Вероника Карпенко

Сказки для взрослых девочек

Перерыв на обед

Глава 1

Хорошая до полудня, погода всегда менялась к концу дня. И после обеда, как назло, еще недавно безоблачное небо затмевали серые тучи, а солнышко боязливо прячась, роняло на землю последних «зайчиков». Несмотря на угрозу дождя, девчонки решили прогуляться. Набив животы в рабочей столовой, Верка с Лилей закинулись крепким кофе. Они, как всегда, поели наперегонки, и времени осталось ровно на одну примерку.

Рядом с банком, на соседней улице, располагался самый крупный ювелирный магазин в городе. Точнее, бутик. Что было несказанной удачей! И коллеги частенько забегали сюда просто так, а потому успели примелькаться персоналу.

На подходе к стеклянному крыльцу ветер усилился. И Вера скомкала в руках шелковую юбку, опрометчиво одетую с утра. Ведь солнце сияло! Кто бы мог подумать… Внутри магазина, точно в зазеркалье, было уютно и тепло, играла приятная музыка и витрины искрились, притягивая магнитом.

— Ну что, когда свадьба? — игриво поинтересовалась Лиля, не отрывая глаз от выкладки самоцветов.

— Не знаю, — Верка пожала плечами, краем глаза изучая серию обручальных колец, — не хочу загадывать.

— Загадывать не хочешь, а кольца выбираешь? — Лилька поймала ее взгляд.

— Ну, я просто так, для интереса, — равнодушно хмыкнула Верка и поправила ворот прозрачной блузы.

А ведь кольцо и вправду понравилось. И девушка, уловив момент, мысленно запечатлела его изящную форму, с тремя миниатюрными камушками прямо посередине.

Своим женским чутьем Верка подозревала, что в скором времени ей предстоит примерить свадебное платье. В 23 года, быть может, рановато. Но к чему тянуть? Как известно, лучшее — враг хорошего. А Виталик был, несомненно, вариантом хорошим во всех смыслах. В меру обеспечен, в меру красив, в меру высок, в меру талантлив. Правда, ревнив не в меру… Но его ревность Верка воспринимала, как свидетельство страстной любви.

Любила ли она? Сложно сказать. Сама Верка, подчиняясь реалиям нашего времени, куда более выгодным считала не любить мужчину, а позволять ему любить себя. Обеспечивая тем самым уверенность в завтрашнем дне. Верка любила расчет и умела считать, потому работа бухгалтером была ей по вкусу.

— Вер, смотри, какая бандура! — дернула ее за рукав Лилька, указывая пальцем в сторону гигантских размеров бриллианта. — Такое с рукой оторвут.

— Мне кажется, это стекляшка, — недоверчиво скривилась Верка.

Из многочисленных украшений, которыми успели одарить ее поклонники, больше всего она любила маленькие, как звездочки в небе, пуссеты с фианитами. Простые в своей красоте, и невероятно милые. Быть может, еще и потому, что их подарил ей мужчина, ставший первым во всех отношениям. Им был не Виталик…

В разгар рабочего дня посетителей было не много. Когда в салон ворвался вооруженный человек в маске, вырубив охранника ударом в затылок и взяв на мушку испуганных до полусмерти продавцов, в зале осталось три человека. Не считая, Лильки с Веркой.

Дорого одетая женщина средних лет, что до сих пор свысока изучала ассортимент ювелирных камней, тотчас упала навзничь, не боясь перепачкать красивый костюм.

Паренек, искавший «что-нибудь подешевле» у витрины с серебром, осел на пол все у той же витрины, выронив из рук серебряный браслет. Девчонка лет пятнадцати, зашедшая сюда явно с целью поглазеть, метнулась в дальний угол зала, и зыркала оттуда округлившимися до неузнаваемости глазами. Лилька выглядела так, словно увидела привидение. А Верка в первую секунду решила, что это розыгрыш.

— Дура, сядь! — дернула ее за юбку подруга, усаживая рядом с собою на пол. В отличие от нее, Верка уселась, элегантно поджав ноги и старательно расправив складки на юбке. Оставаться красивой нужно в любой ситуации. Тем более, как думала Верка, сейчас в дверях появится съемочная группа в окружении шариков и салютов, приветствуя героев представления. Довольно странного, стоит заметить, представления…

Тем временем мужчина в маске, тыкая дулом пистолета в лицо миниатюрной девушки-консультанта, поторапливал ее в грубой форме. Та дрожащими руками сгребала с витрин все без разбора, кидая в сумку украшения и деньги из кассы. Вторая помогала ей, держа нараспашку ту самую сумку. Всего каких-то пару минут и продавщицы были выгнаны из-за прилавка и усажены на пол рядом с трясущимся от страха парнишкой. Отовсюду слышался плач и скулеж, а Верка, сама не зная зачем, все также расправляла полы своей шелковой юбки.

— А ну ты, — услышала она хриплый голос и рядом с ней остановилась пара грязных кроссовок размера этак сорок пятого, — я к тебе обращаюсь.

Верка ошарашено подняла глаза и увидела нацеленное ей в лоб жерло пистолета.

— Я…, — упавшим голосом произнесла она, сжимая вспотевшую Лилькину руку. В тот самый момент, учуяв запах пороха, она с отчаянием поняла, что это наяву. Никакой съемочной группы, и шариков и поздравлений. А только она в роли мишени…

— Встала! — скомандовал голос. И Верка, как под гипнозом, медленно поднялась с пола, не разжимая ладони.

— Живее, сука! — рявкнул грабитель, бесцеремонно хватая девушку за шиворот, и ногой отшвыривая в сторону намертво прилипшую к ней подругу. Дуло пистолета теперь упиралось в висок. Верка чувствовала холод, исходивший от оружия. «Вот оно, дыхание смерти», — решила она.

Рот заполнил привкус горечи, и Верка почувствовала, что ее сейчас вырвет. «А если стошнит, может, он побрезгует и отпустит?» — закралась мимолетная надежда. Но тут же, перекрикивая ее, возникла другая, куда более страшная мысль: «или убьет…». И она сглотнула, подавляя приступ тошноты. Сердце вздрагивало и замирало, казалось, оно разорвется на части. Конечности вмиг стали ватными, и она, как тряпичная кукла, обвисла в его руках.

Мужчина значительно превосходил ее в росте и силе. Миниатюрная Верка едва доставала ему до плеча. Одетый не по погоде, в камуфляжную куртку и такого же цвета широкие брюки, он выглядел подобно герою сериала «Спецназ». Правда, в фильме такие мужчины спасали ни в чем не повинных людей, а не грозились убить их. В качестве маски он приспособил черную шапку из трикотажа. Из рваных отверстий смотрели дикие, как у зверя, глаза. Вдобавок от него разило псиной! Что завершало образ…

Все это Верка смогла разглядеть уже после. Пока что, отчаянно перебирая ногами, девушка пятилась к двери. Мужская ладонь сжимала шею с такой силой, что перед глазами поплыли круги. На прощание она бросила взгляд на подругу. Оцепеневшая Лилька сидела, спиною вжавшись в деревянный помост. В глазах ее читался испуг и обреченность. «Вера», — одними губами прошептала она.

Едва не наступив на охранника, распростертого у дверей, Верка ухватилась за руку, сдавившую горло, пытаясь хоть немного ослабить хватку. Но безуспешно! Выволочив ее на улицу, грабитель молниеносно распахнул дверцу старенькой девятки. Зашвырнул на заднее сиденье сначала сумку, полную краденой ювелирки, а после — почти обессиленную Верку.

