Ванесса Лен

Только монстр

Моей семье с любовью

Vanessa Len

ONLY A MONSTER

Copyright © 2022 by The Trustee for Vanessa Len Trust

© О.С. Бурдова, перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Пролог

Когда Джоанне было шесть лет, она решила непременно стать Суперменом, когда вырастет, о чем сообщила отцу, также уведомив о необходимости подобающей экипировки для тренировок. Он никогда не любил понапрасну тратить деньги, поэтому нарисовал большую букву S на голубой футболке дочери и дал красный платок, который она могла использовать в качестве плаща. Джоанна каждую ночь надевала этот наряд, ложась в постель.

– Супермен? – фыркнула бабушка, когда внучка приехала погостить к ней в Лондон тем летом. – Ты вовсе не герой, малышка. – Затем наклонилась ближе, словно поверяя секрет, и добавила: – Ты монстр. – Она произнесла последнее слово так, будто говорила о каком-то особенном существе вроде эльфов.

Джоанна помогала бабушке заправлять кровать в гостевой спальне, надевая наволочки. В комнате пахло свежевыстиранным постельным бельем. Утреннее солнце заливало все помещение, даже в самых дальних уголках не осталось теней.

– Монстры выглядят как огромные пауки, – прокомментировала Джоанна. – Или ожившие роботы. – Она посмотрела достаточно мультфильмов, чтобы разбираться в этом вопросе.

Бабушка иногда шутила, сохраняя серьезное выражение лица. Возможно, сейчас был как раз такой случай. Но ее глаза не блестели от сдерживаемого веселья, а сама она казалась озабоченной, вздохнув:

– Только выдуманные. Настоящие монстры выглядят как мы с тобой.

Девочку это сравнение поставило в тупик. Они с бабушкой совершенно не были похожи друг на друга. Джоанна уродилась в отца, который переехал в Англию из Малайзии в восемнадцать лет, и унаследовала фамильные черты семейства Чен: округлое лицо с веснушками, миндалевидные глаза и гладкие черные волосы.

Бабушка же казалась почти копией своей дочери с фотографий: копна рыжих кудряшек и пронизывающие зеленые глаза. Иногда Джоанна видела в зеркале похожее выражение на собственном лице – подозрительный прищур, внимательный и настороженный. «Взгляд семьи Хант», как называла это бабушка.

Она разгладила последние складочки на пуховой перине и присела на край постели. Теперь они с внучкой оказались одного роста.

– Монстры – всегда злодеи, – скептически заметила Джоанна, вспоминая мультфильмы, в которых страшные существа прятались под кроватью, чтобы затем напасть с неестественным, кровожадным смехом.

А еще они ели людей. Когда миссис Эллери, учительница в школе, рассказала, что уроженцы Китая употребляют в пищу кошек и собак, Джоанна ощутила себя причастной к категории негодяев, но с тем же бурлящим внутри возмущением, что и сейчас. Она не была злодейкой. Не была, и все тут!

Почему-то слова внучки вызвали у бабушки улыбку.

– Иногда ты так похожа на свою маму.

Джоанна не понимала, какое это имело отношение к их разговору о монстрах, но оставила возражения при себе, в надежде что бабушка скажет что-нибудь еще. Она почти никогда не упоминала о погибшей дочери в присутствии внучки, которая тогда была еще совсем маленькой. Дома фотографии мамы стояли на телевизоре и висели на стене гостиной, но в лондонском особняке бабушки находились лишь картины с изображением пейзажей и старых развалин.

– Папа говорил, она была умной, – рискнула подтолкнуть беседу в нужном направлении Джоанна.

– Очень умной, – подтвердила бабушка, гладя внучку по волосам. – Умной и упрямой. Тоже не верила ни во что, пока не получит доказательств.

С этими словами, не дав Джоанне времени на расспросы, она протянула руку вверх и дернула, словно срывала с невидимого дерева невидимое яблоко. Волосы на голове девочки зашевелились, хотя она не могла сказать почему.

Когда же бабушка разжала пальцы, на ее раскрытой ладони лежал предмет, сверкавший золотом, как утреннее солнце. Монета. Джоанна никогда не видела такой: с изображением крылатого льва на одной стороне, и короной – на другой.

– Я знаю этот трюк, – приходя в себя, прокомментировала внучка. Кузина Рут проделывала такой же номер с пуговицей, заставляя ту исчезать и появляться: прятала между пальцами, а потом снова выкатывала на ладонь. – Называется ловкость рук.

– Можешь так? – спросила бабушка, отдавая монету внучке. Золотистый кружок оказался гораздо тяжелее, чем выглядел. – Можешь заставить ее исчезнуть?

Трюк Рут был довольно сложным, и Джоанна сумела повторить его успешно лишь дважды, уронив пуговицу остальную сотню раз во время тренировок. Однако бабушка ждала, поэтому Джоанна попыталась проделать номер, убрав монету между большим и указательным пальцами так, чтобы та не выпала, сохраняя баланс.

– Нет, по-другому, – покачала головой бабушка. – Тем же способом, что и я. – С этими словами она вернула монету на ладонь внучки и сомкнула ее пальцы в кулак. – Как делают монстры.

«Но я не монстр, – подумала Джоанна. – И не хочу им быть. Не хочу быть злодеем».

Бабушку тоже язык не поворачивался назвать монстром. Они проводили вместе каждое лето. Она утешала внучку, когда той снились кошмары. А когда во время прогулки в парке нашла раненую птицу, то завернула ее в шарф и ухаживала до тех пор, пока бедная пичуга не поправилась и не начала снова летать. Разве монстры могли так себя вести?

Джоанна сосредоточилась на весе монеты в руке, пока не перестала его чувствовать, и только тогда разжала пальцы, продемонстрировав бабушке пустую ладонь.

– Вот так и делают монстры, – одобрительно и тепло улыбнулась та, после чего добавила: – Но нужно соблюдать одно правило при этом.

– Правило? – переспросила Джоанна.

Дома отец тоже устанавливал правила поведения: как следовало и не следовало поступать в определенных ситуациях. Воровать – плохо. Помогать людям – хорошо. Врать – плохо. Слушаться учительницу – хорошо.

Однако в семье Хант, похоже, был принят совсем иной набор правил. Воровать и врать допускалось, но только тогда, когда дело касалось посторонних. – Главное – всегда возвращать долги и хранить верность родным. Вот что считалось основным достоинством.

– Мы прячемся у всех на виду, – сказала бабушка. – Ты понимаешь, что это означает?

Воцарилась тишина. Даже птицы за окном, казалось, перестали щебетать. Джоанна отрицательно покачала головой. Хотя на морщинистом лице собеседницы сохранялось доброжелательное выражение, голос звучал очень серьезно:

– Это означает, что никто не должен проведать, кем являются члены нашей семьи. Кем являешься ты. – И совсем тихо бабушка добавила: – Никому и никогда не рассказывай о монстрах.

1

Джоанна пригладила волосы и последний раз заглянула в зеркало, которое висело в коридоре. Сегодня ей предстояло свидание. С Ником. Они вместе работали волонтерами в музее во время летних каникул. Она была без ума от обаятельного парня. Как и все другие девушки.

Вчера он пригласил Джоанну прогуляться, кусая при этом губы и нервничая, словно она могла ответить «нет». Словно ее сердце не замирало каждый раз, как они оказывались в одном помещении.

Глаза в отражении затуманились и приняли мечтательное выражение.

Теперь же они с Ником проведут вдвоем целый день! Их маршрут начинался с завтрака в кафе на Кенсингтон-Хай-стрит. Джоанна взглянула на телефон. Еще час – и можно отправляться.

Она призналась самой себе, что тоже нервничает. Хотя к волнению примешивалась и немалая доля предвкушения. Они с Ником постепенно сближались все лето, но сегодняшнее свидание символизировало начало нового этапа отношений.

С первого этажа донесся смех. Джоанна сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Двоюродные брат с сестрой уже проснулись. Их знакомые и привычные пререкания становились все громче по мере спуска по лестнице.

– Лучшая подделка в Национальной галерее? – поинтересовался двоюродный брат Берти.

– Легко! – тут же откликнулась кузина Рут. – Моне, «Пруд с кувшинками».

– Это не подделка! – возразил собеседник.

– Я остаюсь при своем мнении.

– Нельзя просто назвать первую пришедшую на ум картину!

Одолевая последние ступени, Джоанна уже улыбалась. Основную часть года она проводила с отцом в Милтон-Кейнс и наслаждалась спокойной жизнью там, но любила также и шум-гам бабушкиного особняка, с нетерпением ожидая очередной поездки к ней каждое лето.

На кухне Рут уже взгромоздилась на сломанные батареи под окном. В свои семнадцать она была на год старше Джоанны и их двоюродного брата Берти, но сегодня утром выглядела совсем ребенком в серых пижамных штанах из фланели и футболке с трансформерами. Темные кудри обрамляли миловидное лицо.

– Посмотри, там в шкафчике есть чай? – попросила Рут Берти.

– Только травы, которые заваривает бабушка, – ответил он, скосив один глаз и слегка наклоняя голову, но не отрывая при этом взгляда и от сковороды, где жарились грибы и помидоры.

Казалось, что двоюродный брат собирается на вечеринку в стиле 1920-х годов с катанием на лодках по Темзе: его черные волосы украшала соломенная шляпа. Говоря начистоту, все члены семьи Хант обладали весьма необычным чувством стиля и одевались экстравагантно.

– Фу, отрава, – прокомментировала Рут. – На вкус как… – она осеклась, заметив в дверях кузину, смерила взглядом ее новое платье и уложенные волосы, после чего медленно расплылась в ехидной улыбке.

– Даже не начинай, – тут же предупредила Джоанна, но опоздала.

– Вы только посмотрите на эту красотку, – уже расхохоталась Рут.

– Собираешься на собеседование? – поинтересовался Берти. – Я думал, ты пока работаешь волонтером в том музее.

– Я завтракаю кое с кем, – неохотно отозвалась Джоанна, чувствуя, что краснеет.

– Разоделась как на свидание, – отметила Рут и тут же картинно схватилась за сердце: – Спорим, что они потом пойдут в V&A смотреть на средневековый текстиль? Романтика в стиле настоящих ботаников.

– Почему сразу для ботаников? – запротестовала Джоанна, не в состоянии, однако, сдержать улыбку. – В музее Виктории и Альберта есть и другие вещи. Например, исторические костюмы, старинные обои… керамика…

– Роман, достойный войти в легенды, – продолжила Рут, откидываясь спиной на окно и по-прежнему не отрывая руки от груди. – Два помешанных на истории ботаника вкалывали волонтерами в музее все лето, пока однажды, подметая полы, не встретились взглядами…

– Вам бы тоже не повредило хоть иногда помочь там, – фыркнула Джоанна, затем подошла к кузине и стащила с ее тарелки один из тостов. – Это даже интересно. Совсем недавно нас учили, как реставрировать разбитые изделия из керамики.

– Когда-нибудь я запишу на диктофон твои высказывания, чтобы ты сама послушала, насколько абсурдно они звучат, – усмехнулась Рут, после чего изобразила робота и заговорила механическим голосом: – Я Джоанна. Я люблю приносить пользу обществу. Я такая зануда, что перехожу дорогу только на зеленый свет.

– Ага, именно так я всегда и разговариваю.

Хотя Рут и была взрослее Джоанны, но в их отношениях всегда все обстояло наоборот: первая считала, что правила предназначены для других, второй же приходилось играть роль старшей сестры, отбирая у кузины украденные в магазине предметы и возвращая их или таща ее за собой к светофору, чтобы помешать той пересекать улицы в неположенном месте.

Рут поддразнивала Джоанну, называя пай-девочкой, но по-доброму, любя. Они знали друг друга слишком давно, чтобы пытаться изменить чужую натуру.

– Выкладывай, – так же тепло произнес Берти, ставя на стол сковороду с обжаренными помидорами и грибами. – Расскажи нам все.

– Дай нам погрузиться в историю любви ботаников хоть с твоих слов, – ухмыльнулась Рут.

– Он мне нравится, – призналась Джоанна, шутливо пиная кузину.

– Да ты что? – протянула та с демонстративной терпеливостью человека, которому приходилось все лето выслушивать восторженные рассказы о Нике, затем схватила вилку и наколола гриб со сковородки.

– Остальное вы знаете. Этим утром мы договорились позавтракать вместе, а потом прогуляться по музею декоративно-прикладного искусства.

– Ага, – подмигнула Рут. – А там вы, два чокнутых любителя истории, заныкаетесь за какой-нибудь экспозицией и… – она вытянула губы к грибу и зачмокала: – М-м, м-м…

– Эй! – возмущенно окликнул ее Берти. – Я вообще-то готовил их не для того.

– М-м, м-м…

– Даже не хочу знать, что вы там обсуждаете, – раздался с лестницы голос бабушки.

– Мне как раз пора выходить! – заверила Джоанна до того, как кто-то из родных успел хоть что-то сказать. – До скорого!

– Куда это ты собралась? – осведомился дядя Гас, спускавшийся по ступеням.

– У нее свидание! – проинформировала его Рут.

– Подожди, я хочу узнать все о том молодом человеке, с которым вы встречаетесь! – воскликнула тетя Ада, шагавшая следом за мужем.

– Потом расскажу! – выкрикнула Джоанна, выбегая из кухни и спеша прочь по коридору.

– Так с кем свидание-то? – поинтересовалась тетя у остальных.

– С парнем, по которому наша пай-девочка сохнет все лето, – хихикнула Рут.

– Они будут целоваться, разглядывая средневековый текстиль, – почти пропел Берти.

– Пока-пока! – крикнула на прощание Джоанна, невольно рассмеялась и выскочила из дома.

Она продолжала улыбаться, шагая по улице Лексхэм-мьюс, затем свернула на Эрлс-корт и оказалась на Кенсингтон-Хай-стрит. Стояло теплое лето, и нагретый воздух обещал еще один жаркий день.

Когда Джоанна уже приближалась к кафе, пришло сообщение от Ника: «Я уже в метро». Она глубоко, удовлетворенно вздохнула. Значит, он тоже решил явиться раньше оговоренного срока и находился менее чем в пятнадцати минутах отсюда. До сих пор не верилось, что им предстояло провести целый день вдвоем, наедине. При этой мысли Джоанна начала нервно кусать губы.

В кафе она подошла к стойке, заказала чашку чая и села с ней за столик возле окна. Солнечные лучи падали через стекло, согревая лицо.

Джоанна уже достала телефон, чтобы ответить на сообщение Ника, когда ощутила порыв ветра. Сквозняк проник из открывшейся за ее спиной двери. Следом раздался грохот, который повлек бы за собой всплеск насмешек, если бы дело происходило в школьной столовой. Как и все посетители кафе, Джоанна обернулась на шум.

Перед опрокинутым столиком стоял мужчина и растерянно моргал, рассматривая осколки разбитых тарелок и стекол на полу с таким недоуменным видом, будто беспорядок устроил кто-то другой. Затем пробормотал:

– Я хочу купить цветы.

– Снова этот тип, – простонал официант, который стоял неподалеку от Джоанны, после чего повысил голос, обращаясь к другому сотруднику кафе: – Рэй, принеси пылесос! Опять этот пьяница вернулся! – потом устало сказал вошедшему: – Сколько раз можно вам повторять: цветы здесь не продаются. Флорист переехал из этого здания много лет назад.

– Эй, он вовсе не пьяница, – заявила Джоанна, медленно вставая, так как узнала мужчину.

Это был мистер Солт, бабушкин сосед из особняка чуть дальше от нее по улице. На прошлой неделе он явился к ним домой, потому что забыл, где живет. Его дочь Элли прибежала забирать отца вся в слезах и рассказала о его состоянии – деменции, которая только ухудшилась после смерти жены пару лет назад. Теперь он иногда путался даже во временах года.

– Мистер Солт? – окликнула несчастного старика Джоанна, приближаясь к нему.

Под подошвами хрустела разбитая посуда. Повсюду валялись осколки стекла. На босых ногах бабушкиного соседа были лишь мягкие тапки. Вероятно, он так и прошел в них весь путь до кафе от самого дома.

– Разве это не цветочный магазин? – растерянно спросил мистер Солт и озадаченно нахмурился.

Он был еще крепким кряжистым мужчиной, несмотря на возраст – далеко за семьдесят – и лысину, но сейчас сутулился, вжимал голову в плечи и выглядел как потерянный ребенок, готовый разрыдаться.

Джоанна попыталась увести его в сторону от осколков и предложила:

– Давайте я позвоню Элли? Вместе вы купите цветы и отправитесь домой. – Быстрый взгляд на экран телефона подтвердил, что до появления Ника остается еще около десяти минут. Она заметила официанта, который нерешительно переминался с ноги на ногу рядом, и заверила: – Все в порядке. Я сейчас попробую связаться с его дочерью.

Мистер Солт, к счастью, без возражений позволил увести себя из кафе. Снаружи стоял прекрасный солнечный день. Синеву небес почти не заслоняли редкие облака. Было еще достаточно рано, и большинство магазинов на Кенсингтон-Хай-стрит пока не открылись.

– Давайте где-нибудь присядем, – сказала Джоанна и посмотрела по сторонам, но не обнаружила поблизости скамеек. Тогда она решила удовольствоваться низкой кирпичной оградой между кафе и банком по соседству. – Я сейчас позвоню Элли, а потом мы вместе дождемся ее приезда.

Мистер Солт по-прежнему стоял рядом и таращился на девушку безо всякого выражения. Она ощутила странное беспокойство, словно дурное предчувствие перед грядущей бедой. Поймав себя на этой мысли, Джоанна начала гадать, с чего вообще так подумала. Потом окликнула старика:

– Мистер Солт?

Он споткнулся, вскинул руки и вцепился ей в плечи, отчего она инстинктивно отшатнулась, но тяжелая хватка лишь усилилась.

На секунду у Джоанны возникло странное ощущение, что они борются, и хотя она понимала, что мистер Солт всего лишь старается сохранить равновесие, но не удержалась и бросила взгляд через плечо в попытке увидеть отражение в витрине. Но они находились чуть в стороне, ближе к банку. Из кафе доносился приглушенный шум пылесоса. Тогда Джоанна посмотрела в том направлении, откуда должен был появиться Ник. Однако на обычно оживленной Кенсингтон-Хай-стрит не было ни души.

Бабушкин сосед еще сильнее навалился на девушку – так, что ее ноги задрожали от попыток удержать его немалый вес. В сознании всплыло воспоминание об одном нелепом событии: как-то раз Джоанна хотела снять тяжелый матрас, но он упал и придавил ее. Пришлось звать на помощь отца. Тот прибежал, увидел дочь и так долго хохотал, что обессилел и оперся на дверной косяк.

Она издала слабый смешок, который прозвучал натянуто и нервно, и попробовала убедить себя, что ни капли не боится. Вовсе нет. Мистер Солт всего лишь споткнулся и хочет удержаться на ногах. Через пару секунд он обретет равновесие, и все будет хорошо.

Джоанна уже начала обдумывать, как расскажет об этом происшествии Нику, когда тот придет. «Прямо перед твоим появлением случилось кое-что забавное. Наш сосед споткнулся, оперся на меня, заставив тоже потерять равновесие, и мы вдвоем принялись топтаться посредине Кенсингтон-Хай-стрит».

Однако в этот момент колени Джоанны подогнулись.

– Мистер Солт! – воскликнула она.

Его взгляд на секунду прояснился, и старик с неожиданной силой оттолкнул девушку. Она зашаталась, взмахнула руками и попыталась схватить его за плечи, за одежду – за что угодно, лишь бы удержаться на ногах, – но вскоре больно ударилась спиной о стену и несколько мгновений видела перед собой только безоблачное синее небо.

А затем ощутила некий щелчок, и все погрузилось во тьму, точно кто-то выключил свет.

Джоанна слышала только собственное прерывистое дыхание и чувствовала себя совершенно дезориентированной. Она вытянула руки, пытаясь нащупать в кромешном мраке что-нибудь, что могло бы дать подсказку о текущем местонахождении, и тут же отпрянула назад, заметив резкую вспышку света.

Это оказались фары машины.

Глаза постепенно начали привыкать к темноте, но ощущение дезориентации лишь усилилось, поэтому никак не удавалось понять, что происходит.

На противоположной стороне дороги проступали очертания хорошо знакомой закусочной, мимо которой Джоанна проходила десятки раз.

Она медленно обернулась и посмотрела на кафе за спиной. Внутри было темно и пусто, а на двери висела табличка «Закрыто». То же самое место, где они с мистером Солтом боролись. Только сам он исчез.

Джоанна потрясенно уставилась перед собой. Всего мгновение назад она стояла здесь и ждала, что вот-вот появится Ник. Солнце ярко сияло в утреннем небе.

Но сейчас над головой мерцали звезды и луна, лишь немного освещая бархатную черноту.

Наступила глубокая ночь.

2

Джоанна смотрела на темные небеса. Ночь наступила не постепенно, вслед за закатом, а внезапно, в один миг, словно кто-то набросил покрывало на весь мир.

Что же произошло?

Всего секунду назад Джоанна ждала, когда появится Ник, а сейчас…

Она хотела взглянуть на телефон, чтобы узнать время, но снова удивилась, поняв, что руки пусты. Кажется, он выскользнул из пальцев во время столкновения с мистером Солтом.

Мимо пронеслась машина, ненадолго осветив фарами всю улицу. Место, куда мог бы упасть телефон, пустовало. Джоанна сделала неуверенный шаг вперед, по-прежнему слегка дезориентированная.

Сердце сжали холодные пальцы страха. Она должна была встретиться с Ником и отправиться завтракать. Но кафе уже закрылось. Сквозь стекло витрины виднелись поднятые на столы стулья. Внимание вновь привлекла табличка на двери.

Что же произошло?

Мистер Солт толкнул Джоанну, а потом… Она попыталась вспомнить дальнейшие события. Ничего. Затем она сразу оказалась здесь.

Внезапно донесшиеся голоса заставили ее вздрогнуть и попятиться. Мимо нетвердой походкой прошла группка нарядных девушек. Они весело переговаривались, смеялись и цеплялись друг за друга в попытках держаться прямо, видимо возвращаясь с вечеринки. Одна из них пошатнулась и чуть не врезалась в Джоанну, пробормотав:

– Прости.

Та с упавшим сердцем проводила компанию взглядом. Они явно наслаждались прошедшим вечером, а не ломали голову над необъяснимыми событиями, которые с ними случились.

Джоанна зажмурилась, надеясь, что все вернется на свои места, когда она откроет глаза. Что снова будет утро. Что Ник окажется рядом. Однако чуда не произошло. Вокруг по-прежнему царила непроглядная мгла, а магазины и другие заведения на Кенсингтон-Хай-стрит молча таращились темными окнами и насмехались запертыми дверями. Температура тоже была ночной. В тот же миг, когда исчез свет, стало холоднее.

Джоанна ущипнула себя и почувствовала боль. А еще свежий воздух. И твердую землю под ногами. И поняла, что не спит.

Но если все происходило наяву… Табличка на закрытом кафе показывала время работы: с семи утра до девяти вечера. Если все происходило наяву, значит, из памяти пропало как минимум тринадцать часов.

Джоанна с трудом подавила приступ паники и снова рассеянно потянулась к карману, чтобы достать телефон, позвонить Нику и рассказать о случившемся, но затем повторно осознала, что случилось. Вот тогда волна страха обрушилась на нее всем весом. Это было уже слишком. Одна, глубокой ночью, с отсутствующими воспоминаниями о событиях последних нескольких часов.

Накатило острое желание оказаться дома у бабушки. Джоанна чувствовала себя маленькой девочкой, которая упала и поранилась, но знала, что все пройдет, стоит только очутиться в родных и таких успокаивающих объятиях.

Она побрела по Кенсингтон-Хай-стрит, свернула на улицу Эрлс-Корт. Знакомые места выглядели в темноте совершенно по-другому. Магазины напоминали пустые ракушки. Интересно, который час? Ощущение, что очень поздно.

Джоанна снова задалась вопросом, что же случилось. Неужели она потеряла сознание? Или кто-то накачал ее седативными препаратами? Или все это – лишь плод больного воображения? Каждое следующее предположение пугало больше предыдущего.

Ощутив новый приступ паники, девушка остановилась и внимательно осмотрела свое платье, с облегчением убеждаясь, что на ней по-прежнему летний сарафан и сандалии – тщательно выбранный наряд для свидания с Ником.

Может, она бродила во сне? Хотя раньше никогда этим не страдала.

Перебирая в уме одну версию за другой, Джоанна старательно обходила стороной одну мысль, пугавшую сильнее всего: «Что сделал со мной мистер Солт?»

Его особняк как раз возвышался сразу за поворотом с Лексхэм-мьюс, и переполненная вопросами девушка обогнула здание по широкой дуге, а затем и вовсе пустилась бегом, спотыкаясь на неровной дорожке, из боязни, что безумный сосед может в любой момент преградить путь.

Задыхаясь, Джоанна подлетела к дому бабушки, распахнула двери, захлопнула их за собой и закрыла на все замки́, дважды проверив надежность запоров. Затем обернулась, ожидая увидеть пустой и темный коридор, но с удивлением обнаружила, что на кухне горит свет. Кто-то до сих пор не спал.

Бабушка сидела за столом и пила какао. Еще одна порция весело булькала на плите. Джоанна замешкалась на пороге, не зная, чего ждать. Часы показывали начало второго ночи. Отец пришел бы в ужас, если бы дочь явилась так поздно, не предупредив и не позвонив.

– Здравствуй, дорогая, – спокойно сказала бабушка, не поднимая глаза от напитка. – Садись и согрейся. – Джоанна только сейчас заметила, что на столе стояла еще одна чашка с какао, над которой шел пар.

– Я… – пробормотала она, не представляя, как описать то, что случилось. «Думаю, меня опоили какой-то дрянью. Или ударили по голове, заставив потерять сознание». Но ни одна из версий не казалась правдоподобной. – Кое-что произошло, – наконец выдавила Джоанна.

– Присаживайся, солнышко, – смягчившимся тоном повторила бабушка и подвинула какао внучке.

Та медленно опустилась на стул и обхватила ладонями горячую кружку.

В неярком свете кухонной люстры старейшина семьи Хант выглядела менее строгой и серьезной, чем обычно. Наверное, этому впечатлению способствовали также фланелевый халат и венчик седых кудряшек, ореолом окружавший голову.

– Что случилось? – спросила бабушка, после того как Джоанна отпила несколько глотков какао. – Расскажи мне все подробно.

– Кажется, мистер Солт сделал что-то со мной, – наконец ответила она, пытаясь вспомнить детали произошедшего и чувствуя новый приступ паники оттого, что из жизни выпал целый день, оставив после себя лишь зияющий провал. – Он… он толкнул меня, я налетела спиной на стену, а потом… – Нет, ничего. Пусто. – А потом я ничего не помню. – Последние слова вырвались сами собой, выражая всю бездну отчаяния. – Вообще ничего, только утро.

– Значит, он тебя толкнул, – голос бабушки прозвучал ободряюще и спокойно. – А ты толкнула его?

– Что? – недоуменно уточнила Джоанна, настолько не ожидавшая подобного вопроса, что несколько мгновений даже не знала, как ответить.

– Но прикоснулась к мистеру Солту, верно? – бабушка постучала пальцем себя по затылку. – Вот здесь?

Джоанна собиралась уже сказать «нет», но тут с необычайной четкостью вспомнила миг, когда взмахнула руками в попытке удержать равновесие и ребром ладони задела по шее безумного старика.

– Тогда стояло утро, – продолжила бабушка. – А затем вдруг наступила ночь. Внезапно, без перехода. Так?

Именно так все и было. Джоанна уставилась на нее и прошептала:

– Мистер Солт что-то со мной сделал.

– Ничего он с тобой не делал, – вздохнула бабушка. – Это ты кое-что с ним сделала.

– Что?

– Дорогая моя, помнишь, в детстве я уже рассказывала, кем ты являешься? – В ответ Джоанна лишь замотала головой, не в состоянии отвести взгляда от собеседницы. Та наклонилась ближе и тихо проговорила: – Ты монстр, внучка.

Какао на плите продолжало булькать. Часы на стене медленно тикали. Весь мир, казалось, сузился до зеленых глаз бабушки.

– Ты имеешь в виду, я умею делать так, чтобы вещи исчезали? – поинтересовалась Джоанна. – Исчезали и появлялись вновь?

К сожалению, это получалось у нее не слишком хорошо. С годами необычная способность совсем не развилась. Бабушка и дядя Гас могли работать с большими предметами, Джоанне же не удавалось заставить исчезнуть ничего больше монеты.

– Таков дар всех членов семьи Хант. Каждый род монстров обладает своей, уникальной, способностью, – проинформировала бабушка. В тусклом желтом свете ее глаза мерцали, как у кошки. – Но есть и то, что умеем мы все: перемещаться. Именно это сегодня ты и сделала.

– Перемещаться?

– Люди привязаны к потоку времени, а монстры – нет, – пояснила бабушка. – Ты украла половину дня у нашего соседа и использовала, чтобы перенестись из сегодняшнего утра на те же несколько часов вперед. И именно так оказалась в том же месте, но уже ночью. Это называется путешествием во времени.

– Ты о чем? – недоверчиво рассмеялась Джоанна, ожидая, что бабушка признается в неудачной шутке и присоединится к веселью, но глаза той оставались серьезными.

– Жизнь, – сообщила она, пристально глядя на внучку. – Ты украла у мистера Солта несколько часов жизни.

– Нет, не может быть, – возразила Джоанна, ничего не понимая.

– Ты забрала совсем немного, всего несколько часов. Он умрет на половину дня раньше отведенного срока.

– Нет! – воскликнула Джоанна, не желая быть причастной к краже людских жизней. Ее семья всегда называла себя монстрами, но если бабушка говорила правду, то это делало их настоящими чудовищами. Хищниками, которые охотились на невинные жертвы. Да, Рут иногда воровала в магазинах и умела взламывать замки, а Берти временами тайком пробирался в кинотеатры через черный ход, чтобы бесплатно посмотреть фильм. Но кузены не были монстрами. – Не может быть, – повторила Джоанна. – Я не крала жизнь у мистера Солта. И никогда не стала бы так поступать. Никто из нашей семьи не стал бы. А путешествия во времени… ну, это…

И тогда она увидела лежащую на кухонной скамье шляпу дяди. Элегантная и красивая, как и все остальные его вещи, орехового цвета с темно-коричневой лентой. Гас обожал стиль 1950-х годов, одевался по моде того времени, носил шляпы и даже причесывался старомодно: волосы разделял на пробор и аккуратно приглаживал.

Сразу вспомнился и наряд тети прошлым утром. Она тоже отличалась экстравагантностью в выборе гардероба, но Джоанне это всегда нравилось. Вчера на Аде красовался комбинезон вроде тех, в которых ходят механики, а на волосах был узлом завязан шарф. Накануне же она щеголяла в старинном белом платье, словно собиралась на пикник в стиле 1920-х годов.

Словно собиралась переместиться в прошлое, в 1920-е, и принять там участие в пикнике.

Джоанна вскочила из-за стола, отчаянно хватаясь за его край, и замотала головой, хотя и сама не знала, против чего именно возражает. Ножки стула проскрежетали по полу в повисшей тишине особенно громко.

– Внучка, – окликнула бабушка и протянула телефон, оброненный в суматохе с мистером Солтом. Экран потрескался от падения. – Не забывай о соблюдении правила: никто не должен знать, кто мы такие. Кто ты такая. Никогда и никому не рассказывай о существовании монстров.

Джоанна взбежала по лестнице к себе в спальню. Там все было в точности так, как утром: кровать не заправлена, пижама валяется на подушке.

Ошарашенная, потрясенная девушка уставилась на длинную трещину поперек экрана телефона. Кто-то выключил его. Бабушка каким-то образом узнала, что нужно дождаться пропавшую внучку этим вечером и, очевидно, догадалась также забрать ее мобильный.

Джоанна сглотнула и включила его. Когда экран зажегся, она почувствовала себя так, будто кто-то окатил ее ведром ледяной воды. Высветилось несколько сообщений от Ника.

Внезапно захотелось плакать. Они должны были провести вместе целый день. Она так этого ждала, а в итоге пропустила свидание. И не просто не пришла, но и обидела, никак не объяснив свое отсутствие. Рут сказала бы – «продинамила».

Во рту пересохло. Джоанна просмотрела сообщения, первое из которых прочитала еще утром и на которое собиралась ответить, когда появился мистер Солт.

«Я уже в метро».

«Я на месте».

«Все в порядке? Завтрак еще в силе?»

«Джоанна, у тебя все хорошо?»

Первое сообщение пришло в 7:39 утра, а последнее – в 18:23 вечера. Она сглотнула, чтобы избавиться от кома в горле, и уставилась на телефон, не зная, как поступить. Наконец решилась и набрала:

«Прости меня, пожалуйста. У меня все хорошо, просто возникли срочные семейные дела».

Бабушка сказала, что Джоанна украла несколько часов жизни у мистера Солта и использовала их для перемещения во времени.

Первым побуждением было закрыть лицо руками и отрицать саму вероятность таких путешествий. Джоанна тяжело опустилась на кровать. Все это происходит не на самом деле. Не может происходить. Иначе придется поверить, что мистер Солт умрет раньше предначертанного срока из-за нее. А она ни за что не причинила бы вред безобидному больному старику. Никогда.

Да и перемещения во времени… Их просто не существует.

Но будильник на прикроватном столике показывал начало второго ночи. Это точно было по-настоящему. А значит, Джоанна ушла в кафе не час назад, вопреки ее ощущениям.

Монстры. Члены семейства Хант постоянно так себя называли. Почему у нее никогда не возникало желания уточнить – с какой стати?

Она смотрела, как меняется время на табло будильника. Минуты текли с той же скоростью, что и обычно. Без пятнадцати два. Полтретьего. Казалось неправильным бодрствовать так поздно ночью. Создавалось ощущение смены часовых поясов, как после долгого перелета.

Эта мысль вызвала воспоминания о странностях поведения родных. Рут иногда выглядела полной энергии, а через короткий промежуток времени валилась с ног от усталости и могла отправиться спать. А Берти переодевался по пять раз на дню.

Если бабушка говорила правду, то это значит, что кузены уже давно были в курсе насчет перемещений во времени.

«Он умрет на половину дня раньше отведенного срока», – снова зазвучали в ушах слова, произнесенные бесстрастным тоном, будто бабушку совершенно не беспокоил смысл сказанного. Будто она на самом деле являлась монстром. Мысль об этом была невыносимой.

Шесть тридцать утра. Семь тридцать. Вероятно, после этого Джоанна все же уснула и в полудреме снова очутилась перед кафе, только на этот раз после толчка мистера Солта схватила его за шею и принялась сжимать пальцы, чувствуя, что каким-то образом стала гораздо сильнее крупного противника. Тот вырывался, задыхаясь, но тщетно.

А затем, как по щелчку выключателя, день превратился в ночь.

Из темноты донесся голос мистера Солта: «Ты монстр».

Джоанна резко проснулась. Занавески на окнах были раздернуты, позволяя увидеть снаружи необычно белое небо. Она положила ладонь себе на горло и ощутила движение хрупкой гортани под пальцами, когда сглотнула. Что это за сон? И какому человеку он мог присниться?

Когда Джоанна спустилась на кухню, Рут сидела за столом и ела тост с дрожжевой пастой. Часы на стене показывали полчетвертого. Потребовалось некоторое время, чтобы справиться с легкой дезориентацией и понять: было уже полчетвертого дня.

Рут подняла голову и воскликнула:

– Привет! Поверить не могу, что вчера ты не разбудила меня, когда вернулась домой! Требую подробности о свидании двух ботаников! – слова звучали настолько знакомо и привычно, что накатил новый приступ растерянности. – Как все прошло, потрясно, а? Вы хоть это… – кузина изобразила поцелуй.

– Я все пропустила, – словно издалека услышала Джоанна собственное признание

– Ты пропустила свидание? – с недоумением переспросила Рут. – В каком смысле? Ты ж его так ждала.

Она сегодня выглядела так, словно только что вернулась с костюмированной вечеринки в стиле 1980-х годов: зачесанные в высокий хвост волосы, куртка с большими плечами на подкладке, слегка размазанный броский макияж.

Вернее, вернулась из 1980-х годов.

– Значит, все это правда? – медленно проговорила Джоанна.

– Что именно? – уточнила Рут, непонимающе хмуря брови.

– Что наша семья – монстры. Настоящие монстры. Что мы крадем у людей жизнь.

Джоанна не сводила взгляда с такого родного лица двоюродной сестры, которую знала с самого детства – с младенчества, когда они обе еще не умели разговаривать. Иногда, приезжая к бабушке на лето, они даже селились в одной комнате, чтобы иметь возможность болтать по полночи обо всем на свете, тысячу раз ссорились по мелочам и снова мирились. Джоанна почувствовала, как пересохло во рту, и взмолилась про себя: «Рут, пожалуйста, расхохочись мне в лицо. Или заяви, что я слетела с катушек окончательно. Или все отрицай. Пожалуйста, скажи, что все это неправда».

Но кузина лишь открывала и закрывала рот, не зная, что ответить. Было так странно видеть ее неуверенной. Наконец она выдавила:

– Кто тебе рассказал?

– Меня интересует, почему не рассказала ты? – со злостью и ужасом выпалила Джоанна, понимая, что прошлой ночью бабушка говорила правду.

– Послушай… – побледнев, произнесла Рут.

– Ты крадешь у людей жизнь? – воскликнула Джоанна. – И Берти? И вся наша семья? – сердце заныло, а желудок сжался от накатившей дурноты. – Но это же отвратительно! Неправильно! Так поступают только настоящие злодеи! – в голову пришла кошмарная мысль: – А у моего папы ты когда-нибудь жизнь забирала? А у меня?

– Конечно же нет! – с пораженным видом возмутилась Рут. – Как ты вообще могла такое подумать?

Джоанна попятилась и выскочила обратно в коридор, чувствуя, что ее скоро стошнит.

– Эй! – окликнула кузина. – Ты куда? Поговори сначала с бабушкой, ладно?

– С бабушкой? – недоверчиво переспросила Джоанна. – Да я ни с кем из вас не хочу разговаривать. – Она хотела лишь побыстрее убраться из этого дома. Подальше от семьи монстров.

– Послушай…

– Нет! – снова перебила Джоанна, и ее голос надломился. Она отступала по коридору, крикнув напоследок: – Я никогда больше не хочу никого из вас видеть!

3

Прошлой ночью Джоанна пробежала мимо особняка мистера Солта из страха перед безумным стариком. Сейчас же, шагая обратно, она вжала голову в плечи из-за жгучего стыда. Как сказала бабушка: «Ничего он с тобой не делал. Это ты кое-что с ним сделала».

Внезапно возникло отчаянное желание вернуться домой, в спокойный поселок Милтон Кейнс. Но папа сейчас гостил у родственников в Малайзии, находился в кругу второй половины семьи – Чен. А за коттеджем присматривал приятель отца.

Джоанна почувствовала себя выпавшей из привычной реальности, в которой все друзья наслаждались летними каникулами в самом разгаре, а папа путешествовал – не во времени, а по миру. Здесь же…

Здесь же, в альтернативной реальности, семья Хантов воровала у людей жизни. Здесь и сама Джоанна воровала жизни, как сделала вчера.

Она свернула за угол и поняла, что не представляет, куда идти. Если позвонить отцу, или попытаться вернуться домой в Милтон Кейнс, или попросить погостить у кого-то из подруг, то непременно возникнут вопросы. Вопросы, на которые она не знает, как ответить.

Джоанна поняла, что по привычке бредет в сторону Холланд-Хауса – музея, в котором работала волонтером. Вместе с Ником.

Голландский дом первоначально был усадьбой Кенсингтона, сейчас же служил историческим музеем, открытым для публики. Каждая комната являлась идеально воссозданной копией покоев расцвета Георгианской эпохи. Внутренние помещения туристам показывали переодетые в соответствующие костюмы экскурсоводы и рассказывали о том, как раньше жили обитатели усадьбы. В парке проходили пикники, а для детворы разбили огромный лабиринт из живой изгороди.

Джоанна помогала персоналу три раза в неделю с начала этого лета. В основном убираться в помещениях и ухаживать за растениями. Она обожала работу, так как любила историю. И как школьный предмет, и как возможность погрузиться в прошлые времена. Пока одноклассники обсуждали карьеру актеров и певцов, Джоанна мечтала стать сотрудником музея.

Она шагала по знакомому маршруту к Холланд-Хаусу. Окружающий мир казался до странности привычным и обыденным. Пустые остовы ракушек вдоль Эрлс-Корт-роуд вновь выглядели как магазины. Даже на смену ярким голубым небесам пришла более подобающая Лондону угрюмая облачность. Создавалось ощущение, что вчерашнего дня вовсе не было.

Джоанна добралась до Кенсингтон-Хай-стрит. На противоположной стороне дороги металлические ворота, ведущие к Холланд-Хаусу, стояли распахнутыми настежь. В это время основной поток туристов уже покидал музей и двигался к выходу.

Казалось непривычным идти против течения. Возникало ощущение неправильности. Возможно, так и было. Что Джоанна могла сказать Нику, если увидит его? Он наверняка считал ее легкомысленной особой, которая сначала не явилась на свидание, потом проигнорировала все сообщения, а сегодня и вовсе пропустила свое дежурство в музее безо всякого объяснения. А что, если Ник не захочет даже разговаривать с ней? При этой мысли Джоанна нервно сглотнула.

Пока она шагала по длинной дорожке между вязами к зданию, навстречу попадались туристы с пустыми корзинками для пикника и сувенирами из магазинчика при музее. Дети с визгом носились взад и вперед, а родители спокойно шествовали следом.

Как всегда, Холланд-Хаус представал перед глазами постепенно. Сначала из-за кружева листвы деревьев начинали проглядывать красные кирпичи кладки, затем появлялись сверкающие окна и белая отделка, и, наконец, тропинка выводила к ухоженной лужайке с подстриженной травой, откуда открывался вид на Голландский дом целиком.

Красный кирпич и каменная отделка музея были увиты плющом. Остроконечные крыши с башенками возвышались над лужайкой, в центре которой журчал фонтан. По траве важно прогуливались павлины.

Джоанна стояла на краю этой лужайки и рассматривала Холланд-Хаус, почему-то ожидая, что он будет выглядеть по-иному. Но нет, все казалось совершенно таким же, как и два дня назад. Вообще весь мир, как ни странно, остался прежним: и кухня в бабушкином доме, и здания на Эрлс-Корт-роуд. Изменилась сама Джоанна.

Теперь она знала, что за привычными лондонскими фасадами скрываются монстры.

В музее она поднялась по боковой лестнице для сотрудников. Сквозь окна просачивался дневной свет. В воздухе пахло нагретой на солнце мастикой и деревом.

Ник работал в библиотеке – длинной галерее, которая тянулась по всей ширине Холланд-Хауса. Вдоль стен теснились полки с книгами, в просветах висели старинные картины. Один конец библиотеки выходил окнами на сад в регулярном стиле, а другой – на передний двор.

Джоанна в нерешительности застыла на пороге. Ник пока не замечал ее, так как стоял спиной к дверям. Он работал в помещении один: протирал раму картины мягкой тряпочкой для пыли, закатав рукава рубашки до локтей, так как в библиотеке было довольно жарко.

Взгляд Джоанны помимо воли упал на полоску открытой кожи между воротником и темными волосами парня. Именно там она коснулась мистера Солта, по словам бабушки. Ощущение нереальности происходящего только усилилось.

Вспомнился момент, когда они с Ником познакомились – первый день работы Джоанны в музее. Субботнее солнечное утро начала лета. Тогда толпа туристов все увеличивалась и увеличивалась, пока не стало казаться, что половина Лондона решила устроить пикник. Посетители теснились на лужайках и гуляли по зеленому лабиринту, едва не наступая друг другу на пятки. В обеденный перерыв Джоанна сбежала в поместье, поднялась по боковой лестнице для сотрудников и очутилась здесь, в этой самой библиотеке, в блаженном одиночестве. Закрыла глаза и вдохнула полной грудью запах бумаги и старинных книг в кожаных переплетах. Передышка принесла долгожданное облегчение после шума толпы.

Внезапно скрипнувшая паркетная половица заставила Джоанну открыть глаза и обернуться. Она увидела вошедшего в помещение юношу, который, вероятно, был чуть старше ее – около семнадцати лет. Сначала внимание привлекла его мужественная внешность: симпатичные черты лица, темные волосы и квадратная челюсть. А затем он посмотрел на Джоанну, и та ощутила тепло, словно попала в луч солнечного света.

Позднее она узнала и о других качествах Ника. Узнала, что он добрый, что никогда не лжет, что разговаривает со всеми одинаково вежливо и уважительно.

Возвращаясь в настоящее, Джоанна переступила с ноги на ногу, отчего паркет заскрипел. На мгновение воспоминания и реальность слились в единое целое, когда Ник обернулся и их глаза встретились.

– Прости меня, – пробормотала Джоанна, чувствуя, как сердце пропустило удар. – Мне очень жаль, что я не смогла прийти вчера.

Ник провел рукой по волосам, откидывая их назад. При определенном освещении они казались почти черными, «как у мистера Дарси» – по выражению общей знакомой Астрид. Но сейчас из окна за его спиной на шевелюру падали солнечные лучи, вызолотив непослушные пряди.

– Ничего страшного, – заверил Ник небрежно, хотя слова прозвучали слегка неуверенно, будто он морально готовился быть отвергнутым.

– Семейные обстоятельства, – вздохнула Джоанна. Фактически она даже не лгала, хотя интуитивно это ощущалось как обман. – И… Прости, что не ответила на сообщения. Потеряла телефон… – Она беспомощно умолкла, понимая, что говорит неубедительно, отругав себя: «Ага, и потом снова нашла».

Бабушка велела никогда и никому не рассказывать о существовании монстров. Впервые Джоанна задумалась, всегда ли этот секрет будет стоять между ней и дорогими ей людьми. Между ней и Ником. Между ней и папой.

Перед мысленным взором возникла картина, как все обстояло вчера в кафе, когда она не явилась на свидание. И не ответила ни на одно из сообщений. Зная Ника, он наверняка ждал очень долго, просто на всякий случай. Сколько времени он просидел за столиком, пока не понял, что Джоанна не придет?

«У тебя все хорошо?» – так говорилось в последнем сообщении.

Она представила, как Ник получил резкий ответ поздно ночью, через много часов после неудавшегося свидания: «Возникли срочные семейные дела».

– Джоанна… – он по-прежнему стоял и смотрел на собеседницу в ожидании более подробных объяснений, но на лице постепенно проступала обида от понимания, что их не будет.

На первом этаже хлопнула дверь. Послышались шаги в сторону главного выхода. Последние из туристов покидали здание музея.

Джоанна провела ладонью по лицу, точно могла избавиться от растерянности из-за потрясений вчерашнего дня. Следовало предложить что-то настоящее.

– Я могла бы… – она неловко указала на тряпку для пыли в руках Ника. Он заморгал и опустил взгляд, словно забыл, чем занимался. – Я могла бы закончить уборку. Знаю, это не компенсирует пропущенную смену, но…

– Необязательно мне помогать, я и сам справлюсь, – обводя темными глазами лицо Джоанны, медленно проговорил Ник.

– Много времени это не займет, – отозвалась она и направилась к тележке с чистящими средствами и инструментами для уборки в поисках подходящей тряпки, чувствуя при этом на себе пристальный взгляд недоумевающего парня.

Джоанна и сама знала, что ведет себя странно и пытается отсрочить неизбежное.

Она принялась аккуратно водить мягкой тканью по деревянной раме, украшенной резными розами, как учили: собирая пыль только с кропотливо выполненного орнамента, ни в коем случае не касаясь картины. Повисшее в библиотеке молчание становилось все более напряженным. Джоанна с нарастающим ужасом ждала, что Ник вот-вот скажет: «Ты меня очень сильно обидела. Хорошие люди так не поступают». Или вовсе уйдет.

Послышались его шаги. Но не к выходу, а к ней. Осторожные, неуверенные. Так сама Джоанна приближалась вчера к мистеру Солту.

Ник остановился рядом с ней. Его присутствие ощущалось так ярко, так остро. Даже не оборачиваясь Джоанна четко представляла широкие плечи и квадратный подбородок парня.

– Что произошло вчера утром? – его рокочущий голос прозвучал мягко.

Джоанна ощутила приступ дурноты. Интересно, часто ли родные делали это – крали жизни? Сколько забирали времени и у кого? Воровала ли Рут годы для путешествий у соседей? Или у кого-то из знакомых?

На секунду возникло безрассудное желание во всем признаться Нику. Джоанна всегда чувствовала себя лучше после разговоров с ним. Кроме того, вчерашнее происшествие казалось таким пугающим и невероятным, что она просто обязана была хоть с кем-то поделиться. Но только не с Ником. Бабушка предупредила, что нельзя сообщать обычным людям о существовании монстров.

С первого этажа донеслись голоса: сотрудники музея прощались друг с другом. Снова послышалось хлопанье дверей. Люди расходились по домам.

– Я только хотела попросить прощения, – с трудом выдавила Джоанна и попыталась сглотнуть ком в горле.

Теперь она понимала, что не следовало вообще появляться здесь. Не следовало искать встречи с Ником. Хотя к кому тогда обратиться? По правде говоря, после вчерашних событий Джоанна очутилась в новой реальности: странной и опасной. В реальности, к которой он не принадлежал.

Несколько бесконечных секунд Ник не отвечал. На его лице мелькали тени различных эмоций. Кажется, сейчас он гадал: увидит ли снова Джоанну, если она сейчас уйдет?

Сердце болезненно сжалось. Она сказала Рут, что ей нравится напарник по работе, разделяющий любовь к истории, но на самом деле чувства были куда сильнее. С первой же встречи между ними будто пробежала искра узнавания. Возникло ощущение, что они знали друг друга всю жизнь. А после приглашения на свидание Джоанна только что не летала, окрыленная неведомыми до сих пор эмоциями. Она и не представляла, что существуют столь глубокие и сильные переживания.

Поэтому одна мысль уехать и не возвращаться – никогда больше не увидеть Ника – заставляла сердце болезненно сжиматься, разбиваясь на тысячу осколков. Но так нужно. Джоанна знала, что обязана это сделать, так как никогда не смогла бы солгать ему. Она и сейчас испытывала острое желание все рассказать.

– Пожалуйста, не надо, – прошептал Ник, стоя совсем близко к Джоанне. В его темных глазах мелькнула боль. – Не уходи.

Значит, он и в самом деле догадался.

«Я должна, – подумала Джоанна, – потому что не доверяю себе, когда ты рядом. И боюсь того, что могу тебе рассказать. Боюсь того, кем являюсь».

Но когда Ник снова умоляюще попросил: «Пожалуйста», – она поймала себя на том, что кивает.

Сотрудникам запрещалось задерживаться в музее после закрытия, и Джоанна чувствовала неловкость оттого, что нарушает правила, так как обычно исполняла законы и предписания неукоснительно. Как и Ник. Но сейчас они оба прошли в дальний конец библиотеки и устроились прямо на деревянном полу под большим окном, где отсутствовала вероятность повредить ветхие предметы обстановки.

Ник постелил свой пиджак в качестве импровизированного покрывала для пикника, достал из рюкзака плитку шоколада с орехами и серьезно прокомментировал:

– Не хочу уронить на паркет крошки.

Белый ворот рубашки чуть съехал, пока Ник расправлял складки, и Джоанна старалась не смотреть на его шею, а когда он передал шоколад, вздрогнула от соприкосновения их пальцев и с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться. Чтобы забрать время у мистера Солта, оказалось достаточно просто мимолетно дотронуться до его затылка. Джоанна никогда не простила бы себе, если бы с Ником произошло то же самое. Не простила бы себе, если бы забрала часть его жизни.

По молчаливому согласию они избегали обсуждения неудавшегося свидания, придерживаясь безопасных тем.

– Ты сегодня помогал в саду? – поинтересовалась Джоанна и поняла, что ее слова прозвучали так же неловко, как она себя чувствовала.

– Нет, заканчивал инвентаризацию к аудиту страховой компании, – хотя в глазах Ника мелькали десятки собственных невысказанных вопросов, он все же ответил на ее. От усталости его акцент уроженца Йоркшира становился заметнее, что произошло и сейчас. – Я составлял каталог предметов в той комнате, которая так тебе нравится – с маленькими картинами.

– Палата с миниатюрами, – кивнула Джоанна.

Наверное, Ник потратил уйму времени, чтобы описать все интересные предметы. Это работа предназначалась для двоих, а он делал ее в одиночку. Неудивительно, что он так устал. Почувствовав себя виноватой, Джоанна опустила глаза. Раскаяние, как живое существо, грызло ее изнутри. Вчера – мистер Солт. Сегодня – Ник. Кому она причинит боль завтра? Пусть это и произошло ненамеренно, но лучше от этого не становилось. Так поступали все монстры?

По мере ничего не значащей беседы напряжение из-за невысказанных вопросов между ними нарастало. Казалось, непроизнесенные слова звучат громче тех, что слетали сейчас с языков.

Джоанна подтянула колени к груди и обняла их. В Холланд-Хаусе становилось все тише и тише, пока даже паркет не прекратил скрипеть. Во всем музее теперь находились только они двое.

Вечернее солнце заливало лучами наполовину избавленную от пыли картину на противоположной стене.

– Мы так и не закончили уборку, – заметила Джоанна. Работы оставалось максимум минут на тридцать. – Я все доделаю, перед тем как уйти.

– Подождет до завтра, – тихо проговорил Ник.

Завтра. Джоанна не знала, что будет завтра. Она с трудом могла думать о сегодняшнем вечере, поэтому сейчас выкинула все мысли из головы и откинулась на стену. Пыльная картина размером была почти в натуральную величину, но отсюда выглядела как одна из миниатюр. На портрете мужчина в охотничьем костюме эпохи Регентства стоял под дубом, надменно приподняв подбородок.

Ник проследил за взглядом Джоанны и улыбнулся.

– Астрид называет этого пижона писаным красавцем. Поспорить сложно, он и правда написан маслом.

К своему собственному удивлению, Джоанна рассмеялась. Ей самой всегда казалось, что изображенный на картине мужчина скорее жестокий. Он попирал сапогом распростертый у ног труп убитой лисицы. Художник придал глазам охотника выражение холодного торжества, как у настоящего хищника.

– Говорят, когда-то Холланд-Хаус принадлежал ему, – добавил Ник.

– Можешь себе представить, каково было здесь жить всего одной семье? – протянула Джоанна, вспомнив количество пустовавших сейчас комнат. – Такое огромное пространство.

– Не могу вообразить свое детство в подобном месте, – Ник поднял взгляд к потолочному окну, где на фоне вечернего неба уже проступали серебряные звезды. – Мы с братьями и сестрами росли в крошечной двухкомнатной квартирке. Для восьмерых она была слегка тесновата. – Эти слова прозвучали уже спокойно, больше похоже на привычные беседы.

– Восьмерых? – с изумлением переспросила Джоанна, которая хоть и знала о наличии у Ника братьев и сестер, все же не представляла, что их окажется так много.

– Трое братьев и две сестры, – кивнул он. – Все мальчишки спали в гостиной до тех пор, пока мне не исполнилось семь лет. Но мы не возражали. Было даже уютно, ну, знаешь как бывает?

– Ага, – вздохнула Джоанна, вспоминая летние каникулы с семейством Хант. Она любила спокойствие и безмятежность их с отцом дома, но и гостить у бабушки тоже обожала. Раньше, во всяком случае. Сейчас же не могла понять, как к этому относиться. От этой мысли на глаза навернулись слезы, и она зажмурилась, чтобы их отогнать. – Знаю.

Ник поколебался, явно желая что-то спросить, и Джоанна затаила дыхание, представляя, что именно, и с ужасом ожидая его слов, но он просто придвинулся ближе. Теперь их руки соприкасались.

Они сидели так некоторое время, пока Джоанна пыталась справиться с эмоциями. Затем она сумела выдавить:

– Расскажи о своей семье.

Ник снова замялся, пристально глядя на собеседницу, но в конце концов все же принялся рассказывать:

– Пока я рос, у нас почти ничего не было, кроме друг друга. Родители учили нас заботиться об остальных, помогать тем, кто нуждается. Я до сих пор верю, что это правильно: относиться по-доброму к окружающим.

Кто-нибудь другой мог произнести эти слова насмешливо, чтобы продемонстрировать «крутизну», чтобы выразить скептицизм насчет наивности родительских наставлений. Но Ник говорил просто и серьезно. Так, будто действительно верил в сказанное.

Джоанна опустила взгляд и посмотрела на свои руки – руки, которыми вчера забрала время у мистера Солта. Она тоже всегда верила в важность хороших поступков. Искренне, всем сердцем, как Ник. И хотела быть похожей на него. Думала, что уже похожа на него.

Вплоть до вчерашней беседы с бабушкой. Теперь же Джоанна чувствовала, что превращается в нечто, чего не понимала, и, разговаривая с единомышленником, гадала: есть ли способ вновь обрести себя? Вновь просто быть самой собой. И сможет ли она сделать это, зная, кем является?

– Отец учил меня тем же вещам, – тихо произнесла Джоанна.

Она рассказала Нику про папу и их большую семью в Малайзии. Про свое детство. А также – после некоторых колебаний – про двух кузенов и свои летние каникулы в особняке бабушки.

Они проговорили несколько часов. Беседа перескакивала с одной темы на другую: от обсуждения родных к воспоминаниям об общих знакомых, которые работали в музее, а затем – к любым мелочам, приходящим в голову. Когда слова наконец иссякли, Джоанна с облегчением обнаружила, что неловкость между ней и Ником испарилась. Молчание снова стало комфортным. Уютным.

– Обычно я не болтаю так много о своей скромной персоне, – усмехнулся он слегка неуверенно, точно боялся, что наскучил собеседнице.

– Мне нравится с тобой разговаривать, – заверила Джоанна, откидывая голову на стену и вспоминая нерешительность Ника, когда он назначал свидание. С его-то фотомодельной внешностью вокруг наверняка крутилась толпа поклонниц. Но он казался таким же новичком в отношениях, как и сама Джоанна. – И мне нравится быть рядом с тобой. И… Послушай, я действительно хотела сходить на свидание. Очень хотела. Даже нарядилась по такому случаю. – Говоря это, она поняла, что сейчас выглядит совсем не так презентабельно, потому что совершенно не думала об одежде, когда проснулась – просто натянула первое попавшееся платье поверх топика и велосипедок.

– Да? – слегка застенчиво улыбнулся Ник. – Я тоже принарядился. Не в костюм, конечно, но пиджак был стильный.

– Да? – эхом повторила Джоанна, поворачивая голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

Однажды кураторы музея попросили Ника надеть костюм эпохи Регентства, когда заболел профессиональный актер. Брюки оказались чуть тесноваты в бедрах, а пиджак едва не трещал по швам на широких мускулистых плечах.

Джоанна почувствовала, как изменился ритм ее дыхания, а когда Ник коснулся ее щеки, и вовсе перестала дышать. Она никогда раньше не целовалась. Затем, повинуясь движению теплой ладони парня, слегка запрокинула голову, ощущая на коже тепло его прерывистого дыхания. Он тоже нервничал.

Когда их губы соприкоснулись, сердце Джоанны учащенно забилось. Ник совсем немного отстранился и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, внезапно поняла, что больше совершенно не боится, запустила пальцы в его темные волосы и поцеловала, чувствуя, как по телу разливаются тепло и дрожь. Затем немного сдвинулась, провела ладонью вниз к…

И резко отдернула руку, ругая себя. Нельзя прикасаться к затылку!

– М-м? – вопросительно промычал Ник, кажется еще потрясенный после поцелуя. – Джоанна, в чем дело? – но тут же сел прямо и нахмурился. – Ты это слышала?

Тогда она тоже различила слабый шум. Шорох автомобильных покрышек по гравию. Однако машины никогда не заезжали на территорию Холланд-парка так близко к музею. В окно лился свет.

Джоанна вскочила на ноги. Ник последовал ее примеру. Солнце уже садилось. Неужели прошло столько времени?

Во дворе стоял черный автомобиль. Еще три медленно подъезжали.

– Не знала, что сюда кого-то пускают на частные мероприятия в нерабочие часы, – пробормотала Джоанна, испытывая смутное беспокойство: где же она раньше видела похожие машины?

Ник, кажется, еще не до конца взял себя в руки после поцелуя, но после глубокого вдоха постарался сосредоточиться. Густые темные волосы по-прежнему выглядели растрепанными.

– Думаю, нам пора уходить.

Джоанне тоже не слишком хотелось заявиться на чужое мероприятие, поэтому она приняла протянутую ладонь Ника, хоть и не без некоторого колебания. Пришлось напомнить себе, что держаться за руки безопасно. Прикасаться к нему было так приятно – как тень эмоций от поцелуя.

– Можно выскользнуть через черный ход, – предложила Джоанна, шагая по направлению к ступеням. – Нас никто и не заметит, потому что войдут через…

Она резко остановилась и с ужасом уставилась через дверной проем в коридор снаружи библиотеки: там, прямо из воздуха, на паркет легкой прогулочной походкой шагнул мужчина с черными волосами до плеч и вытянутым хищным лицом, чертами напоминавшим коршуна. Когда появилась вторая нога, он педантично отряхнул костюм.

Пока что незнакомец держался вполоборота к Джоанне, но она понимала, что он может заметить их в любую секунду, поэтому сжала ладонь парня, призывая его к молчанию. Молясь про себя, чтобы он не обратил внимания на произошедшее. Но надежда оказалась напрасной. Ник замер с широко распахнутыми глазами, явно шокированный появлением мужчины из ниоткуда, но все же ободряюще пожал руку Джоанны в ответ.

Теперь она вспомнила, где раньше видела те черные машины или очень похожие на них.

Два года назад в день ее приезда к бабушке повсюду царило оживление. Но не привычное оживление с оттенком всеобщего веселья семейства Хант. Нет, дом, казалось, гудел от напряжения.

– В этом году город посетят Оливеры, – объяснила Рут недоумевающей кузине. – Поэтому все нервничают.

– Ты о чем? – не поняла Джоанна.

– Ну Оливеры же, – повторила Рут таким тоном, словно досадовала на недогадливость собеседницы, но заметила ее пустой взгляд и добавила: – Еще одно семейство монстров. Богатеи, которые разъезжают повсюду на черных «Ягуарах» и ненавидят нас. И это чувство взаимно.

– Еще одно семейство монстров? – переспросила тогда Джоанна. – Таких же, как мы?

– Совсем не таких, – фыркнула Рут. – Оливеры – настоящие негодяи. Жестокие и хладнокровные.

Позднее тем же летом кортеж из трех черных блестящих машин проезжал по улице, где в тот момент шагала Джоанна. На водительском месте в последнем автомобиле она сумела разглядеть мужчину в сером костюме и с шоферской фуражкой на голове, а на заднем сиденье в одиночестве развалился красивый золотоволосый парень. Примерно ее ровесник, он наблюдал за мелькающим мимо пейзажем с такой презрительной усмешкой, будто ненавидел весь мир.

«Жестокие и хладнокровные», – вспомнились слова двоюродной сестры.

Теперь, когда Джоанна знала, кто появился в музее, она невольно задумалась, что Оливеры сделают, если обнаружат здесь их с Ником.

Рядом с мужчиной возникла женщина, а затем из воздуха начали повсюду материализоваться все новые и новые люди: в коридоре, в главном зале, в позолоченной палате, в желтой гостиной.

Джоанна не могла захлопнуть двери, не привлекая при этом внимания. Старые деревянные створки рассохлись и издавали ужасающе громкий скрип, когда закрывались. Оставалось лишь осторожно отходить в глубь помещения, стараясь не наступать на паркетные половицы, способные выдать присутствие посторонних. Она умоляюще взглянула на Ника, и он послушно последовал за ней. Лишь бы их не заметили! Одна надежда, что прибывающие Оливеры будут заняты друг другом, а шум их появления замаскирует движения незваных гостей.

Внезапно за спиной Джоанны раздался скрип, заставивший ее вздрогнуть и медленно обернуться. В ранее пустой библиотеке теперь находились люди. Они стояли тут и там по всей длинной галерее. Ник резко вдохнул от удивления.

Один из мужчин опустил тяжелую ладонь на плечо Джоанны и усмехнулся:

– Почему всякий раз, как мы появляемся в этом времени, непременно обнаруживается, что вокруг кишат крысы?

4

Незнакомцы были монстрами.

Даже если ранее Джоанна испытывала на этот счет некоторые сомнения, то теперь они окончательно развеялись. Обычные люди не сумели бы возникнуть из ниоткуда. Она, должно быть, выглядела точно так же вчера, когда переместилась из утра в ночь.

Семь монстров стояли в галерее в элегантных нарядах начала двадцатого века. Внимание Джоанны привлекли детали: белый шарф поверх темного пиджака, серебряные бусины на голубом платье, черные кожаные туфли, начищенные до зеркального блеска.

– Ты видела это? – прошептал Ник. – Видела, как они появились прямо из воздуха?

– Да, – прошептала Джоанна, ощущая раскаяние, что не может рассказать ему о происходящем и всем сердцем желая сама знать больше.

В памяти снова и снова всплывали слова Рут о жестокости Оливеров.

В повисшей тишине особенно отчетливо прозвучали шаги, медленные и выверенные. В библиотеку шагнул мужчина с лицом как у коршуна, хотя волосы до плеч глубокой чернотой больше походили на вороново крыло.

Схвативший Джоанну за плечо незнакомец сильнее сжал пальцы и сообщил:

– Люсьен, эти два крысеныша находились здесь и видели наше появление.

Она вздрогнула от холодного тона, которым были произнесены эти слова. И от дурного предчувствия. Бабушка предупреждала никогда и никому не рассказывать о существовании монстров. А теперь Ник увидел их собственными глазами. Что это означало?

– Мы… мы работаем здесь волонтерами, – проговорил он. – Помогаем с уборкой и каталогизацией. У нас нет ничего, что бы вам…

Схвативший Джоанну мужчина сильно ударил Ника по лицу.

– Не надо! – вскрикнула она и вскинула руку, будто могла помешать расправе, но почувствовала, как кто-то потянул ее за плечо назад, и отчаянно вцепилась в ладонь Ника.

Он был ранен, по губам текла кровь. Однако неизвестный оказался сильнее и оттащил Джоанну прочь.

Ее возглас привлек внимание Люсьена, который, видимо, являлся не последним человеком среди членов семьи Оливер. Он подошел ближе, схватил девушку за подбородок и заставил приподнять его, игнорируя попытки вырваться как ее самой, так и Ника, которого держали двое мужчин, а через пару секунд объявил:

– Она одна из нас.

– Монстр? – удивленно уточнил кто-то из приспешников.

– Монстр? – ошеломленно повторил Ник, от изумления перестав сопротивляться и широко распахнув темные глаза. – Что?

– Я не… – начала было Джоанна, но Люсьен сдавил пальцами ее лицо, и она вскрикнула от боли.

– Даже не пытайся отрицать. Я вижу твою сущность. Такова способность семьи Оливеров. Ты монстр, а твой приятель – обычный человек. – На последних словах он прищурился, точно заметил что-то еще.

Повинуясь неясному инстинкту, Джоанна проследила за взглядом Люсьена. Он смотрел на ее браслет: простую золотую цепочку с небольшой подвеской в виде лисицы с серебряным языком. Это украшение несколько лет назад подарила бабушка с комментарием: «Символ семьи Хантов».

– Обыскать их, – отдал резкий приказ Люсьен, скривившись.

Двое приспешников бросились исполнять поручение, действуя быстро и эффективно. Один выудил из кармана Джоанны телефон и принялся рассматривать его. Она выхватила свой мобильный и торопливо набрала сообщение Рут: «Оливеры в ХХ», однако не успела нажать «Отправить», так как мужчина выдернул аппарат у нее из рук, быстро пересек комнату и выбросил его, открыв окно. Снаружи донесся отдаленный звон разбитого стекла. Во время суматохи Нику удалось добраться до проводного телефона на столе, но подоспевший помощник Люсьена вырвал трубку.

Пленников силой выпроводили из библиотеки, держа за руки. Джоанна сопротивлялась, упираясь подошвами кед в скользкий, скрипучий паркет, и вопила:

– Пустите нас! – она и сама слышала панические нотки в собственном голосе. – Оставьте нас в покое!

Их притащили в позолоченную палату, которая располагалась через два зала от библиотеки и являлась самым красиво декорированным помещением музея. На бордовых бархатных подушках сверкали драгоценности, на стенах висели картины маслом в роскошных позолоченных рамах, резные листья блестели в свете зажженных ламп.

Там собралось по меньшей мере три десятка человек. Они расхаживали по залу и разговаривали друг с другом, как на коктейльной вечеринке, но тут же обернулись, когда конвоиры втолкнули внутрь пленников. Джоанна особенно остро осознала, насколько непрезентабельно сейчас выглядит: раскрасневшаяся, потная и взлохмаченная. Волосы выбились из хвоста. Ник тоже казался потрепанным: после схватки его темные пряди пребывали в полнейшем беспорядке, а на губах была размазана кровь.

В отличие от взъерошенных пленников, изящный интерьер позолоченной палаты подходил собравшимся членам семьи Оливер как подогнанная по руке перчатка. Они небрежно восседали на обитых бархатом креслах или опирались на стены, обшитые голубым с золотом панелями, с таким видом, будто все вокруг принадлежало им.

Самым угрожающим из присутствовавших казался светловолосый мужчина, который в одиночестве стоял возле огромного мраморного камина – незажженного по теплой погоде. Джоанна с удивлением поняла, что уже видела этого блондина. Именно его портрет висел в библиотеке, только одежда была изображена другая: предназначенная для охоты, эпохи Регентства. Однако холодные хищные глаза остались прежними. В реальной жизни бывший хозяин поместья оказался довольно высоким и с таким же вытянутым лицом, как у Люсьена. Однако, в отличие от него, не напоминал коршуна, а выглядел привлекательным и утонченным.

Джоанна посмотрела на Ника. Тот, похоже, не узнал красавчика с портрета. Да и с чего бы? Кто мог представить, что посторонние переместились в Холланд-Хаус из другого времени? Как бы ей хотелось сейчас ощутить ободряющее прикосновение руки напарника! И еще больше хотелось уговорить его бежать. Вот только куда? Повсюду их окружали Оливеры.

– Эдмунд, – кивнул Люсьен мужчине с холодными глазами. Тот промолчал, но жестом велел приблизиться с таким высокомерным видом, словно был королем. – Мы нашли этих двоих в библиотеке, – конвоиры вытолкнули пленников вперед. – Они сказали, что работают в музее волонтерами. Но взгляни на это. – Люсьен схватил запястье Джоанны и показал Эдмунду ее браслет с подвеской в форме лисы с серебряным языком. – Девчонка родом из семьи Хантов.

Фамилия эхом пронеслась по всему залу. Ее с нескрываемым презрением повторяли, перешептываясь между собой, все присутствовавшие. Джоанна повернулась, чтобы посмотреть на последнего, кто произнес: «Хант», – и увидела своего ровесника, надменного парня с золотистыми волосами. Он стоял возле одного из стрельчатых окон и с явной ненавистью наблюдал за ней.

– Хант, – эхом повторил Эдмунд. В отличие от возбужденных новостью родственников, он оставался спокойным и сейчас изучал Джоанну с высоты своего роста холодным взглядом, как ученый-энтомолог – особенно редкое насекомое. Затем наконец с легким интересом протянул: – Полукровка. Частично монстр, частично человек. В нашей семье таких убивают еще в утробе матери. Но Ханты любят разных уродцев.

Джоанна потрясенно уставилась на Эдмунда. Она всю жизнь слышала оскорбления по поводу своего рождения полукровкой, но бесстрастный тон и ледяное выражение глаз главы Оливеров почему-то особенно пугали, словно несли прямую угрозу. Не вызывало сомнений, что он не колеблясь убьет ее.

– Что с ними делать? – спросил Люсьен. – Мальчишка видел, как мы появились.

То же самое он сказал в библиотеке. Так, будто Ник представлял собой проблему, которую следует решить. Джоанна начала украдкой оглядываться по сторонам в поисках путей для побега, стараясь не выдавать своих намерений.

Она чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда Эдмунд опустил тяжелую руку ей на плечо и наклонился ближе, пристально изучая, после чего прокомментировал:

– Ты недавно переместилась в первый раз.

Джоанна рассмотрела цвет его глаз – светло-серые, как облака в пасмурный день, – и на несколько мгновений оказалась в плену этого взгляда, точно жертва при виде хищника.

В тусклом свете канделябров, вероятно, только она сумела заметить промелькнувшее на лице Эдмунда удивление, так как единственная находилась к нему достаточно близко.

– Значит, это правда, – тихо пробормотал он. – Ханты хранили от всех секреты.

– Что вы имеете в виду? – прошептала Джоанна. – Какие секреты?

– Брат, так что делать с мальчишкой? – нетерпеливо повторил Люсьен.

– Ты видел наше появление, юноша? – поинтересовался Эдмунд, не отводя пристального взгляда от Джоанны, но потом, к ее разочарованию, все же медленно выпрямился и обратил внимание на Ника.

– Нет! – выпалила она, заметив, что выражение лица мужчины стало хищным, совсем как на картине, и вспомнив о мертвой лисе у него под сапогом. – Нет, он ничего не видел!

Но Ник уже начал отвечать:

– Я… Я видел, как люди появились из ниоткуда.

Джоанна почувствовала, как сердце ушло в пятки. В ушах так и звенело предупреждение бабушки: «Никогда и никому не рассказывай о существовании монстров». Что случится с тем, кто все же узнает о них?

Выходы. Из позолоченной палаты наружу вело пять дверей: две на восток, две на запад и одна прямо в коридор. Но все их загораживали члены семьи Оливер.

– Вот это да, – протянул Эдмунд. – Появились из ниоткуда… Полагаю, это было весьма странным зрелищем. – Слова звучали мягко, даже сочувственно, но его глаза оставались холодными и хищными. – Без сомнения, ты гадаешь, кто мы такие. – Он понизил голос, словно собирался поведать тайну, и прошептал: – Мы монстры и крадем жизни у таких людей, как ты.

– Монстры? – ошарашенно пробормотал Ник.

Он был таким беззащитным, хоть и не подозревал об этом. Человек в зале, полном существ, способных забрать жизнь одним прикосновением. Джоанна не могла на это смотреть.

– Понимаю, о чем ты сейчас думаешь, – проговорил Эдмунд. – Что монстров не существует. Любой бы так подумал на твоем месте. Ведь все, кто узнал о нас, уже мертвы.

Джоанна похолодела от ужаса и дернулась к Нику, но Люсьен перехватил ее.

– Нет! – воскликнула она, вырываясь. – Отпустите его! Вы не можете убить ни в чем не повинного человека!

Происходящее казалось кошмаром. Ник даже не должен был здесь находиться. Он остался в Холланд-Хаусе только из-за позднего появления Джоанны. А теперь… Она задыхалась от отчаяния и чувства вины. Неужели его убьют? Не может быть.

Ник тоже начал вырываться, вскидывая голову, как испуганная лошадь, по мере того как Оливеры все теснее обступали его, а затем выкрикнул:

– Джоанна! Джоанна!

Он сумел отбросить одного из нападавших, но другой небрежно ударил кулаком в челюсть окруженного парня.

Он обмяк, потеряв сознание и стал оседать на пол, но несколько членов семьи Оливеров схватили Ника за руки, не дав упасть, пока один из них наклонил его голову вперед, обнажая затылок. Именно там следовало прикоснуться, чтобы забрать жизнь, по словам бабушки.

– Нет! – ахнула Джоанна.

Только не это! Нет, нет, нет. Она принялась затравленно озираться. На поясе Люсьена висел инкрустированный кинжал с серебряной рукояткой в виде русалки, поблескивавшей глазами из голубой эмали. Не оставляя себе времени на сомнения, Джоанна всем весом навалилась на удерживавшего ее Люсьена. Тот инстинктивно оттолкнул ее.

– Лучше следи за девчонкой, – раздраженно бросил Эдмунд брату.

Тот покраснел и потянулся, чтобы снова схватить Джоанну. Но было уже поздно. Она завладела кинжалом и теперь угрожающе выставила его перед собой, с облегчением увидев, как все вокруг попятились, включая Люсьена и Эдмунда. Похоже, монстры так же боялись холодного оружия, как и люди.

– Отпустите его! – велела Джоанна мужчине, державшего Ника. Она понимала, что не сможет сразиться со всеми, поэтому сделала шаг в сторону Эдмунда и с неожиданной для самой себя угрозой в голосе повторила: – Отпустите его!

Эта угроза не была пустой. Если собравшиеся так некстати Оливеры убьют Ника, то тем самым действительно подтолкнут Джоанну к решительным действиям. Она готовилась ранить стольких противников, сколько сумеет, до того, как ее сомнут числом.

– Так-так, – с удивлением приподняв брови, сухо прокомментировал Эдмунд, – кажется, полукровка питает к человеческому мальчишке теплые чувства. Видимо, семейная черта. – Заметив, что Джоанна лишь крепче сжала рукоять оружия, он обратился к Люсьену: – Неосторожно с твоей стороны дать доступ к клинку девчонке Хант, брат.

– Вряд ли она представляет для нас угрозу, – раздраженно протянул после паузы тот, и его длинное лицо еще сильнее вытянулось. Казалось, оно принадлежало не живому мужчине, а изображению на портрете. – Всего один кинжал – ничто против сорока человек.

Джоанна прикинула расстояние до Эдмунда, который отступил к самому камину, подальше от нее, как и все остальные в зале. Теперь она не сумела бы напасть на главу семьи Оливер. Так что же делать? Ник потерял сознание. Несмотря на отчаянные попытки отогнать нараставшую панику, сердце молотом стучало в груди, мешая думать.

– Один против сорока? – повторил Эдмунд. – Звучит довольно неспортивно.

– Неспортивно? – озадаченно переспросил Люсьен.

– Один на один было бы куда честнее, ты так не считаешь?

С этими словами глава семейства Оливеров поднял руку и указал на меч, висевший над камином. Джоанна почувствовала головокружение от охватившего ее страха. Она протирала пыль со старинного клинка много раз. Если верить рассказам экскурсоводов, он являлся точной репликой оружия, принадлежавшего первому владельцу поместья, графу Холланд, которого казнили за пособничество Карлу I.

– А я-то здесь при чем? – непонимающе уточнил Люсьен.

– Подозреваю, что смелую воительницу не удастся убить одним прикосновением, – слегка насмешливо пояснил Эдмунд. – Осмелюсь высказать предположение, что в ней слишком сильно наследие Хантов, – его глаза азартно сверкали, противореча спокойному тону.

Джоанна почувствовала отвращение, и тут услышала, как кто-то еще вмешался в диалог. Она обернулась и с удивлением поняла, что говорил тот светловолосый парень, который ранее с таким презрением повторял ее фамилию.

– Этот фарс слишком затянулся и всем уже наскучил, – лениво процедил он, не меняя небрежной позы перед высоким стрельчатым окном, хотя позади в нише стояло удобное кресло. – Не пора ли уже прекратить его и отпустить девчонку? Пусть она и полукровка, но носит символ Хантов, а значит, они признают ее одной из своих. Вряд ли стоит обострять конфликт с ними ради соревнования.

Этот аргумент нашел поддержку среди других членов семьи Оливеров. Большинство согласно закивали, переступая с ноги на ногу и выглядя сконфуженными. Видимо, только Эдмунд стремился к кровопролитию.

– Аарон, мальчик мой, вот так сюрприз, – по-прежнему спокойно проговорил тот. – Не ожидал, что ты решишь высказать свое мнение. Это твое окончательное слово?

Повисла тишина. Пауза затянулась достаточно, чтобы Джоанна начала надеяться на благополучный исход событий благодаря вмешательству этого Аарона. Начала надеяться, что он поможет им с Ником и положит конец противостоянию.

Но молчание прервал Эдмунд, велев неожиданному заступнику:

– Вон отсюда.

– Но отец…

– Поговорим об этом утром, – непререкаемым тоном отрезал Эдмунд.

Аарон покраснел, но поколебался.

Джоанна попыталась поймать его взгляд и взмолилась:

– Пожалуйста, помоги нам! Не позволяй своему отцу нас убить! – но юноша опустил глаза, а затем, к ее отчаянию, развернулся и вышел из зала. Тогда она снова попыталась воззвать к Эдмунду: – Почему вы так поступаете? – Неужели дело только в том, что Ник видел появление Оливеров? Или еще и в давней вражде между ними и семьей Хант?

– Почему? – глаза Эдмунда казались двумя кусками холодного серого камня. – Потому что это скрасит мой вечер. – Однако Джоанна почему-то вспомнила его удивление при взгляде на нее и упоминание, что ее семья хранит секреты. – И потому, что ты не должна была родиться. – Последние слова он выплюнул с искренним презрением.

Раздался скрежет металла: Люсьен достал меч из держателей и взмахнул им в воздухе так быстро, что Джоанна успела заметить лишь серебряный блеск лезвия. Стало очевидно, что противник умеет обращаться с холодным оружием. Она судорожно стиснула пальцы на рукояти кинжала, не до конца веря, что происходящее – не сон.

В нескольких футах двое мужчин держали обмякшее тело бесчувственного Ника. Он не шевелился и казался уже мертвым. А ведь совсем недавно они целовались.

– За дело, – повелел Эдмунд.

Джоанна вздрогнула от нетерпеливого азарта, прозвучавшего в его голосе, и невольно задумалась: насколько будет больно, когда Люсьен пронзит ее мечом? Будет ли это похоже на тот случай, когда она порезалась ножом и первые пару секунд ничего не чувствовала? Успеет ли она умереть до того, как накроет волна боли? Возможно, Ник тоже ничего не почувствует, так как потерял сознание.

Правда, в последнее не слишком верилось. Эдмунд производил впечатление человека, который наслаждается чужими страданиями.

– Необязательно выполнять его приказы, – попробовала договориться с Люсьеном Джоанна. Она собиралась сказать это спокойно, но слова прозвучали нервно и беспомощно, голос то взлетал, то затихал, как неисправное радио. – Вы же понимаете, насколько ужасно и неправильно все происходящее, – не получив ответа, с отчаянием обратилась она к толпившимся вокруг Оливерам. – Вы не можете просто стоять и наблюдать за убийством. – Но те лишь отводили глаза.

– Достаточно колебаться, брат, – прорычал Эдмунд. – Положи конец существованию этого выродка! Или ты ждешь, чтобы кто-то другой оглушил и ее?

Люсьен густо покраснел, повернулся к Джоанне и начал наступать на нее, вскинув меч. Тут же ощутив, как вспотели ладони, она попятилась, слыша скрип ножек кресел по паркету за спиной: люди спешили убраться с пути. Затем воскликнула:

– Это же убийство!

– Тихо! – резко бросил Люсьен и сделал выпад мечом.

Джоанна отпрыгнула назад и сама поразилась, что сумела избежать удара. Но не успела уклониться от второго, который последовал незамедлительно. Лезвие задело бок. Боль накрыла девушку мгновением позже. Она словно издалека услышала собственный всхлип. Из раны полилась кровь, густая и липкая.

Джоанна с отчаянием взмахнула кинжалом, пытаясь достать Люсьена. Он отбил ее руку, врезав по запястью противницы кулаком с зажатым мечом. От резкой боли она вскрикнула, выпустила рукоять своего оружия и была вынуждена тут же пригнуться, чтобы пропустить над собой серебряный клинок. Однако Люсьен действовал слишком быстро, и острое лезвие уже снова летело к выпрямившейся девушке. Она зажмурилась, успев лишь подумать: «Сейчас я умру».

Но удара так и не последовало.

Медленно, очень медленно Джоанна приоткрыла глаза. Кто-то загораживал ее собой.

