесут удар с плацдарма севернее Ратибора навстречу войскам оппельнской группировки и соединятся с последней на третий день операции. 2-я воздушная армия, по замыслу командующего войсками фронта, должна была массированными ударами подавить оборону противника, воспретить подход его резервов, прикрыть наступавшие войска, особенно танковые, с воздуха и обеспечить непрерывную разведку вражеской обороны. В итоге, по решению Конева, в состав ударных группировок включались тридцать одна стрелковая дивизия, более пяти с половиной тысяч орудий и минометов, около тысячи танков и самоходно-артиллерийских установок. Воздушная армия насчитывала почти 1800 боевых самолетов.

Военный совет фронта имел в виду и определенные сложности предстоящего наступления. Численный состав многих стрелковых дивизий был невысок. Обеспеченность войск боеприпасами по отдельным видам артиллерийского вооружения составляла менее одного боекомплекта. В полосе предстоявших боевых действий оборонялась крупная вражеская группировка в составе до 15 дивизий, имевших около полутора тысяч орудий и минометов, ста танков и штурмовых орудий. Здесь же располагались основные оперативные резервы армейской группы «Хейнрици» и группы армий «Центр». Они насчитывали пять дивизий и до 60 отдельных батальонов. Эти силы представляли серьезную опасность при ведении войсками фронта боевых действий в оперативной глубине.

Планируя Верхне-Силезскую операцию, маршал Конев определил направление главного удара северной группировки по наиболее уязвимому месту противника — стыку 17-й армии и армейской группы «Хейнрици». Для достижения быстрого успеха при взломе вражеской обороны он решил сосредоточить в ударных группировках армий большую часть сил и средств; на участки прорыва, составлявшие менее 9 процентов полосы наступления, нацеливалось более половины стрелковых войск, 60 процентов артиллерии, 90 процентов танков и самоходно-артиллерийских установок. Такое распределение сил и средств позволяло на километр участка прорыва иметь в среднем одну стрелковую дивизию, почти 200 орудий и минометов, более 40 танков. На второстепенных же направлениях на дивизию приходилось в среднем до 45 км.

Наступление фронта началось утром 15 марта. Оно развивалось сравнительно медленно. Одной из причин этого явилось массированное применение противником относительно нового и эффективного противотанкового средства — фаустпатронов. Из-за начавшейся распутицы советские танки не могли свободно маневрировать, и вынуждены были продвигаться лишь по дорогам с твердым покрытием. Противник перегруппировал на этот участок фронта моторизованную и танковую дивизии, непрерывно контратакуя соединения фронта. В этих условиях маршал Конев отдал приказ на активизацию ночных действий и поставил задачу командующему воздушной армией с утра 17 марта нанести массированный авиационный удар. В результате к исходу третьего дня операции тактическая зона обороны противника была прорвана.

Днем 18 марта 10-й гвардейский танковый корпус 4-й танковой армии, которым командовал генерал Е. Е. Белов, в районе Нейштадта соединился с 7-м гвардейским механизированным корпусом под командованием генерала П. П. Корчагина. Тем самым был реализован замысел командующего войсками фронта на окружение четырех пехотных дивизий, части сил моторизованной дивизии, нескольких отдельных полков и батальонов врага. Вечером следующего дня, будучи на наблюдательном пункте командующего 21-й армией генерала Д. Н. Гусева, маршал Конев отдал приказ:

«…комбатам, командирам полков и дивизий 21-й армии. Окруженный противник пытается прорваться в направлении Штейнау… До ночи выходящие группы противника уничтожить или пленить. Всем сержантам и офицерам дерзко и смело атаковать врага…»[92]. В итоге 20 марта оппельнская группировка противника была ликвидирована: немцы потеряли убитыми около 30 тысяч человек, 15 тысяч солдат и офицеров сдались в плен. Чтобы ускорить продвижение войск, действовавших против ратиборской группировки, Иван Степанович перегруппировал на это направление часть сил 4-й танковой армии, к этому времени ставшей гвардейской. Ввод в сражение больших масс танков положительно сказался на темпах наступления соединений 60-й армии. Они овладели крупнейшим промышленным центром Верхней Силезии — Ратибором. Противник был отброшен в предгорья Судет. Угроза флангового удара по войскам 1-го Украинского фронта была предотвращена. Германия испытала и крупное экономическое потрясение. С потерей Верхней Силезии она, по заявлению министра вооружения Альберта Шпеера, лишилась четвертой части военного производства.

Силезские операции войск 1-го Украинского фронта стали примером проведения последовательных операций в сложной обстановке несколькими группировками одного фронта после кратковременных оперативных пауз. Фронтовое командование осуществляло крупные перегруппировки соединений и объединений на большие расстояния, а в ходе боевых действий — смелый маневр 5-й гвардейской, 6-й и 3-й гвардейской танковой армиями для окружения немецких войск в Бреслау, 4-й гвардейской танковой армией — для ликвидации войск противника в районе Ратибора.

1 апреля 1945 года командующие войсками 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов были вызваны в Ставку ВГК. На ее заседании присутствовали члены Государственного Комитета Обороны, начальник Генерального штаба и начальник Главного оперативного управления. Дав оценку сложившейся военно-политической обстановке на театрах войны, Верховный Главнокомандующий сделал вывод о необходимости начать в ближайшее время наступление на Берлин. Он потребовал от Г. К. Жукова и И. С. Конева подготовить планы действий войск на берлинском направлении и доложить о них Ставке ВГК.

«Работали мы в Генштабе, — рассказывал Конев, — работал каждый отдельно, но некоторые возникшие и требовавшие согласования вопросы обсуждали вместе с руководящими работниками Генштаба… 2 апреля утром мы явились в Ставку с готовыми для доклада планами. Начальник Генерального штаба А. И. Антонов доложил стратегический замысел Берлинской операции, в соответствии с которым задача разгрома берлинской группировки противника возлагалась на войска 1-го и 2-го Белорусских, 1-го Украинского фронтов во взаимодействии с Краснознаменным Балтийским флотом и авиацией Дальнего действия. После этого был рассмотрен план 1-го Белорусского фронта. Никаких существенных замечаний Сталин не высказал. Потом я доложил план операции 1-го Украинского фронта. По нему тоже не было особых замечаний. Окончательным сроком начала операции было установлено 16 апреля».

Как отмечал Г. К. Жуков, Верховный Главнокомандующий не согласился с одним — разграничительной линией между 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами, обозначенной на карте Генштаба. Он затушевал границу от Нейсе до Потсдама и прочертил линию только до Люббена, что 60 км юго-восточнее Берлина. Тут Сталин указал маршалу Коневу:

«В случае упорного сопротивления противника на восточных подступах к Берлину, что наверняка произойдет, и возможной задержки наступления 1-го Белорусского фронта 1-му Украинскому фронту быть готовым нанести удар танковыми армиями с юга на Берлин»[93].

На следующий день состоялось подписание директивы на операцию войск 1-го Украинского фронта.

«Ставка Верховного Главного Командования приказывает:

1. Подготовить и провести наступательную операцию с целью разгромить противника в районе Котбус и южнее Берлина. Не позднее 10–12 дня операции овладеть рубежом Беелитц — Виттенберг и далее по реке Эльба до Дрездена. В дальнейшем, после овладения Берлином, иметь в виду наступать на Лейпциг.

2. Главный удар силами пяти общевойсковых армий и двух танковых армий нанести из района Трибель в общем направлении на Шпремберг — Бельциг. На участок прорыва привлечь шесть артиллерийских дивизий прорыва, создав плотность не менее двухсот пятидесяти стволов на один километр.

3. Для обеспечения главной группировки фронта с юга силами 2-й армии Войска Польского и частью сил 52-й армии нанести вспомогательный удар из района Кольфурт в общем направлении Бауцен — Дрезден…»[94].

Оценивая полученные разведывательные данные и мысленно становясь в положение командующего группой армий «Центр» фельдмаршала Фердинанда Шернера, Иван Степанович приходит к выводу, что наиболее сильное сопротивление противник окажет на двух рубежах, проходящих по рекам Нейсе и Шпрее. Это подтверждалось и тем вниманием, которое уделяло немецкое командование их инженерному оборудованию. Мобилизовав местное население и иностранных рабочих, оно принимало все возможные меры к подготовке трех, а местами и четырех оборонительных полос на каждом из них. На важнейших направлениях устанавливались 75-мм пушки и переносные стальные огневые точки типа «Краб». Траншеи прикрывались проволочными и противотанковыми препятствиями. Густая сеть траншей, большое количество опорных пунктов и узлов сопротивления были серьезным препятствием для наступавших войск.

Вернувшись на фронт и обменявшись мнениями со своими ближайшими помощниками, маршал Конев на заседании Военного совета в присутствии командующих армиями и командиров отдельных корпусов довел замысел на фронтовую наступательную операцию, определив ее целью разгром группировки, сосредоточенной южнее Берлина. Главный удар наносился силами 3-й гвардейской, 13-й и 5-й гвардейской, 3-й и 4-й гвардейских танковых армий в направлении на Шпремберг. Для вспомогательного удара на Дрезден с задачей обеспечить действия ударной группировки с юга привлекались 2-я армия Войска Польского и часть сил 52-й армии. Второй эшелон составляли две армии — 28-я и 31-я, выдвигавшиеся из резерва Ставки ВГК. Подвижная группа фронта — две танковые армии — по решению Конева вводилась в сражение с задачей развития тактического успеха в оперативный и нанесения удара на Берлин с юга. Резерв фронта составлял 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала В. К. Баранова[95].

В те дни, когда уточнялись многие вопросы решения на операцию, маршала Конева часто видели в войсках. Он трижды вызывал командующих армиями — генералов В. Н. Гордова, Н. П. Пухова, А. С. Жадова, П. С. Рыбалко, Д. Д. Лелюшенко, К. А. Коротеева и с каждым из них выезжал на местность. С возвращением в штаб в план вносились коррективы на картах, разыгрывались варианты возможных действий противника и своих войск по этапам предстоящего наступления. Особое внимание уделялось достижению согласованности действий стрелковых войск с артиллерией, танками и авиацией, а также четкости уяснения задач инженерного обеспечения, последовательного форсирования двух водных преград.

С получением боевых задач приступили к подготовке предстоящих боевых действий войск командующие армиями. Штаб фронта, начальником которого вместо убывшего на 1-й Белорусский фронт генерала В. Д. Соколовского стал генерал И. Е. Петров, включился в конкретную организаторскую работу. И хотя Иван Ефимович только что вступил в новую для себя должность, его богатый боевой опыт позволил в короткие сроки успешно решить возложенные на него задачи.

«Иван Ефимович, — отмечал Конев, — был человеком с хорошей военной подготовкой и высокой общей культурой… Сработались мы довольно быстро. У меня было полное доверие к нему, так же как и у Петрова ко мне, я это чувствовал… Опираясь… на очень слаженный, хорошо организованный штабной коллектив, Петров не испытывал в своей работе каких-либо существенных затруднений»[96].

В центре внимания Военного совета и штаба фронта стал вопрос создания сильных ударных группировок. По решению командующего на участке, составлявшем 13 процентов полосы наступления, перегруппировалось около половины стрелковых дивизий, 75 процентов орудий и минометов, 73 процента танков и самоходно-артиллерийских установок. Массирование значительных сил и средств на направлениях главного удара давало возможность достичь существенного превосходства над противником, создавать глубокое оперативное построение войск, что обеспечивало наращивание сил в ходе операции и развитие ее в высоких темпах. Эту задачу нужно было решить в короткие сроки и скрытно от противника.

Не менее важной проблемой, находившейся в центре внимания командующего, являлся вопрос организации эффективного огневого поражения вражеской группировки. Под руководством штаба создавались группировки артиллерии: с 4 по 12 апреля с левого крыла фронта на правое на расстояние 350–400 км совершили марш 7 артиллерийских дивизий прорыва, 4 зенитные артиллерийские дивизии, гвардейская минометная дивизия, 15 отдельных бригад и полков РВГК. Это обеспечило сосредоточение на направлении главного удара до 270 орудий и минометов на километр.

По плану, утвержденному маршалом Коневым, общая продолжительность артиллерийской подготовки предусматривала 145 минут: в течение 40 минут артиллерия обеспечивала выход войск к реке, 60 минут — ее форсирование, 45 минут — атаку пехоты и танков за рекой. Учитывая закрытый характер местности, наличие лесных массивов, И. С. Конев, посоветовавшись с командующим артиллерией, отдал приказ значительную часть артиллерии РВГК, в том числе и 203-мм гаубицы, передать в дивизионные и полковые артиллерийские группы. Кроме того, до 20 процентов орудий выделялось для ведения огня прямой наводкой. Предусматривалось также, что с началом форсирования на восточный берег реки Нейсе выйдут танки и самоходно-артиллерийские установки, поддержат своим огнем действия стрелковых войск.

Весьма искусно планировались мероприятия, направленные на достижение внезапности и организованности атаки переднего края вражеской обороны. Предусматривалось, что 2-я воздушная армия перед форсированием установит дымовую завесу на всем фронте наступления. Подобная же задача возлагалась на артиллерию и Днестровскую речную флотилию. Инженерные войска для стремительного форсирования реки заготовили 2440 деревянных лодок, 750 погонных метров штурмовых мостиков и более ста метров элементов деревянных мостов под грузы от 16 до 60 тонн. За два дня до начала наступления все переправочные средства сосредоточились в ближайших к реке укрытиях. В каждом пункте переправы организовывалась комендантская служба.

С учетом конкретных условий организовывалось и изучение оружия и техники противника. Выпускались листовки, посвященные вопросам борьбы с фаустпатронами, а также использованию этого оружия, взятого в качестве трофеев. Издавались материалы о тактике ночного боя, ведении боевых действий в составе штурмовой группы в крупном городе.

Ранним утром 13 апреля командующий войсками фронта на Военном совете заслушал доклады командующих армиями и начальников родов войск о готовности к операции. С подробной информацией выступил начальник тыла фронта генерал-лейтенант Н. П. Анисимов. Присутствующие на совещании военачальники выразили полную уверенность в успехе предстоящего сражения.

В ночь перед наступлением маршал Конев по своему обыкновению выехал на наблюдательный пункт командующего 13-й армией генерала Н. П. Пухова. Это был небольшой, расположенный на опушке соснового леса, хорошо оборудованный блиндаж и рядом щель, оснащенные приборами наблюдения. Прямо перед ним — крутой обрыв к реке, за обрывом — Нейсе и берег противника, обозреваемый на довольно большое расстояние. Здесь командующий войсками фронта через начальника разведки еще раз уточнил данные о противнике, проверил готовность войск, заслушав по ВЧ доклады командармов, командиров корпусов, начальников родов войск и служб.

Мощная артиллерийская подготовка и мастерски поставленная летчиками и моряками флотилии дымовая завеса создали для противника большие затруднения в управлении войсками, расстроили его систему огня, резко ослабили устойчивость вражеской обороны. В шесть часов пятьдесят пять минут 16 апреля под прикрытием дымов передовые батальоны дивизий первого эшелона начали форсирование Нейсе. Часть артиллерии перетаскивалась через реку на канатах. Основная же ее группировка вела интенсивный огонь по опорным пунктам врага. Продуманное инженерное обеспечение действий войск способствовало тому, что в течение первого часа на плацдармы переправились главные силы соединений. Через четыре-пять часов по наведенным мостам вперед устремились танки. В итоге, несмотря на яростные контратаки противника, прорыв первой оборонительной полосы как на главном, так и на дрезденском направлениях, по оценке Конева, прошел успешно. В сражение вступили передовые бригады танковых армий.

Утром следующего дня войска фронта прорвали вторую оборонительную полосу и устремились к третьей полосе, к реке Шпрее.

Впервые, вероятно, за все время Великой Отечественной войны войскам под командованием маршала Конева пришлось без какой-либо оперативной паузы форсировать крупную водную преграду и вслед за этим прорывать глубоко эшелонированную оборону противника с хорошо развитой системой огня, инженерных сооружений, укреплений и минных полей, затем прорывать вторую полосу обороны и, наконец, третью — опять-таки с форсированием реки. Это требовало искусных действий войск, твердости и гибкости управления ими.

Маршал Конев стремился к личному контакту с подчиненными, требовал этого и от командующих родами войск. Для достижения более согласованных действий с наземными войсками в воздушной армии были созданы три оперативные группы. Офицеры наведения авиации выделялись во все передовые отряды. В ходе боев активно велась партийно-политическая работа. Выпускались листовки-призывы, отличившимся воинам вручались письменные поздравления и благодарности, широко популяризировались героизм и воинское мастерство солдат, сержантов и офицеров, в том числе и в боевых листках, дивизионных и армейских газетах.

Успешное наступление войск фронта создало для противника угрозу глубокого обхода его берлинской группировки с юга. Понимая это, немецкое командование сосредоточивало основные усилия на удержании рубежа реки Шпрее. Сюда направлялись резервы группы армий «Центр» и отходящие соединения 4-й танковой армии. Однако попытка генерал-фельдмаршала Ф. Шернера изменить ход сражения не дала желаемого результата. Произошло это вследствие того, что по указанию Ставки ВГК уже в ночь на 18 апреля маршал Конев поставил задачу командующим 3-й и 4-й гвардейскими танковыми армиями генералам Рыбалко и Лелюшенко с ходу форсировать Шпрее и развивать наступление на Берлин с юга. «На главном направлении танковым кулаком смелее и решительнее пробиваться вперед, — подчеркивалось в директиве командующего войсками фронта. — Города и крупные населенные пункты обходить и не ввязываться в затяжные фронтальные бои»[97]. Тогда же было отдано указание командующему воздушной армией генералу С. А. Красовскому о сосредоточении большей части авиации на обеспечении действий танковых армий. Одновременно штаб фронта получил распоряжение о подготовке передового командного пункта и его развертывании в районе предполагаемой переправы 3-й гвардейской танковой армии. Отсюда маршалом Коневым в последующие дни осуществлялось управление войсками.

Танковые армии немедленно приступили к осуществлению маневра с целью окружения во взаимодействии с войсками 1-го Белорусского фронта основной вражеской группировки, оборонявшейся на берлинском направлении. 19 апреля соединения 3-й гвардейской танковой армии продвинулись в северо-западном направлении и перерезали коммуникации 9-й немецкой армии. Все попытки противника прорваться к переправам через Шпрее и выйти в тыл войск фронта отражались соединениями 3-й и 5-й гвардейских армий, надежно прикрывавших действия танкистов, которые на следующий день с боями прошли еще 45–60 км. «Мы шли вперед, — писал вскоре после войны П. С. Рыбалко в своих воспоминаниях «Удар с юга», — в то время как позади нас оставались еще недобитые немецкие дивизии. Но мы не боялись за наши коммуникации, так как знали, что фронтовым командованием принимаются все необходимые меры. Фланги и тыл в продолжение всей операции были надежно прикрыты». Этими словами генерал отдавал должное штабу фронта, его командующему, командующим общевойсковыми армиями.

К исходу 20 апреля группа армий «Центр» была отсечена от группы армий «Висла». Вражеские войска в районах Котбуса и Шпремберга оказались в полукольце. В этот день в дневнике верховного главнокомандования вермахта появляется запись: «Для высших командных инстанций начинается последний акт драматической гибели германских вооруженных сил… Все совершается в спешке. Уже слышно, как вдали из пушек ведут огонь русские танки…»[98]. Действительно, воины 3-й гвардейской танковой армии к этому времени подошли к Вюнсдорфу. Оставалось десять километров до Цоссена, где в подземных убежищах размещались штаб оперативного руководства вооруженных сил и генеральный штаб сухопутных войск Германии. Высшее военное руководство вермахта вынуждено было спешно перебраться в Потсдам.

Прошли еще одни сутки крупнейшей операции войны. Продолжая наступление в северо-западном направлении, танковые армии 1-го Украинского фронта вплотную подошли к внешнему обводу Берлинского оборонительного района. Учитывая предстоящий характер боевых действий в таком крупном городе, как Берлин, командующий войсками фронта решил усилить 3-ю гвардейскую танковую армию 10-м артиллерийским корпусом и 25-й артиллерийской дивизией прорыва, а также 23-й зенитной артиллерийской дивизией и 2-м истребительным авиационным корпусом. Кроме того, по решению Конева на автотранспорте в район боевых действий танкистов генерала П. С. Рыбалко перегруппировывались две стрелковые дивизии 28-й армии, введенной в сражение из второго эшелона фронта.

С утра 22 апреля 3-я гвардейская танковая армия, развернув все три корпуса в первом эшелоне, начала атаку вражеских укреплений. Соединения армии прорвали внешний оборонительный обвод Берлинского района и к исходу дня завязали бои в южной части столицы Германии. На северо-восточную ее окраину еще накануне ворвались войска 1-го Белорусского фронта. Действовавшая левее 4-я гвардейская танковая армия также успешно продвигалась вперед. В Трёйенбритцене танкисты вызволили из немецкого плена около 1600 солдат и офицеров — англичан, американцев, датчан и норвежцев, в том числе бывшего командующего норвежской армией генерала О. Рюге. Спустя несколько дней воины этой же армии освободили из концлагеря в пригороде Берлина бывшего премьер-министра Франции Эдуара Эррио. Специальным самолетом Э. Эррио был отправлен в Москву[99].

Используя успех танкистов, войска 13-й и 5-й гвардейской армий быстро продвигались в западном направлении. Стремясь затормозить наступление ударной группировки 1-го Украинского фронта на Берлин, командующий 17-й армией генерал Хассе предпринял контрудар из района Герлица по соединениям 52-й армии. Создав на этом направлении значительное превосходство в силах, противник пытался выйти в тыл ударной группировке фронта. Здесь развернулись ожесточенные бои. Немцам удалось вклиниться в расположение советских, а затем и польских войск на глубину до 20 км. Тогда на помощь 2-й армии Войска Польского и 52-й армии по приказу И. С. Конева были перегруппированы часть сил 5-й гвардейской армии и 4-й гвардейский танковый корпус, перенацелены удары до четырех авиационных корпусов. В результате врагу был нанесен большой урон. К исходу 24 апреля его продвижение было приостановлено.

Активные и высокоманевренные действия войск фронта одновременно на нескольких направлениях создавали большие трудности в их управлении. Продолжались бои за Котбус на севере. В центре войска наступали на Берлин и выходили к Эльбе. Часть сил фронта юго-восточнее Берлина вела бои с 200-тысячной группировкой 9-й армии под командованием генерала пехоты Буссе, пытавшейся выйти на соединение с 12-й армией генерала Вальтера Венка. На левом крыле фронта шла борьба за Дрезден. В глубоком тылу все еще оказывала сопротивление группировка противника, окруженная в Бреслау.