— Двери открываются только снаружи, — бросил он и хлопнул. В салоне воняло старьем, машинным маслом и пылью. На всякий случай Верка потрогала ручку, ту намертво заклинило.

Где-то вдали послышался вой сирен. «Ну вот, теперь меня спасут», — встрепенулась она. Мужчина плюхнулся на водительское кресло и повернул ключ. Эта машина была ему явно мала, и головой он почти подпирал потолок, а ноги едва умещались. Старенькое авто оказалось на удивление прытким и рвануло с места так борзо, как может только гоночный болид. Верку швырнуло назад, дверная ручка осталась в руках.

Мужчина скинул маску, но она не видела его лица. Лишь слышала рев двигателя, отчаянный, на пределе! Казалось, машина вот-вот выпустит шасси и взмоет в воздух. Но вместо этого девятка свернула в переулок, сквозанула между высоток, и, чуть не угодив в овраг, устремилась в неизвестном направлении. Верку швыряло, било и кидало из стороны в сторону. Речи о том, чтобы выскочить на ходу, и не шло. Даже будь дверцы распахнуты настежь! Совершив еще несколько опасных маневров, девятка примостилась у кирпичной стены. Девушка не сразу сообразила, что перед нею гараж. Мужчина выскочил наружу, громко хлопнув дверцей и, в два шага обогнул авто.

— На выход! — в дверном проеме обозначилось дуло пистолета.

Он решил от нее избавиться, но как? У этой ситуации было два возможных исхода. Либо он отпустит ее, либо убьет…

— Да выходи же ты, сучка, быстрее! — сунув руку в салон он, словно котенка, за шкирку, вытащил Верку из машины. На голове у него опять была маска.

Ни жива, ни мертва, Верка стояла, ощущая непрерывную дрожь во всем теле. Ее объял такой первобытный страх! Рядом не было ни души, жилые высотки остались сзади. А на милю вокруг раскинулось целое море из гаражей. Тот, где стояла Верка, был на краю обрыва. Дальше земля уходила из-под ног, образуя глубокий овраг, поросший лесистыми соснами. Где-то над головой закричал ворон, и девушка вздрогнула.

Мужчина, до боли сжимая ее предплечье, достал из багажника веревку.

— Руки! — коротко бросил он.

— Что? — не поняла девушка.

— Руки вытяни вперед! — он встряхнул ее и громко харкнул.

Верка съежилась и послушно вытянула перед собой дрожащие от волнения руки. Он быстро и умело стянул ей запястья бечевкой. На солнце сверкнуло лезвие ножа, и Верка сглотнула. Нож обрубил край, и она живо представила, что ее худую шею такой «акулий зуб» перережет на раз. Длинный хвост веревки, он намотал себе на руку. Получилось что-то вроде поводка.

Из кармана мужчина достал ключи, и дверь гаража поддалась. Внутри была машина. Новехонькая иномарка с номерами другого региона. Хорошая, но простая, коих в городе было по десять штук на квадратный метр. Пока Верка изо всех сил пыталась запомнить номер, мужчина, не выпуская из рук «поводок», перекладывал награбленное. В багажнике иномарки обнаружилось второе дно, и стало понятно, что каждый шаг грабителя был тщательно продуман.

Над оврагом кружила стая птиц, беспокойно перекрикиваясь. Солнце выглянуло из-за туч, и мир вокруг ожил. После дождя воздух был напоен ароматами трав и влажной листвы. Верка вдохнула полной грудью, чуть покачнулась, точно опьяненная.

Запястья резко дернулись и она едва не упала. Повинуясь давлению, девушка оказалась в гараже, перед распахнутой дверцей иномарки. Загораживая солнечный свет и преграждая путь на волю, стоял ее мучитель. Человек «без лица».

Словно Дюймовочка, которой предстояло залезть в кротовью нору и навсегда распрощаться с солнцем, она завыла в голос.

— Отпустите меня, пожалуйста! Я вас очень прошу, отпустите! Я никому не скажууууу! — приседая, хватаясь руками за дверцу, скулила она.

Словно пушинку, он подхватил ее под мышки и сунул в машину.

— Молчи ты, сука! Ляг на пол сзади и молчи, поняла? Не то нахрен порежу, — прохрипел он, подставив к шее девушки то самое лезвие.

На сей раз в машине пахло приятно — новизною с привкусом хвои. Над головой, подвязанный к потолку, болтался освежитель в форме елочки. Машина двигалась быстро, но вдруг остановилась. Верка, стараясь оставаться беззвучной, приподнялась на руках. Снаружи алым цветом горел светофор. «Неужели?» — удивилась девушка. Человек, похитивший ее, ограбивший магазин, соблюдал дорожные правила?

В пору было бежать. Пускай со связанными руками… Выскочить из салона и ползти, чтоб, оказавшись под брюхом соседнего авто, затаиться и ждать, пока он, не желая быть обнаруженным, уедет восвояси. А там уже звать на помощь, что есть мочи!

Но она боялась, до слез, до беспамятства. Боялась, что не получится, что не успеет, не сможет, и тогда… Оставаться живой, пускай и в заложницах, куда лучше, чем лежать на асфальте в луже собственной крови.

Однако, дернув за ручку, она удивилась своей наивности. Осуществлению плана мешала система блокировки дверей. На сей раз автоматическая… Всю дорогу девушка лежала в позе эмбриона, подтянув к груди колени. В голове было пусто. Единственный вопрос без умолку тарабанил в висках: что же делать, что же делать, что же делать…

Глава 2

Сколько они ехали, Верка не помнила. Отчаявшись себе помочь, она надеялась, что удастся сбежать, потом, когда машина остановится. Прошла, наверное, целая вечность, пока миниатюрный внедорожник не выдохся. Его водитель вышел и Верка, продолжая лежать, молилась, чтобы это была не последняя в ее жизни поездка.

Дверца открылась, и вслед за этим прозвучало знакомое:

— На выход!

Верка с трудом выбралась из машины: мышцы затекли, и ноги не слушались. Она выпрямилась, покрутила шеей, чтобы вернуть своему телу подвижность и огляделась. Вокруг был лес. Где-то поодаль виднелась синева водоема. Над головою шумели верхушками, уходящие в самое небо, сосны. Уже вечерело, и закатное солнце пробивалось между деревьев, бросая причудливые тени на хвойную подстилку. Запрокинув голову и разинув рот, девушка настолько залюбовалась этим пейзажем, что на секунду забыла о первопричине.

Машина подмигнула фарами, и «поводок» натянулся.

— Пойдем, — уже тише скомандовал он. Вопреки ситуации, Верка не могла не отметить, насколько удивительно красивым было это место. А ведь она уже не надеялась снова увидеть солнце…

Впереди, прямо по курсу, обозначился домик. Совсем не большой, навроде летней дачи. Верка шла молча, глядя в спину своему конвоиру. Он не снял куртку и маску тоже не снял. «Хороший знак», — решила девушка, — «не хочет, чтобы я увидела его, значит, не станет убивать». Конец веревки он намотал себе на руку, а сумку закинул на плечо. Он шел быстро и уверенно, хвойный опад чуть похрустывал под его весом. На один его шаг приходилось три Веркиных. И она бежала вприпрыжку, точно карманный пекинес на выгуле.