Это был Ник. Он перехватил запястье Люсьена, не дав довершить замах, после чего резко дернул руку, поймал выпавший меч до того, как тот ударился об пол, и одним плавным, небрежным движением вонзил клинок в грудь соперника. Джоанна могла только наблюдать за происходящим.

Люсьен широко распахнул глаза, не веря в то, что случилось. На его рубашке возле сердца начало расплываться пятно крови. Ник выдернул меч и снова ударил раненого противника, а когда тот рухнул на пол и замер без движения, вытащил клинок из тела.

После этого в зале воцарилась гробовая тишина. Джоанна слышала только собственное громкое дыхание. Ее грудь вздымалась и опадала, так же как поднималась и опускалась рука Ника, раз за разом вонзавшего меч в сердце Люсьена. Все произошло за считаные секунды – так быстро, что он даже не вскрикнул.

– Ты в порядке? – спросил Ник. Он обернулся к Джоанне и взволнованно обвел ее взглядом, игнорируя присутствующих Оливеров, словно, кроме нее, в зале никого больше не было. – Не ранена?

– Что? – переспросила Джоанна.

Она чуть не выпалила: «Я хотела защитить тебя и даже выхватила кинжал, но не сумела одолеть Люсьена». Затем сосредоточила внимание на Нике и уже не смогла отвести от него глаза. Он выглядел совсем как обычно: квадратная челюсть, широкие плечи, честное выражение лица. Бабушка про таких говорила: «Открытый, как банка горошка».

– Мне очень жаль, – сказал Ник. – Я не должен был позволить этому случиться, но не ожидал, что кто-то успеет меня оглушить.

Джоанна посмотрела по сторонам. Двое мужчин, державших его, лежали на полу так же неподвижно, как Люсьен.

– Как тебе удалось… – начала было она и осеклась, не зная, что говорить дальше. Неужели эти двое тоже мертвы? Ник что, только что убил трех человек? – Они…

– Ты ранена, – прервал он, подходя ближе и наклоняясь, чтобы взглянуть на порез от клинка Люсьена.

Джоанна инстинктивно попятилась и зашипела сквозь зубы: движение вызвало вспышку боли. Ник дернулся, словно собирался сделать шаг вперед, все еще держа опущенный меч с тем же рассеянным видом, с каким держал тряпку для пыли несколькими часами ранее. Даже рукава рубашки остались закатанными до локтя. Джоанна не могла отвести взгляда от парня, с которым провела бок о бок много недель. Которого хорошо знала. А знала ли?

– Кажется, Люсьен владел мечом, – медленно, недоверчиво проговорила она. – Отлично владел.

– Да, довольно опытный фехтовальщик, – согласился Ник, внимательно глядя на нее.

– И ты его убил, – едва слышно выдавила Джоанна, слыша, как изумленно прозвучал ее собственный голос. – Отнял меч и убил.

– Люсьен был довольно опытным фехтовальщиком, – повторил Ник. – Но меня тренировали с детства.

– Тренировали для чего?

– Для того, чтобы убивать монстров.

Джоанна снова попятилась, ощущая со всех сторон недоуменные взгляды Оливеров. Люди ничего не знают о монстрах и уж точно не могут тренироваться, чтобы убивать их. Рут называла Ника помешанным на истории ботаником, а сама Джоанна считала его едва ли не родственной душой.

– Кто ты такой?

– Постарайся меньше двигаться, – вместо ответа сказал он и снова дернулся, словно хотел подойти ближе, но боялся спугнуть. – У тебя кровь из раны течет.

– Кто ты такой? – повторила Джоанна, по-прежнему не в состоянии отвести от него взгляд.

Ник не ответил. Пока она смотрела в его знакомые, темные, спокойные глаза, всплыло воспоминание об одной душной летней ночи, когда они с Рут не могли заснуть.

Тогда кузина попросила бабушку рассказать им сказку о величайшем герое среди людей.

Джоанна отступила назад еще на пару шагов, но наткнулась на что-то и посмотрела вниз. Это оказался ботинок Люсьена. В голову пришла глупая мысль, что обычно людей с такого ракурса не увидишь. Со стороны обувных подметок.

Она представила, как недавний противник поднимается и отряхивает брюки от налипшей пыли. Представила, как он забирает меч у Ника. Но Люсьен по-прежнему не шевелился и лежал с застывшим, точно у куклы, лицом. Совсем недавно он пытался убить Джоанну, а сейчас его пустые глаза таращились в никуда. На груди расплылось кровавое пятно. Перед мысленным взором появился образ: тела Оливеров свалены безжизненными грудами по всему поместью.

– Бегите, – сказала она внезапно, хотя сама не знала, что так поступит или к кому обращается. Ее голос прозвучал особенно громко среди всеобщего молчания. – Вы все должны немедленно бежать! – послышались шорохи, люди начали неуверенно шевелиться. Но никто не хотел сделать первый шаг. Но они должны. Просто обязаны. Джоанна почувствовала это с невероятной отчетливостью. – Ну же, быстрее! Выбирайтесь отсюда! Уносите ноги!

– Ну все, с меня достаточно, – объявил Эдмунд, выходя вперед и становясь перед камином.

Джоанна резко обернулась. Она почти забыла о главе семейства Оливеров. Сейчас и его вид, и голос выражали снисходительность, как у отца, чьи дети повздорили. Толпа тут же замерла, точно по щелчку выключателя.

Эдмунд вскинул руку с пистолетом и наставил его на убийцу брата.

– Нет! – с ужасом воскликнула Джоанна, и дуло оружия переместилось на нее.

– Не смей! – отчеканил Ник.

– Не смей? – переспросил Эдмунд, удивленно приподнимая брови.

– Однажды я видел, как ты воровал время у туристки. Прикасался к ее затылку. Вот здесь, в этом месте, – с едва сдерживаемым гневом процедил Ник сквозь зубы и указал на основание собственной шеи. Джоанна пораженно уставилась на него. – Сколько лет ты украл? Двадцать? Тридцать? Сколько жизни забрал у нее?

– Меньше, чем заберу у тебя, – с угрозой в голосе откликнулся Эдмунд.

– Нет, ты больше этого не сделаешь, – пообещал Ник. – Не похитишь время ни у меня, ни у кого бы то ни было еще. Никогда.

– И почему же это? – с почти искренним любопытством осведомился Эдмунд. – Уж не собираешься ли ты меня остановить?

– Да.

– Не знаю уж, кем ты себя вообразил, но пистолет по-прежнему у меня, – усмехнулся Эдмунд и сделал вид, что стреляет из все еще направленного на Джоанну оружия. – Бах!

Она невольно отшатнулась, задерживая дыхание.

Ник замер рядом без движения и сжал кулаки.

– Знаешь, что я решил? – продолжил Эдмунд и великодушно объявил: – Решил оставить тебя в живых. – Заметив, что Джоанна облегченно выдохнула, он рассмеялся. – О нет, тебя-то я убью, но его… – вновь переключив внимание на Ника, мужчина мягко, почти нежно сказал: – Ты лишил семью Оливер троих ее членов и поплатишься за это. – Затем задумчиво поводил пистолетом и добавил: – Пожалуй, начну с того, что заберу десять лет твоей жизни и отправлюсь в прошлое, где вырежу всю твою семью. А ты, еще маленький и беспомощный, будешь смотреть. После… Хм, в детях всегда столько нерастраченного времени… После смерти всех родных я возьму тебя с собой и запру в доме, чтобы любой из Оливеров, кто пожелает путешествовать, мог иметь к тебе доступ. Ты будешь умирать медленно, год за годом, месяц за месяцем.

– Это вас следует запереть, – прошептала Джоанна, от услышанного ее тошнило.

Эдмунд быстро вскинул оружие, целясь ей в голову, но Ник оказался быстрее. Он метнул меч, и пистолет упал на пол. Следом повалился сам глава Оливеров. Он медленно осел на колени с торчащим из груди клинком, недоуменно моргнул и открыл рот, будто собираясь что-то сказать. А потом серые глаза стали пустыми и неподвижными. Тело рухнуло навзничь.

На мгновение в зале воцарилась тишина. Затем внезапно, словно кто-то снял плеер с паузы, толпа собравшихся поспешила к выходу, толкаясь и нервно оглядываясь.

– Им не удастся сбежать, – прокомментировал Ник. – Я подал сигнал своим людям, когда все только начали прибывать.

– Своим людям? – шепотом переспросила Джоанна, пытаясь уложить сказанное в голове.

Люди Ника? Вспомнилось, как он метнулся к телефону на столе и что-то нажал прежде, чем трубку отобрали. Значит, сюда уже торопились охотники на монстров? Сколько их?

Джоанна бросила быстрый взгляд в окно. Уже наступила ночь. В стекле отражались лампы и блестящие украшения позолоченной палаты, образуя яркое созвездие вокруг полупрозрачного Ника. Потребовалось несколько секунд, чтобы суметь отыскать и собственное лицо. Еще никогда Джоанна не казалась себе настолько испуганной. Она поспешила принять более спокойный вид, хоть и с трудом. Еще труднее было заставить себя думать.

– Послушай, – голос дрожал, но Джоанна знала, что если сможет подобрать правильные слова, – безупречно точные слова, – то сегодня больше никто не умрет. Нужно просто заставить Ника понять. – Эдмунд, несомненно, был злодеем. Настоящим злодеем. Но другие члены семьи Оливеров выглядели… Ну, ты и сам видел, насколько они боялись. И совершенно не хотели нас убивать. Они обычные люди. Как я. Ну, вернее, мы монстры, но не такие… – Она согнула пальцы, изображая когтистые лапы, и добавила: – Ну, типа: «Р-р-р».

Ник внимательно смотрел на нее. Джоанна почувствовала, как в сердце зарождается надежда оттого, что он слушал, и быстро продолжила:

– В смысле, я бы тогда знала, так? Моя семья со стороны отца – обычные люди. По материнской линии – монстры. Но на самом деле все хорошие и добрые. Когда начинаешь разбираться, то понимаешь, что все хотят одного и того же и не слишком отличаются от прочих. Все любят друг друга. Смеются. Иногда спорят. Но при этом остаются просто людьми. Если ты только поговоришь с ними. Если объяснишь…

– Прости, – покачал головой Ник.

Джоанне потребовалось некоторое время, чтобы осознать сказанное им. Она почувствовала, что спокойное выражение сползает с ее лица. Неужели он собирается убить всех Оливеров?

Не может этого быть. Или может? Однажды Ник поспешил на помощь осе, запутавшейся в занавесках. Он освободил насекомое и выпустил, тогда как остальные собирались ее раздавить. Вот только… Четыре мертвых тела теперь лежали на полу и служили молчаливым подтверждением, на что способен Ник. Будучи невооруженным, он с легкостью прикончил нескольких взрослых мужчин за пару минут.

– Ты действительно собираешься убить всех? – дрожащим голосом спросила Джоанна, а затем ее накрыло ужасное понимание. – И меня тоже? – Она невольно сделала еще шаг назад.

– Нет, – поспешно заверил Ник. – Ты пыталась меня спасти. Я… Я могу обеспечить тебе безопасный проход сегодня.

– Как оказалось, ты не нуждался в моей защите, – вздохнула Джоанна, гадая про себя, испытывал ли к ней Ник на самом деле какие-либо чувства.

– Ты думала, что нуждался, – возразил он.

– Послушай…

– Эдмунд объявил, что ты совершила свое первое перемещение недавно, – перебил ее Ник, его темные глаза стали глубокими и серьезными. – Это произошло случайно? Именно поэтому ты не сумела прийти в кафе вчера и была такой расстроенной, когда явилась в музей? – Когда Джоанна не ответила, в его взгляде промелькнуло отчаяние. – Сегодня я обеспечу тебе возможность покинуть поместье, но без колебаний убью, если ты снова начнешь похищать время у людей.

– Вот так просто? – едва сумела выдавить Джоанна из-за кома в горле. Она вспомнила, как впервые увидела Ника в библиотеке, посмотрела на него и сразу ощутила, будто они знали друг друга всю жизнь. А сейчас в его глазах была всего лишь монстром. – Ты убьешь десятки людей – вот так просто? Даже не попытаешься с ними поговорить, понять их?

– И не только их, – тихо сказал Ник.

– Что? – замерев, переспросила Джоанна.

– Пожалуйста, – вздохнул он, сделав легкое движение к дверям, будто инстинктивно собирался их загородить. – Пожалуйста, оставайся здесь. Я сумею защитить тебя только в том случае, если ты будешь находиться в этом зале.

– Если ты сделаешь хоть что-то моей семье… – Джоанна не смогла закончить предложение.

– Я отправил своим людям сигнал начинать операцию и уже не сумею ее остановить, – сообщил Ник. – Сегодня ночью мы выследим всех монстров в городе.

– Вы не можете… – прошептала она, похолодев от ужаса, и осеклась, несколько секунд не в состоянии вымолвить ни слова. А когда все же справилась с собой, они полились сплошным потоком: – Не верю, что ты ненавидишь нас так сильно. – Перед глазами встала картина, как охотники стучат в дверь бабушкиного дома, как хватают их с Рут и Берти, как ранят их.

– Дело не в ненависти, – после продолжительной паузы отозвался Ник, но так поджал губы, будто и сам не вполне верил в сказанное. – Я убиваю только тех монстров, которые крадут жизни у людей. – На первом этаже хлопнула дверь. Кто-то закричал, и Джоанна вздрогнула. – Пожалуйста, оставайся в этом зале. – Ей показалось, или в голосе Ника действительно прозвучали эмоции? – Мои люди уже явились. Они повсюду и вскоре займут все соседние кварталы. Ты не успеешь помочь семье, лишь погибнешь вместе с ними. Единственное безопасное место для тебя сегодня здесь.

– Не делай этого, – умоляюще попросила Джоанна. – Не становись тем, кто причинит зло моим родным. Ник, мы же… мы же друзья, разве нет?

– Монстры убили всю мою семью, – тихо откликнулся он. В памяти всплыло его лицо совсем недавно, когда он рассказывал о своем детстве: восемь человек в двухкомнатной квартире. – Я не могу позволить повторение подобного, не могу позволить монстрам вредить людям. Поэтому убью каждого, кто так поступает. Убью каждого, кого обнаружу.

Джоанна устремилась к дверям еще до того, как поняла, что делает.

5

Толстый ковер на полу позолоченной палаты приглушал торопливые шаги Джоанны, и она невольно вздрогнула, когда под подошвами кед заскрипели паркетные половицы соседней желтой гостиной. Звук показался слишком громким, оглушительным.

Сбросив обувь, Джоанна крадучись двинулась дальше. Помещение выглядело совершенно не затронутым событиями сегодняшнего вечера. В комнате, являвшейся проходной, вся обстановка была разных оттенков желтого цвета: стены, кресла, даже диван с наваленными на нем подушками в углу.

В сознании кружился рой воспоминаний. Меч в руке Ника. Его слова о том, что монстры убили всю семью. Его губы, касающиеся губ Джоанны. Она потрясла головой, чтобы отогнать образы. Нет, нет. Только не сейчас. Сейчас не время думать обо всем этом. Сначала нужно предупредить родных о приближающейся опасности.

Под диваном что-то блеснуло, привлекая внимание Джоанны. Она наклонилась и достала телефон. Вероятно, один из Оливеров обронил его во время поспешного бегства.

На экране блокировки высветился пароль. Пришлось ткнуть в кнопку вызова экстренной службы. В ожидании ответа Джоанна поднесла трубку к уху. В тишине раздавались тихие звуки поместья: вздохи сквозняка, тиканье часов на каминной полке, потрескивание половиц. И отдаленное гудение какого-то аппарата.

Телефон молчал. Джоанна внимательнее посмотрела на экран и поняла, что сигнала нет. Похоже, что-то его блокировало. Она стиснула бесполезное устройство в ладони так сильно, что почувствовала боль.

Внезапно снизу донесся приглушенный топот. Кто-то бежал. Нет, двое.

Джоанна схватила с каминной полки тяжелый бронзовый подсвечник, который обычно полировала почти час, и осторожно открыла дверь.

Сквозь узкую щель просочилась полоска света, позволяя рассмотреть коридор между библиотекой и старой винтовой лестницей для слуг. Снизу послышался вскрик, который тотчас оборвался. Вновь донесся звук торопливых шагов. Джоанна не могла определить, приближаются они или удаляются.

Она затаила дыхание и в одних носках зашагала вниз по рассохшимся деревянным ступеням, в страхе замирая на месте от каждого скрипа.

Когда послышался еще один отдаленный крик, колени едва не подогнулись. Навалились сомнения, удастся ли выбраться из поместья незамеченной. Ник понимал так же хорошо, как и сама Джоанна, что все двери будут охранять. Его люди знали и о служебных выходах.

Она еще сильнее сжала подсвечник, когда спустилась до конца лестницы, но никого не обнаружила поблизости и продолжила осторожно красться дальше.

Дверь в бельевую комнату была приоткрыта, позволяя увидеть, что внутри все приготовлено к посещению туристов: нарочно выдвинутые ящики комода и отворенные шкафчики демонстрировали полки с аккуратно сложенными скатертями и простынями.

Джоанна затаила дыхание и прислушалась. Ничего. Но куда все подевались? Или происходящее было лишь кошмаром? Она могла бы в это поверить, если бы не боль в запястье и рана на боку, откуда текла кровь.

Рядом что-то скрипнуло, заставив беглянку юркнуть в бельевую. Пусто. Следом шла комната для прислуги. Тоже никого. И большая общая спальня. Снова пустая.

Нет, не пустая.

К ужасу Джоанны, в другом конце помещения, рядом с дальней кроватью, стояла Рут. За окном луну скрывали облака, но света оказалось достаточно, чтобы разглядеть бледное лицо двоюродной сестры.

– Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя тут находиться, – оправившись от удивления, прошипела Джоанна и сделала несколько шагов к Рут.

– Ты прислала сообщение с просьбой о помощи, – откликнулась та, не двигаясь с места.

Когда Оливеры только появились, Джоанна действительно пыталась написать SMS, пока у нее не выхватили телефон, но, похоже, успела нажать на кнопку «Отправить». Она молчала, не зная, что сказать, так как только этим утром кричала на сестру, называя ту злодейкой и говоря, что не желает ее больше видеть. Однако она явилась, когда самой Джоанне потребовалась помощь.

– И я позвонила всем остальным, – добавила Рут.

– Остальным? Кому? – слова застряли в горле, когда глаза привыкли к темноте в достаточной мере, чтобы различить черные пятна на ковре возле кровати.

– Не подходи, – предупредила кузина, когда Джоанна дернулась к ней. – Стой, где стоишь.

Однако та покачала головой, подбежала ближе и ахнула.

На дальней постели распростерлась в неудобной, изломанной позе бабушка. Ворот ее рубашки пропитался кровью, а один из шлепанцев свалился и теперь лежал перевернутым возле затянутой в чулок ноги.

– Нет. Нет, нет, нет.

Джоанна уже направлялась домой, чтобы предупредить родных. Они не могли быть здесь. Это не могло происходить по-настоящему.

На груди бабушки лежало свернутое одеяло. Рут прижимала его обеими руками, поэтому ее поза поначалу показалась Джоанне такой странной – слегка сгорбленной.

– Все мертвы, – произнесла двоюродная сестра, очевидно стараясь сообщить ужасные новости мягко, но ее голос звучал слишком натянуто, механически, как у робота, которого она так хорошо изображала только недавно. – Дядя Огастас. Берти. Тетя Ада. Все.

– Нет, – замотала головой Джоанна, не в состоянии сосредоточиться ни на чем вокруг. Перед глазами все расплывалось и казалось нереальным. Но это было лучше, чем видеть пропитанное кровью одеяло, испачканные руки Рут. – Не может быть.

– Думаю, бабушка умирает, – голос кузины, которая говорила тем же неживым голосом и смотрела остекленевшим взглядом, заставил Джоанну вздрогнуть. – Она потеряла слишком много крови.

– Мы… – она поняла, что и сама говорит неестественно. – Нужно вызвать «Скорую помощь». Да, это следует сделать в первую очередь. А потом…

– Телефоны не работают, – сказала Рут.

– Но мы должны… – пролепетала Джоанна, отчаянно моргая.

– Нет.

Обе девушки вздрогнули, услышав слабый голос.

Джоанна склонилась над кроватью, стараясь отогнать дурноту и не думать о том, что уже почти сочла неподвижно лежавшую в странной позе бабушку умершей.

Рут, стоявшая рядом, горестно всхлипнула.

– Не нужно вовлекать людей, – прошептала бабушка, ее веки затрепетали. Она открыла глаза и добавила: – Поскорее выбирайтесь отсюда.

– Кто это сделал? – требовательно спросила Рут. – Оливеры? Если это так, то я… – она запнулась и нерешительно пробормотала: – Хотя я видела Виктора в саду. И Матео, кажется, тоже.

– Это не они, – сообщила Джоанна.

– Однажды, давным-давно, – едва слышно произнесла бабушка, – жил юноша, которому на роду было написано убивать монстров. Величайший герой среди людей.

– Что? – удивилась Рут, вытирая слезы о плечо. – Ты про ту древнюю сказку? Думаю, ты потеряла слишком много крови и бредишь, бабушка.

– Я сама видела, как он убивает Оливеров, – выдавила Джоанна, сглотнув, и перед глазами снова встала картина: Ник вонзает меч в грудь Люсьена, а потом бросает клинок в Эдмунда.

– Ты видела героя? – резко уточнила бабушка. – А он тебя?

Джоанна помедлила, сомневаясь, как лучше ответить. «Он пощадил меня, потому что я пыталась его спасти. Или, может, потому, что испытывает ко мне чувства, как и я к нему». Она не могла это сказать, поэтому просто выдавила:

– Я сбежала.

– А Оливеры? – спросила бабушка, смерив внучку внимательным взглядом, словно догадывалась, что та чего-то недоговаривает.

– Мертвы. Либо тоже сбежали.

– Мертвы, – безо всякого выражения повторила бабушка и с трудом вздохнула. – Дорогие мои девочки, поскорее выбирайтесь отсюда. Рут, запри двери и открой окно у входа. Да пошире, чтобы вы с Джоанной могли пролезть.

– Но… – голос кузины надломился. – Я не могу тебя оставить. Что будет, если ты погибнешь?

– Тогда ты будешь сожалеть о своей медлительности до конца жизни и попробуешь компенсировать свое горе, никогда больше не закрывая окна и страдая от холода каждой зимой, – слегка улыбнулась бабушка.

Когда она отпускала саркастичные замечания, Рут обычно ворчала, но сейчас ее губы лишь задрожали, а лицо приняло жалкое выражение. Джоанна отвела глаза, так как знала, что сестра ненавидит плакать в присутствии людей.

– Мой бедный птенчик, – гораздо мягче произнесла бабушка и дернула рукой, точно хотела коснуться Рут, но не хватило сил.

– Пожалуйста, – прошептала та. – Позволь мне остаться рядом в твои последние мгновения.

– Не волнуйся, я тебя дождусь, – нежно заверила бабушка и улыбнулась.

Казалось, между ними произошел безмолвный диалог, по окончании которого двоюродная сестра вздохнула, уступая.

– Ну ты и настырная, хоть и совсем старушка, – она обернулась к Джоанне и решительно приказала: – Положи руки на одеяло и прижимай его к ране.

Та придвинулась к Рут и надавила ладонями на шерстяную ткань, насквозь пропитанную кровью. Теплой липкой влаги под пальцами оказалось столько, что было трудно нащупать, где находятся руки кузины.

– Прижимай как можно сильнее, – велела та, отнимая свои ладони от одеяла.

Джоанна послушалась, не до конца веря в происходящее. Наверняка она причиняла боль бабушке, но она не издала ни звука, только поторопила Рут:

– Иди же, дорогая. Я буду здесь, ждать твоего возвращения.

Джоанна не могла отвести взгляд от запятнанного одеяла под пальцами. Кровь заливала все вокруг. Пол. Ее руки. Грудь бабушки.

– Рут может нас слышать? – тихо прошептала та.

Помещение было достаточно большим и служило одновременно и спальней, и гостиной. Кузина сейчас подпирала тяжелым стулом ручки двери в противоположном конце комнаты. Джоанна отрицательно покачала головой и нетерпеливо сдула упавшие на лицо волосы, заметив:

– Тебе не следует разговаривать. Набирайся сил. Сейчас мы откроем окно и вытащим тебя отсюда.

– Чушь, – пробормотала бабушка так тихо, что Джоанна едва разобрала слова, хотя находилась совсем близко. – Я отослала Рут прочь не для того, чтобы впустую тратить время на отдых. – Под одеялами грудь раненой вздымалась и опадала, но рывками, словно приходилось сражаться за каждый глоток воздуха. – Я думала, что еще успею подготовить тебя. Думала, что буду бороться бок о бок с тобой.

– Пожалуйста, побереги силы, – взмолилась Джоанна, не слишком понимая, о чем говорит бабушка.

– Тише, – оборвала та, сверкнув зелеными глазами, такими же ясными, как всегда, несмотря на боль. – Помолчи. И дай сказать мне. Только ты можешь остановить героя, внучка. – Джоанна недоуменно уставилась на бабушку. Она, должно быть, бредит. – Мне очень жаль, дорогая, но… – она попробовала сделать вдох и закашлялась.

– Пожалуйста, – прошептала Джоанна, чувствуя себя так, будто держала жизнь умирающей бабушки в своих руках, но недостаточно крепко, и последние секунды утекали сквозь пальцы.

– Рут может нас слышать? – хрипло повторила она наконец, когда отдышалась, хотя попытки говорить явно стоили невероятных усилий. – Двоюродная сестра возилась с одним из дальних окон. Джоанна уже открыла рот, чтобы окликнуть ее, но бабушка остановила внучку, с трудом выдавив: – Нет. Не… надо. Просто… ответь.

– Нет, – покачала та головой.

– Дорогая, тебе угрожает смертельная опасность, – казалось, с каждым произнесенным словом голос бабушки становился слабее, и Джоанне пришлось напрягать слух, чтобы разобрать сказанное. – Все серьезнее, чем кто-либо представляет. Вскоре ты обретешь способность…

– Семьи Хантов?

– Нет, другую, – прошептала бабушка. – Никому об этом не рассказывай, никому не доверяй этот секрет. – Она заметила, что Джоанна посмотрела на кузину, которая все никак не могла открыть окно, и едва слышно добавила: – Даже ей. Никому. Пообещай, что сохранишь все в тайне.

– Но Рут…

– Пообещай, – проскрежетала бабушка, из последних сил поднимая руку и хватая внучку за запястье слабыми пальцами, на одном из которых тускло блестело обручальное кольцо с рубином – того же цвета, что и кровь. – Произнеси вслух.

– Обещаю, – хрипло прошептала Джоанна.

Бабушка с видимым облегчением выдохнула и уронила руку обратно, оставив обернутым вокруг запястья внучки ожерелье: на тонкой золотой цепочке виднелась какая-то подвеска. Они почти сливались с браслетом семьи Хантов.

Внимание Джоанны отвлекла подошедшая Рут. Она опустилась на колени рядом с кроватью и откинула со вспотевшего лба прилипшие пряди.

– Я справилась с окном. – Не получив ответа, кузина осторожно прикоснулась к плечу бабушки, которая лежала с закрытыми глазами. – Теперь мы с Джоанной можем вытащить тебя.

Веки раненой так и остались опущенными.

Рут бросила на сестру встревоженный взгляд, дотронулась до щеки бабушки, после чего занесла ладонь над ее ртом и носом.

«Она умерла, – ощутив ужасную пустоту внутри, подумала Джоанна. – Наша жизнерадостная бабушка умерла».

– Но она… – растерянно проговорила Рут. – Она обещала, что дождется меня.

Джоанна хотела сказать ей что-то ободряющее, но в ушах звенело лишь эхо последних слов бабушки: «Только ты можешь остановить героя». Это звучало похоже на бред.

Донесся приглушенный топот. Интересно, давно он уже раздается?

– Рут, мы должны идти, – чувствуя себя в странной рассинхронизации с окружающим миром, произнесла Джоанна, слыша себя будто издалека.

– А? – с трудом сосредоточив на ней взгляд, заморгала кузина, затем медленно положила руку на запястье сестры и сжала. – Эй, хватит.

Джоанна опустила глаза, поняла, что по-прежнему плотно прижимает одеяло к груди бабушки, точно все еще старается остановить кровь, и убрала испачканные ладони. Мышцы ныли от напряжения. К горлу снова подкатывала дурнота. Вид вокруг напоминал о лавке мясника.

Необъяснимо изысканное золотое ожерелье до сих пор обвивало запястье Джоанны. Она коснулась цепочки, оставив темные отпечатки пальцев, а затем вскинула голову, вновь услышав приближавшиеся шаги, и убрала украшение в карман.

Кто-то попытался открыть подпертую дверь. Еще и еще раз, так, что заскрипели петли.

– Рут, – прошептала Джоанна, – мы должны уходить.

– Мы не можем бросить ее здесь, – двоюродная сестра не отводила взгляда от лица бабушки с опустошенным видом.

Джоанне тоже этого не хотелось. Одна мысль о том, чтобы оставить тело на милость людей, ненавидевших монстров, казалась невыносимой. Но бабушка всегда была практичной.

– Рут, она бы сама велела нам уходить. – С каждым новым рывком дверь все больше поддавалась, внутрь из щели уже проникала полоска света. Джоанна схватила кузину за запястье и заставила подняться, наполовину подталкивая, наполовину таща ее к окну. – Мы должны убираться отсюда.

Но от зрелища снаружи обе девушки отпрянули. Между колоннами распростерлось тело женщины с длинными черными волосами. Голубое платье, расшитое серебряными бусинами, блестело в свете выглянувшей луны.

– Я ее знаю, – дрожащим голосом произнесла Рут. – Это Мари Оливер.

Джоанна вытерла лоб тыльной стороной руки и дернула раму. Стекло задребезжало, неохотно поддаваясь. Окно было совсем узким. Открывали ли его хоть раз за последние сто лет?

– Думаю, мы сумеем протиснуться, – вздохнула кузина. – Как считаешь?

Джоанна уставилась на нее. В щель вряд ли пролез бы даже ребенок. Перед глазами мелькнула картинка, как Рут пытается и застревает, а один из охотников на монстров пронзает ее мечом, как пронзил бабушку. Желудок скрутило узлом от этой мысли. Если кому-то и суждено остаться здесь из-за слишком узкой щели, то это должна быть Джоанна.

Она вскарабкалась на подоконник и попыталась протиснуться между приоткрытой створкой и каменной кладкой. Рассохшееся дерево врезалось в живот. Ничего не получится. Девушка забилась сильнее и почувствовала, что напоролась на какой-то острый предмет. Судя по влажному теплу, из раны на боку снова потекла кровь. А затем Джоанна застряла. В точности так, как себе представляла. Словно рыба на крючке для любого, кто пройдет мимо. Эта мысль подстегнула удвоить усилия.

– Черт, – тихо выругалась Рут и толкнула сестру, отчего та едва не вскрикнула от боли. – Проклятье! Никак не получается тебя сдвинуть. Черт, черт, черт! – в голосе кузины прозвучал страх.

Она еще раз толкнула. И еще раз. И снова, налегая всем телом. А потом послышался треск рвущегося платья, и Джоанна совсем не изящно вывалилась наружу. Она полежала несколько мгновений, пытаясь отдышаться и справиться с болью. На земле рядом раскинула руки мертвая женщина. Ее широко распахнутые глаза слепо смотрели в пустоту.

Джоанна почувствовала, что к горлу подкатывает ком. Она зажмурилась на несколько секунд, отгоняя слезы, после чего заставила себя подняться на ноги.

– Дай мне руку, – прошептала она Рут. – Мне придется сильно дернуть.

– Держи, – кузина протянула через щель тяжелый бронзовый подсвечник, захваченный с каминной полки.

– Дай руку, – торопливо повторила Джоанна, запихнув его под мышку. – Быстрее! – Тот, кто убил Мари Оливер, мог находиться прямо за углом. – И осторожнее. Там гвоздь торчит.

– Черт, как узко! – прошипела Рут. – Не думаю, что я протиснусь в эту проклятую щель.

– Протиснешься, – пообещала Джоанна. – Я помогу.

Изнутри донесся громкий треск. Зажглось освещение. Она попыталась схватить руку двоюродной сестры, но та уже отпрянула назад, чтобы встретиться с вошедшими лицом к лицу.

– Рут! – воскликнула Джоанна, больше не заботясь о том, что кто-то может ее услышать. – Рут, лезь в окно! Я тебя вытащу!

– Беги, – приказала кузина непривычно властным и суровым тоном, почти как у бабушки.

– Нет! – возмутилась Джоанна, беспомощно наблюдая, как спальню постепенно наполняют мужчины в черном. Один из них бросился к Рут и схватил ее запястье. В воздухе мелькнуло лезвие кинжала. – Нет!

Сестра сумела увернуться и выдернуть у нападавшего руку. Противник свалился на пол. Внезапно еще одна фигура в черном метнулась к Рут и вонзила клинок ей в живот. Издав протяжный, полный боли и ужаса стон, она посмотрела на Джоанну через окно.

А затем исчезла. На том месте, где стояла кузина, теперь было пусто.

Наружу выглянул охотник.

– Эй, здесь еще одна! – крикнул он соратникам.

Услышав звон стекла, Джоанна развернулась, пробежала через колоннаду и очутилась в южном саду. Он казался сказочно красивым, совершенно не соответствуя ситуации. На деревьях горели гирлянды, а гортензии белых и кремово-розовых оттенков стояли в цвету.

Джоанна с ужасом поняла, что побежала не туда. Ей следовало свернуть к северу. С южной стороны находилась только открытая лужайка с зеленым лабиринтом.

Ближайший выход лежал прямо впереди через ворота, но тогда будет негде укрыться. Любой охотник сможет заметить беглянку. Она окажется на виду в течение минимум пяти минут при самом лучшем раскладе.

Оставался лабиринт из живой изгороди.

Сзади послышались крики, и Джоанна метнулась прочь по саду, на бегу топча гортензии. Их аромат, сладкий и свежий, забивался в ноздри. Среди цветов лежали в изломанных позах тела. Даже короткого взгляда хватило, чтобы эта картина намертво врезалась в память. Мужчина с татуировкой в форме русалки на запястье раскинул руки в стороны. Женщина с длинными рыжими волосами безжизненной грудой громоздилась рядом.

Джоанна рискнула оглянуться. Из-за угла поместья появился первый из преследователей. Она торопливо скрылась в лабиринте, гадая, заметили ли ее охотники. Лучше исходить из того, что да.

Она бежала, в спешке налетая на стены из растений, когда пыталась преодолеть повороты как можно быстрее. Бежала и бежала до тех пор, пока не кончились силы, и только тогда была вынуждена остановиться и отдышаться, уперев руки в колени. Хриплые вдохи и выдохи напоминали о последних мгновениях бабушки. О недавнем стоне Рут.

Только сейчас Джоанна осознала, что по-прежнему держит в руках тяжелый подсвечник, точно эстафетную палочку, на ногах все еще нет обуви, а платье порвано в том месте, где зацепилось за гвоздь в оконной раме.

Хотелось лечь и заплакать. О боже, вся семья мертва. Как бы отчаянно Джоанна не желала притвориться, что ничего не произошло. Она представила, что сказала бы сейчас бабушка, представила ее недоуменное выражение. «Внучка, ты спасаешь свою жизнь. Так беги же, и побыстрее!»

Спотыкаясь, Джоанна продолжила путь.

Неясно, в какой именно момент она стала различать другие звуки помимо своего оглушительного дыхания. Поначалу их можно было принять за шорох листьев живой изгороди на ветру. Но вскоре топот шагов двух пар ног уже сделался безошибочным. Кто-то еще бежал по лабиринту.

Преследователь нагонял жертву. Возможно, они оба находились всего в нескольких поворотах позади.

Периодически прихотливые изгибы лабиринта сводили всех троих так, что их разделяли лишь зеленые стены. Тогда Джоанна отчетливо слышала как прерывистое пыхтение того, кто бежал слишком быстро и слишком долго, так и ровное, размеренное дыхание того, кто явно привык загонять добычу.

Разглядеть же их не позволяли густая листва и темнота. Поэтому никак не удавалось точно определить местонахождение ни беглеца, ни преследователя. Они могли оказаться как за следующим поворотом, так и в десятках извилистых тропинок, уводящих прочь.

Затем звук погони резко оборвался и послышался голос юноши:

– Пожалуйста, не надо.

Джоанна едва не вскрикнула от неожиданности и тут же закрыла рот ладонями. Создавалось впечатление, что говоривший стоял прямо за соседней стеной. Стараясь ступать бесшумно, девушка сделала шаг вперед, но замешкалась в сомнениях. Она не представляла, в какой части лабиринта находилась. Куда ни взгляни, везде наблюдалась одна картина: бесконечные заросли по бокам и темная земляная дорожка посередине. После стольких поворотов направо и налево чувство направления полностью стерлось.

– Пожалуйста, – вновь хрипло выдохнул юноша.

Джоанна прокралась вперед, осторожно заглянула за угол и увидела Аарона Оливера, загнанного в тупик одним из людей Ника. В лунном свете золотистые волосы сына Эдмунда казались почти белыми. На затылке у преследователя чернела татуировка с изображением скалящегося волка. Расслабленная поза охотника говорила об уверенности в своих силах. Он медленно направился к жертве, доставая из висевших на поясе ножен кинжал.

Стоявший лицом к Джоанне Аарон заметил ее и замер. Наверняка он удивился, увидев девушку, которую бросил на растерзание родственников.

«Два шага, – подумала она. – Всего два шага назад – и я снова окажусь в безопасности. Два шага – и меня будет не видно».

И Джоанна сделала два шага. Глаза Аарона расширились от изумления, когда она ударила тяжелым бронзовым подсвечником по затылку охотника. Он покачнулся и обернулся, выглядя удивленным, но невредимым, а затем молниеносно схватил обидчицу за волосы, запрокидывая ей голову, и начал поднимать руку с кинжалом. Однако Джоанна успела первой нанести удар подсвечником в лицо противнику. Раздался отвратительный хруст, похожий на треск сломанных веток, и мужчина зашатался. Она снова взмахнула своим импровизированным оружием, на этот раз целясь в челюсть, и повалилась следом за поверженным охотником, который так и сжимал в кулаке волосы Джоанны. Подсвечник выпал, и она отчаянно принялась шарить по земле, пытаясь отыскать его.

– Он без сознания, – прокомментировал Аарон. – Ты ему неплохо врезала.

Когда Джоанна сумела наконец немного прийти в себя и рассмотреть распростертого рядом мужчину, она невольно охнула при виде его разбитого в кровь лица, положила руки на колени и глубоко вдохнула, пытаясь отогнать дурноту.

Перед глазами возникли ноги Аарона.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – пробормотала Джоанна, после чего отвернулась к живой изгороди и извергла остатки пищи.

Когда приступ прошел, Аарон протянул своей спасительнице руку, хоть и неохотно, явно не слишком горя желанием к ней прикасаться.

– Отвали, – грубо отмахнулась Джоанна, чувствуя, как все еще сжимается желудок.

– Почему ты мне помогла? – поинтересовался Аарон.

Она сама поднялась на ноги, проигнорировав как вопрос Оливера, так и его предложенную руку. Живот так болел, будто кто-то в него пнул.

– Я не знаю, как выбраться из лабиринта, – наконец сказала Джоанна, старательно не глядя на лежавшего в тупике охотника.

– Я знаю, – отозвался Аарон, а когда заметил, что она на него смотрит, придал лицу более привычное надменное выражение. – Я вырос в этом доме.

«Вырос в этом доме?» – с удивлением подумала Джоанна, не понимая, как такое возможно, но в конце концов решила, что ее это не слишком волнует, и вслух произнесла: – Тогда выводи нас отсюда. – Когда же Аарон схватил ее за рукав, обернулась и рефлекторно добавила: – Не трогай меня!

Сын Эдмунда демонстративно приподнял за ткань руку временной союзницы, показывая, что не касается ее кожи, и сообщил:

– Нам в другую сторону.

– Но нам нельзя возвращаться в поместье, – недоуменно проговорила Джоанна, не сразу осмыслив услышанное.

– Я должен найти отца, – заявил Аарон. – Он позаботится… – он кивнул на лежащего без сознания мужчину. – Об этом. – А заметив непонимающий взгляд девушки, слегка смущенно добавил: – Вне всяких сомнений, тебе больше никто не причинит вреда. Ты спасла мою жизнь, и теперь наша семья должна вернуть долг.

Видимо, Аарон еще ничего не знал. Внезапно ночь показалась слишком тихой.

– Нельзя идти обратно в поместье, – вздохнула Джоанна. – Твой отец мертв.

– Что? – выпустив ее рукав, ошарашенный юноша застыл без движения.

– Твой отец мертв, – повторила она, слишком хорошо понимая его чувства, так как перед глазами до сих пор стояли недавние события: окровавленная бабушка, пронзенная кинжалом Рут… Пришлось зажмуриться, чтобы не полились слезы. – И Люсьен тоже.

– Не может быть.

Джоанна открыла рот, но не нашлась что сказать. Мне жаль? Так обычно говорят, когда выражают соболезнования. Вот только ей вовсе не было жаль. Эдмунд хотел, чтобы она своей мучительной смертью развлекла его. А Аарон развернулся и вышел, не помешав этому.

– Все случилось очень быстро, – наконец выдавила Джоанна.

– Ты ошибаешься, – покачал головой собеседник, поправляя запонки, хотя этого вовсе не требовалось: он выглядел опрятным, собранным, аккуратным и совершенно не походил на того, кто только что бежал во весь опор, спасая жизнь. – Ошибаешься.

– Я говорю правду, – вспомнив смерть Эдмунда и глубоко вонзившийся ему в грудь меч, Джоанна протяжно вздохнула, надеясь отогнать новый приступ дурноты.

– Ты думаешь… – Аарон осекся, поняв, что повысил голос, потом явно постарался успокоиться, взять себя в руки, и спустя полминуты снова заговорил: – Ты считаешь, я не знаю, как умрет мой собственный отец? Мне прекрасно известна семейная история. Эдмунду Оливеру предначертана совсем иная гибель и точно не сегодня.

«У нас нет на это времени», – с раздражением подумала Джоанна. Стоять здесь, посреди лабиринта, где люди Ника могли появиться с любой стороны в любое мгновение, было невыносимо. Поэтому она торопливо пояснила: – Тот юноша, человек. Он убил Люсьена, а затем и твоего отца. Теперь его соратники заняли все поместье и охотятся на нас.

– Нас?

– На монстров, – сказала Джоанна и тут же вспомнила, как Эдмунд называл ее выродком, полукровкой. Внезапно ей захотелось закричать. Захотелось схватить Аарона за рубашку и потащить его прочь отсюда. Но лишь он знал путь из лабиринта. – Послушай, моя семья тоже мертва. Бабушка. Они все… – голос оборвался. – Они все погибли. То же самое произойдет с нами, если мы сейчас же не выберемся из парка. Охотники придут и убьют нас.

Аарон уставился на лежащего без сознания мужчину, на его татуировку в форме оскаленного волка, которая отчетливо чернела на коже затылка.

Джоанна не знала, о чем думает спасенный ею юноша, так как не видела его лица. После длительной паузы он проронил:

– В южном саду лежали тела Иветт и Виктора, – каждое слово звучало медленно, точно не желало выбираться на волю откуда-то из глубины. – И на подъездной дорожке. – Аарон поднял голову, внимательнее рассматривая Джоанну, и нахмурился: – Ты что, в аварии недавно побывала?

Она заморгала и опустила глаза, окидывая взглядом свою одежду, о чем тут же пожалела. Все платье пропиталось кровью бабушки и теперь казалось жестким.

– Ты ранена? – спросил Аарон.

– Нет, – ответила Джоанна и только потом вспомнила о порезе от меча Люсьена.

Ну, не так уж все было и серьезно. Во всяком случае, хотелось на это надеяться. Она достала из кармана найденный телефон и переданное бабушкой ожерелье, после чего начала снимать платье.

– Ты что делаешь? – с легким ужасом спросил Аарон.

– Нельзя разгуливать повсюду в одежде, покрытой кровью, – пропыхтела Джоанна, стягивая запятнанное платье, а заметив шокированный взгляд юноши вздохнула, показывая на велосипедки и топик: – Я же не голая.

– А, – только и сумел выдавить Аарон, который так и стоял с напряженным лицом.

Она скатала платье в ком и засунула его под корни живой изгороди рядом с бесчувственным охотником. Можно считать это посланием: «Дорогой Ник, это я вырубила твоего человека. С любовью, твоя Джоанна».

– Так как отсюда выбраться? – поинтересовалась она, закончив.

Аарон указал вперед. Дождавшись, пока он немного отойдет и повернется спиной, девушка быстро застегнула ожерелье на шее и спрятала его под топик.

Ханты и Оливеры оказались союзниками. Еще недавно семья Джоанны сочла бы это невозможным. «Они ненавидят нас. И это чувство взаимно». Еще недавно, сражаясь с Люсьеном, она и сама была с этим согласна. Но сейчас все изменилось. Ей удалось выжить после столкновения с Оливерами благодаря вмешательству Ника. А затем он сообщил, что представляет собой угрозу для всех монстров. После такого все казалось возможным.

6

Джоанна прошла под увитой листьями аркой с жизнерадостной надписью «Поздравляем, вы преодолели лабиринт!» и очутилась в полной темноте на самом краю территории Холланд-парка. Пушистые одуванчики в высокой траве щекотали голые лодыжки. Никого из преследователей поблизости не было видно.

Отсюда огромное поместье казалось размером не больше ладони, а еще гостеприимным, даже уютным. Окна мерцали желтым, как свечи.

Вставший рядом Аарон в темноте выглядел лишь черной фигурой. Он молча смотрел на дом, в котором вырос.

Во мраке выражение лица последнего из Оливеров было не рассмотреть.

Джоанна нерешительно коснулась его руки. Он не отреагировал, но двинулся за спутницей по направлению к дороге.

Полная света, людей и машин Кенсингтон-Хай-стрит кипела энергией и казалась не вполне реальной после безмолвной темноты лабиринта. Джоанна застыла возле тротуара, наблюдая за совершенно обыденной жизнью: в кафе входили и выходили посетители, по дороге проносились черные кебы.

Взревевший поблизости мотор автомобиля заставил девушку вздрогнуть. Машина тронулась и медленно поехала вдоль улицы, словно пассажиры потерялись или кого-то разыскивали.

Джоанна переглянулась с Аароном, и они оба, как по молчаливому соглашению, отступили в тень подальше от дороги, после чего направились к Кенсингтонским садам окольным маршрутом по узким боковым переулкам, избегая любых машин. Когда невольные союзники добрались до места назначения, то обнаружили, что ворота уже закрыты на ночь. Аарон подсадил Джоанну, помогая ей перелезть через ограждение. Она спрыгнула вниз, отчего в порезе от меча вспыхнула резкая боль, заставляя согнуться пополам, тяжело дыша.

Пару секунд спустя Аарон приземлился рядом и прошептал:

– Как думаешь, кто-то следил за нами?

Джоанна с трудом выпрямилась и так же тихо ответила:

– Не знаю.

В саду царил кромешный мрак. С улицы проникал свет фонарей, но за деревьями уже ничего не удавалось рассмотреть.

– Будь настороже, по ночам полицейские патрулируют парк с собаками, – предупредил Аарон.

– Откуда ты знаешь?

– Тебе действительно требуется удовлетворить любопытство именно сейчас, или мы все же продолжим спасать свои жизни? – нахмурился Аарон.

Джоанне хотелось резко ответить, что ей вообще не слишком нравится компания того, кто бросил ее на верную гибель, но он был прав: не следовало просто стоять и болтать там, где их в любой момент могли настигнуть.

– Идем к озеру Серпентайн, – предложила Джоанна: луна, отражаясь от поверхности воды, давала достаточно света, чтобы не спотыкаться на неровной земле, не используя при этом фонарики на телефоне.

– Собаки не смогут нас выследить через водную преграду.

– Мы не поэтому… – начала было Джоанна, но замолчала, чтобы не спорить, хотя надменные манеры Аарона постоянно провоцировали такое желание, и вместо этого коротко бросила: – Просто идем.

Они шагали в полном молчании. Носки на ногах девушки быстро пропитались росой, но так было даже лучше: физический дискомфорт позволял отвлечься от душевной боли, побуждал сфокусироваться на настоящем, помогал оставаться мыслями здесь, в парке, а не возвращаться к недавним событиям снова и снова. Не думать об обмякшей на окровавленной постели бабушке. О мертвых людях, распростертых среди цветов. О том полном боли стоне, который издала Рут, когда в нее вонзился кинжал. О перекошенном лице Ника, произносящего предупреждение: «Я без колебаний убью, если ты снова начнешь похищать время у людей». Замерзшие и промокшие ноги отвлекали от всего этого.

Когда неяркий блеск озера Серпентайн, вдоль изгибов которого они пробирались через парк, оказался позади, Аарон коснулся руки спутницы, делая знак остановиться.

– В чем дело? – прошипела она.

Кусты в этом месте росли особенно густо, почти как в лесу. Плеск близкой воды доносился из темноты за спиной. Несмотря на физическую активность, Джоанна дрожала от холода и шла, обхватив себя руками в попытках согреться. Она успела испугаться, что Аарон хотел сообщить о погоне, хотя сама ничего не слышала. Рана на боку все еще кровоточила, судя по уже привычному ощущению влажного тепла. Однако казалось не слишком хорошей идеей промыть ее и замерзнуть еще сильнее.

– Ты ранена, – прошептал Аарон.

– Что? – переспросила Джоанна, жалея, что не может рассмотреть его лицо в сумраке.

– Ясно по тому, как ты двигаешься. Пострадала от рук нападавших?

– От рук твоего дяди, – хмыкнула она.

– Насколько серьезна рана? – после едва заметной паузы спросил Аарон.

– Давай просто продолжим путь.

– Не глупи. Так насколько все плохо?

Джоанна перевела взгляд на темное небо, желая, чтобы сейчас рядом с ней находился кто-то другой. Берти или Рут… Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы остановить поток мыслей о родных. Она схватила край топика и приподняла, показывая рану.

Аарон включил телефон, старательно загораживая свет от экрана собственным телом, и выругался: порез сильно кровоточил, не позволяя рассмотреть, насколько был глубоким.

– Нужно найти место, где можно сегодня переночевать.

– Ты имеешь в виду вдвоем? – с удивлением уточнила Джоанна: она-то предполагала, что их пути разойдутся сразу же, как парк останется позади.

– Если хочешь разделиться, то я тоже не против, – Аарон быстро скрыл первоначальное разочарование от ее реакции за привычной надменной усмешкой, которая казалась особенно зловещей в синеватом мерцании телефона.

– Я такого не говорила.

– Поверь, я тоже не горю желанием проводить время с тобой.

– Интересно, тяжело постоянно изображать такого кретина или это врожденный дар? – прокомментировала Джоанна чуть резче, чем планировала.

– Семейная черта, – улыбка Аарона была ледяной и не достигала глаз.

– Думаю, сто́ит ночевать здесь, в парке, – предложила она, скрипя зубами от раздражения и едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос. – Не хуже, чем любое другое место. – Огромная территория Кенсингтонских садов уж точно могла служить укрытием двум беглецам, если они не станут привлекать к себе внимания шумом. – Можно спать по очереди, пока один караулит.

– Я не собираюсь спать на земле.

– Что ж, ваше высочество, тогда давайте снимем номер в «Савойе», – насмешливо фыркнула Джоанна, не сумев сдержаться.

К ее удивлению, Аарон снял свой пиджак и предложил ей. Она отрицательно покачала головой, не желая принимать одежду от Оливера, как бы ни замерзла.

– Ты вся покрыта кровью, – прокомментировал он.

Джоанна опустила взгляд и поняла, что ее топик действительно сильно испачкан. Как и руки, и ладони. Хотя в основном это была бабушкина кровь.

– Вот, так будет лучше, – вздохнул Аарон, накрывая плечи спутницы своим элегантным пиджаком из светло-серой шерсти. Он оказался велик, но тепло немедленно распространилось по телу, принося чувство невероятного облегчения. Джоанна рассердилась на себя за то, что первым ее побуждением стало поблагодарить высокомерного сына Эдмунда. Тот как раз выключил телефон, отчего ночь вокруг показалась вдвое темнее, чем раньше, и сказал задумчиво, будто всерьез размышлял над предложением о «Савойе»: – Нельзя идти в отель. Мы слишком заметные, особенно в таком виде, и персонал наверняка нас запомнит. Преследователям останется лишь навести справки.

– Я знаю одно место, – нерешительно проговорила Джоанна, пытаясь сообразить, где сейчас находится: кажется, как раз неподалеку бабушка встречалась с людьми, если хотела сохранить это в тайне. – К северу отсюда.

– Там безопасно? – поинтересовался Аарон.

– Не представляю, – призналась Джоанна. – Но, думаю, безопаснее, чем здесь.

Пришлось идти дольше, чем она предполагала, и к тому времени, как удалось отыскать нужную улицу, уже снова стучала зубами от холода. Аарон оглядывался через плечо чаще, чем смотрел вперед.

Фонари вдоль дороги оказались разбитыми, причем совсем недавно: асфальт усеивали осколки стекла.

– Очаровательно, – фыркнул Аарон, брезгливо обходя их стороной. – Ты умудрилась привести нас прямиком к единственным трущобам в округе. Вот и доверяй Хантам.

Джоанна в это время мучительно рассматривала ряды домов, выглядящих абсолютно одинаково, и жалела про себя, что не слишком обращала внимание на обстановку, когда была здесь с бабушкой в прошлый раз. Затем устремилась к одному из зданий с большей уверенностью, чем испытывала, и открыла дверь.

К счастью, она оказалась незапертой, а приемная – крошечное фойе размером с ванную в бабушкином доме – выглядела знакомой. Запах старых сигарет и сырости тоже будил воспоминания о прошлом визите. Ковер прилипал к носкам Джоанны, добавляя коричневые ворсинки к грязи и травинкам.

Она подошла к стойке и нажала на звонок. Из помещения для сотрудников выплыла седовласая женщина в узких очках. Она и глазом не моргнула, заметив состояние одежды странных посетителей. К форменному платью администратора крепилась бирка с именем «Вера».

– Комнату на двоих, пожалуйста, – попросила Джоанна.

Женщина кивнула на табличку со сделанной вручную надписью: «Только наличные. Почасовая или посуточная оплата. Деньги вперед».

– Твоя очередь, – сказала Джоанна Аарону.

Он стоял рядом с кислым выражением лица, на котором ясно как день читалось презрительное недоверие, что обстоятельства привели богатого сына главы Оливеров в эту дыру.

– С двумя кроватями, – вздохнув, добавил он.

– С двумя кроватями? – переспросила Вера, ошеломленная куда сильнее, чем при виде странной пары: одна в носках без обуви, другой – в невероятно дорогом брендовом костюме.

Джоанна почувствовала, как к щекам приливает жар. Аарон тоже выглядел смущенным – впервые с их встречи.

– Полагаю, вы сумеете это устроить, – прокомментировал он, доставая бумажник из заднего кармана.

Джоанна заметила странные банкноты: совсем старые и полупрозрачные купюры. Пролистав их, Аарон достал две привычного вида двадцатки.

Вера пожала плечами, передала ключи с номером комнаты в окошечко и указала на пожарную лестницу со словами:

– Лифт сломан.

– Я бы предпочел спать под мостом, – проворчал Аарон, пока они поднимались по лестнице, и смерил брезгливым взглядом бегущих по стене тараканов.

– Ник точно не станет нас здесь искать, – прокомментировала Джоанна.

– Ник? – переспросил Аарон, искоса посмотрев на нее.

– Я… Я знакома с тем парнем, – тихо сказала она, заметив этот взгляд, и отвела глаза. – Мы были… – Острая боль в сердце – гораздо сильнее, чем от пореза, – не позволила продолжить. Они с Ником целовались прямо перед тем, как все произошло. И это казалось настоящим исполнением мечты. – Мы… работали вместе.

У Джоанны создалось впечатление: по-прежнему смотревший на нее Аарон понимает, что скрывалось за недосказанными словами. Затем он опустил глаза, увидел желтое пятно на потрепанном ковре и скривился:

– Не сомневаюсь, что он не станет нас здесь искать. Никто не поселился бы тут. Даже крысы. Санинспекторы уж точно обходят это место стороной.

Аарон снова говорил со своей обычной раздражающей надменностью, но на одну секунду Джоанна сумела рассмотреть за его высокомерным отношением нечто, чего сама не ожидала: проницательность и интеллект. Нечто нечеловеческое. Хотя Оливер и не был человеком. Он был монстром. Однако, даже являясь сама наполовину монстром, она не понимала, что это означает.

Лестница закончилась длинным коридором. На стенах красовались отстающие обои, которые демонстрировали несколько слоев более старых узоров: синие в цветочек и желто-оранжевые линии. Края коврового покрытия обтрепались настолько, что торчали отдельные нитки. Похоже, Аарон был прав насчет крыс.

Джоанна нашла дверь с номером, указанном на ключе, и прислонилась к стене, пока спутник сражался с тугим замком. Боль в порезе от меча начала причинять серьезное беспокойство. На пальцах после прикосновения к ране под пиджаком осталась свежая кровь. Вот черт.

Аарон вошел внутрь и включил свет. Загорелась единственная тусклая лампочка, позволяя рассмотреть номер. Две кровати. Отдельная ванная комната с душевой кабиной без занавески и туалетом. Все, что требовалось. Даже лучше, чем Джоанна ожидала.

– Настоящий филиал ада, – пробормотал Аарон, хмуро разглядывая вид из окна – сплошную стеклянную стену высотного офисного здания, – после чего с отвращением задернул шторы.

– Что тебе не нравится? – спросила Джоанна.

– Например, это. – Оливер указал на потолок с коричневым пятном, похожим на облако. – Что это?

– Фреска, – фыркнула она, а когда недовольный Аарон удалился в ванную, принялась обдумывать сложившуюся ситуацию.

Замок, может, и был тугой, но дверь выглядела совсем тонкой и ненадежной.

Джоанна сбросила с плеч пиджак, влезла в пространство между двумя кроватями и принялась толкать одну из них. Сначала ничего не получалось, но постепенно, дюйм за скрежещущим дюймом, удалось придвинуть тяжелый предмет мебели к двери и подпереть им створку. Если повезет, это задержит любого, кто попытается проникнуть в номер. Боль в боку теперь не утихала и, пусть с запозданием, причиняла ужасные страдания. Джоанна оперлась на кровать, тяжело дыша и проклиная Люсьена.

– Держи.

Раздавшийся совсем рядом голос заставил Джоанну вздрогнуть всем телом. Несколько секунд она видела перед собой лишь жестокие серые глаза Эдмунда, напоминавшие дуло пистолета, а потому инстинктивно оттолкнула их обладателя.

– Как хочешь. Тогда справляйся сама, – произнес он. Джоанна встряхнула головой, прогоняя тень призрака, и поняла, что смотрит на Аарона. С уже знакомой презрительной гримасой он бросил на кровать аптечку для оказания первой помощи и полотенце, поставил рядом миску с мыльной водой. – Что за странный отель: аптечка в ванной имеется, а халатов нет! Ты привела нас точно не в «Савой».

Джоанна наблюдала, как Аарон недовольно поднимает с тумбочки пиджак, и пыталась убедить себя, что боится не его, а его отца. Каким бы заносчивым ни выглядел сын Эдмунда, на самом деле он является трусом. Это самым наглядным образом продемонстрировал его поступок. Пусть юноша и был на голову выше самой Джоанны, но если дело дойдет до противостояния, она сумеет его одолеть.

Аарон, похоже, не заметил, как изучающе она на него смотрит, и устроил целое шоу, демонстративно отряхивая пиджак и вешая в гардероб, после чего процедил:

– Вещи любят аккуратное обращение. Нельзя просто отшвыривать их как оберточную бумагу.

– Сейчас это уже неважно, учитывая обстоятельства, – с трудом выдавила Джоанна, наконец взяв себя в руки.

– Всегда важно выглядеть респектабельно. Мы – лицо наших семей.

Вот только их семей больше не существует. Все родные погибли. Кажется, Аарон вспомнил об этом одновременно с ней и застыл неподвижно, положив руку на дверцу гардероба. Затем закрыл ее чуть сильнее, чем требовалось, и заметил:

– Что ж, вешалки здесь абсолютно неприемлемые.

Джоанна принялась копаться в аптечке. Часть медикаментов явно уже кто-то взял, что было неудивительно, учитывая тип и расположение отеля. Остались бинты, пластыри, антисептик и ножницы.

Разложив все это на кровати, Джоанна села рядом и задрала край топика, а когда Аарон резко зашипел сквозь зубы, пояснила:

– Кровь в основном не моя.

Он подошел и сел на соседней постели. Пространство был такое узкое, что их колени почти соприкасались.

– Что именно случилось в зале? – после продолжительной паузы спросил Аарон.

Джоанна подняла голову и посмотрела на него. До отвращения привлекательный парень с золотистыми волосами, сверкавшими как корона, и в дизайнерском костюме заставлял выглядеть убогую маленькую комнату отеля почти похожей на богемные апартаменты.

– Имеешь в виду, когда ты вышел из позолоченной палаты?

– Да, – после некоторой заминки кивнул он.

– После того, как ты бросил меня на верную гибель?

– Да, – вскинув подбородок, Аарон прямо встретил взгляд Джоанны, явно не планируя просить прощения.

– Ну… – вздохнула она и, давая себе время собраться с мыслями, занялась раной: смочила полотенце в мыльной воде и начала смывать кровь. Было больно. Очень больно. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать. – После этого твой дядя попытался нашинковать меня мечом. Затем мой друг Ник отобрал оружие, сам убил Люсьена и вонзил клинок в сердце твоего отца. – Джоанна опустила полотенце обратно в миску с водой и вспомнила момент ранения. Порез теперь стал отчетливо виден на боку. – Я сбежала и… Нашла свою бабушку. – Голос невольно дрогнул. – Она умирала. Ну а дальше мы встретились с тобой в лабиринте при моей попытке унести ноги с территории поместья. Ты это хотел знать?

– Да, – покраснев, выдавил Аарон.

– И ты думал, что мы стали друзьями, потому что вместе сбежали от охотников?

– Конечно, мы не друзья.

Джоанна едва не рассмеялась. Конечно же нет. Она была наполовину Хантом. И, что еще хуже, наполовину человеком. Эдмунд предельно ясно обозначил отношение Оливеров к данному факту. Чтобы не думать об этом, она разорвала упаковку дезинфицирующей салфетки и протерла рану. Жгло так, словно на боку появился еще один порез.

– Послушай, – нерешительно произнес Аарон, – я знаю, что ты еще совсем новичок во всем этом.

– В каком смысле? – настороженно уточнила Джоанна, отрываясь от перевязки.

– Семейный дар Оливеров – определять с одного взгляда, кем является собеседник: монстром или человеком. А ты… Ты издалека пахнешь как машина прямиком с конвейера.

Джоанна снова поняла, что почти ничего не знает об этом странном мире. Ощущение было привычным. Она выросла, постоянно находясь между двумя семьями – отца и бабушки. Наполовину человек, наполовину монстр. Наполовину китаянка, наполовину англичанка. Иногда разница совершенно стиралась. Полукровка. Она не являлась посторонней, но и своей тоже не считалась, стоя на пороге не снаружи, однако и не внутри.

– Ты и перемещалась-то, наверное, всего пару раз, – предположил Аарон.

– Вчера это произошло впервые, – призналась Джоанна. – Случайно.

– О, новорожденный монстр, – усмехнулся он, но тут же посерьезнел, наклонился ближе и впился пристальным взглядом в собеседницу. – Не представляю, чему тебя успели научить Ханты, но ты спасла мне жизнь. Среди нас считается, что подобное требует равной по значительности компенсации, так что я перед тобой в огромном долгу. Конечно, мы не друзья. А нечто гораздо большее – до тех пор, пока я не расплачусь сполна. – В словах Аарона не чувствовалось благодарности, а светло-серые глаза и вовсе смотрели так напряженно, будто Джоанна не спасла его жизнь, а взвалила непосильную ношу.

– Я всего лишь не позволила тому охотнику пырнуть тебя кинжалом, – попыталась откреститься от долга трусливого Оливера Джоанна, которой так же не хотелось быть связанной обязательствами, как и ему самому. – А ты потом помог мне выбраться из лабиринта. Так что мы в расчете. Можешь идти на все четыре стороны.

– Теперь кое-что прояснилось, – фыркнул Аарон.

– И что же?

– Чему успели научить тебя Ханты.

Джоанна совершенно, ни капли не хотела обсуждать свою семью с одним из Оливеров, а потому вновь принялась бинтовать рану, стараясь не обращать внимания на дрожащие руки. Затем намотала сверху водонепроницаемую пленку и отправилась в душ.

Крошечная ванная едва позволяла развернуться. Отражение в зеркале взглянуло остекленевшими глазами. Кровь была везде: на подбородке, на ладонях, на руках почти до локтя, под ногтями, в волосах. Джоанна разделась и вновь начала дрожать от холода.

Всего несколько дней назад они с родными сидели за кухонным столом в доме бабушки и ужинали все вместе. Дядя Гас приготовил чечевицу со свежими помидорами. Рут подпрыгивала на стуле рядом с Джоанной и выпытывала: «Как там поживает твой красавчик с работы?» Тетя Ада тоже хотела узнать: «О чем вообще речь? Ты встречаешься с кем-то, дорогая?» А Берти нетерпеливо поддакивал: «Значит, он симпатичный? Фотографии есть? А как человек-то хоть порядочный?»

Следом перед глазами возникло следующее воспоминание: как Джоанна умоляла Ника не причинять вред ее родным.

Она выкрутила горячий кран на максимум и принялась оттирать кровь. Терла и терла, пока вновь не потекла чистая вода, а кожа не начала болеть, и даже после этого не прекратила. Затем наконец заставила себя выбраться из душа, соскользнула по стенке на покрытый кафельной плиткой пол и подтянула колени к груди. В этом положении порез болел сильнее, но Джоанну сейчас ничего не волновало. Здесь, в тишине, она снова слышала последние хриплые вдохи бабушки, а когда закрывала глаза, то видела мертвых людей, распростертых среди цветов.

Вспомнилась сказка на ночь о величайшем герое среди людей, которому судьбой было предначертано убивать монстров.

Сегодня днем Джоанна так разозлилась на родных. За то, что они лгали ей. За то, что хранили от нее секреты. А теперь вся ее семья мертва. Погибла от рук Ника.

Представив его честное лицо с квадратной челюстью, она еще крепче обхватила колени руками. В фильмах герои постоянно убивали монстров, и когда камера отъезжала от их поверженных тел, никто больше никогда о них не вспоминал.

Но когда ты сам являешься монстром, а тела поверженных противников принадлежат тем, кого ты любил…

Джоанна слепо смотрела перед собой, безразлично наблюдая, как вода стекает по плитке длинными струйками и скрывается в стоке.

Когда девушка наконец вернулась в комнату, Аарон лежал поверх покрывала на кровати без обуви, но полностью одетый.

– Я пытался позвонить в службу спасения, – тихо сказал он и тяжело сглотнул, указывая на зажатый в руке телефон. – Диспетчер все спрашивал, кто я такой и где нахожусь. Спрашивал, выжил ли кто-то еще. Я повесил трубку.

– Думаешь, охотники могли отследить звонок? – испуганно уточнила Джоанна, начиная гадать, как далеко простиралась сеть людей Ника и сколько их всего было.

– Не знаю, – устало пробормотал Аарон. – Я пытался связаться с кем-нибудь из других семей. Никто не отвечает. – Он уронил телефон на кровать и закрыл ладонями лицо. – Кто на нас напал? Как это вообще могло произойти?

Джоанна снова вспомнила ту душную ночь, когда они с Рут ворочались без сна из-за лихорадки. Бабушка сидела с еще маленькими внучками, делая им прохладные компрессы. В воздухе разливался запах надвигавшейся грозы.

– Расскажи нам сказку, – попросила тогда Рут. – О величайшем герое среди людей.

– Что за нездоровое любопытство, – покачала головой бабушка, но при этом она улыбалась.

Возвращая Джоанну к настоящему, Аарон прошептал:

– Все неправильно. Так не должно быть.

– Мне тоже не верится в произошедшее, – вздохнула она, отгоняя мысли о том, как страдали родные перед смертью, как они были напуганы.

– Ты не так меня поняла. Я имел в виду, что события этой ночи не могли случиться. В архивах Оливеров ничего не сказано о нападении. И люди, которые погибли… Их смерти зафиксированы не сегодня. Все неправильно.

Услышав об архивах, Джоанна почувствовала, что перед ней приоткрывается завеса в неизведанную реальность монстров, позволяя одним глазом взглянуть на нечто необъятное и странное: на мир, где будущие события уже случились и стали прошлым, стали частью истории. Вот только…

– Неважно, что сказано в архивах, – медленно произнесла Джоанна. – Все уже произошло. Мы сами это видели.

– Ты что, не поняла, о чем я говорю?

– Нет, – отрезала она, начиная злиться, что Аарона вообще заботит точность каких-то дурацких записей, когда и его, и ее родные недавно погибли. – Эти архивы неверны. Ясно же.

– Ты не представляешь, о чем идет речь, – с возмущенным видом, будто услышал настоящее кощунство, фыркнул Оливер и направился в ванную.

Спустя несколько минут оттуда донесся шум воды.

Джоанна уставилась на потолок, разглядывая коричневое пятно и взвешивая варианты дальнейших действий. Следовало найти другое убежище. Она не слишком хотела задерживаться в обществе Аарона дольше необходимого. Он презирал ее, и чувство было взаимным. Кроме того, Ханты и Оливеры всегда приходились друг другу врагами.

И все же, если откровенно, Джоанна вовсе не желала оставаться сегодня одной и раз за разом прокручивать в голове воспоминания. Даже находиться в компании Аарона казалось предпочтительней, чем думать о последних минутах жизни бабушки.

Душ все шумел и шумел целую вечность. Джоанна закрыла глаза, хотя и не могла уснуть. Часы тикали на стене, отсчитывая секунды. В конце концов вода перестала течь. Вскоре дверь ванной скрипнула, и Аарон зашлепал к кровати босыми ногами.

Джоанна приоткрыла глаза. Как и она сама, Оливер полностью оделся, хотя его рубашка была наполовину застегнута. Мокрые волосы выглядели темно-золотыми.

Они оба готовились бежать в любой момент, спасая свои жизни.

– Нужно будет уходить отсюда, как только рассветет, – заявил Аарон.

Видимо, он тоже обдумывал дальнейшие действия в ванной. Джоанна только теперь поняла, что в глубине души до сих пор надеялась, что завтра все наладится: прилетит отец и заберет ее далеко-далеко отсюда. Но этого не будет. Сейчас для него опасно находиться рядом с дочерью-монстром.

– Думаю, Ник не остановится, пока не убьет нас всех, – едва слышно выдавила она.

– Знаю, – мрачно отозвался Аарон, не поднимая глаз от стиснутых рук. – Тогда у нас нет выбора, верно? Нам придется переместиться во времени.

Джоанна вздрогнула. Эта мысль оглушила ее, как удар колокола. Если перенестись в прошлое, то можно предупредить родных. Можно спасти их всех.

Но тут же вспомнился способ путешествия монстров: для этого требовалось украсть часть жизни у людей. А каждая минута, каждая секунда имела значение. Джоанна не могла себя обманывать. Она бы отдала что угодно, если бы удалось провести хоть еще пару мгновений с бабушкой. С любым из членов семьи. Каждый день был бесценным даром.

Тогда как решиться на перемещение во времени? И сумеет ли вообще Джоанна намеренно лишить кого-то другого этих минут, этих секунд?

Она опустила взгляд на руки и увидела, что они дрожат, но, несмотря на нараставшее внутри чувство неправильности, все же выдавила:

– Хорошо.

Нельзя так поступать. Украсть жизнь невинного человека способен только монстр. Это было ужасно.

Однако Джоанна загнала это ощущение неправильности так глубоко, что остался только ужас. Если на подобный поступок способен лишь монстр, то она сумеет это сделать, потому что и являлась монстром. Так ведь?

Она подняла голову и встретила взгляд Аарона.

– Хорошо. Мы должны предотвратить случившееся. Мы должны вернуться в прошлое.

7

Джоанна проснулась оттого, что солнце светило прямо в лицо, услышала шорох раздвигаемых штор и проворчала:

– Нет, еще пять минут.

– Вставай, – раздался мужской голос.

Она тут же открыла глаза и резко села на кровати, оглядываясь. Странная маленькая комната с почти голыми стенами. Номер в отеле. Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули все разом, затопив с головой. Бабушка мертва. И Берти. И тетя Ада. И дядя Гас. А Рут получила ужасную рану и исчезла с ужасным стоном.

Ник же… Ник виноват во всем произошедшем. Эта мысль врезалась, как удар в живот.

Полностью одетый Аарон Оливер стоял, небрежно опираясь на дверцу гардероба и положив одну руку в карман, а когда заметил, что Джоанна пробудилась, холодно приказал:

– Собирайся быстрее. Мы и так едва не проспали.

– Что проспали? – недоуменно уточнила она.

Аарон выглядел аккуратным и одетым с иголочки, хоть и щеголял во вчерашнем костюме. Джоанна посмотрела на себя и убедилась, что сама производит противоположное впечатление. В своем покрытом засохшей кровью черном топике она наверняка казалась отвратительной и грязной.

– Держи, – Аарон бросил ей свой пиджак. После чего разблокировал телефон и отдал его. – И это.

– Зачем?

– У тебя остался кто-то близкий в этом времени? Кто-то из живых?

Джоанна почувствовала, как сжалось сердце.

Она специально отгоняла мысли об отце, потому что всякий раз, как думала о нем, пропадала решимость. Он был частью прежней, привычной реальности, в которой они вместе ходили на пробежки и смотрели фантастические фильмы по вечерам в пятницу, и не знал о нынешнем кошмаре. Они принадлежали теперь к разным мирам, поэтому Джоанна отрицательно покачала головой.

– Как знаешь, – прокомментировал Аарон. – Но это, возможно, последний шанс поговорить с ними.

В свете солнечных лучей непритязательный номер отеля выглядел еще более отвратительным, чем ночью. На ковре виднелись прожженные сигаретами дыры, а на покрывалах – сомнительные пятна. Джоанна постаралась не слишком внимательно к ним присматриваться.

– Только давай быстрее, – поторопил Аарон. – Мы должны быть в Яме через сорок минут.

– В Яме?

– Там мы сможем осуществить задуманное и получить возможность украсть время у людей, – бросив нетерпеливый взгляд, пояснил Оливер, сунул руки в карманы и подошел к окну, поворачиваясь спиной к Джоанне, чтобы предоставить ей подобие личного пространства.

Она посмотрела на себя в камере и убедилась, что на лице не было ни царапины, хотя выражение глаз казалось затравленным. Сойдет. Затем набрала номер телефона.

Аарон переступил с ноги на ногу возле окна, снова вызвав в памяти воспоминание о его отце, Эдмунде, который угрожал выстрелить в голову Джоанне. Но теперь он мертв, Ник метнул меч ему в сердце.

– Алло? – донеслось из телефона.

Она чуть не подпрыгнула и прошептала:

– Пап?

– Дочка! – появилось изображение до боли знакомого, родного лица отца в новых очках с толстой черной оправой. Похоже, он сейчас пил чай у тети Вей Лин: на тарелке лежал намазанный джемом тост, а рядом в пластиковых мисках высились горки лонганов и мангостинов[1]. Джоанна почувствовала, что вот-вот расплачется, и закусила щеку изнутри, чтобы сдержать слезы. – Это моя дочь, – сказал папа кому-то вне пределов видимости, после чего послышался голос тети Вей Лин: «Передай дорогой Джоанне привет».

– Привет! – выкрикнул двухлетний кузен Бао-Бао. Изображение ненадолго размазалось и затряслось, потом лицо отца исчезло и весь экран заполнило заостренное личико малыша. – Нихао![2]

– Привет, Бао-Бао, – отозвалась Джоанна.

Кузен пролепетал что-то на хакка или мандаринском. Ей не всегда удавалось уловить разницу между диалектами.

– По-английски! – велела тетя Вей Лин. – Джоанна говорит по-английски.

Изображение на экране снова смазалось, и несколько секунд было видно только потолок, на котором медленно вращался большой вентилятор, затем быстро мелькнул стол, заставленный чашками с кофе и тарелками с яйцами, после чего опять появилось улыбающееся лицо отца.

– Хорошо проводишь время в Лондоне? – спросил он. Джоанна заставила себя кивнуть. Ей ничего сейчас так не хотелось, как оказаться вместе с ним в доме тети Вей Лин, лакомиться вместе со всеми фруктами, есть тосты с джемом и пить кофе, больше напоминавший по вкусу слегка подкрашенный сахарный сироп. – Сегодня мы собираемся в то кафе с морепродуктами, где тебе так понравились крабы.

– В следующий раз приезжай на каникулы сюда! – прокричала невидимая сейчас тетя Вей Лин, и папа рассмеялся.

– Чем еще занимался? – спросила Джоанна и принялась с завистью слушать рассказ отца о вчерашнем походе в парк с птицами.

Бао-Бао видел казуара и теперь пытался показать размеры этой огромной птицы из Австралии. Назавтра они собирались поехать на лодке к острову.

Джоанна старалась улыбаться в нужных местах и отчаянно мечтала, чтобы этот разговор никогда не заканчивался.

– Ты сегодня такая тихая, – заметил папа.

Аарон снова нетерпеливо шевельнулся возле окна. Джоанна быстро на него посмотрела и увидела, что он жестом показывает завершать звонок.

– Только что встала и еще не успела проснуться, – она заставила себя улыбнуться, а потом с трудом выдавила: – Мне пора, пап. Просто хотела немного поговорить.

– Конечно, – сказал отец. – Созвонимся чуть позднее?

Джоанна кивнула, хотя больше всего хотела крикнуть: «Не отключайся! Давай будем беседовать вечно!» И еще больше хотела предупредить его: «Не позволяй никому прикасаться к своему затылку». Но это бы прозвучало безумно.

Если попробовать рассказать отцу про монстров, может, он поверит, а может, и нет. Но в любом случае начнет беспокоиться и позвонит бабушке, а когда не сумеет связаться с ней, вероятно, даже решит вернуться и тем самым подвергнет себя огромной опасности. Нельзя этого допустить.

– До скорого, – улыбнулся папа.

– Пока, – едва сумела выдавить Джоанна и завершила звонок.

На потемневшем экране отражалось ее лицо, и она перевернула телефон обратной стороной, не желая смотреть на себя.

– Теперь матери? – спросил Аарон, подходя ближе. – Или она была в поместье вчера вечером?

– Она умерла, когда я была еще совсем маленькой, – ответила Джоанна, вытирая слезы. – А ты будешь кому-нибудь звонить?

Аарон покачал головой и позвал:

– Идем.

Джоанна ошарашенно заморгала. Неужели у него совсем не осталось родных? Или друзей?

Они прибыли к пункту назначения сразу после десяти.

– Яма, – прокомментировал Аарон.

– Это Букингемский дворец, – возразила Джоанна.

– Нет, это выгребная яма людских страданий и воровства, – поправил ее спутник и тут же неприязненно поджал губы, получив локтем в живот от туриста. – Вкратце, яма.

Вокруг толпились зеваки. Они занимали все пространство перед мемориалом королевы Виктории под большой каменной статуей и жались к дворцовой ограде. Судя по атмосфере предвкушения и отдаленной барабанной дроби, скоро должна была начаться смена караула.

– Зачем тогда мы пришли сюда, раз тебе здесь так не нравится? – непонимающе поинтересовалась Джоанна.

– Чтобы собирать время, – ответил Аарон, обходя людей и таща спутницу за собой, а заметив ее недоуменный взгляд, спросил: – Ты же знаешь, как это работает, верно? Мы крадем часть жизни, чтобы путешествовать.

– Мне рассказали, – резко отозвалась Джоанна. Хотя это и произошло всего два дня назад, она не могла не отреагировать на снисходительно-высокомерную реплику Оливера, который явно считал себя лучше всех остальных. Это невероятно раздражало и вызывало желание противоречить ему по любому поводу. – Бабушка.

– Время мы получаем, сокращая срок жизни людей, – решил все же пояснить Аарон. – Если забрать год, то жертва умрет на год раньше, чем ей отведено. – Джоанна сглотнула, снова ощущая чувство неправильности. – Кража всегда сопряжена с риском. Никогда заранее неизвестно, кому и сколько еще осталось жить, поэтому если забрать слишком много, то можно спровоцировать немедленную смерть.

– Немедленную смерть? – переспросила Джоанна.

– Да. А нам совсем ни к чему привлекать к себе внимание, – заметил Аарон деловитым тоном, каким мог бы говорить о такой досадной неприятности, как быть пойманным соседом за кражей цветов с его клумбы. – Поэтому следует минимизировать подобный риск, забирая понемногу времени у большого количества людей.

Это все равно не объясняло, почему они явились именно к Букингемскому дворцу. На любой центральной станции метро толпа была бы не меньше. Кроме того, по пути они заехали на рынок, чтобы купить Джоанне футболку, джинсы и обувь. Плюс Аарон настоял на приобретении также уродливой широкополой шляпы и двух бутылок воды. Почему бы не забрать время у многочисленных прохожих там?

– Однако нельзя просто заявиться в первый же магазин и начать воровать жизни, – словно подслушав мысли спутницы, продолжил Аарон. – Если монстры станут так поступать, охотясь в одном и том же месте на одних и тех же людей, то тем самым создадут статистическую аномалию. На примере того же магазина – покупатели будут массово умирать раньше срока, чем привлекут внимание властей. И, что хуже, в дело вмешаются наши власти – главы семей монстров и аристократы. Они не потерпят подобной небрежности. Именно поэтому следует забирать время у приезжих. – Он обвел рукой толпу вокруг. – У туристов.

Джоанна посмотрела на столпившихся возле ограды Букингемского дворца людей. Все выглядели неместными: восторженные лица, нарядная одежда, удобная обувь.

– Существует множество разных способов, – тем временем поучал Аарон, – но, говоря начистоту, большинство из них придумали исключительно для шоу. Главное же – коснуться затылка выбранного туриста. Подойдет любая часть руки: пальцы – даже один – или ладонь. Затем нужно сконцентрироваться на том количестве времени, которое желаешь взять. Отбросить все посторонние мысли, очистить разум от любых помех. Затем дотронуться, быстро и незаметно, и тут же двинуться дальше. Соотношение составляет один к одному. Заберешь один день жизни – и сможешь переместиться на то же время.

– Значит, нам достаточно всего двух дней, – сглотнув, чтобы отогнать подкатывавшую дурноту, прокомментировала Джоанна. – Вернемся в прошлое и предупредим семьи – я свою, ты свою.

– Дней? – нахмурился Аарон. – Мы не можем прыгнуть всего на пару дней назад.

– Что?

– Нельзя быть в двух местах в одном времени. Просто не получится туда попасть. Если хочешь отправиться в прошлое, то только в период до своего рождения. А тебе сколько – семнадцать?

– Что?

– Сколько тебе лет? – медленно, точно разговаривал с умственно отсталой, повторил Аарон.

– Шестнадцать.

– Мне семнадцать. Значит, переместиться мы можем минимум на этот срок. Но ради безопасности всегда следует добавлять пару лет. Поэтому округлим до двадцати.

– Но нам лишь нужно предупредить семьи о вчерашнем нападении, – оторопело пробормотала Джоанна, с ужасом глядя на Аарона. – Для этого достаточно всего нескольких дней – вернуться тогда, когда родные еще живы.

– Мы не можем.

– Но… – пролепетала она, не желая примириться с мыслью. – Нельзя же переместиться на двадцать лет, для этого придется забрать слишком много времени! Мы же наверняка кого-то убьем!

