Между морем и ветром

Пролог

Таиланд, отель на берегу реки Квай

Ксюша проснулась в душном номере дешёвого тайского отеля и испугалась. Память услужливо подсунула воспоминания ночи: страстные объятия, соблазнительный шёпот, поцелуи.

– Ёперный театр, – тихонько выругалась она, чтобы не разбудить сладко спящего рядом парня.

«Сева! Блин, первый раз в жизни переспала с почти незнакомым парнем, и это оказался вшивый ботаник. Нет, чтобы какой–нибудь мачо! Блин, блин, блин! Вот тебе и воздержание! Дождалась мужчины своей мечты! Уж лучше бы это оказался кто–нибудь из своих, – красавица недовольно кривила лицо, прикрывала глаза рукой, закусывала губу. – Но ведь надо признать, секс был очень даже ничего, – вспомнила она. – Даже более, чем ничего. Очень даже».

Парень рядом пошевелился, перевернулся на спину, и Ксюша без стеснения рассмотрела всё, что в эту ночь было предоставлено в полное её распоряжение.

«А он хорош. Все эти строгие рубашки и летние брюки со стрелками ему совсем не идут, делают скучным. Не мой типаж, но что–то в нём есть» – решила девушка и ласково провела по предплечью, не мощному, но мускулистому.

– Доброе утро, – хриплым спросонья голосом поздоровался Сева. – Приятно, продолжай.

– Ах, вы посмотрите, каков шейх, – едва ли не пропела Ксюша, но руки не убрала. Он смотрел так, что кровь девушки игристым вином бежала по венам, делая её непривычно соблазнительной и кокетливой.

– Если ты позволишь мне немного им побыть, я не откажусь и отблагодарю свою прекрасную наложницу, – подыграл Сева, перевернулся на бок и положил руку с длинными музыкальными пальцами на её обнажённое бедро, ласково провёл сверху вниз, затем неожиданно быстро переместился, перевернул её на спину, навис сверху.

«Курортный роман. Это просто курортный роман. Ничего не значащий секс», – успокоила свою совесть Ксюша и напомнила новоявленному шейху о вчерашней договорённости: – Благодари, но помни: никаких обязательств, просто курортный роман.

Он не был похож на мужчину её мечты. Совсем.

И всё же она ошиблась. Он стал для неё всем. Только было уже поздно.

Глава 1. Женщина ходит первой и… побеждает?

Полтора месяца спустя

Ксюша неслась на двенадцатисантиметровых каблуках по подъезду, перепрыгивая ступеньки. Хозяйка, сдающая квартиру в одном подъезде с Севиной, предупредила, что ровно в восемь часов к ней приедут потенциальные квартиросъёмщики и в её интересах успеть посмотреть жильё и принять решение как можно раньше.

Подобной оказии могло не представиться ещё очень и очень долгое время, поэтому девушка торопилась изо всех сил. Все её мысли были сосредоточены на одном – успеть до конкурентов. Оставалось ещё около четверти часа, но Ксюша приняла решение отвоевать максимальное количество минут, чтобы реально оценить квартиру и не совершить величайшую ошибку для её ещё не устоявшегося бюджета, если вдруг придёт понимание: надо брать! Цена была не слишком высокой, так что при большом, нет, при очень большом желании, она могла себе позволить съехать из родительского гнезда.

Самоцелью это не являлось, но ради Севы и возможности хотя бы в теории привлечь его внимание, а там уж и подвести к нужной ей влюблённости и – мечты–мечты! – любви, можно было и чуть–чуть ужаться с финансами. Сидеть, грустить и ждать у моря погоды ей надоело

– А, это вы. Успели–таки, – своеобразно поприветствовала Ксюшу приятная пожилая дама. – Ну, проходите. Можете не разуваться. Здесь скромненько, но чистенько, район хороший, супермаркет, аптека рядом, да и детский сад со школой тоже, – перечисляла хозяйка, нахваливая инфраструктуру.

И Ксюша понимала, почему предприимчивая старушка описывала не сдаваемое помещение, а район. В квартире нахваливать было решительно нечего, кроме заявленной чистоты. Старенькая мебель, давно продавленный диван с протёртой обивкой, выцветшие от старости и вытоптанные до истончения в стратегических местах грязно–серые ковры, кухня со скрипучими дверцами и жёлтыми разводами на полках.

Воодушевление, охватившее девушку на пороге квартиры, преобразовалось в страшнейшее разочарование. Ксюша сама не знала, чего ей хочется больше, зарыдать от обиды или вызвериться на обманщицу–хозяйку, которая безбожно дезинформировала её по телефону.

– Ох, молодёжь, всё вам палаты белокаменные подавай, – вздохнула женщина, точно расшифровав выражение лица несостоявшейся квартиросъёмщицы.

Ксюша не стала вступать в дискуссию, коротко поблагодарила, попрощалась, да вышла за дверь.

В чистом аккуратном подъезде кто–то любовно разрисовал стены и сейчас на расстроенную девушку смешными глазами–пуговками с огромных, словно выпуклых, ромашек смотрели бабочки, божьи коровки, пчёлки, муравьи выглядывали из–за травинок, а из–за толстенной канализационной трубы, выкрашенной в стандартный тёмно–зелёный цвет, высунул морду огромный двухметровый олень.

«Ну, ничего себе умельцы! Прикольно! А я и не заметила, пока бежала. В таком подъезде, наверное, приятно жить. Цветочки повсюду. Милота».

Ксюша не торопилась уходить. Разочарование словно высосало силы, и ей требовалась небольшая передышка. Облокотившись на перила, она с интересом разглядывала каждый рисунок, каждую аппликацию. У них в доме всё было в высшей степени цивильно, красиво, но слишком казённо, а здесь, напротив, царили уют и душевная атмосфера.

Она громко и протяжно вздохнула. Не жить ей в этом доме. Не судьба. А так всё хорошо начиналось!

Спускаться в том же темпе, что и поднималась, необходимости не было, и Ксюша пошла к лифту, нажала кнопку вызова. Когда через несколько секунд двери распахнулись, она как раз рассматривала незамеченный ею раньше рисунок – маленький светло–серый котёнок с тёмными хвостом и мордашкой упал в лужу. Лужа была нарисована так достоверно и казалась столь холодной, грязной и неприятной, что ей безумно захотелось взять малыша, укутать во что–нибудь тёплое и сунуть за пазуху.

– Ксюша? Привет. Какими судьбами? – раздался до боли знакомый голос.

– Сева? – её удивлению не было предела.

Эффект неожиданности сработал на редкость удачно и сейчас даже великий Станиславский сказал бы: «Верю!». Ни капли наигранности и лукавства, искренняя реакция. Вот и у Всеволода не осталось сомнений – встреча случайна, подозрения беспочвенны.

– Ага, я, – подтвердил он с улыбкой. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Да я тебя как бы тоже, – машинально ответила всё ещё не пришедшая в себя Ксюша и тут же переключилась в режим развесёлой девочки–зажигалки, какой он знал её в Таиланде: – Но я очень рада встрече. Столько времени прошло. Как у тебя дела? Ой, извини! Что–то я не вовремя как–то и в неудачном месте. Ты, наверное, живёшь здесь, устал, хочешь отдохнуть, или в гости пришёл. Извини, что задерживаю. Я пошла.

Ксюша сильно смутилась и совершенно не соображала, что говорит. Все подготовленные за рабочий день фразы вылетели из головы, оставив там абсолютный вакуум. Она нажала кнопку лифта, но двери не распахнулись. Сбоку раздалось:

– Он уже уехал, вообще–то. Если не торопишься, могу напоить тебя чаем. Поболтаем. Расскажешь, каким ветром тебя занесло в наши края, – предложил Сева.

Ей на мгновение показалось, что она умерла и попала в рай. Собственно говоря, она и шла за этим. Чтобы побыть с ним хоть какое–то время, если повезёт, попробовать спровоцировать на эмоции, проверить реакцию, так сказать, или просто напроситься на дружеское свидание, например. И планировала вести себя сдержанно, отстранённо.

Но сейчас всё шло вкривь и вкось. Вдалеке от него она почти обрела душевное равновесие, ей казалось, она сможет вести себя достойно, но в действительности эмоции буквально душили. Ксюша поняла, что может наговорить или натворить лишнего, выдать чувства и испортить ещё не начавшуюся игру, призом в которой – его сердце и их счастье.

«Чем меньше мы мужчину любим, тем больше нравимся ему», – как заклинание повторяла она про себя, пытаясь настроиться.

Не помогало.

Любимое лицо. Живое, умное, интеллигентное. Проницательные тёмные глаза. Чуть вьющиеся волосы. Острые скулы. Чертовски мужественный квадратный подбородок на узком лице.

Пальцы буквально горели, так хотелось коснуться его, и Ксюша неосознанно то и дело сжимала руки в кулаки и разжимала обратно, словно согревая окоченевшие пальцы.

– Я…

– Ой, да ладно, брось стесняться, все же свои. Идём! – принял решение за непривычно растерянную девушку Сева.

Она думала отказаться. Знала, что нужно сказать «нет», вызвать жутко скрипучий лифт и сделать ноги. Но не смогла.

Как только он взял её за руку, мысли превратились в клубничное варенье. Очень сладкое и липкое. Коварное. Вязкое. Восхитительно–одуряющее.

Сева что–то рассказывал, но Ксюша слышала лишь его голос, любимый, низкий, бархатистый, с чуть раскатистой «р», и не вникала в смысл слов. В ушах шумело, сердце колотилось так, что, казалось, скоси она глаза вниз, увидит, как оно пульсирует под деловой снежно–белой рубашкой, как у волка в фильме «Маска».

Он выпустил её руку, чтобы открыть дверь, и к Ксюше, словно по мановению волшебной палочки, вернулась способность относительно внятно мыслить.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт! – запаниковала она. – Держать дистанцию! Не наброситься на него! Вести себя прилично! Чёрт! Я сейчас всё испорчу, если буду и дальше вести себя как тупая корюшка!» [Корюшка – мелкая рыбка, ловится на пустой крючок, принимая его за наживку. Сравнение обозначает крайнюю степень глупости]

– … у нас полы холодные, но тапки мы как–то не носим. Подожди, сейчас принесу тебе носки.

«Чего? Какие носки? – очнулась Ксюша и огляделась. – Хм, ну, ничего себе! Прикольно у них. Ой, а полы действительно холодные».

– Садись, – Сева указал на небольшую банкетку и, вернувшись через минуту с носками, сел прямо на пол и принялся расстёгивать застёжки на стройных лодыжках. – У тебя восхитительные ножки, – сделал комплимент парень и погладил правую, уже освобождённую от узкой туфельки, ступню, легонько сжал пальчики с ярко–розовым лаком, помассировал большими пальцами подъём, пятку, затем надел тёплый носок и поставил ножку на своё колено. Принялся за левую.

Ксюша находилась на вершине блаженства. Заботливый и нежный Сева, то ли массирующий, то ли ласкающий её ноги. Его горящий взгляд. Уверенные движения.

Ей казалось, она спит. Ведь не может мечта просто взять и осуществиться! Слишком нереально. Слишком восхитительно. Долгожданно. Но… возможно?

– У тебя всегда ноги такие холодные, или это ты у меня так быстро замёрзла? – спросил Сева, попеременно растирая запакованные в его зимние носки девичьи ножки.

– Недавно началось. И руки, и ноги вечно холодные, – ответила девушка машинально.

– Сходи обязательно к врачу, это не очень хороший симптом. Но вообще, бывает от сильного стресса, а у тебя как раз все эти дипломные дела были, может, после них и накрыло. В любом случае пообещай мне сходить к терапевту, – Сева посмотрел строго и, только после того, как она кивнула, позвал: – Идём, буду отпаивать тебя чаем с конфетами.

Парень легко поднялся и протянул обе руки Ксюше. Отказываться от лишней возможности прикоснуться к нему девушка не стала, но взгляд опустила, чтобы ненароком не выдать бушующие ураганом эмоции.

Даже в амплуа занудливого ботаника он казался ей почти совершенством. Заботливым и нежным совершенством. Она всё ещё ныряла из фантазий в реальность, всё больше и больше погружаясь в бушующее море ошеломляюще сильных чувств. Душа орала: «Я люблю тебя, люблю!», но свойственная ей осторожность шептала: «Тшшш, тише, родная, тише. Он может услышать, понять, догадаться».

Как только молодые люди переступили порог кухни Ксюша тут же позабыла о своих страхах и сомнениях. Необычный интерьер просто ошеломил её. Страстная любительница стильных деталей не удержалась, сама высвободила руку из ласкового и до сего момента столь желанного плена крепкой мужской руки и едва ли не бегом подошла к тёмно–зелёной, как старый мох, деревянной кухне с золотисто–медным фартуком и тёмно–золотой с розовым отливом фурнитурой.

Ласково, бережно притронулась она к причудливой формы крану, едва касаясь, погладила тёплую каменную столешницу. И совсем не замечала, что тянет тихонечко «о–о–о», забавляя своим поведением хозяина квартиры.

– Ты любишь готовить?

Ксюша настолько переключилась, что даже не сразу поняла, кто и что у неё спросил. Краска тут же залила и без того нарумяненные щёки, и девушка мысленно обозвала себя круглой дурой.

– Извини, – она обернулась с милой улыбкой и без приглашения прошла и уселась на стул с высокой спинкой. – Кухня великолепная, сложно было удержаться. Видимо, у нас, девочек, это в крови. Выключаются мозги, включаются инстинкты. Сразу хочется нарезать салатик или испечь чего–нибудь вкусное.

– Ты готовишь? – недоверчиво спросил Сева. Он и не думал скрывать удивление и даже некоторый скепсис. Тихий, деликатный смешок, ласковый взгляд, тёплые интонации в голосе совсем не напоминали ту девчонку–оторву из Таиланда. А уж любовь к кухне, притом не модной японской или популярной кавказской, например, а той самой, где готовят еду! Обычной человеческой кухне! Нет, он не мог поверить, никак не мог.

– Я люблю печь торты и пирожные, ну, и готовлю тоже, конечно, но уже без особого энтузиазма, разве что понравится какой–нибудь рецепт, – честно ответила Ксюша и, не удержавшись, немного обиженно спросила: – А что в этом такого невероятного?

– Не принимай на свой счёт, – отмахнулся Сева. – Просто я всё чаще встречаю девушек, которые не умеют или не хотят готовить. И, откровенно говоря, не понимаю этого. У меня, к примеру, есть друзья, семейная пара, так вот, они едят в кафе. У них дома всегда пустой холодильник. Ну, пельмени какие–нибудь или сэндвичи из магазина могут валяться, но так, чтобы приготовить что–то сложнее омлета – ни за что. Хотя я и про омлет не могу с уверенностью сказать.

– Ну, если их всё устраивает, то и ладно. В конце концов, это не наше дело, – она ни капли не играла в толерантность, а действительно так думала.

– Тоже верно, – признал парень, хотя Ксюша заметила, как он на мгновение поджал губы. – Но тенденция меня не радует.

Ей ужасно хотелось сказать какую–нибудь гадость или съязвить, но она сдержалась. Сева и не скрывал недовольство её излишне либеральным отношением к важному для него вопросу, и почему–то именно это маленькое противоречие подняло ей настроение и прибавило уверенности в себе.

Да, она вот такая и думает вот так! И не будет прогибаться под его мнение только ради того, чтобы понравиться. Он должен видеть в ней личность, которая умеет отстаивать своё мнение и интересы. Но сейчас споры ни к чему, действовать нужно постепенно, взвешивая каждый шаг, а потом он никуда не денется. Соглашаться тоже не стоит. Ксюша была уверена – прояви она излишнюю покладистость, и он сообразит, что на него расставлены силки. Закроется и сбежит. Нет, нет и ещё раз нет, этого ей точно не надо.

– Ты собирался напоить меня чаем и допросить, не проникла ли я наглым шпионским образом на огороженную заминированную территорию с целью захвата твоей холостяцкой свободы, – немного ехидно и в то же время не прекращая улыбаться напомнила Ксюша. – И пока ты готовишь чай – я, кстати, пью только заварной и лучше чёрный, если есть – так уж и быть, без лампы в лицо и прочих пыточных средств честно признаюсь: пришла смотреть квартиру. Не то, чтобы я прямо планировала в ближайшее время съехать от предков, но потихоньку настраиваюсь, что пора бы вылететь из гнезда, просматриваю объявления. Здесь цена была более–менее реальная, до работы недалеко, остановка рядом, – девушка развела руками и закончила: – И вот я здесь.

– Значит, случайность, – не отвлекаясь от приготовления чая пробормотал Сева себе под нос.

– Ага, – беззаботно ответила Ксюша, разглядывая уютную и красивую кухню.

Пока парень был занят, она чувствовала себя относительно свободно и болтала, практически не умолкая. Побила собственный рекорд и умудрилась за несколько минут рассказать едва ли не всё, что произошло с момента расставания: про защиту диплома, поиск работы с ужасно волнительными собеседованиями, даже о новой программе тренировок в фитнес–зале. Но как только Сева сел напротив, она подняла на него взгляд и пропала.

Воспоминания об их единственной ночи в Таиланде хлынули потоком, и Ксюша покраснела. Она чувствовала, как щёки заливает проклятый румянец, злилась на себя и от этого краснела ещё сильнее.

Рассказ о предстоящей поездке на море прервался на полуслове и был окончательно позабыт.

Сева понимающе улыбнулся и сказал:

– Готов поспорить, ты вспомнила Таиланд.

Голос его звучал немного хрипло, и парень чуть прочистил горло, сделал глоток чая, обжёгся и жадно втянул ртом воздух. Маленькая неловкость позволила Ксюше взять себя в руки. Она тоже отпила чай, аккуратно и осторожно, исключительно для того, чтобы проглотить комок в горле и не выдать окончательно сильное возбуждение, охватившее её внезапно и совсем незапланированно.

С милой улыбкой и без малейшего намёка на хрипотцу, как у него, она ответила:

– Честно говоря, да. Отчего не вспомнить приятную ночь? Может, конечно, я себе навыдумывала, всё–таки у меня был огромный перерыв в отношениях, но всё было очень… – с самым непринуждённым видом она сделала ещё глоток чая и стрельнула глазами. – ярко.

– Я не уверен, что правильно понял, но если это был намёк, то готов обновить твои ощущения, – проворковал Сева.

В этот момент Ксюше хотелось лишь одного – закричать: «Да! Хочу! Очень!». Обновить ощущения. Пойти на поводу у своего тела, своих желаний. Позабыть о планах и данных себе установках.

И стало безмерно горячо, словно по венам побежала раскалённая лава вместо привычной крови. Мефистофель коварно нашёптывал: «Соглашайся… такого шанса может и не представиться… Давай… Дерзай… Ты ведь хочешь этого… Очень, очень хочешь… Ты будешь счастлива…Тебе будет хорошо…»

Но она сдержалась. Из последних сил, грандиозным усилием воли, подавила первый порыв. И старалась дышать размеренно, медленно, помогая успокоиться расшалившемуся организму.

– Нет, это был не намёк, – спокойно, может, даже излишне спокойно произнесла Ксюша и лукаво улыбнулась. – Скорее провокация. Просто, чтобы тебя немного поддразнить, – и гораздо серьёзнее добавила: – Меня не интересует секс на одну ночь, Сева. Тогда… А! Не важно! – не стала оправдываться она. – В общем, была рада тебя видеть, но мне пора бежать. Уже вечер, скоро стемнеет, не хочу добираться домой по темноте.

Ксюша едва ли выпила полчашки чая, а к сладостям и домашней выпечке совсем не прикоснулась. О еде в таком состоянии речи не шло. Слишком волновалась. Сейчас ей было важно просто уйти с высоко поднятой головой и не броситься на шею любимому, но не влюблённому в неё парню. И уж тем более не любящему.

Всё его поведение явно указывало – ему нужен от неё только секс и ничего более. Сейчас она немного сместила акценты, показала себя с другой стороны, пока этого достаточно. Пусть обдумает, он ведь любит шевелить мозгами. А она, она возьмёт себя в руки и будет завоёвывать его дальше, медленно, шаг за шагом. В важных вещах лучше не торопиться.

– Я тебя провожу, – Сева поднялся вслед за гостьей.

– Не стоит, – машинально ответила Ксюша, о чём тут же пожалела. Но её мнение, пусть и не до конца осознанное, во внимание принято не было.

– Время действительно позднее, я тебя задержал, уже темнеет, а ты девушка красивая, эффектная. Давай не будем рисковать, хорошо? За меня не переживай, я весь день просидел в лаборатории и дышал всякой гадостью, мне только полезно прогуляться перед сном.

– Ты не поел, – выпалила Ксюша и про себя подумала: «Что я несу? Ну не дура ли?»

– Ничего страшного со мной не случится. Идём. Ты где живёшь? Может, такси вызвать или пешком дойдём?

– Давай пешком, – выбрала Ксюша, похвалив себя за выбор туфель этим утром. Каблук на них, конечно, был устрашающе тонким и высоким, но ходить в них – сплошное удовольствие: и походка красивая, и ноге удобно. Не тапочки, конечно, но почти.

И было восхитительно! Тяжело, безумно тяжело скрывать чувства и мысли, но восхитительно приятно идти рядом!

Погода располагала к неспешной беседе, так и хотелось подольше побыть на улице, и парочка шла не торопясь, иногда останавливаясь, чтобы повернуться друг ко другу, объяснить какую–то безумно важную вещь ещё и при помощи языка тела, жестов, контакта взглядов.

И Ксюша млела. Умный, начитанный, но ни капли не нудный, по крайней мере, не нудный для неё, Сева восхищал. Рядом с ним хотелось жить по–другому. Читать хорошие книги, смотреть не только развлекательные фильмы, ходить в оперу и театр. Он, увлечённый своими исследованиями, находил время на всё, что его интересовало. И ей тоже так хотелось. Да не выходило. Студенческие тусовки остались в прошлом, и её настоящее было заполнено лишь работой, которая совершенно точно никак её не развлекала.

– Я не понимаю, как ты всё успеваешь. Поделись секретом, – попросила девушка. Она держала Севу за локоть и сейчас немного сбавила шаг, вынудив и его замедлиться, заглянула в глаза. – Вот я тоже люблю театр, но сто лет там не была. У меня по вечерам вечно какой–то караул, столько дел. Как начала работать, вообще ничего не успеваю. Какие–то бытовые заботы, хлопоты.

– Ты просто не перестроилась ещё, – утешил её парень. – Со временем выработаешь график. Я, к примеру, просто люблю всё планировать. С детства повелось. Удобно. Попробуй как–нибудь составлять план на день или неделю вперёд, и придерживайся во что бы то ни стало. Если твоё, понравится и будешь делать так впредь. Нет – ну, на нет и суда нет. Каждому своё.

– Звучит разумно. Надо будет действительно попробовать, – Ксюша вежливо улыбнулась, но убеждённости в её голосе слышно не было.

Она не раз и не два пробовала всё записывать, да только то забывала, то меняла планы. И, откровенно говоря, всегда безумно завидовала людям, которые так умеют. Ей вообще всегда хотелось быть уверенной в себе бизнес–леди, такой, как показывают в американском кино. Да только желанием всё и ограничивалось. Сидеть на работе круглосуточно и что–то выдумывать, заменять работой личную жизнь, встречи с друзьями, походы в кино и прочие милые сердцу вещи она не стремилась совершенно. А компромисс никак не находился. И время. Оно просто куда–то пропало с появлением работы, здесь он прав – не перестроилась, не научилась жить по–новому.

– Это на самом деле сложно, ты права, что сомневаешься, – Сева в очередной раз словно прочитал девичьи мысли и продолжил: – Но, если хочешь, могу помочь на первых порах.

– Как? – выпалила Ксюша, не успев даже проанализировать свалившееся на неё счастье.

– Ну, сядем спокойно, составим график. Я тебе подскажу, как и что лучше спланировать, объясню, как правильно расставлять приоритеты. На самом деле, ничего сложного. Уверен, ты справишься.

– Заманчивое предложение, даже очень, – согласилась девушка, пока не умеющая организовать своё личное время. Сдержать хищную и довольную улыбку оказалось сложно, но ей удалось. – Я буду тебе признательна. Для меня это действительно очень, очень важно.

Ксюша бросила на парня короткий, но многозначительный взгляд. В нём была и просьба, и надежда, и радостное предвкушение. И самое главное – ни малейшего намёка на её личную в нём заинтересованность.

Кто бы знал, какими силами ей это далось! Касаться его, слышать рядом низкий, приятный, с лёгкой, почти незаметной хрипотцой голос, вдыхать горький аромат неизвестного, но безумно привлекательного на её вкус, парфюма. Всё это сводило с ума. Но сильнее всего – мысль, что он здесь, рядом, а не только в её воспоминаниях и фантазиях.

Ей иногда казалось, что любовь к Севе превращается в болезнь, в навязчивую идею. Тупая боль в сердце и сумасшедшие перепады настроения стали её постоянными гостями. Нежеланными и незваными, но бесконечно навязчивыми.

Она понимала – надо что–то делать и срочно. Бессмысленные страдания раздражали предприимчивую девушку, но нужная мысль всё никак не приходила. И теперь, когда внезапное озарение во время утренней пробежки оформилось в план, а затем и в полноценную «боевую» операцию, Ксюша, с генеральским терпением и изобретательностью, проводила операцию по осаде крепости, да так, что сама «крепость» и не догадывалась об осаде. По крайней мере, коварная генеральша очень на то надеялась.

– Вот и отлично! – Сева действительно был рад помочь нуждающейся в его услугах красавице, неожиданно сумевшей его заинтересовать гораздо сильнее, чем прежде. – Когда тебе удобно?

«Когда угодно!» – едва не ляпнула Ксюша, но вовремя одёрнула себя, ещё и отругала за чрезмерный энтузиазм. В крови бушевал адреналин, эндорфины вероломно делали своё дело и сдерживаться становилось сложнее. Но не в характере девушки было отступать, тем более, когда она явственно видела – стратегия работает.

И она ответила так, как надо было ответить. И так, как надо было, поддерживала беседу. И радовалась тому, что пока всё удаётся.

Дружелюбное общение, приятное, вежливое, без каких–либо особых обязательств и излишних навязываний с её стороны, дало тот самый эффект, на который она рассчитывала – Сева расслабился и потерял бдительность.

«Тяжело, но можно, – ехидничала про себя она, но тут же поправлялась: – Ещё рано праздновать победу, но для промежуточного этапа неплохо. Надо было раньше рискнуть, столько времени упущено».

И лишь во дворе собственного дома Ксюша на мгновение притихла. Расставаться не хотелось. И понимала она, что не стоит выдавать свои чувства раньше времени, но в горле затаился неприятный комок, мешая даже дышать, не то, что говорить. Пришлось прокашляться.

– Ой, пылюка эта, попала в горло, так неприятно, – Ксюша похлопала ладонью по горлу, словно помогая кашлю продвинуться вниз, и, справившись с эмоциями, протарахтела: – В подъезде у нас безопасно, не волнуйся. Спасибо тебе огромное, что проводил. Побегу домой. До встречи в субботу! Куплю себе блокнотик и буду всё конспектировать, как прилежная ученица. Пока–пока!

Лёгкий поцелуй в чуть колючую щёку – и девушка уже скрывается в подъезде.

– Не на такой поцелуй я рассчитывал, – вслед барышне негромко сказал Сева, – но ничего, это не последняя наша встреча, я своё получу.

В темноте и прохладе подъезда стояла, вцепившись в батарею, Ксюша и торжествовала.

– Один: ноль, я веду.

Глава 2. Наполеоновские планы

А ведь план встречи с ненаглядным мужчиной родился случайно, до этого Ксюша просто молча страдала, что абсолютно не вязалось с её характером. Но любовь, любовь изменила её куда сильнее, чем можно было предположить.

День начинался как обычно, и ничто не предвещало многообещающую и столь важную встречу.

– Так больше продолжаться не может! Подождала и хватит! Пора действовать! – накручивала себя Ксюша, спускаясь утром по лестнице.

Мелко накрапывающий дождик не добавил ей настроения, и, накинув капюшон кислотно–розовой прозрачной ветровки, она сорвалась с места и побежала, не озаботившись традиционной разминкой.

Любимый Nightwish на полной громкости в наушниках и свежий ветерок бодрили лучше самого крепкого кофе, и бегунья, выплеснув всю свою злость и агрессию в коротком стремительном спринте, постепенно замедлила темп и успокоилась.

Через пару минут Ксюша выбежала на тропу здоровья и глубоко вдохнула ни с чем не сравнимый запах утреннего моря, с резкими нотами йода и соли. Отчасти именно из–за него она изменила привычке бегать вечером, хотя и не любила рано вставать. Но вечером набережная наполнялась запахами шашлыка, пян–се, карамелизированного попкорна и сахарной ваты, навевая мысли лишь о еде.

«Мне нужно придумать план. Не дело это сидеть и сохнуть, когда можно повлиять на ситуацию. В конце концов, если не выгорит, порыдаю в подушку, да и найду себе нормального парня. Гробить жизнь в двадцать один из–за несчастной любви – просто глупость какая–то! Я уже взрослая, почти самостоятельная, справлюсь! Вернётся Юлька из командировки, поддержит морально при необходимости», – накручивала себя бегунья.

Фитнес–браслет мягко завибрировал на запястье – пришло сообщение.

– Вот ведьма, – Ксюша закатила глаза, но не удержалась от улыбки. Юлька часто писала или звонила, когда она о ней думали, что было поводом для бесконечных шуточек между подругами.

«Привет, косточка! Я уже в Хабаровске. До здравствует вай–фай и цивилизация! Дома буду послезавтра, если сегодня всё пройдет удачно. Пароль – красный бархат».

«Ещё раз назовёшь меня косточкой, до конца жизни будешь булочкой, поняла?» – ответила Ксюша и тут же добавила кучу разных смайликов, зная, что Юлька все намёки на свои пышные формы воспринимает болезненно, притом от близких – вдвойне.

«Ты меня слишком любишь и не станешь делать мне больно, бе–бе–бе, – по–детски ответила на угрозу взрослая, самодостаточная дама, истинная карьеристка, и добавила: – Короче, жду торт».

Ксюша хотела написать: «А я – тебя!», но вовремя сообразила, что кое–кто просто проигнорирует намёк на меркантильность, плюс она уже практически дошла до английской пекарни, в которую мама попросила зайти забрать вишнёвый пирог, обещанный коллегам к утреннему чаю.

Голосовые сообщения Ксюша не любила, свой голос казался неприятно высоким и даже противным, но ближайшей подруге можно и надиктовать, решила она, нажимая значок микрофона в мессенджере.

– А я – тебя, обжора! Могла хотя бы, – Ксюша толкнула белую пластиковую дверь, замерла на мгновение от тёплого сладкого воздуха, наполненного запахами корицы, кленового сиропа, сдобного теста и заварного крема, и продолжила уже гораздо более добродушно: – сделать вид, что скучаешь. Я здесь места без тебя не нахожу, жду, ночей не сплю! Знаешь, как мне одиноко? И вообще, за такую дурную работу тебе должны больше платить! Всё, целую–жду. Прилетишь, определимся с отпуском на новогодние праздники. Хочу в тёплые страны, чтобы только я, ты, бассейн, звездное небо и шампанское.

Девушки за стойкой мечтательно вздохнули, представив картину такого замечательного отдыха, парень у окна, сперва заинтересованно разглядывающий стройную и спортивную фигурку, уткнулся в телефон, но Ксюша не обратила на них ровно никакого внимания. У неё оставалось всего полчаса, чтобы вернуться домой, привести себя в порядок и бежать на работу.

Не случись телефонного разговора с подругой, у неё был шанс познакомиться с Ярославом до развёртывания многошаговой стратегии по завоеванию любимого мужчины. Возможно, так было бы лучше. А возможно, судьба уберегла её от опрометчивого шага.

Важный, в какой–то степени даже судьбоносный поворот в жизни, произошёл тихо и незаметно, спрятавшись под личиной рядового события.

Ярослав подумал, что красотка занята, Ксюша и вовсе по сторонам не смотрела. У неё хватало забот. День предстоял насыщенный, а уж вечер! Вечер казался многообещающим! По крайней мере, если она рискнёт и осуществит задуманное.

А она рискнёт!

* * *

– Ксения, задержитесь, пожалуйста, сегодня после работы. У меня будет для вас задание, – мимоходом заявил финансовый директор компании «Кассандана».

– Но я… – начала было возмущаться Ксюша, как её перебили недовольным тоном:

– Но вы, Ксения, пока находитесь на испытательном сроке! И если я хочу вам помочь тет–а–тет, вы должны быть благодарны! В семь у меня в кабинете! – рявкнул напоследок Олег Васильевич и хлопнул дверью так сильно, что в углу над нею отвалился небольшой кусок штукатурки и шлёпнулся на пол с неприятным и неожиданно громким «хрясь».

– Н-да, уж, – протянула ведущий экономист Инга, – с таким темпераментом от офиса через месяц–другой ничего не останется. Где его только директор откопал? Это ж машина–убийца какая–то! Вы видели вообще когда–нибудь финдиректоров с такими габаритами? Ну ладно боксёр, но финдир?

Сугубо женский коллектив, не медля, зашушукался. Новый начальник будоражил умы и замужних, и незамужних дам уже только одним своим видом. Прежде у них в отделе мужчин не водилось вообще, а здесь сразу столь колоритный персонаж. Ну как удержаться и не посудачить, когда есть возможность и повод?

Пока дамы наливали чай, доставали конфеты и печенье, Ксюша бесилась. Она не так давно пришла в ООО «Кассандана», и почти сразу стала объектом пристального внимания со стороны Олега Васильевича. До сегодняшнего происшествия на людях он вёл себя довольно корректно, и девушка тешила себя мыслью, что никто ни о чём не догадывается, по крайней мере, никаких намёков или предположений со стороны любопытных и не в меру наблюдательных коллег не было слышно. Можно, конечно, было предположить, что судачат за спиной, но это мало походило на правду. В женском коллективе шила в мешке не утаишь.

– Кстати, – Инга махнула рукой, привлекая внимание, и облизнула шоколад с губ, – мне показалось или наш царь и бог запал на Ксюшу? Странное ведь дело, вызывает аж на семь часов, когда в офисе никого не будет. Ой, Ксюшенька, будь с ним поосторожнее!

«Накаркала! – зло подумала Ксюша. – Глаза, вроде бы, голубые, не зелёные, а всё равно ведьма ведьмой. Вечно сглажу сама себя, потом страдаю».

Инга говорила нарочито заботливым голосом, но в глазах так и плясали огоньки предвкушения. Сплетня высшего порядка! Её сладкий, пряный аромат буквально кружил головы скучающим среди цифр и отчётов сотрудницам.

– У меня парень есть, и я его люблю, – отрезала Ксюша и добавила, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что «царь и бог» ей не интересен: – А Олег Васильевич, скорее всего, меня хочет отругать за то, что я вчера ошибочно отправила контрагенту чужие документы. Там ничего ужасного, просто счёт за обслуживание принтеров, но сами понимаете, профилактика халатности, все дела.

– Ну, он–то про парня твоего не знает. А что за парень, кстати? Как зовут? Почему он за тобой не заезжает после работы, или у него машины нет? И не звонит тебе в рабочее время, мы бы слышали, – посыпались вопросы и выводы со всех сторон.

– У него пока нет машины. И вот как раз сегодня я собиралась с ним встретиться после работы, а теперь вынуждена сидеть и ждать выволочки, – Ксюша напустила побольше драматизма в голос и понурила голову.

Маневр сработал. Молоденькую влюблённую девочку взрослые и опытные дамы жалели куда охотнее, чем коварную охотницу за неженатым финансовым директором. Не то, чтобы они претендовали на что–то большее в отношении начальника, но сам факт, сам факт.

Отвечать на все вопросы она не стала нарочно, иначе выглядело бы так, будто она оправдывается, а оправдываться Ксюша не любила, и так сказала больше, чем следовало, да и о Севе более подробно не стала рассказывать принципиально. Они всё–таки ещё не вместе. Ещё.

«Но будем!» – настойчиво заверяла она себя.

Как надолго задержит Олег Васильевич оставалось только гадать, но возможность встречи с любимым уже казалась весьма призрачной.

В их маленьком и довольно дружном коллективе не особо принято было задерживаться после работы. Кто–то бежал забирать детей из сада, кто–то – в магазин за продуктами, да домой к ложкам–плошкам–кастрюлям. Но сегодня пара человек всё–таки задержалась.

– Ну что, иди, – поторопила Инга Ксюшу. – Перед смертью не надышишься. А я тут кое–что доделаю и тоже домой побегу.

– До семи ещё далеко, – возразила провинившаяся перед начальством, в десятый раз перекладывая с места на место бумаги, не имеющие никакого отношения ни к текущей работе, ни к мыслям, одолевающим в настоящий момент.

– Раньше встанешь, раньше выйдешь, – резонно заметила Инга и мотнула головой в сторону двери. – Может, успеешь ещё к своему на свидание.

Ксюша, твёрдо вознамерившаяся дождаться оговоренных семи часов, на мгновение потеряла здравый смысл и подскочила со стула. Но тут же опустилась на нагретое место.

– Нет, он ведь сказал, в семь, значит пойду в семь. Мало ли, вдруг занят или не любит самодеятельности, и ещё больше на меня будет орать. Не хочу рисковать. А свидание… Ну, перенесу, если что. Блин, не если что, а перенесу.

Ксюша расстроилась по–настоящему. Если до этого она ещё тешила себя мыслью, что возможно сегодня увидит Севу, то сейчас окончательно с ней распрощалась. Изначально она планировала забежать домой, переодеться, накраситься и мчаться караулить парня у дома, чтобы «случайно» встретиться.

И легенду придумала: ищу квартиру. Может, не самая умная, но в принципе жизненная и похожая на правду. Ведь нет ничего удивительного в том, что девушка её возраста нашла работу и хочет съехать от родителей.

И судьба словно подтолкнула: действуй! Квартира в его доме нашлась, даже более того, в одном подъезде. По крайней мере, она высчитала, что в одном. Но даже, если и в соседнем, тоже не страшно!

Сомневающейся поначалу Ксюше столь удачное и невероятное совпадение показалось знаком свыше, и она решила не отступать, хотя ничего удивительного, в принципе, не было, домСевы оказался многоэтажным и многоподъездным. С самого утра она представляла, как будет удивляться при встрече и шутить: «Ой, ты здесь живёшь? Ну, ничего себе! Тогда мне точно нужно всерьёз рассмотреть этот вариант на четвёртом этаже!»

И всё впустую.

Конечно, ничего не мешало ей использовать эту легенду завтра. Но Ксюша искренне верила, что подобные подарки небес необходимо претворять в жизнь, не мешкая, пока ты находишься «на волне» и судьба благоволит. Да и просто настроилась уже.

«Не зря все не любят начальство, – ненавистно думала Ксюша, клацая мышкой и невидяще глядя в экран рабочего компьютера. – Ой, не зря. Вечно эти самодуры всё портят! Так хорошо всё вырисовалось! Спонтанно, с настроением, как я люблю! А он!»

– Ксения, я вас жду, – Олег Васильевич выглянул из–за двери и, заметив, что девушка в кабинете не одна, добавил: – Инга, вы мне хотите показать отчёт по «Стройинвесту»? Отличная идея! У меня как раз завтра с утра совещание с директором, а информация, как вы знаете, лишней не бывает. Если будете и дальше работать в том же духе, предугадывая мои задания, думаю, повышение не заставит себя ждать. Сейчас я быстренько закончу с Ксенией и буду весь в вашем распоряжении.

Мужчина скрылся за дверью и Ксюше показалось, что он хрюкнул от смеха в коридоре. Она и сама едва сдержалась от фырканья, когда он принялся нахваливать любопытную Ингу, которой сейчас в экстренном порядке придётся готовить таблицы. Не подводить же «любимого» начальника, посулившего карьерно–зарплатный рост.

Эта грань характера Олега Васильевича была ей ранее не знакома, но сейчас очень здорово подняла настроение. В кабинет начальства девушка входила едва ли не с улыбкой, ненадолго позабыв о страхах и сомнениях.

– Присаживайтесь, Ксения. Чай, кофе?

Олег Васильевич доброжелательно улыбался, не проявляя каких–либо признаков недовольного работой подчинённого начальства.

– Нет, спасибо, – ответила девушка и тут же взяла быка за рога: – Олег Васильевич, извините, пожалуйста, подобного больше не повторится. Я не совсем разобралась с почтовой программой, и не заметила, что выбрала не ту компанию–адресата. То есть, мне показалось, что я выбрала правильно, но… – Ксюша оборвала оправдательную речь, разозлилась на себя и сказала главное: – Впредь буду внимательнее и не допущу ничего подобного. Извините.

– Хорошо, хорошо, не тараторь, – мужчина выставил руки ладонями вперёд, останавливая словоизлияние. – Как тебе нравится в нашей компании? Довольна ли ты? Прижилась в коллективе? Всё устраивает?

«Слава богу! Видимо, это какое–то собеседование, связанное с испытательным сроком. Может, пораньше мне его закроют, не будут ждать три месяца, как написано в договоре? Не такой уж большой косячок за первый месяц работы…» – успела помечтать Ксюша, прежде чем ответить вслух:

– Да, мне всё нравится: и коллектив, и рабочее место, и зарплата. На период прохождения испытания, конечно, – внесла она важную поправку и улыбнулась вежливо, но формально.

Ей ни капельки не хотелось провоцировать. повышенное внимание руководителя к своей скромной персоне. Сегодняшние намёки коллег и без того наложились на её предположения, настораживая и пугая. Одно дело, когда лишь ей мерещится, можно списать на игру богатой фантазии, но, если и Инга заметила, догадка уже напоминает правду, и лучше не рисковать.

– Я рад, что вы дорожите своим местом в нашей компании, – многозначительно, как показалось Ксюше, сказал Олег Васильевич, и она чуть выпрямилась на стуле, расправила плечи, застыла в напряжении.

Начальник, между тем, встал со своего места и, обогнув стол, присел на столешницу рядом с замершей изваянием самой себе новенькой и неопытной сотрудницей. Чёрная ткань его деловых брюк коснулась её затянутой в чулок коленки, и Ксюша вздрогнула, подняла испуганный взгляд на бесцеремонно вторгшегося в её личное пространство мужчину.

У неё просто не было цензурных слов! Хотелось вскочить, обвинить его во всех смертных грехах и, хлопнув дверью погромче, так, чтобы не только штукатурка посыпалась, но и лампы полопались (отчего–то ей показалось это возможным), сбежать из офиса на свободу. Туда, где взрослые опытные мужчины если и домогаются молодых девушек, то не столь топорными методами и не используя руководящее положение.

Но она не шелохнулась. Сперва необходимо было выяснить, всё ли верно она поняла. После знакомства с Севой она стала куда наблюдательнее и сдержаннее. Свойственная ей импульсивность, конечно, никуда не делась, но, по крайней мере, теперь, осознав и приняв не самое приятное качество в себе, Ксюша могла иногда его контролировать. И всегда безумно радовалась, когда это удавалось.

– Извините, Ксения, я ни в коем случае не собирался вас напугать, – Олег Васильевич сдвинулся на шаг в сторону, а потом и вовсе вернулся в своё кресло. – Вы, конечно, милая девушка, эффектная, но у меня к вам сугубо профессиональный интерес.

«Ну да, ну да, так я и поверила, – испуганно ехидничала про себя Ксюша. – Но будем держать лицо, конечно».

Что можно сказать в ответ на его заявление она не знала и сидела, набрав в рот воды. Мужчина тоже не торопился продолжить речь, делая ситуацию ещё более неловкой. Через пару минут Ксюша всё–таки не выдержала напряжённой тишины. Робея и едва не заикаясь, чего с ней с роду жизни не случалось доселе, промямлила:

– Олег Васильевич, я могу уже идти? Вас там ждёт Инга с отчётом.

– Ах да, конечно! Позови её и беги домой. И да, Ксения, испытательный срок ты прошла, только с почтой, пожалуйста, повнимательнее. Сегодня это может быть счёт на принтеры, а завтра конфиденциальная информация. На первый раз выговаривать не буду, вижу, сама всё понимаешь и раскаиваешься. Считай, я выдал тебе кредит доверия. Не подведи.

– Спасибо, Олег Васильевич! Не подведу ни в коем случае! До завтра! – радостно выпалила Ксюша и самым натуральным образом сбежала из кабинета излишне гостеприимного и контактного начальника. Процокав каблучками по паркету коридора, девушка ворвалась в рабочий кабинет и спешно начала собираться домой.

– На свидание? – хмыкнула Инга, поднимаясь из–за стола и разглаживая на себе одежду.

– Ага! – подтвердила Ксюша. – Переодеться уже, конечно, не успею, но и так сгодится. Ты успела подготовить ему бумаги? Извини, я так напугалась, тараторила там не замолкая минуты три, извинялась, совсем забыла, что надо бы потянуть время для тебя.

– Успела, конечно. Да у меня и так почти всё готово было. Я уже привыкла к его загонам. Тем более, до него у нас такая стерлядь была, тебе и не снилось. Мы потому здесь и работаем как роботы. Ладно, приятного тебе вечера. Пойду на ковёр.

– Спасибо. Тебе тоже приятного вечера. Надеюсь, он не очень долго будет тебя мурыжить, – скороговоркой оттарабанила Ксюша и, подхватив сумочку, побежала к выходу.

– Я тоже надеюсь, – вздохнула женщина и тихонько добавила, когда за новенькой захлопнулась дверь: – Только зря.

В отличие от Ксюши Инга уже имела неосторожность познакомиться с привычками руководителя куда ближе, чем рассчитывала.

Глава 3. Тайские воспоминания

В пятницу вечером Ксюша едва ли не бегом летела домой. Юлька уже разобрала вещи, отдохнула и требовала свой торт начиная с обеда. Смс сыпались одна за другой:

«А он красивый?»

«А большой?»

«А ты его украсила орешками или просто белым кремом?»

«А его не сожрут до вечера?»

«Точно не сожрут?»

«Ты уверена?»

«На сто процентов?»

К сто двадцать пятому сообщению снисходительная улыбка превратилась в разъярённый оскал, и Ксюша позвонила подруге–обжоре, отругав ту по первое число.

– Юля, ну ё-моё! Ты мешаешь мне работать! У меня же материальная ответственность, цифры! Мне нужно концентрироваться, а ты тут долбишь своим тортом! Никто его не сожрёт, угомонись! Дома вообще никого нет! Ещё одно сообщение – и это будет последний торт, который я для тебя пеку!

– А что я? Да я просто шучу! – не признавала вину Юлька, но пообещала больше не хулиганить. Угроза подействовала. Торты подруги она обожала.

Для разговора с настырной сладкоежкой Ксюша специально вышла из кабинета, чтобы не выяснять отношения при коллегах. Она, конечно, не думала орать, но отчитать подругу всё–таки собиралась, а такие неприятные, но нужные иногда мероприятия, лучше делать без свидетелей. Только вот Ксюша не учла, что во время разговора немного заведётся и повысит и без того громкий голос.

Как только разговор был окончен, как по заказу, открылась дверь кабинета финансового директора. Олег Васильевич, ни капли не смущаясь и не делая вид, что услышал часть её беседы случайно, сказал:

– Так ты печёшь вкусные торты? У меня день рождения через неделю. Неплохой подарок бы вышел. Сто лет не ел домашнего.

Мужчина улыбнулся и скрылся в кабинете. На мгновение Ксюше даже показалось, что этот разговор ей померещился. Она потрясла головой и проморгалась. Не помогло.

– Вот чёрт! – выругалась девушка тихонечко. В последнее время ей всё чаще приходилось сожалеть о своём кулинарном таланте.

По традиции в пятницу на их отдел свалилась масса незапланированной работы, и Ксюша также, как и её коллеги, практически головы не поднимала, но ровно в 18:00 пришла смс от Юльки: «Буду через пятнадцать минут».

– Да ты издеваешься! – на весь кабинет выпалила раздражённая сотрудница экономического отдела. – Ой, извините, это я подруге. Прилетела из командировки, месяц не виделись, она уже стоит у меня под дверью. Не знаю, что и делать, так неудобно, – немного покривила душой девушка.

– Да беги уже. В понедельник подольше посидишь, – оправдала ожидания коллеги Инга, сказав «волшебную фразу».

– Спасибо большое! Всем пока!

Ксюша прощалась, уже стоя на пороге. Глянула волком на дверь начальника и тихонечко поцокала в сторону выхода, но миновать встречи с Олегом Васильевичем не удалось. Мужчина стоял на крыльце и разговаривал по телефону, однако, завидев девушку, прервался:

– Не забудь: через неделю. Люблю шоколад.

И как ни в чём не бывало вернулся к своему собеседнику.

«Нет, это, конечно, хорошо, что он не видел выражение моего лица! – кипела как чайник Ксюша. – Но это же просто свинство! Что за наглость вообще? Это правомочно или как? Блин, да что за непруха?»

Злая девушка пролетела путь от работы до дома в рекордные сроки, словно и не на шпильках была, а в любимых кроссовках. Её подгоняла не только злость на Олега Васильевича, но и страстное желание увидеть родное лицо, поведать самой лучшей в мире подруге все секреты, которые накопились в неимоверном количестве за неожиданно длительный период разлуки.

Подруга ещё в университете начала работать и недавно получила повышение. И всё бы ничего, но новая должность принесла много новых обязанностей. И командировки. Впервые за многие годы дружбы девушки не виделись больше месяца, а до этого почти полгода лишь урывками. Ксюша полностью погрузилась в ГОС экзамены, подготовку к диплому, его защиту, поиск работы после выпуска, про Юльку – и говорить нечего, она умудрялась совмещать всё это с реальной работой и крутилась как белка в колесе.

Ксюша шмыгнула тихонько носом и вздохнула.

А ещё был Таиланд. Отвязная поездка студенческой компании, которая изменила её жизнь, развернула на сто восемьдесят градусов, как бы пафосно это не звучало.

Ксюша хотела рассказать лучшей подруге о Севе лично. Поплакаться, пожаловаться, посоветоваться. Она не верила в телефонные разговоры, ей необходимо было видеть первую реакцию. Юлька редко ошибалась в людях и обладала поистине сверхъестественной интуицией, если это не касалось её личных отношений с мужчинами, конечно. И сейчас, как никогда прежде, Ксюше нужна была помощь. Да только встретиться всё никак не удавалось, что просто убивало нетерпеливую девушку. И сейчас заставляло ещё быстрее переставлять ноги.

В их не очень тихом, но уютном и родном до боли, дворе на низенькой лавке уже сидела Юлька. С подарком.

– Что там? – позабыв обо всех неурядицах и даже о простом приветствии выпалила Ксюша, не отрывая заинтригованного взгляда от прямоугольной коробки с красивым оранжевым бантом.

– Вибратор, – нарочито громким голосом выдала Юлька. Маневр сработал, и все сидящие на соседней лавке бабульки как по команде повернулись, посмотрели укоризненно. – Ксюш, ну что ты как маленькая? Уж и пошутить нельзя! Книжка там! Ты же хотела книгу Веры Огневой с автографом, вот, я привезла. Мы три дня были в Москве, ну, я и смоталась на встречу, ты ведь не могла.

– Юлька! – заверещала на весь двор девушка, сжимая подругу в объятиях. – Ты самый лучший в мире друг!

Церемониться с подарком Ксюша не стала, да и хотелось реабилитировать своё доброе имя перед соседками, чего уж скрывать. В два счёта распаковав подарок, помахав едва ли не перед носом главных сплетниц района долгожданной книгой, она, наконец, прижала сокровище к груди. Только понаслаждаться в полной мере ей не дали.

– А теперь идём есть торт, – в категоричной форме заявила Юлька и, подхватив с лавки сумку, пошла в сторону подъезда.

Всю дорогу до квартиры Ксюша обнималась с книгой и даже дома не сразу выпустила её из рук. Это была первая книга с автографом в её жизни, и сейчас она радовалась как дитя. С творчеством Веры девушка познакомилась не случайно – увидела у Севы в самолёте, и потом, уже дома, нашла в интернете и прочитала. Только вот попросить у автора экземпляр с автографом не решилась, хотя и хотелось.

У Юльки же был талант – дарить то, о чём человек мечтает. Наблюдательная и проницательная, она никогда не ошибалась с выбором даже для мало знакомых

людей, а уж для любимой подруги – там и гадать особо не надо было, она точно знала, что той нужно.

Слопав два куска торта и положив на тарелку третий, Юлька скомандовала:

– Положи её и давай садись рядом, рассказывай. Я же чувствую, новостей у тебя тьма. Ты всё это время едва не лопалась, скрытница.

– Прямо–таки чувствуешь, – Ксюша покачала головой из стороны в сторону, выражая крайнюю степень ехидства ещё и движением, а не только тоненьким противным голосочком.

– Да вижу за километр! – отрезала Юля и отправила ещё один кусок ярко–красного блаженства в рот. – До чего же ты потрясно готовишь! Дал же Боженька талант!

Ксюша обожала смотреть на то, как подруга ест приготовленные ею сладости. Было в этом что–то безумно волнительное и эстетически привлекательное. Юля умела наслаждаться. И это касалось не только еды.

– А тебе Боженька дал талант подлизываться, – Ксюша не выдержала и рассмеялась. – Так что ты там видишь?

– Ну, – Юлька отправила еще одну ложку торта в рот и, неприлично чавкая, начала перечислять: – ты по–другому красишься, одеваешься более сдержанно, книги начала читать – простите, впервые в жизни! Да ещё и фантастику! Это вообще ни в какие ворота. Плюс, ты стала следить за языком, меньше ругаешься и стараешься особо не выходить из себя. Вот я тебя сегодня весь день нарочно провоцировала, а ты только один раз сорвалась. Ещё месяц назад ты бы после пятого сообщения начала материться. Вывод: влюблённость налицо, ещё и в какого–то интеллигента. Так что давай, рапортуй.

– Ну, точно ты ведьма, – выдала Ксюша привычную фразочку.

– Я умная и наблюдательная, – Юлька поёрзала на стуле, проявляя нетерпеливость. – Ну, давай, рассказывай! Интересно ведь!

– Будто я что–то от тебя утаивала, ха–ха! Сейчас, кофе сварю. Слушай, может, шампанское? В холодильнике есть начатая бутылка. Что–то у меня настроение такое, да и история – без ста грамм, как говорится.

– Давай шампанское. И за встречу выпьем, и книгу обмоем, и потом вину на алкоголь за слёзы свалим. Плакать будем? – поинтересовалась Юлька дальновидно.

– А как же! – Ксюша развела руками и рассмеялась. – Какая любовь без слёз, ты что?

– Да и правда. Чего это я? – притворно возмутилась подруга и захихикала. – Я подготовилась! У меня тушь водостойкая.

– А я тогда схожу умоюсь, – поддержала шутку Ксюша, но, разумеется, никуда не пошла, а только разлила шампанское по бокалам и уселась напротив. – Ну, за любовь.

– И за то, чтобы она не мешала дружбе лучших подруг, – внесла ремарку Юлька.

– Да как она помешает? Мухи отдельно, котлеты отдельно. Вон уже сколько этих влюблённостей было, но дружим ведь, – легкомысленно отмахнулась от проблемы Ксюша. В подруге она уверена на все сто. Разве может что–то случиться? Да ни в жизнь!

– Да не скажи, – Юлька была серьёзна как никогда. – Любовь – штука опасная и непредсказуемая. Всякое бывает. Поэтому и предлагаю подкорректировать тост.

– Не каркай! Ладно, слушай! Только умоляю, Юльчик, не говори, что я круглая дура. У меня всё серьёзно, как никогда. Это просто… Короче, сама поймёшь.

– Мне уже страшно, – подруга выгнула тёмно–коричневую бровь так, что та почти скрылась под блондинистой чёлкой, и посмотрела настороженно.

Уж кто–кто, но она–то никогда не обманывалась характером Ксюши. Точно знала – вся её легкомысленность и ветреность – наносное, искусственное. Если уж любит, то взаправду. Если ненавидит – то надолго. А уж если дружит – на веки вечные и с преданностью Хатико.

И это странное уточнение – совершенно ненужное – заставило Юлю отбросить комфортную рассеянность, сесть прямо, максимально сосредоточиться на разговоре. Она не просто хорошо знала подругу, но и обучалась продажам, поэтому влёт считывала и нервозность жестов, и то и дело проскакивающие мечтательные взгляды в сторону, и даже новые, ранее не свойственные Ксюше, движения, плавные, грациозные, нарочито медлительные.

– Мне тоже страшно, да ещё как! – призналась Ксюша и принялась за более подробный рассказ: – Я тебе уже рассказывала по телефону тогда про нашу поездку с группой в Таиланд, но это утаила для личной беседы. Ну, ты меня знаешь, я не очень люблю делиться секретами дистанционно.

– Угу, – поддакнула Юлька и не выдержала, перебила вопросом: – Вы там познакомились, да?

– Не совсем. Короче, Димка – помнишь ведь Димку, да? Ага, я так и думала, его хрен забудешь. Так вот, у нас там один товарищ не успел сделать паспорт и пришлось переоформлять его путёвку в экстренном порядке. Из наших никто не мог, ты ушуршала в командировку тогда свою в Якутию, вот Димка и притащил этого Севу.

– Севу? Такое странное имя. Это как целиком? – Юля нахмурилась, припоминая, но сообразить сама так и не смогла, имя встретилось ей впервые.

– Всеволод, – расшифровала Ксюша с улыбкой на лице. Голос её звучал мягко и нежно, и Юлька съехидничала про себя, что только придыхания и не хватало для полного комплекта, но вслух озвучивать не стала. Подруга, между тем, продолжила рассказ: – Я на него, если честно, сперва даже не посмотрела. Он симпатичный, но вот так глянешь, не приглядываясь, – ботан ботаном. Высокий, худой, в очках. Классика жанра, можно сказать. Все ещё были одеты как попало, но удобно, а этот в рубашечке, летних брюках, но таких, со стрелками. Ну, ты поняла.

Юлька кивнула. Стереотипы у них с подругой детства были одни на двоих. Она бы тоже ни за что не признала в парне с таким прикидом коварного соблазнителя почти невинных дев. Самое странное во всей это истории – то, что Ксюша вообще связалась с ним. Не её типаж. Не её круг интересов. Интрига набирала обороты, и Юля даже позабыла о недоеденном кусочке любимого торта.

– Он первое время держался скромно, мало с кем общался, больше приглядывался, да привыкал. Мы и не лезли. Сама знаешь, что такое путешествие – все возбуждены, болтают, ржут как кони. В общем, сущий бардак. Ну и вот, в самолёте мы сидели рядом, он уткнулся в какую–то заумную книжку с таблицами, схемами…

– И это тебя окончательно отвратило, – Юлька рассмеялась в полный голос. – Хотя нет, не окончательно. Давай поскорее, ты какая–то сегодня многословная и малоинформативная.

– Ну, я хочу, чтобы ты прочувствовала всю глубину глубин моих душевных терзаний, – Ксюша промочила горло глоточком шампанского и продолжила: – Ладно, ускоряюсь, ты права. Про поездку на реку Квай я тебе рассказывала. Ну, как мы напились вдрызг на этой тусовочной улице и проснулись в автобусе на полпути к приключениям на нижние девяносто.

– Помню–помню! Вы ехали на экскурсию. На сплав! – Юлька едва не закричала, обрадовавшись своей совсем не девичьей, а очень даже хорошей, памяти.

– Ага. Ну и вот вышло так, что в этом суперпупермега отеле в марокканском стиле водились охренительно не марокканские тараканы. Блин, Юль, они реально огромные. В тот момент, когда эта тварюка выползла из–за трубы, я тебе клянусь, мне показалось, что она размером с крысу как минимум! – Ксюша размахивала руками не хуже заправского рыбака, объясняющего размер пойманной накануне рыбы гигантских размеров. – На самом деле, конечно, тараканище был… – девушка огляделась по сторонам, подхватила сливу с тарелки и положила на середину стола, – вот такой.

– Я бы грохнулась в обморок, – Юлька сглотнула и неприязненно отодвинула сливу–таракана в сторону. – Фу, ну до чего же мерзко. Спасибо тебе огромное, кстати, я теперь сливы есть не смогу.

– Не то слово! – подтвердила подруга эмоционально, проигнорировав сливовую претензию. – Мы так орали с Алёнкой, что прибежали мальчишки из соседнего номера. Я тебе как–то рассказывала, что Костик наш, высокий такой, мы к нему, кстати, пойдём скоро на открытие пит–стопа. Он в будущем планирует гриль–бар, но пока начал с малого…

– Да, да, да, поняла про Костю, помню–помню, давай мне скорее про Севу! – поторопила подруга. – Хочу горячих подробностей!

– Какая ты сегодня. Торопишься куда–то? – Ксюша посмотрела немного недовольно.

Она так долго терпела и даже думала, что уже перегорела и расскажет историю едва ли не в двух словах, но информация созрела и требовала последовательного и методичного изложения, а не беглого короткого рассказа с остановками на ключевых событиях. А Юлька не даёт! Изверг!

– Никуда не тороплюсь. Я тут вообще… это… торт ем, вот! – важно заявила жадная до горячих подробностей сладкоежка и без всякого на этот раз энтузиазма отправила ложку «красного бархата» в рот.

– Костя у нас всегда сох по Алёнке, но та или не замечала или делала вид. А тут как–то спонтанно вышло, что я пошла к Севе ночевать, а они остались вдвоём. Ну, частично из–за этой парочки я и удалилась. Клянусь тебе, вообще в сторону этого очкарика – на тот момент я его про себя по–другому даже не называла! – не смотрела! Вот тебе крест!

– Да верю я, верю, – пережёвывая бисквит, отвечала подруга без особого энтузиазма, постоянные отклонения от основной темы разговора ей уже поднадоели.

– Отель там крайне мерзкий, всё жутко серое: и полотенца, и простыни, и вообще. Антиромантическая обстановка, вот прямо как специально, чтобы, не приведи Господь, никто не переспал.

– Всё интереснее и интереснее, – проворковала Юля, не отрывая взгляда от лица подруги. – То есть ничто не предвещало беды. Ой, любви!

– Ага. Он был таким заботливым, внимательным. Вообще не могу сообразить, что там сработало, ты ведь знаешь, я никогда не плюхалась к мужикам в постель, даже самым крутым и обалденно сексуальным. А здесь… до сих пор сама не понимаю, вот честно. Это сейчас я знаю, какой Сева классный, и умный, и заботливый, но тогда он мне даже не нравился! Я вообще не смотрела на него как на мужчину до той ночи. Вот ни капельки, – в десятый раз подряд начала оправдываться Ксюша.

– Но вы переспали. Или я что–то неправильно поняла? – Юлька нахмурилась и вцепилась в светло–русую косу, принялась накручивать кончик на палец, как всегда делала, пытаясь собраться с мыслями.

– Да правильно ты всё поняла, правильно, – Ксюша, пять минут назад подскочившая со стула и метавшаяся всё это время по кухне, наконец вновь опустилась на своё место. Сделала глоток шампанского. Выдохнула шумно. – Всё было очень и очень странно. Я чувствовала себя в его присутствии так же комфортно, как если бы в этом номере со мной была ты, а не малознакомый парень. Он такой, знаешь, тактичный–претактичный, предугадывает едва ли не каждое твоё телодвижение, поэтому не испытываешь неловкости или чего–то ещё из этой области.

– Прикольно. Вот тебе и ботаник. Мозги–то использует по назначению, – расщедрилась на похвалу Юлька. – Пока он мне нравится. Давай дальше.

Ксюша на минуту замолчала. Ей одновременно и безумно хотелось поведать сокровенное, и в то же время замолчать какие–то моменты, слишком интимные, глубоко личные. Но ей нужно было мнение человека, который знал её лучше её

самой. Слишком глубоко она погрузилась в океан чувств, чтобы выплыть без посторонней помощи, слишком далеко заплыла, потеряла ориентиры.

Решение пришло: максимальная откровенность.

– Он проверил все углы в душе, прежде чем меня туда отпустить, выдал свою футболку, чтобы я не спала в сарафане с неудобными узлами сзади, сходил раздобыл мне зубную щётку и ещё полотенце для волос. Знаешь, сделал всё то, что мужчина по идее и должен, да только мало кто делает без тридцати трёх просьб. Я его вообще ни о чём не просила, это он всё сам.

– Теперь он нравится мне ещё больше, – Юлька отсалютовала бокалом и примолкла, передавая слово подруге.

– Когда он разделся, я так, мельком, обратила внимание на его мышцы. У него удивительно развитое тело, жилистое, но красивое. Когда мы до этого плавали в бассейне, я даже не заметила этого. Но здесь, не знаю, может, повлияло то, что это было вечером, наедине, ещё и в гостиничном номере. Не знаю! Я нет–нет, да и стала посматривать в его сторону заинтересованно. Ещё и эти поступки, галантные и такие… мужские. Мне было приятно. Но, конечно, и речи о сексе не шло. Честно–честно!

– Да чего ты оправдываешься постоянно? – возмутилась Юля. – Я тебе по умолчанию верю, Ксюш! Всегда!

– Да это я больше себе, наверное, – пробормотала под нос Ксюша. – Уже столько времени прошло, а я до сих пор не разобралась окончательно в своих чувствах. Меня угнетает, что я впервые в жизни отдалась малознакомому мужчине, ещё и вышло всё, будто… Ой, нормально говорю, по порядку. В общем, мы легли уже в постель, но телевизор не выключали, смотрели какую–то передачу про острова. И тут я заметила шевеление у окна.

– Таракан?

– Да нет, ящерица. Геккон или как–то так. Но я не рассмотрела, напугалась, залезла под простыню. Сева вынес её на улицу, лёг рядом, а меня трясёт. Я почему–то подумала, что это змея, и не могла успокоиться. Вроде и знаешь, что всё нормально, но инстинктивный страх, такой мерзкий, не отпускает. Вот он меня и обнял. А я потянулась к нему и…

Ксюша замолкла не договорив. Юля буквально видела, как у той затуманился взгляд. И безумно хотелось подробностей, самых неприличных, максимально откровенных. И она знала, стоит только спросить, и подруга расскажет. Только вот стоит ли?

– Знаешь, он ведь спросил, точно ли я уверена и не пожалею ли, – глухим голосом продолжила Ксюша столь же внезапно, что и прервалась. – А мне в тот момент было неприлично хорошо, надёжно и уютно. Не знаю, как правильно описать, но даже возбуждение было каким–то… правильным. И секс, вот знаешь, не думала, что когда–нибудь со мной такое случится, честно, но это было нереально круто! Здесь, конечно, и моя реакция на него, но и он в данном вопросе ну очень подкован.

– Ну, ботаники любят тщательно изучать теорию, а это, что ни говори, потом отлично сказывается на практике, – уверенно заявила Юлька. – Что, прямо так хорошо было? И оргазм?

– И не один, Юль.

– Вау!

– Вот тебе и вау. Я потом весь остаток каникул ходила как мешком прибитая.

– Надо думать! – поддержала подругу Юля. – Такое событие! У тебя, судя по всему, ещё и переоценка ценностей произошла, ты потому так и изменилась. Ботаник превзошёл всех тех брутальных альфа–самцов, что бегали за тобой табунами! – расхохоталась она. – Нет, я не могу, ну анекдот же!

– Угу. Так всё и было, – подтвердила Ксюша. – Только от этого не легче. Для него это просто секс и ничего более. У него там какие–то исследования, работа, он не планирует в ближайшее время связывать себя обязательствами, как я поняла.

– Ха! Мало ли, что он планирует! – самодовольно выдала Юлька. – Никуда не денется, влюбится и женится!

Ксюша только печально вздохнула. Ей оставалось рассказать о недавней «случайной» встрече и предстоящем свидании, и она достала ещё бутылку шампанского, на этот раз дорогого и отложенного мамой для особого события. Но сейчас такие мелочи её не волновали.

– Это ещё не всё, – подруга правильно оценила действия Ксюши. – Ага, ага. Ну, что бы ты там себе не надумала, могу сказать сразу и без толики сомнения: ты влюбилась по уши. А это значит, что у твоего Севы нет шансов. И пусть благодарит за это своих физико–математических богов или ещё кого, но ему повезло. Даже если он пока об этом не знает.

– Твои слова да Богу в уши, Юль. Открой, а то я так и не освоила эту процедуру, – Ксюша протянула подруге бутылку, а сама спряталась под столом – боялась, что пробка прилетит в лоб или, что ещё хуже, в глаз.

– Хитрая такая. Я тоже вообще–то не умею это делать, – бухтела Юлька, но, судя по звуку, зря. – Всё, выползай. И давай мне ещё кусочек торта, эти уже провалились.

Беседа закадычных подруг текла непринуждённо и извилисто, как горная река, то и дело отклоняясь в сторону, но всё, что хотела, Ксюша рассказала. И стало легче. Гораздо легче! В одиночестве тайну хранить тяжело, куда приятнее разделить её с другом, да ещё и получить дельный совет и всевозможную поддержку.

Когда Юлька уехала на такси домой, Ксюша ополоснулась наскоро в душе и пошла спать. Ей казалось, после сложного трудового дня и эмоционального разговора с подругой, она просто выключится, как только голова коснётся подушки. Но нет. Соседи снова ругались.

Проклиная несчастливую парочку, Ксюша встала и закрыла окно. Благодушное настроение слетело в одно мгновение и второй раз в постель она уже легла не довольной, а раздражённой и немного злой.

Толстые стены в их доме защищали её от дальнейшего прослушивания скандала, но девушка непроизвольно прислушивалась и никак не могла расслабиться и уснуть.

– Да ё-моё! – в сердцах прошептала она и перевернулась на другой бок. – Сева, блин, сделай одолжение, приснись мне. Хочу красивый эротический сон с твоим участием!

Хмыкнув своей фантазии, Ксюша закрыла глаза.

Она ещё не знала, что судьба решит сделать ей подарок и исполнит шутливое желание, даже с процентами. Красивый эротический сон в эту ночь смотрела не она одна.

Глава 4. Соседи

Ярослав вышел на крыльцо банка в сильном раздражении. Ключи, которые он сжимал в кулаке, острыми краями норовили проткнуть кожу. Физический дискомфорт мужчина даже не ощущал – слишком злился, да и натруженные железом в спортзале руки давно загрубели.

А ведь это был лучший день в его жизни. Самый лучший. День, когда он смог осуществить детскую мечту. День, на который он работал много лет, который ждал.

Только сейчас радость предвкушения, волнение и ликование, с которыми он проснулся поутру, отошли даже не на второй план. На десятый!

Да, всё получилось. Удалось. Свершилось. Да, он молодец. Да, он доказал сам себе всё, что хотел. Но где хотя бы удовлетворение? Он так вымотался и устал, что сил не хватало даже на полноценную злость. Так, отголоски.

«Идиоты!» – вот и всё, что он думал, прокручивая события излишне нервного дня.

И основания у него были, притом веские.

По сути вся процедура в банке должна была занять не более полутора–двух часов, при оптимальном раскладе – вообще лишь час. Но, естественно, случилось всё, что только могло и не могло случиться, и в итоге – полдня коту под хвост. А дел предстояло немало, и мужчина, сделав глубокий вдох, решительно зашагал вниз по ступеням. Обдумать и перебеситься можно и позднее.

Остаток дня прошёл как в бреду. Бесконечные телефонные переговоры, встречи, назначенные и внезапные, поздний ужин с деловым партнёром – всё происходило словно не с ним. К вечеру Ярослав совершенно забыл об утренних событиях, а состояние его можно было охарактеризовать одной фразой – полностью разбитое.

Как назло, и друзья, и мама жаждали общения, обрывая телефон, но видеть кого–либо или даже просто поддерживать вежливую беседу желания и сил не было. Ограничившись коротким сообщением «Занят» всем адресатам, Ярослав выехал домой.

Обычно он громко включал музыку и так приходил в себя, но сейчас ему хотелось лишь тишины.

«Тишина!» – озарило мужчину. Он точно знал, где его не побеспокоят.

Новый дом. Квартира, которую он сегодня купил. Своя собственная. Личная. Долгожданная. И – самое важное – пока недоступная для вездесущих друзей, которым и повода не надо, дай только нагрянуть внезапно.

«Может, какое–то время вообще не говорить им, что купил квартиру?» – на полном серьёзе задумался Ярослав.

Он предпочитал делать всё в тайне и рассказывать лишь о свершившемся. Или не рассказывать вообще. Близкие, хоть и знали о данном качестве, всё–таки частенько обижались. Яр об этом знал, но поделать с собой ничего не мог, да и не хотел, считал своим правом.

Вот и сейчас он пошёл на поводу у своих желаний. Заехал в магазин, купил надувную кровать, плед, средства личной гигиены, набор самых простых и более–менее симпатичных стаканов, пару полотенец и прочую мелочёвку, которую посчитал необходимой для первой, можно сказать, походной, ночёвки в новой квартире.

Идея сбежать и скрыться ото всех хотя бы ненадолго захватила его целиком и полностью. Радостное возбуждение, предвкушение и даже азарт горячили кровь. Улыбка бесконтрольно появлялась на лице, но он даже на осознавал этого, размышляя, как переоборудует квартиру, что где поставит.

Уже у своей квартиры он замер. По–хозяйски оглядел дверь, подъездные стены, полы, окна. Всё выглядело ухоженным и чистым. Довольство разлилось по телу тёплой волной. Ярослав доверял интуиции и не мог не порадоваться хорошему предчувствию, осенившему его нежданно–негаданно.

Он достал ключи. Без брелока они выглядели непривычно и, в какой–то мере, даже сиротливо. Мелькнула мысль исправить это и тут же скрылась. Сейчас не до того. Он впервые открывал дверь своей собственной квартиры.

Рука мелко задрожала, и Яр разозлился на себя за излишнюю чувствительность, собрался, подавил и тремор рук, и странное чувство в груди. Он должен быть сильным. Всегда. Как научила его мать. И жизнь.

Сухой щелчок замка – и вот он уже на пороге.

– Брр, зябко, – удивился вслух Ярослав, хотя накануне, когда они ещё раз осматривали квартиру после вывоза мебели и уборки, сам же и оставил кухонное окно открытым. – Круто, однако, когда и летом не жарко.

– Мяу, – донеслось из–за спины. – Мяу.

Мужчина обернулся на тоненький писклявый голосок, но никого не увидел. Прислушался – тишина.

– Где ты? Кис–кис–кис.

– Мяу! – откликнулся на зов голосок гораздо звонче и, как показалось Яру, требовательнее.

Котёнок нашёлся этажом выше. Красивый и ухоженный, с ярко–голубыми глазищами и весьма наглой мордой.

– Иди сюда, пират. Так уж и быть, пристрою тебя на ночь, если пообещаешь не ссать на пол, – Ярослав строго посмотрел на пушистика и предупредил: – А завтра поищем хозяина, особо тут не обустраивайся, это моя квартира. Всё, топай.

Закинув котёнка в квартиру, мужчина пошёл в ближайший супермаркет. Идти предстояло довольно далеко – минут десять быстрым шагом – но раздражения вынужденной задержкой он не испытывал. Вспомнил примету, что первым надо запускать кота в дом, а здесь, словно удружил кто, всё шло так, как положено.

В магазине, к счастью, обнаружилось всё необходимое для незваного гостя кошачьей наружности. Уже дома, скинув обувь и пиджак прямо на пол, мужчина распаковал покупки под активное песнопение голодного пушистика, накормил этого страдальца, и только затем прошёл на огромный балкон с окнами во весь рост.

– Да, – произнёс с чувством, – то, что надо. Наконец–то!

Когда–то давно, ещё в раннем детстве, он приезжал летом к бабушке и спал на балконе. Вдалеке видно было море, и он то воображал себя викингом, что готовится в дальний поход на драккарах, то пиратом, то и вовсе ловцом жемчуга или искателем подводных кладов. Море будило воображение, дарило красивые, яркие, сказочные сны, воодушевляло.

Но родители развелись, мама увезла его в Хабаровск, свой родной город, и Ярослав оказался вдали от своей личной сказки – холодного и прекрасного Японского моря.

Без моря было… непривычно. Странно. Не так, как должно быть.

И он поклялся, что вернётся во Владивосток или любой другой город у моря и обязательно купит квартиру с балконом «как у бабушки». И будет счастлив.

– Да, – протяжно выдохнул Ярослав. Глупая улыбка не желала покидать его лица. Он просто стоял на пока пустом балконе, глядя вдаль, и было хорошо, по–настоящему хорошо, так, как должно быть.

Он давно мог купить квартиру, и даже периодически посматривал варианты, но душа не лежала. То район не нравился, то сам дом, то неудобная парковка, то сама квартира. Яр не торопился. Знал – настанет время, и всё случится само собой.

Так и вышло.

Случайная встреча с давним знакомым. Случайная оговорка про квартиру друзей, что решили перебраться за границу. Случайный, в прямом смысле слова, вырвавшийся против воли, уточняющий вопрос.

Мечта сама шла в руки. Только вот цена мечты оказалась столь же заоблачной, что и счастье ею обладать.

Квартира полюбилась ему с первого взгляда, и он ни секунды лишней не раздумывал, не торговался. Лишь попросил убрать всю мебель и сделать косметический ремонт: обновить окрашенные белым стены, да хорошо отмыть полы и окна, чтобы он мог сразу заселиться.

Тогда он не думал, что примчится в первую же ночь в свой новый дом, даже не удосужившись заехать за удобной домашней одеждой. Но всё равно не жалел ни капли. Находиться одному в большой пустой и, главное, своей квартире было восхитительно.

И хотя вокруг было пусто, светло и гулко, Ярослав чувствовал себя в берлоге. Уютной, безопасной, своей берлоге.

– Мяу, – недовольно пискнул котофей, словно напоминая, что вообще–то это его квартира, а вот ты, человек, слишком многое о себе возомнил. Твоё дело – кормить и гладить, гладить и кормить. Ну, и играть, когда котоцарь соизволит.

– Даже жаль, что завтра придётся тебя отдать, говнюк. Нравишься ты мне, – Яр вздохнул. Кот, удовлетворенный признанием, положил голову на лапки и прикрыл глаза.

– Колбаскин, – хмыкнул мужчина с умилением. Маленький чертёнок с комфортом разместился на его одежде, проигнорировав надувную кровать, но даже перспектива отчищать белую шерсть с чёрных носков не вызывала неприятных эмоций.

И только ночью, после просмотра фильма, накатила грусть. Такая большая квартира, и он в ней один, совсем один. Кот не в счёт, его придётся утром вернуть хозяевам.

Не то, чтобы он мечтал срочно жениться, совсем нет. Его всё устраивало. В общем. Только иногда изнутри грызла зависть к счастливым семейным парам, которых с каждым годом вокруг становилось всё больше.

Девушек у него всегда хватало, но что–то никак не находилась та единственная, ради которой он бросил бы привычный образ жизни.

– Ты ещё не готов, – щуря зелёные ведьминские глаза, как–то сказала ему Настя. – Ты видишь в девушках пока просто цель, а не смысл.

Тогда он не нашёлся с ответом, а жена друга, хвала небесам, ушла на кухню, оставив его с перекошенным от удивления и непониманием лицом.

– Она права, – Димка отпил пиво из бутылки, не отрывая взгляда от экрана телевизора, где шёл футбол. – Для тебя все девочки – просто девочки на ночь. Ты на них смотришь как на объект. Захотел – получил, за редким исключением между пунктом «А» и пунктом «Б» еще случается пункт «немного поднапрягся», но, в целом, ты не паришься, получил и забыл. Так всегда было, сколько я тебя знаю. Когда что–то в схеме изменится, тогда можешь быть уверен – пришло твоё время.

Димка закончил монолог, картинно прижав руку к груди, и Яр едва сдержал порыв двинуть ему в плечо. Тогда он демонстративно скривился, чтобы его пренебрежение ко всей этой слюняво–пафосной чуши, как он порой её называл при друзьях, было стопроцентно очевидным. Но и сам Ярослав, и его друг знали – это показуха, привычка играть роль брутального альфа–самца. Роль, с которой он практически сросся. И сильно отличался тем от сотоварищей.

Почему–то большинство женатых или состоящих в длительных отношениях друзей Яру казались жуткими подкаблучниками, и во многом именно это отвращало от серьёзных отношений. Но пример Димки и Насти внушал оптимизм. Семейка Адамс, как про себя обзывал их Ярослав, и любила друг друга, и заботилась, и поддерживала, и самое важное – уважала личное пространство партнёра.

Сева с Ярославом буквально бежали в гости к развесёлой семейной паре. У них было комфортно, вкусно и всегда интересно.

– Надо их первыми позвать, – решил мужчина. Отчего–то безумно хотелось вдохнуть жизнь в пустую пока квартиру. – И кота завести, раз жена не заводится, Матроскина. Чтобы и готовил, и на машинке… тоже, – процитировал Яр и зевнул. – Чего там говорят на новом месте? На новом месте приснись… Хм. Не рифмуется что–то. Ладно, – ещё зевок, – суженая, ряженая, приди ко мне наряженная. Или явись? Откуда я вообще это знаю? Ладно! Спать.

Он уже почти провалился в сон, как услышал девичий смех.

«Так быстро?» – мелькнула мысль. Ярослав сел и прислушался. Разговаривали, судя по всему, его новые соседки, притом где–то совсем рядом, вероятно вышли на балкон или открыли окно.

– Бросай ты уже эту дрянь, Юльчик! Ну сколько можно? Это вредно и для кожи, и для… – выговаривал приятный женский голос.

– Да я только когда выпью иногда, ну совсем чуть–чуть, не ругайся, – просительно и капельку капризно вещал второй, не менее приятный, голосок. – Так–то я уже всё, не курю.

– Ладно, – не стала спорить первая соседка. – Давай лучше посоветуй, что делать с финдиром. Печь ему торт или как–то отмазаться?

– Нетушки! Торты ты печёшь только мне! – голос второй соседки звучал столь ревниво, что Ярослав даже успел предположить, что живёт рядом с девицами нетрадиционной сексуальной ориентации. – Выйдешь замуж – тогда и мужу будешь печь. А пока у тебя я главный дегустатор и заказчик.

Яр даже губу прикусил, чтобы не засмеяться. Образ второй соседки вырисовался мгновенно: пухленькая, улыбчивая, миловидная блондинка–сладкоежка. Курящих девушек он не выносил, но эта почему–то вызывала лишь приятные эмоции. По крайней мере пока.

– … не любит торты, так что не боись, конкуренции не составит, – донеслось значительно тише, и часть слов мужчина не разобрал, хотя смысл уловил: первая девица при парне.

В памяти неожиданно возник образ красотки из кафе. Спортивная брюнеточка или шатеночка, из–за тусклого света он точно не разглядел, с приятными округлостями в нужных местах, ярко–розовой ветровке и со смешным пучком на голове. И тоже не свободная. Было что–то в той девушке, что–то особенное, ведь не просто так она то и дело мелькает в его воспоминаниях.

– Вот и отлично! – довольно заявила сладкоежка. – Он мне нравится всё больше и больше, честное слово! Мужчины и не должны любить сладкое, а то нам ничего не останется. Ты, кстати, решила, что наденешь завтра?