Конев установил порядок, в соответствии с которым к исходу очередных суток каждый командующий армией докладывал обстановку ему лично. Тогда же намечался план последующих действий. Затем штаб фронта дублировал устные указания в соответствующих распоряжениях по телеграфу, по радио, а если эти средства почему-либо отказывали, то самолетами или офицерами связи, отправляемыми на машинах. Неоценимую помощь командующему в управлении войсками оказывали члены Военного совета К. В. Крайнюков и Н. Т. Кальченко, начальник штаба И. Е. Петров, начальник политического управления Ф. В. Яшечкин, командующие родами войск, начальники специальных войск. С командующим постоянно находились начальник оперативного управления генерал В. И. Костылев и начальник разведывательного отдела генерал И. Т. Ленчик. Генерал Костылев, как отмечал И. С. Конев, очень настойчивый в выполнении приказов и всегда превосходно знающий обстановку, кроме того, неоднократно направлялся командующим на дрезденское направление для координации усилий действовавших там войск. Огромную организаторскую работу на протяжении всей операции осуществляли офицеры управления тыла во главе с генералом Н. П. Анисимовым.

Особого ожесточения бои достигли 23 и 24 апреля. Немецкое командование в эти дни предприняло наступление снятой с западного фронта 12-й армией, в штаб которой Гитлер направил фельдмаршала Вильгельма Кейтеля. Однако, хотя темпы продвижения советских войск несколько снизились, немцам не удалось остановить их. Намерение противника предотвратить окружение и расчленение берлинской группировки было сорвано своевременным наращиванием усилий и нанесением массированного авиационного удара. Войска двух фронтов, соединившись юго-восточнее Берлина, отсекли от города главные силы 9-й и часть сил 4-й танковой армий противника. На следующий день завершилось окружение собственно берлинской группировки войск.

26 апреля соединения 3-й гвардейской танковой армии прорвались к центру города. По приказу Конева в оперативное подчинение генерала П. С. Рыбалко передается еще одна стрелковая дивизия 28-й армии. Ее частями усиливались создаваемые в танковых соединениях штурмовые отряды. 4-я гвардейская танковая армия совместно с 47-й армией 1-го Белорусского фронта приступила к ликвидации 20-тысячной группировки противника на острове Ванзее. В последующие два дня 3-я гвардейская танковая армия развернула наступление на район Тиргартена. 6-й гвардейский механизированный корпус 4-й гвардейской танковой армии под командованием полковника С. Ф. Пушкарева к этому времени овладел Потсдамом и нацелился на Бранденбург.

Как и в предшествовавших операциях, советские воины в сражении за Берлин проявляли массовый героизм. Командующий 28-й армией генерал А. А. Лучинский при очередном докладе сообщил И. С. Коневу о подвиге командира орудия 53-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка сержанта К. И. Малинина. Отбивая яростные атаки противника, его расчет уничтожил до 40 солдат врага. Тринадцатую по счету атаку в течение получаса Малинин отбивал один. Уничтожив до десятка немцев, он сам получил тяжелое ранение. Подоспевшие товарищи спасли его, доставив в госпиталь. Вскоре Иван Степанович посетил раненого воина и от души поздравил его с присвоением звания Героя Советского Союза.

Еще 25 апреля, в 13 часов 30 минут, как доложил Коневу командующий 5-й гвардейской армией генерал А. С. Жадов, на Эльбе, в районе Стрела, северо-западнее Ризы, воины 173-го гвардейского стрелкового полка 58-й гвардейской стрелковой дивизии во главе с командиром роты гвардии старшим лейтенантом Г. С. Голобородько встретились с разведгруппой 69-й пехотной дивизии 1-й американской армии. В 23 часа представители советской дивизии прибыли в штаб 69-й дивизии союзников, который находился в 40 км западнее Эльбы[100].

На следующий день произошла встреча советских войск с американскими в районе Презитца. Это событие было отмечено в приказе Верховного Главнокомандующего: «Войска 1-го Украинского фронта и союзные нам англо-американские войска ударом с востока и запада рассекли фронт немецких войск и 25 апреля в 12 часов 30 минут соединились в центре Германии, в районе города Торгау. Тем самым немецкие войска, находящиеся в Северной Германии, отрезаны от немецких войск в южных районах Германии…». Вечером Москва в ознаменование одержанной победы и в честь такого исторического события от имени Родины салютовала войскам 1-го Украинского фронта и союзным нам англо-американским войскам двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трехсот двадцати четырех орудий. Спустя сутки в соприкосновение с английскими войсками вошли соединения 2-го Белорусского фронта под командованием маршала К. К. Рокоссовского.

28 апреля на командном пункте 1-го Украинского фронта неподалеку от Торгау маршал Конев встретился с командующим 12-й армейской группой американских войск генералом Омаром Бредли.

1 мая И. С. Конев получил директиву Ставки ВГК. Войскам фронта, который он возглавлял, предписывалось, завершив ликвидацию окруженной вражеской группировки южнее Берлина и передав занимаемую полосу войскам 1-го Белорусского фронта, во взаимодействии со 2-м и 4-м Украинскими фронтами приступить к разгрому девятисоттысячной группировки немецких войск в Чехословакии. Оценив обстановку, командующий определил замысел операции. Его сущность заключалась в том, что «армиям правого крыла фронта перейти в наступление по обоим берегам реки Эльба в общем направлении на Прагу, разгромить дрезденско-герлицкую группировку противника и на шестой день операции овладеть столицей Чехословакии»[101]. Главный удар маршал Конев решил нанести силами 13, 3 и 5-й гвардейских, 3-й и 4-й гвардейских танковых армий, двух танковых и кавалерийского корпусов при поддержке авиации фронта из района Ризы вдоль Эльбы и Влтавы на Прагу. Второй удар с целью рассечь оборону противника по его решению наносили соединения 28-й и 52-й армий, из района северо-западнее Гёрлица в направлении на Циттау, Прагу. Для нанесения третьего удара в обход Дрездена с юго-востока привлекалась 2-я армия Войска Польского с 1-м польским танковым корпусом.

Военный совет 1-го Украинского фронта издал директиву, в которой разъяснялось, что Красная Армия вступила на территорию Чехословакии, чтобы ликвидировать последние очаги сопротивления немцев и помочь полностью освободить страну от оккупантов. Военный совет требовал не допускать вмешательства во внутренние дела Чехословацкой Республики, нетактичного отношения к установившимся в стране национальным, бытовым или религиозным традициям, обрядам. Одновременно директива обращала внимание всего личного состава на необходимость повышения бдительности и ведения беспощадной борьбы с германской агентурой в Чехословакии и коллаборационистами[102].

На следующий день, когда в Москве прозвучал салют трехсот двадцати орудий в честь победителей — воинов 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, завершивших к этому времени разгром гарнизона Берлина, в соответствии с принятым командующим решением войска 1-го Украинского фронта приступили к перегруппировке на новое направление. Она осуществлялась скрытно от противника, только в ночное время. Вместе с танковыми и стрелковыми соединениями эту задачу решали 10-й артиллерийский корпус прорыва, три отдельные артиллерийские дивизии прорыва, целый ряд артиллерийских и минометных бригад (полков). Созданием сильных артиллерийских группировок планировалось обеспечить эффективное огневое поражение противника.

Планомерность подготовки наступательной операции была нарушена сообщением, полученным по радио, о начале 4 мая в Праге вооруженного восстания. В призывах к Красной Армии восставшие жители чехословацкой столицы просили о немедленной помощи в борьбе с немецкими оккупантами. Еще более обострилась обстановка, когда командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Шернер отдал войскам приказ: «Восстание в Праге должно быть подавлено всеми средствами»[103]. В Прагу устремились немецкие войска. Танковая дивизия СС «Дас Райх», мотодивизии «Викинг», «Валленштайн» двигались к городу с трех сторон. Вражеская авиация получила приказ бомбить Прагу.

В этих условиях с выходом главных сил немецкой группы армий «Центр» в район Праги город мог подвергнуться разрушению, а население — истреблению. Учитывая сложившуюся обстановку, маршал Конев решил ввести танковые армии в сражение одновременно с общевойсковыми соединениями, с тем, чтобы как можно быстрее пробить вражескую оборону на всю ее глубину. Такой способ применения танковых войск обеспечивал сокрушительный первоначальный удар и высокие темпы наступления.

«Меня, как командующего фронтом, в эти дни беспокоило не столько сопротивление мощной группировки противника, — отмечал впоследствии Иван Степанович, — и даже не прочность его укреплений, сколько сочетание всего этого с горным рельефом местности. Ведь операция была рассчитана на быстроту… Надо было всерьез подумать о том, как бы не застрять в горах»[104]. Пригодился опыт, полученный в Восточно-Карпатской операции осенью 1944 года. С учетом его в соединениях и частях создавались передовые и обходящие отряды. Их действия обеспечивались на всех направлениях через Рудные горы ударами авиации. На нее возлагалась задача поддержки вырвавшихся через перевалы на оперативный простор танков.

4 мая в штаб фронта на совещание были вызваны командующие армиями и члены военных советов. Указания командующего были лаконичны. Первое — боевые действия организовать с учетом главного фактора — времени. Второе — действовать стремительно и дерзко, учитывая, что штабы немецких войск, морально надломленные падением Берлина, уже не в состоянии оценивать и охватывать взглядом все происходящее с той точностью, с которой обычно они это делали. Третье — танковым армиям, не ввязываясь в бои за города, смело вырваться вперед, общевойсковым армиям в максимальной мере использовать весь наличный автотранспорт. От командиров и штабов требовалось осуществлять управление войсками в основном по радио, находясь ближе к подразделениям, ведущим бой.

6 мая, на сутки раньше намеченного срока, перешли в наступление войска главной ударной группировки фронта. Для преодоления Судетских гор соединения первого эшелона фронта были максимально насыщены инженерными средствами. Это позволило расчистить путь танковым войскам, действовавшим вместе с атакующими частями пехоты.

Несмотря на трудные условия горной местности, наступление развивалось в высоких темпах. Уже 8 мая войска фронта преодолели Рудные горы и вступили на территорию Чехословакии. В этот же день танкисты 5-го гвардейского механизированного корпуса в районе Яромержа разгромили штаб фельдмаршала Шернера. Управление немецкими войсками было нарушено. В ночь на 9 мая танковые армии, совершив стремительный 80-километровый марш, почти одновременно с частями 6-й гвардейской танковой армии 2-го Украинского фронта прорвались к Праге. При активной поддержке боевых дружин восставших они полностью очистили город от оккупантов. В течение 10 и 11 мая советские войска, добивая противника, вошли в соприкосновение с 3-й американской армией. В ходе Пражской операции было взято в плен около 860 тыс. немецких солдат и офицеров, захвачено 9500 орудий и минометов, 1800 танков и штурмовых орудий, 1100 самолетов.

Подписанный 8 мая 1945 года в Берлине Акт о безоговорочной капитуляции Германии положил конец Второй мировой войне. Заканчивался 1480-й день войны с Германией, войны, которая явилась великим уроком для человечества, тяжким испытанием для России. Это была священная народная война, говоря словами поэта Твардовского, «не ради славы, ради жизни на земле».

Глава шестая

Почерк полководца

Личность всегда играла значительную роль в историческом процессе, ускоряя или замедляя ход событий, облегчая или затрудняя решение стоящих задач. Данное положение в полной мере относится и к личности полководца, т. е. военачальника, владеющего искусством подготовки и осуществления операций оперативно-стратегического масштаба, умеющего творчески использовать опыт прошлого, быть оптимальным в выборе тех способов и форм ведения вооруженной борьбы, которые наилучшим образом соответствуют данным условиям и с наибольшим эффектом могут быть применены в конкретной обстановке военных действий.

Полководец — это творец, создатель военных планов, он же — организатор и руководитель. А руководство войсками — чрезвычайно сложный вид деятельности, в достижении целей которой большое значение имеет познание определенных принципов военного искусства, отражающих объективно действующие законы вооруженной борьбы. Воплощение же их в жизнь осуществляется через соответствующие приемы и методы практической деятельности, что выражает стиль руководства войсками.

Маршалу Советского Союза Ивану Степановичу Коневу довелось участвовать во многих боях Гражданской войны, руководить крупными операциями, вплоть до стратегических, в годы Великой Отечественной войны. В Смоленском сражении тяжелого 1941 года он — командующий армией. В битве за Москву И. С. Конев командует Западным и Калининским фронтами, в зимней кампании 1942/43 года — вновь Западным, а затем Северо-Западным фронтами. В контрнаступлении под Курском летом 1943 года возглавляемые им войска Степного фронта проводят во взаимодействии с Воронежским фронтом наступательную операцию по разгрому белгородско-харьковской группировки противника. Затем последовали стремительное наступление на Левобережной Украине, форсирование Днепра, окружение и разгром совместно с соседним 1-м Украинским фронтом немцев в районе Корсунь-Шевченковского. Преодоление с ходу Буга, Днестра, Прута и выход за советскую государственную границу. Львовско-Сандомирская операция и овладение сандомирским плацдармом, ставшим одним из трамплинов для удара по Германии. Наступление через южную Польшу. Окружение и разгром совместно с войсками 1-го Белорусского фронта берлинской группировки врага. Стремительный маневр войск 1-го Украинского фронта из-под Берлина на помощь восставшей Праге и освобождение столицы Чехословакии.

Полководческая деятельность маршала Конева развертывалась в ожесточенных сражениях с немецкими войсками на важнейших стратегических направлениях: в 1941–1942 годах — на смоленско-московском, в 1943–1945 годах — на юго-западном и западном. Здесь И. С. Конев руководил боевыми действиями ряда группировок советских войск. 1-й Украинский фронт, которым он бессменно командовал с мая 1944 года, был одним из самых крупных объединений в прошедшей войне. Примечательной особенностью руководимых маршалом Коневым в 1944–1945 годах фронтовых объединений было и то, что они обычно включали две-три танковые армии, до двенадцати танковых, механизированных и кавалерийских корпусов, воздушную армию. Все это требовало от полководца ясного понимания роли подвижных войск, гибкого использования их ударных и маневренных возможностей, организации тесного взаимодействия сухопутных войск с авиацией, в Берлинской операции — с военной флотилией, при наступлении на Украине — с партизанами.

Маршалу Коневу почти всегда противостоял сильный противник, которым руководили германские военачальники, имевшие большой опыт организации боевых действий, прошедшие школу прусского генерального штаба, опьяненные легкими победами в Польше и Франции, Норвегии и Дании, Греции и Югославии. В 1941 году это были генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок, мастер глубоких охватов, профессионально владевший искусством массирования сил и средств, генерал-полковник Герман Гот, сторонник решительных действий, стремительных танковых прорывов, генералы Адольф Штраус и Вальтер Модель, оба любимцы Гитлера, командующие творческого склада ума. В последние годы неоднократно «встречался» Иван Степанович с генерал-фельдмаршалом Эрихом фон Манштейном, с детства впитавшим в себя дух военщины, дерзким и осторожным, хитрым и неутомимым в поиске оптимальных решений на поле боя. В разведывательных сводках штаба Конева значились также имена генерал-фельдмаршала Фердинанда Шернера, генерал-полковника Лотара Рендулича, проявлявших склонность к осторожным, чаще всего внезапным и нешаблонным действиям.

Известно, что среди множества причин, условий и факторов, формирующих историческую личность, на первом месте по праву стоит талант. Талант военачальника — в свежести и новизне замыслов, в искусстве в данный момент принять целесообразное для конкретной обстановки решение, в умении раскрывать планы противника, в постоянной работе в качестве организатора и воспитателя. Личная храбрость и бесстрашие, уверенность в успехе дела — такие же грани полководческого таланта, как идейная убежденность. Изучение операций, проведенных в ходе Великой Отечественной войны под руководством Конева, знакомство с документами тех лет, с лентами телеграфных переговоров, анализ принимаемых им решений и отчетных карт того времени свидетельствуют о том, что Иван Степанович мастерски владел основополагающими принципами военного искусства, обладал даром творчества, новаторства, оригинального мышления. Ему, как и любому полководцу, был присущ собственный почерк, свой стиль руководства войсками.

Как полководец И. С. Конев был способен не только правильно понимать и оценивать сложную обстановку, но и проникать в психологию противника, предвидеть его действия в конкретных условиях боевой действительности. Так было летом 1943 года под Харьковом, когда расчет делался на то, что противник, находясь в полуокружении, сам покинет город. Так было зимой 1945 года при освобождении Силезского промышленного района. Именно учет возможных действий вражеского командования позволял командующему войсками 1-го Украинского фронта в январе — феврале 1945 года смело идти на риск, оставляя в тылу крупные гарнизоны противника и тем самым решать главную задачу — в высоких темпах осуществлять его преследование и уничтожение главных сил. В этой связи генерал армии И. Е. Петров, сам командовавший в годы войны и армией и фронтом, а потому имевший полное моральное право давать оценку полководческому искусству И. С. Конева, подчеркивал его особый дар видеть поле сражения.

«Есть шахматисты, — говорил он, — которые могут играть, не глядя на доску: вся доска, все расположение фигур у них в уме. Так и Конев может представить себе расстановку соединений, не глядя на карту, точно сказать, что против них стоит и на какой местности».

Убежденность в необходимости глубокой и всесторонней оценки противостоящего противника во всех мелочах и деталях, с учетом возможных его действий по лучшему для него варианту предопределяла стремление Ивана Степановича Конева в своей практической деятельности уделять особое внимание разведке всех видов. «Планируем операцию мы одни, — подчеркивал маршал, — а выполняем свои планы, если можно так выразиться, вместе с противником. Поэтому мы не должны никогда терять с ним связи. Только при этом условии можно своевременно принять контрмеры — таков закон войны, закон достижения победы».

Тщательная и всесторонняя подготовка операции, сражения, боя — необходимое условие достижения поставленных целей в вооруженной борьбе. «Дело это большое и сложное, — отмечал Конев. — В нем принимают самое активное участие командующие (командиры), штабы, начальники родов войск, специальных войск и служб, войска. Составная и очень важная часть этого процесса — организация разведки. Ее основная цель — вскрыть все мероприятия противника по организации предстоящих боевых действий. Горький опыт войны учит, — подчеркивал Конев, — что если командир не вникает по-настоящему в дела разведки, не ставит ей ясные задачи, то потом сам оказывается в трудном положении».

Естественно, что не только разведка должна привлекать внимание командующего и командира, штабов. Существо подготовки операции и боя заключается в принятии решения на применение имеющихся сил и средств, своевременной постановке боевых задач, планировании предстоящих действий, организации огневого поражения противника, взаимодействия и управления, боевого и материально-технического обеспечения, создании необходимой группировки сил и средств, проведении мероприятий по поддержанию высокого уровня боеспособности войск.

Знание противника, всесторонняя оценка возможностей имеющихся сил и средств, понимание главной цели вооруженной борьбы с врагом на данном этапе, учет всех факторов и условий обстановки позволяли И. С. Коневу успешно решать вопросы выбора способов разгрома противника. При этом характерно, в частности, его стремление к окружению вражеских группировок, их рассечению и уничтожению по частям.

Войсками фронтов, которые возглавлял И. С. Конев, самостоятельно или во взаимодействии с соседями окружались и уничтожались такие сильные по составу группировки противника, как корсунь-шевченковская (более 10 дивизий), бродская, оппельнская, а также гарнизоны врага в Рютцене (20 тысяч), Глогау (18 тысяч), Бреслау (40 тысяч). На заключительном этапе войны были разгромлены франкфуртско-губенская (более 400 тысяч) и пражская (около 900 тысяч) вражеские группировки.

Маршал Конев считал в тех условиях вооруженной борьбы окружение противника с последующим его разгромом высшей формой оперативного искусства. Вместе с тем в ряде случаев, исходя из конкретных условий обстановки, по его решению войсками наносились рассекающие удары на широком фронте, дававшие также значительный эффект. «Захват важного плацдарма у Кременчуга, юго-западнее Полтавы, стал возможен, — подчеркивал английский историк Лиддел Гарт, — благодаря решению Конева не сосредоточивать усилия на одном направлении, а форсировать реку в нескольких местах… Внезапность этого преднамеренного рассредоточения усилий возросла благодаря тому, что форсирование осуществлялось под прикрытием тумана»[105]. Аналогично решались задачи в Уманско-Ботошанской операции при прорыве вражеской обороны и форсировании рек Южный Буг, Днестр, Прут.

Имея богатый опыт руководства оперативными объединениями, Иван Степанович Конев умело применял его при разработке наиболее эффективных способов использования крупных масс войск в операциях. «Он очень тонко чувствовал обстановку, — отмечает генерал А. С. Жадов, — и на основе ее уяснения и всестороннего анализа безошибочно определял, какая армия и какую задачу сможет выполнить наилучшим образом, какие силы и средства необходимо иметь в первом эшелоне, что в данной операции целесообразнее выделить — второй эшелон или мощный резерв, как лучше использовать подвижные войска фронта… Принимая решение, какую армию и на каком участке оперативного построения фронта лучше поставить, Конев учитывал опыт командующих и их штабов… При подготовке операций Иван Степанович проявил большое умение выбирать время начала наступления»[106]. В результате войска под руководством Конева достигали успеха даже в условиях относительного равенства в силах и средствах, как это было в Кировоградской и Уманско-Ботошанской операциях.

В почерке маршала Конева как характерная черта просматривается его постоянное стремление массировать силы и средства на избранных направлениях ударов войск, уделяя первостепенное внимание организации огневого поражения врага привлечением большей части артиллерии, сосредоточением авиации, огня танков и самоходно-артиллерийских установок, а также их ударных возможностей там, где решался исход операции или отдельного ее этапа.

Степень массирования средств огневого поражения на участке прорыва маршал Конев доводил до 85–90 процентов. Организуя огневое поражение противника, он всегда стремился решить эту задачу творчески. В Львовско-Сандомирской и Берлинской операциях по решению командующего 1-м Украинским фронтом до 60 процентов имевшейся артиллерии, в том числе и крупных калибров, передавалось в дивизионные и полковые артиллерийские группы. Этим самым создавались наилучшие условия в достижении единства огня и удара наступавших войск с учетом конкретных условий обстановки — войска форсировали ряд водных преград, вели действия в лесных массивах и в населенных пунктах. При организации же сопровождения пехоты и танков в глубине вражеской обороны в Львовско-Сандомирской операции впервые в практике был применен массированный огонь по строго ограниченному количеству районов расположения наиболее важных целей[107], что обеспечило высокую степень поражения тех вражеских объектов, от уничтожения которых зависел успех наступления.