Домик был старым и, по всему видно, давно заброшенным. Однако, внутри, на удивление, было уютно. Тесный коридорчик располагал деревянной вешалкой, кособоким умывальником и даже ковриком для обуви. К нему примыкала всего одна комната, хотя была еще лестница, ведущая на второй этаж. Но та была завалена какими-то мешками. Что в них, в этих мешках, Верка старалась не думать…

Всего одна комната, размером с пятачок вмещала кровать, добротный обеденный стол, пару таких же стульев и старинную антресоль, какие были популярны еще в советские времена. Больше всего Верку удивило то, что за стеклом были… книги. Что за книги, она пока не знала, но сам факт их наличия немного приободрил. Если здесь читают книги, значит не все потеряно?

Окна были наглухо зашторены плотным ситцем, а в углу обнаружилась плоская плитка на две конфорки.

— Располагайся, — бросил мужчина и отпустил край веревки. Верка подошла к антресолям, чтобы изучить их содержимое. В основном там были книги о садоводстве и охоте. Встречалась и классика, в том числе поэзия. Смерив взглядом «хозяина библиотеки», она презрительно хмыкнула. «Не удивлюсь, если он вообще читать не умеет», — решила девушка, покручивая запястьями.

— А можно снять веревку? — осторожно поинтересовалась она.

Мужчина встал в дверном проеме, стянул с головы маску и коротко бросил.

— Нет!

Верка обмерла. Она смотрела на его лицо и отчетливо видела собственную участь. Он снял маску, а это значит, что она теперь не просто его заложница. Она — свидетель! А свидетелей в живых не оставляют.

— Вы теперь меня убьете, — вынесла она приговор самой себе.

— С чего? — хмыкнул мужчина.

— Я видела ваше лицо, — упавшим голосом произнесла Вера и села на стул.

Он уселся прямо напротив нее.

— Ты меня не выдашь, — с ехидной улыбкой произнес мужчина.

Стоило признать, что улыбка у похитителя оказалась приятной. Он не был смазливым, и даже красивым, наверное, назвать его можно было с натяжкой. Он был… обаятелен. Этот человек, вопреки здравому смыслу, излучал уверенность и спокойствие. В понимании Верки он не был похож на убийцу.

— Почему? — удивилась девушка.

— Сама не захочешь, — он посерьезнел, взгляд стал колким и пронзительным. Вера не решилась выяснять, почему. И опустила глаза.

— Сколько мы тут пробудем? — тихо спросила она.

Мужчина встал и скинул куртку. Он поднял руки, сделал пару нехитрых упражнений, разминая уставшие мышцы.

— Я жду звонка, — коротко бросил он. Вера стала привыкать к его манере выражаться немногословно.

— Какого звонка?

Он хмыкнул, удивляясь ее любопытству, присел на корточки, внимательно посмотрел ей в лицо. Затем, скользнул глазами ниже… Туда, где в разрезе на блузке прорисовывался силуэт груди. Верхняя пуговка оторвалась, и наружу выглядывал краешек кружевного белья. Нервно сглотнув, он отвел взгляд.

— Много будешь знать, мало будешь жить, — процедил он. И Верка поджала губы.

В ящике под антресолями обнаружился целый штаб кухонной утвари. Чайник, приборы, тарелки и даже кастрюля. Домик был явно приспособлен для жизни. Хотя давно не видал гостей. Кому он принадлежал? Уединенный посреди леса, вдали от цивилизации. Ни света, ни воды. Снаружи только звуки природы. Удивительные и пугающие! Особенно, с наступлением ночи. В комнате почти стемнело, а два тусклых огонька от свечей, незначительно меняли ситуацию.

Пока он, выставив на середину комнаты портативную плитку, грел воду, Верка изучала его. В конце концов, занять себя в этой ситуации было нечем. Навскидку мужчине было лет сорок. Хотя, с таким же успехом могло быть и 30. Возможно, жизнь изрядно потрепала его, наградив ранней сединой и россыпью мелких морщинок.

Отсветы пламени скудно освещали лицо. Широкие скулы, тяжелый подбородок, тонкая полоска губ, почти всегда плотно сжатых. Длинный нос с едва заметной горбинкой и глубоко посаженные, сосредоточенные, но живые глаза. Хотя выражение его лица почти не менялось, глаза выдавали эмоции. На голове его был коротко стриженый ежик из темных волос с заметной проседью на затылке. Этого человека было легко представить, ведущим девушку под венец. Но также просто было вообразить, как он, вооружившись ножом, перерезает кому-нибудь горло…

Темная футболка натягивалась на груди, облегала спину. Было заметно, что он поддерживал форму. Его движения, его реакция, манеры — все это делало его не похожим на мужчин, которых прежде знала Вера. В основном это были офисные клерки, одетые с иголочки менеджеры среднего звена, или банкиры, всегда причесанные и гладко выбритые. Он, этот человек, был совсем другим! Возможно, до того, как решиться на ограбление, он долго скитался, или встрял в какую-нибудь историю. Подробности которой Верка предпочитала не знать.

— Эй, Дюймовочка, — окликнул он, — есть хочешь?

Она взяла из его рук огромных размеров бутерброд. Между двумя кусочками хлеба торчал неровными краями сыр, салатные листья и что-то, похожее на колбасу.

— Как тебя зовут? — спросил мужчина и поднес ко рту свой самодельный ужин.

— Вера, — сказала она, примеряясь, с какой стороны откусить это чудо кулинарного искусства. Обед уже успел перевариться, и желудок настойчиво требовал пищи. Так что, от запаха сыра рот наполнила слюна.

— Вера, — одобрительно кивнул мужчина, — Символично.

Насытившись и запив бутерброд горячим чаем, Вера почувствовала слабость. Тяготы сегодняшнего дня давали о себе знать. Глаза буквально закрывались! И она прилегла на край кровати. Судя по всему, вторая половина предназначалась мужчине. Однако сил стесняться и даже думать о чем-то не осталось. Последнее, что помнила Верка, прежде чем провалиться в глубокий сон, мучительный скрежет пружин, когда тяжелое мужское тело, наконец, улеглось по-соседству.

Глава 3

Разбуженная громким звуком снаружи, она долго не могла понять, где находится. Под махровым покрывалом было жарко, и Верка распростерла наружу затекшие руки, в желании потянуться. Воспоминания быстро вернули ее в чувство. Магазин, ограбление, незнакомец и эта хижина, где она была не по своей воле… Значит, не приснилось, все это и вправду случилось с ней?

Край веревки, сдерживающей запястья, был намотан на обрубок трубы, что торчала в углу. Попытка встать и пройтись по комнате не увенчалась успехом еще и потому, что ноги тоже были стянуты бечевкой. Пока Верка старательно распутывала сложный узел, входная дверь скрипнула. Она отпрянула к стене и в испуге уставилась на мужчину. Словно видела его впервые. Отчасти так оно и было…

Во-первых, загораживая дверной проем, он стоял, по пояс голый. Натирая полотенцем волосы. Те отчего-то были мокрыми и торчали во все стороны. Она мельком оценила фигуру, его габариты, что прежде скрывала одежда. Широкий в плечах, он обладал хорошим телосложением. «Военный, или спортсмен», — предположила девушка. Густая поросль на груди, в районе подтянутого пресса превращалась в тонкую дорожку из темных волос.