Соседки принялись обсуждать шорты–юбки–платья, и Ярослав потерял интерес к их беседе окончательно, да так и уснул под милое щебетание. Снилась ему девушка из кафе, только на этот раз она была в длинном сарафане небесно–голубого цвета. Распущенные каштановые локоны спускались до талии мягкими волнами, а сама соблазнительница, придерживая подол руками и оголяя до колен стройные ножки, шла по мокрому песку, периодически заходя по щиколотки в море. И что–то говорила. Слов он не слышал, но выглядела она так замечательно, что ему достаточно было просто смотреть на неё, любоваться, сходить по ней с ума.

Громкий неприятный звук резко выдернул Ярослава из оков сна. Ещё не соображая, что произошло, он пытался связать образ прекрасной леди со странными интонациями, совершенно не подходящими его Афродите, вышедшей из пены морской.

– Я в последний раз спрашиваю: где ты шлялась? – орал дурниной мужской голос.

Хлёсткие звуки пощёчин, глухой стук, похожий на удар кулака о стену, противное скольжение стула по полу и женский всхлип, переходящий в стон, а затем и в плач, негромкий, но явственно слышимый в тишине ночи.

– Я была у мамы… твоей мамы… с ребёнком, – оправдывалась женщина сквозь рыдания. – Валера, я прошу тебя: не надо, ты разбудишь сына, он испугается…

– Чёрт, – выругался Ярослав. Он не выносил, когда бьют женщин. Категорически. И готов был на любое насилие в адрес обидевших их не–мужчин. Мужчинами назвать подобных типов язык не поворачивался. Только что делать в подобной ситуации? Чужая семья – это чужая семья. Вмешиваться в разборки посреди ночи? Да и как? Он даже не знает, где они живут. Хотя можно идти на звук, их и из подъезда, скорее всего, прекрасно слышно.

Сделка с совестью не состоялась. Спать уже не хотелось, а женщина плакала уж больно горько, да и мысль «а вдруг ей нужна медицинская помощь» не отпускала. Яр аккуратно, чтобы не разбудить котёнка, вылез из–под тёплого и приятного на ощупь пледа, прошёл на балкон, высунулся по пояс, разглядывая окна, в которых горел свет, и прислушиваясь.

– Фу, аж смотреть на тебя не могу, жалкая такая, омерзительно. Иди спать, завтра поговорим, – скомандовал буйный сосед предположительно жене и погасил свет.

«Разборки отменяются, – сделал вывод Ярослав про себя. Он не знал, ушёл ли сосед в спальню или так и стоит рядом с окном, а ругаться на весь двор не хотелось, глупо, да и на расстоянии по морде не двинешь, если появится желание или необходимость. – Из–за этого урода придётся окна на ночь закрывать. Нет, не вариант. Не для того я брал квартиру у моря. Разговору быть».

Взбудораженный событиями мужчина думал, что заснуть быстро уже не выйдет, но, как только голова коснулась подушки, отключился. Прекрасная незнакомка больше не снилась, и отчего–то это наутро немного расстроило его.

Он не разбирался в сновидениях, не знал, сбываются ли сны с пятницы на субботу или нет, но с огромным сожалением расшифровал и опроверг идею, что красотка из сна – та самая загаданная им суженая.

«Всё просто, – сам себе объяснял сон Ярослав, пока чистил зубы. – Я думал о ней, пока девицы болтали, платье во сне того же цвета, что глаза у кошака, а море – ну так, я на него весь вечер смотрел».

– Эксперимент не удался, – уже вслух резюмировал мужчина. – Придётся как–то самому. Как обычно, – хмыкнул, разглядывая щетину. В честь выходного решил не бриться, свиданий не планировалось, да и даже если бы планировались, бриться было просто лень. Неожиданно Яр застыл. Посмотрел в зеркало пристально, глаза в глаза. – У неё есть парень, да. Но когда это меня останавливало?

Глава 5. Не свидание

К встрече с Севой Ксюша готовилась заблаговременно и основательно. Перерыла весь гардероб, перемерила всё более–менее новое и симпатичное, исключив разве что вечерние платья и зимнюю одежду. Хотя нет, норковую шубку тёмно–серого цвета, подарок мамы на прошлый день рождения, не удержалась, нацепила, вместе с красными лаковыми шпильками и комплектом кружевного белья.

Идея навестить парня в подобном виде будоражила кровь, и соблазнительница едва не топала ножкой, разочарованная неподходящим сезоном. Хотя прекрасно понимала, что с её фигуркой лето – самая лучшая пора для того, чтобы показать то, что нужно.

Только вот девушка решила не мудрить и надеть удобную и комфортную одежду, всё–таки официально предстоящая встреча не носит столь желанный статус свидания.

Ксюша вздохнула. Свидания с Севой очень хотелось.

Погода всю неделю была неприятной и серой, на выходные синоптики обещали дождь, поэтому любимые босоножки из зелёной замши на высоком устойчивом каблуке остались стоять на полке в прихожей. Да и под них всегда было настроение принарядиться, а этого в планах барышни не значилось.

– Ладно, джинсы, кеды и футболка – оптимальный выбор, – укладываясь спать, приговаривала Ксюша в четверг вечером. – И не празднично, и видно, что не старалась, только… что же выбрать? Со стразиками? Нет, он может подумать, что я слишком легкомысленная. Сердечки? Нет, не то. Что–то повседневное и не романтичное. Или, может, смешное? – вспоминала она бесконечные стопки футболок со смайлами, забавными принтами и сожалела, что не купила футболку с Эйнштейном, высунувшим язык, вышел бы классный намёк на увлечения Севы.

В пятницу утром решила надеть всё–таки платье, повседневное, ничем не выдающееся, но платье. К обеду передумала, остановилась на тёмно–синем комбинезоне. Ближе к вечеру комбинезон показался слишком провокационным, так как выглядела она в нём слишком сексуально.

Узнав о проблеме, Юлька долго смеялась:

– Да, Ксю, ты реально как в том анекдоте. Из ничего женщина может сделать всего три вещи: причёску, салатик и трагедию. Вот из футболок трагедию вижу впервые, но это очень, очень смешно.

– Прекрати закатываться! – скомандовала Ксюша недовольно. – Какая футболка?

– Не серая, – категорично заявила Юля. – Так, дай ещё подумать. Красная – тоже нет. Фиолетовая – тебе хорошо, конечно, но не то. Ой, помнишь ту майку, с крылышками! Ты по какой–то книге ещё заказывала специально в «Мастерской панды»?

– «НеАнгелы». О, точно! У меня белая и чёрная есть. Беленькую надену и кедики новые, тоже беленькие.

– Вот и отлично. Что в магазин вышла, что на свидание с мужчиной своей мечты, – хихикнула противно Юлька, но в итоге поддержала: – Да и правильно. У вас не свидание, не надо его лишний раз смущать. Мужик нонче шугливый пошёл, лучше до последнего не раскрывать карты.

Но в субботу утром с горем пополам согласованный образ пришлось экстренно перекраивать. За окном вместо обещанного дождя и ветра порывами ярко светило солнце и погоду можно было обозвать «одуряюще жаркой».

Солнце Ксюша любила, да и давно было желание просушить отросшие за дождливый период жабры, но сейчас разозлилась.

– Юля! – орала она в телефон недовольно. – Ну что за бред? Где этот гадский дождь? Куда писать жалобу? Они могут хоть раз в сто лет правильно предсказать погоду?

Поток ругательств не иссякал ещё долго. Обиженная Ксюша едва ли не впервые в жизни посчитала подарок природы ну просто вселенской несправедливостью и никак не могла угомониться.

– Так, кто у нас считает, что если начало прошло фигово, то потом всё будет очешуительно прекрасно? – зевая уточнила разбуженная самым бессовестным образом в законный выходной день подруга. – Нацепи юбку–шорты бежевые вместо джинсов, и будет тебе счастье. Всё, Ксюшик, дай поспать, – последнее слово девушка не договорила, уснула, хорошо хоть кнопку отбоя успела нажать, иначе её разбудили бы яростные вопли в трубке.

Юлькина привычка бросать трубку давно перестала вызывать раздражение, а сейчас Ксюша так и вовсе не заметила оборванного на полуслове разговора – вспоминала, где лежат шорты.

Светло–бежевые, с тремя большими круглыми пуговицами спереди они выглядели как симпатичная ассиметричная коротенькая юбочка, а вот сзади, сзади оставались обычными шортами, тоже довольно короткими.

– Хе–хе–хе, – напевала девушка, рассматривая своё отражение в зеркале. – Спереди приличная девушка, сзади – тоже приличная, но сексуальная. Хи! Можно к Севе нарочно до самого конца встречи не поворачиваться спиной. Вот будет прикол! Можно накинуть безрукавку длинную, и будет вообще круто. Потом её снять под каким–нибудь предлогом, попрощаться и уйти. Ха!

Настроение взлетело до небес. Нервничать и переживать Ксюша не собиралась, но руки нет–нет, да и подрагивали, а общее состояние напоминало немного пьяное, шальное.

Утро, в принципе, началось нестандартно: кофе убежал, омлет не сильно, но подгорел, помидор улетел назад в раковину и попытался спрятаться за красной губкой для мытья посуды. Всё валилось из рук.

– Надо уходить из дома, толку от меня сегодня нет, – сделала вывод девушка.

– Чего там у тебя случилось? – зевая, спросила мама, отпивая кофе, который она щедро залила молоком, лишь бы не варить новый. Подумаешь, убежал. Не катастрофа. – Не выспалась?

Мама ещё раз зевнула, да так сладко, что Ксюша тоже не смогла подавить зевок, хотя выспалась и казалась себе бодрой и вполне проснувшейся.

– Да ничего такого. Просто немного нервничаю. Мы сегодня встречаемся с Севой.

– Севой? – женщина поперхнулась кофе и принялась бить себя по груди, чтобы прокашляться.

– Ма, мы просто встречаемся как друзья, ничего не надумывай, – Ксюша глянула сурово, предостерегая.

– Ладно, молчу–молчу, – на недоверчивый взгляд дочери пояснила: – Я просто слишком сильно не выспалась. Но вечером тебя ждёт допрос.

– Вот, это уже больше похоже на мою мамульку. А то я подумала, тебя подменили инопланетяне, – Ксюша подмигнула и пошла собираться. Вслед ей донеслось:

– Зятьку привет.

Желание пойти и ответить маме на ехидную подковырку разлилось жаром в груди, но Ксюша вовремя взяла себя в руки. Во–первых, это надолго. Во–вторых – совершенно бесполезно, мама упёрта как бык, которым и была по гороскопу, и почему–то ужасно гордилась абсолютно независящим от неё фактом. А в-третьих – времени решительно не хватало, опаздывать на встречу точно не стоило, зная характер парня, да Ксюша и сама не любила опаздунов.

Но выплеснуть эмоции всё же стоило, и она нарочно хлопнула дверью. Немного полегчало.

Быстро надела приготовленную с самого утра одежду, уверенными, отработанными до автоматизма движениями нанесла макияж, провела расчёской по прямым длинным волосам с шоколадным отливом. До полной боевой готовности оставалось всего ничего – часики на руку, несколько серебряных колец, капелька духов из крохотного пузырька, что привезла Юлька из очередного путешествия, и можно идти.

Ксюша как раз рассматривала себя со спины, нагибаясь и приседая так и сяк, чтобы понять, как можно поворачиваться к Севе, а как нельзя, чтобы раньше задуманного не засветить обтягивающие попу шорты, когда из–за двери раздалось пение: «И совсем не без причины очень любят нас мужчины. Женщина всегда–а–а пра–а–а-ва. Мамочка всегда пра–а–ва».

«Мамочка» вообще не попадала в ноты, бессовестно перевирала текст, но пела с настроением, да так задорно, что Ксюша ни капельки не разозлилась, а, наоборот, рассмеялась.

Вот уж кто никогда не унывал и подавал хороший пример. Нет зятя – ну и ничего страшного, наслаждайся молодостью, гуляй, развлекайся, успеешь ещё до тошноты настираться–наубираться. Страдаешь от первой неразделённой любви – ути–пути, моя деточка, скушай шоколадку, купи новую помаду или юбочку, давай выпьем шампанского, поплачь, а лучше испеки маме тортик, займись делом, или, вон, Юльку в гости позови. Идёшь на свидание – молодец, нечего в твоём возрасте дома сидеть. Сидишь дома, читаешь – умничка, просвещайся.

Ксюша не исключала, что, приведи она в дом длинноволосого, татуированного с ног до головы байкера, мама скажет что–то вроде: «Ах, мне бы твои годы! Не гоняйте только в пьяном виде, пожалуйста».

Сколько девушка себя помнила, мама никогда ей ничего не запрещала, только говорила: «Дочь, ты у меня девочка разумная, делай так, как считаешь нужным, я тебе целиком и полностью доверяю». И это работало куда лучше любых запретов!

Уже намного позже, когда она выросла и сообразила, что мамино доверие – чистой воды манипуляция, было огромное желание поругаться. Но здравый смысл пересилил. И вспомнился анекдот про кошку, которой помазали под хвостом горчицей, чтобы она её съела добровольно и с песней. Пример не самый приятный, зато доходчивый.

С тех пор Ксюша целенаправленно стала приглядываться к чужим слабостям и недостаткам. И делилась наблюдениями с мамой, а та – подсказками, а иногда и советами.

Но сейчас, в ситуации с Севой, маминых советов девушка не спрашивала. Знала чётко: надо будет – она никогда не откажет. И такая надёжная поддержка за спиной, безусловная, мощная, делала Ксюшу куда более спокойной и уверенной. Как тут не поверить в свои силы и удачу?

Юлька сказала: «У Севы нет выбора», и Ксюша в глубине души была с ней согласна. Обычно ей везло. Если судьба и дальше будет к ней благосклонна, а она сама продолжит себя вести разумно, а не как влюблённая по уши размазня, всё получится. Девушка всей душой в это верила.

– Блокнот! Я же не купила блокнот! – осенило Ксюшу уже на пороге дома.

Наскоро попрощавшись с мамой, побежала к лифтам. Те по своему обыкновению где–то бултыхались между этажами и везли других пассажиров, заставляя притопывать от нетерпеливого ожидания. Если бы не опасения вспотеть, она давно бы уже слетела вниз по ступенькам, тем более что в кедах это не составило ровным счётом никакого труда.

Как только двери лифта закрылись, появился новый страх – застрять. С её страхом опоздать на встречу это казалось ужасающе реальным.

«Мысль материальна! – истерила про себя девушка, поддавшись на пару мгновений иррациональному страху. – Тьфу ты! – взяла она себя в руки, – И ничего я не застряну! Отставить панику!»

То ли команда сработала, то ли Ксюше суждено было встретиться в это утро с Севой, как оно и было запланировано, но створки лифта послушно раздвинулись, даже без особой задержки, видимо, чтобы лишний раз не волновалась.

– Фух! – выдохнула «совсем не волнующаяся» торопыжка. Предстояло ещё заскочить в «Читай–город» и выбрать блокнот. Самое обидное, на выбор времени–то как раз не осталось, придётся взять первый попавшийся из тех, что сразу приглянутся. Спонтанные покупки Ксюша не любила, но в данном случае выбора у неё особо не было. Не опаздывать же.

К месту встречи она прибежала за пять минут до назначенного времени. Отдышалась. Выглянула из–за угла. У первого фонтана Севы не обнаружилось.

– Ну вот, – несколько недовольно протянула Ксюша, – могла бы подумать и купить тот блокнот с енотом. Ладно, в клеточку всё же удобнее.

Она неспешным шагом пошла к лавке в тенёчке, то и дело оглядываясь на фонтан. В какой–то момент ей показалось, что дорогу переходит Сева, и она развернулась в сторону пешеходного перехода, вытянулась на носочках.

– Не он, – расстроилась девушка вслух и вздохнула.

– Я здесь, – раздалось за спиной. – Миленькие шортики.

– О, – выдохнула Ксюша и стремительно развернулась. – Я тебя не узнала!

Голос её звучал не просто недовольно, в нём явственно слышались обвинительные нотки. Себя она тут же оправдала. Ну невозможно было узнать в этом парне Севу! Чёрная майка, шорты до колена цвета милитари, очки–авиаторы. Нет, ему, конечно, всё это шло! Но уж слишком не вязалось с образом парня из Таиланда, ведь даже там он всегда был одет с иголочки, а здесь, здесь он выглядел слишком… стильно?

– А я сразу узнал твои ножки, – сказал парень, поднимаясь с лавки и попутно сдвигая очки наверх. – Они шикарны.

– Ты фетишист, – вместо благодарности за комплимент ответила Ксюша и протянула свою руку навстречу его. – Привет.

Он обнял её прохладную ладошку своими огромными тёплыми ладонями и тут же уточнил, строго заглядывая в глаза:

– Ты сходила к врачу? У тебя снова руки ледяные.

«Модник и стиляга снаружи, зануда внутри, – умилилась растаявшая от заботы ледышка. – Мой зануда. Точнее, скоро будет мой!»

– Пока нет, но схожу, спасибо за беспокойство, – подчёркнуто вежливо поблагодарила и даже кивнула безалаберная барышня, которая и думать об этом забыла.

– Мы впишем это в план–график. Ты голодна или сразу за дело? Куда пойдём, в кафе под кондиционер или на воздухе посидим, кофе попьём? Решай. Только прошу: если на улице, то не здесь, если ты не против, лучше у моря. Хочется немного чистого воздуха. Там можно…

– Давай просто купим кофе и пойдём к морю. Я угощаю, – предложила Ксюша и тут же пояснила в ответ на ошалевшее лицо парня: – Ты тратишь на меня своё время, я просто хочу хоть как–то тебя отблагодарить. Это ведь не свидание.

Она стояла и прекрасно видела, как он сканирует её взглядом, пытаясь найти подвох. Только в кристально–чистых голубых глазах не было ни доли лукавства или кокетства. Внезапно вспомнилось его приветствие и фраза про шортики. Ну конечно! Он ведь сидел на низкой скамейке, откинувшись назад, а она стояла спиной, ещё и на цыпочки приподнималась. Такой козырь и так бездарно выкинут! Стало чуточку обидно, хотя она тут же нашла и в этом плюсы. Ему будет, о чём думать на их не свидании.

– Знаешь, – начал Сева доверительным тоном, возобновив путь к набережной и, самое главное, не выпуская её руки из своей, – ты меня постоянно удивляешь. В Таиланде ты была совсем другой. У меня такое ощущение, что я совсем тебя не знаю.

– Ну, по факту так оно и есть, – с готовностью подтвердила Ксюша, полностью уверенная, что уж где, где, а в Таиланде у него сложилось о ней не самое лучшее мнение. – Там мы были на отдыхе, плюс это ведь был наш последний кураж с группой, все отрывались по–максимуму. Да и когда все свои хочется расслабиться и ни о чём не думать.

– Я не о том. Ты совсем другая. Я не знаю почему, но ты первоначально производишь впечатление очень легкомысленного человека, знаешь, о таких говорят: без царя в голове. Но ты ведь не такая. Совсем не такая.

Сева говорил медленно, тщательно подбирая слова, и Ксюша буквально чувствовала, как у неё вытягивается лицо от удивления. Где она прокололась? Когда успела? Вела ведь себя беззаботно, много болтала не по делу, шутила не всегда удачно, делала вид, что не строит глазки, хотя строила.

– А какая я?

– Поживём – увидим, – с улыбкой ответил Сева.

Он заглянул ей в глаза и затем буквально на какую–то секунду приобнял, прижал к себе, причём вполне дружески. Но Ксюшина душа успела взлететь к небу и с размаху, будто прыгун с десятиметровой вышки, нырнула обратно. И перехватило дыхание. И вылетело всё из головы.

Он близко, настолько близко, что слёзы так и норовят испортить макияж. В какой–то момент пришло осознание: они идут по пешеходному переходу с толпой молодых людей и мам с колясками, детскими велосипедами, чем–то ещё, и Сева, хвала небесам, не смотрит в её сторону, а значит, не видит её реакцию на короткое прикосновение.

Вообще, всё было очень и очень странно. Он вел себя не так, как она рассчитывала. И выглядел не так. Девушка попробовала представить, как они выглядят со стороны и поняла: ну красивая же пара! Оба стройные, высокие – ну ладно, он высокий, а она среднего роста – темноволосые, загорелые, в чём–то даже похожие. И идут, держатся за руки, словно парочка.

«А, может, Сева всё–таки имеет на меня виды? – мелькнула надежда и тут же была забита голосом разума: – Ага, держи карман шире! Виды он имеет! Максимум – постель. Не дури!»

На набережной оказалось неожиданно много для первой половины дня народа, и парочка, не сговариваясь, повернула в сторону строящегося отеля «Хайятт», удаляясь от шумной толпы.

– Мне всё–таки интересно, какой ты меня видишь, – проявила настойчивость Ксюша.

До этого они несколько минут шли молча, только заскочили за кофе на минуту, да и там обменялись буквально парой фраз.

И он всё это время не выпускал её руку!

– Ну, – парень притормозил и демонстративно оглядел её сверху донизу, медленно, вдумчиво рассматривая, – ты красивая, с прекрасной спортивной фигурой и чертовски хитрая.

– Хитрая? – выдохнула девушка, не контролируя себя. Уж чего–чего, но этого она точно не ожидала.

– Ага, – Сева ещё и кивнул и стаканом с кофе отсалютовал. – Коварная. Настоящая женщина.

– Э, я даже не знаю, как это воспринимать, – обалдело тянула время Ксюша, лихорадочно соображая, как стоит отреагировать на чрезмерно проницательное заявление.

– Как комплимент, конечно! – расхохотался «слишком умный говнюк», по версии девушки в данный момент. – А ты действительно квартиру в нашем подъезде смотрела?

– Вообще–то да! Представь себе! – Ксюша вылупила на него глаза в полнейшем негодовании. – Нет, ну всякое было, но в житрожопости меня ещё не обвиняли!

– А я и не обвиняю. И уж тем более не упрекаю в чём–либо твою попу, особенно после того, как увидел её в шортиках. Это просто бессовестно с твоей стороны, ну, я имею в виду, так травмировать мужскую психику. Ты в них – просто оружие массового поражения. Я до сих пор в себя не пришёл.

«Ага, как же, не пришёл он! В хитрожопости меня обвинять – это ж надо было уже всё проанализировать! Врёт и не краснеет! Ох уж эти гении!» – вздыхала про себя Ксюша одновременно восхищённо и недовольно, вслух же говорила следующее:

– Господи! Да я эти шорты нацепила просто потому, что сегодня жара. Вообще, в джинсах планировала пойти. Так что намёки на якобы хитрость… – Ксюша выразительно посмотрела на парня, но тот её перебил:

– Это не намёки. Это вывод. И можешь сейчас говорить всё, что угодно, но я на девяносто девять и девять процентов уверен, что шортики твои – продуманная акция. Только я бы на твоём месте их показал позднее, при прощании, например.

«Вот говнюк!» – прокомментировала про себя «продуманная» девица, но на лице сохранила вежливую улыбку и ответила с усмешкой:

– А ты, однако, шалун. Буду собираться на свидание, обязательно с тобой посоветуюсь, что надеть, чтобы произвести впечатление… э, как ты там сказал? Оружие массового поражения?

Сева молчал и улыбался. Но уверенно и целенаправленно вёл её в сторону трибуны с довольно удобными пластиковыми и – главное – совершенно никем не занятыми сидениями.

Ксюша хихикнула про себя – знала бы мама, что дочь будет так близко, можно сказать, совсем рядом, обязательно высунулась в окно с биноклем и пыталась читать по губам.

– Вот… незадача, – Сева исправился так быстро, что Ксюша так и не поняла, как он хотел выругаться. Было до чёртиков интересно, неужели матом? Сегодня он выглядел столь необычно, что она не исключала и такой возможности, хотя всё–таки не верилось, что он такой. Внутреннюю интеллигентность скрыть тяжело, что ни говори. – У тебя нет каких–нибудь салфеток, чтобы протереть? Очень пыльные сидения. Я, честно признаться, не подумал об этом, а ты в светлом.

– Не-а, нету, – огорчила парня Ксюша, хотя пачка влажных салфеток у неё всегда была с собой. – Я обычно ношу, но сегодня взяла совсем маленькую сумочку, – она протянула двумя руками закрытый клатч, предъявляя его действительно небольшие габариты. Только вот в него прекрасно помещалась пара–тройка салфеток в индивидуальной упаковке. Но не упускать же момент!

Он колебался буквально пару мгновений. Затем сел, примерился, удобно ли им будет. И всё–таки предложил:

– Надеюсь, тебя не смутит посидеть у меня на коленях? Будет не очень удобно, но не возвращаться же к лавочкам на набережной. Здесь спокойно и тихо. И море слышно.

– Меня смутит, если ты станешь меня домогаться, – заявила Ксюша, усаживаясь куда и намеревалась и обнимая одной рукой за плечи любимого и временно доступного хотя бы для прикосновений мужчину.

– А я думал, девушки смущаются, если их не домогаться, – хмыкнул Сева и легонько провёл по спине.

– Домогаться не стоит. У нас здесь дело, вообще–то! – Ксюша с укоризной посмотрела, но они оба знали, что его касания доставляют ей удовольствие. Сложно утаить реакцию тела, когда находишься так близко, чувствуешь его прерывистое дыхание, горячие руки, так близко видишь тёмные, почти чёрные зрачки вместо тёмно–голубых радужек. – Ты ведь не соблазнишь меня прямо здесь?

Голос прозвучал… предвкушающе?

Ксюша и сама не знала, как так вышло, что она полностью утратила контроль над эмоциями, желаниями. Он смотрел на неё так… дух захватывало, а мысли текли киселём и всё не в том направлении. Ведь не собиралась же она впиться поцелуем в тонкие, красивой формы губы? И не думала царапать ногтями с аккуратным маникюром мускулистые мужские плечи?

Сейчас она не готова была поручиться за это, совершенно не готова.

Даже напротив, действия казались правильными и своевременными.

– Здесь слишком много зрителей, да и ты хотела составить график, – не своим голосом и не совсем по делу ответил Сева.

– Ах да, график. Точно, – как загипнотизированная повторила Ксюша, не совсем понимая смысл своих же слов. – График.

Длинные пальцы парня скользили уже под майкой чуть повыше линии шорт и преобразовывать мысли в слова становилось всё сложнее. И без того тёплый летний день превратился в безумно горячий и насыщенный. И очень, очень душный. Она судорожно вдохнула и чуть выгнулась в его руках.

– Нет, ну ты сама виновата. Я честно держался, – выдохнул в её губы Сева и поцеловал.

Глава 6. Не виноватая я

Она уже и забыла, как это восхитительно. Быть с ним рядом, вдыхать запах его тела, волос, парфюма. Касаться его. Ощущать сумасшедшее биение пульса под пальцами. Сейчас она не анализировала, лишь отдавалась наслаждению, что дарили его губы и настойчивые, сильные руки.

Поцелуй, не самый внезапный, но самый долгожданный, сводил с ума. И она не противилась безумию, охватившему их обоих. Тянулась навстречу, отдавалась со всем пылом. И брала. Энергия буквально разливалась по венам, бурлила кипятком, требовала выхода. Дикая смесь азарта и возбуждения захватила их целиком и полностью.

И не было вокруг людей. Не было ни шума прибоя, ни крика чаек, ни рёва моторов многочисленных водных мотоциклов.

Не было ничего и никого вокруг.

Лишь они.

Сева и Ксюша.

Его руки давно пробрались под тонкую белую маечку и сновали там безо всякого стеснения. А она ластилась, льнула к нему, покоряясь власти его рук, его губ. И не было в этот миг человека счастливее её.

– Мне сейчас безумно хочется вписать в твой график себя, – Сева уткнулся носом в девичью шею и ласково водил носом вверх–вниз, так, что Ксюша едва понимала, о чём он говорит.

– Впиши, – отвечала ему, не размыкая прикрытых от удовольствия глаз. Она ещё не готова была к возвращению в реальный мир. Хотелось хоть немного побыть там, где так хорошо – в его объятиях, в своих фантазиях.

– У меня не так много свободного времени на самом деле. Выходные и иногда после восьми вечера будние дни, – не прекращая щекотать её носом продолжал Сева.

– Я свободна после семи и тоже не каждый день, – Ксюша полулежала на нём и балдела, но мозг потихоньку включался в работу. – Ой, подожди! Я не уверена, что правильно тебя поняла. В каком формате ты видишь наши отношения? Просто секс?

Парень отстранился и посмотрел на неё совершенно не таким расфокусированным взглядом, что был у неё.

– А чего хочешь ты? – осторожно спросил Сева.

И Ксюша выпрямилась, приподняла подбородок, сказала отстранённо:

– Секс ради секса меня не интересует, я тебе уже говорила. Или мы просто дружим, и, судя по всему, это именно такая ситуация, или ты влюбляешься меня по самое не хочу, и мы строим серьёзные отношения, хотя, похоже, тебя это не интересует, – он тихонечко вздохнул, и девушка продолжила: – Но сперва давай составим мне график. Мы ведь за этим сюда пришли.

– Ладно, давай составим. Но даже если мы станем просто друзьями, не обещаю, что не буду тебя целовать, – парень подмигнул и очаровательно улыбнулся. – Очень сложно удержаться.

– Ну, пока я свободна, так уж и быть, можешь держать меня в тонусе, – снисходительно, но в то же время с улыбкой заявила независимая и свободная, – Но как только у меня появится молодой человек, забудь об этом.

– А кто–то есть на горизонте? – перешёл на шутливую манеру общения Сева и скорчил испуганную мордаху.

– Вполне вероятно, что и есть. Но я ещё не решила, – Ксюша тяжко вздохнула, в отличие от него, не таясь.

Воспоминания об Олеге Васильевиче были не из приятных, а уж с решением–то она точно определилась сразу и безоговорочно. Ещё бы что–то придумать по торту к его Дню рождения, было бы совсем замечательно.

Она всё ещё обнимала его за плечи и прекрасно чувствовала, как они закаменели после фразы о возможном конкуренте на её тело с так полюбившимися ему ножками и попой. Мысль согревала изнутри приятным ровным теплом, но где–то глубоко, глубоко притаился огонёк злорадного довольства.

Конечно, она мечтала о другом. Хотелось сказки. Невероятной истории любви. Но жизнь хоть и делала подарки, но изредка, больше для поддержания боевого духа.

«Всё своими ручками да мозгами, – повторяла любимую Юлькину фразу Ксюша. – А как было бы круто, если бы он сам за мной бегал, а я нос воротила. Но, на нет и суда нет. Будем дальше вести политику неприкосновенности. Ага, неприкосновенность прямо зашкаливает!» – съехидничала девушка, бросив взгляд на свои руки, всё ещё не выпускающие плечи Севы из цепкого, но нежного захвата.

Парень о чём–то думал, машинально поглаживая её спину чуть шероховатой ладонью, иногда массируя кончиками пальцев позвонки, отчего девушка покрылась мурашками. Было немного щекотно, но она наслаждалась приятными ощущениями и не собиралась их прекращать.

– Так, – Сева вынырнул из размышлений и заговорил деловым тоном. – Значит, я тут поразмыслил. Давай поступим следующим образом, а там уже определимся, какой формат отношений нам больше подходит. Ты, хитрюля, – парень пальцем коснулся её носа, будто на кнопку нажал, – пока для меня слишком противоречива и загадочна. Но это и хорошо. Мне с тобой интересно.

Ксюша мысленно погладила себя по голове. Она просто ушам своим не верила! Неужели сработало? Так быстро? Не может быть! А он всё лил бальзам ей на душу:

– Ты тоже молодец. Правильно делаешь, что стараешься держать себя в руках. Вы, девчонки, ведь по–другому относитесь к сексу, вам сложно не влюбиться. И я уважаю твою позицию и честность, – девушка выпрямилась у него на коленях и улыбнулась немного смущённо, но довольно, и он добавил: – Я сейчас про то, что ты мне чётко дала понять, чего ждёшь, мне это импонирует. А все эти женские хитрости – они милые и очень тебе идут. Ты такая коварная лисичка.

Она готова была слушать его вечно! Да, с ним не просто, он слишком легко разгадывает её приёмы и ухищрения, но ведь считает их милыми! Не злится ни капли, даже хвалит.

Сева полностью сосредоточился на разговоре и тщательно выбирал выражения. Он не имел ни малейшего желания дать ей лишнюю надежду или обмолвиться ненароком так, что его слова смогут быть истолкованы двояко. А потому не заметил благодушно–влюблённое лицо девушки, которая уже практически дорисовала ему нимб над головой, присвоив статус «идеальный мужчина».

– Я так и не поняла, что ты предлагаешь, – поторопила Ксюша парня, когда тот, по её разумению, слишком надолго замолчал.

– Я не предлагаю тебе встречаться прямо сейчас. Ты верно подметила, мы слишком мало знаем друг друга, я имею в виду настоящих нас, не отпускных или скованных присутствием слишком большого количества незнакомых людей, – намекнул он на своё зажатое поведение в первые дни отдыха в Таиланде. – Давай походим на свидания, вот как все нормальные обычные люди. И, если ты не против, можно сразу включить их в твой график.

«Да! Да! Да! – мысленно закричала девушка. – Бинго!»

Со стороны могло показаться, что она всерьёз раздумывает над предложением, но на самом деле торжествующая барышня пыталась совладать с внутренним карнавалом. Сердце пело и плясало, едва не выскакивая из груди, в мозгу вместо мыслей взрывались праздничные фейерверки, запускались яркие надувные шары, рассыпались миллионом разноцветных кругляшей конфетти.

Он ждал. Театральная пауза затянулась, но торопить девушку парень не видел смысла. Знал по себе: иногда нужно время, чтобы мозг обработал информацию и выдал ответ. Ксюша хорошо владела собой, но он держал её одной рукой чуть повыше талии и чувствовал сумасшедший стук сердца, да и её интерес к нему был очевидным.

Она оказалась куда многограннее, глубже, загадочнее. Искренняя и хитрая, даже лукавая. Огненная, яркая, страстная и при этом обладающая поистине холодным разумом. Доверчивая и ранимая и в то же время предприимчивая и пробивная.

Интересная. Очень интересная.

– Ладно, думаю, стоит попробовать. Но я пока лучше буду настраиваться на дружеский лад, а ты, бесстыжий соблазнитель барышень в неприемлемых местах, уж будь добр, держи себя в руках и не сильно меня домогайся. Я не хочу в тебя влюбиться и потом получить взамен не парня, а друга. Это будет не очень честно, согласись. В общем, требую фору.

– И твоя фора – это…

– Твоё обещание не соблазнять меня, пока не влюбишься, – Ксюша смотрела прямо и говорила уверенно, без ложной скромности и каких–либо ужимок.

– Шах и мат, – пробурчал парень себе под нос, но на условие согласился: – Хорошо, я обещаю нарочно тебя не соблазнять, но, если вдруг ты решишь соблазнить меня, сопротивляться не буду даже для приличия, так и знай.

– Не соблазнять нарочно и не соблазнять – это как бы разные вещи, – въедливо «просматривала договор» девушка.

– Ксюша, чисто теоретически, мы можем внезапно потерять голову от страсти в подходящем, ой, ты вроде бы сказала «приемлемом» для неё месте, – не удержался от небольшой подколки Сева. – Я не могу дать тебе стопроцентную гарантию в таком деле. Тогда ведь мы тоже не планировали близкое знакомство, вышло спонтанно.

– Я поняла твою мысль. Хорошо, – согласилась по–деловому Ксюша.

График они всё–таки составили. И даже почти не отвлекались друг на друга. Почти, но не совсем. Когда Ксюша пришла домой, щёки её были настолько красными, а глаза так сильно блестели, что любопытная мама едва дала ей скинуть обувь.

– Ну, давай скорее. Мыть руки и на кухню! – торопила она, сверкая голубыми глазищами и подталкивая дочь в сторону ванной комнаты. – Вижу, ты довольна. Удачно?

Она стояла в дверном проёме, перекрыв пути отступления, хотя дочь и так не стала бы скрытничать. Но терпение у женщины закончилось минут через тридцать после того, как любимая кровинушка убежала на своё не свидание, а почти деловую встречу.

Естественно, она не писала и не звонила! Не мешать же дочери устраивать личную жизнь, тем более, что убежала она к парню, по которому с ума сходит и тоскует уже месяц. И с каждым днём эта тоска всё явственнее прорисовывалась на её лице: тёмные круги под глазами, опущенные уголки губ, на которых раньше, как приклеенная, висела сияющая улыбка, минимум косметики (это женщине как раз нравилось, а вот то, что дочь не хочет особо уделять время красоте – совсем нет).

Да, её Ксюнечка хорохорилась, делала вид, что всё хорошо, но мамино сердце не обманешь.

И сейчас, когда лицо дочери светится от счастья, и мать счастлива, с ней и за неё. И желает лишь одного – чтобы это счастье в глазах дочери не пропадало ни на мгновение.

– Более чем, мамуль. Идём только на кухню, ладно? Есть хочу, не могу.

– А чего это вы в кафе не сходили? – голос мамы звучит подозрительно, но не недовольно. Просто интересуется.

– Ему, оказывается, сегодня на работу надо, – Ксюша отвечала, вовсю гремя кастрюлями, хлопая холодильником и передвигая стулья. – Ма, садись. Будешь со мной?

– Иди лучше ты садись и рассказывай, я сама положу, – проявила нетерпение женщина и легонько приобняла дочь за плечи, подталкивая к столу. – Начинай, не трави душу, сил уже нет ждать. Он рад был тебя видеть? Вёл себя как полагается хорошо воспитанному молодому человеку? Доня, не молчи.

Девушка улыбнулась. Мамино детство прошло в Краснодарском крае, и хоть она давно там не была, иногда какие–нибудь непривычные Ксюше словечки проскакивали в мамином лексиконе. А уж «доня», «донечка» так вообще всегда употреблялись при сильном волнении и со временем стали привычными и родными. «Доней» Ксюше быть нравилось. Это звучало мило и тепло, ей даже казалось, что Юлька немного завидует этому её прозвищу, такое оно классное.

– Мамуль, ну что я тебе могу рассказать? У меня пока то самое: нет слов – одни эмоции. Мы прогулялись по Арбату, дошли до большого фонтана на набережной, там была тьма–тьмущая народу, поэтому мы пошли налево…

– Ты хочешь сказать, что вы сидели у меня под носом? – особо гадать не приходилось, куда пошла парочка. – А я даже не выглянула в окно! Могла бы хоть смс скинуть! У нас же где–то валяется бинокль. Где он, кстати?

– Мне было не до смс, мамуль. Да и целоваться под контролем мамы, знаешь ли, не совсем комфортно, – Ксюша не выдержала и захихикала.

Наталья Романовна Москалёва смотрела на свою собственную дочь и просто не могла поверить, что вырастила столь жестокую, не думающую о чувствах родной матери, эгоистку, о чём тут же сообщила с патетикой, достойной сцены Большого театра. Заметив, что речь её не возымела ровным счётом никакого действия на привыкшую к театральщине Ксюшу, обозвала ту бесчувственной и чёрствой, не сбавляя оборотов. И снова не сработало.

– Ладно, Извергиня Андреевна, давай быстро всё рассказывай матери. Как на духу! А то начала тут с сотворения мира, а мамины нервы беречь – это никак. Итак, ты разобралась, как он к тебе относится? Мне уже учиться печь блины, чтобы быть идеальной тёщей, или можно ещё пофилонить?

– Ой, что их там печь? – Ксюша скривила лицо. – Кстати, он считает, что все женщины обязаны любить готовить.

– Да? – мама нахмурилась до складки между бровями, с которой почти безуспешно боролась. – Ты уверена… А, ладно, – махнула она рукой, – ты готовить любишь, а я, в конце концов, женщина незамужняя, имею право лениться и кушать в ресторанах. Буду к вашему приезду заказывать разносолы, так уж и быть. А потом, когда он уже пообвыкнется, узнает страшнейшую правду.

Мама прижимала руки к груди, смотрела с ужасом, играла голосом так, что Ксюша расхохоталась. Ей вообще везло, её окружали люди с чувством юмора, а это частенько выручало. Мама с Юлькой – вообще убойная парочка. Посиделки втроём обычно заканчивались коллективной истерикой и разбитой по неосторожности посудой, в основном бокалами для шампанского.

– Не знаю, как он это переживёт, – выжала из себя Ксюша, давясь смехом. – Ой, мам, не смеши так.

– Крест на пузе! – с готовностью заявила Наталья Романовна и стукнула себя по груди с самым серьёзным видом, вызвав новый приступ смеха у дочери. – Ну, ладно, посмеялись и хватит. А теперь по делу. Давай, чувства, эмоции, а действия – это уже когда до поцелуев дойдёте. Я так поняла, вы пришли на трибуну водной станции ТОФ [тихоокеанского флота].

– Давай я по порядку, но в другом формате расскажу, – предложила Ксюша свой вариант, собравшись с мыслями. Мама спорить не стала, но попросила не тянуть и рассказывать без описания погоды и природы, строго по существу и никак иначе.

И Ксюша рассказала! Притом рассказала бы куда быстрее и строго по существу, если бы кое–кто–не–будем–тыкать–пальцем не перебивал каждую минуту и не требовал пояснений.

– А ты не думала, – осторожно начала мама, когда девушка замолчала, показывая, что всё, рассказ окончен, – что он специально примарафетился для вашей встречи? Ты ведь мне рассказывала, что он одевался по–другому. Не знаю, почему, но мне упорно кажется, ты ему нравишься больше, чем ему бы того хотелось.

– Ох, мама, как было бы здорово, если бы это была правда.

– Ничего, лапочка, не печалься раньше времени. Никуда он от тебя не денется, – слово в слово повторила она слова Юльки, и Ксюша посчитала это добрым знаком. – Так, когда, говоришь, у вас следующее свидание? Надо подготовиться и придумать тебе образ, такой, чтобы он забыл обо всех своих обещаниях. Кстати, вы предусмотрели какие–нибудь приятные штрафы за нарушение соглашения? – Наталья Романовна поиграла бровями, посмотрела лукаво.

– Нет, – призналась дочь.

– В кого ты такая? – воздела руки к потолку женщина. – Учишь, учишь!

* * *

– Он уже писал? Как прошло? – Настя перегнулась через спинку дивана и чмокнула мужа в висок.

– Не-а, молчит пока. Ой, да как там могло пройти? Думаешь, она устоит? – Дима поцеловал жену в подставленную щёку и придержал за шею, когда она попыталась отстраниться, чмокнул в губы и лишь затем отпустил. – Ты бы у меня точно не устояла.

– А Ксюшка устоит! Любовь любовью, но она не такая пустоголовая, как он думает. И я всё–таки надеюсь, она достаточно ему нравится, чтобы у них что–то вышло.

Настя обошла диван и забралась на колени мужа. Горячая ладонь тут же опустилась на её живот, погладила любовно, бережно, благоговейно.

– Не знаю, бегемотичек, не знаю. Я понимаю, что рано или поздно должна в его жизнь войти женщина на постоянку, но – может, я и не прав, конечно – мне кажется, это должна быть такая, – он поднял глаза, подобрал выражение, – женщина–мамочка, которая обустроит его дом, сама будет заниматься детьми, гладить ему рубашки и восхищаться его умом.

– Фу, – протянула Настя недовольно. – Дим, ну ты ж умный вроде парень, а друга своего не знаешь совсем. Тебе надо было не женские романы пачками глотать, изучая женскую психологию, а чего–нибудь и мужское тоже. Сева не такой, вот от слова «совсем»!

– Уж я‑то его лучше знаю, – самоуверенности Димки мог позавидовать кто угодно.

– А я считаю, ты не знаешь его настоящего до конца. Вы, мужчины, друг перед другом слишком понтуетесь, многое скрываете. А Сева – он же вообще манипулятор чистой воды, даже тебе до него далеко, – ткнула пальчиком в грудь мужа Анастасия. – И не спорь. Ты посмотри на то, как вы с Яриком о нём заботитесь. Ой, Севе нужно то, Севе нужно сё. Севочку обижают девушки, требуют от него любви и заботы, ля–ля–ля. Дим, да он просто даёт вам реализовать свои «папские», – вернула она подачу про женщину–мамочку, – замашки и кого–то защищать и опекать. Ему так удобнее и проще, и вы при деле, ещё и довольные.

Дима посмотрел тяжёлым взглядом, но промолчал. Где–то через минуту брови его удивлённо поползли вверх.

– Вот же козёл. Да я сам позвоню Ксюше и проинструктирую, как его захомутать! Опыты он на мне ставит! – парень выругался, да ещё и от мата не удержался, что случалось в присутствии Насти настолько редко, что она искренне верила: муж не матерится. – Яр его убьёт.

– Можешь ему сказать. Уверена, он никого даже пальцем не тронет. Учитывая, что вы все росли под его неустанным контролем и опекой, главная курица–наседка в вашей компании – это именно он. Так что нет, не убьёт.

– Настя! – Дима выглядел шокировано.

– А что я такого сказала? Правду и ничего кроме правды.

– Яр из нас самый крутой. Его все боялись всегда. Как ты можешь говорить о нём в таком ключе? – возмущался парень. – Ты чего вообще?

– Дим, он крутой и всё такое, я не спорю. Но у него же страсть всех опекать и заботиться. Давай поспорим, что как только он узнает, что я беременна, он найдёт нам лучшего врача и заставит к нему ходить?

– Мы ведь уже нашли врача. Или не нашли? Ты говорила…

– А это не важно, – перебила мужа Настя. – Он скажет, что его врач лучше и так далее. Я уже об этом думала и даже морально почти готова.

– Да это вообще не его дело!

Дима спорил больше из чувства противоречия. Яр никому не позволял лезть в его жизнь, но сам не отказывал себе в подобном удовольствии. Сева, да и сам Димка с детства ему в рот заглядывали да во всём повторюшничали, где только могли. Неудивительно, что Ярослав привык и опекать, и советовать, а они – прислушиваться как минимум.

К чести Яра Димка не мог припомнить ни единого случая, когда тот пользовался их дружбой в личных целях или давал неразумные советы. Доверие в их троице было почти стопроцентным.

– Ню–ню, – съехидничала Настя. – Вот увидишь, всё будет так, как я сказала.

– Я же говорю: ведьма! Ещё и с провидческими способностями, – тут же переключился Дима на любимую жену. Руки заскользили по стройному телу, обняли за талию, потянули на себя.

– Ты обещал мне тогда, на балу, костёр страсти, – с придыханием напомнила Настя.

– О, побуду сегодня инквизитором, – с воодушевлением поддержал идею жены Дима. На Ксюшу, Севу и Яра ему уже было начхать.

А ведь это именно он посоветовал другу, как себя вести с неугомонной Ксюшей и как не попасться на удочку женского коварства! Но Насте об этом лучше не знать.

Глава 7. Сырники, котизм и грудные мышцы

– Дочь, у меня к тебе деловой разговор, – Наталья Романовна стукнула трижды и приоткрыла дверь, ровно настолько, чтобы звук проникал громче, а любопытный нос оставался вне зоны видимости. – Можно?

– Угу, я ещё сплю, – прокряхтела Ксюша из–под одеяла и посмотрела на усевшуюся на край постели маму. – Чего тебе не спится? У меня даже будильник ещё не играл.

– Я забыла тебе вечером сказать, а мне на работе нужно дать ответ. Оксана Валерьевна, ты должна её помнить, она у нас как–то была в гостях, – мама дождалась, когда дочь кивнёт и продолжила: – так вот, она улетает в отпуск на две недели. Женщина она одинокая, но у неё есть кот. Обычно она оставляла его сестре, но та забеременела, боится токсоплазмоза и отказалась наотрез. Вот Оксана и попросила меня за ним присмотреть. А ты ведь знаешь, я не очень люблю всю эту живность. У меня аллергия.

Никакой аллергии у неё с роду жизни не было, но мамуля смотрела такими просящими глазами – кот из мультфильма «Шрек» отдыхает – что Ксюшин иммунитет к, казалось бы, уже привычным выкрутасам не выдержал.

– Ма, ну мне тоже некогда, я ведь работаю. Куда–то ездить, кормить этого Барсика…

– Мурзика! – поправила Наталья Романовна и сложила руки перед грудью в умоляющем жесте. – Донечка, мы с Оксаной договорились, что ты поживёшь у неё две недели. За квартирой присмотришь, цветы польёшь, когда надо, ну и, конечно, Мурзика обиходишь.

– Ты уже пообещала, – догадалась сонная, но слишком хорошо знающая свою маму Ксюша.

– Да, – призналась женщина и скукожилась вся, как нашкодивший кот. Только хитрый бессовестно подглядывающий из–под ресниц голубой глаз выдавал её с потрохами. Ни капли раскаяния!

– Ясно. Куда хоть ты меня спроваживаешь? Змеинка, Тихая, Чуркин? – перечисляла девушка неудобные с точки зрения расстояния и коммуникаций районы. – На какой отшиб?

– А вот и не угадала! А вот и не угадала! – пропела мама голосом Фрекен Бок, да так похоже, что ей только мячика и тапочек с помпонами не хватало для полного сходства. Ну, и ещё внушительной фигуры. Наталья Романовна обладала столь же субтильным телосложением, что и дочь, и выглядела для своего возраста на все сто. Не лет. Процентов. – Она живёт недалеко от твоего офиса, я потому и согласилась. Бегать будешь почти по привычному маршруту, но с другой стороны. Домой заскочила, из душа – в костюмчик и через десять минут уже в офисе сидишь.

Звучало соблазнительно, даже очень. Ксюша представила, как будет по утрам принимать нормально душ, а не в экстренном порядке, раз, два, и готово. Да и пожить одной тоже не помешает. Можно рассматривать это как курс молодого бойца. Даже интересно. А если Юльку разрешат пускать – вообще красота.

– Ладно. Всё равно ты уже пообещала, не стану тебя подводить. Но ты мне должна, – не упустила шанса выбить бонус Ксюша.

– О, моя меркантильная дочь! – актриса Погорелого театра уже получила нужный ей ответ и двигалась умирающим лебедем в сторону двери. – Я же тебя воспитывала, я из–за тебя ночей не спала, а ты…

Ксюша в ответ зевнула и выползла из–под одеяла, потопала в ванную, бросив коротко:

– Переигрываешь.

Она честно пыталась не засмеяться, но плечи дрогнули, выдав её состояние. Мама тут же сменила тон, раз дочь не сердится, да и вообще положительно восприняла информацию (в чём на самом–то деле Наталья Романовна даже не сомневалась, потому и подтвердила подруге сразу) и деловито перечислила:

– Так, я на работу, настроение тебе подняла, сырники на столе, ключи от квартиры Оксаны я тебе вечером принесу, пароли от wi–fi и сигнализации она напишет, передаст, тоже отдам вечером. Всё, не скучай, я убежала.

Главный подниматель настроения, хлопнув дверью, помчал на работу, а Ксюша недоверчиво пошла на кухню.

– Хм. Действительно сырники, – она повертела один, внимательно рассматривая. – Странно. Даже горячие. И индикатор на печке горит.

У кофемашины сиротливо стояла чашка с недопитым кофе с солью и корицей, подтверждая мамино присутствие на кухне, а вот раковина была абсолютно сухой. Ксюша заглянула в посудомойку – сковороды не обнаружилось.

– Ага, – победоносно воскликнула Ксюша. – Вот и нашлась пропажа. Холодная и одинокая, никем не использованная. Ну, мама, ну, аферистка. Думала, я поверю. Ха! И надо вот ей заморачиваться, заказывать из кафе или у подруг, разогревать! Хотя, небось, тестирует метод для будущего зятя. Предусмотрительная моя!

Мамины проказы всегда носили невинный характер и лишь забавляли девушку. Иногда, вот как сегодня, работал самый любимый Ксюшин режим «хозяюшка». Мама была настолько далека от кухни, что даже не подозревала в коварстве сырники – одно из обыденных на столе блюд, которое довольно сложно приготовить, особенно, если твои умения ограничиваются набором: овощной салат, пельмени из пачки и суп сайровый (да и в том не всегда проваривался рис).

Ксюша так развеселилась, что чуть не сбилась с графика: бег, душ, завтрак, работа. В этот раз она ещё включила разговор с Юлькой, просто не могла не поделиться историей про завтрак, пока бежала в офис.

Юлька хохотала до упаду, но в конце призналась, что это она посоветовала, думала, что сырники – это тяп–ляп, на сковородку и готово. Настала очередь Ксюши умирать со смеху.

– В следующий раз я заставлю тебя готовить сырники мне на завтрак, – хохотала она в трубку, не замечая Олега Васильевича, что стоял у кулера с водой. – Ладушки, я на месте, пойду трудиться. Хорошего тебе дня.

– Доброе утро, Ксения, – раздалось сбоку и девушка испуганно развернулась. – Не волнуйтесь, это я. Кого вы там принуждаете к кухонному рабству? – голос мужчины звучал вкрадчиво и очень, очень заинтересованно.

– Подругу, – машинально ответила Ксюша и тут же исправилась: – Ой, простите. Доброе утро, Олег Васильевич. Хорошего дня, – выпалила она первую пришедшую на ум фразу и сбежала в кабинет, проклиная про себя начальника.

Рабочий день обычно пролетал едва ли не в один миг, но сегодня господин финансовый директор наведывался в их кабинет каждые полчаса и постоянно останавливался у стола раздражённой, смущённой и злой Ксюши. И каждый раз ей приходилось делать вид, что её это ни капельки не волнует. И каждый раз после его ухода коллеги судачили, что же за повышенный интерес к новенькой, ещё и задавали провокационные вопросы.

Ксюша сдерживалась из последних сил, давно хотелось огрызаться на каждую фразу, на каждый косой взгляд. Образ пай–девочки уже надоедал, но показывать зубы до официального окончания испытательного срока она не собиралась. Олег Васильевич, конечно, непрозрачно намекнул, что она его прошла, но в трудовом договоре чётко прописано три месяца. Мало ли. Да ещё и неизвестно, какие бонусы он за это потребует. Девушка предполагала самое ужасное, в чистоту помыслов начальника ни на йоту не верила, уж больно странно он себя вёл, ещё и тёрся около её стола, портил репутацию, словно нарочно. Это бесило больше всего.

«Блин, ну что за урод? – кипятилась она. Олег Васильевич в прямом смысле слова, конечно, уродом не был. Очень даже привлекательный молодой мужчина лет тридцати пяти или около того, но сейчас Ксюша была полна праведного гнева и оценивала больше иные качества. – Пользуется служебным положением, небось, будет предложения делать непристойные. Ещё и позорит перед девками, это вообще ни в какие ворота. О! – внезапно озарило её, – можно ведь с Севой договориться встретиться возле работы! Ёлки–палки, а вдруг он припрётся в очках и рубашечке наглаженной? Весовые категории с финдиром у них совсем разные, а такие шкафы как наш начальник обычно признают не само наличие парня, а наличие угрожающего их здоровью парня. Чёрт! Что же делать? Где взять крупного мужика напрокат?»

До встречи с «крупным мужиком» оставалось не так много времени, но Ксюша о подарке небесной канцелярии не догадывалась и весь день портила себе настроение. И не так хорошо работала, как обычно. Глупые мысли то и дело лезли в голову, мешали концентрироваться. В итоге, к концу рабочего дня она не успела сделать всё запланированное.

«А–а–а! – паниковала Ксюша мысленно. – Что же делать?»

График они с Севой согласовали, и девушка намеревалась в точности ему следовать. Во–первых, давно хотела. Во–вторых, идея попробовать стиль жизни Севы, почувствовать себя немного в его шкуре, весьма импонировала влюблённой. В-третьих, придерживаясь графика, она порадует Севу и докажет ему, что это не мимолётная прихоть с её стороны, что он не потратил время впустую.

Воспоминание о поцелуе не могло не накрыть при мыслях о том, как они составляли этот самый график. Ксюша замечталась, губы непроизвольно растянулись в улыбке, взгляд стал мягче, добрее. Именно в таком состоянии её и застал Олег Васильевич, в сотый раз за день посетивший их кабинет.

– Ксения, вы подготовили документы по стройке?

Девушка встрепенулась, похвалила себя за то, что хотя бы не ойкнула или акйнула от неожиданности, и бодро отрапортовала, что как раз занимается.

– Хорошо, как подготовите, занесите мне в кабинет, я сразу проверю и подпишу.

Мужчина отдал ещё несколько приказов подчинённым, в основном уже на завтра, и ушёл к себе. Как Ксюша и предполагала, Инга молчать не стала:

– Что–то ты, Ксеня, сегодня как нарочно тянешь время, да и финдир ошивается неспроста у твоего стола. Ничего не хочешь нам рассказать?

«Тактичность. Уровень: бог» – прокомментировала про себя Ксюша, вслух же ответила вежливо и максимально нейтрально:

– К моему рассеянному состоянию Олег Васильевич не имеет ровным счётом никакого отношения. А ошивается он, как ты выразилась, здесь потому, что наш начальник и контролирует производственный процесс.

– Не знаю, не знаю, – протянула Инга неприятным голосом, – мне кажется, здесь пахнет служебным романом.

«Здесь пахнет твоей ревностью, дура! – подумала Ксюша. – Сама же палишься, даже не замечаешь».

– Инга, не дёргай девочку, – вступилась за молодую и неопытную коллегу Алина. Они с Ингой вечно конкурировали, так что Ксюша не обольщалась – здесь не её защищают, а выясняют личные отношения. – Даже если Олег Васильевич и решил сменить пассию, прими как данность: твоё время вышло. Если думаешь, кто–то не заметил ваш с ним служебный роман, ты ошибаешься. Так что не вали с больной головы на здоровую. Мы все в курсе. И как Ксеня бегает от Олега – тоже.

«Я не в курсе! – едва не вскричала Ксюша, совершенно обескураженная, хотя минуту назад думала об этом же. Сейчас она недоумевала, как так вышло, что она упустила столь пикантную новость. И косилась на остальных коллег – те удивления не выказывали. То ли действительно опыт работы в женском коллективе и интуиция на запрещённые взаимоотношения, то ли кто–то что–то видел и поделился с другими. – А мне не сказали!» – обиженно думала девушка. Ей казалось, она весьма органично влилась в коллектив, ан нет, сплетни подобного толка ей не доверяли.

Пока Инга с Алиной выясняли отношения, Ксюша злилась, но работала, притом быстро, чётко и не отвлекаясь. Подгоняло желание сбежать из этого вертепа. Когда лай в кабинете прекратился, она как раз возвращалась от начальника с подписанными документами.

Олег Васильевич, заинтригованный громким скандалом, подписывал документы и прислушивался, но в женские склоки то ли не хотел вмешиваться, то ли планировал расправиться с пачкой, что принесла ему Ксюша, а потом идти разгонять раздухарившихся дам, она так и не поняла. Но следом за ней он не пошёл, не приставал с вопросами, не вёл себя необычно и странно, не пытался коснуться вроде как ненароком, не пытался понравиться и втереться в доверие – уже хлеб.

Ксюша положила документы в сканер, убрала на рабочем столе, отправила файл по электронной почте и сбежала из офиса раньше остальных. Хоть ссора почти стихла, зрители и участницы не расходились, а значит, могли завестись по новому кругу.

Когда девушка выскочила на душную и неприятно пыльную в этот вечер улицу, в мозгу пульсировало лишь одно слово – свобода!

Понедельник выдался во всех смыслах жарким. Раскрасневшаяся от переживаний Ксюша мечтала о приятном прохладном ветерке, но липкое пекло лишь добавляло красок на щёки и грудь. Прохладная темнота подъезда показалась раем на земле. В кои–то веки даже ожидание лифта не раздражало, так было хорошо и комфортно.

Взгляд остановился на доске объявлений. С прямоугольного ярко–белого листа на девушку смотрел котёнок, совсем как тот, что был нарисован в подъезде Севы, только сухой и с наглым взглядом.

– Найден кот. Жду два дня, не заберёте, забудьте о нём, – прочитала Ксюша удивлённо. – Да уж, вежливость на грани фола. Наверное, кто–то из другого подъезда, наши бы так не написали. Хотя, может, это та дамочка с собакой? Она неприятная. Хотя вряд ли она спасла бы котёнка. Стря–а–а-нненько.

Дома, едва закрыв дверь, она сорвала влажную одежду прямо на пороге и побежала в душ. Дел предстояло ещё много: собрать вещи для переезда на временное место жительства, подготовить наряд для свидания, сварганить что–нибудь к приходу мамы.

«Может, приготовить сегодня шикарный ужин из семи блюд по маминому рецепту?» – смеялась про себя девушка, раздумывая, где бы заказать еду. Готовить не было ни малейшего желания, настроения и времени, а на днях выдали зарплату – грех не шикануть.

Домашние дела никогда её не угнетали, Ксюша просто делала то, что нужно было сделать, и не зацикливалась. Она уже закрывала чемодан, когда соседи в очередной раз начали ругаться. Зимой их слышно не было, но летом, стоило только решить проветрить квартиру, раздавался ор. Будто ждали, ей-Богу!

– Задрали! – Ксюша закатила глаза и пошла закрывать окна. В спальне слышно было не так сильно, а вот на балконе появлялось стойкое ощущение, будто ругаются прямо над твоей душой, и девушка в первую очередь направилась туда.

– … приготовить на ужин! – орал дурниной мужской голос.

– Но я… – тихонечко оправдывался женский.

По опыту их предыдущих ссор Ксюша знала – все эти отговорки соседу до фонаря, он хочет сорвать плохое настроение на жене – он сорвёт. Женщину она не понимала, но и не осуждала. Мало ли, вдруг той и идти–то некуда, а с маленьким ребёнком страшно в незнакомом городе, например. Хотя она бы на месте соседки сразу сбежала от такого мужа, точно ушла, без долгих раздумий и сомнений, хоть на вокзал, только не жить с тираном.

– Эй, – раздался новый, пока не знакомый ей мужской голос и девушка так и замерла с рукой на ручке пластикового окна, прислушиваясь. – Да, да, я тебе говорю, муд*ла, – приятным баритоном продолжал новый сосед или случайный гость их дома. – Не прекратите эти свары, позабочусь, чтобы у тебя голос сел надолго, понял меня?

Ксюше безумно хотелось выглянуть и посмотреть, кто там такой смелый. Со скандальным соседом уже разбирались все по очереди, но безрезультатно. Невысокий, кряжистый и задиристый драчун не боялся, казалось, никого и ничего, всем хамил в ответ, угрожал связями.

Но сейчас произошло невероятное – скандалист извинился и с глухим стуком закрыл окно.

«Это что же там за сосед у нас новый? – Ксюша не могла побороть любопытство, но постеснялась открыть полностью окно и вылезти по пояс, чтобы посмотреть. – Наверное, борец какой–нибудь, раз этот испугался».

Персона соседа снизу заинтриговала девушку не на шутку. Было что–то безумно притягательное в его голосе, притом настолько притягательное, что даже содержание его слов и не самая вежливая подача текста не испортили о нём впечатление.

Мама новости о балконно–оконных разборках лишь порадовалась. Ей тоже надоели бесконечные крики днём и ночью. Но заинтересовалась не особо. Куда больше её волновало грядущее переселение дочери.

– Точно прямо сегодня поедешь? – допытывалась она уже в дверях. – Может, всё–таки завтра?

– Нет, мамуль, договорились сегодня, значит сегодня. Буду пока устанавливать дипломатические связи с Мурзиком, а то он за сутки одуреет и может завтра меня встретить совсем по–другому. Знаешь ведь, коты – существа непредсказуемые. Кстати, видела объявление в подъезде про котёнка? Такой симпатичный, – завела она старую шарманку, хотя особо ни на что не надеялась.

– Какой–то хам составлял, сразу видно, – отрезала мама, даже не обратив внимание на намёк. Живности в её квартире не было, нет и не будет. – Слушай, может, мне с тобой поехать? Первая ночь…

– Ма! – перебила Ксюша недовольно. – Угомонись. Что с тобой сегодня? Я за границу сколько моталась, ты так не нервничала.

Наталья Романовна грустно вздохнула, опустила глаза и призналась:

– Это другое. До меня только дошло, что ты выросла, скоро выскочишь замуж, съедешь. Как я тут без тебя?

Слёзы матери. Разве может быть что–то ужаснее для ребёнка? Ксюша бросила сумки, не заботясь о содержимом, обняла родную, бесконечно любимую маму. Не выдержала, прослезилась.

– Мам, ну мы как две курицы, – всхлипывая, поставила диагноз девушка чуть погодя. – На пустом месте в истерику. Я просто еду две недели пожить у твоей же подруги, тут идти–то – рукой подать. А замуж… Ой, боюсь, как бы мне того не хотелось, Севу ещё не скоро раскручу, так что не расстраивайся заранее. Скорее, ты выйдешь замуж, – хмыкнула она.

– Я не расстраиваюсь, я настраиваюсь. Ты так неожиданно выросла. Ой, ладно, – оборвала Наталья Романовна жалобную речь, – иди. Со мной всё в порядке, позвоню девочкам, позову пить шампанское и обмывать тебе косточки.

– Всё, убежала. Надеюсь, такси там не уехало, поставив мой номер в чёрный список. Пока!

Машина такси стояла ровно напротив подъезда и довольный задержкой пассажира водитель, спокойно стоял и курил рядом, невзирая на все запреты.

– Вы ко мне? – кивнул он на намытую до блеска новенькую тойоту камри.

– Ага. Уф, – пропыхтела Ксюша. Чемодан был совсем не тяжелый, ещё и на колёсиках, но две сумки, набитые вещами, о которых она вспомнила в последний момент и которые не уложила как следует, сильно мешались, ещё и били острыми углами непонятно чего, выпирающего сквозь ткань.

– Давайте я, – мужчина предупредительно отобрал и сумки, и баулы, составил в багажник, попутно комментируя: – Что же вы никого не попросили помочь? Такая красивая девушка…

Таксист болтал без остановки, и Ксюша чуть было не уехала, когда обнаружила, что сумочку с кошельком и телефоном оставила дома. Извинившись и объяснив ситуацию, побежала бегом наверх, благодаря маму, которая приучила её пользоваться одной и той же службой такси с принятыми в штат водителями, а не людьми с улицы. Хотя бы за багаж можно было не волноваться.

Но всё же она торопилась. Уже с клатчем в руках, выскочила из лифта и побежала вниз, к ожидающей на улице машине. Любимые кроссовки мягко пружинили, и Ксюша по привычке перепрыгивала ступени, набирая скорость. Дверь подъезда открывалась наружу, поэтому она обычно вылетала как пробка из бутылки шампанского. Не изменила своей методике и сейчас.

Это должно было рано или поздно случиться. И мама не раз говорила ей так не делать.

Ровно в тот момент, когда она подбегала к двери, та открылась, и Ксюша практически на полной скорости влетела в огромного мужчину. Словно в стену врезалась.

– Мяу! – раздалось недовольное на уровне её лица.

Девушка осторожно убрала руки с мужской груди и отошла подальше от разгневанного котофея. Если бы она летела чуть левее, точно бы ходить ей расцарапанной. Котёнок смотрел не испуганно (его ведь прикрывал обеими руками его человек, чего бояться?), а угрожающе и надменно.

Эту наглую шерстяную физиономию она узнала сразу – потеряшка из объявления в лифте. Короткий взгляд на владельца, неловкое «Извините» – и Ксюша летит прятаться в такси. Вслед донеслось: «Вот уж познакомились».

Когда машина тронулась и опасность в виде разгневанного угрозой своей жизни кота миновала, она хмыкнула. Затем рассмеялась. Действительно, вот и познакомилась с новым соседом. Голос у него запоминающийся: чарующий, приятный. А вот кот вредный, по нему сразу видно – вылитый пират.

«Ох, надеюсь, Мурзик – это толстый, важный кот, достаточно любвеобильный, чтобы разрешал себя гладить».

С именем Мурзик не ассоциировались коты солидные и с родословной. Ксюша воображала себе милого серого полосатика дворянской породы, ну, или обиженного «предательством» хозяйки любимчика, а оттого и не очень милого. Первое время.

Котов девушка обожала, и они обычно отвечали ей взаимностью, но здесь предстояло сосуществование на протяжении двух недель, а не погладить и почесать под подбородочком и уехать домой, так что повод переживать был.

«Милый котёночек» встретил временную хозяйку у двери и смотрел с интересом за её нелепыми телодвижениями. Ошалевшая Ксюша нервными движениями собирала рассыпавшуюся мелочёвку из сумки, которую выронила, как только увидела хозяина квартиры. То, что хозяин здесь именно он, а не какая–то «человечка» Оксана, не поддавалось сомнениям.

Огромный рыжий котяра с длинным пушистым хвостом, трёхсантиметровыми кисточками на ушах и взглядом властителя Вселенной больше походил на хищного лесного зверя, но никак не на домашнего питомца. Ксюша, у которой опыта общения с мейн–кунами пока не было, застопорилась в подъезде. Заходить было страшно.

– Привет, – нерешительно поздоровалась она с Мурзиком. В голове не укладывалось, как можно назвать его Мурзиком. – Я – Ксюша и буду жить с тобой, пока Оксана не вернётся, ладно?

Ксюша и сама не знала, откуда эти просящие нотки в голосе, но коту они явно понравились. Он посидел ещё пару секунд, затем поднялся и отошёл в сторону, словно приглашая.

– Ой, какой умница, – умилилась новая постоялица отеля «У мейн–куна», затаскивая чемодан и сумки. – Думаю, мы подружимся. Я тебе витаминки вкусные купила, буду подлизываться.

Кот ходил хвостиком за Ксюшей и любопытничал, а она всё не могла не любоваться таким красавцем. Несмотря на презрительное выражение кошачьей морды чувствовалось, что Мурзик – Ксюшу буквально передёргивало каждый раз, когда она вынуждена была называть его по имени, вслух или про себя – не важно – добрый и ласковый, просто пока держится насторожено, привыкает.

Время было довольно позднее, когда девушка, наконец, осмотрела свои временные владения, накормила кота сухим кормом и витаминами, разложила вещи и устроилась на ночь.

– Нет, я не могу называть тебя Мурзиком, извини. Давай: Маркиз? Как смотришь на это? – предложила она коту. Рыжий царь на мгновение прикрыл глаза. Разбираться, совпадение это или он просто моргнул, никто не собирался. – Вот и отлично!

Телефон завибрировал и отвлёк Ксюшу от котоцарственной персоны.

– Сева? – не поверила своим глазам девушка. – Вот это да! Маркизик, он сам написал! Представляешь? Хотя, может, я рано радуюсь, вдруг он отменяет свидание? Но это вряд ли, у него ведь график.

Она тихонечко захихикала, открывая сообщение. Смех вышел немного нервным, но когда она прочитала содержимое смс тут же перешёл в радостный:

«Привет. Надеюсь, не спишь. Давай встретимся завтра после работы. Можешь? Я, конечно, знаю, что у тебя никаких планов, но вдруг»

– Нет, ну ты посмотри, какой он самодовольный! Знает он! – возмутилась–восхитилась Ксюша, обращаясь к Маркизу, и застрочила в телефоне: «Привет. Уже легла, но что–то не могу уснуть. Непривычно одной. А по планам – ну, мне надо глянуть в график. В отличие от тебя, я его наизусть не помню».

«Не дразни. Сама же сказала, что тебе нужен не секс, а постоянные отношения. Я ещё не так сильно на крючке, как тебе надо: – )»

– Каков, а? Маркиз, нет, ну ты посмотри, что он пишет, посмотри! – Ксюша от возбуждения села в кровати и тянула коту телефон, будто тот действительно мог прочитать написанное. – Я его невинно поддразнила! Думала, пойдёт какой–нибудь милый возбуждающий разговор, что я могу приехать и согреть–успокоить, ну, или ещё более непристойное! А этот! Нет, ну нет слов! Какой же он сложный иногда! Ужас! – вовсю проявляла она недовольство. Но резко замерла и медленно, практически по слогам, сказала: – Ужас, как интересно.

И ей действительно было с ним интересно. Это именно то, на что он и поймал её, осенило красавицу, привыкшую к мужскому поклонению и обожанию. Раньше, при общении с парнями, она всегда была, что называется: на коне. Её преследовали, ею восхищались, ей дарили комплименты, подарки и внимание. А здесь она впервые выступает в роли хищницы, понимая: добыча хитрее и умнее. И это будоражит кровь, привносит огня и перца в её жизнь и, что самое приятное, заставляет мозги работать на полную катушку.

– А ведь я всегда с парнями вела себя как дурочка, и это прекрасно работало. А здесь он нарочно провоцирует меня шевелить извилинами. Ему это вкатывает. Видимо, он любит умных женщин. Почувствовал во мне потенциал, потому и согласился на эти встречи. Ой, согласился! Бррр, – потрясла Ксюша головой. – Ну конечно же предложил. То, что я его к этому склонила – дело другое.

Маркиз внимательно слушал человека, которого ему доверили. Она была приятная и понимающая с полуслова: не лезла с нежностями, ждала разрешения. А вот сейчас ещё поверяла свои тайны. Совсем как его главный человек Оксана. Та тоже делилась своими секретами, но не так эмоционально, а на руки брала – так вообще в любое время, в том числе неподходящее.

Ксюша, между тем, писала сообщение: «Я пока тоже не на крючке. Присматриваюсь к рыбке. Можно я не буду ничего придумывать и честно скажу, что хочу тебя увидеть, поэтому согласна? Куда мы пойдём и во сколько?»

– Ну, ну, ну, – она гипнотизировала телефон пристальным взглядом, ёрзая и перебирая складки одеяла руками, не в силах сидеть и спокойно ждать. – Пиши быстрее, Сева!

Сева не стал долго держать её в напряжении и ответил: «Можно сразу после работы, можно через час. Лучше не позже семи. Можешь даже не краситься, я видел тебя без косметики и даже выжил (шутка!). Ты очень красивая. И чтобы ты этой ночью хоть немного поспала, рекомендую: длинное лёгкое платье и обувь без каблука. Там трава. И море. Можешь взять купальник, но я тогда ни за что не ручаюсь: – )».

Длинное платье у неё как раз имелось, но не здесь, дома. Платьев, конечно, было множество, но, когда перед глазами сразу стоит образ в какой–то конкретной одежде, нужно брать и пользоваться, а не перебирать гардероб трое суток и психовать, считала Ксюша.

«У моего дома в семь. Не хочу переодеваться на работе» – ответила быстро, вовсю продумывая детали образа на завтра.

«А купальник?» – интересовался Сева.

«А у меня его нет. Купаюсь голенькой!» – ответила Ксюша и быстро отправила смс следом: «Спокойной ночи! Я уже просто выключаюсь».

– Спи, мой хороший, спи. И пусть тебе приснится чего–нибудь ужасно непристойное со мной в главной роли, – она потёрла ладошки и посмотрела на кота. – Маркиз, не знаю, можно тебе или нет, но пока Оксаны нет, приходи спать ко мне, а то одной в незнакомом доме на самом деле страшновато.

Кот будто только этого и ждал. Секунда – и он уже лежит на соседней подушке.

– Ну, на новом месте приснись жених невесте, – вслух пожелала Ксюша в полнейшей темноте. И добавила: – Сева, приснись.

Глава 8. Над морем, в океане нежности

Рабочее утро началось с физиономии нелюбимого начальника.

– Ксения, доброе утро. Извините меня за намёк на торт. Это было глупо и вообще за гранью, – мужчина неловко переминался с ноги на ногу, подловив подчинённую в пустом коридоре. – Мне, безусловно, будет очень приятно, если вы всё–таки его испечёте, но по своему желанию. Ещё раз извините. Хорошего дня.

Ксюша смотрела как он удаляется по коридору, даже ресницами не хлопая, так удивилась. На лице явственно читался вопрос: «Что вообще только что произошло?»

У неё в последнее время складывалось впечатление, что Олег Васильевич хочет о чём–то поговорить, но не решается. Только вот выглядело это довольно странно и, к сожалению, портило атмосферу в коллективе.

А вот «атмосферу» за окном портить было не надо – с утра шёл ливень и, судя по бесконечной темени, сливающейся с горизонтом, прекращаться не собирался, что не добавляло настроения.

Рабочий день тянулся бесконечно долго, погода всё рыдала за окном, да ещё и со спецэффектами в виде грома и молний, а телефон так же молчал, как и утром.

«Его там инфаркт хватил, что ли? – зло думала девушка и тут же принималась переживать: – Нет, ну что за погода! А вдруг теперь свидание сорвётся? Сева же… Сева – это Сева, может посчитать кино банальным и просто всё отменить. Что делать–то, ё-моё?»

Волнение настолько захватило Ксюшу, что подходы к её столу Олега Васильевича оставались без комментариев внутренней речи. Ей было просто безразлично, чего хочет от неё начальник. Здесь свидание срывается!

А коллеги… Коллеги молчали. После некрасивого скандала в кабинете царили показательные благодушие и любезность, от которых Ксюшу просто воротило. Всё больше и больше ей стало казаться, что работу стоит сменить.

«Не дело это, когда тебя окружают сплошь двуличные люди, – рассуждала она, бросая незаметные взгляды на коллег. – Вот у мамы на работе всё отлично, они там чаи пьют, сплетничают… Хм. Мы ведь тоже так делали, пока… – перед глазам промелькнули события предыдущего месяца, когда работа доставляла удовольствие, а коллектив ещё нравился. – А! Ну, в целом–то у нас тут нормальный коллектив, просто вылезла личная заинтересованность и всё испортила. Служебные романы – штука неоднозначная, а женский коллектив – это женский коллектив. Не буду пороть горячку».

Решение показалось Ксюше столь взрослым и мудрым, что настроение капельку улучшилось. Опять же, она смогла обуздать эмоции – это дорогого стоит. Ещё бы погода наладилась.

– Чего в окно всё выглядываешь? – не выдержала и спросила Инга. Её стол располагался напротив Ксюшиного и бесконечные несчастные взгляды вкупе с печальными вздохами возбудили женское любопытство.

– У меня сегодня свидание на свежем воздухе. Должно было быть, – Ксюша в очередной раз вздохнула и уткнулась в монитор. На всякий случай она старалась всё переделать к концу рабочего дня. Мало ли, вдруг распогодится. Но даже клавиши сегодня тыкались как–то медленно, а вся важность работы казалась сильно преувеличенной.

– На вечер, вроде, нормальную погоду передают, – Алина помахала телефоном. – Видимо, кончится дождь. А ты что, не на связи со своим?

– Я ему не пишу, когда он на работе.

Ксюша вдруг поняла, что так и не знает, где и кем работает Сева. Он ни разу прямо не ответил, а она не расспрашивала. По телефону они мало общались, по смс – ещё меньше, а вот при личной встрече – при личной встрече ей хотелось говорить о чём угодно, только не о работе.

– Тоже мне проблема, – Инга любила давать советы и сейчас не собиралась молчать, да и в её интересах было пристроить девушку, чтобы на её Олежика та не заглядывалась даже при его к ней повышенном внимании, по крайней мере об этом подумали все, кроме Ксюши, витающей в серых облаках неизвестности. – Напиши в вотсап. Когда освободится, включит и увидит. А то сидишь как на иголках, и нам мешаешь работать.

– Любопытство – страшная вещь, – поддакнула ей Алина. – Пиши!

«Действительно. Что я теряю? Ну, спрошу, – Ксюше вдруг показалась проблема смешной и надуманной. Надо же, столько времени занимается чепухой. – Н-да уж, от любви иногда становишься дурой».

С текстом сообщения особо не выдумывала, просто поздоровалась и спросила, всё ли в силе.

«Естественно! Будет сильный шторм – буду тебя греть. И, если что, спишу на форс–мажор» – с кучей смайликов прилетел ответ.

«Нет, ну каков шалун, ты посмотри!» – прокомментировал внутренний голос не очень весело.

Тем не менее весёлое настроение парня передалось и Ксюше. Она и сама не заметила, как стала работать быстрее, даже с удовольствием. Всё спорилось как по мановению волшебной палочки и Инга, удивлённая резкой переменой настроения коллеги, не удержалась от похвалы:

– Ничего себе, как он тебя простимулировал–то! – смешно морща нос заметила она. – Ладно, девочки, никто не против, если мы нашу влюблённую отпустим минут на пятнадцать пораньше, чтобы привести себя в порядок? Сегодня пока доплывёшь…

Ксюша буквально почувствовала, как в момент столь прекрасного, нет, самого лучшего, самого своевременного предложения, у неё вспыхнули глаза. Она затаила дыхание, замерла в ожидании и, когда «девочки», хихикая или смеясь в голос, отпустили всем коллективом, да ещё и выдав стопятьсот инструкций и рекомендаций, резко выдохнула.

«Блин, вот я нервная, – удивилась Ксюша про себя, заметив, что пальцы едва не прилипли к клавиатуре. – Зато всё успею! Блин, всё–таки коллектив у нас что надо! Хи–хи–хи, особенно, если не посягать на Ингиного финдира».

К окончанию рабочего дня дождь почти стих, зато на дорогах творилось сущее безобразие: их не было. Город выглядел непривычно: вместо сухого и часто раскалённого от летнего солнца асфальта тут и там разлились реки с притоками и лиманами, в которых – Ксюша ни капли не сомневалась – немало «целебных» грязей, в которых запросто можно оставить туфельку.

– Вот! – коротко обрисовала ситуацию девушка, проглотив много–много ругательных слов. – Венеция! – наконец, придумала она «матерное» слово.

Развернулась на каблуках, побежала в дамскую комнату, чтобы стащить чулки и туфли, от них сейчас никакого толку, да и стереть косметику не мешало. Ветер на улице бушевал, и зонт можно было даже не доставать из сумки.

В родительский дом она прибежала быстрее обычного, но в весьма печальном состоянии: промокшая, с прилипшими к лицу и телу волосами, словно на голову надели парик из тёмных длинных водорослей, босая, ещё и с грязными ногами – любимые туфли прятались в пакете, во избежания неприятностей. Одним словом – оборванка.

Из лифта вышел тот самый мужчина, в которого она накануне врезалась со всей силы, и ехидно прокомментировал явление русалки народу:

– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих?

– И вам здравствуйте, – Ксюша глянула на него из–под бровей – к слову, не потёкших из–за предусмотрительно смытой косметики.

– Вы домой? – уточнил сосед, придерживая створки лифта, чтобы её ненароком не зажало.

– Я не здесь живу, – ответила Ксюша и ткнула кнопку вызова. Сейчас ей хотелось лишь одного – не позориться перед симпатичным мужчиной, поэтому она ответила честно: – На свидание.

– Феерично, – хохотнул он, отпуская лифт.

– Да уж, феерично. Это с тобой я вечно феерично встречаюсь–сталкиваюсь, а к Севе на свидание пойду как принцесса. Нет, королевна! – пародируя с детства любимую сказку, она даже голос изменила да сама подбоченилась, словно выставляя себя на показ. – Просто непруха какая–то с этим новым соседом. Надеюсь, он не думает, что я какая–то невоспитанная девица. С соседями надо дружить.

Пока девушка приводила себя в порядок перед важным мероприятием, Ярослав ехал на тренировку. «Невоспитанная девица» никак не желала покидать его мысли, и он то и дело улыбался. Ну до чего смешная! Каждая встреча с ней выходит незабываемой.

– Особенно эта, – Яр хмыкнул. – Интересно, реально свидание или ответила, чтобы избавиться от меня поскорее? Надеюсь, второе. Хотя непонятно, что хуже.