Конев всемерно добивался тесного сочетания огня и действий войск. «Подготовку наступления начать немедленно, — гласит подписанный им 2 августа 1941 года боевой приказ. — Тщательно организовать взаимодействие пехоты с артиллерией, минометами, пулеметами. Массировать огонь на важнейших направлениях… Обязываю настойчиво провести в жизнь требование: командир батареи находится с командиром стрелковой роты, командир дивизиона — с командиром батальона, командир артиллерийского полка — с командиром стрелкового полка»[108]. «Ваша главная задача, — отмечает маршал Конев, ставя задачу командующему 2-й воздушной армией при подготовке Висло-Одерской операции, — обеспечить ударами авиации действия танковых армий и стрелковых соединений».

Наряду с надежным огневым поражением противника маршал Конев уделял особое внимание осуществлению широкого маневра на поле боя.

«Что такое маневр? Каковы его сущность и значение в достижении победы? — ставил вопрос маршал Конев перед слушателями Военной академии Генерального штаба, выступая в 1953 году. — Мне представляется, что маневр является неотъемлемой и составной частью операции и боя. Это организованное передвижение войск в ходе боевых действий на новое направление, в новый район. Цель маневра — занять выгодное положение по отношению к противнику для нанесения решительного удара. Он может осуществляться также средствами огневого поражения для массированного воздействия по наиболее важным вражеским объектам. Маневр позволяет захватывать и удерживать инициативу, срывать замыслы противника. С его помощью в годы войны мы решали задачи наращивания усилий, переноса направлений главных ударов, борьбы с подходящими резервами, восстановления боеспособности войск. Следовательно, маневр — необходимое условие успешного ведения боевых действий. Учить руководству войсками, широко применяя маневр, — важнейшая задача командира».

В другом своем выступлении перед руководящим составом одного из соединений Группы советских войск в Германии маршал Конев подчеркивал, что сила маневра — в его умелой организации.

«Маневр наиболее эффективен, когда производится скрытно и неожиданно для противника. Чтобы выиграть время, маневр нужно готовить заранее, еще при организации боевых действий. Вспомните опыт Великой Отечественной войны. Белорусская, Силезская, Берлинская операции. Ставка ВГК, командующие войсками фронтов и армий, готовя наступательные операции, предусматривали своими планами характер маневра, привлекаемые к нему силы и средства, разыгрывали на картах и макетах местности различные варианты маневра в зависимости от возможных действий противника».

У маршала Конева удачно сочеталось умение правильно определять кризисные моменты обстановки с настойчивостью и несгибаемой волей в достижении поставленной цели. Именно это качество позволяло ему во многих операциях Великой Отечественной войны в сложной ситуации склонять чашу весов в свою пользу.

Так, приняв, вне сомнения, целесообразное решение на обход Львова, И. С. Конев предпринял все возможные меры для его реализации. «…Твердая рука и железная целеустремленность… маршала И. С. Конева, — вспоминал о событиях лета 1944 года генерал-полковник танковых войск B. C. Архипов, — который вопреки всяким сиюминутным соображениям и донесениям о том; что Львов все-таки можно взять, буквально вытащил нашу армию (3-ю гвардейскую танковую. — Р.П.) из-под города на оперативный простор и добился того, что первоначальный план был выполнен, фронт противника раздроблен, а остатки его войск отброшены к Висле и Карпатам»[109].

В августе 1944 года на заключительном этапе Львовско-Сандомирской операции неоднократно возникала, казалось бы, самая сложная обстановка, требующая немедленного ввода в сражение фронтового резерва — 5-й гвардейской армии. Однако Конев настойчиво отклонял все предложения и просьбы ввести эту армию в дело еще до подхода к Висле. И его непреклонность сыграла свою положительную роль. Иван Степанович Конев ввел в сражение 5-ю гвардейскую армию в самый критический момент борьбы за сандомирский плацдарм — когда советские войска, сосредоточенные за Вислой, подверглись контрудару крупной группировки 4-й танковой и 17-й армий противника в составе четырнадцати дивизий, в том числе шести танковых и моторизованной с применением новых тяжелых танков «королевский тигр». Это обеспечило успех, сандомирский плацдарм был сохранен.

Маршалу Коневу была присуща не только твердая воля, но и решительность. Он умел в необходимых случаях пойти на риск для достижения победы. В той же Львовско-Сандомирской операции 3-я и 4-я гвардейские танковые армии по его приказу были введены в сражение по узкому шестикилометровому коридору в тот момент, когда немецкое командование организовало контрудары на флангах, чтобы ликвидировать образовавшуюся брешь. Это был риск, правда, обоснованный продуманным решением вопроса обеспечения ввода танковых объединений. В итоге прорыв крупных масс танков в оперативную глубину обороны противника предопределил исход сражения. Советские войска взломали вражескую оборону.

Решительность маршала Конева, его стремление идти на риск всегда обеспечивались огромной организаторской работой. «Он был первоклассным организатором подготовки войск, — отмечал генерал А. С. Жадов. — Перед любой операцией находил все новые и новые формы обучения, максимально приближенные к предстоящим боевым действиям. Конев — большой мастер организации взаимодействия». Вершиной его творчества в этом вопросе, по мнению бывшего командующего 5-й гвардейской армией, стала опять-таки Львовско-Сандомирская операция, в ходе которой блестяще было осуществлено взаимодействие двух ударных группировок, удаленных друг от друга более чем на семьдесят километров.

…В 20-х числах июня 1944 года Конев, недавно назначенный командующим 1-м Украинским фронтом, был вызван в Москву. Встреча с Верховным состоялась 23 июня в Кремле. Здесь же, в кабинете Сталина, находились члены ГКО, Политбюро ВКП(б), представители Ставки и Генштаба.

Конев доложил замысел операции, указав на карте, как войска фронта двумя мощными ударами на львовском и рава-русском направлениях должны рассечь группу гитлеровских армий «Северная Украина», окружить и уничтожить врага в районе Броды.

— А почему два удара? — зажигая трубку, спросил Сталин. — Может быть, два удара и не стоит наносить? Пусть вместо двух ударов будет один мощный, сокрушительный!

И. С. Конев убедительно и обоснованно доказывал, что конкретная обстановка требует нанесения именно двух ударов. Он отметил, что один удар, пусть даже очень мощный, будет выталкивать противника, а не уничтожать его. В этом случае у немецко-фашистского командования окажется больше возможностей для маневра и парирования наших усилий.

— Прошу Вас, товарищ Сталин, — заявил Конев, — взять за основу оперативный план фронта и утвердить его. Фронт — крупное войсковое объединение. И мы в силах самостоятельно решать боевые задачи.

Верховный Главнокомандующий внимательно слушал доводы Конева, продолжавшего утверждать, что два концентрированных удара сулят больше оперативных выгод, нежели один. Потом вдруг остановился возле Ивана Степановича, пытливо посмотрел на него и с характерным акцентом бросил: — Вы очень упрямы! — После некоторой паузы, пряча усмешку в усы, добавил: — Что ж, может быть, это и неплохо. Когда человек так решительно отстаивает свое мнение, значит, он убежден в своей правоте…

План операции с сохранением двух ударов Ставкой ВГК был утвержден. Сталин заметил, что операция должна пройти безупречно, и принести желаемый результат.

— Нам нужен успех в этом районе, — сказал Сталин. — Непременно нужен…

Позднее маршал Конев заметил по этому поводу: «Скажу откровенно, не упрямство владело мною, а убежденность в своей правоте. Мне был вверен фронт, насчитывающий более миллиона человеческих жизней, и я отвечал не только за выполнение плана предстоящей операции, но и за жизнь людей, которых пошлю в бой. Я ставил вопрос открыто и прямо и не мог, не имел права утаивать свои мысли… Кстати, Сталин понимал людей, которые твердо и открыто отстаивали свое мнение в принципиальных вопросах…»

Подтверждением правоты маршала Конева стал блестящий результат Львовско-Сандомирской операции. 32 гитлеровские дивизии из группы «Северная Украина» были разгромлены, восемь — полностью уничтожены.

Подобным же образом решалась задача достижения согласованных по цели, месту и времени действий трех группировок войск фронта в Берлинской операции: наступавших непосредственно на столицу Германии, уничтожавшей окруженную франкфуртско-губенскую группировку противника и наносившей удар на Дрезден.

Решительность проводимых операций гарантировалась также искусством максимально использовать наметившийся успех, в том числе быстрым переносом усилий с одного направления на другое. Так было, в частности, при расширении плацдарма на Днепре зимой 1943 года. Начатое 20 ноября наступление на криворожском направлении не получило развития. На вспомогательном же, кировоградском, направлении обозначилось продвижение войск, что предопределило решение Конева перегруппировать 5-ю гвардейскую танковую армию, а также другие соединения ударной группировки фронта в направлении на Кировоград.

Перенос усилий на новое направление был осуществлен также в Восточно-Карпатской операции, в результате чего советские войска овладели Дуклинским перевалом. На заключительном этапе Львовско-Сандомирской операции для обеспечения устойчивости обороны на захваченном плацдарме на Висле по решению Конева сюда было перегруппировано 18 артиллерийских полков и 56 зенитных батарей.

Умело проводил маршал Конев маневр танковыми объединениями. По его решению в Корсунь-Шевченковской операции 5-я гвардейская танковая армия перегруппировывается с внешнего на внутренний фронт окружения, в Уманско-Ботошанской операции эта же армия — для отсечения одесской группировки противника. Вершиной полководческого искусства по праву можно считать высокоманевренные действия танковых объединений в Висло-Одерской, Нижне— и Верхне-Силезских операциях, а также стремительный бросок танковых армий к Праге.

Иван Степанович Конев всегда считал, что танковые рейды в оперативную глубину — самая эффективная форма наступления. «Казалось, — отмечал генерал Д. А. Драгунский, — он выжимал из танков и из нас, танкистов, все, на что способны. Его смелые перегруппировки и решительные маневры танковыми корпусами, целыми армиями в ходе сражений порой казались даже неожиданными не только для противника, но и для самих исполнителей. Стремительное движение танковых соединений… захват городов в глубоком тылу противника, овладение с ходу вражескими оборонительными рубежами, рейды по тылам неприятеля — все это было характерным для его руководства танковыми и механизированными войсками»[110]. Но рейд результативен только тогда, — не раз подчеркивал Конев, — когда проводится в тесном взаимодействии всех родов сухопутных войск и обязательно авиации, которая должна играть огромную роль и в подавлении вражеских опорных пунктов, и в уничтожении выдвигающихся резервов противника, и, наконец, в сопровождении действий танкистов. Без этого рейд может стать дорогостоящей авантюрой.

Определенным своеобразием отличался взгляд Конева и на ввод танковых армий в сражение. Он, как правило, стремился сделать это в пределах тактической зоны вражеской обороны. Так решен был вопрос в Криворожской, Кировоградской, Корсунь-Шевченковской, Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Берлинской операциях. В Пражской наступательной операции маршал Конев применил танковые армии даже в первом эшелоне фронта. При этом он исходил из учета позиционного характера обороны противника, придававшего первостепенное значение удержанию тактической зоны, где сосредоточивалось до 80 процентов его сил и средств, близость оперативных резервов противника, а также других обстоятельств.

«Наши танковые армии, — отмечал И. С. Конев, проводя в феврале 1946 года разбор Берлинской операции, — опровергли необоснованную осторожность по вопросу ввода их в сражение. Эта операция учит тому, что танковая армия должна вводиться в первый день операции, причем не бояться, что на ее пути речные преграды, ряд озерных дефиле, лесные массивы. Оказывается, что танковые соединения способны решать задачи и в таких сложных условиях… Видимо, товарищам, которые обобщают опыт действий танковых армий, надо крепко внести поправки в устав по их оперативному применению, поняв, что современные танковые армии имеют огромные возможности… Они способны облегчать прорыв вражеской обороны, самостоятельно решать задачи в отрыве от пехоты, уничтожать подходящие резервы, быстро захлестывать противника, наносить мощные фланговые удары и, как учит Берлинская операция, при известном обеспечении флангов рассекать неприятельский фронт».

Расчетная обоснованность замыслов большей части операций, осуществленных под непосредственным руководством маршала Конева, — одна из самых типичных черт его полководческого почерка. Ее суть выражается в том, что в основе замысла на предстоящие действия всегда лежали конкретные расчеты, а не только и не столько интуиция полководца, расчеты по соотношению сил и средств своих и противника, необходимого и имеющегося времени на проведение тех или иных мероприятий, маневра и перегруппировок войск, а также всесторонний учет различного рода факторов и условий обстановки, в том числе военно-политического и военно-экономического характера.

«Иван Степанович работает как хороший бухгалтер, — отмечал в беседе с корреспондентами военных газет И. Е. Петров. — Умело и точно все подсчитывает. Все как есть. И противника, и свои войска. И возможности транспорта и снабжения, учитывает даже характер своих командиров и командиров противника…».

Типичным для Конева было также стремление ввести противника в заблуждение относительно истинных намерений и планов предстоящих действий. Это также был своеобразный расчет имеющихся возможностей, расчет, позволявший создавать относительно благоприятные условия для наступавших войск. С этой целью по его решению умело применялись различные приемы маскировки и дезинформации вражеского командования.

Так, имитацией сосредоточения двух танковых армий и танкового корпуса в полосе 1-й гвардейской и 18-й армий при подготовке Львовско-Сандомирской операции создавалось впечатление у противника длительного пребывания 1-й гвардейской и 4-й танковых армий на Станиславском направлении, в то время как фактически эти армии перегруппировывались на львовское и рава-русское[111]. Создание ложной группировки войск на восточном берегу Вислы в январе 1945 года, откуда враг мог ожидать наступления на Краков, ввело противника в заблуждение о направлении нанесения главного удара фронта. Применение дымов при форсировании Днепра, на Правобережной Украине, в Львовско-Сандомирской и Берлинской операциях позволило скрыть от противника характер истинных действий войск.

Одной из форм введения противника в заблуждение является отход от шаблона в применении сил и средств. Ярким примером таких действий стало решение Конева на проведение разведки боем не за сутки до начала наступления, к чему уже привык противник, а ранним утром первого дня Висло-Одерской операции. В этой же операции для того, чтобы обмануть противника, применялись взводы демонстрации атаки.

Достижение внезапности, по убеждению маршала Конева, — одно из условий успеха в операции и бою. По его оценке, внезапность заключается в выборе времени, приемов и способов боевых действий, позволяющих нанести противнику удар тогда, когда он менее всего его ожидает, и там, где противник слаб. Он говорил, что внезапность позволяет захватить инициативу, ставить свои войска в более выгодное положение, ошеломлять и дезорганизовывать противника, в итоге бить его даже меньшими силами.

Внезапность обеспечивается комплексом мероприятий. Главные из них — введение противника в заблуждение относительно своих намерений, сохранение в тайне замысла, скрытность подготовки, применение новых средств или приемов, маскировка. Все это требует творческой мысли, большой организаторской работы командиров и штабов.

Умный командир, подчеркивал Иван Степанович, — враг шаблона. В условиях боевой действительности нередко приходится, даже предвидя трудности, неизбежно идти навстречу им. Поэтому ум командира должен работать не над тем, как уклониться от этих трудностей, а над тем, как наилучшим образом преодолеть их, не подчиняться им, а подчинять их себе. Отход от шаблона всегда поможет решить эту задачу. Именно этим качеством обладал, по мнению маршала И. Х. Баграмяна, Конев. «…Особое умение различать в развитии военного дела ростки нового, прогрессивного, — отмечал он, — характерно для Конева. Все шаблонное вызывало в нем крайнее раздражение»[112].

Эффективному решению задач разгрома противника подчинены были вопросы выбора методов работы по руководству войсками, а также места командующего при организации и ведении боевых действий. Опыт Великой Отечественной войны свидетельствует, что Иван Степанович всегда стремился с максимальной отдачей организовать труд коллектива, который готовил войска к операции. Он всемерно добивался того, чтобы предоставить необходимое время для организации боевых действий командирам, штабам, другим органам управления соединений, частей и подразделений. Жесткий контроль, сочетаемый с оказанием практической помощи, учебой подчиненных, был характерным для стиля деятельности маршала Конева. И еще одна присущая ему черта — стремление к работе на местности, к личному общению с подчиненными. «И. С. Конев, — отмечал Александр Михайлович Василевский, — как только принимает решение на операцию, едет в войска — в армии, корпуса, дивизии и там, используя свой богатейший опыт, тщательно готовит их к боевым действиям»[113]. Стремление быть ближе к войскам, ведущим боевые действия, проявлялось у него и в ходе проводимых им сражений.

В определении методов работы командующего особенно характерна Львовско-Сандомирская операция. При подготовке ее маршал Конев основную часть времени находился на командном пункте, периодически выезжая в войска. В ночь перед наступлением он переместился на фронтовой наблюдательный пункт, поддерживая связь с подчиненными по радио и с помощью проводных средств на всем этапе прорыва вражеской обороны. При вводе же подвижной группы в сражение Иван Степанович выезжает на командный пункт общевойсковой армии, в полосе которой решалась эта важная задача.

Своеобразны были действия командующего, когда бои на западном берегу Вислы характеризовались ожесточенным сопротивлением противника. Плацдармы и районы переправ подвергались сильному артиллерийскому обстрелу и авиационному воздействию. В этих условиях маршал Конев принял решение перенести наблюдательный пункт фронта непосредственно в район боевых действий.

«Так сейчас нужно, — пояснил он члену Военного совета генералу Крайнюкову. — Это, Константин Васильевич, не показная храбрость, а необходимая целесообразность. Неудобно же командарму или командиру корпуса находиться позади командующего войсками фронта. Они сами продвинутся вперед и в свою очередь подтолкнут подчиненных».

Так оно и получилось. Наблюдательный пункт фронта, вынесенный ближе к войскам, вызвал своеобразную цепную реакцию в организации управления — все командные пункты были приближены к сражающимся на плацдарме частям. В результате значительно улучшилось руководство боевыми действиями, повысилась устойчивость и оперативность прохождения информации. Немаловажное значение имел и моральный фактор, что положительно сказалось на стойкости воинов.

Обоснованности принимаемых решений, высокой их результативности в значительной степени способствовало то, что в повседневной боевой практике Иван Степанович всегда опирался на штаб, командующих и начальников родов войск и служб, другие органы управления. Он учитывал деловые предложения подчиненных командующих объединениями и командиров соединений, ценил коллективный разум, хорошо понимал место и роль общевойскового штаба, штабов командующих (начальников) родами войск, специальных войск и служб. Он умел сплотить коллектив, предъявляя к подчиненным самые суровые требования, оставаясь справедливым и заботливым начальником. Иван Степанович, кроме того, умел брать ответственность на себя, отстаивать свои взгляды, был самокритичен и требователен к себе.

Творческий почерк полководца Конева во многом определялся чертами его характера. Окружавшие его люди отмечали ясность ума, знание дела, смелость в мыслях, силу воли, бодрость духа, жизнелюбие, решительность, целеустремленность, твердость в действиях этого выдающегося военачальника. «Мне нравился его здравый смысл в суждениях, реалистический, разумный и масштабный подход к решению вопросов», — писал известный авиаконструктор А. С. Яковлев[114]. От природы жизнерадостный, общительный человек, Иван Степанович жил для дела и для людей. Строгая официальность в решении служебных вопросов, сильный, бескомпромиссный характер, подчеркивал известный политработник Е. Е. Мальцев, сочетались в нем с умением быть хорошим товарищем и заботливым начальником[115]. В этой связи заслуживают внимания также воспоминания бывшего начальника политического управления Северо-Западного фронта А. Д. Окорокова, близко знавшего Конева по совместной работе. «…Прошло время, — пишет он, — и мы научились видеть за суровостью, а порою и резкостью нового командующего требовательность командира, высокое чувство долга, ответственность за порученное дело, большую заботу о людях»[116].

Еще одно важное свойство характера было у И. С. Конева — его способность управлять чувствами. Пожалуй, нельзя утверждать, будто бы он всегда был уверен в успехе. Понимая, однако, что не имеет морального права вселять свои сомнения в подчиненных, ибо уже это само по себе может послужить причиной неудачи, Иван Степанович стремился сохранить присутствие духа в любых условиях обстановки.

Член Военного совета 1-го Украинского фронта К. В. Крайнюков, долгое время работавший совместно с Иваном Степановичем, отмечая такую черту его характера, как вспыльчивость, вместе с тем подчеркивал, что он не помнит случая, чтобы Конев, «поддаваясь минутному настроению, смещал офицеров с должностей или же ходатайствовал об их замене»[117]. «Я много раз был свидетелем, как реагировал Иван Степанович Конев на ту или иную ошибку подчиненных, — пишет генерал Н. М. Хлебников. — Он никогда не обвинял в ней весь коллектив, а находил конкретных виновников, разбирался во всем и, если было необходимо, крепко их наказывал… Он умел без лишних «громов и молний» поддерживать в войсках высокую дисциплину и чувство ответственности»[118].

Глубоко уважал Конев тех людей, которые добросовестно выполняли свой служебный долг. В этой связи уместно привести рассказ А. И. Соломахина, офицера для особых поручений командующего войсками фронта в годы войны.

«…В конце января 1944 года командующий на танке возвращался в штаб. На переправе встретил колонну машин с боеприпасами, которые завязли в болоте. Командир колонны остановил танк и потребовал помочь вытащить машины. Тот, кого он принял за танкиста, заявил, что торопится и сделать это не может. Танк рванулся с места. Но лейтенант бросился навстречу машине, загородил ей путь, как будто бы был в силах остановить стальную громадину.

— Ты что же, друг, русского языка не понимаешь, что ли? — закричал он. — Там наша бригада, слышишь, бой ведет, последние боеприпасы добивает, а тебе лень машины со снарядами вытащить. Хоть давите гусеницами — не пропущу!

Рослый человек вылез из башни, соскочил на снег и приказал экипажу вытаскивать из грязи завязшие машины. Сам же он неторопливо похаживал по протоптанной дорожке, покуривая и посматривая на часы. Кто-то шепнул лейтенанту, что это вовсе не танкист, а командующий войсками фронта. Юноша оробел, подбежал к командующему, бросил руку к козырьку, хотел пробормотать формулу официального извинения. Однако И. С. Конев перебил его:

— Правильно действовали. Молодец! Как фамилия? Пастухов? Молодец, товарищ Пастухов. Благодарю за службу.