– Говори тише, – прошипел Аарон, и Джоанна поняла, что начала привлекать внимание стоявших рядом людей, которые уже косились на странную парочку. Он торопливо увлек девушку в другое место и прошептал ей на ухо: – Мы никого не убьем, так как не будем воровать все двадцать лет у одного туриста. И именно поэтому явились сюда. Заберем понемногу у каждого из этой толпы.

Джоанна осмотрелась по сторонам. Огромное количество людей приехали сюда ради того, чтобы поглазеть на смену караула и сделать пару фотографий. Отдыхающие, ни в чем не повинные туристы. Только настоящий монстр способен украсть у них часть жизни.

– Так ты готова или нет? – нетерпеливо осведомился Аарон.

Если Джоанна не решится на это, то бабушка, Рут, Берти, дядя Гас и тетя Ада будут мертвы. Они уже мертвы, погибли вчера ночью. И так все и останется, если не собрать сейчас волю в кулак. Все будет по-настоящему.

Джоанна стиснула зубы и кивнула.

– Тогда смотри и учись, – усмехнулся Аарон и почти без усилий слился с толпой туристов, став одним из них, всего лишь выправив свою дорогую рубашку, чуть расстегнув ее поудобнее, и напялив купленную ранее широкополую шляпу.

Затем он начал протискиваться среди зевак, подняв телефон и делая фотографии дворца, одновременно мимоходом задевая затылки женщин и мужчин. Все выглядело совершенно естественно и случайно. Спустя пару минут Оливер резко затормозил, якобы сделать еще одну фотографию, тем самым заставив людей напирать сзади, покачнулся и раскинул руки для удержания равновесия, вскользь задевая затылки соседей и бормоча извинения. Потом принялся демонстративно искать наилучший ракурс для камеры, поднося телефон к стоявшим впереди туристам. Каждый раз касание казалось абсолютно непредумышленным и случайным.

Через несколько минут Аарон вернулся к Джоанне, прокладывая путь сквозь все увеличивавшуюся толпу, и выдохнул:

– Теперь твоя очередь. Десять дней от каждого человека. Это всего две рабочие недели. С понедельника по пятницу и еще раз с понедельника по пятницу.

– Две рабочие недели, – эхом повторила Джоанна, с трудом укладывая в сознании концепцию из прошлой жизни.

Желудок завязывался узлом от одной мысли, что сейчас придется забирать чужое время. Касаться рукой чьих-то затылков.

Аарон передал бутылку воды поверх плеча стоявшего рядом мужчины. Тот раздраженно оглянулся, когда Джоанна потянулась и трясущимися пальцами задела основание его шеи. На примерно тридцатилетнем туристе красовалась футболка с изображением динозавра: тираннозавр катился с деткой горки и весело размахивал короткими передними лапами.

Казалось странным вот так дотрагиваться до незнакомца, его слегка потной шеи. Он поднял руку и поднес к затылку, к месту прикосновения. Джоанна быстро отдернула пальцы.

– Все в порядке, – одними губами прошептал ей Аарон.

Вокруг них толпа заволновалась и пришла в движение. Звук барабанов и труб постепенно становился громче. Джоанна привстала на цыпочки, выглянула и различила из-за плеч, поднятых рук с телефонами и вытянутых голов красные мундиры на протяженной улице Мэлл. Новая смена караула приближалась.

Аарон резко остановился, и женщина, шедшая сзади, налетела на него. Джоанна, в свою очередь, столкнулась с ней и едва не упала, но поймала многозначительный взгляд Оливера и взмахнула руками, будто бы для сохранения равновесия, целенаправленно касаясь большим пальцем затылка туристки и мысленно приказывая себе забрать у той время.

«Я забираю время», – подумала она настойчиво, хотя не чувствовала ровным счетом ничего, кроме ощущения пристального внимания Аарона.

Сквозь толпу уже отчетливо виднелись красные мундиры и высокие черные медвежьи шапки караула. Барабанная дробь становилась все ближе.

Краем глаза Джоанна заметила движение. Это Аарон жестами показывал опустить руку. Туристка могла почувствовать слишком явное прикосновение. Накатила паника: что, если так и не удастся освоить необходимое для спасения родных умение?

– Спокойно, – тихо произнес Оливер. – Тебе просто нужно сосредоточиться.

С этими словами он вновь зашагал вперед, а когда между ними оказался мужчина, обернулся и передал поверх его плеча воду. Джоанна потянулась к бутылке, словно ненароком касаясь основания шеи коренастого туриста с темными волосами, и яростно велела себе сконцентрироваться на задаче. Зажмурилась, представляя, что находится не в толпе рядом с Букингемским дворцом, а дома, в Милтон Кейнс.

Вообразила, как утром понедельника выключает будильник и натягивает сине-горчичную школьную форму. Затем вторник. Вечно шумные уроки истории мистера Ларча в среду. Четверг. Последний звонок, оповещающий конец занятий в пятницу. И снова понедельник. Снова среда. Снова пятница.

Ничего не произошло. Джоанна схватила бутылку, ощущая отчаяние, что никак не может забрать время, несмотря на все усилия, после чего открыла глаза, покачала головой в ответ на вопросительный взгляд Аарона и уже двинулась обойти мужчину, когда задохнулась от нахлынувшей эйфории. Чужая жизнь вливалась, даря подъем, как от большой кружки крепкого кофе, как от адреналина перед экзаменом. Энергия, яркая и гудящая, текла по венам. Чувство было ужасным. Чувство было потрясающим.

Внезапно кто-то оказался рядом, оттаскивая Джоанну, увлекая ее прочь от туриста.

– Ты в порядке? – спросил Аарон.

Она смогла лишь прерывисто выдохнуть и кивнуть.

Оливер забирал время естественно и непринужденно, тогда как Джоанна с боем вырывала каждое мгновение, сама понимая, что действует слишком медленно и неуклюже. По мере того как церемония смены караула приближалась, Аарон все больше и больше напрягался. Он внимательно разглядывал толпу, не пропуская ничего и отслеживая каждый телефон.

Когда часовые промаршировали к дворцу, люди вокруг сгрудились так плотно, что мешали двигаться. Джоанна замедлилась еще сильнее. Она забирала необходимое количество времени у одного туриста и с огромным трудом протискивалась к следующему, пытаясь сосредоточиться на механических действиях. Однако мысли раз за разом возвращались к позолоченной палате и предупреждению Ника: «Я без колебаний убью, если ты снова начнешь похищать время у людей».

Джоанна снова воровала время у людей. Она была монстром. И чувствовала себя отвратительно. Но еще сильнее хотелось крикнуть в ответ: «Как ты мог убить моих родных?»

У следующего туриста пришлось сдвинуть в сторону капюшон толстовки. Казалось странным, что кто-то решил так тепло одеться в жаркий летний день. Пальцы уже тянулись к основанию шеи мужчины, к татуировке на ней. Оскаленный волк. Джоанна поняла, что уже видела подобное изображение и ахнула. У охотника в лабиринте было такое же.

Турист в толстовке резко обернулся, похоже почувствовав прикосновение воздуха к затылку, и попытался схватить Джоанну, но она уже отшатнулась и бросилась прочь, изо всех сил проталкиваясь через толпу к низкой ограде, которая отделяла мемориал от дороги. Сзади доносилось пыхтение преследователя. Потом послышался окрик полицейского:

– Оставайся за барьером.

Однако Джоанна неслась напролом, не обращая внимания на возгласы и спеша пересечь улицу. Здесь толпа стала еще плотнее. Люди теснились впритык к дворцовой решетке, напирая друг на друга.

Внезапно кто-то схватил Джоанну за запястье. Она принялась дико вырываться, вслепую нанося удары.

– Это я! Я! – воскликнул Аарон, который казался непривычно растрепанным, потеряв где-то свою широкополую шляпу. Он толкнул девушку через толпу зевак, чтобы пробраться ближе к ограде дворца. – Быстрее.

– Охотники здесь! – предупредила Джоанна, выглядывая из-за плеча спутника и пытаясь рассмотреть преследователей в толчее. – Они здесь!

– Я знаю, – хватка Аарона на запястье усилилась и теперь причиняла боль. – Ты собрала достаточно времени для перемещения?

– Без понятия, – отозвалась Джоанна, не прекращая обшаривать глазами туристов.

Ник тоже был здесь? Она не видела ни его, ни мужчину с татуировкой.

Аарон на секунду выпустил запястье спутницы только для того, чтобы стиснуть ее ладонь. Теперь они держались за руки.

Джоанна так удивилась, что замерла и повернулась к нему.

– Что ты делаешь?

– Нужно перемещаться немедленно!

– Но… я не знаю, собрала ли достаточно времени.

– Смотри. Вон там. – Аарон указал в толпу. Он выглядел таким же испуганным, как сама Джоанна. – И там. И там. – Крепкие мужчины перелезали через ограждение возле мемориала и спешили к ним, как стая волков, загоняющих добычу. – Я позабочусь, чтобы добраться до пункта назначения, но ты тоже должна прыгнуть. Если будем держаться за руки, то перенесемся вместе. Готова?

Джоанна кивнула, хотя на самом деле не представляла, что от нее требуется.

– Итак, сейчас! – скомандовал Аарон.

Не в состоянии отвести взгляд от бегущих к ним охотников, она вообразила, как прыгает. Именно так ведь велел сделать Оливер? Ничего не произошло.

– Давай же! – поторопил он. – Они уже совсем близко!

Джоанна снова попыталась представить, как подскакивает на месте. Ничего.

– Я нас перенесу и возьму на себя самую сложную часть, – с отчаянием в голосе прорычал Аарон. – Тебе остается только прыгнуть.

Джоанна выполнила его указание и подпрыгнула. Люди вокруг начали оборачиваться и коситься на нее.

– Какого черта ты делаешь? – спросил Аарон.

– Ты же сказал, что нужно прыгнуть.

– Сквозь время!

У нее вырвался всхлип – нечто среднее между смешком и стоном ужаса. Затем Джоанна постаралась как можно отчетливее вспомнить то утро, когда мистер Солт ее толкнул и день сменился ночью, хотя не думала, чтобы что-то тогда делала. Все случилось само собой. Сейчас в толпе находились охотники Ника, однако его по-прежнему не было видно.

– Отправляйся без меня, – наконец выдохнула Джоанна.

– Не говори ерунды! – отмахнулся Аарон. – Просто прыгай!

– Я не знаю, как это сделать!

– Бестолковая девчонка! Ты же член семьи чертовых Хантов. Вот и пользуйся своим даром!

Она снова мысленно представила, как прыгает. И опять безуспешно.

– Перемещайся один! Охотники уже почти здесь!

– Посмотри на меня, – сказал Аарон.

– Слишком поздно! – воскликнула Джоанна, чувствуя боль на боку в порезе от меча – напоминание о том, что вскоре ждет нечто похуже. – Ты должен уходить!

– Не смотри на них, – настойчиво велел Аарон. – Смотри на меня. – Она сглотнула, послушно подняла голову и взглянула на него. – Ты справишься. – Серые, точно небо перед дождем, глаза Оливера казались совершенно серьезными, а лицо чуть бледным. – Ты уже делала это раньше и знаешь, как поступить.

– Честное слово, понятия не имею, – прошептала Джоанна, замечая, что через ограждение перепрыгивают еще несколько мужчин. – Аарон, ты должен оставить меня и спасаться.

– Посмотри на меня, – повторил он. Она с трудом снова перевела взгляд на парня. – Да, вот так. Расскажи, почему ты решила работать в Холланд-Хаусе.

– Что? Ты захотел поговорить об этом прямо сейчас?

– Ты устроилась волонтером в наше поместье. – Аарон выглядел таким спокойным. – Почему?

– В каком смысле?

– Просто подумай, что-то же тебя подтолкнуло к этому решению. Что?

– Даже не знаю, – вздохнула Джоанна. – Правда не знаю, понял? Просто захотелось. Мне нравится история.

– Тебе нравится история?

– Да, – нетерпеливо подтвердила она. – Аарон, охотники уже совсем близко.

– Значит, любишь, когда в музеях воссоздаются древние эпохи?

– Да.

– В Холланд-Хаусе была возможность прикоснуться к обстановке прошлых времен, – заключил Аарон. – Именно это тебя и притягивало. Даже эта реконструкция, бледная копия настоящей старины, позволяла почувствовать себя ближе к путешествию в другую эпоху.

Джоанна ошарашенно уставилась на него, вспоминая, как впервые пришла в поместье. Необъяснимым образом она внезапно и бесповоротно влюбилась в эти идеально воссозданные покои периода расцвета Георгианской эпохи, которые создавали впечатление прикосновения к иному времени.

– Перемещения – твой дар по праву рождения, – произнес Аарон. – Он течет у тебя в крови. Очень долго ты была вынуждена жить здесь и сейчас, но теперь свободна выбирать. Помнишь то ощущение, когда впервые оказалась в Холланд-Хаусе? Помнишь?

Джоанна увидела блеск на кинжалах охотников, которые уже окружили их с Аароном.

– Ты помнишь? – настойчиво повторил он.

И тогда она вновь ощутила то томление. То стремление очутиться в другом времени. Сердце сжалось от остроты чувства.

– Я помню, – прошептала Джоанна.

В воздухе мелькнул направленный на нее кинжал.

Мир ушел из-под ног.

8

Несколько долгих секунд Джоанна не слышала ничего, кроме собственного тяжелого дыхания. Охотники Ника исчезли. Она прижала ладонь к горлу, нащупывая порез от кинжала, который уже летел к ней. От предчувствия боли покалывало кожу. Затем отняла руку и опустила глаза. Крови не было.

Охотники Ника исчезли. И кинжал тоже.

Нет, это она исчезла. Переместилась.

Хотя Букингемский дворец ничуть не изменился. И туристы по-прежнему толпились возле решетки, чтобы получше рассмотреть смену караула. Огромная статуя королевы Виктории все так же восседала на троне.

Вот только мужчина рядом с Джоанной держал старомодный фотоаппарат, перекинув ремень на шею, тогда как еще мгновение назад все снимали на телефоны. Теперь ничего похожего на них ни у кого не было. Имелись и другие различия. Одежда стала свободнее, а прически – пышнее.

Джоанна медленно перевела дыхание, понимая, что наполняет легкие воздухом другого времени. Что стоит рядом с людьми другого времени.

Звуки окружающего мира вернулись все разом, хлынули потоком: барабанная дробь, музыка труб, шаги марширующих караульных. Церемония была в самом разгаре. Казалось, никто даже не обратил внимания на появление из ниоткуда двух чужаков.

– У нас получилось, – с недоверием пробормотала Джоанна. – Мы перенеслись в прошлое.

– Это я перенесся в прошлое, – сухо поправил ее Аарон. – И тебя за компанию прихватил.

Одна из туристок, стоявшая рядом, посмотрела на них с любопытством. Только после этого Джоанна осознала, что по-прежнему держит его за руку. Он тоже это понял и сразу же поспешно высвободился, словно прикосновение ненавистной полукровки могло обжечь. Она только фыркнула в ответ.

Церемония смены караула уже подходила к концу. Прозвучали последние аккорды марша, стихла барабанная дробь, и внезапно окружающий шум показался невыносимо громким. От щелчка фотокамеры Джоанна вздрогнула. Она была в безопасности, но тело никак не могло в это поверить. Пока не могло.

Стало тяжело дышать.

Желая быстрее выбраться из толпы, Джоанна принялась с трудом проталкиваться между туристами, пока наконец не оказалась на открытом месте. Там осознание произошедшего обрушилось на нее всем весом. Вокруг простиралось чужое время. Неиссякаемый поток машин, огибавших мемориал, выглядел непривычно: широкие, приземистые и угловатые автомобили, какие показывали только в старых фильмах.

Джоанна медленно повернулась вокруг своей оси, рассматривая неоспоримые свидетельства пребывания в прошлом. В прошлом, подумать только! На обычном месте Лондонского глаза теперь зияло пустое пространство, точно выдернутый зуб в улыбке линии горизонта.

Завершив поворот, Джоанна оказалась лицом к лицу с Аароном. Он наблюдал за ней с неожиданно сочувственным выражением, которое тут же исчезло за привычной надменной маской, как только их взгляды встретились.

– Ну что, закончила глазеть по сторонам, туристка? – со скукой в голосе осведомился несносный Оливер, явно желая показать, что для него путешествия во времени – обыденная повседневность.

– Да, – процедила Джоанна, но помимо воли вновь покосилась на непривычную пустоту там, где всегда возвышалось приметное колесо Лондонского глаза, и призналась: – Нет.

Теперь мир казался совершенно безграничным. Можно было отправиться в любое место. В любое время. Посмотреть самой на эпоху Регентства, на период Реставрации. Перенестись в Римскую империю. Взглянуть на Помпеи до извержения Везувия. Или… Затем в памяти всплыла цена подобного путешествия, и Джоанна содрогнулась. Нет, она никогда не смогла бы так поступить.

Вокруг них с Аароном прогуливались туристы, косясь на странно одетую пару. Основное внимание, конечно, привлекал хоть и слегка растрепанный, но по-прежнему стильный и красивый Оливер. Если бы прохожие знали, кем он являлся – и о чем только что мечтала сама Джоанна, – то с криками убежали бы подальше от обоих.

Она сделала несколько шагов в сторону дороги и замерла, поняв, что направлялась к метро, планируя вернуться в Кенсингтон, к особняку бабушки. Накатила волна паники. Семья Хантов постоянно переезжала с места на место, поэтому Джоанна не представляла, где в данный момент находятся ее родственники. Когда она собиралась переместиться в прошлое и предупредить их, то предполагала, что прыгнет только на пару дней назад, а теперь очутилась во времени еще до своего рождения.

Больше всего захотелось отправиться домой – не к бабушке, а именно домой, в Милтон Кейнс, к отцу. Если бы только можно было рассказать ему обо всем и освободиться от тревог, лишь наблюдать, как он накладывает большую миску рисовой каши с имбирем, который всегда стоял на верхней полке в шкафчике на случай заболеваний, затем добавляет сырое яйцо, ставит перед дочерью и говорит, что все обязательно наладится.

Вот только в этом времени дома еще не существует. Сейчас отец живет в Малайзии и пока не переехал в Англию. Если отправиться в Милтон Кейнс, то дверь их маленького уютного коттеджа откроет незнакомец.

– Только не говори, что сейчас разрыдаешься, – слова Аарона прозвучали скорее недоуменно, чем озабоченно.

– Вовсе нет, – отрезала Джоанна.

– Потому что очень на это похоже.

– Что ж, ты ошибаешься, – к ее смущению, дрожащие губы испортили эффект, только подчеркивая правоту Оливера.

– Нельзя задерживаться здесь надолго. – Аарон не воспользовался великолепной возможностью посмеяться над нежеланной попутчицей, а вместо этого отвернулся и стал наблюдать за толпой туристов. – Кто-то мог заметить, как мы появились из ниоткуда.

Однако на них никто даже не смотрел. Прохожие либо глазели на марширующих часовых, либо спешили по своим делам. Неприятно было признавать, но Джоанна нуждалась в помощи Аарона, который лучше разбирался в этом времени.

Он повернул в сторону парка Сент-Джеймс. Сменившийся караул маршировал обратно по Мэлл, и поредевший поток туристов следовал за ними, делая фотографии на свои непривычно большие камеры.

– Подожди, – окликнула Джоанна Аарона, только сейчас заметив, что тот уже удалился на несколько шагов. – Куда мы направляемся? Нельзя идти к твоей семье.

Он молчал так долго, что она уже и не ждала ответа, но в конце концов произнес с отстраненным выражением лица:

– Я знаю.

После чего решительно зашагал в сторону парка, ничего не добавив. Джоанна несколько секунд недовольно смотрела в удалявшуюся спину парня, прежде чем поспешить следом.

Погода стояла куда теплее и солнечнее того дня, из которого они переместились. Повсюду в парке Сент-Джеймс располагались одеяла для пикников и раскладные стулья. Отдыхающие лакомились сэндвичами и передавали друг другу бутылки с лимонадом.

К ровному гулу бесед примешивались детские вопли и металлический голос ведущего, комментирующего матч по крикету, доносившийся из серебристой коробки размером с хлебницу. Джоанна заморгала. Вокруг был совсем не ее Лондон. После этого все, что она могла видеть, – только отличия. В манере людей одеваться, в их прическах. Даже воздух пах иначе в этом времени: сигаретами и гудроном. Даже машины шумели по-другому.

Стоило закрыть глаза – и слышался отголосок чужого города, города, который манил и звал Джоанну, как когда-то Холланд-Хаус. Она хотела продолжать путешествовать, хотела увидеть, как Лондон изменяется и становится все более непохожим на себя, пока совсем не исчезнет. Хотела посмотреть на времена более отдаленные: на железный век, бронзовый век…

Или перенестись в будущее, чтобы своими глазами взглянуть на чудеса прогресса. Как говорил Аарон, перемещения – ее дар по праву рождения. Он течет у нее в крови.

Кто-то схватил Джоанну за плечо и окликнул:

– Эй!

Она заморгала и попыталась сосредоточиться на лице Аарона, хотя перед глазами все расплывалось. Его пальцы причиняли боль, но ощущения казались далекими и приглушенными, как в тот раз, когда Джоанна сломала руку и доктор де Витт выписал очень сильное болеутоляющее лекарство, от которого кружилась голова.

– Эй, смотри на меня, – лицо Аарона оказалось совсем близко. В его широко распахнутых серых глазах промелькнула тревога. Но голос звучал издалека, точно через длинную трубу. – Оставайся со мной.

– Нельзя, – пробормотала Джоанна. – Твои родные пытались меня убить.

Школьный учитель по истории, мистер Ларч, рассказывал, что когда-то в парке Сент-Джеймс водились слоны и верблюды. И крокодилы. Король Карл II играл здесь во французский крокет. А еще раньше в этом месте простирались охотничьи угодья, где ловили диких оленей и уток для стола монархов.

– Джоанна, – настойчивость в интонациях Аарона заставила ее вздрогнуть. – Ты со мной? Слышишь что-нибудь?

– Только твой дурацкий голос, – проворчала она, отдаленно удивляясь, насколько сонными звучат ее собственные слова, и оказалась совершенно не готовой к замиранию предательского сердца при виде легкой улыбки Оливера. Возникла мысль, что следует законом запретить неприятным парням выглядеть такими привлекательными. – А что?

– Чувствуешь мое прикосновение? – вместо ответа поинтересовался Аарон, взяв ее за руку.

Джоанна уже собиралась кивнуть, но внезапно поняла, что почти не ощущает собственного тела, и единственное, что может отчетливо слышать, – голос спутника. Казалось, всего пару мгновений назад парк наполняли звуки: пение птиц и разговоры прохожих. Сейчас же шум затих и отдалился. Она почувствовала приступ страха, но даже он был приглушенным, точно сквозь вату.

– Что происходит? – выдавила Джоанна.

– Все будет хорошо, – пообещал Аарон. – Но ты должна слушать меня очень внимательно и оставаться в этом времени. В этом моменте. Выбери какую-то деталь в парке и скажи, что ты можешь разобрать.

– Я не… – Джоанна попробовала выделить одну нить в запутанном клубке приглушенных ощущений, но они просачивались сквозь пальцы, подобно прядям тумана. – Не знаю.

– Я слышу шелест листьев на ветру, – подсказал Аарон, и вновь лишь его голос звучал отчетливо, удерживая внимание здесь и сейчас. – А ты?

Джоанна изо всех сил попыталась сосредоточиться и в конце концов действительно различила какой-то звук, высокий и мелодичный. Отыскать в расплывающихся воспоминаниях его название было сложнее.

– Птицы, – все же сумела выдавить она, хоть и с трудом: язык заплетался, словно приходилось говорить под водой.

– Хорошо, – похвалил Аарон, пожимая руку Джоанны, хотя она это только видела, но по-прежнему не чувствовала. – Что еще? Я слышу, как люди беседуют.

– Машины, – после еще одного титанического усилия произнесла она, ощущая себя как во сне, от которого никак не можешь пробудиться.

– А еще?

– Вода, – снова напрягая волю, ответила Джоанна. – Фонтан.

Она не представляла, сколько они с Аароном так простояли, перечисляя звуки, которые слышали вокруг, пока тепло его прикосновения наконец стало ощущаться на коже. Затем постепенно вернулись другие чувства. Разговоры вновь донеслись до слуха, все громче и громче, будто кто-то медленно прибавлял звук. Она вдохнула полной грудью воздух, наполненный запахом горькой резины с резкими нотками бензина, и едва не закашлялась.

– Ну вот, – прокомментировал Аарон, сжимая руку Джоанны, и на этот раз она определенно это ощутила. – Так-то лучше.

– Что случилось? – спросила она, помотав головой, чтобы окончательно отогнать туман, окутывавший сознание, и опять сделала прерывистый вдох.

– Ты чуть не погибла.

– Что?

– Ты попыталась прыгнуть в прошлое, не накопив для этого времени.

– Но… – непонимающе нахмурилась Джоанна. – Я же собрала его в Яме. Наверняка еще остался запас.

– Путешествия работают иначе, – объяснил Аарон. – После перемещения все исчезает. Ты же пробовала прыгнуть во времени снова, и снова, не зная, как затормозить.

– Нет, я просто почувствовала… – Джоанна осеклась, вспомнив свои ощущения: притяжение, стремление попасть куда-то – такое же, как при путешествии из Ямы. – Но если этого достаточно для переноса, то как тогда предотвратить случайное перемещение? Как остановиться и не позволять себе испытывать эмоции?

– Для начала ты должна что-нибудь поесть, – сказал Аарон. – Пища из этого времени даст привязку к окружающей действительности. А до тех пор нужно сосредоточиться на деталях: запахах, звуках, температуре. Нужно оставаться в настоящем. Не думай ни о чем, кроме того, что происходит прямо сейчас, в данный момент.

Но к какому времени принадлежал данный момент? Джоанна ощутила настоятельную потребность это узнать и принялась отчаянно озираться по сторонам, пытаясь найти что-то – что угодно – с текущей датой.

На глаза попался мусорный бак. Джоанна отошла от Аарона и стала копаться в выброшенных вещах. Сдвинула в сторону пустой пакет чипсов, обертку из-под сэндвича, на мгновение подняла половину шоколадного батончика.

– Э-э, – с легким ужасом протянул Аарон. – Когда я велел чем-нибудь срочно перекусить, то имел в виду вовсе не чужие объедки.

– А, – рассеянно отмахнулась Джоанна и возобновила поиски, отбрасывая банку из-под колы, смятый пакет печенья, какой-то фантик. Ни газет, ни журналов. – Черт.

– Что за внезапный приступ любви к мусору? – брезгливо осведомился Аарон. – Или это у людей так принято? Я с ними редко общаюсь и не знаком со всеми традициями.

– Я кое-что ищу… – пропыхтела Джоанна, бросив на него раздраженный взгляд. – И нет, это вовсе не одна из людских традиций. Я пытаюсь выяснить дату.

– Роясь в мусоре? – изогнул бровь Аарон.

– Вдруг газету кто-то выбросил? – начиная злиться, что приходится защищаться, объяснила Джоанна. – В кино, когда люди попадают в прошлое, то всегда смотрят дату на газетах. В «Докторе Кто» такое случается постоянно. Герои из «Назад в будущее» тоже так делали.

– Что еще за «Назад в будущее», во имя всех святых?

Джоанна попыталась закусить губу, но не выдержала и расхохоталась, слыша истерические нотки в собственном смехе. Они переместились во времени вместе с богатеем, который даже не смотрит фильмы.

– Прости, не понимаю, что здесь веселого, – высокомерно заявил Аарон.

– Что еще за «Назад в будущее», во имя фунта стерлинга всемогущего? – передразнила его Джоанна. – Что это такое, поведай мне, старина.

– Настоящий детский сад. И… Я говорю совсем не так.

– В точности так.

– Да отойди ты от мусорного бака, – фыркнул Аарон. – Нам не нужна газета, чтобы выяснить дату. – Он окинул отдыхающих и бегунов оценивающим взглядом. Рут тоже так иногда смотрела – на замок, который собиралась вскрыть отмычкой. – Мы попали в тысяча девятьсот девяносто третий год.

– Нельзя так точно определить время всего лишь по внешнему виду людей, – едва не потеряв дар речи от наглости Оливера, возмутилась Джоанна.

– Пышные, но не слишком пышные прически, – начал перечислять тот. – Отсутствие неоновых цветов в одежде. Значит, не восьмидесятые. Стрижек под Рейчел тоже пока не наблюдается, отсюда вывод – «Друзья» еще не вышли. Это дает окно от девяностого по девяносто четвертый. Потом смотри на телефон того мужчины, – Аарон кивнул на прохожего, болтавшего с кем-то. – Такая модель появилась только в девяносто третьем. Учитывая новенькие часы и ботинки, которые говорят о любви к недавно вышедшим вещам, отметаем девяносто четвертый год.

– «Друзья», значит? – переспросила Джоанна, помимо воли впечатленная дедуктивными способностями Оливера, хотя в уме вела подсчеты.

– Стрижка как у Рейчел служит такой же приметой времени, как собор Святого Павла или новый «Глобус». Что за гримаса? – Аарон внимательно посмотрел на Джоанну и преувеличенно недовольно надул губы, видимо передразнивая ее выражение лица.

– Ты перестарался! – выпалила она. – Мы собирались переместиться всего на двадцать лет назад!

– Ну и что такого? – высокомерно осведомился Оливер, скрещивая руки на груди. – Повезло, что вообще получилось прыгнуть с таким мертвым грузом, как ты.

– Но…

– Я веду к тому, что совершенно не обязательно рыться в мусоре, как какая-то бешеная белка.

Джоанна почти не слушала того, что он говорил, завороженно рассматривая происходящее вокруг. За высокой травой блестело озеро. Женщина толкала по дорожке коляску. Сидевший там младенец во времени, откуда они явились, уже взрослый. Старше самой Джоанны. А вон тот пожилой мужчина, вполне возможно, мертв в ее настоящем.

Самое странное же было ощущать абсолютную реальность этого мира. В воздухе пахло машинами и гудроном. Земля под ногами казалась надежной. Все происходило на самом деле. Джоанна, без сомнения, очутилась во времени еще до своего рождения.

– Что мы будем делать дальше? – спросила она. – Нужно остановить Ника. – Накатила странная потребность торопиться, смешанная с полной беспомощностью. – Необходимо предупредить всех о грядущем нападении.

Внезапно пришло понимание, что Ника пока даже не существует. Он еще не родился. Джоанна удивилась возникшему при этой мысли чувству пустоты и потери.

– Прежде чем что-то планировать, нам следует поесть, – заявил Аарон. – Ты едва не переместилась без запаса времени. И чуть не умерла. Сама-то хоть это понимаешь? Я всегда знал, что Ханты – абсолютно безответственная семейка, но не научить даже элементарным основам безопасных перемещений…

– Не смей так говорить о моих родных, – Джоанна собиралась огрызнуться, но слова прозвучали тихо и грозили спровоцировать слезы. Сам факт, что бабушка и Рут хранили от нее секреты, задевал за живое. А от легкости, с какой Оливер ориентировался в мире монстров, сердце сжималось еще больнее. – Своих бы лучше вспомнил.

– Я и не забывал, – отрезал Аарон. – Твоя семья хоть чему-то тебя вообще научила о путешествиях во времени?

– Кое-что знаю, – вызывающе проворчала Джоанна.

– И что же? Кому можно доверять в этой эпохе? Документов у тебя нет. И где ты собираешься их доставать? Ночевать негде. Денег нет. Друзей тоже. А Хантов невозможно найти, если они того не хотят.

– Я сама в состоянии о себе позаботиться.

– Тогда скажи, на территории какой из семей мы сейчас находимся? Что это вообще такое? Перечисли королевские законы. И что случится, если их нарушить?

Джоанна с трудом подавила приступ паники и беспомощности, не желая полагаться на чертова Оливера. Двое представителей этого семейства уже пытались ее убить. А сам Аарон трусливо это допустил. Просто вышел и бросил ее умирать.

– Ты переместилась во времени и находишься теперь в мире монстров. Если хочешь выжить здесь, то лучше побыстрее выучи наши правила.

– Больше всего я хочу, чтобы моим наставником оказался кто угодно, кроме тебя, – Джоанна не собиралась говорить это вслух, хотя это было и правдой.

– О, поверь мне, я это знаю. – Аарон развернулся и зашагал дальше.

9

Теперь приметы времени, указывающие на эпоху 1990-х, виднелись повсюду: кирпичные стены пестрели афишами как грядущих новинок, вроде «Парка Юрского периода», так и старыми потрепанными постерами «Дня сурка», концертов «Нирваны». Машины, одежда, даже светофоры выглядели по-другому. Все вокруг одновременно казалось и знакомым, и непривычным. Лондон напоминал иную версию себя – как и полицейские не в обычных жилетках с фуражками, а в полной форме с высокими шлемами-котелками, точно настоящие бобби. Прохожие тоже носили странную на вид мешковатую одежду.

Аарон вел Джоанну через район Ковент-Гарден, высоко подняв голову, словно владел всем городом, постепенно превращаясь на ходу из неряшливого туриста обратно в богатого и привилегированного студента.

Как и прошлой ночью, они избегали больших улиц, срезая путь по таким местам, о существовании которых Джоанна даже не подозревала – по внутренним дворам и огороженным паркам, – а потому она совершенно потеряла представление, где находится, к тому времени, как они остановились. Они могли быть как еще в Ковент-Гардене, так и в следующем районе Темпл, либо даже дальше.

Аарон остановился в проулке между зданиями, таком узком, что Джоанна могла бы прикоснуться к каменным стенам по обеим сторонам, если бы вытянула руки. Небо отсюда казалось едва заметной серой полоской, а из-за густой тени, куда вряд ли попадал солнечный свет, вокруг царила прохлада, как в подвале. Эта часть Лондона выглядела очень древней. Над крышами из труб клубился дым.

В одной из стен виднелась дверь – небольшая, черная, утопленная в каменной кладке. На латунной табличке рядом морской змей обвивал кольцами корабль под парусами. Подобное изображение иногда встречалось на средневековых картах в качестве обозначения неисследованных территорий.

– Это одна из наших гостиниц, – прокомментировал Аарон.

– Здесь водятся драконы? – спросила Джоанна, указывая на табличку.

Его улыбка ненадолго превратилась из снисходительной в веселую, почти мягкую, будто он на секунду забыл и о вражде между их семьями, и о том, что едва выносит необразованную полукровку. Джоанна почувствовала странный трепет и поспешила списать это на нервозность перед встречей с неизвестностью.

– Ты впервые окажешься в месте, предназначенном для монстров? – поинтересовался Аарон.

– Да, – кивнула Джоанна, облизывая пересохшие губы.

– Дракону не нужно бояться других драконов, – заверил он.

Она снова ощутила трепет, хотя и знала, что сказанное не соответствует действительности, – это наглядно продемонстрировали родные Аарона, – однако сделала глубокий вдох и открыла дверь.

На первый взгляд помещение из полированного дерева с витражами напоминало старинный паб. В каждой нише виднелись столы, битком забитые людьми в одежде из разных эпох. Смех и разговоры заполняли пространство.

Однако потом в глаза бросились и странности: пол устилали сухие тростниковые листья и сено, а в воздухе витал ароматный дым, почти как в амбаре. Джоанна различила запах сушеных трав, толченого укропа, лимонной мяты, розмарина и жарящегося мяса. Над горящим в углу очагом висел котел, в котором булькало рагу. Желудок тут же заурчал.

При ближайшем рассмотрении это странное место показалось больше похожим на церковь из-за витражей на дальней стене. Среди океана синего стекла плавали разнообразные монстры: огромная усатая рыба, дракон с высоким гребнем, огромное чудовище с чешуей и клыками. Из окон лились голубые лучи, превращая деревянный пол помещения в колышущееся мелководье.

Пока Джоанна в изумлении стояла на пороге, из боковой комнаты появился темнокожий мужчина с седеющими волосами, хотя на его привлекательном лице не наблюдалось морщин. Он по-хозяйски уверенно окинул столы взглядом и направился к двум посетителям, сидевшим возле очага. Один из них мог похвастаться крепким телосложением, второго отличала песочного цвета шевелюра.

– Кажется, я только что видел передачу денег в моей гостинице, – спокойным тоном прокомментировал тот, кого Джоанна определила как владельца заведения, хотя он скорее напоминал директора школы.

Двое крупных мужчин съежились, вжимая головы в плечи и выглядя пристыженными, в точности как пойманные на проделке ученики.

– Прости, хозяин, – пробормотал один из них. – Всего лишь хотел продать свой телефон.

– Разве это место похоже на рынок? – владелец гостиницы кивнул на дверь и приказал: – Вон отсюда. – Затем, даже не проследив, как двое провинившихся посетителей послушно удаляются, перевел внимание на Джоанну с Аароном, внимательно изучил их прически и одежду, после чего спросил: – Только что прибыли?

– Да, – подтвердил Оливер и уточнил: – Есть свободные комнаты?

– Что-нибудь найдем, – ответил хозяин гостиницы, добавив коротко: – В стоимость номеров входит и питание. Накладывайте пока себе еду, кто-нибудь принесет вам ключ.

Аарон подвел Джоанну к очагу, взял с каминной полки две миски и наполнил их рагу, зачерпнув поварешкой из котла. Пахло варево изумительно: пряно и вкусно. Среди кусочков мяса, по-видимому утки, плавали морковь и лук.

Заметив стол в дальнем от прохода углу, Аарон направился туда. Когда Джоанна выдвинула стул, он оказался таким тяжелым, что ножки проскрежетали по полу. Громкий звук перекрыл даже гул разговоров в зале. Несносный Оливер выразительно изогнул бровь и переставил свой стул. Конечно же, бесшумно. Изящности движений парня позавидовал бы даже кот.

– Нам в самом деле нужен номер в этой гостинице? – спросила Джоанна недоуменно, так как сама она планировала лишь сообщить всем о предстоящем истреблении монстров и вернуться обратно.

– Сначала нужно поесть, – отозвался Аарон. – Ты пока не умеешь удерживаться в нужном времени, а употребление местной пищи – самый легкий способ. – Он подул на рагу в ложке, осторожно попробовал и неохотно признал: – Неплохо.

– Тогда обсудим, как это все работает, – вздохнула Джоанна, уплетая еду, которая оказалась на вкус неожиданно рождественской из-за апельсиновых корочек, корицы и гвоздики в приправе. Довольно непривычное сочетание с мясом, но интересное. – Когда мы предупредим об охотниках, будущее что, просто бац, и исчезнет вот так? – она щелкнула пальцами. – Словно прошлой ночи никогда и не было? И мы даже не вспомним ничего из того, что случилось? – казалось странным, что они с Аароном могли забыть о совместном путешествии. О том, что сидели вдвоем в этой гостинице и ели рагу. О том, что помогали друг другу. – Или как?

На столе стояла тарелка со свежими булочками. Оливер взял одну из них, разломил, намазал маслом мякиш, сложил половинки и протянул Джоанне.

– Вот, съешь и это.

Потом сделал второй бутерброд себе. Она откусила. Булочка оказалась невероятно вкусной и еще теплой, так что масло уже растаяло. Жуя, Джоанна осмотрелась по сторонам.

Как и город снаружи, гостиница выглядела одновременно знакомой и непривычной. Люди то и дело непринужденно появлялись из ниоткуда и исчезали в никуда с таким видом, будто просто переходили из одной комнаты в другую.

За ближайшим столом две женщины играли в игру, напоминавшую шахматы, но когда Джоанна присмотрелась внимательнее, то поняла, что фигуры на доске совсем другие – в форме слона, средневековой пушки…

Это сбивало с толку, запутывало. И все же…

Некоторые вещи казались знакомыми. Например, солоноватое и кисловатое, как йогурт, масло. Раньше она пробовала такое только дома у бабушки. Джоанна слизнула остатки с большого пальца и наклонилась, чтобы еще раз вдохнуть аромат.

– Это масло из цельного молока, – прокомментировал Аарон.

– Бабушка делала такое же, – вздохнула Джоанна. – Я думала, это семейный рецепт.

– Скорее рецепт монстров, – пожал плечами собеседник.

Может, когда все это закончится – когда события прошлой ночи исчезнут из временной линии, – вкус масла вновь станет напоминать лишь о бабушке. Какая странная мысль: забыть – вернее, никогда не узнать – о более широком контексте этой части жизни, о целой культуре.

За одним из столов в центре зала раздался взрыв смеха.

– Семейство Хатауэй, – с раздражением в голосе пояснил Аарон.

Вышеупомянутые сидели целой группой, насчитывавшей примерно дюжину человек, и выглядели совершенно не похожими друг на друга, как и все остальные посетители гостиницы. Казалось, единственной общей чертой членов семьи Хатауэев было крепкое телосложение – причем как у мужчин, так и у женщин. В остальном они представляли собой целое смешение различных рас. Большинство из них явилось с питомцами, как поняла Джоанна, заметив сначала серую кошку на коленях у одного из смеющихся здоровяков, затем спящего мопса под стулом другого, а черный кот и вовсе вспрыгнул на стол, невозбранно гуляя между чашками и мисками.

Джоанна уже открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но тут рядом с семьей Хатауэев из воздуха шагнула необычная женщина. Ее прическа была довольно примечательной: падающие на лоб кудри и свернутые кольцами косы на затылке.

– Посмотри на волосы вон у той посетительницы, – медленно проговорила Джоанна, судорожно вспоминая, где раньше видела подобный стиль.

– Прежде чем начинать обсуждение, тебе действительно следует поесть, – скользнув равнодушным взглядом по незнакомке, пожал плечами Аарон.

– Статуи, – нашла ответ на свой вопрос Джоанна.

– Я серьезно, ты должна поесть.

– Статуи древнего Рима.

– Ты права, – согласился Аарон, наклоняясь вперед так близко, что теперь Джоанна могла видеть лишь его лицо. – Судя по прическе, я бы сказал, что она прибыла примерно из сотого года нашей эры. – Помолчав, он продолжил тихим, почти искушающим голосом: – Я и сам однажды посетил ту эпоху, знаешь ли. Видел храм Венеры на Велианском холме. День выдался столь жарким, что цветочные подношения вяли прямо в вазах. Запах роз и мирта ударял в голову как вино.

– Что? – переспросила Джоанна, с трудом сосредотачиваясь на словах собеседника из-за плывущих перед глазами кругов.

– Поток желающих поклониться богине все никак не иссякал, – продолжил рассказывать он. – Даров они принесли столько, что драгоценные украшения и цветочные венки громоздились на полу целыми грудами.

– Хватит, – с трудом выдавила Джоанна, понимая, что перестает ощущать запах дыма из очага.

– Одна пара молодоженов привела бычка с позолоченными рогами, – все не прекращал говорить Аарон. – Я присутствовал на церемонии принесения его в жертву. Хочешь, расскажу подробности?

– Нет! – воскликнула Джоанна, чувствуя, как пол под ногами исчезает и она проваливается в пустоту.

Как говорил Оливер в парке Сент-Джеймс? Нужно сосредоточиться на деталях и ощущениях данного момента.

Джоанна положила трясущуюся ладонь на столешницу, едва чувствуя под пальцами дерево. Из пересохшего горла вырвался стон ужаса, который звучал словно издалека. Детали. На гладкой поверхности стола имелись царапины. Рядом с одной из мисок лежал кулак Аарона, стиснутый так, что побелели костяшки. На большом пальце самой Джоанны слегка побаливал неглубокий порез – видимо, полученный в сражении на мечах.

Ощущения начали медленно возвращаться. Вскоре запах дыма из очага стал достаточно сильным для того, чтобы Джоанна закашлялась.

– Зачем ты это сделал? – возмутилась она.

– Сейчас кто угодно может тебя спровоцировать подобным образом, – одними губами улыбнулся высокомерный подлец. – И что угодно. Даже обложка книги Джейн Остен.

– Ну ты и сволочь!

– Это я-то? – у Оливера хватило наглости выглядеть раздраженным. – Оскорбляешь за то, что я пытался помочь? – затем он неохотно добавил: – В этот раз у тебя получилось вернуться гораздо быстрее. Делаешь успехи.

– Знаешь что? – встав, заявила Джоанна, понимая, что проблема в основном заключается в ее собственных ожиданиях. Аарон слишком похож на обычного – ладно, необычно симпатичного – парня. Но на самом деле он монстр и воспитан в семье монстров. – Мне больше не нужна твоя помощь. Хватит того, что ты доставил меня в это время, дальше я справлюсь сама.

– Куда ты собралась? – нахмурился Оливер.

– Довольно, – отрезала Джоанна. – Больше не надо ничего для меня делать.

Чувствуя вес его взгляда, она промаршировала в направлении, откуда постоянным потоком входили и выходили посетители, хотя указатель к туалетам виднелся в противоположной стороне. Конечно же, там обнаружилась еще одна дверь.

Джоанна толкнула ее, ожидая увидеть еще один неприметный переулок, но с удивлением разглядела перед собой большую площадь, вымощенную булыжниками и окруженную высокими кирпичными зданиями с витринами магазинов. Значит, это главный вход в гостиницу.

В разные стороны разбегалось несколько улочек. Вдоль одной из них шли ряды похожих домов, а чуть дальше виднелся парк, который заканчивался стеной. Вероятно, она отгораживала все это пространство. Потайная территория монстров.

Пока Джоанна находилась в гостинице, начал накрапывать дождь. Сейчас крупные капли разбивались о булыжники мостовой, оставляя темные пятна. Небо затянули серые тучи. Тут и там из ниоткуда выныривали люди. Они тут же вжимали головы в плечи и спешили укрыться в зданиях от дождя.

Джоанна остановила женщину, которая торопливо шагала по направлению к гостинице, и спросила:

– Прошу прощения, вы не знаете, где живет семья Хантов?

– Что тебе понадобилась у этих воров? – нахмурилась незнакомка и, не дожидаясь ответа, протиснулась мимо ко входу, тут же исчезнув внутри.

Джоанна потрясенно смотрела ей вслед. Сначала оказалось, что родные Аарона ненавидят Хантов. И вот теперь еще одна женщина. Она тоже из Оливеров? Или среди монстров многие плохо относятся к семье матери? Это была крайне неприятная мысль.

По периметру площади располагались самые разные магазины, где продавались торты, чай, ювелирные украшения. Один, кажется, специализировался на шляпах всех эпох: соломенные и широкополые, цилиндры и капоры, кепки и треуголки. В другой витрине виднелся огромный ассортимент кондитерских изделий. Среди горы глазированных ананасов и апельсинов высились сахарные скульптуры: полупрозрачный тигр и ярко раскрашенный попугай. Изнутри их подсвечивали то гаснущие, то вновь загорающиеся огоньки. Джоанна никогда не видела ничего подобного.

Она шагала вдоль магазинов, глазея по сторонам. Половина появлявшихся из воздуха путешественников во времени спешила скрыться от дождя в гостинице. Вместо редких капель теперь разразился настоящий ливень. Большинство из остальных торопились в другом направлении вдоль одной из улиц. Джоанна побежала следом, поскальзываясь на мокрых булыжниках. Вода брызгами разлеталась из луж, попадая в обувь.

Вскоре людской поток привел к крытому торговому павильону с фасадом в викторианском стиле. Над аркой входа красовалась высеченная в камне надпись: «Рынок Рейвенкрофт». Над буквами виднелись объемные изображения птиц и листьев. Джоанна шагнула внутрь. Пол под ногами оказался продолжением мостовой, зато стеклянный свод над головой был цвета летнего неба. Кое-где среди синевы парили свинцового литья вороны.

Оставляя мокрые следы, Джоанна проходила мимо множества стоек с самыми разнообразными нарядами. Она могла бы облачиться в одежды леди эпохи Регентства, туники Римской империи или свободные джинсы и рубашку в стиле гранж, модные в девяностых.

Еда здесь тоже продавалась, и желудок Джоанны немедленно заурчал. Она пожалела, что не захватила с собой булочку, шагая вдоль прилавков со специями и зеленью, пирамидами бутылок домашнего лимонада, грудами незнакомых фруктов и коробок с незнакомыми шоколадными батончиками. Имелись даже совсем непонятные вещи, вроде сухих желтых листьев с подписью: «Сильфий». Или странного вида сосуды с ярлыками, гласившими «Гарум». Окружающая обстановка напомнила Джоанне базар в Китае, куда они ходили с отцом, там продавалось то, что нельзя было купить в крупных магазинах.

Затем в сознании всплыла информация из одной книги про «Гарум» – рыбный соус в древнеримской кухне. Снова начала кружиться голова, а ощущения и звуки отдалились.

«Сконцентрируйся на деталях, – приказала себе Джоанна, отгоняя нараставший страх. – Сосредоточься на текущем моменте». Но куда бы она ни посмотрела, взгляд падал на предметы из других эпох: щит римского центуриона, перекинутый через спину прохожего, грубый деревянный лук без тетивы.

– Эй, – послышался окрик, вернувший Джоанну в настоящее время. На нее смотрел один из продавцов – молодой мужчина за двадцать с песочного цвета волосами и мускулатурой профессионального боксера. – Сколько хочешь за свою контрабанду? – поинтересовался он.

– Контрабанду? – непонимающе переспросила Джоанна, разглядывая прилавок: раскладной столик, на котором лежали огромные телефоны девяностых годов, а также другая электроника: часы, камеры, фотоаппараты.

– Ты прибыла в тысяча девятьсот девяносто третий год, красотка. – Продавец ткнул пальцем на смартфон, торчавший из кармана джинсов собеседницы. – Только попробуй показаться с той штукой за пределами стен, и тут же предстанешь перед советом. Но я готов купить ее у тебя.

Джоанна почти и забыла о том телефоне, который нашла в музее еще до бегства.

– Пароль есть? – спросил продавец.

Она молча покачала головой.

– Ладно, дам сотню за это барахло.

В памяти всплыл случай, когда бабушка, торгуясь на рынке за сосиски, подмигнула внучке и предложила продавцу половину от их стоимости. Тогда Джоанне стало стыдно. Ну кто так поступает? Сейчас же она просто всей душой желала, чтобы бабушка оказалась рядом, поэтому назвала первую сумму, которую сумела вообразить, как наяву слыша веселый смех той, кто научила трюку.

– Пятьсот.

– Отвали, – фыркнул продавец. – Думаешь, я тут благотворительностью занимаюсь?

– Тогда двести, – заявила Джоанна. – Экран даже не треснутый.

– Сто семьдесят, и не больше, – состроив недовольную гримасу, отозвался верзила, после чего указал на ожерелье. – Хотя вон ту побрякушку оценил бы повыше.

Джоанна рефлекторно прикоснулась к цепочке, которую бабушка отдала перед смертью прошлой ночью, но тут же покачала головой, судорожно сглотнув.

– Да ладно, просто назови свою цену, – настаивал продавец.

Однако золотое украшение было единственной ниточкой, связывавшей с бабушкой. На звеньях ожерелья до сих пор оставалась ее кровь. Поэтому Джоанна вновь отрицательно помотала головой.

– Как хочешь, – пожал плечами мужчина и отсчитал несколько странных на вид банкнот в обмен на телефон.

Джоанна с любопытством изучила полученные деньги: пластиковые на ощупь, в центре золотистые изображения крылатого льва и короны. Лежа одна поверх другой, купюры образовывали часть какого-то незнакомого герба. Это что, валюта монстров?

– А можно получить половину местными деньгами? – спросила Джоанна, желая узнать обменный курс.

– Я что тебе, банк? – проворчал продавец, но все же забрал часть банкнот и отдал обратно несколько десяток более привычных фунтов стерлингов.

Джоанна спрятала деньги в карман и уже собиралась продолжить путь по рынку, когда услышала знакомый голос.

– Только посмотрите на это. Стоит отвернуться, как она продает краденые товары, словно истинный Хант, – протянул Аарон, который стоял рядом, небрежно сложив руки на груди. Только волосы, намокшие и потемневшие, как вчера после ванной, говорили о том, что ему пришлось бегать под дождем в поисках Джоанны. – Надеюсь, ты не планируешь покупать ничего из этого, – добавил он, с презрением обводя глазами часы и телефоны на прилавке.

– Хотела сходить в почтовое отделение, вывеску которого видела на этой улице, – объявила она. – В перечне услуг было сказано, что доставка осуществляется в любую эпоху. Отправлю письмо самой себе.

– И зачем же, позволь спросить?

– Чтобы остановить Ника, конечно, – фыркнула Джоанна. – Чтобы предупредить себя и сообщить, как спасти семью. – К ее удивлению, Аарон расхохотался, грубо и холодно. – И что здесь смешного? – возмутилась она, хотя и видела, что Оливер выглядел вовсе не веселым, а скорее напряженным и скрывающим боль. Сердце упало, и внезапно вернулось ощущение неправильности, как тогда в Яме, при сборе времени у ни о чем не подозревавших людей. – Отвечай!

– Поверь, это совсем не смешно. Но не обращай на меня внимания. Вперед, – Аарон махнул рукой Джоанне, жестом прося показывать путь, – отправь себе письмо и спаси нас всех от охотников.

По мере того как она шагала по улице под дождем, чувство неправильности только усиливалось. Аарон следовал по пятам, храня молчание. Почтовое отделение находилось недалеко, но, когда они добрались туда, лило уже как из ведра. Кроме того, вода сплошным потоком струилась с крыш и разбивалась о булыжники целым фонтаном брызг, окатывая незадачливых пешеходов.

– Бедные, попали под самый ливень, – посочувствовала сотрудница почтового отделения, когда вымокшие до нитки клиенты ввалились внутрь. Ее мягкий северный выговор напомнил тот, что проскальзывал иногда у Ника. Она сортировала конверты, по-видимому со свадебными приглашениями, раскладывая их по ящичкам, на которых были указаны пятидесятилетние периоды: 1900–1949, 1950–1999, 2000–2049. – Пожалуйста, проходите. Открытки там. В этом году особенно популярны с изображениями Штеффи Граф, побеждающей в Уимблдонском турнире.

– А можно отправить письмо? – спросила Джоанна.

– Письмо? – умиленно вздохнула сотрудница. – Какая чудесная идея! Нынче совсем разучились посвящать вторым половинкам любовные послания. А жаль, очень жаль. – Она махнула на полку с листами бумаги и конвертами.

Ощущая на себе тяжесть взгляда Аарона, Джоанна двинулась в указанном направлении. Обстановка почтового отделения напоминала небольшую уютную гостиную: в раскрашенном розовыми оттенками алькове стояли удобный двухместный диванчик и низкий кофейный столик. Взяв лист бумаги, Джоанна устроилась на сиденье и задумалась над письмом, не подняв глаз даже тогда, когда рядом на подушки опустился Аарон.

«Дорогая Джоанна, – вывела она, хотя и ощущала себя довольно глупо, обращаясь к самой себе.

Вот только описать события прошлой ночи оказалось не так-то легко. Руки дрожали, пока Джоанна излагала на бумаге информацию о появлении в музее Оливеров, о сообщении Рут и о том, что помощь семьи Хантов в итоге привела к их гибели. Затем поведала самой себе о происхождении Ника, ощущая взгляд Аарона точно физическое прикосновение и утешаясь тем, что все скоро наладится. После отправки письма нападения не случится, об этом позаботится версия ее самой, получившая послание из прошлого. Достаточно будет предупредить бабушку, и они вместе придумают, как остановить Ника.

– Как считаешь, нужно сообщить что-нибудь еще? – шепотом спросила Джоанна у Аарона, который не промолвил ни слова с тех пор, как они покинули торговые ряды, но внимательно читал письмо.

– Нет, – тяжело проронил он.

Джоанна поставила свою подпись, глубоко вздохнула и направилась обратно к регистрационной стойке. Когда изменится временная линия? После вручения конверта сотруднице почты? Или после получения послания?

Женщина взяла письмо и одну из необычных купюр в валюте монстров, после чего отсчитала сдачу: еще несколько банкнот и монеты.

«Сейчас», – подумала Джоанна.

Сейчас ее альтер-эго прочитает послание из прошлого, и она окажется в доме бабушки, в окружении живых и здоровых родственников. Вот сейчас.

Снаружи продолжал лить дождь. Секунды пролетали, превращаясь в минуты.

– Можно послать копию письма другому человеку? – наконец спросила Джоанна.

Сотрудница почты кивнула и помогла сдублировать страницу на громоздком аппарате. Затем приняла конверт с прошлогодним адресом бабушки и сроком отправления на ту же дату, забрала банкноты и вернула сдачу монетами.

«Сейчас, – Джоанна зажмурилась, вкладывая всю надежду в ожидание. – Сейчас все изменится».

Женщина положила оба конверта в ящичек с табличкой «2000–2049».

– Вы уверены, что письма будут доставлены ровно в срок? – с легким отчаянием поинтересовалась Джоанна.

– Мы гарантируем это, в противном случае можете получить обратно свои деньги, – жизнерадостно заверила сотрудница почты.

Вот сейчас. Сейчас. Сейчас.

Ничего. Часы на стене по-прежнему отсчитывали время. Ничего не изменилось.

– Могу ли я еще чем-то вам помочь? – вежливо уточнила женщина.

Джоанна уже открыла рот, когда Аарон предупреждающе коснулся ее локтя и ответил:

– Нет, спасибо, – затем обернулся к ней и гораздо тише добавил: – Пойдем в гостиницу, хорошо? – в его голосе, кажется, даже промелькнули сострадательные нотки.

Когда оба союзника снова очутились снаружи, дурное предчувствие в глубине души начало постепенно крепнуть, пока не стало таким тяжелым и невыносимым, что Джоанна замерла посредине скрытой, не отмеченной на карте улицы без малейшего намека на машины, позволяя каплям дождя беспрепятственно стекать по лицу.

– Джоанна, – окликнул Аарон и, к удивлению девушки, вышел из-под навеса, присоединяясь к ней.

Дорогая белая рубашка тут же промокла насквозь и облепила тело, давая возможность рассмотреть края контуров татуировки прямо над бедром.

– Это почтовое отделение – мошенническое? – спросила Джоанна. – Поэтому ты надо мной смеялся?

– Я даже не думал смеяться над тобой, – нахмурился Аарон. – И почта настоящая. Отсюда доставляют письма в разные эпохи.

– Тогда… Долго еще ждать, пока все исправится?

– Давай сначала доберемся до гостиницы, там и поговорим, – его голос вновь зазвучал мягко, сочувственно. – Наша комната на втором этаже. Можно будет обсохнуть.

Волосы Джоанны тяжелой влажной массой липли к спине. Намокшие бинты отчетливо проступали под одеждой на талии.

Льющие с неба струи неослабевающего дождя остужали пылавшие щеки, скрывали слезы – именно поэтому Джоанна и стояла здесь. Но она не могла понять, зачем это делал Аарон. Даже после краткого общения было ясно, что он любит выглядеть собранным, безупречным. Однако сейчас тоже промок насквозь.

– Если я задам тебе вопрос, ответишь мне правду? – тихо проговорила Джоанна.

– Да, – так же тихо отозвался Аарон, не обращая внимания на стекающие с потемневших волос, рукавов и брюк капли.

– Эти письма спасут наши семьи?

Промелькнувшая в его глазах жалость заставила сердце Джоанны оборваться. Затем он покачал головой. Шум дождя заглушал голос, поэтому ответ пришлось читать по губам: «Нет».

Дурное предчувствие превратилось в дикого зверя и раздирало на части изнутри. Вставший в горле ком мешал говорить, поэтому Джоанна едва сумела выдавить:

– Тогда каким образом нам спасти родных?

Выражение сочувствия на лице Аарона сменилось страшным утомлением. Казалось, он разом постарел. Внезапно Джоанна расхотела, чтобы он отвечал, и уже начала мотать головой, когда услышала:

– Ничто из того, что мы предпримем, их не спасет.

– Нет, не может быть, – помертвевшими губами прошептала Джоанна.

Это казалось полной бессмыслицей. Оставалось еще множество способов помешать нападению охотников, тысячи вещей, которые еще не испробованы.

Можно предупредить бабушку лично. Или нанять адвокатскую фирму доставлять письма каждый год самой Джоанне и всем ее родственникам или даже их знакомым по всем известным ей адресам. Впереди еще много лет, чтобы предотвратить события ужасной ночи.

Если Ник не сумеет застать монстров врасплох, то никто не погибнет. Вот что имело смысл.

– Послушай… – мягко произнес Аарон.

– Нет! – выкрикнула Джоанна, поняв, что больше не в состоянии выносить его присутствие, и побежала прочь, то и дело поскальзываясь на мокрых булыжниках.

Аарон звал ее, но она не хотела слушать лживые слова труса, бросившего ее на верную смерть прошлой ночью. Он был таким же жестоким, как его отец.

Распахнув дверь гостиницы и влетев внутрь, Джоанна осмотрелась по сторонам в поисках знакомых глаз, в поисках подозрительных прищуров – отличительной черты семьи Хант, едва замечая при этом, что привлекла всеобщее внимание посетителей. Наверное, промокшая до нитки, с диким взглядом девушка казалась им странной. Но она сосредоточилась на любом признаке, позволившем бы отличить родственников среди десятков людей в зале: талисманы в виде лисы с серебряным языком или татуировки с таким же изображением. Должен же здесь находиться хоть один из членов семьи Хант!

Лучше всего было бы встретить молодую версию бабушки из этого времени. Но подойдет и любой другой родственник. Главное – сообщить хоть кому-то из них о грядущем нападении лично, без посредников, не прибегая к помощи писем. Это уж точно предотвратит ужасные события.

В конце концов Джоанна направилась к хозяину заведения, который стоял за полированной деревянной стойкой бара и наблюдал за посетителями, прихлебывая кофе из чашечки и напоминая благодушного мэра города.

– Мне нужно отыскать кого-то из членов семьи Хант, – сказала Джоанна.

– Они обычно предпочитают оставаться ненайденными, – смерив ее пристальным взглядом, отозвался собеседник.

Она нашарила в кармане одну из купюр, положила полупрозрачную банкноту с цифрой «50» на стойку и веско проронила:

– Дороти Хант, – это было имя бабушки.

– Некоторых людей лучше не находить.

– Тогда любой член семьи, – добавив к первой купюре вторую того же номинала, продолжила Джоанна. – Но если Дороти сейчас в этом времени, мне нужна именно она.

Хозяин гостиницы хмыкнул с явным неодобрением, но банкноты с золотыми символами исчезли, что означало согласие помочь.

Джоанна думала, что это прогонит царапавшее изнутри дурное предчувствие, но оно, напротив, только усилилось. Тогда она еще раз обвела взглядом помещение, понимая, насколько глупо пытаться снова и снова отыскать родственников в этой толпе самой, но…

Сначала внимание привлекла татуировка с изображением изящной русалки вокруг запястья одного из посетителей. Джоанна подняла глаза. Раньше она видела этого мужчину лишь однажды и постаревшим, но каждая его черта отпечаталась в памяти. Лежащему среди цветов в Холланд-парке мертвецу было за пятьдесят. Сидевшему за столом еще не сравнялось и тридцати, но светлые волосы уже начинали редеть, на круглом по-мальчишески лице губы кривились в высокомерной усмешке.

На один бесконечный момент образ из памяти показался более реальным, чем гостиница. Перед глазами Джоанны вновь представали ночной сад рядом с Холланд-Хаусом, лабиринт из живой изгороди чуть поодаль. И мертвый мужчина, лежащий в изломанной позе с пустым взглядом. На бледной коже откинутой руки отчетливо выделяется черная русалка вокруг запястья.

Этот человек был там. Нужно предупредить его.

Из распахнувшейся двери долетел порыв холодного воздуха, напоенного брызгами дождя.

Словно издалека донесся оклик Аарона, с отчаянием в голосе просившего Джоанну остановиться, но она уже направлялась к мужчине.

При ее приближении тот поднял голову, и тут же выражение любопытства на лице сменилось презрением при виде браслета с золотой подвеской в форме лисы с маленьким серебряным язычком.

– Я… Я знаю, – в умиротворяющем жесте вскинула ладони Джоанна. – Знаю, что Ханты и Оливеры враги. Но пожалуйста, послушайте меня. В будущем произойдет нечто ужасное. Только вместе мы сможем это остановить. – Когда разъяренный мужчина вскочил, она схватила его за рукав и продолжила: – Подождите и послушайте хоть секунду. Прошу! Среди людей вскоре родится герой, который убьет множество монстров. Он убьет вас!

Как и в почтовом отделении, в голове билась мысль: «Сейчас, вот сейчас все изменится, и события прошлой ночи будут исправлены» по мере того, как Джоанна рассказывала Оливеру детали нападения – дату, место, время. Перечисляла всех, кто погибнет.

И в точности, как в почтовом отделении, ничего не случилось.

Очевидно, она делала все неправильно. Говорила неправильные слова. Вот откуда взялось то гнетущее чувство. Джоанна ощущала, что нарушает негласные принципы, непонятные ей нормы поведения, но не могла остановиться. Она была уверена: если сказать нужные слова в нужное время, если заставить собеседника понять, то все наладится. Все вернется на свои места.

Внезапно на нее упала тень. Даже не оглядываясь, Джоанна знала, что сзади стоит Аарон. Знала, что он загораживает ее от других посетителей.

– Скажи ему, – взмолилась она, надеясь, что Оливеры быстрее договорятся между собой.

– Аарон? – удивился мужчина с русалкой на запястье. Он окинул взглядом растрепанного, мокрого парня и расплылся в ухмылке. – Глава нашей семьи знает, что его сынок шатается по дешевым гостиницам вроде этой, да еще в компании девчонки Хантов? Или ты пал еще ниже, чем мы полагали?

Слегка дрожащими пальцами Аарон потянулся поправить запонки на манжетах и, кажется, только сейчас вспомнил, в каком виде находится – без пиджака, промокший до нитки, в облепившей тело рубашке, – после чего обессиленно опустил руки.

Мужчина с русалкой уже открыл было рот, чтобы продолжить, но вмешалась Джоанна:

– Да послушайте же вы меня ради всего святого! – от царапающего ощущения грядущей беды перехватило горло, но сейчас имело значение лишь то, что собирался сделать Ник. – Вы должны сообщить всем, что скоро родится человек, который истребит монстров!

– Убери эту сумасшедшую от меня, – процедил собеседник, обращаясь к Аарону, затем вырвал руку из хватки Джоанны и принялся поправлять запонки.

– Скажи ему! – обернулась она к спутнику, но тот взял ее за плечо и оттащил в сторону, давая мужчине с татуировкой возможность уйти, а затем увлек за собой по короткой лестнице на второй этаж. Едва осознавая происходящее, Джоанна все же нашла силы воспротивиться: – Что ты делаешь? Отпусти меня! Нужно вернуться вниз и еще раз попробовать убедить твоего родственника!

Когда они оказались в большом номере с окнами, выходившими на залитую дождем улицу, и Аарон захлопнул дверь, Джоанна вновь набросилась на него с упреками:

– Ты даже не помог мне! Да еще и утащил прочь, не дав предупредить того мужчину о нападении.

– Это бы не сработало.

– Конечно же, это сработало бы! Если бы мы сообщили об охотниках, то их бы остановили, и все бы снова стало по-прежнему. Можно будет даже не считать украденное время, потому что мы бы все исправили, и исчезла бы необходимость его забирать.

– Господи, какая же ты… – прорычал Аарон с досадой. – Какая же ты необразованная! Нельзя изменить то, что уже случилось, Джоанна!

– Что ты имеешь в виду?

– Линия времени защищает себя и корректируется.

– И что это вообще значит?

– Значит, что отправленные тобой письма будут доставлены по неверному адресу или потеряются. Виктор не обратит внимания ни на одно из твоих слов. Что бы ты ни сказала или ни сделала, нападение все равно случится.

– Нет, – покачала головой Джоанна. – Ты ошибаешься.

– У тебя не получится помешать гибели родных, – вздохнул Аарон. – Просто ничего не выйдет.

– Ошибаешься, ошибаешься, ошибаешься! – едва понимая, что говорит, выпалила она, задыхаясь. – Ты даже не попытался убедить того мужчину! Может, он бы тебя послушал.

– Разве ты сама не чувствуешь, что я говорю правду? – сказал Аарон. – Разве не ощущаешь сопротивления хронологической линии? Не видишь свидетельств этому везде вокруг?

– Но мы явились сюда, чтобы спасти родных! – воскликнула Джоанна, не желавшая ничего ни ощущать, ни видеть. – Только для этого вернулись в прошлое!

– Это ты для этого вернулась в прошлое.

– Что ты такое говоришь? – потребовала ответа она, но затем вспомнила все их обсуждения, за время которых Аарон ни разу не упомянул, что планирует изменить события прошлой ночи. Лишь сама Джоанна собиралась спасти родных таким образом. Она уставилась на него. – О нет…

– Мы должны были исчезнуть, а если бы остались, то погибли бы вместе с другими монстрами. Согласилась бы ты украсть время только для того, чтобы сбежать оттуда?

– Я тебе не верю, – прошептала Джоанна, действительно отказываясь принимать столь ужасную правду. – Мы должны все изменить, иначе… Мы… Мы забрали столько лет… – Больше шестидесяти на двоих. Почти целая жизнь. – И теперь обязаны все исправить.

– Что ж, у нас это не получится, – возразил Аарон. – Просто потому, что путешествия во времени действуют иначе. – Несмотря на безжалостные слова, он выглядел таким же расстроенным, как и сама Джоанна, когда повернулся и выбежал из номера.

Она медленно подошла к окну и принялась смотреть наружу. Дождь продолжал заливать улицу, скрытую за стенами небольшого района монстров. Мокрые булыжники блестели черными боками. Аарон ошибается. Наверняка ошибается. Просто не может быть, что родные Джоанны погибли, а сама она сократила срок жизней стольких людей в Яме безвозвратно…

Внезапно внимание привлекло какое-то движение. На противоположной стороне улицы открылась дверь почтового отделения, и под дождь вышел мужчина с целым мешком конвертов.

Джоанна затаила дыхание, наблюдая за этим поворотным моментом: вот сейчас все письма будут разосланы адресатам, и все изменится. Аарон ошибался. Она встала коленями на подоконник и прижалась к стеклу, чтобы лучше видеть.

Почтальон вскинул мешок, явно с трудом справляясь с ношей под проливным дождем, после чего сделал шаг в никуда и исчез. Сейчас.

Однако миновало пять секунд. Десять. Джоанна застыла в коленопреклоненной позе на подоконнике в своей промокшей одежде, отсчитывая мгновения, когда вдруг заметила что-то на мостовой в том месте, где стоял почтальон, и сощурилась, пытаясь рассмотреть предмет под струями дождя. Вернее, два предмета. Два белых конверта.

Аарон упоминал, что свидетельства сопротивления хронологической линии вмешательству находятся повсюду, что Джоанна должна это ощущать. И теперь она действительно что-то чувствовала, как чувствовала раньше зов к перемещениям во времени. Осязала точно наяву неизменную структуру мира. Но если Аарон говорил о сопротивлении как о некой стихийной силе, то Джоанне оно скорее казалось огромным живым чудовищем, которое активно отвечало на любое вмешательство в ход событий.

Она с отчаянием наблюдала в окно, как под струями непрекращающегося дождя конверты все больше намокали и теряли форму, пока окончательно не превратились в бумажную массу и не растворились без следа в канализации.

На улице продолжали появляться и исчезать из ниоткуда в никуда монстры, облаченные в наряды разных эпох, после чего разбегались от ливня в своих цилиндрах и пышных платьях с кринолином, в мешковатых одеждах девяностых и с объемными прическами восьмидесятых.

Глядя на барабанящие по мостовой капли, Джоанна вспомнила выражение лица Аарона, когда он выбежал к ней под дождь, – жалость и ужасная усталость. А затем услышала, как кто-то шепчет на ухо ее имя, и встрепенулась.

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит.

Джоанна даже не заметила, как провалилась в сон. Сейчас она лежала на подоконнике, укрытая одеялом, а снаружи царил ночной мрак. Единственным источником света в комнате служило мелькание цветных картинок на телевизоре.

– Что это за шум? – прошептал разбудивший ее Аарон.

Джоанна попыталась собраться с мыслями и стряхнуть остатки сна. Голова казалась ватной, и ощущения возвращались медленно. Судя по музыке, мультфильм был знакомым.

– «Тоторо»?

– Нет. В смысле, да, но… – Аарон отошел, схватил пульт и нажал на кнопку.

Безрезультатно. Потом раздраженно зарычал, отбросил бесполезный предмет и выдернул штепсель телевизора из розетки.

В комнате стало темно и тихо.

А затем Джоанна тоже различила слабый шум – клацанье, какое издает замок при взломе. В лунном свете дверная ручка дернулась.

Адреналин тут же прогнал сон. Теперь его не было ни в одном глазу.

Джоанна вскочила с подоконника, указала на шевелившуюся ручку, схватила стоявшую рядом вазу и замерла наготове сбоку от входа. Глаза Аарона понимающе расширились. Он взял с дивана подушку и расположился по другую сторону двери.

– Какого… – одними губами прошептала Джоанна, вопросительно поднимая бровь: что он собирался делать – задушить взломщика?

Аарон беспомощно пожал плечами, мол, сам не знаю, и начал озираться в поисках более подходящего для атаки предмета.

Но было уже слишком поздно. Замок щелкнул, и дверь начала открываться.

Джоанна метнула вазу во взломщика.

– Эй! – возмущенно воскликнул тот, уклоняясь. Фарфор разбился о стену в коридоре. – И тебе тоже привет, сестренка.

Джоанна ошарашенно уставилась в знакомые зеленые глаза, обвела взглядом не менее знакомую темную курчавую шевелюру и прошептала:

– Рут?

10

– Ну что, обнимемся? – в своей обычной ехидной манере предложила кузина.

Джоанна бросилась ей на шею, на время позабыв обо всем от счастья, а когда наконец отстранилась, то оставила на одежде Рут огромное влажное пятно. Та выразительно смерила этот след взглядом и поморщилась.

– Даже не начинай, – дрожащим голосом произнесла Джоанна со смешком.

– С какой это стати ты делишь комнату с Оливером? – поинтересовалась Рут, заметив Аарона, и враждебно уставилась на него.

– А-а, – протянула Джоанна, раздумывая, как бы помешать этим двоим сцепиться, и слегка неловко начала представлять их друг другу. – Аарон, это Рут, моя двоюродная сестра. Рут, это Аарон, мы с ним вместе бежали той ночью из Холланд-парка. Я думала, что ты… – Она поняла, что не может это сказать. Не может сказать, что видела, как в живот кузины вонзился кинжал. – Что ты…

– Знаю, – пробормотала Рут, немного смягчаясь. – Ты ж целый фонтан пролила над моей продырявленной курткой.

– Как… – с трудом выдавила Джоанна, чувствуя, что находится на волоске от пролития нового фонтана, и уткнулась лбом в плечо Рут. Она была жива! – Как ты нас нашла?

– Парочка людей задолжали мне услугу, – кузина нежно, кончиками пальцев, точно бесценную картину, погладила Джоанну по волосам. – Ну ты даешь! До меня дошли слухи, что у тебя получилось сбежать. Я надеялась на это.

– Ты нас очень быстро обнаружила.

– Быстро? – усмехнулась Рут и тут же нахмурилась. – Джоанна, я искала вас почти два года.

Под ее грудной клеткой, на месте ранения кинжалом, тянулся заживший шрам. Волосы отросли гораздо сильнее, чем могли бы за день. Вскоре стали заметны и другие отличия теперь, когда Джоанна знала, куда смотреть. Двоюродная сестра выглядела измученной, а в ее глазах поселились усталость и печаль, которых не было раньше. Кроме того, долгое пребывание в этом времени выдавал и стиль 1990-х годов: черные джинсы и куртка, ярко-красная губная помада.

– Два года… – медленно повторила Джоанна, рассматривая глубокий шрам кузины – очевидно, рана оказалась очень серьезной. – Но как…

– Обсудим подробности позднее, – перебила Рут. – А сейчас нам надо уходить.

– Уходить? – переспросила Джоанна, прислушиваясь к шуму нетрезвых голосов на первом этаже. Появилось еще кое-что непривычное в поведении кузины: обычно уверенная в себе, теперь она выглядела настороженной и испуганной, как загнанное животное. – Но куда?

– Туда, где будет меньше посторонних глаз и ушей. Собирай свои вещи.

– У меня их нет, – пробормотала Джоанна, позволяя Рут увлечь себя в коридор.

– А ты остаешься здесь, – сестра перегородила рукой проход, не давая Оливеру последовать за ними.

– Прощай, Хант, – голос Аарона звучал скорее покорно, чем удивленно.

– Но он должен пойти с нами! – Джоанна попыталась оттащить сестру.

– Знаю, вы сбежали вместе, но ты не представляешь себе, на что способны Оливеры, – неодобрительно покачав головой, заявила Рут. – Они не ведают жалости. Этот мальчишка преспокойно скормит тебя волкам, лишь бы получить одобрение семьи.

– Почему тебя так беспокоят посторонние глаза и уши? – поинтересовалась Джоанна, заметив, как настороженно и нервно ведет себя кузина. – Чего ты боишься? – та промолчала. – Если ты считаешь, что в этом месте опасно, то Аарон должен пойти с нами.

Снизу опять донеслись громкие голоса. Рут вздрогнула, повернула голову к лестнице.

Джоанна заметила, что Аарон смотрит на нее с тем же недоуменным и слегка подозрительным выражением лица, как тогда в лабиринте, – будто совершенно ее не понимает.

– Оливер идет с нами, – повторила она.

Рут вздохнула, с явной неохотой кивнула и поманила их обоих за собой, напутствовав напоследок Аарона:

– Учти, я глаз с тебя не спущу.

Снаружи до сих пор шел дождь. Мокрые булыжники мостовой блестели в свете старомодных фонарей. Хотя раньше сырая одежда не доставляла Джоанне неудобств, во время пробежки следом за Рут сначала по одной улице, потом по другой, джинсы начали натирать кожу, а футболка неприятно липла к телу.

Пропетляв несколько минут между зданиями, троица оказалась возле крытого рынка. Джоанна, ожидавшая, что Рут выведет их за территорию района монстров, сильно удивилась. Аарон, видимо, тоже.

– Значит, в гостинице было опасно, а здесь – нет? – презрительно осведомился он.

– И сколько времени ты выживаешь в этом месте? – прошипела Рут, бросив на Оливера неприязненный взгляд. – Если такой умный, то проваливай и заботься о себе сам.

Аарон надменно посмотрел на нее и уже открыл рот, чтобы ответить, но Джоанна решила вмешаться и торопливо обратилась к кузине:

– Я думала, ты переживала насчет лишних ушей и глаз.

– Да, идем, – с вернувшейся настороженностью та снова принялась озираться по сторонам, ускорив шаг. – Сюда.

Они начали взбираться по железной винтовой лестнице. По мере подъема Джоанна то и дело посматривала вниз на рынок. Ночью он выглядел совершенно иначе. Стойки с нарядами отсутствовали, а поверх прилавков с товарами был накинут брезент. Зато появилось еще больше лотков с продуктами. В воздухе витали ароматы лука и сосисок, приправ и свежих пончиков с джемом. Рядом на пластиковых стульях расположились люди, которые ели, пили и разговаривали. Это зрелище напомнило Джоанне о базарчиках в Малайзии.

Рут провела их вдоль широкой галереи с коваными перилами, откуда открывался вид на рынок внизу. На черных прутьях решетки ограждения красовались позолоченные вставки в форме листьев и вьющихся лоз.

– Я и не знал, что здесь, наверху, есть гостиница, – прокомментировал Аарон.

– Ее и нет, – процедила Рут. – Здесь живут владельцы прилавков на рынке. Я нашла одно пустующее помещение.

– Нашла? – переспросил Оливер. – Ты имеешь в виду, незаконно вселилась?

Кузина вытащила из кармана пару отмычек, тремя быстрыми движениями вскрыла замок последней двери на галерее и вытянула руку, насмешливо приглашая парня войти:

– Добро пожаловать, ваше высочество.

– Типичные Ханты, – высокомерно фыркнул Аарон, но все же шагнул внутрь.

Джоанна последовала за ним. В темном помещении она мало что могла разглядеть. Бо́льшую часть стены, выходящей на улицу, занимало полукруглое трехстворчатое окно. Витраж, похожий на тот, что был в гостинице, складывался в изображение ворона, восседавшего на дереве без листьев.

Аарон толкнул одну из створок, отчего несколько ветвей будто сломались. Джоанна высунулась наружу, хотя мало что могла рассмотреть из-за дождя и темноты. Гостиница находилась в нескольких улицах от этого места, и ее не было видно отсюда.

– Закройте, – велела Рут, а когда Аарон выполнил распоряжение, скомандовала: – Свет!

С включенной люстрой стало ясно, что они стоят в комнате-студии с собственной ванной. Незаправленную кровать отгораживал книжный стеллаж. Кухонный уголок мог похвастаться всем необходимым, по центру его располагался стол. Возле другой стены пространство занимали, служа условной гостиной, белые кресла с диваном в комплекте и кофейный столик между ними.

В качестве центрального элемента обстановки был ковер, который заполнял собой все помещение. Рисунком он напомнил Джоанне средневековый гобелен, однако цвета красных и темно-синих оттенков выглядели насыщенными и яркими, в отличие от тех, что она видела в музеях. На ковре были вытканы изображения различных чудовищ, нападавших на людей: выдыхающий пламя на крестьян дракон, душащие в своих кольцах жертв змеи. Джоанна поняла, что обычно наблюдала в картинных галереях противоположные мотивы: герои убивали монстров. И то и то вызывало у нее отвращение.

Она обернулась и с удивлением заметила, как Рут тщательно запирает дверь и проверяет, закрыты ли витражные створки окна. Это разительно отличалось от обычного поведения кузины. Она никогда не казалась настолько параноидально озабоченной.

Джоанна внимательнее осмотрелась по сторонам. Дома вещи Рут валялись повсюду, но здесь почти не было видно следов ее проживания. Ни одного личного предмета, лишь чашка и тарелка на столе.

На языке вертелась сотня вопросов. «Как погибли Берти, тетя Ада и дядя Гас? Почему ты никогда не рассказывала мне о монстрах и о том, что именно они на самом деле собой представляют?» Но все это касалось семьи, а потому затевать обсуждение в присутствии Аарона казалось неуместно. Имелись и другие вопросы: «Что с тобой случилось за эти два года? Почему ты выглядишь так, словно до сих пор находишься в бегах?

В конце концов Джоанна выбрала самый очевидный:

– Чего ты так опасаешься?

– Сколько для тебя прошло времени? – ответила Рут вопросом на вопрос и нервно провела рукой по кудрям. Мокрые после дождя волосы доставали до плеч. – С момента нападения?

– Мы сбежали из музея вчера ночью.

– Вчера ночью? – едва не поперхнулась кузина, подходя ближе.

Джоанна кивнула, стараясь не поддаваться эмоциям, грозившим вновь ее захлестнуть. Она думала, что Рут умерла. Думала, что вся семья Хант погибла. До сих пор с трудом верилось, что двоюродная сестра сумела выжить.

Та ткнула Джоанну коленом, как поступала с детства, чтобы подразнить ее. Однако сейчас это прикосновение казалось невероятно утешающим. Оно напоминало, что Рут находилась рядом, живая.

– Уже начали распространяться слухи о том, что ты наговорила в гостинице, – со вздохом сказала кузина. – Есть вещи, о которых опасно болтать при посторонних.

– Ты имеешь в виду нападение охотников и истребление монстров? – уточнила Джоанна и заметила, что глаза Рут тут же метнулись ко входу, будто она боялась, что даже здесь кто-то может подслушивать.

Подобное поведение всегда бесстрашной сестры приводило в замешательство. Но постепенно Джоанна начала понимать, что перед ней уже не та знакомая ей Рут. Не совсем та.

– Почему это опасно? – поинтересовался Аарон, опираясь на стену возле самой двери, точно еще не решил, уйти ему или остаться.

Кузина не ответила. На ее лице ясно читалась подозрительность, которая теперь, кажется, следовала за ней повсюду.