Ксюша же о мыслях мужчины не знала, а сама и думать о случайной встрече забыла. Синее летящее платье, босоножки без каблука, малюсенькая белая сумочка, капля духов с тёплыми древесными нотками и феромонами (гулять, так гулять!), естественный, почти незаметный макияж и волосы, уложенные крупными локонами и смазанные воском, чтобы не пушились от мороси, – всё это требовало её пристального внимания и времени.

Севе в этот день повезло куда больше, чем другу: из подъезда красивой танцующей походкой вышло прекрасное видение, а не кикимора болотная дальневосточная.

Выражение «поедал глазами» подходило ситуации как нельзя лучше. Воспитание и манера себя держать на пару мгновений отказали парню напрочь. Схватить, утащить, спрятать! Он задохнулся от эмоций, но, когда его дама подошла, уже взял себя в руки. Улыбнулся приветливо, подал руку, поцеловал в щёку, усадил в авто.

– Я не знала, что у тебя есть машина, – немного кокетливо произнесла Ксюша и стрельнула глазами.

– А у меня её и нет, это мамина, – Сева завёл машину и снова обернулся к девушке. – Ну что, поехали?

– Поехали! А куда мы поехали? – ей было всё равно, куда, главное – с ним, но любопытство – страшная вещь.

– На Русский. Дороги сегодня не очень, но мы проедем, там вполне себе такая тропинка между деревьев, – и ответил и не ответил парень на поставленный вопрос.

Они выехали на затопленную часть дороги и Сева перестал поглядывать на свою спутницу. Ксюша же, довольно болтая обо всём на свете, гадала, что есть на острове такого интересного. Набережная ДВФУ? [Дальневосточный Федеральный Университет]. Ну что там, на великах кататься, что ли? Да ещё и в длинном платье? Нет, не то. Ресторан морепродуктов? Было бы неплохо, но вряд ли. Хотя там есть гостиница, вдруг надеется на продолжение? База отдыха – нет, вот уж точно нет.

«Привяжет к дереву и изнасилует? Или я его? – веселилась она про себя. – Нет, ну всё–таки, что он придумал?»

Все наводящие вопросы Сева игнорировал или отвечал, запутывая ещё больше. По мосту на остров Русский она ехала, практически подпрыгивая от нетерпения. Что ни говори, а столь важное и нужное качество как выдержка, сколь бы она её не тренировала сознательно, испарялось напрочь в волнительных ситуациях. А сейчас Ксюша ой как волновалась!

Машина, меж тем, медленно двигалась по просёлочной дороге, преодолевая ухабы и ямы, наполненные жидкой грязью. Рыжая глина, сильно размокшая после проливного дождя, то и дело скользила под колёсами, но небольшой лёгкий паркетник [современный внедорожный автомобиль для езды по городу, не является полноценным вездеходом] неторопливо и уверенно преодолевал все трудности.

– Ужас, какая дорога! Мы назад–то выберемся? – волновалась Ксюша.

– Это того стоит, поверь. Выберемся, – Сева не отрывал взгляда от дороги, но девушка видела, что её волнение его забавляет, он едва сдерживал улыбку.

– И не надо тут думать свои пошлые мыслишки, что будешь меня греть. Мне завтра на работу. Если засядешь тут в грязи, потопаю домой пешком, – Ксюша вспомнила, в каком виде прибежала домой с работы и едва сама не рассмеялась. Было бы забавно столкнуться с новым соседом дважды за один день в виде более, чем неприлично грязным.

«Интересно, он найдёт слово посильнее, чем «феерично»? Хотя, скорее всего, обойдётся без слов, просто рухнет в обморок» – злорадствовала Ксюша, она совершенно бессовестным образом раздражение от Севиного поступка перенесла на ни в чём не повинного соседа, оставив любимому мужчине лишь позитивные эмоции.

Впрочем, Ксюша не склонна была долго злиться или расстраиваться.

«Проблемы проблемами, нервы нервами, но жить надо дальше и делать это с улыбкой» – говорила она Юльке, когда та, по её мнению, сильно заморачивалась и грузилась по пустякам.

Вот и сейчас, по классификации неугомонной девушки, ситуация яйца выеденного не стоила. Немножко расстроилась и тут же выбросила противные мысли из головы. В конце концов, у неё свидание, и то, что оно будет незабываемым, гарантировано.

Когда машина наконец остановилась первым желанием Ксюши было спросить: «Море? Серьёзно?». Нет, она понимала, что они едут на море, но не так, чтобы в пункте назначения, кроме моря, вообще ничего не было. Что она, моря что ли не видела? Живёт, чай, во Владивостоке, не где–нибудь. Здесь этого моря ну просто завались, просто класть некуда!

Сева достал из багажника огромный рюкзак, взял молчаливую спутницу за руку и повёл вниз по тропинке. Кроме полоски пляжа и моря видно пока ничего не было, и девушка надеялась, что помимо любования безусловно красивыми видами предусмотрена хоть какая–то развлекательная программа.

Хотя… сидеть с любимым мужчиной на пляже, пить горячий чай из термоса, обниматься, возможно целоваться – Да! Да! Да! – разве не об этом она мечтала?

«Я слишком разбалована дорогими ресторанами, уже забыла, что такое романтика», – журила себя Ксюша.

– Это наше тайное место, нашей компании, я имею в виду, – начал пояснять Сева, куда её привёз. – Времени у нас не так много, но я хотел снять тебя именно здесь.

– Снять?! – она притормозила, останавливая ничего не понимающего парня.

– Ну да. Я взял камеру, хочу тебя сфотографировать. Здесь всегда погода чуть другая и прекрасный свет на закате. Над городом вечно облако газов и пыли, да и тучи часто. Здесь – другое дело. Иногда даже во Владике ливень, здесь солнышко. Плюс почти не бывает ветра. Хотя сегодня задувать точно будет, но не сносить. Вот увидишь. Идём скорее.

– Это…? Ах! – Ксюша смотрела на небольшое ущелье и не могла поверить своим глазам. Между двух скал, в полуметре над прозрачной зелёной водой висели самые настоящие качели!

– Ага. Месяц назад сделали. Там вообще была тарзанка, но в нашей компании девчонки как сговорились и забеременели по очереди, вот, сделали им. Жаль, здесь больше нет места подходящего, с тарзанкой было поприкольнее, но или то, или то. Я тебя хочу на качелях тоже пощёлкать, а потом вместе покатаемся, если не против.

Она буквально слышала детскую обиду в его голосе. Как же! Отобрали тарзанку! Ай–яй–яй, нехорошие! Ещё и специально забеременели, чтобы расстроить мальчика! Лишили, можно сказать, единственной радости в жизни.

Заткнув язвительного внутреннего комментатора, она с радостью согласилась:

– Конечно, я не против! Обожаю фотографироваться. И платье у меня правильное для качелей, будет разлетаться красиво. Подразню тебя голыми ногами.

Ксюша едва не пела. На качелях она каталась давным–давно и сейчас буквально жаждала на них взобраться, даже побежала в нужную сторону. Но Сева был непреклонен.

– Так, качели – это позднее. Сейчас снимай обувь и топай в воду по щиколотку вон туда.

Команда раздавалась за командой, девушка послушно и с энтузиазмом становилась и так и эдак, садилась, нагибалась, склонялась, смеялась, делала задумчивый вид. Она смотрела пару сезонов шоу Тайры Бэнкс «Топ–модель по–американски» и сейчас постоянно вспоминала фразу «улыбайся глазами». И была уверена – почти все фото будут прекрасны. Да и разве может быть иначе? Ведь она счастлива как никогда, а это отражается и во взгляде, и в раскованных, свободных позах.

Сева здесь, с ней. Они вдвоём и только вдвоём. У него будут её фотографии, где она прекрасна, а не с намазанным толстым слоем крема носом или потным лицом, как вечно было в Таиланде.

И качели!

Она никогда раньше не каталась на качелях вдвоём с мужчиной. На ум сразу пришёл фильм «Королёк – птичка певчая», где Чалыкушу объяснялась в саду с Кямраном, раскачиваясь без устали. И это лишь добавило романтизма вечеру, а девушке – настроения. В книге сцена была ключевой и безумно волнительной, пропитанной чувствами и столь похожими на Ксюшины эмоциями. Можно было представить себя героиней книги. Но… она писала свою историю. И она будет не столь грустной, но с обязательным счастливым концом, пообещала себе девушка.

– Слушай, ты безумно фотогенична, – Сева пролистывал кадры, просматривая отснятое. – Думаю, процентов восемьдесят – более–менее приличные фото, что можно постить в инстаграм. А я тебе обработаю… Ну, тоже немало. Посмотрим. Всё, шуруй на качели, сядь, опусти ноги в воду, волосы вперёд, но не так, как в фильме «Звонок».

Ксюша расхохоталась, представив себе картину. Для полного сходства ей стоило намочить локоны, но дул довольно прохладный ветер и риск простуды исключать не стоило. Шутки шутками, но фото с ролевыми играми можно отложить и на более погожий денёк или хотя бы более тёплый.

Сева передвигался очень быстро, уверенно и чётко раздавал команды. Можно было и не удивляться восьмидесяти процентам удачных фото, ведь он не щёлкал беспрестанно, а работал в своей манере: смоделировал позу, приказал закрыть глаза, на счёт три открыть их. Они вошли в единый ритм и получалось всё практически идеально. Минут через двадцать Сева уже отложил камеру и подошёл к качелям.

– Буду целовать – держись крепко.

Ксюша так ошалела, что даже не поняла, как он оказался на качелях рядом с ней. От наглого заявления бесстыжего парня колени ослабели, а свежий морской воздух внезапно показался удушливым. По крайней мере ей его решительно не хватало!

– Я просто с ума схожу от твоей реакции на меня, и соблазнять не надо, – Сева склонился к её лицу и осторожно поцеловал в щёку, словно ожидал запрета двигаться дальше. – Ты пахнешь сегодня по–другому. Как–то… сладко, уютно и ужасно возбуждающе.

«Конечно, там феромонов – на роту солдат» – машинально подумала Ксюша. Как только она почувствовала жар его тела, мозг перешёл в автономный режим. Ей остались лишь чувства и ощущения. Безумно приятные ощущения. Долгожданные. Яркие.

Его голос. Лёгкая хрипотца. Парфюм. Всё работало против неё. Она хотела держать себя в руках. Правда хотела. Но он сводил её с ума. Каждым словом. Каждым движением… Одним своим присутствием.

– Я сейчас упаду, – не своим голосом произнесла Ксюша, чувствуя лёгкое головокружение.

– Держись за меня, – последовало предложение, от которого она не смогла отказаться даже в таком состоянии.

Ей хотелось прижаться как можно крепче, слиться с ним в единое целое. Сердце парня колотилось в сумасшедшем ритме, и она находила в этом успокоение, и в то же время одна мысль о том, что и он не безучастен, что тоже чувствует близость с нею, возбуждала самые примитивные желания.

У их ног шумно плескалось ласковое Японское море, ветер приносил крик чаек и запах лечебных трав, а за спиной Ксюши ярко–красное солнце пряталось за горизонт.

– Солнце садится, надо идти за фотоаппаратом, – сказал Сева с неохотой, замедляя движение качелей.

Ксюша уже немного пришла в себя, но до фотосессии ей не было ровным счётом никакого дела.

– Ты собирался меня целовать. А солнце… Ну, мы можем приехать сюда ещё раз.

– С палаткой, – парень выгнул бровь дугой и посмотрел хитро, с намёком куда более «тонким», чем его фраза.

– Давай пока остановимся на поцелуях. И поторопись, время идёт, солнышко сейчас тю–тю, – уклонилась от полноценного ответа любительница поцелуев на фоне заходящего солнца.

Качели двигались и так медленно, но парень нарочно выпрямился, стабилизируя их ход, замедляя ещё сильнее. Ксюша смотрела в его глаза, не отрываясь. Смотрела с вызовом. С настроением. Не пряча ехидную улыбочку. Слабость от его близости прошла, осталось лишь предвкушение, сладкое и томительное.

Они оба понимали – идёт Игра. И в ней практически нет правил. Можно всё и даже больше. Но предусмотрены ли в ней проигравшие и победители?

– Держись за цепи, провокаторша! – прошептал Сева в девичьи губы.

Ксюша осторожно, стараясь не нарушить равновесие, переместила руки на цепи, затянутые в мягкий пластик. Отклонилась немного назад, запрокинула голову, подставляя шею в безмолвном приглашении. Качели повиновались беспрекословно и начали неспешное движение.

– Упадём, – напророчил Сева.

– Там метр воды, не разобьёмся, плюс у тебя чай в термосе, – отмахнулась от предсказания девушка, не меняя позы.

Он улыбнулся. От этой чертовки можно было ожидать решительно всё, что угодно, с ней даже перспектива искупаться в одежде казалась привлекательной.

– Если мы не упадём случайно, я тебя уроню туда нарочно, – поигрывая бровями, предупредил Сева. – А потом буду греть.

– У меня сейчас шея затечёт, и я слезу самовольно. Будешь падать в воду са…

Он не дал ей договорить. Не сейчас.

Ксюша в закатных лучах солнца казалась инопланетянкой. Розовокожей, с волосами цвета красного вина. Прекрасной, желанной, обворожительной. И язвительной. Ровно в той степени, чтобы подогреть интерес и желание, добавить перца.

Она была для него совершенной. И это пугало.

Она пробралась в его мысли и поселилась там, обустроив гостиную, спальню, кухню, разложив вещи по полкам шкафов и комодов, развешав фотографии по стенам. И это пугало.

Она становилась важной. По–настоящему важной. Необходимой. И это пугало.

Всё происходило слишком быстро и не поддавалось контролю. И это пугало больше всего.

«Только не влюбляться!» – давал он себе установку. И где–то в глубоко в душе понимал, что сам же делает всё для того, чтобы её, эту важную сейчас для его жизни установку, сломать.

Первый поцелуй был больше похож на укус. Он никак не мог и не хотел обуздать свои желания, потребности. Она была слишком покорной. Слишком желанной. Податливой.

И он извинился. Молча. Нежные, осторожные прикосновения: спуститься к плечику, потереться носом, прикусить бережно, но ощутимо. Ласково провести, едва дотрагиваясь, немного колючей щекой. Вернуться обратно к тонкой девичьей шее, подняться к маленькому ушку, потянуть легонечко за серьгу губами. И тут же поцеловать висок, отвлекая.

– Посмотри на меня, – он позвал её, погружённую в свои ощущения, во внешний мир. Расфокусированный взгляд немного прояснился и Сева предупредил: – Готовься падать.

Она лишь успела приоткрыть рот, чтобы сказать что–нибудь ужасно саркастичное. Фраза ещё не оформилась, даже само желание съязвить возникло и осталось на уровне бессознательного, как ей стало не до разговоров.

Обманутая нежными, бережными ласками Ксюша оказалась не готова к сумасшедшему, дикому и совершенно бесконтрольному поцелую. Её в прямом смысле слова трясло от желания. Руки сжали цепи так сильно, что казалось, уже никогда не смогут разжаться, но она даже не чувствовала этого.

Она так и замерла, прямая, с напряжёнными мышцами. Отвечая на поцелуй. Целуя первой. Лишь бы не разомкнуть губ. Лишь бы не потерять ощущение близости, единства. Лишь бы сходить с ума, здесь, с ним. В теле бушевала энергия, разливаясь по венам, отдаваясь стуком в висках, бешеным ритмом сердцебиения.

– Мы сами загнали себя в ловушку, да? – хмыкнул Сева, когда они смогли оторваться друг от друга. – Упадём – собьём настрой. Не упадём – вообще беспонтовая тема. Будто не умеем целоваться.

– Нам надо упасть, чтобы спасти нашу честь? – подыграла Ксюша.

– Думаю, да. Ты просто обязана дать мне шанс тебя согреть на берегу, – парень рассмеялся и сделал вид, что толкает её в воду.

– А ты, однако, ужасно коварный тип. Верни мне моего зануду–ботаника! – потребовала девушка, толкая его куда сильнее, но тоже безрезультатно.

– Мне кажется, с тобой я ни разу не зануда. Хотя в жизни, конечно, этого добра у меня хватает, – признал очевидное Сева. – Давай я тебя на берег на руках отнесу?

– Да у меня всё равно платье мокрое, – начала Ксюша, но тут же исправилась: – Неси, конечно! Не умеешь нормально целоваться, так хоть какую–то пользу с тебя поиметь.

К рюкзаку и расстеленному под ним пледу они добрались, хохоча на весь пляж. И пили чай, тесно прижавшись, и так же жевали бутерброды. И вместе лопали жевательные конфеты, чтобы облегчить дыхание и понимание. И снова целовались. Много, очень много, и бесконечно сладко.

Позднее Ксюша так и не смогла понять, откуда в ней взялось столько решимости и силы воли, чтобы не соблазниться жаркими взглядами, не покориться сильным рукам, не сойти с ума окончательно от жадных, настойчивых поцелуев.

С ним было потрясающе комфортно и в то же время безумно сложно. Она слишком быстро расслаблялась в его присутствии, тогда как настраивалась держать себя в узде. Пока ей везло: роковых ошибок не случилось. Да и Сева держал обещание, несмотря на то, что давалось это ему непросто, что тоже грело девичью душу.

В город вернулись, когда небо окончательно стемнело. Ксюша вспомнила о бедном Маркизе, ожидающем её дома, и разволновалась, как там бедный малыш. Но сегодня коту предстояла длительная голодовка – неожиданно позвонила мама и пожаловалась, что потеряла ключи.

«Очень своевременно, ничего не скажешь!» – негодовала девушка. Усталость брала своё, хотелось принять душ и лечь спать, а не ездить туда–сюда. Но обстоятельства оказались выше её желаний.

– Провожать меня не надо, там в подъезде мама караулит, сам понимаешь, – непрозрачно намекнула она на прощальный поцелуй.

Парочка стояла под окнами её дома, но сейчас Ксюше было глубоко фиолетово, сколько старушек–соседок караулит у окна.

– Хорошо, – не стал спорить Сева. Но поцеловал так, будто собирался напроситься в гости и нагло соблазнить. – До встречи.

– До встречи.

Руки дрожали, и она не сразу смогла попасть ключом домофона в круглую выемку. Сева тихонько хмыкнул за спиной, он не уходил, ждал, пока она попадёт в безопасный подъезд.

По вселенскому закону подлости у лифта снова стоял сосед.

– А вы, я смотрю, знаете толк в свиданиях, – своеобразно поприветствовал он её. Лифт как раз подъехал, и он уступил ей дорогу: – Проходите.

Ксюша зашла в кабинку и нажала кнопку. Общаться с ехидным мужиком желания не было совершенно. Да и какой женщине будет приятно каждый раз выглядеть пугалом перед кем–то, пусть это даже всего лишь незнакомец?

Сева обожал перебирать её локоны, про сумасшедший ветер – и говорить нечего, и сейчас она могла только догадываться, какое воронье гнездо у неё на голове. Про мокрое едва ли не до пояса платье и говорить нечего. Хоть не грязная – и то хлеб.

– Вы всё–таки здесь живёте, – довольно произнёс сосед, будто вывел её на чистую воду.

– Нет, не живу. Приехала ключи отдать, – с чистой совестью не соврала Ксюша.

Кабина лифта казалась ей тесной из–за немаленьких габаритов мужчины, и она прислонилась к стенке, максимально отдаляясь.

– Жаль. Я уже гадал, в каком виде вы будете во время нашей следующей встречи. Надеюсь, мы с вами ещё увидимся и не раз.

Заявление откликнулось жаром во всём теле, и девушка испуганно замерла. Она, конечно, знала, что воздержание – штука не самая полезная в данном случае, но чтобы до такой степени!

«Это всё Сева виноват! Соблазнил бы меня, я даже не посмотрела бы в сторону этого!» – пыталась она оправдать неожиданную реакцию тела.

Пока она суматошно придумывала, как ответить, лифт остановился и сосед, попрощавшись, вышел.

«Я ещё и невежливая теперь в его глазах! – Ксюша мысленно дала себе затрещину. – Ладно, начхать. Мне с ним детей не крестить».

Глава 9. Когда бушуют стихии

Ярослав хлопнул входной дверью. В прихожей его ждал Пират, но дисциплинированно сидел, не тёрся о ноги – всё согласно договорённости.

– Иди сюда, морда. Нет, ну ты точно с собачьей душой, – восхитился в очередной раз мужчина, когда кот выполнил команду в точности.

Он ничего не мог с собой поделать, обожал пушистого малого и чувствовал бесконечное умиление. Вшитые на подкорку «мужчина должен», «мужчина обязан», «мужчина держит себя в узде» мешали ему полноценно выражать эмоции, но с котёнком Яр расслаблялся до предела, ещё и баловал Колбаскина так, что сам себе поражался.

Посадив младшего «бро», как он частенько называл Пирата, прямо на разделочный стол, включил чайник и поставил кастрюлю с водой на плиту.

– Вареники или пельмени? – задал Ярослав коту традиционный вопрос, когда они вынуждены были хозяйничать на кухне. – Пельмени, конечно. Блин, даже сметаны нет.

В этом доме любили только есть, а вот готовить – нет, это не сюда. И если вопрос с кормёжкой кота не стоял ребром, то у хозяина квартиры – как раз наоборот. Покупная еда из магазина давно опротивела, доставку из кафе нужно было ждать слишком долго для урчащего от голода мужского желудка, а позаботиться заранее Яр частенько забывал, приходилось иногда выкручиваться «подножным кормом».

За чистотой в большой квартире тоже оказалось не так просто следить. Новые покупки: робот–пылесос, робот–полотёр и посудомойка требовали заботы и внимания, а хотелось прийти с работы и отдыхать.

И точно не питаться пельменями!

Мысль завести себе постоянную девушку всё чаще возникала в его сознании, и мужчина сам иногда не знал, чего хочет больше, переложить ведение домашнего хозяйства на кого–то или всё–таки любви и ласки, как у тех же Настьки с Димкой.

«Да уж. Русалочка, небось, даже готовить не умеет, – вспомнилась вдруг снова как оказалось не соседка. – Сложно между свиданиями борщи–котлеты уместить. Ничего, это я за неё ещё не взялся. Научится!»

Пельмени варились, распространяя характерный запах, который не вызывал у Ярослава ровным счётом никакого аппетита. Он уже даже настроился сходить в магазин, когда раздался телефонный звонок.

– Привет, Светик. Сколько лет, сколько зим! – на самом деле с лучшей подругой, даже, можно сказать, «боевым товарищем» Светкой они общались регулярно, но, если по какой–то причине неделя проходила без созвона или встречи, это уже было поводом заскучать или даже разволноваться. – Извини, замотался, не звонил.

– Привет. Ты дома?

Голос девушки сказал ему многое. Он ей нужен. Срочно. Что–то случилось.

– Да. Но я сейчас в другом районе живу, на днях заселился. Тебя забрать? – он и ждать не стал, пошёл одеваться.

– Нет, я уже на такси возле твоего старого дома. Давай адрес, – вернула его парой фраз на кухню Света.

Ярослав не знал, что и думать, ещё неделю назад у неё всё было просто замечательно. И это не преувеличение, не желание девушки показать, что всё хорошо. Она никогда ему не врала. Как и он ей. Жизнь свела их ещё в детском саду. Потом они расставались на некоторое время, но, когда он вернулся во Владивосток, попал в класс, где училась эта егоза. И всё! Друзья, не разлей вода.

С ней было легко, весело и комфортно. Так же, как и он, Светка защищала и оберегала мир и покой в коллективе и каждого одноклассника в отдельности. Классный руководитель просто нарадоваться не могла на парочку помощников.

И она всегда была его другом, одним из немногих людей, которых он уважал настолько, что держал на равных.

И сейчас она будет рыдать. Держится до последнего, ведь она сильная, ведь ей нельзя, это только слабаки так делают. Яр невесело хмыкнул. Даже заморочки у них были общие.

Пельмени улетели в измельчитель, зато ближайшая служба доставки получила заказ на огромный набор продуктов и алкоголя. Немного поразмыслив, заказ улетел и в любимый японский ресторан девушки.

Он пока не знал, что случилось, но его забота всегда её трогала, а, значит, сейчас даже такая мелочь может послужить катализатором, прорвать плотину слёз. Ей нужно выплакаться. Сто процентов нужно.

Такси подъехало ровно в тот момент, когда он вышел её встречать. Света не выпорхнула счастливым воробышком как обычно, а вышла, хлопнув дверью.

– Я заплатила, даже не думай, – взгляд девушки сказал куда больше, чем тон. Свою самодостаточность она оберегала от любых посягательств и даже для лучшего друга не делала исключения. – Привет.

Со стороны она казалась строгой и холодной, но Ярослав знал – это напускное. Светка просто «держит лицо». Никаких сильных эмоций на людях. Никаких проявлений слабости. Стальные нервы и максимально безразличный взгляд.

Он всегда поражался, как она так умудряется, при её–то живом характере. Но сейчас она была не просто холодной. Замороженной.

– Ой, у тебя котёнок! – с порога «оттаяла» Светка и тут же, едва сбросив туфли, подхватила на руки Пирата. – Эй, эй, эй, полегче! Ишь, царапается он! Давай знакомиться, бандит. Я – Света.

– Не жди, что он тебе ответит, – хмыкнул Ярослав. Его немного отпустило, когда подруга стала похожей на себя прежнюю вместо той замороженной рыбины, что ехала с ним в лифте и шла по лестнице, игнорируя предложенную руку. – Это Пират.

– Ну, я почти угадала.

Короткая улыбка – и Светка снова застывает, становится безразличной.

– Так, идём, – скомандовал Ярослав и, приобняв подругу за талию, повёл в кухню. – Чай будешь?

– Не, ничего не хочу, – отмахнулась она, ещё и скривилась. – Квартиру купил всё–таки? Я завтра на неё посмотрю, хорошо? Сейчас состояние такое, – она не сразу смогла подобрать слово и замолчала. – Никакое, короче.

– Светик, что случилось? – прямо спросил лучший друг. Ходить вокруг да около можно было долго, но сейчас этого не требовалось – она хотела выговориться.

– Он мне изменил, – призналась самая лучшая в мире женщина, совершенно не достойная подобного отношения. У Ярослава даже в глазах потемнело. – И не сжимай так кулаки, я не позволю его бить. Он влюбился. А где любовь, там логика бессильна.

Он слышал её словно издалека. В затуманенном гневом и яростью разуме чётко проявлялась лишь одна мысль: «Его Свету обидели! Разорвать! Придушить! Размазать!»

– Ему п…ц! – был озвучен приговор.

– И не думай. Алло, приём? Ты слышишь меня? – пыталась достучаться до него здравомыслящая даже в подобном состоянии девушка. – Угомонись. Ты мне сейчас здесь нужен. Давай уже, бесись быстрее.

Света привыкла к его дурной привычке сперва кипятиться и лишь затем думать, а потому встала и налила им чай, чтобы как–то занять себя, да и самой не вспылить. Она не сомневалась – перебесится и сделает так, как она попросит.

Руки дрожали и кипяток из чайника попал на руку. Боли не было.

Палец покраснел. Боли не было.

Кожа чуть сморщилась. Боли не было.

Начал надуваться небольшой пузырь. Боли не было.

«Вот это у меня шок», – промелькнула мысль.

– У тебя пантенол есть? – уже вслух поинтересовалась гостья.

– Чего? – переспросил хозяин квартиры. Название показалось знакомым, но что это и зачем Светке сейчас эта штука, он не мог сообразить.

– Пантенол. Спрей от ожогов, – она говорила спокойно, так как до сих пор не чувствовала боли.

– Света, блин! Сядь и ничего не трогай! – приказал Ярик недовольно, сообразив, что случилось.

Пантенол пришлось искать по не разобранным пока коробкам, но квест по обработке раны удалось завершить успешно. Буквально следом прибыла еда и алкоголь.

– Славочка, я не хочу есть, – призналась девушка, с сожалением глядя на любимые роллы. – Ты так расстарался для меня, мне так приятно…

Она и не заметила, как упали первые слезинки. Через десять минут она рыдала у друга на коленях, спрятав покрасневшее лицо на надёжном мужском плече. Через час сидела напротив, умытая и причёсанная его расчёской, в его футболке, и пила крепкие алкогольные коктейли, жалуясь на судьбу. Ещё через полчаса начала есть.

– Знаешь, мне всегда казалось, что ты своего Вовку не любила никогда, и сейчас я в этом только убедился, – заявил Ярослав, когда подруга окончательно пришла в себя. – И не спорь даже. Ты просто любишь, чтобы «всё как у людей». Вован твой, конечно, поступил тупо – даже комментировать не хочу, а то заведусь снова и расквашу ему рожу – но, давай откровенно, ты не так уж страдаешь. Тебе сейчас обидно, конечно, но ты всё так же здраво рассуждаешь. Накала страстей нет. Вспомни Костика. Когда он поцеловал Златку, ты просто горела жаждой мщения.

– Скажешь тоже! Мы были детьми, – не согласилась Света.

– Дорогая моя, тогда ты была собой и реагировала по–настоящему, так, как хотела, а не так, как надо. И вообще, люби ты его по–настоящему, мы бы пили с тобой водку сейчас сидели, а не эстетично заливались коктейлями.

– Ну, может, ты и прав. Но я сейчас не готова связно мыслить, – подруга зевнула, – Куда ты меня положишь?

– А, ты же ещё не посмотрела мои владения, – сообразил Ярослав. – Светик, боюсь, что сегодня ты вынуждена будешь ночевать в компании с двумя мужчинами в полном расцвете сил, кровати нормальной у нас нет, только надувнушка.

– Боится он, – Светка закатила глаза и следом тут же зевнула, что со стороны выглядело довольно комично. – Славик, мы с тобой как брат и сестра. Если я когда–нибудь посмотрю на тебя как на мужчину, можешь смело вылить на меня стакан воды и обозвать дурой. Пиратик, надеюсь, за пятки не кусает?

– Откуда ты знаешь? – не на шутку удивился Ярик. – А они что, все так делают?

– Не все, но почти, пока маленькие – все игручие, кошаки ведь. Всё, я спать, иначе отключусь прямо здесь.

– Сиди, балда. Отнесу тебя, – предложил лучший в мире друг, подхватывая подругу на руки.

– Спасибо, – Светка зевнула. В кровать её уложили уже спящей.

Ярослав пошёл на кухню, чтобы убрать остатки пиршества. Бардак он не признавал. Пират, как ни в чём не бывало, сидел на столе и ел колбасу.

– Бро, не жри эту гадость, там всякие глютаматы и вряд ли нормальное мясо. Что, корм не нравится? Купим новый.

– Мяу! – недовольно ответил товарищ Колбаскин.

– Не хочешь сухой корм? Ладно, переведём тебя на обычное холостяцкое питание: пельмени и бутеры, – съехидничал Ярослав.

– Мяу! – тонкий голосок котёнка буквально звенел от негодования. – Мяу! – ещё раз возмутился он для совсем туго понимающих.

– Не, кот, пока ешь сухари, иначе просто подохнешь от голода. Вот заведём с тобой хозяйку…

Мужчина не договорил. В открытое окно снова залетали звуки скандала.

– Да твою ж мать!

Ярославу и не нужно было лучшего повода, чтобы сорвать злость. Не прошло и минуты, как он уже стучал в дорогущую даже для их элитного дома дверь.

– Он не откроет, – донеслось сбоку. Сухонькая старушка выглядывала из соседней квартиры и тихонько рассказывала–жаловалась: – И у него связи. Мы давно так живём, это бесполезно.

– Какие связи? – Яр навострил уши. Информация лишней не бывает. – Можете мне хотя бы его фамилию–имя дать?

Анфиса Андреевна словно готовилась, а, возможно, данные на нелюбимого соседа давным–давно были тщательно собраны и ждали своего часа. Ярослава пригласили в дом, налили ему душистого чая с травками и выдали столько информации, что мужчина поневоле призадумался, не работала ли приятная бабуленька в органах. Если нет – спецслужбы многое потеряли.

Распрощавшись в четвёртом часу ночи с обнадёженной Анфисой Андреевной, Ярослав вернулся к себе. Соседи не так давно прекратили ругань, но Светик, судя по всему, ничего не слышала и спала мёртвым сном ровно в той же позе, что он её и оставил.

Спать отчего–то не хотелось и Яр, укрыв подругу тонким одеялом, прошёл на балкон. Из–за г-образной конструкции дома в его окна сейчас не стучал- не ломился, завывая, шторм, зато хорошо было видно, как внизу, гонимое ветрами, бушевало море, билось в причалы, рассыпалось ослепительно–белыми в свете прожекторов хлопьями.

Страсть стихии завораживала мужчину. Он мог любоваться спокойным морем некоторое время, но бешеное, ярое и злое оно приковывало его взгляд надолго. Вот и сейчас он, что называется, завис.

Мысли текли плавно, но не без привычных ехидных комментариев:

«Интересно, эта безбашенная девица гуляла со своим хахалем в романтичном стиле: по линии прибоя? Линия прибоя сопротивлялась и их периодически смывало, ага. Интересно, как она выглядит в намарафеченном виде?»

Картина не вырисовывалась. Незнакомка являлась перед его внутренним взором лишь в одном варианте: мокрая, без косметики и растрёпанная. Милая и почему–то родная, своя. Ему даже казалось, что они с ней чем–то неуловимо похожи.

«Вот я дебил. Старею, что ли? Обычная девочка. Обычная! Такая же, как и все остальные. Ну, почти. Пофиг. Спать».

А во сне снова была она.

Стройная фигурка в купальнике стояла на краю скалы и собиралась нырнуть в бушующее море. Ветер развивал её ничем не скреплённые длинные тёмные волосы, путая, забавляясь.

И пришёл страх. Иррациональный, дикий. Яр пытался схватить, спасти, удержать. Но она обернулась и страх ушёл. Она была счастлива, смеялась, смешно морщила нос и что–то говорила. Не ему. Словно за спиной у него стоял другой человек, которому она улыбалась столь ослепительно, что замирало сердце.

«Что ты говоришь?» – он пытался понять, прочесть по губам, но звука не было, лишь красивая, но не до конца понятная картинка.

И словно кто–то услышал его желание и решил пойти ему навстречу. Звук включился.

– Давай со мной! – кричала она кому–то. – Там не очень высоко! И вода холодная – ух! Сразу охладишься!

Затем прозрачные голубые глаза посмотрели прямо на Ярослава, который до этого момента был лишь невольным свидетелем, сторонним зрителем, но никак не участником.

– Я тебя люблю, – сказала красавица, развернулась и прыгнула со скалы.

Он проснулся с мыслью: «Это перебор!». О любви мужчина пока не думал, просто заинтересовался красоткой. Но вдруг сон вещий? Да и заинтересовался – это мягко сказано! Она не просто привлекла его внимание, она смогла его удержать. И даже усилить со временем, чего в принципе ранее не случалось, обычно красотки быстро ему надоедали.

«А вдруг она это делает специально? Какой–нибудь мудрёный план из разряда женской логики. Нет, раз работает, то женской хитрости, – Яр смотрел в потолок и хмурил брови, обдумывая такой вариант. – Севина паранойя, похоже, заразна. Как у него дела с той куклой из Тая, интересно? Надо хоть позвонить».

В кухне загрохотала посуда, и Ярослав дёрнулся, не сразу вспомнив, что у него ночевала Светка, а это значит – его ждёт завтрак!

С довольной улыбкой мужчина откинулся назад на кровать, заложив руки под голову. На завтрак в постель, конечно, рассчитывать не стоит, Светик даже ради него вряд ли сделает исключение, да и кровати как таковой у него нет, но зато полноценная домашняя еда, ещё и не собственноручно приготовленная.

– Славик, – раздалось от двери, – ты вставать собираешься? Мне уже на работу пора, но надо домой заскочить переодеться, а я…

Голос подруги звучал несколько неуверенно и Ярослав сразу понял, что от него требуется.

– Привет. Без проблем, я с тобой, сделаю один звонок только. Вещи собирать будем?

– Угу. Сниму квартиру поближе к офису, буду спать подольше. Ты, кстати, чего лежишь? Бегом завтракать, – опомнилась Света и пошла в кухню, чтобы не смотреть на то, как друг одевается.

Даже в немного мятой и уже ношенной одежде она выглядела эффектно. Яр поневоле всех своих девушек всегда сравнивал со Светкой – темно–русой с рыжим отливом, зеленоглазой, немного стервозной ведьмой, которая для своих была прекрасным ангелом. Особенно по утрам, когда готовила ему оладьи.

– У тебя дома шаром покати, слепила из того, что было, так что не обессудь, – принизила свои достоинства хозяюшка, усаживаясь за накрытый стол.

Возмущённый взгляд был ей ответом, впрочем, зыркал глазами Ярослав недолго – продолжил наслаждаться любимой едой.

– Слушай, – предложил он, отпивая кофе из огромной красной кружки с флагом Норвегии, которую она сто лет назад привезла ему в подарок из поездки. – Давай поживёшь у меня хотя бы первое время?

– Нет, я…

– Не перебивай! – рыкнул он на подругу. – Поживёшь у меня, пока не устаканится всё окончательно с вашими разборками с Вованом. Квартира огромная, заниматься мне ею пока некогда, а так повод будет хоть за мебелью съездить.

– Заказать, – безапелляционно заявила Света. – Мебель лучше сделать на заказ, будет качественно и красиво.

– Окей, заказать мебель, – не стал спорить Яр с подругой, которая в этом разбиралась в разы лучше. – Ты спокойно подберёшь хорошую квартиру, а, может, даже рассмотришь вариант с ипотекой. Я вот, кстати, связался с этой кабалой, но вроде бы ничего ужасного, так что подумай.

– Ты же знаешь, у меня все деньги вбуханы в участок за городом. Боже! Хорошо, что я его на себя покупала! Прикинь, делить бы пришлось с этим… – вежливых слов у обманутой женщины для изменщика не было, пришлось довольствоваться нецензурщиной.

– Уже плюс. Квартира, в которой вы жили, его, да? – уточнил Яр.

– Ага. Ладно, будем мыслить позитивно. Но ты учти, я буду ещё какое–то время говнюшкой редкостной. Я, конечно, стараюсь относиться ко всей этой дебильной ситуации максимально отстранённо, но буду срываться, – предупредила друга Света. – Лишь бы на работе не разрыдаться, то–то будет позор на все времена.

– Будем по вечерам «лечить» нервы, – Ярослав подмигнул и разулыбался.

Перспектива совместного проживания со Светкой нравилась ему всё больше. Она не напрягала, любила готовить, была прекрасной собеседницей и, когда надо, собутыльницей, а самое главное – он её обожал и мог выносить в любых количествах, так же, как и она его.

– Договорились. Но как только я начну злоупотреблять твоим гостеприимством, говори прямо. Постараюсь поскорее, а то, когда не горит, сам знаешь, особо не торопишься. Ой, ты там, кстати, не обзавёлся за неделю постоянной девушкой? Не будет проблемы, что я у тебя живу? – вспомнила важный момент подруга.

– Нет, разумеется! Ну ты даёшь. У меня и постоянная девушка! В море много рыбы, – Яр подмигнул и запихнул кружку из–под кофе в посудомойку.

– Ага, пока не поймаешь какую–нибудь стерлядь, – Света зевнула и последовала его примеру, убирая посуду.

– Не каркай! – нарочито испугался Яр.

– А чего тебе каркать? Вот я, сам знаешь, та ещё дамочка, но терпишь ведь меня. Так что у тебя какая угодно может быть девица, главное – чтобы не тупая. Всё, поехали, а то я на работу опоздаю. Надо всё–таки рискнуть и открыть уже свою компанию, так надоело на дядю работать.

Света болтала о том, о сём, напрочь игнорируя тему своей личной жизни и Володьки. Яр больше поддакивал да кивал, но мысленно перебирал всех девушек, с которыми его связывало нечто большее, чем секс. И таковых оказалось слишком мало для его послужного списка.

Рыбка в море, добыча, куколка – он действительно именно так и воспринимал тех красоток, что имели неосторожность привлечь его внимание. Но ни одна не задела, не зацепила так сильно, чтобы изменить свою жизнь.

«Может, повезёт с незнакомкой. Вдруг сон всё–таки вещий. Хотя… меня–то любили, это я нет».

Глава 10. Нет, ты забирай!

Месяц спустя

Ксюнечка, ты не знаешь, что там с нашими соседями? Я даже переживаю, никто не орёт. Вдруг прибил её урод этот, – спросила Наталья Романовна за завтраком.

– Не знаю, мам, надо у тёть Анфисы узнать. Тоже недавно думала о них. С месяц назад слышала вечером, как новый сосед снизу его припугнул. Может, разобрались по–мужски? – предположила девушка.

– Может, но что–то сомневаюсь, этого дебошира никто не проймёт. А что за новый сосед? Я и не знаю, – мама пила чай, параллельно набирая смс или оставляя комментарий, но совсем безразличными ни голос, ни её поза не казались. Заметила, значит, нарочито спокойные интонации.

– Зовут Ярослав, купил квартиру под нами, живёт там с котом, мордаха которого на объявлении в лифте висела, и девушкой.

– А, – Наталья Романовна быстро потеряла интерес к теме беседы и ушла на работу.

Ксюша специально не стала рассказывать маме, что девушка эта – совсем не конкурент, даже наоборот. Она ещё и сама не знала, как реагировать на недавнее знакомство и спонтанный поход в кино, а потом и в гости на чай. Репутация её даже перед бдительной и несколько чопорной Анфисой Андреевной осталась чиста, словно стекло – всё мероприятие проходило под чутким взглядом дуэньи – Светланы, вполне доброжелательной молодой женщины, с которой они быстро нашли общий язык.

Да и сложно было его не найти. Света была именно такой, какой мечтала стать Ксюша – профессиональной, умной, сдержанной, только вот более счастливой в личном плане. Да пока не выходило. Сева, конечно, не изменил ей с лучшей подругой – Слава Богу! – зато пропал. Просто пропал. Если бы отчаявшаяся вконец Ксюша не позвонила Настьке, так и не узнала бы ничего.

Командировка у него!

Никакая командировка не могла послужить причиной его свинского поведения!

Уж позвонить или хотя бы скинуть смс всегда можно.

А не исчезать без предупреждения!

Величине Ксюшиной злости могла составить конкуренцию только её же обида, а, возможно, и непонимание ситуации. Ведь всё было так хорошо! Более, чем хорошо! Они встречались, гуляли, ездили на море, в лес, дразнили друг друга до умопомрачения. И в самый счастливый день её жизни, как ей тогда казалось, когда они встретили рассвет вместе, он взял и исчез.

Свинья!

Собственно, именно из–за обиды она и пошла с соседом в кино. Нужно было в срочном порядке чем–то себя занять, и предложение Ярослава пришлось как нельзя кстати.

Сосед оказался интересным собеседником и, как потом сообразила Ксюша, обладал редким и необычным качеством, которое она ранее не встречала, только слышала от знакомых да коллег – магнетизмом. Но в первый день официального знакомства, когда они, наконец, узнали имена друг друга, а не обменялись парой колких реплик, как это обычно случалось, ей было совсем не до того.

Уже потом она, словно настоящий учёный, прислушивалась к своим ощущениям и анализировала их вплоть до малейшего оттенка. Ярослав на неё воздействовал очень интересно. Что–то эфемерное, может быть, феромоны или флюиды буквально витали вокруг него, делая ненормально притягательным. В его присутствии у неё немного кружилась голова, она сама себе казалась слегка пьяной, шальной, кожа покрывалась мурашками и становилась безумно чувствительной.

При этом именно сексуального возбуждения она не испытывала и, даже несмотря на столь бурную реакцию организма, не рассматривала его как мужчину для отношений. Это сбивало с толку, ведь он ей нравился и нравился сильно.

«Это всё из–за этого козла Севы! – негодовала девушка. – Обнадёжил и бросил! Чмо! Гад! Урод! Друзьям, значит, сказал, куда уехал, а мне – шиш! Теперь не могу с нормальным мужчиной даже встречаться полноценно!»

Ксюше вообще казалось – мир ополчился против неё. Она была так счастлива последние две недели с Севой, что постоянно опасалась какой–то катастрофы.

И случилось! Притом всё и сразу. Нет, чтобы нечто хорошее! Как же!

Сперва пропал Сева. Ксюша тут же обвинила себя в слабохарактерности, обругала последними словами не к месту возникшую покладистость. Только немного успокоилась и принялась думать, как исправить то, что натворила, как узнала от Насти, что Сева просто в командировке. И об этом знали решительно все, кроме неё, Ксюши, его законной почти девушки!

И ладно бы только это, так ещё и Юлька отчебучила!

После знакомства с Ярославом Ксюше нужно было срочно выговориться и посоветоваться. Подруга, конечно же, прибыла по первому требованию, то есть в ближайшие выходные, ещё и привезла с собой вкусняшек и бутылку красного сухого вина. Такого же кислого, как их девичья жизнь, едва ли не со слезами заявила потом она.

А причина для слёз у них была самая что ни на есть неожиданная – Ярослав. Так вышло, что обе девушки буквально горели желанием рассказать о знакомстве с ним. Кто бы мог подумать!

– Ксюня, я влюбилась! – с порога заорала Юлька, накидываясь на подругу с объятиями и поцелуями. – О, ты покрасилась? Хорошо, тебе идёт! – вставила мимоходом и вновь вернулась к теме, куда более интересной: – Я такая счастливая! Он такой классный! Всё, завтра иду в тренажёрку, завязываю со жрачкой, может, даже начну с тобой бегать. Он любит спорт и в таком виде я ему вряд ли понравлюсь, – тарахтела без продыху она.

Пока подруга снимала босоножки, мыла руки и шла на кухню, была рассказана почти вся история.

Как самый настоящий трудоголик Юлька могла познакомиться с мужчиной едва ли не в одном–единственном месте – на работе. По ресторанам, клубам и барам она ходила только в командировках, и то лишь в случае, если подбиралась хорошая компания. Выходы с подругой не в счёт – случались не так часто, да и девушки не бросали взгляды по сторонам, игнорировали знаки внимания, если таковые случались, в общем, делали всё для того, чтобы им не мешали болтать.

Вот и с Ярославом её свела судьба случайно. А это ли не знак, что они созданы друг для друга? Ведь столкнула нос к носу! А они оба должны были быть в других местах!

– Я вообще этими делами не занимаюсь, – воодушевлённо вещала Юлька, – но в понедельник Виктор Палыч по семейным делам вынужден был срочно свинтить с работы, а встреча уже была согласована, отправили меня. У нас же мужиков мало, а девки – ну курицы курицами, в ремонтах два по пять. Я, конечно, тоже ни хрена в этом не разбираюсь, но Виктор Палыч доверяет моему житейскому опыту. Ну и ты знаешь, меня непросто обвести вокруг пальца, – девушка не скрывала гордости в голосе. – И представь: с их стороны тоже вышла заминка и Борис, это директор этой оконной компании, отправил на встречу делового партнёра, у него что–то там с женой случилось. Не суть важно, короче.

Юлька щебетала, не называя имён. Как встретились, как решили перенести встречу в ресторан и уже там обсудить детали, как он смотрел, как говорил, как подал руку, помогая сесть в такси.

И Ксюша до последнего ничего не подозревала, но вдруг услышала:

– Я в его присутствии вся горю. Знаешь, от него прямо веет мужественностью, силой, – девушка махала руками, прижимала их к груди, – настоящее такое животное начало, аж мурашки по коже! Так вот, после той встречи мы ещё виделись, обсуждали кое–какие детали, и он взял наш проект под личное кураторство! – торжествующе закончила подруга, будто последнее обстоятельство было предложением руки и сердца, а не рабочей обязанностью.

Ксюша почувствовала себя странно. Очень и очень странно. Почему–то в её голову даже мысль не закралась, что мужчина со столь редкими особенностями может оказаться кем–то другим, не Ярославом. И не подумала она, что между людьми, бывает, просто летают искры, тогда и мурашки по коже, и мужчина предстаёт в образе героя–любовника, от одного вида которого подгибаются колени. Нет, она на сто процентов была уверена в личности мужчины Юлькиной мечты.

Только вот… Что делать? Сказать или нет? И если сказать, то как?

Что бы там подруга ни говорила, со стороны интерес Ярослава к ней выглядел сугубо профессиональным. Деловой обед, пара встреч для уточнения деталей – ничто не указывало на его личное отношение. А вот с ней, с Ксюшей, он вёл себя совсем по–другому, явно демонстрируя мужскую заинтересованность.

«Но я не влюблена в него, а Юлька наоборот. Блин, но он ведь разобьёт ей сердце! Она не в его вкусе, не любит спорт, не готовит, а ему–то это всё важно! Зато она уйдёт от своего женатика. И похудеет, – искала положительное в непростой ситуации девушка, пытаясь определиться, как всё–таки поступить. – Нет, я не имею права утаивать наше знакомство и принимать за неё решения. Мало ли, вдруг она реально возьмёт себя в руки, похудеет, как мечтает, да и захомутает Ярослава? Почему нет? Юлька супер, она заслужила любого мужчину, которого только захочет. А я ей помогу. Да и у нас с Яриком ничего не было, даже не целовались».

На душе скреблись кошки, но Ксюша приняла решение сказать правду. Юлька была для неё слишком важна и не умела прощать.

– Как его зовут? – вопрос прозвучал несколько натянуто, но подруга не заметила.

– Ярослав, – подтвердила Юля самые страшные подозрения. – Такое красивое имя! Мне так нравится!

– Мы с ним знакомы, – не так безразлично, как ей того хотелось, сказала Ксюша. – Он живёт ровно под нами. Мы соседи.

Юлька никогда дурой не была. Даже во влюблённом состоянии сообразила, что что–то не так. Замерла. Напряглась. Посмотрела на лучшую подругу не подозрительно, но о-очень внимательно, едва не до костей просканировала. И этот прищур. Её тёплые шоколадно–карие глаза сейчас казались кубиками замороженной кока–колы, разве что зрачки оставались круглыми, а не вытянуто–змеиными.

– У тебя ведь есть Сева, – только и сказала она.

– С Севой у меня, похоже, всё, – глухим голосом ответила ей Ксюша. – Он уехал непонятно куда и непонятно на сколько, а мне ничего не сказал. Зато друзьям рассказал всем! Всем, кроме меня, понимаешь?

Ксюша резко переключилась на свои проблемы, напрочь позабыв о теме беседы. Обида комком стояла в горле и бесконечно подтачивала нервную систему, даже по ночам не было ей покоя – снились до боли реалистичные сны, где он раз за разом уходил от неё.

Слёзы хлынули таким потоком, что Юлька на секунду испугалась. Она видела подругу в любом виде, но этот солёный водопад лицезрела впервые.

Пока успокоились, умылись, пока напились чаю и зажевали горе печеньем с изюмом, прошло немало времени. И не было ничего удивительного в том, что, когда снова вспомнили о другом парне – Ярославе, нестабильное эмоциональное состояние лишь усилилось.

– Он тебе нравится, да? – Юлька заглядывала в заплаканные глаза подруги. – Ты с ним хотела, ну, чтобы забыть Севу, да?

– Я ничего не хочу от него, Юль. Ничего. Просто так совпало. Я была зла, хотелось сделать что–то назло этому коню Севе. Утром как–то встала и пошла обесцветилась. Сева просто тащился по моим локонам, ему блондинки не нравятся. Да и у меня вечно волосы страдают от перепадов настроения, сама знаешь. А тут Ярослав. Он мой сосед, мы пару раз пересекались у лифтов, – Ксюша решила замолчать, в каком виде она обычно являлась его взору. – Ну а тут слово за слово, мы начали общаться. Он очень классный и нравится мне, но не так, чтобы прям очень. Я, видимо, настолько физиологически настроена на Севу, что даже на такого внушительного и крутого мужчину, как Яр, не реагирую практически.

– Химия, – Юлька понимающе хмыкнула. Но до конца всё же не успокоилась. – Нет, Ксюш, я не имею права у тебя его забирать. Надумала себе невесть что на пустом месте. У меня и так всё хорошо, а тебе сейчас нужнее.

– Фейспалм, Юля! Просто фейспалм! – Ксюша закатила глаза. – Не дури.

– Ксюнь, – с тяжёлым вздохом ответила ей подруга, – давая не будем дурить обе. Если ты уверена, что нравишься ему, у меня нет шансов.

– Есть! – перебила девушка, но ей никто не дал договорить.

– Нету. И это, в принципе, не важно. Я никогда не стану отбивать у тебя парня, как бы он мне не нравился, – Юля говорила уверенно, но в глазах притаилось столько горя и тоски, что Ксюшино сердце разрывалось.

Она готова была ради лучшей подруги практически на всё, а уж тем более уступить парня. Любого, даже самого влюблённого, кроме одного, и имя его отнюдь не Ярослав.

Ведь всегда можно дискредитировать себя в глазах влюблённого, рассориться под надуманным предлогом, ещё что–то выдумать!

Юлька слишком дорога, слишком близка. Самый родной человек после мамы.

Да и не могла она остаться с Ярославом, зная, что он нравится подруге. Никак не могла. На чужом несчастье своего не построишь – Ксюша искренне в это верила. У неё был живой пример перед глазами, болезненно поучительный.

– Юльчик, я тоже не стану с ним встречаться. Это окончательное решение, – твёрдо заявила она.

– Это неправильно…

– Нет, неправильно – это сознательно причинять горе родному и любимому человеку – лучшей подруге! – отрезала девушка. – И не вздумай спорить! Это единственно правильное решение, другого нет.

– Но…

– Никаких «но»! Пока мама где–то гуляет расскажу тебе историю из нашего семейного прошлого, так сказать, достану скелетище из шкафа. Вы все со школы знаете, что мои родители развелись, когда я была совсем маленькой, – начала Ксюша. Юлька кивнула. – Ну так это брехня.

– Как брехня?

– А вот так. Мама с папой никогда не были женаты. То есть, мама не была замужем, – Ксюша посмотрела на подругу, которая пару последних лет впустую теряла, встречаясь с мужчиной, который оказался женат, что выяснилось случайно и, к сожалению, слишком поздно.

– Хорошенький намёк, – сквозь зубы съехидничала Юля. – Ну, давай, удиви меня. Всё плохо кончилось?

– Ну, с какой стороны поглядеть. Для меня, конечно, хорошо, ведь без этого я на свет не появилась бы.

– Так, подожди, – Юлька быстро провела параллели. Начали они говорить совсем о другом, а здесь такой толстый намёк на её непростые обстоятельства. – Я правильно поняла, что твоя мама родила тебя от мужа подруги?

– Бинго! – без капли веселья в глазах произнесла Ксюша. – В итоге у неё есть я, неустроенная личная жизнь, ненависть со стороны бывшей подруги, огромное чувство вины, а у меня нет отца, зато есть страх повторить её судьбу.

– Нет приличных слов, только матерные, – заторможено произнесла Юлька, глядя в одну точку на столе.

Ксюша не знала, как точно сейчас попала в цель. До встречи с Ярославом её подруга совершенно серьёзно раздумывала, а не родить ли ей ребёнка для себя. Притом думала сделать это втайне даже от любимого мужчины. Ничего не сказать, разойтись, может, даже уехать на пару месяцев по работе. Начальство давно мечтает начать засылать их в отдалённые районы, но не может обеспечить проезд и проживание согласно внутренних правил, где чёрным по белому прописано: безналичный расчёт. О котором в глубинке знают лишь по наслышке. А можно ведь вызваться добровольцем.

Поступок некрасивый, бесчестный и подлый, но Юлька разрывалась. Понимала, что надо было бросить коварного мужчину, водившего её столько времени за нос, как только узнала правду. Но не могла найти в себе силы и поступить как надо. Её любовь давно превратилась в зависимость, из порочного круга которой сложно выбраться без воздействия извне. Внутренней убеждённости катастрофически не хватало.

И самой становилось тошно от всех этих мыслей, а здесь ещё лучшая подруга… Юля резко подскочила и рванула в сторону уборной.

Когда она, бледно–зелёная и умытая, села напротив Ксюши, та первым делом спросила:

– Ты не беременна?

– Нет, не беременна. Я тут кое–что вспомнила. Ну, ты знаешь мою ситуацию на личном фронте, – не стала вдаваться в подробности Юля. – Со мной здесь недавно приключилась история… Я не придавала ей значения до твоего рассказа о маме. Просто не думала, что она что–то значит. Ну и это довольно давно было, я почти позабыла о ней. Как–то ещё весной мы с мамой поехали на дачу, и в электричке напротив сидела бабулька, вся такая сморщенная, словно ей лет сто, не меньше. И вот, смотрела она на меня, смотрела молча, а когда мы уже встали на выход, схватила за руку. Цепко так, даже синяки потом остались.

Ксюша затаила дыхание, так захватила её история подруги. Было что–то в её голосе такое, от чего у девушки волосы зашевелились на голове, а страх дрожью пробежался по позвоночнику, да и оставил тот в застывшем, ожидающем напряжении.

А полностью вошедшая в раж Юлька, меж тем, делилась дальше и рассказом, и переживаниями, просто распространяя вокруг себя паранормальные флюиды и закатывая глаза:

– И говорит мне потусторонним голосом: «Кольцо судьбы замкнётся. Пойдёт новый виток, если ты не…». А дальше – ты только представь! – мама меня схватила за другую руку и утянула на выход. Я так и не услышала конец, хотя бабулька что–то говорила ещё. Но в электричке стоял такой гул…

– Ты думаешь, что «кольцо замкнётся» – это ситуация моей мамы продолжится, а у нас с тобой из–за Ярослава будет то же самое? – догадалась Ксюша.

– Да. А «виток продолжится» – это я забеременею, если не, – Юля выделила тоном слова бабульки из поезда, – буду предохраняться, например. Или не брошу своего упыря. Кстати, я ему уже сказала, что всё. Витка не будет.

– Так и в предсказания поверишь. Бабка, наверное, какая–нибудь гадалка со стажем.

– Или просто блаженная. Знаешь, говорят, что им открывается будущее. Не стоит рисковать, короче, – подвела итог беседы Юлька.

– Не стоит, – согласилась с ней Ксюша, хотя не особо верила в мистику, но остерегалась. На всякий случай.

– Ты мне так и не рассказала толком, что там у вас случилось с Севой, что вы встретили рассвет вместе, – вдруг вспомнила девушка. – Давай уже, колись. Рыдать так рыдать. Посидели задушевно, называется.

– Куда уж задушевнее, ага. Ладно, слушай.

Глава 11. Все карты на стол

Ксюша рассказала подруге историю их свидания лишь в общих чертах, зато перед сном прокрутила его словно кинофильм от начала до конца. Знала, что потом будет обидно и больно, но удержаться никак не могла.

Это было незабываемо.

То утро началось раньше обычного. Они с Севой договорились пойти на sup–прогулку и встретить рассвет в море. Это казалось безумно романтичным, и Ксюша буквально жила этой мыслью всю неделю.

Сапы парень заблаговременно взял напрокат, сам пару раз когда–то катался и заверил сомневающуюся поначалу девушку, что это легче лёгкого.

Парочка насмотрелась видео с квадрокоптеров и выбрала бухту Труда на острове Русский, где находилось самое настоящее кладбище затонувших кораблей. Увидеть своими глазами разрекламированные останки судов в кристально прозрачной воде труда не составляло, оставалось лишь прибыть в назначенное место.

Отчего–то Сева отказался от варианта вечерней прогулки и настоял на неприлично раннем для работающего человека времени, но Ксюше идея встретить рассвет, когда кругом ни души казалась даже интереснее, и спорить она не стала.

– Ну что, готова? – с самым загадочным выражением на лице спросил Сева.

– Как пионер! – отсалютовала ему Ксюша, паясничая.

Доски они везли уже надутыми, поэтому никаких задержек и проволочек не возникло. Выгрузка, краткий инструктаж, пилотный прогон у берега, чтобы девушка освоилась, почувствовала доску и привыкла держать равновесие, – и они уже продвигаются вглубь бухты.

– Кажется, что неспешно плывём, а уже такое расстояние, – удивилась Ксюша через несколько минут. – Что там, когда рассвет?

– Уже скоро. Мы где–то над отмелью, надо найти её, – Сева достал телефон и начал сверяться с координатами стратегического места. – А то рассвет встретим без поцелуев.

– Оу! То есть у нас прямо свидание–свидание в самом прямом смысле слова? – оживилась немного сонная до столь приятного известия девушка. – Что же ты мне раньше не сказал?

– Я думал, понятно и так. Ага! Загребай вон туда, – раздалась команда справа.

Небо потихоньку начинало разгораться у горизонта, и стало заметно светлее. Море всё ещё хранило свои тайны под покровом темноты, но внимательному и привыкшему к отсутствию яркого освещения зрению молодых людей уже стали заметны чёрные очертания пока непонятно чего и светлые пятна не обременённого водорослями или железными останками дна.

– Ну вот, не дал пообсуждать поцелуи, – притворно надулась Ксюша.

– А чего их обсуждать? Надо брать и делать, – резонно заметил ей Сева. – По идее здесь. Дно белое и совсем близко. Тормози.

Парень соскользнул с доски уверенным движением и… провалился с головой! Удержаться от смеха было совершенно невозможно, и заливистый женский смех рассыпался по бухте, отражаясь от практически идеальной водной глади, врезаясь в тёмные сопки и исчезая вдали.

– Ладно, это действительно смешно, – признал промокший до нитки парень. Буквально два гребка, и он уже стоял по середину бедра в воде. – Давай сюда.

– Вот как теперь тебя целовать? Ты же солёный, мокрый и холодный, – продолжала хохотать Ксюша, которой было решительно наплевать на эти маленькие и отнюдь не досадные нюансы.

– Тебя тоже уронить в водичку? – мефистофелевским тоном спросил Сева и стал приближаться нарочито медленно, запугивая.

– Фиг вам! – быстро сориентировалась девушка. – Я‑то в сухом, мне в нём тепло. А ты, кстати, зря не надел водник, я видела, что он у тебя есть. Ветерок–то не очень приятный, наверное, да и холодная мокрая одежда жутко противно липнет к телу.

– Могу снять, – не остался в долгу любитель утреннего купания.

– М–м–м, – протянула красавица, – соблазнительно. А давай!

Сева стянул футболку и бросил на сап, поиграл мышцами, посмотрел на спутницу, которая так шумно вдохнула воздух, будто он уже разделся догола.

– Соскучилась? – бархатным тоном спросил он.

– Есть немного, – ответила она ему с теми же интонациями.

– Иди ко мне, – поманил он.

– Ни за что, – был дан ему ответ.

Только вот Сева подтянул вручную её доску и обнял свою строптивицу за талию. Плотная ткань толстовки пока защищала от холодных, влажных прикосновений, и девушка подалась навстречу. Парень подхватил её на руки, прижал к себе так, чтобы она руками и ногами обвила его как лиана.

– Мы пропустим рассвет, – выдохнула она ему в губы.

– Да начхать, – с чувством ответил он ей.

Дальнейшее безумие вспоминать было особенно приятно. Они совсем потеряли голову.

Две сцепленных между собой сап–доски устойчивую конструкцию даже не напоминали, зато отлично двигались в такт, притом, в отличие от самой парочки, совершенно бесшумно.

Ксюша не чувствовала прохлады воды. Не обратила внимание и на холодную поверхность доски, когда её, казалось, раскалённая от желания кожа с ней соприкоснулась. Не заметила, как улетела куда–то одежда.

Ей было совсем не до того.

В утренних сумерках глаза Севы казались ей демоническими. Блестящие тёмным огнём, они будили в ней ответную страсть и приковывали взгляд, подчиняли. Узкое лицо сейчас выглядело особенно рельефным и незнакомым.

Что–то бунтарское и дикое было в его поведении, в его взгляде. Таким Севу она ещё не видела. И именно таким он ей нравился больше всего. Она совсем сошла с ума. И он последовал за ней.

И не было неудобства. Смущения. Лишь страсть, необузданная и первозданная. Жаркая, бесконтрольная, всепоглощающая и неистовая.

И не было мыслей, страхов, душевных метаний. Лишь чувства. Глубокие, сильные. Лишь ощущения. Яркие, мощные. Лишь любовь… Как ей тогда казалось, взаимная.

Ксюша горько вздохнула и натянула одеяло по самые уши. В последнее время её всё чаще знобило, и она всерьёз собиралась сходить к врачу. Не зря Сева тогда заметил ей про холодные конечности и нервную систему.

«Ага, заметил! Сам же её и расшатал, эту нервную систему. Козлина!»

Как бы она не злилась, а забыть не могла. И ни Ярослав, ни молодые люди, что оказывали ей знаки внимания на работе, в магазинах, на улице ни капли её не заботили и не могли отвлечь.

До встречи и откровенного разговора с Юлькой она посматривала на Ярослава как на мужчину, но хотеть его не получалось. Она сама не понимала, как так выходит, но он нравился ей как человек, как друг, даже просто эстетически, всё же отрицать было бессмысленно – Ярослав красив как древний бог.

Но ничего. Пусто. Сердце не бьётся в сумасшедшем ритме, даже не трепыхается хоть немного, не замирает в предвкушении. Его образ не всплывает во сне, не мешает работать. Мысли о нём появляются лишь периодически, если что–то напомнит прямо или косвенно, через ассоциации.

«Или это всё из–за того, что Сева торчит занозой в сердце и мысли полны им? Не оставил места никому. А я ему это позволила и не выгоняю, сама же храню и образ его, и всё хорошее, что у нас было. Но люблю ли я его на самом деле? Вдруг Настюха права?» – раз за разом пытала она себя. Только вот так запуталась, так накрутила, что разобраться не могла. То, что казалось настоящим, вдруг стало неправдой, вымыслом, злой шуткой. А то, что виделось надуманным и нереальным – правдой.

Наутро Ксюша проснулась с тяжёлой головой. Машинально умылась, почистила зубы и сонной мухой приползла на кухню. Мама, пританцовывая, подпевала телевизору и снова готовила. По–настоящему!

«Что вообще происходит? – родился в голове немой вопрос. – С каких это пор она стала готовить и переквалифицировалась из совы в жаворонка?»

И пришло понимание: недавно, от силы неделю. Просто за своими переживаниями она не заметила изменений, которые так резко пришли в их дом.

«Влюбилась она, что ли?» – зевая, подумала Ксюша, но отбросила эту мысль как несостоятельную. Мама всю жизнь посвятила карьере и дочери, то есть ей. Куда здесь вклиниться ещё постоянному мужчине?

– Ма, хочу спросить у тебя кое–что важное.

– Спрашивай.

Наталья Романовна разложила еду по тарелкам, быстро накрыла на стол и уселась напротив. Ксюше то ли показалось, то ли мама действительно выглядела несколько напряжённой, но не до конца проснувшийся мозг не имеющую к важному делу информацию обрабатывать отказывался, и она просто позабыла о возникшем подозрении.

– Я тут недавно говорила с Настькой, ну, одногруппницей моей.

– Да, я помню, – поддержала разговор мама короткой фразой и принялась за еду.

– И она мне сказала такую вещь… В общем… Ну, ты знаешь обстоятельства моего знакомства с Севой… – Ксюша говорила медленно, тщательно обдумывая каждую фразу, смущаясь, хотя обычно всё рассказывала прямо, без экивоков.

– Дочь, что бы там кто не сказал и что бы ты сама не думала по этому поводу, я тебя люблю и всегда поддержу, не переживай так.

Наталья Романовна посмотрела на дочь и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Ксюши словно елей по крови разливался. Она всегда знала, что мама любит, мама утешит, обнимет, подставит плечо, мама не обманет и не предаст. Но получить лишнее подтверждение в некоторых случаях не мешало – помогало расслабиться.

– В общем, она сказала, конечно, в шутку, но всё равно. Это звучало как слоган: «Впервые в жизни переспала с незнакомцем? Мучает совесть? Нужно просто влюбиться!» И, мам, чем дольше я об этом думаю, тем больше понимаю, что так вполне могло случиться!

Если бы в голосе дочери не звучало столько отчаяния Наталья Романовна точно расхохоталась бы. С Настей лично они были не знакомы, но девушка выразила её мысли даже более чётко, чем она сама думала.

Да, так вполне могло случиться. Могло. И, похоже, случилось. Только дочь слишком страдала для надуманного романа, слишком долго варилась в эмоциях и переживаниях, слишком страдала. И совсем немного радовалась.

Хотела бы она, чтобы Сева ушёл из жизни дочки окончательно? У неё не было однозначного ответа. Наталья Романовна хотела лишь одного – чтобы та была счастлива. И если ей нужен Сева, пусть будет Сева, и желательно поскорее! Кровинушка и так извелась вся.

– Ой, донечка, – начала она с шумным вздохом, – как это началось роли уже давно не играет. Совесть – ну и пусть с ней, с этой совестью. Но я уверена, сейчас ты его любишь по–настоящему.

– Думаешь, люблю? Я просто сама уже ни в чём не уверена. То я думаю, что люблю. То терпеть его не могу. Я знаю, что обижена. Да и как такое простить? Мне хотелось как–то ему отомстить, и то не смогла. И меня это бесит! Бесит, что я такая тряпка!

Ксюша накрутила себя так, что едва не выкрикивала последние фразы. Утро, определённо выдалось бодрым, но, к сожалению, не позитивным.

– Ты не тряпка, ты просто любишь. Не пори горячку, дочь. Время – лучший лекарь. Сейчас эти слова, конечно, тоже тебя бесят, – Наталья Романовна выгнула бровь на приоткрытый рот дочери, который вот–вот изверг бы пару неласковых словечек, – но истина в них есть. Подожди, пройдёт время и всё образуется. Живи обычной, нормальной жизнью, и твоя жизнь снова станет обычной и нормальной.

В словах мамы Ксюша чувствовала толк, но на работу всё равно пришла немного на взводе, зашвырнула с грохотом сумку в шкаф, даже не достав оттуда телефон как обычно, плюхнулась в офисное кресло, уткнулась в монитор.

Коллеги удивлённо переглянулись, но промолчали. Девочка последние пару недель была сама не своя, хмурая и немного апатичная, даже в обсуждениях за чаем не участвовала. А здесь такой взрыв!

Через час громкого клацанья клавиш разъярённой сотрудницы Инга не выдержала:

– Ксюшенька, дорогая, что у тебя случилось?

– Всё нормально, – сказала, как отрезала, подчинённая.

– Незаметно, – ядовито прокомментировала её тон раздражённая Инга. Они целых две недели терпели, ничего не спрашивали, а им ни слова, ни полслова!

– У меня проблемы на личном фронте, – Ксюша обвела коллектив холодным взглядом. – И я пока не готова об этом говорить. Спасибо за понимание.

«Кто–то планировал не показывать зубы до конца испытательного срока, ага, – про себя съязвила она. – Ладно, пофиг. Лишь бы отстали!»

По всемирному закону подлости терпение закончилось ещё у одного человека. После обеда, где Ксюша едва смогла в себя впихнуть пару ложек пюре и компот, в кабинет зашёл Олег Васильевич.

– Ксения, собирайтесь, у меня деловой обед, вы поедете со мной. Выходим через пятнадцать минут.

Слушать возражения и вопросы начальник не стал и, проинформировав подчинённую, ушёл к себе в кабинет.

– Это что сейчас было? – женщины заинтересованно переглянулись и уставились на Ксюшу.

– Вообще не в курсе, – чуть зло ответила им младшая коллега. – Очень своевременно, блин!

– Инга? – Алиса смотрела на женщину испытующе, но та оставалась безмятежной.

– А я что? Я с ним на обеды не ездила. Может, замуж позовёт.

– Вы уже не…

– Нет, конечно, – Инга хохотнула, – Вы такие выдумщицы! У меня муж вообще–то есть, а вас я просто дразнила, а то что–то скучно стало в Датском королевстве, – расхохоталась она окончательно. – Ой, умора! Вы бы видели сейчас свои лица!

Женщина смеялась так заразительно, что атмосфера в коллективе быстро потеплела. Инга отвечала на вопросы, буквально взрываясь хохотом.

– Да я и сама не думала, что вы поверите. Он же каждый раз меня по вечерам вызывал за косяки. А там, ну, за дверью, был тот ещё БДСМ! У меня даже колени подгибались аж страха, когда шла к нему на ковёр. Он говорит таким проникновенным голосом, аж волосы везде шевелятся.

– Да, мне тоже как–то досталось. И мне. И мне, – поддержали её сотрудницы экономического отдела.

– Я потому и слегла удивилась, когда вы обвинили меня в связи с ним, но все были так убеждены, Алиса ещё так уверенно это сказала, что я чуть сама ей не поверила! – Инга, только более–менее успокоившаяся, снова залилась смехом.

– Но он к тебе всегда подходил, – та самая Алиса пока анализировала данные и не сдавалась, хотя не улыбаться не могла.

– А он ко всем подходит, если ты не заметила. Просто есть люди, у которых личная зона пять метров, а есть, у которых пять сантиметров. Вот он, по всей видимости, контактный товарищ.

Ксюша вспомнила, как Олег Васильевич приблизился к ней и коснулся штаниной её колена, но тут же отпрянул.

«А вдруг и правда? А я надумала себе, получается? Ну, нет! Он ко мне всё равно как–то по–другому относится, менжуется вечно, не знает, как заговорить. Да и тогда мог отругать, но пожурил едва–едва. Если сравнить с тем, что сейчас девочки рассказывают, так меня за ошибку по голове погладили вместо выволочки. Неужели, влюбился? Бывают же мужчины, которые ведут себя как идиоты перед своим объектом любви, так сказать. Н-да уж, повезло, так повезло».

На «деловой» обед она ехала в страшном напряжении. За окном служебного автомобиля было тепло и на удивление комфортно: дул свежий ветерок с моря вместо духоты последних дней, но даже это не вызывало желания пройтись по красивой узкой дорожке, выложенной декоративным камнем, к двери маленького ресторанчика из разряда «Только для своих». Но кто её спрашивал?

– Через час, не раньше, – отпустил водителя Олег Васильевич и предложил Ксюше руку, чтобы помочь подняться по ступеням.

«Господи, а этот дебил всем сейчас растрещит, что привёз нас хрен знает куда, а финдир мне ещё и руку подал», – дала комментарий происходящему ничего не понимающая девушка. Ей так и хотелось закричать: «Меня подставили!», да только смысла не было.

Как назло, уши вспыхнули огнём, напоминая о примете «горят уши – значит, кто–то обсуждает». Благодушия Ксюшиному настроению это не добавило.

В небольшом тёмном и безумно уютном ресторанчике пахло шоколадом и корицей. Приятные и бесконечно любимые запахи помогли ей немного расслабиться, и она с интересом принялась разглядывать интерьер заведения, пока они шли к столику, усаживались и ждали меню.

– А кого мы ждём? – с любопытством спросила Ксюша, когда поняла, что не слышала, о чём начальник говорил с официантом. Спрашивал тот, на сколько персон сервировать стол или нет? Как проводить счёт? Нужна ли копия чека?

– Никого, – Олег Васильевич был краток и не торопился расшифровать свою внезапную, а возможно, что и давно запланированную ложь про деловой обед.

– О чём вы хотели со мной поговорить? – не стала тянуть быка за рога подчинённая.

Он не ждал от неё столь делового подхода, думал, девушка смутится, начнёт краснеть, бледнеть и заикаться, но – и это самое ужасное! – всё это предстояло делать ему. Хотя Ксюшина манера вести беседу в обычной жизни вполне устроила бы прямого и откровенного мужчину, не склонного к долгим метаниям.

На этот разговор он решался очень долго. Но причина у него была самая уважительная из возможных.

– Ксения, я прошу вас держать этот разговор в тайне от коллег, – доверительным тоном начал мужчина. Волнение его было очевидным, и Ксюша заранее принялась прорабатывать варианты отказа начальнику, на всякий случай прощаясь с полюбившейся ей работой.

– Обещаю.

– Спасибо. Вы… Э, можно я буду называть вас Ксюшей и на «ты», как все? – внезапно отошёл от темы финансовый директор.

– Я… я не уверена, что это уместно, – выдавила из себя юная леди, смирившись с мыслью о предстоящем признании в любви. Крайне нежелательном признании. Но, похоже, неотвратимом.

– Ладно, задам этот вопрос позднее.

«Звездец!» – истерично подумала Ксюша, окончательно уверившись в своих подозрениях.

– Не стану ходить вокруг да около, разговор давно назрел, но я не решался, – смущал всё больше подчинённую начальник. – Вы, думаю, заметили, что я несколько по–другому к вам отношусь, выделяю из коллектива.

– Да, – она и сама не верила, что этот тонкий беззащитный голосочек принадлежит ей. Такой робкий, нерешительный. Злость на себя вспыхнула моментально, и Ксюша села, распрямив плечи, подняв подбородок, прямо посмотрела в глаза откровенно смущающему её мужчине. – И это не очень красиво с вашей стороны. Коллеги на меня косо смотрят и подозревают во всех смертных грехах.

В этот момент она окончательно распрощалась с работой. И море было по колено. Что он подумает о её характере. Что посчитает дерзкой или, быть может, хамкой. Всё равно.

– Извините, этого я не предусмотрел, надо будет что–то предпринять. Не волнуйтесь, мы всё нормализуем, – Олег Васильевич доброжелательно улыбнулся и у него на щеках проступили ямочки, сделав очень приятным и симпатичным.

Ксюша про себя думала, что же он такого собирается предпринять. Жениться на ней? Ха! Фигушки!

Но в следующую минуту начальник продолжил и у неё в прямом смысле слова упала челюсть.

– Ладно, вы у нас девушка серьёзная, взрослая и здравомыслящая, так что скажу прямо: мы встречаемся с вашей мамой.

– А?

Ксюше стоило поблагодарить дизайнера интерьера ресторанчика, что рядом нигде не оказалось зеркала. Если бы она увидела свою обескураженную и в крайней степени ошарашенную физиономию, долго убивалась бы и корила за неумение держать эмоции.

Но сейчас у неё был самый настоящий шок!

Её молодая и красивая мама завела молодого любовника, который, похоже, имеет на неё серьёзные виды, раз решился поговорить!

– Извините, я не думал, что вы так… э… расстроитесь. Просто наши с вами взаимоотношения приняли несколько нездоровый вид, и я подумал, что вам стоит узнать то, о чём Наташа…

– Наташа, – эхом повторила Ксюша за мужчиной.

– Ксения, вы не подумайте, я с самыми серьёзными намерениями, поэтому…

– Серьёзными, – она всё ещё была в шоке и повторяла ключевые слова из его речи, не осознавая, что делает это вслух. – Серьёзными, твою же ж мать!

– Ксения! – возмутился Олег Васильевич. – Не ругайтесь, пожалуйста.

– А? – она вынырнула из океана непонимания. – О боже! Олег Васильевич! Серьёзные намерения! Вы… вы это действительно… серьёзно?

Ксюша пыталась осознать всё то, что сейчас услышала, но выражение лица пока было ей неподвластно. Брови едва не прятались под недавно отрезанной чёлкой, миндалевидная форма глаз превратилась в круглую, а рот и не закрывался – тоже оформился в красивую букву «О».

– Да, Ксения, – Олег Васильевич ещё и кивнул вдобавок, чтобы у дочери его любимой женщины не осталось никаких сомнений.

– Вау! Ой, извините. Просто это несколько неожиданно, я и подумать не могла! И мама молчит, хотя я буквально сегодня заметила, что что–то не то.

– Не то? – заинтересовался претендент на мамины руку и сердце, и Ксюша слегка хмыкнула.

– Да нет, в хорошем смысле слова. А вы прямо жениться собираетесь?

– А вы не против? – осторожно уточнил потенциальный жених.

– Господи, ну конечно же нет! Если у вас действительно серьёзные намерения, а, как мне кажется, если мужчина решается поговорить с дочерью своей дамы, эти намерения именно такие, я только за. Главное – чтобы мама была счастлива.

Когда–то давно в разговоре с Юлькой она обсуждала эту тему и сейчас правильные, отработанные фразы выскакивали сами собой, но до конца она всё же не осознавала происходящее. Ей определённо требовалось время, чтобы переварить и принять новое положение вещей.

«Но в целом, если отбросить все те глупые мысли в его адрес, мужчина–то он видный и вполне себе хороший. И профессионал. Вон как руководство его ценит» – рассуждала она про себя.

– Ох, – Олег Васильевич и не думал скрывать облегчение, явственно слышимое в голосе, – вы не представляете, как приятно это слышать. Я безумно боялся с вами поговорить. Вёл себя как… Ну, вы заметили.

– Да уж, – Ксюша хмыкнула. Он вёл себя как пацан, а она надумала глупостей, ещё и перед коллегами опозорилась. Ну да ладно, главное, что всё хорошо. – Можете звать меня Ксюша, но на работе лучше Ксения и на «вы», как раньше, хорошо? А то наши кумушки и так нас с вами сосватали, я боялась даже смотреть в вашу сторону.

Деловой обед в некотором смысле оказался деловым. Они обсудили многие интересующие их обоих моменты и заключили пакт о сотрудничестве.

То, что мама нашла своего человека – а Ксюша надеялась, это на самом деле так и есть – безмерно радовало.

«Пусть и несколько неожиданно, зато продуктивно, – смеялась она про себя по пути в офис. – Маме, конечно, повезло с ним. Когда тебя любит молодой мужчина – это всегда приятно, но когда так, что готов жениться – приятно вдвойне. А я ещё устрою своё будущее! Или Сева вернётся и сдастся на милость победителя, или я найду себе нового парня и у меня будет самый лучший роман в мире!»

Сдаваться Ксюша не собиралась. Не в её характере.

Глава 12. Домашний очаг и змея подколодная

– Привет.

Ксюша с удивлением смотрела на Светлану. Та стояла за дверью и улыбалась.

– Соли не найдётся? У этих мужчин в кухне…

– Проходи, – понимающе закатила глаза Ксюша и цокнула языком. У парней в кухне, конечно, чёрт ногу сломит от грязных тарелок или, в случае Ярослава, умрёт от голода. Хотя Света, надо признать, иногда берёт на себя обязанности хозяйки и наводит там порядки.

Девчонки мило болтали ни о чём, обмениваясь общепринятыми репликами и добрососедскими пожеланиями, пока Света не спросила напрямую:

– Оксана, я хочу спросить… Извини, пожалуйста, понимаю, что мы не лучшие подруги и знакомы совсем недавно, но как ты относишься к Ярославу?

Ксюша не заподозрила злого умысла. Видела – эта парочка общается как самые настоящие друзья, без подтекста. А то, что её назвали вымышленным именем – почему–то она так представилась Ярославу, а он уже познакомил так со Светой – вообще подняло настроение. Меняться – так полностью, новый цвет волос и стиль жизни обязывают.

– Свет, это он тебя попросил, ну, прийти ко мне? – задала она важный и нужный вопрос, раз уж пошёл откровенный разговор.

– Нет. Просто я за него переживаю, – призналась Света. – Можно я присяду?

– Конечно–конечно! Чай, кофе? – включила режим «гостеприимная хозяйка» Ксюша.

– Давай чаёк, я кофе только на работе пью, а так стараюсь не употреблять. Раньше терпеть не могла эту бяку, но стала работать и подсела, – рассказала Светлана знакомую не понаслышке многим трудоголикам историю. – Ты меня пойми правильно, пожалуйста, я никаких видов на Славочку не имею, мы с ним друзья, притом самые близкие, с младых ногтей, так сказать. Он парень, конечно, привлекающий женское внимание, но я впервые вижу, чтобы он сам всерьёз кем–то заинтересовался.