Он пожал лейтенанту руку и легко вскарабкался на броню танка…».

Боевые друзья маршала вспоминают и другой пример, характеризующий отношение Ивана Степановича к соратникам, когда в последний день мая 1945 года в Торгау, где располагался штаб 1-го Украинского фронта, проходила торжественная церемония вручения командирам соединений правительственных наград. На правом фланге строя заслуженных боевых генералов стоял командир 17-й артиллерийской дивизии прорыва генерал-майор С. С. Волкенштейн, участник Гражданской войны, прошедший боевой путь в годы Великой Отечественной войны от стен Ленинграда до Берлина и Праги. Маршал Конев подошел к нему первому. Достал из коробки Золотую Звезду Героя, прикрепил награду к груди мужественного артиллериста. Пожал руку, поздравил и несколько неожиданно для присутствующих по-русски, в пояс, поклонился. Поклонился и всем тем, кто стоял в строю.

Об объективном подходе к оценке деятельности подчиненных свидетельствует факт, приведенный генералом К. В. Крайнюковым в книге «От Днепра до Вислы» при описании боев на сандомирском плацдарме. В те дни немецкая авиация неистовствовала, подвергая бомбовым ударам позиции советских войск. При поддержке авиации проводились контратаки. На одном из участков за Вислой немцам удалось потеснить измотанные боями поредевшие части 13-й армии. Узнав об этом, И. С. Конев в довольно резкой форме упрекнул генерала П. П. Пухова.

«Армия — не институт благородных девиц, — насупившись, ответил он на реплику члена Военного совета. — Я не намерен рассыпаться в любезности, когда ставится под удар судьба плацдарма. Враг без боя не сдается. Надо вырвать у него победу, понимаешь, вырвать! А это достигается умением и настойчивостью командиров, стойкостью и решительностью воинов.

— У генерала Пухова умение есть, а воли тоже достаточно, — заметил Крайнюков. — Только она не показная, а внутренняя, осознанная, выстраданная на войне, закаленная в боях.

Иван Степанович усмехнулся и махнул рукой:

— Ну, пошел философствовать — «внутренняя, осознанная»… Сам знаю Пухова и по Курску, и по Днепру, и по Висле. Грамотный, энергичный, смелый и решительный генерал…».

В личном архиве Ивана Степановича хранится много писем. Приходили они в разные годы, от разных людей, по разным вопросам. Одним он помогал в трудоустройстве, другим — в поиске истины, третьим — в определении своего места в жизни. А жизнь Иван Степанович любил, стремился жить во имя будущего. Интересен эпизод, рассказанный его дочерью Майей Ивановной.

Летом 1963 года, когда Конев отдыхал в Крыму, в гости к нему пришли артековцы. Ребята много говорили о своих делах, делились с маршалом своими мыслями и заботами. В конце беседы они спросили:

— А что вы, Иван Степанович, любите больше всего?

— Больше всего, ребята, люблю трудиться. Каждую хорошую работу люблю. В детстве — столярничать, затем — пилить лес, потом — работать с людьми, познавать труд военного человека. В конце концов, по-моему, не так важно, что делает человек, кто он по профессии, чем он занимается, а как он делает свое дело.

И. С. Конев верил в силу труда. Он считал, что тот, кто с детства усвоил правило — труд есть закон жизни, кто смолоду понял, что хлеб добывается только в поте лица, способен к подвигу, потому что в нужный час и день у него найдутся для этого воля и силы. Верил он и в возможности человека, не раз повторяя мысль М. В. Фрунзе о том, что нужно постоянно совершенствоваться. Любой характер можно изменить. Терпение, способность, физическую силу — все можно выработать в себе, если по-настоящему захотеть, если не давать себе поблажек. Маршал Конев очень ценил время. Время, которое так быстротечно, время, уходящее безвозвратно, — вот что самое драгоценное у человека. Бесцельно прожитые годы, дни, часы и минуты никому никогда не восстановить — так выражал свою главную мысль, свою жизненную позицию Иван Степанович.

Борис Николаевич Полевой, подчеркивая колоритность фигуры полководца, пишет о нем как о «самом интересном человеке из всех, с которыми когда-либо сводила его репортерская судьба. Мне довелось наблюдать его курносое, истинно русское лицо в разных условиях боевой обстановки. Оно всегда оставалось спокойным… волевым, целеустремленным».

О признании же военного таланта маршала И. С. Конева ярко говорит эпизод, происшедший на встрече командования 1-го Украинского фронта с группой американских генералов и офицеров в мае 1945 года. Корреспондентка одной из американских газет привезла последний, только что вышедший в свет номер красочно оформленного военного журнала американских вооруженных сил. В нем на целую страницу был изображен дружеский шарж, созданный на основе известной васнецовской картины «Три богатыря». Богатыри, как им и полагается, сидели на своих мохнатых богатырских конях. У них, однако, были сегодняшние, знакомые черты. В Илье Муромце, сидевшем в центре, легко было узнать Георгия Константиновича Жукова, в Добрыне Никитиче — Ивана Степановича Конева, а в Алеше Поповиче — Константина Константиновича Рокоссовского — прославленных советских маршалов. В подписи значилось: «Русские богатыри»[119]. И в этой подписи выражалось прежде всего признание полководческого искусства выдающихся советских военачальников, их глубокая связь с народом, который одержал победу в жестокой борьбе с оккупантом.

«Победа далась нам нелегко, — скажет в те дни маршал Конев. — Враг был силен и коварен. Тем большей славы достоин русский солдат — действительно, чудо-богатырь. Он был храбр в бою, суров и великодушен. Ему мы обязаны нашей победой».

Ивану Степановичу Коневу свойственны были и такие черты характера, как личное мужество, самообладание, самоотверженность. Не раз водил он в атаку бойцов в боях с белогвардейцами, лично участвовал в дерзких вылазках, будучи комиссаром бронепоезда.

Пренебрежение опасностью во имя дела в условиях острой на то необходимости многократно проявлялось у Ивана Степановича и в годы Великой Отечественной войны. В кризисные дни Корсунь-Шевченковской операции, например, когда он, зная о господстве на этом участке авиации противника в воздухе, срочно вылетел на командный пункт 27-й армии. Так же мужественно он действовал в ходе Уманско-Ботошанской, Львовско-Сандомирской и Берлинской операций. О личном мужестве Конева рассказывают многие участники Великой Отечественной войны, в том числе Герой Советского Союза генерал-лейтенант В. А. Мишулин, Герой Советского Союза генерал армии А. С. Жадов, а также Маршал Советского Союза К. С. Москаленко[120].

«Был трудный, многодневный бой на Сандомирском плацдарме в августе 1944-го, — вспоминал И. И. Якубовский. — Немцы ожесточенно сопротивлялись, встав на пути нашей танковой бригады. За ними была господствующая высота. Мой НП находился рядом с передним краем. На чердаке сарая. Немцы били по сараю, должно быть, догадались, что здесь кто-то есть. Видимость и для них, и для нас была плохая. Туман. Отсюда и недолеты, и перелеты. Неожиданно в зоне обстрела показались машины. Кто бы это мог быть, думаю. В самое пекло пожаловали. И вдруг ко мне на чердак поднимается Конев.

— Товарищ маршал, — изумился я.

И слышу в ответ: Что вы тут топчетесь третьи сутки? Где противник? Показывай скорее, — и он поднял к глазам бинокль…

— Местность плохая, — заметил я, — плохо видно.

— Не местность плохая, — отрубил Конев, — а комбат у тебя плохой, выбрать местность не сумел. Мы вот с тобой ничего не видим, а нас отлично наблюдают, всю удаль нашу…

И надо же, в тот момент снаряд врезался в угол сарая. Все, кто был рядом, бросились на пол. А я стоял перед Коневым, который отчитывал меня, как ни в чем не бывало.

— Какой леший тебя сюда вынес? Кому нужна такая храбрость… — И уже спокойнее: — Вот что, товарищ Якубовский. Храбрость — это хорошо. Если только она не единственное достоинство командира. Самое главное — это уметь управлять боем».

О мудром хладнокровии Конева рассказывал и Борис Полевой. «Когда осенью 1941 года сложилось опасное положение на калининском направлении, туда с чрезвычайными полномочиями был направлен И. С. Конев в сопровождении двух офицеров, шифровальщика и подвижной радиостанции. Приехали в Калининский военкомат. Однако у военкома не было ясности об обстановке. Было лишь известно, что немцы прошли город Зубцов. Конев прикинул, что противник может быть в городе дня через два-три.

Во дворе военкомата собралось много людей: жены военнослужащих, дети. Кругом атмосфера нервозности, паника. А надо было заниматься делом. Конев решил пойти на хитрость, которую когда-то вычитал в книге о Суворове. Сказал военкому: «Распорядитесь принести в ваш кабинет койку. Мне надо отдохнуть с дороги». Принесли койку. Конев снял сапоги, не раздеваясь лег на нее, прикрылся шинелью. Пронесся слух: заместитель командующего фронтом отдыхает.

Люди как-то сразу успокоились. Двор опустел, народ разошелся по домам. А Конев немедленно занялся организацией обороны…».

Еще одна деталь, без которой трудно представить себе личность полководца. Речь идет о его рабочем месте тех далеких военных лет. Вот каким представляется оно в описании очевидцев в середине августа 1943 года, когда советские войска устремились к Днепру, в украинской деревеньке Малые Проходы: раскладной походный стол, два стула, телефоны, остро отточенные карандаши, торчащие из стакана, лупа, на стене — складная полка, на которой избранные произведения известных военных деятелей, военные и художественные журналы. Дверь слева ведет в комнату отдыха генерала. Она обставлена с солдатским аскетизмом. Узенькая госпитальная койка, застланная шерстяным одеялом, обеденный стол, покрытый скатертью. Радиоприемник. «Пройдя путь от солдата царской армии, — писал А. Д. Окороков, — Конев научился хорошо понимать солдат. Он жил их чаяниями, делил вместе с ними радости и печали. Будучи уже крупным военачальником (речь идет о марте 1943 года, когда он командовал войсками Северо-Западного фронта. — Р.П.), Иван Степанович оставался верным старым солдатским привычкам — жил, что называется, по-спартански…»[121].

Следует особо подчеркнуть, что Иван Степанович Конев, будучи примером солдатской неприхотливости к быту, всегда отличался опрятностью в соблюдении формы одежды, чрезвычайной аккуратностью, внешней подтянутостью. «Выбрит. Китель застегнут на все пуговицы. Строен…» — таким он предстает перед военными корреспондентами в напряженные дни боев за Калинин зимой 1941 года[122].

Широк был и круг интересов полководца.

«В памятную для меня ночь под Калинином в 1941 году, — пишет Б. Н. Полевой, — Иван Степанович Конев, у которого в ту тяжелую пору был, как говорится, хлопот полон рот, удивил меня интересом к культурным ценностям древнего русского города и заботой о них». Это внимание к архитектуре, равно как и к произведениям живописи, отмечают у Ивана Степановича многие его товарищи по службе. И не случайно, что при штурме Львова артиллеристам было отдано приказание не вести огонь по центру этого старинного города, богатого памятниками прошлого. При освобождении же Ченстоховы командующий войсками фронта лично направил на самолете двух опытных офицеров-разведчиков с чрезвычайными полномочиями: организовать разминирование Ясногурского монастыря. Когда объединения фронта углубились на территорию Польши, а затем Германии, заботой командующего стал Краков с его Вавельским дворцом и Дрезден с дворцом Цвингер, где находилась знаменитая художественная коллекция картин. Мы должны сделать все возможное и невозможное, подчеркивал маршал, ставя задачу майору Л. Н. Рабиновичу, известному московскому искусствоведу, чтобы предотвратить гибель картин Рафаэля, Рубенса, Брейгеля, Дюрера и других мастеров живописи. С этой задачей команда воинов-ученых, как известно, справилась блестяще.

Увлекался Иван Степанович и историей, особенно военной. Он много читал о воинах прошлого, разбирая военное искусство Александра Македонского, Эпаминонда, Ганнибала и Юлия Цезаря, Суворова и Кутузова, Наполеона и Нельсона, глубоко вникая в теоретические разработки Ксенофонта, Вегеция и Жомини. Находил он время и для того, чтобы узнать прошлое Польши, Германии, Австрии и многих других стран, где ему довелось бывать.

Большое место в его библиотеке занимала справочная литература, в том числе «Русская энциклопедия», дореволюционные издания словаря Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона, «Толковый словарь» В. И. Даля. Здесь же «Большая Советская Энциклопедия», «Словарь основных военных терминов». Любил Конев художественную литературу, стихи, русские народные песни, раздольные, веселые и грустные. С большим интересом слушал выступления артистов Государственного академического Большого театра Н. А. Обуховой, Е. А. Степановой и A. M. Руденко зимой 1941 года. Исполнение же Я. Хейфецем и его сыном скрипичных пьес в Висбадене в мае 1945 года потрясло маршала до глубины души. Уважал Конев и спорт, особенно футбол и фигурное катание. Даже в зрелые годы по утрам регулярно занимался зарядкой, увлекался плаванием.

Борис Полевой так охарактеризовал И. С. Конева в беседе с английским писателем Александром Вертом: «Очень любит читать, поэтому возит всегда с собой целую библиотеку. Увлекается Ливием, а также нашими классиками, которых любит цитировать в разговоре, — то тут, то там ввернет что-либо из Гоголя или Пушкина, или из «Войны и мира»… Он очень аскетичен в своих привычках, не пьет и терпеть не может, когда кто-нибудь напивается. Очень требователен к самому себе… Он прекрасный стрелок…»

Вспоминается встреча с Коневым в Большом зале Политехнического музея в Москве, пишет журналист М. Вершинин.

«Аудитория собралась разная: ветераны войны, ученые, молодежь. Когда слово предоставили Ивану Степановичу, все притихли. О чем будет говорить прославленный маршал? О своих сражениях, победах? Но речь пошла о другом — о духовном облике человека.

— Нас, военных людей, иногда представляют уж слишком однобоко. С одной стороны, как огрубевших в годы суровой службы солдат. С другой стороны — людей сугубо профессиональных. То есть мало что знающих, кроме своей военной профессии. Я считаю это глубоким заблуждением…».

Никто не ожидал от Конева этого разговора. А он приводил один за другим многочисленные примеры из Льва Толстого, Клаузевица, Фрунзе, размышлял о духовном мире Кутузова, Багратиона, Дениса Давыдова.

Иван Степанович не вел дневников. Однако записи и пометки, сделанные в его рабочих тетрадях, в определенной мере раскрывают круг интересов этого человека. Вот некоторые из них. Первая — из сочинений русского историка В. О. Ключевского: «Великорусская народность в период своего формирования за 234 года (1228–1462) вынесла 160 войн… В XVI веке Московия воюет 43 года, в XVII веке — 48 лет, в XVIII веке — 56 лет. В целом для России XIII–XVIII веков состояние мира было скорее исключением, а война — жестоким правилом». Вторая выписка из Цицерона. «История — поистине вестница прошлого, свидетель времени, свет истины, жизнь памяти, наставница жизни».

И еще одна запись, на полях тетради: «Человек мудрый должен всегда выбирать дороги, испытанные великими людьми, подражать самым замечательным, так что если он и не достигнет их величия, то воспримет хоть некоторый его отблеск». Это сказал итальянский мыслитель и политический деятель Н. Макиавелли.

Не пренебрегать опытом прошлого, учиться воевать сегодня с учетом всего достигнутого и проверенного в огне боев и сражений нашими предшественниками — одно из первых пожеланий полководца тем, кто посвящает себя, свою жизнь служению в рядах Вооруженных Сил. Эта мысль была высказана главнокомандующим Сухопутными войсками Маршалом Советского Союза И. С. Коневым 16 ноября 1946 года на первом послевоенном выпуске слушателей Военной академии имени М. В. Фрунзе, окончивших ее полный курс. Изучать сражения и бои, проведенные в годы Великой Отечественной войны, подвергать тщательному анализу как боевые успехи, так и допущенные ошибки, подчеркивал он, — важнейшая задача командных кадров. Война — это особая академия. Каждая операция, сражение, бой — это неповторимый образец творческого начала, сочетаемого с определенной закономерностью. Зная опыт прошлого, зная природу боя и операции, учитывая реально сложившуюся обстановку, командир быстрее найдет наиболее целесообразное решение.

Как справедливо отмечает генерал С. М. Штеменко, «полководцем становится тот военачальник, личные качества которого позволяют войскам под его руководством содеять подвиги, одержать большие успехи и сделать заметный вклад в общую победу»[123]. Объективные возможности являются лишь предпосылкой победы. Они очень важны и необходимы, но сами по себе не могут обеспечить разгром врага, если их неумело использовать. «Искусство командира, — подчеркивал в свое время М. В. Фрунзе, — проявится в умении из многообразия средств, находящихся в его распоряжении, выбрать те, которые дадут наилучшие результаты в данной обстановке и в данное время»[124].

Задача военного руководителя и заключается в том, чтобы со знанием дела принять оптимальное решение, организовать предстоящие действия войск и добиться реализации своего замысла. При этом весьма важное значение имеют взаимоотношения, которые устанавливаются среди должностных лиц, что в значительной степени определяется такими чертами характера, как деловитость, выдержка, такт в обращении с подчиненными, сочетание уважительного отношения к окружающим с высокой требовательностью к себе и к ним.

Глава седьмая

Послевоенное время

Июль и август 1945 года ушли у маршала Конева на решение массы организационных вопросов в войсках фронта, переходящего на мирное положение. С осени 1945 года маршал Конев — главнокомандующий Центральной группой войск и Верховный комиссар по Австрии. Он совмещает дела чисто военные с делами дипломатическими, хозяйственными, организационными, много внимания уделяет устройству войск, налаживанию взаимоотношений с местной администрацией, оказанию помощи в восстановлении национальной экономики, культурной жизни страны. Его можно было встретить на заседаниях различного рода комиссий, в частях и подразделениях Красной Армии, на встречах с представителями деловых кругов Запада, на дипломатических приемах в конгресс-центре дворца Ховбург, в семьях венских рабочих, на концертах, где исполнялась музыка Моцарта, Бетховена, Шуберта, Иоганна Штрауса и других.

В трудах и заботах прошел первый мирный год. В 1946 году маршал Конев назначается главнокомандующим Сухопутными войсками — самым массовым видом советских Вооруженных Сил. На этой должности И. С. Конев работал в течение пяти последующих лет.

Первые послевоенные годы стали ответственным периодом организационного и технического переустройства советских Сухопутных войск. Соединения оснащались новыми образцами автоматического оружия, танков, артиллерии, средствами войсковой ПВО. Все это усложняло процесс обучения, предъявляло более высокие требования к офицерским кадрам, вызывало необходимость постоянного улучшения методов учебной и воспитательной работы, полевой выучки войск. Этими вопросами и занимался главком Сухопутных войск, опираясь на своего первого заместителя генерала И. Е. Петрова, начальника штаба генерала Г. К. Маландина, заместителя по боевой подготовке генерала А. С. Жадова, многих других генералов и офицеров, за плечами которых огромный опыт руководства войсками.

«Неиссякаемая энергия Ивана Степановича, — писал об этих годах службы генерал А. С. Жадов, — его организаторский талант и большая работоспособность способствовали успешному решению всех организационных, оперативных и тактических задач… Одним из главных направлений в работе командования, штаба, начальников родов Сухопутных войск была подготовка программных и уставных документов… Важное место в подготовке войск отводилось тактическим учениям подразделений и частей, в том числе с боевой стрельбой. Способность частей и подразделений совершать форсированные марши на большие расстояния, упреждать врага в нанесении огневых ударов, умение быстро развертывать свои силы и средства в момент, когда этого требует обстановка, и с ходу вступать в бой, нанося стремительные и внезапные удары по противнику, — все эти факторы во многом определяли успех в операциях Великой Отечественной войны. Этим факторам Маршал Советского Союза И. С. Конев уделял самое пристальное внимание при подготовке каждой операции. Этому он требовал учить Сухопутные войска и после войны»[125].

С 1950 по 1951 год И. С. Конев — главный инспектор Советской Армии, заместитель военного министра СССР, затем он командует войсками Прикарпатского военного округа.

Это были нелегкие годы в жизни страны. Многого не хватало. Многое нужно было решать немедленно, быстро, квалифицированно, когда над миром вновь начали сгущаться мрачные тучи военной опасности. Фултонская речь Черчилля прозвучала призывом к созданию англо-американского военно-политического блока, направленного, по сути, против Советского Союза.

С марта 1948 года правительство США ограничило поставки американских товаров в СССР и некоторые страны соцлагеря. В 1949 году был образован Североатлантический блок (НАТО). В США разрабатывался план войны против Советского Союза под кодовым наименованием «Дропшот», авторы которого предложили сбросить на СССР 300 атомных и 20 тыс. тонн «обычных» бомб. Через год началась вооруженная интервенция США в Корее. В 1951 году американское правительство в одностороннем порядке денонсировало торговое соглашение с СССР, заключенное в 1937 году, тогда же подписав сепаратный мир с Японией. В 1953 году полноправным членом НАТО стала Западная Германия. В декабре 1954 года сессия Совета Североатлантического союза приняла решение об оснащении вооруженных сил этого блока ядерным оружием…

11 мая 1955 года в Варшаве было созвано совещание европейских государств по обеспечению мира и безопасности в Европе. В нем приняли участие СССР, Албания, Болгария, Венгрия, ГДР, Польша, Румыния и Чехословакия. Все страны были представлены на совещании полномочными делегациями на уровне глав правительств. Все понимали, что одним из факторов, приведших к Второй мировой войне, стало отсутствие коллективной безопасности. В сложившейся обстановке только прочный военно-политический союз мог надежно обеспечить безопасность всех так называемых социалистических стран и каждой страны в отдельности.

14 мая 1955 года главы правительств подписали коллективный союзнический Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, который вошел в историю как Варшавский Договор. Его сердцевину составляли обязательства стран соцлагеря по совместной обороне, которые вступают в силу в случае, если не удастся ликвидировать угрозу вооруженного нападения и начнется вооруженная агрессия против одного или нескольких государств — участников Договора. Для заблаговременной подготовки к эффективной совместной обороне на случай вооруженного нападения Договаривающиеся Стороны согласились о создании Объединенного командования вооруженных сил. Первым в истории Главнокомандующим Объединенными вооруженными силами Варшавского Договора, председателем Военного совета стал Маршал Советского Союза И. С. Конев, начальником штаба — генерал армии А. И. Антонов, возглавлявший в последний год Великой Отечественной войны советский Генеральный штаб.