– Я тебе тоже не доверяю, пупсик, – фыркнул Аарон.

– Только попробуй хоть раз еще меня так назвать, – прорычала Рут с вызовом.

В ответ Оливер холодно и угрожающе улыбнулся.

Джоанна только застонала про себя. Она знала о вражде между их семьями, но не подозревала, что Рут и Аарон немедленно попытаются вцепиться друг другу в глотки.

– Мне известно, кто ты такой, – выплюнула кузина. Ее слова прозвучали как обвинение. – Твой отец – глава семейства Оливер. Я знаю о тебе все.

Прислонившийся к стене Аарон воплощал собой картину небрежной надменности, а его выражение лица говорило: «Всем известно, кто я такой».

– Младший сын Эдмунда Оливера, – процедила Рут. – Его единственный сын. Ты должен был стать следующим главой семьи, но оказался вычеркнут из списка наследников.

Джоанна отметила про себя странную оговорку насчет младшего и единственного сына, но спросить об этом не успела, так как Аарон уже начал отвечать.

– Надо же! Ты и правда все обо мне знаешь. А вот мне совсем ничего о тебе не известно. Нет-нет, не нужно это исправлять, – остановил он Рут, открывшую было рот. – Меня вполне устраивает текущее положение вещей.

– Ты умудрился натворить что-то такое, что даже Оливеры сочли достаточно гнусным для лишения наследства? – фыркнула кузина. – А я-то думала, у твоей семейки вообще отсутствуют принципы.

– Хватит, – попросила ее Джоанна.

– Занятный упрек от представителя рода, полного воров и лжецов, – процедил Аарон, презрительно глядя на Рут.

Это настолько напоминало противостояние в позолоченной палате, где Оливеры осыпали оскорблениями полукровку из семьи Хантов, что Джоанне стало не по себе, и она выкрикнула:

– Я сказала, хватит! Прекратите! Вы оба! – должно быть в ее голосе прозвучало нечто такое, что привлекло внимание спорщиков. Они молча посмотрели на нее, недоуменно моргая. – Нельзя становиться такими.

– Какими? – уточнил Аарон. – Это обычное поведение между Оливерами и Хантами.

– Вот именно! – вздохнула Джоанна, подошла к кухонному уголку и наполнила пустой чайник. – Вчера между нашими семьями существовала вражда. Сегодня уже нет – нам нужно работать вместе.

– Если бы все было так просто, – горько рассмеялась Рут. – Оливеры – подлые, надменные эгоисты, которые ненавидят людей! Ты не представляешь, на что они способны.

Вообще-то Джоанна довольно хорошо это представляла. Она посмотрела на Аарона, но тот отвел глаза, а когда заговорил, то его голос звучал подавленно:

– Вражда между нашими семьями длится веками и точно не закончится в один момент. Уж точно не сегодня.

– Оливерам нельзя доверять, – заявила Рут.

– Скорее это касается Хантов, – парировал Аарон. – Мы, в отличие от вас, всегда держим слово. Вы же лжете и изворачиваетесь…

– Хватит! – с раздражением прервала его Джоанна. – Достаточно! – она повернулась к обоим спорщикам, стоявшим всего в трех шагах друг от друга. Оба старательно избегали ее взгляда и смотрели в пол. Холодная кухонная столешница упиралась в спину. – Вы ведете себя так же, как до истребления монстров. Но теперь все изменилось!

– Неправда! – возразила Рут.

– Конечно же правда! Ник убил наших близких! Из обеих семей! Ему было наплевать, кто из монстров к какому роду принадлежит, ты разве не помнишь? В ту ночь существовало только две стороны – мы и он. – Заметив, что кузина и Аарон лишь молча смотрят на нее, Джоанне захотелось подойти к ним и как следует встряхнуть. – Вы что, не понимаете? Вероятно, только нам троим и удалось пережить нападение. Вероятно, только нам троим известно, что там случилось. И только у нас есть шанс остановить Ника.

Она не договорила то, что крутилось на языке: «Только мы можем спасти наши семьи». Потому что не выдержала бы сейчас еще одного спора с Аароном насчет этого.

Повисла напряженная тишина. Она все тянулась и тянулась. Электрический чайник начал булькать, потом выключился. С рынка доносились звуки разговоров и призывных выкриков продавцов.

Рут с Аароном продолжали стоять неподвижно, не глядя друг на друга и избегая смотреть в глаза Джоанне. Она почувствовала, как сердце сжимается от отчаяния. Похоже, вражда между их семьями укоренилась слишком глубоко.

Затем кузина резко сообщила:

– Выжили не только мы.

– Что? – с оттенком надежды переспросил Аарон.

– Выжили не только мы, – повторила Рут, но ее руки, лежавшие на спинке кресла, так сильно стиснули обивку, что побелели костяшки. – Хотя мне удалось отыскать лишь вас. Остальные мертвы. – Новый взгляд на дверь был полон такого страха, что на этот раз даже по позвоночнику Джоанны пробежал холодок.

– В каком смысле? – уточнил Аарон.

– Кто-то выслеживает и убивает всех, кто выжил той ночью, – тихо отозвалась Рут. – Кто-то хочет заставить навсегда замолчать тех, кто может рассказать о нападении. Сегодня вы говорили об этом открыто в месте, полном посторонних. Никогда так больше не делайте.

Потрясенная услышанным, Джоанна принялась заваривать чай. Этот привычный ритуал успокаивал. Рядом с ней Рут из воздуха достала купленные на рынке продукты: до сих пор горячие пирожки и гороховое пюре. Зрелище семейного дара Хантов в действии тоже приносило утешение. Дома у бабушки все, кроме Джоанны, делали такие запасы. Она же с детства почти не пользовалась своими не слишком надежными силами.

В памяти всплыли последние слова бабушки про скорое обретение новых способностей, отличных от семейного дара Хантов. Что она имела в виду? Но эту мысль тут же вытеснили образы крови умирающей, вытекающей сквозь пальцы, ее хриплые, прерывистые вдохи. Джоанна едва сдержала всхлип.

– Ты как? – озабоченно спросила Рут, возвращая ее в настоящее.

– Нормально, – едва слышно отозвалась она, напоминая себе, что находится здесь, а не в той темной комнате.

Рут достала из ниоткуда уже нарезанный имбирь и сказала заморгавшей сестре:

– Для чая. – Затем осторожно опустила ломтики в одну из чашек. – Помню, тебе так нравилось.

– Я так счастлива, что ты здесь, со мной, – глубоко вдохнув ароматный пар, прошептала Джоанна.

– А я рада, что отыскала тебя, – кузина не улыбнулась, но на миг настороженное выражение ее глаз смягчилось, и во взгляде мелькнула любовь. Они вдвоем отнесли чашки, заварочный чайник и еду на кофейный столик. – Пирожки с беконом и яйцами, с мясом, с сыром и луком-пореем, – перечислила Рут, после чего расставила тарелки с гороховым пюре, а в центре водрузила миску с чипсами и блюдце с подливой.

Они с Джоанной сели на диван, а Аарон разместился в одном из кресел. Какое-то время все трое лишь молча жевали, глядя в темное окно и запивая еду слишком горячим чаем.

Оливер ничего не стал добавлять в него. Рут бросила в свою чашку три кубика сахара и ненадолго задержала ладонь над паром. Сердце Джоанны сжалось от знакомого жеста: кузина всегда так делала, когда ей было холодно.

Аарон первым нарушил молчание:

– Нападение не отражено в хрониках Оливеров. – Он поставил чашку, и стало заметно, что его пальцы дрожат. Джоанна вспомнила его слова о том, что смерть Эдмунда также отсутствовала в архивах. – Все это неправильно. Этого не должно было случиться. – Это прозвучало эхом сказанного прошлой ночью в отеле.

– Не только в хрониках Оливеров отсутствует информация о нападении, – вздохнула Рут. – Я заглядывала в архивы других семей, чтобы отыскать упоминания о произошедшем. Везде написано одно и то же.

– Ты видела хроники других семей? – с изумлением переспросил Аарон.

– Ты прослушал самое главное: везде написано одно и то же, – нетерпеливо повторила Рут. – Не просто перечисление не произошедших на самом деле событий, а именно одинаковые записи, слово в слово. В архивах Хантов, Хатауэев и Пателей.

«Все неправильно», – так сказал Аарон. Семьи монстров вели хроники исторических событий, но нападение охотников нигде не упоминалось. Этому было лишь одно объяснение: кто-то скрыл случившееся.

– Ты думаешь, что кто-то подделал записи? – уточнила Джоанна.

– Это невозможно, – покачал головой Аарон. – Только архивариусы семьи ведут хронику. А они отказались бы содействовать.

– Я знаю, – согласилась Рут.

– Исторические события должны заноситься в архив тщательнейшим образом и без изменений, – широко распахнув от ужаса серые глаза, прокомментировал Оливер. – Иначе сомнения могут бросить тень на каждую запись.

– Я знаю, – вновь сказала кузина.

– Если не доверять семейным хроникам, то нельзя доверять ничему, – голос Аарона становился все громче. – Любое событие может оказаться неправдой. Любая запись о смерти. И тогда никто из нас больше не будет уверен, что случится в будущем.

– Совсем как обычные люди? – вставила Джоанна.

– Да, – слегка обескураженно подтвердил Аарон, глядя на нее с отчаянием. – Это так же кошмарно, как быть человеком.

«Быть человеком вовсе не плохо», – хотелось ответить ей, но понимание, что Оливер сейчас не в состоянии это услышать, заставило промолчать. Он казался потрясенным перспективой неизвестного будущего. В отличие от Аарона, саму Джоанну в ужас приводила идея неизменных, расписанных в каких-то хрониках событиях жизни. Эта мысль душила и отнимала волю.

Ошеломленная девушка наклонилась, чтобы поставить чашку на стол. При этом движении рана натянулась, служа новым напоминанием о нападении, которое случилось совсем недавно, лишь прошлой ночью.

– Но кто это делает? Кто фальсифицирует записи в архивах и выслеживает выживших? Кто пытается замести следы истребления монстров? – прошептала Джоанна.

– Не знаю, – ответила Рут.

Снова вспомнилось потрясение в голосе бабушки, когда она говорила, что рассчитывала подготовить внучку. Рассчитывала, что у них будет больше времени. Ужасные образы прошлой ночи вновь грозили затопить отчаянием: стон кузины при ранении, последние болезненные вдохи бабушки. Джоанна едва сдержала слезы, вновь думая о том, какой глубокий шрам остался под ребрами сестры, и прошептала ей:

– Я думала, что ты мертва.

– Когда я увидела тебя в Холланд-Хаусе той ночью, то… – голос Рут сорвался, она опустила голову. – Я думала, что ты уже мертва. Все остальные уже погибли или были к этому близки, когда я их нашла. Берти… Дядя Гас. Тетя Ада. Бабушка…

Джоанна резко втянула воздух. Вчера Рут сказала: «Ты прислала сообщение с просьбой о помощи. И я позвонила всем остальным».

Та, видимо, догадалась, о чем думает сестра, потому что сжала ее руку и мягко проговорила:

– Ты же понимаешь, что ничего бы не изменилось, даже если бы я не получила твое сообщение с просьбой о помощи. На другие семьи монстров тоже напали. Ник и его охотники расправились бы с нами, где бы мы ни находились.

– И все равно я жалею, что успела отослать то SMS, – с трудом выдавила Джоанна, сжимая руку Рут в ответ.

– Знаю, – прошептала та. – А я жалею, что не прибыла на помощь раньше. К моменту моего появления… Дядя Гас и тетя Ада уже умерли. Берти едва-едва дышал. Я держала его за руку, одновременно пытаясь вызвать «Скорую», но телефон не работал.

Джоанна судорожно сглотнула, стараясь избавиться от кома в горле. Берти. Ей до сих пор не верилось, что это произошло. Что это произойдет в будущем.

– Откуда этим охотникам столько про нас известно? – нарушив повисшую тишину, спросил Аарон. – И как они сумели нас найти?

– Без понятия, – мрачно отозвалась Рут.

– Но ты пыталась это выяснить, когда просматривала архивы? – поинтересовалась Джоанна и после утвердительного кивка сестры добавила: – Удалось узнать что-то новое о нападении?

– Имеешь в виду, что-то новое о нем? – саркастически уточнила Рут.

Джоанна сглотнула. Она пыталась не вспоминать о Нике, и теперь ощутила вспышку злости, за которой последовала боль от предательства. Мысли о нем ранили так же сильно, как и порез от меча. Однако отогнать каскад обрушившихся после упоминания парня образов не удалось, причем не о роковой ночи, а других: когда они с Ником, не сговариваясь, явились в музей раньше остальных работников и все утро вдвоем убирались в позолоченной палате. Джоанна вытирала пыль с рам, а напарник мыл пол, закатав рукава рубашки до локтей. Солнечный свет казался тогда особенно мягким и теплым, заставляя ловить себя на желании, чтобы этот момент длился вечно.

Затаив дыхание, Джоанна выдавила:

– И что, удалось узнать что-то новое о нем?

– Кстати, я сама его так ни разу и не видела, – прокомментировала Рут. – Только слышала, как ты рассказываешь о своем ненаглядном Нике. – Ее губы скривились в грустной ироничной гримасе. – Ты только и делала, что говорила о нем тем летом. Я помню, как постоянно дразнила тебя и называла вас влюбленными ботаниками. Как же давно это было!

Для Джоанны прошло всего два дня.

– Судя по документам, такого человека вообще не существует, – после паузы продолжила кузина. – Я знаю с твоих слов, что Ник работал в Холланд-Хаусе, но записи об этом отсутствуют. Пыталась поймать его хотя бы на музейных видеокамерах, но и там облом, прикинь?

– Что еще? – подтолкнула Джоанна, когда Рут замолчала.

– Ты единственная, кто знала его, – мягко произнесла та.

– Неправда.

Вспомнился момент их первой встречи с Ником. Когда возникло ощущение, что они знакомы всю жизнь. Что ему можно доверять как самой себе. Джоанна это просто почувствовала. Но ошиблась. Никогда еще она не была в чем-то настолько уверена и не ошибалась при этом так сильно.

В горле встал ком, на глаза навернулись слезы. Всего день назад они с Ником сидели вдвоем в библиотеке. Он поцеловал Джоанну, а когда появились Оливеры, спас ее. Затем же посмотрел ей в глаза и сказал, что без колебаний убьет, если она еще раз украдет время у человека.

– Мне не удалось ничего о нем выяснить, – вздохнула Рут. – Ни настоящего имени, ни кем были его родители, ни того, как он узнал о монстрах. Никому не известно, кто Ник такой.

В голове вновь всплыло начало сказки: «Однажды давным-давно жил юноша, которому на роду написано было убивать монстров. Величайший герой среди людей».

– Бабушка рассказывала о нем, – тихо проговорила Джоанна. – Ты разве не помнишь?

– Но… – Рут уже начала качать головой.

– Про юношу, кому судьба предначертала убивать монстров.

– Но это просто сказки, – возразила кузина. – Страшилки для маленьких детей.

Джоанна посмотрела на Аарона, который наблюдал за ней с непонятным выражением лица, и спросила:

– Помнишь татуировку у того мужчины в лабиринте? Вот в этом месте, – она прикоснулась к основанию шеи на затылке. – Чтобы монстр видел изображение, если попытается забрать время. Это предупреждение. Ты не верил в гибель отца, пока не заметил символ. И явно его узнал.

– Это была эмблема героя из легенд, – не в состоянии отвести глаз под пристальным взглядом Джоанны ответил Аарон. – Волк. – При этих словах она почувствовала, как на голове зашевелились волосы, потому что бабушка рассказывала именно об этом.

– Величайший герой среди людей – выдуманный персонаж, – фыркнула Рут. – Как король Артур.

Но Джоанна видела, что в ее глазах промелькнули те же воспоминания о душной ночи, когда бабушка сидела с болевшими внучками, которые не могли заснуть, и рассказывала им сказки. В том числе о величайшем герое среди людей.

– Согласно легенде, этот человек положит конец существованию всех монстров, уничтожив самого первого из нас и предотвратив тем самым появление потомков.

– Детские сказки, – уже менее уверенно возразила Рут.

– Да, – согласился Аарон.

– Нельзя изменить уже произошедшие события, хронологическая линия этого не допустит. Поэтому никому не удастся убить первого монстра и помешать нашему рождению.

– Верно.

– Ладно, ладно, – не стала спорить Джоанна, увидев, как побледнела двоюродная сестра, на лице которой сейчас выделялась лишь красная помада. Как же не хватало бабушки! Она бы сумела все объяснить в своем обычном суховатом и таком ободряющем стиле… Но ее здесь на было. Она умерла, и останется мертвой, если Джоанна не предпримет чего-то. – Тогда подведем итог того, что нам известно. Произошло нападение человеческих охотников на монстров. Рут не обнаружила выживших, зато в архивах нескольких семей кто-то подделал записи о тех событиях. Это все?

Заметив, что кузина замялась, вновь бросив обеспокоенный взгляд на вход, Джоанна окликнула ее:

– Рут?

Возможно, она и не знает новую версию сестры, но не настолько та изменилась, чтобы на протяжении двух лет лишь прятаться и спасаться бегством. Прежняя Рут непременно бы постаралась выяснить все о преследователях.

– Наверняка мне больше ничего не известно, – неохотно произнесла кузина.

– Наверняка? – переспросила Джоанна.

Повисла тишина. Даже внешние звуки смолкли. Само здание, казалось, затаило дыхание. Только капли почти прекратившегося дождя едва слышно стучали по крыше. От рынка тоже не доносилось выкриков продавцов.

– Я думаю, что могла что-то видеть, – наконец проговорила Рут. – Сразу после побега, когда очутилась в восьмидесятых.

– В то время в Холланд-Хаусе еще жила моя семья, – заметил Аарон.

– Да, я в курсе, – с усталой полуулыбкой кивнула кузина. – После ранения мне пришлось из последних сил снова открывать то дурацкое окно. Я знала, что если свалюсь в обморок, то попаду в руки твоей семейке, и почти истекла кровью, пока добралась до дороги.

Джоанна обняла Рут, которая хоть сейчас и рассказывала насмешливо о событиях после нападения, но, очевидно, была гораздо ближе к смерти, чем говорила раньше.

– В общем, очнулась я уже в больнице, – продолжила повествование кузина, – и соседка по палате велела мне заткнуться, потому что уже устала от моего бреда. – Она нервно облизнула губы. – Сказала, что я постоянно бормотала и кричала об убийствах на весь этаж. Не знаю, что именно успела выболтать. – Джоанна ощутила прилив сочувствия к Рут, которая оказалась совсем одна. Они с Аароном, по крайней мере, имели возможность опереться друг на друга. – Когда меня повезли на обследование, я увидела, как к моей палате шествует она.

– Она? – переспросил Оливер.

– Блондинка с длинной лебединой шеей, – пояснила Рут. – Шагала по коридору как королева, в сопровождении трех телохранителей. У всех приколоты булавки с эмблемой в виде крылатого льва.

Джоанна уже собиралась уточнить, что означает этот символ, когда заметила, как побледнел Аарон, и промолчала.

– Когда меня привезли обратно в палату, то соседки уже там не оказалось. На мои вопросы медсестры ответили, что та выписалась, но я до сих пор сомневаюсь в правдивости этой версии, – завершила рассказ Рут.

– Ты видела в больнице королевских гвардейцев? – едва слышно выдавил Аарон.

– Я и сама не уверена до конца, – вздохнула кузина. – Не исключаю, что это были глюки под действием лекарств. Накачали-то меня знатно. Вот только… В течение следующих двух лет, пока я разыскивала выживших после нападения, ходили слухи о королевских гвардейцах под предводительством блондинки, которые занимались тем же самым.

Внезапно с галереи донесся скрип, заставивший троицу вздрогнуть и посмотреть в направлении источника шума, совсем как Рут поступала все это время. Затем открылась и захлопнулась дверь в соседнее помещение. Щелкнул замок. Только тогда Джоанна перевела дыхание. Аарон и Рут сделали то же самое.

– Нужно отдохнуть, – заявила кузина. – Продавцы возвращаются с рынка и ложатся спать. Лучше всего следовать их расписанию: включать и выключать свет в то же время.

Согласно часам Рут уже было четыре утра. Режим же Джоанны безнадежно сбился из-за событий предыдущей ночи и прыжков в прошлое.

По молчаливому соглашению сестры заняли кровать, а Аарон лег на диване.

Теперь Джоанна ворочалась без сна, совершенно не чувствуя усталости. Со всех сторон доносились шорохи и скрипы. Здание потрескивало и постукивало. Иногда с галереи раздавался звук шагов. Размеренное дыхание Рут успокаивало, давало знать, что она жива, что она рядом. До сих пор в это с трудом верилось. Вернее, страшно было в это поверить.

– Не можешь уснуть? – прошептала кузина.

Джоанна качнула головой, потом вспомнила, что в темноте ничего не видно, и прошептала в ответ:

– Прости, если разбудила.

– Я тоже еще долгое-долгое время с трудом засыпала после той ночи… – призналась Рут едва слышно. – Ты видишь их, когда закрываешь глаза, да?

– Я будто снова и снова оказываюсь в той комнате, где нашла вас с бабушкой, – поворачиваясь к ней лицом, прошептала Джоанна. – И вспоминаю, сколько там было крови. Как ты зажимала рану… – Остальных она не видела, но в сознании раз за разом всплывали картины одна кошмарнее другой: Берти с перерезанным горлом, совсем один после смерти дяди Гаса и тети Ады.

– Меня воспоминания терзают уже не так сильно. – Рут ласково откинула пряди с лица сестры. – И ощущения немного притупились.

– Значит, тебе уже не так больно?

– Конечно, больно. Просто… чуть иначе. Похоже на ноющий старый шрам по сравнению со свежей раной.

Джоанна не знала, что сказать, внезапно почувствовав опустошение и ужасное одиночество. Для нее рана была все еще слишком свежа спустя всего лишь сутки после смерти родных. Это для Рут прошло два года.

– Я до сих пор каждый день скучаю по ним, – продолжила та после паузы. – Невыносимо скучаю. Как скучала и по тебе.

Джоанна предполагала, что Рут удалось отыскать бабушку в этом времени, но, видимо, ошибалась, поэтому сейчас могла лишь обнять кузину как можно крепче, понимая, что сама только-только начала скучать по погибшим родным, а той пришлось жить с этим много месяцев. В голосе Рут звучали тоска и боль потери, даже спустя два года.

– Мы все исправим, – пообещала Джоанна, утыкаясь в плечо сестры. – Мы вернем всех погибших.

– Это Оливер тебе такого нагородил? – едва не забыв, что нужно шептать, возмутилась та. – Потому что тогда я покажу этому…

– Нет, – поспешила перебить Джоанна. – Аарон, наоборот, заявил, что прошлые события нельзя изменить. Это правда?

Рут долго молчала и наконец сказала:

– Попробуй отдохнуть, даже если не получается уснуть. Хотя бы закрой глаза и полежи.

– Но мы сумеем спасти их? – нежелание сестры отвечать заставило сердце Джоанны болезненно сжаться. – Это возможно?

– Закрывай глаза, – снова уклонилась от прямого признания Рут. Она на секунду крепче обняла сестру, затем мягко высвободилась. – Необязательно спать. Просто расслабься и глубоко дыши, так тело будет отдыхать.

Снаружи дождь наконец прекратился. Джоанна лежала с закрытыми глазами и прислушивалась, как капли стекали с крыши, разбиваясь далеко внизу. Вдох-выдох.

11

Джоанна резко проснулась, по-прежнему отчасти находясь во власти старого-старого детского кошмара про тюрьму с холодным каменным полом и плечистым стражником-великаном снаружи, напоминающим мастифа, и еще некоторое время лежала с открытыми глазами, дрожа от пережитого ужаса. Ощущения от царапавшего тело соломенного тюфяка не спешили рассеиваться, да и зловоние болезни и нечистот еще словно витало в воздухе.

Пришлось строго напомнить себе, что это был всего лишь сон. Старый кошмар. Она в безопасности, лежит в кровати.

Воспоминания о том, что случилось в действительности, вернулись и захлестнули Джоанну с головой, как безжалостный прилив.

Сквозь отчаяние с трудом прорезался голос Аарона, язвительный и надменный:

– Не будешь ли так любезна предоставить в мое распоряжение ручку?

Как ни странно, его насмешливый тон помог вынырнуть из пучин воспоминаний.

Через просветы между полками в книжном стеллаже Джоанна разглядела, что Аарон и Рут сидят за столом на кухне и завтракают. Несмотря на разлитое в воздухе напряжение, они, похоже, ненадолго заключили перемирие, чтобы съесть тосты и выпить чай.

– Удостоверения личности, – вслух зачитывал Аарон то, что писал. Кто-то – очевидно, Рут – украл канцелярские принадлежности на почте, судя по логотипу с деревом, наполовину покрытым летней листвой, наполовину с по-зимнему обнаженными ветвями. – Деньги, одежда… – Оливер раздраженно застонал и принялся черкать ручкой в уголке бумаге. – Я не могу так работать. Нужно составить таблицу.

– Ты пока назвал всего три вещи, – фыркнула Рут. – Уж их-то даже ты наверняка способен запомнить.

– Не верится, что я оказался в столь непритязательном обществе, – с нарочитым отчаянием вздохнул Аарон. – Все бы отдал, чтобы очутиться подальше отсюда: лучше всего дома с хорошей книгой.

Пока снова не разгорелась ссора, Джоанна решила вмешаться. Она с трудом выбралась из постели, потирая глаза, обогнула стеллаж и пробормотала:

– Привет.

– Выглядишь как ходячий труп, – прокомментировал Аарон, внимательно посмотрев на заспанную девушку.

– Ты и сам выглядишь… – она махнула рукой, но соврать язык не повернулся, поэтому добавила только: – Растрепанным. Не помешало бы причесаться.

Аарон картинно прижал ладонь к груди, принимая оскорбленный вид, после чего вернулся к составлению списка.

В ванной Джоанна посмотрела на себя в зеркало и поняла, что действительно напоминает ходячий труп с серой кожей и остекленевшим взглядом. Умылась, подняла голову и уставилась на отражение ходячего трупа с мокрым лицом.

Кошмар до сих пор сжимал сердце холодными пальцами и, как всегда, ощущался гораздо ярче и осязаемей, чем обычный сон. В желудке до сих пор чувствовалась резь от ужасного голода, а в сознании билась мысль о срочном побеге.

Джоанна сжала края раковины и глубоко вдохнула, напоминая себе, что находится не в тюрьме, а с Рут. И Аароном. Они сумели выжить. Сумели сбежать. И, пока остаются в живых, всегда могут сделать и нечто большее.

По возвращении в комнату Джоанну ждал завтрак: чай и намазанный маслом тост.

– Спасибо, – поблагодарила она, опускаясь на свободный стул. – Я тут подумала, как изменить уже случившиеся события.

– Мы же уже это обсудили, – не отрываясь от записей, проворчал Аарон. Он взял новый лист бумаги и вывел округлым, изящным почерком, какой мог бы быть у пожилой леди: «Проездные». – Тема закрыта.

– Вовсе нет, – возразила Джоанна. – Ты просто объявил, что это невозможно, и все. Но я так не считаю.

– О, ну раз уж ты так не считаешь, значит, мы все спасены, – насмешливо фыркнул Аарон.

– Я всю ночь размышляла, что монстры наверняка постоянно меняют исторические события только потому, что путешествуют туда и обратно во времени.

– У тебя действительно не найдется даже самого простого компьютера? – не слушая ее, обратился Аарон к Рут.

– Вчера, когда мы только появились в этом году, то разговаривали с людьми, повлияли на потоки транспорта и вполне могли помешать встретиться двум родственным душам, не дав им пожениться и завести детей, – ничуть не обескураженная его невниманием, продолжила Джоанна.

– Двум родственным душам? – Аарон с отвращением воззрился на нее, даже прекратив строчить.

– Только представь. Мы вчера много раз пересекали дорогу. Что, если это задержало машину, водителю которой предназначалось встретиться с будущей женой? Вот только наше появление этому помешало, так как он прибыл на место двумя минутами позднее и уже не застал девушку своей мечты.

– Ты сейчас рассуждаешь о незначительных для хронологической линии событиях, – включилась в разговор Рут. – Эти изменения настолько неважные, что тут же исчезают в потоке истории. Как… как… – она наклонилась и подула на чай. Легкая рябь на поверхности тут же разгладилась. – Вот в точности так. Монстры могут делать что угодно, но линия времени немедленно восстанавливается, сохраняя первоначальный ход событий. Все главные исторические вехи остаются неизменными.

– В твоем сценарии с влюбленными, – включился в пояснения явно задетый Аарон, – хронологическая линия устроит все так, чтобы «девушка мечты» тоже задержалась и в итоге прибыла вовремя для судьбоносной встречи. Ничего бы не изменилось.

Джоанна не могла отрицать, что и сама чувствовала некое сопротивление. Она вспомнила вчерашние два конверта, выпавшие из мешка почтальона. Вспомнила ощущение недовольно ворочающегося зверя в ответ на попытку вмешаться в ход истории. Но если поток времени вынужден оказывать сопротивление, то наверняка бывают и неудачи, когда изменения все же случаются.

– Вы хотите сказать, что не слышали ни единой, даже самой малюсенькой сплетни о событиях, которые изменили хронологическую линию? – настаивала Джоанна.

– Никогда, – решительно заявил Аарон, и Рут тоже покачала головой.

– Я вам не верю.

– Знаешь, как поступают маленькие дети? – вздохнул Оливер. – Они швыряют предметы о землю снова и снова, потому что только так способны изучить физические законы мира и понять их.

– Ты считаешь, что я веду себя как ребенок? – насупилась Джоанна.

– Нет, – мягко произнес Аарон. – Я считаю, что ты не желаешь признавать реальность смерти родных и отрицаешь саму возможность этого. А потому отчаянно ищешь любой способ вернуть их к жизни.

– Они еще даже не погибли! – воскликнула Джоанна, не понимая спокойного отношения к случившемуся Аарона. – До нападения охотников еще много лет! И я ему помешаю.

– Ничего у тебя не выйдет.

– Откуда ты знаешь? Мы ведь еще ничего не сделали. И даже не попытались. Хуже ведь от этого не будет?

– Будет! Тебе! После множества неудач ты будешь страдать еще сильнее! – слова вырвались у Аарона с непривычной горячностью. Он нахмурился, будто не собирался произносить их вслух, после чего с досадой отодвинул стул и встал. – Поступай как знаешь. Я же отправляюсь за приличествующей этому времени одеждой.

Когда дверь за Аароном закрылась, Рут перегнулась и подхватила с его тарелки оставшийся тост, заметив:

– А он красавчик, хоть и придурок редкостный.

– Кто? – удивилась Джоанна, прекрасно зная, что кузина ненавидит Оливеров, да и светловолосые парни были не в ее вкусе. – Аарон?

– Ты поэтому терпишь его общество? Потому что он тебе нравится?

– Что? – Джоанна почувствовала, как к щекам прилил румянец.

– Ну так как, я угадала? – спросила Рут с непривычным отсутствием поддразнивания в голосе. – Уж ты-то ему точно нравишься.

– Неправда! – с ужасом воскликнула Джоанна, не понимая, с какой стати вообще зашел разговор об этом. Последний парень, с кем она целовалась, убил ее родных. – Аарон меня презирает и… – она резко замолчала, обрывая цепь рассуждений на эту тему. – Неважно, что он обо мне думает.

– Может, и так, но он решил держаться вместе, хотя Оливеры – заклятые враги Хантов. – Суровое выражение лица Рут сейчас особенно напоминало бабушкино. – И все же твой драгоценный Аарон сопровождает тебя уже два дня после нападения.

– Он считает, что обязан вернуть мне долг, – вздохнула Джоанна. – За спасение его жизни.

– Долг, значит? – задумчиво протянула кузина. – Ну тогда ладно. – Она откусила тост и откинулась на спинку стула, неторопливо жуя. – Ладно.

– Ладно? – эхом повторила Джоанна. – Теперь ты успокоилась насчет присутствия Аарона?

– Ты спасла ему жизнь, – пожала плечами Рут. – Он обязан вернуть тебе долг.

– Точно.

Как только они будут в расчете, Аарон уйдет, и они перестанут действовать друг другу на нервы.

Окна стояли открытыми нараспашку. Судя по льющемуся в комнату свету, время уже приближалось к полудню. В душном и влажном после грозы воздухе витал запах подгоревших тостов. Блики отражались от мокрых камней мостовой.

Аарон оставил на столе список необходимых вещей: удостоверения личности, деньги, одежда, проездные, жилье, школьные принадлежности. Последний пункт удивил Джоанну. Она не представляла, как можно учиться в этом времени. Не представляла, как можно здесь жить.

– К твоему сведению, Оливер тебе не сказал всей правды, – после длительного молчания заявила Рут.

– Ты о чем?

– На самом деле сплетни об изменениях уже произошедших событий все же существуют. Уверена, он тоже их слышал.

– Вчера ты этого не упомянула, – выдохнула Джоанна.

– Ну, это только сплетни. Доказательств никто ни разу не предоставил.

– Так что за слухи? – она заметила, как Рут колеблется, и решила подтолкнуть ее: – Говори, немедленно.

– Ничего конкретного. Но… люди шепчутся об особом даре семьи Лю.

– Лю помнят все, – медленно повторила одну из любимых присказок бабушки Джоанна.

– Точно, – кивнула Рут. – Вот только ходят сплетни, что эти способности распространяются гораздо дальше идеальной памяти. Лю могут рассказать даже о том, чего не было.

– Тогда… – Джоанна почувствовала возбуждение от открывающихся перспектив. – Они, вероятно, знают об изменениях хронологической линии?

– Без понятия, – пожала плечами Рут. – Но нельзя исключать такой вероятности.

– Нужно поговорить с кем-то из семьи Лю.

– Не факт, что они согласятся. Никто из монстров не любит обсуждать родовой дар с посторонними.

– Но я все равно хочу попробовать.

– Хорошо, вот только… – Рут окинула сестру критическим взглядом. – Если хочешь разгуливать вне стен, то нужно сменить прикид.

– А что не так с этой одеждой? – непонимающе спросила Джоанна, рассматривая свои джинсы и обычную черную футболку, которые ничем особенно не отличались от того, что носили люди на улицах.

– Все, – вздохнула кузина.

Когда они спустились к рынку, она принялась перебирать одежду на вешалках, со звоном смахивая их вдоль стойки: дзинь, дзинь, дзинь. В двух проходах дальше Аарон занимался тем же самым, задумчиво хмурясь.

Спустя некоторое время Рут достала короткую клетчатую юбку и перекинула Джоанне:

– Вот, примерь это. – Дзинь, дзинь, дзинь, и к юбке добавился светло-голубой свитер, который выглядел так, будто сел после стирки. – И это.

– Ты серьезно?

– И еще вот это. – Рут с довольным видом поставила на стопку выбранной одежды тяжелые черные берцы и вручила чулки того же цвета.

В примерочной кабинке отсутствовало зеркало, поэтому Джоанна понятия не имела, как выглядит в новом наряде, но чувствовала себя точно глупо. Юбка с высокой посадкой скрывала забинтованный порез от меча, зато свитер едва налез, оставив на всеобщее обозрение широкую полоску голой кожи над талией.

– Мне кажется, это собачья жилетка, – пожаловалась Джоанна из-за занавеси.

– Так и должно выглядеть, – прокомментировала Рут, засунув голову внутрь, после чего решительно выдернула сестру из кабинки и подвела к зеркалу.

Отражение показало девушку, словно наряженную для Хеллоуина, причем гораздо более вызывающе, чем обычно позволяла себе Джоанна. Когда же к этому добавился броский макияж, быстро нанесенный Рут, – жирная подводка карандашом и яркая помада, – образ этой сексуальной версии себя и вовсе сделался неузнаваемым.

– Так чем тебе не угодила моя футболка? – спросила Джоанна.

– Покрой был неправильным, – раздался из-за спины голос Аарона. Он вышел из другой примерочной кабинки и теперь с удивлением рассматривал новый наряд девушки. – А это… – он осекся, подбирая слова, кажется, впервые с момента знакомства утратив дар речи. – Неплохо.

Парень и сам сменил образ, превратившись в воплощение певца из бойз-бэнда девяностых: рваные джинсы, черная косуха, небольшое золотое колечко в ухе. По всем канонам он должен был выглядеть глупо, и Джоанна попыталась убедить себя, что так и есть, вот только на самом деле… На Оливере наряд приобретал продуманный и стильный вид. Она впервые в жизни начала понимать, в чем заключалась притягательность парней из бойз-бэндов.

Аарон подошел ближе – достаточно близко, чтобы Джоанна ощутила исходившее от его тела тепло – и опустился перед ней на колени. Несколько секунд она не знала, что сказать, но затем наконец сумела выдавить:

– Что ты делаешь? – Однако скоро дар речи вновь вернулся, сменяясь яростью, потому что несносный Оливер схватил с соседнего прилавка ножницы и принялся небрежно резать чулки Джоанны. – Что ты творишь? – прошипела она.

Не слушая ее протестов, Аарон отложил ножницы и начал вручную расширять дыры, разрывая намеченные прорези.

– Неплохо, – неохотно признала Рут.

– А если бы… А если бы ты поранил меня?! – возмутилась Джоанна.

– Я ни за что бы этого не сделал. – Аарон прекратил рвать чулки, но по-прежнему стоял на коленях и смотрел на нее снизу вверх своими светло-серыми глазами.

Джоанна хотела обвинить его в намеренном саботаже, чтобы она выглядела так же глупо, как и он сам, но отражение в зеркале подтвердило, что дыры на чулках неожиданно придали ей почти тот же дерзкий и стильный вид, словно они играли в одной рок-группе.

Внезапно Джоанна поняла, что Аарон тоже спас ей жизнь. Хотя он и утверждал, что обязан оставаться рядом, пока не вернет долг, но на самом деле расплатился уже с лихвой и даже дважды. В первый раз – в Яме, а во второй – в парке Сент-Джеймс. Так что они в расчете, или вообще Джоанна теперь обязана Оливеру за спасение.

Она с трудом вернулась мыслями к тому, что хотела спросить.

– Ты знаешь что-нибудь о даре семейства Лю?

– Конечно, – кивнул Аарон. – Безупречная память. Всем это известно.

– Да, но Рут рассказывала о слухе, что они могут обладать способностью также помнить события, которые никогда не случались.

– До меня тоже доходили подобные сплетни, – ровным тоном подтвердил Аарон, медленно поднимаясь на ноги.

– Может, они помнят изменения в хронологической линии? – выдала Джоанна свою теорию, глядя на него уже снизу вверх.

– Понимаю, на что ты намекаешь.

– Если события уже удавалось изменить, то вдруг у нас получится сделать это снова?

– Понимаю, на что ты намекаешь, – со вздохом повторил Аарон.

– Мы с Рут собираемся встретиться с кем-нибудь из семьи Лю.

Кузина выразительно кашлянула, а когда Джоанна вопросительно посмотрела на нее, сообщила:

– Э-э… скорее всего, они не слишком мне обрадуются. Видишь ли, я… Ну, вроде как иногда заимствую вещички там и сям, поэтому приобрела довольно специфичную репутацию. Короче, меня вряд ли пустят даже на порог в любом из домов Лю. – В ответ на неодобрительные взгляды спутников Рут попыталась защититься: – Ну а что такого? Уж больно прикольные у них там штуки попадаются.

– Это, конечно же, оправдывает воровство, – сухо прокомментировал Аарон.

– Отвали. – Рут показала ему средний палец, но без особой враждебности.

– Значит, просто расскажи, как их найти, – пожала плечами Джоанна.

– Я сам тебя отведу, – неохотно предложил Аарон.

Она посмотрела на него с удивлением. После такого настойчивого сопротивления идее изменения событий он сам вызвался помочь, пусть и без особого энтузиазма, о чем явно говорило хмурое выражение лица и опущенные на новые синие кроссовки глаза.

– Только береги себя, – попросила Рут. Она выглядела не слишком довольной мыслью о расставании с недавно обретенной сестрой. Да Джоанна и сама совсем не хотела разделяться так скоро после того, как они нашли друг друга. – Пожалуйста.

– Ты тоже, – вздохнула она. – Будь очень осторожной.

Кузина кивнула и добавила:

– Кое-что еще. Имей в виду, что семья Лю не участвует в мелочных подковерных интригах и не сражается за власть в обществе монстров. В отличие от некоторых. – Последняя ремарка, похоже, была направлена на Аарона, потому что он закатил глаза. – Однако нужно помнить, что абсолютно все семьи действуют лишь в собственных интересах и чего-то да хотят добиться.

Джоанна даже не подозревала, насколько огромно пространство крытого рынка Рейвенкрофт. Оно делилось на бесконечные галереи с товарами одних категорий. Сначала Аарон вел спутницу через ряды прилавков, где продавалось оружие разных эпох: кинжалы, мечи и луки. В следующем пассаже торговали специями, о которых она никогда даже не слышала.

– Сюда, – поторопил Аарон, когда увидел, что она отстает, глазея по сторонам.

В конце этой галереи обнаружилась дверь, выходившая на неприметную улочку уже на территории людей. Когда Джоанна захлопнула за собой створку, то шум рынка, выкрики продавцов и гул разговоров тотчас резко смолкли, будто по щелчку выключателя. Никто из спешивших мимо прохожих ни за что не догадался бы, что за скромной черной дверью скрывается совершенно другой мир.

Джоанна благоговейно провела пальцем по гравировке на латунной табличке сбоку на стене. Такое же изображение морского змея, обвившегося вокруг корабля под всеми парусами, было и рядом с дверью в гостиницу.

– Все территории монстров отмечены этим символом? – спросила Джоанна.

– Он означает, что войти может любой из нас, к какой бы семье ни принадлежал, – пояснил Аарон. – За этими стенами скрывается целый комплекс зданий: гостиница, почта, магазины, рынки. Мы называем такие места промежуточной станцией. Это своего рода перевалочная база, где любой из монстров волен появиться или исчезнуть.

Промежуточная станция. Джоанна вспомнила мужчину в одежде из другой эпохи, возникшего из ниоткуда вчера под дождем. Видимо, подобные места находились по всему Лондону, давая возможность путешественникам во времени безопасно и незаметно для людей готовиться к следующему прыжку, меняя валюту, приобретая новые наряды, встречаясь со знакомыми и отправляя письма. Давая возможность выспаться и подкрепить силы едой.

Аарон уже шагал к выходу из переулка, и Джоанна поспешила следом, не в состоянии избавиться от ощущения, что она только что одним глазком взглянула на целый необъятный новый мир.

Повсюду виднелись следы вчерашней грозы: большие лужи, разбросанные ветки и листья. Волнение Джоанны насчет непривычного наряда постепенно улеглось, когда она поняла, что на них с Аароном никто особенно не смотрит. Вернее, не смотрит больше обычного, потому что бессовестно красивый Оливер всегда привлекал взгляды. Одежда же и в самом деле помогала слиться с толпой пешеходов.

– Спасибо, что предложил меня проводить, – испытывая легкую неловкость, поблагодарила Джоанна. – Я знаю, что ты не веришь в возможность изменения событий.

– А я знаю, что тебе просто необходимо самой в этом убедиться, – вздохнул Аарон с тем же усталым и сочувственным выражением лица, что и вчера. – Каждый монстр совершает эту ошибку.

– В каком смысле?

– Все из нас шли против хронологической линии, – отводя глаза, пояснил он. – Каждый хоть раз делал попытку что-то изменить.

Интересно, это касалось и Аарона? Что он хотел исправить? И когда? Что случилось такого ужасного, отчего теперь одно воспоминание об этом болью и усталостью отражается у него на лице? Джоанна собиралась уже задать эти вопросы, но что-то в напряженной позе спутника заставило промолчать.

Как и вчера, приметы времени окружали их повсюду. Проходя мимо газетного киоска, Джоанна мельком взглянула на заголовки: «Новая неудача Джона Мейджора», «Штеффи планирует выиграть Уимблдон». На обложке журнала Vogue позировала фотомодель с сильно накрашенными ресницами и тонко выщипанными бровями.

Аарон следовал таким же извилистым маршрутом, как и вчера по пути к гостинице: через парки, магазины и церковные дворики.

– Мне кажется, так будет дольше, – прокомментировала Джоанна, когда Оливер свернул и направился в обход одного из зданий.

– Я стараюсь избегать камер видеонаблюдения, – сказал Аарон. – Монстры предпочитают держаться от них подальше. В этом времени их меньше, чем в твоем, но все равно достаточно, чтобы попасть в поле зрения тех, кто следит за безопасностью.

Джоанна медленно обдумала услышанное. Ханты тоже очень не любили фотографироваться. Она считала это одной из множества эксцентричных семейных черт, но, видимо, подобное поведение являлось частью традиций общества монстров.

Вскоре Аарон свернул на узкую торговую улочку, полную ювелирных магазинов и частных обувных мастерских, где шили на заказ. По ощущениям Джоанны, они сейчас находились где-то к северу от района Ковент-Гарден.

– Лю, – объявил Аарон, останавливаясь перед одним из зданий в центре улочки.

На магазине – если это вообще был магазин – отсутствовали как вывеска, так и номер дома. На простом фасаде из непрозрачного матового стекла лишь кое-где блестели фиолетовые и зеленые участки, придавая сплошной стене вид экзотической рыбы, покрытой разноцветной чешуей. В свете солнечных лучей эффект усиливался, и рыба казалась тропической.

Пока Джоанна с Аароном стояли перед зданием, мимо них протиснулась красивая женщина, на краткое мгновение окутав их обоих шлейфом аромата, навевавшего воспоминания о летнем саде. Она надавила на стену, и часть стекла чуть вдвинулась, превращаясь в хитроумную дверь, которая практически сливалась с фасадом. Джоанна успела разглядеть внутри яркие цветные пятна, но затем створка снова встала на место, и перед глазами опять была сплошная монолитная стеклянная стена.

– Необходимо проявлять особую осторожность при ведении переговоров с монстрами, – наставительно произнес Аарон. Он стоял в расслабленной позе, сунув руки в карманы, но Джоанна уже научилась различать за его манерностью и надменностью истинные чувства, поэтому заметила напряженные плечи и желваки на стиснутой челюсти. – Ни одна семья не предоставит ничего даром. Если хочешь получить информацию, нужно на что-то ее обменять.

– У меня есть деньги, – кивнула Джоанна, радуясь удачной продаже телефона.

– Раскрытие секрета считается значительной услугой, – покачиванием головы отметая предложение, продолжил Аарон. – И в качестве обмена подойдет только ответная услуга. В обществе монстров к подобным долгам относятся очень серьезно. Нужно всегда расплачиваться по счетам.

– Чем я обязана буду отблагодарить тебя после того, как все закончится? – поинтересовалась Джоанна.

– Мы уже это обсуждали, – слегка покраснев, отрезал Аарон. – Это я нахожусь у тебя в… И вообще, может, прекратишь задавать вопросы и начнем уже действовать? – последние слова он произнес раздраженным тоном, уже привычным при их беседах.

Джоанна молча пожала плечами, после чего повернулась к стене, надавила в том же месте, где и незнакомка чуть ранее, и с удивлением уставилась на распахнутую настежь дверь. Усилие, предназначенное для преодоления сопротивления тяжелой стеклянной створки, оказалось чрезмерным. Достаточно было бы простого касания. Теперь создавалось впечатление, что гости открыли дверь чуть ли не пинком. Такое появление наверняка выглядело, с точки зрения хозяев дома, чрезвычайно грубым. Джоанна почувствовала, что к щекам приливает жар. Она так жадно осматривалась по сторонам, что едва расслышала неодобрительное покашливание Аарона.

Пространство внутри оказалось огромным – гораздо больше, чем выглядело с улицы. Через окна в потолке лились солнечные лучи. Также свет проникал и сквозь стеклянный фасад здания, отбрасывая на деревянный пол радужные блики.

Оригинальная планировка фойе, состоявшая из пересечения белых стен, хитроумно отгораживала вошедших от прямых солнечных лучей. Яркие пятна тропических оттенков, создававшие снаружи впечатление цветной чешуи, оказались абстрактными картинами, которые Джоанне всегда напоминали размазанные малышами по полотну краски.

Но эти картины точно не походили на детские рисунки. Возможно, благодаря планировке пространства или из-за продуманного размещения, но серия ярких изображений так и притягивала взгляд своей загадочностью и экспрессией. Джоанна и сама не заметила, как подошла ближе, чтобы их рассмотреть.

Сделав еще пару шагов, она увидела мужчину, до того скрытого за перегородкой. Он стоял боком, поправляя одну из картин, но повернулся на шум. Азиатские черты придавали привлекательному и серьезному лицу особый шарм.

– Ин? – спросила женщина, вошедшая в дом ранее. Сейчас, когда удалось ее рассмотреть как следует, она казалась еще более красивой: безупречная золотисто-коричневая кожа, изящное кукольное личико. Джоанна дала бы незнакомке на вид лет тридцать. Та окинула гостью небрежным взглядом и уже приготовилась отвернуться, когда что-то вновь привлекло ее внимание. – Твоя дочь? Или племянница? – поинтересовалась красавица у мужчины – похоже, того самого Ина – и с любопытством склонила голову набок.

– Эта девушка не принадлежит к роду Лю, – после долгой паузы ответил он.

Джоанна заметила, что его лицо избороздили глубокие печальные морщины. Темные волосы, разделенные на ровный пробор, были собраны в короткий хвост на затылке. Одежда казалась безупречной, но в то же время не слишком сочеталась между собой: жесткая и белая, как фарфор, рубашка с воротничком-стойкой не подходила по стилю к свободным льняным штанам такого насыщенного сине-серого цвета, что напоминал штормовое море.

Джоанна ощутила рядом присутствие Аарона.

– Прошу прощения, – обратился он к Ину. – Я хочу совершить обмен.

Казалось, Оливер должен был бы идеально вписаться в столь изысканную обстановку, однако по сравнению с мужчиной выглядел слишком чопорным и разряженным.

– Приношу свои извинения, но тебе придется подождать, – произнес Ин с легким оксфордским акцентом. – Юная леди явилась раньше.

Аарон заметно покраснел и уже открыл рот, чтобы объяснить ситуацию, но, видимо, не сумел заставить себя признаться в сотрудничестве со столь недостойной особой.

Джоанна с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза, и сказала:

– Мы с ним вместе.

– Хант и Оливер? – в глазах хозяина галереи блеснула искра удивления, хотя он и производил впечатление человека, повидавшего уже все. – Почти как Ромео и Джульетта.

– Не настолько вместе, – проворчал Аарон, покрываясь красными пятнами и выглядя так, словно съел что-то, вызвавшее аллергическую реакцию.

Джоанна почувствовала моментально вспыхнувшее раздражение. Кажется, у Оливера был настоящий талант ее злить. Она собрала в кулак волосы, чтобы остудить шею.

– Да ты ранена! – воскликнула стоявшая до этого молча красавица. – Что с тобой случилось? – она указала на собственную тонкую талию.

Джоанна опустила глаза и поняла, что ее юбка сместилась и стянула бинты, приоткрывая край пореза от меча, после чего тут же поправила одежду, жалея, что купила этот собачий жилет.

– Такое ощущение, что ты дралась на дуэли, – продолжала озабоченно щебетать женщина.

Поймав предостерегающий взгляд Аарона, Джоанна решила, что вопросы о ранениях представляют собой опасную территорию, а потому предпочла промямлить уклончиво:

– Ничего страшного. Просто… краска.

– Краска? – скептически переспросила собеседница.

– Приношу свои извинения, – вмешался Ин, его голос звучал мелодично и спокойно. – На стене действительно висела недавно законченная картина.

– А-а, – уже не так уверенно протянула красавица.

– Доставить ваш заказ в «Ритц»?

– Так будет удобнее всего, – с изящным наклоном головы согласилась незнакомка.

Джоанна чувствовала на себе ее любопытный взгляд, когда Ин сделал жест следовать за ним.

Они шагали по извилистому проходу через галерею. Перегородки и повороты служили малоприятным напоминанием о лабиринте в Холланд-парке. Сердце Джоанны замирало каждый раз, как приближался новый изгиб, будто за углом могли притаиться охотники с оружием. Она вздохнула с облегчением, когда Ин привел гостей в небольшую кухню для персонала.

По сравнению с изысканной галереей там оказалось очень уютно. Все предметы покрывали разноцветные шерстяные чехлы: чайник, ножки стульев, ручки ножей, подушки.

– Моя племянница очень любит вязать, – пояснил Ин, заметив, что Джоанна рассматривает полосатое рукоделие, после чего открыл один из шкафчиков, достал аптечку и отрезал кусок пластыря.

– Вы солгали ради меня, – сказала Джоанна, заклеивая рану.

– Я говорил правду, – возразил Ин, и в его глазах мелькнуло веселье, а в их уголках наметились морщинки, хотя выражение лица оставалось серьезным. – На стене действительно висела недавно законченная картина.

Джоанна нерешительно улыбнулась в ответ и подтянула край юбки так, чтобы скрыть порез.

Тем временем Ин достал несколько мисок, наполнил их вафлями, свежей клубникой и орехами, затем ловко уместил все на поднос и кивком головы позвал за собой. Это желание накормить гостей остро напомнило Джоанне об отце.

Они вышли из кухни в красивый, хоть и слегка заросший дворик. Кажется, это место являлось центром поместья Лю, так как пустое пространство со всех сторон окружали здания. По периметру виднелись крытые переходы, один из которых был оборудован как студия художника: на рабочем столе громоздились тюбики с краской, рядом стоял мольберт. Ин водрузил поднос на верстак, над которым уже успела потрудиться племянница, судя по ножкам, украшенным ее вязанием с полосками несочетающихся цветов: синего и красного, зеленого и розового. Джоанна заметила, с каким ужасом посмотрел на рукоделие Аарон.

Во дворике царила приятная непринужденная атмосфера. Резные листья папоротника постепенно захватывали пространство под верстаком. В воздухе витало благоухание жасмина, перемешанное с масляным запахом краски. Солнце заглядывало внутрь, даря ощущение настоящего летнего сада. Здесь не чувствовалось ни намека на вчерашнюю грозу.

Из крытого перехода вело множество дверей. Перед большинством из них стояли шлепанцы или кроссовки. Рядом с мольбертом к стенам прислонялись наполовину законченные пейзажи и портреты.

– Работа одного из моих сыновей, – прокомментировал Ин, поймав взгляд Джоанны на ближайшую картину с изображением мужчины, стоявшего спиной к наблюдателям и лицом к двери небольшого дома. – Джейми любит мифы о величайшем герое среди людей.

– О герое? – переспросила Джоанна.

– Герой стучит в дверь, – пробормотал Аарон так, словно озвучивал название всем известного предмета искусства.

Джоанну это потрясло сильнее, чем она предполагала. На картине был изображен со спины стоящий перед дверью в дом монстра величайший герой среди людей. Даже сзади он совсем не походил на Ника ни каштановыми волосами, ни преувеличенной мускулатурой.

Казалось, Джоанна смирилась с мыслью, что целовалась в Холланд-Хаусе с персонажем из сказок. Однако от зрелища его вот таким, легендарным и известным еще с древних времен, задолго до своего рождения, волосы на голове начинали шевелиться.

– Джоанна, – тихо окликнул Аарон.

– Да-да, – кивнула она, с трудом отрывая взгляд от картины.

– Прошу, присаживайтесь, – предложил Ин.

Во дворе не было стульев, поэтому Джоанна примостилась на краешке кирпичной ограды вокруг клумбы с фиалками. Хозяин дома занял низкий табурет возле мольберта. Аарон же остался стоять, лишь прислонился к одной из внушительных белых колонн, которые поддерживали крытые переходы.

Ин налил кипяток в заварочный чайник. Знакомый запах напитка заставил Джоанну скучать по дому еще сильнее. У них тоже были вот такие маленькие чашки, только с другим узором. Здесь же на тонких фарфоровых стенках резвились разноцветные птицы с длинным хвостовым оперением и расправленными крыльями. Фениксы.

– Позвольте поинтересоваться, – спросил Аарон со своего места у колонны, – как вы сумели узнать с первого взгляда, к каким семьям мы принадлежим? – сама Джоанна, кстати, не обратила на это обстоятельство внимания. – Как определили в нас Ханта и Оливера?

– Большинство монстров внесены в архивы семьи Лю, – сообщил Ин буднично, как констатацию факта. – Вы двое Джоанна Чен-Хант и Аарон Оливер. Родители Джоанны – Пэй-Вэй Чен, человек, и Морин Хант, изгнанная дочь Дороти Хант.

Изгнанная? Неправда. Зато остальное Ин сказал верно.

Джоанна скрестила руки на груди, чувствуя себя уязвимой и выставленной напоказ, однако невольно восхитилась демонстрацией семейного дара Лю – идеальной памятью.

– А ты, – повернулся Ин к Аарону, – младший сын Эдмунда Оливера. – И продолжил, когда собеседник не отреагировал: – От второй жены, Маргариты Найтингейл, ныне казненной семьей мужа.

– Достаточно, – натянуто проговорил напрягшийся Аарон.

Его мать казнили? Пораженная этой информацией, Джоанна заставила себя отвести взгляд от лица юноши, чувствуя, что вторгается в нечто глубоко личное.

– Как я и упомянул, архивы семьи Лю весьма обширные, можно сказать исчерпывающие, – улыбнулся Ин. – Но вы пришли сюда не для того, чтобы я сообщил уже известные факты, верно? Вы хотите совершить обмен. Так что желаете получить от меня?

– Информацию, – выпалила Джоанна.

– Тогда давайте вначале оговорим правила, – кивком давая понять, что услышал ее, заявил Ин. – Моя семья предпочитает вести дела максимально просто. Мы побеседуем, а затем вы будете должны вернуть одну услугу.

– Какую? – уточнила Джоанна.

– Узнаете, когда настанет время ее оказать, – ответил Ин.

По-прежнему опиравшийся на колонну Аарон слегка пожал плечом, как бы говоря, что ожидал подобных условий. Джоанне же они совсем не понравились. Получить неизвестно что в обмен на такую же неясную цену – что за глупая сделка! Но других вариантов не было. Если предоставленная информация даст хотя бы малейший шанс спасти семью…

Джоанна кивнула.

– Хорошо, – улыбнулся Ин и принялся разливать зеленый чай по чашкам, потом вручил их гостям. – Что именно вы хотите знать?

Желая собраться с мыслями, Джоанна сделала глоток ароматного свежего напитка. Очень вкусно. Похожий зеленый чай папа хранил в холодильнике.

– До нас дошли слухи о вашем семейном даре, – медленно начала она.

– Идеальная память, – сказал Ин. – Это известно всем.

– Я имела в виду аспект способностей, который обычно не разглашается.

– До меня тоже доходили слухи о малоизвестных аспектах дара Оливеров, – задумчиво прокомментировал Ин и внимательно посмотрел на подпиравшего колонну юношу. – Говорят, что глава твоей семьи может видеть больше, чем остальные из вас.

– Сейчас речь идет не о моей семье, – безо всякого выражения произнес Аарон, однако почему-то бросил взгляд на Джоанну.

– Разве нет? – весело усмехнулся Ин. – Оливеры видят. Ханты прячут. Новаки живут. Патели топят. Хатауэи привязываются. Портелли открывают. Найтингейлы забирают. Мтвали хранят. Ардженты убеждают. Элисы скрепляют. Гриффиты разоблачают. Но только Лю помнят. – Он перечислил дары скороговоркой, как детскую считалку. – Двенадцать главных семей Лондона.

– Надеюсь, вы не рассчитываете получить что-то за эту информацию? – язвительно поинтересовался Аарон. – То же самое нам мог сказать любой ребенок из сообщества монстров.

– Семейные способности известны всем, – снова улыбаясь одними глазами, согласился Ин. – Но вы спрашиваете о семейных секретах. На вашем месте я бы подумал, по карману ли вам будет тайна Лю.

– Обмен совершаю только я, не Аарон, – заявила Джоанна, не намеренная втягивать в сомнительную сделку того, кто даже приходить сюда не хотел. – И готова заплатить любую цену.

Ин смерил гостью внимательным взглядом, словно взвешивая ее решимость действительно пойти на все, но наконец проронил:

– Вы когда-нибудь слышали о zhēnshí de lìshĭ?

– Истинная история, – тихо ответил Аарон.

– Ты знаешь мандаринский? – удивленно вскинул брови хозяин дома.

– Нет. Но мне известно это поверье, – с явным неодобрением в голосе произнес Оливер.

– Некоторые люди полагают, что когда-то существовала другая хронологическая линия, – объяснил Ин, снова поворачиваясь к Джоанне. – Первичная по отношению к нынешней. Часть семей называет ее vera historia, или истинная линия времени, – последние слова прозвучали с печальной благоговейностью. – Мы считаем, что она оказалась уничтоженной и заменена текущей.

– Абсолютно дикое поверье, – фыркнул Аарон. – Всем известно, что уже произошедшие события нельзя исправить из-за сопротивления хронологической линии, которая корректирует сама себя.

– Некоторые члены моей семьи думают, что помнят фрагменты изначальной, истинной истории, – тихо сказал Ин.

– А вы? – спросила Джоанна и затаила дыхание. Значит, это правда. Лю действительно знают, какие события были изменены. – Вы помните?

– Дар моей семьи, – после продолжительной паузы проговорил Ин, – заключается в идеальной памяти. Способности самых сильных простираются еще дальше, они могут видеть незначительные изменения потока времени, небольшие всплески. Однако лишь перед теми, кто обладает величайшим могуществом, иногда мелькают фрагменты zhēnshí de lìshĭ.

– Если раньше существовала другая хронологическая линия, значит, что-то ее изменило, – заключила Джоанна, от возбуждения наклоняясь вперед. – Или кто-то.

– Простите, – сочувственно сказал Ин. – Но на этом наша беседа окончена. Я предоставил вам информацию о семейном даре Лю, и теперь ты должна будешь оказать мне услугу.

– Нет! – воскликнула Джоанна. Разговор только начался. Еще столько нужно узнать. – Каким образом изменилась линия времени? Пожалуйста, расскажите! Хотя бы в обмен на еще одну услугу.

– Извините, не могу, – покачал головой Ин и вновь наполнил чашку гостьи. – Как я упомянул ранее, моя семья предпочитает вести дела максимально просто. Один долг – это просто. Несколько же вызывают ненужные сложности. Но, пожалуйста, не торопитесь. Допивайте чай, прогуляйтесь по галерее.

– Он выполнил условия сделки, – тихо подтвердил Аарон, отходя от колонны и присаживаясь на бортик клумбы рядом с Джоанной.

– Но мы не можем вот так просто уйти, – прошептала она, уверенная, что Ин знал гораздо больше того, что сообщил. – Мне нужно выяснить, как спасти семью.

– Я беру на себя обязательство по еще одной услуге, – заявил Аарон, вставая и глядя в глаза собеседнику.

– Нет, – возразила Джоанна.

Она не могла допустить, чтобы за нее расплачивался тот, кто даже идти сюда не собирался. Это было бы вопиющей несправедливостью.

А вдруг Ин согласится принять что-то вместо услуги? Вот только что можно предложить? Не считая одежды на плечах, Джоанна принесла с собой в это время только телефон. Телефон, который продала вчера. Хотя… У нее оставалось при себе и еще кое-что… Она коснулась рукой груди, ощутив под ворсом свитера контуры ожерелья, которое предлагал купить торговец на рынке, и начала дрожащими пальцами расстегивать замочек цепочки. Последняя вещь, напоминавшая о бабушке. Стараясь не думать об этом, Джоанна протянула украшение Ину.

– Возьмите это вместо услуги.

– Не могу, – снова отказался хозяин дома.

– Пожалуйста, – взмолилась она. – Пожалуйста. Мне необходимо знать.

– Что именно? – уточнил Ин.

– Как спасти тех, кто умер.

– Ты потеряла кого-то? – печальные морщины на лице собеседника углубились и казались вырезанными в дереве.

– Да, – прошептала Джоанна.

– Боюсь, что не смогу помочь с тем, что ты хочешь знать, – мягко произнес Ин. – Безвозмездно скажу: нельзя вернуть к жизни умерших.

– Но что-то или кто-то уже изменил хронологическую линию ранее, – не желая смириться с этим, выпалила Джоанна. – С вашей безупречной памятью и исчерпывающими архивами вы наверняка знаете, как это получилось. Хотя бы малейший слух, хоть мельчайшую зацепку. – Она снова протянула ожерелье.

Ин уже начал было качать головой, собираясь опять отказать, однако при виде украшения нахмурился, наклонился рассмотреть его поближе и удивленно ахнул:

– Откуда оно у тебя?

– Бабушка отдала, – едва слышно ответила Джоанна, вспоминая последнее прикосновение к ее запястью умирающей, оставившей ожерелье. Не было времени даже внимательно взглянуть на него той ночью. – Перед смертью.

– Позволь? – попросил Ин, но вместо того, чтобы взять цепочку в руки, убрал с подноса всю посуду, освобождая черную поверхность.

Джоанна положила украшение. Золотая подвеска особенно ярко выделялась на темном фоне.

На звеньях цепочки после гибели бабушки оставалась кровь. В гостинице потрясенная девушка все смыла, но так и не смогла заставить себя рассмотреть подарок умершей, чтобы снова не расплакаться.

Сейчас Джоанна сумела впервые взглянуть на подвеску как следует. Против ожидания, это оказалась не золотая лиса с серебряным языком Хантов, а нечто иное. Создание, которое сначала даже не удалось опознать: с головой льва и когтями птицы. Объемный кулон размером с ноготь на большом пальце был сделан с невероятным мастерством, в мельчайших деталях, так что существо походило на живое. Оно стояло на плоском диске, насторожив уши и любопытно склонив голову набок. Подвеска явно была изготовлена из чистого золота.

– Не замечал, что ты носила это ожерелье, – удивился Аарон.

– У него длинная цепочка, – рассеянно сказал Ин, касаясь изящными пальцами более темных отметин, будто подпалины на тонких золотых звеньях.

Джоанна вспомнила, как в ту роковую ночь дотрагивалась до украшения именно в этих местах и подумала тогда, что запачкала их кровью, так как раньше цепочка выглядела незапятнанной. Но теперь создавалось ощущение, что на некоторых звеньях золото превратилось в другой материал. Как такое возможно?

Ин поднял глаза на Джоанну и посмотрел на нее так испытующе, словно она только сейчас привлекла его безраздельное внимание. Такой же взгляд стал у Эдмунда Оливера, когда он увидел ее в позолоченной палате: безразличие быстро сменилось острым интересом, точно полукровка представляла собой нечто значительное. «Ханты хранили от всех секреты», – произнес тогда отец Аарона.

– Что ты желаешь узнать? – спросил Ин.

– Каким образом изменилась хронологическая линия? – Джоанна судорожно сглотнула, почувствовав, как неожиданно ускорилось сердцебиение.

– Существуют легенды о создании нового варианта потока времени, – вздохнул Ин. – Но это всего лишь древние мифы.

– Какие мифы? – уточнила Джоанна: в конце концов, герой тоже был персонажем сказок.

– Говорят, что текущую хронологическую линию создал Король монстров, – ответил Ин. – С помощью одной вещи. Устройства. Он уничтожил zhēnshí de lìshĭ и заменил новыми событиями, которые стали нашей историей. Теперь все происходит согласно его желаниям.

– А что за устройство? – жадно поинтересовалась Джоанна, чувствуя, что оказалась на волосок от того, чтобы узнать, как спасти семью. – И как его достать?

– Единственное, что мне известно: этот предмет хранится в месте, которое называется дворцом Короля монстров. Именно там находится его резиденция. И не нужно спрашивать, как туда попасть. – Не отрывая от собеседницы внимательного взгляда, Ин поднял ожерелье и медленно уложил на ее ладонь, позволяя золотой цепочке свернуться кольцами, прежде чем отпустить. – Потому что у тебя есть ключ.

Джоанна недоуменно воззрилась на хозяина дома.

Тот встал и на прощание напомнил:

– Когда потребуется твоя услуга, мы позовем.

12

Джоанна с Аароном шагали по улице прочь от особняка семьи Лю. Девушка то и дело касалась ожерелья, подаренного бабушкой. Неужели это действительно ключ во дворец Короля монстров? Туда, где находится тот, кто изменил хронологическую линию?

– Кажется, ты упоминал что-то о королевских законах, когда мы только прибыли в это время, – решила уточнить кое-что Джоанна у Аарона.

– Спрячь подвеску, – резко велел он, выглядя крайне напряженным и даже слегка испуганным: даже настоял, чтобы они вернулись к рынку другим маршрутом, и теперь постоянно оглядывался.

– Интересно, почему Ин не забрал ожерелье в уплату за информацию? – задумчиво протянула Джоанна, послушно пряча кулон под свитер. – Я же предложила.

– Вероятно, не хотел иметь ничего общего с этим предметом, – прокомментировал Аарон. – Как и я, кстати.

На перекрестке Джоанна нажала на кнопку светофора, чтобы перейти дорогу. Оливер же нетерпеливо сжимал и разжимал пальцы, точно опасался долго стоять на месте.

– Чего ты так боишься?

– Нужно как можно быстрее возвращаться к рынку, – бросил Аарон.

Его поджатые губы и бледное лицо напомнили Джоанне, как он выглядел в тот момент, когда Рут рассказала о появлении в больнице гвардейцев.

– Так этот король что, правит всеми монстрами в Англии?

– Наши границы отличаются от того, что люди называют странами, – с кислым выражением, явно не желая отвечать, выдавил Аарон. – А государства образовались задолго до них.

Джоанна снова почувствовала, что перед ней приоткрывается завеса совсем иного мира, и пожалела, что бабушка никогда о нем не рассказывала, оставив такие пробелы в знаниях внучки.

Мимо проехал большой красный грузовик королевской почты. Аарон пристально следил за ним, пока тот не свернул за угол, и вообще наблюдал за каждой машиной на дороге, а когда наконец загорелся зеленый сигнал светофора, поспешно зашагал на противоположную сторону улицы.

– Послушай… – сделала новую попытку завязать беседу Джоанна.

– Иди быстрее, – перебил Аарон, и заговорил снова только тогда, когда она нагнала его, тем же резким тоном. – Короля никто никогда не видел. Он правит, отдавая приказы через членов дворцового совета. Они служат исполнителями его воли и палачами. Мы иногда называем их Curia Monstrorum[3], или курия монстров.

Стараясь не отставать от спутника, Джоанна задумалась, собирая воедино клочки полученной информации. В сообществе монстров существовала некая структура власти. Ранее Рут упоминала о королевских гвардейцах, которые, кажется, исполняли роль полиции. Распоряжения им отдавали, похоже, члены дворцового совета. И во главе всей иерархии стоял сам Король. Вот только как может править тот, кого никто никогда не видел?

Джоанна безуспешно попыталась представить невидимого монарха, ведущего все дела в сообществе монстров, но быстро сдалась и решила расспросить Аарона.

– Как ты считаешь, Ин сказал правду? О том, что Король когда-то изменил предыдущую линию времени? И стер истинную хронологию с помощью какого-то устройства?

– Не говори этого, – прошипел Аарон, снова настороженно оглядываясь, затем заметил недоуменный вид Джоанны и пояснил: – Не произноси слова «истинная хронология» или «истинная история» в людных местах.

Сейчас они шагали по тротуару вдоль дороги. Вряд ли это можно было назвать «людным местом». Кроме того, Ин свободно обсуждал упомянутую тему.

– Никто нас не слышит, – наконец прокомментировала Джоанна.

Аарон осторожно осмотрелся по сторонам, прежде чем снова заговорил, и то так тихо, словно боялся, что кто-то подслушает, хотя поблизости никого не было:

– Существует только одна хронологическая линия. Та, события в которой соответствуют желанию Короля. Упоминать о другом потоке времени вслух и тем более называть его «истинным» опасно. Это… это богохульство.

– Богохульство? – ошеломленно повторила Джоанна. Учитывая контекст обсуждения, было бы уместнее употребить «государственная измена», так как этого не одобрял правитель. – Но, Аарон…

– Пожалуйста, – быстро перебил ее Оливер. – Пожалуйста, давай сначала доберемся до безопасного места, и уже потом продолжишь расспросы. – Он провел по своим волосам дрожащими пальцами и едва слышно вздохнул, похоже просто озвучивая мысль вслух: – Во что мы вляпались?

На рынке толпилось гораздо больше людей, чем раньше. Пробираясь между покупателями, Джоанна наконец поняла, по какому принципу было организовано пространство: по эпохам, как отделы в универмаге. С одной стороны тянулись ряды с одеждой двадцатого века, затем двадцать первого. Наряды становились все менее и менее знакомыми по цветовой гамме и покрою после родного для Джоанны года, пока не начинали казаться столь же странными на вид, как и платья отдаленного прошлого. Ее так и подмывало свернуть к лоткам с техникой будущего и посмотреть на контрабандный товар там.

– Рынок патрулируют королевские гвардейцы, – тихо пробормотал Аарон. – Держись как можно незаметнее. – Он сам опустил голову, однако Джоанне было слишком любопытно, и она продолжала смотреть по сторонам.

Вспомнились рассказы Рут о посещении больницы этими полицейскими сообщества монстров, гвардейцами, однако пока их нигде не наблюдалось.

Затем они с Аароном свернули в один из проходов. Возле прилавка с сотовыми телефонами высокий мужчина с золотой булавкой в виде крылатого льва на лацкане негромко велел продавцу:

– Сдайте весь ваш товар.

Хотя гвардеец вел себя вежливо, торговка – женщина средних лет в фиолетовой куртке с помадой в тон – старалась не смотреть ни ему в глаза, ни на золотое существо, расправившее крылья, как хищная птица, пока трясущимися руками складывала телефоны в коробку.

Аарон взял Джоанну под локоть и увлек за собой, стремясь побыстрее миновать опасный сектор. Пока они шли, она начала замечать вокруг все больше и больше гвардейцев с золотыми булавками в виде крылатых львов на лацканах. Бледные владельцы прилавков поджимали губы, но без протестов позволяли конфисковать товары: телефоны, приборы загадочного назначения и прочую технику.

– Они забирают устройства из другого времени, – объяснил Аарон, когда они с Джоанной уже поднимались по ступеням к убежищу. – Торговать такими вещами незаконно, но королевские гвардейцы обычно не проводят рейдов по таким маленьким рынкам, так как считают это ниже своего достоинства.

– Рут говорила, что видела их после того, как рассказала о нападении. А я вчера вопила об этом на всю гостиницу. – Джоанна сглотнула. – Как считаешь, они ищут нас?

– Если бы это было так, то гвардейцы сейчас расспрашивали бы о подозрительных людях, а не конфисковали технику, – вздохнул Аарон. – Я думаю, мы просто стали свидетелями случайного рейда. Идем.

К облегчению Джоанны, Рут открыла дверь в квартиру после первого же стука.

– На рынке королевские гвардейцы… – начал было рассказывать Аарон, но кузина перебила его.

– Я знаю. Следила за ними сверху.

Она жестом поманила их за собой к укромному спальному уголку за стеллажом, где взглядам предстала выдвижная лестница, ведущая на крышу.

Джоанна вслед за сестрой вскарабкалась по крутым ступеням и очутилась в небольшом садике. С одной стороны, как парус, высился стеклянный купол крытого рынка. Вблизи вороны свинцового литья на фоне синевы витража оказались размером с кошку. Вдоль края остальной части крыши тянулся кирпичный парапет по пояс высотой, напомнив Джоанне клумбы во дворе особняка Лю.

– Сверху видно все, – благоговейно пробормотала она, выглядывая наружу.

Внизу, на улице, появлялись и исчезали, точно мыльные пузыри, путешественники во времени. Джоанна подумала, что вряд ли когда-нибудь привыкнет к этому зрелищу. Сквозь стеклянный купол рынок казался своей миниатюрной копией. С такой высоты гвардейцы ничем не отличались от остальных покупателей, так как золотые булавки нельзя было рассмотреть, но вокруг немедленно образовывалось пустое пространство. И даже со своего места Джоанна видела, насколько присутствие стражей порядка меняло атмосферу на рынке. Продавцы не расхваливали свой товар, а покупатели двигались медленнее, выворачивая головы и пытаясь разглядеть гвардейцев.

– На крышу никто никогда не поднимается, – сообщила Рут.

– Потому что замучаешься взбираться по лестнице, – проворчал Аарон, озираясь по сторонам. Кто-то посадил везде растения в горшках, но зелень уже давно засохла, и теперь остались только серебристые стебли. Кирпичная кладка ограждения тоже грозила вот-вот обрушиться. – Хотя вид отсюда действительно панорамный, – неохотно признал он.

Джоанна осторожно опустилась на парапет лицом к Рут.

– Нам удалось получить важную информацию. Ин Лю подтвердил правдивость слухов. Некоторые члены его семьи действительно помнят события из другой хронологической линии.

– Он прямо так и сказал? – глаза Рут расшились от изумления.

– И это еще не все, – вздохнул Аарон. – Как оказалось, твоя кузина является гордым обладателем контрабанды из дворца монстров, ни много ни мало. Ты знала об этом?

– Что? – воскликнула Рут. – Конечно же нет!

– Бабушка отдала это мне перед смертью. – Джоанна сняла ожерелье и протянула его сестре, надеясь, что та не обидится, ведь украшение предназначалось не ей.

Рут не выглядела обиженной, только озадаченной. Она взяла цепочку и принялась рассматривать кулон. Он слегка покачивался и поблескивал в ярком дневном свете.

– Ты видела раньше это ожерелье? – спросила Джоанна. – Может, у бабушки? Она когда-нибудь носила его?

– Я не замечала, – замотала головой Рут. – А что за темные участки на самой цепочке? Некоторые звенья выглядят не золотыми, а скорее сделанными из камня.

– Не знаю, – отозвалась Джоанна, чувствуя странное смущение от этого вопроса.

Снова вспомнился момент, когда она прикоснулась к ожерелью, и под пальцами цепочка потемнела и потускнела. Но такого не может быть. Вероятно, стресс и утомление последних дней сыграли злую шутку с сознанием.

Однако перед мысленным взором тут же возник другой образ: как Ин дотронулся до украшения, заметил темные участки и тут же посмотрел на Джоанну. Посмотрел так испытующе, будто искал в ней что-то.

– Если верить нашему источнику информации из семьи Лю, то ты держишь ключ от дворца монстров, – объявил Аарон.

Рут вздрогнула и едва не выронила ожерелье, словно услышала, что у нее в руках змея.

– Так нам сказал Ин Лю, – добавила Джоанна.

– Это ключ от дворца? – с выражением крайнего изумления на лице уточнила кузина. – Не понимаю. Как ожерелье может что-то открывать?

– Не имею ни малейшего представления, – покачал головой Аарон. – Но взгляни. Подвеска напоминает печать. Может, это фамильный герб?

– Я никогда не видела такого… – задумчиво протянула Рут, вновь поднося к глазам кулон. Любопытство явно перевешивало страх. Она нахмурилась и присмотрелась внимательнее. – Что это вообще за фигня? Горгулья? У этого уродца хвост узлом завязан.

– Какая-то химера, – предположил Аарон. – Но я тоже раньше не видел ничего подобного.

Рут перевернула подвеску и обнаружила на обратной стороне плоского диска насечку в виде того же существа, но держащего лапу на свитке. Джоанна сощурилась, чтобы различить надпись: Non sibi sed regi. Это что, латынь?

– «Не для себя, но для короля», – перевел Аарон.

– Этот девиз не принадлежит ни одной из двенадцати главных семей, – удивилась Рут.

– Может, это печать менее известного рода? – начал гадать Аарон. – Например, из Франции.

– Но здесь не указана фамилия, – отвергла идею Рут.

– Вы вообще сейчас о чем? – вклинилась в оживленное обсуждение Джоанна.

Аарон сунул руку в карман и вытащил за пристегнутую к петлице цепочку какой-то предмет, прикрепленный на конце. Это оказалась небольшая подвеска в форме статуэтки. Оливер снял ее.

Джоанна видела эту цепочку и раньше, но думала, что он носит какие-нибудь карманные часы, и только сейчас рассмотрела фигурку русалки. Однако не такой, какими их изображают в сказках. Это существо выглядело хищно из-за зловещего наклона головы, рук с когтями и свернутого, как у змеи, хвоста. Такая же татуировка была на запястье родственника Аарона. Контуры похожей русалки проступали под мокрой рубахой у него самого. Фамильный герб Оливеров.

– Это печать, – объяснил парень, показывая, как ставит штамп, и протянул фигурку Джоанне.

Теперь она видела, что под хвостом русалки находится плоский золотой диск. Помимо выпуклого гербового символа на поверхности выступали буквы, зеркальное отражение которых складывалось в фамилию Оливеров, а также чуть менее крупная надпись «Сын Эдмунда». Джоанна с трудом разобрала фразу на латыни: Fidelis ad mortem[4].

– Удостоверение личности, – сообщил Аарон. – У большинства монстров такое есть. В нашей семье его выдают после того, как дар окончательно стабилизируется – после подтверждения, что действительно принадлежишь к роду Оливеров. После смерти обладателя их кладут в могилу.

– Удостоверение личности? – переспросила Джоанна. – А разве их не подделывают?

– Почти нет, – ответила Рут. – Каждую такую штуку изготавливают вручную. Небольшие выступы, царапины и прочие дефекты, возникающие во время носки, почти невозможно фальсифицировать в совершенстве.

Джоанна забрала ожерелье бабушки у кузины и внимательнее изучила подвеску. Она действительно выглядела как печать, Рут была права.

– Ин рассказал и кое-что еще. Согласно древней легенде, Король монстров стер предыдущую хронологическую линию и создал вместо нее нынешнюю, соответствующую его желаниям, – сообщила Джоанна.

– Ты имеешь в виду истинную историю? – уточнила Рут, и добавила, заметив, как поморщился от ее слов Аарон: – Это можно считать богохульством, только если веришь в чепуху насчет непогрешимости Короля.

– Некоторые из нас чтут принесенные клятвы верности, – процедил Аарон.

– Ты уже запарил со своей лицемерной благопристойностью в духе Оливеров, – отмахнулась Рут. – Твоя семейка – кучка скользких интриганов. Лучше бы принял свою истинную натуру, а не притворялся, что верен Королю.

– Наш девиз – Fidelis ad mortem, – высокомерно заявил Аарон. – Мы живем согласно ему. Тебе этого не понять.

– Да-да, «верны до самой смерти», – фыркнула Рут. – Очень умно с вашей стороны не уточнять – кому именно. Однако все знают, что вы блюдете лишь собственные интересы.

– Все лучше вашего девиза. Как там сказано? «Всегда в бегах»?

– «Всегда свободны», – отрезала Рут.

– Может, вернемся к важной части обсуждения? – раздраженно вздохнула Джоанна.

Аарон захлопнул рот, явно проглотив очередное оскорбление, приготовленное для соперницы, и небрежно дернул одним плечом, хотя не выглядел при этом особенно пристыженным.

– Ин Лю сказал, что Король использовал некое устройство, с помощью которого стер предыдущую хронологическую линию, – продолжила Джоанна. – Оно хранится во дворце монстров. – Она дотронулась до кулона. – И у нас есть ключ. – Она выжидательно посмотрела на собеседников, но они оба промолчали, заставив ее добавить: – Бабушка знала про героя, поэтому и отдала мне это ожерелье. Так мы сумеем попасть во дворец и найти то устройство, чтобы предотвратить истребление монстров.

– Ты хочешь проникнуть в королевский дворец? – уточнил Аарон.

– Да, конечно.

– И украсть устройство? Тот самый мифический предмет, с помощью которого и были созданы нынешняя линия времени и сообщество монстров – такое, как оно есть сейчас? Устройство, которое Король будет оберегать как зеницу ока – превыше всех драгоценностей?

– Я и не говорила, что это будет просто.