Света посмотрела испытующе, но не нашла в стоящей напротив красавице ни грамма фальши. Та смотрела спокойно и не старалась понравиться, оставалась собой. И это обнадёживало. Ярославу она желала только самого лучшего, а эта девушка, милая и добрая, да ещё и с мозгами, что нравилось Свете больше всего, вполне ему подходила. Вроде бы.

– Свет, я не рассматриваю Ярослава как парня, – огорошила соседку Ксюша. – У меня есть отношения, они очень сложные, но на данный момент я нахожусь в несколько подвешенном состоянии и не буду смотреть в сторону мужчин, пока со своим до конца не разберусь.

– Это как? – Света даже забылась немного. Первая фраза Оксаны её здорово разгневала, но последующая исповедь заинтересовала чисто по–женски. Любопытство ей было не чуждо.

– Всё сложно. Но Ярику можешь честно сказать – я не готова к отношениям. Могу дружить, соседствовать, но не любить. Извините, место «зобито», – с акцентом произнесла Ксюша последнее слово.

– Да уж. Я так надеялась, что ты – та самая. Вот незадача. Вы ведь похожи даже. Обращала, наверное, внимание, что мужья и жёны часто становятся со временем похожими друг на друга, а вы сразу. Я думала, это знак. Ну ладно. Обидно, конечно. Хотя, знаешь, Ярику это, может, даже и нужно, такой щелчок по носу. До тебя он девчонок ни во что не ставил, а так, может, изменит свои взгляды на жизнь.

Света не обманывалась в друге, знала его вдоль и поперёк. И, конечно же, желала ему личного счастья, но исключительно по–женски немного обижалась. Всё же женщины для него равными никогда не были. Может, только она. И то… Были у неё некоторые сомнения и на этот счёт.

– Извини, Свет, если расстроила или разочаровала, но мы с ним встретились в неподходящее время. Я не готова к отношениям. Господи, да я до сих пор не знаю, нахожусь ли я в них, и чёрт его знает, когда разберусь. В общем, я ему не пара, – подвела итог Ксюша и развела руками, мол, ничем помочь не могу. – К слову, я ему никаких обещаний не давала. Очень надеюсь, что на нашей с тобой зарождающейся дружбе это не скажется.

Света верила каждому её слову. Оксана была безумно похожа на неё саму, только, быть может, более молодую и неопытную версию, но определённую близость она чувствовала. Да и в целом хитренькая и в то же время довольно искренняя девушка ей нравилась. В ней было столько огня, столько живого, непосредственного очарования, столько энергии, что сложно было остаться к ней равнодушной. И она понимала Оксану, её сомнения и метания, и также бы поступила на её месте. Сперва разобраться с текущими отношениями, затем заводить новые – ну разве ли не деловой подход? Сделал дело – гуляй смело, так сказать.

– Не скажется, конечно, не волнуйся. И вообще, приходи хоть иногда в гости, поболтаем по–девичьи, а то я совсем уже забыла, что это такое. Можно даже Славика выгнать в клубешник, а самим устроить пижамную вечеринку, – предложила Света с воодушевлением. – Или пойдём с ним, потанцуем. Люблю с его компанией развлекаться, можешь хоть полуголой прийти – никто пальцем не тронет, развлекайся – не хочу. Как ты на это смотришь?

– В гости – с удовольствием, а в клуб – вот просто нет желания, если честно, не то настроение.

– Понимаю, – Светлана поднялась из–за стола и собралась уходить.

– А соль? – Ксюша протянула ей пластиковую баночку из–под лекарств.

– Оксан, ну какая соль? Оставь, на природу потом возьмёшь куда–нибудь.

Девушки понимающе друг другу улыбнулись.

– Света, а ты не думала, что вы сами с Ярославом – прекрасная пара? Вы ведь с ним на каком–то запредельном уровне близости общаетесь, и характеры…

– Нет, – отрезала соседка. – Нам все уже изнамекались, да и прямо часто говорят, но на самом деле мы слишком хорошо друг друга знаем. Нет, мы не сможем с ним жить как муж и жена, не наш вариант.

– А почему? – Ксюша как раз отлично видела эту парочку вместе.

А если они на самом деле столь дружны и не претендуют друг на друга, то, быть может, пройдёт немного времени и жизнь столкнёт Ярослава и Юльку? А если нет, то никто не воспрещает немного помочь бедненькой Судьбе, ей–то со всем самостоятельно не справиться, так много дел, так много дел.

– Слушай, а идём к нам? Я буду готовить, и как раз поговорим. Не волнуйся, Славика нет дома, у него тренировки, потом в гости к друзьям. Короче, не явится до позднего вечера, а, может, и с ночёвкой там останется.

Девушки быстро сбежали вниз по лестнице и через минуту уже заняли стратегические места Яриковой кухни: Света – у разделочного стола, Ксюша – за столом как почётная гостья. Помогать ей запретили в самой категоричной форме, зато выдали инструкцию: развлекаться и болтать.

– И не предупредит, если не явится домой на ночь? – Ксюша сама не знала, почему возмутилась, но эта мысль не давала ей покоя, и она всё–таки задала вопрос.

– С чего это вдруг? Конечно, позвонит или напишет. У нас строгая отчётность, чтобы никто не волновался, – поделилась правилами их дома Света.

– Прикольно. Мне бы так. А то мама как Фигаро: то тут, то там. Если она предупредила, что уехала к тёте Лене, это не значит, что она там останется. Бывали случаи, когда она среди ночи заезжала за загранпаспортом, даже не будила меня. Утром просыпаюсь, на столе записка: «Уехали в Хуньчунь с Феней, будем завтра. Не скучай!»

– Обалдеть! – Света даже обернулась, махнула ножом в экспрессивном жесте. – А у меня родители невыездные, военные, так что я по заграницам начала кататься не так давно, зато активно, где только не была!

За разговором дело с готовкой спорилось с огромным настроением, и по кухне разлились потрясающие запахи. Хоть Ксюша и не была голодна, но желудок заурчал, намекая, что не прочь полакомиться.

Гостеприимная и общительная Света реакцию гостьи подметила, на стол накрыла, невзирая на отговорки, да и сама рядом села.

– К жаркому хорошо вино красное сухое. Употребляешь? – спросила она, поигрывая бровями.

– Если только немножко, для настроения, – подыграла ей Ксюша.

– Сегодня пятница, можно сперва для настроения, потом для его поддержания, ну, а там уже просто так, – рассмеялась Света. – Извини, что я такая навязчивая сегодня. День сложный, да и вообще. Мне тут недавно один козлина изменил. Так вот, сегодня пять лет, как мы с ним были бы вместе. Не хочу одной оставаться. И Славику не хочу говорить, тот вечно звереет, если речь о Вовке заходит.

– Да ничего ты не навязчивая, и не думай! – возмутилась подруга «по принуждению», хотя, откровенно говоря, у неё мелькала мысль про навязчивость некоторых личностей. – Мне с тобой очень весело, ты классная! А иногда нужно просто выговориться и не сидеть одной. Тем более пятница!

– Вот, ты меня понимаешь, – протянула довольно коварная принудительница. – Мы уже выяснили, что я Вовку так и не полюбила, но потратить пять лет впустую для женщины – это очень обидно. Они–то становятся взрослее, солиднее и привлекательные, зато мы стареем и теряем товарный вид.

Под обсуждение несправедливости жизни ушла первая бутылка вина. Когда была открыта вторая, на кухне уже сидели «самые красивые, самые умные, и вообще!» девушки. Кухонная терапия работала на ура.

Света болтала практически без умолку, и откровенно призналась, что испытывала ужасную необходимость поговорить вот так, по–дружески, с девушкой. Близких подруг ранее у неё никогда не было, а с Ярославом всё не обсудишь. Он, конечно, выслушает, но поныть и поплакаться долго не позволит. А иногда так хочется!

Ксюша, которая всю свою сознательную жизнь дружила с Юлькой, притом дружила так близко, как только можно, едва не разрыдалась от обиды за новую подругу. Сейчас, когда выяснилось, что мама едва ли не завтра выскочит замуж (если согласится, конечно. Наталье Романовне предложений пока никто не делал, готовился), она старалась привыкнуть к мысли, что ей придётся делить мамину любовь с ещё одним человеком. И, вполне вероятно, первое время молодожёнам вообще будет не до неё. А если ещё и Юлька с головой уйдёт в романтик, она останется вообще одна!

Но временно. И она всё равно знает, что её все любят. А Света одна всегда! У неё, кроме родителей и Ярослава никого толком и нет, лишь работа–работа–работа. Ксюше сложно было принять эту мысль. Но она старалась хотя бы не отвлекать, дать выговориться, выплакаться.

Вспоминались все фильмы про сильных и успешных женщин. И ведь действительно, они редко были счастливы в семейной жизни. Даже мама… Всю жизнь работала, крутилась как белка в колесе. Какие уж тут романы?

Да, мужчины в её жизни были, но Ксюше никого никогда их не представляли, да и если что–то рассказывали, то в общих чертах.

И лишь недавно, впервые в жизни, мама стала похожей на влюблённую женщину.

Ксюша улыбнулась своим мыслям, пожелала маме рискнуть с Олегом Васильевичем и попробовать создать настоящую семью.

«Да и вообще! Мне ведь должен кто–то подавать пример, а то я и не знаю, каково это – жить семейной жизнью» – осенило вдруг её.

– Слушай, Свет, – отпив вина, сказала Ксюша, – а давай–ка я тебя познакомлю со своей подругой Юлькой! Вы обе слегонца помешаны на работе, обе такие прагматичные, умные. Я просто уверена, что вы подружитесь! Будем втроём ходить по кафе, делиться секретиками, мужиков костерить при необходимости и поддерживать друг друга.

– А давай! – рискнула Света, которая обычно не подпускала к себе людей и на пушечный выстрел, если не знала их хотя бы год–другой. – Раз ты её любишь, то и я полюблю! Я почти уверена в этом!

Ксюша делала предложение без задней мысли и от всего сердца, только вот мысли пролетели стремительной ласточкой: «И у Юльки будет шанс сойтись с Ярославом».

Идея казалась всё более привлекательной. Для себя она решила однозначно: Ярослав не для неё, значит, если Юлька того хочет, она его получит, как бы не сопротивлялась. Только вот делиться сокровенными мыслями со Светой Ксюша не стала, чтобы не показаться невежливой и излишне прыткой. Вот если девчонки сойдутся, можно будет и поговорить. В конце концов, как союзник Светлана неоценима. Кто, как не она, лучше знает привычки и слабые стороны заинтересовавшего подругу мужчины?

Время перевалило за полночь, а соседки всё не расходились. На улице, несмотря на позднее время суток, стояла неприятная и липкая духота, и Света решила закрыть все окна и включить кондиционер.

– Слушай, как хорошо стало без этих воплей, – Ксюша демонстративно покосилась в сторону окна, намекая на шумную семейную пару.

– И не говори. Славик ходил к ним разбираться, так те не открыли. Но его такие вещи никогда не останавливали.

– Выбил дверь? – ахнула недоверчивая подруга.

– Не! Просто узнал, кто там живёт, где работает. Наш злостный дебошир, оказывается, военнослужащий, а у одного из друзей Славы папа при погонах, при очень больших погонах, – Светка показала на себе приблизительный размер «больших погонов», и вышли они у неё порядка полуметра. Выглядело это комично, особенно, если учесть, что девушка была немного подшофе и сама пыталась сообразить, всё ли она верно делает, – не так, как мои, обычные сошки.

– Я думала там звёздочки, – хмыкнула Ксюша, непрозрачно намекая, что чин зависит не от размера плеч или погон точно.

– Звёздочки – это прошлый век. Они уже давно не в моде, – отмахнулась Светка и расхохоталась, сообразив, что сказала. – Слушай, вот смешно окажется, если у нас звёздочки. Я‑то давно живу отдельно, даже не знаю, в чём родители ходят. Позор, блин.

– У нас звёздочки, – от двери донёсся немного издевательский мужской голос. – Привет, Оксана. Смотрю, кот из дома – мыши в пляс.

Он не злился, даже наоборот, получал удовольствие. Да даже если и злился бы, Светку такими мелочами было не пронять, особенно после пары бутылок вина.

– Ага, типа того. Есть будешь? – по–семейному спросила она.

– Буду. Что отмечаете? Пятницу? – ехидничал Ярик, усаживаясь за стол.

Ксюша с интересом следила за тем, как ведут себя друзья–сожители. У них дома мужчин не водилось, поэтому хлопоты Светы вокруг усевшегося по–хозяйски за стол Ярослава выглядели непривычно, но при этом безумно органично, словно он вот так приходил изо дня в день, а она изо дня в день крутилась вокруг, невесомо касаясь, словно снимая напряжение трудового дня с широких плеч, пододвигая тарелки с наиболее вкусными блюдами, лет двадцать, не меньше.

«Неужели они действительно не видят, что так подходят друг другу? – думала Ксюша, позабыв о матримониальных планах в отношении Юльки и Ярослава. – Они подходят друг другу просто на каком–то нереальном уровне! Ну, правда! И характеры у обоих очень сильные, сложно найти себе пару, чтобы не подавлять, не ломать. С Яром вообще страшно спорить. Как зыркнет, сразу хочется в ножки кланяться и причитать тоненьким голосочком, лишь бы господин и повелитель не гневался. И вот не факт, что Юлька бы справилась с этим его качеством. Оно просто ужасно для семейной жизни, наверное. А Юльчик в любви слабая, как и я, впрочем».

– Мне или показалось, или соседи там снова ругаются, – Ярослав уже коротко рассказал, как прошёл его вечер, и делился последними новостями. – У вас здесь не слышно?

– Не-а, мы окна закрыли, а то дома просто сауна была, – Светка неожиданно зевнула. – Ой, друзья, извините, но что–то я выключаюсь. Ксюш, посидишь ещё?

– Нет, пойду, – поднялась из–за стола поздняя гостья, – тоже хочу спать.

– Я провожу, – последовал за ней Ярослав. – Заодно, может, соседу стукну, Анфиса Андреевна вечно из–за них не спит.

Немного шальная от алкоголя Ксюша про себя хихикнула. Забота о пожилой соседке показалась ей наигранной, а желание мужчины её проводить – частью плана по соблазнению её персоны. О своих намерениях относительно его она проинформировала пока только Светку, так что Ярослав, как ей показалось, планирует урвать поцелуй.

«Хотя я такая пьяная. Не будет же он целовать пьяную девушку, да?» – беседовала она сама с собой.

Впрочем, если поцелуй и планировался, ему не суждено было случиться.

Соседи действительно ругались, притом особо громко, со слезами и матами. Приглушённые закрытой дверью голоса в подъезде, тем не менее, были отлично слышны.

– Задолбала! – раздалось неожиданно громко, и молодые люди поняли, что дверь в неприступную квартиру открыта. – Вали отсюда, на…!

Дверь захлопнули с особым остервенением – звяканье металла о металл прокатилось по подъезду многоголосым эхом.

Ксюша с Яром переглянулись и бросились к оказавшейся на улице посреди ночи молодой женщине. Та, тихо всхлипывая, стояла у двери в негостеприимный и уже чужой дом, испуганная, растерянная. Одна её рука, тоненькая словно веточка молодого дерева, лежала на холодной и бездушной двери. Двери, закрытой для бывшей хозяйки навсегда.

Женщина была одета в красивый полупрозрачный халатик золотистого цвета, под которым явственно виднелось кружевное бельё. На стройной хрупкой фигурке комплект выглядел потрясающе. Да и сама соседка казалась ожившей иконой: до невозможности идеально пропорциональное лицо аккуратной овальной формы, изящные полукружья чёрных бровей, тонкий прямой нос, красивой формы полные губы, чётко обозначенные скулы. Длинные чёрные, ярко блестящие даже в тусклом электрическом свете волосы спускались значительно ниже пояса, и это при том, что были завиты в крупные локоны.

«Охренеть!» – только и подумала Ксюша.

В голове не укладывалось, как такую женщину можно обижать и унижать. Её нужно беречь, холить, лелеять, оберегать ото всех на свете, даже от себя самого!

«Он и оберегал. Мы–то её даже не видели никогда, а они живут здесь уже год или даже больше» – неожиданно озарило Ксюшу. Соседа она видела неоднократно, тот проходил мимо и никогда не здоровался. А вот его жену – и жену ли? – видела впервые, что и в самом деле казалось очень и очень странным.

– Думаю, «добрый вечер» – не самое удачное приветствие в данном случае, поэтому здравствуйте. Мы – ваши соседи, – начал беседу Ярослав. – Позвольте пригласить вас в мой дом, пока за вами не приедут друзья или родственники.

– Я… – женщина подняла нереально зелёные глаза на неожиданного спасителя, да так и замерла, открыв рот. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя, после чего она ответила: – Я буду признательна. Мне действительно нужна помощь. Извините, что доставляю вам неудобства.

– Никаких неудобств. Это у нас, скорее, несколько неудобно, так как квартира новая, – Ярослав говорил и шёл в сторону соседки, – мебели пока нет, – он подхватил женщину на руки, так лишь тихо ахнула, но вырываться не стала, – так что спать будете на надувном матраце, наверное. Как Света скажет. Разберёмся, не проблема.

Кровать или диван он так и не купил, и сейчас не мог сообразить, как поступить. Не факт, что подруга согласится спать на одной кровати с незнакомкой.

– Э, – протянула Ксюша. – У меня есть эирбэд одноместный, может, принести? Он небольшой, ты не поместишься, но для вашей гостьи будет как раз.

– Давай. Оксан, мы подождём тебя здесь. Не хочу, чтобы ты ходила по подъезду одна, вдруг… – Ярослав кивнул на дверь, из–за которой в любой момент мог появиться разгневанный муж соседки.

– Вы идите домой, мне потребуется время на поиски. Зайди просто минут через пять–десять, хорошо? – предложила вариант Ксюша.

– Конечно.

Незнакомка так поразила своей красотой впечатлительную девушку, что ей потребовалось время не столько на поиски эирбеда, сколько на то, чтобы просто прийти в себя и не умереть от зависти.

Соседка словно пришла из арабской сказки: эффектная, яркая, грациозная. Казалось, её место в роскошном персидском дворце, но никак не в обычном владивостокском доме, пусть и элитном.

«Вот Светке подарочек! – сообразила вдруг Ксюша, разгребая завалы в большой, но жутко захламлённой ненужным старьём нише. – Интересно, как она примет эту мадаму? Не включится ли у неё режим «собака на сене»?»

И она была недалека от истины. Света, привыкшая к бесконечным похождениям друга, никогда не лицезрела Ярослава в таком странном состоянии. У него были разные женщины, и даже более красивые, чем новоявленная девица, но он никогда не выглядел столь зачарованным, загипнотизированным.

Света и не думала, что присутствие посторонней женщины на её территории, пусть эта территория её лишь временно, так испортит настроение.

«Невероятная красавица, попавшая в беду, – идеальная приманка для благородного Славика, которому только дай кого–нибудь спасти» – ехидничала она про себя.

И жалости к изгнанной из собственного дома женщине Света не испытывала и не собиралась. Та сидела на кухне с видом королевы, пила чай и, глядя своими змеиными, как обозвала их злая Света, глазами, смотрела на Ярослава и жаловалась на судьбу–злодейку.

– Пётр – деловой партнёр моего отца, меня выдали замуж в семнадцать лет, и с тех пор я живу, можно сказать, под замком. Муж не разрешает мне выходить без него из дома, везде только с ним или, что случается крайне редко, с его матерью. Очень ревнивый.

«Неудивительно, – мысленно прокомментировала Света, – на неё, небось, сто процентов мужиков будут оглядываться, даже если паранджу сверху напялить».

– А ребёнок где сейчас? – спросила она вслух, надеясь, что голос не звучит так резко и неприятно, как её внутренняя речь

– У свекрови. Мы всегда на выходные отдаём сына, чтобы побыть вдвоём, – Самира бросила короткий колкий взгляд, который Света расшифровала со всей женской подозрительностью как: «А у тебя даже мужчины нет, вешалка старая».

– И что ты будешь делать? К кому пойдёшь? – выпытывала недовольная положением дел исполняющая обязанности хозяйки дома.

– Не знаю. К отцу мне лучше не идти, он вернёт меня мужу, а тот под горячую руку может натворить что угодно. Петя очень вспыльчивый, я его боюсь в таком состоянии, – Света прямо видела, как девица подсыпает жалостливых ноток в своё колдовское варево. – Мне нужно было остаться у двери, он пустил бы меня через время, как это бывало. Просто… – Самира посмотрела на Ярослава доверчиво и честно, сказала с придыханием: – просто вы так настаивали, а мне было страшно и неприятно, очень хотелось хотя бы на некоторое время вырваться из–под влияния мужа, отвлечься. И ноги мёрзли.

Света смотрела на спектакль одной актрисы и думала, как было бы замечательно, если бы эта неприятная ей женщина и дальше сидела под замком. И корила себя за то, что раньше её жалела.

Ещё и друг едва ли слюни не пускал на эту вертихвостку!

«Да по ней за километр видно, что не зря её муж под замок посадил! Такой только дай возможность – тут же задурит любому голову. Змеюка хитрожопая! Только мужа не обманешь!»

– Славик иди сходи за надувнушкой, Оксана тебя заждалась, наверное, – напомнила о важном Светлана. Её буквально передёргивало от одной мысли, что придётся спать в одной постели с этой фифой.

Ярослав послушно встал и пошёл к выходу, и его лучший друг, можно сказать, боевой товарищ недоверчиво посмотрела ему вослед. Вариант «околдовала–загипнотизировала» казался всё более реальным.

«Ну не может же он втюриться только в морду и фигуру?» – с ужасом вопрошала она.

Мысль попросить Ксюшу хоть немного его отвлечь, чтобы он вышел из этого отстранённого состояния, родилась мгновенно, и Света пошла к телефону. Попутно поставила конфетницу на стол, пододвинув её к гостье, чтобы заедала стресс и толстела. И, желательно, поскорее! И в целлюлитных местах!

Сообщение она отправила короткое, чтобы пронырливая девица не заметила: «Отвлеки его. Она мне не нравится», надеясь, что Оксана успеет прочитать его своевременно.

Света отошла от телефона и села напротив гостьи, которая смотрела испытующе, очевидно, подозревая конкуренцию и заведомо негативное отношение.

– Он хороший человек и мужчина тоже, да? – любопытствовала Самира, отправляя в рот очередную конфету. – Вы женаты?

– Почти, – неожиданно для себя ответила женщина. – Ты решила, кому звонить, если не отцу?

– У меня больше никого нет, – жалобно протянула потенциальная нахлебница. – Я очень вам благодарна, что приютили. Может, я найду работу… Я не могу идти к мужу.

Самира играла прекрасно: модуляции голоса, нужные эмоции в глазах, мимика, движения. Но проницательная и привыкшая работать с клиентами Светлана не обманывалась, да и раньше интуиция никогда её не подводила. Никакого доверия дамочке и уж тем более – никакого Ярослава!

«Чёрт! Как только ему теперь объяснить всё? Эта гюрза ему понравилась как никто. Чёрт! Чёрт! Чёрт!» – злилась Света, а вслух говорила доверительно и едва ли не нежно:

– У нас ты жить не будешь, Самира. Ты женщина очень красивая, умная. Должна меня понять. Мне до тебя далеко, я опасаюсь за свою семью, – и она почти не врала, Ярослав – часть её семьи с детства.

– Но ведь если он сейчас готов тебе изменить, ему как мужу доверять нельзя, – зелёные глаза над чашкой едва ли не сверкнули от удовольствия.

– Я думаю, не мне тебе рассказывать, как ты выглядишь в этом белье. Здесь женщина ориентацию поменяет, что уж про нормального здорового мужчину говорить? – не стала соглашаться с утверждением Светлана, хотя обычно была ровно такого же мнения.

– Спасибо за комплимент, – дежурно ответила Самира. – Но всё–таки ты не права. Твой мужчина не выглядит совсем твоим.

«Вот ведьма проницательная!» – Света всерьёз разозлилась на хамку, имеющую наглость говорить подобные вещи, но ответить ей не успела – хлопнула входная дверь.

– Я вернулась, – первой зашла на кухню Ксюша, за ней – хмурый Ярослав. – Слушайте, я тут начала было собирать одежду для вас, – она посмотрела на Самиру, которой не была официально представлена, – а потом что–то подумала: у нас в гостевой есть хороший диван, да и у меня всякой косметики вагон, а у Светика ещё у самой не все вещи распакованы. В общем, зову вас в наше женское царство, там точно будет на порядок удобнее. А если вы захотите помириться с мужем, у вас будет хорошее алиби – жили у двух женщин, всё прилично. Мы даже с Анфисой Андреевной договоримся, она подтвердит.

– Тяжёлая артиллерия, – Яр закатил глаза, хотя на самом деле был совершенно согласен с определением, безо всякого сарказма.

Самира замерла. Эта наивная дурочка говорила с таким энтузиазмом и искренней заботой, что аргументы вроде «мы не сойдёмся характерами» или что–то подобное застряли у неё в горле злым комком. Кое–как справившись с затопившим её гневом, она посмотрела на единственного мужчину с мольбой во взгляде, с печалью о предстоящей разлуке.

Реакция девушек её сейчас не интересовала. Нужно было срочно спровоцировать главного в этом доме – мужчину. Вдруг он что–то придумает, откажет соседке. Самой Самире как назло ничего в голову не приходило, хотя обычно в стрессовой ситуации мозги работали на все сто, если не двести процентов. Закон Подлости!

Ярослав ей понравился безумно. Высокий, красивый, с сильным мужским началом, темпераментом и… квартирой, не меньше той, к которой она привыкла. Молодая женщина хорошо разбиралась в людях и не сомневалась, что он будет и прекрасным отцом, даже для её ребёнка от первого брака. В нём чувствовался добряк, скрытый за показательной холодностью и брутальностью. Типаж, о котором она и мечтала, а не тот отвратительно–проницательный и недоверчивый тип, что достался ей в мужья. Уж к Ярославу она найдёт подход! Самира не сомневалась ни на миг.

Нужно было лишь остаться в их доме. Его доме. Её будущем доме.

Глаза Самиры блеснули коварством, но, прежде, чем она успела вымолвить хоть слово, девица, явившаяся нежданно–негаданно и испортившая ей всю игру, продолжила, положив руку на предплечье мужчины:

– Ярослав, ты же знаешь, что мы, девочки, любим комфорт, так что возражения не принимаются. Ну и мы с тобой всё, вроде, обсудили, даже шлёпки взяли.

– Да здесь и говорить не о чем, – включилась в разговор Света, скрывая настоящие чувства. – У нас ей жить будет неудобно: спать на полу, ни одежды толком, ни косметики, ещё и при мужчине в маске или подобном вот виде не походишь.

Ярослав хотел сказать, что диван он может поехать и купить завтра, но посмотрел на Свету. Затем на красавицу Самиру. Затем снова на Свету. И перевёл взгляд на Оксану.

– Идёмте, девочки, я вас отведу, – только и сказал он.

Глава 13. Если б я был султан

Ксюша едва ли не сходу отправила внеплановую постоялицу в ванную комнату приводить себя в порядок и переодеваться, а сама уткнулась в телефон. Светка писала:

«Эта сучка спросила, не женаты ли мы! Ещё и сказала, что он не выглядит моим! Нет, ну ты прикинь!»

«Ну, так он и не твой» – не сразу сообразила, что к чему, Ксюша, отправила сообщение, а потом догадалась, хмыкнула удовлетворённо.

«Ну так я же сказала, что мой! Она меня так взбесила!!!» – Света сопроводила сообщение не только огромным количеством восклицательных знаков, ещё и демонических смайликов добавила в таком количестве, что в аду наверняка стало просторнее.

«Ревнуешь Славика?» – с высунутым от удовольствия языком печатала Ксюша. Лицо её просто сияло от удовольствия.

«Да нет, ты что? Просто такой грымзе я его не отдам!» – прилетело оправдание.

«Костьми ляжешь? Мне сейчас не хватает пошло подмигивающего смайла, чтобы намекнуть, чем и как тебе надо лечь перед Яриком» – веселилась Ксюша.

«Иди в жопу! Это я по–дружески, если что. Нет, ну какова цаца! Ты прикинь! Припёрлась в мой дом, комнаты посчитала, мол, подходит её царственной особе! Сука! Оксана, гони её в шею и лучше сразу к мужу!!! Всё, отключаюсь, Славик идёт. Целую. Пока» – прилетело сообщение и абонент вышел из сети.

Ксюша с удовольствием бы пообщалась ещё, но на нет и суда нет. Самира пришла минут через десять, одетая в длинную и самую неудачную из имеющихся в немаленьком гардеробе двух дам ночную сорочку.

– Я хотела тебя спросить, – начала она, но Ксюша невежливо перебила, поднимаясь и направляясь в свою спальню: «Поболтаем завтра, хочу спать. Добрых снов».

А вот в соседней квартире без разговора ночь не прошла.

Когда в доме остались лишь свои, Ярослав ушёл в душ, а Пират удобно умостился у неё на коленях, Света начала потихоньку отходить от произошедшего и чувствовать влияние алкоголя. По крайней мере, так эмоции у неё не бушевали давно. Даже момент измены и расставания с Владимиром не затронули так сильно!

Слив часть бешенства при общении с Ксюшей, она почувствовала совсем небольшое облегчение. Этого всё ещё не хватало для обретения полного контроля над эмоциями, а перед Ярославом ими лучше не светить, решила Света.

Она слышала, как он вышел из ванной, щёлкнул выключателем, прошёл в спальню и затем, не найдя там её, потопал на кухню. Ступни мужчины были немного влажными и звук соприкосновения их с паркетом хорошо разносился в тишине ночи. Света могла с точностью до секунды сказать, когда он появится в дверном проёме и быстро сделала глоток горячего чая, отставила чашку в сторону. Подрагивающие руки ему видеть совершенно ни к чему, а кипяток и комок в горле смоет и подарит умиротворяющее тепло.

– Извини, что я первым утопал в душ, что–то забыл о галантности, – Ярослав улыбнулся тепло и ласково. – Иди, сейчас принесу тебе чистое полотенце с балкона, я все извёл.

– Надо нам купить шкаф и разложить, наконец, вещи, а то живём как цыгане, – зевая, ответила ему Света и поднялась, радуясь, что обошлось без разговора о Самире.

Она как раз сняла с себя всю одежду, когда раздался стук в дверь ванной.

– Можно? – спрашивал Ярослав.

И Свете внезапно захотелось сказать: «Да!»

Осознав эту мысль, молодая женщина забралась в ванну, задёрнула штору и лишь тогда пригласила друга войти. Пара вежливых фраз, шорох полотенец, укладываемых на табурет, временно исполняющий обязанности шкафа и вешалки, – и он закрывает дверь с обратной стороны.

Света машинально включила душ, позабыв, что не планировала мыть голову. Она вообще всё позабыла! Шальная мысль посмотреть на его реакцию до сих пор не отпускала. Она и так и сяк крутила это своё нелепое желание, объясняла его и алкоголем, и своими комплексами, которые на фоне красоты Самиры расцвели махровым цветом и тускнеть не собирались, и страхом потерять друга. И боялась, что она всё надумала про бедную–несчастную соседку и ведёт себя как собака на сене.

Её знобило даже под горячими струями воды. И когда она растиралась пушистым махровым полотенцем тёплого солнечно–жёлтого цвета. И когда шла в постель. К нему.

Ярослав не спал. Его мысли крутились вокруг прекрасной Самиры, но, когда вошла Светка, он тут же переключился на неё.

– Тебе она не понравилась?

– Нет.

– Почему?

– Интуиция.

Света нырнула под одеяло и прижалась к другу, заползла на предплечье, обняла одной рукой. Её всё ещё знобило.

Ярослав тяжело вздохнул и обнял подругу, погладил осторожно по спине, привычным успокаивающим жестом.

– Интуиция – это очень и очень фигово. Она у тебя чисто женская, ведьмовская.

– Угу, – не стала спорить Света. Она была занята – пристраивала холодные ноги так, чтобы они как можно более плотно прилегали к жаркому Ярику.

– А мне понравилась, – с вызовом заявил он.

– Я заметила, – сквозь зубы ответила ему Светка. – Слюни по всей квартире растеклись, теперь отмывать.

– Не преувеличивай, – хмыкнул Ярослав, и она вздрогнула на нём, прижалась ещё сильнее. – Самира очень красивая, нежная, хрупкая…

– И стерва конченная, – перебила комплименты в адрес посторонней женщины Светлана. – Не думала, что прозрачный халатик и кружевное бельё могут настолько лишить тебя здравого смысла.

– Это ты просто передо мной так не ходила, – зевая, подколол её друг.

– То есть, чтобы ты купил, наконец, шкаф, мне надо принарядиться посексуальнее и плакаться о моей несчастной безшкафовой судьбинушке? – тоже зевая съехидничала Светка.

– Ага, что–то вроде того. Я тебе ещё и комод куплю, – практически засыпая, шутил Ярик.

– Ради комода и шкафа я готова потрясти бельишком, – зевая до хруста в челюсти, признала свои слабые стороны женщина с «безшкафовой судьбинушкой». – Завтра жди.

– Ловлю на слове, – сквозь сон машинально ответил Ярослав и повернулся на бок, пододвигая подругу вплотную и обнимая двумя руками. Озноб мгновенно прошёл, и Света расслабилась, осоловела. – Всё, спи.

– Ага.

Утром она, как обычно, готовила завтрак, когда на кухню вошёл весёлый и бодрый Ярослав, в отличие от некоторых, не страдающий похмельем.

– Привет. А чего ты без бельишка? Я думал, мы прямо сегодня поедем за шкафом, – игриво заявил охальник и, шутя, одним пальчиком отодвинул воротник длинной футболки, в которой она сегодня разгуливала по дому, заглянул одним глазом, паясничая. – Ой, действительно без бельишка.

– Я тебя сейчас поварёшкой двину. Я вообще–то тебя так рано здесь не ждала. Ты же дрыхнешь до обеда всегда, – Свете было так нехорошо, что стеснение и скромность её так и не посетили. Она ужасно хотела спать, но как только принимала горизонтальное положение, начинало жутко тошнить. Пришлось расхаживаться.

– А не знаю. Что–то проснулся. А что у нас на завтрак? Слушай, – без перехода переключился на другую тему друг, – ты какая–то бледная. Вы сколько вчера выпили? Сбегать в аптеку? Блевала?

– Ярослав! – возмутилась Светка.

– А что здесь такого? Иди в туалет, сразу полегчает, – не понял её реакции приятель.

– Мы хоть и друзья, но где–то надо делать разделение. Мне как женщине неприятно, когда мужчина говорит такие вещи! – выговаривала ему она недовольно.

– Ну ладно тебе. Я до сегодняшнего утра даже не знал, что ты женщина, – загоготал Ярослав и тут же закрылся руками, прикрывая голову, в которую летела деревянная ложка. – Ай! Больно, кстати, – недоверчиво посмотрел он на локоть, в который со снайперской точностью прилетел кухонный снаряд и ударил по нерву.

– Так тебе и надо, ирод, – удовлетворённо сказала Света и продолжила готовить. – И раз уж ты меня лицезрел без бельишка, с тебя шкаф, комод и трельяж!

– Ничего не знаю, уговор был про красивое нижнее бельё, – упёрся Ярослав, но один взгляд подруги в сторону топорика для мяса, и он тут же сдался: – И хотя я считаю красивое бельё на красивой женщине куда более сексуальным, чем просто наготу, особенно под моей любимой футболкой, между прочим, которую я, к слову сказать, берегу для особых выходов, а не для шкварчащего масла…

– Сейчас сниму, – сказала сонная ещё Светка и зевнула, не замечая, как друг замер с открытым ртом, подумав, что она действительно сделает это прямо здесь и сейчас.

– Серьёзно? – недоверчиво выдавил Ярослав из себя.

– Ну да. Залью яйца, крышкой накрою и пойду переоденусь, – спокойно перечислила порядок действий подруга и в сотый раз за пять минут зевнула. – Блин, а кофе с бодуна лучше не пить, да?

– Не стоит. Иди всё–таки с водичкой в туалет, не издевайся над организмом. Потом сможешь даже лечь поспать, – настаивал на своём более опытный в подобных вещах товарищ, но больше машинально. Мысли об обнажённой подруге не желали покидать буйную голову.

– Спать? А шкаф, комод и трельяж? – возмутилась Света, но ту же позеленела, выхватила бутылку и убежала куда велено.

Через пятнадцать минут она вернулась на кухню и ошарашила друга фразой:

– Это ты виноват. До этого я ведь даже кушать готовила и от запахов почти не мутило, а ты пришёл и всё – сразу буэ.

– Что за предъявы? От подглядывания за воротник футболки ещё никто не забеременел. И вообще, что за намёки? Не для тебя моя роза цвела! – ржал Ярик.

– Ты сегодня непривычно игривый. С чего это? – Света глянула на друга из–за плеча и вернулась к тарелкам, по которым раскладывала испанский омлет, радуясь, что не забыла выставить таймер, а то сидеть им голодными. Ей–то есть пока не хотелось, а вот через полчаса!

– Да даже и не знаю. Выспался. Мне с тобой вообще хорошо спится.

Ярослав и не осознавал, что с появлением в его доме лучшей подруги он довольно сильно изменил и свои привычки, и поведение, и даже график. И всё это ненавязчиво и по собственному желаю.

Регулярные холостяцкие загулы по барам и клубам сменились домашними ужинами и походами в кино, театр или ресторан с любимой и ненапряжной подругой, а не очередной девушкой, требующей особого отношения. Которое на самом деле особым и не было – так, стандартный набор фраз и комплиментов. И расходов. А Светка могла сама купить билеты и позвать его безо всякого повода, хотя как раз на неё ему никаких денег не жалко было.

Она старалась сделать его жизнь приятной: готовила его любимые блюда, следила за чистотой в квартире, решала какие–то мелкие проблемы. И он расслабился, подобрел и всегда с большим желанием шёл домой после работы.

И сам бесконечно её баловал, старался угодить. Это было легко, ведь он всегда её слушал и слышал, в отличие от её бывших кавалеров.

Только вот с мебелью всё никак не получалось. Даже в запланированное время. Дизайн–проект давным–давно был готов и в нём были и кровать, и диван, да только Светка и слышать не хотела, чтобы заказать онлайн, ей непременно требовалось посидеть, полежать, пощупать, а покупать их без Светки он не собирался. Только вот она то задерживалась на работе, то бежала на ужин к родителям, то тащила его в кино или кафе.

Так и жили. Без кровати. И дружно, без единого конфликта. До появления одной излишне навязчивой особы.

Света очень надеялась, что Самира не изменит их размеренный и привычный уклад. Будто в ответ на её мысли и страхи последовало предложение:

– Слушай, может, возьмём девчонок и поедем куда–нибудь на море? Чего дома сидеть? – поступило предложение от Ярослава.

– Я не могу.

– С чего это вдруг? У тебя же никаких планов, – уж ему–то она могла не рассказывать, он точно знал – в субботу у неё только фитнес, в воскресенье вечером педикюры–маникюры перед рабочей неделей. Подруга вела себя немного зажато, и он предположил: – Такое ощущение, что ты от меня что–то скрываешь.

– Я… – Света села, наконец, напротив. Выглядела она весьма смущённой, но ответила прямо: – Скрываю. Мне не хотелось бы признаваться, но, если мы поедем на море, да ещё и всем колхозом, я буду выглядеть по–идиотски перед Самирой.

– Почему? – уточнил Яр, хотя уже догадывался, что к чему. Выверты женской логики и не всегда разумное поведение не казались ему чем–то особенным, он просто принимал женщин такими, какие они есть. И Светке тоже не отказывал в праве на подобные трюки.

– Она так вызывающе себя вела, что я психанула и на её вопрос, женаты ли мы с тобой, ответила, что почти, – призналась молодая и обычно разумная Светлана.

Она ждала его реакции, поджав губы и не отводя напряжённого взгляда. Только вот совсем не думала, что Яр расхохочется до слёз.

– Ой, не могу, – мужчина бил себя по коленям и не смеялся – нет – ржал! – Светик, солнышко ты моё ненаглядное, ну от кого, от кого, но от тебя не ожидал! Вот выдала так выдала!

Он смеялся столь заразительно, что и она расслабилась, заулыбалась. Не злится и отличненько!

– Думаю, мы с тобой ведём себя вполне как муж и жена, если не учитывать отсутствие секса. Хотя, – Яр снова рассмеялся, – в некоторых семьях его, говорят, тоже нет, так что мы и здесь почти подходим.

– То есть, ты предлагаешь на базу всё–таки поехать, но вести себя как семейная пара? А вдруг Оксана не сможет поехать? Только с одной Самирой ехать не хочу. Я вообще с ней ехать не хочу, но слишком хорошо тебя знаю. Ты пока сам в ней не разочаруешься окончательно, будешь думать и надумывать. Надеюсь, ты её не соблазнишь там походу, а то потом вылезут внебрачные дети, ещё что–нибудь, она такая…

– Я уже предвзято к ней отношусь, не боись, капуста, – перебил друг, «пикнул» по носу Светки пальцем и подмигнул. – Просто ей деваться некуда, а Оксанкиной маме, думаю, какая–то левая подруга дочери нафиг не нужна. Может, если Самира разуверится в том, что сможет меня соблазнить, вернётся к мужу. Давай проверим твои подозрения в её адрес?

– Ой, Славик, да тебя соблазнить много ума не надо, ты уж прости, – всё равно переживала Света.

– Да ну! – возмутился Ярослав. – Не выдумывай. Так, ладно, время–то идёт. Куда мы поедем: палатки или база отдыха? Куда ты хочешь?

– Я хочу на море с палатками, но эта курица по–любому не любит такой отдых, – проговорила вслух свои злые мысли подруга и тут же ойкнула. – Ну, ты понял.

– Да понял я, понял, – продолжал веселиться мужчина. – Давай всё–таки посмотрим базы, а потом уже определимся. Хотя летом найти большой номер или домик с субботы на воскресенье – нереально, но вдруг? Ты давай Оксанке пиши, хватит ковыряться в завтраке.

Пока друг просматривал объявления баз отдыха и созванивался с администрацией каждой, надеясь на невероятное чудо, Света писала сообщнице:

«Привет. У нас ЧП. Славик хочет ехать на море с ночёвкой, зовёт тебя с этой ведьмой. Ты сможешь? Оксана, если не сможешь, это будет катастрофа! Он уже ищет базу, но, возможно, придётся ехать с палатками».

Ответ прилетел через минуту: «Поеду! И скажи, что ещё одну подружку возьму – Юльку! Как раз познакомитесь. Лучше выбрать палатки, она там себя покажет точно не с лучшей стороны. Уже с утра поцапались. Королевна – просто жесть! Потом расскажу».

– Славик, нас будет пятеро. Гарем прирастает даже без твоих усилий! – расхохоталась Света.

Настроение её изменилось самым кардинальным образом. Разве есть шанс, что они втроём не справятся с Самирой? Ха! Три раза ха! Юльку она уже заранее любила, об этом Оксана позаботилась.

– Нашёл! – известил довольный Ярослав подругу. – Поедем в Славянку. Пляж, правда, не самый там удачный, зато можно на квадриках покататься, на лодке, лошадях. И склеп семьи Бриннеров в двух шагах. Звони девчонкам, собирайтесь, а я за продуктами быстро смотаюсь. Какой крем от загара тебе купить? Помню, на какой–то аллергия была в прошлом году, ты вся красная ходила и чесалась.

– Да любой с высоким фактором защиты, не меньше тридцати. Тогда у меня был дорогой французский крем, его в супермаркетах не продают, так что точно не купишь. И тампоны.

– Чего? – Ярик поперхнулся чаем, который так не вовремя решил отхлебнуть.

– Славик, ну что ты как маленький? Пакеты будем разбирать все вместе, там тампоны, типа ты купил, как опытный и давно женатый мужчина. Это же лучший индикатор! Вы ведь до свадьбы только презики в аптеке, не краснея, покупаете, а средства женской интимной гигиены – только в длительных отношениях, и то не сразу, – разжевала и в рот положила другу Светка.

– А, ну да. Блин, а какие?

Выглядел Ярослав при этом весьма забавно: смущённый, покрасневший до кончиков ушей и такой растерянный, каким Светик его не видела даже на экзаменах в школе, когда он ничего не выучил по нелюбимой истории и жутко переживал, что подвёл классного руководителя и учителя истории по совместительству.

– Да любые купи! Хотя нет, чего это любые? Давай… – подруга перечислила ему названия, непонятные ему капельки, чем совсем смутила, а потом совсем испугала ошарашенного важным поручением мужчину – принесла, показала пачку, ещё и объяснила подробно про таинственные капельки.

Из дома Ярослав вылетел пулей и мчался вниз ничуть не медленнее Ксюши, повезло только, что ни в кого не врезался. С его габаритами объект столкновения вряд ли бы выжил.

Зато Светка просто расцвела. Море она обожала, ездила на него, как и большинство жителей Владивостока, редко, а здесь ещё и целое путешествие в Славянку! Присутствие Самиры уже не казалось ужасным, даже наоборот – будет на ком практиковать чувство юмора.

Сообщив последние новости первой в её жизни лучшей подруге, Светка принялась за сборы. Вещи она складывала и свои, и друга вперемешку в один чемодан – легенда о супружестве должна быть достоверной. Как вдруг очнулась, вспомнила, что не предупредила Ярослава об Оксанкином отношении к их полудружбе–полусимпатии.

– Блин!

В квартире раздался громкий хлопок – забывашка стукнула себя ладонью по лбу с такой силой, что тут же ойкнула следом, потёрла ушибленной место.

– Да, дошло как до жирафа. Надо позвонить, а то забуду.

Друг взял трубку в ту же секунду, когда пошёл гудок, будто ждал. Света и рта не успела раскрыть, как ей зашипели с угрозой и едва ли не ненавистью:

– Здес–с–сь нет таких! Какие брать: в розовой пачке или голубой? И даже не думай, что я с–с–стану перечис–с–слять тебе названия! И нехрен там хрюкать мне в трубку! С–с–смешно ей! Живо пришла в с–с–себя! Я жду!

Представив, как лучший друг и товарищ стоит у полки с прокладками и тампонами и представляет, как на него косится полмагазина, а большинство, наверняка, ещё и пальцами тычет в его сторону, женщина с отличным воображением затряслась от смеха. Прийти в себя и выдать разумную фразу Светка была в данный момент просто не в состоянии! А в трубке всё шипели:

– С–с–света, твою мать! Я разворачиваюс–с–сь и ухожу!

– Стой, стой, стой! Подумай о любимой подруженьке! Мне они скоро понадобятся!

– Даже слышать об этом не хочу, Света, – Ярослав заговорил уже совсем другим голосом – адаптировался или отвлёкся от своих «мужских страхов».

Проинструктировав друга, она положила трубку и лишь потом вспомнила, что звонила с определённой целью. Перезванивать не стала, пусть пока от «крестового похода» в магазин отойдёт.

«Надо поговорить с Оксаной. Пусть хоть немного его за нос поводит, чтобы расставание с Самирой, а оно будет, уж это я точно устрою, – непримиримо думала девушка, – было не таким болезненным. Славик падок на красоту, но Самира для него чересчур лицемерная, таких он не любит, хоть там Мисс Вселенная, хоть Самира Хитрожопая. А Оксанка… сердцу не прикажешь, но вдруг он ей понравится, когда она получше его узнает. Нет, надо его пристраивать в хорошие руки! Чем дальше, тем больше ему нравятся неподходящие дамы, и меня это вообще не устраивает! Ему нужна такая женщина, чтобы со мной подружилась, иначе нашей дружбе со Славиком придёт конец».

Ярослав в этот момент краснел и бледнел на кассе, потому что по Вселенскому Закону Подлости тампоны, которые он взял, не читались системой. Безучастная к его мужскому горю продавец–кассир заорала на весь торговый зал, чтобы какая–то невидимая пока Маша принесла тампоны такие–то за такую–то цену.

Он изо всех сил делал равнодушный вид, но сам понимал – бесполезно. Когда в душе ты сидишь словно наказанный хозяином пёс, с прижатыми ушами и тоскливым взглядом, выглядеть победителем по жизни невозможно.

Любовь к драгоценной подруженьке сейчас сильно поуменьшилась.

– Держите, – сказала, по всей видимости, Маша. – Ох, такой мужчина и покупает своей женщине такие штучки. Какой вы молодец! Вашей жене очень повезло!

Отпустив комплимент, Маша убежала по своим делам, а Ярослав воспрянул духом. Он молодец. Он справился. Это те мужики, что хихикали, пока он стоял у стенда с незнакомыми ему, вызывающими поначалу дикие растерянность и ужас пачками, лузеры и мнимые альфа–самцы, а вот он молодец.

«И нет в этом ничего такого неприятного. Подумаешь: купил и купил. Зря перед Светкой спалился только, она мне ещё долго будет это вспоминать».

Домой мужчина ввалился с пакетами, позабыв наказ оставить всё в машине, чтобы просто подхватить новые сумки и выезжать. Утро у них началось, конечно, неожиданно рано, но до базы предстояло ехать порядка трёх часов, и поторопиться не мешало.

– Славик! – Светка взмахнула руками, но ругаться не стала. Быстро проинспектировала пакеты и выбрала оттуда сыр, колбасу и прочие вкусняшки, которые следовало нарезать. – Так, живо в кухню, поможешь мне. И напиши Оксане, что выходим через двадцать минут.

– Будет сделано, командир! – отсалютовал Ярослав, хотя на голове у него даже кепки не было.

Действовали они слажено, на кухне он полностью доверял подруге и не спорил, даже если Светка начинала отдавать команды, а не просить. У них произошло негласное разделение обязанностей и сфер влияния, и он только рад был предоставить подруге полные права на кухонную зону.

– Слушай, ну они ведь опоздают по–любому, куда мы торопимся? – через десять минут «давай быстрее!» и «Славик, шевели булками» вознегодовал Ярослав.

– С чего это ты взял? Самире собирать нечего, а Оксана – девушка ответственная, хозяйственная. Думаю, она быстро соберётся.

– А подруга её? – не сдавал позиций Ярик.

– А подруга уже приехала с рюкзаком, девочки мне пишут, все давно готовы, ждут только нас, – отвечала ему Света с нотками превосходства в голосе. – Ты что, думаешь, я здесь самая нетерпеливая? Да они мне весь телефон уже оборвали, так ждут.

– Ладно, я пойду в машину отнесу пакеты и сумки, зайду за тобой и вместе уже пойдём за моим гаремом. Надеюсь, новенькая симпатичная.

– Ярослав! – возмутилась не на шутку Света. – Ну, блин, это только ты так можешь! Вчера от Оксаны был без ума, ночью истекал слюной по Самире, а женим тебя, небось, на Юльке, да?

– Юлия, – мужчина закатил глаза, несколько раз произнёс имя, привыкая, смакуя. – А что? Мне нравится. Красивое имя. Пусть она будет блондинкой. Только не, как Оксана, крашенной, а настоящей.

– Ты неисправим! – Света по–доброму рассмеялась. – Вот когда по–настоящему влюбишься, и речи не будет про других дам. Но знай: лучше Оксана, чем Самира.

– Я учту твоё мнение, мой дорогой и главный советник по сердечным делам. Всё, стартовая готовность десять минут.

– Если Оксана в него не влюбится за эти выходные, придётся агитировать Юлю. Надеюсь, она красивая, иначе Славик ей не светит, – задумчиво глядя в пустую стену, произнесла Светлана. – Только вот как всё это сделать, если я выступаю в роли его жены? Задала себе задачку, н-да уж. Хотя… Точно! Пусть посмотрит, какой он хороший муж, она–то точно знает характер наших отношений и не обманется! Да!

Всё завертелось–закрутилось и в бешеном ритме молодые люди вышли из дома и загрузились в машину. Света сидела впереди по праву «жены», хотя Самира не упустила шанса прорваться на её законное место:

– Меня так укачивает, когда я сзади. Можно, я поеду на переднем сидении? – стреляя глазами в Ярослава, спросила «змея подколодная» по версии остальных дам.

– Меня тоже укачивает, – не моргнув, соврала Света, – так что извини, своё место я тебе не уступлю.

– Но… – Самира округлила глаза жалостливо, словно кот из Шрека.

– Но ты можешь вернуться домой и пожить в моей спальне, как королева, одна, – закончила за неё Ксюша. – Давай или лезь на заднее сидение, или топай назад.

Вежливостью себя обременять девушка не собиралась. Гостья её дома вела себя столь нахально и неприятно, что терпение миролюбивой и сдержанной Ксюши давно закончилось – примерно за завтраком, когда Самира отказалась взять кусочек хлеба из хлебницы, потребовав – да, да, именно потребовав – чтобы его ей подали.

– Тебе стоило бы поучиться более вежливому поведению, Оксана, – с достоинством ответила Самира и довольно изящно переместилась в салон автомобиля.

Юлька в этот момент скривила лицо и посмотрела на подругу многозначительно. И Ксюша прочитала эту мимику безошибочно, там крупными буквами было написано: «Оксана? Серьёзно?».

Ярослав в этот момент загружал сумки в багажник и перемигиваний девчонок не видел, зато слышал не очень красивый диалог. Он пока не знал достаточно хорошо девушек, но после слов Светки предположил, что Самира успела вывести из себя Оксану, хотя поведение последней это не оправдывало.

Желание поехать на море с таким количеством девушек уже не казалось ему столь разумным и, уж тем более, замечательным. В гареме явно велась закулисная борьба, да ещё и волей случая в него попала деловой партнёр и заказчик Юлия (вот уж чего точно не ожидал!), и только присутствие Светы вносило в его душу подобие умиротворения.

«Ну, я точно как султан еду. Две девицы хотят друг друга отравить или изничтожить любыми средствами, одна – как невольница с рынка, оказалась не в то время не в том месте, и Светик – надзиратель и советник. Хе–хе, ну не евнух же».

Света тоже была недовольна поведением подруги. Ярослав не любил склочных дам, а сейчас девушка вела себя именно так. Юля пока себя никак не проявила, да и, откровенно говоря, не прошла кастинг на вакантную должность в сердце лучшего друга, так как он не любил пышных дам, а Юлька отличалась хоть и пропорциональными, но весьма рельефными формами.

«Но вроде она ничего» – оценила про себя Света потенциальную подругу, которая пока отмалчивалась.

Пока ехали по городу Ксюша успела попрепираться с Ярославом по поводу оплаты базы, требуя разделись всё по–честному. Света слушала эти разговоры как музыку, она и сама поступила бы так же. Только вот подруга пока не знала Ярослава так, как она, Света. Спорить бесполезно. У него строго разделено мужское и женское. Да, он может помочь в кухне или уборке, если его попросить, но он куда комфортнее себя чувствует, если всё так как положено. В его понимании, разумеется.

Самира не упустила случая вмешаться в диалог молодых людей со своим «ценным» мнением:

– Оксана, ты не права. Никогда не стоит спорить с мужчиной по таким вопросам. Вот мы, восточные женщины, сперва слушаем мужа, чтобы он ни говорил, соглашаемся с ним, киваем, поддерживаем. А потом, когда он отойдёт, перестанет нервничать, расслабится, аккуратно намекаем, что можно поступить так, так и так. Но намекаем издалека, чтобы муж думал, что сам нашёл правильный ответ… – Самира взяла нравоучительный тон, хоть и говорила мягким и нежным голосом, периодически посматривая на Ярослава в зеркало, чтобы оценил, чтобы понял.

Только вот Юлька не стала дослушивать прописные истины для восточных женщин, перебила:

– Это поэтому у вас дома с утра до вечера ор стоял? Мудрость такая народная? Я думала, хорошая восточная жена по утрам кудри дома крутит и глаза сурьмой подводит, а не едет с почти незнакомыми людьми за тридевять земель. Но кто я такая, чтобы рассуждать о восточной мудрости?

Света готова была захлопать в ладоши! Юля тоже вела себя не очень вежливо, зато высказала всё то, о чём сейчас думал каждый из них. Короткий взгляд на Ярослава – губы друга кривились в едва заметной улыбке, значит ему тоже понравилось, как Самиру поставили на место.

«А эта Юлька классная!» – решила для себя Светлана и решила поддержать её вслух:

– Я вот с Ярославом часто спорю, но он от этого меня меньше не любит, да, дорогой?

Она положила руку на его бедро и несильно нажала ноготками, но так, чтобы через ткань джинсовых шорт он почувствовал её намёк.

– Свет, да что бы ты не натворила, я не стану тебя меньше любить, – не совсем так, как было нужно, ответил ей друг.

– Даже если я буду флиртовать с другим мужчиной? – игриво спросила она, чтобы перебить ощутимую дружескую подоплеку предыдущего ответа.

– Другой мужчина? – в голосе Ярослава зазвучали ревнивые нотки. – Нет, Светик, об этом и не думай. Мне хватает твоих почти ночных походов в тренажёрный зал.

– Так ты меня всегда оттуда забираешь! – немного обвинительно сказала она, играя на публику. Её–то как раз всё устраивало.

– Ладно, давай не будем сейчас. Девчонки, вы как, настроены на море, солнце, пляж? – перевёл тему беседы в иное русло Ярослав.

Как отметила Света, в очень удачное время. Как раз повисла некоторая недосказанность, будто между мнимыми супругами есть разногласия, и он ревнует свою любимую женщину.

– Вы такая замечательная пара, – внезапно включилась Юлька. – Видно, что давно вместе и очень дорожите друг другом, уважаете. Извините, если я немного не к месту, но вы правда классные, ребята. Ярослав, надеюсь, вы мне простите, мы всё–таки работаем вместе.

– Работаете? – Света закрутила головой, ведь ни друг, ни сама Юля за уже почти час их общего путешествия не обмолвились ни словом об этом. Хотя, честно признала она, было не до того.

– Да, наша компания открывает офис во Владивостоке, до этого мы все работали из дома, и управляйка решила сразу не мелочиться и построить дом, чтобы часть сдавать, а часть нам оставить под офис. Если всё пойдёт отлично, арендаторов потом разгонят, а нас расширят. Ну, в принципе, разумное вложение денег. Снимать – это деньги, считай, в трубу. В общем, мы заказали у них окна, много окон.

Юлька рассказывала довольно подробно, чтобы максимально «забить эфир». Разглагольствования Самиры были всем неприятны, и она решила хоть так подсобить новым приятелям.

Недовольная подобным раскладом красавица несколько раз пыталась переключить внимание Ярослава на себя, но тот следил за дорогой, с Юлькой беседовал о работе, не смотря в зеркало заднего вида, где мог полюбоваться её прекрасным лицом, и только иногда поворачивался к Свете и ласково улыбался.

Самира чувствовала женский заговор и некоторую холодность со стороны интересного ей мужчины, но сдаваться не собиралась. Да, со своим мужем она не пользовалась тонкостями, впитанными с молоком матери. Но это лишь от того, что замуж родители выдали её против воли, наплевав на её чаяния и мечты. И муж… нет, он был богат, красив и внимателен к ней, по крайней мере, первое время. Но он был слишком ревнив и чересчур умён, раскусывал все её хитрости в два счёта и ни капли не очаровывался её неземной красотой, что слишком сильно раздражало самонадеянную и самоуверенную Самиру.

Ей было с ним тяжело. Постоянно уверять в своей любви нелюбимого – огромный труд. Огромный и неблагодарный. С рождением сына муж не стал доверчивее. Самира знала, что он даже сделал ДНК-тест на отцовство. И это знание рвало в клочья её самооценку и веру в себя.

«Пусть попсихует, понервничает» – мстительно думала она о нём.

Ярослав казался Самире куда более подходящей партией. То, что сейчас он поддался наставлениям жены её не пугало, даже наоборот, внушало оптимизм. Если такая женщина как Света, прямая и открытая, нашла к нему подход и крутит–вертит как хочет, то уж она, Самира, точно сможет сделать из него идеального мужа.

Она не спала всю ночь и прекрасно обдумала, как будет выглядеть их жизнь, если с Ярославом получится так, как ей того хочется. Даже если муж ей не отдаст сына, она сможет с ним видеться довольно часто. А благополучно замужней женщине суд точно предоставит достаточное количество часов в неделю!

«Хотя вряд ли он заберёт себе малыша, – размышляла Самира. – Ему нужно будет искать новую жену. Отец, конечно, меня убьёт, когда узнает! Ну и пусть ругается! Хоть заорётся! Это моя жизнь, и я имею право делать то, что хочу!»

В целом, дорога пролетела довольно весело. Когда выехали за город, Самира примолкла, а Оксана с Юлей и Светой начали обсуждать поездку, море, погоду и прочие жутко важные женские вопросы. Ярослав слушал их вполуха и про себя наслаждался миром и гармонией, воцарившимися в салоне авто.

На базу прибыли довольно быстро, но в самый солнцепёк. Заселили компанию в два счёта, и друзья, побросав вещи, сразу побежали к морю.

– Света, подожди! – скомандовал Ярослав. – Крем! Иди сюда, намажу.

Она была единственной из женского коллектива беляночкой, ещё ни разу не загоравшей. Светлая до прозрачности кожа девушки сгорала в два счёта, и Ярослав ну никак не мог отпустить её в воду без защиты.

– Мажь скорее, они уже в водичке! – едва не прыгала от нетерпения Света под его руками.

Девчонки вовсю верещали в воде, брызгаясь и радостно перекрикиваясь, и ей тоже до безумия хотелось оказаться в прохладной, прозрачной и долгожданной морской воде.

– Светик, тебе нельзя на солнце, ты же знаешь. Сейчас быстро окунёшься и под зонт, поняла меня? – без намёка на шутку сказал Ярослав, и она выдохнула чуть угрюмо:

– Угу.

Он не жалел крема, намазывая толстым слоем, чтобы она наверняка не сгорела за ближайшие минут десять–пятнадцать, что он позволит ей провести в воде. Светка ведь как ребёнок совсем не знает меры, а потом страдает.

Кожа подруги казалась фарфоровой, и Ярослав с огромным удовольствием разглядывал и касался её. Светка вообще как пошла в зал сильно изменилась, и эти изменения определённо были ей к лицу. И не только к лицу. По крайней мере раньше он не обращал внимание, что у неё такая подтянутая попа, настоящий орех!

– Так, ты меня лапаешь или мажешь, я не поняла? – нетерпеливо бросила Светка, не заметив его реакции на её тело. Надо сказать, весьма заметной. – Можно уже бежать?

– Беги, – ответил он ей. И это «беги» далось ему немалым трудом.

«Воздержание на меня плохо влияет» – Ярослав мысленно закатил глаза и, пока девчонки веселились и не обращали на него внимание, нырнул в воду.

Он внимательно следил за своим так называемым гаремом. Красавицы, одна другой краше и интереснее, плескались в воде, смеялись, брызгались и не обращали ровным счётом никакого внимания на своего султана. И, самое главное, позабыли обо всех распрях, просто наслаждаясь прекрасной погодой, восхитительно ласковыми водами Японского моря и уже не столь ласкового солнышка.

– Света, бегом в тенёк, – скомандовал он бескомпромиссно. – Я сейчас выйду и ещё раз тебя намажу, сплаваю только до буйков и обратно.

Девушки о чём–то щебетали за его спиной, но он не стал прислушиваться. Море манило, звало, соблазняло прозрачной зеленоватой водой. Он обожал плавать и обычно совершал марафонские заплывы, но не здесь. Светка будет волноваться и нервничать, только недавно рассказывала ему про акул и свои страхи. Он и базу выбирал со специально огороженным сектором в воде для безопасного плавания.

«Интересно, эти ведьмочки будут подговаривать Самиру плавать за буйками? – смеялся он про себя. В женское коварство и хитрость он верил, в солидарность и дружбу против самой красивой и жутко неприятной – тоже, а вот в женскую дружбу – нет. Хотя Юлька и Оксана, похоже, дружат с детства. – Ой, да дружат до того, как не влюбятся в одного мужчину, знаю я эти дружбы».

Ярослав обернулся. Света послушно сидела под зонтом и, похоже, мазалась кремом. Воспоминания о нежной коже, приятно пахнувшей его парфюмом, так как негодяйка дефилировала утром в его футболке, будили в нём отнюдь не дружеские желания, и мужчина гнал их изо всех сил. Только вот тело реагировало на прекрасную, умную, самую замечательную женщину.

«А ведь она очень красивая. Не так, как Самира, конечно, у той красота нереальная, просто нечеловеческая. И не так, как Оксана. Та просто очаровательная, полная жизни и энергии, которой так щедро со всеми делится. Оксана, конечно, прекрасна. И как человек, и как женщина. Даже эта Юлия очень интересная. Жаль, спорт не любит, лицо–то красивое. Но Светка. Светка – это… Светка. Лучше неё, в принципе, и быть не может. Но она друг. Верный, преданный, самый лучший друг».

Он уже подплывал к берегу, когда услышал приглушённое: «Помогите!»

Самира булькнула и ушла под воду. Мысль о том, что девушка играет, даже не пришла ему в голову. Ярослав тут же рванул на помощь.

Только она уже не требовалась. Юля, как настоящая русалка, нырнула и первой подхватила утопающую, в два гребка оказалась у берега и вытащила Самиру на воздух. Пара даже на вид весьма ощутимых пощёчин – и несостоявшаяся утопленница сердито зыркает глазами и ярится:

– Зачем так бьёшь?

Ярослав, который буквально на минуту опоздал со спасением, с интересом наблюдал, как Юля, выпрямившись с достоинством царицы, развернув плечи и подняв голову, не торопясь, ответила:

– Дорогая моя Самира, вспомни сказку про мальчика и волков. В следующий раз к тебе на помощь никто не помчится. Имей, пожалуйста, это в виду. И да, пожалуйста, – повторила она, намекая на свою предельную вежливость, – я в первый и последний раз спасаю тебе жизнь.

Ярославу жутко захотелось сказать что–то вроде: «И в обморок можешь не падать, я не умею делать искусственное дыхание», но он, разумеется, сдержался. Женские склоки его не касаются, а с Самирой давно всё ясно. Светик не ошиблась в оценке.

Он многое прощал женщинам. Их игры и кокетство ему очень даже нравились, но лицемерие и грязную игру мужчина считал неспортивными и, более того, недостойными настоящей женщины.

А вот Света не такая.

Глава 14. Семейная идиллия

С такой неугомонной троицей, как Юля, Оксана и Света, спокойный отдых никому не грозил. Ярослав это понял через час после прибытия. Аргументы, что он устал за рулём, никто в расчёт не принимал, только Самира заикнулась про расслабляющий массаж, но после её показательного выступления на воде и под водой мужчина злился на недалёкую девицу и от услуги отказался. Только это и спасло Свету от высказывания про вырванные волосы за ещё одну подобную фразу или, тем более, действие.

Тем не менее, маленького приключения хотелось.

– Яр, ну давай сходим в склеп! Ну, пожалуйста! – уговаривала Светка, не выпуская его руку из почти профессионального захвата.

– Я есть хочу, – отбивался он.

– Я дам тебе бутерброд и пойдём, а потом нормально поедим, – не сдавалась девушка и тянула его в нужную ей сторону.

С упёртой подругой спорить всегда было бесполезно, особенно, если предметом спора оказывалась какая–нибудь древняя рухлядь. Ярослав никогда особо не интересовался ни историей края, ни его знаменитостями, ни уж тем более склепами, но вынужден был пойти и фотографировать сразу на все телефоны расшумевшихся девиц из своего гарема, от которого, судя по всему, дождаться хоть какого–то профита было нереально. И не хотелось.

– Света, втяни живот, сама же будешь потом ныть, что я тебя не так фотаю, – умирающим тоном подсказывал он. Все закатывания глаз и демонстративное цоканье девушки игнорировали, требуя фотографировать ещё и ещё, и он просто смирился.

Самира осталась загорать на пляже и купаться, и в данный момент он куда с большей охотой лежал бы рядом и наслаждался массажем. И начхать на её невысокий уровень морали. Может, именно это ему и нужно для расслабления. Но злые мысли тут же скатывались к единой мысли – Светка бы не одобрила.

Он старался сразу фотографировать хорошо, так как знал – девушкам редко нравятся их фото, и лучше хотя бы отследить вторые подбородки и выпяченные животы, чем ещё три часа переделывать. Обычно в подобных ситуациях его спасал Сева со своей камерой. Все красотки, которых он брал с собой на отдых, завидев профессиональную аппаратуру, тут же теряли интерес к его любительским – и вынужденным! – кадрам и с радостью позировали Севе, у которого не забалуешь. Сказал десять кадров – значит десять кадров и свободна! Зато какие это десять кадров! Одарённому другу, казалось, давалось всё, чем бы он ни увлекался.

Яр вздохнул. Они так и не успели увидеться до отлёта Севы по рабочим делам, а теперь ещё неизвестно, когда друг вернётся.

– Ой, а может грибы поищем? – загорелась Светка и Ярослав озверел:

– Какие, к чёрту, грибы, Света? Мы идём есть! Бери свою задницу и тащи сюда! Твой мужчина голоден!

– Эй, полегче, полегче, Самиры здесь нет, – Оксана заговорщически ему подмигнула и на секунду придержала за локоть. – Мы в курсе.

– Бабий заговор! Куда я попал? – Яр нарочито тяжело вздохнул и пошёл в сторону кафе.

– В гарем, – довольно хихикнула сзади Светка и взяла его под локоть. – Не ругайся. Я обожаю грибы собирать, но не делала этого уже, – она задумалась на пару секунд и выдала: – даже не помню, сколько лет прошло, но о-очень много.

– Ты брала с собой одежду и обувь для леса? Здесь змеи, пауки, комары, клещи, – занудливо перечислял Ярослав, лишь бы отбить охоту у загоревшейся энтузиазмом грибника подруги.

– Да всё у меня есть! И у тебя, кстати, тоже. От клещей репеллент купим, он должен быть в магазине, от змей палки найдём.

– То есть я приговорён на исправительно–грибные работы? – подозревая самое страшное, спросил мужчина.

– Ага! Ты, между прочим, в детстве тоже любил по грибы ходить, так что не делай такое хмурое лицо. Славик, – понизила Света голос, когда Юля с Оксаной, увлёкшись разговором, отошли довольно далеко, – я не хочу оставлять тебя с Самирой. Вот не хочу и всё.

– Ревнуешь? – Яр подмигнул весело, хотя ответ ждал с напряжением. Что–то в их отношениях неуловимо изменилось, и он пока не понимал, что именно.

– Да вроде бы нет. К Оксанке я тебя вообще не ревновала, она мне нравится, хорошая девочка. А вот Самира… блин, ну она змеюка, ты же видел.

– Очень соблазнительная змеюка и разбирается во всяких восточных тонкостях, – поддел, шутя, Ярослав.

– Ага, я прямо каждый вечер слышала, как эти тонкости работают, – не поддержала шутку Светка. – Будь с ней поосторожнее, ладно? Ради меня.

– Это уже тяжёлая артиллерия, – друг посмотрела с намёком.

– И что? Я за тебя переживаю! У вас, мужчин, мозги вечно отказывают, если кровь в другое место приливает. Всё! Ничего не знаю. Никаких Самир! – вспылила Света.

«С этой гадюкой никаких нервов не напасёшься, – злилась она про себя. – А Славику лучше ничего не запрещать. Ну ведь знаю же! Ну чего меня дёрнуло?»

– Света, – предупреждающие нотки в его голосе слышались весьма отчётливо.

– Я вспылила, извини. Делай, что хочешь, только не встречайся с этой гюрзой, – снова не удержалась она.

– Только не бросай меня в терновый куст? – друг смотрел уже лукаво, но Света закусила удила.

– Мне она не нравится. Если ты будешь с ней, она сделает всё, чтобы мы с тобой не общались. Я этого не хочу. Ты – мой лучший друг, и, естественно, я боюсь тебя потерять и чувствую угрозу с её стороны. Но, Славик, она реально плохая. Она не для тебя. Тебе нужна хорошая женщина, умная, честная. Конечно, желательно, чтобы мы подружились, но ладно, пофиг. Если она будет тебя любить, я как–нибудь примирюсь с мыслью… Ну, если ты будешь счастлив и всё такое. А она любит только себя.

Они уже почти дошли до своего домика. Оксана с Юлей уселись на шезлонг рядом с Самирой и что–то ей рассказывали. Картина была довольно мирной, только вот Ярослав чувствовал, что мира не хватает в душе у Светки, самого дорогого для него человека из всех присутствующих.

– Девочки, посидите, мы сейчас вернёмся, – произнёс он на публику и, подхватив расстроенную подругу на руки, унёс в домик.

Со стороны это выглядело весьма пикантно: высокий, красивый мужчина, загорелый, накачанный, крадёт стройную светлокожую девушку, завораживающую своей чистой и немного печальной красотой.

Самира сверкнула глазом, но на неё никто не обратил внимание. И, возможно, зря.

Ярослав посадил лучшую подругу на кровать и прямо сказал:

– Светик, ты – мой самый лучший и близкий друг. Даже с Димкой я так не общаюсь, как с тобой. Ты ведь понимаешь, что мне не двадцать лет и мозги даже в присутствии таких красивых девушек как Самира и Оксана у меня работают?

– Понимаю. Но ты бы видел себя в день знакомства с Самирой, у тебя едва слюна на пол не капала, – Света старалась говорить как можно тише, чтобы любопытный гарем ничего не услышал, хотя опасения её были лишены смысла – на улице шумели дети, прибой и одуряюще громко кричали чайки, которых половина пляжа сейчас кормила хлебом, подбрасывая тот в воздух.

– То было временное помрачение рассудка. Ситуация располагала. Если бы не ты…

– Если бы не я, Самира уже хозяйничала в твоём доме на правах предположительно беременной, а ты был бы несчастлив в браке. Ещё неизвестно, что там на самом деле у неё с мужем, – закипела подруга.

Ярослав хотел поддразнить её вопросом «Ты уверена, что несчастлив?», но не стал. Присел рядом, обнял дорогую и близкую, родную до боли Светку. В его руках она всегда казалась маленькой и хрупкой, хоть в жизни он всегда восторгался силой её характера и несгибаемой волей.

Она залезла на колени, как всегда делала в детстве, прижалась изо всех сил, зашептала:

– Я не хочу, чтобы ты с ней был, Ярочка, ну, правда, не хочу.

Так она не называла его лет десять. Он обнял её крепко, едва не до хруста, зарылся носом в обычно шёлковые пряди, а сейчас тяжёлые и жёсткие после морской воды, но приятно пахнущие его Светкой, родной и любимой.

– Даже переспать низзя?

– Ярослав!

– Да шучу я, шучу. Ты из меня верёвки вьёшь, лапка, – Яр чмокнул подругу в плечо, прижался щекой. – Но ты права. Какая бы там у меня в будущем ни была жена, она должна сперва подружиться с тобой. Жёны могут быть разные, а ты у меня одна. Всё, хватит соплей, идём поплаваем пять минут для приличия и пойдём есть, иначе я тебя покусаю в округлых местах, – пригрозил голодный мужчина. – Где крем?

– Идём сперва в кафе. Я хочу нормально поплавать, а не пять минут, которые могут превратиться в две, как только у тебя забурчит в желудке, – Светка поднялась с колен друга и пошла к сумке переодеться во что–то более приличное, чем шорты поверх купальника. – Всё, кыш на улицу!

– Ой, с каких это пор ты стала так меня стесняться? И вообще, это будет выглядеть недостоверно. Мы же типа муж и жена. Должны быть у меня какие–то бонусы за воздержание на отдыхе?

Ярослав плюхнулся на кровать и уставился на ошалевшую подругу.

– Я тебя сейчас тресну сковородкой, чтобы почувствовал степень женатости от и до, – выдала Светка и скрылась в микроскопическом санузле, откуда продолжала выговаривать, переодеваясь: – А ты, милый друг, вообще страх потерял.

– Это я страх потерял? – возмущался за стенкой мужчина. – Ты спишь со мной, ходишь по вечерам в своём полупрозрачном халате…

– Он не прозрачный! – Света выглянула из–за двери. – С каких это пор мой приличный халат стал прозрачным? Чего ты наговариваешь?

– Ну, вообще–то, он у тебя при дневном освещении полупрозрачный, а если ещё рядом лампа, так, считай, как голая ходишь, – высказывал ей Ярослав, хотя довольная физиономия прямо намекала – положение дел его полностью устраивает.

– Я не специально, извини, – буркнула девушка и снова скрылась в подобии ванной комнаты.

– Ой, да ладно, не извиняйся, – снизошёл друг. – Трогать нельзя, так хоть полюбуюсь. У тебя, надо признать, задница стала просто шикарной. Ты спецом качаешь?

– Сейчас это в моде, – Света постаралась сказать фразу максимально нейтральным тоном, но на самом деле жутко обрадовалась, что результат есть. На фоне красоток с модным «орехом» она вечно казалась себе излишне плоской, хотя достижения, безусловно, наблюдала, и комплименты «ниже пояса» радовали её в любых количествах, хоть делай раз в час.

Разговор заходил куда–то не туда, и она решила перевести тему:

– Славик, что будем делать с Самирой? Раз мы всё по ней решили, может, как–то попробовать вернуть её мужу? Не будет же она жить у Оксаны до скончания веков.

– Ты знаешь, у меня на её счёт есть некоторые подозрения. Мне кажется, она нас ещё удивит сегодня. Но… Ладно, посмотрим, что будет, – поделился предположениями Яр.

Он знал людей такого типа. Они всегда идут до конца, любыми способами. И, судя по бурной реакции Светки, Самира представляет для него опасность. Да он и сам чувствовал. Было в девушке что–то такое, на уровне интуиции, что заставляло держаться с ней настороже. Только расслабишься – всё, попал.

Становиться жертвой Ярослав не собирался, он предпочитал охоту и завоевание, покорение, но никак не оборону.

– Посмотрим, – согласилась Света, появляясь, наконец, из ванной. – Но лучше не отходи от меня далеко и спи там, где положено примерному мужу.

– А не то скалка и сковородка пойдут в дело? – ужаснулся Ярослав. – Нет, ты не сможешь так со мной поступить! Я не верю! Ты ведь меня любишь!

– Люблю. Потому и стукну с особой жестокостью, чтобы выбить из тебя всю дурь, – чтобы не быть голословной Светка ощутимо стукнула кулачком по предплечью друга. – Идём, троглодит.

– Девчонкам ещё надо переодеться, – напомнил он.

– Вот переоденутся и прибегут к нам в кафе, ничего страшного. Вот увидишь, сейчас здесь будут сборы на три часа, а ты есть хочешь. Совсем не вариант их ждать, поверь, – напророчила девушка и, как оказалось, попала не в бровь, а в глаз.

Они уже поели и собирались уходить, когда в кафетерий на территории базы отдыха вплыла делегация ухоженных–уложенных–накрашенных дам. Ярослав даже сразу и не признал своих спутниц.

Гарем выглядел на отлично, и у мужчины на мгновение вспыхнуло в сознании: «Не отдам! Защищать! Моё!», но он себя одёрнул: не время и не место, он в роли заботливого супруга, расслабляться не стоит. Хотя, конечно, его мужское эго млело от того, что все эти прекрасные гурии – его маленькая и не особо дружная, зато красивая, компания.

Мужчины в зале не отводили глаз от эффектной троицы, а Ярослав скосил взгляд на Светку.

«Вот уж кто даже без косметики выглядит всегда на высшем уровне».

Она сидела с пучком на голове, не накрашенная, но весь её образ словно был пропитан солнечным светом. Едва заметные веснушки, которые подруга обычно замазывала до невидимости, выдавали весёлый нрав и склонность к озорству. Холодная и деловая в повседневной жизни, здесь она сидела настоящая. Такая, как в детстве. Живая. Яркая. Искренняя.

Он соскучился по ней такой и теперь сетовал, что они так редко выбирались за пределы города, где с неё слетала деловитая и отстранённо–вежливая шелуха.

«Это вообще нормально, что я в обществе девушек вроде Оксаны и Самиры думаю про Светку?» – промелькнула мысль на мгновение.

– Зря вы нас не дождались, – начала разговор Самира, усаживаясь за стол. – Ты бы, Ярослав, пришёл сюда в сопровождении, достойном султана.

Восточная красавица пренебрежительно посмотрела в сторону Светланы и, уже куда более ласково, на Ярослава. Чувствовалось, что наряженная и накрашенная она чувствовала себя гораздо увереннее, чем в одежде для дороги, что выдала ей Оксана, комфортной, но ни капли её не украшающей.

Ей в ответ лишь слабо улыбнулись.

– Идём плавать, не будем мешать девчонкам знакомиться. Вон, сколько кавалеров на них планы строят, а тебя боятся, – позвала «мужа» Света.

Аргумент был из разряда убойных, и ни Самира, ни Ярослав, который не планировал так быстро уходить, не нашли, что сказать. На правах его жены она вполне могла себе позволить под благовидным предлогом увести мужа от разряженных красоток, которым, по логике вещей, как раз и требовалось внимание неженатых мужчин.

– Света, как она оплатит свой счёт, если у неё совсем нет денег? С нашей стороны некрасиво заставлять Оксану… – начал мужчина, но Света его перебила.

– Славик, за неё заплатит кто–нибудь из тех мужчин, можешь даже не волноваться. К тому же, Оксанка может одолжить деньги Самире, а с твоей стороны это было бы уже не так красиво. Ну, в твоём представлении. Так–то ты мужчина почти женатый, и финансами распоряжаться самовольно не можешь.

– С чего это вдруг? – Ярослав даже остановился. – Подожди, то есть женатые мужчины… Нет, Свет, ну не может ведь такого быть! Жена тратит свою зарплату и имеет дубликат карты мужа – это я понимаю, но так, чтобы контролировать все денежные потоки – это ты преувеличиваешь.

– Ну, в каждой семье, конечно, по–разному, но обычно доходы объединяются, чтобы совместно платить ипотеки, кредиты, а на оставшуюся сумму жить. Надо ведь как–то планировать расходы, чтобы на всё хватало. Приходится согласовывать, – объясняла свою точку зрения Света. – А содержать девиц, пусть они хоть сто раз попали в беду, против воли жены нельзя.

– А если они некрасивые, неприятные или старые, но попавшие в беду? – с ухмылочкой спросил Яр.

– Всё равно нельзя! – отрезала его «жена».

– Боже, я женат первый день, а меня уже строят! Не, не пойду туда, там диктатура и матриархат, – паясничал мужчина.

– Уже второй день, – поправила дотошная Светка.

– Ну, я‑то не в курсе даже был. Вот так спасаешь девицу, ни с кем не советуешься, а она уже живёт с тобой, приучает тебя к полезной еде, типа незаметно, а потом как–то утром просыпаешься, и ты уже женат. Сюрприз! – дурачился Ярослав. – У меня там, случайно, детей ещё нет?

Света смотрела на него и поверить не могла. Куда девался её суровый и сдержанный друг? Она видела его всяким, но таким – последний раз в школе, никак не позднее. Он рано начал зарабатывать, зачерствел и даже с ней вёл себя зачастую довольно прохладно.

– Ты как–то изменился, – заметила она вслух.

– Ты тоже, Светик. Мы просто наконец–то расслабились. Давно пора было.

– И не говори.