Краем глаза она изучала рисунок на коже. Он начинался еще на спине, переходил на плечо и утопал в волосках на груди. Какая-то неразбериха из девушек, змеиных хвостов, кинжалов и прочей атрибутики мало о чем говорила. Однако, вся эта живопись, словно оживала, когда мышцы на плечах приходили в движение.

Во-вторых, и это было самым странным… Сейчас он выглядел отнюдь не также сурово, как вчера. И Верка сочла бы его симпатичным, не знай она предысторию их знакомства.

— Сударыня желают принять ванну? — он присел на корточки перед кроватью.

— Ванну? — нахмурилась Верка, представляя себе, какая ванна может быть в подобном захолустье.

— В озере вода холодная, но другой нет и не будет, — развел он руками.

Делать было нечего. Не купаться, но хотя бы умыться и почистить зубы Верка считала необходимым. К тому же, в этом куцем убежище нашлись зубная паста и мыло. Полотенце, правда, было одно на двоих. «Это ничего», — решила она, намереваясь использовать вместо него подол юбки. Но зубная щетка также была в единичном экземпляре, что гораздо больше расстроило девушку. «Пальцем почищу», — брезгливо поежилась Верка.

«Гостеприимный хозяин» развязал ее затекшие ото сна конечности. И, под гневное сопение, крепко обхватил веревкой талию девушки.

— А без нее никак? — презрительно бросила Верка.

— А может, ты в лес убежишь, и там тебя медведь задерет, — без доли юмора ответил мужчина.

— Тут медведи есть?

— Тут есть все, — бросил он и дернул за веревку, поторапливая свою невольницу.

Верка сделала глубокий вдох и, понурив голову, отправилась следом за ним. Но, едва шагнув за порог, остановилась. У нее захватило дух! И она чуть не вскрикнула от восторга, так прекрасен был пейзаж, окружавший ее. Казалось, на километры вокруг нет ни душа. Словно край света! А, быть может, другое измерение?

Рассветное солнышко касалось сосновых верхушек, ранние пташки щебетали где-то над головой, извещая о начале нового дня. Воздух был кристально чистым, и, казалось, звенел, как хрустальный бокал.

— Ну же! Че застыла? — веревка натянулась и Верка, прижав к груди мыло и зубную пасту, нехотя двинулась следом.

Всего через пару шагов ее взору открылось небольшое озерцо. Казалось, оно еще не пробудилось ото сна и дремало, безмятежной зеркальной гладью отражая всю глубину голубого неба. Сосны отступали на пару шагов от края, точно боясь соскользнуть в воду. И только камыш бесстрашно, стоя по пояс в воде, приветственно шелестел листьями. Склон был пологим, и у самого берега виднелось дно. Девушка расстегнула блузу и, уложив ее на землю, взяла сначала пасту. Тщательно и долго размазывала пальцем по зубам мятную массу, затем опасливо сплюнула и покосилась на «конвоира». Тот сидел на берегу, гоняя во рту соломинку.

Верка взяла в руки мыло и понюхала. Белый огрызок вперемешку с крупицами пыли, осколками хвойных иголок и еще Бог знает чем, однако, приятно пах. Захотелось натереться им с ног до головы. Но для этого стоило снять одежду… А он сидел к ней лицом.

— Ну, ты закончила? — оборвал размышления грубый мужской голос.

— Н-нет, — Верка сжала в ладони обмылок, — а вы… вы не могли бы отвернуться? — произнесла она погромче. Ответа не последовало.

Девушка обернулась на него. Мужчина откинулся назад, ощущая себя вполне комфортно.

— А ты сиганешь в воду и деру дашь? — фыркнул он, — Нет уж, купайся как есть!

— Но…, — Верка замешкалась, — я не могу так.

Мужчина равнодушно скользнул по ней взглядом и скривил губы.

— Значит, не купайся! Было бы на что смотреть, — бросил он и сплюнул на траву.

Вода и в самом деле была холодной, и ноги уже начали мерзнуть. Потому Верка быстро скинула юбку, отвернулась спиной к берегу, спустила майку до пояса и, присев на корточки вымыла с мылом подмышки. До жути хотелось подмыться. Но сделать это в трусах… И Верка пожалела о том, что не надела боди с застежкой между ног, где подобный вопрос решался предельно просто.

И тут, внизу, на илистом дне ее пальцы нащупали гладкий камушек. Он был не большого размера и вполне помещался в ладони. Сглотнув, она быстро сунула находку в трусы и, стараясь стоять к мужчине задом, через голову натянула юбку. Шагая обратно вслед за ним, Верка уже не смотрела по сторонам. Она пыталась сообразить, как привести в действие отчаянный план. Спрятать в комнате? Если найдет? И тут незнакомец сам подсказал ей решение. Присев на корточки, он нагнулся, якобы что-то высматривая в траве. И Верка, подбадриваемая внутренним голосом, сиганула прямо на него, выкинув вперед вооруженную камушком руку.

Как она оказалась прижатой к земле, девушка не помнила. Свирепым оскалом над ней нависла физиономия грабителя. Рука была заведена за спину, и горло сжимала ладонь.

— Ты что удумала, дрянь? — прошипел он, и Верка ощутила, что ей не хватает воздуха.

Мужчина вмиг перевоплотился. Глаза потемнели и сузились, губы искривились в жуткой гримасе. Он резко вскочил на ноги, рванул на себя веревку. И Верка, не успевшая оправиться от шока, словно наживка, потянулась следом за ним по земле.

— Нет! — закричала она, пытаясь встать на ноги. Не боясь намокнуть, он зашел в воду по пояс, утаскивая за собою девушку. Верка, сгребая подолом песок, царапая ноги и руки, волочилась по берегу. Плавать она умела, но реши он ее утопить, вряд сей навык поможет.

— Нет! — отчаянно крикнула Верка на всякий случай, сделав глубокий вдох.

Веревка ослабла. И девушка медленно выползла на берег, кашляя и потирая ушибленные конечности. Намотав на кулак ее мокрые пряди, он заставил поднять лицо.

— Искупалась, сука? — процедил сквозь зубы. — Еще раз так сделаешь…

Она и без слов поняла, что ее ждет. «Показалось», — решила Верка, вспомнив, каким приветливым он выглядел с утра. Он преступник, возможно, беглый! Быть может рядом с нею сейчас самый настоящий убийца, кровожадный и бездушный. Вытирая слезы, она шла за ним следом, уже не обращая внимания на красоту природы, что настолько впечатлила ее.

— Дюймовочка, а ты не промах, — произнес он, запирая дверь. — Я думал, мелкая, борзеть не станет. Подружака твоя кобыла еще та! На лопатки меня положит, как пить дать! А ты… кожа да кости и туда же.

Он окинул ее пренебрежительным взглядом, вынул из пачки сигарету. Верка стояла, подпирая стенку. С мокрых волос и одежды капало на пол, и под ногами образовалась лужица.

— Вещи развесь! — скомандовал он, кивая на деревянные стулья, — Постель промочишь.

Верка осталась стоять, глядя исподлобья. Он хмыкнул, пытаясь зажечь сигарету. Спички намокли в кармане джинсов и, выругавшись, он зашвырнул их в угол.

— Я сказал, сука, вещи сними! — прокричал он, точно ее мокрая одежда выводила его из себя.