На Военный совет Объединенных вооруженных сил с первых дней его создания были возложены ответственные задачи организации боевой подготовки войск и оперативной подготовки руководящего состава. Определялись принципы, формы и методы установления единства в подходе к комплектованию соединений и частей, их технического оснащения, создания систем управления войсками. Вырабатывались взгляды на перспективы развития этого боевого союза, поддержания постоянных и тесных контактов между Объединенными национальными командованиями. Все это требовало творческого поиска, большой организаторской работы со стороны Главнокомандующего и его штаба. Как свидетельствуют сослуживцы Ивана Степановича, маршал работал над решением всех задач самоотверженно, с большим энтузиазмом, сплачивая вокруг себя коллектив, объединяемый единством цели.

Подводя итоги первых трех лет деятельности военной организации Варшавского Договора, И. С. Конев на совещании руководящего состава отметил основные направления развития сотрудничества вооруженных сил государств соцлагеря. Первое — координация планов развития вооруженных сил, проведение единой военно-технической политики, осуществление согласованных мероприятий по совершенствованию боевой подготовки. Второе направление, подчеркивал Главнокомандующий, охватывает совместные мероприятия по боевой, политической и оперативной подготовке, взаимный обмен опытом обучения и воспитания воинов. Третье направление — взаимная помощь в подготовке высококвалифицированных военных кадров, тесное сотрудничество политорганов союзных армий.

В течение последующих двух лет работы маршала Конева на посту Главнокомандующего Объединенными силами Варшавского Договора странами соцсодружества решались многие крупные военно-политические проблемы. Центральное место среди них занимала борьба за ограничение ядерного оружия. Все это предопределяло необходимость дальнейшего укрепления обороноспособности стран Варшавского Договора, повышения боеготовности и боеспособности их вооруженных сил.

По инициативе Ивана Степановича Конева в конце каждого года стали практиковаться заседания Военного совета, на которых всесторонне анализировались итоги оперативной и боевой подготовки за истекший год, определялись задачи для войск и флотов на следующий учебный год, согласовывались планы совместных мероприятий. Такие заседания обычно совмещались с совещаниями руководящего состава союзных армий. Это была новая форма выработки единства взглядов, способствующая квалифицированному и целенаправленному решению ставившихся на Военном совете вопросов.

Зарождались и такие формы достижения целей военного сотрудничества, как разработка и проведение совместных учений, сборов, тренировок различного масштаба — от оперативно-стратегических до войсковых и специальных. Активизируется работа по обобщению опыта Второй мировой войны, обучению и воспитанию войск национальных формирований. С 1958 года стал действовать Спортивный комитет дружественных армий.

В 1960–1961 годах И. С. Конев — генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР, затем некоторое время был главнокомандующим Группой советских войск в Германии. С 1962 года и до конца жизни он вновь работал генеральным инспектором.

В августе 1961 года, став главнокомандующим Группой советских войск в Германии, маршал Конев впервые осмотрел сооружения подземной штаб-квартиры гитлеровского военного руководства в Цоссене, спешно покинутой немецкими генералами под ударами войск 1-го Украинского фронта в апреле 1945 года. Под впечатлением воспоминаний о прошедших годах состоялась одна из многочисленных встреч прославленного в боях полководца с молодыми воинами, в заключение которой он подчеркнул мысль о значимости опыта прошлого для современности.

«Идут годы. Проходят десятилетия. Уходят в прошлое события, участниками которых стали люди старшего поколения. Для вас Гражданская война, бои на озере Хасан и на реке Халхин-Гол, даже Великая Отечественная война — история. Для нас — это жизнь, жизнь вооруженных сил, страны… Но заблуждается тот, кто считает прошлое только историей. Это и действительность. Действительность потому, что многому учит, на многие события сегодняшнего дня дает мудрый ответ, и прежде всего ответ на то, как лучше крепить мир на земле»[126].

Крепить мир, укреплять обороноспособность своей Родины — смысл жизни в послевоенные годы тех, кто с оружием в руках отстоял свободу страны, смысл жизни Ивана Степановича Конева, его большой организаторской и творческой деятельности. Все большее место занимает в его жизни стремление через печать и в выступлениях поделиться с новым поколением командиров своим богатым боевым опытом. Конев написал ряд статей в военных и военно-исторических журналах, а также два мемуарных произведения «Записки командующего фронтом 1943–1944» и «Сорок пятый». Эти работы — плод глубоких раздумий полководца. В них изложены не только общие основы подготовки и хода важнейших операций Великой Отечественной войны, но и с большим знанием дела освещены вопросы военного искусства, что наталкивает военных читателей на серьезные и нужные размышления, помогает им творчески воспринимать уроки прошлого. Интересны также оценки многих событий войны, мнение о товарищах по ратному труду. Заслуживает внимания рассказ автора и о том, как работали командующие, командиры, штабы, органы тыла в сложной боевой обстановке.

Писать о прошедшей войне, о ее участниках Иван Степанович считал своим гражданским долгом. «Для нас, людей старшего поколения, участников Великой Отечественной войны, — отмечал Конев в предисловии к книге «Дорогами побед», посвященной боевому пути 5-й гвардейской танковой армии, — каждая книга о былых боях и походах — это напоминание о молодости, пережитом, о том, чему мы отдали лучшие свои годы… Подвиги и дела солдат и офицеров, совершенные ими во имя защиты нашей великой Родины, заслуживают доброй памяти…». Эта мысль маршала Конева нашла свое конкретное воплощение в статьях о героях Москвы и Днепра, Курской и Корсунь-Шевченковской операций, Вислы и Одера, в тематических сборниках воспоминаний о событиях различных лет войны.

1973 год стал последним в жизни Ивана Степановича Конева.

«21 мая 1973 года после тяжелой и продолжительной болезни, — говорилось в некрологе, подписанном руководителями государства, военачальниками, друзьями и товарищами, — скончался член ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР, выдающийся военный деятель, талантливый полководец, дважды Герой Советского Союза Маршал Советского Союза Иван Степанович Конев».

Важнейшие даты жизни и деятельности маршала И. С. Конева

28 декабря 1897 г. — родился в селе Лодейно Кировской области.

Май 1916 г. — призван в армию, после окончания учебной команды направлен младшим унтер-офицером артиллерийского дивизиона на Юго-Западный фронт.

Январь 1918 г. — демобилизовался из армии.

Март 1918 г. — избран членом Никольского уездного исполкома Вологодской губернии, назначен уездным военным комиссаром.

Май 1918 г. — вступил в члены РКП(б).

Июль 1918 г. — участвовал в подавлении мятежа «левых» эсеров в Москве.

1918–1920 гг. — командир отряда Красной Армии на Восточном фронте, комиссар бронепоезда, стрелковой бригады, а затем дивизии в Сибири и Забайкалье.

Февраль 1921 г. — участник подавления белогвардейского мятежа в Кронштадте.

1921–1922 гг. — комиссар штаба Народно-революционной армии Дальневосточной республики.

1923 г. — комиссар 17-го Приморского стрелкового корпуса.

1924 г. — комиссар и начальник политотдела 17-й стрелковой дивизии (Нижний Новгород).

1926 г. — слушатель Курсов усовершенствования высшего начальствующего состава при Военной академии имени М. В. Фрунзе.

1926–1931 гг. — командир и военком 72-го стрелкового полка Самаро-Ульяновской Железной дивизии, 50-го Краснознаменного стрелкового полка имени К. Е. Ворошилова 17-й Нижегородской стрелковой дивизии.

1932–1934 гг. — слушатель Военной академии имени М. В. Фрунзе.

1934–1937 гг. — командир стрелковой дивизии и корпуса в Белорусском военном округе, комдив.

Зима 1937/38 гг. — командующий особой группой советских войск в Монгольской Народной Республике, с июля 1938 г. — комкор.

1938–1940 гг. — командующий 2-й отдельной Краснознаменной Дальневосточной армией, с марта 1939 г. — командарм 2-го ранга.

Март 1939 г. — избран кандидатом в члены ЦК ВКП(б).

С мая 1940 г. — командующий войсками Забайкальского военного округа, с июня — генерал-лейтенант.

С января 1941 г. — командующий войсками Северо-Кавказского военного округа.

С июня 1941 г. — командующий 19-й армией.

С 12 сентября 1941 г. — командующий войсками Западного фронта, с 11 сентября — генерал-полковник.

С 17 октября 1941 г. — командующий войсками Калининского фронта.

С 26 августа 1942 г. — командующий войсками Западного фронта.

С 14 марта 1943 г. — командующий войсками Северо-Западного фронта.

С июля 1943 г. — командующий войсками Степного Военного округа (с 9 июля — фронта). С 26 августа — генерал армии.

С октября 1943 г. — командующий войсками 2-го Украинского фронта, с 20 февраля 1944 г. — Маршал Советского Союза.

С мая 1944 по май 1945 г. — командующий войсками 1 —го Украинского фронта.

29 июля 1944 г. — присвоено звание Героя Советского Союза.

1 июня 1945 г. — присвоено звание дважды Героя Советского Союза.

1945–1946 гг. — главнокомандующий Центральной группой войск и Верховный комиссар по Австрии.

1946–1950 гг. — главнокомандующий Сухопутными войсками и заместитель Министра Вооруженных Сил СССР.

1950–1951 гг. — главный инспектор Советской Армии и заместитель военного министра.

1951–1955 гг. — командующий войсками Прикарпатского военного округа.

Октябрь 1952 г. — избран членом ЦК КПСС.

С мая 1955 по апрель 1960 г. — Главнокомандующий Объединенными вооруженными силами стран Варшавского Договора, с марта 1956 г. — первый заместитель Министра обороны СССР.

1960–1961 гг. — генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

1961–1962 гг. — главнокомандующий Группой советских войск в Германии.

С 1962 г. — генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

1970 г. — присвоено звание Героя Чехословацкой Социалистической Республики.

1971 г. — присвоено звание Героя Монгольской Народной Республики.

Приложения

ВЫСТУПЛЕНИЕ КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ ЗАБАЙКАЛЬСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА И. С. КОНЕВА НА СОВЕЩАНИИ ВЫСШЕГО РУКОВОДЯЩЕГО СОСТАВА РККА 23–31 ДЕКАБРЯ 1940 ГОДА

Товарищ Народный комиссар, весь личный состав нашего Забайкальского округа работал много и напряженно по выполнению приказа № 120 по боевой подготовке, и, несомненно, рост боевой подготовки за 1940 г. есть. В силу трудных и сложных бытовых условий нашего округа мы вынуждены войска привлекать на хозяйственную работу, строить землянки. Часть наших войск была привлечена для полевого доусиления наших границ. Несмотря на это некоторое отвлечение, войска округа провели большую работу и продвинули дело боевой подготовки вперед, войска получили большую практику по основным видам боя, обороны и наступления в общевойсковом бою, продвинулось обучение родов войск по взаимодействию, повысилась полевая выучка войск, маршевая втянутость. Заметна некоторая строевая подтянутость войск.

Должен доложить Вам, товарищ Народный комиссар, что наша 17-я армия проводила огромную работу в сложных условиях МНР. Она показала свою способность в боевых делах на р. Халхин-Голе и теперь освоила особенности театра военных действий. В выполнении Ваших требований по приказу № 120 хотя армия не вошла в оценку, но в этом году крепко занималась боевой подготовкой. Эта армия окрепла, но она испытывает большие трудности, вытекающие из своеобразия расположения в МНР.

Части нашего Забайкальского округа в проведенных учениях всерьез осваивали особенности театра военных действий, ведение боя в горно-пустынной местности. В войсках округа были проведены учения под руководством заместителя Народного комиссара т. Кулика, который по поручению Народного комиссара проводил учения в нашем Забайкальском округе, что способствовало правильному пониманию требований Наркома обороны т. Тимошенко о перестройке в подготовке войск округа. Мы отмечаем увеличение требовательности нашего командного состава. Командир становится полновластным командиром и единоначальником. Крепнет и улучшается советско-войсковая[127] дисциплина в нашем округе. Все это является результатом тех мероприятий, которые были проведены в нашей Красной Армии по указаниям Центрального Комитета ВКП(б), Народным комиссаром т. Тимошенко, на основе учета опыта современных войн.

Но было бы несправедливо, докладывая здесь, не сказать, что ход перестройки боевой и политической работы и всей службы в войсках округа не удовлетворяет нас как по своим темпам, так и по своему качеству. Перестройка в округе проходит медленно и неравномерно. Есть части, которые выполнили все требования как в огневой, тактической подготовке, так и в организованности всей службы войск. Причем там, где командир является крепким организатором и начальником, обладает нужными знаниями и умением лично учить свои войска, свои штабы, там, где командир направил политаппарат на обеспечение задач боевой подготовки, твердо требует, — там результаты налицо. К таким соединениям относятся: 22-я кавалерийская дивизия, 46-я стрелковая дивизия, 152-я стрелковая дивизия, 114-я стрелковая дивизия, 51-й истребительный полк, 7 БРБР, которые по всем показателям выделяются по сравнению со всеми другими соединениями.

Нужно отметить, что у всего личного состава округа имеется огромное желание выполнить полностью новые задачи, поставленные Народным комиссаром обороны. Но основным тормозом дальнейших успехов, как отмечалось здесь, является неумение командного состава организовать учебу по-новому. Командирская подготовка в войсках неудовлетворительна. Особенно слаба постановка командирской подготовки в частях авиации. Здесь дальше так называемой предполетной подготовки командирская подготовка никуда не пошла. Плохо с командирской подготовкой во всех родах войск, особенно в звене батальон и полк. Очень слабы знания начальствующего состава техники и тактики других родов войск, отмечается уставная неграмотность, незнание штатно-организационного устройства нашей армии. Кстати говоря, штаты так часто меняются, что даже многие ротные командиры не знают этих новых штатов, по которым они живут.

Проводимые 15-20-дневные сборы по приказу Наркома в войсках со средним и старшим комсоставом явились неотложным мероприятием, позволившим подготовить командный состав к новому учебному году. Должен сказать, что для многих командиров эти сборы явились ликбезом в ликвидации уставной неграмотности. Эти сборы дали свои результаты. Они необходимы. Но этим не обеспечивается систематическая подготовка комсостава в войсках.

Я не согласен с т. Курдюмовым, который предложил организацию системы боевой подготовки в войсках в основном в том же количестве времени и с той же организацией, что и в 1940 г. Я считаю, что ни по времени, ни по самой организации эта система не обеспечивает выполнения решений задач, которые поставлены перед войсками Народным комиссаром обороны.

Некоторые товарищи предлагали значительную часть командного состава послать на курсы переподготовки. Мы не можем этого сделать и в силу того, чтобы не понижать боевую готовность наших войск, особенно пограничных округов, а с другой стороны, — не управятся никакие школы, никакие училища с тем, чтобы переподготовить весь командный состав. Нельзя освободить командира от того, чтобы каждый из нас не учил и не учился сам, независимо от своего положения, своих подчиненных командиров.

В приказе № 120 было установлено 2 дня для командирской подготовки в месяц. Этого недостаточно. Надо дать один день полностью в неделю или 4–5 дней в месяц. Надо второй день недели командирской подготовки закрепить приказом округа с тем, чтобы внести определенную систему в командирскую подготовку. Предлагаю организовать занятия в полку следующим образом: с младшим командным составом занятия проводит ротный командир, а не командир взвода, как предлагал т. Курдюмов; со средним начальствующим составом, командирами взводов занятия проводит командир батальона; с ротными и батальонными командирами, особенно подчеркиваю — с ротными командирами — занятия проводит командир полка и его заместитель. К этому нужно их обязать.

Понятно, что командир полка лучше сумеет предъявить нужные требования и обучить командира роты, чем командир батальона, который, как целый ряд товарищей совершенно справедливо отмечали, не имеет достаточного командного стажа и опыта в обучении командира. Командиров полков учит командир дивизии. Но я считаю, что наших командиров полков обязаны учить и командиры корпусов, как наиболее квалифицированные общевойсковые начальники. Командир корпуса должен обучать командиров полков в корпусе на специально собираемых в два месяца раз военных играх и на командно-штабных учениях. Привлечение командиров полка для обучения командиром дивизии или корпуса не превышает общей нормы подготовки остальных категорий начсостава.

Командир полка проводит учения со своими подчиненными 3–4 раза в месяц. Два-три дня командира полка учит командир дивизии. В корпусе комполка учится в два месяца три-пять дней с отработкой полностью и целеустремленно всех вопросов тактических и технических. Привлекаются комполки, и начальники родов войск. Кроме того, в Красной Армии практиковалось, и я считаю, что это давало свои положительные результаты, что в начале летнего периода обучения войск командиры полков стрелковых, артиллерийских и специальных частей проходили сборы под руководством командира корпуса в течение 10–12 дней, отрабатывая как программу летней подготовки войск, так и новые вопросы тактики и оперативного искусства.

Не знаю, как обстоит дело в других округах, но наш округ в основном организационно оформился недавно и имеет новый состав соединений, сформированных с 1940 г. Лицо округа изменилось, мы имеем много новых и молодых командиров полков. Возникает необходимость сейчас провести сборы с командирами полков для того, чтобы зарядить их в духе требований Народного комиссара и всех тех новых задач, которые поставлены.

В подготовке высшего командного состава, штабов нужно провести большую работу и взять эту подготовку под контроль. Я имею в виду здесь оперативные военные игры, полевые поездки, отдельные задания по теоретической разработке оперативных вопросов, как это сейчас практикует и по приказу заставляет нас заниматься сам Народный комиссар. Все это формы, которые будут, несомненно, способствовать оперативно-тактическому росту высшего начсостава — нашего генералитета. Конечно, основная форма подготовки генерала — это самостоятельная работа над собой, но необходимы тренировки в командовании, вождении современных соединений на поле боя, организации взаимодействия всех родов войск. Необходима соответствующая практика, которая дается на командно-штабных учениях, полевых поездках и учениях с войсками.

Товарищ Народный комиссар, я считаю, что у нас дело не в порядке с изданием наших боевых уставов. У нас очень много отсебятины, ничем не оправдываемой, происходит большая задержка во времени на издание того или иного устава. Возьмите вы даже во время войны. В связи с изменением форм и методов ведения войны высшее командование издает те или другие инструкции для действия войскам. Так, например, мне известно, что начальник Генерального штаба, командуя 7-й армией, издал инструкцию по атаке и преодолению современного укрепленного района. Известно, что Народный комиссар (командующий фронтом) издал свою инструкцию для обучения войск тому, как нужно рвать современные долгооборудованные[128]укрепления.

Почему нельзя дать инструкцию, которая направляла бы войска и комсостав по определенному руслу (пока, до выхода устава). Нельзя же все делать на слух. Хорошо, что в этом отношении оказало помощь совещание специальное, под руководством ЦК и лично т. Сталина (итоги, выводы из войны с Финляндией). Все это дошло в войска, дошел приказ Наркома <№> 120, который внес коренной поворот в вопросах боевой подготовки. Разбор учений Народным комиссаром в МВО и других округах крепко помог перестройке в боевой и политической подготовке и в понимании тактического и оперативного направления в подготовке войск.

Но этого недостаточно для подготовки среднего командира, командира роты, командира батальона. Нельзя позволять, чтобы каждый творил свою инструкцию, при всей инициативе в тактике, при всяком творчестве надо выбрать какое-то определенное направление. Если вышел устав, инструкцию можно отменить, инструкция отменяется, вводится устав. У нас всё хотят предусмотреть, хотят забежать вперед на несколько лет — какая-то излишняя «ученость», а нет боевого устава пехоты, нет полевого устава, — и все это сказывается на подготовке нашего командного состава, на подготовке войск.

Я считаю, что современный опыт прорыва укрепленной полосы, разгром белофиннов, Халхин-Гол, чтобы этот опыт был использован, надо обобщить и дать устав или временную инструкцию (а то ведь можно толковать по-разному тот же опыт войны), и в этом отношении должно быть какое-то единое направление.

Мы много говорим, что у нас молодые кадры, и мы должны им помочь разобраться и понять современные требования. Мы должны дать какой-то тактический справочник для нашего командного состава, так как командиры часто не разбираются в технике родов войск. Дать такой тактический справочник, где была бы показана современная техника, современные рода войск. Такой справочник нужно обязательно издать. У нас нет устава тыла, армейского, фронтового, и нет устава тыла для служб обучения низовых звеньев тыла (как уложить груз в повозку, как вести колонну в современных условиях войны, как организовать сложный современный тыл). У нас устава нет, и все действуют, как могут, как хотят.

Не решен такой вопрос, как полевое управление армией. У нас нет положения для штабов округа, фронта, армии. Мы говорим, что кадры в высших штабах у нас молодые. Но мы им должны помочь и дать эти положения о штабе фронта, о штабе округа, о штабе корпуса. Таких положений у нас нет. Я считаю, что с изданием уставов дальше нельзя так вести дело. Таким образом, в командирской подготовке надо иметь целеустремленность, в основном направленную в сторону повышения тактической подготовки, привития организационно-тактических, стрелковых навыков в обучении управления подразделением, частью.

Я ставлю вопрос об обязательном изучении истории партии, об изучении марксизма-ленинизма, об изучении военной истории, изучении географии, как обязательного предмета для командного состава. А у нас еще существует такое положение, когда изучение марксизма-ленинизма поставлено в зависимости от настроения. Мы не можем позволить, чтобы наши командиры были бы политически неграмотными, в таком случае они не могут воспитывать бойцов Красной Армии. Изучение истории партии, изучение марксизма-ленинизма является государственной доктриной и обязательно для всех нас.

У нас командиры плохо самостоятельно работают с книгой, и в этом отношении необходимо их заставить работать и тем самым научить заниматься, работать над собой и изучением опыта войн. Надо отметить, что имеются такие командиры, которые не только не учатся, но и не желают учиться по-настоящему. Это больше всего относится к тем людям, которые выдвигаются на ту или иную должность не по опыту и не по знаниям, а по необходимости, и здесь получается какая-то легкость в отношении к службе, и у отдельных людей появляется какое-то поверхностное отношение к службе, к своим обязанностям, а отсюда такие вещи, как хвастовство, зазнайство и все другие отрицательные свойства. Эти люди живут за счет прошлого — сами не учатся и не учат других. В воспитании командира нам нужно много поработать над воспитанием командирской чести и воинского долга, чувства ответственности за порученное дело.