Они шутили, когда переодевались, шутили, пока он мазал её кремом, когда подхватил на руки, пробежал по причалу и прыгнул в прохладную воду. Светка верещала совсем как девчонка, цеплялась за друга и едва сама не утонула и его не утопила.

– Был бы здесь Сева, прочёл бы тебе лекцию, как не следует вести себя в воде, – зафиксировав расшалившуюся подругу, Ярослав поплыл в сторону пляжа. – Какие у нас планы на вечер, кстати? Я думал посидеть у костра, приготовить глинтвейн, даже взял котелок походный, но здесь, оказывается, костры палить нельзя, только в мангалах у беседок, но это не то, совсем не то.

– Можно выйти за территорию, там, конечно, не очень чисто, зато никого нет.

– Вдоль дороги? – скепсис в голосе мужчины звучал отчётливо и несколько ядовито. Он уже настроился на комфортный отдых.

– Славик, мы в деревне! Здесь ночью вряд ли кто–то ездит, территория базы–то закрыта, а больше здесь ничего нет, – вразумляла Света друга. – Ночью там будет даже симпатично, освещения–то никакого.

– Девчонки согласятся, как думаешь?

– А здесь делать больше нечего. После девяти всё на лопате. Это ведь центр семейного отдыха, а не куражного, – логично заметила она ему.

– Я как–то не думал, что, если есть пометка «семейный», это автоматически означает скучный. Не вдохновляет, не находишь? – прицепился Ярослав к названию.

Они лежали в воде у берега и болтали. Море было прохладное, но ласковое, не бурлило, не пенилось, лишь нежно и бережно касалось, приятно омывая тела.

– Ну, для кого–то это не скучный отдых, а нормальный. Приехал, в море поплавал, выспался и как белый человек уехал. А тусичи и куражи не для каждого. Слушай, у меня такое ощущение, что ты всерьёз начал задумываться о женитьбе. Раньше ты бы никогда не обратил внимание на такие тонкости, а сейчас параллели проводишь, анализируешь.

Света с подозрением посмотрела на друга и тот признался:

– Задумываюсь. Каждый раз, когда прихожу в гости к Димону с Настькой. У них брак не выглядит уныло.

– Ну, они сами по себе ребята весёлые, а не такие зануды, как мы с тобой.

– Да, да. Это всё ты виновата! Деньги на попавших в трудное положение девиц мне тратить не разрешаешь, соблазнять их – тоже, ещё и поставила в такое положение, что я и за Оксаной приударить не могу. Просто праздник воздержания какой–то! Ещё и занудой обозвала! Класс!

– Ничего, тебе полезно, – Светка показала ему язык и поднялась из воды, пошла греться на нагретый солнцем белый пластиковый шезлонг.

Ярослав направился следом и уселся рядом, взял тюбик с кремом от загара. Подруга умудрялась сгореть и в пять, и в шесть вечера. Это ни для кого секретом не было, зато сама Светка верила, что «кожа привыкла», «уже не так палит», «да я не сгорю!»

– Воздержание, моя дорогая, вредно для организма, – наставительным тоном начал друг, но его никто не стал слушать.

– Славик, ну уж выходные как–нибудь протянешь. Я уже месяц с тобой живу и никаких грешных мыслей, – выдала Света, переворачиваясь на живот и подставляя спину для приятной процедуры смазывания–массирования.

– Совсем никаких? – не поверил Ярослав. – Да ну! Свет, ну мы ж вместе живём, я хожу по квартире без футболки. Что, совсем–совсем никак? Я вот иногда на тебя засматриваюсь. Это ведь нормально.

– Нет, ну в эстетическом плане ты удовлетворяешь все мои потребности, здесь не поспоришь, – коротко хохотнула подруга. – Но это ведь не повод с тобой спать.

– Нет, ну спать–то я с тобой тоже не собираюсь, а то знаю я тебя, дружбе сразу кранты, ты к сексу относишься как девственница – «и жили они долго и счастливо и умерли в один день». Я про другое. Не могу поверить, что у тебя не крутятся грешные мыслишки в голове, когда ты видишь меня постоянно в раздетом виде. Я вот иногда еле держу себя в руках. Ты – красивая девушка, это ведь нормально, что я на тебя смотрю не всегда дружески. Ну, я не собираюсь на тебя набрасываться, конечно, просто… Короче, ты поняла.

– Да уж поняла, поняла, – протянула Света.

Она вспомнила недавнюю ситуацию в душе и слегка покраснела. Признаваться особо не хотелось, но Славик так просто говорил об этом, что она решила не скрытничать:

– Ну ладно, иногда бывает, конечно. У меня еще в школе выработался иммунитет к этой твоей ненормальной притягательности, но иногда и на меня действует. Хотя, может, это воздержание действует. Организм–то не привык.

– Какой такой ненормальной притягательности? – не понял Ярослав.

Фраза так его заинтересовала, что он перевернул подругу, усадил напротив и вопросительно выгнул бровь, требуя развёрнутого ответа.

– Да ладно тебе! – не поверила Света.

– Что да ладно? Я серьёзно! Почему она у меня ненормальная? – Яр выделил последнее слово интонацией и уставился ещё пристальнее.

– Прямо в голове не укладывается, что ты серьёзно не осознаёшь, как действуешь на женщин. В тебе очень сильно чувствуется мужское, если не сказать, животное начало. Просто… – девушка задумалась, она пыталась прочувствовать и выразить словами ощущения, которые давно машинально в себе подавляла при общении с другом. – Я не знаю, как это действует, ну, не выдвину научное обоснование или что–то в этом роде, но в твоём присутствии большинство дам сразу возбуждаются. Феромоны – не феромоны, не знаю, что там ты такое излучаешь, но это реально работает.

– Ты точно не шутишь? – удивлялся Ярослав. Информация оказалась неожиданно интересной и безумно приятной. – Я всегда думал, что на меня ведутся из–за внешности и бабок.

– Ну, это в какой–то степени тоже работает, уверенные в себе мужчины куда больше привлекают наше внимание, аура и всё такое. Но это не то. Я тебе говорю про физиологию. Это всё на животном уровне происходит. Учитывая, что ты и внешне хорош, не удивительно, что на тебя всю жизнь бабы вешаются пачками.

– Круто. Прямо суперспособность, – Яр сел прямо, выпятил грудь, и Светка расхохоталась, хлопнула его по плечу.

– Ой, не могу! Славик! Тебе только трикошек в обтяжку не хватает и плаща! Ха–ха–ха!

– Вот дурында! Хватит ржать! – тоже смеясь, отвечал Ярослав. – Ладно, ну реально, прекращай. Рассказывай дальше.

– Да я уже всё рассказала.

– Подожди, а ты со мной как общаешься? Тоже в постоянном возбуждении?

Глаза мужчины горели огнём, и Света про себя веселилась и паясничала. Конечно, любому приятны комплименты, даже такому самоуверенному типу, как её лучший друг. А здесь ещё и такие откровения!

И это при том, что она пять минут назад ему прямым текстом сказала, что у неё иммунитет! Нет, ему хочется верить, что все по нему с ума сходят круглые сутки!

– Сдурел, что ли? Я уже давно привыкла и редко реагирую. Слушай внимательно, что говорю. Короче, ты можешь даже не нравиться, но физиология делает своё грязное дело.

– Прикольно. Жаль, что ты мне раньше это не сказала, был бы ещё наглее с девочками, – Яр пошло подмигнул и призадумался, очевидно вспоминая прошлые победы на любовном фронте, а, возможно, и поражения тоже.

Лицо мужчины внезапно с довольного превратилось в серьёзное и даже чуточку печальное. Света посмотрела на друга в немом вопросе и тот ответил:

– Да, вспомнил отца. Мне, похоже, от него досталась эта «суперспособность» – пренебрежительно выделил он последнее слово.

– Так! – сурово начала подруга. Она точно знала, о чём он подумал. – Даже не вздумай! Ты не такой, как он, совсем не такой! И если полюбишь, не станешь гулять по бабам и уж тем более бросать своего ребёнка!

– А вдруг…

– Не вдруг! Ярослав, посмотри на меня! – просьба прозвучала жёстко, как приказ, и он поджал губы, но повернулся. – Ты ведь мне веришь, да? Я знаю тебя с самого детства. Ты никогда не станешь таким, как он. Разве что женишься на дуре вроде Самиры, – совсем другим тоном неожиданно и для себя, и для друга выдала Светка.

– Самира – ну просто воплощение всего плохого на Земле, – Яр улыбнулся и закатил глаза. – Ну ладно, ты права. Я сейчас не про Самиру! – поправился он. – Я, конечно, не могу быть копией отца, да я его толком и не помню уже, но гены пальцем не раздавишь. Повод волноваться есть.

– Просто не торопись с выбором, когда решишь жениться. Это должна быть проверенная временем, хорошая и добрая девушка…

– А не первая попавшаяся соседка, – ехидно закончил фразу подруги мужчина.

– Ход твоих мыслей мне нравится, – засмеялась Светка. – Познакомишь её с мамой, со мной, посмотришь, что мы скажем. Ты меня знаешь, даже если она мне не понравится, но я увижу, что тебе она подходит, скажу честно, что всё окей, берём.

В этот момент из–за соседнего домика вышли Ксюша, Юля и Самира. Они не слышали всего разговора, так как весело обсуждали новые знакомства, зато увидели, как Ярослав садит Светку на колени, прижимает к себе, целует за ушком. Замершие и замолкшие девушки услышали сокровенные слова:

– Я люблю тебя.

– И я тебя люблю.

Ярослав и Света сейчас ничего не видели кругом, хотя выражения лиц у всех трёх девчонок были весьма говорящими.

Ксюша торжествующе думала: «Ага!»

Юлька грустила: «Он точно не для меня».

Самира злилась и плевалась ядом: «Ах, какие мы! Я тебя люблю! И я тебя люблю. А сами по сторонам только так глазами зыркают! Тебе, конечно, Светочка, он нужен, но мне подходит куда больше!»

Глава 15. На перепутье

Ксюша ехала домой молча. Друзья весело обсуждали утреннюю прогулку на лодке, шикарные виды края и лошадей, которых они встретили во время экскурсии на квадроциклах, но все её мысли были сейчас о другом.

Она посмотрела на их компанию: все выглядели расслабленно, а не просто делали вид, что всё хорошо. Только вот ей было не хорошо!

Вчера произошла необычная и весьма неприятная ситуация, но основных участников конфликта она не зацепила так, как её. И Ксюша думала. Много думала. Вспоминала сцену до мельчайших деталей: выражения лиц, позы, интонации.

Вечером они пошли на прогулку и разожгли костёр буквально в двух метрах от моря. Задушевных разговоров не случилось, но сидели хорошо. Ровно до тех пор, пока Самира не сказала:

– Хочу танцевать! У кого здесь ловит интернет?

Ярослав протянул ей свой телефон и через пару минут в ночи раздались звуки восточной мелодии, красивой, действительно подходящей настроению и месту, в котором они находились.

Самира, не задумываясь ни на мгновение, скинула футболку с длинным рукавом, оставшись лишь в верхней части купальника и длинной цыганской юбке. Подняла руки к звёздному небу, сделала пару плавных движений, разминаясь, и застыла изваянием, ожидая известного лишь ей момента.

Музыка на долю секунды стихла и со следующего звука начался Танец.

Ксюша видела пару раз как шикарно танцует Настя, даже после сбегала на пару уроков к одному из лучших преподавателей в городе. Та восхитила её своими умениями, хотя сами танцы Ксюше не пошли.

Но сейчас она видела именно Танец с большой буквы. Завораживающий. Чарующий. Эстетически прекрасный и в то же время страстный, яркий.

В какой–то момент Ксюша почувствовала, что смотрит на Самиру помимо воли, словно загипнотизированная. Она осторожно, будто это какое–то преступление, начала оглядывать друзей. Все сидели с приоткрытыми ртами и, казалось, даже не дышали. Ярослав не скрывал мужской заинтересованности, буквально пожирая глазами искусную танцовщицу.

И это было, по меньшей мере, неприятно!

Ксюша закипала. Она представила, каково будет Светке после представления. Одновременно восхищаться талантом Самиры, чтобы не показаться невежливой, неведомым образом удержать Ярослава от излишнего проявления восторгов и не вырвать кудри коварной соблазнительнице! Уж она бы точно не удержалась! Хотя, здесь Ксюша поняла, что несколько преувеличила, в её случае вряд ли понадобилась такая необходимость – у Севы в любых ситуациях больше мозг работает.

Сева… Она не хотела даже думать о нём, но он то и дело вклинивался в её мысли. И сейчас отмахнулась, заставляя переключиться.

«Но Светка была молодцом! – вспоминала Ксюша. – И Ярослав, надо признать, быстро пришёл в себя, что удивительно, особенно если вспомнить его первую реакцию на полуголую красотку».

Очарование, наложенное злой волшебницей, окончательно сняла Юлька одной–единственной фразой:

– Танцевала бы так мужу – была бы счастлива.

Самире было тяжело в недоброжелательно настроенном коллективе, но она не сдавалась, сделала выводы и старалась вести себя и соблазнительно, и не сильно навязываться, но Ксюша видела – девушка расстроилась тому, что козырь не сработал так, как надо.

«А, может, это из–за того мужчины, что встретился нам на выходе» – вспыхнула мысль.

Когда они шли гулять перед сном, на территорию базы въехал шикарный джип. Завидев их компанию, водитель остановил авто и выскочил, бросился обниматься с Ярославом, затем со Светкой. Одноклассник парочки, к сожалению, торопился на день рождения знакомой и не мог присоединиться к их вечернему моциону, но представился Михаилом, отвесил каждой даме по комплименту, галантно целуя ручку, обменялся с Яром визитками и отбыл.

Кольца на правой руке эффектно появившегося Михаила не было, и Ксюша небезосновательно заподозрила, что Самира обратила внимание на столь важный факт. Мужчина практически не уступал Ярославу в росте, был весьма симпатичен и казался простоватым, а значитСамира могла рассудить, что с ним у неё гораздо больше шансов.

«Но Анидаг она знатная, – по привычке используя имя змеи из «Королевства кривых зеркал», обозвала Ксюша неприятную девицу. – Соблазнять мужа на глазах у жены – просто себя не уважать. Ну, почти мужа и почти жены, не важно! Где вообще границы у человека? Почему она так себя ведёт? Как жить в браке спокойно, когда знаешь, что есть подобные беспринципные девки?»

Желание поговорить, посоветоваться с мамой росло по мере приближения к городу всё сильнее. До этой поездки Ксюша казалась себе мотыльком, порхающим по жизни в своё удовольствие, но реалии взрослой жизни оказались тем самым сжигающим крылья огнём. Болезненно сжигающим.

«С другой стороны, – рассуждала она, – Света с Ярославом были молодцами».

Ксюша не хотела признавать, но мужчина ей нравился. Его бережное, заботливое, безумно внимательное отношение к подруге, забота о её репутации как мнимой жены перед Самирой – всё говорило в его пользу.

И поневоле она представляла себя с ним, вот таким нежным, сильным и почти идеальным. Даже в какой–то момент думала спросить Свету, рассказала она или ещё нет о том их разговоре в кухне, где она так поторопилась отказаться от возможного счастья.

Но признание… Красивая, романтичная сцена у домика, когда пара осталась наедине. У Ксюши щемило сердце, так хотелось оказаться на месте Светки. Но она понимала – её поезд ушёл.

Жизнь казалась серой и пресной. Сева не соизволил даже попрощаться, Ярослав понял, что любит лучшую подругу, а она, она снова осталась одна.

«Ну и ладно! Буду пока обустраивать своё будущее: работать, копить на первоначальный взнос, чтобы квартиру купить. Не буду же я с мамой и Олегом Васильевичем жить, – девушка принудительно пнула себя в оптимистичное русло. – И вообще, мне нужно маминой свадьбой заняться, платьюшки–цвяточкиповыбирать, а я здесь печалюсь. С Ярославом не срослось, сама виновата, зато у меня подруга новая. Тоже классное приобретение, если можно так сказать».

– Кстати, Юль, – обратился Ярослав к девушке, когда они сделали небольшую остановку, соблазнившись вывеской с надписью «Пирожки». Ксюша тут же навострила уши. Они чувствовали некоторую скованность из–за знакомства по работе и общались минимально, это все заметили. А здесь прямой контакт, первый за всё время. – Мне тут Миша пишет, спрашивает твой телефон. Дашь?

Юлька замерла с выражением полнейшего удивления на лице, и Ксюша ответила за неё:

– Даст!

– Ну а вдруг он Юле не понравился? – Ярослав посмотрел на неё с улыбкой и снова повернулся к заинтересовавшей его друга девушке: – Что скажешь?

– Давай. Меня ведь это ни к чему не обязывает, верно? А так, может, кофе выпьем, пообщаемся приятно, – решилась Юлька.

– Так, кому–нибудь водички или сладенького купить? – владелец проблемного гарема оглядел красоток, позабывших о диетах и поедающих пирожки с самым голодным видом, но те отрицательно покачали головами. – Ну, как хотите. Сейчас вернусь.

Как только дверь магазина за мужчиной захлопнулась, Самира негодующе фыркнула:

– Михаил не для тебя.

– Ксюшик, – Юля повернулась к подруге. Она была в таком бешенстве, что позабыла о не до конца понятной ей договорённости называть ту Оксаной. – Слушай, а этот ваш сосед, от которого недавно стерва–жена ушла, симпатичный? Мне так ваш дом нравится. С удовольствием бы переехала. Мне и к работе ближе.

– Что?! – взревела Самира. Она выглядела так, будто готова вот–вот наброситься на коварную разлучницу: крылья носа заметно раздувались, глаза полыхали дьявольским огнём и такой ненавистью, что все отшатнулись.

– Поели? Айда в машину, – скомандовал Ярослав, появляясь в дверном проёме.

Он и не знал, что его своевременное появление спасло гарем от грязной женской драки. Самира всю дорогу зыркала глазами в сторону Юли, но после Светкиного рассказа о Михаиле, которому всегда нравились девушки в теле, а не худышки, скисла и уставилась в окно.

Ксюша мысленно прощалась с приятным окончанием воскресенья, в ярких красках представляя поведение и фразочкиАнидаг–Самиры этим вечером, но судьба решила подбодрить расстроенную девушку.

Они с Самирой только успели принять по очереди душ и дошли до кухни, как в дверь позвонили. Наталья Романовна крикнула девчонкам, что откроет, поэтому мужчина, который по–хозяйски зашёл в их дом, застал милую картину: девушки в пижамах едят на ночь жутко вредную и вкусную пиццу.

Он не стал здороваться, извиняться за вторжение, только сказал, обращаясь к жене:

– Долго ещё дуться будешь? Я сына привёз.

– Как ты узнал, что я здесь? – абсолютно таким же тоном, что и муж, спросила Самира.

– Старуха сказала, что ты здесь поселилась. Я ждал, когда сама вернёшься, но тебя там требуют.

– Ладно. Идём.

Когда за странной семейной парой захлопнулась дверь, Наталья Романовна сказала:

– Да уж. Ни тебе здрасьте, ни мне до свидания. Ещё и в пижаме твоей ушлёпала. Хотя пришла она вообще в одном белье, какой–никакой прогресс, но всё равно. О времена, о нравы!

– Знаешь, я так её и не поняла до конца, – Ксюша задумчиво жевала ломтик ветчины из пиццы. – Они вообще интересная парочка. Змеюка, конечно, загоняет, но он её, похоже, любит. Нельзя же терпеть рядом такую женщину, да? Он при деньгах, может её и отселить.

– Некоторым мужчинам достаточно внешности, – мама философски пожала плечами. Ей совсем не хотелось разбирать характер заносчивой девицы, особенно на ночь. – Ты мне лучше расскажи, как отдохнули. Этот Ярослав к тебе не приставал?

– Ой, мама, он любит Светку, тут к гадалке не ходи. У Юльки, кажется, появился поклонник. Пока ничего серьёзного, они толком и не знакомы, но хочется верить, что он тот самый. Она заслужила нормальные отношения, а не… Ну, ты поняла.

– Да, я вообще очень понятливая. Слушай, Олег меня зовёт слетать с ним в командировку в Москву на неделю. Если ты не против… – мама просительно заглянула в лицо дочери.

– Ма, ну что за вопросы? Летите, конечно! Я как раз позову всех знакомых и буду тут оргии устраивать с утра до вечера.

– Дочь, ну что за шутки? Я ведь теперь буду переживать, – попеняла мама.

– Не переживай, мы будем предохраняться! – Ксюша показала язык и поднялась, отнесла грязную тарелку в посудомоечную машину.

– Доня, ну давай без непотребства, ладно?

– Эх, – со вселенской тоской в голосе сказала послушная дочь. – Только ради тебя, мамуль! О! Ты, кстати, там можешь себе свадебное платье присмотреть!

– Да с чего это вдруг? Мы просто встречаемся, – смутилась Наталья Романовна искренне.

– Ну, он ведь со мной поговорил? Поговорил. Значит у него на тебя серьёзные планы. Как по–другому? Обычно с дочерьми любовниц не знакомятся, – срочно реабилитировась Ксюша, сообразив, что сдала Олега Васильевича с потрохами.

– Ну, логично, конечно. Но я так поняла, что он это больше сделал из–за слухов у вас в коллективе, чтобы ты себя спокойно чувствовала в его присутствии.

В голосе матери звучало столько тепла и нежности, восхищения и преданности, что Ксюша немного загрустила. У всех есть личная жизнь. Ярик со Светкой, мама с Олегом Васильевичем, у Юльки с Михаилом наклёвывается что–то, даже, вон, Самира с мужем помирилась. Если вообще ссорилась. Мало ли, может, у них такие ролевые игры.

А у неё никого нет. Совсем никого.

Мама была в отличном настроении и портить его своими мадагаскарскими тараканами любящая дочь не решилась, отложила разговор о сложностях семейной жизни на потом.

Ксюша скрылась в спальне, уселась на разобранную ко сну кровать и достала из–под подушки блокнот с графиком, который ей помог составить Сева. Она была полна решимости навести основательный порядок в собственных мыслях и чувствах, записать основные идеи и двигаться дальше.

Пиликнул телефон – пришло сообщение от Светки. Подруга писала: «Она тебя уже, наверное, совсем достала? Может, отселить её к моей бабуле в деревню? А что? Поживёт за городом, корову научится доить да клевер щипать для кроликов. Как думаешь, она поверила, что мы с Яриком пара?»

Ксюша тут же радостно поделилась последними новостями, в подробностях расписав встречу супругов, а на вопрос ответила так: «Ну, мне показалось, что вы и есть пара».

Через минуту прилетело сообщение: «Сдурела, что ли? Мы друзья. Д–р–у-з–ь–я! Лучшие!»

«Ну, знаешь, со стороны ваши «Я люблю тебя. А я – тебя» выглядели очень натурально!»

«Ну и супер! Зато Самирка смирилась, что ей ничего не светит. С Михасиком тоже не удалось. Так что вернулась к мужу, как порядочная».

«Вы реально выглядели как парочка» – никак не могла успокоиться Ксюша.

Она только более–менее пришла в себя, смирилась, что осталась одна, совсем одна, задействовала внутренние резервы, подключила оптимизм, а тут такие новости!

«Да я тебя умоляю! Ярику ты нравишься, – внесла ещё большую сумятицу в мысли девушки Света. – И мне ты нравишься. Тебе бы я спокойно его отдала, а вот Самире – ни в жизнь, костьми бы легла, но не дала ему испортить себе жизнь».

– Зашибись! – констатировала Ксюша.

Она целый месяц убеждала себя действовать разумно. Дождаться Севу, выяснить с ним отношения, официально поставить точку, и лишь потом думать о других парнях. Если сможет.

Только вот присутствие Ярослава всё портило. Он ей нравился. Нравился безумно. Как человек, как друг, как мужчина. За короткое время он стал ей если не прямо–таки родным, то своим, близким по духу, быть может.

Только вот одна мысль о том, что её может коснуться другой мужчина, не Сева, вызывала содрогание.

«Свет, я пока не готова к отношениям. Ни к каким отношениям. Ярик классный, офигенно классный, но он не для меня. Спокойной ночи» – написала Ксюша, закрывая тему.

– Фух, – выдохнула она протяжно. – Взрослая жизнь какая–то не очень интересная. Сплошные проблемы. Надо уже взять себя в руки и решить их все, последовательно и методично, как рекомендуют Пуаро и Сева. Чёртов Сева! Спокойной тебе ночи, где ты не был. Я скучаю.

Глава 16. Череда потрясений

– Мы в эти выходные хотим съездить на Русский с палатками. Ты с нами? – полным оптимизма голосом вопрошала Светка. – Юльке я уже написала, она на какой–то встрече, но ответила, что скорее да, чем нет.

Ксюша держала телефон плечом, параллельно печатая на клавиатуре письмо, и соображала медленно.

– Я…ну, наверное… на–прав–ля-ю–во–вло–же–ни–и…

– Чего–чего? А, ты там пишешь, да? – догадалась подруга. – Ну, оторвись на секундочку, Оксик! Поехали на море! Без Самирки будет здорово, я тебе гарантирую! Славик поныряет, достанет нам вкусняшек. Я люблю по утрам омлет с икрой морского ежа. Ням–ням–ням! Ну, соблазняйся же скорее! Я уже почти в офисе, там неудобно говорить будет.

– Окей, – не стала спорить Ксюша, лишь бы от неё отстали.

В другое время она бы с радостью поддержала любое предложение, тем более, мама всё равно завтра улетала в Москву, а дома одной оставаться ей никогда не нравилось, но сегодня девушке было просто не до того. Накануне они всем отделом сходили в кафе, немного выпили, потанцевали, поели китайской еды и разошлись, не поздно притом, но без последствий, к сожалению, не обошлось.

Инга не вышла на работу, Алина отсидела до обеда и сбежала, а остальные хоть держались, но хорошим самочувствием похвастаться не могли. И уйти не могли – рабочая обстановка не позволяла, и так работали не полным составом. Ещё и перед командировкой руководству требовалось подготовить всё и сразу.

– Ну что, как вы? – Олег Васильевич оглядел свои поредевшие экономические войска и поставил пакет с эмблемой ближайшей аптеки. – Держите. Здесь энтерофурил, энтерол, полисорб, смекта и ещё куча всего, что посоветовал фармацевт. Я, правда, ничего в этом не понимаю, желудок, слава богу, лужёный, но вам, надеюсь, поможет.

– Спасибо, – поблагодарили несчастные отравленные и поплелись инспектировать содержимое пакета. Весь запас активированного угля у секретарши Олечки был съеден ещё утром, но долгожданного эффекта не последовало.

– Я уже позвонил куда следует, надеюсь, их закроют. Нет, ну надо же! Отравили мне весь отдел! Девочки, милые, ходите только в проверенные места! Ксюш, ты как?

– Жить буду, – сквозь зубы ответила без пяти минут падчерица. Она единственная из всего коллектива пока не бегала в дамскую комнату, но тошнило её не меньше остальных.

– Хорошо. Постарайтесь сегодня всё сделать, а завтра приходите к обеду, я предупрежу секретаря, что вас отпустил. Ксюш, мне на личную почту скинь документы к моему приземлению в Москве, ну, плюс час, не больше, хорошо?

– Угу, – кивнула подчинённая.

Олег Васильевич раздал команды и удалился, только через не до конца прикрытую дверь слышно было, как он сокрушается: «Как не вовремя–то, а!»

Ближе к концу дня дамы потихоньку пришли в себя и, как Ксюша и ожидала, задались закономерным вопросом, почему любимый начальник выделил её отдельно, ещё и назвал не Ксенией, как обычно. Отпираться и придумывать отговорки сил не было, и она честно ответила:

– Даже не начинайте фантазировать в этом направлении. Он ухаживает за моей мамой, я сама только узнала.

Новость вызвала определённый ажиотаж, но, из–за болезненного состояния участниц, не такой бурный, как мог бы быть. Тем не менее, Ксюша ни на секунду не сомневалась, что слабыми от бессилия пальчиками каждая из коллег сейчас напечатает главную сплетню недели, а быть может и месяца, Инге и Алине. И пусть! Всё равно.

Сотовый телефон завибрировал. По столу прошла дрожь, отдалась в руках и Ксюшу снова затошнило.

– Алло? – слабым голосом спросила она.

– Добрый день. Вы знакомы с Нестеренко Сергеем…

– Нет, не знакома. И я вам это уже триста раз говорила, прекратите мне звонить, – с бесконечной усталостью ответила Ксюша.

Она почти ненавидела этого Нестеренко Сергея Григорьевича, проживающего на улице Маковского, которого с собаками искали банки и почему–то все через неё. Номер за номером отправлялся в чёрный список, но пока конца и края видно не было. Настойчивые операторы атаковали её со всех доступных им линий.

– Они тебе звонят до сих пор? – не поверила Ирина Викторовна, вспомнив, как девушку доставали в её первый рабочий день. – Вот непонятливые!

– И не говорите. Уже сил никаких нет. Я обычно уже и не беру, если вижу, что звонят не из нашего региона, – поделилась наболевшим Ксюша. – Идиоты.

– Да уж. А ещё, говорят, иногда разводят так. Столько мошенников!

Лекарства подействовали, и уставшие морально и физически дамы почувствовали себя лучше. Естественно, работу никто не отменял, но целый день молчания сделал своё дело – коллеги делились опытом общения с банками и коллекторскими компаниями куда активнее, чем заполняли ячейки в 1С цифрами и буквами.

По внутренней корпоративной почте прилетело сообщение от начальника: «Ксеня, давай я тебя отвезу домой? Ты выглядишь очень бледной». Отказываться Ксюша не стала. Намерения у Олега Васильевича в отношении мамы самые что ни на есть серьёзные, так что ей пора начать привыкать к присутствию этого мужчины в их жизни, а не только на работе. Да и перед коллегами теперь не надо было ничего из себя строить и придумывать отговорки – просто камень с плеч.

В машине её слегка мутило, и ехать пришлось с кондиционером – холодный воздух помогал справиться с тошнотой.

– Ты выпила таблетки? – заботливо интересовался Олег Васильевич, выезжая с парковки у офиса.

– Только полисорб. Мама считает, что таблетки нужно пить в экстренных случаях. Я с детства почти не болею, иммунитет должен справиться, – отвечала ему Ксюша.

– Тоже верно. Но мы завтра улетаем, и за тобой некому будет присмотреть в случае чего. Может, стоит сделать исключение? Отравление – серьёзное заболевание, – мягко пытался надавить мужчина.

– Да нет, всё хорошо будет, не волнуйтесь. Я такая слабенькая сегодня из–за того, что не ела весь день, так–то мне не настолько плохо.

– Я заметил, – голос Олега Васильевича сочился сарказмом.

– Да нет, серьёзно. Я отравилась несильно. Ела вчера мало – там еда не очень, если честно – поэтому и последствия у меня самые слабые. Просто я худющая, как не поем, сразу сил нет. Вот наложилось одно на другое, – пыталась объяснить Ксюша недоверчивому уже почти родственнику.

Его забота была приятной, хоть девушку и раздражала необходимость оправдываться. Олег Васильевич не играл, пытаясь показаться хорошим, а по–настоящему волновался, только это и удерживало её от язвительных ноток.

– Ладно, не буду спорить, но, если тебе завтра не станет легче, обещай мне хотя бы сходить к врачу, – потребовал он.

– Обещаю. Но всё будет хорошо, вот увидите, – Ксюша улыбнулась ему, и сама поразилась тому, насколько эта улыбка была значимой для них обоих.

Олег Васильевич заметно успокоился: вся его фигура до её фразы была в напряжении, а здесь и плечи опустились, и пальцы перестали сжимать руль, словно норовя раскрошить в труху.

И она сама расслабилась. Приятное тепло разлилось по всему телу, а глаза начали наполняться слезами. Конечно, она мечтала о папе! Всегда мечтала. И завидовала другим девочкам.

И сейчас, когда она уже не ждала, не надеялась и не верила, жизнь привела в их семью мужчину. И он вёл себя так, как она мечтала.

«Божечки, я превращаюсь в какую–то мямлю! – ругала себя Ксюша мысленно. – Три фразы, а я уже вся поплыла. Нельзя быть такой доверчивой, нельзя!»

Но так хотелось верить, что всё по–настоящему и навсегда! Детское ожидание чуда, мечты, желания, чаяния развернулись в душе так вольготно, что у неё перехватило дыхание.

И позабылась тошнота, неприятные ощущения в желудке, ломота во всём теле!

Ксюша выпрямилась в кресле и отвернулась к окну. На лицо нахально лезла неприлично счастливая улыбка и справиться с ней не было никаких сил. Да и желания тоже. Она разрешила себе побыть счастливым ребёнком хотя бы недолго, пары минут достаточно. И была им.

Машина плавно затормозила и остановилась у подъезда. Олег Васильевич вышел и открыл дверь приболевшей девочке, своей подчинённой и, он надеялся, в скором времени ещё и падчерице.

– Я не пойду тебя провожать, хорошо? Мне нужно вернуться и ещё поработать, да и Наташа не любит, когда без предупреждения, – подавая руку, сказал он. – Что тебе привезти из Москвы?

– Привезти? – Ксюша настолько не ожидала такого вопроса, что глупо захлопала ресницами, пытаясь сообразить, какой презент заказать и не будет ли это как–то некрасиво, да и вообще, как отреагирует мама?

– Ну да, – подтвердил Олег Васильевич. – Подарок. Мы наверняка с твоей мамой будем ходить по магазинам, – в голосе мужчины послышались мученические нотки, – так что подумай. Если нужно что–то заказать, достать, всё, что угодно, позвони и скажи, ладно?

– Э, хорошо, – едва не заикаясь, ответила девушка. Сейчас ей хотелось одного – сбежать. Не опозориться, разрыдавшись от нахлынувших чувств.

– Если твоя мама сделает правильный выбор, может, вернусь уже твоим отчимом, – мужчина подмигнул и пошёл за руль, прощаясь на ходу: – Всё, будь умницей и следи за здоровьем, ты обещала. Пока.

Олег Васильевич уже минут пять как уехал, а Ксюша всё стояла и невидящим взглядом смотрела на дорогу. Мимо проносились машины, проходили люди, пробегали и пролетали животные и птицы, но её ничего не трогало, не задевало, так глубоко она погрузилась в воспоминания.

«А мне папа привёз!», «Папа купил мне поезд», «А я папе заказала…» – эти фразы всё детство отравляли её существование. Мама, безусловно, покупала ей игрушки, баловала, но это было не то.

– Привет. Эй, ты чего? Оксана, – Ярослав подошёл к замершей столбом девушке и прикоснулся к локтю. – Так, что случилось? Кто обидел?

Ксюша подняла глаза на друга и разревелась окончательно. Для её ослабленного болезнью организма внимание и забота не одного, а сразу двух мужчин, оказалась убойной дозой. Слёзы лились ручьём, нос сопливил, горло сжимали спазмы. Но она была растрогана и счастлива, хоть и чувствовала себя немного глупо из–за излишней эмоциональности.

С едва заметной полуулыбкой Ксюша покачала головой, отметая предположение друга. Яр взял её за руку и повёл в подъезд со словами:

– Нечего здесь слёзы лить, идём домой. К нам или к тебе?

Ксюша просто махнула рукой в сторону дома. Ей нужна была ещё минута, чтобы справиться с эмоциями. Только в лифте, когда двери закрылись, она прикрыла глаза и сказала:

– Мама выходит замуж за моего начальника. И он, – она шмыгнула носом, – он ведёт себя как… как папа, ну, настоящий папа.

Она этого не видела, но комок в горле сглотнула не только она, но и мужчина. Взрослый, состоявшийся, самостоятельный мужчина, который мог гордо сказать, что «сделал себя сам».

– Я понимаю, – тихо ответил ей Ярослав, и эти слова не были голословными.

– Знаешь, я недавно то ли рассталась, то ли не рассталась с парнем и очень сильно страдала, – продолжала делиться Ксюша, – но здесь, блин, просто другой уровень эмоций. Всё связанное с детством задевает куда сильнее, – она тихонько выдохнула, сложив губы трубочкой. – Да уж, день оказался куда более насыщенным, чем казалось изначально. Кто бы мог подумать! Разнюнилась как блондинко, – специально исковеркала последнее слово девушка, подразумевая излишнюю чувствительность последних.

– Ты сейчас как раз блондинка, тебе можно, – хмыкнул Ярослав. – Ничего, сейчас приедешь домой, – как по заказу двери лифта на её этаже раскрылись, и молодые люди вышли на площадку, – выпьешь чайку горячего или чего покрепче, слопаешь килограмм конфет и ляжешь спать, а завтра встанешь как новенькая.

– Ага, если ничего ещё более масштабного не случится, – Ксюша закатила глаза и пошла к двери, звякая ключами с брелоком–слонёнком из Таиланда. – Если не торопишься, заходи, поболтаем. Меня что–то так пробрало, не хочется оставаться одной, – один оборот замка, и они уже в прихожей. – Только это, давай там без приставаний всяких.

– Как это? Я так не умею! – Ярослав расхохотался.

– Приставаний? – донёсся любопытный голос и следом зазвучали лёгкие шаги. – Привет, донечка. Кто это с тобой?

– Ма, это наш сосед, у которого Светка живёт, – своеобразно представила друга Ксюша. – Ярослав. Ярослав, это моя мама, Наталья Романовна. Ма–а–ам?

– С вами всё в порядке?

– Да, да, проходите в кухню, – засуетилась мама, как ни в чём не бывало. Будто и не она на десять секунд зависла, позабыв про гостя.

Ксюша ничего не могла понять.

«Блин, а вдруг она беременна уже от Олега? Может ведь такое быть в её возрасте, да? Там тебе и странное поведение, и обмороки, и внезапные гормональные всплески. Надо будет к ней присмотреться» – болтая с Ярославом о предстоящем чаепитии, думала она.

– Всё в порядке? – Ярослав поддерживал разговор с подругой, следя за её матерью. Та выглядела вполне бодро и болезненную не напоминала, Оксана вон была куда бледнее.

– Да, не волнуйтесь. Это я тут кое–что вспомнила. Не важно. Извините, не к месту получилось, – Наталья Романовна махнула рукой. – Будете ужинать?

– Мы вчера траванулись всем отделом в китайке, я пас. Мне бы рисику клейкого, – дочь посмотрела на маму самым несчастным взглядом из своего арсенала, и та тут же встала к плите. – Спасибо, мамуль.

– А мне Светка сегодня обещала котлеты с пюре и тушёной капустой с сосисками, так что я тоже пас. Большое спасибо за приглашение, я ненадолго, – Ярослав не знал, стоит ли ему оставаться, разговору по душам, похоже, не быть.

– Ладно, не буду вам мешать, – сказала Наталья Романовна, опровергая предположение гостя. – Доня, как таймер запищит, снимай рис.

Ксюша из последних сил промолчала по поводу маминых кулинарных талантов, так хотелось съязвить. Клейкий рис, так полезный желудку после отравления, получался у мамы на ура. Всегда. Но сегодня, Ксюша была уверена почти на сто процентов, рис выйдет рассыпчатым и вкусным. По Закону Подлости.

– У тебя очень деликатная мама. Надеюсь, я ей понравился, – прошептал Ярослав, когда старшая из дам удалилась.

– Ой, да как ты можешь не понравиться, не говори ерунды, – Ксюша пододвинула другу чашку чая, и сама принялась пить свой маленькими глоточками.

– То есть тебе я тоже нравлюсь?

Вкрадчивый голос мужчины и тёмный, соблазнительный взгляд не оставляли сомнений – он заинтересован в ней. Только вот Ксюша слишком хорошо помнила, как он также смотрел на Самиру, говорил с теми же интонациями, а потому сбросила наваждение в два счёта и ответила обыденно, едва ли не зевая:

– Нравишься, конечно же. Особенно, когда не говоришь этим своим отработанным на сотнях девушек тоном.

– Ты мне льстишь, – прибеднялся Ярослав.

– Думаю, это я ещё приуменьшаю. Счёт наверняка нужно вести в тысячах, – смеялась Ксюша.

– Но нравлюсь, – гнул свою линию самоуверенный тип.

– Я и не скрываю. Но нравишься не так, как тебе того бы хотелось, – интриговала загадочная барышня.

Он не уточнил, как именно нравится привередливой красавице, лишь посмотрел многозначительно. Всё было в том взгляде: и обещание, и предвкушение, и коварный огонёк. Только вот Ярослав пока не знал Ксюшу в достаточной мере. При всей своей показной легкомысленности, она довольно хорошо разбиралась в людях в целом, и в мужчинах в частности.

Оплошность с Олегом Васильевичем не в счёт, там был ряд несостыковок, но общий посыл она отгадала верно – начальник лично в ней заинтересован, так что эту ошибку Ксюша легко себе простила.

И взгляды Ярослава, жаркие и неожиданно собственнические, обмануть её не могли. Насмотрелась за выходные, сделала выводы.

«Он, конечно, красив как картинка. И вообще, почти идеальный. Рыцарь. Попавших в беду спасает, друзьям помогает, мозги на месте, чувство юмора, фигура – просто безупречные. Так посмотреть, идеальная пара для меня. И Светик не против, что в их случае важно. Но когда всё идеально, это ведь подозрительно? Подозрительно, – рассуждала Ксюша, не замечая, что полностью переняла манеру нелюбимого преподавателя раскладывать всё по полочкам в определённой последовательности, даже фразы его употребляла. – И вот мы находим первый минус: он бабник. Как только он начинает говорить на личные темы, я сразу настораживаюсь и не верю ему. Минус второй: он несколько снисходительно относится к женщинам. Может, это и неплохо, но меня будет раздражать».

Память ехидно тут же подкинула воспоминание с Севиной кухни, где тот распинался, доказывая, что женщина обязана уметь готовить и по–другому просто быть не может.

«Ой, да все они в этом плане одинаковые!» – подвела итог девушка.

Ярослав удивлённо посмотрел во след подскочившей подруге. Та загрохотала тарелками, затем замерла на несколько секунд, отмерла, включила чайник. Действия её выглядели резкими, недовольными, и мужчина не мог понять, чем провинился, ведь только что они вполне игриво беседовали.

«И Светка ещё говорит, что я там какой–то магнетический? И взгляд у меня особенный. Оно и видно!» – хохотнул про себя он, хотя было не весело.

– Оксан, я на тебя не давлю. Просто шутим, да? – осторожно, стараясь лишний раз не задеть девушку, произнёс Ярослав.

– Да нет, всё в порядке. Извини меня. День какой–то… Ну, ты видел, в каком я была состоянии еще пятнадцать минут назад. Так что даже наоборот, ты меня отвлёк и развеселил, спасибо большое. Это мои мадагаскарскиетараканищи шипят в голове, не дают спокойно пообщаться, – Ксюша хмыкнула, но глаза её оставались грустными. – Я, наверное, сейчас кажусь совсем истеричкой.

– Нет, конечно, – возмутился друг. – Ты вообще производишь впечатление разумной и сдержанной особы, не волнуйся. А такие моменты – ну, у каждого в жизни они бывают. Я вообще ужасно вспыльчивый. Когда Светка переехала ко мне, думал, удушу её Вована. Он мне никогда особо не нравился и так, а здесь… У, – Ярослав сжал кулаки, – бесит, не могу. Вот видишь, не вру. До сих пор в себя не пришёл.

– Я вообще не знаю, каким надо быть дураком, чтобы обидеть Светку, такую умницу и красавицу ещё поискать, – поддержала Ксюша позицию друга. Неизвестный ей Вован вызывал самые негативные чувства. – Она и зарабатывает, и не навязывается, и выглядит шикарно. И готовить любит, – вставила «самое важное мужское требование» девушка.

– Это да, – согласился Яр.

– И вообще, золотой человек. Достанется же кому–нибудь такое счастье, – развивала свою мысль Ксюша, размахивая руками, – А ты потом будешь локти кусать.

Ярослав посмотрел на тоненький девичий пальчик, который смотрел ровно ему в нос, и прищурился.

– Это что за намёки, юная леди?

– Намёки? А–а–а! Ой, да я не в этом смысле! – юная леди прижала на мгновение руки к голове, а потом посмотрела на друга оценивающе, будто впервые задумалась о возможности свести вместе лучших друзей. – Ну, ты, конечно, неплох, но я не уверена, что достоин Светика, – медленно–медленно начала она. Ярослав округлил глаза, ошарашенный и возмущённый, и Ксюша подключила аргументы: – Нет, ты крут во всех отношениях, тут я не спорю, но ты слишком легко теряешь голову от девиц вроде Самиры, а это огромный, просто километрового размера, минус. Учитывая, что Светка недавно пережила измену, для неё тема измен болезненна, а на твою верность рассчитывать не приходится…

– Оксана! – голос мужчины звенел от напряжения и недовольства, но он пока обуздывал свой нрав, объяснял рублено, но не зло, яростно: – Я не состою в постоянных отношениях, мне не перед кем оправдываться и некому хранить верность. Моя реакция на Самиру – естественная реакция мужчины на красивую женщину, – девушка скривилась на слове «естественная», и он уточнил: – Заметь, мужчины, который уже больше месяца живёт и спит с лучшей подругой, а не с партнёршами по сексу.

– Не привыкший к месячному воздержанию мужчина, – Ксюша театрально прижала руку к груди. – Ах, бедный ты, несчастный.

– Любите вы, женщины, катать вату. Не надо ничего выдумывать. Будет у меня постоянная женщина – будет и верность, и всё остальное. А сейчас я ничего никому не должен, – Ярослав неожиданно быстро успокоился, и даже сам себе поразился. Но одна мысль его всё же продолжала беспокоить: – Так что во мне ещё такого, что заставляет думать, будто я ей не подхожу?

– Ты не воспринимаешь её как женщину, вы слишком друзья, – заявила Ксюша, хотя была практически уверена в обратном, несмотря на заверения Светки.

– Я… – он замер, посмотрел хитренько, усмехнулся. – И почему у меня сейчас такое ощущение, что меня берут на слабо? А ну–ка, девушка, признавайтесь, ты, что ли, хочешь меня свести с моей лучшей подругой, поэтому в мою сторону и не смотришь?

Ксюша не ожидала подобной проницательности от вспыльчивого мужчины, но врать не стала. Может, их разговор подтолкнёт его к правильным, как она считала, действиям в отношении Светки.

– Ну, думаю, ты заметил, что у нас с тобой отношения изначально пошли не в то русло? Обычно ведь в самом начале, сразу после знакомства, кипят страсти, влюблённость, флюиды и так далее, – Яр кивнул, и она продолжила: – Так вот, когда мы с тобой начали общаться, я была жутко зла на одного мужчину, зла до чертей в глазах, мне хотелось сделать ему так же больно, как он сделал мне.

– Переспать и отомстить, – понимающе кивнул он.

– Ну, не переспать и отомстить, а найти себе другого парня. Я не сплю с кем попало, в каком бы состоянии не находилась. Я немного о другом, – Ксюша посмотрела в потолок, пытаясь сообразить, как понятно объяснить. – Найти парня максимально быстро, чтобы показать…

– Да я понял. Типа ваши отношения были тебе не важны, бла–бла–бла, – подсказал Ярослав со скептической ухмылочкой.

– В точку! А ты мне понравился как–то сразу, вот правда, – смущённая признанием, она на секунду заглянула в его глаза и тут же посмотрела в окно. – Но чем больше я тебя узнавала, тем больше видела, что тебе никакие отношения не нужны.

– С чего это вдруг? – Ярослав, уверенный, что созрел для семьи, даже подготовился: купил квартиру, выделил одну комнату под детскую, возмутился до глубины души.

– А потому что они у тебя уже есть. Странные, но семейные. Вы можете со Светой утверждать всё, что угодно, но вас тянет друг к другу. Мне изначально так показалось, но я сомневалась, а потом, когда внезапно ушла Самира, дошло. Какая бы эта змеюка – ой, прости, пожалуйста! – какая бы эта Самира не была противная и гадкая… Блин! Ну чего ты ржёшь? Да, она нам не понравилась! – задрав нос, заявила Ксюша. – Имеем право, в конце концов! Не всем же вестись на её прелести, – не без сарказма уточнила она. – Так вот, Самира, может, и неприятная, но она шарит во всех этих восточных тонкостях. У них ведь знания о мужчинах передаются из поколения в поколение, да и вообще она наблюдательная и хитрая. Когда мы ехали на базу, я не сомневалась, что она тебя соблазнит, так по–боевому она была настроена.

– Мне тоже так показалось. Её даже ваша негативно настроенная троица не поколебала. Я был восхищён силой её характера, признаю, – поделился Ярослав своим видением ситуации. – Очень целеустремлённая дамочка. В работе таким цены нет.

– Вот, это все заметили. Она готова была идти до конца, притом любыми методами, а потом резко стухла. И я не думаю, что там особую роль сыграли мы с Юлькой, ехидничая и сбивая ей настрой.

– А я думал, именно это, – он улыбнулся по–доброму, не скрывая, что женские войны его забавляют, а не раздражают.

Ксюша думала ответить дерзко и язвительно, уж больно довольным выглядел этот самоуверенный тип, попивающий чай в её доме, но не стала. Откровенность за откровенность. Да и не сомневалась она, что Света никогда не сделает первый шаг, чтобы не разрушить дружбу, а Ярослав не рискнёт, уважая её желание. Он вообще относился к Свете так, что зависть брала. Уважительно, заботливо, в какой–то степени благоговейно.

Она практически не сомневалась – Яр всех женщин сравнивает с ней, и если они не дотягивают (а это, по её мнению, как раз вероятнее всего, ведь до Светы не дотягивала даже она сама, а особых проблем с самооценкой у Ксюши никогда не было), то серьёзно в их сторону мужчина и не смотрит.

– Нет, Самира поняла, что между вами есть чувства и ловить там нечего. Она могла бы тебя соблазнить, ты и сам не отрицаешь, что да, но она–то искала себе мужа, а не любовника на одну ночь. А в мужья надо брать мужчину влюблённого, чтобы не раздражался по пустякам и исполнял все прихоти добровольно.

– А, да? Ну, ничего себе! – поразился Ярослав.

– Ну, это по версии Самиры. Я так поняла её болтологию. Она мне весь мозг вынесла, если честно, пока жила здесь.

– А ты так не думаешь? – в голосе мужчины звучали злые нотки, и Ксюша поняла, что умудрилась зацепить его.

– Я думаю, что каждый человек в браке ищет что–то своё. Самира – боготворящего её мужчину, например. И надо признать, когда ты её увидел, ты вполне походил на её идеал.

– Пускающий слюни идиот? – Ярослав скривился, признавая очевидное.

– Именно!

Звонкий смех рассыпался по кухне. Шутка разрядила обстановку, и молодые люди дальше разговаривали более дружелюбно, доверительно. Ксюша, наконец, вспомнила о рисе, который давно приготовился, и положила на тарелку.

Рис, естественно, был идеально сварен, ни капли не походя на нужную желудку после отравления чуть клейкую субстанцию.

– А что ты ищешь в браке? – вернул разговор в прежнее русло Ярослав.

– А я не знаю. Честно, не знаю. Сейчас я просто хочу быть с одним эгоистичным человеком. Чувствую себя при этом полной дурой, надо сказать, – Ксюша говорила не грустно, иронизируя над собой, но на сердце словно камень лежал, так было тяжело. Только вот выносить на люди своё истинное состояние она не планировала. – Давай закроем тему, ладно? Не хочу копаться в себе.

– Окей. А Света?

– А здесь легко. Думаю, она ищет в других мужчинах тебя, точно так же, как и ты ищешь её в других женщинах. Ты не подумай, что я вся из себя супер охренительный психолог, просто иногда реально со стороны виднее. У вас сейчас такие отношения, о которых все девушки мечтают, но мало кто получает.

– Да уж. Всё то, что ты сказала, кажется просто бредом. Не обижайся только, – Ярослав поднял обе руки ладонями вперёд, словно сдавался. – Мы со Светкой дружим с детства, я её воспринимаю больше как сестру. Но в твоих словах, конечно, есть рациональное зерно. Нужно обмозговать. И со Светкой поговорить.

– Вот ты лучше меня как сестру воспринимай, – хихикнула Ксюша. – А Светку – как даму сердца.

– Ну, какая ты мне сестра? Хотя, мы с тобой похожи немного. Спорт любим, помогаем всем подряд, – Ярослав по–доброму рассмеялся и встал. – Ладно, Оксанка, пойду я домой. Вышел у нас с тобой незаурядный разговор, конечно. Не о том, о чём планировали, поговорили, но тоже интересно.

– Это да. Светке от меня большой привет. Скажи, что… Ма?

Молодые люди шли к двери и неожиданно для себя обнаружили там Наталью Романовну. Женщина сидела на маленькой лавке и выглядела не самым лучшим образом.

Ксюша видела маму в разном состоянии, но в таком – впервые. Бледная, она закусывала губы и смотрела… виновато?

– Я, – Наталья Романовна шумно и протяжно выдохнула, собираясь с духом. – я должна вам кое–что сказать.

Ярослав ничего не понимал. Оксана пошатнулась, схватилась за его руку, да так цепко, что, вполне вероятно, до синяка. Он придержал её за талию, чувствуя, что ей требуется поддержка. Похоже, она уже всё поняла, один он остался в неведении. Но это ненадолго.

– Что происходит? – он посмотрел прямо в глаза Наталье Романовне, требовательно и жестко, как часто делал на переговорах.

– Эти ваши шуточки, – женщина облизнула губы, – совсем не шуточки. Вы и есть брат и сестра. Твоего отца ведь Андрей зовут, да? Ты очень на него похож.

– Да, Андрей.

Глава 17. Родные и близкие

– Ты же сказал, что сегодня пораньше прие… – Света не договорила. Друг выглядел замкнутым и мрачным. – Что случилось?

– Одевайся, мы едем купаться, – без особого выражения сказал Ярослав.

Он схватил первую попавшуюся спортивную сумку, небрежно закинул туда пару полотенец, плавательные шорты и, по всей видимости, машинально крем от загара. Привык, что лучшая подруга без него на море не ездит, а то, что поздним вечером солнце не палит, не подумал.

Света не спорила и не подкалывала, видела – произошло что–то из ряда вон выходящее. Вспыльчивый друг обычно бегал едва ли не по стенам, ругался, дрался, но никогда прежде так сильно не замыкался.

На сборы ушло не более пяти минут. Пяти минут напряжённой тишины. В лифте ехали молча. Так же молча садились в машину. Как только дверь за Светой захлопнулась, Ярослав стартанул так, словно они участвовали в соревнованиях уровня Формулы‑1, не меньше, и на кону стояли немалые деньги. Или, как небезосновательно предполагала девушка, нервы.

После нескольких ливней дорогу сильно размыло и от ровного асфальта остались лишь воспоминания. Машину трясло и шатало, но Ярослав, казалось, не замечал этого. Или ему было всё равно.

Света пристегнулась и постаралась расслабиться. Не выходило. Мало того, что был риск попасть в ДТП, так ещё и друг пугал странной реакцией на какой–то пока неизвестный ей стресс.

До ближайшего пляжа от их дома было три минуты пешком, но Ярослав выехал за город. Света вжалась в кресло, не сомневалась – он по давней привычке решил забивать стресс адреналином.

Друг отлично водил, и она доверяла ему, но, когда стрелка спидометра перевалила за сто сорок, отвернулась в сторону. Ярко–жёлтый тёплый свет фонарей слился в единую золотисто–рыжую полосу, и девушка молилась лишь об одном – чтобы обошлось.

«О Боже! Шамора!» – испугалась Светка, когда машина свернула на неосвещённую дорогу.

Бухта Лазурная – с приятным жёлтым песочком, а не привычными жителям Владивостока камнями – ей нравилась, а вот путешествие на бешеной скорости с таким же бешеным Ярославом – совсем нет.

Она строила предположения одно невероятнее другого, но полноценно проанализировать гипотезы не могла. В отличие от друга, она никогда не испытывала страсти к скорости, даже наоборот, боялась её до дрожи в коленях и пятен перед глазами.

Когда машина, наконец, остановилась на парковке первого пляжа, в салоне раздалось сдавленное:

– Я тебя убью когда–нибудь.

– Блин, Свет, извини! – очнулся Ярослав. – Я… Идём плавать, как раз сбросишь напряжение. Остальное – потом!

«Это я сброшу напряжение, конечно! – язвила про себя Света. – На себя посмотри, изверг! Ох, Славик, что же случилось, что ты такой?»

За годы дружбы у них выработалась своеобразная процедура подобных поездок к морю: переоделись в машине, он на переднем сидении, она сзади, оставили все вещи, спрятали ключи и босиком, с одним огромным полотенцем для мерзлячки, любящей закутаться по уши, и маленьким – для него, шли к воде.

Нагретый за день песок приятно ласкал ступни, запах моря, родной, знакомый с детства, тоже настраивал на умиротворяющий лад, и Светка начала потихоньку расслабляться.

После быстрой езды рокот моря словно перенастраивал струны её души, её тела. С неспокойных, рваных звуков бешено бьющегося сердца и пульсирующей в ушах крови на равномерный, даже немного замедленный, речитативный ритм. Вдох – выдох, прилив – отлив.

Ярослав вёл её за руку, как маленького ребёнка, даруя чувство защищённости, и Света улыбнулась нежной, любящей улыбкой.

«Вот так, да, сперва напугал до дрожи в коленях, теперь успокоил. Лишь бы не сорвался снова в эту дурную зависимость от адреналина. Надо его как–то отвлечь. Только вот что случилось? Что?! Я его таким лет… Когда это было? Отец когда к нему приезжал перед выпускным в школе, точно. Может, снова объявился?»

– Ай! – вскричала Света, когда они в том же темпе, что шли по песку, зашли в воду. Холодную воду.

Её без слов подхватили на руки и понесли дальше. Она была из тех людей, которым проще сразу нырнуть, чем привыкать к температуре постепенно.

– Только ты предупреди, перед тем как кинешь, ладно? – попросила Светка.

Блестящая в лунном свете тёмная вода приближалась устрашающе близко, и по коже мерзлявой девушки побежали мурашки. Свете казалось, она чувствует холод, исходящий снизу, и тянулась вверх, будто это могло её спасти от соприкосновения с неприятной пока стихией.

– Предупреждаю, – выполнил просьбу подруги Ярослав, разжимая руки.

Не успев даже пикнуть, трусишка ушла под воду с головой, но вынырнула уже настоящей валькирией.

– Ярослав! – разнеслось в тишине ночи.

Светка не кричала, она рычала. Уж от кого–кого, но от лучшего друга такой свиньи она не ожидала. Вода оказалась на самом деле совсем не холодной, но ситуация была ей неприятна.

– Здесь я, здесь, – довольный голос донёсся откуда–то справа, затем последовал хлюпающий звук, и Светка вся сжалась, ожидая, когда этот негодяй схватит её за ноги, но всё равно момент неожиданности сыграл свою роль и она заверещала.

– Будешь нырять? – предложил коварный тип, зная, чем замаливать свои грехи перед подругой.

– Да, пока силы не кончатся, – мстительно выдала она ему.

– Давай! – Ярослав подставил сцепленные руки. – На раз, два, три, как обычно. И–и–и раз…

Светка ныряла, как и обещала, до победного. Руки–ноги уже просто отказывали, дыхания не хватало, и она сдалась:

– Всё, давай просто полежим.

– Тю, слабачка. Раньше ты меня куда дольше эксплуатировала, – по–доброму подколол друг. – Идём лучше на берег, а то замёрзнешь, будешь потом зубами стучать до самого дома и просить посреди лета врубить тебе печку.

– У, не хочу, – раскапризничалась вдруг Света, но слушать её никто не стал.

Ярослав ухватил подругу за руку и потянул её, лежащую на воде в позе звезды, к берегу. Исключительно из чувства противоречий она возмущалась и отказывалась идти ножками, хотя и чувствовала, что подмерзает. В паре метров от берега её снова подхватили на руки и отнесли к полотенцу, которое лежало на старом деревянном шезлонге в ожидании замёрзшей девицы.

– Ты меня разбаловал, – заметила Света, когда её не просто вытерли, а растёрли, согревая, маленьким полотенцем и укутали по уши в огромное, тёплое и сухое.

Он хотел ей ответить стандартной фразой про то, что ему больше некого баловать, но язык не повернулся.

– В моей жизни появилась одна девушка, очень важная для меня девушка, – начал он издалека. – Так что теперь я буду заботиться не только о тебе.

– И когда только успел?

Ярослав вслушивался в её голос. Тихий, спокойный, любопытный. И вполне доброжелательный. Луна скрылась за облаками, и на практически пустом пляже стало так темно, что он едва различал очертания подруги.

«Как назло! – рыкнул он про себя. Ещё минуту назад он видел её лицо и вполне мог проследить за реакцией. – Оксана, наверное, всё–таки не права. Светка ко мне относится ровно, без всех этих».

– Да, в общем–то давно. Просто не знал, что она моя сестра. По отцу.

– Оксанка, – догадалась Света и заливисто рассмеялась. – Извини, Славик, я просто сперва подумала на Самиру почему–то, потом дошло. Хотя, если бы ещё и Самира оказалась твоей сестрой, я бы долго и нудно над тобой потешалась. Мне кажется, ты бы боялся лишний раз к симпатичной девушке подойти. Ой, не могу! – заливалась она.

В таком контексте он ситуацию не рассматривал и тоже расхохотался. Действительно, ничего ведь ужасного не произошло. Вот если бы он соблазнил Оксану – другое дело. Даже страшнее картины, нарисованной сейчас Светкой.

– Жесть, да? – только и спросил он.

– Да чего тут такого–то? – не согласилась подруга. – Я поняла, что тебя бесит, но ты зря так психуешь. Отца не исправить, да и вы всё равно особо не общаетесь. Зато у тебя есть сестра, притом классная. Мне Оксана очень нравится. Как она восприняла эту информацию, кстати?

– Ну, тоже охренела, как я. Как это ещё можно воспринять? – не до конца понял вопрос Ярослав.

– Ну, не знаю. Обрадоваться, например. Она ведь выросла совсем без отца, как я поняла. Даже не знает его. А тут брат, – Света сказала слово «брат» благоговейно. Как и многие девочки она мечтала о брате, только так его и не получила. Хотя… у неё был Славик, а он куда лучше гипотетического брата, который отбирал бы её игрушки, ломал кукол, дразнил в детстве.

– Фиг знает. Я вот о сестре как–то не мечтал, – не скрывал скепсиса в голосе мужчина.

– Ну, ты не сравнивай! Я вот мечтала. И многие мои подруги тоже. Мне повезло больше всех – у меня есть ты, – довольно сказала Светка и на секунду прижалась к дорогому её сердцу человеку.

– Иди сюда.

Ярослав усадил девушку к себе на колени, обнял и зарылся носом в её влажные и неприятно холодные сейчас волосы. Она привычно обхватила его руками, довольно прикрыла глаза, но через минуту замерла в его объятиях, спросила с тревогой в голосе:

– Славик, но ты же меня всё равно будешь любить сильнее, чем её?

И он застыл, ровно так же обеспокоенно, что и она. Он много общался с девушками, женщинами, разных характеров и темпераментов, и всегда знал, что сказать в нужный момент и как это сделать. Интонации, тембр голоса, фразы – всё давно было отработано.

Но в данном случае заготовленные шаблоны не работали. И врать было категорически запрещено.

– Свет, я пока не знаю, как мы станем общаться дальше с Оксаной. Конечно, раз она моя сестра, я её не брошу и буду присматривать. И не думаю, что у меня будут причины не полюбить её, она ведь хорошая девочка. Блин! И сестра! Я тупо не могу привыкнуть к этой мысли! А ты, ты – моя лучшая подруга, мой друг, соратник, блин. Не знаю, как сказать. Ты уже давно как часть меня. Конечно, я всегда буду тебя любить! Короче, не тупи! – раздражённо закончил он.

– Легко тебе говорить, – пробубнила обиженно Света. – Будешь любить, но её сильнее. Вы с ней очень быстро сошлись, ты ей доверяешь, я ведь вижу.

– Свет, ну что за претензии? Ты спокойно относилась ко всем моим девушкам, а как появилась сестра, так сразу ревность и обидки, – предъявил Ярослав.

– Так ты не сравнивай! – завелась подруга и даже выпрямилась в его руках, отстранилась, чтобы заглянуть в глаза. В кромешной темноте многое разглядеть не удавалось, но почему–то так было легче выговаривать. – То были разовые девицы! Ты их по умолчанию не мог любить больше, чем меня. Когда появилась Оксана, и я подумала, что у вас всё серьёзно, тоже на моё место никто не претендовал!

– Так, стоп. Помолчи. Просто помолчи сейчас, – он и сам умолк, чтобы успокоиться и объяснить всё непонятливой подруге. – Светик, не заводись, пожалуйста. Я в любом случае тебя обожаю больше всех, поняла? Света, приём? Поняла меня?

– Да поняла, поняла, – огрызнулась недовольная подруга.

– Не злись. Вы ведь с Оксаной тоже быстро нашли общий язык, я даже думал, вы станете лучшими подругами. В чём проблема? Общайтесь дальше. А мы с тобой будем общаться как это всегда было.

– Извини меня, – Света обняла друга, прижалась крепко–крепко, выражая весь свой страх его потерять. – Я не права. Меня немного перемкнуло.

– Да уж. Я‑то думал, ты меня сегодня будешь успокаивать, а вон оно как вышло, – хмыкнул Яр. – Домой поедем или сходим в кафешку, поедим?

– Домой. Я тебе зря, что ли, там готовила? Завтра уже не так вкусно будет, – Света прижалась посильнее к другу и спросила: – Отнесёшь меня в машину?

– Лентяйка, – добродушно хохотнул он и подхватил девушку на руки. – Так и скажи: «Славочка, пообнимай меня ещё немножечко, я тут перенервничала, что ты меня променяешь на противную Оксанку и забудешь на веки вечные», – кривлялся Яр.

– Славочка, пообнимай меня ещё немножечко, а то мне так холодно, что аж зубки стучат, – перефразировала Света его тираду. – А Оксана хорошая. Я действительно тут что–то комплексами поросла с ног до головы.

– Совершенно без причины, притом, – заметил Ярослав, но к его словам подруга не прислушалась, однако спорить не стала.

Домой приехали уже заполночь, ополоснулись, поели, только вот легли спать не как обычно, обнявшись, а раздельно.

Светка держалась из последних сил, чтобы не сдавить в объятиях, не прижаться–приклеиться. Была уверена – не хватит душевных сил, если он будет хоть на сантиметр ближе. Сорвётся. Разговор на пляже всколыхнул все страхи, все сомнения, и теперь она не могла уснуть, раз за разом прокручивая одни и те же печальные мысли.

Ярослав же, напротив, был полон оптимизма. Сцена у дома, когда он застал Оксану в слезах из–за самого минимального проявления мужской заботы, сказала ему многое. Она мечтала не о брате, об отце. Но отца у неё нет, так же, как и у него, а брат есть, и он рядом.

«И всегда буду рядом! И не позволю каким–то ушлёпкам обижать мою девочку!» – с мягкой улыбкой мечтал он.

Его потребность заботиться и оберегать всегда находила выход. Раньше это был Димка, сын маминой подруги. Потом появился Сева, гениальный мальчик, который знаниями интересовался куда больше, чем спортом или девочками, по крайней мере, до поры до времени. Светка, которую нужно было защищать от толп озабоченных поклонников в старших классах.

Парни выросли, возмужали, научились завлекать и соблазнять девчонок по его методике и в помощи больше не нуждались. Света, взрослая, умная и самостоятельная барышня, давным–давно не позволяла ему командовать своей жизнью.

«Хотя совместное проживание даёт свои плоды. Она стала вся такая мягонькая, женственная, ласковая», – думал Ярослав.

Шторы они так и не повесили, поэтому в спальню проникал свет от прожекторов на крыше дома и видимость была вполне приличная. Света сперва жаловалась на освещение, затем привыкла, а ему и вовсе было всё равно, в каких условиях спать, бессонницей никогда не страдал.

И сейчас он повернулся, оглядел фигурку спящей рядом подруги. Она дышала глубоко и размеренно, но ресницы чуть дрожали. Падающие из–за окна косые полоски тёплого жёлтого цвета вероломно подсвечивали её лицо.

– Ты чего не спишь? – спросил Ярослав.

– Я сплю, – ответила она, на размыкая глаз.

– Притворяешься, я же вижу, – настаивал он.

– Не могу уснуть, – призналась Света, садясь на постели. – Я понимаю, что это глупо, недостойно и вообще, но меня ужасно пугает, что ты отдалишься.

– Свет, ну ты же умная женщина, твою ж мать, – в сердцах выругался Яр. – Как я от тебя отдалюсь? Не говори ерунды. Оксану я знаю месяц, а тебя – почти всю жизнь.

– Кровь – не водица, – упиралась подруга.

– Да, мы с ней быстро сошлись, здесь ты права. Но, Светик, мы ведь с ней взрослые люди. Она выйдет замуж, будет заниматься семьёй, ей будет просто не до меня. Надеюсь, мы будем общаться, но не думаю, что так, как с тобой. Не волнуйся. Тебя мне никто не заменит – это сто процентов, – он сгрёб любимую и самую дорогую подругу в охапку и откинулся на простыни, так, чтобы она оказалась сверху. Обнял ногами – Всё, не отпущу, не боись.

– Славик, – возмутилась она. Впрочем, для возмущения в голосе звучало слишком много довольства. – Отпусти, мне так неудобно.

– Ничего не знаю, спи так. Сама боялась, а теперь отпираешься, – вредничал Ярослав.

– Положи меня к себе под бочок лучше, как обычно. Так мне неудобно. А отпускать не надо, – попросила она.

– И не собирался.

Её переместили на матрац, чмокнули в плечо, обняли крепко–крепко, и стало хорошо и спокойно. Да и как по–другому, если она с ним?

Его запах, размеренное дыхание, тепло его тела – всё то, к чему она привыкла и от чего не готова была отказаться – согревали душу, баюкали, утешали и вдохновляли.

Она и сама не заметила, как прекратила искать квартиру, как стала называть его дом своим, как свыклась с мыслью, что у него никого нет. Никого, кроме неё.

«Ко мне, похоже, возвращаются старые мысли. Надо гнать их поганой метлой», – засыпая, думала Света.

Когда–то давно, ещё в школе, она влюбилась в него безумно, со всем подростковым пылом. Гормоны бушевали так, что ей сложно было учиться, заниматься повседневными делами и сложно было общаться с ним дружески, как прежде.

И она давила, давила эти чувства. Гнала прочь мысли о нём. Изо дня в день, из ночи в ночь.

И сама не заметила, как расцвела. Не видела, как её влюблённый взгляд, мечтательный и нежный, привлекает парней. Как стыдливый румянец первых эротических ощущений и мыслей трогает щёки, ещё больше манит кавалеров. Как томные вздохи соблазняют кругом всех мужчин, что оказываются рядом. Всех, кроме него.

Но он не замечал. Не видел. Не чувствовал. А она скрывала. Скрывала так, что со временем перегорели, истлели, рассыпались прахом первые чувства. А дружба осталась.

Крепкая, проверенная временем, различными ситуациями и её любовью. Робкой и в то же время безумной, глубокой и всепоглощающей.

– Сладких снов, – раздалось сонное бормотание и буквально через минуту Ярослав уснул.

Света прижалась губами к его руке, на которой лежала, бесшумно целуя, потёрлась носом тихо–тихо, почти незаметно.

– Сладких снов, родной.

Глава 18. Недетские страсти

Две недели спустя

Ксюша психовала. Не злилась, негодовала, ярилась, а именно психовала. И ничего не могла с собой поделать. Даже прекрасная летняя погода, столь редкая в Приморье, её не радовала, ведь как радоваться, когда все кругом счастливы, а ты нет?

Олег Васильевич сделала маме предложение, и та, хоть до сих пор не согласилась, буквально летала на крыльях любви. И готовила! Много готовила, словно тренировалась к совместной жизни с мужчиной, им–то с дочерью вполне можно было обойтись салатиком, а тут вдруг в их кухне появились бифштексы, лазаньи и прочие калорийные блюда, от которых Ксюша отказывалась порой с трудом. Сомневаться не приходилось – мама придумывает отговорки, чтобы набить себе цену, а ответ на важный для любой женщины вопрос давно готов.

Юлька пошла с Михаилом в тренажёрный зал, как он не разубеждал заупрямившуюся девушку, что она и так прекрасна. Они не встречались официально, но периодически проводили время вместе – кино, кафе, прогулки у моря. Приглядывались. Юля пока держала оборону, но с этой парочкой Ксюше всё было понятно.

Она радовалась и за маму, и за подругу, правда радовалась, но иногда накатывала грусть–печаль по поводу своего одиночества. Сева не объявлялся, и настроение её из уныло–никакого превращалось в отвратительно–мрачное.

Единственной её отдушиной стал брат.

Брат!

Она смаковала это слово с утра до вечера. И так, и сяк крутила и вертела его, писала в 1С в графе «Наименование товара» и стирала, чтобы никто не увидел. Переименовала Ярослава в телефоне и изо всех сил пыталась не писать ему круглосуточно, чтобы на экране высвечивалось окно сообщения с надписью абонента: «Брат».

От короткого, но безумно, бесконечно значимого слова в душе поднималась тёплая волна, а улыбка сама собой возникала на лице.

Все недостатки Ярослава растворились. Он казался ей самым идеальным человеком на белом свете! Умным, сильным, красивым, самым замечательным!

И братом. Братиком. Любимым, самым классным в мире братом!

Ксюша готова была повторять это вечно.

Только вот Светка, она словно отдалилась от него. И Ярославу это не нравилось.

Ксюша замечала, как темнеет его лицо, когда Света проходит мимо и не касается его, как обычно. Как он следит за «подругой» взглядом, голодным и жадным, напряжённым.

И хотелось треснуть по голове упрямицу. Не видит очевидного, расстраивая этим её братика! Но Ксюша лишь тяжко вздыхала и не лезла. Парочке стоит разобраться в своих отношениях самостоятельно. И она надеялась, что тянуть Ярик со Светой не станут. В конце концов, раз уж он задумался о её словах, стал приглядываться к подруге всерьёз, значит, мозги заработали.

У Светы мозги тоже активно заработали, да только в ином направлении, о чём Ксюша узнала мимоходом, столкнувшись с подругой вечером у лифта.

– Привет. Куда так торопишься? – спросила она. Света за три секунды ткнула кнопку вызова лифта раз десять.

– На свидание. Нужно срочно переодеться и перекраситься, – сообщила та и нажала кнопку ещё несколько раз, будто это могло ускорить процесс.

– С кем? – Ксюша постаралась спросить нейтральным тоном, но сама была возмущена до глубины души. Она ей брата едва ли не на блюдечке с голубой каёмочкой отдаёт, а та…

– Да так, работает в нашем здании. Давно на меня косился и на свидания звал, но мне всё некогда. А тут подумала: «Почему бы и нет?»

Света выглядела возбуждённо, но нервно, и Ксюша задалась закономерным вопросом, а хочет ли действительно подруга идти на это свидание?

– Тебе он нравится? – осторожно уточнила она.

– Да нормальный. Мне просто нужно развеяться и понять, что ещё нравлюсь мужчинам. Самоутверждаюсь, короче, – Света сжимала ручки сумки так сильно, что сомнений не оставалось – ей это действительно нужно, хотя бы для душевного равновесия. Сейчас его точно не наблюдалось.

– Он тебя ждёт? – Ксюша мотнула головой в сторону выхода и ровно в тот же момент двери лифта распахнулись.

Света мышкой нырнула в проём и нажала кнопки своего и Ксюшиного этажа, только затем ответила:

– Нет, через полчаса. Я потому так и тороплюсь. Хочу платье одно надеть, мы на набережной в «Супра» идём, оно идеально подойдёт к интерьеру, а я не помню, где лежит. И чулки. Куда я их задевала, ума не приложу! Недавно купила бельё новое, надо выгулять, и к нему чулки. Бельё постирала и сложила к остальному, а вот чулки… – девушка говорила сумбурно, да и больше сама с собой.

– Чулки? Чулки?! Зачем тебе летом чулки? Ты собралась с ним спать? – Ксюша отбросила попытки быть тактичной.

– Посмотрим. Всё может быть, – Светка пожала плечами так естественно, будто переспать с кем попало на первом свидании – обычное для неё дело, хотя подруга точно знала, что это не так. – Он красивый мужчина, я ему нравлюсь, притом давно. Если возникнет желание, может, и поддамся. У меня вообще никогда не было спонтанного секса, надо же как–то разнообразить свою половую жизнь. Отсутствующую половую жизнь, – уточнила она.

Ксюша усилием воли заставила себя замолчать и не наброситься на Свету с нравоучениями и советами. Она предполагала, почему та отдалилась от её брата, ещё и теперь ведёт себя несвойственно. И думала, что не ошибается.

Захлопнув за собой дверь, Ксюша достала телефон и написала одно–единственное сообщение:

«Приезжай домой. СРОЧНО!»

Ярослав перезвонил через десять секунд. Она считала, не отрывая взгляда от смартфона. Но отвечать не стала. Пусть накрутит себя посильнее, ярче разберутся со Светкой.

«Я честно была паинькой. Честно. И не лезла с советами. Ну, почти не лезла. Но это уже ни в какие ворота. Не ожидала, конечно, от Светки такой дурости. Но и Ярослав тупит. Уважает он её мнение, пойдите–посмотрите! На плечо и в пещеру! Надеюсь, он успеет прилететь и не пустит её ни на какие свидания! Ишь, чего удумала!»

Ксюша наматывала круги по квартире, выбегая едва ли не каждую минуту в подъезд, чтобы выглянуть в окно на противоположной стороне дома. Братика всё не было видно, а стрелки часов неумолимо двигались вперёд, подбираясь к заданной Светкой отметке. Ещё чуть–чуть и будет поздно.

В тот момент, когда она стояла на цыпочках, всматриваясь в частично скрытую зеленью дорогу, в квартире зазвонил телефон. Звук звонким эхом разнёсся по подъезду и напугал её.

Пулей взлетела Ксюша по лестнице, хлопнула дверью, подхватила трубку так несвоевременно прервавшего её наблюдения аппарата. Звонили из банка. В сто пятьдесят первый раз.

– Вы издеваетесь? – вызверилась девушка. – Вы мне звоните уже несколько месяцев на сотовый, теперь ещё дома решили доставать? Удалите мои номера из списка! – рявкнула она и бросила трубку с такой силой, что в аппарате хрустнуло. – Блин, только этого не хватало!

Видимых повреждений не обнаружилось, и Ксюша, злая на весь мир, пошла проверять наличие машины Ярослава под домом. Мимоходом бросила взгляд на настенные часы. Оговоренные полчаса истекли, и ей оставалось лишь надеяться, что брат успел и не позволил Светке сделать глупость.

– Дебильный день! – выдохнула она. – Ничего не успевала на работе, так ещё и здесь какая–то фигня. Устала! Надоело! Да пошло всё к едрене фене! Всё! Я начинаю новую жизнь! Никаких разбитых сердец! Никаких соплей! Отрываюсь и веселюсь! Пошло всё в…

Договорить митингующей девушке не дал очередной звонок, на этот раз дверной. Решительно настроенная Ксюша, накрученная и взбаламученная последними событиями и идеями, как раз надевала сланцы, чтобы выйти в подъезд. Рывком распахнула входную дверь и замерла.

За ней стоял Сева. Сева, которого она ждала последние полтора месяца. А до этого ещё полтора месяца.

Любимый, обожаемый и такой долгожданный.

В белой футболке с якорем, синих шортах и кедах. В очках. И с огромным букетом красных приморских роз.

Он улыбался, и от этой улыбки сердце девушки дрогнуло, а затем забилось как сумасшедшее.

Его глаза. Тёмные, блестящие, радостные. Его лицо. Каждая чёрточка, каждая линия бережно хранились в сокровищнице её памяти. Чуть вьющиеся чёрные волосы. Ровный, невероятно идущий ему загар, подчёркивающий бесконечную синеву глаз.

Тонкие и длинные пальцы обнимали букет, а она вспоминала, как он ими рисовал узоры на её коже. Щекотал, щипал, поглаживал.

Её взгляд сказал ему многое, и он сделал шаг навстречу.

Навстречу летящей ему двери.

В голубых глазах Ксюши полыхнул мстительный огонёк. Она поступила так осознанно. Приняла решение – нечего откладывать. Она готова была подстраиваться, изменяться, идти на уступки. Готова была ждать столько, сколько нужно. Хранить верность, любить, оберегать. Но полтора месяца назад.

А сейчас, какие бы он там ни приводил аргументы, её уже было не пронять.

Девушка прильнула к дверному глазку, чтобы насладиться ошарашенной физиономией всё ещё любимого мужчины, и едва удержалась от смеха – такое говорящее лицо было у Севы.

Неверие, удивление, непонимание – прекрасный комплект, ехидничала Ксюша про себя.

Он помотал головой, словно стряхнул наваждение, не поверив в произошедшее, и протянул руку к звонку. Трель разлилась по просторной квартире двух прекрасных женщин, но одной из них дома не было, а вторая открывать не собиралась. Так же, как и отвечать на телефонный звонок через минуту. И через три минуты. И на сообщения в мессенджере.

Ксюша была слишком занята. Не до звонков, когда сидишь на кухне в гордом одиночестве и пьёшь ледяное шампанское в запотевшем бокале, с сыром вприкуску.

Впервые за три бесконечно длинных месяца она чувствовала себя потрясающе.

«Вот и посмотрим, любит он меня или нет, – думала Ксюша, делая глоток сухого вина, из которого вилкой выгнала большинство пузырьков. – Если не любит, то и нечего мне напрягаться, а если любит – вот и посмотрим, на что у него фантазии хватит. Торопиться некуда. А будет обижать – нажалуюсь братику. Ой! Интересно, что там у них? Успел или нет?»

Машина стояла у подъезда, припаркованная не самым идеальным образом. И это при том, что Ярослав ужасно бесился, когда соседи ставили машины не по фен–шую. Значит, торопился, как и было велено.

В телефоне от брата было несколько недовольных смс с уточняющими вопросами, и Ксюша побоялась ему что–нибудь писать. Отправила сообщение Светке. Но та не ответила.

– Надеюсь, она не на свидании, – поджав губы на мгновение, выдохнула Ксюша.

Она не угадала. Света как раз и была на свидании. На самом лучшем в её жизни. Но не совсем на том, куда собиралась.

Она не знала о коварстве подруги, а по совместительству и сестры своего лучшего друга, поэтому готовилась основательно: наскоро приняла душ, завила локоны по скоростной схеме китайским гаджетом, не раз её выручавшим, надела новое соблазнительное бельё, на которое смотрела несколько месяцев, но жадничала и не покупала, пока, наконец, не приняла решение начать жить полнокровно, а не плыть по течению. Ещё несколько минут у зеркала – и макияж готов.

Роскошное тёмно–фиолетовое платье в пол висело на специальных плечиках отпаривателя и ждало своего часа.

Света, в кружевном вишнёвом белье и самых сексуальных в её арсенале чулках, примеряла туфли по очереди, приговаривая: «Всё не то!»

Платье она надевала лишь однажды и в другую погоду, а тут летний зной, как нарочно. Большинство туфель до сих пор было не распаковано, и женщина ругалась, что так и не научилась подписывать или хотя бы держать обувь в одних и тех же коробках.