— Нет, — всхлипнула Верка, обнимая свои плечи.

Он повернулся к ней:

— Да не стану я тебя насиловать, — с каким-то отвращением в голосе произнес мужчина, — Далась ты мне! Хотел бы, уже…

Глядя, что она не спешит выполнять приказание, он вынес последний аргумент.

— Иначе спать будешь на полу, поняла? — рявкнул он и сплюнул прямо на пол. Видимо, туда, где и предстояло спать Верке.

В комнате воцарилось молчание. Отвернувшись к стене, Вера расстегнула пуговки блузы. Еще всхлипывая и вытирая влажные щеки. Затем молча стащила юбку с мокрых ног. Сзади что-то упало! Всего секунда, и тело ее, подхваченное мужскими руками, уже болталось в воздухе. Словно ребенка, которому грозит наказание, он усадил ее на столешницу, с которой предварительно сгреб на пол весь небогатый скарб. Верка удивленно уставилась на него. Юбка, которую она так и не успела повесить сушиться, теперь выступала в роли ширмы.

Он замер в двух шагах. Грудная клетка тяжело вздымалась. Глаза, словно подернутые пеленой, перескакивали с обнаженных ног на испуганное лицо девушки. На скулах играли желваки, ноздри раздувались, словно у быка на корриде. Казалось, внутри него идет сражение. И от исхода этого поединка зависит слишком многое.

— Кого я нахрен обманываю? — хрипло выдохнул он и вырвал из Веркиных рук кусочек пестрого шелка. — Яйца трещат, так хочу тебя вы*бать!

Словно оглушенная, девушка никак не могла понять, что происходит. Она прикрыла руками грудь, хотя и так была в рубашке. С мокрых волос на бедра падали капельки влаги.

Мужчина сделал шаг и оказался рядом. Он просто стоял, чуть наклонившись, касаясь ее пока что лишь кончиком носа. А между тем Верку уже колотила такая дрожь, срыть и унять которую было не под силу.

— Как ты пахнешь, крышу сносит! — он запустил пятерню в ее волосы и девушка сжалась. Вторая ладонь легла на бедро. И кожа моментально покрылась цыпками. Верка опустила глаза, словно желая убедиться, что ей не кажется. Смуглая мужская рука выделялась на фоне бледной, лишенной загара кожи. Нижние фаланги его пальцев были отмечены буквами. Но у Верки с перепугу так рябило в глазах, что она не смогла их прочесть.

— Не обещаю быть нежным, по крайней мере, в первый раз, — обжег кожу горячий шепот.

Верке почудилось, что все это — часть жуткого обряда. Того, где в жертву кровожадным Богам приносят невинных пленниц. Нет, что таить, невинности Верка лишилась давно! Но в этот конкретный миг своей жизни вновь ощутила себя девственницей. Сопротивляться было бесполезно. Если бы он только захотел, то мог бы взять ее силой, в какой угодно момент. И нелепая попытка Веркиного нападения была тому доказательством. Тем не менее, принять свою долю смиренно она не желала. А потому, что есть сил, сжала бедра и уперла мужчине в грудь свои маленькие кулачки.

— Не сопротивляйся. Иначе больно будет, — предостерег он, разводя в стороны руки девушки.

Верка всхлипнула и прослезилась. Она отвернулась, вцепившись ладонями в стол. Сглотнула и закрыла глаза, всем своим видом выражая гордую, но все же покорность.

Вторая ладонь легла на бедро, она ощутила, как горячи его руки. Затем обе ладони двинулись выше, вдоль бедер, проникли под блузу. Она почувствовала прикосновение к животу. Палец очертил отверстие пупка, где у Верки была маленькая, размером с песчинку, сережка. Она редко открывала живот, так что о ней знали только те мужчины, что видели девушку голой. Вот и ему посчастливилось…

Она сидела с закрытыми глазами, не желая смотреть, как ее тело по-хозяйски ощупывает посторонний мужчина. Между тем, подцепив пальцами край тонкой блузы, он потянул вверх, и ей пришлось поднять руки. Теперь от полной наготы ее отделяли только телесного цвета майка на косточках, едва прикрывающая груди, и тонкие трусики с розовым кружевом.

Вдруг одним резким толчком он опрокинул ее на стол, и Верка, задохнувшись, невольно раздвинула бедра. Мужчина воспользовался этим, подтянув ее к себе так, что отделяемая тонким слоем ткани промежность девушки уперлась ему в пах. Дальше все происходило, словно во сне…

Майка оказалась подмышками, и тугие груди, увенчанные нежно-розовыми сосками теперь выглядывали наружу. Хотелось натянуть ее обратно, чтобы спрятаться от ненасытного взора мужчины, но она не решилась. Влажные волосы рассыпались по столу золотистым пшеничным ковром. Трусики, что недавно служили последней защитной броней, скомканные в руках негодяя, были отброшены в сторону.

Вера лежала, сжав пальцами край стола. Отвернутое лицо пылало румянцем, из приоткрытых губ вырывались не то вздохи, не то жалобные всхлипы.

На тонкой шее девушки билась жилка, и он не мог оторвать глаз от этой невыразимо прекрасной картины. Ему хотелось прекратить, оставить ее, испуганную и потерянную. Но он не мог… Стоило увидеть хрупкую наготу, как его захватило желание обладать ею. Она, эта Дюймовочка с кожей цвета топленого молока, была похожа на фарфоровую статуэтку. Хотелось заключить ее в объятия, спрятать подальше от всего мира, одновременно с этим было желание раздвинуть белоснежные бедра, чтобы узреть, наконец спрятанную между ними сладость.

Сквозь собственные всхлипы Вера слышала звук джинсовой молнии, бряцанье пряжки ремня. Касание сухих и горячих пальцев, от которого все существо ее сжалось в комок, а после… после он снова коснулся ее. На сей раз пальцы были влажными. Он прошелся ими сверху вниз, очертил лунку входа, скользнул внутрь, почувствовав, как судорожно сжались в ответ на его проникновение мышцы девичьей щелки. «Целка что ли», — подумал он, смазывая слюной головку напряженного члена. От одного созерцания лежащей перед ним красоты можно было бы кончить. Но теперь ему было мало!

— Расслабься, Дюймовочка, — прошептал он и приподнял ее поясницу. Когда головка члена скользнула внутрь, ему показалось, что тысячи ненасытных и жарких губ одновременно ласкают его. Стиснув зубы, он зарычал и отвел глаза, стараясь теперь не смотреть… на эти нежные холмики, почти прозрачную кожу, ее хрупкие запястья. Он двигался медленно, вставляя по дюйму, по сантиметру, затем вынимал также неспешно. В уме он прикидывал, сколько бабла сможет выручить с награбленных цацок, думал о чем угодно, лишь бы только отвлечься…

В ответ на его предложение расслабиться, Верка еще сильнее сжала мышцы. Благо, упражнение Кегеля было любимым. Этим она хотела усложнить задачу! Но, когда его член стал пробираться внутрь, поняла, что он не отступит. Он все равно ее трахнет! Так, или иначе. Но иначе будет больно! И девушка впустила его…

Он двигался так, словно и в самом деле боялся причинить ей боль. Когда он целиком оказался внутри, она выдохнула, ощущая его где-то так глубоко… Расслабившись, наконец, Вера почувствовала себя в невесомости. От его неспешных движений тело чуть покачивалось, стол издавал протяжные скрипы. А ее тугое отверстие так крепко обхватывало член, или член его был настолько большим, что каждое его движение пробегало волною от живота до кончиков пальцев. Закрыв глаза, поддавшись захватившему ее чувству, она едва не выдала себя, застонав. Но сдержалась… В отличие от него! Мужчина запрокинул голову, взвыл, и, резко выдернув пенис, продолжил рукой. Извергая сперму ей на живот, он корчился, точно от боли.