Нужно создать такую обстановку в среде командиров, чтобы командир чувствовал ответственность за порученное ему дело, чтобы командир нетерпимо относился ко всякому нарушению дисциплины всего подразделения. К сожалению, имеются такие факты, когда красноармейцы ходят плохо и неопрятно одетые, не обучены, не умеют стрелять, а командир не принимает необходимых мер, не делает того, что с него требует служба — навести элементарный порядок в своем подразделении.

Вот, например, у нас много опеки командира под видом неопытности кадров, подменяем его в мелочах. Когда начинается подготовка к инспекторскому смотру, то за командира роты работает командир батальона, за командира батальона — командир корпуса и т. д., а командующий войсками округа сидит и работает за них, иначе могут подвести. Я считаю, что это неправильно, однако, к сожалению, у нас отмечается это нередко, именно бывает так.

К сожалению, эта мелочная опека имеет место и на войне. Ежели большая война, то что же будет при такого рода опеке и при таких методах работы. Это нам в значительной мере может повредить. (Голос из Президиума: Это больше мешает.) И. С. Конев: Иногда и мешает, совершенно правильно, но факт остается фактом, что раз большой начальник ходит, то предполагается, что он что-то поможет, что-то подскажет. (Шум и смех в зале.) Учить подчиненного, указывать подчиненному, требовать — это не означает, что нужно делать за него или подменять его. Нужно покончить с этой опекой, с этой своеобразной изнеженностью наших командиров. Это не закаливает командира на преодоление трудностей, а размагничивает его.

У нас забросили совершенно такую форму воспитания комсостава, как собрание комсостава части. А ежели собирают комсостав части, то делается так, что превращают его в инструктивное совещание или берут другую крайность — разведут такую демократию, что теряются рамки и грани между начальником и подчиненным. Нужно сделать собрание комсостава школой воспитания наших командиров. Кстати сказать, в старой армии на офицерских собраниях командир полка имел возможность влиять на своих подчиненных во внеслужебной обстановке. А мы месяцами не говорим с командиром. Кроме официального языка «надиров» на этом собрании ничего не услышите.

А возьмите вы наши суды чести начсостава. Тоже мало работают над воспитанием командиров. Они больше разбирают дела, когда командир дошел до крайности, когда его нужно судить за преступление, а между тем суды чести созданы для того, чтобы предупреждать проступки командиров. Суды чести предназначены для того, чтобы развивать честь командира, создавать авторитет вокруг командира.

Вопрос о стабильности командирских кадров, прохождении службы, некомплекта комсостава, товарищ Народный комиссар, полностью еще не решен. Много случайного можно встретить в подборе кадров. Вот, например, как подбираются на штабную работу. Я имею в виду майора Царенко — начальника оперативного отделения. Окончил нормальное училище, его оставляют в этом нормальном училище преподавателем около года. Сам не командовал ничем и вдруг становится преподавателем нормальной школы. После этого (короткого периода преподавания в школе) посылают в Военную академию им. Фрунзе. Человек оканчивает Академию в течение 3 лет и попадает в ЗабВО в качестве начальника 1-го отдела, в должности впору генералу. Должность ответственная, большая (Голос из Президиума: Наверное, это было согласовано?).

Я считаю совершенно недопустимым при всей той нужде в кадрах, какая имеет место, чтобы командиры дивизий были назначаемы на должности комдивов, не командуя никогда полком. А у нас, к сожалению, имеются факты, когда командир дивизии назначен на эту должность, а он не командовал и полком — выдвинули с должности пом. начальника штаба дивизии или с должности начальника оперативного отдела. Это неправильно, это недопустимо. Это не создает правильных предпосылок в прохождении службы, а его неполноценность отражается на подготовке части, соединения.

Нужно прекратить переставлять кадры. У нас кадры не подбираются для выдвижения, а переставляются. Кадры переставляются с одного места на другое без всяких оснований. Я считаю, что от такого рода перестановки кадров число кадров не увеличивается, а только мы нарушаем стабильность прохождения службы комсостава. В результате — средний комсостав, даже комбаты, командуют 3–4 месяца, а потом назначаются в новые части и подразделения.

Указания Народного комиссара сделать роту, взвод, батальон всесильными нужно закрепить организационно. У нас нет стабильности с ротным командиром, чтобы комроты был настоящим хозяином роты. Ротный командир должен командовать ротой минимум 3 года. Надо учесть, что у нас зачастую ротные командиры не имеют военного образования, являются младшими лейтенантами. Следовательно, надо иметь особенно солидную практику в командовании и приобретении знаний и опыта, а не дергания командира из подразделения в подразделение.

Возникает вопрос, товарищ Народный комиссар, относительно упорядочения службы в отдаленных местностях наших округов. Наши бытовые трудности создают у отдельных наших командиров повод для перевода из округа. Есть немало командиров, которые, послужив очень незначительное время в округе, настраиваются на то, чтобы уйти, как они говорят, в европейский округ. Я думаю, что этот вопрос надо рассмотреть и соответствующее решение принять и пересмотреть закон, который существует о сроках службы в отдаленных местностях в соответствии с новыми задачами. А то получается, что командир, еще не освоив характер данного театра, уже переводится в другую местность.

О единоначалии. У нас в округе с переходом на единоначалие отмечались такого рода факты, что некоторые политические работники присматривались, что войдет в единоначалие, а ряд работников отстранился от ответственности за состояние дисциплины, боевой подготовки, от воспитания личного состава. Были отдельные факты сопротивления единоначалию со стороны политработников. Со стороны командиров были факты робкого подхода к руководству политаппаратом. Зачастую командиры не предъявляют требований к своим заместителям и не ставят конкретных задач. Было и такое толкование единоначалия: сколько командир провел бесед, инструктажей с групповодами, — и этим определили полноценность единоначальника. Конечно, политработники могут куда лучше проводить инструктаж, нежели командиры. Не для этого введено единоначалие.

Наш командный состав, до конца преданный делу Ленина — Сталина, показал свою преданность в бою. Известно, что коллегиальное управление частями в бою к добру не приведет и что, следовательно, единоначалие — как целесообразный принцип управления и по своей природе присущ армии. Единоначалие проведено партией как важнейшее мероприятие, призванное сыграть дальнейшую роль для дальнейшего развития вооруженных сил Советского Союза. Командир является полновластным руководителем своей части: руководит политаппаратом, партийно-комсомольскими организациями, укрепляет и насаждает дисциплину, ведет дело боевой подготовки. Таким образом, задача заключается в том, что надо работать, товарищи политработники, под руководством своих командиров, не ждать положений, а командирам — смелее и полнее ставить свои требования перед политработниками.

РГВА, ф. 4, оп. 18, д. 55, л. 186–198.

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Генералу армии КОНЕВУ

Войска Степного фронта, успешно развивая наступление, форсировали реку Ворскла и после трехдневных напряженных боев сегодня, 23 сентября, овладели областным центром Украины городом Полтава — мощным узлом обороны немцев на Левобережной Украине.

В боях за освобождение города Полтава отличились войска генерал-лейтенанта Жадова, генерал-лейтенанта Манагарова и летчики генерал-лейтенанта авиации Горюнова.

Особенно отличились:

9-я гвардейская воздушно-десантная дивизия полковника Сазонова, 13-я гвардейская Краснознаменная и ордена Ленина стрелковая дивизия генерал-майора Бакланова, 66-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора Якшина, 95-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора Никитченко, 97-я гвардейская стрелковая дивизия полковника Анциферова, 84-я Харьковская стрелковая дивизия генерал-майора Буняшина, 42-я легкоартиллерийская бригада полковника Скородумова, 301-й истребительный противотанковый артиллерийский полк подполковника Власенко, 57-й танковый полк подполковника Федорова, 431-й инженерный батальон инженер-подполковника Балтузевича, 294-я истребительная авиационная дивизия подполковника Тараненко и 266-я штурмовая авиационная дивизия полковника Родякина.

В ознаменование одержанной победы соединениям и частям, отличившимся в боях за освобождение города Полтава, присвоить наименование «Полтавских»…

Сегодня, 23 сентября, в 21 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует нашим доблестным войскам, освободившим город Полтава, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Полтава.

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

23 сентября 1943 года <№ 22>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Генералу армии КОНЕВУ

Войска Степного фронта после трехдневных упорных боев сломили сопротивление противника и сегодня, 29 сентября, овладели городом Кременчуг — сильным предмостным опорным пунктом немцев на левом берегу реки Днепр.

В боях за освобождение города Кременчуг отличились войска генерал-лейтенанта Жадова, генерал-лейтенанта Манагарова и летчики генерал-лейтенанта авиации Горюнова.

Особенно отличились:

97-я гвардейская Полтавская стрелковая дивизия генерал-майора Анциферова, 6-я гвардейская воздушно-десантная дивизия полковника Смирнова, 214-я стрелковая дивизия полковника Бровченко, 233-я стрелковая дивизия полковника Соколова, 219-я танковая бригада подполковника Хилобока, 469-й минометный полк майора Чернявского, 308-й гвардейский минометный полк подполковника Гольдина, 1902-й самоходный артиллерийский полк подполковника Грдзелишвили.

В ознаменование одержанной победы соединениям и частям, отличившимся в боях за освобождение города Кременчуг, присвоить наименование «Кременчугских».

Впредь эти соединения и части именовать:

6-я гвардейская Кременчугская воздушно-десантная дивизия,

214-я Кременчугская стрелковая дивизия,

233-я Кременчугская стрелковая дивизия,

219-я Кременчугская танковая бригада,

469-й Кременчугский минометный полк,

308-й гвардейский Кременчугский минометный полк,

1902-й Кременчугский самоходный артиллерийский полк.

97-ю гвардейскую Полтавскую стрелковую дивизию, второй раз отличившуюся в боях с немецкими захватчиками, представить к награждению орденом Красного Знамени.

Сегодня, 29 сентября, в 23 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует нашим доблестным войскам, освободившим город Кременчуг, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Кременчуг.

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины! Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

29 сентября 1943 года <№ 26>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Генералу армии КОНЕВУ

Войска 2-го Украинского фронта, продолжая развивать наступление, 9 декабря в результате трехдневных напряженных боев овладели городом Знаменка — важнейшим железнодорожным узлом Правобережной Украины и мощным опорным пунктом обороны немцев на кировоградском направлении.

В боях за овладение городом Знаменка отличились войска генерал-лейтенанта Жадова, генерал-майора Родимцева, танкисты генерал-полковника танковых войск Ротмистрова и летчики генерал-лейтенанта авиации Горюнова.

Сегодня, 10 декабря, в 18 часов столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует нашим доблестным войскам, освободившим город Знаменка, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Знаменка.

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

10 декабря 1943 года <№ 48>

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Генералу армии КОНЕВУ

Войска 2-го Украинского фронта, продолжая успешное наступление, сегодня, 14 декабря, в результате напряженных боев овладели крупным экономическим центром Украины городом Черкассы — важным узлом обороны немцев на правом берегу Днепра.

В боях за овладение городом Черкассы отличились войска генерал-лейтенанта Коротеева и летчики генерал-лейтенанта авиации Горюнова.

Сегодня, 14 декабря, в 18 часов столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует нашим доблестным войскам, освободившим город Черкассы, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Черкассы.

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

14 декабря 1943 года <№ 49>

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Генералу армии КОНЕВУ

Войска 2-го Украинского фронта, прорвав сильную оборону немцев, сегодня, 8 января, в результате умелого обходного маневра овладели областным и крупным промышленным центром Украины городом Кировоград — важнейшим опорным пунктом обороны противника.

За четыре дня упорных боев наши войска продвинулись вперед от 30 до 50 километров, расширив прорыв до 120 километров по фронту.

В ходе наступательных боев войска фронта разбили три танковые, одну моторизованную и четыре пехотные дивизии немцев.

В боях за овладение городом Кировоград отличились войска генерал-полковника Шумилова, генерал-лейтенанта Жадова, танкисты генерал-полковника танковых войск Ротмистрова, генерал-майора танковых войск Каткова, генерал-майора танковых войск Полозкова, генерал-майора танковых войск Кириченко, артиллеристы генерал-лейтенанта артиллерии Фомина и летчики генерал-лейтенанта авиации Горюнова.

Неоднократно отличившиеся в боях с немецкими захватчиками 89-ю гвардейскую стрелковую Белгородско-Харьковскую дивизию, 303-ю стрелковую Верхнеднепровскую дивизию, 72-ю гвардейскую стрелковую Красноградскую дивизию, 81-ю гвардейскую стрелковую Красноградскую дивизию, 57-й <гвардейский> отдельный танковый Полтавский полк, 115-й истребительный противотанковый артиллерийский Красно-градский полк представить к награждению орденами Красного Знамени и 110-ю гвардейскую стрелковую Александрийскую Краснознаменную дивизию, 97-ю гвардейскую стрелковую Полтавскую Краснознаменную дивизию — к награждению орденами Суворова II степени.

Отличившиеся в боях танковые соединения генерал-майора танковых войск Каткова, генерал-майора танковых войск Полозкова и генерал-майора танковых войск Кириченко представить к награждению орденами Красного Знамени.

Сегодня, 8 января, в 21 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует нашим доблестным войскам, освободившим город Кировоград, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Кировоград.

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

8 января 1944 года <№ 57>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Генералу армии КОНЕВУ

Генералу армии ВАТУТИНУ

Войска 2-го Украинского фронта, перейдя в наступление из района севернее Кировограда в западном направлении, и войска 1-го Украинского фронта — из района юго-восточнее Белой Церкви в восточном направлении, прорвали сильно укрепленную оборону немцев, продвинулись за пять дней наступательных боев навстречу друг другу на каждом направлении от 50 до 75 километров и расширили прорыв на каждом участке наступления до 160–175 километров по фронту.

В результате этих операций войска 2-го и 1-го Украинских фронтов соединились в районе Звенигородка, Шпола и тем самым замкнули кольцо окружения вокруг группировки противника, действующей севернее этой линии, в составе девяти пехотных и одной танковой дивизий.

В ходе наступления наши войска освободили более трехсот населенных пунктов, в том числе города Звенигородка, Шпола, Смела, Богуслав, Канев и крупные железнодорожные узлы Бобринская, Цветково, Мироновка.

В ознаменование одержанной победы наиболее отличившиеся в боях соединения и части обоих фронтов представить к присвоению наименования «Звенигородских» и к награждению орденами.

Сегодня, 3 февраля, в 20 часов столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 2-го и 1-го Украинских фронтов, прорвавшим оборону немцев и завершившим окружение крупной группировки врага, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, осуществившим прорыв и участвовавшим в боях за Звенигородку, Шполу, Смелу, Богуслав и Канев.

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

8 февраля 1944 года <№ 68>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Генералу армии КОНЕВУ

Войска 2-го Украинского фронта в результате ожесточенных боев, продолжавшихся непрерывно в течение четырнадцати дней, 17 февраля завершили операцию по уничтожению десяти дивизий и одной бригады 8-й армии немцев, окруженных в районе Корсунь-Шевченковского.

В ходе этой операции немцы оставили на поле боя убитыми 52 000 человек. Сдалось в плен 11 000 немецких солдат и офицеров.

Вся имевшаяся у противника техника и вооружение захвачены нашими войсками.

В боях отличились войска генерал-лейтенанта Трофименко, генерал-лейтенанта Смирнова, генерал-лейтенанта Коротеева, кавалеристы генерал-лейтенанта Селиванова, танкисты генерал-полковника танковых войск Ротмистрова, генерал-майора танковых войск Кириченко, генерал-майора танковых войск Полозкова и летчики генерал-лейтенанта авиации Горюнова.

В ознаменование одержанной победы наиболее отличившиеся в боях соединения и части представить к присвоению наименования «Корсуньских» и к награждению орденами.

Сегодня, 18 февраля, столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 2-го Украинского фронта, завершившим уничтожение окруженных войск немцев, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем войскам 2-го Украинского фронта, участвовавшим в боях под Корсунью, а также лично генералу армии Коневу, руководившему операцией по ликвидации окруженных немецких войск.

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

18 февраля 1944 года <№ 75>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

Войска 2-го Украинского фронта, развивая наступление, вчера, 15 марта, в результате стремительной атаки танковых соединений и пехоты овладели крупным железнодорожным узлом и городом Вапнярка, перерезав, таким образом, важнейшую железнодорожную магистраль Жмеринка — Одесса.

В боях за овладение Вапняркой отличились танкисты генерал-лейтенанта танковых войск Богданова, генерал-майора танковых войск Дубового и войска генерал-лейтенанта Трофименко и генерал-лейтенанта Жмаченко.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за освобождение Вапнярки, представить к присвоению наименования «Вапнярских» и к награждению орденами.

Сегодня, 16 марта, в 21 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 2-го Украинского фронта, овладевшим крупным железнодорожным узлом и городом Вапнярка, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за Вапнярку.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

16 марта 1944 года <№ 84>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

Войска 2-го Украинского фронта, продолжая наступление, вчера, 17 марта, штурмом овладели городом и крупной железнодорожной станцией Ново-Украинка, городом и важным железнодорожным узлом Помошная, превращенными немцами в сильные опорные пункты своей обороны.

В боях за овладение Ново-Украинкой и Помошной отличились войска генерал-лейтенанта Жадова, генерал-полковника Шумилова, танкисты генерал-майора танковых войск Каткова, полковника Брижинева и артиллеристы генерал-майора артиллерии Полуэктова, генерал-майора артиллерии Петрова и генерал-майора артиллерии Поповича.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за освобождение Ново-Украинки и Помошной, представить к присвоению наименования «Ново-Украинских» и к награждению орденами.

Сегодня, 18 марта, в 20 часов столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 2-го Украинского фронта, овладевшим Ново-Украинкой и Помошной, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение Ново-Украинки и Помошной.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

18 марта 1944 года <№ 86>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

Войска 2-го Украинского фронта в результате стремительного маневра танковых соединений и пехоты вчера, 19 марта, овладели городом Могилев-Подольский — крупным железнодорожным узлом и важным опорным пунктом обороны немцев на Днестре.

В боях за овладение городом Могилев-Подольский отличились войска генерал-лейтенанта Трофименко, генерал-лейтенанта Горячева, генерал-майора Семенова, танкисты генерал-лейтенанта танковых войск Кравченко, генерал-лейтенанта танковых войск Волкова, артиллеристы генерал-майора артиллерии Лебедева и саперы генерал-майора инженерных войск Цирлина.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за освобождение города Могилев-Подольский, представить к присвоению наименования «Могилев-Подольских» и к награждению орденами.

Сегодня, 20 марта, в 20 часов столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 2-го Украинского фронта, овладевшим городом Могилев-Подольский, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий,

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Могилев-Подольский.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

20 марта 1944 года <№ 89>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

Войска 2-го Украинского фронта, продолжая наступление, сегодня, 22 марта, после двухдневных упорных боев овладели городом Первомайск — важным железнодорожным узлом и сильным опорным пунктом обороны немцев на среднем течении Южного Буга.

В боях за овладение городом Первомайск отличились войска генерал-лейтенанта Жадова, генерал-полковника Шумилова, генерал-лейтенанта Родимцева, генерал-майора Лебеденко, генерал-майора Акименко, генерал-майора Морозова, генерал-майора Бакланова, генерал-майора Лиленкова, артиллеристы генерал-майора артиллерии Полуэктова и танкисты генерал-майора танковых войск Каткова.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за освобождение города Первомайск, представить к присвоению наименования «Первомайских» и к награждению орденами.

Сегодня, 22 марта, в 21 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 2-го Украинского фронта, овладевшим городом Первомайск, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Первомайск.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

22 марта 1944 года <№ 91>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

Войска 2-го Украинского фронта, продолжая стремительное наступление, несколько дней назад форсировали реку Днестр на участке протяжением 175 километров, овладели городом и важным железнодорожным узлом Бельцы и, развивая наступление, вышли на нашу государственную границу — реку Прут — на фронте протяжением в 85 километров.

В боях за форсирование Днестра, овладение городом и железнодорожным узлом Бельцы и за выход на государственную границу отличились войска генерал-лейтенанта Коротеева, генерал-лейтенанта Трофименко, генерал-лейтенанта Жмаченко, генерал-лейтенанта Манагарова, генерал-лейтенанта Галанина, танкисты генерал-лейтенанта танковых войск Богданова, маршала бронетанковых войск Ротмистрова, генерал-лейтенанта танковых войск Кравченко, артиллеристы генерал-лейтенанта артиллерии Фомина, летчики генерал-полковника авиации Горюнова и саперы полковника Глезера, полковника Понимаша, полковника Малова, полковника Петрова.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся при форсировании Днестра, взятии Бельц и выходе на государственную границу, представить к присвоению наименования «Днестровских» и к награждению орденами.

Сегодня, 26 марта, в 21 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 2-го Украинского фронта, форсировавшим реку Днестр и вышедшим на нашу государственную границу, двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трехсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях при форсировании Днестра, овладении Бельцами и выходе на государственную границу.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

26 марта 1944 года <№ 94>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

Войска 2-го Украинского фронта форсировали реку Прут севернее города Яссы на участке протяжением 170 километров, прорвали оборону противника, овладели городами Дорохой, Ботошаны, с боями заняли более 150 других населенных пунктов и, преследуя войска противника, вышли к реке Серет на фронте протяжением 85 километров.

В боях за прорыв обороны противника и за форсирование реки Прут отличились войска генерал-лейтенанта Жмаченко, генерал-лейтенанта Трофименко, генерал-лейтенанта Коротеева, генерал-лейтенанта Горячева, генерал-майора Мартиросяна, генерал-майора Боброва, генерал-майора Михайлова, генерал-майора Меркулова, полковника Карлова, полковника Гизатулина, полковника Конева, полковника Вронского, полковника Уманского, полковника Колесникова, полковника Путейко; танкисты генерал-майора танковых войск Бараусова, полковника Стызика, полковника Андреева; артиллеристы генерал-майора артиллерии Лебедева, генерал-майора артиллерии Фаустова, полковника Ментюкова; летчики полковника Тараненко, подполковника Шундрикова и саперы полковника Петрова, полковника Понимаша, полковника Глезера, полковника Покровского, полковника Бударина.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за прорыв обороны противника и за форсирование реки Прут, представить к присвоению наименования «Прутских» и к награждению орденами.