Наконец долгожданная пара была найдена, и Света тут же нацепила любимые замшевые босоножки с закрытым носом и на высоченном каблуке. Ноги в них казались топ–модельной длины, и она крутилась у зеркала, рассматривая себя со всех сторон и наслаждаясь увиденным.

– Духи! – очнулась Света за несколько минут до выхода. – Так, под линию волос сзади, на запястья, – приговаривала она, производя манипуляции, – а потом сделать облачко и войти уже в платье, чтобы осело на одежде.

Настроение стремилось к звёздам. Впервые за длительное время она собиралась на свидание, и это было безумно волнительно и немного возбуждающе. Каждое действие приносило удовольствие. Макияж, повод надеть новое бельё, достать любимые шпильки и выгулять платье – всё добавляло ярких красок, будоража чувства.

Света прикрыла глаза, нанося парфюм на волосы и кожу. Медленно, едва касаясь кончиками смоченных в ароматной субстанции пальчиков. Наслаждаясь и лёгким фруктовым ароматом с нотками корицы и кардамона, и невесомой лаской.

– Далеко собралась? – раздался мужской голос от двери, и она вздрогнула, повернулась к другу.

– Э–э–э, – Света замялась.

Осознание, что она стоит практически голая перед другом, отшибло способность мыслить внятно, и она сделала шаг в сторону платья, намереваясь прикрыться. Мягкое прозрачное кружево украшало, но никак не скрывало то, что под ним находилось. Тут же вспомнилось, что Ярослав давно не был с женщиной.

«Слишком давно, – нервно подумала она, облизывая губы. – Вон как смотрит!»

Он не только смотрел, он медленно раздевался. Не сводя с полуобнажённой красавицы голодного взгляда, скидывал обувь, расстёгивал пуговицы на снежно–белой рубашке.

Светка сглотнула, когда он расстегнул пуговицы на манжетах и закатал рукава. Почему–то ей показалось, что сейчас её накажут за плохое поведение, и она замерла, так и не дойдя до вожделенного платья.

– Так куда, ты говоришь, собралась? – уточнил он, подойдя вплотную и подцепив двумя пальцами завитый локон, поиграл с ним пару секунд и переключился на покрытую пупырышками кожу.

Она затаила дыхание и только смотрела, как загорелые длинные пальцы скользят от линии плеча вниз, ласково, неторопливо поднимаются назад. Отодвигают бретельку роскошного бра в сторону, гладят оголившееся окончательно плечо. Спускаются к груди.

Нежное, уверенное скольжение по линии кружева и его рука резко перемещается на её подбородок, приподнимает так, чтобы она запрокинула к нему лицо, посмотрела прямо в глаза.

– И ты в этом собралась идти к другому мужчине?

Голос его звучит недовольно, словно она провинилась перед ним, и Света гордо задирает нос.

– Да! – её ответ звучит с явным вызовом.

– И не мечтай.

Он смотрит зло и холодно. Её глаза сверкают едва ли не ненавистью. Она терпеть не может, когда ей указывают. Даже, если это делает он. Особенно, если это он.

Света собралась сказать ему всё, что она думает о его поведении, но как только приоткрывает рот, коварный Ярослав впивается в него поцелуем.

О нежности он словно никогда не слышал. Сильные, до боли, объятия. Страстные, сминающие её губы поцелуи. Властные, деспотичные. Жаркие, нескромные касания.

Она сходила с ума вместе с ним. Подчинялась его рукам и в то же время сама властвовала. Расстёгивала, стягивала одежду, чересчур сильно дёргая, разрывая ткань. Ласкала и царапала. Целовала и кусала.

Не было ни лепестков роз, ни шёлковых простыней. Страсть застала пару в коридоре, и постелью им стала чуть шершавая, окрашенная в белый цвет, стена.

Они не слышали, как играл рингтон её телефона, не слышали пиликанья сообщений. Лишь судорожное дыхание, вздохи, стоны.

Когда она обмякла в его руках, он обхватил её шею сзади, большим пальцем придерживая подбородок, заставляя посмотреть в его глаза. Строго сказал:

– Ты моя, Света. Только моя.

Она поняла, что он хочет сделать. Слишком хорошо знала его характер. Но сопротивляться не было ни моральных, ни физических сил. И она не была уверена, что у неё в принципе есть такое желание.

Её тело послушно принимало его ласки, его страсть, наслаждалось ими, и она решила отпустить ситуацию. Это ведь Ярослав. Он никогда не причинит ей боли. Никогда не предаст.

Только. Любит ли? Или это банальная мужская ревность, не связанная с теми чувствами, о которых она мечтает?

Глава 19. Бельё в лоскуты

Ксюша уже почти засыпала, когда Светка ей ответила.

«Это ты меня сдала?» – гласило сообщение, приправленное смайлами с красными смущёнными щеками.

«Надеюсь, ты лежишь сейчас без задних ног, удовлетворённая и счастливая, и собираешься меня благодарить», – написала Ксюша и быстро отправила, пока не передумала. Они, конечно, замечательно общались, но степень близости пока была несоизмерима с той, что у них с Юлькой.

«Что–то вроде того», – прилетело через секунду, и девушка облегчённо выдохнула.

«Давай на минутку представим, что Ярик мне не брат, и поделимся инфо с подружкой, а не почти родственницей», – довольно улыбаясь, напечатала Ксюша.

«Тебе нужны грязные подробности?» – интриговала хулиганка, добавляя кучу смайликов самого разного формата.

«Да! И побольше, побольше!» – не унималась Ксюша.

«Мне ужасно хочется поделиться, но я не могу. Он всё–таки твой брат» – не оправдала чаяния подруги Света.

«Издеваешься? Давай быстро, как на духу! Вы поговорили?» – настаивала девушка.

«Ну, поговорили. Он спросил: «Далеко собралась?» – ответила Светка и тут же прислала новое сообщение. – И всё»

«О–о–о! А он сейчас где? Почему ты так спокойно мне пишешь?» – насторожилась Ксюша.

«А я тебе даже позвонить могу. Или, хочешь, прибегай в гости, чаю попьём. Славик уехал по делам»

«Лечу» – быстро напечатала Ксюша и побежала к шкафу.

Любопытство разъедало похлеще кислоты, и она не стала одеваться по–человечески, накинула на пижаму халат и побежала в подъезд.

Вездесущая Анфиса Андреевна словно поджидала её, тут же набросилась с вопросами:

– Так, юная леди, чего это ты сегодня парнягу такого хорошего под дверью мариновала? Чай, не восемнадцать лет. Давно замуж пора.

– Анфиса Андреевна, парняга заслужил. Свинтил на полтора месяца и даже не позвонил ни разу.

– Звонил он тебе, сто раз звонил, с разных номеров, да только ты сбрасывала, – настаивала пожилая дама.

– А вы–то откуда знаете? – Ксюша не собиралась огрызаться, но вышло несколько зло, поэтому она поспешила сгладить свои слова: – Вы и не представляете, как я его ждала! С ума сходила! А он!

Слёзы в голосе были наигранными, хотя речь её звучала искренне, но на глаза навернулись самые что ни на есть настоящие. Что ни говори, а бесчувственностью девушка не страдала и, хоть и старалась держаться с достоинством, давалось это с трудом.

– А его папа заслал на Севера. Какие–то Новосибирские, что ли, острова. Там чего–то вояки делают, связи толком нет. Ну, обычной. А он тебе звонил, когда мог!

Анфиса Андреевна любила притвориться обычной старушкой, хотя весь подъезд знал о её славном прошлом – работа в спецслужбах накладывает отпечаток на веки вечные и, хоть она сама об этом не распространялась, соседи были люди тоже сплошь непростые, слухи просочились быстро.

– Знаете, хотел бы, дозвонился бы! Через друзей общих как минимум, – настаивала на своём Ксюша. – Ладно, вы извините меня, не могу поболтать сейчас, бегу к Свете на чай.

– А, ну да. Братик–то твой уже убёг по делам каким–то. Чую, Ксюшка, скоро быть тебе тёткой. Ну ладно, забегай в гости как–нибудь, поговори с бабушкой, бабушка чего дельного посоветует.

– Спасибо большое! Обязательно забегу! – пообещала девушка. Мысль посоветоваться с умудрённой жизнью Анфисой Андреевной показалась достойной внимания, и она не кривила душой. Женщина знала её с детства, а уж наблюдательностью и житейским опытом могла поспорить с кем угодно.

Света открыла дверь, как только подруга подошла к ней.

– Услышала твой голос, – объяснила она. – Не подслушивала, честно. Здравствуйте, Анфиса Андреевна. Приятного вечера, – махнула рукой соседке. И уже гостье. – Заходи давай.

– Н-да, женщина, – с чувством протянула Ксюша, когда дверь за ней захлопнулась. И голос понизила, чтобы дама с ушами–локаторами в подъезде не услышала. – Ты выглядишь, э, удовлетворённо. Я бы сказала даже неприличным словом, но воздержусь, а то ты ж мне теперь старшая родственница.

– Иди в баню! – по–доброму отправила младшую родственницу Светка.

– А я думала, ты меня на кухню позовёшь, вроде чай обещала, – расхохоталась Ксюша и пошла туда без особого приглашения, уселась на «своё» место и тут же засыпала подругу вопросами и требованиями. – Ну, давай, рассказывай! Он на тебя сразу набросился? Вы поговорили? Он признался тебе в любви? Куда он, кстати, делся?

Света начала отвечать на вопросы в обратном порядке, вместе с тем заваривая чай и накрывая на стол. Выглядела она несколько растрёпано и рассеяно и, самое неожиданное для Ксюши, не очень довольно.

– Славик резко решил ехать чёрт знает куда с палатками в эти выходные. Думаю, тебя тоже позовёт. Там друзья его школьные собираются, компания чуть помладше нас с ним, зато весёлая. Выезд завтра рано утром, поэтому пришлось ехать в гараж за всем этим барахлом.

– Так он скоро вернётся? – Ксюша метнула взгляд в сторону, словно Ярослав уже входил в дверь и грозился наказать любопытную сестру за то, что суёт свой нос куда не следует – в его личную жизнь.

– Сомневаюсь. Гараж далеко, там ещё парни подтянутся, будут вещи раскидывать по машинам, может, закупятся сразу. Да и давно не виделись, сама понимаешь. Парни поболтливее нашего иногда, сама знаешь.

– Ага, знаю. О, смс от него пришла. Зовёт с вами. Ты не против, если я поеду? Мне нежелательно оставаться в городе, а то могу наделать глупостей.

– О чём это ты? – навострила ушки Светка. – Поезжай, конечно. С чего бы я была против? Только за.

– Да не важно, потом расскажу. Давай, делись, чего такая грустная. Что, братец не оправдал твои ожидания в сексуальном плане?

Как ни пыталась Ксюша беседовать в рамках приличий, всё было бесполезно. Непоседливая и любопытная натура требовала немедленного поступления интересующей информации.

Сама девушка оправдывала повышенную любознательность, как она обзывала про себя не самое хорошее качество, отсутствием личной жизни и, вполне возможно, была права. До этого она ни слухами, ни сплетнями особо не интересовалась, но здесь… это ведь брат! И подруга! Не чужие люди.

– Да нет, с сексом все прекрасно, но рассказывать тебе не буду.

Света покраснела и отвела взгляд, ещё больше заинтересовав подругу. Ксюша не видела катастрофы в подобного рода обсуждениях и сомневалась, что Света так закомплексована, как хочет показаться.

– Хорошо. Но что тебя расстроило? Я ведь вижу, что что–то не так. Ты не радостная. Я думала, будет наоборот, если честно.

– Я не уверена, что твои шуточки про родственниц уместны. Ты слишком торопишь события. Да и вообще, думаю, Ярослав всё–таки не совсем прав. Он увидел меня полураздетую, включились инстинкты, не чувства. Это всё скоро кончится, и я надеюсь, мы сумеем сохранить дружбу.

– Дружбу? Светик, да между вам искры летают! Не знаю, как вы этого не замечаете, но все, буквально все кругом видят, что вы друг другу далеко не безразличны. Я вообще свято уверена, что вы сто лет, как любите, просто слишком привыкли, что ли? Ну, не понимаете очевидно, короче! – Ксюша говорила эмоционально и искренне, так, что сомневающаяся во всём молодая женщина, потихоньку прозревала. – Даже в том, как ты меня приняла, ну, когда мы ещё не знали с ним, что у нас один отец. Ты ведь тогда относилась ко мне как к одной из вереницы его ничего не значащих девушек.

– Неправда, – перебила Света. – Ты мне на самом деле понравилась. Хотя я была уверена, что у вас если что и будет, то не на веки вечные, – признала она.

– О том и речь. Ты не видела угрозы. Зато ты сильно расстроилась, когда узнала, что я его сестра, хотя должно было быть наоборот.

Ксюша озорно подмигнула и отпила чай.

– Ну, мне тяжело было это принять, это правда. Он сразу к тебе проникся чувствами, а я… Было не очень приятно. Но я рада, на самом деле рада, что мы с тобой подружились и нашли общий язык. И моё плохое настроение пережили почти безболезненно.

Света посмотрела вопросительно, и подруга кивнула, ещё и вслух подтвердила, чтобы совсем никаких недоговорённостей не осталось:

– Даже не переживай! Мы все слегка прифигели, чего уж тут! Мама моя до сих пор вздрагивает, когда в нашем доме звучит его имя. Вот уж кому тяжелее всего. И это хорошо, что у неё есть Олег, так неизвестно, как бы пережила. Она, вроде, отца сто лет не видела, но говорит, они с Ярославом – просто на одно лицо.

– Папаша у вас – тот ещё тип, – Светка цокнула языком. Неизвестного ей мужчину она не любила уже только за то, что из–за него Ярослав часто грустил, особенно в детстве.

– А мне как–то на него пофиг. Знаешь, я даже рада, что он такой безответственный в части предохранения, – Ксюша рассмеялась. – Я сейчас сама себе иногда завидую. То никого не было, а тут разом и отчим, и брат. Мне немного непривычно, но ужасно приятно. Юлька завидует мне страшно. Рассказывала тут на днях, как приставала к папе с вопросами, нет ли и у неё где–нибудь братика.

– Вот дура! – Светка расхохоталась до слёз. Говорила она не зло, но ситуация показалась ей до крайности абсурдной.

– И не говори. Просто у меня–то такой шикарный брат, – Ксюша посмотрела на подругу с намёком, мол, смотри, не упусти свой шанс. – Заботливый, ответственный.

– Не обманывайся. Славик не идеален. Но его достоинства однозначно перевешивают недостатки. Для своих он готов сделать всё и даже больше. А вот к остальным – совершенно безжалостен. Так что не расслабляйся, когда он будет говорить с твоей мамой, например, – посоветовала Света. – Свою он опекает так, что может воспринять твою в штыки. Ну, это в худшем случае. Может, обойдётся.

– Ну так, они могут и не общаться, – беззаботно махнула рукой девушка. – Плюс, думаю, если я его попрошу, он в любом случае поможет, а мама у меня – верх деликатности. Даже если не сойдутся, она слова плохого о нём не скажет, лишь бы я была счастлива.

– Не будь так уверена в отношении Славика. Он прекрасно знает слово «Нет». Хотя нет, не прекрасно, – исправилась Света. – Когда ему не надо, он его не знает.

– Ты ему сказала нет? – Ксюша вытянулась и посмотрела на подругу с весёлой заинтересованностью. – Ну?

Светка молчала. Было очевидно, что ей страстно хочется поделиться, но наличие родственных связей останавливало.

– Ладно тебе. Чего здесь стесняться–то? Мы ещё не родственники, а просто подруги. С подругами всем делятся, – решила подтолкнуть её Ксюша, ещё и посмотрела выразительно.

– Ну ладно, ладно! Уболтала! – пошла на поводу у своих желаний Светка. – Только Ярославу ни–ни, поняла?

– Клянусь! – с готовностью подтвердила подруга, сверкая глазами.

– Смотри мне, – пригрозила в шутку не умеющая хранить тайны девушка. – У нас всё произошло, м–м–м, в стиле Ярослава. Я готовилась к свиданию… Блин! Я ведь даже не перезвонила Максиму!

– Уже всё равно поздно. Про Максима потом. Давай, пока Ярик не заявился, про вас с ним.

Ксюша едва не лопалась от любопытства. Она нетерпеливо ёрзала на стуле, и вот какой–то там Максим её интересовал сейчас в самую последнюю очередь. Особенно, если учесть, что брат может вернуться в любой момент и обломать ей всю малину.

– Ты права. Завтра надо не забыть, а то вышло не очень красиво.

– Что такое стиль Ярослава? – вернула подругу к первоначальной теме беседы Ксюша.

– Ты его таким пока не знаешь. Его иногда, – Света посмотрела в окно, за которым давно сгустилась тьма, – сложно остановить. Если вообще возможно. Он… Как бы это сказать? Прёт как танк, понимаешь?

– А ты хотела его останавливать?

– Сложный вопрос. Я не планировала его соблазнять, собиралась, как приличная, на свидание, думала о другом мужчине. А тут заявился Славик. Глазами зыркает, сам рукава на рубашке закатывает, как будто я провинилась перед ним и сейчас отхвачу по заднице. Знаешь, вот полное ощущение вины было. Он умеет так воздействовать на людей. Вся эта массивная махина с убийственной неотвратимостью когда на тебя движется – это прямо бр–р–р.

Светка содрогнулась, и Ксюша почувствовала, что и у неё пробежал мороз по коже. Она пока не видела брата в таком состоянии, но ни на йоту не сомневалась – он может быть и таким.

– Он идёт, а я как мышь на кота глазами луп–луп. А на мне бельё из разряда «возьми её прямо здесь». Было бельё. Жалко, вот, кстати. Дорогущее и шло мне, – переключилась Света неожиданно.

– От него совсем–совсем ничего не осталось? – Ксюша говорила, качая головой из стороны в сторону. У неё никогда не было такого страстного мужчины и слушать о настоящем бурном сексе было дьявольски завораживающе и пикантно до безумия.

– Выбросила уже в мусорку, так бы показала. Одни лоскуты. Даже не знала, что так можно. Кружево обычно прочное, но оно на мне просто разлетелось.

– Офигеть.

– Ну.

Девушки рассмеялись, немного смущённо и недоверчиво. Каждая думала о своём, но на кухне при этом царила полная гармония.

– Ты вроде целенькой выглядишь, – заметила Ксюша, оглядев подругу. – На мне сразу синяки проявляются.

– У меня если где и будут синяки, то все на нижних девяносто, и то не факт. Славик не грубый и внимательный. Там больше было всё на ощущениях. Знаешь, когда ты понимаешь, что мужчина не приемлет отказ. Мне почему–то казалось, что, если бы я сказала ему «нет», он не послушал. Возможно, я не права, но так казалось и из–за этого было немного страшно.

– Ничего себе перчинка! Это, наверное, здорово заводит, – предположила подруга, стараясь представить себя на месте Светы. – Ну, я не думаю, что Ярослав насильничает девушек, здесь сработало, скорее, то, что в данном случае этой девушкой оказалась ты. Представь, каково ему было с тобой жить. Ты дома вечно ходишь в его футболках, он уже привык жить с твоим запахом, видеть тебя растрёпанной, полуодетой, касаться тебя ночью. Думаю, это тоже всё повлияло. Он на подсознательном уровне давно считал тебя своей, а тут ты наряжаешься, ещё и не для него.

– Да, я уверена, что так всё и было. Просто… А вдруг это всё–таки физиология? Всё то время, что я у него живу, у него не было женщины. Он весь в работе, плюс то ты, то Самира его отвлекали. Мы с ним знакомы с детства и, поверь, таких периодов у него раньше не было вообще, уж я‑то знаю точно. Так что…

– Света, ну чего ты как маленькая? Мы, кстати, не так давно говорили с Ярославом про Самиру и я ему прямым текстом сказала, что она ушла, так как увидела, что между вами вклиниваться бесполезно.

– Ты так и сказала? – Светка выпучила глаза. Она просто не могла поверить своим ушам! Ярослав обсуждал отношения!

– Ну да. А что здесь такого?

– Не его стиль, скажем так. Да уж, вот точно: кровь – не водица.

– Это в тот день как раз и было. Мы поболтали, и потом мама выдала нам. Ну, ты знаешь. Короче, я тебе точно могу сказать: любит он тебя. Это за километр видно. Можно даже Юльке позвонить и спросить, как ей показалось, если хочешь?

– А давай! Интересно ведь, – загорелась влюблённая, но не уверенная в чувствах мужчины, Светлана.

– Так, молчи. Я поставлю на громкую связь и поболтаю типа наедине, – распорядилась Ксюша, посылая вызов.

Юлька ответила в ту же секунду, словно держала телефон в руках. И обе девушки уверились, что так оно и было, потому что голос её был разочарованным. Видимо, ждала звонка от другого человека.

– А, это ты, – протянула Юля вместо обычного радостного приветствия с обязательными шуточками.

– Ага. Я поняла, что ты ждёшь звонка, даже не буду допрашивать сегодня, позвоню по этому вопросу завтра. Я по делу, – тарахтела Ксюша.

– Чего хотела? – проявила вежливость Юля и тут же поторопила. – За мной сейчас Миша заедет, так что резче, резче.

– Поняла. Скажи мне про Ярика и Светку…

– Что там говорить? – перебила Юля. – Стопроцентная френдзона, два слепых крота. Помнишь, рассказывала тебе про случай в электричке? Ну вот я как эту парочку увидела, сразу вспомнила, хотела ещё тебе сказать, но мы ехали в машине, было неудобно, потом забыла. Туда нет смысла лезть. Пройдёт время, они поймут, что любят друг друга и пошлют всех лесом. Мне кажется – ты только Светке не говори – что она со своим Владимиром потому и лопухнулась, что никогда его не любила. Мужчины такое чувствуют. Знаешь, на подкорке–то оно всё по–другому воспринимается. Короче, я надеюсь, ответила на твой вопрос, поэтому целую–обнимаю и кладу трубку. Да?

– Агась! Целую! Мишеньке привет, – пропела сладеньким голосочком Ксюша, нажимая отбой. И уже Свете: – Вот видишь! Юлька сразу просекла. Она в таких вещах всегда у меня первый советник. До меня обычно долго доходит. Извини про Вовку, неудобно получилось немного. Надеюсь, она меня не убьёт, когда узнает.

– Не говори ей. Я без обид совершенно. Всё Юля правильно сказала. Винца хочешь?

– Не, я лучше чай. Алкоголь стараюсь редко пить, для кожи плохо, да и вообще.

Ксюша, безусловно, заботилась о своей красоте и здоровье, но не до такой степени. От алкоголя она отказалась по иной причине – боялась, что сорвётся и позвонит Севе, чего допускать нельзя ни в коем случае. Он провинился – пусть терпит.

– Вова, конечно, чувствовал, что я к нему холодна. Знаешь, до сегодняшнего вечера у меня сто лет не было нормального секса. Хотя кому я вру? – Света наливала красное вино в бокал и едва не пролила мимо, пока закатывала глаза. – Я в принципе никогда удачно не встречалась с мужчинами. И вот сейчас мне кажется, я догадываюсь, почему.

– Думаешь, у тебя к нему это давно, да? – догадалась Ксюша.

– Ну, ты просто не знаешь Славика. Он всегда был, – Светка провалилась в школьные воспоминания и улыбалась доброй, мечтательной улыбкой, – такой… крутой. Знаешь, вроде с виду плохиш, дерётся, ведёт себя понтовато, но девочкам–то нравится. Все велись на эту его внешнюю оболочку. А я как–то увидела его другого. Он ведь всегда защищал слабых, у него это в крови. Не терпит, когда обижают маленьких и беззащитных. Бесится. У него есть пара мальчишек младше его по возрасту, один из них – сын маминой подруги, а второй как–то тоже оказался под его опекой, не знаю, как там всё было. Прибился, в общем. Так он за ними и в школе присматривал, и в институте немного. Сейчас просто дружат, но, уверена, случись что, будет и дальше их всячески опекать. Такой он, Ярослав.

– И ты влюбилась.

– По уши. Но мы ведь дружили! У него была тьма–тьмущая девчонок, притом даже постарше нас. Мне было больно, неприятно, но потом я запретила себе об этом думать и любить его тоже запретила.

– Обалдеть!

– Он никогда ко мне не относился как к девушке. Да, защищал от приставал всяких, но ни малейшего намёка в мою сторону. Так что я смирилась, потом привыкла. Прошло время, у меня появился Вовка. Мне с ним было интересно, первое время даже секс был хорошим, потом стух, – Света сделала глоток вина и хохотнула невесело. – Сейчас я понимаю, что и в начале секс был средненький.

– У тебя до Вовы не было мужчин?

Ксюша просто диву давалась. Света для неё была идеалом, уверенная в себе молодая женщина, всего добившаяся своими умом и трудом. Казалось, что ей и мужчины должны поклоняться как божеству, носить на руках, падать штабелями. Но нет. Она не подпускала к себе никого. И, как теперь казалось Ксюше, причиной тому был её брат.

– Обещай, что никому? – потребовала подруга.

– Клянусь! Ни слова, ни полслова! – с готовностью подтвердила она.

– Я однажды изменила Вове.

– Оу.

– Именно так. Оу. Мы с ним как–то поругались, не так, как часто бывает, когда долго живёшь и рутина подзадалбывает, а серьёзно, со взаимными обвинениями и хлопаньем дверей. Он мне вякнул, что я фригидная сучка.

Ксюша ахнула, а Света замолчала. Видно было, что обида на мужчину до сих пор жива, тлеет углями, а погаснуть не может. Судорожный вздох, ещё глоток терпкого вина кроваво–красного цвета – и история продолжается.

– Меня очень сильно тогда зацепило. Самое ужасное – что к тому времени я уже сама начала так думать. И тот дурной секс со старым знакомым… – Света прикрыла глаза руками, – в общем, он ничего не изменил в моём случае. Секс стал в тягость, и я, как во всех этих анекдотах и прочих юморесках, вечно отговаривалась тупыми фразочками, вроде голова болит, устала, плохо себя чувствую и всё в таком духе.

– Слушай, извини, что перебиваю, ещё и лезу в такую интимную сферу, но ты сама с собой получала удовольствие? – поинтересовалась Ксюша.

– Совсем слабо. Просто какая–то физиологичная разрядка, а толка для организма никакого.

– Всё из головы, – покивала подруга понятливо. – Но сейчас–то ты убедилась, что всё у тебя там работает как надо?

– Убедилась, – с улыбкой ответила Света. – Но всё равно страх какой–то есть после многих лет. Ещё и… я боюсь, что ничем не могу удивить Ярослава. Ну, ты поняла.

– Ага. Но не вижу проблемы. У него, судя по всему, опыта хватит на вас двоих. Научишься. Там ведь всё инстинктивно, а Ярик – мужчина горячий, вряд ли позволит тебе лежать бревном. Не боись! Уверена, он сам заметит, что ты смущаешься, и возьмёт дело в свои руки, а ты постепенно привыкнешь и осмелеешь. Не дрейфь! Все занимаются, и ты сможешь!

Ксюша говорила так зажигательно, что Света поверила и даже загорелась энтузиазмом. Может, настал её черёд стать счастливой во всех сферах жизни женщиной? Ей отчаянно хотелось верить в это!

– Чем все занимаются? – донеслось от дверей.

Ярослав заглядывал в кухню, высунув лишь голову, и Ксюша предположила, что братец не ожидал гостей и начал раздеваться ещё в прихожей. Мысль отвлекла на мгновение, и отвечать пришлось Свете.

– Мы о своём, о женском. Иди руки мой. Есть будешь?

– Буду! – крикнул он уже на полпути в ванную.

– Слушай, ну, я пойду тогда, вы будильник не забудьте поставить, и напиши мне обязательно, во сколько выезд. И лучше позвони, – добавила Ксюша, уже поднявшись из–за стола.

– Подожди. Давай про поездку расспросим, потом пойдёшь. Он всё равно кушать будет сейчас, – Света подмигнула. Подруга со своим оптимизмом заряжала её хорошим настроением, и сейчас девушка чувствовала себя полной сил и молодого задора и выглядела прекрасно: счастливой влюблённой как минимум.

Ярослав вернулся через пару минут, в домашней одежде и вполне довольный жизнью. Притянул на мгновение Свету к себе, поцеловал в щёку, затем в шею и плечико, ничуть не смущаясь присутствием сестры, бросил взгляд на полупустой бокал и сказал:

– Вина больше не пей.

У Ксюши брови взлетели, казалось, к потолку. Брат не церемонился и, судя по всему, не собирался держать изменения в отношениях со Светкой в тайне.

– То–то мне Анфиса Андреевна сказала, что я скоро стану тёткой. А я и не подумала, что так буквально, – с улыбочкой рассказала она Ярославу, когда тот сел напротив.

– Не могу поверить, что вы это не обсудили со всех сторон. Вижу ведь – спелись за моей спиной прекрасно, – заметил ей брат, радостно улыбаясь.

Заговоры его не пугали, да и он рассматривал дружбу дорогих ему женщин совсем в другом ключе. Общаются – и отлично! Сестра оказалась девушкой хорошей и доброй и органично влилась в их со Светкой семью. А то, что у них семья, сомнений у Ярослава не оставалось.

Оксана ему верно сказала – между ними искрит и их любовь очевидна всем и каждому, лишь они со Светой словно два слепня, слишком близко всю жизнь, чтобы понять – их дружба давно изменилась, переросла, трансформировалась в куда более глубокое чувство.

Только поняв, что он может её потерять, прозрел. Резко. Как обухом по голове. И не готов был потерять.

И он знал, что она его придушит за самовольство, когда не сдержался в конце. Света всё любила планировать, подготавливать, проверять, стелить соломку везде, где только можно, а он так её подвёл.

И не уверен был, что прямо сейчас хочет детей. Скорее, потерял голову от страха упустить её. Хотелось как–то удержать, привязать намертво, хоть приклеить супер–клеем – Ярослав готов был на всё.

Но не жалел. Не с ней.

Только со Светкой он мог позволить себе многое, зная – она любит и простит, просто потому, что поймёт, поймёт даже лучше, чем он сам.

И вот на его кухне две женщины. Родные и любимые. Одна – самая–самая драгоценная, бесконечно дорогая, по–настоящему близкая. Его Света. Счастливая.

Вторая, на этот раз родная по крови, женщина сказала, улыбаясь лукаво:

– Нет, не обсуждали. Мы просто…

– Оксана! – предостерегла Света.

– Молчу–молчу. Ну ладно, не буду мешать, мне ещё надо прошерстить сайты лялечных магазинов, посмотреть, что дарят на беременность, на рождение…

– Хм–хм, – намекнула подруга, что та перегибает палку.

– Нет, ну а что, Свет? Он сам сказал, что тебе вина лучше не пить! Вот если бы ты мне рассказала чуть пораньше и сама, я бы уже пришла в себя, а так… Я только сестрой стала, а уже, может, тётей скоро буду. Знаешь, как это всё будоражит? – возмутилась Ксюша. – Ладушки, понимаю, что немножко не права. Пойду я собираться. Во сколько быть готовой?

– В шесть, – огорошил её Ярослав.

– Ужас какой! Всё, ушла. Не обижайтесь на меня, я завтра буду паинькой. Хочу на море ведь, – озорно закончила Ксюша и сбежала.

Уже дома, разглядывая себя в зеркале, она приговаривала:

– Мама выходит замуж, Юлька бегает на свидания с Михаилом, Светик с братиком делают мне племянника или племянницу, а ко мне, ко мне вернулся Сева. И я буду с ним холодна. Поняла, барышня? – Ксюша ткнула своё отражение пальцем и тонким голосочком ответила: – Поняла! Холодна и неприступна. Пусть он нас завоёвывает или идёт на юг, – и уже своим голосом подтвердила: – Именно! Ну что, Ксюша–Оксана, надо навести порядок в своей жизни, да? И рассказать Ярику со Светкой про имя настоящее. Братец явно по голове за такое не погладит, если это всплывёт когда–нибудь в неудобный момент. Господи, даже с Севой в этом плане проще, посмеялся бы и всё. Хорошо, что они не знакомы, а то был бы тот ещё звездец. После отдыха расскажу Ярику со Светой, что после расставания решила сменить имидж. Волосы покрасила, имя взяла другое, а потом как–то привыкла быть Оксаной. Должно прокатить. Всё, спать. Час расплаты, блин. Хотя… ничего ведь страшного. Подумаешь!

Глава 20. У них не было шанса…

Утром ни о каких признаниях речи не шло – Ксюша едва не спала на ходу. Звонка будильника она не услышала вообще, пиликанья сообщений – тем более, среагировала только на маму, которая кое–как растолкала крепко спящую дочь.

– Доня, там Ярослав тебя ждёт, вставай.

Она, что называется, упала на заднее сиденье машины брата и, коротко поздоровавшись с сидящей спереди Светкой, отключилась. Лето выдалось на удивление богатым ярко окрашенными эмоционально событиями, и нервная система девушки восстанавливалась как могла и по большей части за счёт сна.

Проснулась Ксюша от неприятного чувства тошноты. Она выпрямилась и удивлённо посмотрела через лобовое стекло на дорогу.

– Ты зачем по этому мерзкому серпантину поехал? – она и не пыталась скрыть недовольство в голосе.

Это была не самая ужасная дорога, но несколько крутых поворотов подряд и огромный и довольно опасный во время осадков перевал тяжестью отзывались в пустом желудке.

– А дорогу на Находку совсем размыло после тайфуна, там не столько едешь, сколько одновременно материшься и молишься, чтобы от резины хоть что–то осталось, – ответил ей брат.

– Ясно. Меня на заднем сидении немного укачало. Я вообще все эти зигзаги на дороге не очень хорошо переношу, а тут спала, видимо, в горизонтальном положении ещё хуже организму.

– Остановиться прямо сейчас или доедем до заправки и там погуляем, сходим в туалет и кофе попьём? – спросил Ярослав.

– Давай на заправке лучше. Я бы не отказалась от завтрака. Светик спит?

– Я не сплю, – Света выглянула из–за сидения. – Задумалась немного. И не проснулась до конца ещё, если честно. Кофе бы не помешал.

Заправка порадовала довольно приличным магазинчиком и наличием кофемашины. Пока Света выбирала шоколад, Ксюша толкнула брата локтем в бок.

– Ты ей сказал, что любишь? – шёпотом спросила она.

– Зачем? Это и так очевидно, – Ярослав пожал широкими плечами и заказал всем кофе.

– Нет, дорогой, не очевидно. Она потому и расстроенная такая. Думает всякую чушь, – Ксюша выразительно поиграла бровями и уставилась на брата в немом вопросе «дошло?»

– Понял. Пей спокойно кофе, мы прогуляемся к машине и поговорим, – Яр кивнул сестре и, подхватив два стаканчика с обжигающе горячим напитком, пошёл к любимой.

– Оставь Оксане сладости, она потом принесёт. Идём, надо кое–что обсудить.

Света действительно казалась ему расстроенной, но на свой счёт он это не принимал. Думал – на работе проблемы или ещё где, только не у них.

В машине Ярослав переместил любимую девушку к себе на колени, обнял, поцеловал в щёку. И честно планировал поговорить! Честно!

Просто как–то вышло, что вместо вопроса он поцеловал её ещё раз. И ещё.

Безумный голод, неистовый, не поддающийся контролю, вспыхнул и взорвался фейерверком. Её запах, голос, нежная бархатистость кожи сводили с ума. Он плохо соображал, отдаваясь глубинным первобытным чувствам. Поработить, подчинить, сделать своей. Здесь и сейчас.

Ответная реакция любимой женщины, то ласковой и покорной как домашняя кошка, то страстной и яростной как дикая тигрица, окончательно лишала его здравого смысла.

Им не было никакого дела, что машина стоит на выезде с заправки. Не было дела, что стёкла спереди не тонированы. Не было дела, что их кто–то там ждёт.

Была лишь страсть. Обжигающая, безрассудная, бесконечно сладостная. Не губительная, только лишь правильная, должная.

– Я люблю тебя, родная, – сказал Ярослав, когда Света посмотрела на него рассеянным и томным взглядом.

Зелёные глаза тут же раскрылись от удивления, зрачки сузились на долю секунды и тут же затопили светлую радужку.

– О, – выдохнула она.

– И не забивай голову ерундой. Ты меня знаешь.

Ему не требовалось объяснять ей прописные истины, она действительно знала. Если он решил, понял, почувствовал – всё, обратной дороги нет. И она не сомневалась – он знает о её чувствах. Единолично он ни за что бы не принял решение, если бы не был уверен на сто процентов.

Это она, неуверенная и в чём–то даже мнительная, терзала себя сомнениями, подозрениями и предположениями самого разного толка, даже фантастического. Но не он.

– Знаю. И тоже тебя люблю. Очень, – ответила она, уткнувшись ему в плечо.

– Чёрт, мы снова не предохранялись. Надеюсь, ты меня не убьёшь за это? – Ярослав посмотрел на любимую виновато.

– Не убью. Но давай не будем торопиться, хорошо? Лучше всё–таки заводить детей сознательно и после анализов, – Света в упор посмотрела на друга, а теперь и парня, по совместительству.

– Я здоров. Но если нужно…

– Нужно обязательно. Ты вёл слишком активную половую жизнь, – она выделила слово «слишком», показывая своё отношение.

– Окей. Значит вернёмся и сдадим анализы. На всякий пожарный пусть будут, а то ты на меня странно действуешь. Мозг уходит в отпуск без содержания.

Ярослав пожал плечами и развёл руками, насколько это было возможно в тесноте салона.

– Я заметила.

Света прислушалась к своим ощущениям. Поразительно, но ни злости на мужчину, ни разочарования за его своеволие она не испытывала. Казалось немного странным забеременеть от Ярослава, но она не удивлялась, понимала, что пока не привыкла к изменению их отношений и не воспринимает его только как своего мужчину, не просто друга.

«Будем надеяться, я всё–таки не забеременею так быстро. Сперва нужно пройти обследование, исключить алкоголь, может, витамины какие пропить. Я ведь даже не знаю, что там надо делать перед беременностью!» – паниковала она, параллельно приводя одежду и саму себя в порядок после взрыва страсти.

Ярослав подмигнул и ушёл, оставив её для интимных процедур в одиночестве, за что она была благодарна. Близость близостью, но такие моменты для них были внове и Света пока испытывала дискомфорт в его присутствии.

Через пять минут троица продолжила путешествие по дорогам Приморского края. Точнее тому, что от них осталось после нескольких сильных тайфунов подряд.

Машина кое–где кралась так медленно, что поневоле вспоминались мультфильмы, где машины, подобрав корпус–юбку, на цыпочках–колёсах преодолевали препятствия. Девчонки смеялись, болтали, пока Ярослав, в глубине души матерясь самыми жёсткими словами, объезжал колдобины и рытвины. Отсутствие асфальта казалось куда более приемлемым, чем его наличие в таком безобразном виде: местами вспученном, местами, напротив, напоминающем траншеи либо воронки.

– Братик, – Ксюша периодически себя пинала, чтобы называть его по имени, но иногда позволяла себе расслабляться и балдеть от звука этого волшебного слова, – езжай лучше помедленнее, а то мы как семейка Флинстоунов скоро будем вынуждены передвигаться ножками по асфальту, придерживая машину.

– Оксана, за рулём я, не ты, – отрезал Ярослав. – Я сам прекрасно вижу, можно ускориться или нет.

– Молчу–молчу! – пропела сестричка и посмотрела на обернувшуюся к ней Свету, мол: «А я что? Я ничего!»

Девушки понимающе перемигнулись и улыбнулись друг другу. После ударной дозы кофеина они были полны сил, энергии и желания купаться и загорать. Поездка, даже несмотря на задержку из–за плохого состояния дорог, им нравилась, ведь главное – это компания.

Ксюша ещё не знала, что судьба готовит ей не просто приятный отдых, а нежданную и негаданную встречу с мужчиной, видеть которого она в ближайшие дни никак не собиралась.

Сева же в это самое время точно так же ехал в машине и смотрел в окно. И даже пейзаж за окном видел приблизительно такой же.

Пока Ксюша пыталась настроиться на отдых, он обдумывал ситуацию, что произошла с ним накануне.

Во–первых, его прекрасная и порой ужасно непонятная девушка. Он так ждал встречи, так мечтал о ней! И переживал! Глубоко и яростно. Учитывая, в какую глушь заслал его любимый отец, шансов поговорить, объяснить, что случилось и куда он пропал, практически не было. Всеми правдами и неправдами ему удалось позвонить, но она не взяла трубку.

Всё это время он надеялся лишь на одно – Димка узнает, где он, и известит Ксюшу. Но не случилось. Точнее, случилось, да только вкривь и вкось, потому он едва не получил дверью по носу.

Чего он никак не ожидал!

Его милая, добрая, всепонимающая Ксюша даже не поздоровалась!

«Если, конечно, не считать шмяк дверью приветствием, – ехидничал он про себя. – Но Дима! Вот от кого не ожидал!»

Вечером мужской частью их немаленькой банды они встречались в гараже, чтобы разобрать палатки и прочий походный инвентарь, и Сева имел возможность расспросить в деталях, а не только орать в трубку удивлённому его поведением другу.

– Блин, я вообще не в курсе, чего она так психанула, – разводил руками Дима. – Мы с Настюхой как только узнали, что па тебя заслал в Тьмутаракань к твоим нелюбимым воякам, так сразу позвонили ей. Настя мне уже объяснила сегодня, в чём я был не прав, но тогда мы просто не подумали, честно!

– В чём? – Сева пока сам не находил ответа.

– Ну, я сказал ей, что у тебя папа спит и видит, что ты пойдёшь по его стопам, поэтому под всеми предлогами, благовидными и нет, запихивает во все проекты, которые так или иначе связаны с Минобороны. В этот раз всё вышло спонтанно, тебя соблазнили исследованиями в последний момент, в тот же день перебазировали, а ты забыл телефон. Вот я как–то так ей сказал, – пытался дословно вспомнить разговор с девушкой друга Дима.

– Ну, вроде всё верно. Так и было. Отец просто знал, что я сплю и вижу, хочу на Новосибы [Новосибирские острова], я и опомниться не успел, как там оказался. И телефон не взял, – Сева перебирал фразы словно бусины на чётках, пытаясь уложить всё в стройный ряд.

– Да, и что ты её номер наизусть не знаешь, – с готовностью подтвердил друг. – Но Настя сказала, что она не на это обиделась, а, скорее всего, подумала, что мне ты позвонил до поездки, а ей не догадался.

– Да твою ж дивизию! – выругался Сева. – Господи, да я… Ты просто не представляешь, как там со связью. Никак – это мягко сказано. Мы с Геной были на таком отшибе, у нас рация даже до части не била иногда! И то я умудрился ей позвонить два раза, когда нас с острова на остров перебазировали! Женщины!

– Вот и расскажи ей это всё в кровавых подробностях, – посоветовал Димка. – Извини, я правда не подумал. Мы как–то торопились ей сказать, что с тобой всё good, ты не лежишь в больницах–моргах–кладбищах. Короче, хотели как лучше, а получилось как всегда.

– Дим, к тебе без претензий вообще. Молодец, что догадался и позвонил. Спасибо большое. А Ксюше я объясню, – с тяжёлым вздохом Сева посмотрел в небо, словно моля звёзды о содействии.

Он так летел к ней, что называется, на крыльях любви. Его доставили домой в четыре утра, буквально несколько часов он поспал, собрался, съездил за цветами и новой рубашкой, приехал, а там…

– Ксюша? Ты всё–таки встречаешься с той девчулей из Тая? – выпрыгнул как чёрт из табакерки Ярослав из гаража, напугав друзей.

Освещение было слабенькое, Дима с Севой стояли чуть в стороне и не заметили вынырнувшего из–за распахнутых настежь ворот товарища.

– Да.

– Ты уверен, что она тебе подходит? Я как–то с подозрением отношусь к девицам, что прыгают в постель на первом свидании, – намекнул Ярослав на их предыдущие разговоры.

– Она не такая, Яр, даже не начинай, – вступился Сева за даму сердца.

– Совсем не такая, – подтвердил Дима. – Ксюня весёлая и в постоянном движении, может, чуток легкомысленная, но с мужчинами никогда в подобном поведении замечена не была. У нас группа по большей части женская, там сплошные бла–бла–бла о парнях, так что инфо стопроцентная. Да и не тот она тип женщин.

– Красивая? – с чисто мужским интересом уточнил Ярослав, который до этого про Ксюшу слышал только вскользь, когда Сева расспрашивал Димку, не опасна ли она для его драгоценной свободы.

Парней он опекал со школы, они давно стали для него не просто друзьями, а родными людьми, братьями, и, как самый старший и опытный, он приглядывал за ними и во взрослой жизни. Уже по привычке.

И если Дима устроил свою личную жизнь так, что довольны были все (особенно его мама, которая до Насти на дух не выносила всех его девиц), то Сева никуда не торопился, оберегая свою холостяцкую жизнь от любых посягательств.

А тут вдруг серьёзные отношения!

Конечно, Ярослав был заинтригован. Первоначально мнение о Ксюше у него сложилось не самое лестное. Но раз Дима говорит «не тот тип», то волноваться не стоит.

– Познакомишь меня с ней, хочу сам посмотреть, – сказал, как отрезал, он Севе и тот ответил: «Обязательно! Если переживу ещё одну встречу с дверью».

Конечно, пришлось рассказать и ему историю встречи с любимой девушкой. Ярослав отсмеялся и посоветовал не забивать голову ерундой, соблазнить свою красавицу и дело в шляпе.

Сева так и собирался. И поехал на море специально, чтобы дать время своей красавице остыть, а самому в это время не надоедать ей. И по возможности не беситься.

Он так мечтал, что она поедет с ним, будет спать под боком, целовать его мимоходом. Представлял, как она будет заходить в воду, красивая, восхитительно тоненькая и изящная, в своё белом открытом купальнике, ужасно сексуальном, на его взгляд. Фантазировал, как будет целовать её всю ночь напролёт в уютном уединении палатки.

«Хрен тебе, а не Ксюша, остолоп! Папа как нарочно мне это всё устроил. Знал же, чем соблазнить! Я и повёлся. Дурак!» – корил Сева себя всю дорогу.

Если бы не милая женщина, соседка Ксюши, а по совместительству ещё и главный источник информации и Купидон в одном флаконе, он бы ещё и переживал из–за возможного наличия конкурента. Но Анфиса Андреевна сказала однозначно: «Нет у неё никого, не волнуйся. Ждала тебя всё время, подружке жаловалась».

Только это и внушало оптимизм. Оставалось лишь немного выждать и пойти на второй заход.

«Никуда она от меня уже не денется. Дождалась – это главный показатель. Главное сейчас – не тупить», – решил для себя Сева.

– Дима, мне кажется, я не доеду, – пожаловалась Настя. – Эта трясучка меня доконает, давай остановимся?

Машина плавно сбросила скорость и остановилась на обочине. Через несколько секунд Настя уже прогуливалась туда–сюда, поглядывая в сторону леса.

– Слушай, может, поедем на речку лучше? – предложил Сева. – Здесь совсем рядом селоХмельницкое, мы там как–то с друзьями отдыхали, очень живописное местечко. Вода, конечно, холодная, зато чистая и выше по течению можно из ручья питьевую набрать. Остальные пусть едут на море, а мы здесь перекантуемся. Настасья что–то совсем зелёная, а дальше дорога будет ещё хуже.

– У нас, в принципе, всё есть. Кухня только у Ромки, я бы не хотел, чтобы Настя на солнце постоянно сидела, – беспокоился о беременной возлюбленной Дима.

– Если проехать дальше, там есть маленькая полянка, после обеда солнце скрывается за скалой и не так палит. Но если она занята…

– Давай проверим. Еще часа два по такой дороге пилить, ну его в баню. Не дай бог что. Настя, мы едем на речку! – крикнул он любимой.

Как та ни отпиралась, как ни уговаривала, Дима стоял на своём. На море ехать в её состоянии, да по такой дороге, слишком опасно. Через десять минут препирательств Сева, до этого делающий вид, что его здесь нет, принял решение включиться в беседу.

– Настя, дорогая, не злись, пожалуйста. Давай рассуждать логически, хорошо? Море у нас есть и рядом с домом, пусть оно не такое чистое, но и песочек, и микроэлементы – всё тоже самое. А здесь река, свежий чистый воздух, скалы, природа – то, чего в городе нет. Я буду лежать книгу читать, вы можете представить, что только вдвоём. Романтика! Звёзды, все эти восхитительные ночные звуки. Шум воды отлично действует на нервную систему, вернёмся как после недельного отдыха. А на море что? Куча народу, запах шашлыка и химической разжигайки для костра.

– Вот умеешь ты убеждать, – сдалась Настя. – Ненавижу запах этой мерзости. Но мы ведь собирались отдохнуть с друзьями, а девчонки, это я вам точно говорю, не захотят на реку.

– Может, они к нам присоединятся, – Дима обнял любимую сзади и поцеловал в щёку. – А даже, если и нет, мы отлично отдохнём. Не забывай, нам ведь ещё возвращаться.

– Да убедили, убедили. Поехали!

Девчонки действительно на реку не хотели, но и бросать друзей одних не собирались. Как ни скрывали Настя с Димой сокровенную тайну, все давно догадались. Слишком он оберегал и защищал свою ненаглядную. Слишком даже для него. И сегодня подозрения друзей лишь подтвердились. Все хотели увидеть парочку как можно скорее и всё узнать в первую очередь.

Встреча Ксюши и Севы была неизбежна.

Глава 21. Не хочу, но верю!

Ксюша восприняла новость об изменении пункта их назначения без особой радости или грусти. Её устраивал сам факт отдыха, а где – дело десятое. На реке она тысячу лет не бывала, так что расстраиваться не собиралась.

Ярослав со Светкой помирились, негромко переговаривались, касались друг друга, как им казалось, незаметно, втягивали её в разговор. Лёгкая тошнота от тряски и крутых поворотов давно закончилась, и настроение было шикарным. Погода радовала солнышком, голубым безоблачным небом, шумом леса за окном. Не наслаждаться поездкой было невозможно.

Преодоление реки на отмели добавило драйва в поездку. Девчонки перешли вброд, на всякий случай, замочив подолы лёгких почти прозрачных сарафанов, и ждали Ярослава с машиной на противоположном берегу, переговариваясь.

– Если пойдёт дождь, нам конец, – безошибочно оценила ситуацию Ксюша.

– Почему ты так думаешь? – Света не видела опасности в мелкой быстрой речушке, так как никогда в походы не ходила, да и вообще, как ей сейчас казалось, не жила полнокровной жизнью. Проекты, закупки, жесткие бескомпромиссные переговоры с подрядчиками – в этом она была сильна, но природа… Нет, здесь она была новичком и чувствовала себя настоящим скаутом, которого вывезли в лес на обучение.

– Там дальше скалы, река течёт сверху вниз. А теперь представь, со скал, грубо говоря с горы, польётся водичка в реку. Думаю, здесь нехило так затапливает. Странно, что сейчас река не разлита, тайфунов–то прошло уже четыре штуки за месяц.

– Ну, может, ты не совсем права, и здесь вода уходит куда–нибудь не туда, – беспечно отмахнулась от проблемы Светка. Она твёрдо настроилась на отдых и не желала, чтобы силы природы ей в этом помешали.

Ксюша не стала спорить, только подняла взгляд, осмотрела деревья, на нижних ветках которых висела юбками сухая солома, а кое–где ещё и мусор. Она не была заядлой походницей, но новости смотрела и чем чреват отдых на реке в сезон дождей, знала прекрасно.

Оставалось надеяться, что погода не подведёт.

Второй брод оказался совсем маленьким, но глубоким – предстояло преодолеть небольшую заводь, что компания сделала, не моргнув глазом, будто каждые выходные здесь отдыхала.

На ровной аккуратной полянке уже стояли машины друзей, палатки и летняя кухня, из переносного мангала валил дымок, а в коляске агукал сын Лены и Кости. Мирная и милая картина.

– Боже, как здесь пахнет! – первым делом заметила Светка, выпорхнув яркой птичкой из машины. – Мне уже здесь нравится. И очень здорово, что нет посторонних людей, это вообще идеально.

Ярослав со Светой уже вовсю здоровались с друзьями, а Ксюша неторопливо обходила машину с другой стороны. Хоть брат и обещал, что народ будет приблизительно одного возраста, знакомиться с новой компанией было немного боязно, всё же не привычная студенческая тусовка, где даже представляться порой не обязательно. А уж как примут новоявленную сестру, оставалось лишь догадываться.

– Привет всем! – она махнула рукой в сторону компании, а сама подошла к брату. С ним было спокойнее.

– Народ, – начал Ярослав, обнимая обеих девушек за талии, – у меня сразу несколько новостей, одна другой интереснее. Первая новость – мы со Светкой теперь вместе, так что на неё прошу не пялиться даже в шутку. Вторая – знакомьтесь, это моя сестра по отцу, Оксана.

Он почувствовал, как сестра напряглась, вытянулась, чуть подалась в его сторону, но не придал особого значения. Думал – волнуется. Ксюша же в этот момент подняла глаза от земли и увидела Севу и Димку с Настей.

Она не знала, на кого смотреть и с какой стороны ждать подвоха. У Димки на лице было написано: «Оксана? С каких это, интересно, пор?», Настя просто удивлялась и переводила взгляд с неё на Ярослава и Свету, а вот Сева… Он был по–настоящему впечатлён новостями.

«Ну что у меня за дурная привычка откладывать всё на потом? – ругала себя Ксюша. – Рассказала бы в дороге, что меня Ксюша зовут, не было бы никакой неловкости. Димка с Настей сейчас промолчат, наверное, не станут вмешиваться. Но чего ждать от Севы? И – самое главное – как отнесётся брат к тому, что представил меня ненастоящим именем людям, которые знают меня настоящую?»

Пока она металась и думала, как лучше поступить, Ярослав отпустил её талию и прошёл к друзьям, перебрасываясь фразочками. Света тоже уже вовсю болтала, обсуждая ужасную дорогу, и Ксюша решила подойти к ней.

– Привет, Оксана, – Димка ехидно сверкнул глазом. Не выделить её новое имя интонацией он не мог.

– Привет, Дим. Чему удивляешься? Я сменила имидж, покрасилась, как видишь, и сейчас гордо хожу Оксаной, – Ксюша решила ни за что не сознаваться, что нахулиганила немного с именем и родной брат не в курсе, как её зовут на самом деле. Пусть все думают, что это временная блажь.

– А как тебя зовут на самом деле? – спросила Света, широко раскрыв глаза.

– Ксения. Но с тех пор, как я блондинка, я – Оксана.

– А, поняла тебя.

Света приняла информацию без особого волнения. Ну, захотелось, так захотелось, с кем не бывает. Тем более после расставания с парнем. Она и сама после расставания с Владимиром подумывала перекраситься в рыжий, с её зелёными глазами и фарфоровой кожей должно было выглядеть эффектно. Но потом одумалась. Может, внешне она бы и выглядела шикарно, но всё же рыжий цвет уж слишком не подходил её характеру, по крайней мере, рыжие люди всегда ей казались экспрессивными и яркими, тогда как она всегда стремилась к тишине, покою и гармонии.

«Хм, только не с Ярославом, – хмыкнула она про себя, – Здесь я за яркость и фейерверки».

Спокойная реакция Светки воодушевила Ксюшу. Если уж лучшая подруга и любимая женщина брата не видит катастрофы в утаивании настоящего имени, то и переживать не стоит.

Только вот, что делать с Севой?

Она исподтишка посмотрела на любимого мужчину. Тот не сводил с неё взгляда, и её интерес к нему не остался незамеченным. Сева отсалютовал термокружкой с плескавшимся в ней холодным, судя по негромкому перестуку льда, напитком.

«Как вести себя? Говорить с ним или не надо? Блин, блин, блин!»

– Привет, Оксана, я – Дина, – первой из незнакомых ребят представилась красивая до невозможности девушка.

Классические черты лица и идеально прямые чёрные волосы, спускавшиеся ниже спины, вызывали чисто женскую зависть, и Ксюша на мгновения зависла, вспомнив про себя Самиру.

«Так недолго и комплекс неполноценности заработать», – прокомментировала она судьбу–злодейку, любящую сталкивать её с до неприличия красивыми женщинами.

– Очень приятно познакомиться, – очнулась она и улыбнулась. – Волосы шикарные.

– Я так и поняла, что ты на них обратила внимание, – засмеялась Дина. – Я уже привыкла, все так реагируют. Мужу нравятся, вот, отращиваю.

Девушки болтали, нарезали салаты, делали бутерброды, но Ксюша никак не могла расслабиться. Каждой клеточкой кожи она ощущала взгляд Севы, прямой и немигающий, заставляющий то и дело поглядывать в его сторону. Она не могла сопротивляться и чувствовала себя загоняемой в ловушку мышью, только никак не могла понять, почему. Ведь сейчас она ведёт партию! Он проштрафился!

Ксюша вздрогнула, когда её ласково обняли сзади. Брат тихо, чтобы никто не услышал, прошептал:

– Не знаю, как будет вести себя Ксеня, но Оксана за подобные штучки получит по жопе. Не хулигань.

Ей безумно хотелось сказать: «И всё? Слава богу!», но отношения с таким любимым, хоть ещё не до конца знакомым братом портить не хотелось.

– Я не специально, – зашептала она в ответ. – Вчера вечером только вспомнила, что тебе не сказала. Извини меня, хорошо?

Он чмокнул её в плечо и ушёл.

«Как всё–таки круто иметь брата!» – расплылась лужей малинового киселя Ксюша глубоко в душе. Даже присутствие Севы сейчас не так заботило, как тёплый клубочек в душе – её семья, самая лучшая на свете и, что особо приятно, неожиданно возросшая.

Она ничего не могла с собой поделать: то и дело прислушивалась к болтовне, выделяя голос брата, постоянно искала его глазами. Хотелось убедиться – это правда, он действительно у неё есть, здесь, рядышком.

Они настолько быстро и легко сблизились, что Ксюша не могла не восхищаться и не радоваться. Судьба временно отобрала у неё любимого мужчину, зато взамен предоставила Ярослава. Брата. Братика.

«Вот не зря меня Светка ревновала! У меня тут Сева под носом, а я никак не могу вынырнуть из детства. Хорошо, конечно, когда мечты сбываются, но брат – это навсегда, а кое–кто должен ещё заслужить прощение», – очнулась от сладких грёз Ксюша и с прищуром посмотрела на попивающего какой–то коктейль парня.

В отличие от предыдущих её взглядов этот он не встретил. Сева смотрел на шушукающихся Димку с Настей и улыбался.

«Ёшкин кот! Они–то в курсе! Блин! Расслабилась, дурында! Ярослав–то не знает, что мы с Севой знакомы! – дошло до Ксюши. – Это он просто не обратил внимание на то, что я знакома…»

Додумать она не успела. Шальная пуля прилетела оттуда, откуда не ждали.

– Ксюша, подай хлеб, пожалуйста, – попросила Алёна. Они с мужем жарили сосиски на палочках и решили обуглить ещё пару кусочков хлебушка. – Чего вы на меня так смотрите? Ксения – это ведь Ксюша, верно? Или тебя так не называть лучше? Я не поняла.

Для Ксюши время словно замедлилось. Разговоры смолкли, даже ветер, казалось, стих, а река замедлила свой бег. Вот Настя широко открывает глаза, Дима растягивает губы в улыбке, Сева оборачивается в сторону Ярослава и приподнимает брови.

– Да, можно Ксюша, – улыбается она Алёне и передаёт хлеб.

– Ксю–у–у-ша, – растягивая гласные, убийственным тоном произносит Ярослав, и плечи его сестры замирают, напряжённые и чуть сжатые.

Громадным усилием воли она не втянула испуганно голову в плечи. Выдохнула.

– Да, Ксюша, – голос почти не выдаёт её, звучит ровно.

– Та самая Ксюша, – брат не отводит сурового взгляда и сомнений не остаётся – он знает про неё и Севу.

– Моя любимая Ксюша, Ярослав, – выделяя «моя», заявляет Сева и встаёт, идёт к девушке, обнимает двумя руками, прижимает к себе. – Я сейчас серьёзен как никогда.

– Может быть, и любимая, но не твоя, Сева, – выкручивается Ксюша из бесконечно желанного плена и отходит к ближайшему походному стулу, садится. – И вообще, я против разборок в песочнице. Ты, – она смотрит в сторону брата, – не кипятись и не забывай, что я – девочка взрослая. А ты, – голос становится жёстче, строже, – ещё не прощён, и статус моего парня не заслужил.

Пару секунд на полянке царила оглушающая тишина. В хитросплетениях отношений троицы Ксюша–Сева–Яр друзья разобрались быстро, все исходные данные у них были. А вот поведение сестрички Ярослава произвело просто бешеный фурор. Это был первый случай на их памяти, когда кто–то в столь категоричной форме отстоял свои права и поставил несколько тираничного друга на место буквально парой фраз.

Первым очнулся Димка.

– Браво, Ксюша. Извини, Ярик, но она чудо, – тут же он подлизался к старшему товарищу.

– Мы всё же с тобой позднее поговорим, сестричка. Ещё никому не мешало вспомнить о нормах морали и прочих нравственных ориентирах. Почётное звание старшего брата просто обязывает меня сделать это, – мужчина выгнул чёрную бровь дугой, но Ксюша решила, что на сегодня выступлений достаточно и просто кивнула. – А ты, – Яр волком глянул на Севу, – не вздумай пользоваться моим вчерашним советом, понял? Будешь ухаживать как положено.

– Если выживет. Я слышал, Ксюха здорово хлопает дверьми по лбу, – хохотнул Димка. – Так, товарищи, представление окончено. Давайте отдыхать, жарить шашлык и плавать.

– Вода ледяная, какое там плавать, – поддержала идею сменить тему Настя.

– Надо туда пылкого влюблённого запустить, пусть согреет, – расхохотался Рома. – Нет, ну надо же додуматься соблазнять Ярову сестру! Сева, да ты отчаянный тип.

– Дурак, – Дина стукнула мужа по плечу, – он ведь не знал тогда, что она его сестра. Это судьба.

– Да–да, судьба. Ага. Иди, Сев, охладись. Два месяца без женщины на Северах, теперь ещё неизвестно сколько дома, – бессовестно ржал друг.

– Иди в баню, Ромыч, – открестился Сева.

– Давай реально искупнёмся, страдалец, я тебя поддержу, мне тоже ещё фиг знает сколько не светит, – вздохнул Костя. – Дети – это, конечно, хорошо, но есть нюансы.

– Блин, а что, долго нельзя, да? – всполошился Рома, и все подозрительно посмотрели на Динкин живот. – Да не, мы никого не ждём. Это я на будущее. Я‑то мужчина горячий, захожу в реку, вода бурлит.

– А ты ссы помедленнее, – подколол друга Костя.

Ксюша неожиданно расслабилась. Чувствовалось, что она попала в компанию настоящих друзей, а не просто хорошо знакомых между собой людей. Все так активно поддержали идею сменить тему, так шутили, где–то, быть может, не совсем натурально и тонко, но старались разрядить обстановку, и это вызывало самые приятные эмоции.

Катастрофы удалось миновать, Сева назвал её любимой, брат ринулся защищать – повода грустить и переживать она не видела. Да и погода просто шептала: «Расслабься, детка. Жизнь прекрасна». Приятный прохладный ветерок приносил сухой шелест камыша и влажный, немного пряный запах тины. Солнце светило совсем не зло, больше гладило лучиками, а не палило, как обычно. Летали птички, радостно чирикая на своём языке, неторопливо порхали крылышками яркие разноцветные бабочки, с тихим хлюпом плескалась рыба в воде.

– Ле–по–та, – полным довольства голосом произнесла Ксюша. – Это лучше моря, гораздо, гораздо лучше.

День протекал медленно и лениво. Обеденная жара всех растомила, и компания собралась в летней кухне, пить прохладительные напитки и болтать. Сева сидел напротив Ксюши и буквально не сводил с неё глаз, что добавляло баллов богатому на впечатления отдыху.

– Кстати, Яр, а где Ксюша будет ночевать? – ни с того ни с сего спросил Димка, прервав обсуждение фильмов Марвел.

– Поспит с нами или в машине, – Ярослав посмотрел на друга тяжёлым взглядом во избежание дальнейшего обсуждения и, тем более, шуточек.

– У тебя палатка маленькая для троих. Иди лучше ко мне, а девочки пусть спят вдвоём, чтобы им не было страшно, – предложил Сева оптимальный на его взгляд вариант.

– Не боишься? – с подковыркой спросил Яр.

– Нет, не боюсь. Ты уже перебесился и понял, что я вполне подходящая партия для твоей сестры. Ты меня хорошо знаешь, умеешь иногда даже продавить, тебе так будет на порядок спокойнее.

Сева говорил рассудительно и уверенно, даже несколько занудно. Друзья едва сдерживали улыбки, слушая в высшей степени занимательный диалог, и не мешали.

– Как быстро растут детки, да, Славик? – заметила Света и мелодично рассмеялась.

– А ремня жопа всё так же требует, – со сдержанной улыбкой ответил он любимой.

Ксюша молчала, хотя чувствовала настоятельную потребность высказаться. С одной стороны, ей не хотелось лишний раз спорить с братом, с другой же – смотреть, как принимают за тебя решения, касающиеся твоей личной жизни, было неприятно. Самостоятельная и взрослая девушка злилась, но ребёнок в душе, маленькая Ксюша, мечтающая о старшем брате, таяла от его заботы и опеки.

Она прекрасно понимала, что надо бы уже определиться и выработать манеру общения с Ярославом, но волновалась, хотела, чтобы он полюбил и привязался, привык и чувствовал в ней необходимость, не меньшую, чем чувствует она сама.

То, что Сева так уверенно себя ведёт, внушало некоторое спокойствие. Он действительно знает Ярослава лучше, чем она. Но сдавать позиции в общении с любимым мужчиной, который умудрился так проштрафиться, Ксюша не собиралась.

И спать с ним в одной палатке – тоже!

Но после самоуверенных слов брата желание утереть ему нос и не послушаться хотя бы в мелочах, снедало её изнутри.

«Ксюша, будь мудрой. Не стоит сейчас спорить с Ярочкой, он и так не очень доволен твоим поведением. Молчи, просто молчи. Аргументы он принимает к сведению, значит, всегда можно договориться, только стоит дождаться, когда он совсем остынет. Имя ему полностью подходит. Яростный, ярый…» – она погрузилась в свои мысли и какое–то время не прислушивалась к разговору.

Тихая спокойная болтовня периодически переходила в дружный смех, порой истерический, но Ксюшу это не трогало. Она полулежала в шезлонге и смотрела в небо. Красивые яркие звёзды на тёмно–синем, почти чёрном, бархатном полотне. Она уже и не помнила, когда в последний раз видела Млечный путь, а здесь он казался совсем рядом. Протяни руку – и разведёшь молочную пелену звёздных скоплений в стороны, словно отражение в идеально гладкой черноте воды.

Как бы она не отвлекалась, как бы не дистанцировалась, а включиться в разговор пришлось – услышала разговор о себе.

– Яр, мы с тобой потом поговорим, хорошо? Не злись. Уже в принципе поздно. Мадемуазель поставила себе цель меня окольцевать, вела себя выше всяких похвал. Мадемуазель добилась своего.

Сева говорил с другом, но смотрел на Ксюшу, пристально, и в то же время с хитринкой в чёрных сейчас глазах. Отражение костра в них казалось демоническим огнём, и девушка застыла завороженно, забыла, как дышать. В груди заполыхало желание, дикое, безудержное, и мозг не сразу воспринял его слова.

«Что он сказал? – дошло до неё через пару мгновений. – Добилась своего? Добилась?! Так, стоп! Не сдаём позиции. Пусть тоже страдает! На будущее будет ему хорошим уроком. Я всегда должна быть на первом месте, а не какие–то чёртовы исследования, пусть даже те, о которых он давно мечтал!»

– Я? Мы с тобой вообще случайно встретились, – так искренне удивилась Ксюша, что никто не заподозрил её в двойной игре. – Ты мне не звонил, хотя мог взять номер у Насти или Димы, значит, никаких видов не имел. Смысл мне строить на тебя планы и тратить время впустую? Просто судьба зачем–то нас столкнула. Видимо, тебе было предрешено получить дверью по носу.

Шутница улыбнулась настолько беззаботно, насколько вообще было возможно, снова напомнив Севе ту девочку–зажигалку, что свела его в Таиланде с ума одним взглядом. Он долго противился влечению, но эта лукавая чертовка проникла в его мысли, в его душу. Как модно говорить – под кожу.

И это не пугало, не раздражало, не вызывало иных неприятных чувств.

Он сам себе казался небольшим пассажирским кораблём, если не яхточкой, накрепко привязанным сверхпрочной исполинской якорной цепью для многопалубного теплохода или нефтеналивной платформы к основательно устроившемуся на дне многотонному якорю. Не сорваться. Не сбежать. Поздно. Не хочется.

Сева не обольщался. С Ярославом предстоит разговор, возможно, не один. Сейчас друг бесится, просто, по всей видимости, не хочет смущать своим темпераментом не привыкшую к его ору сестру, остальных бы точно не постеснялся.

Парень улыбнулся. Новоявленные родственники здорово веселили его своим поведением. И Ксюша, и Ярослав старались подыгрывать друг другу, явно желая понравиться, пока не понимая, что жить им придётся с настоящими характерами.

«Забавно, но за столько лет эволюции люди по–прежнему пользуются одними и теми же схемами. Что влюблённые, что эти вот товарищи. Даже на работе. Мы всегда стремимся понравиться во что бы то ни стало. Ха! Только у нас с Ксюшиком наоборот всё произошло. Хотя нет. Она меня нагло околдовала. Сколько бы она тут не распиналась, мы с ней знаем правду», – Сева тепло улыбнулся.

Он готов был ей простить всё. Или почти всё. И она простит, он не сомневался. Поёрничает, подраконит его, но в итоге будет с ним.

– Ну, с твоим характером профессиональное умение хлопать дверью – это наипервейшая необходимость, – вклинился Димка, и Сева недоумевающе на него посмотрел, не сразу вспомнив, о чём был разговор.

– С чего бы это? У меня прекрасный характер, – возмутился он совершенно серьёзно.

– Ага, конечно. Ты то рассеянный, ничего не видишь и не слышишь, на внешние раздражители не реагируешь, то, напротив, так перевозбуждаешься, загораясь идеей, что забываешь дома телефон, улетаешь хрен знает куда, никого не предупредив. Мы, между прочим, волновались! – разорялся Димка. – Ни одного звонка, Сева! Я не поверю, что у вас там не было спутниковой связи! Хотя бы смс–то ты мог прислать!

– Ну, если у тебя дома стоит телеграф, и ты знаешь азбуку Морзе, то мог, конечно. Дим, это военная база, там всё общение через коммутатор и по рациям. И если ты думаешь, что я был в комфортных условиях части, ты очень ошибаешься. Мы там с утра до ночи то на моторке раскатывали то туда, то сюда, то лазали по сопкам да копали. У нас была научная экспедиция. Папа любит меня ткнуть носом в: «А вот был бы военным, тебе полагались бы привилегии!». Надо сказать, что там они никому не полагаются, так что это всё для красного словца.

Ксюша смотрела на двух заговорщиков и не знала, верить или нет в эти россказни. Димка, конечно, поступил как настоящий друг: в её присутствии позволил Севе оправдаться, чем тот не преминул воспользоваться. С одной стороны, это могло быть правдой, а с другой… Нет, ей хотелось верить, что это правда.

– Вообще–вообще не было возможности? Ну вот прямо совсем? – выпытывал Дима, окончательно подтверждая версию девушки о сговоре двух друзей.

– Дважды была, – признал Сева. – Но я позвонил Ксюше, а не тебе. Только она не взяла трубку.

– Когда это ты мне звонил? – возмутилась преисполненная подозрений барышня, позабыв о намерении не поддерживать этот постановочный разговор.

И тут же вспомнила многочисленные звонки банка и коллекторской компании с незнакомых номеров. Сперва она отвечала, потом начала сбрасывать или ставить в чёрный список – под настроение. Исключать версию, что Сева звонил было нельзя. Да и Анфиса Андреевна об этом говорила.

– Ну, определённых усилий мне это стоило, скажем так. А вообще, я подписал договор, мне ничего нельзя рассказывать.

– Ты же говорил, что ваша экспедиция исследовательская, – предъявила ему Ксюша.

– Но заказ–то военный, – Сева развёл руками. – Лучше привыкай, что о работе меня расспрашивать не стоит. То, что можно, я и сам с удовольствием расскажу.

– С чего бы это? – фыркнула его собеседница. – Больно надо. Жене будешь рассказывать.

– Ну так и говорю: «Привыкай», – толсто намекнул парень.

– Это ты привыкай считаться с моим мнением, – выдала Ксюша, подразумевая совсем не то, о чём все кругом подумали, а оттого и расхохотались.

– Считай, уже смирился с этой ужаснейшей мыслью. Всё ради тебя, – Сева мягко улыбался и смотрел так, что поневоле злость уходила, уступая место тёплым и нежным чувствам.

«Почему он такой соблазнительный? Никаких сил, так хочется обнять эту заразу. Ну, не подумал человек, с кем не бывает? Блин, я его оправдываю, а надо держаться. Пусть его проступок не так ужасен, как я думала, тем не менее, надо сохранять трезвый ум и помнить: буду слишком легко всё прощать, будет косячить дальше», – наставляла саму себя рассудительная барышня.

– Тешь себя мыслью, что тебе это пригодится.

Ксюша планировала сказать фразу холодно и стервозно, но вышло чуть игриво. Сева улыбнулся понимающе, и она разозлилась, на себя – в первую очередь.

Разговор плавно ушёл в иное русло и Ксюша выдохнула спокойно. Пикироваться с любимым мужчиной на глазах у его друзей ей не нравилось, а если учесть и тот факт, что её яростный братец тоже сидел и внимательно слушал, так вообще становилось не по себе. Она ничего не могла поделать – постоянно бросала на Ярослава короткие взгляды, то извиняясь, то следя за реакцией, то просто любуясь и радуясь в миллионный раз его существованию.

Брат сидел, положив руку на Светкино колено и выглядел вполне расслабленно, если, конечно, не обращать внимание на длинные тонкие пальцы, периодически сжимающие женскую ножку. Света прижалась к нему, положила голову на плечо, и нежно поглаживала, успокаивая.

«Не было бы её, тут, похоже, случился бы Армагеддец, – догадалась Ксюша. – Лучше заткнуться и поговорить с Севой потом. Когда–нибудь».

Глава 22. Экстрим

Света не знала о метаниях подруги и не совсем верно оценила ситуацию. Ей казалось, что Оксана ведёт себя слишком рассудительно для влюблённой. Не бросается посудой, не орёт, не предъявляет претензии, в том числе и не совсем разумные.

Будучи девушкой сдержанной и трезвомыслящей, ей всегда представлялась настоящая любовь бесконтрольно эмоциональной, а оттого и недоступной ей самой. И пусть у них с Ярославом было всё не так, она искренне верила, что они пропустили импульсивный конфетно–букетный период из–за длительного знакомства и особенностей её характера. А вот Ксюша, темпераментная и чувствительная, в начале отношений должна была вести себя более несдержанно.

– Слушай, я вот тут подумала, – начала Света тихонечко, когда они вдвоём с подругой отошли к реке вымыть посуду, – А ты не думала, что к Севе у тебя совсем другие чувства? Ну, то есть… не знаю, мне почему–то вдруг подумалось, что ты… ну, ты ведь с ним переспала, будучи толком не знакома, и вот я подумала… – Света чувствовала, что лезет не в своё дело, запиналась от неловкости, но предположение казалось ей очень верным, и она рискнула. – Короче, может ты надумала себе любовь к Севе, чтобы оправдаться перед собой за ту ночь?

Ксюша вцепилась в сковороду, которую безуспешно пыталась отмыть от жира в холодной воде без средства для посуды. Подобную мысль не так давно озвучила ей Настька. Тогда она долго металась и переживала, и, если бы не своевременная подсказка мамы отпустить ситуацию и просто любить, возможно, пришла к тому же мнению.

Но что ей думать сейчас? Когда прошло столько времени, а чувства остались? Подлог, игра совести или всё же настоящая любовь?

За полосой света от открытой настежь летней кухни стояла непроглядная тьма, и Света не видела Ксюшиного лица, иначе поняла бы, какую боль причинила парой фраз.

Не специально, разумеется. Как всегда бывает, девушка действовала из благих побуждений, переживая, что подруга допустит её ошибку.

Ксюша остервенело тёрла жирную посудину, подбрасывая щедрыми горстями речной песок, но действия, сугубо машинальные, никак не отвлекали её от невесёлых размышлений.

– Не знаю, просто не знаю, – ответила она.

Света не стала продолжать разговор, смешавшись ещё больше, чем во время вопроса. Домыла свою часть посуды, переживая, не натворила ли глупостей. Но в итоге оправдала себя. Лучше немного переболеть и принять правильное решение, чем сделать глупость и осознать её через двадцать лет брака. В это Света верила истово. Сама наступила на эти грабли.

– Ой, дождь пошёл! Холодный, – вздрогнула она от первых капель, тяжёлых, крупных и жутко неприятных в прохладе ночи.

– Дождь? – Ксюша ничего не почувствовала, так глубоко погрузилась в размышления. Подумала сперва, что Светка услышала тихий плеск её слезинок, упавших мгновением раньше.

– Да. Идём в палатку. Скорее! А то вымокнем и простынем, – поторопила подруга и потянула за собой, ухватив повыше локтя.

В одной руке у Ксюши находилась сковорода, вторую накрепко зафиксировала Светка, и вытереть слёзы не получалось, но ровно десять шагов до летней кухни под дождём спасли ситуацию, смыв две мокрые дорожки полностью.

– Вроде бы не передавали дождь. Или передавали? – недоверчивая Дина высунула руку за пределы палатки и через несколько секунд повернулась к друзьям. – Там ливенюка. Это опасно?

Не сговариваясь, компания посмотрела на Севу, тот не стал обнадёживать.

– Однозначно да. Стоит перебазироваться на ту сторону реки. Даже если дождь закончится через пять минут, никаких гарантий, что он не начнётся посреди ночи. Река горная, сами можете представить, как будет выглядеть через час дождя полянка, если весь водный массив сойдёт сюда.

– Её полностью затопит, – как отличник в классе поддакнул Димка.

– Именно. Собирайтесь, и в темпе, – скомандовал Сева. – Костя, увози Лену с малым прямо сейчас, мы соберём вашу палатку и перевезём, не стоит рисковать. Мы, в случае чего, перейдём по отмели, а ребёнку эта экстремальщина ни к чему.

Эвакуация прошла как по маслу. Ксюша обратила внимание, что все работают на время, не разбирая, чьи вещи в чью машину попадают, и подключилась со всем энтузиазмом, поступая так же. Минут через двадцать на удивление организованных сборов машины по очереди стали отбывать.

Первый брод менее чем за полчаса заметно углубился, и друзья волновались, удачно ли перебрались Костя с Леной через второй, где течение было на порядок быстрее.

Машины с глухим рычанием моторов неслись колонной по неосвещённой дороге, не обращая внимания ни на умиротворяющие звуки ночного леса, ни на ухабы и ямы. Сейчас фраза об успокаивающих свойствах шума дождя и природы в целом показалась бы всем без исключения пассажирам и водителям этих авто издевательством.

Костя с Леной были на том берегу, и одной проблемой стало меньше. Безопасность малыша стояла во главе угла для всех.

– Так, вроде бы всё как обычно, но я пробегусь туда–назад пешком, ждите, – Ромка говорил, уже заходя в воду.

Его жена Дина высунулась из окна едва ли не пояс и следила за мужем, нервно комментируя: «Может, надо было привязать его верёвкой? А вдруг унесёт? Вроде бы не глубоко, почти так же, как и было. Фух, возвращается нормально».

Ксюша не менее напряжённо всматривалась в фигуру парня, подсвеченную фарами, вслушивались в заглушаемые дождём разговоры мужчин, которые стояли у кромки воды на случай чрезвычайной ситуации. Они со Светкой тоже открыли окна, хотя видимость через лобовое стекло, осушаемое дворниками с бешеной скоростью, была гораздо лучше.

– Возвращается, – эхом разнеслось по салону автомобиля, и девушки синхронно выдохнули.

Брод, тем не менее, пересекали молча, боясь сказать под руку Ярославу какую–нибудь глупость в неудобный момент. Течение заметно усилилось, и обратный путь не был полностью безопасным.

– Может, нам разбить лагерь подальше от реки? – Света озвучила Ксюшины мысли, и она поддакнула, надеясь, что брат прислушается.

– Да, – коротко ответил единственный мужчина в их маленькой компании, и девушки переглянулись в полутьме салона, усмехнулись. Ярослава они знали достаточно, чтобы догадаться – он оставил за кадром все слова, что могли им не понравиться, вроде: «уж сами разберёмся», «думаете, одни вы здесь такие умные?» и, вполне возможно, ругательства, всё же нервы были напряжены у всех, не только у тонко чувствующих прекрасных дам.

Не сговариваясь, Ксюша и Света молчали, пока все остальные обсуждали, где лучше разбить лагерь, стоит ли это делать вообще или уже поехать в деревню да там искать пристанище.

– Народ, мы домой поедем. Видно, что отдых накрылся медным тазом. Я сяду за руль, малыш поспит, дома прямо с креслом аккуратно принесём. Так всем будет спокойнее, – Лена говорила и невпопад хихикала – переволновалась. Они с Костей видели, как быстро прибывает вода, а друзей всё не было.

– Здесь абсолютно безопасно, я бы на вашем месте остался. Ехать в такой ливень – не самое разумное решение, дорога мокрая, видимость плохая. Ты хороший водитель, но на дороге дураков хватает, – заметил Сева. – Сейчас поставим палатки, у вас всё равно раскладушки походные, высоко от земли, не промокнете. Не стоит ехать, Лен. Пожалуйста. Ради безопасности вас троих и нашего спокойствия. Я очень тебя прошу.

Ксюша бы сказала, что Лене определённо не стоило ехать в таком истеричном состоянии, но вовремя сообразила, что на такое девушка может и обидеться, а вот Сева нашёл нужные слова, одновременно и успокоил, сообщив о полнейшей безопасности нового места стоянки, и убедил не ехать.

– Леночка, давай останемся, если ты не против? В такую погоду малыш будет хорошо спать, и ты сможешь отдохнуть, – Костя осторожно, словно опасаясь взрыва, приобнял жену за плечи, та скинула их одним недовольным движением. В последнее время супруга сильно не высыпалась и была зла на весь свет, вспыхивая по поводу и без повода.

– Звучит заманчиво. Да и Сева прав, – смилостивилась Леночка.

За её спиной Костя складывал руки в молитве, посылал другу, благотворно воздействующему на его жену, воздушные поцелуи и буквально всем телом выражал благодарность, жестикулируя, кланяясь и корча забавные мордахи, чем несказанно всех веселил.