– Джоанна, – рассмеялся Аарон. – Во дворец монстров не попасть без приглашения или сопровождения. Он находится вне времени. Это невозможно.

– Думаю, именно здесь нам поможет подвеска с ожерелья. Не факт, что она является ключом как таковым. Вдруг это и есть приглашение?

– Даже не хочу продолжать это бессмысленное обсуждение, – покачал головой Аарон. – Пойми, что даже проникнуть во дворец и уйти оттуда – не самая большая наша проблема. Главное сейчас – избежать казни, если хоть кто-то услышит, о чем мы говорим. Необходимо залечь на дно: отыскать безопасное место и обосноваться в этом времени как следует.

– Обосноваться в этом времени? – недоверчиво переспросила Джоанна, вспомнив пункты «жилье» и «школьные принадлежности» из списка Аарона.

– Да, – нахмурился тот и, похоже, действительно не шутил, когда предлагал подобное. – Наши родные погибли. Мы и сами едва сумели выжить, пройдя через ужасные испытания, и теперь должны сделать передышку, остановиться в одном месте.

– Бабушка отдала мне ожерелье не просто так! – возразила Джоанна.

– Ты не можешь утверждать это наверняка, – голос Аарона звучал так же раздраженно, как она себя чувствовала. – Дороти Хант – известная воровка! Не исключено, что она стащила украшение, даже не представляя, чем оно является.

– Она говорила, что нам придется остановить героя! – воскликнула Джоанна. – И отдала мне ожерелье именно для этого. Потому что все знала!

– Может, также существовала и причина, по которой Дороти хранила от тебя секреты всю жизнь? – парировал Аарон. – Почему ждала до самой смерти, чтобы сообщить обрывки информации?

– Мы сейчас обсуждаем не бабушкины поступки, – выпалила Джоанна, не понимая, как Аарон не видит, что перед ними сейчас открылась возможность спасти их семьи. – Нужно составить план, как проникнуть во дворец монстров.

– Мы туда не пойдем! – так же нетерпеливо, как собеседница, объявил он. – Никогда!

– Если не хочешь мне помогать, оставайся здесь. Справлюсь и без тебя!

– В самом деле? И как же ты собираешься проникнуть в то место, если даже не знаешь, где оно находится? Даже мне это неизвестно! – Аарон повернулся к Рут и негодующе бросил: – Вашей семье следовало хоть чему-то ее научить. Может, тогда она перестала бы фонтанировать глупыми идеями.

– Когда ты уже прекратишь упоминать о моей необразованности? – не выдержала Джоанна.

– Никогда, – фыркнул Аарон. – Ты дважды едва не выпала из времени только за вчерашний день! – и для Рут добавил: – Вы должны были позаботиться, чтобы такого не произошло! Однако ваша семья даже не научила девчонку простейшим правилам безопасности!

– Бабушка не разрешала рассказывать о монстрах, – выпалила Рут с таким удивленным видом, будто слова вырвались помимо ее воли.

– Что? – прошептала Джоанна, чувствуя себя так, точно кто-то ударил ее под дых.

– Пожалуйста, не сердись, – заметив ее выражение лица, пробормотала кузина. – Мы же… ну, понимаешь, все считали, что ты не можешь прыгать во времени. Большинство полукровок на это не способны. Видимо, бабушка решила, что тебе лучше и не знать. В смысле… – она осеклась и мягко добавила: – Мне кажется, она думала, что правда слишком сильно расстроит тебя.

– Но… – Джоанна заморгала, чувствуя, как удивление на миг перевесило обиду. Кое-что не сходилось: бабушка ведь знала, что внучка могла перемещаться во времени, пусть и была полукровкой. Знала, так как ждала ее на кухне после первого прыжка. – Разве в наших архивах не упоминалось, что я могу путешествовать?

– Именно об этом я и говорю, – вздохнула Рут. – Хроники утверждали, что ты этого не можешь.

– Вы считали, что Джоанна не является монстром? – осведомился Аарон.

– Я этого не сказала, – нахмурилась кузина.

– Тот, кто не способен перемещаться во времени, не является монстром.

– Так Оливеры говорят своим родственникам, не умеющим путешествовать? – с презрением спросила Рут.

– Не умеющие путешествовать Оливеры – оксюморон, – высокомерно заявил Аарон.

– Меня тошнит от твоей семейки, – процедила кузина.

Джоанна поняла, что больше не выдержит их ссор, и встала. В висках уже ломило, а ей нужно было подумать.

– Куда это ты? – внезапно поинтересовался Аарон.

– Пойду прогуляюсь.

– Далеко? – озабоченно уточнила Рут.

– Мне нужно подумать, – отмахнулась Джоанна и направилась вниз по ступеням, прочь от бесконечных препирательств, из-за которых не слышала собственных мыслей.

Она вышла за пределы улиц территории монстров и шагала куда глаза глядят, пока туман в голове не начал рассеиваться. Следовало выяснить, как действовал ключ и где располагался дворец. Возможно, придется снова отправиться к Лю за ответами.

Солнце сияло в небе. Джоанна запрокинула лицо и подставила под лучи, готовая к язвительному комментарию Аарона насчет беспричинной задержки, но ничего не услышала. На мгновение она забыла, что гуляет сама по себе. Тишина принесла чувство облегчения и, как ни странно, одиночества.

Вдоль улицы виднелось несколько кафе. Джоанна выбрала закусочную в американском стиле: с большими окнами и местами, залитыми лучами солнца. Внутри утомленные туристы ели гамбургеры, хот-доги и яйца с сосисками, которые подавались на протяжении всего дня, хотя их обычно готовили на завтрак.

Джоанна пересчитала оставшиеся деньги, аккуратно отделила британские банкноты от валюты монстров и заказала чай, когда подошел официант. А потом просто сидела, откинувшись на спинку диванчика, и наблюдала, как одна пара спорит над картой размером со скатерть. Через тридцать лет у всех будет GPS и повод для ссор исчезнет.

Официант вернулся с заказом и поставил чайник на стол.

– Спасибо, – рассеянно поблагодарила Джоанна парня и тут же удивленно вскинула голову, когда он неожиданно опустился на место напротив.

Сердце на секунду перестало биться. Это был Ник.

13

До того, как Джоанна успела отреагировать, Ник схватил ее за запястья. Она вскрикнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он выглядел абсолютно так же, как два дня назад – в ночь, когда они поцеловались. В ночь, когда погибли ее родные. Даже темные глаза оставались прежними: серьезными и искренними. Совсем как тогда, когда он попросил Джоанну не уходить.

– Ты помнишь, что я сказал, когда мы виделись в последний раз? – спросил Ник.

Он обещал убить ее собственноручно, если она посмеет снова отнять время у человека.

Вспышка страха заставила замереть на месте. Джоанна попробовала незаметно упереться коленом в нижнюю часть стола, а когда тот не поддался, усилила давление. Снова ничего. Косой взгляд на соседнюю кабинку подсказал, что мебель в кафе прикручена к полу. Значит, опрокинуть ее на противника не удастся.

Ник как бы невзначай посмотрел в окно. Мимо шагали пешеходы в свободных костюмах этой эпохи, явно торопясь на работу. Джоанна проследила за его взглядом: над ними висела камера видеонаблюдения. Другая таращила на них объектив с противоположной стороны помещения.

– В следующий раз я позабочусь, чтобы нам никто не мешал, – по-прежнему мягко произнес Ник.

– Как ты сумел здесь оказаться? – прошептала Джоанна, хотя и знала, что существовал лишь один способ. Это понимание врезалось в нее как приливная волна, и страх от встречи с героем из легенд сменился незамутненной яростью. – Ты тоже монстр? После всего, что сотворил…

– Нет! – перебил Ник. – Я человек.

– Врешь! – вспылила Джоанна, вспоминая, что для него ложь давалась естественно. Вспоминая, как он обманывал, а взгляд при этом оставался прямым и искренним. – Путешествовать во времени могут только монстры!

– Только монстры и я. К тому же мои перемещения отличаются от ваших. Мне не приходится воровать жизнь у людей.

– И как же тогда это действует?

Ник не ответил, и Джоанна с отвращением покачала головой, упрекая себя за беспечность, с которой отправилась гулять и бросила на произвол судьбы Рут и Аарона. Они не сумеют оказать сопротивление, если их обнаружат охотники.

Либо уже обнаружили. Возможно, все монстры в гостинице и на рынке уже мертвы.

Джоанна попыталась высвободиться из хватки Ника, но он только сильнее сжал пальцы и сказал:

– Прости. – Однако раскаяния или сожаления в голосе не прозвучало. – Я не могу позволить тебе коснуться меня.

Было невыносимо находиться так близко к парню, который казался родственной душой, заглядывать в его серьезные глаза, видеть перед собой его знакомое лицо. Они столько раз трудились бок о бок в музее! В этот момент со стороны наверняка создавалось впечатление, что влюбленная пара обедает вдвоем и держится за руки. Несколько дней назад Джоанна только и мечтала об этом. Однако сейчас они оба понимали, что она попытается дотронуться до затылка Ника, если тот ослабит хватку – даже под прицелом камер.

Один вопрос никак не давал покоя.

– Ты знал о том, что монстры – мои родные, прежде чем приказать их убить?

– Нет. – Взгляд Ника оставался все таким же ясным и честным.

– А ты отдал бы этот приказ, если бы знал? – с трудом выдавила из себя Джоанна.

– Да, – без колебаний ответил он.

– Мы же были друзьями. – Душевная боль казалась такой же сильной, как от ранения мечом. – Мы… – Голос сорвался. Они же целовались. Джоанна делала это впервые. – Но зачем тебе потребовалось убивать их? Зачем? – она едва слышала, что говорила, и презирала себя за то, что по-прежнему чувствовала притяжение к Нику. – Я тебя ненавижу!

В этот раз он замешкался с ответом, затем прерывисто выдохнул и прошептал:

– Я знаю.

– Необязательно было убивать монстров! – воскликнула Джоанна, отчаянно желая опрокинуть стол, сделать что угодно, лишь бы ранить Ника так же сильно, как он ранил ее. – Ты даже их не знал! Они были такими же людьми, как и остальные. Ты убил всех этих людей, даже не дав им шанса!

– Ты ошибаешься, – всегда серьезные и спокойные глаза теперь метали молнии. – Каждый монстр, погибший той ночью, отнимал жизни. Включая членов твоей семьи. Включая Оливеров. И всех других, – отчеканил Ник ледяным тоном. – А знаешь, кому не дали шанса? Ни в чем не повинным людям, у которых украли время. Пассажирам метро. Туристам, приехавшим в Лондон. Простым пешеходам на улице. Монстры охотились на них, считая своей добычей. Но я положил этому конец. И больше никому не позволю навредить нам. Мы больше не станем ничьей жертвой.

Кем-кем, а уж жертвой Ник точно не был. Он казался таким уязвимым в позолоченной палате: обычный парень в помещении, полном монстров. Однако все это время являлся самым опасным и смертоносным из них.

– Привет! – послышался жизнерадостный голос.

Джоанна едва не подпрыгнула от неожиданности, ненадолго забыв, что они находятся в закусочной. Это оказалась всего лишь официантка.

– Ой, не хотела вас напугать, – извинилась она с легким уэльским акцентом и окинула любопытным взглядом парочку, доставая из кармана блокнот и ручку. На бейджике в форме облачка виднелось имя: «Донна». – Что будете заказывать? Мы подаем завтрак в течение всего дня. Может, желаете тосты? Или яичницу? Все, что перечислено в меню, у нас очень вкусное. Кроме каши, пожалуй. Повар сегодня немного перемудрил с грейпфрутовыми корочками и мускатным орехом, так что посоветовала бы ее избегать.

Ник слегка сдвинулся на сиденье и по-другому перехватил запястья Джоанны. Теперь казалось, что они держатся за руки. Его поза тоже изменилась, стала менее угрожающей и более расслабленной. Если бы не стиснутые челюсти и не настороженный взгляд, то он бы почти походил на прежнего Ника, знакомого по Холланд-Хаусу. На парня, с которым Джоанна встретилась среди книг. Она с усилием подавила болезненный укол в сердце. Того парня никогда и не существовало. Нельзя скучать по выдуманному идеалу.

Донна посмотрела на их сцепленные руки, улыбнулась, видимо умиляясь столь неразлучной паре, и напомнила:

– Так что вам принести?

– Мы еще не решили, – с трудом выдавив улыбку, Джоанна обратила внимание на ничем не защищенную шею официантки и невольно втянула голову в плечи, желая из солидарности прикрыть собственный затылок.

Бедная девушка даже не подозревала, что монстры существуют и свободно разгуливают по Лондону. Не подозревала, что они могут украсть ее жизнь простым прикосновением к основанию шеи. Как не подозревала и о том, что этот привлекательный и выглядящий безобидным посетитель способен хладнокровно убить множество человек.

– Простите, – извиняющимся тоном добавил Ник. – Дайте нам еще несколько минут.

Одной рукой, скрытой из поля зрения официантки, он еще сильнее стиснул запястье Джоанны, причиняя боль. «Защищает от меня», – это осознание породило новую волну гнева.

– Хорошо, – все так же жизнерадостно прощебетала Донна. – Я буду рядом. Как выберете, просто помашите мне.

Они оба проследили, как она удаляется обратно к стойке.

– Если ты прикоснешься хоть к кому-то в закусочной, я с тобой разберусь, несмотря на риск попасть под видеокамеры, – тихо прошипел Ник.

– Кто бы говорил. Не я устроила настоящую резню, – перестав притворяться, что улыбается, процедила Джоанна.

Она видела проблески прежнего Ника в этом новом его воплощении. Обе версии излучали серьезность и спокойствие, которые раньше казались такими умиротворяющими.

Однажды, во время школьной экскурсии, Джоанна побывала в часовне, построенной в первом веке. Ученикам разрешили прикоснуться к шероховатой каменной стене здания. Подумать только – прошло почти две тысячи лет, а оно еще стоит! Непоколебимая опора, сохранившаяся даже тогда, когда все вокруг уже пало.

Джоанна вообразила себе фундамент, простиравшийся на много миль вглубь и поддерживающий строение. Она вспомнила ту стену, когда впервые встретила Ника. Новая его версия тоже обладала непоколебимостью, но сейчас она превратилась в неумолимость, непримиримость. Он стремился к выполнению миссии любой ценой, и ничто не могло ему помешать. Ничто не могло остановить, пока все монстры не окажутся мертвы. Теперь Джоанна это знала.

– Если ты не собираешься меня убивать, то зачем тогда явился? – выдавила она сквозь зубы.

– Симпатичное ожерелье, – прокомментировал Ник, медленно опуская взгляд с лица собеседницы к ее груди.

Джоанна почувствовала, как к щекам приливает жар, и снова дернулась, стараясь освободиться, но с тем же успехом можно было пытаться свалить стену.

Ник перехватил оба запястья девушки одной рукой, а другой потянулся к ожерелью. Поддел пальцами цепочку, вытащив подвеску из-под рубашки, и хмыкнул – не столько с любопытством, сколько просто в подтверждение своим соображениям.

– Я искал его в Холланд-Хаусе, – медленно произнес он, тут же напомнив этим замечанием, как вносил в каталог все предметы к якобы предстоящему аудиту страховой компании.

Джоанна подумала о моменте, когда бабушка из последних сил отдала ей ожерелье. Подумала о том, как удивился Ин, заметив его.

– Значит, ты все это время искал украшение, – начиная понимать, заключила она.

– А оно все это время находилось у тебя, – кивнул Ник. – Никогда бы не догадался. – Он перевернул кулон, костяшками пальцев коснулся шеи Джоанны, отчего она невольно сглотнула, и, конечно, заметил это, поднял глаза и встретил ее взгляд. – Как не догадался и о том, что ты монстр. Я старался спасти тебя той ночью. Старался уберечь от монстров. – Ник провел большим пальцем по небольшой подвеске и нахмурился. – Никогда бы не подумал, что ты одна из них.

Это горькое обвинение с неожиданной болью пронзило Джоанну. До того дня она даже не подозревала, что из себя представляют монстры.

– Тяжело было убивать всех тех людей? – спросила она. – Ты хоть что-нибудь чувствовал?

– Я сделал то, что должен был, – отозвался Ник – новая его версия, которая казалась неумолимой, опасной.

– Этим ты утешаешься, чтобы лучше спать по ночам? – фыркнула Джоанна, а заметив тень, мелькнувшую в темных глазах, поняла. – А, так тебе не удается заснуть? Мне тоже – после всего увиденного и пережитого.

– Где ты достала это ожерелье? – спросил Ник.

– А что это? – парировала Джоанна.

– Золотое украшение с симпатичной подвеской в виде альфина[5], – пожал плечами он. – Кажется, изготовлено в середине девятнадцатого столетия.

– Что тебе нужно во дворце монстров?

Услышав это, Ник напрягся, затем осторожно потянул за цепочку, пока не нащупал замочек, с некоторым усилием расстегнул его и убрал ожерелье в карман, а когда вновь вытащил руку, то в ней оказался зажат кинжал.

Джоанна затаила дыхание.

– Я же говорил, что не собираюсь тебя убивать здесь, под камерами, – поморщился Ник.

– А следовало бы, – прошептала она и, заметив вопросительный взгляд противника, пообещала: – Потому что я остановлю тебя. Помешаю убивать снова. А потом убью тебя.

Джоанна и в страшном сне не могла представить, что когда-нибудь произнесет эти слова. Тем более Нику. Не могла представить, что когда-нибудь по-настоящему захочет отнять жизнь. И сейчас чувствовала себя так, словно сжимала свое сердце собственными руками.

Хватка парня на запястьях Джоанны дрогнула. Потом он медленно отпустил ее и встал, по-прежнему держа кинжал наготове, точно в любое мгновение ожидал нападения. Когда же его не последовало, начал отступать назад.

Джоанна вцепилась в край стола, чтобы побороть искушение предпринять что-то прямо сейчас, но предупредила напоследок:

– Я говорила серьезно. Считай, что ты уже покойник.

– Мы все покойники, – улыбнулся Ник такой знакомой по совместной работе в музее немного грустной улыбкой. – В какой-то момент на линии времени.

14

Джоанна бегом преодолела весь путь до рынка монстров, периодически зло вытирая слезы. Она ненавидела то, что Ник заставил ее плакать. Ненавидела, что встреча с ним всколыхнула прежние чувства, еще дремавшие в глубине души. А еще ненавидела, что он прямо и честно сообщил, что убил бы родных Джоанны, даже если бы знал, кем они ей приходятся. И убил бы ее саму, если бы не опасался попасть на камеры видеонаблюдения. В глазах героя, рожденного истреблять монстров, она теперь являлась одной из них.

В сознании, окутанном страхом, всплывали образы погибших Рут и Аарона, лежащих посреди квартиры в луже крови. Образы изломанных тел, усеивавших улицы по всей территории монстров, как той ночью в Холланд-Хаусе.

Джоанна с большим трудом заставила себя выбрать кружной путь через дворики и неприметные переулки, петляя и возвращаясь по своим следам, а не направиться прямиком к убежищу возле рынка, как хотелось. Нельзя рисковать привести за собой охотников.

Впервые она начала обращать внимание на камеры видеонаблюдения, как делал Аарон, чтобы не попасть на них. Скорее всего, именно с их помощью ее обнаружил Ник, судя по тому, что он безошибочно указал места расположения объективов. Теперь становилась ясна нелюбовь монстров к системе безопасности. Если враги умеют путешествовать во времени, то любой след, такой как запись, означал лишний риск нежеланной встречи.

Рынок переполняли покупатели. Джоанне хотелось выкрикнуть: «Спасайтесь! Герой, убивающий монстров, находится сейчас в этом времени!» Но они наверняка примут ее за сумасшедшую. Это было все равно что предупреждать о прилете Супермена.

Она из последних сил, спотыкаясь, преодолела бесконечное множество ступеней, ведущих к квартире, и с огромным облегчением услышала за дверью два спорящих голоса.

– …единственная семья без союзников, – вещал Аарон. – Потому что вас все презирают.

– Не понимаю, что такого Мтвали нашли в твоих надменных родственничках, – не осталась в долгу Рут. – Они слишком… – она осеклась, услышав условный стук, после чего отперла.

– Прекратите, – простонала Джоанна, уставшая от этих споров, и захлопнула за собой дверь. Затем отдышалась и продолжила: – Вы должны перестать ругаться. Ник здесь.

Они оба уставились на нее – не столько испуганно, сколько недоуменно.

– Что ты имеешь в виду? – наконец уточнил Аарон.

– Ник здесь! – повторила Джоанна. – Он здесь, в этом времени!

– Не может быть, – после длительной паузы пробормотала Рут.

– Он всего лишь человек, – поддержал ее Аарон. – Я видел это собственными глазами. Способности Оливеров не обманывают. Он не способен путешествовать во времени.

– Не знаю, как он попал сюда, – нетерпеливо сказала Джоанна, – но я говорю правду! Я совсем недавно видела его.

– Ты уверена? – спросил Аарон. – Уверена, что это был именно он?

– Ник забрал ожерелье, – призналась она.

– Но зачем? – опустив взгляд к шее Джоанны, где теперь отсутствовало украшение, Оливер побледнел.

Она предполагала зачем, потому что иногда понимала Ника не хуже самой себя, как бы это ни раздражало. Он наверняка планировал использовать ключ, чтобы попасть во дворец монстров. Чтобы забрать то же самое устройство, за которым охотилась и Джоанна. Чтобы изменить хронологическую линию.

Аарон так и сказал прошлым вечером: «Он положит конец существованию всех монстров, уничтожив самого первого из нас и предотвратив тем самым появление потомков».

– Вчера ты сам упоминал легенду о герое и то, что он сделал согласно ей, – едва слышно проговорила Джоанна.

План Ника так отчетливо вырисовывался в ее сознании, будто он сам сообщил, что собирается изменить хронологическую линию и уничтожить предка всех монстров, предотвратив появление последующих поколений. Все они будут навеки стерты из истории. Разве не такова основная цель героя?

Аарон промолчал, но Джоанна и раньше видела у него такое выражение лица: тогда, в лабиринте, при взгляде на символ героя, изображенный на затылке поверженного охотника.

– Нет, – затрясла головой Рут.

Она не хотела этому верить, и Джоанна хорошо ее понимала, а потому тихо добавила:

– Бабушка рассказала мне о необходимости помешать герою, когда отослала тебя. Она знала о нем, ожидала его появления, но… – вспомнились ее последние слова: «Я думала, что еще успею подготовить тебя. Думала, что буду бороться бок о бок с тобой». – Видимо, Ник опередил события и прибыл раньше, когда она еще не успела все организовать. Бабушка пыталась сообщить что-то еще, но потеряла слишком много сил. Она отдала мне ожерелье. А теперь его забрал Ник. Мы должны остановить его. Просто обязаны.

– И каким образом ты предлагаешь это осуществить? – осведомился Аарон. – Если он может перемещаться во времени, то уже наверняка исчез из этой эпохи.

– Мы знаем, куда он хочет попасть, – не сдавалась Джоанна. – Нужно просто оказаться там раньше.

– В королевский дворец, – выдохнул Аарон благоговейно и с легким страхом, словно молитву, после чего перевел взгляд на витражное окно. Две створки были приоткрыты, позволяя увидеть белое небо за ярко-синими стеклами. – Послушай… Если ты права, то жизни всех монстров находятся под угрозой. Мы должны передать это дело на рассмотрение королевского совета, чтобы они остановили героя. Думаю, пора испрашивать аудиенцию при дворе.

– Не будь идиотом, – прошипела Рут. – Понимаю, что первым побуждением любого Оливера будет кинуться пресмыкаться перед приближенными Короля, но им нельзя доверять. Гвардейцы и так рыщут повсюду в поисках выживших после нападения. Плюс тебе не хуже моего известно, что только члены совета могли изменить семейные архивы, скрыв произошедшее.

Сначала Аарон нахмурился, услышав оскорбления, но затем явно задумался и наконец неохотно выдавил:

– Не могу этого объяснить.

– Разве не очевидно? – фыркнула Рут. – В этой хронологической линии все события происходят согласно желанию Короля. По крайней мере, так утверждают члены совета, заявляя, что именно великий и ужасный правитель защищает монстров от обнаружения людьми.

– Твои слова находятся на волосок от богохульства, – прорычал Аарон.

– Тогда объясню понятнее, – усмехнулась Рут. – Герой – доказательство того, что могущество Короля не безгранично. Как и его якобы беспредельный контроль над линией времени. Если бы правитель всея монстров мог остановить охотников и их предводителя, то уже сделал бы это. Однако его марионетки только пытаются замести следы бессилия главного кукловода. Это больше похоже на богохульство?

Глядя на побледневшего Аарона, Джоанна почувствовала нечто странное, будто вот-вот поймет что-то. Будто слово, которое вертится на кончике языка, или воспоминание, которое сейчас должно всплыть.

– Нет, – медленно произнесла она. – Король создал эту хронологическую линию, стерев с помощью устройства предыдущую.

Слова звенели истиной. Джоанна сама не понимала, откуда взялось это ощущение. Она просто знала, что так и есть. Однако в то же самое время испытывала неуверенность. С какой стати приближенным Короля покрывать действия Ника? Почему они просто не остановили его, обладая информацией о нападении охотников?

– Мы должны что-то предпринять, и срочно, – заявила Джоанна. – Хотя мы многого пока не понимаем в происходящем, но если Ник попадет во дворец раньше нас и изменит хронологическую линию… То всех нас скоро просто не станет.

– Послушай… – Аарон выглядел растерянным, беспомощным.

– Нет, – перебила его Джоанна, не желая обсуждать хоть что-то помимо плана. Даже если не брать в расчет намерений Ника, она должна попасть во дворец и достать то устройство. Это единственный способ вернуть бабушку, тетю Аду, дядю Гаса и Берти. Единственный способ все исправить. – Нет.

– Вряд ли нам удастся опередить того, кто обладает ключом, – попытался возразить Аарон. – Ник забрал ожерелье и лишил нас последнего шанса попасть во дворец, который находится вне времени. Ничего не выйдет.

– Наверняка существует и другой путь внутрь, – не сдавалась Джоанна.

– Его нет, – покачала головой Рут.

– Должен быть!

Джоанна напрягла мозги, чтобы придумать способ проникнуть во дворец, однако вместо этого перед внутренним взором раз за разом всплывало лицо Ника. Как он смотрел на нее. Как дотрагивался, вытаскивая кулон.

Она глубоко вдохнула, пытаясь отогнать вновь подступавшие слезы от непрошенных воспоминаний о прикосновениях, когда Ник расстегивал замочек на ожерелье.

Ожерелье. Первым, кто обратил на него внимание, был не Ин Лю. Сначала украшением заинтересовался продавец контрабандой.

– Когда я вчера сбежала из гостиницы и очутилась на рынке, – медленно озвучила мысли вслух Джоанна, – то один мужчина предлагал хорошую цену за бабушкино ожерелье.

– И что с того? – небрежно пожал плечами Аарон. – Владельцы прилавков продают и покупают любой хлам.

– Вот только вряд ли ключ во дворец можно так назвать, – парировала Джоанна, снова вспомнив, как алчно блеснули глаза мужчины при виде ее украшения. Он предложил назвать цену, явно готовый заплатить дорого. – Если продавец хотел приобрести такую вещь, может, он ими также и торгует?

– Если и так, то это означает, что он замешан в противозаконных и опасных сделках. От таких лучше держаться как можно дальше, – прокомментировал Аарон.

– Если есть хоть малейший шанс…

– Джоанна, – перебил он. В серых глазах застыли страх и беспомощность. – Власть Короля беспредельна. Нельзя просто…

Для выросшего среди преданных короне Оливеров Аарона, который считал даже упоминание фразы «истинная линия времени» богохульством, наверняка казалось невозможным выступить против воли Короля.

– Ты не обязан мне помогать, – мягко сказала Джоанна, представив смятение Аарона от рушащихся на его глазах идеалов. – Я сама спущусь на рынок и найду владельца прилавка.

Но когда она направилась к выходу, и Рут, и Аарон последовали за ней.

Джоанна пробиралась между рядами с товарами. Королевские гвардейцы, устроившие рейд ранее, уже ушли, однако оставили после себя атмосферу страха и негодования. Одна из торговок рыдала навзрыд. Мужчина, который ранее стоял за прилавком вместе с ней, сейчас пропал.

– Что ты помнишь о том продавце? – спросил Аарон, шагая возле Джоанны по отделу, где, как она теперь понимала, торговали товарами двадцать первого века, судя по одежде, словно прямиком из ее собственного гардероба.

– Думаю, он из семьи Хатауэев. Очень мускулистый и крепкий, – заметив недовольную гримасу на лице Аарона, Джоанна вспомнила его раздражение соседством слишком шумной компании в общем зале гостиницы, и уточнила: – А тебе они не нравятся?

– Настоящие головорезы, – презрительно прокомментировал Оливер.

Мужчины на месте не оказалось, а прилавок был пуст. Подумав о плачущей продавщице, Джоанна решила обратиться к ближайшей торговке – женщине с подстриженными под каре седыми волосами и молодым лицом.

– Прошу прощения. Вчера один мужчина торговал здесь телефонами… – Джоанна замялась, не зная, как бы потактичней спросить, не арестовали ли его во время рейда.

К ее облегчению, собеседница указала на дальний конец рынка и бросила:

– Он там.

В той части, где торговые ряды сменялись установленными кое-где столами, царили холод и грязь. Здесь предлагали товары, не относящиеся к какому-то конкретному времени. На одних прилавках продавали свежую рыбу, лежащую на груде льда. Другие и вовсе пустовали.

За шагавшей мимо Джоанной наблюдали крепко сбитые мужчины и женщины. Кажется, тут торговали в основном члены семьи Хатауэев. Рядом с ними вертелись животные. В большинстве своем собаки, но навстречу также попадались и кошки, и даже незнакомые существа, скорее похожие на лис.

– Никогда не видела таких собак, – прошептала Джоанна на ухо Рут.

– Они из другого времени, – бросив короткий взгляд на ближайшее животное, пояснила она.

– Разве можно брать с собой питомцев при перемещении?

– Мы можем переносить вместе с собой небольшие предметы, – включился в разговор Аарон. Его комментарий звучал вполне логично, учитывая, что они с Джоанной прибыли в тысяча девятьсот девяносто третий год по-прежнему одетыми. – Но только члены семьи Хатауэев путешествуют с животными. В основном они являются фамильярами.

– Фамильяры? – переспросила Джоанна, которая слышала это слово только в отношении ведьм. – Ты имеешь в виду, питомцы?

– Так и есть. Самый бесполезный семейный дар среди монстров Лондона, – высокомерно заявил Аарон, хотя и старался при этом говорить тихо, очевидно не осмеливаясь оскорблять Хатауэев так, чтобы они могли услышать.

Мужчина, купивший у Джоанны телефон, обнаружился в самом дальнем конце рынка, возле почерневшей от копоти кирпичной стены. Отсюда были видны только задние матерчатые части торговых рядов. Вокруг валялись картонные коробки. В воздухе пахло гнилыми капустными листьями и рыбой.

Продавец сидел за пустым карточным столиком и спал, прижимаясь щекой к грязной кирпичной стене. В ногах хозяина похрапывал небольшой бульдог. Его владелец выглядел молодым, примерно лет двадцати – двадцати двух, широкоплечим и крупным. Развалясь, он едва помещался на раскладном стуле. Мужчина спал, скрестив руки на груди. Вокруг одного из выпирающих бицепсов вилась татуировка в виде двухголового пса, морды которого скалились друг на друга.

– Это он? – ужаснулась Рут и застонала: – Пожалуйста, только не говори мне, что ты торговалась с Томом Хатауэем.

– Ты знаешь его? – уточнила Джоанна.

– Все на рынке его знают, – поморщилась кузина. – Раньше этот бесполезный пьянчуга служил королевским гвардейцем, но вылетел с должности и сейчас перебивается случайными заработками, торгуя телефонами.

– Великолепно, – фыркнул Аарон.

– Том? – не обращая на них внимания, окликнула Джоанна продавца. Но тот продолжал храпеть. Бульдог вторил хозяину. – Том! – повысила голос она.

– М-м? – мужчина засопел и пошевелился.

– Можно с вами поговорить?

– М-м, – пробормотал тот, не открывая глаз и причмокнул. – Дай бутылку, красотка, а?

Джоанна беспомощно посмотрела на Рут, безмолвно спрашивая, откуда взять требуемое. Аарон презрительно вздохнул, затем наклонился, достал наполовину выпитую бутылку пива из-под карточного стола и с грохотом поставил ее перед мужчиной.

Услышав плеск, Том открыл глаза, нашарил горлышко и в один прием проглотил оставшееся пиво.

– Мы хотим кое-что у вас приобрести, – продолжила беседу Джоанна.

– Дай бутылку, красотка, а?

– Мне кажется, он сломался, – язвительно прокомментировал Аарон. – Знаешь, как кукла, которая повторяет одно и то же, когда потянешь за ниточку.

– Думаю, нужно напоить его кофе, – вздохнула Джоанна.

Бульдог тоже проснулся и теперь обнюхивал ее ботинки. Она наклонилась, чтобы его погладить. Небольшой для своей породы, пес тем не менее выглядел ухоженным: мягкая бело-коричневая шерсть лоснилась, а плотная комплекция намекала на хорошее питание. На самом деле питомец казался куда презентабельнее хозяина, который едва мог связать два слова в разгар дня. Сломанный нос тоже говорил о постоянных драках.

– Том, вы меня помните? – попробовала зайти с другой стороны Джоанна. – Вы предложили купить у меня ожерелье.

– Что, продала кому-то другому? – смерив взглядом опухших глаз голую шею собеседницы, промямлил мужчина.

– Долгая история, – вздохнула Джоанна. – Вы знаете, где можно купить еще одно?

В это время вернулся Аарон с бумажным стаканчиком воды. Том охотно принял его и начал пить, но тут же скривился и недовольно уточнил:

– Что это за дрянь?

Он протянул остаток воды питомцу. Тот принюхался, с трудом поднялся на ноги и подошел. Мужчина держал стаканчик так, чтобы бульдогу было удобнее лакать.

– Насчет ожерелья… – снова попыталась выяснить нужную информацию Джоанна.

– Послушай, – перебил ее Том. – Ты хочешь купить телефон?

– Нет, – недоуменно заморгала она.

– Хочешь продать телефон?

– Тоже нет.

– Тогда проваливай.

– Но ожерелье…

– Я знаю, что это за цацка, – проворчал Том. – Видел однажды во дворце. Но на чертовом рынке такие штуки не валяются, можешь даже не искать.

Джоанна пала духом. Она-то надеялась, что продавец узнал украшение, потому что торговал чем-то подобным, но, похоже, он просто видел такие во время службы при дворе.

Аарон тоже это понял и презрительно бросил:

– Да он просто оппортунист, – заметив озадаченное выражение лица Тома, он насмешливо пояснил: – Тот, кто пользуется выпавшим случайно шансом. Предложил купить ожерелье в надежде, что простая девчонка не в курсе его настоящей ценности.

– Ну да, – пожал плечами Хатауэй.

– Идем отсюда, – процедил Аарон.

Он смотрел на Тома и его собаку, убрав руки в карманы с видом владельца недвижимости, который инспектировал пришедшую в упадок собственность, и теперь явно горел желанием побыстрее покинуть это место.

– Подожди. – Джоанна придержала Аарона за локоть. – Подожди. – Они не могли вот так просто взять и уйти. Жизни их родных стояли на кону. Жизни всех монстров, включая и их собственные. Необходимо найти способ попасть во дворец. Она обратилась к Тому: – Моя кузина говорила, что вы служили королевским гвардейцем.

– И что? – нетерпеливо фыркнул Аарон. – Еще она говорила, что его уволили. – Он смерил презрительным взглядом самого Тома, затем валявшуюся под столом пустую бутылку пива. – Даже не представляю почему.

– Нам нужно попасть во дворец, – сообщила Джоанна продавцу, тут же осознав по сдавленному возгласу Рут и встревоженному виду Аарона, что не следовало объявлять о своих намерениях так прямо.

Однако перед глазами так и стояла картина, как Ник пробирается во дворец раньше их. Необходимо во что бы то ни стало помешать ему получить устройство.

– Значит, хочешь, чтобы я помог вам попасть на самую неприступную территорию на свете? – уточнил Том, по-прежнему осоловело, кажется ничуть не задетый беспокойством Рут и Аарона.

– А вы можете? – спросила Джоанна, не находя себе места от напряжения.

– Зачем тебе это?

– Не твое дело, – вмешался в беседу Аарон.

– Оливер, что ли? – процедил Том, смерив его оценивающим взглядом, а получив в ответ лишь надменное молчание, почесал подбородок и добавил: – Вас издалека видно. Вечно ходите, задрав носы, точно не выносите запах простого народа.

– Так вы можете провести нас во дворец? – нетерпеливо повторила Джоанна.

– Нет, – отрезал Том и демонстративно закрыл глаза, показывая, что разговор окончен.

– Бесценная находка, – фыркнул Аарон, даже не стараясь понизить голос. – Истинный бриллиант.

– Вы даже не узнали, какую получите выгоду от сделки, – не желая сдаваться так легко, продолжила Джоанна, кажется начиная понимать стиль поведения продавца.

– Идем, – снова предложил Аарон. – Зачем тратить на него время?

– Мы собираемся кое-что украсть из дворца, – заявила она, не обращая внимания на спутника, лишь на Тома, который приоткрыл глаза.

– Джоанна! – простонала Рут.

– Ты просто до невозможности беспечная, – прошипел Аарон сквозь зубы, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не выразиться более красочно.

Однако, к облегчению Джоанны, он оказался прав насчет Тома. Как и она. Тот действительно был оппортунистом, и сейчас с любопытством смотрел на нее, полностью открыв глаза.

– Хотите в долю? – предложила она.

– Ты издеваешься? – взвился Аарон.

– А вот ты точно не из Оливеров, – медленно произнес Том, разглядывая Джоанну.

– Мы из Хантов, – сообщила Рут.

– Ханты, значит, – продавец явно расслабился и откинулся на стену, всем видом выражая заинтересованность.

Это разительно отличалось от обычной реакции большинства монстров при упоминании фамилии Хантов. Том достал из-под стола недоеденный сэндвич, который почему-то проигнорировала собака, и с аппетитом откусил. Аарон с отвращением наблюдал за этой сценой.

– Что воры делают в одной компании с гордецом Оливером? – спросил продавец с набитым ртом.

– Он в долгу у моей сестры, – сказала Рут. – Она спасла ему жизнь.

– И взамен теперь заставляет участвовать в ограблении, да еще из дворца? – откусив еще раз, хмыкнул Том. Его глаза прояснились. – Чтобы один из Оливеров нарушил клятву верности Королю – это сильно! – он сочувственно подмигнул Аарону и прочавкал: – Видимо, правду говорят, что нельзя оставаться в долгу у Хантов, а? Обдерут до последней нитки и без штанов по миру пустят. Не повторяй своих ошибок, парень.

– Благодарю за ценный совет, – сухо откликнулся Аарон.

– Слышал, Ханты могут украсть что угодно у кого угодно, – явно наслаждаясь его мучениями, Том снова откинулся на стену, продолжая жевать.

– Наверняка вам приглянулись какие-то вещи, когда вы работали во дворце, – постаралась вернуть обсуждение в деловое русло Джоанна, подумав, что бывший гвардеец также вряд ли остался доволен увольнением.

– Считай, что тебе удалось меня заинтересовать, – покончив с сэндвичем, объявил Том.

– В самом деле? – с облегчением выдохнула Джоанна.

– Ага, – принял решение продавец и протянул ей для рукопожатия широченную ладонь, почти в два раза больше руки союзницы.

– Отлично!

– Но вы даже не обсудили условия! Не договорились о цене! – возмутился Аарон и недоверчиво воззрился на Джоанну. – Это даже нельзя назвать сделкой!

– Не переживай, весельчак, – усмехнулся Том. – Я проведу вас через главные ворота. И если наши маленькие воришки откроют все остальные двери, то мы будем в расчете.

– Понятно, – обессиленно вздохнул Аарон. – Ханты украдут то, что нужно им. Ты украдешь то, что нужно тебе. А я просто продолжу жить так, будто ничего не произошло.

– Будьте готовы через две ночи, – добавил Том.

– Через две ночи? – переспросила Джоанна. На протяжении всего разговора она думала только о том, чтобы попасть во дворец раньше Ника, но теперь чувствовала подступающую неуверенность. – Почему именно тогда?

– Ворота откроются, – пояснил Том.

– Ворота?

– Ага, – кивнул он. – Во дворце состоится большое торжество. Повезло, а? В последний раз такой случай выпал несколько веков назад. И до нового ждать не меньше. Такое ощущение, что специально для вас подгадали.

– Повезло, – эхом повторила Джоанна, едва слыша саму себя, так как могла сейчас думать только о счастливом совпадении.

Ведь они с Аароном очутились в этом времени совершенно случайно, прыгнув чуть дальше, чем намеревались. Удача? В подобную удачу верилось с трудом.

В сознании снова проснулось шестое чувство, дар монстра, и Джоанна ощутила недовольство, сопротивление хронологической линии – совсем как тогда, когда выпали конверты с письмами.

В глубине души расцвело беспокойство, как от надвигавшейся бури, хотя и неясно, чем вызванное.

Когда троица заговорщиков вернулась в квартиру, оставив снова задремавшего Тома на рынке, Аарон дал волю эмоциям.

– Мы ни за что не будем делать эту глупость! – гневно заявил он. – Это даже планом нельзя назвать!

– Пока нельзя, – поправила его Рут. – Но думаю, что Том действительно сумеет провести нас внутрь. Он же был королевским гвардейцем как-никак. А раз есть способ попасть во дворец, то это можно считать первым пунктом плана.

– Мы говорим об одном человеке? – продолжал возмущаться Аарон, его голос дрожал от ярости. – Ты его вообще видела? Он едва способен держать голову прямо. Что сделают члены королевского совета, если поймают нас, даже думать не хочу! А они поймают, если полагаться на того идиота.

– Будем действовать осторожно, – заверила Джоанна.

– Слушай, – сказала Рут Аарону, – даже если мы ошибемся в Томе и попадемся на входе во дворец, то что с того? Просто выдумаем что-нибудь насчет непреодолимого желания хоть глазком посмотреть на торжество. Ну, типа, хотелось почекать классную тусу и почилить со всеми.

– Попадемся? – переспросил Аарон. – Ты хоть раз встречала кого-нибудь из членов совета? Лично видела представителя Curia Monstrorum?

– Нет, – признала Рут. – Зато вволю насмотрелась на королевских гвардейцев.

– Один из членов совета как-то приходил за кузеном, – тихо проговорил Аарон с таким отсутствующим выражением лица, которого Джоанна у него еще никогда не замечала.

– Ты видел члена совета? – недоверчиво протянула Рут. – Одного из курии монстров? И которого из них?

– Конрада, – ответил Аарон. – Мы называем его представителем Короля, так как он несет ответственность за соблюдение законов в этом времени, а также на три столетия в прошлом и на два – в будущем.

– Что-то вроде главного полицейского? – уточнила Джоанна.

– Нет, совсем не похоже, – поморщился Оливер.

– Итак, Конрад заявился к вам лично? – по-прежнему недоверчиво спросила Рут.

Несколько секунд казалось, что Аарон промолчит, но потом он стиснул зубы, вздохнул, решился и начал рассказывать:

– Я был в школе вместе с кузеном Китом, когда пришел Конрад. – Джоанна покосилась на двоюродную сестру. Та все еще скептически хмурилась, скрестив руки на груди, но явно хотела услышать продолжение истории. – Говорят, что раньше он являлся членом семьи Найтингейлов, но когда возвысился до приближенных Короля, то оборвал все связи с родными, а верность теперь хранит только сюзерену. Однако родовой дар забирать жизнь у монстров, как мы у людей, остался. – Голос Аарона зазвучал глуше. – Также ходят сплетни, что Конрад обладает еще одной способностью: заставлять других перемещаться по его воле.

– Так он поступил с твоим кузеном? – поинтересовалась Джоанна.

Казалось, Аарон ее не услышал, полностью погруженный в воспоминания. После долгой паузы он продолжил все тем же безжизненным, глухим голосом:

– Мы с Китом возвращались к себе в общежитие, а когда свернули за угол школы, там уже ждал Конрад. – Аарон провел ладонью по лицу. – Он приказал нам следовать за ним. Мы пришли к пруду возле футбольного поля. Вернее, в школе называли это прудом, но на самом деле он больше напоминал озеро. Я редко туда забредал из-за слухов, что там обитают призраки. – Он скривился. – Конрад просто стоял на берегу и смотрел на нас, а потом так небрежно спросил: «Вы знаете, почему я здесь? Кто-то ворует время в вашей школе. Вероятность, что ученики этого заведения погибнут, не достигнув возраста семидесяти пяти лет, на восемнадцать процентов выше, чем у остального населения». Конрад сообщил, что подобная аномалия однажды привлечет внимание человеческих властей, и добавил, что Король не потерпит таких грубых ошибок.

– Что он сделал? – тихо спросила Джоанна.

– Он просто… Аарон сжал руки в кулаки. – Просто приказал мне идти к себе в комнату, и я послушался. Потом прождал всю ночь, но Кит так и не вернулся. Полиция прочесала всю территорию в поисках кузена и в конце концов осушила озеро. Потому что… – его голос надломился. – Потому что в шестидесятых там уже обнаружили тело ученика. Все решили, что несчастный случай повторился.

– А-а, – сочувственно протянула Рут.

– Мы вместе с Китом смеялись над историями о призраке, которые слышали сто раз, – выдавил Аарон, сжимая и разжимая кулаки.

– И ты просто ушел в свою комнату, даже не пытаясь помочь кузену? – выпалила Джоанна помимо воли.

– Что тебе известно о неповиновении членам королевского совета? – вспылил Аарон, от злости его идеальное лицо перекосилось, а в голосе звучало такое ужасное страдание, которое Джоанна не до конца понимала.

– Спокойно, – примирительным тоном сказала Рут.

– Черт! – прорычал Аарон, на секунду касаясь большим пальцем уголка глаза. – Нельзя безо всякого плана отправляться во дворец. Мы не умеем сражаться. Да и вообще ничего не умеем.

– Можно придумать план, – возразила Джоанна.

– Нам неизвестно даже, что именно искать! Мы не представляем, как выглядит это мифическое устройство или где оно находится! И вряд ли узнаем, даже если его увидим!

– Ты прав, – вздохнула Джоанна. – Ты прав, слышишь?

Так и было. Они не могли составить план с теми обрывками информации, что имелись сейчас. Необходимо узнать больше.

И Джоанна примерно представляла, что нужно для этого сделать.

* * *

На этот раз удалось застать владельца гостиницы одного. Вероятно, из-за того, что на улице царила глубокая ночь.

Джоанна выскользнула из квартиры, пока Рут и Аарон спали. Только в общем зале гостиницы еще горели люстры. Витражная стена утратила яркость красок без подсветки солнечных лучей. Котел с рагу тихо булькал над едва теплившимся пламенем очага.

– А я-то все гадал, когда ты вернешься, – прокомментировал появление поздней гостьи хозяин гостиницы.

Он сидел возле огня и читал книгу. Подойдя ближе, Джоанна увидела, что слова в тексте напечатаны на незнакомом ей языке явно не романо-германской группы.

– Вы знаете, где найти Дороти Хант?

– Она не слишком приятная особа, – предупредил хозяин гостиницы и вытащил из кармана сложенный листок бумаги, не спеша, однако, его отдавать. – Не знаю, зачем ты так стараешься ее отыскать, но мой тебе совет – брось это в огонь.

Джоанна молча протянула руку к записке.

В отсутствие телефона пришлось расспрашивать прохожих, чтобы добраться до Сохо. К тому времени как удалось найти указанный адрес, ночь стала совсем холодной и непроглядной.

Джоанна стояла перед дверью, испытывая чувство дежавю: такая же приземистая черная створка, латунная табличка с морским змеем, обвившим корабль под всеми парусами. Это место принадлежало монстрам. Только на этот раз рядом не было Аарона.

За открытой дверью оказался короткий темный коридор, освещенный только едва заметными мерцающими полосками вдоль плинтусов. Это напомнило Джоанне проход в самолете. В конце виднелось помещение лишь немногим шире коридора. Внутри горели золотые канделябры со свечами. Блестящая деревянная стойка тянулась по всей длине комнаты.

Джоанна застыла на пороге, увидев бабушку. Та сидела возле бара в полном одиночестве и пила что-то. Она выглядела не старше двадцати пяти в своем наряде этого времени: черном сетчатом платье с круглым отложным воротничком и высоких ботинках того же цвета.

Конечно, Джоанна ожидала, что бабушка окажется молодой, но не на столько же! Пришлось напомнить себе, что монстры могли путешествовать во времени. На секунду в глубине души шевельнулся восторг от возможности так запросто жить в любом десятилетии, перемещаться туда и обратно между эпохами по настроению. Интересно, когда-нибудь получится привыкнуть к этой идее?

Юная версия бабушки отличалась от знакомого образа. Молодая, с высокими скулами и блестящим водопадом темных кудрей, совсем как у Рут. Только глаза остались прежними, лучисто-зелеными.

И она была жива. Жива и совсем близко.

– Ненавижу эту песню, – проворчала бабушка, обращаясь к бармену.

Играла мелодия «Ветер под моими крыльями». Они с тетей Адой уже спорили насчет нее во время похорон дальнего родственника, которого Джоанна уже не помнила. Вся семья Хантов собралась на церемонию. Тетя тогда заявила, что бабушка даже не знает эту песню, на что получила язвительный ответ: «Необязательно ее знать, чтобы слышать, какое это дерьмо».

– Вон отсюда! – вырвал Джоанну из воспоминаний окрик заметившего ее бармена. – Детям вход воспрещен.

– Мне нужно только побеседовать с До… Дороти, – запинаясь, пробормотала она, с непривычки не сразу выговорив имя бабушки.

– Учти, продавать алкоголь я тебе не буду, – предупредил бармен.

– А я и не планирую покупать, – ответила Джоанна. – Пять минут, пожалуйста.

Мужчина посмотрел на клиентку, а когда та кивнула, неохотно разрешил:

– Пять минут. Я засекаю.

Джоанна глубоко вдохнула, села на барный стул, не слишком хорошо представляя, с чего начать, и тут заметила отсутствие обручального кольца с рубином на пальце молодой версии бабушки, хотя раньше никогда не видела ее без украшения.

– Я тебя не знаю, – нетерпеливо произнесла та в своей привычной резковатой манере. – Чего ты от меня хочешь?

– Я твоя внучка, – выпалила Джоанна.

– Внучка? – переспросила бабушка, более внимательно разглядывая собеседницу.

– Я пошла в отца.

– И как тебя зовут?

– Джоанна. Джоанна Чен-Хант.

– Чен? – задумчиво сказала бабушка, потягивая свой напиток. – Не похоже на фамилию монстра. Значит, Морин спуталась с обычным человеком? Какой кошмар.

От изумления Джоанна потеряла дар речи, совсем не узнавая в этой надменной красавице свою бабушку, ведь они с папой всегда ладили.

– Ты хотела со мной поговорить, именно потому и пришла, верно? – продолжила Дороти. – Так выкладывай.

Джоанна осознала: когда бабушка услышала слово «внучка», то сразу поняла, что случилось нечто ужасное, поэтому и говорила так грубо.

В памяти вновь всплыли ее последние мгновения: как прерывисто она дышала, как медленно вздымалась и опадала грудь под ладонями Джоанны.

– Просто выкладывай как есть, – заметив ее колебания, поторопила Дороти.

– Ты… Два дня назад… Хотя это произойдет через тридцать лет. Тебя убьют. Ты… умерла, – дрожащим голосом выдавила Джоанна. – Величайший герой среди людей – не сказка, бабуль. Он явится и уничтожит всю нашу семью. И еще стольких людей…

Пока она говорила, лицо бабушки утрачивало резкость, смягчалось.

Джоанна подспудно ожидала изменения, исчезновения нынешней реальности, когда сообщала место и время нападения охотников, но, как и в случае с письмами, ощутила сопротивление хронологической линии, и лишь тихо спросила:

– Ты мне веришь?

– Да.

Услышав это короткое слово, Джоанна почувствовала, как с души рухнул камень, и поняла, что все это время напряженно ждала ответа.

Бабушка подозвала бармена, чтобы тот вновь наполнил ее кружку.

Когда он отошел, Джоанна понизила голос и продолжила рассказ:

– Перед смертью ты отдала мне ожерелье – ключ ко дворцу монстров. И думаю, этим самым хотела отправить меня на поиски устройства, с помощью которого Король изменил хронологическую линию. Чтобы я предотвратила нападение и спасла нашу семью. Вот только не представляю, как выглядит эта вещь и где она находится.

– Transformatio? Это миф, – фыркнула бабушка.

– В последнее время все мифы оказываются правдивыми, – вздохнула Джоанна.

Уголки губ Дороти опустились. Это означало, что она глубоко задумалась. Когда она злилась, то выглядела веселой, а когда высматривала жертву, лицо принимало абсолютно безразличное выражение.

– Я слышала, что король держит свои главные сокровища в архиве, – наконец сообщила бабушка, слегка склоняя голову набок.

Возможно, из-за неверного освещения ее знакомые зеленые глаза на мгновение показались холодными, даже ледяными.

Джоанна не ожидала, что Дороти выскажется так откровенно: более взрослая ее версия была гораздо осторожнее и задала бы новоявленной внучке множество вопросов, прежде чем поделиться хоть крупицей информации. Не исключено, что эта осмотрительность пришла с возрастом.

– Джоанна, верно? – поинтересовалась бабушка. – Я говорила что-нибудь еще?

Джоанна уже собиралась отрицательно покачать головой, но тут поняла, что действительно было и кое-что еще. Воспоминания оказались заперты очень глубоко, чтобы не ранить, и не сразу всплыли на поверхность сознания.

Не сводя подозрительного взгляда с бармена, Джоанна прошептала последние слова бабушки:

– Прямо перед смертью ты сказала, что совсем скоро я обрету свой дар, но не способность Хантов прятать и доставать предметы, а что-то другое. И еще заставила пообещать никому не говорить об этом. Клянусь, я сдержала слово. И сообщаю только тебе самой.

– Дар? – с абсолютно бесстрастным выражением лица повторила Дороти и резко повернула голову. Джоанна вздрогнула, поняв, что бармен стоит всего в паре шагов, хотя еще секунду назад вытирал стаканы на другом конце стойки. – Что за дар?

– Я… Я не знаю. Пока ничего не проявилось.

– Хм-м. – Все с тем же бесстрастным выражением лица бабушка дважды поскребла указательным пальцем по стойке.

В их семье использовался целый набор зашифрованных сигналов. Этот жест подразумевал просьбу привести кого-то. Но кого? Обычно следовало добавить дополнительный знак: свой для каждого из родственников. Три поднятых вверх пальца – Рут. Скрещенные указательный и большой – тятя Ада. Те же, но образующие букву J – Джоанна.

Так кого же бабушка просила внучку к ней привести?

Сейчас она сложила руку в совершенно незнакомом символе: все пальцы чуть наклонены вперед, только большой загнут под углом. Какая буква подразумевалась? C? G?

Только когда бармен отложил полотенце, извинился и поспешно вышел, Джоанна поняла, что сигнал предназначался вовсе не ей. Дороти просто не сообразила, что внучка-полукровка сумеет прочитать послание. Видимо, не предполагала, что однажды сама научит ее этому.

Сейчас взгляд прищуренных зеленых глаз молодой версии бабушки казался расчетливым. Она смотрела на Джоанну так, словно та была очень дорогой. Но не по-человечески, а как ценный предмет, за который можно выручить приличную сумму.

В сознании всплыло обещание, данное умирающей бабушке: никому, ни единой живой душе не доверять информацию о своем даре. Сердце болезненно сжалось.

– Здесь есть туалет? – постаралась как можно небрежнее спросить Джоанна.

При этом она намеренно указала в противоположную сторону, хотя прекрасно знала, что уборная располагается возле выхода, так как миновала ее по пути в бар.

– Нет, туда, – махнула рукой Дороти в направлении коридора.

«Если планируешь бежать, то всегда делай вид, что вернешься», – учила бабушка внуков.

– Ты же никуда не уйдешь? – уточнила Джоанна. – Дождешься меня?

– У меня почти полный стакан.

Она заставила себя не торопиться, хотя отчаянно хотела поскорее унести ноги из бара – и убраться как можно дальше от этой версии бабушки, которая вовсе не была самой собой. Которая смотрела на внучку с безразличием и жадностью. Которая велела сообщнику привести кого-то.

Джоанна медленно развернулась, хотя меньше всего хотела оказаться спиной к Дороти, прошла по коридору, свернула за угол, толкнула дверь, миновав туалет, и только на улице припустила бегом. Обернулась же только один раз, уже на перекрестке. Бармен стоял на пороге и провожал взглядом Джоанну. Она помчалась быстрее и больше не смотрела назад.

Бабушка предупреждала, что никому нельзя доверять. Включая ее саму. Просто бестолковой внучке не пришло это в голову.

Впервые с момента смерти родных Джоанна разрыдалась, не снижая темпа. В глубине души она верила, что все наладится, стоит только найти бабушку в этом времени. Верила, что та придумает способ все исправить и помешать Нику.

Но женщина в баре не была той, кого искала Джоанна.

Ее бабушка умерла. Умерла по-настоящему два дня назад. И это никто не сумел предотвратить.

Когда Джоанна вернулась к убежищу, Аарон не спал. Он сидел на полу галереи перед квартирой и смотрел вниз на опустевший рынок. Так поздно ночью все продавцы уже отдыхали, прилавки были накрыты брезентом, а продуктовые киоски – заперты.

– Куда ходила? – шепотом спросил Аарон.

– Разузнала нужную информацию, – так же тихо ответила Джоанна. – Король хранит свои сокровища в архиве. Устройство называется transformatio. Нужно будет попробовать отыскать описание этого предмета в мифах и легендах.

– Куда ходила? – гораздо мягче повторил Аарон, и хмурое выражение его лица теперь стало не рассерженным, а озабоченным. – Ты в порядке?

– Конечно, – отозвалась Джоанна, радуясь про себя, что в полумраке нельзя разглядеть ее заплаканные глаза. – Идем. – Она протянула Аарону руку и помогла подняться. – Нужно еще многое успеть сделать.

Через два дня они смогут спасти свои семьи. Спасти всех.

15

Через два дня настал знаменательный вечер. Джоанна нетерпеливо мерила шагами квартиру, пока спутники завершали приготовления. Аарон занимался подбором одежды для всей компании. Он нашел вечернее платье с блестками для Рут и потрясающий темно-зеленый наряд с открытой спиной для Джоанны, тяжелая ткань которого сейчас обвивалась вокруг ног при каждом шаге.

Держа руки в карманах, Аарон первым вынырнул из-за книжной полки, отгораживающей пространство. Он напоминал молодого Джеймса Бонда в своем безупречном светло-сером костюме, идеально подходившем к глазам. Джоанна сделала над собой усилие, чтобы не пялиться, хотя удалось это с трудом: красивый и стильный парень всегда привлекал внимание, заставляя оборачиваться даже прохожих на улице, но сейчас казался настолько утонченным и безупречным, что буквально притягивал взгляд.

Уже не в первый раз Джоанна подумала, что Аарон не вписывается в окружающую обстановку. Ему следовало блистать среди роскоши частного особняка, а не ютиться в маленькой квартирке-студии над рынком.

– Нервничаешь? – спросил Оливер, и Джоанна со странным чувством смущения осознала, что он тоже внимательно разглядывал ее с того мгновения, как вышел из-за стеллажа.

Она заставила себя прекратить беспокойно вышагивать по центру помещения. Золотистые лучи закатного солнца лились сквозь витражное окно, отчего вся квартира сияла огнем, как растопленный очаг. Джоанна и в самом деле нервничала.

– Да, – призналась она, пытаясь вспомнить, с каких пор начала доверять Аарону настолько, чтобы открывать перед ним душу, и со вздохом пояснила: – Возможно, уже сегодня нам удастся спасти родных.

– Возможно, – не сводя с нее взгляда, кивнул Аарон. Секунду казалось, что он собирался добавить что-то еще, но затем передумал и вместо этого приблизился к Джоанне, подхватив две сумки, которые стояли возле стеллажа. – Вот.

– Еще одежда? – поинтересовалась она.

– Завершающие штрихи, – сообщил Аарон, доставая черный бархатный футляр. Внутри оказалась длинная нить жемчуга с бриллиантовой подвеской по центру. – Для правдоподобия. Позволишь?

Джоанна с изумлением уставилась на украшение. Неужели оно настоящее? Но нет, конечно же нет. Как и сказано: всего лишь подобие правды. Подделка. Затем повернулась, скорее ощутив, чем услышав, как Аарон приблизился – по изменению температуры, и перекинула волосы через плечо, наклонив голову.

К удивлению Джоанны, он опустил подвеску ей на спину, а не на грудь, заставив вздрогнуть от холодного прикосновения жемчужин к коже, словно ожерелье было сделано из шариков льда. Хотя они быстро нагрелись.

Джоанна повернулась и внезапно оказалась вплотную к Аарону, который не отступил, а остался стоять совсем близко. Его серые глаза потемнели, и ее сердце пропустило удар.

– Как тебе? – она постаралась сказать это легкомысленно, но слова прозвучали неожиданно доверительно, как разделенная тайна. – Сойдем за важных персон?

– Ты и в самом деле важна, – таким же тоном ответил Аарон, и на этот раз в его голосе не было привычной язвительности, а серые глаза смотрели абсолютно серьезно. – Я знаю, тебе хочется вернуть свою семью, но не забывай, что и твоя жизнь имеет значение. – Джоанна уже собиралась возразить, но он слегка покачал головой. – Пожалуйста, будь сегодня очень осторожна. Дворец – опасное место.

Джоанна почувствовала укол раскаяния за то, что впутала Аарона в это рискованное предприятие, хотя он с самого начала лишь хотел затаиться и переждать, пока все не затихнет.

– Ты не обязан с нами идти, – сказала она так же серьезно. – И ничего мне не должен, хотя и повторяешь это. Мы оба знаем, что ты уже расплатился сполна. – Может, по какой-нибудь глупой традиции монстров следовало объявить это вслух? – Я освобождаю тебя от всех обязательств.

– Джоанна… – в глазах Аарона промелькнуло какое-то непонятное выражение, но потом он вздохнул и достал из второй сумки коробку с обувью. Внутри оказалась пара мягких черных балеток на плоской подошве. – На случай, если придется бежать.

Они взяли такси до набережной Виктории. По словам Тома, ворота во дворец монстров должны были открыться в полночь возле резиденции королей Уайтхолла.

Джоанну смутил этот адрес, потому что здание сгорело дотла триста лет назад.

– Нам нужно просто быть на том месте, – объяснил ей Аарон. – Тяжело запомнить, когда и где что-то находилось. Если монстры говорят: «Ньюгейтская тюрьма», то подразумевают ту территорию, где раньше она располагалась.

Пока заговорщики шагали по проспекту Хорс Гардз, Джоанна чувствовала, как от напряжения перехватывает дыхание. Даже при свете солнца выцветшие и блеклые здания улицы Уайтхолл выглядели похожими на скелеты, теперь же, в сумерках, и вовсе казалось, что ее окружают покойники.

– Ненавижу топи, – пробормотал Аарон. – От них у меня всегда мурашки бегут по коже.

– Топи – это места, где нельзя прыгнуть во времени, – сказала Рут. – Там словно что-то удерживает, затягивает, топит. Эта идет от Вестминстерского аббатства до Лестон-сквер.

Они решили явиться раньше, чтобы расположиться в нише между зданиями с видом на Банкетинг-хаус – единственную сохранившуюся часть дворца Уайтхолл. Место было не идеальным: компанию отделяло от дороги лишь ограждение. Но когда Джоанна встала рядом с Аароном, вокруг сгустилась темнота. Чуть дальше туристы толпились возле конных гвардейцев, но в остальном на улице царили тишина и спокойствие.

Джоанна отслеживала ход времени по ударам Биг-Бена.

Сначала пробило десять часов вечера. Затем одиннадцать. Температура постепенно понижалась.

Незадолго до двенадцати все еще не было ни следа ворот или других гостей торжества. Джоанна едва чувствовала свое тело от холода, только в прижатом к Аарону боку пока сохранялись крупицы тепла. Она никак не могла прекратить дрожать. Спутник тоже наверняка замерз, но не отодвигался, хотя между ним и ограждением еще оставалось свободное пространство.

– Может, Том сообщил нам неверное время? – прошептала Джоанна.

– Не удивлюсь, если этот пьяный идиот, давно покинувший службу гвардейцем, перепутает день с ночью, – так же тихо отозвался Аарон.

Джоанна уже собиралась ответить, но так и замерла с приоткрытым ртом.

Со стороны Чаринг-Кросс кто-то шел.

Она толкнула Аарона и указала в том направлении. Рут уже и сама заметила появление неизвестного человека. В неверном свете тонкого серпика луны был виден только силуэт. Походка выглядела странно – скользящая и медленная. Джоанна поймала себя на том, что затаила дыхание.

Раздался звук шагов с другой стороны. Еще двое мужчин в цилиндрах Викторианской эпохи приближались от Парламента. И еще несколько – по проспекту Хорс-Гардз.

Биг-Бен начал отбивать полночь.

Все прибывшие шли пешком. Какие-то из них выглядели привычно, какие-то – очень странно и, судя по нарядам, явились из далекого прошлого или из будущего. Монстры.

Дыхание Аарона стало прерывистым. Кажется, он нервничал так же сильно, как сама Джоанна. Она видела только его лицо – светлый овал на фоне темноты.

С последним ударом часов Биг-Бена мир будто замер. Городской шум Лондона стих. Не было слышно ни гула машин, ни плеска Темзы, ни жужжания насекомых в воздухе.

Джоанна вывернула шею, чтобы посмотреть на конных гвардейцев возле музея. Они сидели на своих скакунах неподвижно, как и всегда. Застыли от страха? Или время остановилось?

– Смотри, – выдохнул ей на ухо Аарон и кивнул в направлении перекрестка проспекта Хорс-Гардз и Уайтхолл.

Сначала она подумала, что перед глазами плывут круги или зрение ее обманывает. Но на пересечении улиц действительно что-то происходило. Тени перемещались, перетекая, как клубы дыма.

– Что это? – прошептала Рут.

Джоанна поняла, что уже видела нечто подобное на изображениях старого Лондона.

– Это ворота, – тихо сказала она. – Ворота во дворец Уайтхолл.

Тени наконец застыли и превратились в огромную арку, охватывающую с обеих сторон проспект Хорс-Гардз. Однако ее кирпичный костяк не поддерживали стены здания. Джоанна с изумлением уставилась в проем одиноко висящих ворот: небо с той стороны не соответствовало тому, что раскинулось над ее головой. Внутри сияла полная луна и светили совсем другие звезды. А по центру, в обрамлении арки, виднелся дворец Уайтхолла, прекрасный и целый, каким был до пожара.

В поле зрения возникла новая фигура – с той стороны ворот – и выступила навстречу гостям. Над разряженной толпой прогремел мужской голос – хорошо поставленный баритон:

– Добро пожаловать во дворец монстров.

Присутствующие начали возбужденно перешептываться. Все пространство перед аркой теперь заполнилось людьми, и они продолжали прибывать. На отдельных участках царило оживление, другие сохраняли спокойствие. Но в воздухе висело странное напряжение, и Джоанна понимала почему. Шестое чувство монстра позволяло ей ощутить бесплодные попытки хронологической линии избавиться от противоестественного порождения: дворца Уайтхолла вне своего времени.

– Никогда не видела ничего подобного, – благоговейно прошептала Рут. – Всегда ходили слухи о безграничном могуществе Короля, но это…

Джоанна раз за разом обводила взглядом гостей. Кажется, Аарон догадался, кого она высматривает. Он наклонился и прошептал:

– Конные гвардейцы не шевелятся. Если здесь и присутствует герой из легенд, то он сейчас застыл без движения, как все остальные люди. Заморозка времени, кажется, не действует только на монстров. Никогда не видел проявления столь невероятной мощи.

– Это дает нам преимущество, – так же тихо ответила Джоанна. – Если Ник не сумеет проникнуть внутрь, даже имея ключ, то устройство получим мы. А потом останется только понять, как им пользоваться.

– Всему свое время, – прокомментировал Аарон. – Сначала нужно попасть во дворец.

Он кивнул на ворота. Путь гостям преграждали гвардейцы, которые проверяли личность каждого, прежде чем пропустить внутрь.

Ранее Том Хатауэй объяснил, как будет проходить процедура идентификации.

– Всех будут сверять со списком приглашенных.

– И вы внесете нас в этот список? – предположила Джоанна.

– Нет, – фыркнул Том с таким видом, будто сама идея была абсурдной. – У гвардейцев есть книга с персональными гербами тех, кому позволено попасть во дворец. Гости находят свой символ и ставят рядом печать, чтобы подтвердить свою личность. После службы мне точно известно, что к концу очереди внимание гвардейцев начинает ослабевать, и один из них, самый ленивый, проверяет входящих спустя рукава. Поэтому просто встаньте в хвост и найдите в книге герб, напоминающий ваш.

– А если такого не будет? – уточнил Аарон.

– Тогда попадетесь, – пожал плечами Том. – Гвардеец ленивый, но не идиот.

План казался сложно выполнимым. У Джоанны вообще не было личного герба, а ее спутникам не стоило демонстрировать свои.

Тогда Том отвел троицу сообщников к гавани. На коричневой воде покачивались баржи с облупившейся краской и узкие канальные лодки. Маленький бульдог по кличке Фрэнки семенил за хозяином. Когда кривые лапы питомца стали шаркать по земле, тот наклонился, подхватил пса и понес его дальше под мышкой.

– Хатауэи живут на каналах и реках, – шепотом пояснила Рут. – Это их территория.

Широкоплечие и крепко сбитые мужчины и женщины провожали их взглядами, сидя на палубах лодок или на раскладных стульях вдоль причалов. Суденышки казались по-домашнему обжитыми, хотя большинство явно нуждалось в починке. На них везде виднелся одинаковый символ, нанесенный краской на рубке или флюгере: двуглавый пес, оскаленный и черный.

Настоящие животные – собаки, птицы, кошки – тоже шныряли повсюду: бегали под ногами или отдыхали на палубах.

Не выпуская Фрэнки, Том вскарабкался на одну из лодок в самом конце причала и вернулся с целым подносом разнообразных печатей. Все фигурки выглядели грязными и пыльными.

– Пожалуйста, только не говори, что ты еще и могилы грабишь, – процедил Аарон.

– Не будь таким снобом, – ухмыльнулся Том. – Эти штуки река принесла. На берег много чего выбрасывает. Даже печати монстров. – Он протянул блюдо с водными дарами. – Смелей, выбирайте.

Аарон первым принялся просматривать фигурки, отбрасывая одну за другой, пока наконец не обнаружил бронзовую русалку.

– Прям король маскировки, – язвительно прокомментировала его находку Рут.

– Любой узнает во мне Оливера, – надменно объяснил Аарон. – Никто не поверит, что я происхожу из менее влиятельной семьи.

Рут зарылась в груду на подносе следующей и выбрала себе фамильную печать Пателей: белую лошадь. Под отбитой кое-где эмалью виднелась бронза.

Джоанна взяла себе фигурку, которая напомнила змея с табличек возле дверей, ведущих на территорию монстров.

– Морской дракон, – подсказала Рут.

На пластине было вытеснено имя: Лиа Портелли.

И вот сейчас, стоя перед воротами, Джоанна сжимала в потной ладони печать, пока ждала своей очереди. За спинами гвардейцев возвышалась арка, которая образовывала узкий проход между мирами. Через проем сверкал дворец Уайтхолл, цвета слоновой кости, как и Банкетинг-Хаус.

Аарон подошел к стражникам и объявил:

– Генри Оливер.

Каталог с родовыми гербами лежал открытым на подставке, как гостевая книга на свадьбе.

Гвардеец перевернул несколько страниц затянутой в белую перчатку рукой. Джоанне мельком удалось рассмотреть сначала целую вереницу печатей с изображением птицы в клетке, затем пошли русалки Оливеров.

Аарон провел пальцем по странице, другую руку держа в кармане с видом высокомерной скуки от необходимости участвовать в столь глупом ритуале, затем быстро опустил диск фигурки на золотую штемпельную подушечку и поставил печать рядом с одним из гербов.

Когда гвардеец заглянул в книгу, Джоанна затаила дыхание. Сейчас, в самый ответственный момент, весь план показался ей невероятно глупым. Все зависело от невнимательности и лени одного человека. И от удачи, конечно, ведь оттиск печати должен был походить на тот, что принадлежал не явившемуся приглашенному.

– Приятный вечер, – скучающе прокомментировал Аарон.

– Даты по такому случаю выбирали специально, чтобы и здесь, и во дворце стояла хорошая погода, – кивнув ему, сообщил гвардеец и махнул рукой. – Добро пожаловать.

Следующей прошла Рут.

Джоанна облегченно выдохнула.

Наступил ее черед. Она приблизилась к стражнику в темно-синей форме с золотыми аксельбантами и пуговицами. С такого расстояния стали видны оттиснутые на них крылатые львы. Такие же существа были изображены на банкнотах монстров и на булавках гвардейцев, которые проводили рейд на рынке. Символ королевского двора.

Проверявший гостей мужчина оказался именно тем, кого описал Том: блондин с курчавыми волосами под фуражкой и скучающим взглядом полуприкрытых глаз.

Гвардеец едва удостоил вниманием печать Рут, однако руки Джоанны дрожали, когда она потянулась к книге и попыталась отыскать герб, похожий на тот, что принадлежал Лие Портелли. Пришлось выучить наизусть точную форму вздымавшихся волн, вид морского змея и количество оливковых листьев по ободку.

– Пожалуйста, подождите, – остановил Джоанну стражник. – Сейчас сменится охрана.

– Что? – пролепетала она, почувствовав, как пересохло во рту.

Вспомнился страх Аарона, когда зашла речь, как могут поступить с пойманными заговорщиками члены королевского совета.

Более удачливые спутники ждали Джоанну по ту сторону ворот. Они видели, что происходит, но явно не могли расслышать слова. Когда ленивый гвардеец отступил, давая дорогу сменщику, глаза Аарона расширились от беспокойства.

Наблюдая за приближением нового стражника, Джоанна едва дышала от ужаса. Это оказалась женщина с тугим пучком светлых волос и внимательным взглядом. Она заняла место возле подставки с книгой и кивнула:

– Продолжайте.

«Уходите, – мысленно взмолилась Джоанна, отчаянно желая внушить это Рут и Аарону. – Уходите без меня». Но они просто стояли там и смотрели на нее. Сердце бешено колотилось от осознания, что если ее поймают, то станет очевидным, что все трое явились вместе.

– Пожалуйста, найдите свой герб в книге, – с ноткой нетерпения поторопила нерешительную гостью стражница и пристально посмотрела на нее.

– Портелли, – выдавила Джоанна.

Когда лошади Пателей сменились на страницах морскими драконами, она судорожно сглотнула: разница в персональных символах была заметна с первого взгляда даже такому новичку в мире монстров, как она.

– Тот гвардеец, – облизнув пересохшие губы и прижав свою печать к штемпельной подушечке, Джоанна указала глазами за арку, куда ушел ленивый блондин, – не очень внимательно проверял отметки приглашенных.

– Тот, который только что сменился? – нахмурилась женщина и обернулась, проследив за направлением взгляда гостьи.

Джоанна воспользовалась моментом и сделала вид, что проставляет оттиск, но на самом деле только занесла печать над уже существующей отметкой и убрала руку, когда стражница повернулась.

Та наклонилась и тщательно сверила между собой оттиск и символ в книге – пожалуй, даже более тщательно, чем поступила бы до комментария девушки.

В ожидании вердикта Джоанна сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло. Она видела мрачное лицо Рут за спиной стражницы.

– «Мари Портелли, – прочитала та имя гостьи. – Внучатая племянница Елизаветы». Мне доводилось встречать вашу двоюродную бабушку в тысяча семисотом году.

– Она настоящее стихийное явление, – слабо улыбнулась Джоанна, надеясь, что так и есть.

Аарон объяснял, что второе имя, указанное на личной печати, означало главу семьи того времени, из которого прибыл обладатель символа. Демонстрация статуса. Чем ближе родственные отношения с главой семьи, тем выше статус. Рут тогда возразила, что у Хантов дело обстоит совсем по-другому.

К облегчению Джоанны, стражницу явно удовлетворил результат. Она кивнула, отступила в сторону и сделала знак проходить.

– Добро пожаловать во дворец.

Все пять шагов, которые занимал путь через арку, Джоанна со страхом ждала, что ее окликнут и схватят – скажут, что обман не удался.

Один, два, три, четыре, пять шагов.

Температура внезапно изменилась: воздух стал влажным и теплым, а запах от Темзы – более резким, с нотами грязи и соли.

Рут подхватила сестру под локоть и потащила прочь от ворот, озабоченно прошептав ей на ухо:

– Что случилось?

– Охрана сменилась, – ответила Джоанна. – Но не волнуйся, у меня получилось…

– Мы видели, что ты сделала, – гневно прошипел Аарон. – Но почему бы было просто не развернуться и не уйти?

– Я… Я не знаю, – честно сказала она. – Правда, не знаю.

Это даже не пришло ей в голову, настолько было сильно стремление попасть внутрь.

И вот Джоанна здесь. Наконец-то здесь. Она запрокинула лицо к небу и с любопытством принялась разглядывать мириады звезд, сиявших в темноте. Аарон говорил, что дворец находится вне времени. Что это значило?

– Никогда не думала, что увижу нечто подобное, – пробормотала Рут.

Джоанна посмотрела на огромный дворец Уайтхолл, раскинувшийся чуть поодаль. Она тоже не ожидала собственными глазами взглянуть на лондонский Версаль – на величайшую жемчужину города, ныне утраченную.

Белизну главного здания подчеркивали башни и галереи из красного кирпича. Комплекс строений, казалось, растянулся на многие мили. Именно здесь король Генрих VIII венчался с Анной Болейн, именно здесь он умер. Именно здесь казнили Карла I. Именно сюда вернулся из ссылки его сын Карл II, положив начало эпохе Реставрации.

Джоанна усилием воли велела себе прекратить вспоминать о великих исторических событиях, пока те вновь не утянули к себе, сделала глубокий вдох и очистила разум.

– Только глянь на это! – прошептала Рут.

– Знаю, – согласилась Джоанна, но тут поняла, что кузина имела в виду совсем не дворец.

Она обернулась и смотрела в проем арки, за которой по-прежнему виднелись улицы тысяча девятьсот девяносто третьего года с серпом месяца в небе. С той стороны ворота выглядели как руины, но с этого ракурса представляли собой настоящую трехэтажную караульную башню с окнами и двускатной крышей. В темноте за дворцовыми стенами ничего не было видно, но Джоанне показалось, что она слышит шелест листьев и поскрипывание деревьев, а не гул машин.

– Мне здесь не по себе, – тихо признался Аарон.

– Правда? – удивилась Джоанна, которая наслаждалась красотой этого места.

– На территории топей нельзя перемещаться во времени, – пояснила Рут. – Нам придется возвращаться тем же путем через ворота.

Джоанне и в голову не приходило, что монстры могут чувствовать себя пойманными в ловушку, потеряв способность путешествовать, потому что сама считала это не даром, а скорее проклятием – ужасным поступком, который не хотела когда-либо снова повторять.

– Что случится, если мы не воспользуемся этими воротами? – полюбопытствовала Джоанна. – Если просто выйдем из дворца через другую дверь? Попадем на улицы тысяча шестисотых годов?

– Не думаю, что мы сейчас в тысяча шестисотых, – с сомнением отозвалась Рут, по-прежнему не сводя взгляда с ворот. Ее лицо казалось совсем бледным. – Это место ощущается как кусок пространства, выдернутый из мира и застывший посредине… пустоты. Вокруг нас ничего нет. Вероятно, если посмотреть в одно из окон караульной, то увидишь только туман или тьму. – Заметив недоуменно нахмуренные брови сестры, она добавила: – А ты сама не чувствуешь? Снаружи нет течения времени. Создается впечатление, что мы на лодке в центре океана.

Джоанна потянулась к своим внутренним ощущениям монстра и поняла, о чем говорит Рут, но не так отчетливо, как она. Скорее это место казалось капсулой, изолированным пространством.

– Значит, хорошо, что нас сюда вряд ли пригласят еще раз, так? – в попытке утешить кузину Джоанна взяла ее под руку.

– Мы и сейчас явились без приглашения, – слегка улыбнулась Рут.

– Да, точно. Упс.

Троица следовала за потоком гостей в сторону тяжелых черных дверей на противоположном конце двора. Дорожку освещали парящие сферы того же цвета, что и луна.

Наряды приглашенных, которые издалека казались лишь темными силуэтами, вблизи выглядели пышно и экстравагантно: шелка и бархат украшали драгоценности и вышивка. Вокруг все говорили на разных языках. Джоанна разобрала обрывки фраз на латыни и что-то похожее на французский диалект – видимо, его старинная версия. Остальное звучало совершенно непонятно.

Там и тут рядом с гостями трусили питомцы: не только собаки и кошки, но и более необычные существа. Джоанна заметила леопарда в ошейнике с бриллиантами, а плечи одной из женщин обвивала змея. Чуть в стороне от тропинки странной раскачивающейся походкой вышагивала птица.

– Это что, додо?[6] – тихо спросила Джоанна Аарона.

– Не показывай своего удивления, – прошептал он в ответ. А спустя некоторое время добавил: – Осторожнее. Здесь Оливеры.

– Ты кого-то узнал?

– Просто держись от них подальше, – отрицательно качнув головой, попросил Аарон.

– Потому что я полукровка? – Джоанна вспомнила последний раз, когда оказалась среди его родных. Они могут отличить человека от монстра, если подойдут близко. – Думаешь, они нападут на меня?

– Что за ужасы тебе рассказывал этот идиот? – стараясь не повышать голос, прошипела Рут. – Напасть за то, что ты полукровка? Оливеры, конечно, злобные снобы, но не настолько.

Вот только совсем недавно они поступили именно так. Джоанне до сих пор в кошмарах снился холодный, расчетливый взгляд Эдмунда.

– На заостряй на этом внимание, – отмахнулся Аарон. – Просто держись подальше от Оливеров и не позволяй им увидеть цвет твоих глаз, – он произнес последние слова со странной настойчивостью.

– Но как? На них же фамилия не написана, – удивленно пожала плечами Джоанна.

– Я буду тебе подсказывать.

Они замолчали, подойдя к огромным арочным дверям дворца. Тяжелые створки стояли широко распахнутыми по случаю приема гостей. На черном дереве в верхних углах виднелась резьба: розы Тюдоров.

Джоанна перешагнула за порог и оказалась внутри. Она принялась восхищенно разглядывать великолепный зал, залитый мягким светом люстр, подвешенных высоко под подпертым колоннами потолком. На уровне глаз на стенах красовалась целая галерея гобеленов со сценами сражений. В воздухе витал запах роз и фиалок, но не искусственный, а свежий, будто вокруг раскинулся цветочный сад.

– «Купидон» Микеланджело, – прошептала Рут, дергая сестру за руку, и показала на мраморную скульптуру в углу зала: спящего на пьедестале младенца. – Эта работа, утерянная в пожаре, послужила началом карьеры знаменитого мастера. – С восторженно распахнутыми глазами кузина прошептала: – Невероятно.

Вокруг все казалось невероятным. Рут только и успевала кивать на произведения искусства, не дошедшие до современности: потерянные или сгоревшие. Гольбейн, Бернини.

Но это был не дворец Уайтхолл – не совсем.