Сегодня, 8 апреля, в 21 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 2-го Украинского фронта, прорвавшим оборону противника и форсировавшим реку Прут, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за прорыв обороны противника и за форсирование реки Прут.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

8 апреля 1944 года <№ 102>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

Войска 1-го Украинского фронта, развивая успешное наступление, сегодня, 20 июля, штурмом овладели городами и крупными железнодорожными узлами Владимир-Волынский и Рава-Русская — важными опорными пунктами обороны немцев в Западной Украине.

В боях за овладение городами Владимир-Волынский и Рава-Русская отличились войска генерал-полковника Гордова, генерал-лейтенанта Пухова, генерал-майора Донскова, генерал-майора Черокманова, генерал-майора Онуприенко; артиллеристы генерал-майора артиллерии Дзевульского, генерал-майора артиллерии Кубеева, генерал-майора артиллерии Ярового, полковника Яновского, полковника Рыклиса, полковника Аршаховского, полковника Скородумова, подполковника Цесаря; танкисты генерал-лейтенанта танковых войск Новикова, генерал-майора танковых войск Аникушкина, генерал-майора танковых войск Королева, полковника Садовского; летчики генерал-полковника авиации Красовского, генерал-лейтенанта авиации Златоцветова, полковника Коломейцева, генерал-майора авиации Мироненко, полковника Осадчего; саперы генерал-лейтенанта инженерных войск Галицкого, полковника Бараша; связисты генерал-майора войск связи Ахременко, полковника Борисова, подполковника Симховича.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городами Владимир-Волынский и Рава-Русская, представить к присвоению наименований «Владимир-Волынских», «Рава-Русских» и к награждению орденами.

Сегодня, 20 июля, в 23 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городами Владимир-Волынский и Рава-Русская, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение городов Владимир-Волынский и Рава-Русская.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

20 июля 1944 года <№ 143>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

Войска 1-го Украинского фронта в результате обходного маневра в сочетании с фронтальной атакой сегодня, 27 июля, овладели областным центром Украины городом Станислав — крупным железнодорожным узлом и важным опорным пунктом обороны немцев в предгорьях Карпат.

В боях за овладение городом Станислав отличились войска генерал-полковника Гречко, генерал-лейтенанта Шевердина, генерал-майора Лазько, генерал-майора Афонина, генерал-майора Ворожищева, генерал-майора Дремина, генерал-майора Подшивайлова, полковника Пахомова, полковника Герасимова, полковника Янковского, полковника Коченова, полковника Иванчуры; артиллеристы генерал-майора артиллерии Бриченка, полковника Новикова, полковника Воробьева, полковника Брозголя, генерал-майора артиллерии Жибуркуса, подполковника Никулина, подполковника Пономарцева, подполковника Шелеста, подполковника Терехина, майора Карташева, майора Лоскутова, майора Письмерова, майора Коваля; танкисты генерал-майора танковых войск Райкина, подполковника Стрельца; летчики генерал-майора авиации Витрука, полковника Кудряшова, майора Войтекайтеса, майора Мусатова, майора Рассмотрова, подполковника Серикова, подполковника Марковцева; саперы генерал-майора инженерных войск Тупичева, полковника Астапова, майора Шишова, майора Воронова; связисты полковника Белянчика, подполковника Жица, подполковника Мишина, майора Мартынова.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом Станислав, представить к присвоению наименования «Станиславских» и к награждению орденами.

Сегодня, 27 июля, в 21 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городом Станислав, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Станислав.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

27 июля 1944 года <№ 152>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

Войска 1-го Украинского фронта, продолжая наступление, форсировали реку Стрый и сегодня, 5 августа, штурмом овладели городом Стрый — крупным железнодорожным узлом и важным опорным пунктом обороны противника в предгорьях Карпат.

В боях за овладение городом Стрый отличились войска генерал-полковника Гречко, генерал-лейтенанта Шевердина, генерал-майора Лазько, генерал-майора Гордеева, полковника Иванчуры, полковника Герасимова, полковника Пахомова, полковника Янковского, полковника Гринченко; артиллеристы генерал-майора артиллерии Бриченка, полковника Брозголя; танкисты генерал-майора танковых войск Райкина, подполковника Стрельца; летчики генерал-полковника авиации Красовского; саперы генерал-майора инженерных войск Тупичева; связисты полковника Белянчика.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом Стрый, представить к присвоению наименования «Стрыевских» и к награждению орденами.

Сегодня, 5 августа, в 23 часа 30 минут столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городом Стрый, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Стрый.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

5 августа 1944 года <№ 162>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

Войска 1-го Украинского фронта в результате упорных боев сегодня, 7 августа, овладели городом и крупным железнодорожным узлом Самбор — важным опорным пунктом обороны немцев в предгорьях Карпат.

В боях за овладение городом Самбор отличились войска генерал-полковника Москаленко, генерал-майора Бушева, полковника Васильева, <подполковника> Сипуна, полковника Гальцева, полковника Андриенко, полковника Доценко; артиллеристы генерал-майора артиллерии Лихачева, генерал-майора артиллерии Санько, генерал-майора артиллерии Колесова, полковника Добринского; танкисты полковника Беляева; летчики полковника Быстрова, полковника Юзеева; саперы генерал-майора инженерных войск Варваркина; связисты полковника Тарунина.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом Самбор, представить к присвоению наименования «Самборских» и к награждению орденами.

Сегодня, 7 августа, в 21 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городом Самбор, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Самбор.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

7 августа 1944 года <№ 164>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

Войска 1-го Украинского фронта, форсировав реку Висла в районе Сандомира, в результате упорных боев продвинулись вперед до 50 километров, расширили захваченный плацдарм на западном берегу Вислы до 120 километров по фронту и сегодня, 18 августа, штурмом овладели городом Сандомир — важным опорным пунктом обороны немцев на левом берегу Вислы…

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях при форсировании Вислы и за овладение сандомирским плацдармом, представить к присвоению наименований «Сандомирских» и «Висленских» и к награждению орденами.

Сегодня, 18 августа, в 23 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, форсировавшим реку Висла и овладевшим сандомирским плацдармом, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, форсировавшим Вислу и освободившим Сандомир.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

18 августа 1944 года <№ 167>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

Войска 1-го Украинского фронта, развивая наступление, сегодня, 23 августа, штурмом овладели городом Дембица — крупным центром авиационной промышленности и важным узлом коммуникаций на краковском направлении.

В боях за овладение городом Дембица отличились войска генерал-лейтенанта Жадова, генерал-полковника Курочкина, генерал-лейтенанта Лебеденко, генерал-майора Озимина, генерал-майора Тертышного, генерал-майора Пичугина, генерал-майора Мотова, генерал-майора Метальникова, генерал-майора Зубова, генерал-майора Мищенко, полковника Скрыганова, полковника Кучеренко, полковника Петренко, полковника Гринвальд-Мухо; артиллеристы генерал-полковника артиллерии Варенцова, генерал-майора артиллерии Полуэктова, генерал-майора артиллерии Кабатчикова; танкисты генерал-полковника танковых войск Новикова, генерал-майора танковых войск Чупрыгина, генерал-майора танковых войск Романова, генерал-лейтенанта танковых войск Полубоярова; летчики генерал-полковника авиации Красовского, генерал-майора авиации Каманина, генерал-майора авиации Галунова, генерал-майора авиации Архангельского, полковника Юзеева; саперы генерал-лейтенанта инженерных войск Галицкого, полковника Подолынного, полковника Концевого; связисты полковника Нестерова, полковника Богомолова.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом Дембица, представить к присвоению наименования «Дембицких» и к награждению орденами.

Сегодня, 23 августа, в 24 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городом Дембица, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение Дембицы.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

23 августа 1944 года <№ 172>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ 1-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ФРОНТА Генералу армии СОКОЛОВСКОМУ

Войска 1-го Украинского фронта, развивая стремительное наступление, сегодня, 15 января, овладели крупным административно-хозяйственным центром Польши городом Кельце — важным узлом коммуникаций и опорным пунктом обороны немцев, а также с боями заняли более 400 других населенных пунктов.

В боях за овладение городом Кельце отличились войска генерал-полковника Гордова, генерал-полковника Пухова, генерал-лейтенанта Любарского, генерал-лейтенанта Маландина, генерал-лейтенанта Глухова, генерал-майора Пузикова, генерал-майора Колобова, генерал-майора Краснова, полковника Волковича, генерал-майора Младенцева, генерал-майора Червония, генерал-майора Панкратова; артиллеристы генерал-лейтенанта артиллерии Семенова, генерал-майора артиллерии Дзевульского, генерал-лейтенанта артиллерии Кубеева, генерал-майора артиллерии Хусида, <полковника> Карозина; танкисты генерал-полковника танковых войск Новикова, генерал-полковника Лелюшенко, генерал-майора танковых войск Упмана, генерал-майора танковых войск Королева, полковника Садовского, генерал-майора танковых войск Фоминых, полковника Пушкарева, полковника Орлова, полковника Чупрова; саперы генерал-лейтенанта инженерных войск Галицкого, генерал-майора инженерных войск Гусева, генерал-майора инженерных войск Варваркина, полковника Корявко, полковника Зайцева; связисты генерал-лейтенанта войск связи Булычева, генерал-майора войск связи Ахременко, полковника Остренко. В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом Кельце, представить к присвоению наименования «Келецких» и к награждению орденами.

Сегодня, 15 января, в 24 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городом Кельце, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение города Кельце.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины! Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

15 января 1945 года. № 220

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ 1-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ФРОНТА

Генералу армии СОКОЛОВСКОМУ

Войска 1-го Украинского фронта в результате умелого обходного маневра в сочетании с атакой с фронта сегодня, 19 января, штурмом овладели древней столицей и одним из важнейших культурно-политических центров союзной нам Польши городом Краков — мощным узлом обороны немцев, прикрывающим подступы к Домбровскому угольному району.

В боях за овладение городом Краков отличились войска генерал-лейтенанта Коровникова, генерал-полковника Курочкина, генерал-майора Ковальчука, генерал-майора Гончарова, генерал-майора Козачек, генерал-майора Андреева, генерал-майора Озимина, генерал-майора Тертышного, генерал-майора Гришина, полковника Виноградова, полковника Ромашина, генерал-майора Зубова, полковника Петренко, полковника Кучеренко, полковника Казаринова, генерал-майора Метальникова, генерал-майора Родионова; танкисты генерал-полковника танковых войск Новикова, генерал-лейтенанта танковых войск Полубоярова, полковника Волкова, генерал-майора танковых войск Романова, полковника Душака, подполковника Приходько, подполковника Куркоткина, подполковника Скиданова, полковника Леонова, подполковника Ищенко, подполковника Симченко, полковника Чеснокова, подполковника Кузнецова, подполковника Гуменчука; артиллеристы генерал-лейтенанта артиллерии Семенова, генерал-майора артиллерии Дорофеева, генерал-майора артиллерии Кабатчикова, генерал-майора артиллерии Волкенштейна, полковника Купина, полковника Борсоева; летчики генерал-полковника авиации Красовского, генерал-майора авиации Пронина, генерал-лейтенанта авиации Рязанова, генерал-майора авиации Горлаченко, генерал-майора авиации Архангельского, генерал-майора авиации Полбина, генерал-лейтенанта авиации Утина, полковника Мачина, полковника Кожемякина, полковника Чумаченко, подполковника Шундрикова, подполковника Донченко; саперы генерал-лейтенанта инженерных войск Галицкого, полковника Булахова, генерал-майора инженерных войск Концевого, полковника Серебрякова, полковника Кордкжова, полковника Костенко; связисты генерал-лейтенанта войск связи Булычева, полковника Рогова, генерал-майора Нестерова, подполковника Денисенко, подполковника государственной безопасности Гриб.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение Краковом, представить к присвоению наименования «Краковских» и к награждению орденами.

Сегодня, 19 января, в 20 часов столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим древней столицей союзной нам Польши городом Краков, двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трехсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение Кракова.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины и союзной нам Польши!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

19 января 1945 года. № 230

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ 1-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ФРОНТА

Генералу армии СОКОЛОВСКОМУ

Войска 1-го Украинского фронта, продолжая наступление, сегодня, 25 января, к исходу дня овладели на территории Польши городом Острув и в немецкой Силезии городом Ельс — важными узлами железных дорог и опорными пунктами обороны немцев.

В боях за овладение городами Острув и Ельс отличились войска генерал-полковника Гордова, генерал-полковника Коротеева, генерал-лейтенанта Любарского, генерал-майора Коломинова, генерал-лейтенанта Глухова, генерал-майора Мартиросяна, генерал-майора Колобова, полковника Рубана; танкисты генерал-майора танковых войск Фоминых, полковника Мироненко, полковника Мищенко, полковника Рафикова, подполковника Кухаря; артиллеристы генерал-майора артиллерии Дзевульского, генерал-майора артиллерии Фаустова; саперы генерал-майора инженерных войск Гусева, полковника Глезера; связисты полковника Симховича, подполковника Доленко.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городами Острув и Ельс, представить к награждению орденами.

Сегодня, 25 января, в 22 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городами Острув и Ельс, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за овладение городами Острув и Ельс.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

25 января 1945 года. № 254

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ 1-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ФРОНТА

Генералу армии СОКОЛОВСКОМУ

Войска 1-го Украинского фронта, развивая наступление западнее реки Одер, сегодня, 12 февраля, с боем овладели в немецкой Силезии городом Бунцлау — важным узлом коммуникаций и сильным опорным пунктом обороны немцев на реке Бобер.

В боях за овладение городом Бунцлау отличились войска генерал-полковника Коротеева, генерал-лейтенанта Акимова, генерал-майора Коломинова, генерал-майора Сазонова, генерал-майора Смирнова, полковника Хильчевского; танкисты генерал-полковника Рыбалко, генерал-майора танковых войск Иванова, генерал-майора танковых войск Митрофанова, генерал-майора танковых войск Бахметьева, полковника Драгунского, полковника Чугункова, полковника Юрченко, полковника Головачева, полковника Попова, полковника Суховарова, полковника Куриста, полковника Архипова, полковника Богданова; артиллеристы <генерал-майора танковых войск> Никулина, полковника Новицкого, полковника Щеголихина, подполковника Малютина, подполковника Слитинского, майора Щавлинского, майора Столярова, майора Кирьянова, майора Быкова; саперы полковника Каменчука; связисты полковника Борисова, подполковника Руденко.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом Бунцлау, представить к награждению орденами.

Сегодня, 12 февраля, в 23 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городом Бунцлау, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за овладение городом Бунцлау.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

12 февраля 1945 года. № 276

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ 1-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ФРОНТА

Генералу армии СОКОЛОВСКОМУ

Войска 1-го Украинского фронта, продолжая наступление, сегодня, 27 марта, овладели на территории Силезии городами Штрелен и Рыбник — крупными узлами дорог и сильными опорными пунктами обороны немцев.

В боях за овладение городами Штрелен и Рыбник отличились войска генерал-полковника Жадова, генерал-полковника Курочкина, генерал-майора Ильиных, генерал-лейтенанта Родимцева, генерал-майора Бакланова, генерал-майора Гончарова, генерал-майора Лямина, генерал-майора Красавина, полковника Заманова, полковника Гарана, генерал-майора Олейникова, генерал-майора Русакова; танкисты генерал-лейтенанта танковых войск Полубоярова, полковника Пушкарева; артиллеристы генерал-майора артиллерии Полуэктова, генерал-майора артиллерии Санько, полковника Базыленко, полковника Вялова, подполковника Гольдина; летчики генерал-лейтенанта авиации Рязанова, подполковника Донченко.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городами Штрелен и Рыбник, представить к награждению орденами.

Сегодня, 27 марта, в 21 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городами Штрелен и Рыбник, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за овладение городами Штрелен и Рыбник.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

27 марта 1945 года. № 312

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ 1-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ФРОНТА

Генералу армии СОКОЛОВСКОМУ

Войска 1-го Украинского фронта после длительной осады и упорных боев завершили ликвидацию окруженного гарнизона противника и сегодня, 1 апреля, овладели городом и крепостью Глогау (Глогув) — мощным узлом обороны немцев на левом берегу Одера.

В ходе боев за Глогау войска фронта взяли в плен более 8000 немецких солдат и офицеров и захватили большое количество вооружения и другого военного имущества.

В боях за город Глогау отличились войска генерал-полковника Гордова, генерал-лейтенанта Любарского, генерал-майора Яманова, генерал-майора Колобова, полковника Абашева, капитана Николаевского; танкисты полковника Мироненко, подполковника Щербакова; артиллеристы полковника Смирнова, полковника Шманова, полковника Цапаева, полковника Раковича, полковника Реутова, полковника Дидыка, полковника Петруни, полковника Черняка, подполковника Горюнова, подполковника Надгериева, полковника Егорова, майора Нечаева; летчики генерал-майора авиации Слюсарева, генерал-майора авиации Забалуева, генерал-майора авиации Курочкина, полковника Осадчего, подполковника Хвои; саперы полковника Ревякина.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом и крепостью Глогау, представить к награждению орденами.

Сегодня, 1 апреля, в 23 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городом и крепостью Глогау, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за овладение Глогау.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость Советского Союза и Польши!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

1 апреля 1945 года. № 325

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ 1-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ФРОНТА

Генералу армии ПЕТРОВУ

Войска 1-го Украинского фронта, перейдя в наступление, прорвали при поддержке массированных ударов артиллерии и авиации сильно укрепленную и глубоко эшелонированную оборону немцев на реке Нейсе, продвинулись вперед от 80 до 160 километров, овладели городами Котбус, Люббен, Цоссен, Беелитц, Лукенвальде, Тройенбритцен, Дана, Мариенфельде, Треббин, Рангсдорф, Дидерсдорф, Тельтов и ворвались с юга в столицу Германии Берлин.

Одновременно на дрезденском направлении войска фронта с боями заняли города Эссен, Кирххайн, Фалькенберг, Мюльберг, Пульснитц и вышли на реку Эльба северо-западнее Дрездена…

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях при прорыве обороны немцев и за овладение поименованными городами, представить к награждению орденами.

Сегодня, 23 апреля, в 22 часа 30 минут столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, в том числе 2-й польской армии генерал-лейтенанта Сверчевского, прорвавшимся к Берлину и вышедшим на реку Эльба, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях при прорыве обороны немцев и за овладение названными городами.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

23 апреля 1945 года. № 340.

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ 1-го БЕЛОРУССКОГО ФРОНТА

Маршалу Советского Союза ЖУКОВУ

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ФРОНТА Генерал-полковнику МАЛИНИНУ

КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ 1-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ФРОНТА

Генералу армии ПЕТРОВУ

Войска 1-го Белорусского фронта перерезали все пути, идущие из Берлина на запад, и сегодня, 25 апреля, соединились северо-западнее Потсдама с войсками 1-го Украинского фронта, завершив, таким образом, полное окружение Берлина.

В ходе боев войска 1-го Белорусского фронта овладели городами Науен, Эльшталь, Рорбек, Марквардт, а войска 1-го Украинского фронта заняли город Кетцин.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях по завершению окружения Берлина и за овладение поименованными городами, представить к награждению орденами.

Сегодня, 25 апреля, в 22 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, в том числе 1-й польской армии генерал-лейтенанта Поплавского, завершившим, окружение Берлина, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях по завершению окружения Берлина и за овладение названными городами.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

25 апреля 1945 года. № 342

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ 1-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ФРОНТА

Генералу армии ПЕТРОВУ

Войска 1-го Украинского фронта сегодня, 27 апреля, с боем овладели городом Виттенберг — важным опорным пунктом обороны немцев на реке Эльба.

В боях за овладение городом Виттенберг отличились войска генерал-полковника Пухова, генерал-лейтенанта Маландина, генерал-лейтенанта Черокманова, генерал-лейтенанта Пузикова, генерал-майора Червония, полковника Иванова, генерал-майора Краснова; артиллеристы генерал-лейтенанта артиллерии Кубеева, генерал-лейтенанта артиллерии Королькова, генерал-майора артиллерии Волкенштейна, подполковника Цесаря, подполковника Калинина; танкисты генерал-майора танковых войск Королева, генерал-майора танковых войск Ермакова, полковника Носкова, полковника Борисенко, полковника Буслаева, полковника Рязанцева, майора Назарова; летчики генерал-лейтенанта авиации Рязанова, генерал-лейтенанта авиации Утина, полковника Покрышкина, генерал-майора авиации Мачина; саперы генерал-майора инженерных войск Варваркина; связисты генерал-майора войск связи Ахременко, подполковника государственной безопасности Гриб.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом Виттенберг, представить к награждению орденами.

Сегодня, 27 апреля, в 23 часа столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городом Виттенберг, двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за овладение Виттенбергом.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

27 апреля 1945 года. № 349

ИЗ ДИРЕКТИВЫ КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ 1-ГО УКРАИНСКОГО ФРОНТА НА ПЕРЕХОД ВОЙСК ФРОНТА В НАСТУПЛЕНИЕ С ЦЕЛЬЮ ОСВОБОЖДЕНИЯ ПРАГИ

Действующая армия 4 мая 1945 г.

Армии правого крыла фронта переходят в стремительное наступление по обоим берегам р. Эльба в общем направлении на Прагу[129] с целью разгромить дрезденско-горлицкую группировку противника, а танковыми армиями на шестой день операции овладеть столицей Чехословакии Прага.

Приказываю:

Первое: командарму 13 гв. армии с 25 тк и 17 артдивизией прорыва, прикрываясь частью сил справа по р. Мульде, фронтом на запад и юго-запад, главными силами нанося удар левым флангом, наступать с фронта Мюгелак, Ламматцш в направлении Носсек, Фрайберг, Сайда и, обходя Пльзень с востока, обеспечить ударную группировку с запада. Армии овладеть:

К исходу первого дня рубежом: Володхайм, Россвайн, Носсек.

К исходу второго дня операции рубежом: Одеран, Бранд-Эрбисдорф.

К исходу третьего дня операции рубежом: Ленгесфельд, Сайда и на восьмой день операции выйти на рубеж р. Бероунка.

25 тк к исходу первого дня операции овладеть районом Хайнихен.

К исходу третьего дня операции корпусу овладеть перевалами в районе Грумбах, Хайнихен, Робенау, Микуловце, а передовыми отрядами на рубеж р. Бероунка выйти на седьмой день операции.

Иметь в виду одновременный переход в наступление на участке армии 4 гв. ТА.