После безумия и сумасшедшего напряжения последнего часа друзей одолел истерический смех. Они сгибались пополам, держась за животы, рыдали, хрюкали, но при всём при этом старались делать это тихо, чтобы не разбудить первого в их компании малыша. Он вызывал у всех и трепет, и удивление, и страх, и благоговение. Даже сейчас они не забывали о нём. И Лена таяла, смотрела на всех влюблённым взглядом, едва сдерживая слёзы умиления и нежности к заботливым друзьям.

И вечер перестал быть возбуждённо–напряжённым. Истощённая до нервного срыва молодая мать расслабилась, почувствовав себя любимой и важной для большого количества людей, улыбнулась. И все постепенно тоже перешли в уставшее, но довольное состояние.

Они справились. Они смогли. Они в безопасности.

Лагерь разбили быстро: поставили палатки, кухню, в угол которой свалили всё ненужное в настоящий момент, нашли и поделили воду в бутылках, чтобы не было нужды искать её посреди ночи.

Ярослав постелил Ксюше в машине поистине царскую в походных условиях кровать, даже простынкой накрыл и положил подушку.

– Оуч. А я со спальником, – хмыкнула она.

– Ну, будет холодно, укроешься. Светка всегда берёт полный постельный набор, привыкай, – брат чмокнул её в щёку и отошёл.

«Привыкай! – фыркнула Ксюша про себя. – Слово–то какое популярное в этом сезоне, вы поглядите!»

– Я, вот, не очень люблю палатки, – раздалось сбоку. – Яр, может, ты дашь добро на невинный просмотр сновидений в сухом и комфортном салоне твоего авто?

– Да без проблем! – ошарашил Ярослав всех своим ответом. Ливень минут пять как стих, и голос мужчины слышали почти все в лагере. – В любой день звони, приезжай, могу даже тебе выдать дубликат ключей. Парковка у нас с видеонаблюдением, безопасная. В любую ночь, кроме этой. Мне для тебя ничего не жалко.

– И сестру отдашь? – вкрадчиво спросил Сева.

Ксюше казалось, что у неё даже сердце прекратило биться, так она замерла, затаилась. В не очень хорошо освещённом лагере фигуры брата и любимого выделялись чёрными скульптурами, лиц не разглядеть. И она вслушивалась в каждый шорох, в каждый вздох двух мужчин, стоящих в пяти шагах от неё, отсекая все остальные звуки.

– Она взрослая девочка и сама примет это решение, – спокойно и даже с лёгкой усмешкой в голосе произнёс Ярослав. – Я лишь помогаю ей не сделать глупость. С тобой иногда очень трудно. Пусть сперва убедится, что ты тот, кто ей нужен.

– Сомневаешься?

– В твоих чувствах к ней нет, а вот в её к тебе – здесь у меня ответа пока нет. Не будем торопиться, договорились?

Последнее слово было сказано с нажимом, едва ли не переходящим в угрозу, и Ксюша поневоле улыбнулась. Выхода у Севы особого не было, пришлось соглашаться. Но это её не расстроило, слишком приятны были слова брата.

«Севочка попался, попался Севочка, – напевала она про себя, укладываясь. Только вот уже закрыв глаза, её озарило. – Ох, чёрт! Но почему, почему всем кажется, что я его не люблю? Неужели это правда?»

Ксюша подскочила с этой мыслью, да так и замерла. Слёз не было, сейчас за неё рыдала сама природа. Тяжёлые, грузные капли принялись остервенело тарабанить по крыше машины, добавляя первобытных, диких ритмов к её прерывистому дыханию и отчаянно рвущемуся из груди сердцу.

Она сидела так ещё долго, пытаясь проанализировать чувства, ощущения, воспоминания. Любовь к Севе казалась ей настоящей, истовой, страстной, болезненно–сильной. Но страх слой за слоем окутывал вязким коконом из паутины сомнений, причиняя почти физическую боль.

В ту ночь Ксюша не уснула – провалилась в спасительный обморок, и тем удивительнее ей было проснуться бодрой и весёлой, полной энергии и сил.

Привычка рано вставать сделала своё дело – встала Ксюша самой первой. Утром жизнь показалась куда прекрасней, и она отложила неприятные мысли на потом.

Тихонечко прикрыв дверь авто, чтобы не разбудить друзей, ранняя пташка пошла в сторону реки. В темноте ночи они разбили лагерь на открытом месте и уединиться для некоторых процедур было невозможно. Ксюша рассудила, что высокий берег станет достаточно хорошим прикрытием, ведь на обратной стороне лишь густой и безлюдный лес, подглядывать некому.

«Медведи не в счёт» – хихикала она про себя, пока вдруг не вспомнила, что они находятся в довольно обитаемом живностью регионе, где и тигры – не редкость.

По наезженной дороге после дождя идти было скользко, и Ксюша быстро шагала по хлюпающей и чавкающей, но более надёжной, траве рядом. Организм настойчиво подгонял тяжестью внизу живота, и на мелочи вроде размокшей под ногами почвы или мелкую противную морось было начхать.

Только вот, когда она вышла к первому броду, который они за вчерашний день успели преодолеть дважды, физиологические потребности отступили на задний план.

На противоположной стороне, прямо у кромки реки, рос лес – никакого намёка на пляж. Дорога словно выныривала из воды и тут же скрывалась в зелёной темноте. И сейчас, в двух метрах от бесновато плескающихся волн стояли машины.

Лиц вышедших из них людей Ксюша не видела, но могла предположить их ужас и бессилие. Если вчера на этом участке реки воды было по колено, то сегодня река едва не выплёскивалась из высоких и, казалось, крепких берегов. Перебраться на её сторону у них не было никакой возможности.

Они что–то кричали, но Ксюша не могла разобрать слова из–за гула и плеска. Приложила руку с растопыренными большим и указательным пальцем к уху, имитируя телефонный разговор, и они закивали, подтверждая.

Ксюша вспомнила, что у кого–то из ребят плохо, но ловил телефон, а значит, можно было обойтись даже без поездки в деревню, там худо–бедно, но связь была у всех.

Она уже развернулась и сделала пару шагов в сторону лагеря, когда услышала непонятный, но страшный звук. Что это? Ксюша замерла. Перед глазами вереницей пронеслись сцены из фильмов ужасов, одна другой краше. Ей потребовалось пару мгновений, чтобы найти в себе моральные силы и обернуться.

Огромный вековой кедр, корни которого постепенно подмывала вода, свалился ровно перед носом у компании людей на том берегу, перегораживая дорогу дополнительно, будто в том была необходимость.

– Мамочки! – выдохнула Ксюша. – Господи! Боже!

Ещё минуту она стояла и тёрла лицо руками, пытаясь осознать – ей не привиделось. Только что, практически на её глазах едва не расплющило несколько человек и машину, которая стояла в опасной близости к реке.

– Я бегом, – сказала она, адресуя фразу людям на том берегу, хотя и знала – не услышат. Рванула, что есть сил, к Ярославу и друзьям, понимая: лучше поторопиться со спасением. Ещё неизвестно, сколько сюда будут добираться сотрудники МЧС, а дождь, можно сказать, не прекращался, лишь иногда на время затихая.

– Ярослав! Ау? Срочно нужен! – стараясь не разбудить ребёнка Кости и Лены, Ксюша говорила не так громко, как требовало её перевозбуждённое состояние. Ужасно хотелось постучать и ворваться, но так как это было невозможно, она поскребла ногтями ткань палатки.

– Сейчас, – отозвался брат, и Ксюша едва не запрыгала от нетерпения, ожидая, когда Ярослав появится на свет. – Чего тебе?

Размахивая руками, девушка рассказала о своей находке и ужасном происшествии с деревом. Они стояли чуть в стороне от лагеря, но нескольких человек всё равно разбудили.

– Есть ещё один вариант, но надо сходить посмотреть. Местные ездят не здесь, а прямо по реке, вон там заезжают и едут по центру. Справа и слева, ближе к берегам, глубина, обычная машина не проедет. Хотя сейчас, возможно, и отмели как таковой нет, – Сева говорил, энергично шагая в сторону реки.

Ксюша следовала за парнями, не желая оставаться в лагере, вдруг понадобится её присутствие, иногда некому элементарно сбегать позвать помощь, а она тут как тут.

Сева странно махнул руками и с той стороны ему ответили. Все заинтриговано следили за этими движениями, ничего не понимая. Ксюше вдруг вспомнился фильм «Неуловимые мстители», где похожими, а возможно и такими же, жестами переговаривались герои.

– Пойдёмте проверим отмель, они сейчас выедут на тот пляж, – перевёл коротко разговор парень.

– Это всё ты жестами им сказал? Что это за азбука? – недоумевала Ксюша.

– Язык жестов спецлужб. Я им сказал, что мы сейчас попробуем выйти на пляж по воде, они будут ждать там. Ну, я надеюсь, что они поняли, – объяснил ей человек–загадка, а по совместительству и почти её парень. – И не смотри на меня так. Многие парни страдают фигнёй и учат всякую чепуху, иногда она выручает. Хотя, может, он реально служит или служил.

Как Ксюша не просила, её оставили на берегу. Ярослав, Рома и Сева пошли на расстоянии метра–полутора друг от друга, стараясь запомнить весь маршрут, по которому предстояло выезжать попавшим в ловушку.

Ей казалось, что они идут безумно медленно. Отмель по всей видимости была приличных размеров, и у Ромки, не самого высокого из компании, даже шорты пока не намокли. Только вот они были короткими, а вода всё прибывала и прибывала, заставляя замершую сусликом девушку периодически делать шаг назад.

Когда машины въехали в реку, Ксюша приоткрыла рот от удивления. До этого момента ей не верилось, что они рискнут. Ведь сильное течение, вода высоко, машины совсем не приспособлены к сплавам, могут хватить гидравлический удар и всё, финита ля комедия.

Было непонятно, плывут они, подхваченные быстрым течением, или всё–таки едут по отмели, которая не вызывала у Ксюши никакого доверия. Она видела, как парни проверяли, отступая в сторону берега, большая ли глубина, и в одном месте Ярослав в прямом смысле слова нырнул. Если машину снесёт в сторону, случится катастрофа.

Ксюша не замечала, что усилился дождь, что по лицу давно стекает вода, попадая за воротник, что река уже несколько минут как захватила её ноги в свой прохладный плен. Она видела только две машины, следующие друг за другом на расстоянии пяти метров, и выглядывающих из открытых окон людей.

Она знала, что так делают рыбаки, когда едут зимой по льду. Открывают все окна, чтобы в случае чего успеть выскочить из тонущей машины. Меры предосторожности были соблюдены, только вот спокойствия это не принесло, даже наоборот.

Когда они приблизились уже совсем близко, она машинально начала считать: «пять, четыре, три, два, один, Слава тебе, Господи!»

Автомобили промчались мимо, не сбавляя скорости, к твёрдой земле, и Ксюша пошла следом, громко шлёпая по воде.

– Да уж, с таким бодрым утречком и кофе не нужен. Отдохнули незабываемо, ещё так хочу, – язвила она вслух, закатив глаза к небу. Там пролетал аист и, как показалось обалдевшей девушке, посмотрел на неё как на дурочку. – Надеюсь, там, у этих, никто в машине не родил параллельно, – хмыкнула она и пошла быстрее.

Если бы Ксюша не знала, куда идти, всё равно легко нашла бы компанию едва не потерпевших бедствие. Парни смеялись как сумасшедшие, девушки плакали – истерика была куда круче, чем у них накануне, но это и понятно – уровень опасности сравнению не подлежал, вчера и деревья не падали, и река ещё вела себя довольно прилично.

Четыре незнакомых парня и две девушки стояли на дороге, один из парней уже рассказывал историю их недальновидности. Никому и в голову не пришло, что ночь дождя может так подставить.

– Это моя сестра, Ксюша, – представил её компании Ярослав. – Тебе пока всех не представляю, как положено, потому что сам не всех запомнил, – он обаятельно улыбнулся новым знакомым. – Пойдёмте к нам, что ли? Пора народ будить.

– Да не стоит. Не хотим вас обязывать, вы и так очень много для нас сделали, – симпатичный темноволосый парень пожал Ярославу руку двумя огромными лапищами. – Спасибо огромное, – он развернулся в сторону Ксюши и улыбнулся, на щеке мужчины проступили милые ямочки, да и глаза так и лучились теплом, привлекали внимание. – А вам отдельное спасибо, самое главное, за то, что позвали на помощь. Мы уже думали бросать машины и перебираться вплавь, вы очень вовремя появились.

– Любой на моём месте поступил бы… – открестилась Ксюша от почётного звания главного спасителя.

– Вы слишком добры и ещё верите в людей, а ведь далеко не все заслуживают доверия, – в его голосе звучала горечь, хотя с лица не сходила улыбка. – Меня зовут Владислав, кстати.

– Владислав? – Ксюша прищурилась. Парень и раньше казался знакомым, а сейчас ещё и имя. – У меня такое ощущение, что мы где–то встречались.

– У меня очень хорошая память на лица, – Влад заметно смутился, но всё же тоже попытался разглядеть в ней знакомую. – Ксеня! – озарило его. – Ксеня Москалёва, да?

– Ага, я.

– Слушай, ну я тебя и не признал, – тут же перешёл на ты парень и поспешил напомнить: – Мы с тобой в одном дворе росли, ты ещё вечно на меня обижалась за то, что я тебя косточкой дразнил. Ну, я смотрю, ты не сильно–то потолстела с того времени. Зато стала настоящей красоточкой. Блин, ну надо же!

– И не говори, – подтвердила Ксюша, про себя хихикнув забавному совпадению – сейчас косточкой её обзывал ещё один человек – Юлька.

– Ксень, нам действительно нужно ехать, ловить связь да звонить близким, сообщать, что всё хорошо. Оставь мне свой номер, попьём как–нибудь кофе, вспомним детство.

Ксюша не видела ничего плохого в обмене телефонами со старинным другом и с радостью продиктовала свой номер, Влад ей выдал свою визитку и, приобняв на прощание, отбыл вместе с друзьями.

– Друг детства, – произнесли за спиной, и она обернулась.

На неё смотрели два ревнивых мужчины. Два очень ревнивых мужчины.

Глава 23. Не все мечты одинаково полезны

«Нет, ну придумала тоже оправдание – да он мне как брат был! Ничего умнее не придумала, да? Теперь Славик на говно изойдёт», – яростно строчила сообщение Светка.

Домой возвращались вчетвером, Сева напросился с ними, а Ярослав не стал отказывать. Объединённые общим «врагом», мужчины, не сговариваясь, решили контролировать Ксюшино общение с Владиславом. Бесконечное пиликанье её телефона и счастливая мордашка в не совсем подобающей обстановке – по крайней мере, сорванный отдых хорошему настроению точно не способствовал – вызывали у них немалые подозрения. И не беспочвенно.

Подозрения усилились, когда и в машине, несмотря на близость Севы, Ксюша не вынырнула из телефона, продолжая общение.

Конечно, сомнений ни у кого не было – она общается и со Светкой, но не только с ней. Злая и недовольная Светлана никак не могла быть единственным собеседником довольной и даже немного блаженной Ксюши.

«Я не подумала, что его это так взбаламутит. Мне казалось, важнее показать, что я не имею на Владика коварных планов, и мы просто старые друзья, возобновившие общение», – писала она подруге и тут же переходила в другой чат. Детские проделки вспоминать было приятно, а проделок у них с Владом хватало на немаленькую шальную компанию. Что–то лучше помнила она, что–то он, и они вместе, паззл за паззлом восстанавливали картинки из прошлого.

Длинная дорога располагала к общению, и Ксюша выбрала в собеседники приятного и весёлого друга детства, а не надутого братца и негодующего Севу. Конечно, её пытались вовлечь в разговор, но лишь первое время, потом смирились и оставили в покое.

«А ты точно не имеешь этих планов? Уверена?» – Света не скрывала волнения, наставила множество вопросительных и восклицательных знаков, ещё и смайликами усилила эмоциональный фон.

«Слушай, ну хоть ты успокойся, а? Он мой друг из тех времён, когда я под стол пешком ходила. Наши дорожки разошлись в начальной школе. Я его вообще не знаю! Как он жил, кем он стал. Мы просто вспоминаем детство!» – раздражение всё же проступило на её лице, и Сева тут же постарался вовлечь её в разговор, воспользовавшись моментом, когда она отложила телефон в сторону.

– А ты, я смотрю, всегда любила представляться разными именами, да?

– Почему разными? Это взаимосвязанные имена. Ксеней меня называли в детстве, потому что меня зовут Ксения. Потом кто–то назвал Ксюшей, мне понравилось, и в универе я уже так и представлялась.

– А Оксана? – уточнил Сева.

– Ну, кое–кто свинтил на свои Севера, я ничего не знала, волновалась, потом психанула, записалась в парикмахерскую и сменила имидж. А к новой мне прекрасно шло новое имя. Что тут непонятного?

Ксюша злилась и не могла найти тому причину. Все её раздражали чрезмерно: Светка предъявляла претензии, Сева допрашивал, Ярослав просто сердито сжимал руль. Ещё и не давали спокойно пообщаться с единственным человеком, который сегодня доставлял хоть какую–то радость.

– Тебе хорошо светленькой, мне очень нравится, – Сева подсел ближе и приобнял настороженную и недовольную девушку. Свою девушку. Зашептал на ушко. – Ксюшик, извини меня, пожалуйста. Я осёл. Я правда думал, что позвоню тебе, когда доберусь. Честное слово. Но у нас отобрали телефоны ещё здесь.

– Ты же говорил, – встрепенулась она.

– Т–ш–ш, говорил. Говорил то, что сказали говорить. У меня действительно не было возможности тебе сообщить. Все узнали заблаговременно, один я – за пару часов до отъезда. Потом тебе расскажу про отца, он у меня любит так чудить.

– Думаешь, мне легко тебя простить после двух месяцев ожидания?

– Чем я могу загладить свою вину? Давай придумаем мне штраф? – предложил Сева.

Ксюша до безумия желала прижаться к нему, обнять, поцеловать. Близость мужчины сводила с ума. Наконец он здесь, с ней. Касается её, нежно, бережно, как мечталось. Но нельзя! Нельзя поддаваться, твердила она себе каждое мгновение, каждую долю секунды, что оставалась в его объятиях, наслаждалась ими.

– Не знаю, как, Сева, – ей достаточно было недовольно шевельнуть плечами, как он тут же убрал руки, отсел чуть дальше. – Не знаю, но подумаю. У тебя было время оценить обстановку, всё для себя решить, а у меня, у меня оно тоже было, только вот думала я не в том направлении.

– Логично, – ему совсем это не нравилось, но понять её он мог. – Только, Ксюш, я тебя очень прошу, пожалуйста, не уходи в подполье. Я очень хочу тебя видеть, пока ты будешь думать.

– Где?

Сева склонился и зашептал на ухо тихо–тихо, чтобы подслушивающие Ярослав со Светкой не разобрали слов:

– Я хочу ответить тебе: везде и всегда. Но знаю, что нужно по–другому. Может, походим на свидания? Ты не против?

– На сапах? – Ксюша хрюкнула от смеха. Этот негодяй всегда умел поднять ей настроение парой фраз, вот и сейчас сработало.

– Я подожду столько, сколько нужно, – Сева заглянул в самые красивые на свете голубые глаза и уточнил: – Я серьёзно.

– Даже год?

– Даже два. Но надеюсь, ты всё же не будешь столь злопамятна.

Он планировал чмокнуть её в нос, чтобы сгладить шуткой фразу о злопамятности, как он заметил, Ксюша не любила подобных замечаний, но машину тряхнуло и их губы столкнулись. Коротко, буквально на долю секунды.

Глаза девушки стали круглыми как плошки.

– Мне показалось, ты собирался не давить на меня – пристыдила она Севу.

– Я…

– Да–да, скажи ещё, что случайно вышло. В общем, веди себя прилично, а то нажалуюсь брату.

Улыбка помимо воли снова проявилась на лице. Ещё одна маленькая детская мечта только что сбылась.

С водительского места тут же донеслось многозначительное «Сева», и Ксюша едва не захлопала в ладоши от счастья. В таких условиях состряпать и держать приличное лицо никак не удавалось, и она отвернулась, сделав вид, что любуется пейзажем за окном.

Пейзаж был «очень живописным»: метр серой полосы песка, ещё пара метров ярко–зелёной после дождя травы и сплошная белая завеса тумана. Такого же густого тумана, что сгустился над её отношениями с Севой.

«Ладно, не будем торопиться, – рассуждала Ксюша, – придёт время, и всё образуется. Я на него реагирую ещё острее, чем раньше, а то, что всем кажется… А кажется–то только Насте и Свете, они меня не так хорошо знают, если разобраться. Вот если Юлька скажет, что у неё есть сомнения, вот тогда стоит переживать».

Страстное желание тут же написать лучшей подруге усилием воли она подавила. Юлька не очень любит печатать сообщения, или позвонит, или надиктует, а ей потом страдай, жди, когда появится возможность прослушать без лишних ушей. Да и не так далеко оставалось ехать, ещё чуть–чуть, и они будут дома.

Переключившись на друзей, она весело болтала, исподтишка бросая взгляды на мужчину, чьё присутствие будоражило куда сильнее, чем должно было, если бы она не любила.

У дома Севы она ждала прощальный поцелуй. Знала, что он не станет целовать, но ждала. И когда он вышел, попрощавшись со всеми парой фраз, никак её не выделяя, она заволновалась. Почему? Что случилось? Ведь такое поведение не в характере её парня.

Только вот машина не тронулась, осталась стоять у подъезда.

– Что происходит? – спросила Ксюша у брата.

– Сейчас поедем, три секунды, – ответил тот, набирая сообщение в телефоне.

Дверь с её стороны распахнулась и Сева, её любимый ботаник, умник и просто наглец, ухватил опешившую барышню за талию и жарко впился в приоткрытый от удивления рот.

Поцелуй длился совсем недолго, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы она опомнилась лишь на полпути к дому.

– Ой, а что он сказал? – Ксюша хлопала ресницами и пыталась восстановить связь с реальностью.

– Что позвонит тебе через пару часиков, – ответила Светка и расхохоталась. – Беру свои слова обратно! Боже! Ты бы видела своё лицо! Нет, ну правда. Славик, она такая очумевшая! Ой, не могу.

– Света, блин, – смущённая до крайности девушка заалела как маков цвет.

– Ха–ха–ха, я думала, ты мне выговаривать будешь, а, ты погляди, ещё и стесняется! Всё–таки влюблённые девушки такие смешные! Ой.

– Да–да, – мстительно подтвердила Ксюша, – ты тоже выглядишь блаженной, когда Ярослав тебе руку на коленку кладёт. Да ещё как. И пальчиком рисуешь постоянно узоры на его коже. И лыбишься как старшеклассница перед первым сексом.

– Ксеня! – Ярослав старался говорить строго, но сестра перечислила такие милые моменты, что прозвучало всё едва ли не как комплимент.

Он буквально лопался от самодовольства. В любви Света оказалась куда ласковее, чем в дружбе, и он наслаждался каждым проявлением её заботы и нежности, не забывая отвечать ей тем же, а кое в чём и подавать уже ей пример. Самодостаточная и самостоятельная во всех отношениях молодая женщина, состоявшаяся, успешная, порой с трудом доверяла ему принятие решений, потому он и старался, старался изо всех сил, чтобы его часто необузданный и тираничный характер не стал камнем преткновения и не разрушил то, что они с трудом обрели. Вроде бы, получалось.

– Что Ксеня? Чистую правду глаголю. Ты, братец, кстати, тоже проштрафился сегодня. Что за подставы? – она не могла не припомнить Ярославу «случайную» задержку у дома Севы.

– Ксень, – он и сам не заметил, как стал называть детским вариантом её имени, отбросив куда более привычное «Оксана», – давай начистоту. Хочу я или нет, но вы с ним уже встречаетесь. И не спорь, временное расставание не в счёт. Даже наоборот, я бы сказал, что ваши чувства прошли проверку временем.

– Да ну, – фыркнула Ксюша.

– Прошли, – настаивал Ярослав. – Ты хотела его забыть, но не смогла, это раз. Хотела заменить его другим мужчиной, но тоже не вышло, это два. И ты реально его дождалась, как бы ты там себя не обманывала и не выдумывала оправдания, это самое главное и это три.

– Мне просто важно быть честной перед собой! При чём здесь Сева? Я хотела дождаться его, поговорить, а потом уже пускаться во все тяжкие! – не согласилась строптивица.

– А кто–то начал бы в обратном порядке, – заметил ей брат.

– Ладно, про меня забыли. А Сева? – потребовала расклад и по противоборствующей стороне, если можно так сказать.

– Да с ним ещё проще. Он оказался вдали от тебя, а вернулся почти готовым к свадьбе.

– Ой, это всё болтовня, – отмахнулась Ксюша. – К слову пришлось. Надо ведь ему было как–то загладить свою вину.

– Ты его не так хорошо знаешь, как я. Сева никогда не говорит что–то просто так, – возразил Ярослав.

– Подтверждаю. Ксюш, в чувствах Севы убедились абсолютно все, как только увидели вас вместе. Он никогда себя так не вёл с девушками, – подключилась к разговорю Света.

– Как «так»?

– Целеустремлённо. Ой, да ладно тебе! Ну, ни за что не поверю, будто ты не заметила, как он тебя слушает. Он же ловит каждое твоё слово, запоминает, анализирует. А я тебе хочу сказать, что даже в своей компании Сева часто витает где–то далеко–далеко и потом на полном серьёзе не знает, о чём мы говорили. Масса примеров!

Света обернулась к подруге, растягивая ремни, которыми была надёжно пристёгнута, и придержала верхний рукой, чтобы сильно не давил, принялась рассказывать. К концу её монолога Ксюша уже буквально держалась за живот от смеха. Ну разве может человек настолько дистанцироваться от обсуждений, что пропускает новости о свадьбах, днях рождениях, выездах на природу и даже за границу?! Разве можно не реагировать даже на значимые слова или имя?

Домой она заходила, тихонько похрюкивая. Светка никак не могла уняться, и в лифте тема «рассеянный учёный» ещё пользовалась популярностью. И только выйдя из душа, заварив себе прямо в чашку душистого чаю, она призадумалась.

Слова брата повернули ситуацию с их расставанием под другим углом, и в них чувствовалось рациональное зерно. Да и Света внезапно открестилась от прежних слов, неприятных и страшных до тугого узла в желудке. Остался лишь один человек, у которого возникло ощущение, что она не любит Севу, – Настя.

Ждать очередной встречи не было ровным счётом никакого желания, и Ксюша взяла в руки телефон, привычно нажала иконку мессенджера.

«Настя, помнишь, ты говорила, что у тебя есть сомнения в моих чувствах к Севе?» – улетело первое сообщение.

«Помню» – ответила Настя так быстро, словно держала телефон в руках, когда получила смс.

«Они остались?» – быстро, чтобы не передумать, напечатала Ксюша и отправила, зажмурившись.

«Я не знаю. Вы с ним вели себя как два придурка. Извини. Хотя я бы Димку прибила за подобное, ты ещё добренько», – прислала Настя и тут же вдобавок кучей коротких сообщений пояснила свою позицию: «Парни вечно поддерживают друг друга», «А ты просто доверяй своему сердцу», «А не мозгам», «И не друзьям тоже», «У всех своя жизнь и свой опыт», «Сева зато точно в тебя втюрился по уши», «Ярослав будет на его стороне, имей в виду», «Сева ему как брат».

Смс сыпались градом с обеих сторон. Настя делилась своими наблюдениями с огромным желанием и не скупилась на советы. Севу она любила, но была на Ксюшиной стороне, о чём тут же заявила.

Задушевный разговор прервался внезапно – пришёл Дима, и Настя, наскоро попрощавшись, вышла из сети.

– Не зря говорят, что одна голова – хорошо, а две – лучше, – изрекла Ксюша и вдруг спохватилась. – А три – вообще отлично!

Третья голова прибыла буквально через полчаса и с порога заявила:

– Все мужики – козлы!

– Ну, я не стала бы категорично записывать в козлы всех без исключения, но сейчас у меня такое настроение, что почти согласна. Только давай сразу договоримся: когда обсудим твою проблему, ты мне напомнишь, что я хотела с тобой про Севу поговорить, – предупредила Ксюша, зная их привычку три часа болтать и не вспомнить о важном.

– Ладушки. У тебя есть что–нибудь крепкое вроде коньяка? Шампанским здесь не обойтись.

– Наверное, надо посмотреть. А что случилось? – Ксюша замерла посередине коридора, они всё ещё не дошли до кухни.

– Не, сперва выпей, настоятельно рекомендую.

Юлька выглядела странно и говорила странные вещи. Отказавшись от коньяка и прочих спиртных и безалкогольных напитков, девушки сели за стол.

– Не до еды, – отказалась подруга и от угощений, – вообще ни до чего сейчас дела нет. У меня ЧП.

В их классификации ЧП – это было не просто чрезвычайное происшествие, это настоящий Армагеддон в кубе. Последний раз они использовали это словечко в старших классах школы, когда Ксюша умудрилась влюбиться в парня, который имел на неё исключительно сексуально–развлекательные виды. Узнали о коварных замыслах девушки случайно, и первой настоящей любви пришёл конец.

Страдали подруги сообща: одна рыдала и клялась никогда больше не влюбляться, вторая рыдала и во всём поддерживала, ещё и успевая поливать грязью незадачливого соблазнителя. Оптимизм Ксюши взял верх над «трагедией века» лишь спустя бесконечно долгий, хмурый месяц. Но к мужчинам после той истории она всегда относилась подозрительно.

И вот, снова ЧП. Ксюша даже боялась предполагать. В подростковом возрасте гормоны бушевали не на шутку, потому обычная, ничем не выдающаяся в общем–то ситуация, показалась катастрофой. Но сейчас–то они взрослые, набившие шишки, закалённые, и относятся уже совсем по–другому.

– Что? – у неё даже не хватило сил сказать слово «случилось», голос оборвался вместе с дыханием.

– Полный звездец, капец, трындец и армагеддец!

– Юля! – Ксюша разозлилась по–настоящему. Она видела, что подруга не в своей тарелке, но расстроенной, потерянной или опустошённой та не выглядела.

– Я беременна.

Юлька так смущалась, что Ксюша чуть не съехидничала, что отец ребёнка не она, нечего на неё так смотреть. В голове стремительно производились подсчёты возможных недель, но что–то не сходилось. С Михаилом они познакомились не так давно, и о сексе некоторое время разговора не было.

Пока Ксюша воскрешала свои весьма скудные познания о беременности, задаваясь вопросом, можно ли узнать о пикантном состоянии через неделю после первого секса, Юлька сказала:

– Ты… я ведь как–то тебе говорила, что хочу ребёнка от Лёши. Одно время даже думала забеременеть втихушку и уйти от него, чтобы… Ой, не смотри так недоверчиво, ты догадывалась, я уверена. Короче, это случилось.

– От Лёши? Но когда?

– Да ещё тогда, в том–то и дело! А узнала я вот только вчера. У меня в первый месяц были эти дни, просто не так, как обычно, и я списала это на простуду. Бывает ведь, что заболеешь, и всё хрен пойми как. Ну, ты поняла.

– Угу. Слушай, ну так если ты хотела ребёнка, то всё ведь не так ужасно, да? – пыталась разобраться Ксюша. Пока на ЧП ситуация совсем не тянула, ведь вышло так, что Юлька получила то, что хотела.

– Ну, как посмотреть. Если бы я узнала о беременности месяц назад, всё было бы прекрасно, – девушка шмыгнула носом и посмотрела в потолок, стараясь удержать слёзы.

– Михаил, да? Ты влюбилась?

– Угу.

– А он?

– И он.

– И что?

– Ничего. Совсем ничего, Ксюш. Я сказала ему вчера, он ушёл.

– Капец, звездец и трындец!

– И армагеддец, ага.

Глава 24. Простые истины

Ксюша никогда не позволяла жизни переходить в ритм «День сурка», но последние недели проходили почти по графику: утренняя пробежка, работа, тренажёрный зал, Юлька, сон. И обязательные звонки и смс от Севы. Только они и спасали её от уныния.

Мама витала в облаках и была настолько счастлива, что не замечала состояние дочери. В их доме с каждым днём становилось всё уютнее: появлялись элементы декора, цветная посуда, новые картины на стенах, выполненные в нежных тонах, и, что казалось Ксюше самым важным, не модные, а приятные глазу.

И иногда в их доме появлялся он – Олег Васильевич.

Наблюдать за тем, как ведут себя взрослые состоявшиеся люди в её присутствии было чрезвычайно интересно, иногда забавно, иногда завидно, но дочь берегла счастье мамы даже больше, чем своё собственное, и старалась не мешать и не хихикать. Но умилялась иногда едва не до слёз.

Олег Васильевич узнал о её страсти к книгам и спортивному инвентарю и задаривал будущую падчерицу безостановочно. Ксюша смущалась, робела, радовалась в его присутствии. И всё больше привыкала.

Но на фоне уютного домашнего счастья проблемы Юльки казались ещё более серьёзными и траурно–чёрными. Михаил не звонил. Ксюша изо всех сил отвлекала подругу от грустных дум, пыталась помочь ей сосредоточиться на ребёнке и долгожданном счастье быть мамой, но утешений хватало ненадолго. Если Юлька любила, то глубоко и надолго. И страдала так же.

– Я уже просто не знаю, что делать, – жаловалась в один из вечеров Ксюша любимому парню, с которым пока держала дистанцию, от чего сама же и мучилась. – Она в депрессии. К психологу идти не хочет, а ей надо! Это ведь и для ребёночка важно!

– Скажи мне, если бы у тебя сейчас случилось что–то нехорошее, она бы на это отвлеклась? Ну, знаешь, когда чужие проблемы кажутся более важными?

– Да у меня сейчас всё отлично, грех жаловаться. А–а–а, ты о… Не знаю, возможно. Даже не возможно, а да, точно переключится. Мы с ней обе такие – свои несчастья в сторону, если подруге плохо. Но это нужно что–то придумать, потом сыграть достаточно убедительно, а я сейчас несчастлива только из–за неё, остальное всё тип–топ, – она уже вовсю соображала, что бы такое придумать, но мозги отказывались генерировать идеи.

– Прямо–таки всё? – Сева и не скрывал возмущения в голосе.

Они начали общаться почти каждый вечер с той экстремальной поездки, но Ксюша не подпускала парня ближе, чем на пушечный выстрел. Знала – любое свидание, и её выдержке придёт конец. Полная безоговорочная капитуляция. А вот общаться по телефону она могла. Более того – испытывала огромную в том потребность.

И Сева принял это её требование. И она не сомневалась, что прекрасно понимал все или почти все причины, из–за которых она держала его на расстоянии. Но позволила себе расслабиться и не забивать голову такими мелочами. Сева вечно всё понимает, проще привыкнуть к не самой приятной особенности и искать в этом плюсы, а не минусы, решила девушка и выбросила из головы всякие сомнения.

Он осторожно прощупывал почву, предлагая встретиться даже в обед, в любом общественном месте, сходить в кино, но Ксюша твёрдо стояла на своём и чувствовала, что такой подход даёт свои плоды. Они стали больше общаться, лучше узнали друг друга и по–настоящему подружились.

И она доверила ему тайну Юльки. Под самым строгим секретом. Была уверена – Сева не предаст, никогда и ни за что.

– Да, у меня всё хорошо, – выделила она слово «всё» и улыбнулась себе в зеркале, мимо которого как раз проходила. Был поздний вечер, и она шла полежать в ванне с пушистой ароматной пеной.

– Не думал, что так сложно быть в разлуке с то… Ты там что делаешь? – он тут же отреагировал на включённую громкую связь и плеск воды.

– Я? Да пришла в ванную, мне мама тут устроила красоту и лепоту: ванна с пенкой и лепестками роз. У нас цветы из дома теперь не выводятся, Олег задаривает и её, и меня, не пропадать же добру, – безо всякого подтекста ответила Ксюша и мурлыкнула от удовольствия, удобно устроившись.

– Свечи, шампанское и мужчина, надеюсь, не прилагаются? – пошутил Сева, тем не менее, замерев, прислушиваясь в ожидании ответа.

– Ага, вот сидит напротив и ждёт, когда я закончу с тобой трепаться, – рассмеялась Ксюша. – Свечи есть, бокал белого вина тоже в наличии, не хватает только мужчины.

Настроение из расстроенного стало до неприличия счастливым и безоблачным. Ревность в его голосе запустила масляную волну довольства по телу, и вместе с ним пришло желание. Тягучее, вязкое. Ксюша провела рукой по груди, животу, подняла из воды стройную ножку, погладила её вверх–вниз, снимая пену и нежно–розовые лепестки.

– Я могу приехать, – Сева прочистил горло, не зная, как завёл его низкий, с заметной хрипотцой, тембр и без того разгорячённую девушку.

– Я бы тебя с удовольствием пригласила, – она ни капли не лукавила, – но у нас сегодня ночует Олег. Думаю, это не лучший момент, чтобы вас познакомить.

– Давай я тебя заберу, – скороговоркой предложил возбуждённый не меньше Ксюшиного парень.

– Куда? К тебе я не поеду, у тебя родители, а в гостиницу не хочу. Буду лежать, думать о тебе и шалить в ванне, – томно проворковала соблазнительница почти невинных учёных.

Судорожный вздох был ей ответом. Такого коварства Сева не ожидал. Его фантазия в ярких красках рисовала и дорисовывала картину «Обнажённая красавица в ванне с пеной», а уж что там делала эта самая красавица, не прошло бы никакую цензуру, разве что 21+.

Ксюша же наслаждалась каждым мгновением их пикантного разговора и чувством полной свободы самовыражения, ранее ей не доступной. Она так привыкла к мысли, что он любит, что принимает вот такой, настоящей, со всеми достоинствами и недостатками, что сейчас смогла расслабиться и немного похулиганить.

– Скажи мне точный адрес твоего офиса, – удивил Сева вопросом.

– Э, зачем тебе?

– Буду искать квартиру. Мне в любом случае далеко ехать на работу, а тебе ещё собираться–краситься, бегать, – ответил он.

– Неожиданно, – Ксюша даже села в воде. – Ты серьёзно хочешь со мной жить? Уже? Так быстро?

– Ты шутишь, женщина? – с намёком на правильный ответ спросил Сева.

– Но жить!

Она так впечатлилась открывающейся перспективой, что позабыла о дистанции, которую сама установила, о том, что пыталась скрывать чувства к нему. Воображение рисовало светлую квартиру–студию, с большой кроватью, непременно с кованным, окрашенным в белый, изголовьем, сиреневыми простынями и снежно–белым балдахином, лёгоньким и прозрачным, повешенным исключительно для красоты и настроения.

– Ксюшенька, я тебе сказал ещё там, на реке, чего хочу. Какие у тебя могут быть сомнения? – он говорил, терпеливо объясняя прописные истины, не злился и не ёрничал.

– Да нет, я уже давно не сомневаюсь, просто вот внезапно оказалась не готова. Не думала, что ты планируешь нашу совместную жизнь уже в ближайшей перспективе, – созналась обескураженная влюблённая.

– А раз не сомневаешься, то и думать нечего, – Сева не позволил торжеству ни нотой прозвучать в голосе, но вкрадчивый и мягкий тон сам по себе выдавал его с головой, хотя раскрывать его хитромудрые планы сейчас было некому, Ксюша всё ещё витала в облаках. – Нужно просто взять и выбрать квартиру. И кольцо.

– К-кольцо? – поперхнулась она.

– Нет, ну я могу сам, конечно, но… Я понимаю, что это не совсем правильно, но не хотел бы купить то, что тебе заведомо не понравится. Думал привлечь Юльку твою, но сейчас её такими просьбами напрягать – не самое разумное.

– Это да.

– И носить–то его тебе. Я честно узнал размер твоего пальчика, честно сходил в магазин, честно присмотрел, а потом отец сказал, что все эти романтичные жесты можно делать только если знаешь точно, какое кольцо девушке нравится. В общем, сел в лужу. Хорошо, купить не успел, ждал зарплаты, – не по–военному выдал все тайны Сева.

Ксюша сидела в остывающей воде, сцепив руки, и не отрывала взгляда от телефона. В голове творилось сущее безобразие. Мысли так и скакали блохами, не давая свести данные в единую картинку и принять решение.

«Рассказал отцу? А маме? Про Юльку – правильно. Сюрприз не удался. Зато выбрал бы не то кольцо, я бы расстроилась. Нет, ну реально его родители обо всём знают? Прямо совсем–совсем? А с камнем или без? А за какую стоимость выбирать? Блин, я ведь даже не знаю наш совместный заработок! Сколько он зарабатывает? А если…»

– Ау-у? – раздалось из динамика телефона, и она очнулась.

– Я здесь. Думаю.

– Это правильно. Своё будущее строим мы сами, лучше это делать сознательно, – одобрил любитель планов. – Ксень, давай поступим так: ты сейчас посомневаешься, как обычно, повыносишь себе мозг, а потом спокойно сядешь и напишешь мне список, где что тебя смущает. Все вопросы, – выделил Сева отдельно. – без оглядки на этикет и воспитание, так сказать.

– Например? – уточнила Ксюша.

– Ну, не знаю. Ты ведь с мамой жила, может, у тебя есть страхи, что все мужчины вонючие и волосатые, бросают грязные носки под кровать и срыгивают после каждого приёма пищи, – хохотнул парень и на всякий случай тут же обелил себя. – Я так не делаю, если что. Просто хочу, чтобы мы сели и как взрослые люди обсудили свои страхи и сомнения. Это ведь очень ответственный шаг.

– Очень.

– Вот. И если ты чего–то боишься, лучше сразу решить этот момент. Ты склонна иногда преувеличивать проблемы, родная, – объяснил попытку поработать семейным психологом один предусмотрительный тип. – Хочу, чтобы ты переезжала с лёгким сердцем. А тебе иногда мозги мешают наслаждаться чувствами и отдыхать.

– Уж кто бы говорил! – выдохнула Ксюша.

– Ну, я – это я, я к себе уже привык к такому, научился и чувствам волю давать. А ты… Блин, извини, пожалуйста, но я иногда думаю, что ты была бы куда счастливее, если бы выключила мозг и просто любила.

– Тебя, – договорила–огрызнулась барышня, которая сама давным–давно пришла к такому же выводу. Только вот услышать его из чужих уст было не особо приятно.

– Естественно! Ты ведь видишь, что нам тяжело быть на расстоянии, сама болеешь от этого, накручиваешь себя, ищешь в моих поступках и словах двойное дно. Я, может, не самый романтичный влюблённый, о котором мечтают дамы, я слишком дотошный, во всём пытаюсь разобраться, не могу делать спонтанных поступков. Но я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Разве не это главное?

Он говорил и говорил, а в её голове набатом звучала одна мысль: «Чтобы ты была счастлива». Слёзы катились по щекам, собираясь под подбородком и капая вниз, растворяясь в водопроводной воде.

Она уже была счастлива. Возможно, даже безоговорочно счастлива. Она хорошо его узнала, может, даже слишком хорошо, и не сомневалась – он действительно делает всё, просто по–своему, в рамках своего характера. И ценила его объяснения, которые всё чаще становились ненужными уже просто потому, что она понимала его и без них. И радовалась этому.

И он старался разобраться с её тараканами. И верно решил – она и в самом деле расстроилась бы до слёз, если бы он подарил ей не то кольцо. Или принял другое важное решение без неё.

– Главное. Только, – Ксюша помедлила, не решаясь задать вопрос, но вспомнила его наставление «без оглядки на воспитание и этикет», решилась: – Ты уверен, что мы сможем жить вместе? Ты живёшь с родителями, я – с мамой. Вдруг у нас не получится?

– Так, отставить истерику, мадемуазель, – строго и вместе с тем довольно произнёс Сева. Его бесконечно радовало, что любимая девушка, наконец, пошла навстречу, признавая свои чувства и желания. – Мы со всем справимся. Все живут, и мы сможем. Думаю, нам будет куда проще, чем большинству пар, ведь мы подготовимся, составим списки, решим часть проблем до их возникновения.

– Мне нравится это «мы», – недоверчиво–смущённо, словно пробуя на вкус это новое для неё слово, сказала Ксюша.

Страстно желая жить с ним, она волновалась. Не могла не волноваться. Они в чём–то были безумно похожи, а в чём–то представляли из себя полные противоположности. Некоторые Севины черты характера бесили, и Ксюша отдавала себя отчёт, что он уже не изменится. Но сможет ли она мириться с ними всю жизнь?

Сева умел быть разным. Но станет ли он напрягаться, когда уверится, что она никогда никуда от него не денется?

Ответить на столь неоднозначный вопрос могла только жизнь. Совместная. И желательно успешная, до тех самых заветных «и жили они долго и счастливо».

– У меня в голове только тупая фраза из какого–то фильма «мне нравится, что тебе нравится», поэтому я не стану её употреблять, – хмыкнул парень. – Давай так: ты подумай, какая нам нужна квартира, где предпочтительнее всего, без чего ты не сможешь обойтись даже первое время, напиши мне список или наговори в вотсап, а я начну подыскивать жильё с учётом твоих предпочтений. Это дело не быстрое, поэтому и начну сам, а когда подберу хотя бы более–менее приемлемые варианты, съездим ещё вместе. Хорошо?

– Ага. Мне, в принципе, без разницы, какая квартира, но, пожалуйста, пусть это будет не гостинка, и обязательно безопасный район. Можно без мебели, я согласна поспать на надувном матрасике, пока мы не обзаведёмся лишними деньгами, но, Сева, там должны быть шкафы. И когда я говорю «шкафы», я подразумеваю нечто…

– Внушительных размеров, – закончил предложение только что осознавший все последствия своего предложения мужчина.

– Именно.

– И желательно несколько, – обречённо выдохнул потенциальный грузчик.

– Ты просто читаешь мои мысли! – преувеличенно бодро воскликнула Ксюша.

Она уже давно сидела в едва тёплой воде, и вся её кожа покрылась пупырышками. Пена растаяла, оставив о себе лишь маленькие белые островки–воспоминания, ничего не прикрывающие. Лепестки роз промокли насквозь и потемнели, зато источали приятный аромат. Однако удовольствие от процедуры приёма холодной ванны уже казалось весьма сомнительным, даже если долить горячей воды.

– Как думаешь, о чём ещё я сейчас думаю? – попытался интриговать Сева, но не тут–то было!

– О кольце, – уверенно заявила Ксюша. – Ты знаешь, какой у тебя противный характер, и хочешь меня сразу захомутать, – возражений не последовало, и она продолжила. – Только, Сева, мы можем обсуждать всё, прописывать, делать что угодно, но прими одно как данность – никогда не принимай за меня решения. Я это ненавижу. Мне важно, чтобы мы делали это вместе.

– Обещаю.

– И не надо заставлять меня чувствовать себя такой советской домохозяйкой, которая в бигуди и фартуке успевает отдраить дом с четырёх до шести утра, отвести детей в сад, сходить на работу, забрать детей, приготовить ужин, а потом отдаваться тебе пятнадцать минут, глядя в потолок. Я хочу пожить без детей лет пять минимум, заработать и купить квартиру, а потом уже думать о продолжении рода. Я не Юлька, о детях никогда не мечтала, мне надо привыкнуть к этой мысли.

– Согласен. А представление о советской домохозяйке у тебя откровенно топорное. Но я настаиваю на завтраке. Ты всё равно рано встаёшь и бегаешь по утрам.

– Завтрак? Я согласна на ужин, но завтрак – это максимум омлет и то под настроение, – стояла на своём Ксюша.

– Но хотя бы рубашки ты мне будешь гладить? – с великомученическим вздохом спросил самый несчастный в мире мужчина.

– Рубашки – да, штаны со стрелками – ни в жизнь! – раскусила коварный замысел почти военного. – Кстати, ты пойдёшь к папе или так и будешь работать не пойми кем?

– Учитывая, что ты хочешь квартиру за пять лет, видимо, пойду.

– Я не заставляю, – тут же пошла на попятный Ксюша. – Если ты не хочешь, не надо!

– Это самый разумный для нас вариант. Единственное – я не смогу выезжать за границу. Вообще. Ну, кроме командировок, но они, как ты понимаешь, будут не в Таиланд или Вьетнам на пляжный курорт. Но я не против, если ты будешь летать с Яриком и Светкой. Или с детьми, – тут же уточнил Сева, услышав Ксюшино «а–а–а».

– Мы это обсудим. Не принимай поспешных решений. В конце концов, мы можем найти тебе и другую работу, не менее интересную. В общем, не торопись.

– Хорошо, моя командирша, – рассмеялся от наставлений ещё не жены, но уже почти невесты, парень. – Будем всё решать вместе. Но, поверь, мне рано или поздно придётся идти к отцу.

– А я не хочу! Хочу с тобой ездить за границу, хочу романтику, обжимашки в самолёте…

– В Норильск, – уточнил ехидный перебивальщик.

– Размечтался! Это ведь за Полярным кругом! Что там делать? – проявила познания в географии Ксюша.

– Кутаться в шубу и любоваться северным сиянием? Целоваться на морозе? Покупать тебе драгоценности? – соблазнял Сева, ухахатываясь про себя.

– Короче, я уже замёрзла, ополоснусь и пойду спать, а ты сиди и придумывай, где мы будем жить и на что. У меня зарплата пока не ахти, но…

– Даже не думай, – категорично заявил парень, перебивая. – У нас в семье не принято, чтобы женщины тратили свои деньги на дом. Твоя зарплата – на всякие салоны и тряпки, моя – нам на жизнь.

Ксюша замерла. Она и не подозревала в Севе такой степени тирании. Только вот, тирания эта была на удивление приятной. Всё казалось нереальным и странным. Это ведь Сева. Где–то в глубине души она была уверена, что он рано или поздно уступит бразды правления ей, погрузившись в исследования и опыты. Но сейчас, после этих слов, даже не столько после самих слов, сколько после тона, которым они были произнесены, она поняла, что ошибалась.

– Давай мы это обсудим тоже, но не сейчас, ладно? Я немного подмёрзла и хочу спрятаться под одеяло, – проворковала Ксюша, не желая спорить. Ей нужно было немного времени, чтобы осмыслить внезапную догадку.

– Разотрись хорошо полотенцем, чтобы не заболеть, – тут же переключился Сева. – Ох, скорее бы переехать, буду делать это сам. Всё, спокойной ночи. Завтра жду список с пожеланиями по квартире. Целую. Люблю тебя.

– Ложись. Буду тебе сегодня сниться в неприличных позах, – хихикнула Ксюша. – Сладких снов, мой любимый командир.

– И тебе, соблазнительница.

Ксюше понадобилось лишь пять минут, чтобы вылететь пулей из ванны, намазаться любимым апельсиновым маслом, не наслаждаясь каждым движением, массирующим или ласкающим, как обычно, а быстро, исключительно по необходимости, заскочить в спальню за более–менее приличным нарядом и выскочить в подъезд. Смс она писала уже на ходу.

Брат оказался дома и даже был рад её видеть. Да и Анфиса Андреевна всё равно бы предупредила, если бы недавно образованная парочка занималась чем–то интересным, а так, пожилая дама лишь важно кивнула да передала привет матери.

Ксюшу иногда подмывало спросить, что она делает посреди ночи в подъезде, но вежливость всегда побеждала ехидство. Да и сама Анфиса Андреевна была женщиной приятной, даже несмотря на привычку всё разнюхивать и рассматривать.

– Привет, – Ярослав встретил сестру в дверях, одетый лишь в короткие шорты и футболку. Единственным аксессуаром была початая бутылка пива, и Ксюша закономерно предположила, что братец смотрит футбол или иную спортивную передачу, так как Светка обычно тщательно блюла безалкогольный закон до пятницы. И лишь важные спортивные мероприятия считались в их доме достаточно уважительной причиной для выпивки.

– Приветики. Я ненадолго, – Ксюша просочилась мимо брата, горой стоящего в дверях. – Понимаю, что у тебя какой–нибудь матч и всё такое, но у меня дело первостепеннейшей важности.

– Когда он позовёт тебя на полном серьёзе замуж, тогда и мешай смотреть мне хоккей, – Ярослав до последнего надеялся, что сестрёнка пришла к Светке, и сейчас не скрывал недовольства.

– Мы снимаем квартиру и собираемся съезжаться, – окончательно похоронила мечту мужчины досмотреть в спокойствии матч Ксюша.

В гостиной орал телевизор и громкое протяжное «Го–о–о-о-ол» приковало всё внимание брата. Тот сперва вытянул шею в сторону дверного проёма, а затем и весь туда перетёк, напрочь позабыв о сестре.

Света как почувствовала, что Ксюшу надо спасать от одиночества, вышла из кухни и увела подругу за собой.

– Не обращай внимания, там играет его любимая команда. Он потерян для общества. Что случилось?

Ксюша быстро и чётко разложила всё по полочкам. Общение с Севой давало свои плоды, и она подметила за собой новую привычку – основательно всё разбирать и чётко и структурировано подавать информацию. Если работали мозги, а не эмоции, конечно.

– Такого Севу я не знаю, – признала Света. – Я частенько думала, какая у него должна быть женщина, но никогда не могла её представить. Это ведь… Сева! – она рассмеялась по–доброму и прикрыла на мгновение глаза рукой. – Ну, ты знаешь его. Наука, исследования, какие–то тайны государственной важности. И при этом, ботаник ботаником, а девиц кругом – ну просто мама не горюй!

– Он умный и красивый, здесь нет ничего удивительного, – вступилась Ксюша, которая на самом деле минимум месяц с ума сходила из–за того, что повелась на «какого–то там ботана».

– Ну, это ведь не сразу разглядишь. Ещё и, ну, сама знаешь, на фоне Славочки и Димки, с которыми он постоянно общается, Сева выглядит не так уж внушительно. Он, конечно, высокий, но худюсенький как тростиночка, да и вообще вечно в образе или мальчика–зайчика, или чокнутого учёного.

– Даже в образе чокнутого учёного он охренительно сексуален, – Ксюша томно вздохнула и выдохнула с видом абсолютно влюблённой женщины.

– Ну, не буду с тобой спорить, – дипломатично ответила ей Светка. – Но я рада, что вы нашли друг друга. Сева с тобой всегда будет в тонусе, а ты его любишь, к тому же у тебя тьма хобби, вы не будете раздражать друг друга, мешая заниматься любимым делом. Это очень важно. Знаешь, как по мне, лучше, когда мужчина увлечён по уши своей работой, горит ею. Когда работа – это любимое увлечение, уже нет недовольства, ты просто счастливый человек. Вот вам повезло. Вы оба – счастливые.

– А ты, Светик? – не сдержала любопытства Ксюша.

Светка всегда казалась ей образцом здравомыслия и, вообще, эдаким эталоном настоящей современной женщины, а тут вдруг подобные фразы.

– Ой, да я не про себя! – будущая родственница махнула рукой, и Ксюша успокоилась. Но ненадолго. – Это я про друга одного. Ты его, кстати, помнишь, наверное. Миша! Мы его встретили на базе отдыха, когда с этой змеюкой отдыхали.

– Михаил? – ей пришлось прокашляться, так как чай попал не в то горло.

Никак не ожидала она услышать про этого предателя, ну никак. Хотя и ничего удивительного в том не было, для Светы и Ярослава Миша был почти своим. Детскую дружбу так легко со счетов не скинуть.

– Ага, он. В бизнесе у него всё как по маслу, зато в личной жизни вечно какая–то хрень. Всё у мужика есть: и дом, и машина, и связи, а вот с женщинами не везёт. Мы тут с ним недавно общались, случайно встретились. Славик даже потом устроил сцену ревности, мол, не так я посмотрела, ещё и обняла на прощание, – заговорщическим шёпотом делилась Света. – Пришлось ему протереть фары немного. Мне, конечно, приятно, но, сама понимаешь, лучше сразу расставить все точки над «i». Я в конце концов взрослая женщина и голова на плечах есть, даже думать ей умею.

– Да правильно, правильно. Так что там у Михаила? – поторопила Ксюша. В том, что Светка спуска брату не даёт, она не сомневалась – видела на сотнях примеров из их жизни. И поражалась, как они со своими характерами без особых конфликтов отстаивают собственную позицию и принимают сообща решения. Дипломаты!

– Короче, прикинь, влюбился в девку какую–то, а та беременна от другого! – выдала Света главную тайну жизни школьного товарища.

– Да ты что? – ненатурально удивилась Ксюша, но подруга не заметила её сарказма, продолжила историю.

– Ну. Мишаня в шоке. Я, конечно, толком ничего не знаю, это мне Славик рассказал. Они по работе потом пересекались, мы прямо вовремя встретились, у Миши заказ крупный. Короче, судьба. Теперь будем общаться, – Светка снова отклонилась от темы беседы, но, заметив выгнутую саркастично бровь подруги, исправилась: – И ты прикинь, так не повезло. Едва ли не впервые влюбился – и на тебе! До чего же жалко, что они с Юлькой не сошлись! А ведь счастье было так возможно.

– Ну, судьба у каждого своя. И что он будет делать, как думаешь? – она приложила все усилия, чтобы голос звучал ровно. Если бы подруга только знала, что там на самом деле!

– Бросит, наверное. Хотя… кто его знает! – Светка и не думала подозревать подругу в каких–либо уловках, рассказывала, как есть. – Мишка – парень хороший, если любит, может, и смирится. Всякие ведь в жизни ситуации бывают. Я‑то не особо его знаю, но точно могу сказать: если девица с мозгами и не будет его доставать, он обдумает всё хорошенечко и, вполне вероятно, вернётся. Не любит Мишаня, когда на него давят, к нему в школе в этом плане всегда особый подход был. А вот Славик бы точно послал. Он из тех мужчин, которым подавай жену–девственницу. Ну, знаешь таких…

– Ага–ага, – поддакнула Ксюша. – Жену–девственницу, уже умеющую в постели всё и даже больше. Ню–ню.

– Вот ты, как всегда, в точку, – Светка хмыкнула и уселась, наконец, рядом с подругой. До этого бегала туда–сюда по кухне, готовила продукты для завтрака. – Кстати, мы сдали анализы, которые при планировании детишек назначают.

Света говорила с таким таинственным видом, что не заподозрить её в беременности было просто невозможно.

– И? – подтолкнула подругу к признанию Ксюша.

– Ты знаешь, что до трёх месяцев лучше никому ничего не говорить, так как это период, когда в любой момент может случиться ужас–ужас? – Света выгнула левую бровь, подсказывая, что следует сказать, чтобы получить доступ к заветной информации.

– Крест на пузе, я никому! – прижала к груди руку актриса Погорелого театра.

– Ну, ты и сама догадалась. Уже три недели.

Света улыбнулась так лучезарно, так счастливо, что губы Ксюши сами растянулись в дурацкой улыбке, над которой разум не имел ровным счётом никакой власти. Она так и сидела, прижав руки к груди и улыбаясь как акула, когда зашёл брат.

– Ты же сказала: никому ни слова, – обратился он к своей болтушке, сразу сообразив, что к чему.

– Это твоя сестра! – оправдалась Света и тут же прильнула к любимому, защебетала. – Я просто не могу молчать! Это ведь так здорово!

Ксюша смотрела на подругу и диву давалась. Светка всё больше и больше раскрывалась, позволяла себе быть молодой, озорной и весёлой, а не только «я–бизнес–леди–бойтесь–меня–все». И ей безумно шло быть девчонкой. Глядя на неё, такую раскованную и счастливую, женственную и домашнюю, не возникало вопроса, как ей удалось всерьёз увлечь Ярослава, привязать к себе.

– Ксень, надеюсь на твой здравый смысл. Никому, – брат выразительно посмотрел, и она закивала, как китайский болванчик. – Что ты там говорила про Севу? Жить вместе?

– Угу, – она кивнула машинально, не сразу переключившись с важного известия и изменений в поведении подруги, которые то ли стали следствием беременности, то ли ей поспособствовали.

Брат не желал обсуждать прибавление в семействе, хотя Ксюша ни капельки не сомневалась, что он счастлив. Это отражалось в каждом его жесте, в каждом взгляде, брошенном в сторону Светки. Суровые, резкие черты лица смягчались, а взгляд теплел, стоило ей только пройти мимо.

– Давай в двух словах, с чего вдруг вы решили съехаться, если ты держала его на расстоянии всё это время и даже на свидания не ходила? По телефону тебя продавил? Сама не заметила, как это случилось?

Яр достал их шкафа пачку вяленого кальмара, с хрустом вскрыл упаковку и посмотрел на сестру с тем самым чувством мужского превосходства, за которое ей всегда хотелось его треснуть, желательно чем–нибудь тяжёлым.

– Да, – процедила она сквозь зубы.

– У, всё понятно. Сева в ударе. Ну, совет вам да любовь, – ехидно процитировал стандартное пожелание братец и пошёл к выходу.

Ксюша никак не ожидала подобного безразличия к её личной жизни! То он, видите ли, рвёт и мечет при виде самого безопасного друга детства, а тут, вы поглядите, даже глазом не ведёт!

– Ярослав! – возмутилась она. Вышло эффектно – звук разошёлся волнами по кухне и даже ворвавшийся в приоткрытое окно ветерок колыхнул в такт звуку лёгкую ткань шторы, подыгрывая.

– Что, Ярослав? – прошамкал он с набитым ртом. Прожевал спокойно, изводя сестру своей медлительностью, и ответил, наконец: – Вы уже съезжаетесь – то есть это свершившийся факт, ты не советоваться пришла. Чего ты от меня хочешь? Сева – мой друг, ты – сестра. Я рад, что вы перестали выносить друг другу мозг. В конце концов, ты наглядно показала, что уже взрослая девочка и сама принимаешь решения, – припомнил он ей выходку на реке. – Дерзай! Я в тебя верю.

Две небезразличные ему женщины стояли сейчас в его кухне и хлопали ресницами в таком недоумении, что он закатил глаза, выдохнул и принялся объяснять:

– Ну, а чего вы от меня ждали? Чтобы я Севе морду набил или что? Ну, может, на речке я бы мог ещё психануть, но сейчас времени прошло предостаточно, я уже свыкся с мыслью, что вы вместе. Ты, – он посмотрел на сестру. – влюблена в него по уши, поэтому в своё время на меня не повелась. Господи, спасибо тебе! Был бы кошмар! – с чувством сказал Ярослав, и девушки машинально кивнули. – Он, как оказалось, тоже к тебе неровно дышит. Мы с Димоном думали, Сева женится лет в сорок на какой–нибудь девице–зануде, с тремя высшими, по какой–нибудь ядерной физике или что–то вроде того. Но нет, будет нормальная у него, – он почесал щеку, вроде как задумчиво, и с намёком посмотрел на сестру, – девица. Короче, спи спокойно, всё у вас будет хорошо. Сева сам разберётся и тебя научит, как жить семейной жизнью так, чтобы всем в удовольствие. Он не из тех сумасшедших учёных, которым не нужны развлечения и комфорт, не боись. А мой тебе братский совет, – мужчина посмотрел в потолок, затем в окно, прищурился в раздумьях и выдал. – Не напрягай его и не изменяй, остальное он тебе простит. Всё, всех люблю–целую, мне не мешать.

Ярослав испарился так быстро, будто его и не было. Из гостиной доносился голос комментатора и гадать не приходилось, куда он сбежал и почему так подробно всё объяснил – лишь бы отстали поскорее и уложились в перерыв между матчами.

Подруги переглянулись и синхронно хмыкнули.

– Хоккей, – Светка развела руками. – Садись, выпей чаю, обсудим всё по–девичьи, а то с этими, – она кивнула в сторону стены, за которой наслаждался просмотром матча Ярослав, – только ушат снисхождения и можно получить.

– Свет, как думаешь, мы с ним правда сойдёмся нормально?

Тревога в Ксюшином голосе не была наигранной, и подруга поспешила успокоить.

– Не боись! Посмотри на Димку с Настей, нас со Славиком, мальчишки не зря дружат, у них общие идеи и ценности, они же почти как братья. Вот, где–то такой брак, или похожий, у вас и будет. Тебе даже больше повезло – Сева искренне верит, что женщина должна самореализовываться, тогда как Славе и Димке это нужно талдычить раз по десять в день, чтобы через двадцать лет совместной жизни и после пятерых детей до них это дошло!

Кухня наполнилась девичьим смехом, и Ярослав улыбнулся. Все его подопечные были счастливо пристроены, даже упрямая и твердолобая где не надо сестра образумилась, пришло время отпустить их в свободное плавание и наслаждаться жизнью. Со Светкой и малышом.

«Сын. Это точно будет сын. Лев Ярославович. Светка меня убьёт, но я назову его Львом! В честь её нелюбимого Льва Николаевича. Она считает, что он испортил нам лето со своей «Войной и миром», а я… Мне ведь никто никогда не читал вслух, кроме неё, это было… необыкновенно».

Глава 25. Сплошные плюшки, и готовить не надо

Ксюша сидела на большом плоском камне, опустив ноги в воду. Море ластилось, облизывая лодыжки, то и дело норовя забраться повыше, намочить длинную юбку–солнце весёлой жёлто–оранжевой расцветки. Закатное небо уже окрасилось в нежные розово–фиолетовые тона, красиво отражаясь в тёмном зеркале Японского моря. Только вот понурившей голову девушке окружающий пейзаж не приносил спокойствия, в душе лютовала буря.

Отчаяние, беспомощность и злость на себя и сложившиеся обстоятельства захватили её целиком и полностью. Никогда прежде не попадала она в столь сложную ситуацию. Ей хотелось стукнуть Юльку и в то же время защитить влюблённую бестолочь, да не выходило сделать ни то, ни другое – подруга закрылась.

Ни одного ответа на бесчисленное множество сообщений, ни одного телефонного разговора – ничего.

Дошло до того, что Ксюша после работы пыталась подкараулить Юльку то у дома, то у офиса, но подруга словно чувствовала засаду и избегала её.

Сева убеждал не мешать, объяснял, что иногда люди нуждаются в одиночестве, чтобы разобраться в самих себе, принять важные решения, но Ксюша переживала до полной потери аппетита и расстройства сна.

И не утешали никакие хорошие новости. Она не находила в себе сил отвлечься даже на подготовку маминой свадьбы, что уж говорить про переезд, который наклёвывался буквально в ближайшие выходные. Сева снял квартиру. Обычную двухкомнатную хрущёвку, но чистенькую и светлую, сразу после ремонта. Заезжай и живи. Кровать там была не такая, как в её мечтах, зато большая и с ортопедическим матрацем.

В паре сотен метров от берега прошёл катер, и волна разбилась о камень, на котором сидела Ксюша, разлетелась ворохом брызг, замочив юбку, футболку и даже волосы.

– Вот чёрт! – выругалась ундина, стряхивая с себя воду. – Что за день такой дебильный?!

Подхватив скинутые босоножки, она босиком пошла в сторону дома, скалой нависавшего над морем. Дома, в котором ей оставалось жить совсем недолго.

– Приве–е–ет! – донеслось со стороны детской площадки. – Оксана, я здесь! Подожди минуточку! Мама, присмотрите за внуком, – скомандовала уже совсем другим тоном Самира и побежала навстречу «подруге». – Я так рада тебя видеть! Как у вас дела? Как Света? Как Ярослав? Юлька с Мишей?

Молодая женщина без макияжа, в простой чёрной футболке и шортах, с собранными в длинный хвост чёрными волосами, выглядела совсем девчонкой и совсем не напоминала ту зарвавшуюся стервочку, что за пару дней довела всех до бешенства.

– Привет. Всё хорошо, – вежливо ответила Ксюша, не намереваясь вдаваться в подробности и делиться новостями.

– Да? Ты какая–то грустная. Что–то случилось? Я видела тебя с парнем, таким худым, высоким. Мне показалось, он влюблён в тебя по уши. Вы поссорились?

– Нет, у нас всё хорошо. У Юльки проблемы.

Самира выглядела по–настоящему заинтересованной, притом совсем не злорадно, и Ксюша вспомнила, что ту муж держит на коротком поводке, не позволяя ни с кем общаться. Случайная встреча с мало–мальски знакомой «подругой» для затворницы, должно быть, казалась важным событием.

Проклиная свой мягкий в ненужных местах характер, она всё же остановилась поболтать с соседкой-Рапунцель. Самира слушала внимательно, задавала вопросы и умудрилась в конце концов её разговорить.

А Ксюша и сама оказалась в такой ситуации, что ей не с кем было обсудить Юлькины проблемы. Портить настроение маме она не хотела, беременной Настьке тоже, а Сева хоть и поддерживал как мог, но особо не рвался обсуждать одно и то же изо дня в день.

– Твоя Юлька очень сильная, не переживай, что она сделает что–то с собой или с ребёнком, – Самира взяла Ксюшу за руку и посмотрела прямо в глаза, – не переживай, она справится. Ты и сама это знаешь, просто привыкла её поддерживать всегда и везде, не можешь не участвовать. Но сейчас она должна сама принять решение. Когда примет, тогда тебе и позвонит.

– Думаешь? – выдохнула Ксюша. Она тоже так думала, да только нервы расшалились не на шутку и затмевали доводы рассудка.

– Да. А Михаил, знаешь, мне показалось, что он очень хороший и порядочный мужчина. Если действительно любит, примет ребёнка. А если нет, то и ничего страшного, появится в её жизни достойный мужчина, просто попозже. Она красивая и умная, и не похожа на старую деву. Даже у тебя было больше шансов остаться одной, – хмыкнула она в стиле прежней Самиры и на удивлённо выгнутую бровь собеседницы пояснила. – Оксан, ты слишком самостоятельная, мужчины таких не любят.

– Современные мужчины…

– Тряпки эти современный мужчины! – категорично заявила восточная красавица. – Ты даже рядом с Ярославом не позволяла себе быть женственной и слабой. Тебе нужен очень сильный мужчина и властный, может, даже эгоистичный, чтобы ты научилась быть более гибкой. Сила женщины в её слабости, Оксана, – Самира наставительно подняла указательный палец с идеально наманикюренным ногтем.

– Ты говоришь правильные вещи, но мне несколько удивительно принимать их как истину от женщины, которую запер собственный муж в четырёх стенах, – несколько зло ответила ей Ксюша.

Соседка расхохоталась, да так, что слёзы выступили на прекрасных зелёных как весенняя трава глазах.

– У нас с мужем не очень стандартные отношения, – она коротко хихикнула и продолжила: – Чужая семья – потёмки. Мы со своими заморочками, но по–своему счастливы. Хоть я и ухожу от него регулярно, – она снова рассмеялась, звонко и задорно, окончательно смутив ничего не понимающую в нестандартных отношениях Ксюшу. – Не бери в голову. Муж меня любит и терпит любые мои выходки, а все эти истерики, что вы слышите… Нет, – внезапно остановила она себя, – ничего тебе не скажу. Ты расскажешь старухе, и ей будет не так интересно судачить о нашей семье! – расхохоталась чересчур загадочная красавица, вызвав у Ксюши яростных вздох. Самира умела интриговать так, что хотелось её стукнуть или привязать к стулу и пытать до победного.

Разговор закончился так же спонтанно, что и начался. Самире улыбнулся проходящий мимо мужчина, и та бросила на него оценивающий взгляд, улыбнулась в ответ.

– Ладно, пойду куплю ребёнку водички, – прощебетала она Ксюше, крикнула тоже самое свекрови и пошла в сторону торговых лотков и кафе, достаточно далеко расположенных, чтобы там без проблем перекинуться парой слов с заинтересовавшим её незнакомцем. По крайней мере, всё указывало именно на это.

– Очумелая девица, – пробормотала Ксюша себе под нос и пошла домой. – Небось, мужу изменяет, вот он её под замок и посадил.

Бурча о падении нравов не хуже бабулек у подъезда, блюстительница нравственности поднялась домой. Ей предстояло упаковать чемоданы, Сева каждый вечер по чуть–чуть перевозил её вещи, чтобы в субботу осталось только разложить их и праздновать переезд. Наталья Романовна только хихикала над мужской доверчивостью и старалась не ехидничать в его присутствии, ещё и подначивала дочь снять его лицо на видео, когда парень поймёт, как был не прав.

Разговор с наблюдательной Самирой немного успокоил расстроенную девушку. Она лишь подтвердила Ксюшины догадки, но даже такая мелочь иногда и нужна, чтобы увериться в своих собственных выводах.

Как только она окончательно убедила себя не звонить и не писать Юльке, включила музыку и принялась сортировать гардероб, раскладывая по кровати одежду стопками, подруга тут же позвонила сама. Голос её звучал невесело, но и отчаяния или истерики в нём не чувствовалось.

– Привет. Извини, что я спряталась в раковине, мне нужно было всё это переварить. Я то в слёзы, то в истерический хохот срывалась, – Юлька начала с оправданий и тут же призналась. – Я решила ничего не говорить женатому типу. Пусть живёт со своей грымзой дальше. Ребёнок будет мой и только мой.

– Даже так? Не ожидала, если честно.

– Ему это всё не нужно, Ксюш. Вот просто не нужно, – совершенно безэмоционально сказала Юля и зевнула. – Извини, я плохо спала, теперь выключаюсь. Ничего не говори мне плохого и не ругай, ладно? Я более–менее успокоилась, приняла основные решения, может, не совсем правильные, но сейчас я так чувствую.

– Сдурела? Я всегда на твоей стороне! Поддержу любое твоё решение! Любое! – поспешила уверить подругу девушка. – Высыпайся хорошенько! Тебе вредно нервничать. Настраивайся на позитив.

– Надеюсь, у тебя всё хорошо. Буду пока за тебя радоваться и радоваться малышу. Только поем чего–нибудь сперва и высплюсь, тут ты права, – Юлька в очередной раз зевнула, пообещала выйти в люди в ближайшее время и попрощалась.

– Да уж, поговорили, – резюмировала Ксюша.

То, что подруга вышла на связь, безусловно, было очень и очень хорошим знаком, но её решение утаить от мужчины отцовство она не одобряла. Последствия могли оказаться слишком невероятными и ужасными. За примером далеко ходить не надо – они с Ярославом могли наделать глупостей. Лишь счастливая случайность уберегла их от ошибки. Когда не нужно, судьба вечно выкидывает такие финты! Бразильский сериал отдыхает.

– Ладно, сейчас ничего не буду ей объяснять, пусть окончательно придёт в себя, там разберёмся, – приговаривала под нос Ксюша, складывая вещи в чемодан.

Сева явился, когда за окном совсем стемнело, а утомлённая переживаниями и сборами девушка уже почти засыпала.

– Ты чего так долго? – спросила она, прижимаясь к нему всем телом и вдыхая родной и любимый запах.

– Мне кое–куда нужно было заехать, – он поцеловал её в макушку, и она тут же запрокинула голову, прикрывая глаза. Долгого поцелуя не вышло, лишь лёгкое, почти невесомое касание, нежное и тёплое. – Не соблазняй меня, все шалости после свадьбы.

– Прямо–таки все? – мурлыкнула Ксюша и прижалась щекой к его груди, потёрлась как кошка.

Она не до конца осознавала, как притягательно выглядит. Сонная, немного растрёпанная, пахнущая мёдом и лимоном, домашняя и уютная, бесконечно женственная и волнующая. Сева едва сдерживался, чтобы не отбросить все убеждения и договорённости. Каждое её движение, плавное, одуряюще сексуальное, сводило его с ума. Её запах. Её голос, томный, воркующий, обволакивающий.

– Я пошёл, – Сева сглотнул и сделал шаг от неё, столь желанной и любимой женщины.

– Куда? – недовольная его поведением игривая барышня захлопала ресницами, посмотрела с упрёком.

– Куда–нибудь, где я не буду думать об изнасиловании, – окончательно севшим от желания голосом ответил он.

– Это не будет считаться изнасилованием. Брось чемодан, – Ксюша потянула напряжённо застывшего у дверей парня в сторону спальни. – Мама сегодня ночует у Олега.

– Ксюша.

Сева всё ещё сохранял остатки благоразумия. Он строго настрого запретил себе её соблазнять до переезда на новую квартиру. Хотел немного проучить вредину за то, что долго водила его за нос и не подпускала к себе. Но сейчас соблазняли его. Нагло и успешно.

– У меня был тяжёлый день, я хочу спать. С тобой, – толсто намекала она.

– Спать, – он хмыкнул, но пошёл за ней.

– Просто спать. В обнимку, – подтвердила искусительница и вильнула бедром так, что коснулась его ноги.

– А мне выдадут пижаму и зубную щётку? – Севе нравилась эта игра. И Ксюша в игривом настроении тоже нравилась. Очень.

– Пижама? Летом? Ты серьёзно? У меня даже ночнушки нет.

Голубые глаза светились озорством, а нежные розовые губы изгибались в улыбке, приковывая к себе мужской взгляд. Сева хотел впиться в них поцелуем, но сдерживался. Быть соблазняемым ему нравилось.

– А это что? – он поддел пальцем тесёмку ночной сорочки и провёл сверху вниз, лаская нежную смуглую кожу.

– Это специальное домашнее платье, – нашлась Ксюша, – чтобы встречать мужа с работы.

– Одобряю, – Сева поцеловал округлое девичье плечико. – У нас есть одна проблема, – прошептал он, целуя за ушком.

– Какая? – так же шёпотом спросила Ксюша.

– Муж пришёл с работы липкий и грязный.

– Это не проблема для хорошей жены, – она толкнула его к стене, прижалась всем телом, заглянула в глаза.

– А ты хорошая? – выдохнул он в приоткрытые губы и не дал ей ответить, поцеловал неистово, жарко.

Ночная сорочка оказалась на полу через минуту, за ней последовала и его одежда. Подхватив Ксюшу на руки Сева пошёл в сторону ванной, но ошибся дверью, и они едва не очутились в туалете.

– Левее, – девушка затряслась от смеха, сильнее обнимая любимого руками и ногами. – Ты меня так хочешь?

– Я тебя хочу ещё сильнее, – выдохнул он с чувством в маленькое ушко и тут же его прикусил. Смех прекратился в тот же час. Ксюша ахнула, прогнулась назад, ненароком подставляя грудь, чем не преминул воспользоваться довольный её реакцией мужчина.

Путь в ванную оказался неблизким, но они всё–таки туда попали. Возбуждённые, растрёпанные и уже обнажённые. Усадив Ксюшу на стиральную машинку, Сева положил руки на её колени, раздвинул их и подошёл вплотную, вызвав у любимой довольный вздох.

– Мне кажется, прелюдии достаточно.

– Не-а, – расшалившаяся красавица подалась навстречу, прижалась грудью, потёрлась, возбуждая до боли, до чёрных пятен перед глазами и безжалостно добавила. – В душ шаго–ом ма–арш!

– Жестокая женщина, – он выдохнул, поцеловал её в кончик носа и скрылся за золотистой шторой.

– Я думала, ты пригласишь меня к себе. Мне кажется, хорошая жена должна как минимум потереть мужу спинку.

Ксюша бесшумно спустилась на пол и одним пальчиком потянула штору в сторону, подглядывая. Сева намылился с ног до головы её любимым гелем для душа с запахом мимозы, и белые пенные струи соблазнительно стекали по жилистому, мускулистому телу. Она сглотнула.

Он пока не видел её, и эта маленькая шалость – подглядывание, ещё сильнее распалило «хорошую жену».

Когда он смыл пену с лица и сделал шаг из–под сильного напора воды, чтобы ответить на весьма заманчивое предложение, она была уже совсем близко – в каком–то сантиметре от него, максимум – в двух. Пенные хлопья попали ей на грудь и живот, медленно и эротично сползая вниз, явственно выделяясь на смуглой, почти шоколадной, коже.

– Похоже, я сделал правильный выбор. У меня очень, – он провёл рукой, повторяя маршрут пенной дорожки, – очень хорошая жена.

У Ксюши так шумело в ушах, что она больше догадалась, чем услышала, о чём он сказал. Ей казалось, вот–вот он набросится, схватит в объятия или, напротив, прижмёт к стене, вжимая в белый кафель с бледно–золотистыми кленовыми листьями. Даже представила, как эффектно будет выглядеть её стройное загорелое тело со стороны. Но не угадала.

Сева любовался ею, ласкал и исследовал тщательно, не торопясь, каждым касанием сводя с ума, приближая желанный финал. И ей тоже не хотелось торопиться, не было большего счастья, нежели блаженствовать в его руках, настойчивых и умелых.

– Прижмись ко мне спиной, – он придержал её за талию, не позволяя поскользнуться и упасть. Так на неё не попадали струи душа напрямую, и Ксюша чувствовала лишь жар его возбуждённого тела. – Откинь голову мне на плечо.

Она немедленно последовала его приказу, вжимаясь, стремясь слиться каждой клеточкой в единое целое. Его тонкие музыкальные пальцы рисовали узоры на животе, медленно, но неумолимо, спускаясь вниз, дразня ставшую безумно чувствительной кожу, легонько царапая.

– Я… – простонала она, изнемогая от желания, но Сева не пошёл на поводу.

– Терпи, – мурлыкнул он. – Считай это наказанием за каждый день моего ожидания.

В любой другой момент она бы возмутилась, разозлилась, обиделась, но сейчас лишь обозвала себя дурой. По своей прихоти лишать себя всего этого? Да ни в жизнь!

Много позже, когда страсти поутихли и парочка, наконец, развалилась на кровати, Ксюша задала вопрос, который мешал ей полноценно наслаждаться моментом.

– А традиционный секс в душе отменился из–за отсутствия контрацептивов?

Сева приподнялся на локте. Прежде, чем отвечать, он хотел найти первопричину её тревоги. А сейчас она волновалась, он ни капли не сомневался. Осторожно подбирая каждое слово, ответил:

– Ты сказала, что пока не хочешь детей – это главная причина. Я не был уверен, что мне не сорвёт крышу в самый ответственный момент, и не хотел тебя подвести. И, предвосхищая твой вопрос, сразу скажу: меня перспектива стать отцом не пугает. Если ты насмотришься на Настьку со Светкой и решишь, что нам тоже нужно, я готов. Ну, наверное.

– Не, нам рано ещё детей, – поспешила обозначить свою позицию Ксюша.

– Вот и отлично, – выдохнул Сева довольно.

– То есть ты мне соврал? – включила режим «собака–подозревака» хорошая жена.

– Нет, ни капельки. Я не вижу ничего плохого в детях, думаю, мы будем хорошими родителями, ты привьёшь им любовь к спорту, я – к знаниям. Ну, я не в том смысле.

– Да поняла я, поняла, – Ксюше не в чем было его упрекнуть, она точно знала, что он считает её и умной, и разумной, и вообще самой–самой.

– К тому же все кругом или уже родили, или собираются. В чём–то так проще и удобнее, но через год или два у нас все шансы обзавестись своим жильём, если приложим некоторые усилия, а дети несколько усложнят или отсрочат перспективу. Я в любом случае передаю тебе почётное право принять решение по детям. Будешь долго тянуть, лет в тридцать снасильничаю тебя принудительно.

Сева в два счёта переместился и навис над нею. Угроза изнасиловать прозвучала настолько многообещающе, что Ксюша поёрзала под ним, укладываясь поудобнее.

– А ведь тогда, на сапах, я вполне могла забеременеть, – из чистой вредности напомнила она.

– Тогда шанс был невысок, я себя контролировал.

– Ты и сегодня себя контролировал. Сдержался ведь, – Ксюша до сих пор восхищалась и поражалась его стойкости и ответственности.