Люстры над головами гостей внезапно рассыпались на части и закружились в воздухе отдельными сверкающими драгоценностями. Когда одна из них пролетала мимо, Джоанна увидела бабочку, мерцающую изнутри. Ее крылья переливались и ярко блестели.

Вдоль стен зала выстроились статуи опасных существ: львов, леопардов, драконов. Проходя мимо одного из них, стоявшего возле окна, Джоанна заметила, как его хвост дернулся, и едва не подпрыгнула от неожиданности. Словно по команде, все каменные изваяния одновременно поднялись со своих мест и взревели. Из их задранных кверху пастей вырвались языки огня. Пламя постепенно обрело форму королевских корон. Когда искры осыпались вниз, существа снова сели на постаменты как послушные псы.

Слуги ловко лавировали между гостями, предлагая изысканные угощения на серебряных блюдах. Джоанна взяла пару сладостей с одного из подносов. Это оказались крошечные марципановые львы, сделанные столь великолепно, до мельчайших деталей, что было бы преступлением их съесть. Она убрала маленькие шедевры кулинарного искусства в карман.

– Оливеры, – предупредил Аарон и кивнул на троих мужчин, шагавших сквозь строй каменных скульптур. – Помнишь, что я говорил?

– Да, – выдохнула Джоанна, заморгав от страха: следовало всеми силами держаться подальше от этой компании.

– Том тоже сумел пробраться во дворец, – с облегчением прокомментировала Рут.

Джоанна проследила за направлением ее взгляда и увидела, что этот зал был только первым из целой анфилады. За открытыми дверями мелькали чудеса следующего помещения: разноцветное мерцание и танцующие люди. Но где же Том?

– Гвардейцы возле каждого входа, – добавила кузина.

Она оказалась права, хотя Джоанна поначалу не заметила охранников, терявшихся на фоне великолепия убранства и разряженных гостей в изысканных одеяниях из разных эпох: Ренессанса, Регентства и, особенно яркие, вероятно из будущих столетий.

Вскоре Джоанна рассмотрела и Тома. Он стоял в следующем зале возле серебряного фонтана, который сиял, подсвеченный изнутри так, что вода казалась жидкими лунными лучами. Партнер по ограблению выглядел неожиданно неплохо в раздобытом где-то темно-сером костюме и почти сливался с толпой гостей. Даже Фрэнки мог похвастаться галстуком-бабочкой в тон одежде хозяина.

– И конечно, уже со стаканом в руке, – с отвращением проворчал Аарон без малейшего намека на радость при виде Тома. – Кто-то из вас должен проследить, чтобы этот пьяница оставался достаточно трезвым для дела.

– Дерьмо, – выдохнула Рут, пробираясь вперед.

Пока Джоанна прогуливалась с Аароном по залу, она все больше и больше нервничала. Приглашенные на торжество держались с такой непринужденной властностью, будто привыкли повелевать людскими жизнями и забирать что пожелают. Могли ли они украсть время у таких полукровок, как Джоанна? Внезапно она пожалела, что не обмотала вокруг шеи шарф или не надела платье с высоким воротником.

Аарон подошел ближе и предложил руку спутнице, чем немало ее удивил.

– Мы должны сделать вид, что наслаждаемся праздником, – прошептал он. – Иначе привлечем внимание.

Джоанна заморгала, испытав прилив благодарности, и положила ладонь на сгиб локтя Аарона, позволяя ему увлечь себя в следующий зал мимо охранявших проход гвардейцев. Помещение оказалось еще просторнее и явно предназначалось для балов. По сторонам бурлили фонтаны с вином сливового цвета. Музыкант перебирал пальцами струны арфы, извлекая нежную мелодию. Джоанна, может, и не чувствовала себя здесь своей, но Аарон явно принадлежал этому миру и привлекал своей красотой внимание даже среди толпы влиятельных, разодетых и прекрасных гостей. Так странно было идти рядом с самым симпатичным в зале парнем, опираясь на его надежную руку.

– Как нам ускользнуть незамеченными с вечеринки, если все вокруг постоянно на нас смотрят? – прошептала Джоанна, не представляя способа пробраться в самые недра дворца.

– Это самая легкая часть, – улыбнулся Аарон спутнице – искренне и тепло. – Я провел всю жизнь, сбегая с таких мероприятий.

– Правда? – удивилась она.

– Какое облегчение наконец оказаться в помещении без людей, – раздался чей-то мужской голос совсем рядом.

Джоанна замерла, узнав того, кто говорил. В последний раз она слышала эти презрительные, тягучие интонации, когда на нее смотрело дуло пистолета. Аарон побелел как полотно.

Она медленно повернулась и увидела в нескольких шагах от себя Эдмунда Оливера. Живого, с той же аурой властности, что и в позолоченной палате. Он выглядел лишь чуть моложе чем тогда, когда погиб.

Словно почувствовав, что на него смотрят, Эдмунд начал оборачиваться. Джоанна ощутила исчезновение надежной опоры – руки Аарона. Он говорил не позволять никому из Оливеров увидеть цвет ее глаз.

«Уходи отсюда», – мысленно приказала себе Джоанна, но не смогла даже пошевелиться, будто прикованная к месту воспоминаниями о том, как Эдмунд смерил ее холодным взглядом, а потом присмотрелся и велел Люсьену убить полукровку, точно увидел нечто страшное в глубине ее глаз.

– Здравствуй, отец, – поприветствовал Аарон главу семьи Оливеров. К бесконечному облегчению Джоанны, тот отвернулся от нее на голос сына, который намеренно отошел на несколько шагов и теперь стоял ближе к арфисту, с небрежным видом убрав одну руку в карман, а заметив пренебрежительное выражение лица отца, только холодно улыбнулся. – Не рад меня видеть?

– Как ты миновал ворота? – прорычал Эдмунд.

– Как? – переспросил Аарон, не меняя расслабленной позы, однако Джоанна успела узнать его достаточно, чтобы рассмотреть промелькнувшее в серых глазах напряжение. – Я же Оливер. И твой сын. Имя главы семьи на моей печати может обеспечить попадание в любой список гостей.

– Оливер? – на секунду в холодном взгляде Эдмунда вспыхнула ярость. – Ты недостоин носить эту фамилию. Не зря я лишил тебя права наследования. И лишил бы права называться этим именем, если бы мог.

И снова даже не изменивший позы Аарон казался внешне ничуть не задетым словами отца. Но гости уже начали оборачиваться и перешептываться. Джоанна знала, что это наверняка беспокоит парня, который всегда так заботился о внешних приличиях, и внезапно испытала отчаянное желание оттолкнуть Эдмунда – заставить его умолкнуть. Однако она понимала, что Аарон намеренно отвлекает внимание отца, чтобы тот не мог заглянуть ей в глаза, а потому промолчала, хотя и чувствовала, как к горлу подкатывает дурнота.

В эту секунду Аарон посмотрел поверх плеча Эдмунда на светловолосого парня примерно своего возраста, стоявшего рядом и молча наблюдавшего за сценой, и улыбнулся одними губами:

– Новый наследник? Не думал, что выбор настолько ограниченный.

– Джеффри умеет хранить верность. – Эдмунд сделал шаг вперед, и на мгновение Джоанне показалось, что он сейчас ударит сына.

Видимо, Аарону тоже так показалось, потому что он невольно дернулся. Однако глава семьи Оливеров внезапно осознал, что внимание толпы сосредоточилось на ссоре, и с недовольным ворчанием зашагал прочь. Блондин поспешил следом. Джоанна затаила дыхание, когда Эдмунд проходил мимо нее, но он не удостоил ее ни единым взглядом.

Как только Оливеры исчезли из поля зрения, она тут же приблизилась к Аарону и попыталась выразить всю свою благодарность и сочувствие.

– Послушай… – Джоанна даже не знала, что сказать.

Аарон несколько долгих секунд смотрел на нее, а потом его лицо превратилось в надменную маску, совсем как в позолоченной палате.

– Полагаю, ты в полной мере насладилась шоу?

– Конечно же нет! – Джоанна отшатнулась, уязвленная этим замечанием. – Аарон, ты в…

– Так почему до сих пор стоишь здесь? – перебил он.

– Аарон, – начала было она, но парень уже протиснулся мимо и направился к подсвеченному фонтану, где виднелись недовольная Рут и Том.

Последний перешел от выпивки к еде, двигаясь вдоль столов, битком забитых всевозможными яствами. Хрустящая выпечка была сложена как оригами в форме животных: лебедей и оленей. Некоторые блюда Джоанна даже не узнавала: похожие на бумагу вафли и маленькие глазированные пирожные, которые выглядели сладкими, но пахли пряными травами.

– М-м, – промычал Том в качестве приветствия подошедшим подельникам.

Фрэнки тщательно обнюхал их. Джоанна наклонилась погладить пса, чувствуя, как урчит в животе.

– Куда вы запропастились? – гневно прошептала Рут.

– Никуда, – отрезал Аарон.

– Ладно, – с набитым ртом сказал Том, рассовывая по карманам миниатюрные сладости. – Тогда идем.

Он провел компаньонов обратно в первый зал мимо строя огнедышащих статуй. Эдмунд ушел в противоположном направлении, однако Джоанна постоянно озиралась, опасаясь на него наткнуться. Опасаясь того, что может случиться, если он ее заметит. Шагающий рядом Аарон хранил молчание и отводил глаза, когда спутница пыталась встретиться с ним взглядом.

Они остановились в небольшой, но изысканно обставленной комнате чуть в стороне от зала. Вручную нарисованные розовые с золотом цветы украшали стены, одну из которых целиком занимал большой зеркальный шкаф, декорированный блестящими сусальными листьями. По бокам виднелись стеллажи.

В помещении уже находились два других гостя. Они ставили на пустые полки вазу и небольшую статуэтку. Только тогда Джоанна обратила внимание, что все свободное пространство заполнено ценными предметами: ожерельями, диадемами, скульптурами.

– Подарки для Короля, – пояснил Том.

– Но мы ничего не принесли, – прошептала Джоанна.

– Полагаю, это наименьшее из наших сегодняшних прегрешений, – мрачно пробормотал Аарон.

Как только двое посторонних покинули комнату, Том быстро пересек помещение и принялся шарить по задней стенке зеркального шкафа, торопливо бросив спутникам:

– Следите за дверью, чтобы никто не вошел.

Вскоре послышался щелчок, и одна створка распахнулась. За ней темнел коридор.

– Потайной ход, – в голосе Аарона звучало невольное уважение. – В любом дворце должны иметься пути к бегству.

– Быстрее, – скомандовал Том, наклоняясь и подхватывая Фрэнки. – Все внутрь, пока кто-нибудь еще из гостей не заявился.

Один за другим четверка заговорщиков проскользнула в помещение за шкафом. Последней в темный проем шагнула Джоанна. Она потянула за створку, закрыв ее за собой с новым щелчком – и как раз вовремя. Секунду спустя за стенкой раздались приглушенные голоса.

В кромешной темноте слышались только они да еще прерывистое дыхание спутников и шуршание платья Рут, нервно переступавшей с ноги на ногу рядом. Затем донеслась тихая ругань Тома:

– Забыл захватить факел.

После нового шороха вспыхнул свет – это Аарон включил фонарик на телефоне, шепотом предупредив:

– Это ненадолго, батарея почти разрядилась.

После чего поднял его повыше.

Джоанна поняла, что ошиблась. Они находились не в узком коридоре, а в большом зале с задрапированными красной тканью внутренними балкончиками и деревянными скамьями. Пригибаться в якобы тесном пространстве, как оказалось, вовсе не требовалось – украшенный золотыми листьями потолок возносился высоко над головами. Это была дворцовая часовня, где король Генрих венчался с Анной Болейн, как с восторгом поняла Джоанна.

– Идите за мной, – прошептал Том. – У нас не так много времени до закрытия ворот.

16

Несмотря на опасность, Джоанна не могла сдержать немного виноватое любопытство по мере того, как они все дальше углублялись в недра дворца. Она всегда обожала историю, а эта обжитая, настоящая часть Уайтхолла казалась куда бо́льшим чудом, чем любое из костюмированных представлений монстров и огнедышащих статуй в огромном зале.

Анфилада неосвещенных комнат, через которые шагала четверка грабителей, служили покоями Карлу II и его любовницам. Стены увешивали гобелены с изображениями мужчин на конях и женщин в длинных нарядах. Кровати напоминали замысловатые торты – все в шоколадных завитушках и украшениях. Некоторые простыни были смяты, будто спавшие там хозяева комнат лишь недавно проснулись, только-только вышли и скоро вернутся.

Эта же странная атмосфера царила почти во всех покоях. Недописанные письма небрежно валялись на столах рядом с открытыми чернильницами. Двери стояли полуотворенными.

– Как дворец монстров может располагаться внутри Уайтхолла? – шепотом поинтересовалась Джоанна у Тома.

– Иногда Король выбирает для резиденции другие места, – так же тихо отозвался он. – Говорят, он выхватывает куски пространства и замораживает в них время.

– Но как? – получив в ответ лишь пожатие плечами, девушка продолжила расспрашивать: – А куда подевались люди, которые здесь живут? Разве они не перенеслись бы вместе с дворцом?

К сожалению, и на этот раз удовлетворить любопытство не удалось. Бывший гвардеец отмахнулся, давая понять, что не знает.

Они шагали через комнаты с задернутыми шторами в темноте, которую разгонял только свет фонарика на телефоне Аарона, и дружно застыли, войдя в помещение с незанавешенными окнами. Снаружи блестела Темза под яркой луной.

Река оказалась гораздо ближе, чем предполагала Джоанна. Она вспомнила, как читала, что раньше вода стояла намного выше нынешнего уровня. Аарон недовольно присвистнул. В этом зрелище действительно что-то тревожило, хотя и потребовалось несколько секунд на осознание, что именно.

Гладь реки выглядела неподвижной. Рябь и волны замерли в одном положении, и отблески луны лежали на них как разлитое молоко. Деревья и низкие строения казались лишь размытыми очертаниями на противоположном берегу.

– Ненавижу это место, – пробормотала Рут.

– Хронологической линии оно тоже не нравится, – согласился Аарон. – Я это чувствую.

– Я всегда считала Короля обычным монстром, но такое могущество… Никогда не видела ничего подобного… – Кузина не сводила взгляда с застывшей реки. – А вдруг все слухи – это правда? Вдруг он действительно знает обо всем?

– Это невозможно, – прошептала Джоанна с уверенностью, которой не испытывала. – Иначе мы не были бы здесь. Не сумели бы забраться так далеко.

– И все-таки в этом есть что-то неправильное, – тихо отозвалась Рут, качая головой и не отрывая глаз от вида за окном: в отражении стекол вся четверка казалась призраками.

– Это место… – начала было Джоанна.

– Дело не только в нем, – перебила ее кузина. – Что-то неправильное ощущается во всем. Словно мы что-то упустили.

– Ты о чем?

– Сама не знаю, – вздохнула Рут. – Просто предчувствие.

Джоанна не понимала, как ответить. Ей все казалось правильным. Сначала бабушка отдала внучкам ключ от дворца монстров, а теперь они явились сюда. И находились совсем близко к заветной цели: вернуть к жизни погибших членов семьи.

– Мы не можем сейчас остановиться. Только не тогда, когда почти достигли желаемого, – заявила Джоанна и посмотрела на Тома в ожидании подтверждения.

– Стоим на самом пороге логова льва, – кивнул тот и повел спутников дальше по длинной каменной галерее вдоль периметра внутреннего сада.

Однако по пути Джоанна тоже ощутила ту странную неправильность, о которой говорила Рут. Среди парка в регулярном стиле виднелись десятки статуй животных на пьедесталах: закованный в цепи леопард, единорог с отточенным как сабля рогом – все раскрашены в кричащие, яркие оттенки и вызолочены.

– Куда подевались обитатели дворца? – снова спросила Джоанна у провожатого. – И где сам Король?

– Его никто никогда не видел, – отозвался Том и, завладев вниманием собеседницы, добавил: – А когда он хочет что-то сделать, то отправляет вместо себя представителя из членов совета.

– Вроде Конрада? – уточнила она, вспомнив о человеке, казнившем двоюродного брата Аарона.

– Именно, – согласился Том. – Вершителями воли монарха помимо Конрада также бывают Элеонора или тот, кого мы называем Гигант. Эти трое отвечают за отрезок времени, близкий к нашему.

– Я слышала, как среди гостей упоминали Конрада, – сказала Рут. – Он сегодня здесь.

– Тогда нужно соблюдать особую осторожность, – прошептал Том, оглядываясь через плечо. Остальные тоже заметно напряглись. – И ведите себя тихо. Патрули ходят гораздо чаще возле королевского архива.

Протяженный газон закончился лестницей. Оставив спутников и пса на верхних ступенях, бывший гвардеец спустился и исчез в темноте. Вскоре снизу донесся шорох, потом – приглушенные крики, после чего все стихло. Том снова появился, подхватил Фрэнки и без всякой необходимости пояснил:

– Я расчистил путь.

Следуя за провожатым вниз по ступеням, Джоанна с трудом справлялась с тяжелым подолом платья и чувствовала себя так, точно спускалась в глухой подземный бункер. В воздухе стоял запах грязи и соленой воды. Создавалось ощущение, что вся толща замороженной реки давит на каменную кладку стены.

У подножия лестницы четыре охранника лежали распростертыми на темном ковре. Джоанна посмотрела на Тома с невольным уважением: он один сумел расправиться сразу с несколькими вооруженными гвардейцами.

– Одиннадцать тридцать, – прокомментировал Хатауэй, наклоняясь и снимая часы с запястья крайнего мужчины. – Караул сменится ровно в полночь.

– Тогда идем быстрее, – поторопила Джоанна.

Дальше Том не мог помочь: он не знал графика часовых возле королевского архива, так как никогда не дежурил там. Рут подстраховалась и захватила почти полный набор отмычек. Джоанна же втайне надеялась, что больше охранников на пути не встретится. Сколько вообще караульных требовалось для патрулирования архива на территории защищенного дворца монстров, ворота которого открывались лишь раз в столетие?

После лестницы компанию возглавил Аарон, показывая дорогу через боковую арку. Услышав его сдавленный стон, Джоанна посмотрела вперед. Всего двадцати футов длиной, проход к архиву оканчивался деревянной дверью с резьбой в виде крылатого льва. Однако между створкой и незваными гостями что-то блестело.

Сначала Джоанна приняла ярко-белый участок на полу за необычное украшение, но затем приблизилась, и стало ясно: путь преграждала заснеженная полоса, словно кто-то вырвал кусок зимнего пейзажа и поместил посреди коридора.

– Что это? – прошептала ошарашенная девушка, поднимая голову к ослепительно-синему лоскуту дневного неба, совсем не напоминавшего лондонское.

Сверкавшая на солнце полоска снега в ширину была примерно футов десять: можно перепрыгнуть, если разбежаться. Джоанна нерешительно вытянула вперед руку и почувствовала сопротивление, как при сближении разных полюсов магнита.

– Здесь барьер.

– Ты это видишь? – подходя, спросила Рут.

– Что именно? – уточнила Джоанна и почти сразу же заметила на территории зимнего пейзажа тень, которая скользила по снегу.

Вскоре в поле зрения появилось животное размером почти с лошадь и похожее на тигра с огромными клыками. Огромные мышцы перекатывались под шкурой при движении.

На невольный возглас Джоанны хищник резко обернулся и уставился на нее, кажется так же сильно ошарашенный, как и она сама. Неужели звуки проникали через барьер? Словно в ответ на этот вопрос гигантская кошка оскалилась и прыгнула.

Джоанна вскрикнула и развернулась, чтобы убежать. Но удара когтями или укуса не последовало. Вместо этого ее кто-то подхватил и помог устоять на ногах. Аарон.

– Осторожно, – слегка дрожащим голосом произнес он. – Или можешь упасть.

Хищник принялся ходить рядом с барьером, хлеща себя по бокам хвостом и показывая клыки. Джоанна вздрогнула от этого зрелища.

– Саблезубый тигр, – недоверчиво пробормотал Аарон.

– Значит, за барьером вряд ли просто зимний пейзаж, – таким же дрожащим голосом развила мысль Рут. – Похоже, это кусок пространства минимум за сотни тысяч лет до нашего времени.

Том с отсутствующим видом пошарил во внутреннем кармане, достал оттуда флягу и сделал большой глоток, а затем прикрикнул на пса, который начал извиваться и дергаться под мышкой хозяина в попытке добраться до тигра:

– Тише ты.

Фрэнки перестал вырываться и теперь только глухо рычал.

Когда доисторический хищник лениво удалился, Джоанна снова вытянула руку и ощупала чуть выпуклый барьер. Кажется, он немного закруглялся. Теперь зимний пейзаж представлялся ей не преградой лишь перед дверью, а сплошной стеной по всему периметру архива.

– Типа крепостной ров? – резюмировала Рут в ответ на высказанное сестрой соображение. – Только путь перекрывает кольцо другого времени.

– Разве ты не знал, что здесь установлен барьер? – спросил Аарон у бывшего гвардейца.

– Знал бы – сказал, – раздраженно огрызнулся тот.

– И что теперь делать? – вздохнула Рут. – Проникнуть за такую хрень точно не получится. Нужно минимум сто тысяч лет до Палеолита, а потом столько же обратно.

– Думаю, в этом и заключался смысл преграды, – заявил Аарон. – Монстры не могут переместиться через такой ров времени.

Джоанна от всего сердца понадеялась, что никто действительно не тратил тысячи и тысячи лет, украденных у людей, чтобы совершить подобное путешествие. Неужели Король осмеливался на такое невероятное расточительство каждый раз, как хотел зайти в архив? Ей стало дурно от одной этой мысли.

– Нужно возвращаться во дворец, – подвел итог Аарон.

– Нет, – возразила Джоанна. – Нет, подождите. – Она задумалась.

– Пути вперед не существует. Пора признать поражение.

– Кроме того, скоро сюда явится охрана, – поддержал его Том.

Джоанна не хотела сдаваться, видя перед собой деревянную дверь архива за полосой снега. Цель была так близка! Невыносимо повернуть назад сейчас, ведь совсем рядом находится устройство, с помощью которого можно все исправить. Transformatio, как назвала его бабушка. Оно здесь, всего в нескольких футах, за этой недоступной дверью. Нет, Джоанна просто не могла уйти.

– Послушай… – нерешительно сказал Аарон. Она затрясла головой. – Даже если бы мы сумели набрать столько времени человеческих жизней, сколько требуется для проникновения за этот ров, то на территории топей все равно нельзя путешествовать.

Джоанна совсем забыла, что дворец располагался в месте, где монстры не могли пользоваться своими способностями. Вот только… это явно было не совсем правдой.

Дар Короля все еще действовал – и сфера иного времени вокруг архива служила тому доказательством. Весь дворец, выдернутый за пределы хронологической линии, служил тому доказательством. Вдруг и другие способности монстров здесь работали? Например, умение Хантов.

– Рут, – медленно проговорила Джоанна, поднимая с пола ветку, принесенную ветром из парка. Полуоформленная мысль постепенно вырисовывалась. – Как думаешь, у тебя получится поместить это внутрь полосы?

– Что ты имеешь в виду? – с недоумением уточнила кузина.

Способности самой Джоанны с детства почти пропали. Ребенком она могла прятать и доставать по собственному желанию вещи, как и другие члены семьи Хант, но с возрастом извлечение удавалось осуществить не всегда, и многие предметы потерялись. Например, врученный бабушкой нефритовый браслет. И когда-то принадлежавшая матери брошь с камеей. В итоге несколько лет назад Джоанна перестала даже пытаться что-то спрятать. Дар угасал, будто она им владела не по праву. В отличие от сестры, способности Рут с Берти с каждым годом только усиливались.

– Как вообще действует дар Хантов? – поинтересовалась Джоанна у кузины.

– Одиннадцать тридцать пять, – выразительно кашлянув, вмешался в обсуждение Том и показал часы, конфискованные у охранника. – Смена караула через двадцать пять минут.

Значит, у них оставалось всего пятнадцать минут, чтобы разминуться с гвардейцами, поняла Джоанна. Она снова попыталась выведать нужную информацию у Рут:

– Так как действует дар Хантов? Я раньше считала, что мы просто убираем предметы в другое место. Но это ведь не так?

– Верно, – подтвердила кузина. – Скорее мы прячем их в другое время.

– Как думаешь, у тебя получится переместить что-то туда? – Джоанна кивнула на полоску заснеженной земли.

– Туда? – переспросила Рут и нерешительно закусила нижнюю губу. – Даже не знаю…

– Можешь хотя бы попытаться? – Джоанна протянула ветку.

С неуверенным выражением лица кузина обернулась к барьеру и все же положила на него свободную ладонь.

– Мне кажется… – продолжила Джоанна, пока еще сама сомневаясь в идее. – Мне кажется, это должно быть похоже на привычное действие, когда прячешь предмет. Только сейчас ты сможешь видеть, куда его убираешь.

Рут прижала ветку к барьеру тем же движением, каким все Ханты пользовались при активации семейного дара, и уже начала отрицательно качать головой, когда ветка пересекла преграду. Все дружно ахнули, включая саму кузину.

– Теперь отпускай, – прошептала Джоанна, только сейчас осознав, что все это время задерживала дыхание. Рут разжала пальцы. На секунду деревяшка, казалось, повисла в воздухе, а потом исчезла. – Сработало!

– Но куда пропала ветка? – уточнил Аарон.

– Ну… – протянула Джоанна, стараясь отогнать прилив преждевременной надежды. Поместить предмет за барьер еще не означало возможность его пересечь. – Я думаю, что Ханты прячут вещи в определенный момент на линии времени. Например, когда тетя Ада убирала кружку горячего чая, то доставала его такой же температуры.

– Вот только мне все равно непонятно, – поморщилась Рут, – как это нам поможет? Способности Хантов не распространяются на людей и вообще одушевленные существа. Я не сумею протолкнуть вас за барьер, если идея заключалась в этом. И даже не смогу попасть туда сама.

– Я знаю, – заверила Джоанна. – Знаю. Но… нельзя ли попробовать создать тоннель? – В ответ на вопросительный взгляд Рут она пояснила мысль: – Что, если пробить коридор с нашим временем и поддерживать его изнутри того? – взмах на заснеженную полосу земли. – Как думаешь, получится проложить такой ход до двери в архив?

– Предмет не может пребывать в двух хронологических отрезках сразу, – возразил Аарон. – Иначе его разорвет пополам.

– Мне кажется, в случае использования дара Хантов этого не произойдет, – постаралась убедить его Джоанна, наблюдавшая действие семейных способностей всю свою жизнь, когда самые разнообразные вещи исчезали по частям. – Ты и сам только что видел, как Рут держала ветку, которая спокойно находилась и там, и тут одновременно, а исчезла только после того, как перестала соприкасаться с рукой сестры. – От волнения голос дрожал – настолько хотелось, чтобы план сработал.

– У нас просто нет времени на такие глупости, – проворчал Аарон.

– Пожалуйста, – взмолилась Джоанна, и он впервые после встречи с Эдмундом посмотрел ей в глаза. – Мы так близки к осуществлению плана, чтобы спасти родных. Чтобы спасти всех. Дверь находится прямо перед нами.

Аарон покачал головой, явно совершенно не убежденный, но все же покосился на часы в руке Тома и вздохнул:

– Что можно использовать в качестве моста?

В конце концов они притащили ковер, лежавший у входа в коридор, и свернули в рулон, оставив в центре достаточное отверстие, чтобы протиснуться через него.

– Я очень сильно сомневаюсь, что способности Хантов предусмотрены для такого случая, – недовольно поджимая губы, объявила Рут.

– А я считаю, что все получится, – возразила Джоанна, молясь про себя, чтобы так и оказалось, ведь цель была так близка!

– Вряд ли это можно назвать тоннелем, – пробормотала кузина. – Просто скатанный коврик. – Однако она все же повернулась лицом к зимнему пейзажу, сосредоточенно нахмурилась и протолкнула рулон сквозь барьер. Джоанна задержала дыхание. Несколько секунд казалось, что их затея не удастся. – Думаю, ничего не… – начала было Рут, и тут дальний край ковра проник за невидимую преграду и упал на полосу снега, обрастая бахромой инея.

Том резко выдохнул – видимо, тоже затаил дыхание.

Рут же явно приходилось нелегко. Стиснув челюсти, она с натугой проталкивала свернутый рулон по замерзшей земле к противоположной стороне барьера.

– Надеюсь, саблезубый тигр убрался подальше, – тихо прокомментировал Аарон.

Джоанна тоже на это надеялась. Она была почти уверена, что кошки оставались кошками в любом времени – вне зависимости от размеров.

Вскоре ковер достиг края снежной полосы и прекратил двигаться.

– Продолжай, – поторопил Том.

– Не могу, – с натугой выдавила Рут. – Кажется, застрял возле барьера с той стороны.

– Все хорошо. – Джоанна старалась говорить успокаивающе, не позволяя прорваться отчаянию, которое сейчас испытывала. – Просто попытайся сдвинуть рулон еще раз.

Кузина навалилась на свернутый ковер всем телом, от усилий ее руки тряслись. Затем наклонила голову и застонала.

– Осталось чуть больше десяти минут, – объявил Том. – Если мы хотим вовремя выбраться отсюда.

– Рут, ты справишься, – с жаром сказала Джоанна. – Ты сумеешь.

Кузина глубоко вдохнула и развернула плечи, после чего снова толкнула ковер. На этот раз он сдвинулся и проник за барьер. Часть рулона находилась в коридоре, часть пересекала полосу снега. А когда Джоанна опустилась на колени и заглянула в отверстие, то увидела на другом конце дверь в архив. Затем вытащила из прически шпильку и бросила через тоннель. Она приземлилась на противоположной стороне. Все услышали тихий звон и дружно выдохнули.

– Рут! У тебя получилось! – с восторгом воскликнула Джоанна. – Ты создала проход!

– Вот теперь я действительно впечатлен, – признался Аарон. – Даже не предполагал, что способности Хантов годятся на что-то помимо воровства.

Задумчивый тон, которым он произнес последние слова, заставили Джоанну присмотреться к спутнику внимательнее. Его склад ума побуждал все время анализировать встреченных людей, сортировать их, тасуя, точно колоду карт: короли и дамы, тройки и двойки. Ханты вне сомнений раньше считались самыми незначительными, разменными фигурами в этой игре. Теперь же обнаружилось новое применение их способностям. Джоанна насторожилась. Бабушке бы не понравилось, что Оливеры получили такую информацию.

– Нас всегда недооценивают, – фыркнула Рут, хотя и не так запальчиво, как обычно, ее руки дрожали. – Но вряд ли я сумею долго поддерживать этот тоннель.

– Перебирайся на ту сторону, – подтолкнула Джоанна Тома. – Быстро. – Тот кивнул и бесстрашно начал протискиваться через импровизированный коридор. Фрэнки последовал за хозяином. – Теперь ты, – сказала она Аарону.

От страха он побледнел, и вряд ли можно было его винить: если тоннель рухнет, пока они будут внутри, то шанс навечно застрять в эпохе палеолита чрезвычайно высок.

– Быстрее, – поторопила их Рут, от усилий ее руки тряслись так, что по ткани бежали волны.

– Давай же! – приказала Джоанна Аарону.

– Оба! Сейчас же! – сквозь стиснутые зубы прошипела кузина.

Они вдвоем нырнули в отверстие, двигаясь так близко, что ноги парня едва не задевали спутницу по лицу. Джоанна почувствовала внезапный холод – настолько сильный, что, казалось, замерз воздух в легких. За ворсистыми стенками завывал ветер. Она обреченно подумала: «Я застряну здесь навсегда. Нападет тигр и разрушит тоннель». А в следующее мгновение ощутила, как Аарон тянет ее наружу, помогая выбраться, и вскоре уже оказалась на противоположной стороне, тяжело дыша. Затем заглянула в отверстие и крикнула Рут:

– Ты в порядке?

– В полном! – едва сумела выдавить та. – Побыстрее там, ага?

Джоанна поспешно поднялась на ноги, понимая, что кузина не сможет поддерживать проход долго. Том снова выразительно показал на циферблат часов. До смены караула оставалось десять минут.

Дверь в архив выглядела ничем не примечательной: полированная массивная створка без всяких щелей, будто вырезанная из одного огромного ствола. Однако в кажущейся простоте крылось несомненное мастерство: как в мягком сиянии безупречно отшлифованной древесины, так и в том, как идеально изгиб двери вписывался в каменную стену. Единственным украшением служило изящное резное изображение крылатого льва по центру створки.

Джоанна схватила тяжелую ручку и попыталась повернуть ее. Безуспешно. Затем еще раз. И еще. Почувствовала, как в груди поднимаются пузырьки истерического смеха.

– Заперто.

– Хватит валять дурака, – сердито прорычал Аарон и сам навалился на железную ручку. С тем же результатом. Затем неохотно признал: – Никак.

– Зачем запирать дверь, скрытую за барьером с эпохой палеолита? – возмутилась Джоанна.

– Чтобы не дать войти ворам, например, – фыркнул Том. – Таким, как мы.

С этим было трудно поспорить. Она снова опустилась на колени перед свернутым ковром и крикнула Рут:

– Ты нам нужна здесь! Пролезай!

– Не могу, – пыхтя от усилий, процедила сестра. – И вы тоже побыстрее там!

– Тогда можешь кинуть свои отмычки? – после недолгого размышления спросила Джоанна. – Для замко́в с большими ключами?

– И когда ты в последний раз такой взламывала? – тон Рут прозвучал насмешливо.

– Давно, – сглотнув, признала Джоанна: для нее подобное занятие никогда не заходило дальше игры в детские годы, когда бабушка учила внуков открывать навесные замки́.

– Только быстрее, – попросила Рут, перекинув отмычки. – Я уже с трудом удерживаю тоннель.

– Ладно! – пообещала Джоанна, торопливо вскакивая и лихорадочно перебирая инструменты в поисках подходящего. Затем прищурилась, оценивая величину замочной скважины, бросив Тому: – Сколько там осталось времени?

– Девять минут.

– Ладно, – снова пробормотала Джоанна, вытаскивая одну из отмычек в наборе и вставляя ее в замок, однако сразу же почувствовала сопротивление. На ощупь неожиданная преграда казалась сплошной металлической пластинкой, которая перекрывала скважину целиком. – Может мне кто-нибудь посветить?

Аарон поднес почти разряженный телефон и включил на нем фонарик. На экране замигал красный символ пустой батареи.

Джоанна наклонилась к скважине. Она была достаточно большой, чтобы позволить заглянуть внутрь помещения, но при свете фонарика стало видно: отверстие перекрывает металлическая пластинка.

– Что там? – уточнил Аарон.

– Я не могу взломать этот замок, – вздохнула Джоанна.

– Мне казалось, что Ханты способны открыть любую дверь, – проворчал Том. – Именно так мы договаривались. Я провожу вас через ворота во дворец, а вы отпираете все остальное.

– Наверное, я неясно выразилась, – сказала она. – Это даже не замок. Тут нечего взламывать.

– Ты о чем? – нахмурился Том.

– Скважина запаяна. Даже места для ключа нет.

Бывший гвардеец заглянул в отверстие и выругался.

– Время на исходе, – напомнил Аарон.

– Нет! – с отчаянием воскликнула Джоанна. – Нет! – они столько уже преодолели, чтобы добраться сюда, а в следующий раз ворота во дворец откроются лет через сто. Цель была так близка! А какой-то идиот поставил этот дурацкий фальшивый замок на дверь. – Нет!

– Послушай… – мягко произнес Аарон.

– Нет! – Джоанна с негодованием замолотила кулаками по деревянной створке.

И вдруг почувствовала, как внутри пробуждается нечто… Нечто неясное, неотчетливое. Не дар Хантов, а что-то иное. Вспомнились слова бабушки о тех неизвестных способностях, про которые никому и ни при каких обстоятельствах не следовало сообщать.

Из Джоанны полились некие силы – невидимые, но невероятно мощные и не менее реальные, чем электричество. Она на секунду перестала ориентироваться в пространстве и утратила равновесие, чувствуя себя так, будто падала с обрыва.

Раздался резкий звук, напоминавший треск льда под ногами.

Затем словно издалека послышался голос Аарона:

– Пора убираться отсюда.

– Подожди, – это говорил Том. – Смотри, она сумела открыть дверь!

Поток неизвестной энергии схлынул, оставив Джоанну опустошенной и дрожащей.

Оба спутника заглядывали в образовавшийся проем, но сама она не сводила глаз с замка, к которому прикасалась. Серебро потускнело и приобрело текстуру камня. Во все стороны разбегались трещины. Похоже, неизвестный материал оказался слишком хрупким, чтобы поддерживать эту форму.

Джоанна с внезапной отчетливостью вспомнила потемневшие участки ожерелья и поняла, что именно она превратила золотые звенья в камень тогда. И сделала это снова с замком сейчас.

Затем Том распахнул дверь, и треснутый запор исчез из поля зрения.

– Боже милосердный! – воскликнул Аарон и попятился.

Сначала в нос Джоанне ударило зловоние, знакомое и ужасное: запахи экскрементов и заточения. Слишком хорошо известное по кошмарам, преследовавшим ее с самого детства.

Помещение за дверью было тесным, с каменными стенами и сводчатым деревянным потолком.

– Что это? – ошарашенно спросил Аарон.

На полу валялись матрас с тонким одеялом – слишком тонким для холодной комнаты из сплошного камня. В углу виднелось ведро. Возле одной из стен стоял деревянный стол.

Джоанна сделала над собой усилие и вошла внутрь.

– Здесь держат пленника.

Она узнала бы тюремную камеру везде, хотя это место отличалось от того, что снилось в кошмарах.

– Но где же все сокровища Короля? – с недоумением спросил Аарон, оглядываясь по сторонам.

Повсюду наблюдались следы сопротивления: засохшие кровавые пятна на уголке стола, царапины на каменном полу. Кто-то явно боролся не на жизнь, а на смерть.

Том наклонился, изучая прореху в матрасе, который оказался таким тонким, что колено мужчины продавило набивку до самого пола.

– Куда подевалось все остальное? – продолжал Аарон. – Где книги? Где архивные записи? Где устройство transformatio? Предполагалось, что здесь содержатся самые ценные для Короля вещи. – Он повернулся к Тому. – Ты перепутал помещения?

– Я привел вас куда следует, – проворчал бывший гвардеец. – Вы видели, какая тут защита.

– Да, вот только внутри ничего нет!

– Я и сам заметил, – прорычал Том, без устали строивший по пути предположения о том, какие сокровища могли храниться в королевском архиве.

Ходили слухи, что здесь держат величайшие ценности со всех эпох. Теперь он гневно перетряхивал набивку матраса, словно планировал обнаружить там спрятанные сокровища, а когда ничего не нашел, отшвырнул подстилку и пнул ведро в углу. Оно упало и заляпало пол омерзительным на вид содержимым.

– Что за… – выругался Аарон, пятясь от растекающейся массы. – Отвратительно! Зачем ты это сделал, Том? Фрэнки, фу! – остановил он собаку, прежде чем та наклонилась к тошнотворному пятну, пока хозяин занимался простукиванием стен, видимо в надежде отыскать тайники или спрятанные двери.

– Том, хватит, – вздохнула Джоанна. – Ты же видишь, здесь держали вовсе не сокровища.

Здесь держали пленника. Одного-единственного заключенного, отрезанного от мира стеной вечной зимы.

– Идемте отсюда, – подвел итог Аарон, после чего наклонился и поднял Фрэнки, чуть покачнувшись и закряхтев при этом, будто бульдог оказался намного тяжелее ожидаемого. – Тут ничего нет. Пора убираться из дворца.

Но Джоанна замешкалась, окидывая напоследок взглядом следы борьбы.

Кровь на уголке стола и царапины на полу рядом намекали на то, что пленник не желал покидать место заточения. Однако потом к двери тянулись длинные борозды, точно дальше уже тащили бездыханное тело. Заключенный потерял сознание или просто перестал сопротивляться по какой-то причине? Может, там осталось что-то, что подскажет ответ?

Повинуясь интуиции, Джоанна нагнулась и провела рукой под столом, почти сразу же нащупав неровную выемку в дереве, где что-то пряталось. На секунду вспыхнула надежда, что это было искомое устройство, но она сразу же угасла. В немногочисленных источниках, перерытых накануне торжества во дворце, transformatio описывалось как изысканная золотая рамка-портал. Кроме того, в этом каменном мешке явно никогда не хранили королевские сокровища. Джоанна спрятала находку в карман.

– Эй! – окликнула спутников Рут с противоположной стороны снежной преграды.

Импровизированный тоннель, соединяющий архив с основным коридором, на мгновение исчез из виду, оставив троицу отрезанной от выхода, но вскоре появился снова.

– А что, если бы мы были там и навечно застряли в той эпохе? – нервно спросил Аарон дрожащим голосом и крепко прижал к себе Фрэнки, точно ребенок – плюшевую игрушку в попытке утешиться.

– Быстрее! Возвращаемся, пока мост еще работает! – Джоанна подтолкнула обоих спутников.

Те без возражений повиновались. Сначала в отверстие нырнул Аарон, бережно придерживая собаку. За ним торопливо последовал Том. Затем настала очередь самой девушки.

Во второй раз пересечь неустойчивый тоннель оказалось гораздо страшнее, чем в первый. В какой-то момент Джоанна моргнула и увидела перед собой не ноги Хатауэя, а бескрайние сугробы. Чуть поодаль возвышались деревья – темные на фоне синего неба, без единого листочка, как неумолимые великаны. Кто бы мог подумать, что стволы бывают такими огромными? С легким запозданием холод врезался в тело, подобно физическому удару.

А потом снег и деревья исчезли, и впереди вновь замаячили ноги Тома. Джоанна, не помня себя от страха, еще какое-то время карабкалась по ворсистому тоннелю, пока не почувствовала, что чьи-то сильные руки выдернули ее наружу. И вовремя! Стоило только сестре оказаться за барьером, как Рут пошатнулась и повалилась назад, выпуская ковер. Ее тяжелое дыхание звучало особенно громко в воцарившейся тишине.

– Нашли? – с трудом выдавила кузина.

– Внутри была только пустая тюремная камера, – покачал головой Аарон. – Ни архива. Ни сокровищ.

– Вот это облом, – с истерическими нотками в голосе рассмеялась Рут.

– Ты оказалась права, – вздохнула Джоанна, вспомнив сомнения двоюродной сестры насчет подозрительности всего происходящего и теперь тоже ощутив нечто подобное, хотя сначала не понимала этого. – Действительно, здесь что-то не так. Я ошиблась в чем-то.

– Разбор полетов проведем позднее, – проворчал Том. – Осталось совсем мало времени до того, как тут появятся охранники.

– Смотрите. – Аарон кивнул в сторону барьера.

Там, на полосе снега, лежал свернутый в рулон ковер, который они использовали в качестве моста. Он не исчез, как произошло с веткой. Догадаются ли приближенные Короля, что это дело рук кого-то из семьи Хант?

– Нужно убираться отсюда, – заключила Джоанна. – И как можно быстрее.

17

Они почти взлетели по каменной лестнице и поспешили вернуться обратно тем же путем, которым пришли.

Джоанна лихорадочно размышляла над тем, что случилось. Судя по лицам спутников, им тоже не давало это покоя. Они пробрались во дворец, преодолели мощную защиту и думали, что обнаружат в королевском архиве устройство, которое способно изменить хронологическую линию. Однако вместо того нашли недавно покинутую тюремную камеру.

Кого там держали в заточении? И почему поместили туда? Джоанна думала об этом на бегу, пока решительно не отмела все посторонние рассуждения. Кем бы ни был пленник, она не могла ему помочь. Она не могла помочь даже собственной семье.

За спиной неудачливых воров оставались роскошные покои. В голове крутилась неотвязная вереница мыслей: где же тогда пряталось устройство transformatio и вдруг еще был шанс его отыскать и спасти родных?

Чувствуя, как горячее дыхание вырывается из груди все с бо́льшими усилиями, Джоанна опять упрекнула себя. Нет. Она знала правду: единственная попытка достигнуть цели провалилась. В любую секунду охрана обнаружит признаки вторжения и забьет тревогу. Сейчас оставалось только уносить ноги.

Джоанна бежала изо всех сил и оглянулась только тогда, когда добралась до комнаты с отдернутыми занавесями и видом на застывшую Темзу. Мышцы уже ныли от напряжения, а легкие горели огнем. Вот только сзади никого не было. Покои за спиной оказались пустыми.

Джоанна замерла на месте, ощутив прилив страха. Где ее спутники? Она попыталась вспомнить, когда видела их в последний раз, когда слышала шум бегущих ног, и поняла, что с того момента прошло уже несколько минут. Но что случилось? Кто-то свернул в другую сторону?

Сделав глубокий вдох, чтобы отогнать подступающую панику, Джоанна задумалась. Времени искать отбившихся товарищей не было: в любое мгновение могли объявиться охранники. Придется в одиночку добираться до часовни перед потайной дверью и надеяться, что остальные тоже сумеют справиться.

Кинув последний взгляд назад, Джоанна снова продолжила путь. И едва не столкнулась с кем-то, кто бежал навстречу.

Ник.

Долю секунды она просто ошарашенно глазела на него. Он был здесь, во плоти. Тогда, в кафе, их разделял столик, но сейчас они стояли вплотную, едва не соприкасаясь телами.

На лице Ника тоже отразилось изумление. Но Джоанна успела среагировать первой: воспользовалась набранной скоростью и замешательством противника, чтобы ударить его ногой. Он зашипел от боли, однако сумел уклониться от следующего пинка и оттеснил девушку назад, прижав ее к стене и отбив попытку притронуться к затылку.

Теперь Ник навалился всем телом, их бедра и грудь соприкасались. Рука Джоанны лежала у него на шее, хотя и придавленная его подбородком. А еще мешал вдавленный в бок кончик кинжала, блестевшего в лунном свете. Острие пока не разрезало плотную ткань платья и не вонзилось в кожу, но угроза была очевидна.

Они оба замерли, тяжело дыша и рассматривая друг друга. Ник облачился подобающе для торжественного приема во дворце: подогнанный по фигуре смокинг безупречно облегал мускулистый торс. На фоне накрахмаленной белой рубашки темные волосы казались совсем черными. Шелковый платок выглядывал из кармана идеально ровной полосой. Истинный джентльмен.

Джоанна, к своему ужасу, поняла, что сейчас может убить Ника. Не так давно, в Яме, Аарон сообщил, что для этого достаточно забрать больше времени, чем отведено человеку. Поэтому нужно только сосредоточиться и присвоить себе несколько десятилетий жизни противника, чтобы тот упал замертво к ее ногам.

Ник тоже мог убить Джоанну одним коротким ударом кинжала. Однако пока оба соперника застыли, если не считать хриплого, прерывистого дыхания. Застыли, совсем как природа за окном: как окаменевшие волны, как замершие деревья. Застыли, словно на краю бездны: одно неверное движение – и оба полетят в пропасть.

Рука с кинжалом напряглась, и Ник прошептал:

– Ты достала его?

Джоанна знала, что следует солгать, но вместо этого отрицательно помотала головой.

Они сейчас находились так же близко, как в тот вечер, когда поцеловались в библиотеке. Однако в глазах Ника в эту секунду читалась не нежность, а боль.

– Ты похитила время у невинной жертвы, – хрипло выдохнул он. – Украла жизнь человека.

В ушах Джоанны грохотало его предупреждение, произнесенное в позолоченных покоях: он убивал монстров, которые пользовались своим даром во вред людям. Она почувствовала, как усилился нажим кинжала, и приказала себе с отчаянием: «Давай же! Забери жизнь врага!»

В свою очередь Ник тоже напрягся и чуть сместился, задев рукой порез на боку Джоанны. Она вздрогнула и зашипела от боли. Давление острия тут же исчезло.

– Ты до сих пор ранена? – прошептал парень, удивленно распахнув глаза.

– Тебе-то что за дело? – огрызнулась Джоанна.

– Ты бы похитила время, если бы я не убил твоих родных? – тихо, с непонятной грустью в голосе поинтересовался Ник, и в его глазах промелькнула тень затаенной боли.

– Нет, – выпалила Джоанна, захваченная врасплох его вопросом. И поняла, что сказала правду: в первый раз все произошло случайно, без намерения причинить вред мистеру Солту. – Как ты попал в девяностые? И как вообще можешь перемещаться, если не являешься сам монстром? – Из-за внезапно выступивших на глазах слез голос звучал глухо.

– Не собираюсь раскрывать тебе свои секреты, – ответил Ник тем же бесстрастным тоном, каким сообщал о своей миссии.

Похоже, они оказались в тупике: тесно прижатые друг к другу, ни один не решался пошевелиться. В это мгновение издалека донесся крик. Затем еще раз – более настойчивый.

– Кто-то из стражей обнаружил ваше проникновение, – прокомментировал Ник.

– Мне следовало бы тебя убить, – сообщила ему Джоанна с той же болью в голосе и попробовала найти в себе силы, чтобы так и поступить. – Отомстить за родных.

Ник снова сместился, на этот раз осторожно, чтобы не потревожить рану от меча. В сознании Джоанны промелькнула совершенно абсурдная мысль, что достаточно лишь приподняться на цыпочки, и они поцелуются.

– Ты этого не сделаешь, – по-прежнему грустно, с мучительным надрывом произнес Ник. – Потому что хочешь убить до того, как я убью твоих родных.

Они стояли, не разрывая своих смертельных объятий, тесно прижимаясь друг к другу, пока топот ног бегущих людей становился все ближе и ближе.

– Может, я убью тебя дважды, – прошептала Джоанна.

– Даже Король монстров не способен так ловко манипулировать временем, – изогнул уголки губ в невеселой усмешке Ник.

Шум шагов раздавался уже совсем рядом, в трех-четырех комнатах отсюда. И очень быстро приближался.

Ник медленно опустил оружие, и секунду они с Джоанной просто стояли на месте. Она обвивала его шею рукой, словно собиралась поцеловать, однако в это время боролась сама с собой, отчасти желая похитить жизнь сдавшегося на ее милость врага. Но не могла этого сделать. Не могла, и все. Из груди помимо воли вырвался беспомощный, покаянный вздох.

– Джоанна, – тихо проговорил Ник, пристально, с отчаянием глядя на собеседницу, точно они остались вдвоем на всем свете, невзирая на приближающихся охранников, – ты же сама понимаешь, что это неправильно. Посмотри вокруг. Монстры крадут жизни ни в чем не повинных людей ради собственного удовольствия. Этому следует помешать.

– Нет… – выдохнула Джоанна, покачав головой.

– В последнюю нашу встречу ты пообещала преследовать меня до тех пор, пока не остановишь, – голос Ника звучал едва слышно. – Пожалуйста, не надо. Просто держись как можно дальше.

– Ты герой, а я монстр, – прошептала Джоанна, отчаянно желая обнять его, но вместо этого уронила руку, освобождая противника. – У подобных историй может быть только один конец.

– Я знаю, – дрогнувшим голосом согласился Ник и тяжело вздохнул.

Затем выскользнул за дверь и растворился в темноте.

Джоанна плелась по дворцу, стараясь не попадаться на глаза гвардейцам и до сих пор ощущая тепло там, где их с Ником тела соприкасались. Без света фонарика на телефоне Аарона потребовалась целая вечность, чтобы разобраться в лабиринте комнат, ведущих к часовне, и отыскать в темноте потайную дверь за шкафом. Кроме того, приходилось то и дело отгонять еще свежие воспоминания о том, как Ник первым опустил оружие и как печально звучал его голос. Поэтому к моменту, когда Джоанна добрела до места назначения, она уже вся дрожала.

Ее уже ждали. Рут схватила сестру за руку и поспешно втащила в комнату для подарков. Как раз вовремя. Через секунду вошла нарядная гостья – средних лет женщина в тоге и позолоченном венке на голове – и весело поинтересовалась:

– Тоже принесли подарки? – Затем достала из льняных складок одеяния небольшую вазу и разместила среди других предметов на полке. – Я немного опоздала.

Джоанна не сумела подобрать слова и с облегчением вздохнула, когда Рут ответила:

– Э-э, да, верно. – Голос кузины прозвучал слегка неестественно. Она облокотилась на шкаф и закашлялась, чтобы скрыть щелчок захлопнутой потайной двери. – Мы тоже чуть припозднились. – Потом похлопала по одной из ваз на полке.

– О, – удивленно заморгала гостья, – и где только вы достали столь древнюю вещицу?

Ее подарок выглядел похожим на тот, владение которым неосторожно присвоила Рут, только на фарфоре не было трещин и следов умелой починки. Ваза женщины блестела новенькими боками.

Джоанна осмотрелась по сторонам. Полки так и ломились от всевозможных предметов искусства и дорогих вещей, преподнесенных Королю в дар: браслеты и ожерелья, отрезы ткани и самоцветные камни, вазы и статуэтки. Сотни и сотни бесценных артефактов. Музейные экспонаты разных эпох.

На ум пришли недавние слова Ника, что монстры крадут время у людей ради собственного удовольствия.

– А вы где приобрели эту прелестную вазу? – неожиданно для себя поинтересовалась Джоанна у незнакомки.

– Какую, эту? – женщина пожала плечами. – На небольшом базарчике в Вавилоне.

– В Вавилоне? – переспросила Джоанна, чувствуя, как шевелятся волосы на голове при упоминании города, чей расцвет был почти четыреста веков назад.

А чтобы посетить там базар и вернуться, нужно потратить восемь тысяч лет. Восемь тысяч лет, похищенных у кого-то из людей. Джоанна с ужасом воззрилась на собеседницу. Та выглядела такой обычной, ничем не примечательной, как чья-то мама. Неужели эта женщина действительно забрала столько жизней ради подарка на вечеринку?

Тут же вспомнились статуи, дышащие огнем. Люстра, которая рассыпалась тысячью бабочек. И другие чудеса, удивлявшие гостей в соседних залах. Скорее всего, это достигалось за счет технологий из будущего. Технологий, тоже похищенных у людей монстрами. Наверное, именно это видел Ник, когда пробирался через дворец: украденные предметы, украденное время.

– Джоанна, – напряженно окликнула Рут сестру, возвращая ту на землю.

Гостья уже покидала комнату и остановилась только на мгновение, чтобы бросить озадаченный взгляд на странную собеседницу.

Впервые Джоанна задумалась о том, что случится, если они с Рут окажутся по разные стороны баррикад, но тут же подавила эти мысли, удивляясь их возникновению. Она всегда могла доверять двоюродной сестре. Как и та – ей. Всегда.

– Эй, о чем задумалась? – окликнула Рут, поправляя упавшие из стильной прически волнистые темные пряди – непослушные, как и она сама. – Земля вызывает Джоанну.

– В чем дело?

– Короче, полный факап. Через ворота больше нельзя пройти, там гвардейцев набежала целая тьма. Несколько дюжин точно. Мы здесь застряли.

18

В огромных залах по-прежнему царило веселье. Похоже, никто из гостей не знал о проникновении во дворец посторонних. Все так же играла музыка, а приглашенные танцевали и смеялись.

Рут взяла Джоанну под руку, и вдвоем они прогуливались между нарядными людьми, поглядывая на охранников. Те явно были в курсе ситуации, потому что внимательно рассматривали каждого, кто проходил мимо.

Девушки выбрались наружу. Вечеринка теперь распространилась и на территорию двора. Гости тихо переговаривались под светом луны и парящих в воздухе фонариков. Слуги сновали вокруг с закусками и напитками на серебряных подносах.

Крепко сжимая руку сестры, Рут увлекла ее в сторону от основной толпы, к густой тени возле каменной стены. В противоположной части двора ворота охраняли полдюжины гвардейцев – не так много, чтобы гости начали беспокоиться, но достаточно, чтобы не позволить сбежать неудачливым ворам.

Внимание Джоанны привлек мужчина, стоявший в самом центре группы караульных.

– Конрад, – шепотом сообщила Рут с таким ужасом, какого не выказывала с момента смерти родных. – Правая рука Короля.

Так напугавший кузину придворный находился слишком далеко, чтобы рассмотреть его как следует, но Джоанна отчетливо видела светлые волосы и молодое лицо, как у двадцатилетнего юноши. Однако аура властности, окружавшая Конрада, не позволяла усомниться в его истинном возрасте и наводила на мысли о беспощадных зимних морозах и безжалостной тьме безлунных ночей.

– Отсюда можно выйти только через ворота, – с отчаянием выдохнула Рут. – Что нам теперь делать?

От толпы гостей отделились две фигуры. Рядом с одной из них трусил бульдог. Аарон и Том. Они приблизились к девушкам.

– Конрад действует очень тщательно и методично. Он будет лично проверять каждого, кто проходит через ворота. И когда обнаружит нас… – Аарон сглотнул. – То устроит настоящее представление из поимки.

– Должен же быть другой способ покинуть дворец, – прошептала Джоанна.

– Такого способа не существует, – с мрачным видом покачал головой Том. – И переместиться во времени тоже нельзя – мы на территории топей.

– Но мы же совсем недавно преодолели барьер эпохи палеолита, – пробормотала Джоанна и посмотрела на кузину. – Тебе лишь нужно создать еще один тоннель и вывести нас всех наружу.

– Я не могу воспользоваться даром Хантов, – виновато призналась Рут. – Просто не чувствую его, будто выгорела. Похоже, силы истощились.

– Пожалуйста, постарайся, – взмолилась Джоанна. – Пожалуйста.

– Если предпринимать попытку покинуть дворец, нужно соблюдать осторожность, – предупредил Аарон. – Мы находимся почти в самом центре города, рядом с Даунинг-стрит, Министерством обороны и Скотланд-Ярдом. Стоит только возникнуть не в том месте…

– Я знаю, где можно незаметно пробраться, – сказал Том. – Идите за мной.

Из дворца начали появляться все новые и новые отряды гвардейцев. Гости принялись встревоженно переглядываться и перешептываться. Джоанна слышала обрывки их бесед. «Кажется, что-то украли». «Охранники обнаружили человека без сознания».

Том вел спутников, держась в тени вдоль зданий. Кажется, никто не заметил исчезновения нескольких гостей.

– У нас осталось не так много времени, – предупредил бывший гвардеец. – Скоро охрана начнет проверять личность всех приглашенных и быстро обнаружит, что мы не должны здесь находиться.

Они ускорили шаг. Территория представляла собой цепь просторных дворов, окруженных зданиями. Через некоторое время четверка беглецов достигла служебной части Уайтхолла. По пути Джоанна заглядывала в окна массивных каменных строений. Внутри одного из них находилась кухня, судя по огромным незажженным очагам и рядам столов, где, видимо, готовили еду. В другом помещении громоздились целые стопки глубоких тазов для мытья.

Как ни странно, нигде не было ни души. Все здания стояли пустыми и темными, в точности как покои во дворце. Единственным источником света служила луна в небе.

– Чуть дальше будут другие ворота, – прошептал Том. – Поблизости от того места, где в наше время располагается Трафальгарская площадь. – Он провел спутников через двор, заполненный наколотыми дровами, затем мимо элегантного строения из красного кирпича с множеством арочных проходов, пояснив: – Конюшни.

– Подождите, – окликнула Джоанна и нырнула внутрь здания.

Ни в одном из дюжины безупречно чистых стойл не оказалось лошадей. Она поняла, что на территории дворца вообще не было животных – за исключением питомцев, приведенных членами семьи Хатауэй. Крысы и кошки не шныряли возле кухни, лисы не вынюхивали добычу. Даже насекомые не кружили в воздухе. Вот и в конюшне стояла полная тишина. Слышалось только гулкое эхо шагов Джоанны и ее дыхание.

В самом конце прохода обнаружилась комната со сложенными одеялами, развешанными седлами и прочей упряжью. Перерыв ящик с инструментами, девушка взяла молоток с парой гвоздей, потом прихватила моток веревки и присоединилась к спутникам, но не успела ничего сказать, как Аарон прижал палец к губам, призывая сохранять молчание.

Джоанна прислушалась и различила вдалеке шум шагов и невнятные голоса.

– Гвардейцы, – прошептал ей на ухо Аарон.

Дальше все двинулись молча, стараясь ступать беззвучно.

Том привел их к воротам в самой дальней части дворца, где смыкались внешние каменные стены. Деревянные, ничем не украшенные створки выглядели совсем скромными и небольшими, скорее напоминая садовую калитку, чем выход с территории Уайтхолла.

Осторожно подняв железную щеколду, Том медленно открыл ворота, потянув их на себя. Джоанна инстинктивно попятилась от зияющего чернотой проема, затем разглядела снаружи контуры зданий и широкую улицу, едва различимую в тусклом свете серпика убывающей луны. Все казалось замершим, неподвижным.

Джоанна почувствовала подступающую дурноту, словно стояла на краю высокого обрыва. Вид застывшей Темзы в окне тоже внушал ужас, но тогда его приглушало стекло, отсекающее часть неприятных ощущений.

Стоявший рядом Аарон закрыл рот рукой, будто сдерживал тошноту.

– Здесь ничего нет, – тихо прокомментировала Рут. – Одна пустота, хотя выглядит как улица. На самом деле это не здания, а тени.

– Я знаю, – подтвердил Том, отводя глаза, похоже не в состоянии смотреть на безжизненное пространство за воротами.

Джоанна тоже чувствовала ужас, который внушало это место. От его вида по позвоночнику пробегал холодок, а желудок сводило. Создавалось ощущение, что если она переступит порог, то провалится в бездонную пропасть и будет лететь вниз вечно.

Стараясь отогнать кошмарный мысленный образ, Джоанна отдала молоток и гвозди Аарону, чтобы освободить руки, после чего принялась разматывать веревку. Потом сделала из нее петлю размером с проем ворот и начала завязывать узел. Кажется, Аарон сообразил, что задумала Джоанна. Он поднес один из гвоздей к верхнему левому углу косяка и после ее кивка ударил по шляпке молотком.

Все затаили дыхание и прислушались, не привлек ли шум внимание стражи. Но вокруг стояла полная тишина: ни голосов, ни шагов – совсем никаких звуков.

Джоанна сосчитала до десяти и снова кивнула Аарону. Он переместился к правому углу и забил туда второй гвоздь. Потом помог ей натянуть петлю вокруг проема. Ранее, чтобы преодолеть полосу снега, потребовался длинный рулон, образующий тоннель. Оставалось надеяться, что сейчас будет достаточно и отрезка веревки. Возможно, Рут сумеет справиться с ним даже легче.

– Не уверена, получится ли, – прошептала кузина. – Я не чувствую дара Хантов, словно… – Она запнулась, похоже, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. – Словно он выгорел. Наши способности не предназначены для создания подобных порталов.

– Закрой глаза, – тихо попросила Джоанна, – и попробуй. Просто попробуй. Еще один раз.

Рут выглядела изможденной: под глазами залегли темные круги, лицо ее побледнело и приобрело восковой оттенок. Она снова поколебалась, но все же положила на веревочную петлю ладонь и зажмурилась. Несколько бесконечных секунд ничего не происходило.

– Не могу… – едва слышно проронила кузина, когда за воротами что-то ярко вспыхнуло.

Джоанна и Аарон дружно ахнули.

Сквозь проем виднелась не безжизненная пустота, а обычная ночная темнота, хотя от луны остался только небольшой серпик, который висел совсем в другой части неба.

Должно быть, Рут тоже что-то почувствовала. Она открыла глаза и, сосредоточенно хмурясь, надавила на веревочную петлю, натягивая ее, проталкивая через ворота. Новая вспышка длилась дольше, позволив разглядеть на другой стороне дороги вырастающие и исчезающие здания. По их контурам было невозможно определить эпоху.

– Я не удержу проход открытым долго, – выдавила Рут, морщась от усилий.

– Тогда нужно будет прыгать во время вспышки, – кивнула Джоанна.

– Ты шутишь? – возмущенно прошептал Аарон. – Если портал исчезнет, когда мы будем пересекать его…

– Лучше, если нас найдет Конрад? – так же тихо парировал Том.

– Хорошо, – признавая поражение, вздохнул Аарон и на секунду зажмурился. – Тогда я пойду первым. – Он шагнул к веревочной петле.

– Приготовься, – напряженно предупредила Рут. – Сейчас!

Во время следующей вспышки Аарон прыгнул в возникший портал и исчез. За воротами снова виднелся только город теней.

– Он успел проскочить? – спросила Рут.

– Да, – успокоила ее Джоанна, хотя на самом деле не видела этого – слишком уж на короткий срок открылся портал. Она надеялась на лучшее, так как не могла смириться с мыслью, что Аарон растворился в кошмарной пустоте. – Кто следующий?

– Я, – заявил Том и приблизился к порогу, держа Фрэнки на руках.

Джоанна прижала ладони к веревочной петле с другой стороны ворот, усилием воли призывая способности Хантов, которые пропали много лет назад. Ничего. Но вдруг даже маленькая искра семейного дара поможет Рут, выжигавшей сейчас себя дотла?

– Приготовься, – сказала кузина Тому и почти сразу скомандовала: – Пошел!

Он прыгнул в открывшийся со вспышкой портал и исчез.

– Осталось всего два раза, – постаралась приободрить Джоанна сестру. – Для меня и для тебя.

Та некоторое время молчала, тяжело дыша, затем наконец с трудом проговорила:

– Ты же понимаешь, что я не смогу пойти с вами.

– Конечно же, сможешь, – твердо заявила Джоанна. – Тогда, в архиве, ты даже не попыталась к нам присоединиться, но я не сомневаюсь, что у тебя это получилось бы.

– Нет, – покачала головой Рут.

– Я не брошу тебя здесь одну.

– Не будь идиоткой, – в голосе кузины отсутствовала привычная язвительность, слова звучали устало и невыразительно.

– Рут…

– Просто прыгай, когда я скажу! – прорычала она, надавливая на веревочную петлю.

– Только вместе с тобой.

– Три, – начала отсчет Рут. – Два. Один. Давай!

Во время следующей вспышки, когда портал вновь возник, Джоанна схватила сестру за запястье свободной руки и прыгнула, увлекая за собой в проем.

Последовала ужасающая секунда падения в пустоту, а затем они вывалились на тротуар и врезались во что-то. Вернее, в кого-то. Аарон. Джоанна вцепилась в него, чтобы удержать равновесие, и прислушалась, затаив дыхание. В каком бы времени они ни оказались, издалека доносился гул машин.

Тут же его перекрыл недовольный голос Рут:

– Ты могла убить нас обеих! Сумасшедшая!

– Сама ты сумасшедшая, если решила, что я тебя там брошу. – Джоанна чувствовала, что сейчас разрыдается от облегчения.

– А что, если бы мы свалились в ту бездонную пропасть или что за пустота там была? – возмутилась Рут. – Что, если бы мы обе погибли?

Джоанна осмотрелась по сторонам. Какая бы сила ни заставила появиться Уайтхолл в полночь, заморозив время и все окружающее, сейчас она не действовала. Машины снова пришли в движение, туристы снова бродили по улицам от Биг-Бена к Трафальгарской площади и обратно.

В остальном все выглядело так же, как и до неудачной попытки ограбления во дворце. Люди носили мешковатую одежду, угловатые машины с низкой посадкой ужасно шумели.

– Кажется, мы вернулись в девяностые годы, – заключила Рут. – Я старалась отправить нас в ту же самую ночь.

– У тебя получилось! – воскликнула Джоанна.

– Тише! – одернул ее Аарон. – Мы еще в опасности.

Странная группа действительно привлекала внимание огибавших ее туристов. Кто-то заметил появление четверки хорошо одетых молодых людей прямо из ниоткуда? Но нет, тогда пешеходы были бы куда более шокированными. Поймав на себе оценивающий взгляд одного из них, Джоанна пробормотала:

– Да уж, наряды у нас в самом деле запоминающиеся.

Если костюмы парней с натяжкой могли считаться подходящими для прогулки по улицам, то вечерние платья девушек точно предназначались для торжественного мероприятия.

Аарон выругался, снял серый пиджак и протянул его Джоанне, оставшись в рубашке и жилете. Том сделал то же самое и укутал Рут.

Вспомнилась совсем другая ночь, при совсем иных обстоятельствах, когда еще незнакомый сын Эдмунда Оливера отдал свой пиджак напуганной и замерзшей, потерянной и покрытой кровью бабушки Джоанне. Как и тогда, сейчас она сразу же почувствовала себя лучше, когда укуталась в серую ткань, которая скрыла почти три четверти платья. Пиджак великана Тома оказался Рут вообще едва ли не по колено.

Одергивая подол, Джоанна поймала на себе взгляд Аарона. Может, тоже вспоминал о той ночи?

– Ты как, в порядке?

Он кивнул с нечитаемым выражением лица и добавил:

– Нужно выбираться отсюда. – Джоанна приподнялась на цыпочки, чтобы рассмотреть то место дальше по дороге, где раньше появились огромные ворота Уйтхолла. Теперь там стояла только группа мужчин в темных костюмах. – Гвардейцы нас ищут.

Среди них выделялся блондин. В свете уличных фонарей его волосы отливали золотом, совсем как у Аарона. Конрад. Он наклонился и сказал что-то очень худому мужчине с черными кудрями.

– Тот, с кем он говорит, не служит в королевской страже, – прошептал Том. – Думаю, это один из семьи Пателов.

– Нужно отсюда выбираться, – повторил Аарон для всех и специально для Джоанны пояснил: – Дар Пателей – создавать топи, не позволяя перемещаться во времени монстрам.

– Разве для этого не требуется прикосновение? – уточнила Рут.

– Нет, если способности достаточно сильны, – ответил Том. – В таком случае можно… – он осекся, когда Пател вскинул руку. – Этот парень может отсечь нам путь на расстоянии. Бегите!

Но было уже слишком поздно. Худой преследователь сделал широкий жест, обводя участок улицы от Вестминстера до Трафальгара, и мир пошел волнами, будто кто-то бросил камень в пруд. Круги распространялись все шире и шире, слишком быстро, чтобы избежать их.

Джоанна споткнулась от разлитой в воздухе мощи. По бокам Рут и Аарон тоже сбились с шага. Том взмахнул руками, чтобы удержать равновесие, и умудрился при этом не уронить Фрэнки.

Конрад тут же повернул голову в сторону беглецов, словно каким-то шестым чувством смог безошибочно отыскать их в темноте, и отдал быстрые приказы. Гвардейцы пустились в погоню.

– Нужно разделиться и затеряться в толпе! – крикнул Том и ткнул пальцем в Трафальгарскую площадь, битком забитую туристами даже так поздно ночью. – Бегите!

Джоанна со всех ног устремилась в указанном направлении. Сначала она слышала прерывистое дыхание и шаги спутников, но вскоре обнаружила, что осталась одна.

Во время планирования ограбления Том предложил место встречи как раз на тот случай, если им придется разделиться: старую каменную лестницу в районе Вапинг, которую когда-то использовали лодочники, чтобы спуститься к Темзе.

Джоанна добиралась туда почти два часа. Сначала она запрыгнула в автобус на Трафальгарской площади и ехала на нем, пока не убедилась, что преследователей нет, и только потом вышла, проделав остальной путь до района Вапинг пешком.

Свернув в темную аллею с главной улицы, девушка миновала исторический паб с видом на Темзу, рядом с которым и находилась лестница, и начала осторожно спускаться по скользким каменным ступенькам, стараясь не упасть в темноте. Внизу, на берегу, не было ничего, кроме крошечной полоски песка, усеянной острыми камнями и гниющими водорослями. Под ногами хрустели ветки, галька и обломки ракушек.

Света от узкого серпика луны оказалось как раз достаточно, чтобы видеть: прилив еще не начался. До оговоренного места пока добралась только Джоанна. Она сжала кулаки, пытаясь отогнать мысли о возможной поимке остальных.

Отсюда все еще подсвеченный на ночь Тауэрский мост выглядел неожиданно близким. Стоя возле кромки реки, Джоанна расслышала плеск волн о борта проплывающей мимо гребной лодки, вскоре пришвартовавшейся к пристани, которая производила впечатление самодельной. Это прибыл обещанный Томом транспорт Хатауэев, чтобы забрать беглецов и отвезти на ночь в безопасное укрытие, где можно будет решить, что предпринять дальше.

Джоанна отошла обратно к лестнице и обессиленно опустилась на каменные ступени.

Во дворце Рут говорила, что происходящее кажется ей неправильным, словно они что-то недопоняли или не приняли в расчет.

Закрыв лицо ладонями, Джоанна постаралась отогнать беспокойство, прислушиваясь к плеску волн о берег. Мерный звук, почти как дыхание, успокаивал. Вдох и выдох. Рут переживала, что они что-то неправильно поняли, но на самом деле виноват только один человек – это сама Джоанна. Именно она заставила других совершить безумную вылазку во дворец. А все потому, что была уверена: устройство для изменения хронологической линии находится в королевском архиве. Так уверена, что рискнула жизнями остальных. Но ошиблась. Вместо transformatio, которое могло спасти близких, обнаружилась пустая тюремная камера. Бабушка передала внучке ключ, но она упустила его.

Как всегда, мысли о родных всколыхнули воспоминания о той ужасной ночи. Иногда казалось, что Джоанна могла думать только об их гибели. Бабушка представала перед глазами не мудрой и рассудительной, а напуганной и умирающей, лежащей в луже крови на кровати Холланд-Хауса. Будто все воспоминания тогда кто-то переписал.

«Подумай о чем-то другом», – велела себе Джоанна. Однако в ушах у нее эхом отдавались последние слова бабушки: «Тебе угрожает смертельная опасность. Все серьезнее, чем кто-либо представляет. Вскоре ты обретешь способность…»

Затем Джоанна вспомнила свои ощущения перед дверью в королевский архив, когда прижала ладонь к замку́ и выпустила на свободу неведомые силы, превратив металл в камень или руду, будто вернув обратно к состоянию до переплавки. А те потемневшие участки золотой цепочки? Что произошло с ними? Существовал ли такой дар: преобразовывать один материал в другой? Именно в этом заключалась новая способность Джоанны?

Она сжимала и разжимала кулак, пытаясь вновь почувствовать ту странную силу. Но не удавалось зажечь ни искры того могущества, которое вырвалось на волю в Уайтхолле.

Джоанна и сама не знала, сколько времени просидела на ступенях, пока тихий свист не заставил ее подпрыгнуть и обернуться. Возле лестницы проступал из темноты крупный силуэт Тома.

– Не поднимайся, – негромко сказал он. – Я сам спущусь. – И уверенно зашагал по скользким, покрытым мхом каменным ступеням походкой опытного лодочника. Фрэнки прыгал следом за хозяином, жизнерадостно пыхтя. Тот приблизился, став сначала размером с обычного человека, потом своего размера, и замер рядом с Джоанной. Настоящий громила, излучающий сейчас хорошее настроение. – Ты в порядке? Мне пришлось побегать, прежде чем добраться сюда.

– Я-то в порядке, а вот остальные еще не появлялись, – откликнулась Джоанна. – Что, если их схватили гвардейцы?

– Я видел Аарона в районе Темпл. И Рут тоже. Не переживай. Они совсем ненамного от меня отстали. – Суровое лицо уличного бойца прорезала улыбка. – Вот, держи. – Том скинул с плеча женскую сумочку и открыл ее, продемонстрировав Джоанне содержимое: кучу пирожков с мясом. – Раздобыл нам кое-что на завтрак.

Она представила, как беглец, преследуемый дворцовой стражей, делает крюк, чтобы стащить у прохожей сумочку, а потом вытряхивает оттуда ключи и деньги, чтобы освободить место для того, что по-настоящему ценил. Эта мысленная картина едва не заставила Джоанну рассмеяться, несмотря на беспокойство о судьбе Рут и Аарона. Очевидно, Том действительно всегда старался пользоваться подвернувшейся возможностью. А еще предпочитал простые радости жизни.

Джоанна нащупала в кармане марципановые сладости из дворца. Они плохо перенесли приключения: один из львов потерял хвост, другой – голову. Что ж, выбирать не приходилось. Она предложила не слишком презентабельное угощение Тому.

– Если Рут с Аароном догадаются принести напитки, то у нас будет настоящий пикник.

Джоанна подвинулась и приглашающе похлопала рядом с собой.

Том ухмыльнулся, но не сел, как она ожидала, а заговорщически прошептал:

– Ты же прихватила кое-что еще из дворца, так?

– Я… – Джоанна замялась, недоумевающе глядя на него. Серое небо постепенно заливал багрянец близкого восхода. Из-за игры света на лицо бывшего гвардейца падала тень, лишив его обычного расслабленного выражения. – Что?

– Мне казалось, что та вещь спрятана в матрасе пленника, но ты нашла ее под столом, верно? – уточнил Том.

Джоанна уставилась на него. Сейчас он не выглядел глуповатым добродушным громилой. Вовсе нет. Глаза его смотрели внимательно и цепко. На помятом лице бледной полосой выделялся шрам, который пересекал бровь. В предрассветных сумерках Том казался настоящим разбойником.

Но он был прав. Джоанна в самом деле кое-что обнаружила во дворце. Кое-что под столом. Она и сама забыла об этом в суматохе побега.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – прошептала девушка.

– Давай не будем оскорблять друг друга лживыми заявлениями, – почти мягко произнес Том. – Мы оба не собирались покидать дворец с пустыми руками. И ты первой бросилась к выходу из камеры.

Джоанна медленно поднялась на ноги, двигаясь осторожно, чтобы бывший гвардеец не принял это за нападение. Тот выглядел настоящим великаном – глуповатым, неторопливым и иногда слегка неуклюжим. Но сейчас это впечатление казалось ошибочным. Скорее всего, Том специально хотел добиться, чтобы его недооценивали, и, очевидно, не был ни медленным, ни неуклюжим. И меньше всего – глуповатым.

Джоанна ощупала тот предмет, который убрала в карман: квадрат из легкого пластика. Тогда, в архиве, она едва взглянула на находку, сочтя ее совершенно непримечательной и неважной – какой-то белый четырехугольник без надписей. Но теперь задумалась. А что, если…

– Я не обнаружила в камере ничего ценного, – заявила Джоанна. – Что бы ты там себе ни вообразил.

Том сейчас казался напряженным и совершенно непохожим на себя прежнего, и она внезапно вспомнила обстоятельства их знакомства. Это он окликнул растерянную девушку, бродящую по рынку, когда заметил ее ожерелье. И тогда точно понимал, что это ключ от дворца. Позднее Рут сообщила, что Хатауэй был не просто продавцом, но и бывшим гвардейцем, сказав, что это известно всем. Может, Том сам распространил слухи о своей службе в королевской страже? Вдруг он хотел, чтобы Джоанна пришла к нему, нуждаясь в проводнике, который знаком с внутренней планировкой дворца?

– Ты в курсе, что здесь раньше вешали пиратов? – небрежным тоном поинтересовался Том и криво усмехнулся. Однако что-то в его голосе заставило сердце Джоанны пропустить удар. – В том числе капитана Кидда. Прямо там. – Верзила кивнул на каменную стену за лестницей. Две трети кладки покрывала зелень водорослей – зловещий намек на высоту прилива Темзы. – В нынешние времена это место ничем не примечательно, но когда-то тут было не менее людно, чем сейчас на вокзале Виктории. Дети бегали по всей пристани. Продавцы моллюсков расхваливали свой товар: «Подходи, не скупись, покупай, угостись!» А на реке плавало такое количество лодок, что мы постоянно сталкивались бортами.

Том сделал еще один шаг и оказался вплотную к Джоанне. Она попятилась и посмотрела вниз только тогда, когда услышала плеск воды у самых ног. Начинался прилив.

– Капитана Кидда вешали дважды, – продолжил рассказ мужчина. – В первый раз веревка оборвалась, и он повалился в грязь. Обычно в таких случаях приговоренным даровали помилование. Но пирата решили непременно казнить, и уже в следующий раз он так и остался качаться на виселице. – Взгляд Тома стал отстраненным, точно он погрузился в воспоминания, однако стоило Джоанне пошевелиться, как глаза Хатауэя вновь пронзили ее насквозь. – Потом тело Кидда привязали к жерди и позволили Темзе поглотить его трижды. Три прилива.

– Чего ты от меня хочешь?

– А чего хотел каждый из нас? – протянул Том. – Добраться до королевского архива. – Он почти выплюнул последнее слово. – Но его уже уволокли куда-то.

– Его? – переспросила Джоанна, чувствуя себя полнейшей идиоткой. Она-то предполагала, что архив – это помещение во дворце. Но даже не подумала, что это может означать того, кто способен хранить информацию. Например, кто-то из монстров. Что пленник и являлся королевским архивом. Означало ли это… – Заключенный – это transformatio? – выпалила девушка. – Он и есть устройство, способное изменить хронологическую линию?

– Нет никакого устройства, – нетерпеливо хмыкнул Том. – Это просто миф. Никто не способен перенаправить поток времени. – Он протянул ладонь. – Но я знаю, что пленник оставил что-то в камере. Отдай мне этот предмет.

Джоанна хотела отступить еще на шаг, но наверх путь преграждала массивная фигура Тома, а снизу уже поднималась вода. Набегающие волны плескались у самых ног, брызги уже намочили край платья.

– Знаешь о даре Хантов? – предупредила Джоанна, убирая руку в карман и стискивая в пальцах пластиковый квадрат, одновременно пытаясь вспомнить, упоминала ли в присутствии Тома о своей неспособности прибегнуть к семейному умению. – Если я спрячу что-то, то ты никогда это не найдешь.

– Ты так не сделаешь.

– Отойди, или у меня не останется выбора.

Сверху донесся мужской голос, заставив обоих напрячься.

– Если бы мы поступили, как я предлагал, и пошли через Чипсайд, то добрались бы сюда уже давным-давно.

Аарон. Джоанна с облегчением выдохнула. Еще никогда она не была так рада слышать его раздраженный тон. Затем, уже гораздо ближе, раздался ответ Рут:

– Гвардейцы патрулировали там каждый дюйм, идиот.

– Теперь трое против одного, – сообщила Джоанна. – Счет не в твою пользу. – Но она понимала, что подкрепления еще следовало дождаться и опасность пока не миновала.

– Ты хоть сама знаешь, что именно нашла? – тихо спросил Том, едва сдерживая напряжение. – Это послание. Но тебе не удастся его расшифровать.

– А тебе удастся?

– Да, – прорычал Том. – Потому что оно предназначено для меня.

– Для тебя? – с сомнением переспросила Джоанна, не уверенная, как поступить.

Голоса спорящих Рут и Аарона становились все ближе. Через пару секунд они подойдут к лестнице, и когда Том отвлечется и посмотрит вверх, можно будет воспользоваться ситуацией и оттолкнуть его с дороги.

Однако Джоанна колебалась. Не упускает ли она что-то и в этот раз?

– С какой стати пленнику оставлять для тебя послание? Кто он такой?

И главное – почему его разыскивал Ник? Слишком многое было непонятным.

Том переступил с ноги на ногу, кажется, взвешивая варианты.

– Ближе не подходи, – предупредила его Джоанна. – Или я воспользуюсь даром Хантов и спрячу то, что тебе так нужно.

– Ты этого не сделаешь.

– Почему ты это повторяешь?

В этот момент на лестнице появился Аарон и взглянул вниз.

– О, отлично, вы оба здесь! – воскликнул он и начал спускаться.

– Потому что ты не обладаешь даром Хантов, – тихо ответил Том на вопрос Джоанны, затем склонился к самому ее уху и прошептал: – Я видел, что ты сделала с замком.

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, и снова вспомнила обещание бабушке никому не доверять информацию о своих способностях.

Когда Рут подошла к лестнице, Том уже выпрямился, отвернулся от Джоанны так беспечно, словно она вовсе не представляла угрозы, и в прежней простоватой манере обратился к остальным:

– А вы не спешили к нам присоединиться, как я посмотрю.

Джоанна уставилась на его широкую спину. Аарон отозвался, осторожно спускаясь по скользким каменным ступеням:

– Повсюду было полно гвардейцев.

– Лучше оставайся там, – крикнула Джоанна, желая дать ему преимущество на случай противостояния с Томом, и похолодела от осознания, что друзья не в курсе истинных мотивов якобы союзника.