Остаток вечера Верка сидела, поджав к груди колени. Считая себя жертвой жестокого нападения. От горячего чая отказываться не стала. Однако после демонстративно отвернулась к стене. Он подошел и встал рядом с кроватью.

— Ну не скули, — мужчина с силой завел ее руки за спину, связал вместе запястья, а затем и щиколотки.

— Извини, Дюймовочка, — с притворным сожалением произнес он, — нет тебе больше доверия.

Глава 4

Большую часть ночи Вера лежала без сна. Она беззвучно плакала, уткнувшись лицом в подушку. И размышляла о своей участи. Если бы он хотел ее убить, то уже сделал бы это. Может, он просто забавляется? Изнасилует ее пару раз, а когда придет время бежать, оставит лежать на дне водоема. Справиться с ним в одиночку не представлялось возможным. Он просыпался раньше, ложился спать после нее. И даже реши она запустить в него стулом, едва ли смогла бы обезвредить.

— Вставай! — услышала Верка и с трудом разлепила глаза. На столе, рядом с кроватью лежала зубная паста, — Умоешься по дороге.

Он произнес это тоном, не терпящим возражений. Верке хотелось убить его, и будь в ее руках нож, непременно бы это сделала.

— Куда? — девушка села на кровати, ожидая, когда он развяжет ей ноги.

— Увидишь, — ответил он. Однако, совсем без агрессии. «Если идет убивать», — задумалась Верка, — «зачем тогда умываться?».

Минуя знакомую тропинку, они обогнули озеро с другой стороны. Он подождал, пока Верка умоется, не произнося ни слова. Затем продолжил путь, держа ее в поле зрения. Мужчина шел целенаправленно, углубляясь все дальше в лесную чащу. Спустя некоторое время домик остался позади и, обернувшись, Верка не увидела даже озера. Прежде, чем она успела запаниковать, картинка сменилась, словно кто-то промотал пленку диафильма. Лес поредел и расступился, открывая взору широкую низину.

Луг был совсем не большим, за ним опять виднелся лес, но уже смешанный, где березы перемежались с другими деревьями, названий которых Верка не знала. Палитра красок здесь также менялась, и суровость вековых сосен уступала нежной зелени трав. Верка застыла, лихорадочно пытаясь найти причину этой внезапной прогулки.

Мужчина взял ее руку, помогая спуститься с холма. И, подойдя ближе, она остановилась. На фоне сочной осоки, желтела мелкими цветочками какая-то поросль. Создавая фон для еще более прекрасных растений. Словно выскочки на уроке, то здесь, то там, выныривали ирисы, разбавляя однотонный ковер яркими мазками. Особенно заметные на желтом фоне, они росли неравномерно, то скучиваясь в одном месте, то бросаясь врассыпную. Вблизи цветы выглядели еще прекраснее. На высокой крепкой ножке их было по два, а где-то по три штуки. Изящно загнутые наружу лепестки открывали взору венчик цветка, похожий на орхидею. Изумительный, насыщенный лиловый так гармонично сочетался с желтым. И Верка в который раз признала, что природа — лучший художник!

— Нравится? — звук его голоса тут же вернул ее на Землю, и восторженно-удивленное выражение сошло с лица девушки.

— Да, — отрывисто бросила Верка, не оборачиваясь.

— Это ирисы, дикорастущие, — пояснил он.

— Серьезно? — Верка хмыкнула, — а я думала, чертополох!

Он присел на корточки, сорвал один лиловый венчик.

— Их называют касатики за то, что их листья по форме напоминают косу, — он поднял цветок над головой, изучая его на просвет, — когда нет цветков, они смотрятся так себе с этой листвой.

Мужчина подошел и сунул цветочек за ухо Верки, поправил ей волосы.

— Тебе идет, — отойдя на пару шагов, он оценил свое «творение».

Верка нахмурилась, однако, цветок не вытащила. Нужно было начать разговор. Возможно, сейчас был самый подходящий момент.

— А что это за место?

Он отыскал небольшую проплешину и приземлился прямо на землю.

— Спички высохли, — он не озвучил приглашения сесть, достал коробок и зажег сигарету, — это особенное место.

— Ты…., — решилась предположить Верка, — ты здесь вырос?

— Я вырос в детдоме.

Она села чуть поодаль.

— Мне очень жаль.

— Мне не нужна твоя жалость, — он глубоко затянулся, — наоборот, меня это закалило. Приучило не ждать от жизни подачек.

Верка задумалась, и вдруг с губ ее слетел неожиданный и совсем не уместный вопрос.

— Ты убивал?

Он посмотрел на нее с усмешкой:

— Зачем тебе знать то, чего знать не нужно?

— Значит, убивал, — подытожила Верка.

Теперь, по ее разумению, он должен был замкнуться и увести ее обратно в «темницу». Но он продолжил.

— Нет, участвовал пару раз в «публичной порке». Работал на одного влиятельного человека. Из-за него попал на зону. После должен был вернуться на службу. Но выбрал другой путь, — он сделал паузу, — у каждого человека должен быть выбор.

— И ты выбрал быть грабителем? — воскликнула Верка, словно ее оскорбила та легкость, с которой он рассуждал о своих поступках.

— На новую жизнь нужны деньги.

— А зарабатывать не пробовал? — съязвила она.

Он опустил голову и беззвучно засмеялся.

— Девочка-ромашечка, комнатный цветочек! Видишь ли, не все в жизни решается так просто. Мне сейчас куда ни сунься, либо опять зона светит, либо перо.

— Перо? — эхом отозвалась Верка.

— Прикончат меня старые дружки. Потому мне уехать нужно. С нуля начать! Стереть себя с лица земли и начать с нуля! — произнес он с жаром.

— А так можно? — она пожала плечами.

— С деньгами можно все, — кивнул мужчина и взъерошил ладонью волосы.

Верка подняла лицо навстречу солнцу и сощурилась. Потом взгляд ее упал на шрам у него на спине, что прежде оставался незаметным. Он находился справа, где-то пониже ребер. Шириною с Веркин палец полоса с рваным краями уже почти слилась с остальной кожей. Она сглотнула, представляя, каких размеров была эта рана, и, сама не понимая зачем, протянула руку, чтобы коснуться. Едва она это сделала, он вздрогнул всем телом и обернулся.

Верка испугалась, собираясь извиниться за свое неуместное любопытство, но мужчина, опережая, взял руками ее ладошку, порывисто сжал.

— Вера, — прошептал он, поднес к лицу, приник щекою. И Верка, против воли, задышала чаще.

Этой ночью ей снился сон. Невероятные ощущения будоражили и рассыпались по телу мурашками. Открыв глаза, она обнаружила себя лежащей на животе. Немного придя в сознание, девушка судорожно вцепилась руками в подушку. Оттого, что с пробуждением ощущения не исчезли, а лишь усилились. Спать полностью одетой было неудобно, и Верка легла в постель в нижнем белье, завернувшись в покрывало, словно в кокон. Однако теперь она лежала раскрытой, и утренняя прохлада касалась обнаженных плеч. Верка поежилась.