<…>[130]

Второе: командарму 3 гв. армии с 10 арткорпусом прорыва с плацдарма на зап. берегу р. Эльба, между Ламматцш, Мейсен, Риза, перейти в решительное наступление и, нанося главный удар левым флангом, наступать в направлении Вильдсруфф, Гласхутте, Теплице, Шанов, Слани, Прага.

Армии овладеть: к исходу первого дня операции рубежом Таннсберг, Вильдсруфф, Заксдорф.

К исходу второго дня операции рубежом Нидер-Бобритцш, Дипольди. К исходу третьего дня операции рубежом Рехенберг, Лауэнштейн, Мост, Жаланы.

К исходу седьмого дня операции во взаимодействии с 4 и 3 гв. танковыми армиями овладеть г. Прага.

Иметь в виду одновременный переход в наступление с участка армии 3 гв. танковой армии.

<…>[131]

Третье: командарму 5 гв. армии с 4 гв. тк, 150 тбр, 1,3 артдивизиями прорыва, силами пяти дивизий нанести удар правым флангом в направлении сев. — зап. окраина Дрезден, силами четырех сд форсировать р. Эльба, обходя Дрезден с юго-запада и с юга.

На второй день операции полностью овладеть Дрезден.

В дальнейшем за 3 гв. А продолжать стремительное наступление в общем направлении Усти, сев. окраина Прага. К исходу седьмого дня операции во взаимодействии с 3 гв. А и 3 гв. ТА овладеть северной частью Прага.

4 гв. тк на третий день операции овладеть Дечин и переправами на р. Эльба. На шестой день операции овладеть Млада-Болеслав, содействуя 28 А в быстрейшем выходе на р. Эльба.

<…>[132]

Четвертое: командарму 4 гв. танковой — армии с участка 13 армии наступать в направлении Носсек, Фрейберг, Гласхутте, Теплице, Шанов, юго-зап. часть Прага.

Стремительно развивая наступление, армии к исходу шестого дня операции, обойдя Прага с юго-запада, ударом с запада и юго-запада во взаимодействии с 3 гв. ТА овладеть Прага.

В первый день операции овладеть районом Госберг, Обер-Шар, Носсек.

Армии вести разведку на широком фронте перевалов и проходов через горный кряж южнее Сайда.

Пятое: командарму 3 гв. ТА-армии с участка 3 гв. А перейти в стремительное наступление в направлении Вильдсруфф, Тарандт, Готтлойда, Усти, Будьте, Чаковице и к исходу шестого дня операции ударом с северо-востока и востока овладеть Прага.

В первый день операции овладеть районом Любау, Кайц, Вильдсруфф.

Вести разведку в направлении Дечин, Млада-Болеслав.

Шестое: <…>[133]

Седьмое: командарму 28-армии с 7 мк, 25 артдивизией, имея в первом эшелоне шесть сд, нанести удар левым флангом и во взаимодействии с 52 А наступать в направлении Циттау, Млада-Болеслав, Прага. Армии овладеть:

К исходу первого дня операции рубежом Киттлитц, Райхенбах.

К исходу второго дня рубежом Нойгоредорф, Одервитц, выс. 470.

К исходу третьего дня рубежом Свиков, Нем. Яблонне.

На шестой день операции форсировать р. Эльба в пределах своих разграничительных линий.

7 мк к исходу первого дня операции овладеть Любау.

К исходу второго дня операции овладеть Циттау.

К исходу третьего дня перейти хребет Хранау, Зитцер.

8 дальнейшем 7 мк наступать в направлении Млада-Болеслав, где войти в боевую связь с 4 тк. Далее иметь в виду наступление в направлении Градец-Кралове.

<…>[134]

Восьмое: командарму 52-армии нанести удар правым флангом во взаимодействии с 28 А из района Ной-Зорихен, Мюккенхайн, Ципшендорф в направлении Райхенбах, Рогнау, Храстова, Чески-Дуб, Хлумец.

За левым флангом в резерве иметь одну дивизию.

Армии овладеть рубежом:

к исходу первого дня операции: г. Райхенбах — Герлиц;

к исходу второго дня: Нойндорф, Остриц;

к исходу третьего дня: Градек, Фридлант.

<…>[135]

Девятое: командарму 2 ВА.

а) Прикрыть с воздуха сосредоточение и действия войск главной группировки в районе Гроссенхайм, Риза, Мегельн, Ламматцш.

Прикрыть переправы через р. Эльба в Торгау, Мюльберг, Риза.

б) Массированными штурмовыми и бомбардировочными ударами в полосе 13, 3 гв., 5 гв. армий уничтожить живую силу и артиллерию противника. Содействовать успешному наступлению пехоты и танков.

в) Ударами штурмовиков и бомбардировщиков воспретить маневр войск противника по ж.д. с бреслауского и пражского направлений. Выключить ж.-д. узлы Градец-Кралове, Пардубице.

г) Сопровождать действиями штурмовой, бомбардировочной и истребительной авиации наступление танковых армий на всю глубину выполняемой ими задачи.

Десятое: артнаступление провести по особому моему указанию. Расход боеприпасов на первый день операции 0,5 б/к.

Одиннадцатое: готовность армий к наступлению: 13, 3 гв., 5 гв., 2 А ВП, 4 гв. ТА, 3 гв. ТА к исходу 6.5.45 г.; 28 и 52 А к исходу 8.5.45 г. Переход в наступление — особым распоряжением[136].

Двенадцатое: получение подтвердить.

План операции представить к исходу 5.5.45 г.

Командующий войсками 1 Украинского фронта

Конев

Член Военного совета фронта

Крайнюков

Начальник штаба фронта Ив. Петров

Печ. по архиву.

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ 1-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ФРОНТА

Генералу армии ПЕТРОВУ

Войска 1-го Украинского фронта после двухдневных боев сломили сопротивление противника и сегодня, 8 мая, овладели городом Дрезден — важным узлом дорог и мощным опорным пунктом обороны немцев в Саксонии.

В боях за овладение городом Дрезден отличились войска генерал-полковника Жадова, генерал-полковника Гордова, генерал-майора Лямина, генерал-лейтенанта Родимцева, генерал-лейтенанта Лебеденко, генерал-майора Бакланова, генерал-майора Донскова, генерал-майора Чиркова, генерал-майора Русакова, полковника Зелинского, полковника Голуба, полковника Сикорского, генерал-майора Суханова, полковника Комарова, генерал-майора Олейникова, полковника Гарана, генерал-майора Трофимова, генерал-майора Василенко, генерал-майора Даниловского; танкисты генерал-полковника Рыбалко, генерал-полковника танковых войск Новикова, генерал-майора танковых войск Бахметьева, генерал-лейтенанта танковых войск Полубоярова, генерал-майора танковых войск Митрофанова, генерал-майора танковых войск Новикова, генерал-майора танковых войск Чупрыгина, полковника Шевченко, полковника Душака, подполковника Куркоткина, полковника Скиданова, полковника Леонова, <полковника> Якунина, подполковника Куриста, генерал-майора танковых войск Архипова, подполковника Шаповалова, полковника Коробейникова, подполковника Худенко; артиллеристы генерал-полковника артиллерии Варенцова, генерал-майора артиллерии Полуэктова, генерал-лейтенанта артиллерии Королькова, генерал-майора артиллерии Хусида, генерал-майора артиллерии Санько, генерал-майора артиллерии Краснокутского, подполковника Кузьмина, полковника Базыленко, генерал-майора артиллерии Колесникова; летчики генерал-полковника авиации Красовского, генерал-майора авиации Пронина, полковника Никитина, генерал-майора авиации Архангельского, генерал-майора авиации Слюсарева, генерал-майора авиации Забалуева, полковника Добыта, полковника Александровича, полковника Анисимова, полковника Коломейцева, генерал-майора авиации Курочкина, полковника Быстрова, подполковника Звонцова; саперы генерал-полковника инженерных войск Галицкого, генерал-майора инженерных войск Соколова, полковника Слюнина, полковника Подолынного, полковника Новикова, полковника Берзина, полковника Чекалина; связисты генерал-лейтенанта войск связи Булычева, полковника Богомолова, полковника Ростова, полковника Денисенко.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за овладение городом Дрезден, представить к присвоению наименования «Дрезденских» и к награждению орденами.

Сегодня, 8 мая, в 21 час столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, овладевшим городом Дрезден, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за овладение Дрезденом.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины!

Смерть немецким захватчикам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

8 мая 1945 года. № 366

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО

Генерал-полковнику ПОПОВУ

Генерал-полковнику СОКОЛОВСКОМУ

Генералу армии РОКОССОВСКОМУ

Генералу армии ВАТУТИНУ

Генерал-полковнику КОНЕВУ

Сегодня, 5 августа, войска Брянского фронта при содействии с флангов войск Западного и Центрального фронтов в результате ожесточенных боев овладели городом Орел.

Сегодня же войска Степного и Воронежского фронтов сломили сопротивление противника и овладели городом Белгород.

Месяц тому назад, 5 июля, немцы начали свое летнее наступление из районов Орла и Белгорода, чтобы окружить и уничтожить наши войска, находящиеся в Курском выступе, и занять Курск.

Отразив все попытки противника прорваться к Курску со стороны Орла и Белгорода, наши войска сами перешли в наступление и 5 августа, ровно через месяц после начала июльского наступления немцев, заняли Орел и Белгород.

Тем самым разоблачена легенда немцев о том, что будто бы советские войска не в состоянии вести летом успешное наступление.

В ознаменование одержанной победы 5, 129, 380-й стрелковым дивизиям, ворвавшимся первыми в город Орел и освободившим его, присвоить наименование «Орловских» и впредь их именовать: 5-я Орловская стрелковая дивизия, 129-я Орловская стрелковая дивизия, 380-я Орловская стрелковая дивизия.

89-й гвардейской и 305-й стрелковым дивизиям, ворвавшимся первыми в город Белгород и освободившим его, присвоить наименование «Белгородских» и впредь их именовать: 89-я гвардейская Белгородская стрелковая дивизия, 305-я Белгородская стрелковая дивизия.

Сегодня, 5 августа, в 24 часа столица нашей Родины Москва будет салютовать нашим доблестным войскам, освободившим Орел и Белгород, двенадцатью артиллерийскими залпами из 120 орудий.

За отличные наступательные действия объявляю благодарность всем руководимым Вами войскам, участвовавшим в операциях по освобождению Орла и Белгорода.

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу нашей Родины!

Смерть немецким оккупантам!

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

5 августа 1943 года <№ 2>

ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ 1-го УКРАИНСКОГО ФРОНТА

Маршалу Советского Союза КОНЕВУ

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ФРОНТА

Генералу армии ПЕТРОВУ

Войска 1-го Украинского фронта в результате стремительного ночного маневра танковых соединений и пехоты сломили сопротивление противника и сегодня, 9 мая, в 4 часа утра освободили от немецких захватчиков столицу союзной нам Чехословакии город Прагу.

В ознаменование одержанной победы соединения и части, наиболее отличившиеся в боях за освобождение Праги, представить к присвоению наименования «Пражских» и к награждению орденами.

Сегодня, 9 мая, в 20 часов столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам 1-го Украинского фронта, освободившим столицу союзной нам Чехословакии Прагу, двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трехсот двадцати четырех орудий.

За отличные боевые действия объявляю благодарность руководимым Вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение Праги.

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины и Чехословацкой республики!

9 мая 1945 года. № 368

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. СТАЛИН

Примечания

1

Цит. по: История Гражданской войны в СССР. М., 1957. Т.3. С.334.

2

Конев И. С. Сорок пятый. М., 1970. С.182.

3

Российский государственный военный архив (далее — РГВА), ф.221, оп.1, д.5, л.40–45.

4

РГВА, ф.221, оп.1, д.388, л.2–3.

5

Полевой Б. Полководец. М., 1974. С.32.

6

См.: Акшинский В. Климент Ефремович Ворошилов. Биографический очерк. М., 1974. С.152.

7

Война и революция, 1928, № 1. С.9.

8

См.: Конев И. С. Сорок пятый. С. 275–276.

9

Центральный архив Министерства обороны (далее — ЦАМО), ф.236, оп.2712, д.67, л.14.

10

РГВА, ф.339, оп.5, д.16, л.14.

11

РГВА, ф.25899, оп.3, д.1164, л.302.

12

Тихоокеанская звезда, 1937, 7 ноября.

13

РГВА, ф.25899, оп.3, д.1164, л.307.

14

См.: Лобачев А. А. Трудными дорогами. М., 1960. С.113.

15

См.: Хлебников Н. М. Под грохот сотен батарей. М., 1979.

16

ЦАМО, ф.208, оп.3038, д.16, л.24.

17

См.: Полевой Б. Полководец. С.56.

18

ЦАМО, ф. 208, оп. 70438, д. 1, л. 31.

19

ЦАМО, ф. 208, оп. 3038, д. 16, л. 24.

20

ЦАМО, ф. 208, оп. 70438, д. 1, л. 46.

21

ЦАМО, ф. 208, оп. 2511, д. 229, л. 20–21.

22

См.: Советская Военная Энциклопедия. М., 1979. Т. 7. С. 399.

23

См.: Военно-исторический журнал, 1966, № 10. С. 56–57.

24

ЦАМО, ф. 71, оп. 296521, д. 83, л. 31.

25

ЦАМО, ф. 208, оп. 2511, д. 1029, л. 189.

26

Военно-исторический журнал, 1966, № 10. С.61.

27

Гот Г. Танковые операции. М., 1961. С.158.

28

Рейнгардт К. Поворот под Москвой: Крах гитлеровской стратегии зимой 1941/42 года. М., 1980. С. 85–86.

29

ЦАМО, ф.208, оп.2511, д.7, л.150.

30

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1978. Т.2.

31

ЦАМО, ф.213, оп.2002, д.5, л.132.

32

«Правда», 1941, 17 декабря.

33

ЦАМО, ф.213, оп.2002, д.21, л.34.

34

Там же, л.76.

35

ЦАМО, ф.213, оп.2002, д.5, л.154.

36

См.: История Второй мировой войны 1939–1945. М., 1976. Т.6. С.81.

37

Военно-исторический журнал, 1963, № 8. С.51.

38

ЦАМО, ф.132, оп.2642, д.34, л.166.

39

ЦАМО, ф.341, оп.5312, д.541, л.26.

40

Казаков М. И. Над картой былых сражений. М., 1971. С. 188–189.

41

Конев И. С. Записки командующего фронтом. 1943–1945. М., 1981. С. 32–33.

42

Военно-исторический журнал, 1963, № 8. С. 59–60.

43

Воинское звание генерала армии было присвоено И. С. Коневу 26 августа 1943 года.

44

Жадов А. С. Четыре года войны. М., 1978. С. 121–122.

45

ЦАМО, ф.240, оп.2779, Д.751, л.18.

46

ЦАМО, ф.240, оп.2779, д.37, л.16; д.448, л.32–36.

47

Конев И. С. Записки командующего фронтом. 1943–1945. С. 65–66.

48

ЦАМО, ф.332, оп.4948, д.65, л.5.

49

ЦАМО, ф.240, оп.214668, д.2, л.108.

50

Конев И. С. Записки командующего фронтом. 1943–1944. М., 1972. С.82.

51

ЦАМО, ф.240, оп.2779, д.881, л.11.

52

ЦАМО, ф.332, оп.4948, д.291, л.2.

53

ЦАМО, ф.240, оп.2779, д.1130, л.12.

54

См.: История Второй мировой войны 1939–1945. Т.8. С.62.

55

ЦАМО, ф.132, оп.2642, д.36, л.8–9.

56

Военно-исторический журнал, 1968, № 7. С.43.

57

Конев И. С. Записки командующего фронтом. 1943–1944. С.102.

58

ЦАМО, ф.236, оп.17062, д. 16, л.84.

59

Конев И. С. Записки командующего фронтом. 1943–1944. С.123.

60

Полевой Б. Полководец. С.82.

61

Дангулов С. Кузнецкий мост. М., 1979. С.33.

62

К началу операции советские войска имели примерно равное с противником количество авиации, превосходили его в 1,5 раза в личном составе и в танках. См.: Советская Военная Энциклопедия. М., 1980, т.8, с.195.

63

ЦАМО, ф.132, оп.2642, д.36, л.359.

64

Конев И. С. Записки командующего фронтом. 1943–1944. С. 221–222.

65

ЦАМО, ф.393, оп.9005, д.265, л.144.

66

ЦАМО, ф.132, оп.6242, д.36, л.381–382.

67

Конев И. С. Записки командующего фронтом. 1943–1944. С. 233–234.

68

ЦАМО, ф.324, оп.4756, д.20, л.7.

69

ЦАМО, ф.236, оп.2673, д.1048, л.146.

70

Бродовский котел, Львов, 1974. С.259.

71

ЦАМО, ф.132, оп.6242, д.36, л.425.

72

ЦАМО, ф.236, оп.13315, д.32, л.25.

73

ЦАМО, ф.236, оп.2712, д.56, л.454.

74

Москаленко К. С. На юго-западном направлении. 1943–1945 гг. М., 1972. С.464.

75

ЦАМО, ф.236, оп.2712, д.18, л.171.

76

Москаленко К. С. На юго-западном направлении. 1943–1945 гг. С. 490–491.

77

ЦАМО, ф.236, оп.2673, д.340, л.5–6.

78

Из материалов разбора показного учения маршалом Коневым 10 декабря 1944 г. ЦАМО, ф.236, оп.2673, д.354, л.17.

79

Драгунский Д. А. Годы в броне. М., 1983. С. 213–214.

80

ЦАМО, ф.236, оп.21075, д.1, л.2.

81

Конев И. С. Сорок пятый. С.18.

82

ЦАМО, ф.236, оп.21075, д.6, л.18.

83

Конев И. С. Сорок пятый, с.17, 18–19.

84

ЦАМО, ф.236, оп.2712, д.339, л.340.

85

ЦАМО, ф.236, оп.2712, д.339, л.340.

86

The parers of Eisenhower. The war years. London, 1970, p.1.

87

Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. М., 1976. Т.1. С.358.

88

ЦАМО, ф.236, оп.2673, д.171, л.14.

89

Б. Полевой. До Берлина — 896 километров. М., 1973. С. 135–136.

90

ЦАМО, ф.48, оп.4, д.153, л.607.

91

ЦАМО, ф.236, оп.2673, д.168, л.28–30.

92

ЦАМО, ф.416, оп.10437, д.949, л.11.

93

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Т.2. С.324.

94

ЦАМО, ф.132, оп.2642, д.13, л.231.

95

ЦАМО, ф.236, оп.2673, д.2059, л.8-10.

96

9 мая 1945 года. М, 1970. С.151.

97

ЦАМО, ф.236, оп.2712, д.359, л.24.

98

Служебный дневник начальника генерального штаба сухопутных войск Германии. ВНУ ГШ, кн.7, с.126.

99

См.: Конев И. С. Сорок пятый. С.200.

100

ЦАМО, ф.236, оп.2675, д.170, л.308.

101

ЦАМО, ф.236, оп.71455, д.17, л.57.

102

ЦАМО, ф.236, оп.2675, д.165, л.167.

103

9 мая 1945 года. С.124.

104

Конев И. С. Сорок пятый. С.231.

105

Лиддел Гарт Б. Вторая мировая война. М., 1976. С.467.

106

Жадов А. С. Четыре года войны. С. 266–267.

107

Советская артиллерия в Великой Отечественной войне. М., 1960. С.477.

108

ЦАМО, ф.372, оп.66703, д.2, л.130.

109

Архипов B. C. Время танковых атак. М., 1981. С. 193–194.

110

Драгунский Д. А. Годы в броне. С. 263–264.

111

ЦАМО, ф.236, оп.2698, д.353, л.1.

112

Баграмян И. Х. Так начиналась война. М., 1971. С.80.

113

См.: Яровиков В. Грани военного таланта. М., 1980. С.103.

114

Яковлев А. Цель жизни. М, 1970. С.337.

115

См.: Мальцев Е. Е. В годы испытаний. М., 1979. С.312.

116

Окороков А. Д. Слово, ведущее в бой. М., 1980. С. 211–211.

117

Военно-исторический журнал, 1967, № 12. С.56.

118

Хлебников Н. М. Под грохот сотен батарей. С.91.

119

См.: Полевой Б. До Берлина — 896 километров. С.220.

120

См.: Красная звезда, 1973, 24 мая.

121

Окороков А. Д. Слово, ведущее в бой. С.213.

122

Полевой Б. Самые памятные дни. М., 1980. С.139.

123

Штеменко С. М. Генеральный штаб в годы войны. М., 1981 Кн.2. С.445.

124

Фрунзе М. В. Избранные произведения. М., 1950. С.190.

125

Жадов А. С. Четыре года войны. С. 324–326.

126

Архив Военной академии имени М. В. Фрунзе. Инв. № 1485, л.6.

127

Так в стенограмме.

128

Так в стенограмме.

129

Задача на наступление в общем направлении на Прагу была поставлена войскам 1-го Украинского фронта директивой Ставки ВГК от 1 мая 1945 г., в которой указывалось: «3. Командующему войсками 1-го Украинского фронта не позже 3 мая закончить ликвидацию окруженной группировки немцев в районе вост. Лукенвальде и очистить от противника территорию Берлина в своих разгранлиниях. После смены войска правого крыла фронта использовать для стремительного наступления в общем направлении Прага. Передовыми частями правого крыла выйти на реку Мульде».

130

Опущен текст о разгранлиниях с 3-й гвардейской армией.

131

Опущен текст о разгранлиниях с 5-й гвардейской армией.

132

Опущен текст о левой разгранлинии.

133

Опущен текст шестого пункта с задачами 2-й армии Войска Польского (см. док. № 314).

134

Опущен текст о разгранлинии с 52-й армией.

135

Опущен текст о разгранлинии с 31-й армией.

136

Начало наступления ударных группировок 1-го Украинского фронта (а также 2-го Украинского фронта, см. док. № 369) было назначено на 7 мая 1945 г. Боевые действия на правом фланге 1-го Украинского фронта начались на сутки раньше в связи с вооруженным восстанием чешского народа. Повстанцы в Праге попросили советское командование о срочной помощи.

Content

Ричард Португальский
Маршал Конев:
мастер окружений

Глава первая Начало жизненного пути

Глава вторая Становление военного таланта

Глава третья Годы испытаний

Глава четвертая На пути к победе

Глава пятая Победный год

Глава шестая Почерк полководца

Глава седьмая Послевоенное время

Важнейшие даты жизни и деятельности маршала И. С. Конева

Приложения

Примечания