Ей хотелось предупредить их, что он не тот, за кого себя выдавал. Что Рут оказалась права: они действительно поняли все не так. Но мучительное напряжение, прозвучавшее в голосе Тома, когда он говорил, что послание предназначалось для него, побудило Джоанну передумать.

– Просто оставайся там, – повторила она, так как Аарон продолжал спускаться, и пнула волны, подняв брызги, чтобы продемонстрировать: вода уже залила нижние ступени. – Прилив начался.

– Нет, нам нужно уходить прямо сейчас, – возразила Рут, тоже шагая вниз по лестнице. – Пока не рассвело окончательно и нас еще не так заметно.

– Но куда? Гвардейцы повсюду, – вздохнул Аарон.

– К Хатауэям точно нельзя, – быстро сказала Джоанна, ни при каких обстоятельствах не желая находиться в лодке с Томом и уж тем более не собираясь ехать к его родственникам, где беглецы будут полностью в их власти.

Но прежде чем обвинять бывшего союзника в предательстве, следовало разобраться в ситуации.

Аарон наконец спустился и спросил у Тома:

– Твоя семья не сможет оказать нам помощь?

Тот молча пожал плечами и повернулся к Джоанне, глядя на нее так же пристально, как она смотрела на него, и, скорее всего, гадая, почему та еще не сообщила друзьям о предательстве. Честно говоря, она и сама это не вполне понимала. Снова вспомнилось, каким тоном Том говорил, что послание предназначалось для него.

– Мы скоро промочим ноги, – тихо сказала Джоанна, хотя это не совсем соответствовало действительности: прилив плескался только у ступеней, где стояла она.

Том пока находился выше. Он изменил позу, снизу выглядя настоящим великаном сейчас, когда нависал над Джоанной. Прирожденный лодочник, выросший на воде, он точно выйдет победителем, если завяжется драка. Покрытые лишайником скользкие ступени сыграют ему только на руку. Темза и каналы были территорией Хатауэев.

Джоанна повысила голос, обращаясь к Аарону:

– Куда можно пойти, чтобы затаиться на некоторое время?

– Помимо Хатауэев? – уточнил он многозначительно.

– Помимо Хатауэев, – подтвердил Том, не сводя взгляда с Джоанны, а затем, к ее изумлению и облегчению, отступил, освобождая ей проход.

Она медленно начала подниматься, не осмеливаясь моргнуть, так как в любое мгновение ожидала подвоха со стороны Тома. Но он не двигался. И, кстати, ранее, когда они были наедине, даже пальцем не коснулся Джоанны. Угрожал, но ничем не навредил, хотя запросто мог отнять ее находку силой. Как это следует понимать?

– Нужно убираться отсюда сейчас же, куда угодно, – прокомментировала Рут.

– Точно не в гостиницу. И не в один из отелей для людей, – сказал Том. – Там гвардейцы будут искать в первую очередь.

– К моим родственникам тоже нельзя обращаться, – вздохнул Аарон. – Они немедленно передадут нас всех в руки королевского правосудия.

– Тогда куда? – напряженно спросила Рут, даже не воспользовавшись великолепной возможностью поддеть одного из Оливеров на тему преданности семье.

– Больше некуда, – покачал головой Аарон. – На территории монстров полно шпионов Короля. Его приближенные имеют доступ ко всем записям людей и знают обо всем… – он резко осекся и захлопнул рот с таким видом, будто внезапно понял нечто важное.

– Что? – нетерпеливо уточнила Джоанна.

Аарон посмотрел на нее так пристально, как никогда раньше. Под весом этого взгляда она перестала дышать, хотя и сама не могла сказать почему.

Волны тихо плескались о лестницу. Птицы чирикали, словно переговариваясь друг с другом. Утро почти наступило. Однако время, казалось, тоже замерло, пока Аарон продолжал смотреть на Джоанну.

– В чем дело? – неуверенно спросила она.

– Есть одно надежное место в Саутарке. – Он наконец отвел глаза и повернулся к реке. – Никто из придворных не знает о нем.

– А тебе откуда тогда известно? – подозрительно поинтересовалась Рут.

– Мама рассказала, – отрезал Аарон таким тоном, что стало ясно: больше задавать вопросы не следует, после чего развернулся и зашагал вверх по лестнице.

19

Еще не рассвело и небо оставалось серым, когда четверка беглецов направилась к выходу из района Вапинг, соблюдая особую осторожность и прикладывая дополнительные усилия, чтобы не попасть на камеры видеонаблюдения.

Рут молча шагала рядом с Джоанной, отчего та переживала: кузина истощила все резервы организма еще во дворце и теперь тяжело дышала, с трудом поддерживая заданный остальными темп.

Чтобы помочь сестре, Джоанна обхватила ту за плечи, пытаясь поддержать и принять часть веса на себя, но осознавала, что Рут не сможет убежать, если на пути встретятся гвардейцы.

– Далеко еще до того безопасного места?

– Уже близко, – ответил Аарон, посмотрев на едва передвигавшую ноги девушку. Если бы Джоанна не знала его, то сказала бы, что он тоже беспокоится. – Но нам нужно будет перебраться на другую сторону реки. – И обратился уже к Тому: – Ты уверен, что у твоей семьи не найдется свободной лодки?

– Не найдется, – резко заявила Джоанна.

Аарон недоуменно заморгал и даже остановился ненадолго, но, к ее удивлению, бывший гвардеец поддержал:

– Нас могут заметить, если пересекать Темзу на лодке.

Между ними с Джоанной ощущалось напряжение. Она не сообщила остальным, что случилось на ступенях, хотя и сама не вполне понимала, почему так поступила, ведь Том лишился ее доверия. Самое разумное было бы избавиться от его присутствия и разойтись разными путями.

В памяти снова всплыли слова: «Это послание предназначалось для меня». Джоанна раз за разом прокручивала их в голове. Дело заключалось даже не в сказанном, а в том, каким тоном это произнес Хатауэй.

Джоанна никак не могла соединить все обрывки информации. Переданный бабушкой ключ ко дворцу монстров. Сокрытие аристократами нападения Ника и его охотников. Слухи об устройстве, которое изменяло хронологическую линию. Пустая тюремная камера на месте, где оно должно было находиться. И загадочное послание, оставленное Тому.

Кусочки головоломки никак не хотели складываться в целую картину. Видимо, не хватало еще какой-то детали. Чего-то, что они пропустили. Но чего?

– Солнце скоро взойдет, – прервал мысли Джоанны Аарон. – Мы должны перебраться на другой берег до рассвета. – Он задумчиво пожевал нижнюю губу. – Тауэрский мост совсем близко.

– Там наверняка полно гвардейцев, – возразила Рут.

– А вдруг повезет? – пожал плечами Аарон.

Он тихо выругался, когда они добрались до моста: путь перекрывал полицейский кордон. От голубых вспышек припаркованных патрульных машин было светло. Всех пешеходов и водителей останавливали и опрашивали. Некоторых обыскивали.

– Полицейские – монстры, – прошептал Аарон. – Большинство из них, во всяком случае.

– Как такое возможно? – удивилась Джоанна.

– Члены королевского совета позаботились, чтобы во всех сферах человеческого общества важные должности занимали монстры.

– Разве жителям Лондона не покажется странным такое поведение полицейских? – усомнилась Джоанна.

– По нынешним временам – нет, – подключился к обсуждению Том. – Сейчас постоянно кто-то пытается что-то взорвать. Сообщения о заложенных бомбах – уже норма жизни. – Он устало провел ладонью по лицу. – Если мост уже перекрыли кордонами, то и вокруг Лондона, несомненно, есть оцепление. Скоро королевские гвардейцы начнут обыскивать и метро.

И правда, остановленные подставными полицейскими водители не задавали вопросов, беспрепятственно позволяя проверять машины. На глазах Джоанны одному из автомобилей разрешили проехать. Офицер махнул рукой, жестом подзывая следующее транспортное средство.

– Они пропускают людей через мост после досмотра. Может, тоже попытаемся пройти? – предложила Джоанна. – Никто же не знает точно, что во дворец пробрались именно мы?

– Нас не должны видеть, – возразил Аарон. – Среди проверяющих, скорее всего, есть Оливеры и Гриффиты.

Рут негромко выругалась и устало прошептала на ухо Джоанне:

– Дар семьи Гриффит – заставлять говорить правду. А Оливеры определят для допроса всех монстров, которые пытаются пересечь мост.

– Мы теряем время, – поторопил спутников Том. – Скоро рассветет, и нам больше не удастся скрыться.

– Можно попробовать пройти по тоннелю к району Ротерхит под рекой, – сказала Рут. – Тут недалеко.

– Там сейчас ездят только поезда, – прокомментировал Аарон. – Для пешеходов его закрыли больше столетия назад.

– Но внутрь пробраться все равно можно, – парировала Рут. – Если поторопиться, мы успеем пересечь тоннель до первых поездов.

Джоанна переглянулась с Аароном. Побледневшая, едва переставлявшая ноги кузина выглядела неспособной на тот марш-бросок, который предлагала.

Рут привела спутников к круглому кирпичному строению, сплошь покрытому спекшейся и неприятной на вид грязью. Сквозь потрескавшийся бетон пробивались пучки травы.

– Это что, общественный туалет? – с отвращением поинтересовался Аарон.

– Вентиляционная шахта, – утомленно отозвалась Рут и пошевелила двумя пальцами в воздухе, изображая, как карабкается на крышу здания и спускается вниз в тоннель.

Подсаживая вместе с Томом кузину, Джоанна чувствовала ее слабость на грани истощения. Бывший гвардеец забрался следом, подтянувшись на одной руке, а другой прижав к себе Фрэнки. Пес с любопытством принюхивался над плечом хозяина, который напрягал вздувшиеся мышцы, забрасывая наверх свое огромное тело.

– Я в порядке, – обессиленно заверила Рут, хотя, похоже, пыталась убедить в этом скорее саму себя.

Потом настало время спускаться. Шахта шла минимум на три этажа вниз. Под конец пути дыхание кузины казалось совсем затрудненным, а к тому времени, как они достигли тоннеля, ее руки на перекладинах лестницы так тряслись, что Тому пришлось помогать преодолеть последний отрезок спуска.

– Ты как? – встревоженно спросила Джоанна.

– Нормально, – слабо ответила Рут и выдавила: – Слушайте, не идут ли поезда.

Потолки тоннеля под рекой были высокими и закругленными. Изогнутые металлические скобы шли над головами через равные интервалы, создавая по мере удаления эффект концентрических сводов. Темноту разгонял свет старомодных настенных фонарей на дугообразных кронштейнах. Вперед и назад насколько хватало взгляда тянулись железнодорожные рельсы.

– Не прикасайтесь к ним, – предупредила Рут. – Они под напряжением.

– Что будет, если внезапно пойдет поезд? – спросила Джоанна.

Кузина молча махнула рукой: между каждой парой светильников виднелись арочные ниши, соединявшие тоннели. Оказалось, что их не один, а два.

Джоанна заметила рядом с ногой что-то яркое и ковырнула землю носком обуви. Под грязью между путями обнаружилась синяя и белая плитка с цветочным узором.

– А раньше здесь находился рынок, – сообщил Аарон. – В девятнадцатом веке люди продавали сувениры с лотков под арками. А еще предлагали погадать или покормить обезьян.

– Только не говори, что ты сюда спускался, – фыркнула Рут.

– Время забирать лучше всего у туристов и вот таких обитателей трущоб, – прокомментировал Аарон, а заметив мрачный взгляд Джоанны, пожал плечами. – Что?

Она вспомнила слова Ника, насколько неправильно поступают монстры, воруя жизни людей. Вспомнила, как стояла в комнате с подарками для Короля. Все эти чудесные и ужасные вещи.

Внезапно накрыло почти невыносимое томление – притяжение такое сильное, что Джоанна на мгновение испугалась, не переместится ли она сейчас в другое время. Но это была тоска не по путешествиям, а по Нику. Тому Нику, с которым они вместе трудились все лето.

Перед мысленным взором встала картина, как он спас осу. Несчастное насекомое залетело в позолоченную палату и беспомощно билось в окно. «Да убейте вы эту тварь», – предложил один из туристов. Но Ник бережно накрыл крошечное существо стаканчиком и выпустил наружу, пробормотав смущенно: «Она просто оказалась не в том месте».

Джоанна полностью разделяла убеждения напарника и доверяла его суждениям, его моральному компасу, и, просто находясь рядом, становилась тем человеком, каким всегда хотела быть. А сейчас… Она обхватила себя руками, испытывая жуткое одиночество и сомнения в собственной правоте. Эти ощущения поселились в сердце после Ямы и не желали исчезать.

Когда-то, много лет назад, Джоанна сказала бабушке, что хочет стать Суперменом и спасать людей, а та ответила: «Ты монстр». Что ж, теперь это казалось истиной.

Пока четверка беглецов шагала по тоннелю, вокруг раздавался непонятный гул. Постепенно он становился все громче и громче, хотя и не походил на шум приближающегося поезда.

– Что это за звук? – спросила Джоанна.

– Насосы, – пояснила Рут.

– Видимо, мы уже под рекой, – прокомментировал Аарон.

Джоанна посмотрела на потолок. В воздухе пахло влажным бетоном. Сама мысль о том, что над головой течет стремительная и полноводная Темза, внушала неизъяснимый страх, который напоминал ужас перед волной мощи, накатившей на беглецов, когда их пыталась задержать стража.

– Что именно случилось, когда мы покинули дворец? – решила уточнить Джоанна. – Что сделал тот мужчина, который был среди гвардейцев?

– Он ударил по нам семейными способностями Пателей, – вздохнул Аарон. – Утопил нас во времени. Мы не сможем перемещаться, пока эффект не рассеется.

– Значит, он должен выветриться? – спросила Джоанна.

– Рано или поздно, – помедлив, ответил Аарон, хотя взглянул на нее так, будто услышал что-то странное.

– Сложно сказать, надолго ли мы застряли в этом времени, – добавил Том. – Может, на день. А может – на много месяцев.

– Одна наша родственница из Викторианской эпохи украла у Пателей печать, – вступила в обсуждение Рут. – И те своим даром вынудили воровку остаться в том времени, в котором она уже жила, на многие годы.

– Что случилось? – заинтересовалась Джоанна, вспомнив объяснение Аарона, что нельзя находиться в одном времени дважды – этого не позволяла хронологическая линия.

– А что случается, когда застреваешь в тоннеле на пути несущегося поезда? – язвительно осведомился Аарон.

– Мы не знаем, что произошло с той женщиной, – устало пробормотала Рут. – Те, кто встречается с самими собой, бесследно исчезают. Некоторые считают, что поток времени в таких обстоятельствах смывает и уносит за свои пределы. Другие думают, что обе версии незадачливого путешественника просто растворяются и прекращают существовать.

– Но такое случается очень редко, – добавил Аарон. – Потому что хронологическая линия не позволяет перемещаться в те времена, где уже живешь. А если приближаешься к ним, обитая в прошлом, то начинаешь испытывать почти непреодолимое желание перенестись куда подальше. Хотя такое иногда бывает – из-за воздействия топей или из-за обычного упрямства. В нашей семье полагают, что при встрече с самим собой тебя выбросит за границы существующего потока времени.

Джоанна содрогнулась, вспомнив о теневой бездне, которая окружала стены дворца монстров.

– Бессмысленно гадать, что происходит, – проворчал Том. – В любом случае, такой человек пропадает.

Это соображение положило конец обсуждению. Дальше они шагали по тоннелю молча, прислушиваясь, не настигает ли их поезд. Джоанна представила, каким было это место в девятнадцатом веке: залитое мерцанием газовых фонарей и заполненное шумом рынка, между прилавками которого прогуливались туристы в костюмах и длинных платьях.

– Не хотите поговорить о том, что случилось во дворце? – наконец спросила Рут хрипло, уже шатаясь от слабости.

– О чем там говорить? – поинтересовался Аарон.

– Мы не нашли transformatio и не сможем изменить хронологическую линию, – недовольно проворчала Рут.

Джоанна переглянулась с Томом. Он сказал, что никакого устройства не существует, а значит, нет и возможности спасти родных. Невыносимо было даже думать об этом.

– И о чем там говорить? – повторил Аарон. – Затея не удалась. Мы едва сумели сбежать из дворца с пустыми руками и продолжим убегать всю свою жизнь, прыгая из одного времени в другое. Потому что по пятам за нами гонится Конрад, который появится в самый неожиданный момент из-за угла, стоит промедлить хоть лишнюю минуту.

– Слушай, если ты собираешься… – начала было Рут, но осеклась, когда Джоанна вскинула ладонь, жестом прося спутников замолчать.

Впереди мелькнул слабый отблеск. Свет фар идущего навстречу поезда?

– Мы почти на том берегу, – прокомментировал Том.

Джоанна поняла, что видит первые солнечные лучи. Хотя путь под рекой не занял много времени, снаружи уже наступило утро.

Тоннель вынырнул на поверхность возле железнодорожной станции Ротерхит. По обеим сторонам от рельсов шли платформы. На одной из них дежурил охранник. В данную секунду он стоял спиной к беглецам и, судя по его позе, замерз и скучал, явно не ожидая появления кого бы то ни было, кроме поезда. Очевидно, простой служащий железной дороги, но следовало убедиться.

– Монстр? – одними губами спросила Джоанна у Аарона.

– Не вижу, – так же ответил он.

И верно: для того чтобы воспользоваться семейным даром Оливера, требовалось заглянуть в глаза.

Стараясь не шуметь, Рут ткнула пальцем в одну камеру видеонаблюдения, потом в другую.

Том помог спутникам забраться на пустую платформу. До того, как охранник обернулся, они очень тихо и осторожно проскользнули к лестнице, поднялись наверх и оказались на южной стороне реки.

Здесь располагалось больше промышленных зданий, чем во времена Джоанны. Ветер доносил от Темзы запах мазута. По мере продвижения на запад постоянно возникало то чувство узнавания пополам с удивлением при виде отличий, которое уже становилось привычным спутником путешествий во времени. Лондонский и Тауэрский мосты выглядели в точности как раньше, однако Миллениума не было на месте. Как и небоскреба «Осколок».

Аарон шагал впереди, заботливо и по-джентльменски поддерживая под руку Рут. Джоанна уже в который раз задумалась, в какую же эпоху он рос на самом деле, потому что его манеры частенько казались совершенно старомодными.

Или же наследник богатого рода Оливеров просто перемещался так часто, что уже давно не принадлежал к какому-то одному времени. Может, все монстры поступали подобным образом, нигде не задерживаясь надолго.

– Ты ничего им не сказала, – вполголоса произнес Том, догнав Джоанну. Она не поняла, утверждение это или вопрос. – А еще они не знают о твоих способностях, верно?

Эти тихие слова пробудили воспоминания о том, как возле запертой двери выплеснулась неведомая сила и превратила металл замка́ обратно в породу.

Они с Томом уже отстали от спутников, и сейчас он пошел еще медленнее. Джоанна внезапно остро осознала, что находится почти наедине с огромным накачанным мужчиной, и нервно сказала:

– Иди быстрее.

Громила криво ухмыльнулся, но все же ускорил шаг, нагоняя Аарона и Рут, после чего повернул голову к реке и пробормотал:

– Отсюда видны почти все территории главных семей Лондона. Оливеры и Элисы на западе. Новаки и Ардженты на севере. Гриффиты и Мтвали на юге. Патели и Портелли на востоке. Лю в центре. За нами, Хатауэями – река и каналы. Найтингейлы… – он слегка замялся. – Найтингейлы – везде, где пожелают.

– А Ханты? – уточнила Джоанна, заметив, что он не упомянул ее семью.

– Конечно, Ханты, – кивнул Том. – Всегда в движении, крадутся по периметру территорий других монстров. В детстве мне казалось, что они от чего-то скрываются. Или от кого-то бегут.

– Держись передо мной, – предупредила Джоанна, когда Рут с Аароном свернули в узкий переулок.

Здания здесь тесно прижимались друг к другу, препятствуя проникновению солнечного света. Складские и промышленные строения по бокам придавали проходу заброшенный, неуютный вид.

– Отдай мне то, что нашла во дворце, – тихо сказал Том.

– И что же это?

– Я уже говорил – послание.

– Мне нужно знать больше, – упрямо покачала головой Джоанна.

Том так сильно сжал челюсти, что заходили желваки, и это послужило единственным предупреждением о внезапно последовавшей вспышке агрессии. Длинным прыжком громила догнал шедших впереди Аарона с Рут и с невероятной легкостью швырнул их обоих об стену. Не успела Джоанна отреагировать, как он поступил так же и с ней. Удар на миг оглушил, но она тут же бросилась на Тома. Он почти небрежно, безо всяких усилий, оттолкнул разъяренную девушку одной рукой обратно. Оставалось ругать себя за глупость: ведь бывший гвардеец еще у старой лестницы продемонстрировал, что не является их союзником.

Поблизости кто-то хлопнул дверцей машины. Джоанна замерла на месте.

Том многозначительно посмотрел на нее, поднеся палец к губам. Затем медленно разжал руки, выпуская.

До Джоанны медленно начало доходить, что они с Хатауэем оказались в нише перед дверью. На противоположной стороне улицы Аарон с Рут вжимались в такое же углубление. Любой наблюдатель увидел бы сейчас только пустой проход между зданиями.

Еще два раза хлопнули дверцами машины, после чего раздалось эхо приближающихся шагов.

Джоанна рискнула выглянуть и тут же вжалась обратно, чувствуя, как быстро колотится сердце. Совсем рядом, футах в двадцати отсюда, женщина и двое мужчин неторопливо заходили в переулок. На лацканах всех троих поблескивали булавки с символом крылатого льва. Гвардейцы. Они были ростом с Тома, хотя и не такие мускулистые.

– И долго нам еще прочесывать эти трущобы? – недовольно проворчал один из мужчин. – Мы и так уже всю ночь на ногах.

– Поблизости видели кого-то подозрительного, – заявила женщина.

– Да таких подозрительных по всему городу полно. Наверняка беглецы уже смылись из этого времени.

– Вряд ли. Их задело волной самого Сая Патела. Они еще здесь, – возразила напарница. – Конрад стянул сюда гвардейцев из всех эпох. Забрал меня из Викторианского периода. Это значит, что Король лично заинтересован в поимке тех, кто вторгся во дворец.

Шаги раздавались уже совсем близко, и Джоанна затаила дыхание. В нише напротив Рут с Аароном застыли с перекошенными от ужаса лицами. Дверные проемы были слишком неглубокими, чтобы спрятать беглецов от посторонних взглядов. Если гвардейцы решат как следует осмотреть переулок, то непременно обнаружат их.

– Вы верите сплетням? – спросила соратников женщина. – О том, что в архиве кто-то воспользовался странным даром. – Она понизила голос и добавила: – Запретным. Противоестественным.

– Мне не платят, чтобы я слухи собирал, – лениво отозвался один из гвардейцев.

– А как насчет наводки от анонимного источника? – не унималась женщина. – Про девчонку-полукровку со странным даром? Вряд ли это совпадение.

Джоанна перестала дышать. Гвардейцы обсуждали ее!

В нише напротив Рут выглядела недоумевающей, явно не понимая, о чем идет речь. Не понимая, как связаны поиски, необычные способности и наводка от анонимного источника.

Джоанна же была почти уверена в личности этого неизвестного доброжелателя, вспомнив предупреждения владельца гостиницы о том, что Дороти Хант – не слишком приятная особа. Бабушка никогда бы не навредила родственникам, но в этом времени она ничем не походила на свою привычную версию. Молодая Дороти из бара смотрела на внучку с таким равнодушием, будто та не являлась частью семьи. К своему ужасу и досаде, Джоанна почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и стиснула зубы, пытаясь подавить неуместные сейчас эмоции.

– Хотя мне бы не помешала награда, обещанная за поимку беглецов, – протянул один из гвардейцев.

– Услуга от самого Конрада, – вздохнула напарница. – Подумать только!

Край их теней упал возле ног Джоанны. Том прикоснулся к ее руке, привлекая внимание, и беззвучно, одними губами спросил: «Готова?» А в ответ на едва заметный кивок ободряюще улыбнулся и жестом указал на себя и на стражей, мол: «Я первый».

Однако тени застыли на месте. Момент ожидания тянулся бесконечно. Если бы не вздымавшаяся и опадавшая грудь Тома, Джоанна подумала бы, что кто-то снова заморозил время. Она дрожала от прилива нерастраченного адреналина. Рядом замер бывший гвардеец, но он выглядел таким спокойным, словно мог простоять в этой напряженной позе весь день.

Джоанна едва не подпрыгнула от внезапного громкого звука: писклявой музыки из какой-то старой видеоигры.

– Если мы находимся в девяностых, это не значит, что обязательно ставить на телефон такой ужасный рингтон, – простонала женщина.

– Сообщают, что подозрительную группу видели возле станции Ротерхит, – заговорил второй гвардеец.

Потом наконец послышался шум шагов, и тени исчезли: вся троица стражей направилась к выходу из переулка, обсуждая по пути полученные сведения.

– Беглецы попали на камеру? – поинтересовался один из гвардейцев.

– В таком случае мы бы давно уже их схватили, – раздраженно отозвалась напарница.

– Залезайте, – прокомментировал второй мужчина. – Конрад хочет…

Хлопнувшие дверцы машины отсекли последнюю часть предложения. Затем донеслись звуки заведенного двигателя и шорох шин по асфальту, которые начали постепенно удаляться. Джоанна дождалась, пока все затихнет, и только тогда перевела дыхание.

Рядом с ней медленно расслабился Том. Он спас их. Защитил от гвардейцев. Не напал, а заставил спрятаться в нишах, чтобы королевская стража прошла мимо.

Джоанна никак не могла разобраться в мотивах этого странного верзилы. Он притворился, что помогает им ради возможности проникнуть во дворец и попасть в архив, после чего, кажется, предал более ненужных спутников. Но сейчас опять спас их, хотя мог отправиться своей дорогой и сообщить информацию гвардейцам, получив вознаграждение за это. Почему?

Джоанна обернулась и наткнулась на взгляд Аарона. Он смотрел на нее так же пристально и испытующе, как тогда на старых ступенях, видимо принимая важное решение. Затем покинул дверной проем и, не дав ей времени что-либо сказать, позвал остальных:

– За мной. Мы уже почти на месте.

20

Убежище, куда привел их Аарон, оказалось по-домашнему уютным. На стенах прихожей висели семейные фотографии, какие обычно выбирают гордые матери: на одном снимке маленькая девочка, одетая пиратом, весело улыбалась, пока опустившийся на колено отец затягивал тесемки повязки на глаз. Рядом красовалось изображение той же девочки, но уже в возрасте постарше: она дремала, обнимая спящего кота. На последней фотографии вся семья была в сборе: мама, папа, девочка и новорожденный младенец.

Джоанна остановилась в нерешительности. Неужели они проникли в чей-то жилой дом? У Аарона не оказалось с собой ключа, и Рут пришлось взламывать замок.

В спину неожиданно замершей девушки едва не врезался Оливер. Она повернулась и приложила палец к его губам, поймав удивленный взгляд. Том тут же настороженно вскинул голову.

Вся четверка беглецов неподвижно застыла, прислушиваясь. Ничего. Ни скрипа пола под ногами, ни приглушенного шепота, вызывающего полицию. Ни шума текущей из-под крана воды, ни гудения работающего холодильника. Тишина.

Прошла минута. Две. Выражение лица Аарона из удивленного стало раздраженным.

– Какого черта? – наконец спросил он своим привычным надменным тоном. – Здесь никого нет. Как я говорил, тут безопасно.

– Прости, что решила сначала проверить, – парировала Джоанна, хотя скорее облегченно, чем язвительно.

В доме никого не оказалось. Воздух был затхлым, а помещения холодными, намекая, что обитатели уже давно уехали. Если семья с фотографий когда-то здесь и жила, то сейчас отсутствовала.

– И откуда ты узнал об этом убежище? – поинтересовалась Рут.

– Неважно, – отрезал Аарон тем же бескомпромиссным тоном, что и на старой лестнице к реке, ясно давая понять: расспрашивать бесполезно.

Они молча вошли внутрь. Деревянные половицы особенно громко скрипели под ногами в тишине. За коридором обнаружилась уютная гостиная. Аарон тут же рухнул на небольшой мягкий диванчик с целой горой подушек. Фрэнки запыхтел и шлепнулся рядом, выглядя таким же усталым, как и вся компания. Рут остановилась на пороге спальни и с вожделением посмотрела на кровать.

– Иди отдыхай, – сказала сестре Джоанна. – Я сама все здесь проверю.

Дом оказался совсем маленьким: гостиная, спальня, кухня, ванная, отдельный туалет. Том помог осмотреть помещения, заглядывая в каждый шкаф, достаточно большой, чтобы там сумел спрятаться потенциальный злоумышленник, – резко распахивал дверцы, видимо вспомнив свой опыт службы гвардейцем. Но нигде не обнаружилось ничего подозрительного, ни малейшего следа потайной комнаты или секретного подвала.

На кухне весь холодильник был увешан магнитиками в форме животных и открытками с видами разных мест: из Испании, Уэльса, Корнуолла. Джоанна сняла одну из них – с изображением Дувра – и прочитала строчку, написанную убористым почерком над утесами: «Жаль, что тебя здесь нет». Затем перевернула, но на обратной стороне обнаружила только наклейку с ценой в уголке: пятьдесят центов. Повесив открытку обратно на холодильник, распахнула дверцу и заглянула внутрь. Ничего – темно и пусто.

В дальнем конце помещения ютился небольшой деревянный столик. На первый взгляд он казался потрепанным, как почти все рабочие поверхности на кухне, но при ближайшем рассмотрении стало заметно, что на пыльной поверхности нет ни царапины. Кто-нибудь вообще здесь ел? Джоанна обхватила себя руками. Внезапно этот дом показался неуютным и странно пугающим. Как неживые декорации для фильма. Как обставленная мебелью комната на продажу.

– Эй, – раздался за спиной мужской голос.

Джоанна вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Том с извиняющимся видом помахал от кладовки и предложил:

– Чаю?

Он показал коробку с пакетиками, до смешного маленькую по сравнению с его огромной ручищей. Сейчас громила выглядел воплощенным дружелюбием – добродушным и совершенно безобидным.

Однако Джоанна смотрела на него с подозрением. Она до сих пор сомневалась, стоит ли ему доверять, и не знала, почему позволила вместе со всеми пойти в убежище, хотя и видела, насколько опасным мог быть бывший гвардеец. И все же… он с таким отчаянием говорил о странном сообщении из архива, но не воспользовался возможностью отобрать желаемое силой. А потом и вовсе спас всех от королевской стражи. В голове снова и снова прокручивалось воспоминание о взгляде и голосе Тома, когда он говорил: «Послание предназначалось мне».

– Почему ты не донес о нас гвардейцам? – спросила Джоанна прямо. – Кажется, за это полагалась впечатляющая награда.

– Я бы скорее умер, чем помог кому-то из приближенных Короля, – поставив чай на стол, резко ответил Том.

Джоанна пристально на него уставилась. Продавец и мошенник, он уже доказал, что умеет виртуозно обманывать, но сейчас, похоже, не лгал. В его мимике и жестах читалась неподдельная ненависть к Королю. Последнее слово Том почти выплюнул и с отвращением поджал губы, а глаза на секунду гневно вспыхнули.

Джоанна устало провела ладонью по лицу. Следовало подумать и принять взвешенное решение, но не сейчас. После столь напряженной ночи хотелось только свернуться калачиком прямо на полу кухни и проспать несколько дней.

– Я заварю чай, – предложил Том. – А еще нам нужно поесть.

– Хорошо, – кивнула Джоанна, решив отложить серьезный разговор на потом.

– Как насчет пирожков с мясом и марципанового десерта?

– Звучит божественно, – без тени иронии согласилась она.

Том тоже кивнул, видимо слишком устав даже чтобы улыбнуться, и полез за предложенной едой в украденную сумочку. Затем открыл и закрыл несколько шкафчиков, достал из них тарелки с кружками, помыл чайник, налил в него воду и поставил на плиту. Накачанный, широкоплечий верзила почти заполнял собой всю кухню, но двигался при этом на удивление проворно и ловко.

Джоанна выложила прихваченных из дворца марципановых львов на тарелку. Они уже превратились в раздавленную однородную массу. Это нехитрое приготовление заняло не так много времени.

Настало время выяснить кое-что. Джоанна оперлась на холодильник, жалея, что приходится снова возвращаться к опасной теме, но зная: так нужно.

– Кем был тот пленник?

Том замер, стоя спиной к собеседнице. Без звяканья тарелок и кружек в кухне повисла напряженная тишина.

– Я же говорил, – наконец вздохнул Хатауэй. – Архивом.

– Кем он был для тебя?

Наконец Том обернулся, не спеша, однако, отвечать. С его телом опытного боксера, с широкими плечами и огромными мускулистыми ручищами он выглядел опасным даже тогда, когда старался казаться дружелюбным.

– Если бы ты сумел освободить заключенного, то привел бы его на место встречи к лестнице? – задала еще один вопрос Джоанна.

– Нет, – тихо сказал Том.

На этом следовало бы закончить обсуждение, вот только она начала кое-что понимать, а потому решила уточнить.

– То помещение – с ведром и матрасом… Там содержали пленника. Однако он оставил тебе послание, так как знал, что ты придешь.

Том судорожно сглотнул, и на его лице промелькнули отчаяние и горе. Джоанна пристально за ним наблюдала и успела заметить эмоции, которые совсем недавно испытала сама. И чувствовала каждую секунду после нападения охотников: неспособность спасти того, кого любишь всей душой. Это помогло удостовериться в сделанном выводе.

– Ты отправился во дворец, чтобы освободить того заключенного, верно? Пришел ради него? – спросила Джоанна.

– Да, – едва слышно ответил Том и ссутулился, пытаясь взять себя в руки.

Она понимала его слишком хорошо, так как и сама едва держалась после гибели родных, поэтому глубоко вздохнула, нащупала в кармане пластиковый квадрат и протянула его несчастному мужчине.

– Ты был прав. Я нашла это под столом. – Том молниеносно схватил непонятный предмет и стиснул его в кулаке с таким видом, точно боялся потерять. – Как думаешь, что говорится в послании? Может быть, что-то насчет устройства, способного изменить хронологическую линию?

– Нет, – сочувственно произнес Хатауэй. – Transformatio – всего лишь легенда. – То же самое он говорил и на каменных ступенях возле реки, но теперь Джоанна точно знала, что слышит искреннее мнение, и ощутила, как сердце сжалось от разочарования. – Идем в гостиную.

– В гостиную?

– Чтобы просмотреть сообщение, требуется пространство попросторнее.

На диване дремал Аарон. Во сне его лицо разгладилось и приняло обманчиво ангельское выражение. Длинные, как у девушки, ресницы слегка подрагивали.

– Эй, – тихо окликнула Джоанна, прикасаясь к плечу отдыхающего юноши и сожалея, что приходится его будить.

В последние пару дней перед подготовкой к проникновению во дворец все они почти не спали, а уж эта ночь и вовсе выдалась напряженной.

Аарон заморгал, открыл глаза и тепло улыбнулся Джоанне. Потом вспомнил, где находится, резко сел и поморщился, проводя рукой по слегка растрепанным волосам.

– Который час?

– Все еще утро, – вздохнула Джоанна. – Нужно кое-что обсудить. Том… – Она оглянулась и посмотрела на настороженно наблюдавшего за ней мужчину. – Он утаил от нас важную информацию.

– Какую? – тут же напряженно спросила Рут, стоя на пороге спальни.

Изможденное лицо сестры до сих пор казалось бледным и осунувшимся.

Том некоторое время колебался, но все же с видимой неохотой разжал пальцы, демонстрируя небольшой пластиковый квадрат.

– И что это? – сонно поинтересовался Аарон, потом присмотрелся и нахмурился, похоже узнав предмет. – Где ты это взял? Изобретения такого далекого будущего незаконно использовать в нынешнем времени.

– Я нашла под столом в тюремной камере, – пояснила Джоанна. – Том думает, что это послание для него… от пленника.

Аарон прищурился, сопоставляя новые сведения и, очевидно, начиная понимать, откуда взялось неожиданное изменение планов после встречи и подозрительное поведение Тома, загораживавшего путь Джоанне на ступенях.

– Заключенного зовут Джейми Лю, – со вздохом сообщил Хатауэй. – Король держит его в заточении уже… даже не знаю точно, сколько времени, с точки зрения пленника. Для меня прошло три года.

– Что именно случилось? – спросила Рут. Может, она и устала до полного изнеможения, но говорила по-прежнему резко и настороженно, цепко и испытующе разглядывая Тома. – Что тебе известно?

– Думаю, лучше всего показать послание, – предложила Джоанна.

Бывший гвардеец сдвинул журнальный столик в сторону и скатал ковер. В воздухе отчетливо читалось напряжение. Внушительные габариты Хатауэя тоже не помогали делу. Он один, казалось, заполнял все пространство своим крупным мускулистым телом.

Оценив расстояние от углов помещения и позицию дивана, Том велел:

– Отойдите назад.

Дождался, когда все отступили к стене, и положил у ног пластиковый квадрат. Он замерцал, и по центру гостиной возникла парящая в воздухе шахматная доска среднего размера. Игровые фигуры выглядели непривычно: с полноценными слонами и ладьями, а не просто стилизованными обтекаемыми воплощениями. Точно такие же Джоанна видела в гостинице монстров.

При виде шахматной доски выражение лица Тома смягчилось.

– Только потому, что в первый раз ты меня обыграл… – пробормотал он себе под нос.

– Это что, послание? – подозрительно уточнила Рут.

– Пароль, – пояснил Том. – Который знают только два человека.

Он передвинул белую пешку, затем черную и продолжил переставлять фигуры по очереди с разных сторон доски, словно играл сам с собой, не колеблясь ни секунды. Его пальцы так и порхали над клетками. Постепенно Джоанна начала осознавать, что на самом деле он не касается фигурок, которые хоть и выглядели настоящими и постукивали при перемещении, но лопались, как мыльные пузыри, когда выбывали из игры.

Похоже, Том воспроизводил матч по памяти, хотя и делал это без видимых усилий. Тот, кто установил этот пароль, не сомневался, что так и будет. Джоанна подумала, каким безалаберным и глуповатым казался ей пьяный продавец с рынка всего несколько дней назад. Подлинный же Том Хатауэй был совсем иным человеком.

Наконец белый король остался в одиночестве, окруженный черными фигурами. Передвинутый конь ознаменовал шах и мат, и доска тут же исчезла. В воздухе на мгновение появилась объемная цифра: «10».

Когда пропала и она, в гостиной возник Ник.

– Бегите! – воскликнула Джоанна.

– Все в порядке, – заверил Том, перехватывая дернувшуюся к двери девушку и удерживая ее на месте. – Все хорошо.

– Это он! – не желала успокаиваться она. – Герой, который охотится на монстров!

– На самом деле его здесь нет, – сказал Том. – Это всего лишь запись.

Вот только Ник вовсе не выглядел похожим на запись. Он казался абсолютно реальным, как остальные предметы в комнате. Сердце Джоанны колотилось так, будто готовилось выпрыгнуть из груди. Аарон тоже напрягся и попятился, прижимаясь спиной к стене. Рут отступила за диван и оттуда наблюдала за грозой всех монстров, широко распахнув глаза и тяжело дыша.

Ник выглядел обманчиво безобидным. Он сидел на деревянном кресле. Перестав паниковать, Джоанна заметила то, что имел в виду Том. Юноша был намного моложе, чем знакомый по Холланд-Хаусу напарник – максимум лет четырнадцати – и явно находился не здесь, а на кухне в другом доме: за спиной проступали контуры микроволновой печи и холодильника.

Возникло движение, и к сидящему на кресле Нику подошел мужчина. По одежде из иной эпохи стало ясно, что он монстр. Фрак и цилиндр казались особенно странными по сравнению с простыми джинсами и футболкой парня. Незнакомец снял шляпу, продемонстрировав гладкие черные волосы, аккуратно положил ее на стол и встал перед Ником.

– Беги, – сглотнув, прошептала Джоанна мужчине, хотя и понимала, что это просто запись.

Тем бо́льшим шоком стал следующий его поступок. Утонченный брюнет с оттяжкой ударил сидящего Ника по лицу. Тот медленно поднял голову: из уголка губ текла кровь.

Джоанна зажмурилась, не желая видеть, что будет дальше, но с закрытыми глазами почему-то было только хуже: перед мысленным взором встала картина резни из позолоченной палаты, когда Ник раз за разом пронзал мечом Люсьена. Вспомнилось его пустое безжизненное лицо. И торчащий из груди Эдмунда клинок.

Вспомнилась мертвая бабушка, лежащая на кровати в луже крови.

Поэтому, услышав звук нового удара, Джоанна открыла глаза. Она ожидала увидеть распростертый на полу труп черноволосого мужчины, но тот до сих пор стоял над Ником, уже основательно избитым – кровь текла и из носа, и изо рта.

– Что это? – спросила Джоанна, не сумев скрыть ужаса.

Она ничего не понимала. Совсем недавно Нику потребовалось всего несколько секунд, чтобы убить Люсьена.

Со скучающим выражением лица брюнет снова врезал кулаком по челюсти юноши. Тот пошатнулся, но больше никак не отреагировал. Джоанна присмотрелась: его руки были привязаны к подлокотникам кресла.

Мужчина нанес еще один удар. На этот раз Ник наконец поднял голову и умоляюще прошептал:

– Пожалуйста. – Кровь его текла по подбородку, капала на шею. Нос выглядел сломанным. – Пожалуйста, не надо. Пожалуйста…

– Стоп, – произнес чей-то женский голос.

Запись замерла. Вернее, это Ник замер с приоткрытым ртом и умоляюще сведенными бровями. Черноволосый мужчина же продолжал двигаться. Он оглянулся через плечо на кого-то за кадром и сказал: – Можно перенести его туда.

– Нет, – возразила та же невидимая собеседница. – Начинай заново.

Изображение исчезло, и в центре гостиной опять стало пусто. Джоанна смотрела на то место, где только что сидел пленник: ее мутило. После кровавого нападения на монстров в музее, после смертей родных она иногда представляла, как сама ранит Ника, чтобы отомстить за семью. Но увидеть на самом деле, как его избивают, как ломают ему кости… Желудок сжался от подступившей дурноты.

В воздухе возникла новая цифра: «15».

Ник опять сидел на кресле, но с неповрежденным лицом. Монстр нависал над пленником.

– Кого мне убить первым? У тебя столько братьев и сестер. Пожалуй, начну с младших и приберегу родителей напоследок. Или лучше наоборот?

– Оставьте их в покое! – выкрикнул Ник. – Они…

Мучитель опять ударил его по лицу, ломая нос. От звука хрустнувшей кости Джоанна дернулась. Она почувствовала, как ее охватывает ужас.

– Стоп, – послышался за кадром голос той же женщины. – Заново.

От вида парящей в воздухе цифры «93» Джоанне захотелось зажмуриться.

– Что это? – спросил Аарон. – Этот парень – величайший герой среди людей, легендарный воитель. Почему он не защищается?

Джоанна уже начала понимать, в чем дело, хотя и не могла поверить, что кто-то способен на подобное зверство. Чтобы подтвердить свое подозрение, она подошла ближе к появившемуся посреди гостиной изображению Ника.

На этот раз он стоял на коленях, трясясь всем телом. Кресло валялось сбоку, с подлокотников свисали обрывки веревок. Видимо, пленник сумел высвободиться, но ушел совсем недалеко – склонился над темноволосыми женщиной и мужчиной. «Родители», – догадалась Джоанна. Они были мертвы, судя по той же неподвижности, с которой лежало тело Люсьена, тело бабушки.

На лице Ника застыло выражение недоверия, смешанного с отчаянием. Подошедшая вплотную Джоанна могла рассмотреть его очень хорошо. Она точно знала, насколько ужасно он сейчас себя чувствует.

Послышался звук шагов. Молодая версия Ника вскочила на ноги и схватила кухонный нож со стола.

– Наконец-то я вижу хоть какое-то проявление инициативы, – прокомментировал возникший в кадре монстр.

Ник попятился, дрожащей рукой выставив перед собой нож.

«Метни его», – мысленно подсказала юноше Джоанна и удивилась сама себе. На чьей она стороне?

– Подумать только, теперь я остался с голыми руками перед вооруженным противником, – с легкой насмешкой в голосе сказал монстр и демонстративно протянул сложенные вместе запястья, как во время ареста, не прекращая наступать. – Но должен признаться, что мне уже приходилось убивать голыми руками. Ты и сам это видел.

– Вы… Вы просто прикоснулись к ним… – неуверенно проговорил Ник. – Прикоснулись к затылкам родителей. И они упали…

– Все верно, – подтвердил мужчина. – Потому что я монстр.

– Монстр? – по-прежнему недоумевающе переспросил Ник.

– Я украл время, отведенное твоим родителям. Весь остаток их жизней. И поступал так с сотнями людей до того. И поступлю так с тобой.

– Вы сумасшедший, – прошептал Ник, испуганно глядя на мужчину, который подошел уже достаточно близко, чтобы можно было ударить его ножом. – Монстров не существует. – Джоанна хорошо знала этот рассудительный, серьезный голос. – Вы больны. Вам нужна помощь.

– Стоп. – В очередной раз приказала женщина за кадром.

И снова Ник замер. Теперь Джоанна убедилась в своей правоте и медленно выдохнула.

Тем временем монстр повернулся к невидимой собеседнице и проворчал:

– Со всем уважением, но неужели так необходимо работать именно с этим мальчишкой? Сколько раз уже мы убили его родителей. Он паталогически праведный, – последнее слово мужчина выплюнул с таким отвращением, точно говорил о проклятье, а не о добродетели. – Может, если взять другого человека…

– Нет, нам нужен именно этот юноша, – отрезала женщина. – Как раз из-за его праведности. Когда мы с ним закончим, эта праведность превратится в праведный гнев. – Ее голос почти сочился злорадством, отчего Джоанне хотелось кричать. – А теперь – еще раз.

Цифра «210».

Привязанный к креслу Ник хрипло произнес:

– Вы не обязаны так поступать. Только…

– Стоп. Снова.

Увидев цифру «1100», Джоанна все же не выдержала и зажмурилась, напоследок успев заметить распростертые на полу детские тела. Монстр говорил об убийстве братьев и сестер пленника и теперь, похоже, воплотил угрозу.

Ник рассказывал о своей большой семье, о том, как они жили все вместе в крошечной квартире. Рассказывал об этом Джоанне, хотя и не любил говорить о себе.

На этот раз он не только схватил нож, но и приставил его к горлу черноволосого мужчины, с отчаянием выкрикнув сквозь всхлипы:

– Почему?!

– Потому что я монстр, – спокойно ответил мучитель. – Твои родные были не первыми моими жертвами. И точно не будут последними.

К изумлению Джоанны, Ник перерезал глотку мужчины, а когда тот упал на пол, осел на колени, словно лишившись сил, и душераздирающе застонал. Она знала, что будет помнить этот стон до конца своей жизни.

– Нет, – раздался женский голос вне поля зрения. – Снова.

В воздухе возникла цифра «1992».

На этот раз действие происходило не на кухне. Ник, гораздо моложе, чем на других записях, стоял на пересечении улиц в сгустившихся сумерках. Дорога блестела от недавнего дождя. Мимо проносились машины, ослепляя фарами.

Когда по тротуару прошел давешний черноволосый монстр, Джоанна с трудом его узнала из-за современной одежды: уродливого рождественского свитера и синей спортивной куртки.

Ник действовал молниеносно, подобно наносящей удар змее. В одну секунду мужчина еще шел по улице, а в другую уже стоял на коленях с заломленными за спину руками.

– Помнишь меня? – процедил Ник, вернее совсем еще юная его версия. Настолько юная, что у Джоанны сжалось сердце. На этот раз его голос не дрожал. – Помнишь?

Монстр коротко расхохотался, но его веселье длилось недолго.

Ник резким движением сломал ему шею и обернулся с победно вспыхнувшими глазами и выражением триумфа на лице навстречу подошедшей женщине.

Такие безупречные светлые волосы, лебединую шею и прекрасные черты Джоанна раньше видела только у мраморных статуй. Властные манеры незнакомки казались неуместными на пасмурных улицах Лондона. Такие подходили скорее королевской особе, восседающей на троне.

Когда женщина заговорила, одобрение в ее голосе плохо сочеталось с холодным, жестоким выражением лица.

– Ты готов, – сказала она Нику. – Идеальный герой.

Джоанна только сейчас обратила внимание на боль: она так сильно сжала кулаки, что ногти до крови вонзились в ладони. Все сказки о величайшем герое среди людей начинались одинаково: «Однажды давным-давно жил юноша, которому на роду было написано убивать монстров». Но на самом деле судьбу Ника выковало не какое-то абстрактное предопределение. Кто-то силой превратил его в героя.

– Эту женщину ты видела в больнице? – спросила Джоанна у Рут.

– Да, – прошептала та.

– Кто она такая?

– Не знаю, – беспомощно пожала плечами кузина.

Джоанна вопросительно посмотрела на остальных. Том слегка покачал головой. Выглядя не менее потрясенным, Аарон чуть дрожащим голосом произнес:

– То, что мы сейчас видели… Это невозможно. Нельзя дважды оказаться в одном и том же месте – таков основополагающий закон путешествий во времени. Никто не в состоянии менять хронологическую линию по своему желанию. Но эти монстры убивали семью парня снова и снова…

– И снова, и снова, и снова, – пробормотала Рут.

– Это невозможно, – повторил Аарон. – Каким образом сделали запись? Какой семейный дар способен обеспечить подобное?

Ника истязали опять и опять, а затем перезагружали время, чтобы начать все заново. Сколько так продолжалось? Сколько попыток создать героя предпринимали неизвестные мучители? Сколько раз убивали его семью до того, как он сломался? Последней появилась цифра «1922». Джоанна невольно вздрогнула и с яростью набросилась на Тома:

– Ты знал об этом?

Если только выяснится, что да…

– Нет! – воскликнул Хатауэй. – Мне даже в голову не приходило, что героя из легенд… вот так сконструировали.

– Ты же говорил, что послание предназначалось для тебя. Послание от… – мысль, которая крутилась в сознании, наконец всплыла на поверхность. – От Джейми Лю… – Джоанна осеклась и внезапно поймала взгляд Аарона. Он приблизился к ней, бесшумно ступая по ковру, и в серых глазах тоже мелькнуло понимание. – Так зовут сына Ин Лю. Мы видели в его галерее картины с изображением героя.

– Джейми всегда любил эти сказки, – тяжело вздохнул Том. Создавалось впечатление, что он просто не мог стоять спокойно: переступал с ноги на ногу, сжимал и разжимал кулаки. – Да и вообще, как никто другой, знал все мифы и легенды.

– Любил? Знал? – подчеркнула прошедшее время Джоанна.

– Однажды он обнаружил какую-то информацию о герое, – едва слышно проговорил Том. – Кое-что, что не должен был найти. И тогда… – он сглотнул. – Королевские приближенные забрали Джейми. Просто пришли и забрали. Мы долгое время даже не знали, жив ли он, и только недавно получили известие, что при дворе его держат в заточении лишь для того, чтобы вести свои дурацкие архивы.

Джоанне следовало сразу догадаться, что пленник – живое воплощение королевского архива – был одним из членов семьи Лю, чей дар как раз и заключался в безупречной памяти.

– Мы всегда знали, что Джейми предстоит исчезнуть – так говорилось в фамильных хрониках. – С отчаянием в голосе продолжил Том. – Но я пообещал, что обеспечу ему безопасность. Пообещал, что найду способ изменить события, зафиксированные в архивах.

– Значит, ты стал гвардейцем для того, чтобы попытаться освободить Джейми? – поняла Джоанна.

– Я никогда не видел его во дворце, – вздохнул Том. – Хотя много раз пробовал подобраться к охраняемым залам. Но только сегодня у меня это получилось.

Джоанна вспомнила слова Аарона о том, что каждый из монстров когда-то пытался изменить хронологическую линию.

– Джейми знает меня, – едва слышно пробормотал Том. – И знает, что я не остановлюсь, пока не верну его. Тот чертов матрас в камере был еще теплым… – его голос надломился.

Пока они разговаривали, воздух в центре гостиной опять начал сгущаться.

– Смотрите, – вздрогнув от отвращения, что снова придется наблюдать за страданиями Ника, кивнула в ту сторону Джоанна.

Но на записи оказался совсем другой человек. Увидев его, Том сдавленно вскрикнул и, шатаясь, подошел ближе. Мужчина с азиатскими чертами лица выглядел добрым и честным. «Такие обычно помогают старушкам перейти дорогу», – подумала Джоанна, а когда присмотрелась внимательнее, то поняла, что еще незнакомец кажется очень болезненным: впавшие щеки, посеревшая кожа, залегшие под глазами тени.

– Джейми, – прошептал Том и поднял руку, чтобы дотронуться до лица мужчины, но пальцы прошли насквозь.

– Привет, Том, – сказал пленник с записи. Он находился в тюремной камере. При виде тонкого одеяла и каменного пола Джоанну охватил тот же ужас, который она испытала, когда вошла туда наяву. Тот же ужас, который преследовал ее в кошмарах. Казалось, она снова почувствовала запах страха, болезни и смерти. – Охранники говорят, что сюда никто и никогда не сможет проникнуть. Но я знаю: у тебя это получится. – Глаза Джейми излучали тепло. – Я тебя люблю.

– И я тебя люблю, – произнес Том, хотя и понимал, что его не услышат.

Он выглядел как открытая рана, и Джоанна ощутила неловкость, что подсматривает за такой личной сценой.

– Кто бы мог подумать, что исследовать сказки так опасно? – усмехнулся Джейми, но тут же тяжело закашлялся и рассеянно потер грудную клетку, словно у него болели ребра. Пальцы выглядели неправильно. Похоже, их сломали и не дали срастись. Джоанна заметила, как сжал руки в кулаки Том. – Я выяснил то, что не должен был узнать. – Уже серьезно продолжил пленник. – Герой существует на самом деле. Он убьет больше людей, чем можно себе представить. Совершит множество кровавых нападений, прежде чем покончит с монстрами. Но ему неизвестно о том, что его создали таким. Он не видел то, что я вложил в послание.

Внезапно послышался шум шагов, такой реальный, что Джоанна с Рут одновременно обернулись в сторону кухни. Но звук являлся частью записи. Судя по приглушенному топоту, кто-то приближался к камере Джейми.

– Та же женщина, которая отвечала за эксперимент, заточила меня сюда, – торопливо проговорил он. – Она считает, что никто не сумеет ей помешать. Но ошибается. Как ошибается и в том, что подготовила идеального героя. Это не так. Его можно остановить, потому что они допустили одну оплошность.

– Вставай, – раздался голос из-за двери. – Она приказала снова посадить тебя в кресло.

На лице Джейми промелькнуло отчаяние, но он через силу улыбнулся, когда посмотрел в объектив, и мягко произнес:

– Том, ты должен прекратить меня искать. Займись тем, что по-настоящему важно. Необходимо остановить героя.

– Нет, – упрямо покачал головой Хатауэй.

– Да, – настойчиво сказал Джейми, будто услышал его. – Ты справишься… ради меня. – С нежной и искренней улыбкой пленник продолжил: – Я знаю, как ты ненавидишь прощаться, поэтому не стану это говорить. – Том так и качал головой, не желая мириться со словами возлюбленного. – Что же до меня… Для Лю не существует прощаний. Я помню каждое мгновение, проведенное с тобой. Каждое прикосновение. Каждый наш разговор. Для меня ты всегда рядом.

Воспроизведение записи прекратилось.

Долгое время все сидели молча: Аарон и Том на диване, Рут в кресле.

– И что нам дальше делать? – наконец спросила Джоанна.

– А что остается? – ровным тоном ответил Аарон. – Дождаться, пока рассеется действие удара Патела и просто… исчезнуть. Зажить тихой, ничем не примечательной жизнью. Притвориться, что мы ничего этого не видели.

– Предлагаешь сдаться? – презрительно сощурилась Рут.

– А у нас есть выбор? – все так же равнодушно отозвался Аарон.

Но дело было не только в спасении их родных. Предстояло погибнуть сотням людей, как говорил Джейми. Его самого держали в плену. Джоанна же забрала время у невинных жертв, чтобы попасть в прошлое. Нельзя, чтобы это пропало напрасно.

Кроме того, не следовало забывать и о Нике с его семьей.

– В послании Джейми сказал, что при создании героя допустили ошибку, и теперь его можно остановить, – медленно произнесла Джоанна.

– Если бы это было что-то полезное, почему бы не сообщить прямо? – вздохнул Аарон.

– Джейми – член семьи Лю и королевский архив, – прокомментировала Джоанна. – Он мог рассказать нам о сотне вещей.

– И? – не понял Аарон.

– Но он решил, что самое важное – поведать о допущенной при подготовке героя ошибке.

– И все же этого недостаточно. Жаль, что нельзя просто попросить Джейми сообщить чуть больше информации.

Джоанна посмотрела на Тома. Он явно понял, о чем она думает, и с обреченным видом вздохнул:

– Можно.

21

Джоанна хотела отправиться немедленно, но Том отказался, заявив:

– Мы не станем его будить в такую рань.

Они использовали время ожидания, чтобы привести себя в порядок.

Джоанна приняла душ и натянула подходящие джинсы и футболку со стразами. В шкафу, который стоял в спальне, обнаружилась одежда разных размеров: какая-то совсем новая, даже с бирками, какая-то – уже ношеная и выстиранная. Для кого это все предназначалось? Аарон сказал, что об этом месте ему сообщила мать. Интересно, а откуда ей стало известно о нем?

Снова одни вопросы. Джоанна тяжело вздохнула.

Увидев ее в новой футболке, Аарон поморщился:

– Что за безвкусица?

– Зато подходит по размеру, – неожиданно для себя улыбнулась Джоанна, хотя всего несколько дней назад сочла бы его ворчание раздражающим.

– Эта жуткая вещь отражает твой собственный вкус в одежде или свидетельствует об ограниченном выборе гардероба? – спросил Аарон, но тут же покачал головой. – Нет, не отвечай. Даже не хочу знать, – он с обреченным видом поплелся в спальню.

– Спорим, этот сноб ничего там себе не выберет и вернется в своей старой одежде? – фыркнула подошедшая Рут. Она выглядела лучше, после того как немного поспала. На лице вновь появились краски. – Чертовы Оливеры.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Джоанна.

– Дар Хантов по-прежнему не откликается, – вздохнула кузина, поправляя примятые с одной стороны после сна волосы. Затем очень тихо добавила: – Как думаешь, способности вернутся?

Джоанна протянула руку, помогая пригладить кудри Рут, не зная, что ответить. Та потратила все силы, спасая спутников, и осталась бы во дворце, если бы не отчаянный и рискованный поступок сестры. При этой мысли к горлу подкатил ком.

– Мы сходим без тебя. Лучше отдыхай.

– Нет уж, я предпочитаю не сидеть без дела, – кузина подтолкнула Джоанну коленом, ухмыльнулась в ответ на возмущенные протесты той и посмотрела в сторону кухни. – Кроме того, с Хатауэя не следует спускать глаз.

Сквозь дверной проем было видно, что Том сидит за столом и, глядя перед собой в пустоту, рассеянно гладит по голове сонного бульдога, который недавно съел два мясных пирожка и теперь посапывал у хозяина на коленях.

– Ты ему не доверяешь? – уточнила Джоанна. – Я лично доверяю. Такие эмоции не подделать. Как и запись. Думаю, он выложил перед нами все карты.

– Я имела в виду, что не следует спускать с Тома глаз ради него самого, – пояснила Рут. – Разговаривать с кем-то, кого любишь, до того, как произошло знакомство… тяжело.

Джоанна с подозрением уставилась на сестру. Неужели той стало известно о встрече с молодой версией бабушки? Но выражение лица Рут было отсутствующим, будто она погрузилась в воспоминания. Однажды Аарон сказал, что все когда-то пытались изменить хронологическую линию. Интересно, пообщаться с кем-то близким до знакомства тоже все пробовали?

Вскоре они вышли в город. Конрад, очевидно, предположил, что беглецы где-то затаились, и отозвал патрули: полицейские кордоны на мостах исчезли, гвардейцы тоже редко попадались на глаза.

Джоанна шагала рядом с Томом. Он подхватил Фрэнки и сунул пса под куртку, где бульдог и посапывал, вольготно растянувшись на широкой груди хозяина.

– Думаю, тебе придется поручиться за мою сестру. Кажется, ей не рады на территории семейства Лю, – прошептала Джоанна спутнику.

– Интересно, почему это? – удивленно вскинул брови тот. – Из-за кражи? – ее кивок вызвал скорее любопытство, чем неодобрение. – Мне тоже там запрещали появляться какое-то время, – с ностальгическими нотками в голосе протянул Том, судя по легкой улыбке, погружаясь в приятные воспоминания. – Не переживай, я скажу, что вы все со мной.

Из-за предпринятых мер предосторожности потребовалась пара часов, чтобы добраться до особняка Лю.

Том провел спутников по узкому проулку между высокими кирпичными стенами. Джоанна уже начинала ассоциировать подобные места с территориями монстров. В этот раз черная лакированная дверь не была снабжена табличкой с изображением морского змея. На деревянной створке красовалась резьба в виде китайского феникса с длинным хвостом, который тянулся почти до самой земли.

Хорошее настроение Тома бесследно испарилось. Сейчас его широкие плечи напряженно сутулились. Фрэнки завозился под курткой и не успокаивался до тех пор, пока хозяин не выпустил питомца. Когда бульдог оказался на мостовой, то немедленно подбежал к двери и принялся царапать деревянную створку, нетерпеливо гавкая, оборачиваясь к Тому и всем видом просясь внутрь.

– Знаю, знаю, – тихо пробормотал Хатауэй собаке, наклоняясь, чтобы погладить ее по коричнево-белому боку. Затем медленно выпрямился и обратился уже к остальным, отводя при этом глаза: – Я не уверен, что Джейми сумеет нам помочь. В этом времени он только начал свое исследование.

– Но он уже рисует на картинах героя, – возразила Джоанна. – А значит, интересуется этой темой и может сообщить нам хоть что-то. Дать подсказку или зацепку.

Том нервно сглотнул и стиснул челюсти. Несколько секунд казалось, что сейчас он откажется открывать дверь. Пес будто почувствовал колебания хозяина и запрыгнул на черную створку передними лапами, залаяв еще настойчивее.

Посмотрев на Фрэнки, Том вздохнул, вытащил из кармана ключ и вставил его в замочную скважину, повернув с уверенностью человека, который проделывал это десятки раз. Однако трясущиеся пальцы выдавали волнение. Наконец дверь открылась.

– Ого, – выдохнула Джоанна.

Она уже видела часть поместья Лю – картинную галерею и внутренний дворик, но недооценила размеры территории. Перед глазами простирался безыскусный разросшийся сад, который казался бесконечным. Конечно, дом должен был находиться где-то поблизости, но от задней двери создавалось впечатление, что вошедшие попали в деревенскую местность. Среди высокой травы росли дикие крокусы и жимолость. Джоанна закрыла глаза и сделала глубокий вдох. В воздухе слышалось гудение пчел. Издалека доносилось журчание воды. Пахло медом и солнечным светом.

Здесь, в спокойной безмятежности сада, Том выглядел посторонним элементом. Он переступал с ноги на ногу, нервно озирался и излучал едва сдерживаемое напряжение борца перед матчем.

– Помните, в этом времени Джейми еще не забрали… не сделали пленником и не принудили помимо воли стать архивом, – последнее слово Том почти выплюнул. – Он не будет знать о том, что это монстры создали героя. Не будет знать даже о том, что герой существует на самом деле. Будет считать его лишь персонажем из сказок.

– Тебе необязательно идти с нами, – произнес Аарон.

– Серьезно? – процедил Том сквозь зубы, потом кивнул в сторону сада. – Джейми наверняка где-то рядом с водой. Он обожает реки и озера.

Вслед за хмурым Хатауэем они прошли по заросшей тропинке и спустились по каменистым уступам к берегу весело журчащего ручья. Это было идеальное место для пикников: прекрасный пейзаж, открытый солнечный пляж и кружевная тень от ближайших дубов.

Возле кромки воды на большом валуне сидел юноша не старше пятнадцати лет. Он болтал ногами с закатанными по колено джинсами по бегущим струям, не отрываясь от рисования и нанося широкие оранжевые мазки. Под движущейся кистью, будто по волшебству, возникал живой карп. Как и на картинах в галерее, он казался более реальным, чем окружающая действительность.

Том предостерегающе вскинул руку, жестом призывая спутников к молчанию. Он смотрел на сидящего к ним спиной Джейми в явной нерешительности. Первым не выдержал пес. Он понесся вниз по склону со счастливым лаем и запрыгнул прямо на колени увлеченному рисованием художнику, выбив у него из руки кисть.

– Эй, привет! – рассмеялся Джейми, когда Фрэнки его лизнул, после чего едва успел удержать от падения в воду подпрыгивающего и лающего от возбуждения пса. Джоанна никогда еще не видела флегматичного бульдога таким громким и оживленным. – Кто это у нас такой симпатичный? – собака извивалась в руках юноши, пытаясь его лизнуть. – Как тебя зовут?

Том молча стоял чуть поодаль, напряженно глядя на них. Джоанна даже не могла вообразить, что он сейчас чувствует. Сама она ни за что бы не узнала в этом молодом художнике болезненного мужчину с записи. Тот был истощенным, двигался медленно, с трудом. Юноша же излучал энергию и жизненную силу.

– Ты в порядке? – спросила Джоанна Тома.

– Нет, – выдавил он, однако тоже начал спускаться по склону к ручью.

Фрэнки залаял, заметив хозяина. Джейми обернулся с вежливым любопытством, хотя на его месте Джоанна бы уже сбежала при виде хмурого громилы.

– Здравствуйте, – поприветствовал его молодой художник, затем обратил внимание на троицу незнакомцев и слегка удивленно приподнял брови. – Ого. Простите, я не слышал, как вы подошли. Музыка слишком громко играет.

Он снял наушники, провод которых тянулся к небольшой серебристой коробочке, напоминающей кошелек. Рядом на камне лежали пластиковые контейнеры с яркими разноцветными обертками. Джоанна сообразила, что это плеер и музыкальные кассеты.

– Ты Джейми? – спросил Том, натягивая самую добродушную из своих масок, затем назвался и представил остальных, не забывая улыбаться и отпускать шутки. Джоанна вспомнила, что почувствовала сама, когда встретила молодую версию бабушки, совершенно непохожую на себя прежнюю. Хатауэй не показывал ни следа эмоций, которые должен был сейчас испытывать. – Твой отец рассказал, где тебя искать.

– Ему нужна помощь в галерее? – спросил Джейми, собираясь спрыгнуть с камня.

– Нет, – покачал головой Том. – Вообще-то это нам требуется твоя помощь. Говорят, ты проводишь исследование по теме отображения героя в сказках и мифах.

– Э-э, – замялся Джейми с озадаченным видом и погладил собаку, которая наконец успокоилась и устроилась у него на коленях. – Вы пришли слишком рано. Я еще только приступил к изучению древних легенд. Поэтому… предлагаю вернуться лет через пять, – предложил он. – Тогда я буду знать гораздо больше.

– Конечно, – кивнул Том и судорожно сглотнул. – Но мы хотели бы кое-что обсудить и прямо сейчас. Видишь ли… Нам… Мы… – его железная выдержка, кажется, дала сбой. – Э-э…

– Мы коллекционеры, – вмешалась в разговор Джоанна, пока колебания Хатауэя не стали выглядеть слишком странными. – И хотели бы приобрести картину. Одну из той серии про героя. Твой отец сказал, что ты можешь кое-что сообщить нам об этом. Верно, Том?

– Верно, – метнув на нее взгляд, в котором читалась смесь благодарности с неодобрением, отозвался верзила.

Значит, он способен солгать всем, кроме Джейми. Нужно взять на заметку.

– Правда? Мои картины еще никто не покупал, – просиял молодой художник. Он выглядел таким счастливым, что Джоанне стало неловко за свой обман. Потом она посмотрела на выражение лица Тома и поняла, что это вовсе и не обман: им явно придется действительно приобрести одну из работ Джейми. – Мне очень нравится ваше кольцо, – застенчиво добавил юноша, указывая на огромную руку гостя.

Джоанна увидела, как на одно мгновение маска соскользнула с лица Тома, хотя тот отвернулся, стараясь скрыть слабость, и быстро совладал с эмоциями, тут же снова натянув улыбку.

– Спасибо. Это подарок мужа. Он сам разработал дизайн.

Том сбросил обувь и сел на соседнем валуне чуть ниже по склону, копируя позу Джейми. Обычно бывший гвардеец с огромным телом борца и выступающими под рубашкой мышцами выглядел угрожающе, но сейчас, рядом с молодым Лю, он был совсем другим человеком, умиротворенным и безобидным. Они сидели почти вровень и чем-то неуловимо походили друг на друга, несмотря на всю разницу.

Джоанна последовала примеру Тома и опустилась на камень, внимательно разглядывая кольцо, которое раньше не замечала. На темной металлической полоске виднелся вытравленный узор. Вероятно, именно он и привлек внимание Джейми. Гравировка обвивала верхнюю часть и ныряла за ободок: на кольце чередовались бегущие псы и летящие фениксы, столь же реалистичные и полные жизни, как и рисунки юного художника. Как и татуировка на руке Тома.

Джоанна откинулась назад, упираясь руками о землю. Трава под ладонями казалась сухой и прохладной.

– Нам очень интересно было бы узнать побольше об историях, которые стоят за картинами о герое. К сожалению, мы не очень хорошо помним сказки.

– Их существует огромное множество, – с энтузиазмом истинного исследователя откликнулся Джейми.

– Можешь сообщить нам какие-нибудь интересные детали? – спросила Рут.

– Что ж, – задумался юноша, явно размышляя, с чего начать. – В разных семьях рассказывают разные легенды о герое. Патели и Ханты в основном опираются на приключенческие сюжеты о сражениях с мифическими чудовищами вроде кракенов и огромных морских змеев. В подобных сказках монстры в человеческом облике, такие как мы, появляются гораздо позднее.

– Ага, – пробормотала Джоанна, припоминая, что бабушка вела повествование именно в таком стиле и на вопрос развитой не по годам и чрезмерно любопытной внучки: «Разве это не переложение мифов о Геракле?» только отмахнулась: «Ох уж эти древние греки! Вечно воруют у нас идеи».

От этих мыслей на глаза неожиданно навернулись слезы. Джоанна не могла думать о бабушке, не вспоминая о ее последних минутах перед смертью, и сейчас впервые обратилась к более ранним и более светлым моментам, проведенным вместе.

– Легенды Мтвали – это скорее притчи, – продолжил рассказывать Джейми. – Ну, знаете, с моралью или наставлением в конце. А Оливеры предпочитают страшные истории. Видимо, любят пугать детей перед сном.

Аарон обычно возмущался, когда посторонние непочтительно отзывались о его семье, но сейчас молча кивал с одобрительным видом.

«Ну и странные же эти Оливеры», – подумала Джоанна, вслух же произнесла: – Мы пытались вспомнить одну конкретную сказку. Ту, в которой у героя есть недостаток.

– Недостаток? – недоуменно переспросил Джейми.

– Слабость, – попыталась подобрать она более ясный термин.

– Вроде ахиллесовой пяты? Простите, мне не встречалось ни одной истории, в которой бы герой погибал.

– Напрасная трата времени, – одними губами произнес Аарон так, чтобы видела только Джоанна.

– Хотя… – протянул Джейми. – Было кое-что. Хотя это скорее не слабость, а уязвимость.

– И что же это? – быстро спросила Рут, и все оживились.

– В нашей семье предпочитают истории любви. В одной из них герой отдал сердце девушке.

Аарон фыркнул и снова заскучал, отворачиваясь. Однако Джоанна вздрогнула от внезапного дурного предчувствия и медленно уточнила:

– Истории любви? Но в сказках о герое ничего такого нет.

– Истории трагической любви, – пояснил Джейми. – В семье Лю обожают именно такие. И они есть даже о герое. – При слове «трагической» ощущение грядущей беды усилилось, и сердце Джоанны упало. – Вы когда-нибудь слышали о таком понятии, как zhēnshí de lìshĭ?

– Истинная линия времени, – прошептала она.

– Некоторые семьи называют это именно так, – согласился Джейми. – В историях рода Лю говорится, что в zhēnshí de lìshĭ герой был обычным юношей, который полюбил девушку-монстра.

– Девушку-монстра? – эхом повторила Джоанна, похолодев от ужаса.

– Вы знаете теорию хронологической линии? – спросил Джейми. – Ну, о том, что, когда мы вносим изменения, она самовосстанавливается? Возвращается к прежнему виду?

– Да, – с трудом выдавила Джоанна, чувствуя: ей не понравится то, что она сейчас услышит.

– В нашей семье верят, что нынешняя хронологическая линия все еще пытается принять свою первоначальную, истинную, форму. Мы считаем, что если влюбленные были вместе в том потоке времени, то и в этом непременно встретятся. И будут встречаться снова и снова, пока не восстановится прежний ход событий.

– Что-то вроде родственных душ? – спросил Том.

– Да, – улыбнулся ему Джейми. – Если верить сказкам.

На обратном пути к убежищу Хатауэй хранил гробовое молчание. Фрэнки не хотел уходить и до последнего жался к ногам молодого художника, а когда все же поплелся вслед за хозяином, то скулил не переставая и постоянно оглядывался.

Джоанну тоже не тянуло разговаривать. Когда она впервые прошла мимо Холланд-Хауса и увидела указатель, то будто услышала непреодолимый зов и просто поняла, что должна отправиться туда, и не могла ни о чем другом даже думать. А потом встретила Ника и немедленно почувствовала родство душ, словно уже знала его лучше, чем себя.

– Эта информация не поможет нам убить героя, – наконец вздохнула Рут. – Или остановить его.

– Я же говорил, что это будет пустой тратой времени, – прокомментировал Аарон.

Джоанна же не могла прекратить думать о словах Джейми: «Влюбленные будут встречаться снова и снова, пока не восстановится прежний ход событий». Она не сумела воспротивиться притяжению Холланд-Хауса, потому что там работал Ник. А он обнаружил ее в тысяча девятьсот девяносто третьем году. Они столкнулись во дворце монстров.

Вспомнилось тепло прикосновений. Эмоции, захлестнувшие во время поцелуя. Обмен взглядами.

Но если все это не случайности, а попытки хронологической линии принять свой прежний вид, то они были обречены на провал. Сделанного не исправить. Ник убил родных Джоанны, потому что просто не мог поступить иначе. Его запрограммировали на ненависть к монстрам.

– И что теперь? – спросила Рут.

– Ничего, – отозвался Аарон. – Дождемся, когда рассеется действие удара Сая Патела, а затем переместимся подальше из этого времени и проведем всю жизнь в бегах.

Джоанна снова до боли стиснула кулаки, вонзив ногти в уже существующие ранки на ладонях, и на минуту позволила себе раствориться в физических муках. Той роковой ночью бабушка уже сказала самое важное: «Только ты сможешь остановить героя».

В глубине души Джоанна всегда знала, что ей придется сделать.

После возвращения в убежище Том сразу отправился в спальню, хотя и оставил дверь открытой по настоянию Рут, устало заверив:

– Я в порядке. Вернее, конечно, нет. Но собираюсь просто отдохнуть, ничего больше.

Остальные тоже быстро заснули.

Аарон уступил Рут диван и устроился на ковре гостиной.

Джоанна тоже вымоталась, но поняла, что не может сомкнуть глаз, и некоторое время рассматривала фотографии на стене: отца, матери, маленькой девочки и младенца.

Мысли о семье болезненно откликнулись в сердце.

Джоанна и сама не понимала, насколько любила родных, пока их не потеряла. Она закрыла глаза, вспоминая. Берти был ее ровесником и самым спокойным из всех Хантов. Он ненавидел ссориться и в детстве постоянно предлагал играть только в те игры, в которых могли участвовать все: не хотел, чтобы кто-то почувствовал себя лишним.

Дядя Гас всегда обо всех беспокоился и каждый раз, как кто-то выходил из дома, говорил: «Пожалуйста, будьте осторожны». А еще добавлял овощи в любые блюда – даже в десерты. Ведь следовало заботиться о здоровье.

Тетя Ада была самой умной из родственников, за исключением разве что бабушки, но никогда не позволяла остальным почувствовать себя глупыми. Отличная учительница, она проявляла доброту ко всем.

Бабушка же…

Джоанна зажмурилась изо всех сил, отгоняя слезы, потому что опять вспомнила ту ужасную ночь: залитую кровью кровать, затрудненное и хриплое дыхание сражающейся за каждый вдох умирающей бабушки.

Во время последней встречи Ник сказал, что Джоанна хочет убить его до того, как он убьет ее родных. Но она больше не могла обманывать себя: ей совершенно не хотелось лишать жизни парня, в которого влюбилась с первого взгляда. Или даже раньше – в другой временно́й линии.

Вспомнилось предупреждение Джейми с записи о том, что герой станет причиной сотни смертей.

Джоанна поднялась на ноги и постояла в гостиной еще несколько секунд, наблюдая за Рут и Аароном, за лежащим на кровати в спальне Томом. Во сне они казались уязвимыми и беззащитными, как дети.

Затем выскользнула в коридор и уже направилась к выходу из дома, когда услышала за спиной шорох и обернулась. Аарон осторожно закрыл за собой дверь в гостиную. Даже после бессонной ночи он выглядел ангельски красивым. Почти слишком красивым, чтобы быть настоящим.

– Позволь мне пойти с тобой, – прошептал он.

– Как ты понял, что я ухожу? – спросила Джоанна.

– Просто знал.

На мгновение ей захотелось поддаться слабости и согласиться. Аарон был рядом все это время. Но взять его с собой означало подвергнуть опасности. Хватит уже и безрассудной попытки ограбления, из-за которой жизни товарищей оказались под угрозой. Он и без того достаточно рисковал, помогая полукровке из враждебной семьи Хантов.

– Я должна пойти одна, – вздохнула Джоанна.

– Ты знаешь, где его искать? – поинтересовался Аарон, приподнимая брови.

– Где и когда, – кивнула она.

На улице время близилось к закату. Косые лучи заходящего солнца падали сквозь толстую стеклянную секцию на двери, отчего золотистые волосы Аарона блестели как нимб.

– Если тебе все же удастся изменить прошлое и предотвратить нападение…

– Я должна остановить его, – покачала головой Джоанна. – Даже если не получится спасти наши семьи. Нельзя позволить ему убить еще сотни и сотни других.

– Знаю. – Аарон сделал еще пару шагов и оказался так близко, что заполнил собой все поле зрения. – Знаю.

– Послушай…

– Нет, это ты послушай, – перебил он. – Пожалуйста. Если тебе удастся изменить поток событий и предотвратить нападение…

– Я…

– Пожалуйста, дай договорить, – с отчаянной настойчивостью в голосе произнес Аарон. – Если ты все же справишься, то хронологическая линия изменится. Я не буду помнить тебя. И мы снова окажемся посторонними друг для друга, словно никогда и не встречались.

– Мы встретимся, – пообещала Джоанна. – Я позабочусь об этом.

– Нет, – серьезным и непреклонным тоном без следа обычной иронии отрезал Аарон. – Если ты не забудешь все события, то запомни мои слова: держись от меня как можно дальше. От меня и моей семьи. Ни в коем случае не позволяй кому-то из нас приблизиться достаточно, чтобы увидеть цвет твоих глаз.

– Но почему?

– Наш дар заключается в умении отличать монстров от людей – это известно всем. Но кое-что не знает никто: самые сильные из Оливеров способны на большее. Они могут сказать, к какой семье принадлежит монстр.

Джоанна поняла, что Аарон только что открыл ей один из фамильных секретов. Он, всегда защищавший и охранявший наследие рода, только что сообщил важную информацию полукровке, с чьей семьей враждовал.

– И ты возненавидишь меня, когда увидишь, что я одна из Хантов? – прошептала Джоанна.

Аарон не ответил, но она уже и сама поняла правду. Для монстров кровь не имела значения. Главным было обладание даром для преумножения влияния семьи. А бесполезная и бессильная девчонка не имела способностей Хантов.

– По человеческим меркам вы действительно являетесь родственниками, – вздохнул Аарон. – Ты любишь их, а они любят тебя.

– Но я не принадлежу к семье Хантов, верно?

– В детстве монстры могут обладать не одной способностью, а несколькими: от обоих родителей и даже передавшимися через поколение. Но по мере взросления остается только один дар – он и определяет, кем ты являешься. Когда этот дар стабилизируется, проводятся испытания, чтобы подтвердить принадлежность к настоящей семье.

– Я никогда ничего подобного не проходила, – растерянно сказала Джоанна.

– Обычно испытания проводят, когда ребенку исполняется двенадцать лет, – сообщил Аарон. – Мои способности подтвердили в девять.

– В девять? – с ужасом переспросила Джоанна, с трудом укладывая в сознании испытания, которые определяли, что половина семьи больше не является твоими родными. А что, если у братьев и сестер обнаруживается разный дар? Их разлучают? – Так рано?

– Я невероятно гордился собой, – в голосе Аарона звучало презрение к своей прежней глупости. – Еще бы – проявить в столь юном возрасте не просто способности Оливеров, но и умение определять разные семьи. Даже среди остальных это считается редкостью и свидетельствует о силе дара. Но вот после испытания… – На его лице промелькнули тени из-за проезжавшей мимо машины, чей свет фар на мгновение проник за полупрозрачную стеклянную панель двери. – После испытания меня отвели в комнату, где держали связанного пленника. Он сидел в клетке с толстыми железными решетками. – Дыхание Аарона стало прерывистым, тяжелым. – Его… Его начали тыкать электрохлыстом для скота, чтобы заставить посмотреть мне в глаза. Сказали, что если я когда-нибудь увижу кого-то похожего на того пленника, то должен убить его. Или уведомить королевский совет, если сам не сумею справиться.

Джоанна тут же вспомнила, как удивился Эдмунд, заглянув ей в глаза, после чего отдал приказ убить ее. Затем вспомнила, как Аарон загораживал ее от отца во дворце Уайтхолл, безропотно снося оскорбления. Обеспечивал ей безопасность.

– Больше я не видел никого, похожего на того пленника. До тех пор, пока не встретил тебя в лабиринте, – добавил Аарон. – Пока не оказался достаточно близко, чтобы заглянуть тебе в глаза.

– И кто же я такая? – прошептала Джоанна.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Знаю только, что тебе нельзя подходить ко мне, если удастся предотвратить нападение и изменить хронологическую линию. И нельзя мне доверять. Я не буду помнить ничего. Не буду помнить… – Аарон осекся, но потом все же с трудом выдавил: – Не буду помнить, сколько ты для меня значила.

Когда Джоанна почувствовала, что вот-вот заплачет, он отвел глаза.

– Аарон…

– Не надо. Пожалуйста.

– Аарон, – прошептала она и взяла за руку парня, который всегда помогал и был рядом.

Он наконец поднял на Джоанну взгляд и несколько бесконечно долгих секунд смотрел так пронзительно, что показалось: Аарон сейчас ее поцелует. Затем он вытащил что-то из кармана. Из-за подступивших слез ей пришлось пару раз моргнуть, чтобы понять: это небольшая брошь в форме птичьей клетки с основанием, украшенным цветами. Внутри сидела на жердочке коричневая пичуга, запрокинув голову, будто испуская трель.

– Нашел на дне гардероба в спальне, – пояснил Аарон, нежно, почти благоговейно проводя большим пальцем по броши, а потом отдал ее Джоанне. – Эта вещь принадлежала моей матери.

– Она жила здесь? – тихо поинтересовалась она.

Аарон покачал головой, но не отрицательно, а так, словно не мог говорить об этом, после чего сказал:

– Можешь перевернуть?