— Я знаю, что ты не спишь, — прозвучало за спиной.

Прикосновения его рук стали отчетливы. Кружевные трусики были спущены, а мужские пальцы исследовали расщелину между ягодиц.

— Она была так податлива, когда ты спала, — с сожалением произнес он.

Верка спрятала лицо в подушку, волна стыда накрыла ее с головой.

— Не надо, пожалуйста! — прошептала девушка, надеясь, что он не станет делать того, о чем она боялась подумать.

— Почему? — выдохнул мужчина.

— Будет больно, — тихо ответила Верка.

— Я не стану делать тебе больно, — он накрыл ладонью ягодицы, скользнул рукой под майку, провел по спине. Затем властным движением отлепил ее тело от подушки и развернул к себе лицом. Верка взглянула на него с мольбой. Он же, не обращая внимания, принялся развязывать веревки на ее запястьях и щиколотках. А после покрыл поцелуями поочередно каждую освобожденную конечность.

Вера лежала, не в силах пошевелиться. Внутри у нее бушевал целый вулкан эмоций. Стыд, страх, неизвестность и злоба! Но теперь среди прочих зародилось и с каждой секундой росло… непреодолимое желание. Теперь ей не хотелось, чтобы он прекращал.

— Такая горячая, такая мокрая, — срывающимся голосом прошептал он, укладываясь рядом с ней на постель. Рука его поддела краешек трусиков и коснулась ее там, где она, и в самом деле, была предательски влажной.

— Хочется вставить туда… по самые… — сквозь зубы прорычал ей на ухо мужчина, — но я не стану спешить.

Его лицо было совсем рядом, и Верка узнала подернутый пеленою взгляд. Точно таким же он был и вчера…

На сей раз он раздел ее полностью. И она была так хороша и беззащитна в своей наготе. Ее кожа, особенно тонкая на груди казалась матовой на фоне темных простыней. Пронизанная жилками шея, нервно подрагивала. Губы, припухшие после сна, манили коснуться. Ему хотелось делать с этой Дюймовочкой такие вещи, в которых стыдно было признаться даже самому себе. Налитый кровью, изголодавшийся член стоял колом. Но он не спешил утопить его в нежном чреве. Ему хотелось рассмотреть свою добычу, насытить жаждущий взор. Хотелось, чтобы не только он получил удовольствие. Хотелось видеть, как стонет она. Стонет не от боли и страха, а от наслаждения! Словно скульптор, он водил руками по телу девушки, запоминая, повторяя каждый изгиб. Ощущая, как дрожит под его ладонями живая, нежная плоть.

Когда он нагнулся, чтобы коснуться губами соска, Верка едва могла подавить стон. Она сминала ладонями простынь. Надеясь, что он не станет делать ей больно. Что эта нежность, с которой он ласкал ее сейчас, не уступит место жестокости. Горячими, чуть шершавыми губами он обхватил ее грудь, обвел языком, втянул в себя, продолжая дразнить затвердевший бугорок. Поочередно касаясь сначала правой, потом левой груди, он сжимал их в ладонях, приникал ртом и рычал, подобно дикому зверю.

Затем он согнул ее ногу и уложил на кровати боком. Верка повинуясь, лежала тихо, едва дыша, как на приеме у врача. Сердце замирало в ожидании того, что последует дальше.

— Сначала побалуем главную дырочку, — сказал он и всадил член до самого основания в истекающую влагой щелку. Верка задохнулась, но не от боли. Он вошел в нее так мягко и глубоко, что она невольно подалась бедрами навстречу.

Он начал двигаться сначала медленно, не сводя глаз с лица девушки. Щеки ее пылали, веки были закрыты, приоткрытые губы подрагивали. Он ускорился, избегая смотреть вниз, туда, где его возбужденный пенис утопал в сладкой глубине ее тела. Он двигался все быстрее и быстрее, наблюдая, как участилось ее дыхание, как сжимаются и разжимаются пальцы в бессознательной попытке найти опору. В какой-то момент она вздрогнула, замерла и уткнулась лицом в подушку. Кончила! Он понял это всем существом. Чего ему стоило не выплеснуться в тот же момент, ощущая ее судороги. Она кончила, без сомнений…

Вера лежала, едва не плача. Ей было плохо и хорошо одновременно. Казалось, в том, что случилось была ее вина! Словно она только что сделала то, о чем будет жалеть до конца своих дней. Но, тем не менее, ей не хотелось выпускать его. Она, только что ненавидящая этого мужчину, теперь была готова отдаться ему так, как он пожелает. Его член все еще был внутри, когда в дырочку по соседству проникли пальцы. На этот раз смазки было так много, что они скользнули внутрь, не причинив дискомфорт. Напротив, это двойное проникновение пригвоздило ее тело к постели. Она замерла, зная наверняка, что больно не будет.

Он осторожно извлек напряженный фаллос, чтобы ненароком не кончить в нее раньше времени. Затем направил член в розовеющее устье чуть выше. Оно, словно трепетало в ожидании. Сначала головка, а потом и ствол исчезли внутри отверстия. Девушка издала стон, и он наклонился вперед.

— Тебе больно? — с тревогой спросил мужчина, убирая золотистые пряди волос с ее лица.

Вера покачала головой. Тогда он накрыл ее тело своим, удерживая себя на локтях, боясь раздавить ее. Ладонь скользнула к груди, ощущая твердость упругих сосков. Всего лишь пару движений спустя все его существо скрутило мучительно-сладкой судорогой. Словно кто-то спустил курок, всадив в него чередом всю обойму.

Глава 5

Разбуженная лучами солнца, сиявшими за окном, и запахом еды, Верка открыла глаза и блаженно потянулась на кровати. Затем, с удивлением обнаружила, что веревок больше нет. Вспомнила ночной инцидент и краска залила сонное личико девушки. Кроме всего, она лежала в кровати голой, заботливо прикрытая одеялом.

— Доброе утро, Дюймовочка! — услышала совсем рядом его голос.

Примостившись на корточках у миниатюрной газовой плитки, он виртуозно покручивал на ней маленькую сковороду. Там скворчало, издавая приятный аромат, исходило дымком и вызывало неуемное слюноотделение что-то очень вкусное. Верка сглотнула и облизнула губы.

— Умывайся, вот-вот будет завтрак! — он широко улыбнулся.

Она привела себя в порядок: освежила лицо родниковой водой, собрала хвост из тяжелых пшеничных волос, и вернулась в комнату. На столе, кроме тарелок с глазуньей, был белый хлеб, порезанный большими разлапистыми ломтями. Румяные краснощекие яблоки, и горячий черный чай.

— Где ты берешь еду? — Вера смотрела на скромное застолье с плохо скрываемым восторгом.

— Как где? — удивился он, — В подвале. Пока сударыня изволят спать.

Он сидел на стуле с голым торсом, поджав под себя одну ногу. Так свободно и раскрепощено, словно они уже много лет завтракают вместе. Вера тоже почувствовала себя свободнее, скованность отступила и на широкое деревянное сиденье она уселась по-турецки, как обычно делала дома.

— Искупаемся? — подмигнул он.

— Не знаю, — Верка бросила в рот последний кусочек белого хлеба, которым дочиста вымазала свою тарелку, — боюсь, что не смогу идти. Я так объелась.