– Думаешь, мне хочется попасть в ссылку ещё на пару месяцев? Нетушки! – Сева подмигнул и склонился к распростёртой под ним красавице, поцеловал в плечико. – Ксюша, Ксю–у–уш, – протянул он просительно.

– Чего тебе? – она заподозрила неладное.

– А хорошего мужа вроде как полагается кормить после работы, да?

– Убила бы, – она попыталась встать, чтобы пройти на кухню, но её мягко уложили обратно.

– Сперва немножечко накажу тебя. Ай–яй–яй, Ксения Андреевна, нехорошо говорить «убила бы», нельзя так, – принялся воспитывать муж непокорную жену.

– Похоже, я извращенка. Мне нравятся твои наказания. Я, пожалуй, буду плохой женой, там сплошные плюшки, и готовить не надо.

– Ксюша!

– Молчу–молчу! Ты не отвлекайся давай, наказывай!

Глава 26. Кухонная философия и марафон

Суббота в доме Москалёвых началась очень рано. Вместо утренней пробежки вдоль моря Ксюша ненамного медленнее, чем обычно, бегала с чемоданами, сумками, коробками, пакетами и прочими вещами, что показались ей жизненно необходимыми, начиная с первого дня проживания в новой квартире.

В список обязательного вошёл даже любимый девушкой треногий торшер и китайская фарфоровая кроваво–красная ваза, купленная ею в путешествии несколько лет назад за немалые деньги.

Наталья Романовна отчаялась и прекратила объяснять дочери прописные истины. Уговоры, что она сможет в любой другой день, в любое время дня и ночи забрать забытое или необходимое, игнорировались напрочь. Всю неделю сборов она смеялась и подкалывала деток, но сегодня чувство юмора отказало напрочь, не позволяя хоть так расслабиться, и женщина просто сидела на кухне и пила чай с мятой в бесполезной попытке успокоить нервы.

– Сева, – позвала она будущего зятя, когда увидела мелькнувшую в дверном проёме долговязую фигуру. – Привет. Хоть ты объясни моей дочери, что не обязательно перевозить всю квартиру, у вас как минимум площадь в несколько раз меньше, всё её имущество просто не влезет.

– Я потом привезу обратно всё, что нам в итоге не понадобится. Сейчас она на меня рычит, – доверительным шёпотом сообщил парень. – Может, сбегать в аптеку и купить вам чего–нибудь посильнее? Хотя я бы порекомендовал шампанское.

– Сева, – укоризненно посмотрела на него Наталья Романовна.

– Вы попробуйте взглянуть на переезд дочки под другим углом. Вы наконец–то сможете жить полностью в своё удовольствие, глотнуть свободы перед свадьбой, или, напротив, съехаться с Олегом пораньше. А за дочь не волнуйтесь, мы сто процентов будем счастливы.

– Прямо сто процентов? – уже немного зная Севины повадки, женщина хмыкнула.

– Я всё для этого сделаю. Ксюша тоже серьёзно настроена. Справимся.

– Самонадеянно.

– Это не надежда, Наталья Романовна, это план, а к планам я отношусь очень серьёзно. Не волнуйтесь, у нас, правда, всё будет отлично, вот увидите!

Из коридора донёсся недовольный рык, и парень, закатив глаза на секунду, кинулся успокаивать вторую даму в расстроенных, только уже по другому поводу, чувствах.

Ему потребовались все запасы терпения и выдержки, но он справился. Через каких–то два часа Ксюша электровеником носилась по уже их квартире, раскладывая, протирая, переставляя и командуя практически без остановки. В тридцать пятый раз передвинув одно и то же кресло – притом в этот раз на изначальное место! – Сева без сил упал в него и выдвинул ультиматум:

– Или оно стоит здесь, или мы его отдаём хозяевам и покупаем что–нибудь другое, полегче.

Ксюша возмущённо выглянула из–за дверцы шкафа, в верхний отсек которого складывала постельное бельё и полотенца, и выдала ему целую тираду о сочетании цветов, комфорте и бестолковости мужчин в важных для проживания вопросах, не забыв пройтись по его учёным степеням и их неприменимости в повседневном обиходе. Табурет, на котором она стояла, опасно раскачивался от каждого экспрессивного жеста.

– Мадам, вы нарываетесь, – он предупреждающе выгнул чёрную бровь.

– Мадемуазель, – поправила она машинально.

– Нет, мадам. С сегодняшнего дня мы живём как семья, так что переходи в режим хорошей жены, – Сева уже шёл в её сторону, многозначительно улыбаясь, и Ксюша замерла. – Возьми полотенце.

– Зачем? – спросила она, не отводя взгляда от приближающегося мужчины. Но выполнила то, что велено.

– За надом, – объяснил он, подхватывая свою мадам под бёдра. На полпути в ванную всё–таки ответил по–человечески: – Вода поможет тебе расслабиться и начать получать удовольствие от переезда. Ксюш, мы уже живём вместе. Думай об этом, не стоит ругаться из–за каких–то пустяков.

– Блин, и точно, – озарило девушку. – Всё, можешь меня отпускать, я уже включила адекватный режим. Там ещё раскладывать и раскладывать.

– Нетушки. Я уже полапал тебя немного и теперь хочу получить свою порцию счастья.

– Но…

– И не спорь. Ты наказана, – последнее слово Сева практически пропел.

– За что?! – Ксюша так натурально возмутилась, что на мгновение и сама поверила в свою невиновность, только вот совесть–злодейка напомнила обо всех колких фразочках этого утра и бесконечном рычании, притом, по большей части, неправомерного.

– То есть, подсудимая, вы не признаёте свою вину? – лисьим голосом спросил судья и каратель в одном лице.

– Нет, – Ксюша задрала нос и, как жена декабриста, отважно и в то же время смиренно приняла свою «нелёгкую женскую судьбу». – Наказывай!

– Вещи завтра разложим, – Сева поставил свою ношу на пол ванной и принялся раздевать.

– Ой–ой–ой, напугал. У меня на всё сил хватит, – самоуверенно заявила Ксюша.

И ошиблась. Весь день её соблазняли, искушали и сводили с ума. Когда они, утомлённые любовью и эмоциями, оторвались друг от друга, пришло время сна.

– Я есть хочу, – выдал Сева сакраментальную фразу и тут же добавил, пока его хорошая жена не перешла в режим плохой и злющей как тысяча чертей: – Давай закажем чего–нибудь вкусненькое? Я купил шампанское, твоё любимое…

– Тогда роллы. И их привезут быстро, «Токио» здесь рядышком [японский ресторан], – сориентировалась мгновенно не желающая готовить барышня. – Мы потом спать или у нас день фитнеса перейдёт в ночь фитнеса? – она прижалась к своему самому драгоценному мужчине в мире и ласково провела пальчиком по тут же напрягшемуся от её прикосновений животу.

– Если у меня есть выбор, то я голосую за ночь. Или полночи, по ситуации. Я соскучился. И у тебя за последние несколько месяцев накопился просто огромный супружеский долг.

– Ночь не обещаю, но набора роллов лучше взять два. На всякий случай, – мурлыкнула Ксюша и переместилась на любимого, усевшись верхом. – Я сделаю заказ.

Сева с удовольствием наблюдал за обнажённой красавицей, оседлавшей его бёдра и сейчас с независимым видом обсуждающей с оператором меню и условия покупки. Он не особо представлял саму семейную жизнь, в основном только то, что будет делать со своей обворожительной дамой, где и в каких позах, но начало семейной жизни его определённо устраивало.

И Ксюша, покорная и необузданная, ласковая и неистовая, приятно удивляла не только в постели. Ему импонировало её умение с лёгкостью менять правила игры, принимая внезапные изменения как должное, без излишнего мозгоклюйства. Хотя планировать она любила и почти обучилась этому искусству, что тоже ему в ней очень нравилось.

Она казалась идеальной. Он не мог налюбоваться ею. Красивым стройным телом, пропорциональными чертами, немного лукавым взглядом, милыми ямочками на щеках. Не мог не восхищаться её характером и жизнелюбием.

И не сомневался, что их ждёт счастливое будущее. Они слишком были похожи и слишком различались. Инь и Ян. Гармония.

– Люблю тебя, – произнёс он, как только заказ был оформлен и телефон занял своё место на прикроватной тумбе.

Она улыбнулась.

Совершенство.

Его совершенство.

– Я тоже люблю тебя, – Ксюша обняла, прижавшись обнажённой грудью, поёрзала, потёрлась об его бёдра, – вся и везде люблю.

– Иди сюда, – сказал Сева, притягивая за шею, чтобы поцеловать. – Сейчас я буду любить тебя медленно, очень, очень медленно и долго, чтобы ты прочувствовала всю мою любовь везде и всеми частями тела. Любящими, – дополнил он довольно, чтобы показать, что слушал её внимательно, и всё заметил.

– Звучит угрожающе, – она изогнулась призывно, обрисовала круг головой, словно разминаясь, только не быстро, по–спортивному, а плавно и грациозно, повела плечами. – Но я, как послушная жена, не стану сопротивляться. Делай со мной всё, что хочешь.

Лукавый, чуточку масляный взгляд, брошенный из–под соболиных бровей воспламенил его не меньше, чем касания и танец тела. Они утолили первую страсть, и вторую, и третью, но желание обладать, покорять, властвовать и сдаваться в сладостный плен этой прекрасной молодой женщине не пропадало. Его женщине. Любимой. Единственной.

Роллы привезли через час.

Ксюша привычным движением попыталась разломить одноразовые деревянные палочки, но не вышло. Она попробовала снова – без результата.

– Силёнки кончились? – Сева засмеялся и отобрал у ослабевшей после затяжного марафона девушки спаянные деревяшки и легко их разделил надвое. – Держи.

– Спасибо. Не льсти себе, это у меня просто из–за эмоциональной усталости, я перенервничала, когда собирала вещи, – придумала отмазку Ксюша и довольно улыбнулась.

– А, ну, конечно, я что–то не догадался, – не стал спорить хороший муж и принялся за еду.

Ксюша, регулярно путешествующая по странам Азии и с детского возраста прекрасно владеющая искусством есть палочками, пару раз неудачно ухватила аппетитный ролл с копчёным угрём, распотрошила его и в довершение безобразия ещё и выронила привычные и удобные столовые приборы.

– Давай я тебя буду кормить, – предложил Сева.

Её состояние вызывало у него самые приятные эмоции, но он изо всех сил старался сдерживать бессовестно наползающую на лицо улыбку, чтобы не расстроить уставшую возлюбленную.

– Я буду есть руками. Между прочим, их и положено есть руками, – авторитетно заявила Ксюша и зевнула.

– Не стоит, – он подсел поближе и обнял за талию одной рукой, небезосновательно подозревая, что она и сидит на чистом упрямстве, а пальцы могут так же подвести, как ранее палочки. – Хочу тебя покормить. В этом есть что–то безумно эротичное, – она напряглась, и он тихонечко рассмеялся. – Не боись, сегодня никакого секса, покушаем и спать.

– Мне вспомнился анекдот, где мужчина после бурной брачной ночи пошёл в туалет… Ой, извини, что я к столу! – спохватилась Ксюша.

– Да ничего, рассказывай. Не знаю такой вроде.

– Ну вот, он пошёл в туалет, а жена проснулась после краткого сна и побежала его искать. Подходит к туалету и слышит: «Эй, давай, вылезай, она уснула. Ну правда уснула!». Вот я примерно в таком же состоянии. Не думала, что так можно, – призналась она.

– Если честно, я тоже не думал, что это возможно. Как–то прочитал статейку, такую, незамысловатую, из разряда «десять вещей, которые должны попробовать парочки». Вот там был пункт – сексмарафон на сутки. Лежать в постели, смотреть киношки и заниматься сексом.

– Ага, то есть у нормальных людей предполагаются перерывы на кино, – намекнула Ксюша на важный момент, который он по неосторожности упустил, и открыла рот для очередного ролла.

– Мы мылись, а теперь, вот, кушаем, – предпринял попытку оправдаться Сева и выбрал ей самый красивый и аппетитный кусочек.

– Только после еды я свалюсь и усну мёртвым сном. Если захочешь секса, не буди, – пошутила развеселившаяся девушка. – Хотя я и так не проснусь.

– Завтра выходной, отоспимся.

Ночью он не стал её будить, как обещал, и утром тоже не стал. Когда Ксюша, отдохнувшая и бодрая, проснулась, было уже далеко за двенадцать. Из кухни доносились умопомрачительные запахи, и она, расчесав пальцами волосы и накинув первый попавшийся сарафан, пошла туда.

– Привет. Не знала, что ты умеешь готовить.

– А я и не умею, – хмыкнул Сева и подошёл, чтобы поцеловать её. – Это просто кофе и тосты, к ним есть сосиски или варенье, на выбор. Беги умывайся, я сегодня побалую тебя поздним завтраком. Он, конечно, не очень полезный, – он скривился, зная, что Ксюша предпочитает здоровое питание, – но иногда можно.

– Можно. И мне очень приятно, – она обняла его на минуту, принюхалась к запаху его кожи, почему–то сильно пахнущей малиновым вареньем, хотя переехали они с вишнёвым, она точно помнила, так как выбирала его для пирога, рецепт которого недавно попался на глаза.

– Спала хорошо? Проснулась и выпьешь обычную чашку кофе или не выспалась и больше подойдёт бульонная на пол–литра?

– Спала как убитая. Можно сказать, что я не встала сегодня, а воскресла, – пошутила Ксюша и чмокнула его в плечо прямо поверх ткани футболки. – Я в душ.

– Ду–у–уш? – заинтересованно протянул Сева, и она расхохоталась.

– Готовь давай! Мне нужно восстановить силы, сексуальный маньяк.

– Заметь, не я это предложил, – чёрная бровь многозначительно выгнулась.

– Сегодня по плану многочисленные изнасилования? – Ксюша поиграла в ответ такими же чёрными бровями, только более тонкими.

– Если будешь сопротивляться – всё может быть, – подмигнул Сева. – Но я готов к переговорам.

– Сперва завтрак, потом вещи, а уже затем изврат и «Ванюша, я ваша навеки», – расставила приоритеты организованная и любящая графики жена и скрылась в ванной.

Уже за завтраком Ксюша поделилась причиной вчерашнего плохого настроения. Она почти не спала после новостей, которыми накануне поделилась Юлька, перенервничала и не отдохнула. Михаил приезжал к подруге для разговора и сообщил, что не готов продолжать отношения.

– Значит, ей незачем по нему сохнуть – не любил. Если бы любил – принял бы с ребёнком, тем более, можно растить малыша как своего и даже не говорить, что это не так. Хотя, может, ещё передумает, – Сева зевнул и потянулся к кофе, – раз приехал, а не позвонил.

– И ты туда же. Она не хочет говорить реальному отцу про ребёнка, а я считаю, что это неправильно. Мы ведь с Ярославом столкнулись и, по сути, могли даже встречаться, не зная, что мы брат и сестра. Так нельзя.

– Ну, в любом случае решение принимать не тебе, – начал парень, но, увидев недовольный взгляд любимой, принялся объяснять: – Ксюшик, на ситуацию можно посмотреть с разных сторон. Представь, что они сошлись и Михаил готов растить ребёнка как своего. Ребёнок растёт в любви и заботе, ни о чём не подозревая, всё у него хорошо, а потом – трах–бах! – ему сообщают, что отец на самом деле ему не родной. Стресс. Детская травма. Ещё какая–нибудь фигня. Надо ли это на самом деле?

– Но реальный отец–то должен знать! – настаивала она.

– А нужен ли ему этот ребёнок? Знаешь, когда пара не предохраняется и потом расстаётся, лишним позвонить и уточнить, не случилась ли беременность, точно не будет. Он озаботился этим вопросом? – Сева посмотрел вопросительно и продолжил, не получив ответа. – Я не к тому, что согласен с Юлей, я к тому, что это её выбор и твоё дело как подруги этот выбор принять и поддержать. Сейчас ей меньше всего нужны нравоучения и философские диспуты.

– Да это я и сама понимаю, – Ксюша вздохнула и уткнулась в чашку.

– Опять же, мы не знаем, как поступит отец ребёнка. Вдруг он решит уйти к Юльке? Бросит жену, настоит на совместном проживании, а она даст слабину, хотя у неё уже чувства к другому человеку. В итоге, все несчастливы, ребёнок растёт в проблемной семье и усваивает не самую хорошую модель взаимоотношений между мужем и женой, потом применяет её на практике…

– Поняла я, поняла! – Ксюша перебила, не выдержав потока информации, которая ей не нравилась. – Буду молчать. Сева, а у тебя нет детей на стороне? Ты в этом уверен?

– Ксюнечка, теоретическая вероятность всегда есть, мужчина не может знать наверняка, но я прилагал все усилия, чтобы этого не случилось. И, – не дал договорить возлюбленной он, догадавшись без слов, о чём она думает, – тогда, на сапах, ты просто свела меня с ума, и я уже ни о чём не думал. Это было впервые и, если я и буду не специально неосторожен, то только с тобой. Тьфу! Двусмысленно вышло. В общем, ты поняла.

– Смотри мне, – она прищурилась, глянула искоса.

– Чтобы ты знала, процент верности среди пар, где партнёры обладают высоким интеллектом, гораздо выше, чем у среднестатистических людей, – Сева допил кофе и поднялся. – Так, ладно, у нас ещё много дел сегодня. Я, кстати, хотел тебя спросить ещё об одном.

Ксюша смотрела, как Сева, её уверенный, даже самоуверенный, учёный, смущается и пытается подобрать слова. Выглядел он в этот момент так мило, что она ласково улыбнулась, как бы говоря: «Ну же, давай, решайся, я не кусаюсь».

– Я тут недавно подумал, что не называю тебя какими–то уменьшительно–ласкательными словечками, а вы, девушки, обычно любите этот зоопарк. Непроизвольно у меня никакие такие слова не вырываются, так как мне не особо импонирует эта манера общения. У тебя красивое имя, и мне нравится его туда–сюда крутить, тем более, что ты и на Ксеню, и на Оксану тоже отзываешься, – намекнул на недавнюю ситуацию он. – Я, можно сказать, живу с многоликой и многоимённой женщиной.

– Я не буду оправдываться, никакой вины за собой не чувствую, – с достоинством сказала Ксюша и тут же поняла, что от Севы не укрылась её ложь. – Ну ладно, чувствую. Но так сложились обстоятельства, ничего ведь плохого в этом нет.

– Даже не забивай себе голову, вышло забавно. Теперь можно тебя дразнить, так что меня всё устраивает.

– Ну, спасибо.

– Ну, пожалуйста.

Он нежно коснулся прохладного бархата её щеки, прошептал, невесомо целуя маленькое аккуратное ушко: «Так что с прозвищем, тигрёночек?»

– Тигрёночек? Почему это я тигрёночек? Я что, самая рыжая? – возмутилась Ксюша, поворачиваясь, чтобы заглянуть в бесстыжие глаза.

– Нет, это потому, что ты – не ласковый домашний зверь, а самая что ни на есть настоящая тигрица, – Сева поиграл бровями, намекая на их вчерашние шалости, и она успокоилась.

– Ну, если в этом плане, то я согласна быть тигрёночком. Но только дома! На людях лучше по имени.

– Договорились.

В знак примирения её поцеловали в плечо, затем Ксюша почувствовала, как мужские руки коснулись её бёдер и потянули наверх ткань сарафана, умудряясь параллельно ещё и поглаживать ноги.

– Ты говорил, у нас сегодня много дел, – томно и лукаво глянула она на любимого.

– Мы недолго, – ответил Сева и поцеловал в шею, – совсем чуть–чуть, – настойчивые губы коснулись уха, провели–погладили, – для настроения.

Он шептал милые глупости и соблазнял её прямо на кухне, не заботясь о неубранных тарелках и чашках. Ксюша успела подумать лишь об одном – до чего ей нравится совместная жизнь с ним, её Севой, самым непредсказуемым ботаником в мире. Её ботаником.

Глава 27. «И повторится всё, как встарь…»

– Привет! Наконец–то я попала в ваш Форт Нокс, – с порога съехидничала Юлька, скидывая туфли и протягивая огромную фиолетовую коробку с ярко–жёлтым бантом. – Чуда не жди, там мультиварка. Здорово, говорят, облегчает женскую долю.

Ксюша поставила тяжёлый и объёмный подарок на полку в прихожей и обняла долгожданную подругу. С момента окончания университета встречаться регулярно, как прежде, не удавалось, и девушки безумно скучали. Общение по телефону никак не покрывало их необходимость друг в друге.

– Ты даже не посмотришь? – Юлька кивнула в сторону подарка.

– Не-а, лучше тобой полюбуюсь. Я соскучилась! Идём скорее в кухню, я тебе пеку пирог с вишней, вон тот, французский, с заливкой и хрустящей крошкой.

– С тобой фиг похудеешь, – выдала сладкоежка и предвкушающе потёрла руки. – Скоро он будет готов?

Ответил ей таймер из духовки, душераздирающе запищав. Девушки рванули в кухню, не столько ради пирога, сколько в стремлении поскорее избавиться от навязчивого и пронзительного пиликанья.

– Мамочки. У меня в ушах звенит, – Юля вставила пальцы в уши и демонстративно ими там покрутила. – Это что за орудие пытки?

– Вот такая печка, прикинь. Ужас просто. Мы говорили с хозяйкой квартиры, она наотрез отказывается менять, а я по привычке ставлю этот дебильный таймер. Надо купить отдельный, да не морочить себе голову.

Ксюша вдруг хихикнула, а потом и вовсе рассмеялась. Юля не видела ничего смешного в истории с таймером, а уж проследить за причудливым ассоциативным рядом подруги никак не могла, потому спокойно ополоснула руки в кухонной раковине и уселась за стол на приглянувшееся место.

– Ну что, проржалась? Что смешного–то? – особого любопытства в голосе не звучало, да и взгляд казался скорее раздражённым, но Ксюша, возбуждённая и радостная от прихода подруги, ничего не заметила.

– Да не обращай внимание, это я так, – она махнула рукой, но всё же объяснила. – Мы с Севой до сих пор никак не можем разложить вещи, прикинь. Как переехали, началась какая–то фантасмагория: то его по триста раз на работу вызывают по ночам и выходным, даже несколько раз в край выезжал и вылетал, что–то там срочное случилось, то мамина свадьба, то у меня на работе налоговая проверка припёрлась нежданно–негаданно, мы там чуть ли не круглосуточно впахивали. Короче, я буквально только вчера очнулась и сразу решила тебя пригласить.

– Весело у вас. Тут действительно не до покупки таймера, – поддакнула Юлька.

– Да я про таймер только сейчас и подумала, до этого скандалила с хозяйкой. Суета такая была, мозг, видимо, не переключался в хозяйственный режим. Лучше расскажи, как у тебя дела.

Ксюша сновала по кухне, громыхая дверцами, лязгая столовыми приборами и не видела, как подруга скривилась, но на стандартно–вежливое «всё хорошо» не повелась.

– Юльчик, – она пододвинула щедро отрезанный кусок пирога, присыпанный хрустящей золотистой крошкой и пудрой, зная, что такой нюанс хотя бы немного, но поднимет настроение профессиональной лакомки–сластёны, – я чувствую, что не всё хорошо. Поделись.

– Я не хочу портить тебе настроение. У тебя, наконец, устаканилось с Севой, ты счастлива, аж сверкаешь, а тут я, – выдала подруга и отправила первый кусок пирога в рот. – М–м–м, божечки, Ксюня, – Юлька принялась вращать головой, прикрыв от блаженства карие глаза. – это восторг. Очень вкусно.

– Для тебя старалась.

По старой привычке Ксюша не ела сладкое, только пила чай, а сейчас и вовсе сидела, подперев подбородок кулачком, и смотрела, как Юлька ест. Маленький кусочек блаженства, а на бледных щеках девушки даже румянец появился. И она не могла не радоваться приятному обстоятельству.

– Шпасибо – прошамкала с набитым ртом подруга и шумно отхлебнула чаю. – Можно мне ещё кусочек? – блюдце заскрежетало по поверхности стола в сторону Ксюши, и та в два счёта подхватила его, наполнила и вернула на прежнее место. – Вот это сервис. Боже, до чего же приятно снова оказаться рядом с тобой.

– Эй, эй, эй, меня как бы Ксюша зовут. Можно Ксеня, можно Оксана, но Боженька – это туда, – расхохоталась она, тыкая пальцем наверх.

Юлька расслабилась в приятной и желанной компании, отпустила чувства на волю и впервые за довольно долгое время тоже рассмеялась, правда, совсем тихо. Только вот после смеха пришёл черёд откровений.

– Мама в истерике. Орёт, чтобы я делала аборт, не вздумала рожать. Сказала, что помогать не будет, ничего не будет, чуть ли не на уровне, что я ей не дочь. У меня не такие доверительные отношения с мамой, как у тебя, но такого я не ожидала.

Ксюша даже рот открыла от таких новостей. И, откровенно говоря, ждала слёз, но их не последовало – Юля давным–давно выплакала все глаза, ничего не осталось, только пустота в душе, чёрная, непроглядная.

– Уволить меня не уволят, как одинокая мать я попадаю в категорию защищённых государством граждан, так что побоятся, даже если захотят, – продолжала рассказ подруга. – Сбережения небольшие есть, да и до полутора лет будут платить декретные. Я уже узнавала, там нормальная сумма, можно протянуть. Тяжело, но можно. Кстати, имей в виду – только белая зарплата! Декретные из неё… а, ты ведь в курсе, – девушка махнула рукой, и тут же встрепенулась, переключившись. – Но, блин, мама! Как она могла?

Юля говорила долго, но почти безэмоционально, и Ксюша с ужасом думала, что пережила и выстрадала подруга без неё. Из них двоих именно Юля всегда по–настоящему глубоко переживала все проблемы и влюблённости, совсем не умела относиться к людям поверхностно, не привязываясь, дистанцироваться от негатива. И Ксюша корила себя на все лады, что не нашла времени, сил, а, быть может, и желания, чтобы поддержать, подставить дружеское плечо пусть даже просто под рыдания, смывающие макияж и омывающие израненную душу.

А ведь Сева ей говорил! Напоминал, что она хотела съездить к Юльке после того звонка. Притом не раз. Только вот Ксюша чувствовала настолько сильную потребность в нём, что не могла оторваться, наслаждаясь каждой совместной минутой. Звонила подруге, болтала о том, о сём, а мыслями всё равно была не с ней.

Заканчивала рассказ Юля, уже сидя в крепких объятиях своей самой лучшей подруги, надёжной, как скала, и готовой на всё для её счастья. В Ксюше никогда не приходилось сомневаться. Она легко сходилась с людьми, но близко подпускала единиц, и именно эти счастливчики могли на неё рассчитывать. Юлька была уверена – даже несмотря на то, что в жизни подруги появился Сева, она не осталась за бортом, даже не вылетела из топа самых важных на свете людей, просто топ у Ксюши немного расширился, не более того.

И было тепло. И от объятий, и от осознания простой, в общем–то, истины.

– Как хорошо, что ты у меня есть, – выдохнула Юлька, обнимая своего тонкого друга.

– И ты – у меня, – поддержала излияние любви Ксюша, размыкая объятия. – Давай ещё чайку?

– Если только с пирогом, – хмыкнула сластёна.

– Слушай, если мама против и будет продолжать настаивать на своём, ты ведь не сможешь у неё жить, когда придёт время декрета, и не сможешь снимать квартиру. Я поговорю с Севой, может, попробуем снять квартиру побольше, там цена, по сути, не так разнится. Будет просто не модная квартира, а обычная, – принялась за планы Ксюша.

– И не думай! – воспротивилась её подруга. – Я не стану вам мешать, тем более с ребёнком. Вы, может, своего уже надумаете рожать. А если и не надумаете, – быстро продолжила она, заметив, что Ксюша норовит поспорить, – вам это точно ни к чему, вы работаете, а все эти визги–крики по ночам…

– Так, Юля, заткнись! Вот просто заткнись! – не выдержала Ксюша. – Если прижмёт, не помиритесь с мамой, переедешь к нам. И даже не спорь, поняла меня?

Ошарашенной подобной категоричностью девушке оставалось лишь кивнуть. У неё просто не было слов. Ксюша выглядела серьёзно, как никогда, и неожиданно бескомпромиссно. Юлька даже подумала на мгновение, что этот вариант подруга давно проработала с Севой, потому и держится с такой уверенностью.

Она была почти права. Любящий долгосрочное планирование Сева как–то беседовал о подобной возможности с Ксюшей, и они ещё сто лет назад всё обсудили. И за его внимание и заботу, за готовность жертвовать своим удобством ради её счастья, Ксюша едва ли не боготворила любимого мужчину.

Она пока не осознавала, что они так сильно идут на уступки друг другу, так стремятся обустроить комфорт другого, что их совместная жизнь строится с основательностью средневекового каменного замка – когда все силы и средства задействованы на единую цель. И была счастлива. Как он и обещал. И делала счастливым его.

– Юльчик, не парься. Ты не будешь обузой. Наши отношения с Севой выдержат всё и даже больше.

– Ты стала такая… клёвая, просто обалденная, – сделала комплимент Юлька подруге. – Вся светишься изнутри, спокойная, уравновешенная. Знаешь, мне почему–то вспоминается принцип Инь–Ян, когда смотрю на тебя. Вы с Севой уравновесили друг друга. Мне с тобой находиться всегда приятно, но сейчас ты по–особенному притягательная и приятная, хочется греться в лучах твоего счастья и света. Боже, я какая–то жутко поэтичная сегодня, – Юлька хохотнула коротко и смущённо. – Слушай, а может ты беременна? Говорят, счастливые беременные вот такие солнышки, как ты.

– Не–е–е-е-ет, – в ужасе протянула Ксюша, – даже не говори мне об этом! Мы уже обсудили с Севой, детей будем заводить попозже, когда оба захотим малыша. А так у нас пока другие планы.

– Какие? Расскажи, давай переключимся на что–то более приятное, чем мои нерешабельные проблемсы, – исковеркала и русский и английский Юлька.

– Да у нас всё банально, в общем–то. Сева уже копит деньги на свадьбу, я уговариваю не тупить и просто расписаться и взять ипотеку, но ему, если он пойдёт к отцу, а он рано или поздно пойдёт, выдадут служебную квартиру. Там через десять лет службы она переходит в собственность или что–то такое.

– Не поняла, а почему он пойдёт рано или поздно? Ты ведь говорила, что не хочешь, чтобы муж был невыездной? – Юля пила чай и слушала внимательно. Было безумно приятно отвлечься ото всех забот и проблем, погрузившись в чужую жизнь хотя бы ненадолго.

– Говорила. Но у Севы… Блин, мне ничего нельзя рассказывать! Не работа, а сплошные минусы. Короче, суть в том, что ему обеспечен карьерный рост и интересные проекты. Интересные Севе, я имею в виду. Ты ведь знаешь, какой он у меня ботаник, ему это всё важно до чёртиков. Он ради меня собирался всё бросить и искать обычную работу, но в итоге я как–то поняла, что это не его. Знаешь, пусть лучше служит, но зато будет с удовольствием туда ходить, а не тянуть лямку.

– Это мудро, – одобрила подруга, отделив вилкой малюсенький кусочек пирога. Она давно наелась, но не есть восхитительное лакомство не могла, пока оно дразнилось и прекрасным видом, и волнующим рецепторы ароматом.

– Мама тоже мне так сказала. Я просто стараюсь, чтобы ему было так же хорошо со мной, как и мне с ним, вот и всё.

– Вы молодцы.

– Это всё Сева. Ты знаешь, мне его нежная любовь к планам казалась довольно нудной, но в жизни планирование и привычка всё структурировать – крутая штука. У нас нет мелких бытовых проблем вообще, – Ксюша выпучила глаза, чтобы донести глобальность мысли, и Юля недоверчиво хмыкнула.

– Так не бывает, – возразила она.

– Бывает. У нас правило – если кто–то чем–то недоволен, он озвучивает проблему, мы решаем её совместно, Сева записывает в специальный блокнотик и всё, решение обжалованию не подлежит, и все его придерживаются. Очень удобно. Не надо по сто раз повторять одно и то же. И дисциплинирует некисло, я быстро привыкла убирать туфли на полку, а то швыряла их по всей прихожей, ну, сама знаешь.

– Фантастика какая–то, – Юлька никак не могла поверить, что это правда, хотя разум нашёптывал: «Это же Сева!»

– Может, для кого–то и фантастика, а у нас так. Мы стараемся сразу договариваться, чтобы, когда первое безумие чувств пройдёт, уже привыкли выполнять каждый свою часть работы и не раздражались по пустякам.

– Да уж. Я догадывалась, что учёные чуток шизанутые, но не думала, что от этого есть практический толк, – выдала подруга. – Удобно.

Ксюша пожала плечами, подхватила пустые тарелки и чашки, отнесла в мойку и сразу ополоснула, как было оговорено правилами их семьи.

От предложения рассмотреть квартиру повнимательнее Юлька, конечно же, не отказалась, и девушки перешли из кухонной зоны в гостиную.

– Офигеть, это где ты? – через минуту завопила она, разглядывая фотографии.

– Это на Русском острове, меня Сева фотографировал, – Ксюша улыбнулась воспоминаниям, а ещё ей очень захотелось снова прокатиться на тех качелях, завораживающих, чуточку страшных и одновременно дарящих ощущение незамутнённого детского счастья.

– Мне кажется, ты здесь мечтаешь, чтобы он тебя поцеловал. У тебя лицо такое говорящее, просто большими буквами написано: «Иди сюда, болван!» – комментировала Юлька увиденное.

– Я уже не помню, о чём мечтала, но он меня поцеловал так, что я чуть с качелей не грохнулась в воду, – поделилась сокровенным Ксюша.

– Ребята, вы такие клёвые, просто сил нет. Знаешь, если бы не все твои рассказы, я бы после этих фотографий сразу догадалась, что он тебя любит. Они живые. Ты на каждой, я не знаю, как сказать, чтобы было понятно, но у тебя есть не самые удачные ракурсы, и здесь они тоже есть, но ты везде красивая. Он как будто дал всем посмотреть на тебя своими глазами с помощью этих фотографий.

Юля крутила головой, наклоняла её то вправо, то влево, рассматривая каждую деталь на фото, что–то комментировала, Ксюша позади неё сейчас не воспринимала информацию. Она просто млела. Подруга умела подмечать то, что для большинства людей оставалось сокрыто мраком. Да и сама Ксюша не сразу поняла, что так завораживает её в этих фотографиях, красивых, но не холодной и бездушной эстетикой, а эмоциональной составляющей, наполненностью. Ксюша до этого говорила, что у фотографий, как и у книг, есть душа, но сейчас она поняла – Юлька права, в этих цветных прямоугольниках чувствуется Севина любовь и страсть.

– Ау! Ау! Ксюнь! – звала подруга. – Витаешь в облаках, я смотрю. Ты мне не рассказала, как прошла встреча с родителями его. Помню, ты рассказывала, что, по заверениям Насти, его мама должна носить тебя на руках.

– Хе–хе–хе! Как бы не так! Я очень понравилась отцу, но есть подозрение, что он просто думает, будто это я подговорила Севу идти к нему под крылышко служить. Не суть важно. Отец у него такой суровый дядя, без спроса в туалет страшно сходить. Но ты ведь меня знаешь, – Ксюша посмотрела на подругу, и та понимающе улыбнулась, высунув кончик языка. – Ага. Я сперва побоялась, потом освоилась и уже вела себя поспокойнее.

– А мама его? – поторопила Юлька.

– Мама… Ой, мама… – девушка закатила глаза и тяжко выдохнула. – Сева похож на неё, только она чуток стервозная. Сразу мне начала выговаривать и едва ли не приказывать, как я должна обращаться с её сыночком. Я сначала очумела, если честно. Не знала, как реагировать на такое неприкрытое хамство.

– И её никто не заткнул? – Юля понизила голос до едва различимого шёпота, будто Сева сидел в кухне и мог подслушать.

– Ой, да я почти сразу поняла, что это проверка. Сева бы вступился, да и отец его не из тех, что будут выслушивать гадости, тем более поощрять такое поведение у собственной жены. Я вежливо и корректно ответила ей, как считала нужным, Сева положил мне руку на колено, и я вообще осмелела. Так что закончили мы довольно дружелюбно.

– Ну, может, ты ей действительно понравилась и на руках тебя начнут носить, просто спустя время, когда окончательно уверятся, что ты не ради денег с ним встречаешься или ещё из каких–то корыстных побуждений, – Юля временно позабыла о своих проблемах, и её природный оптимизм брал верх.

– Посмотрим. Пока я не горю желанием лишний раз с ней общаться. Сева ржёт, но мне ничего не говорит. Ой, ты знаешь, я почему–то на её счёт не переживаю совсем. Сева не маменькин сынок, у него своё видение мира, и на его мнение очень сложно влиять, плюс он не скандальный. Думаю, если мы не сойдёмся с его мамой, он даже слова мне не скажет. Для него личное пространство – это святое. Не сошлись и не сошлись, главное – чтобы его этим не грузили. Всё. Любой другой бы переживал, но не он, – Ксюша зевнула. – Извини, у меня уже хронический недосып.

– Бурная личная жизнь? – Юлька приложила некоторые усилия, чтобы фраза не прозвучала завистливо

– Ага, особенно на работе. Налоговая проверка – зло.

Подруги болтали обо всём на свете и никуда не торопились. Сева специально уехал по делам, чтобы им не мешать, и девушки были предоставлены друг другу на весь день. Под задушевный разговор Ксюша, наконец, закончила раскладывать вещи, убрала, приготовила обед, а потом и ужин.

Юля уехала только когда совсем стемнело. Жизнь уже не казалась такой паршивой, даже наоборот, Ксюша ненавязчиво умудрилась её переубедить, сместить акценты, и будущая мать радовалась малышу и тому, что не связала свою жизнь с нелюбящим и ненадёжным мужчиной. А мама, мама никуда не денется, рано или поздно ей придётся принять внука или внучку.

По пути домой Юлю озарила идея поговорить с мамой прямо сейчас, не откладывая. Она понимала, что встреча, скорее всего, испортит ей настроение, но что–то во всей этой ситуации было не так, и девушка горела желанием разобраться раз и навсегда.

Особой близости с матерью у них не сложилось, но и чужими людьми они никогда не были. И если она по своей нынешней эмоциональной нестабильности просто рыдала, Ксюша небезосновательно удивилась поведению Раисы Григорьевны, мамы лучшей подруги.

– Это не похоже на тётю Раю, хоть убей. Юль, что–то не то.

Эти слова никак не выходили из головы оказавшейся в непростой ситуации девушки. Поднимаясь по ступеням тёмного и вечно сырого подъезда, она то и дело твердила: «что–то не то, что–то не то».

Маме она скинула сообщение, что заедет, поэтому даже не догадалась позвонить в дверной звонок. Ключи от родительской квартиры она так и носила в сумочке и без задней мысли ими воспользовалась.

Из проёма пахнуло борщом и чесночными пампушками – привычный и любимый с детства запах – и Юля улыбнулась. Как бы ни вела себя в последнее время мама, а дома было хорошо.

Из кухни доносились ничем не примечательные звуки готовки – мама что–то тёрла, мешала обычной столовой ложкой борщ в огромной кастрюле с ромашками (а борщ варился только в ней), ложка громко звякала о стенки кастрюли, намекая, что мама взволнована или сильно не в духе.

Юля и не придала бы этому значения, только вот голос отца был очень и очень странным. Слов она пока не слышала, но интонация и тембр сильно отличались от обыденных, вызывая тревогу.

Она не шла на цыпочках, не собиралась подслушивать, прячась за дверью, но её появление оказалось для родителей внезапным.

– Рая, ты обязана ей рассказать и объяснить. Нельзя так поступать с родной дочкой.

Юля только собралась спросить, о чём речь, как мама огрызнулась на отца через плечо: «Она тебе не родная!»

– Я её принял как свою дочь и люблю её, а вот ты с ней поступаешь как мачеха! – голос отца – отца ли? – звенел от негодования.

Он стоял рядом с женой, активно делающей вид, что её ничего не смущает. Раиса тёрла морковь, доставала и убирала специи и всячески показывала, что останется при своём мнении, даже особо не спорила. И на мачеху тоже никак не отреагировала.

– Может, она мне и не мать вовсе, – Юля шмыгнула носом.

Услышанное просто никак не укладывалось у неё в голове. Как так? Она всю жизнь обожала отца, и он её тоже. Никогда, ни при каких обстоятельствах не могла она подумать, что такое возможно. Ведь они были так похожи! И внешне, и по характеру. Она прекрасно помнила, как в детстве все шутили: «Ой, Рая, да дочка–то не твоя, копия Витьки» или говорили: «Похожа на отца – значит будет счастливой».

Да и вообще, это не могло быть правдой! Никак не могло! У Ксюши брат нарисовался, что, впрочем, не так уж невероятно, учитывая, что отца своего она никогда не знала, но всё же. А тут и у неё самой… такое!

– Юля! – мама обернулась стремительно, побросав всё на стол и не подумав вытереть руки. – Доченька, извини! Боже, да за что же мне это? Ну за что? – она бросилась, обняла кровинушку крепко, до боли, зашептала со слезами в голосе: – Извини, извини меня, извини, солнышко. Не думала я, не гадала, что повторишь судьбу мою дурную. Извини.

– И вы не сказали, – только и нашла, что предъявить Юлька. Она пока не могла переварить то, что услышала, но близость мамы, её панический ужас, то, как крепко она сжимала её в объятиях, будто боялась, что не удержит и упустит дочь навсегда, слёзы и обескураживающая искренность – всё это помогало примириться с ситуацией и не сойти с ума окончательно.

– Не сказали. Да и зачем? Витя тебя любит, ты его тоже. Он тебя воспитал, вырастил, – шмыгая носом, объясняла свою позицию мама.

– Папуль, – Юля не заметила, в какой момент потекли слёзы, но упустить из вида реакцию отца она не могла, даже находясь в цепком захвате мамы, – папа… я… я тебя всё равно люблю. Ты мой папа и другого мне не надо.

В этот вечер рыдали даже суровые и сдержанные мужчины. Юля осталась ночевать у родителей, просто не смогла уехать к себе. И никогда прежде не чувствовала она такого умиротворения, как наутро, сидя на коленях у папы, любимого, родного, самого лучшего в мире папы.

Ночь прошла не просто, уснуть она смогла ближе к утру, но все важные решения были приняты. Собственный пример оказался куда более показательным, чем все предыдущие размышления.

У неё впереди ещё много испытаний, но главное – родные и близкие люди всегда с ней, всегда за неё. Она справится.

Глава 28. Любовь на чемоданах

Три месяца спустя

– Ксения, зайдите ко мне, – Олег Васильевич заглянул в экономический отдел и пошёл дальше по коридору – к себе в кабинет.

– Что, доча, пришла ночью пьяная из клуба? – хихикнула Инга, но не зло, по–доброму. Начальник, конечно, выделял родственницу, но по работе спрашивал с неё без привилегий, а если ругал, то даже сильнее, чем прежде. А ещё стал носить вкусняшки. Много пирожных и конфет из любимого кафе падчерицы, которая, к слову, почти их не ела. Дамский коллектив это полностью устраивало.

– Типа того, ага, – Ксюша кивнула и поднялась из–за стола.

Тон начальника, а на работе Олег Васильевич всё же оставался её прямым руководителем, ей совсем не понравился, и она судорожно принялась вспоминать, где могла допустить ошибку. На ум ничего не приходило, и от того было даже страшнее – не подготовить аргументы.

– Да, что вы хотели? – тоном прилежной ученицы спросила она, просачиваясь в кабинет через узкую дверь.

– У меня там что, петли заели? – не понял её телодвижений начальник.

– Нет, всё хорошо, это я от нервов, – признала очевидное очень совестный и мнительный экономист.

– Садись. У меня к тебе разговор и сразу скажу: он не касается работы, – Олег рассмеялся, заметив, как расслабились и опустились её плечи, – Смешная ты. Нашла, из–за чего переживать. У тебя блат, – мужчина поднялся, прошёл к закипевшему чайнику и налил им по чашке чая, угостил падчерицу.

– Всё равно ты мой начальник и я волнуюсь. Кажется ведь, что где–то накосячила, – поделилась Ксюша, принимая из рук новоявленного родственника чайную пару и тут же делая глоток обжигающе–горячего чая с ощутимым малиновым ароматом и вкусом.

– Вроде бы нет. В целом, как начальника ты меня вполне устраиваешь. Я бы тебя даже повысил, но из–за некоторых событий это будет сейчас не совсем уместно, поэтому ненадолго отложим этот вопрос. Думаю, полгодика должно пройти. Слухи в любом случае пойдут, но здесь у тебя хотя бы опыт работы уже какой–то организуется. Ладно, я не о том хотел с тобой поговорить.

– А о чём? – проявила любопытство удобно расположившаяся в кожаном кресле девушка.

– Вы всерьёз решили перевезти к себе вашу подругу? – прямо спросил Олег.

По выражению его лица Ксюша без особого труда прочитала: «Вы уверены, что вам это надо?»

– Да, у неё восемнадцатого заканчивается договор на квартиру, семнадцатого начнём её перевозить. Я догадываюсь, что ты хочешь мне сказать, мы с Севой всё обсудили и приняли совместное решение. Юлька хоть и помирилась с мамой, но жить они вместе не могут, начинают ругаться, а в её положении это не самый разумный вариант. А мы уже подыскиваем квартиру…

– Не надо, – перебил её отчим.

– Как это не надо, если мы…

– Не надо, говорю, – повторил с нажимом Олег. – Я говорил с твоей мамой на эту тему, но она упёртая иногда, как… – мужчина закатил глаза, но сравнивать любимую женщину с бараном или ещё каким–нибудь нелицеприятным животным не стал, – в общем, не важно. Она, как и ты, считает, что вы с Всеволодом должны сами всего добиваться, как мы в своё время. В этом, безусловно, смысл есть…

– Есть, – перебила на этот раз Ксюша, но была тут же за это отругана.

– Не перебивай старших! Послушай сперва, что скажу, потом думай, и, желательно, думай совместно с Севой, он у тебя разумный и без особых тараканов.

На последней фразе Ксюша едва не разразилась гомерическим хохотом, но громадным усилием воли сдержала первый порыв. Что бы кто ни говорил, а Сева был прагматиком и человеком трезвомыслящим, и, если сравнивать её тараканов и его, пальму первенства за самых шипящих, резвых и экзотических тараканов она бы получила без хлопот.

– Слушаю, – она сложила руки на коленях как примерная ученица и подняла глаза на отчима, показывая готовность внимать со всем уважением к старшим.

– Не паясничай, – строго сказал Олег, но улыбнулся, не сдержав чувств. – Хулиганка ты, Ксюша, невозможно с тобой иногда. Значит так, я предлагал это твоей матери, но меня послали далеко и надолго, как ты понимаешь, но всё же решил озвучить вам напрямую. В конце концов, ты на мать можешь повлиять со своей стороны.

– Мы не будем переезжать в твою квартиру, – безошибочно догадалась Ксюша, куда клонит отчим. – Мы вполне способны сами на всё заработать. И заработаем! Севе, кстати, вообще дадут служебную квартиру, когда он перейдёт к ним окончательно.

Олег Васильевич поднял глаза к потолку и выдохнул шумно, протяжно. Он уже выслушал от жены всё и даже больше по этому поводу, но не думал, что у Ксюши убеждения столь же тверды.

– Дочь, замолчи! – не выдержал он, и падчерица замолчала. Так он назвал её впервые. При ней впервые, дома они по–другому её и не называли. – Вы с Севой молодцы, думаете правильно, планируете, стремитесь. И мы ни в коем случае в вас не сомневаемся. Вы всего достигнете. Мы смотрим на вас и не нарадуемся. Но, Ксюша, у вас есть шанс сразу жить чуточку лучше, не стоит разбрасываться предложениями направо и налево. Я не отдаю вам свою квартиру, а просто предлагаю пожить некоторое время, пока вы копите на первоначальный взнос.

– Мама будет против, – выдохнула Ксюша.

– Вдвоём мы её запросто переубедим. Она не права сейчас. Только ей этого не говори, ладно? – скороговоркой добавил Олег и поднял руки, словно сдавался на милость победителя. После кивка падчерицы продолжил. – У вас вся жизнь впереди, зачем терять лет пять–десять на всю эту кабалу? Мы с твоей матерью зарабатываем достаточно, сдавать квартиру я не хочу, её разнесут в клочья, да и мне неприятна сама мысль, что по ней будет ходить кто–то чужой. Вам снимать большую квартиру будет накладно, вы не сможете откладывать. Если Юлия будет жить с вами, да ещё и с ребёнком, вылезут дополнительные расходы, не учтённые в бюджете. Как бы там ей не помогали родители, основная финансовая нагрузка ляжет на ваши плечи.

– Олег, мы справимся. Мы уже всё посчитали, вытянем. Юля будет получать декретные, плюс у нас две зарплаты. Люди живут на эти деньги, и мы проживём.

Мужчина не выдержал, встал, прошёл к окну. Подёргал жалюзи, делая вид, что смотрит в окно. Самоконтроль с двумя неразумными женщинами порой давался ему нелегко.

– А если бы твоя мама переехала в мою квартиру, ты бы заселилась назад в свою? – мефистофелевским тоном задал он провокационный вопрос.

– Да, – не стала отпираться Ксюша. – Туда заселилась бы. Там Ярик со Светкой, мы стали редко видеться, скучаем.

– Хорошо. Всё, иди работай. Маме пока ни слова, – поторопил её Олег.

Сомнений не оставалось – он всё для себя решил, осталось лишь склонить маму к переезду, что было не самой простой затеей.

– Постой! Ещё забыл кое о чём попросить. Черепаху возьмёте на ПМЖ?

– Какую черепаху? – не поняла девушка.

– У меня живёт черепаха, зовут Орландо. Ничего не спрашивай, это не в честь Орландо Блума. Но твоей маме она не нравится, она вообще, как оказалось, не одобряет живность. Я живу, можно сказать, на два дома, – пожаловался мужчина, осознавший, что в браке с любимой женщиной не всегда всё радужно, бывают и разногласия. – Она честно пыталась с ней подружиться, но как–то не сложилось. Орли умудряется её вечно пугать.

«Орли! Как прозвучало–то!» – съехидничала про себя Ксюша, но черепаху решила взять, исключительно из нежных чувств к отчиму. Сева уже не раз предлагал завести домашнее животное, но из–за предстоящего переезда беременной Юльки она откладывала этот вопрос, а здесь питомец сам шёл в руки.

– Спасибо. Всё, беги. Мне надо срочно позвонить.

Ощущение, что её надули, не проходило весь день. Излазив бесконечное множество сайтов про домашних черепах Ксюша не нашла ничего, что могло бы стать неприятным сюрпризом. И так и не поняла, откуда это странное чувство.

Дома оно, однако, никуда не делось. Чтобы как–то занять себя, пришлось отмыть весь дом, приготовить ужин, перестирать и перегладить многие вещи, часть из которых девушка ещё и упаковала – лето заканчивалось, стоило подготовить место для более объёмной осенней одежды.

Сева пришёл, когда квартира буквально блестела, вот только на спокойствии Ксюши это никак не сказалось – о нём оставалось только мечтать.

– Что случилось? – едва не с порога задал он вопрос. – Ты дёрганная какая–то.

– Да нет, не дёрганная, просто я сегодня говорила с Олегом…

– И ты? – Сева так удивился, что нарушил своё же правило не перебивать. – Извини. Дай догадаюсь, тебя уговаривали послушать старшее, умудрённое опытом поколение и переехать?

– Типа того.

– Согласилась?

– В нашу с мамой квартиру, – Ксюша опустила голову, будто она серьёзно провинилась.

– Ясно всё. Сейчас тебе расскажу про этих заговорщиков. Что у нас на ужин?

Пока Сева мыл руки и переодевался, рыбка–прилипала Ксения всюду следовала за ним. Она соскучилась и не видела смысла сдерживать эмоции, зная, что ему приятныеё внимание и ласка.

Только на кухне она оторвалась от него и принялась быстро накрывать на стол.

– Ты меня балуешь, – парень довольно оглядел стол, на котором будто царила скатерть–самобранка, заставив его красивыми, вкусными блюдами, в изобилии, достойном сказочного героя после свершения подвигов.

– А кого мне ещё баловать? Ну, рассказывай, чего там, – потребовала Ксюша, усевшись напротив любимого.

– У меня сегодня состоялись два занимательных разговора: один с отцом, второй с Олегом. Сперва мой отец рассказал мне, как можно получить квартиру, что мне дадут небольшую однокомнатную, так как я не женат и не имею детей, что то не так и сё не эдак. В свете дальнейших событий могу предположить – весь этот разговор преследовал единственную цель – подготовить почву.

– Ага, и рассказывал тебе, наверное, что мы десять лет не сможем купить другую квартиру и вынуждены будем ютиться в имеющейся, – вставила свои пять копеек Ксюша.

– Да, там много, чего было. А следом позвонил уже твой отец, ну, почти отец, ты поняла, – девушка кивнула, и он продолжил. – Меня попросили поговорить с тобой, объяснить, что нам с Юлькой будет не очень комфортно, особенно, когда появится младенец, поэтому оптимальным вариантом было бы переехать в большую и уютную, привычную тебе квартиру. Откровенно говоря, я ещё в тот момент подумал, что тебя купят на Ярика, а меня – на более–менее комфортное проживание с тобой и твоей подругой.

– Почему сразу купят?!

– Я образно, не кипятись, пожалуйста, – Сева излучал благоразумие и спокойствие, и Ксюша тут же себя осадила. – Уверен, что твоя мама участвует в этом тайном обществе. И твои и мои родители ратуют за то, чтобы молодёжь добивалась всего своими силами, но не могут нам не помочь, когда видят, что мы реально пытаемся жить так, как они нас учили. Парадокс.

Сева был в хорошем настроении, несмотря на усталость после нелёгкого трудового дня, с удовольствием делился новостями и догадками, а Ксюша просто сидела рядом и балдела от его присутствия.

Они жили вместе уже четыре месяца. Четыре долгих месяца, пролетевших, казалось, в один миг. И она каждый день хвалила себя за то, что рискнула и пошла тогда «искать квартиру» в его доме.

«Сидя на заднем месте своего принца не получишь, всегда надо суетиться и что–то делать. Не добьёшься цели, так хотя бы согреешься» – веселилась она про себя.

И двигалась, вместе с любимым, драгоценным мужчиной двигалась навстречу запланированным событиям.

Родители, прежде активно поддерживающие их идею самостоятельности, восхищались их способностью здраво оценивать свои возможности и идти к поставленным целям, хвалили пока маленькую, но дружную семью, и даже в чём–то брали пример. Только вот никак не могли отпустить детей в настоящее большое плавание – отдельную от них взрослую жизнь.

– Как, считаешь, нам лучше поступить? – Ксюша смотрела на любимого пристально, словно играла в игру, кто первый моргнёт, тот и проиграл.

– Переехать. Твой гардероб не помещается в этой квартире, – подколол Сева. – На самом деле считаю, что лучше переехать. Тебе там будет комфортнее, привычнее, Юльку поселим в самой дальней от нас комнате, чтобы спать по ночам, да и там два санузла, при наличии в семье беременной, это огромный плюс.

– Почему?

– Ты изучала школьный курс биологии вообще? Беременные постоянно бегают в туалет. На поздних сроках ребёнок давит на все внутренние органы, плюс околоплодные воды должны раз семь или восемь в сутки обновляться, плюс отёки.

– Стоп, стоп, стоп! Что за ужасы ты мне рассказываешь! Это действительно так?

Ксюша радовалась про себя, что ничего не ест, её немного замутило. Перспектива забеременеть начинала пугать. То Светка звонила ей в трубку посреди ночи и рыдала, что Славочка её не любит, он не поехал и не купил ей вечером замороженную вишню, а ей так хотелось! То Юлька пила горстями таблетки и жаловалась на плохое самочувствие и неспособность полноценно работать. Ещё и дополнительные неприятные нюансы!

«Две беременные подруги – это, конечно, прикольно, но по большей части всё–таки невыносимо», – заключила Ксюша месяцу к четвёртому–пятому беременности Юльки, когда с капризами подключилась ещё и Света.

Зато Ярослава ничего не волновало. Он просто был счастлив и носил жену на руках в прямом и переносном смысле. Светку так укутали в вату и меха, так следили и оберегали, что Ксюше порой тоже хотелось забеременеть. Ровно до очередного неадекватного каприза.

Сева смеялся и говорил, что уж кто, кто, а она никогда не станет вредной беременной, поясняя, что Светка просто впервые в жизни расслабилась и почувствовала себя женщиной. Как только ей это всё надоест, Ярослав живо вспомнит такие слова, как «равноправие» и даже «матриархат».

– Конечно, правда, – выдернул любимую из размышлений Сева, и ей пришлось пару раз моргнуть, припоминая, о чём вообще шла речь. – Но тебе бояться нечего, ты ведь пока не хочешь детей. А когда захочешь, это всё будет казаться мелочью.

– Наверное, ты прав.

– Я всегда прав. В общем, переезжаем. Если ты не против, конечно, – добавил он, хотя был уверен в её ответе. И получил подтверждение незамедлительно.

С переездом тянуть не стали. Не так давно разобранные вещи собрали по тем же сумкам, отработанными движениями упаковали неудобное для перевозки и переноски, выкинули всё, что посчитали ненужным.

– У меня такое ощущение, что вещей стало раз в пять больше, хотя я ничего не покупала, – Ксюша в растерянности оценивала масштаб катастрофы под названием «переезд».

– Один переезд равен трём пожарам, – сумничал, походя, Сева. – Вещами обрастаешь незаметно.

В данный момент ему важно было просто ничего не съязвить про то, как его любимая и драгоценная ничего, совсем ничего, не покупала. Это была одна из тех мелочей, за одно лишь упоминание которой она могла обидеться на неделю. За рамки разумного Ксюша в своих покупках никогда не выходила, и повода для очередной беседы и принятия совместного решения парень не видел. Да и мама ему давным–давно наглядно объяснила, что проще лишиться тысячи рублей из семейного бюджета, чем неделю видеть перед собой обиженную и оскорблённую в лучших чувствах женщину.

– Угу, – поддакнула его маленькая транжира. – Блин, сейчас всё это тягать.

– С какого это перепугу? Ты езжай домой и сиди трынди с Юлькой, мы с Яром всё сами перевезём. И не надо на меня так смотреть, ты знаешь, что я прав. Тогда мы выбрали супер неудачное время и никто нам помочь не мог, а я не хотел с тобой спорить, но сейчас настаиваю. Не женское дело таскать чемоданы.

Ксюшу так и подмывало сказать что–нибудь феминистическое, но в словах её учёного во всех смыслах слова мужчины как всегда было слишком много разумного. Да и тягать туда–сюда сумки желания не наблюдалось. А вот сбегать к Светке и посудачить! Если ещё и Юлька подъедет!

– Буду хорошей женой и не стану спорить, – едва не пропела она довольным голосочком.

– Думаю, после перевозки и переноски всего нашего барахла сил на проверку твоей хорошести у меня останется не так много, – вздохнул Сева.

– Я приготовлю ванну с пеной, а потом сделаю тебе массажик, – коварная обольстительница лавировала между упакованными вещами, умудряясь призывно и чертовски соблазнительно вилять бёдрами, в его сторону, – поцелую вот так, – она положила руки на его плечи и потянулась к нему всем телом, становясь на цыпочки, вытягивая шею, прижимаясь.

Она планировала просто поцеловать. Ну ладно, может, не просто, а с чувством, как обещание бурной ночи. Исключительно в полезных целях – например, как мотивация ему беречь себя, ну и для хорошего настроения. Но поцелуй оказался совсем не лениво–соблазнительным, многообещающим.

Как только их губы соприкоснулись, Ксюша застонала, прижалась сильнее, и Сева ответил ей тем же. Её разумный, сдержанный и цивилизованный мужчина превратился в неистового варвара, сдирающего одежду, не заботясь о её целостности

И эти редкие моменты, когда он терял контроль окончательно, поддаваясь инстинктам, зову её тела, будили в ней самые порочные и сладостные желания.

Дверной звонок истерически визжал уже секунд десять, а парочка лишь начинала осознавать, что значит этот противный звук.

– Ярослав, – первым опомнился Сева и чуть отстранился, оглядел разгром, что они учинили. – Чёрт, мы разбили твою красную вазу.

– На счастье, – безразлично ответила ему девушка, которая даже пыль с неё стирать не разрешала, тряслась как мама–пингвин над единственным яйцом. – Это, в любом случае, того стоило.

Она лежала перед ним, обнажённая и прекрасная, растрёпанная, с затуманенными страстью глазами и покрасневшими щеками, искусанными им же сладкими, приоткрытыми сейчас ярко–красными манящими губами.

Но отвратительный трезвон не смолкал. Нужно было открывать дверь наверняка взбешённому Ярославу.

– Я пойду, – он сглотнул, глядя на свою прекрасную женщину.

– Иди, – ответила она так, словно и не собиралась подниматься и приводить себя в порядок для встречи брата.

– Иду, – так же лаконично ответил он и нагнулся, чтобы поцеловать–таки соблазнительные губы, но на полпути изменил траекторию и лизнул дерзко торчащую грудь.

– Сева! – Ксюша подлетела в один миг, но посмотрела не недовольно. Она была снова голодна. В самом неприличном значении этого слова.

– Переедем, и ты вся моя, – низким голосом произнёс возбуждённый снова мужчина, которому предстояло через пару мгновений предстать перед глазами не просто друга, но и брата любимой.

– Я давно вся твоя, – Ксюша говорила серьёзно, убрав из тона все соблазнительный нотки. – Навсегда.

– Люблю тебя, – шепнул он, поднимая её за талию и подталкивая в сторону ванной. – Топай давай, а то Яр меня убьёт, – намекнул он на то, что может снова не сдержаться, натягивая шорты на голое тело и быстро двигаясь к источнику мерзкого звука.

– Я тоже тебя люблю. Ужасно, – ответила она, скрываясь в ванной.

– А я вас сейчас просто ненавижу, – донёсся голос Ярослава. Сева очень невовремя открыл входную дверь. – Сева, ну твою же мать! Я должен полчаса стоять и как дебил…

Ксюша включила душ и дальше ничего не слышала. Ей не было стыдно, вот ни капельки, зато распирал смех. Смех по–настоящему счастливого, влюблённого и любящего человека.

Эпилог

Восемнадцатое декабря стало самым знаменательным днём для Севы и Ксюши. И вовсе не потому, что они решили пожениться или поженились, и никто никому не делал предложений, и даже никто не забеременел после незащищённого взрыва страсти на чемоданах и коробках.

Нет. Всё было куда прозаичнее.

Два переезда.

– Два, твою мать, переезда за день – это перебор! – ругался Сева. – Я человек интеллектуального труда, а меня, как вьючное животное, эксплуатируют без зазрения совести!

– Тшш, не ругайся, – шикала на него Ксюша. – Подумаешь, два раза сумки потаскал за день, тоже мне катастрофа, зато люди счастливы!

– Я несчастлив! – рыкнул на неё злой и недовольный мужчина, но тут же исправился. – Ладно, это даже к лучшему. Я просто устал уже как лошадь. С тебя сегодня вкусный ужин и массаж. Эротический.

– Я, между прочим, тоже устала! Еду закажу сейчас, а по поводу массажа… у меня другая идея, – проворковала она самым многообещающим и возбуждающим тоном из своего арсенала.

Непрозрачного намёка было достаточно. Глаза у ранее раздражённого парня загорелись огнём предвкушения, а в теле появились силы для переноски еще десятка–другого тюков и коробок.

– Что? – через минуту любопытный возлюбленный не выдержал и всё–таки задал вопрос, на который у неё давно был готов ответ.

– Костюм Снегурочки, – она поиграла бровями и сделала губки бантиком.

– Фу! Ксюша! Ну ты чего? Нельзя так разбивать мою детскую веру в чудо! – совершенно искренне возмутился любимый, и она расхохоталась. – Не смешно! Лучше массаж.

– Да шучу я, шучу. Просто купила небольшой белый халатик, давно мечтаю опробовать твою лабораторию. Тебе ведь нужна помощница? – она сделала волну телом и похлопала ресничками как актриса из третьесортного фильма для взрослых.

– Мадам, попридержите коней, а то этот переезд закончится так же, как и наш тот, – хмыкнул Сева и поспешил скрыться из зоны сексуального воздействия.

Он безусловно устал в этот день. Изначально они планировали разбить переезд на два дня. Начать семнадцатого вечером, перевезти основное, а утром субботы спокойно, никуда не торопясь, съездить за мелочёвкой, навести порядок в квартире, сдать её, и почивать на лаврах.

Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.

В пятницу и Юлька, и Сева задержались на работе, ещё и так сильно, что о переезде уже речи не шло.

В шесть утра началась процедура перемещения вещей из квартиру в квартиру. Невыспавшийся и не выпивший по обыкновению кофе, единственный мужчина в их тесной компании с пыхтением и руганью спускал упакованные вещи без лифта. Он, конечно же, сломался! И проклинал свою мягкотелость. Ведь предлагал ведь вызвать грузчиков!

Нет же, Ксюша, его умная, склонная вдумчиво анализировать всю поступающую информацию Ксюша, с уверенностью, достойной Оскара, заявила, что у Юльки вещей в сто раз меньше, чем у них, и даже нечего заморачиваться какими–то грузчиками. И он поверил!

Ближе к трём часам он уже сидел на кухне и с ужасом думал, неужели ему предстоит всегда завтракать, обедать и ужинать под нескончаемую болтовню двух подружек. Так и хотелось сказать: «Успеете ещё натрындеться! Кормите меня давайте! Две женщины в доме, никто не позаботится».

Ксюша, конечно, и накормила, и поцеловала, только сделала это совсем не так, как прежде. Никакого тебе игривого смеха или эротичного касания обнажённым бедром. Даже одежду она сменила! Раньше дома всегда ходила в коротюсеньких джинсовых шортиках с кружевом, в которых выглядела до невозможности аппетитно, а сейчас надела обычный сарафан. Нет, он ей шёл, даже очень, но это была простая домашняя одежда, а не домашняя одежда для него.

«Да уж, об этом я не подумал, – вздыхал Сева про себя. – Ладно, приняли решение, не отказываться же теперь. Плюсы тоже есть. Наверное. Не будем падать духом».

Только он успокоил себя, перебрав в голове целый ряд аргументов в пользу проживания Юльки у них, только смирился с этой мыслью и настроился на совместное проживание, как ситуация изменилась.

У Юльки зазвонил телефон, притом не обычный рингтон – новая песня Рианны или Бейонсе, Сева никого из них не слушал, а потому вечно путал, да и не стремился запомнить, а что–то из классики.

Пока он безуспешно вспоминал композитора – его феноменальная память напрочь игнорировала всё, что его не интересовало в полной мере – Юлька успела поговорить со звонившим и, встав из–за стола, вышла из кухни.

– Ой, куда она? – уточнил Сева, кивнув в сторону хлопнувшей двери. – Я отвлёкся и прослушал.

– Ей позвонил Миша. Как я поняла из разговора, он у дома и хочет встретиться.

– Если она сейчас вернётся и скажет, что переезжает к нему, никакая сила не заставит меня тащить её чемоданы обратно, – выдал Сева.

– Это нереально, ты же понимаешь, – Ксюша зевнула. Она сильно не выспалась и сейчас валилась с ног, да только уснуть не смогла бы – хотела дождаться подругу и расспросить хорошенько, что да как.

– Как раз наоборот. Они не виделись несколько месяцев, но сейчас–то она не стала менее беременной, даже наоборот. Значит, он принял решение. По сути, других дел у него к ней нет. Иди на ручки, я буду тебя отвлекать от нервов. Только, смотри, не приставай ко мне, женщина, я устал! – нарочито строго заявил главный носильщик этого дня.

– Буду держать себя в руках, – пообещала представляющая угрозу женщина и хмыкнула, обняла любимого, прижалась. – Не обнадёживай меня. Сейчас надумаю себе всякого, а она вернётся в слезах, не смогу её даже утешить.

– Не придётся, точно тебе говорю. Максимум поплачете вдвоём от счастья, – спрогнозировал любитель всё анализировать и поцеловал тёплую ладошку, а не ледяную, как раньше.

Сева не ошибся.

Хотя Юли долго не было, разговор у подъезда был коротким. Миша встретил на крыльце.

– Привет, – на грани слышимости выдыхает она.

– Привет, – тихо отвечает он. Её рука оказывается в нежном, обжигающе горячем плену его рук. – Простишь меня? – срывающимся голосом вопрошает он. И она кивает, не поднимая на него взгляда, не в силах издать хоть звук из–за вставшего поперёк горла комка. Две слезинки, совсем крохотные, пролетели вниз и разбились о запорошенный снегом бетон. – Тогда я за тобой. И не плачь, никогда больше не плачь. Разве только от счастья. Блин, Юль, прости идиота, – уже громко, с чувством, произносит Михаил. – Прости. Не могу без тебя. И не хочу.

Она рыдала долго, навзрыд, крепко вцепившись в его плечи, не отпуская ни на мгновение. А он и не стремился к тому, нежно и бережно обнимая округлившуюся за прошедшее время возлюбленную.

Это было самое непростое и, вместе с тем, самое правильное решение в его жизни. В тот момент, когда Юля сообщила о беременности от другого мужчины, ему показалось, что его мир, с таким трудом и тщательностью выстроенный, разрушился подобно карточному домику – в один миг. Они были так счастливы, безоблачно, бесконечно. Подходили друг другу как ниточка с иголочкой. Ему порой казалось, что он нашёл ту самую мифическую половинку, о которой все слышали, но никогда не встречали. А он чувствовал! Чувствовал родство душ. Ни с кем и никогда не было ему так легко и просто. Ни с кем и никогда он не ощущал себя настолько целостным, завершённым.

Он не склонен был к сантиментам. Думал, что не склонен. Но трогательная маленькая блондиночка, аппетитная, как булочка, и при этом с адамантиевым стержнем внутри и акульей хваткой в бизнесе, восхищала его безмерно. И сподвигала на романтические глупости, чего за ним сроду не водилось.

Тем ярче казались ощущения, тем глубже – чувства. И тем сильнее оказался удар.

Он уже считал её своей. Мечтал положить свой мир к её ногам. Весь, без остатка.

И не смог. Не смог найти в себе силы понять, принять. Не смог отвергнуть нелепые, навязанные обществом стереотипы. Не смог сделать шаг навстречу, когда его стоило сделать.

Сотни раз он проклинал себя за эту слабость. Близкие друзья и родители поддерживали его решение, приводя сто тысяч аргументов, оправдывая его трусость. И с каждым их словом он понимал всё яснее, всё чётче, что ему плевать. Плевать на то, что скажут люди. Плевать на то, что родные будут против.

Ему просто нужна была Юля. Одна или с ребёнком. Уже было всё равно.

Она слишком была ему нужна.

А ребёнок, ребёнок ведь ни в чём не виноват.

И по невероятному стечению обстоятельств, как только он принял решение, увидел её. В большом офисном здании, куда приехал на встречу, в фойе проплыла она.

Громоздкая, немного неповоротливая, с огромным животом, который уже было не скрыть, не отвлечь внимание пиджаком с шарфом, ни даже шубой, будь она сейчас в неё укутана с головы до пят. Немного бледная, но деловитая, с прекрасной осанкой и гордо поднятым носиком.

Лицо округлилось, даже несколько отекло, но он любил её и такую. Любую!

Он очнулся лишь после того, как Юля скрылась за поворотом, а его тронул за локоть друг и деловой партнёр.

– Привет. Ты чего? Это твоя Юлька, что ли, прошла? – догадался Семён.

– Да, моя Юлька, – Михаил кивнул машинально, всё ещё глядя вслед ушедшей мечте.

– Знаешь, ты извини, что я в такое глубоко интимное место да без вазелина, но, если любишь, никого не слушай. Она сейчас родит, придёт в себя и найдёт себе мужика, а ты локти кусать будешь до конца жизни. Ребёнок – это не проблема. Вырастишь – как родной будет. А тебе ещё родит, если захочешь. Дети любят тех родителей, которые их воспитали, остальное – чепуха.

– Спасибо, – Миша собрался уже было бежать за Юлькой, но друг остановил.

– Эй, ты чего? У нас встреча сейчас, у неё, судя по всему, тоже. Будет не очень правильно, если она разрыдается у них на глазах, у нас не американское кино, а русская действительность. Это всё, конечно, мило и ванильно, – Семён скривился, – но не совсем уместно. Пойдём. Помиритесь в более подходящем месте. И кольцо купи.

Совет был дельным. После некрасивого и длительного расставания стоило показать серьёзность своих намерений.

Пятница традиционно была самым загруженным днём в его графике и освободился Михаил слишком поздно для выяснения отношений и, как он надеялся, примирения. Важным фактором показалось отсутствие упомянутого другом кольца. Магазины уже давно не работали, и мужчина отложил воссоединение на утро.

Да только кольцо для самой лучшей в мире женщины найти оказалось сложно, особенно с учётом её положения. Он не особо разбирался во всех этих размерах, моделях, да и вообще ювелирных изделиях, и рассчитывал на какую–нибудь современную хитрость, но продавцы его разочаровали. Милые девушки–консультанты от всей души хотели помочь, но подобрать колечко на «отёкший на поздних сроках беременности пальчик ранее семнадцатого размера» не могли.

– Я бы вам порекомендовала повременить с кольцом. Если ручки опухают сейчас, она не будет его носить, а потом оно может оказаться ей велико или, напротив, мало. Лучше не расстраивать. Можно купить браслет–цепочку с подвеской для молодой мамы, или просто красивый браслет. Но, – девушка понизила голос, что её никто, кроме потенциального покупателя не расслышал, – только если вы уверены, что он ей понравится. Мы, женщины, очень печалимся дорогим подаркам, которые нам не нравятся, – и продолжила как ни в чём не бывало: – У нас хороший выбор, я вам всё покажу. Если не определитесь с покупочкой сейчас, приходите со своей дамой, мы работаем…

Михаил не был готов к такому повороту событий. Прежде выбор подарков не составлял ровным счётом никакого труда – пришёл и купил. Но Юлю хотелось порадовать. Только вот он не знал, чем, а времени на размышления не оставалось – он всей душой стремился к ней. Без промедления.

Его утро проходило бестолково и суматошно: он купил цветы и конфеты, затем испугался, вдруг конфеты ей сейчас нельзя, а он притащит и расстроит. Зачем–то купил цветок в горшке. Вдруг понравится. И шарф – едва ли не идентичный тому, что видел на ней вчера. Вспомнил об этом уже в машине и отругал себя в сотый раз за утро.

Цветы он, конечно же, забыл. Бежал по лестнице сломя голову, торопился, сам не зная, зачем. Но опоздал. Юля именно в этот день съехала. Ирония судьбы! Но сдаваться мужчина был не намерен. В ушах набатом звучали слова Семёна: «Она сейчас родит, придёт в себя и найдёт себе мужика, а ты локти кусать будешь до конца жизни», и это действовало куда лучше любых пинков.

Несколько звонков, короткий допрос от чем–то довольной Светки, и он узнаёт, куда переехала любимая женщина.

Его словно кто–то гнал в шею, торопил. Огромная мощная машина неслась, со свистом входя в повороты, хотя Михаил никогда не лихачил. Проскочил на красный, едва не сбил пешехода, остановился у обочины, приходя в себя.

– Нельзя, нельзя в таком состоянии менять свою жизнь, – твердил он себе. И тут же передумывал. – Сейчас или никогда!

Дебильное утро, глупые поступки. Всё шло вкривь и вкось. Абсолютно всё. До этого момента. Встречи с ней.

Им не нужны были слова, объяснения, признания. Не нужны были выяснения отношений. Они слишком любили. Слишком желали, мечтали, надеялись! Чёрная полоса сменилась белой, и всё вокруг стало правильным, таким, каким и должно быть.

– Я за тобой, – повторила она самую важную, самую долгожданную фразу. – Я уже и не мечтала, – Юлька всхлипнула. – Хотя нет, только об этом и мечтала.

– Ты ведь ещё не распаковала чемоданы, да? – Михаил погладил её по холодной щеке, приподнял голову, бережно придерживая за подбородок, заставляя любимую поднять глаза.

– Ещё нет, – выдохнула она тихонько, всё ещё боясь поверить в своё счастье.

– И не надо. Я заберу тебя прямо сейчас. Ты ведь не против?

Она закусила губу, затрясла головой, подтверждая: «Нет, не против!». Слёзы радости выступили на глазах, но не пролились – Юля не хотела больше плакать, лишь улыбаться, улыбаться любимому мужчине. Ему, Михаилу.

Они поднялись в квартиру друзей, держась за руки и поглядывая друг на друга как подростки – шаловливо, весело и капельку смущённо.

– Ксюша, Сева, – начала Юлька, переводя взгляд с одной на другого, – я переезжаю.

Сева получил огромное удовольствие, ведь он всё рассчитал верно. Только вот он никак не ожидал, что его ненаглядная взвизгнет и бросится на шею подруге.

– Женщины, – с чисто мужским чувством прокомментировал Михаил и посмотрел на нового знакомого. – Михаил, очень приятно познакомиться.

– Всеволод. Взаимно. Давай, что ли, чаю выпьем? Ты ведь за рулём, да? Я бы предложил тебе чего покрепче, но с этими болтушками можно спиться, а толку не будет. Идите в спальню, девочки, – спровадил он раскудахтавшихся барышень.

Юля успела лишь бросить короткий взгляд на любимого мужчину, как её утащили из кухни. Она буквально разрывалась между желанием всё–всё–всё рассказать Ксюше и прижиматься дальше к Мише, но выбор сделали за неё. Не самый плохой выбор, надо сказать. Быть может, даже правильный. Она успеет вылить на подругу часть эмоций и станет чуть более разумно воспринимать действительность, а Миша в это время познакомится с Севой. Хотят мужчины того или нет, им придётся общаться.

А они и общались. Мирно и вполне свободно. Слово за слово, через формальные темы вроде погоды, спорта и политики, пришли к насущной проблеме – чемоданам.

– Эти баулы в коридоре – всё Юлькины? – с наигранным ужасом во взгляде спросил Михаил.

– Ага. И в коридоре, и в спальне, и на балконе. Да–да, можешь падать в обморок. Я сегодня это всё уже таскал дважды, вниз без лифта и вверх, слава богу, с этим величайшим достижением технической мысли. У тебя лифт, надеюсь, работает? – заботливо спросил парень, хотя в глубине души надеялся, что в этот день страдать от каторжного труда придётся не только ему.

– Работает, – разочаровал его собеседник. – Но от машины до подъезда прилично топать, – сгладил Миша свои «жестокие» слова.

– Вниз помогу тебе отнести, но дальше уже сам, – предвосхитил просьбу Сева. – И сразу дружеский совет: найми грузчиков на подъём. Они как раз успеют приехать, пока мы справимся здесь.

– Давай начнём, что ли? Пока девочки болтают, отвезу хотя бы первую партию. Мне даже в радость потягать чемоданы.

– Вот блин. Что же ты раньше–то не приехал? – совершенно искренне засокрушался Сева. – Ну да ладно, чего уж тут. Идём.

Девушки как чувствовали, что пока не нужны, болтали себе всласть, радовались и плакали, плакали и радовались. И вышли только тогда, когда их позвали.

– Всё, осталась мелочёвка. Юля, пробегись глазками, посмотри, может, где что ещё осталось, – распорядился Сева, прижимая к себе свою красавицу, с которой вот–вот предстояло остаться по–настоящему наедине.

Юля с Мишей вышли первыми, чтобы вызвать лифт для перевозки последних сумок и коробок, а Ксюша зажала любимого в дверях.

– Значит, никакими силами? – ехидно напомнила она недавний разговор.

– Ну, я всё хорошенечко взвесил и понял, что жить с тобой вдвоём мне нравится куда больше, – он чмокнул свою вредину в кончик носа и подмигнул. – Идём, надо сдать Юльку с рук на руки под личную ответственность Мишки, и заняться, наконец…

– Страстным, безудержным сексом? – перебила его любимая.

– Ну, я вообще думал про обустройство семейного гнёздышка, но твоя идея мне даже больше нравится.

– Пошляк.

– Извращенка.

– Ты подменяешь понятия, дорогой мой, – наставительно заявила Ксюша. – Я – очень, очень хорошая жена.

– Ужасно плохая, – Сева улыбнулся соблазнительной паршивке, которая снова заставляла думать его о своём аппетитном во всех отношениях теле вместо насущных дел.

– Ну так накажи меня, – чертовка вильнула бедром и приоткрыла входную дверь, скрылась наполовину, умудрившись выглядеть при этом загадочно, обворожительно и до неприличия сексапильно.

Сева склонился к её лицу и медленно, смакуя каждое слово, произнёс: «Я буду делать это всю жизнь. Долгую, долгую совместную жизнь».

– А я буду самой лучшей «плохой» женой для тебя. Всегда.

Конец.

Благодарю вас за то, что выбрали мою историю. Надеюсь, она вам понравилась.

Книга «Любовь под зонтом» входит в цикл «Владивосток». Книги цикла можно читать отдельно.

Хронология цикла:

1. «Любовь под снегом» – история Марины и Саши (служебный роман, юмор, романтика, первая любовь, лучшие подруги, путешествия), бесплатно.

2. «Любовь под зонтом» – история Насти и Димы (френдзона, юмор, путешествия, романтика, молодёжный роман).

3. «Между морем и ветром» – история Ксюши и Севы, Ярослава и Светы (любовь и страсть, сильные чувства, юмор и романтика).

4. «Уровень ненависти: сосед» – история Кати и Андрея (романтическая комедия, соперничество, быт и дружба, коварные родственники).

5. «А ну, иди сюда, Петров!» – история одноклассников Эли и Петрова, чьё имя она забыла (романтическая комедия с героями за тридцать, непростые, но искромётные отношения).

Контакты для связи с автором:

lionett@bk.ru

телеграм–канал https://t.me/konyaevabooks

группа Вконтакте: https://vk.com/romantic_tales

Content

Между морем и ветром

Пролог

Глава 1. Женщина ходит первой и… побеждает?

Глава 2. Наполеоновские планы

Глава 3. Тайские воспоминания

Глава 4. Соседи

Глава 5. Не свидание

Глава 6. Не виноватая я

Глава 7. Сырники, котизм и грудные мышцы

Глава 8. Над морем, в океане нежности

Глава 9. Когда бушуют стихии

Глава 10. Нет, ты забирай!

Глава 11. Все карты на стол

Глава 12. Домашний очаг и змея подколодная

Глава 13. Если б я был султан

Глава 14. Семейная идиллия

Глава 15. На перепутье

Глава 16. Череда потрясений

Глава 17. Родные и близкие

Глава 18. Недетские страсти

Глава 19. Бельё в лоскуты

Глава 20. У них не было шанса…

Глава 21. Не хочу, но верю!

Глава 22. Экстрим

Глава 23. Не все мечты одинаково полезны

Глава 24. Простые истины

Глава 25. Сплошные плюшки, и готовить не надо

Глава 26. Кухонная философия и марафон

Глава 27. «И повторится всё, как встарь…»

Глава 28. Любовь на чемоданах

Эпилог