Джоанна послушалась. На плоской латунной поверхности обратной стороны броши с простой застежкой были вручную нацарапаны две цифры. Одну из них кто-то перечеркнул: 100. Вторая была сделана другим почерком: 50.

– Дар семьи Мтвали – помещать собранное время в предметы, – сообщил Аарон. – Мы называем их жетонами для путешествий. Эту брошь можно использовать для прыжка на пятьдесят лет, не воруя при этом жизнь у людей. Понимаю, – сказал он до того, как Джоанна успела возразить, – что в моральном плане подобные вещи ничего не меняют, но перемещение при помощи них становится гораздо легче и ощущается совсем по-другому. Обещаю.

Джоанна не слишком поверила объяснению. Неважно, сама она украдет время человека или это уже сделал кто-то до нее. Но сейчас она могла думать только о том, что, скорее всего, видит Аарона в последний раз – вне зависимости, получится ли у нее изменить события или нет.

– Когда будешь готова, – тихо произнес он, – просто подумай о том моменте, куда хочешь попасть. Помнишь свои ощущения во время прыжка?

Джоанна закрыла глаза и попыталась вновь вызвать то притяжение, которое почувствовала при перемещении из Ямы. То стремление к путешествиям в иные эпохи, которое так старательно отгоняла с того дня.

– Я догадался, куда ты направляешься, знаешь ли, – шепотом добавил Аарон, и Джоанна ощутила легкое и нежное прикосновение его ладони к своей щеке, всего на секунду. – Ты возвращаешься домой.

Домой. Прошло так много времени с тех пор, как Джоанна позволяла себе подумать о том, чтобы вернуться, но, услышав слова Аарона, почувствовала почти невыносимое желание снова очутиться там. Она вспомнила, что именно это томление, стремление куда-то и запускает перемещение во времени.

Но, конечно, ничего не произошло. Видимо, дар Патела еще действовал, никуда не пуская.

– Мне жаль, что нужно покидать вас, – вздохнула Джоанна.

Аарон не ответил.

Она открыла глаза и поняла, что по-прежнему находится в том же доме. Но вскоре заметила и некоторые отличия. Фотографии на стенах висели другие. Стеклянная панель в двери тоже изменилась: стала полностью прозрачной и без волнистых утолщений.

А Аарон исчез.

22

На первый взгляд в Холланд-Хаусе все осталось по-прежнему. Туристы бродили по парку, лакомясь мороженым и поедая булочки с сосисками. Одетые в исторические костюмы экскурсоводы водили группы посетителей по всей территории поместья и садам.

Вот только Джоанна не узнавала никого из сотрудников. Кроме того, они выглядели не работниками музея, а скорее переодетыми полицейскими, так как бдительно следили за каждым человеком – от продавцов мороженого до волонтеров.

Подозрения Джоанны подтвердились. Она знала Ника так же хорошо, как саму себя. По словам Аарона, достопримечательности, где скапливались туристы, служили наилучшим местом для сбора времени, своеобразной ловушкой для людей. После нападения на Холланд-Хаус и убийства Оливеров Ник решил превратить музей в ловушку для монстров. Любой, кто явится сюда с целью украсть жизнь посетителей, сам окажется пойманным.

В пышном саду за главными воротами на Джоанну сразу же набросился Томас – местный павлин – и принялся клевать ее кеды.

– Ну хоть тебя не заменили, – вздохнула она.

Птица издала в ответ свой резкий крик. Сытый, со спокойно опущенным хвостовым оперением, павлин пребывал в необычайно хорошем настроении. Похоже, Ник продолжал заботиться о музее.

С холма послышался неожиданно жизнерадостный женский голос:

– Джоанна!

– Астрид?

Приятно было увидеть хоть одно знакомое лицо. Они вместе работали волонтерами в поместье. Наполовину китаянка, как сама Джоанна, наполовину кенийка, высокая темнокожая девушка отличалась невероятной осанкой, которой позавидовала бы и балерина.

– Что ты здесь делаешь? – запыхаясь, поинтересовалась Астрид, подбегая и бросаясь на шею Джоанне. – Я думала, тебе пришлось вернуться домой к новому учебному году.

Она обняла коллегу, вспоминая, сколько же отсутствовала, и соображая, как лучше ответить.

– Просто пришла в гости. А ты как? Мне казалось… – почувствовав, как изменилась поза Астрид, Джоанна осеклась, заметила в руке у собеседницы шприц и попыталась высвободиться из ее хватки.

Но было уже поздно. Игла вонзилась в кожу, точно укус пчелы. А затем все погрузилось во тьму.

Джоанна очнулась от головной боли, с трудом открыла глаза и обнаружила, что лежит боком на каменном полу. Сердце заколотилось быстрее при виде толстых железных прутьев. Она находилась в тюремной камере, совсем как в одном из своих кошмаров.

Хотя нет, не совсем. Там в воздухе висел смрад болезни и смерти. Здесь же почти ничем не пахло, кроме чистых камней.

Джоанна потрясла головой, пытаясь прогнать туман, окутавший сознание, потом осмотрелась внимательнее, чтобы определить, где оказалась. За решеткой архитравы[7] коридора были украшены знакомым узором: геральдическими лилиями.

Подвал Холланд-Хауса. Когда Джоанна работала в музее, здесь располагались комнаты сотрудников и кухни. Теперь же кто-то превратил одно из помещений в тюремную камеру.

Голова раскалывалась от боли. Когда пленница попыталась коснуться лба, то впервые заметила сковывающие запястья впереди наручники и попыталась освободиться, чувствуя накатывающий страх.

– Привет, Джоанна.

Она резко обернулась. Конечно же, это был Ник. Он стоял в самом углу камеры, опираясь на каменную стену с таким небрежным видом, точно отдыхал. Лишь слегка напряженные плечи намекали на другие эмоции.

– Как твоя голова? – спросил он.

– Немного чересчур, тебе так не кажется? Вся эта стилистика темниц, – сменила тему Джоанна, не желая демонстрировать свою слабость, и порадовалась тому, что комментарий прозвучал спокойно и иронично.

После нескольких попыток нащупать в кармане брошь Мтвали стало ясно: ее вытащили. Значит, к легкому способу покинуть это место прибегнуть не получится. Быстрый взгляд на камеру показал, что других очевидных путей тоже не было: ни окон, ни широких отверстий. Оставалось напасть на тюремщика. Потребуется несколько секунд, чтобы подняться на ноги и еще несколько – чтобы подскочить к Нику. А Джоанна собственными глазами видела скорость его реакции в позолоченной палате.

Когда пленница встала, то сделала еще одно неприятное открытие: от левой лодыжки тянулась цепь, приковывая к стене. Похоже на какие-то средневековые кандалы прямиком из камеры пыток.

– Что это?

Джоанну накрыла волна паники в сочетании с клаустрофобией, внушенной обстановкой. Сначала наручники, теперь еще и кандалы? На секунду вновь вернулось ощущение воплотившегося в жизнь кошмара. Остаточный эффект от седативного препарата только усиливал впечатление: туман в голове не позволял отличить сон от яви.

– Сними это! – прорычала Джоанна, яростно стараясь освободиться, однако цепь снова и снова натягивалась, дергая обратно, словно хищник не желал выпускать добычу.

– Прости, нельзя позволить тебе навредить кому-нибудь. – Ник не пошевелился, но в его глазах промелькнула тень эмоций. Сомнение? Тревога? Он не ожидал, что Джоанна так бурно отреагирует на кандалы. – Я не могу снять их, так как обязан позаботиться, чтобы ты ни к кому не прикоснулась. Пожалуйста, успокойся.

Успокоиться? Она хотела бы посмотреть, как сам Ник повел бы себя в такой ситуации. Эта мысль всколыхнула воспоминания о той записи, где он, привязанный к креслу, окровавленный и избитый, умолял мучителей пощадить его родных.

Джоанна зажмурилась и попыталась восстановить дыхание. Затем подумала об Астрид, которая бросилась к ней сразу же возле входа, точно ждала ее возвращения.

– Ты знал, что я приду?

– Конечно, – кивнул Ник. – Ты же пообещала это сделать, и я тебе поверил. – Он сменил позу и переступил с ноги на ногу. – И каков план? Полагаю, ты здесь, чтобы убить меня.

– Нет, – замотала головой Джоанна. – Нет! Я явилась сюда, чтобы поговорить с тобой.

– Поговорить, – повторил Ник бесстрастно, явно не поверив ей. – И о чем же?

– О тебе.

Он поджал губы, потому что никогда не любил говорить о себе. Джоанна не понимала почему, пока не увидела те ужасные записи.

– Мои люди готовы к любому нападению, – предупредил ее Ник.

Она почувствовала себе уязвленной. Неужели он действительно счел ее способной организовать штурм на музей, полный туристов? Снаружи находились толпы обычных людей. Вот какого низкого он о ней мнения?

Из-за решетки послышался голос Астрид:

– Она не скажет нам правду без посторонней помощи.

Бывшая коллега, занимавшаяся в музее досугом детей, стояла снаружи в напряженной позе и с мрачным выражением лица. Работая волонтером, Астрид показывала маленьким посетителям приемы фехтования на пенопластовых мечах. А в ночь нападения наверняка сражала теми же приемами Оливеров. Интересно, кто-нибудь еще из сотрудников музея является охотником на монстров? Союзником величайшего героя среди людей? Джоанна судорожно сглотнула. Не считая Ника, Астрид была ее ближайшей подругой в Холланд-Хаусе.

– Не хочу снова накачивать ее препаратами.

– Необходимо выяснить, что она планирует, ты сам это говорил. Как говорил и то, что после убийства ее родных Джоанна будет мстить. Что она опасна, – напомнила Астрид. – А вокруг полно беззащитных туристов. Мы несем ответственность и за их жизни, а не только за свои собственные.

Оба бывших друга, ставших тюремщиками, удалились, чтобы обсудить дальнейшие действия, оставив на какое-то время Джоанну одну. Она торопливо осмотрела наручники, с трудом вытащила шпильку из волос и принялась ковыряться ей в замке, для маскировки сев и скрыв запястья за согнутыми коленями. Однако продвинуться далеко не удалось: вернулись герой с помощницей.

Ник бросил пленнице бутылку.

– Что это? – с подозрением уточнила Джоанна.

– Вода, – ответила Астрид. – С секретным ингредиентом. Почти таким же эффективным, как дар Гриффитов.

Кажется, Рут что-то упоминала о способности этой семьи монстров вынуждать говорить истину.

– Сыворотки правды не существует, – фыркнула Джоанна.

– В этом времени – нет, – согласилась Астрид. – Пей. Не меньше четверти бутылки.

Под ее настороженным взглядом пленница открутила крышку и проглотила почти половину воды. Джоанна испытывала ужасную жажду. А еще хотела продемонстрировать, что ей нечего скрывать.

– И долго ждать, пока подействует?

Как ни удивительно, эффект почувствовался почти сразу. По телу – от груди до самых кончиков пальцев – распространилась волна тепла, заставляя расслабиться. Однако вместо того, чтобы поддаться этому ощущению, Джоанна напряглась, когда накатило то же онемение, что и при непроизвольном путешествии во времени.

– Не сопротивляйся, – предупредил Ник.

Но Джоанна ничего не могла с собой поделать, отгоняя головокружение с тем же отчаянием, с каким пыталась освободиться и от цепей. Она никогда не любила чувствовать себя беспомощной.

– Как тебя зовут? – спросила Астрид.

– Джоанна Чен-Хант, – вырвалось помимо воли.

Сыворотка на самом деле действовала. При этой мысли желудок сжался от страха. Препарат заставлял говорить немедленно, не задумываясь, словно язык работал отдельно от мозга.

– Твой отец – человек? – продолжила допытываться Астрид.

– Я… – пролепетала Джоанна, не ожидавшая подобного вопроса.

Она замотала головой, стараясь разогнать туман в сознании, и стиснула зубы, хотя желание сказать правду было почти таким же сильным, как потребность дышать.

– Прекрати сопротивляться, – велела Астрид. – Где находится сейчас твой отец?

– Я не знаю, – выпалила Джоанна и с облегчением поняла, что действительно не имеет представления, где может быть папа в данный момент.

– Он человек?

– Да! – сквозь зубы процедила Джоанна, до последнего сопротивляясь желанию ответить, хотя это становилось все сложнее. – Хватит о нем спрашивать!

– Можешь приступать, – сказала Астрид Нику и ушла.

Он сел рядом с пленницей так, чтобы она не могла его коснуться, и откинулся спиной на решетку.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга, и молчание казалось почти уютным, привычным. Знакомым. Странно, но в присутствии Ника Джоанна чувствовала себя как дома, в безопасности. Конечно, ощущение было обманчивым. Возможно, в иной хронологической линии оно и было реальным, но не сейчас, не в этом времени.

– Что ты задумала, придя сюда? – наконец спросил Ник.

– Поговорить, – без колебаний ответила Джоанна. – Поговорить с тобой.

– Чтобы отвлечь, пока другие нападут? – мрачно уточнил он.

– Нет.

– Тебя кто-то сопровождает? Кто-то еще придет сюда? С оружием? Или, может, взрывчаткой?

– Нет, – отрезала Джоанна. – Нет, нет и нет.

Неужели Ник действительно считает ее способной на такое? Но он уже ясно дал понять, что в его глазах кража любого количества времени у людей приравнивалась к убийству. Именно поэтому он и расправлялся с монстрами так безжалостно.

Невольно вспомнился взгляд на лице юной версии Ника с записи, когда он обнаружил погибшую семью в доме, где вырос. Вспомнилась умирающая бабушка. Между ними уже пролегла целая река крови.

– Ник, – произнесла Джоанна, позволяя препарату говорить за нее, позволяя правде вырваться. – Я пришла сюда, чтобы побеседовать с тобой. Ты же знаешь, у меня не получилось бы сейчас солгать.

– Ну тогда скажи мне то, что хотела, – холодно, как тогда, обращаясь к Эдмунду Оливеру, процедил Ник. – Что тебе нужно?

Что ей нужно? О, существовало так много вариантов ответа на данный вопрос! Нужно спасти семью. Нужно изменить ход событий так, чтобы ничего из этого не случилось. А еще нужно, чтобы Ник поверил: она отчаянно хотела быть вместе с ним. Под влиянием сыворотки лгать – даже самой себе – стало невозможно. В его присутствии правда казалось ясной как день: Джоанна жаждала находиться рядом с тем, кто убил ее родных, несмотря на то что он сделал. Она не могла отрицать этой истины, какой отвратительной бы та ни была.

К счастью, сыворотка позволяла выбрать любой из правдивых ответов.

– Мир, – выдохнула Джоанна. – Между монстрами и людьми.

– Мир? – недоверчиво переспросил Ник и поджал губы. Он так и сидел, откинувшись на решетку в расслабленной позе, и лишь слегка приподнятые плечи выдавали его напряжение. – Я убил твоих родных. И ты утверждаешь, что сумеешь когда-либо меня за это простить?

– Нет, – выпалила Джоанна, вынужденная отвечать на любой заданный вопрос.

– Нет, – тихо, почти задумчиво повторил Ник после секундной паузы.

– Как ты никогда не сумеешь забыть, что я монстр.

В этот раз пауза затянулась куда дольше, и за это время Джоанна успела пожалеть, что собеседник не обязан тоже говорить только правду.

– Да, не сумею, – наконец отозвался Ник, который и без всяких препаратов никогда не лгал – во всяком случае, не напрямую.

Услышав жестокую истину, Джоанна на мгновение перестала дышать, словно от удара.

Значит, Джейми был прав. В другой хронологической линии они действительно любили друг друга. Если верить рассказанной истории, то нынешний ход событий пытался восстановить предыдущий, раз за разом сводя вместе Джоанну с Ником. Но между ними пролегла слишком глубокая пропасть. То, что сломано, уже нельзя исправить. Этим встречам не суждено привести к воссоединению.

– Я не говорю о мире между нами, – выдавила Джоанна, хотя каждое слово причиняло боль.

– Между монстрами и людьми он тоже невозможен, – отозвался Ник. – По крайней мере, пока продолжается кража времени у невинных жертв. Однако вы не в состоянии остановиться, потому что не способны сопротивляться желанию путешествовать.

Джоанна замотала головой, отрицая это.

– Признайся, что жаждешь переместиться во времени, – настойчиво сказал Ник.

– Да, – помимо воли заставило ответить действие сыворотки, хотя это желание крылось в самой глубине души – так глубоко, что Джоанна сама его едва осознавала. Сам способ путешествий заключался в сосредоточении на притяжении к иным временам, которое всегда находилось на краю сознания. Она любила историю столько, сколько себя помнила. – Я могу контролировать это.

Собственные слова, сказанные под влиянием препарата, принесли невероятное облегчение. Значит, это была правда.

– Можешь ли? – усомнился Ник.

– Да! – с гораздо большей уверенностью подтвердила Джоанна и даже села прямее, пытаясь приблизиться к нему. Сердце болезненно сжалось, когда он быстро отодвинулся и отдернул ноги. – Хватит задавать вопросы. Я не способна сопротивляться желанию ответить, хотя должна сказать совсем другое… – Она сделала глубокий вдох и продолжила: – Ты говорил о том человеке, который убил твоих родных…

– Он мертв.

– Я знаю. Ты ему отомстил.

– Это известно всем монстрам, – качнул головой Ник. – Они рассказывают об этом сказки детям на ночь.

Джоанна никогда не думала о том, как он может воспринимать эти истории: собственные страдания, воплощенные в мифах о герое.

– Ты сломал ему шею.

Ник замер. Этого в сказках точно не было.

– До того, как погибли твои родные, тебя привязывали к креслу и истязали, – тихо добавила Джоанна.

Он медленно выпрямился, прекратив притворяться расслабленным, и угрожающим тоном произнес:

– Откуда тебе это известно?

– Из… Из записи видеонаблюдения, – прошептала Джоанна.

– Что? – переспросил явно не ожидавший такого ответа Ник.

– Прости, но я видела, что с тобой сделали. Видела, как убили твою семью. Видела их мертвые тела. Мне так жаль, что…

– Хватит, – прервал ее Ник. – Замолчи.

Но Джоанна не могла.

– Ты должен знать, что именно было на записи, – облизнув пересохшие губы, продолжила она. – Там фиксировался процесс превращения тебя в героя.

Взгляд Ника стал жестким. Наступившую тишину нарушало лишь их дыхание. Джоанна остро ощущала давящую на нее толщину пятифутовых стен. Подвал раньше служил винным погребом. Можно кричать здесь до посинения, и все равно никто не услышит.

Во рту пересохло, и пришлось сглотнуть, чтобы вернулся дар речи.

– В сказках… – Джоанна откашлялась и продолжила: – В сказках говорится, что тебе судьбой предназначалось стать тем, кто истребит монстров. Но это неправда. Не было никакого предназначения. Тебя намеренно сделали героем. Заставили ожесточиться.

– Прекрати, – ледяным тоном приказал Ник, и Джоанна внезапно почувствовала приступ страха, вспомнив, что заперта в одном помещении с легендарным убийцей монстров.

Однако препарат все еще действовал, принуждая ее говорить.

– Те, кто стоял за всем этим, получили результат не с первой попытки. Они убивали твою семью снова и снова, возвращаясь затем в прошлое, чтобы продолжить тебя истязать.

– Хватит, – повторил Ник, едва сдерживая гнев. – Довольно лжи!

– Я говорю правду. Ты же и сам знаешь, что я не могу сейчас обманывать.

– Действие сыворотки, вероятно, закончилось. Выпей остаток воды.

Джоанна почувствовала, как бурлит в животе, и испугалась приступа тошноты, но послушно открутила крышку, сделала глубокий вдох и проглотила содержимое бутылки. Оно неприятно заплескалось в желудке.

Растворенный в воде препарат подействовал даже быстрее, чем первая доза. В этот раз ощущение потери контроля над собственным разумом стало еще сильнее. Джоанна едва сдерживалась, чтобы не начать выкладывать Нику даже то, о чем он не спрашивал. Чтобы рассказывать все, что приходило в голову.

– Тебя… тебя превратили в героя по прихоти монстров. – Слова теперь теснились во рту, торопясь вылиться наружу сплошным потоком, заставляя запинаться. – Они убили твоих родных… создавая мотив ненавидеть нас. А затем… – Джоанна замялась, потому что далее следовали ее предположения. – Затем тебя обучили, как определять монстров. Показали все их уязвимые места. – По лицу Ника она видела, что попала в точку. – Но ты долго сопротивлялся, потому что не хотел становиться убийцей. Тем подонкам пришлось повторять попытки снова и снова, пока не удалось тебя сломать.

– Нельзя изменять уже случившиеся события, – возразил Ник. – Хронологическая линия этого не позволит.

– Я говорю правду! – с отчаянием выпалила Джоанна. – Ты знаешь, что сыворотка не позволила бы мне солгать. – Он должен, должен ей поверить.

Ник одним плавным движением поднялся на ноги, быстрый, сильный, смертельно опасный. Закованная в кандалы девушка помимо воли отпрянула, прошептав:

– Пожалуйста, поверь мне.

– Пожалуйста? – холодно повторил Ник. – Именно так, скорее всего, тебя умоляли жертвы возле Букингемского дворца.

– Нет, – с отчаянием пролепетала Джоанна.

– Конечно нет, – согласился он. – Ведь они даже не знали, что кто-то крадет у них жизнь.

Сердце оборвалось. Все кончено. Ник сейчас убьет ее.

Но вместо того, чтобы приблизиться, он сделал шаг назад. И еще один. Затем, не говоря больше ни слова, открыл дверь камеры, вышел и запер ее за собой. Сначала на ключ, потом задвинул тяжелый засов. Почувствовав панику от нового приступа клаустрофобии, Джоанна выкрикнула:

– Ник!

Но он уже исчез из поля зрения и неизвестно, слышал ее или нет.

В любом случае, действие сыворотки до сих пор вынуждало говорить. Как же обойти эту необходимость, эту потребность? Джоанна зажмурилась и попыталась просто думать о правдивых вещах. Ник ей не поверил. Да и можно ли его за это винить? Никто на его месте не захотел бы слышать то, что она рассказывала. Не захотел бы узнать, что вся жизнь – это сплошной обман.

Истина же заключалась в том, что Джоанна никогда и не надеялась, что Ник ей поверит. Но она должна была попытаться. Должна была точно выяснить, есть ли хоть один шанс на мирное разрешение конфликта.

Она пошарила по полу, пока не нащупала шпильку, и почувствовала, как усиливается действие препарата. Он вынуждал пленницу во всеуслышание объявить о попытке освободиться. В груди зарождался истерический смех. Джоанна старалась его подавить, но он неудержимо рвался наружу вместе с желанием говорить.

Нужно озвучить какую-то другую правду.

– Когда мы впервые встретились, – выпалила Джоанна и сама услышала, какие сильные эмоции вплелись в эти слова. Она зажмурилась. Препарат заставлял ее не только говорить, но и чувствовать. – Когда мы впервые встретились, то я ощутила себя так, будто уже знала тебя. Так, будто знала тебя всю свою жизнь.

Ответа не последовало, и Джоанна понадеялась, что Ник не слышит ее.

– Где бы ты ни находился, меня тянуло к тебе, как цветок к солнцу, – она говорила, одновременно вслепую шаря шпилькой в замке и старалась не фокусироваться на своих действиях, однако приоткрыла глаза, услышав тихий щелчок одной из поддавшихся пружин. Затем велела себе сосредоточиться и продолжила рассказывать: – Когда мы поцеловались той ночью, сбылась моя самая заветная мечта. Ничего еще не хотелось мне так сильно. Потом, после нападения, я долгое время думала, что ты обманывал меня все лето. Но в кафе, там, в девяностых, снова засомневалась. Ты ведь не убил меня тогда, хотя и знал, что я украла часть людской жизни…

За решеткой раздались шаги. Ник приблизился и посмотрел на Джоанну через толстые железные прутья. Значит, он не ушел и все слышал. При виде его она почувствовала, как сердце пропустило удар.

– В семье Лю есть история про то, что раньше существовала другая хронологическая линия, – продолжила она.

– Я знаю, что ты пытаешься освободиться, – прокомментировал Ник. – Пытаешься снять наручники. Бесполезно. Тебе не удастся выбраться из камеры.

– Разве ты сам не чувствуешь, что все происходящее сейчас неправильно? Что нынешний поток времени – искаженное отражение прежнего? – Если он это и чувствовал, то никак не показывал. Однако сыворотку правды это не заботило. Она заставляла продолжать рассказ, давясь словами. – В истории семьи Лю говорится, что в изначальной линии герой был обычным юношей, влюбленным в девушку-монстра.

– Прекрати, – велел Ник.

– А еще там говорится, что если двое предназначались друг другу в истинной хронологической линии, то и в нынешней судьба будет пытаться соединить их, чтобы восстановить прежний ход событий. Чтобы…

– Джоанна, прекрати.

– Не могу, – ей до слез хотелось рассмеяться. – Твоя дурацкая сыворотка правды заставляет меня болтать, не затыкаясь. Думаю, тебе придется меня убить, чтобы я замолчала.

Ник схватился за железные прутья решетки с такой силой, что побелели костяшки. Заметив это, Джоанна не удержалась и прокомментировала:

– Что, тебе не понравилось мое предложение? Почему? Ты ведь убил всех остальных.

– Ты похитила время жизни ни в чем не повинных людей, – официальным тоном объявил Ник. Эти же слова он говорил другим монстрам перед тем, как расправиться с ними. – Я не могу позволить тебе причинить вред кому-то еще.

Джоанна повернула шпильку в точности так, как учила бабушка. Почти получилось!

– Значит, ты все же решил меня убить? Или попросишь подручных сделать грязную работу вместо тебя? – осведомилась пленница. Она заметила промелькнувшее на лице собеседника угрожающее выражение и поняла, что он не разрешит никому другому коснуться ее. – Тогда какие остаются варианты? Держать меня узницей здесь? Или передать в полицию? Но за какое преступление? Скажешь: «Она дотронулась до затылка нескольких людей»?

– Прости, Джоанна, но я не верю в то, что мы потерянные родственные души или кем ты там нас считаешь, – произнес Ник. – Мне следовало выполнить свой долг с самого начала. Факт остается фактом: ты монстр и будешь вредить людям до тех пор, пока жива.

С резким щелчком замок левого наручника открылся. Джоанна сбросила его и тут же сняла другой браслет. Показала Нику свободные запястья.

– Неважно, – отмахнулся тот. – Ты не можешь перемещаться во времени, не имея его, иначе погибнешь.

– Я не позволю тебе и дальше убивать нас, – откликнулась Джоанна, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

– От тебя ничего не зависит. Ты заперта в камере и не можешь получить время для путешествий, если поблизости не окажется людей. А я этого не допущу.

Джоанна собрала в кулак все свое мужество. Она и сама не знала, чего боится больше: что ее план сработает или что не сработает.

– Ты прав, – заявила она, слыша, как в голосе звенит испуг. – Мне действительно требуется время для путешествий. Но я кое-что поняла, когда очнулась здесь. Поняла, что являюсь не только наполовину монстром, но и наполовину человеком.

Ник ахнул от внезапного озарения, когда Джоанна уже поднесла пальцы к собственному затылку, и выкрикнул:

– Не надо!

С огромным усилием забирая свое же время, она рассеянно задумалась, о чем именно он просил и не сорвались ли слова с его губ помимо воли. Затем услышала чей-то вопль, заглушавший даже бряцанье ключей в замочной скважине, и поняла, что его издала она сама. Когда Джоанна крала часть жизни у людей, они, по-видимому, ничего не чувствовали, но сейчас процесс больше напоминал вырывание кусков собственной плоти.

Боль заставила девушку упасть на колени. Сколько времени ей удалось получить? Она не имела ни малейшего понятия.

Когда дверь распахнулась, Джоанна позволила себе посмотреть на Ника мгновением дольше, чем следовало. Ее всегда влекло к нему. Как всегда тянуло и к путешествиям во времени. Эти два стремления постоянно присутствовали на грани сознания.

Сейчас Джоанна поддалась одному из них и прыгнула.

23

В камере было темно и очень холодно. Джоанна скорчилась прямо там, где упала. Горе оказалось сильнее облегчения от побега. Она говорила себе, что дело не в Нике. Они в любом случае не смогли бы преодолеть пролегшую между ними пропасть. Не в этой линии времени. Не после того, как он поступил с Джоанной. Не после того, как поступили с ним самим.

Она принялась ощупывать пространство вокруг себя в кромешном мраке подвала. Тяжести кандалов больше не чувствовалось. Какое счастье, что они не перенеслись вместе с пленницей, хотя такие опасения приходили на ум.

Она медленно поднялась и сделала осторожный шаг, но тут же застонала, задев плечом стену. Создавалось ощущение, что все тело покрывали синяки.

Джоанна задумалась, что означал тот крик Ника: «Не надо!» – когда она начала перемещаться. Что он имел в виду? Не надо забирать время у себя самой? Или, более вероятно, не надо пытаться сбежать. Затем вспомнились другие его слова: «Мне следовало выполнить свой долг с самого начала».

Сдержав непрошенные слезы, Джоанна осмотрелась. Глаза уже приспособились к темноте и позволили различить, что дальнюю часть помещения все еще перегораживала решетка с железными прутьями и дверью. А шпилек, пригодных для взлома замка, больше не осталось. Придется вытаскивать гибкую косточку из лифчика.

Но когда Джоанна нагнулась, чтобы внимательнее рассмотреть скважину, дверь распахнулась от прикосновения. Она была не заперта. Только прикрыта, и то не слишком плотно.

Где-то на задворках сознания прозвучал тревожный звоночек. Что-то было не так. Ник наверняка бы выставил здесь часовых.

Так в каком же времени очутилась Джоанна после прыжка?

Она отчасти ожидала услышать охранную сигнализацию, переступая порог тюремной камеры. Но вокруг царила абсолютная тишина. Тогда девушка осторожно двинулась по коридору мимо бывших комнат прислуги, затем поднялась по ступеням короткой лестницы, ведущей на первый этаж поместья. В нос ударил затхлый запах нежилого дома и пыли, смешанный с более привычными оттенками дерева и шерсти. Однако полнейшая тишина казалась жутковатой.

Дурные предчувствия лишь усилились по мере того, как Джоанна обследовала музей, где раньше работала. Она с большим трудом сумела признать в пустой комнате зал для завтраков. Мебель отсутствовала на том месте, где до того за бархатной веревкой стоял стол с посудой и пластиковой едой, воссоздавая традиционную утреннюю трапезу Георгианской эпохи: сливовый пудинг, тосты с маслом и джемом. На голых стенах не было даже гобеленов с изображениями Вакха и Венеры.

Конечно, Холланд-Хаус оставался все таким же величественным, даже опустев: бархатная обивка еще украшала стены, а потолок с геометрическим бело-золотым узором выглядел настоящим произведением искусства. Однако в отсутствие посетителей эта роскошь производила гнетущее впечатление заброшенности. Без надлежащего ухода, без целого штата обслуживающего персонала такому огромному поместью грозил полный упадок.

Сквозь застекленные выступы внутрь проникали лучи закатного солнца. Джоанна вздрогнула от ощущения дежавю, вспомнив прошлый раз, когда стояла здесь и выглядывала наружу в приближавшиеся сумерки.

На какое же время она переместилась? На год? Или на пять лет? А может, на десять? И что увидит, когда выйдет за территорию музея? Вдруг этот отчаянный побег привел к тому, что Джоанна забрала у самой себя весь оставшийся срок жизни и в любой момент рухнет замертво?

Не хотелось об этом даже думать.

Поместье выглядело пустым, но это не означало, что его территорию никто не охраняет. Из библиотеки открывался неплохой обзор на прилегающие сады. Судя по цвету неба, до наступления сумерек оставалось около двадцати минут.

Джоанна зашагала к библиотеке, минуя по пути фарфоровую гостиную. Там тоже полностью отсутствовали предметы обстановки. Куратор этого зала Мюррей ужасно гордился сервизами, из которых ели и пили исторические личности. Он сам собирал по аукционам чашки и блюдца со стенками толщиной с бумажный лист из тончайшего китайского фарфора с одинаковыми узорами в виде розочек.

Последние мгновения жизни бабушка провела в общей спальне всего в двух комнатах отсюда.

От этой мысли перехватило дыхание. Джоанна заставила себя не думать об этом и направилась вверх по лестнице на второй этаж. Дверь в желтую гостиную была открыта, позволяя увидеть и следующую за ней позолоченную палату. В этот раз там не оказалось ни Оливера, ни Ника. Просто два пустых помещения.

Джоанна прошла по коридору и приотворила двери библиотеки – осторожно, будто в самом деле ожидая, что здесь все останется по-прежнему: стеллажи с книгами в кожаных переплетах, удобные кресла для чтения.

Но, конечно, тут тоже было пусто. Вдоль стен тянулись голые, осиротевшие полки. Темно-синий потолок печально смотрел на нежданную гостью золотыми звездами. Джоанне всегда нравился этот вид.

Она выглянула из окна. Голландский сад зарос сорняками. Шевелились только листья на ветру. В остальном территория поместья и оно само казались заброшенными. На стекле скопился толстый слой пыли. Джоанна провела по нему пальцем.

В последний раз она была здесь с Ником. Они вдвоем сидели в таком же угасающем свете близких сумерек. И целовались перед тем, как…

Из груди вырвался тяжелый вздох при воспоминании о появлении монстров.

Может, в изначальной хронологической линии они с Ником тоже познакомились в этом месте? И точно так же сидели под окном и целовались, но только их никто не потревожил. Наверное, они еще долго говорили, а потом вместе прошли по территории сада и отправились в кафе на Кенсингтон-Хай-стрит, где поужинали и условились увидеться завтра. И послезавтра.

Из водоворота мыслей Джоанну вырвал тихий шум шагов по деревянному паркету. Она и сама не понимала, зачем пришла сюда, а не поспешила убежать как можно дальше от Холланд-Хауса. Вероятно, все дело было в притяжении этого места. И оно притягивало не только ее. Хронологическая линия будет пытаться свести их снова и снова, пока они оба живы, восстанавливая изначальный ход событий.

Джоанна обернулась и почувствовала, как глупое сердце подпрыгнуло при виде Ника.

Издалека он казался лишь размытой тенью, но даже так можно было различить отросшие волосы. Хотя в остальном парень совершенно не изменился: все та же фотомодельная внешность, волевая квадратная челюсть и падающие на лицо темные пряди. А еще исходившая от него запредельная праведность. Настоящий герой, несравнимый с девушкой-монстром.

Она подумала: насколько нечестно сталкивать их лицом к лицу! Может, в другом времени они и провели вместе всю жизнь, но в этой хронологической линии их отношения обречены на провал.

– Стой, – невольно выпалила Джоанна, словно могла остановить то, что сейчас произойдет.

К ее удивлению, Ник послушно застыл на месте в нескольких шагах от нее.

Это ловушка. Пустой дом, чтобы беглянка расслабилась. Чтобы устранить любые случайные жертвы. Чтобы герою ничто не помешало выполнить долг теперь, когда они остались наедине.

– Когда мы впервые встретились, ты точно так же смотрела в окно библиотеки, – произнес Ник, его голос звучал так привычно: спокойно и ровно, как безмятежная гладь пруда.

– Я помню, – тихо ответила Джоанна.

Она не могла этого вынести. Не могла пока возобновить спор. Не была готова к новому противостоянию. Вероятно, в ней еще оставалось время для еще одного прыжка. Пожалуй, в этот раз следовало переместиться дальше.

Ник неловко дернулся, подходя ближе, будто не мог бороться с притяжением, и попросил:

– Пожалуйста, не забирай больше время у себя.

Конечно же, он знал, о чем думала Джоанна. Они всегда мыслили одинаково. Еще шаг – и он оказался освещен последними лучами солнца. Тогда она увидела то, что скрывали тени. Ник выглядел лишь чуть старше прежней версии себя самого, но выражение лица было совершенно иным. Решительность тюремщика сменилась неуверенностью и робостью, совсем как в тот вечер перед поцелуем.

– После твоего исчезновения я долго размышлял, – продолжил Ник. – Гадал, сколько своего времени ты потратила на прыжок.

Джоанна собрала в кулак все мужество в ожидании молниеносного нападения, как тогда, в позолоченной палате, когда герой в одиночку расправился с четырьмя Оливерами за несколько секунд. Но сейчас он просто стоял неподвижно, опустив разведенные руки по бокам и демонстрируя отсутствие угрозы.

«Вот сейчас, – подумала Джоанна. – Сейчас он бросится на меня и убьет».

Но Ник не шевелился. Напряжение между ними казалось невыносимым.

Наконец он прерывисто вздохнул и заговорил снова:

– Во время нашей первой встречи я знал, как будет звучать твой голос еще до того, как ты произнесла хоть слово.

Джоанна молча смотрела на него. Перед мысленным взором с невероятной четкостью стоял тот момент. Ник вошел в библиотеку, опустив голову к раскрытой книге, при этом держа ее крайне бережно, чтобы не помять хрупкие страницы, чем немедленно покорил сердце очень трепетной в вопросах сохранения экспонатов Джоанны. Он поднял взгляд, заметил ее и удивленно вскинул брови, когда она поздоровалась.

– Я знал, на что будет похож твой смех, – продолжил Ник. – Как знал и то, что ты чутко спишь, постоянно сбрасывая с себя одеяло, даже зимой. Как знал и то, сколько ломтиков имбиря ты любишь класть в чай. Как знал и то, что из двух вариантов ты всегда выберешь правильный, а не легкий.

– Ник…

– Значит, нынешняя хронологическая линия неверная?

– Я… – на секунду Джоанна утратила дар речи, несмотря на остатки сыворотки правды в крови, побуждавшие говорить, потому что готовилась ко всему, кроме проблеска надежды. – Когда я впервые увидела тебя, то почувствовала себя так, словно мы были знакомы всю жизнь, – слова прозвучали тихо и ужасно уязвимо.

Джоанна безжалостно задавила робкие ростки надежды. Ник сказал: «Из двух вариантов ты всегда выберешь правильный, а не легкий». Но вариантов у девушки-монстра, уже совершившей необратимое зло, как раз и не оставалось.

Ник сделал еще один шаг вперед и страдальчески поморщился, когда Джоанна инстинктивно попятилась. Затем поднял ладони, показывая ей, что не вооружен. Но величайшему герою среди людей оружие и не требовалось. В позолоченной палате он сначала тоже был с пустыми руками, но это не помешало ему убить четырех противников в мгновение ока.

– В прошлый раз, в камере, ты сказала, что в другом времени нам судьбой предназначалось быть вместе, – когда их взгляды встретились, Ник продолжил: – Тогда я тебе не поверил и тем подтолкнул забрать время у самой себя. Причинить себе боль. Ты так страшно кричала. Я много раз потом видел этот момент в кошмарах и боялся, что ты умерла.

Джоанна заметила, как он дернулся, желая подойти ближе, но остался стоять на месте с поднятыми руками, будто приклеенный к полу. Она снова подавила надежду, напомнив себе, что в сказке о любви между монстром и героем не может быть счастливого финала. Все знали, как заканчиваются подобные истории. Однако не сумела скрыть участившегося дыхания.

Ник тоже это увидел. Он всегда замечал все, не пропускал ни одной детали. Джоанна знала, как ему хотелось потянуться к ней. Она читала его мысли так же легко, как и он ее.

Но на самом деле ему нужна была другая версия ее. Та, которая в любой ситуации делала правильный выбор. Вот только та Джоанна погибла во время нападения вместе с родными. Нынешняя же являлась монстром – во всех смыслах. Она воровала дни и месяцы жизни у людей и даже сейчас ощущала жажду путешествий. Даже сейчас стремилась пересекать эпохи, как пираты пересекают моря.

– Что ты делаешь? – спросила Джоанна, недоумевая, как Ник не понимает, что, оттягивая нападение, лишь превращает ожидание в настоящую пытку.

– Не знаю, – потерянно, с отчаянием прошептал он, медленно опуская руки. – Я всегда ставил миссию на первое место. Никогда не позволял себе ничего другого.

До чего же у героев одинокая жизнь! Джоанна вспомнила ту кухню, на которой Ника истязали снова и снова. На которой он обнаружил мертвые тела своих родных. На холодильнике висело множество фотографий с изображением братьев и сестер, задувавших свечи на торте и весело улыбавшихся в объектив.

Затем вспомнила почти пустой, по-спартански прибранный локер Ника в комнате для волонтеров.

– Я никогда не позволял себе отвлекаться на чувства, – признался он. В тишине их дыхание казалось оглушительным. – Но все изменилось, стоило мне увидеть тебя в библиотеке в тот день. – Джоанна вспомнила выражение его лица в момент их знакомства. – Кто-то перекроил ход истории, но так и не смог заставить меня забыть тебя. Не до конца. – Серьезные темные глаза казались ей такими же привычными, как биение собственного сердца. – Я люблю тебя, Джоанна.

Она всхлипнула, не понимая, как могут такие желанные слова причинять столько боли. Тяга к путешествиям во времени не шла ни в какое сравнение с чувствами к Нику. С первой секунды их встречи Джоанна больше всего хотела быть вместе с ним.

– Не надо, – прошептала она, не в состоянии выносить эти мучения.

– Я знаю, – неподдельная боль в голосе Ника выдавала, что он испытывал то же самое. – Знаю, насколько сильно ты меня ненавидишь.

Джоанна замотала головой, хотя это была правда. Она его ненавидела. Она его любила. Она разрывалась между этими эмоциями и падала в пропасть.

– Ты помнишь не меня, – с огромным трудом удалось заставить себя говорить. – Я – не та Джоанна. – Не та, кто всегда поступала правильно и, вероятно, никогда не украла ни секунды чужого времени за всю жизнь.

– Я знаю, кто ты, – возразил Ник.

– Нет, не знаешь! – хрипло воскликнула Джоанна. Она больше не могла выдерживать его взгляд, наполненный нежностью и надеждой. – Я украла столько времени…

Они с Аароном дотронулись до огромного количества туристов в Яме. Сколько из них лишились тогда части жизни? Сотни? Тысяча? Джоанна и сама не знала наверняка. А еще она потратила минимум тридцать лет из той броши, жетона для путешествий. На секунду отвращение к себе стало почти невыносимым, так что дыхание перехватило.

В следующее мгновение Ник подошел ближе, так близко, что Джоанна ощущала исходившее от него тепло в прохладе пустого помещения. Если бы она протянула руку, то могла бы его коснуться, но заставила себя стиснуть кулаки и отодвинуться, прошептав:

– Мы больше не те люди, какими были в другой хронологической линии. И если ты что-то ко мне чувствуешь… Если я что-то чувствую к тебе… – Джоанна заметила, как в глазах Ника мелькнули тени, когда он понял то, что она говорила. – Это просто отголоски событий, которые так и не произошли. Сейчас мы совсем другие.

– Я – такой, каким меня заставили стать.

– Да.

– А ты такая, какой я заставил стать тебя?

На секунду Джоанна прекратила дышать, не в состоянии отвести взгляда от Ника.

– Извини меня, – прошептал он. – Мне так жаль.

– Я тоже творила непростительные вещи, – так же тихо отозвалась она. Движимый желанием защитить людей герой мог хотя бы чем-то оправдать свои поступки. Ей же оставалось принять свой выбор истинного монстра украсть чужие жизни. – И я тоже…

– Я даже не представляю, скольких монстров убил, – едва слышно признался Ник, и в его голосе звучало такое же отвращение к себе, какое чувствовала Джоанна.

– Мне бы хотелось… – она сглотнула. – Хотелось быть теми, кем мы являлись в том времени.

– А что, если это возможно? – спросил Ник.

– В каком смысле?

– Нельзя изменить наши поступки, но… мы не обязаны быть такими, какими нас сделали обстоятельства. Когда-то ты сказала, что хочешь мира между людьми и монстрами, – слегка дрожащим голосом произнес он.

Джоанна потрясенно уставилась на собеседника. На той записи возглавлявшая эксперимент женщина заявила, что выбрала Ника, потому что планировала превратить его праведность в праведный гнев. И под конец заключила, что создала идеального героя. Но ошиблась. Теперь это стало предельно ясно. В самой глубине души этого невероятного парня крылся такой несгибаемый стержень, который не сломался даже после двух тысяч попыток. Крылась такая доброта, которую не смогли стереть даже мучения и смерть родных.

– Ты действительно считаешь, что это возможно? – спросила Джоанна.

Она отчаянно желала мира между людьми и монстрами. И не просто желала, а жаждала всей душой, будучи наполовину человеком, наполовину монстром. Без этого равновесия все казалось неправильным, перекошенным.

– Я не в состоянии вернуть твоих родных, – тихо сказал Ник. – Но если есть вероятность улучшить ситуацию в дальнейшем, то я хочу попытаться.

В эту секунду Джоанна поняла, что любит именно его. Не того парня из иной хронологической линии, где он никогда не был героем. А этого Ника – Ника, который перенес невообразимые страдания и обратил их в желание защищать людей. Который даже сейчас мог представить себе более светлое будущее. И любила его именно она сама, а не та, другая, Джоанна.

Она подошла вплотную к Нику и протянула руку, чтобы дотронуться до его щеки. Он даже не вздрогнул, позволяя это сделать. Затем спросила:

– Можно тебя поцеловать?

Ник мягко выдохнул и обнял Джоанну с таким отчаянным облегчением, что ее сердце подпрыгнуло. Она поняла, что может с легкостью коснуться его затылка и забрать все время, убив. От этого символа безоговорочного доверия на глаза навернулись слезы.

– Я полюбила тебя с первого взгляда, – прошептала Джоанна. – И даже до того. Люблю сейчас и буду любить вечно.

– И я тебя люблю, – так же тихо признался Ник. – Всегда любил.

Джоанна закрыла глаза, не давая пролиться слезам, когда его губы коснулись ее губ. Хронологическая линия тут же откликнулась, заворочалась, сдвинулась, будто огромные куски пазла встали на отведенные им места. Будто восстанавливался изначальный ход событий. Та половина, что принадлежала монстру, позволила Джоанне почувствовать это. И она на мгновение разрешила себе насладиться этим ощущением правильности, представив, что они с Ником действительно могли бы быть счастливы. А затем открыла глаза и высвободила свои странные способности.

– Что? – ошарашенно выдохнул Ник, пытаясь отстраниться.

Однако Джоанна не отпустила его, сильнее сжав руки и вливая все новые и новые силы, которые черпала из самых глубин своего естества. Дар откликался охотно, точно давно ждал этого момента. Один из разыскивавших беглецов гвардейцев назвал этот дар противоестественным. Запретным.

Где-то в глубине души Джоанна всегда знала, на что способна. Она не преобразовывала металл в камень, а отматывала время назад, возвращая материал к первой секунде его существования. К состоянию руды. Рассоздавала его.

Как сейчас рассоздавала Ника.

Действие этих сил было разрушительным, и он дергался всем телом с искаженным от боли лицом, едва слышно шепча:

– Джоанна… Джоанна, пожалуйста…

А потом закричал. Но она заставила себя продолжать, изливая на Ника поток невероятно мощных сил и уже не сдерживая слез. Вокруг начали ходить ходуном стены поместья.

Этот разрушительный дар влиял и на окружающую обстановку. Штукатурка потрескалась и дождем посыпалась на пол. Однако Джоанна продолжала отматывать время Ника назад, отменяя все его поступки.

Аннулируя все совершенные им убийства, тем самым возвращая своих родных из мертвых.

Она рассоздавала Ника, пока он не перестал быть героем. Пока тот, кого она любила, не исчез.

А затем наконец все изменилось.

Эпилог

Последние недели лета стояли теплыми, даже когда листва начала становиться красно-золотой. Все соглашались, что в этом году погода в Лондоне выдалась как никогда великолепной.

В городских парках дикие растения цвели необычайно долго и гораздо пышнее, чем когда бы то ни было на памяти старожилов: сладкий горошек, маргаритки, фиалки и жимолость радовали глаз.

Джоанна пропустила все это. Она слегла с недомоганием, которое бабушка объявила последствиями простуды, а дядя Гас испуганно причислил к симптомам сердечного удара.

Однако это был не какой-то человеческий недуг, это сама больная знала точно. Просто, выплеснув все до последней капли силы монстра, она вычерпала их до дна. Истратила все, чтобы отмотать время жизни Ника, чтобы изменить хронологическую линию. И перенапряглась, истощила внутренние ресурсы. Теперь Джоанна ощущала на месте того странного дара лишь звенящую пустоту, даже когда начала поправляться.

Но потеря способностей казалась не такой болезненной по сравнению с другой утратой.

Ник являлся в кошмарах. Иногда он возился в библиотеке Холланд-Хауса, иногда сидел привязанным к креслу на кухне. И всегда, всегда ужасно кричал, умоляя прекратить пытки. После пробуждения Джоанна долго не могла перестать дрожать, давясь застрявшими в горле невысказанными словами: «Пожалуйста, прости меня. Я так тебя люблю».

Сны причиняли боль, но бодрствование было еще хуже. Воспоминания о том, как рушился вокруг Холланд-Хаус, преследовали Джоанну. Перед ее мысленным взором снова и снова мелькали картины тех роковых мгновений. Как расширились от ужаса глаза Ника. Как он начал кричать. Как исказилось его лицо, когда он понял, что это дело ее рук. Что она не остановится, как ни умоляй о пощаде.

Джоанна призналась, что любит Ника, и поцеловала его. А потом разорвала на части, размотала, как неудачно связанный свитер.

Слишком слабая, чтобы ходить, она могла только лежать в кровати и вспоминать, вспоминать, вспоминать.

Потому что остальные все забыли.

– Холланд-Хаус? – переспросила бабушка, когда Джоанна впервые поинтересовалась новостями, и тут же бросилась щупать лоб внучки. – Ты имеешь в виду те руины в Холланд-парке? Зачем они тебе сдались?

– Я имею в виду Холланд-Хаус, поместье, которое превратили в музей! – вспылила Джоанна и попыталась сесть.

– Но там давно уже ничего нет, дорогая, – озабоченным тоном сообщила бабушка и тут же уложила ее обратно. – Похоже, горячка усилилась. Я позвоню доктору де Витту.

Однако Джоанна всегда была беспокойным пациентом и, как только окрепла достаточно, чтобы вставать, объявила себя здоровой, после чего направилась прямиком к Холланд-Хаусу. К сожалению, дойти ей удалось лишь до середины пути, когда перед глазами все начало расплываться. Едва держась на ногах и спотыкаясь на каждом шагу, полумертвая от усталости девушка едва сумела доковылять обратно к особняку бабушки.

– Так тебе и надо, – мягко упрекнула внучку та и повела ее к кровати.

Возможно, сработало самовнушение, или же волевым усилием Джоанна превратила желаемое в действительное, но с каждым днем она чувствовала себя все лучше и совсем скоро уже сносно держалась на ногах. А при первой же возможности опять поспешила к Холланд-Хаусу. И вернулась туда на следующий день. И на следующий.

В то утро, когда должен был приехать отец, Джоанна уже оправилась и стала почти самой собой. Когда она спустилась на кухню и обнаружила, что за столом собрались родные, то застыла на пороге, испытав то же облегчение пополам с недоверием, какие чувствовала каждый раз при виде живых членов семьи.

Дядя Гас стоял у плиты и помешивал грушевое варенье. На глазах Джоанны он взял очередной спелый плод из фруктовой корзины, ловко срезал кожуру и швырнул очистки через плечо. Они исчезли прямо в воздухе. Затем щедро насыпал в булькающую кастрюлю специи: все Ханты обожали яркий вкус в любом блюде. Куда бы ни переезжала жить бабушка, у нее на кухне всегда пахло корицей, шафраном, гвоздикой и кардамоном.

– Спорим, я без проблем украду «Мону Лизу»? – заявила Рут, которая снова использовала сломанную батарею под окном в качестве насеста. Кудри черным облаком обрамляли лицо кузины. Она заметила, как бабушка откусывает тост, и простонала: – Только не говори, что действительно ешь эту гадость. Фу.

– Дороти, выброси это, – взмолилась тетя Ада. – Пожалуйста.

– А мне нравится, – упрямо отмахнулась бабушка.

– Но тост же подгорел! – с ужасом прокомментировал Берти.

– Не подгорел, а поджарился как следует, – настаивала она.

Когда родные были мертвы, Джоанна часто мечтала именно о таком семейном собрании, хотя никогда не могла представить себе мелкие детали.

Кажется, теперь пушистые седые волосы бабушки стали более курчавыми, а ее халат сильнее обтрепался по подолу. Она могла и не любить на самом деле подгоревшие тосты, но зато обожала эпатировать окружающих. По хитрой улыбке и лукавым искрам в зеленых глазах было не понять, разыгрывала она представление или нет.

Рядом сидела тетя Ада, намазывая на слегка подрумяненный тост паштет. Всегда аккуратная, она не позволяла ни крошке упасть на свой белый костюм. Джоанна однажды поинтересовалась, как той удавалось оставаться безукоризненно чистой, и получила в ответ поцелуй и заявление, что все дело заключалось в уверенности.

– Кто угодно может украсть «Мону Лизу», – вернулся к предыдущей теме Гас.

– Я не говорю о том, чтобы выхватить картину из рук старикашки, – возмутилась Рут.

– Да я и сам бы так не стал делать. За кого ты меня принимаешь? – парировал дядя. – Я бы тоже обставил похищение по всем правилам.

– Все равно это подделка, – заявил Берти. Его реплика привлекла всеобщее внимание. Тогда он продолжил, будто удивляясь, что никто из родных не знает очевидных вещей: – Одна из венецианских семей приобрела оригинал, пока краска еще даже не высохла.

– Ты уверен? – уточнила тетя Ада. – Я слышала то же самое о покупке картины Найтингейлами. Причем с теми же деталями насчет краски.

– Хм, интересно, сколько же копий продал Лео? – задумался Берти.

– Вернемся к теме, – недовольно напомнила Рут. – Я говорю, что смогла бы украсть «Мону Лизу» из Лувра. – Она заметила стоявшую в дверях Джоанну и торопливо добавила: – Но, конечно, не стала бы этого делать. – И процитировала ее: – «Потому что воровать – нехорошо».

Иногда при виде сестры Рут вместо приветствия объявляла: «Идет блюститель нравственности!» Хотя говорила это без издевки, а тепло, почти гордо, словно сообщала о приближении президента или телезвезды.

Сейчас кузина и вовсе спрыгнула с батареи, подскочила к Джоанне и обняла ее одной рукой за плечи, спросив:

– Чем хочешь заняться в свой прощальный день в Лондоне?

Джоанна почувствовала привычный прилив тепла, за которым последовал болезненный укол разочарования. Сколько раз она вот так входила в помещение, и родственники тут же меняли тему разговора, обрывая обсуждение со словами: «Ей не нравится сплетничать о таких пустяках» или «Не при Джоанне».

– Я… – начала было она.

– Знаю, знаю, – вздохнула Рут. – Сначала тебе нужно куда-то сбегать. Не парься, встретимся потом там, где скажешь. – Она слегка подтолкнула Джоанну плечом. – И куда ты каждый день ходишь?

– Тебе бы там не понравилось, – заверила она и схватила с тарелки кузины надкушенный тост. – Ты ведь уже доела, так?

– Нет, – проворчала Рут, но не попыталась отобрать свой завтрак, и вообще выглядела даже радостной, так как сильно беспокоилась из-за отсутствия аппетита болевшей сестры, хоть и старалась этого не показывать.

– Возьми с собой фрукт, если планируешь долгую прогулку, – предложил дядя Гас, достал из корзины апельсин и дал его племяннице. – Нужно есть побольше витамина С.

Эту деталь она тоже уже забыла. Дядя считал, что витамин С может вылечить любую болезнь: от обычной простуды до сломанной ноги. Джоанна улыбнулась дрожащими губами и с трудом сглотнула. Как же она скучала по родным!

Красный апельсин оказался ароматным, тяжелым и кроваво-алым. Идеально спелым. И совершенно не по сезону, как медленно осознала Джоанна. Эти фрукты созревали зимой. Но, может, цитрусы завезли в магазин из других стран. Или же кто-то из членов семьи перемещался в то время.

– Что, чрезмерно опекаю? – вздохнул дядя Гас.

– Нет, – покачала головой Джоанна и выдавила улыбку, но все же положила апельсин обратно в корзину. – Я пойду переодеваться.

Бабушка сидела на ступенях крыльца, когда внучка вышла наружу, и подвинулась, чтобы освободить ей путь, вздохнув:

– Джеральдин, которая живет через два дома отсюда, только что потащила гулять на поводке жирнющего рыжего кота с белыми лапами. Видимо, кризис среднего возраста не пощадил и ее. – Затем сделала глоток чая из чашки и спросила: – Вернешься к ужину? Я собираюсь приготовить пудинг из патоки.

Повинуясь импульсу, Джоанна наклонилась и крепко обняла бабушку. Та на секунду удивленно замерла, а потом поставила кружку на крыльцо и прижала внучку к груди, хотя «телячьи нежности», как выражалась Рут, в их семье были не приняты.

Однажды Аарон назвал бабушку «устрашающей Дороти Хант», но сейчас она казалась хрупкой и совершенно безобидной.

– Не пропущу ни за что на свете, – пообещала Джоанна и направилась к своему уже привычному пункту назначения.

Она вспомнила, как впервые вернулась к Холланд-Хаусу после обрушения. С тех пор прошла уже неделя. Ноги все еще с трудом держали ослабевшую после болезни девушку. Вид музея так же шокировал ее, как и встреча с живыми родственниками. Бабушка упомянула, что от поместья остались лишь руины, но ничто не могло подготовить Джоанну к этому зрелищу.

Западное крыло здания полностью исчезло. Там раньше находилась библиотека, где они познакомились с Ником, и общая спальня, где умерла бабушка. Восточное крыло уцелело, хоть и тоже сильно пострадало. Прежней осталась лишь центральная часть Холланд-Хауса, теперь служившая фасадом для хостела.

Джоанна медленно, будто в тумане, вошла внутрь и обнаружила совершенно неузнаваемое современное помещение с непривычным расположением комнат. Там, где раньше находилась позолоченная палата, теперь была большая спальня веселой расцветки с двухъярусными кроватями, напоминавшими о детском саде.

В брошюре, найденной на информационной стойке, сообщалось, что здание пострадало во время войны: на него сбросили двадцать две бомбы за одну ночь. Джоанна свернула буклет и побрела к потайному алькову, выходящему на сад георгинов. Поместье, может, и изменилось, но она по-прежнему знала некоторые его секреты. Там она свернулась на скамейке, полускрытая пологом ползучей зелени, и углубилась в чтение новой истории Холланд-Хауса.

Прежде, в исчезнувшей хронологической линии, в тысяча девятьсот пятидесятых годах его выкупила частная компания и превратила в музей. Теперь же, в этом времени, поместье уничтожили еще до того, как это могло произойти. Обгоревшие руины стали собственностью района Кенсингтон. Все это было написано в брошюре черным по белому.

Джоанна очень долго сидела там. Что бы ни говорилось в буклете, она знала, что разрушение – дело ее рук. Видимо, изменение истории Ника повлияло и на историю поместья. Должно быть, отголоски дара неудачно зацепили и Холланд-Хаус.

Оставалось лишь гадать: если подобное произошло со зданием, то какие еще могли случиться изменения в потоке событий? Пусть и непреднамеренно.

Теперь, в свой последний день в Лондоне, Джоанна медленно шагала по привычному пути, минуя Кенсингтон-Хай-стрит, к тому, что осталось от Холланд-Хауса.

«И куда ты каждый день ходишь?» – спросила Рут.

Джоанна и сама не знала, зачем постоянно сюда возвращалась. Возможно, чтобы наказать саму себя. Когда она видела, что сотворила с местом, которое так любила, невыносимая тяжесть на сердце хотя бы получала разумное объяснение. А еще все здесь было наполнено воспоминаниями о том, чего больше не существовало. Гуляя в саду среди деревьев, Джоанна могла представить, что Ник шагает рядом.

Сейчас кроме нее на тропинке виднелись бегуны, мамочки с колясками и хозяева с собаками. На лужайке, где раньше находился лабиринт из живой изгороди, теперь располагалось футбольное поле. Оттуда доносились крики болельщиков, свист судьи и удары по мячу.

После затяжного летнего периода погода наконец изменилась. Воздух сегодня был прохладным, с неба моросило. Джоанна прошла мимо уцелевшего фасада Холланд-Хауса, мимо маленького кафе, мимо старого хранилища для льда. Раньше, когда на территории парка работал музей, здесь делали мороженое, используя свежие фрукты, выращенные в садах поместья. Теперь же тут располагалась галерея.

Джоанна задержалась в крытом переходе между хранилищем для льда и старой оранжереей. Эта часть здания была новой – построенной уже после того, как бомбы разрушили остальные помещения. Во всю стену красовались росписи с изображениями пикников в саду, которые проводились в Викторианскую эпоху.

Больше всего Джоанне нравился рисунок, где разряженные аристократы гуляли по изысканному парку в регулярном стиле. Живые бордюры по щиколотку высотой образовывали замысловатые зеленые арки. Женщины в пышных платьях отдыхали возле фонтана, который являлся центральным элементом сада. Художник, делавший роспись, вряд ли знал, как выглядело поместье, но сумел запечатлеть загадочную атмосферу старых парков.

Джоанна подошла ближе, отстраненно подумав, что могла бы продолжить шагать, пока не окажется в том месте, которое изображено на росписи, но вовремя спохватилась и с глубоким вздохом почти автоматически постаралась сосредоточиться на деталях нынешнего момента – как учил Аарон. Еще чуть-чуть, и она бы поддалась притяжению иной эпохи. Запахи мокрых камней. Снаружи колоннады доносился перестук капель дождя. И шум шагов.

Снова накрыло ощущение дежавю. Джоанна резко обернулась на звук, уже понимая, что увидит не Ника, чью походку знала лучше своей. Однако сердце все равно сжалось от разочарования при взгляде на строго одетого мужчину примерно лет двадцати. Войдя в колоннаду, он закрыл и встряхнул зонт, после чего приблизился по переходу к росписи и остановился рядом с Джоанной.

Бледное лицо с азиатскими чертами показалось ей знакомым. Но она поняла, кто перед ней, только тогда, когда мужчина принялся рассматривать изображение с тем пристальным вниманием, которое выдавало в нем художника. Тогда-то Джоанна и вспомнила.

Джейми Лю с записи из тюрьмы казался изможденной тенью, но в измененной хронологической линии он выглядел абсолютно здоровым и хорошо сложенным. Стильная салонная стрижка, более теплая, чем требовалась, одежда – перчатки и темно-синее пальто – все говорило о достатке.

«Я встречала тебя раньше», – хотелось выпалить Джоанне. Вот только в этом времени она его не встречала. Как и Ника, и Аарона. Иногда груз воспоминаний, принадлежащих ей одной, давил особенно сильно, заставляя чувствовать себя безумной. Образы лежащих повсюду трупов стояли перед глазами, хотя этого никогда не было. Сердце иногда ныло от тоски по погибшим родным – вот только сейчас они живы.

– Мне нравятся эти росписи, – с легким смущением прокомментировала Джоанна, чтобы завязать разговор и услышать голос Джейми Лю. Она знала, как он будет звучать, но желала получить подтверждение, что ее воспоминания реальны. – Создается ощущение, что можно сделать шаг и очутиться среди тех людей на пикнике.

– Было бы замечательно, – отозвался молодой художник, и его голос действительно оказался мелодичным дискантом, как и ожидала Джоанна. Затем повернулся к ней с написанным на лице любопытством без малейших следов раздражения. – Похоже, погода на картине гораздо приятнее, чем здесь.

– Меня зовут Джоанна, – нерешительно улыбнулась она.

– Я помню, – кивнул Джейми.

Джоанну потрясли эти простые слова, хотя, учитывая семейный дар Лю, не следовало так удивляться. Она пораженно уставилась на собеседника.

– Может, прогуляемся? – предложил он, махнув в сторону сада, и протянул зонт.

– Не такой уж и сильный там дождь, – обретя дар речи, покачала головой Джоанна.

– Знаю, но… – Джейми посмотрел на затянутое тучами пасмурное небо. – Я не слишком-то люблю сырость.

Джоанна вспомнила его подростком. В поместье Лю он сидел возле ручья и болтал в воде ногами. Том говорил: «Он обожает реки и озера». Неизвестно, что делали во дворце с пленником. Как бы там ни было, в этой хронологической линии он выглядел другим. Жизнерадостный юный художник, рисовавший рыбу в пруду, превратился в настороженного мужчину с безупречно вежливыми манерами.

Он заботливо держал зонт не только над собой, но и над Джоанной, пока они шагали по заросшим садовым дорожкам, хотя она и заверила, что ничего не имеет против измороси.

Они медленно обошли старую оранжерею. Сквозь высокие арочные окна можно было рассмотреть внутри людей, которые готовились к какому-то мероприятию: расставляли столы, накрывали их скатертями, раскладывали серебряные приборы и размещали везде вазы с букетами. Когда Джоанна работала в музее, в эту часть сада на лето выносили кадки с апельсиновыми деревьями, а на зиму вновь возвращали их в оранжерею.

– Я помню не так много, – вздохнул Джейми. – Семейный дар позволяет иногда видеть лишь обрывки другой линии времени.

– А что именно ты помнишь? – уточнила Джоанна, глядя на его перчатки и пальто.

– Что герой существовал на самом деле.

Она прерывисто выдохнула – отчасти с облегчением, отчасти от боли. Слышать, как кто-то еще говорит о Нике, было подобно нарушенному табу.

– Сочувствую, – мягко добавил Джейми. – Я помню, как много он для тебя значил.

– Мне пришлось так поступить, – прошептала Джоанна. – Мои родные… – Она сглотнула, не в состоянии продолжать. – Мне пришлось.

Они миновали летний бальный зал. Она не сводила взгляда с тропинки, не желая видеть сочувствие на лице спутника. В этой части сада росли кусты роз, за которыми уже давно никто не ухаживал.

– Я все понимаю, – тихо проговорил наконец Джейми и тоже тяжело вздохнул. – Мне до сих пор снятся кошмары о тюремном заключении.

– Том знает? – спросила Джоанна, поворачиваясь к нему, и ее сердце сжалось от сочувствия к тому жизнерадостному художнику, чью веру в людей столь грубо растоптали.

Джейми покачал головой.

– Когда я уходил сегодня, он красил лодку. В зеленый цвет. И, конечно, перемазался с макушки до самых пят. – Пока он говорил это, то напоминал того мальчишку возле ручья, и в глазах не мелькали тени прошлого. – В этом потоке времени Том счастлив. И я должен благодарить за это тебя.

«Как ваша семья выдерживает подобную ношу? – хотелось спросить Джоанне. – Как не сходит с ума от воспоминаний, которые другие считают несуществующими?» Но теперь она видела, как именно справляется Джейми с этим грузом. Так же, как придется ей самой впредь: просто несет его.

– Тебе тоже спасибо за то послание, где показал процесс создания героя, – вздохнула Джоанна.

– Да? Я так сделал? – неуверенно проговорил собеседник.

Он явно не помнил этого. Она ощутила странное одиночество и подумала о том дне, когда они с Аароном, Рут и Томом сидели возле ручья в поместье Лю. Когда солнце сияло в небе. Какие бы ни были между ними изначально разногласия, в конце концов они стали настоящей командой и сопровождали Джоанну, несмотря ни на что.

Вот только теперь все они забыли тот день. И Аарон, и Рут, и Том. И даже Джейми не знает всех деталей.

– Я не помню, что передавал послание… – нерешительно продолжил молодой художник, судорожно стискивая рукоятку зонта. – Но та женщина, которая держала меня в заточении, наверняка все еще что-то замышляет.

Та женщина, которая создала героя. Интересно, помнит ли она хоть что-нибудь? Знает ли о том, что сделала Джоанна?

В любом случае, это знала сама Джоанна.

– В этот раз все будет по-другому, – пообещала она. – И если она вернется, мы будем готовы.

Джейми не казался убежденным, но посмотрел на нее и кивнул. Затем высунул ладонь в перчатке наружу и закрыл зонт. Дождь прекратился.

Какое-то время они оба молча стояли и наблюдали, как проясняется небо. Возле тропинки громоздились руины: полуразрушенные кирпичные арки, увитые плющом. Они были и в прежней хронологической линии, остатки какого-то давно позабытого строения.

Джоанна посмотрела дальше, на развалины Холланд-Хауса. С этого ракурса она видела повреждения стен на том месте, где раньше находилось западное крыло. С этого ракурса она видела, какая часть здания уцелела. Подумать только, на него сбросили двадцать две бомбы за одну ночь, а оно до сих пор стояло.

Облака разошлись, и появилась маленькая голубая полоска неба. Солнце выглянуло из-за туч. Джоанна запрокинула голову, подставляя лицо под его лучи.

Благодарности

Я вложила в это произведение сердце и душу и бесконечно благодарна всем, кто помогал появиться на свет моему детищу.

Особую признательность хотелось бы выразить моей семье за безграничные ободрения, любовь и поддержку: папа и Юн, спасибо вам за помощь с переводами и именами; Бен, спасибо за идеи с дарами и возможность всегда обсудить мои мысли с тобой; Ли Чин, Моисей, Венни и Нина, спасибо за вашу поддержку на протяжении многих лет.

Огромную благодарность хочу высказать также друзьям, которые были рядом с самого начала. Эта книга началась за ужином, где мы все обнаружили, что подумываем о написании книги. Удивительно видеть так много замечательных произведений, написанных с той ночи! Я уверена, что их будет еще больше. Спасибо Беа Тайер за то, что она, как всегда, была лучшим организатором того вечера; К. С. Пакат за все годы потрясающих мозговых штурмов, устранения проблем и обмена рукописями (без тебя эта книга не была бы написана!); и Шелли Паркер-Чан: я так счастлива, что мы вместе отправились в это путешествие – кто бы мог подумать, что нам действительно удастся осуществить наши мечты!

Спасибо Анне Коуэн за множество отличных писательских сессий и чатов, а также за проницательные отзывы на протяжении многих лет.

Моему прекрасному и блестящему выпуску Кларион 2015 года: я не смогла бы написать первый черновик без нашего пакта о трехстах словах в день. Вы все вдохновляете меня: Джесс Барбер, Эдриенн Мари Браун, Зак Браун, Пип Коэн, Берни Кокс, Роуз Хартли (спасибо за проведение прекрасных мероприятий для писателей и за отличные отзывы о черновике!), Натан Хиллстром, Бекка Джордан, Трэвис Лайонс. Эван Мэллон, Юджин Рамос, Майк Рид, Лиллиам Ривера, Сара Сааб, Дайна Смит, Мелани Уэст и Тиффани Уилсон. Я скучаю по вам всем, и я хотела бы прочитать ваши книги прямо сейчас.

Огромное спасибо моему замечательному агенту Трейси Адамс и всей команде Adams Literary – Джошу Адамсу и Анне Мангер. Трейси, ты изменила мою жизнь одним телефонным звонком и ты сделала для этой книги больше, чем я могла представить в своих самых смелых мечтах.

Кристабель Маккинли, большое спасибо за то, что поделились книгой в Великобритании и Австралии – я очень ценю ваш тяжелый труд и горячую поддержку. Благодарю также Стивена Мура и всех других сотрудников.

В HarperCollins, США, выражаю огромную, огромную признательность моему фантастическому редактору Кристен Петтит, а также Клэр Вон и всей гениальной команде. Я безмерно ценю ваши проницательные правки, ваше видение и поддержку. Особая благодарность выпускающим редакторам Кейтлин Лоннинг и Александре Ракацки; дизайнерам Джесси Ганг и Элисон Клафор; художнику обложки Ивиен Тан; техническим редакторам Меган Петтит и Эллисон Браун; директору по маркетингу Сабрине Аббале; и специалисту по международному публичному праву Лорен Левит. Я так горжусь книгой, которую мы создали вместе. Вы сделали гораздо больше, чем я себе представляла.

В Hodder&Stoughton, Великобритания, большое спасибо моему замечательному редактору Молли Пауэлл, Калли Робертсон, а также Кейт Кихан, Лидии Благден, художнику обложки Келли Чонг и всей чудесной команде за вашу прекрасную работу и ваше видение книг. Сердечная благодарность также замечательной Аниссе и всем сотрудникам FairyLoot. Работать с вами – и Hodder&Stoughton, конечно – над созданием великолепного подарочного издания было воплощением мечты.

Благодарю всю чудесную команду «Allen&Unwin» в Австралии: Кейт Уитфилд, Джоди Вебстер, Еву Миллс, Сандру Нобс, Лиз Кемп – и всех, кто работал над книгой. Я так признательна за все, что вы сделали! Замечательно иметь такого фантастического издателя в другой стране и местную поддержку.

Огромное спасибо также командам «Эксмо» в России, Penguin Random House в Испании, Piper в Германии и Vulkan в Сербии.

Я также безмерно признательна всем своим друзьям из образовательного центра в Австралии: я не смогла бы написать эту книгу без вашей поддержки и слов ободрения. Особая благодарность моим коллегам Элисон Лэминг, Сьюзен Тромпенаарс и Джессике Боланд, которые были рядом каждый день на каждом этапе моего писательского пути: от скучных и напряженных до веселых и захватывающих. Я очень ценю вашу поддержку.

Спасибо также Келли Ниссен и Нони Моррисси (за вашу веру, что это произойдет задолго до того, как я сама в это поверила!). Эмме Дарбридж, Мадлен Даниэль, Стейси Хаттенсен и Тилке Браун: спасибо за переписку. Джилл Тейлор, спасибо, что многому меня научили. Либби Такерман, спасибо за такой гибкий график работы – я бы не смогла закончить эту книгу без вашей поддержки.

Отдельная благодарность Наоми Новик за то, что она показала мне: издание книги возможно, и что, возможно, однажды я тоже смогу это сделать. Наоми, я никогда не забуду, как впервые увидела «Отчаянного» в книжном магазине и подумала: «Я знаю этого автора! Знаю человека, который написал книгу!» Спасибо за всю помощь и энтузиазм на протяжении многих лет. Спасибо также Франческе Коппа и Джине Патерсон за то, что научили меня так много писать. Я до сих пор использую ваши советы в своем творчестве. Спасибо и Дзен Чо за то, что он стал голосом разума и спасал мое душевное равновесие в последнюю минуту. И спасибо Дайане Фокс за исправление начала книги. Вы были на стоПател процентов правы насчет решения.

Выражаю признательность Уоррену Леонарду за то, что вы так хорошо поняли книгу и узнали ее изнутри – так же, как и я. Все ваши фантастические вопросы выявили дыры в сюжете и помогли мне исправить недочеты в устройстве мира и предыстории.

Благодарю Лиану Скшипчак и Бек Миллер за наши многочисленные чудесные творческие сессии и беседы по выходным.

Прекрасная и талантливая писательская группа Панд – Элейн Куегкенг, Кэт Клэй, Эйдан Дойл, Лихайн, Эмма Осборн, Софи Йоркстон и Сюзанна Уиллис – спасибо за обеды и критику.

Алексу Хонгу (я скучаю по тому, что ты пишешь!) и Мелиссе Сайа: спасибо, что составили мне компанию в исследовании и отправились вместе со мной в тур по Затерянному дворцу дождливым лондонским вечером.

Друзьям из Холланд-парка: спасибо, что нашли время провести для меня прекрасную экскурсию по Холланд-Хаусу и прилегающей территории.

Саре Риз Бреннан: большое спасибо за ободряющие слова. Элиза Тирнан, спасибо за моральную поддержку на этапе выпуска книги (и за гениальную стратегию по снабжению пончиками). Эми Кауфман, Джею Кристоффу и Астрид Шольте, спасибо за то, что щедро поделились своими знаниями и опытом в авторском дебюте. Я очень ценю это. Таши Бхуян, спасибо за ободряющее и приветливое лицо после того, как было объявлено о моем контракте с книгой.

Благодарю лекторов и администраторов курса Кларион выпуска 2015 года: Криса Барзака, Саладина Ахмеда, Джима Келли, Карен Джой Фаулер, Марго Ланаган, Морин МакХью и Шелли Стриби. Я так многому научилась у вас за эти удивительные шесть недель и хотела бы повторить все это снова.

Писательскому семинару «Жизнь в Спрингфилде» (Кинхем Хегедус, наставники Карен Джой Фаулер и Найк Салвей, а также все участники): спасибо за то, что прочитали раннюю версию пролога и первой главы и предоставили отличные отзывы.

Наконец, хотелось бы выразить признательность Хранителям традиции земель, на территории которых я написала бо́льшую часть этой книги, и отдать дань уважения их старейшинам, прошлым, настоящим и будущим: народам бунуронг и вурунджери бун вуррунг из племени кулин.

Отзывы

Это не книга, а целый новый мир. Он кишит влиятельными семьями и тайнами, что они скрывают. Кишит монстрами и охотниками на них. А ещё в этой жуткой и жестокой истории есть древнее пророчество. И нам предстоит узнать, сбудется ли оно?

Анастасия @anviread

Монстры живут среди людей, но на самом деле они не такие, как мы привыкли их считать. Джоанна, узнав страшную тайну своего происхождения, отправится в приключение, полное опасности и тайн. Она увидит не только новые миры, но и новое время для самой себя. Что же делать, если нужно спасти не только своих близких, но и весь свой вид? Ответ скрывается в простом – в любви.

Анастасия @anaswon

Наверное, это один из тех редких случаев, когда с самого пролога понимаешь, что планка очень высока, и ты останешься в восторге от цикла.

От ненависти до любви, намёк на любовный треугольник, спасение своей семьи от гибели и долг перед семьёй, появление и развитие в себе новых сил, смирение с настоящим и неизбежным, становление чем-то большим, чем ты есть и путешествия во времени.

Все это ожидает читателя на страницах нового цикла.

Ксения @mal__books

Мы привыкли, что герои творят добро и совершают подвиги, а монстры – сеют тьму и порождают зло. Но что случится, если герои и монстры поменяются ролями?

Аксинья @boommadnesss

Книга контрастов: путешествия во времени, исторический и современный Лондон, монстры и герои, любовь и потери. История о семейных ценностях и магии с ноткой опасности. Здесь все герои не те, кем кажутся. Открывайте книгу и погружайтесь в приключения вместе с Джоанной.

Майя @maya_vinbooks

Молодёжное динамичное фэнтези о путешествии во времени, дружбе, нелёгком выборе и погружении в яркий и опасный мир монстров.

Любовь @bookfiary

Завораживающая история, которая буквально с первых страниц поглощает всё твоё внимание. Времени на размышления нет ни у героев, ни у читателя, ведь череда событий сменяет друг друга, принося с собой всё больше мрачных предзнаменований и страхов.

Полина @for_books_ever

В детстве все представляли монстров в форме чудовищных существ, но так ли это на самом деле? История, которая захватывает с первых страниц и не отпускает до конца. Ведь иногда монстры выступают в роли жертвы, а герои оказываются жестокими убийцами.

Мария @mshedgehog

В этой истории есть всё, чтобы понравиться даже самому искушённому читателю: изрядная доля драмы, щепотка сердечных переживаний, щедрая порция приключений и фантастики в виде способности героев путешествовать во времени. Скорее открывайте первую страницу и готовьтесь к увлекательному путешествию.

Ольга @olka.book

История, которая с самых первых строк интригует настолько, что просто невозможно оторваться. Перемещения во времени, семейные тайны, скрытый жестокий мир, полный тайн, и девушка, обладающая удивительным даром. Приготовьтесь удивляться, ведь эта книга не про героев: она про монстров.

Александра @alex_booklover

Приготовьтесь к тому, что эту партию вы сыграете на стороне зла. Но помните, что есть вещи похуже: угрозы, которых мы не видим, и попытки, которые ни к чему не приводят.

Алена @alena_alexeenko

Автор с первых глав вручает нам запутанный клубок из разных ниток, где каждая – историческая линия. Читателям вместе с Джоанной предстоит пройти по настоящему лабиринту событий, чтобы найти ту нить, с которой всё началось. Добро всегда побеждает зло. Но значит ли это, что Джоанна, являющаяся монстром, априори должна проиграть?

Инесса @book_bestiary

Каково это: быть монстром и красть чужие жизни? А если на кону стоит жизнь твоей семьи?

Джоанне придётся не только стать монстром, но и попытаться повернуть время вспять.

Захватывающая история о семейных тайнах и перемещениях во времени, которая понравится всем поклонникам жанра фэнтези.

Екатерина @katrin_library

Ванесса Лен окончательно и бесповоротно украла моё сердце! Захватывающая история, пропитанная удивительной магией, тайнами, приключениями и всепоглощающими чувствами. Это фантастический дебют, который стирает все временные грани и переворачивает обычное представление о героях и монстрах.

Юлия @libro_preferito

Правда ранит сильнее ножа, надежда гибнет в одночасье, а легенде пришло время стать реальностью. Захватывающее фэнтези с нотками стекла, от которого будет невозможно оторваться до самого финала.

Виктория @goch.dragon

История, не дающая оторваться ни на секунду. Тут есть кого полюбить, а есть кого возненавидеть (ненадолго, однако). Восхитительные герои проведут нас сквозь время, расскажут об истинной любви и самом мрачном выборе в своей жизни.

Ольга @che_po_knigam

Сюжет, который заставил читать книгу в бешеном темпе. Строки, прошедшие ураганом по сердцу и оставившие целый спектр ощущений. И эмоции от главных героев, которым не подвластен ни один страх, ведь «драконам не стоит бояться других драконов».

Мила @baltic.bookworms

Путешествия во времени, противостоящие друг другу кланы, охотники на монстров – идеальная формула для невероятно интересного и захватывающего фэнтези. На моей памяти это первая книга, где я была на стороне монстров. Автор создала удивительный мир со сводом своих правил, почтой между эпохами и возможностью путешествовать во времени взамен на годы человеческой жизни.

Таисия @dreamreadm

Мрачная история о путешествиях во времени ценой жизни других. Кто на такое пойдет? Они. Монстры. Когда ты забираешь жизни других – всегда найдется тот, кто захочет возмездия.

София @vremya_v_knigah

Нечаянное пробуждение сущности монстра откроет вам дорогу на другую, неизведанную сторону мироздания. Мира, где можно путешествовать во времени, заплатив частичкой чужой человеческой жизни.

Увлекательное путешествие, где переплетаются жизни, судьбы и любовь, но чувство долга оказывается сильнее.

Екатерина @ekaterinaskvortsova_

Завораживающая история о путешествиях во времени, которая изменит ваш взгляд на героев и злодеев.

Кира @books_with_kris

Магический реализм вперемешку с путешествиями во времени, где сложно предугадать, чем все обернётся. Закрыв книгу, мне хотелось плакать от боли и осознания произошедшего на этих страницах. Мироустройство покорит, а атмосфера проглотит целиком.

Анастасия @martianka.books

Яркий, динамичный и запоминающийся дебют, ставящий под сомнение наши привычные представления о добре и зле. Вместе с Джоанной мы увязаем в мистических загадках и интригах, задаваясь, пожалуй, главными вопросами: возможен ли мир между монстрами и людьми? И какова его цена?

Ника @bookworms_place

Примечания

1

Лонган, мангостин – тропические фрукты, распространенные в странах Юго-Восточной Азии.

2

Нихао (с кит. 你好. [nǐhǎo]) – здравствуйте.

3

Curia Monstrorum (от лат. суд, совет) – курия, совет монстров.

4

Fidelis ad mortem (лат.) – верен до самой смерти.

5

Альфин – вымышленное геральдическое животное, похожее на тигра с густой гривой, перекрученным хвостом и орлиными лапами

6

Маврикийский дронт, или додо – вымерший вид нелетающей птицы.

7

Архитрáв, или эпистелион (итал. architrave, от греч. ἀρχι, «архи», над-, главный и лат. trabs – балка) – в архитектуре голландского стиля один из видов изразцов, употребляемых на облицовку.

Content

Ванесса Лен
Только монстр

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

Эпилог

Благодарности

Отзывы

Примечания