— Тогда я тебя понесу! — он схватил ее со стула, поддерживая одной рукою за ягодицы, а второй — обнимая спину, и словно пушинку, вынес из домика, не успела Верка сказать и слова.

Вода в озере уже чуть прогретая солнцем, освежала и холодила кожу. Но даже этой прохлады не хватало, чтобы погасить возникший в ее теле жар. Когда их нагота, просвечивая сквозь толщу воды, сливалась в экстазе порывистых касаний. Он приподнял ее и закружил над головой. Верка уперлась ему в плечи, ощущая свою уязвимость теперь совершенно иначе. Он погрузил пальцы в ее волосы, откинул голову назад и прижался горячим ртом к ее губам. Верка обмякла в его руках, обвила ногами крепкий торс мужчины, ощущая, как растет его возбуждение. Не выпуская из объятий, он вынес на берег свою драгоценную ношу и уложил на старое одеяло.

Он целовал, ласкал, покусывал губы девушки. Каждое касание было преисполнено такой жаждой любви. Словно за одно мгновение он хотел восполнить дефицит всей жизни. До одури хотелось послать все к черту, остаться с ней здесь. А дальше, будь что будет… «Да кто я такой?», — в отчаянной злобе думал он, — «Потерянный человек, дерьма кусок, что лежит на дороге и воняет. А все обходят стороной, наступить боятся. Но она… эта девочка с фарфоровой кожей… невесомое, небесное создание… Утащить ее следом, обречь на верную смерть! Я-то выживу, не впервой, с моей дерюжною личиной! А она… она разобьется вдребезги», — перечил внутренний голос. Он сорвал колосок, провел вдоль шеи, повторяя нежные изгибы женского тела, опустился к груди, пощекотал пушистыми кончиком соски. Она по-девичьи рассмеялась и повернула к нему лицо. Он поймал взгляд ее огромных глазах, как это небо над головой. Колосок продолжил свой путь вниз, повторяя очертания плоского животика, скользнул между сомкнутых бедер.

Вера задышала чаще, блаженно закрыла глаза, чувствуя, как на смену травинке кожи касаются пальцы. Ей казалось, что все должно было случиться иначе, но кто-то взял сценарий и переписал его на собственный лад. И она была бесконечно благодарна за это! То, что она испытала ночью, бывало и раньше. Так отчего, теперь она была так счастлива? Словно оргазм сотворил с ее телом что-то необъяснимое, проник в самое сердце. И этим утром, с аппетитом поглощая приготовленный им завтрак, Верка понимала, что не желает возвращаться в реальность. Пускай этот сон длится! Здесь, вдалеке от привычной жизни этот человек постепенно открывался ей. Одновременно открывая в ней самой нечто совершенно новое.

Сначала случился секс, потом их первый поцелуй. Теперь пришло время узнать его имя. Как правило, в реальной жизни все наоборот. Верка перевернулась на живот, оперлась на руки и с любопытством на него посмотрела.

— Скажи мне, как тебя зовут?

— Ну, наконец-то! — он шутливо возвел руки к небу, — Уж думал, ты не спросишь. Бесстыдница!

— Почему? — смутилась Верка.

— Я тебя и так и эдак, — он придвинулся ближе, — а ты даже имени моего не спросишь.

— Ну и? — Верка зажмурилась, подставляя губы его поцелуям.

— Зема, — произнес он.

— Что за странное имя? — удилась девушка.

— Это не имя, это… кликуха такая, — отмахнулся он.

— А что она означает?

— Не важно, — он откинулся на спину, завел руки за голову, и Верка прильнула к его теплому сильному телу, уложив ему на грудь свою маленькую золотистую головку.

— А ты… у тебя есть семья? Жена, дети? — произнесла она, поглаживая ладонью курчавый пресс мужчины.

— Извечное женское любопытство, — он засмеялся, — Много будешь знать…

— Мало буду жить? — грустно продолжила она.

— Молодец, запомнила! А я хочу, чтоб ты жила долго. И счастливо. Поняла? — его ладонь коснулась щеки девушки.

— Значит, есть…, — с досадой произнесла она.

— Нет у меня никого, — вздохнул мужчина, — один я.

Это признание обрадовало Верку и она, поймав ртом его палец, слегка прикусила.

— Ну а ты? — от звуков голоса, его грудь вибрировала.

— Что я?

— Признавайся? Наверное, есть какой-нибудь хлыщ?

Верка задумалась, примеряя, насколько подходит это прозвище Виталику.

— Да так, — она пожала плечами. Почему-то в этот момент ей меньше всего хотелось вспоминать своего жениха.

Где-то совсем рядом послышался до боли знакомый звук. «Что это?», — подумала Верка, не веря собственным ушам. В кучке брошенных на берегу одежд жужжал телефон. Всего лишь за три дня она успела отвыкнуть. Ее собственный телефон, вместе с сумочкой, так остались на полу ювелирного салона. В той, другой жизни…

Зема вскочил на ноги, вытащил из кармана джинсов маленький, допотопный аппарат и, приложив к уху, стремительно отдалился на приличное расстояние. Вероятно, разговор не предназначался для Веркиных ушей. И тут она вспомнила, что в самый первый день здесь он сказал о том, что ждет звонка. «А что, если это именно тот звонок?», — волна мучительного озарения накрыла Верку с головой, и сердце рухнуло в пятки.

Она оказалась права. Поговорив, мужчина вернулся встревоженный, в глазах горел нездоровый огонек. Он оделся, поторапливая ее. Словно с минуты на минуту сюда могла нагрянуть полиция. Уже спустя полчаса Верка провожала взглядом лесную опушку. Машина быстро уезжала, оставляя позади и маленький домик, и озеро, и те короткие три дня, за которые Верка пережила такую феерию чувств и эмоций.

Он молчал всю дорогу, внимательно глядя вперед. А Верка не решалась прервать его размышления. Ей жутко хотелось узнать, куда они едут. Задать ему тысячу вопросов. И она так жалела, что не сделала этого раньше. С другой стороны было страшно. Услышать правду! Ей не хотелось верить в то, что они не увидятся. Больше никогда…

Верка невидящим взглядом смотрела в окно. Когда машина вдруг съехала на обочину и остановилась, девушка удивленно подняла глаза.

Он потянулся к ее сиденью, коснувшись рукою бедра, достал из бардачка ручку и блокнот и вручил ей.

— Что это? — тихо спросила Верка.

— Напиши свои контакты, — сказал мужчина, избегая смотреть на нее, — телефон там, и что еще…

Секунду поразмыслив, Верка написала свой номер. Затем, тщательно выводя на бумаге буквы, указала адрес электронной почты. Далее — полное имя. Он взял блокнотик, пробежался глазами по строчкам.

— Хорошо, — короткий кивок и блокнот исчез в недрах бардачка.

Он вышел и открыл ее дверцу, выпуская наружу. Вокруг зеленел лес, разделенный пополам грунтовой дорогой. Казалось, что они никуда не уезжали, хотя ехали долго. Грунтовка уходила вправо, превращаясь в бетон и, видимо, примыкая к главной трассе.

— Нужно сделать так, чтобы они не решили, будто ты сообщница, — сказал он куда-то в сторону. — А то будешь вместо меня срок мотать!

Верка ахнула. Такого исхода она не могла себе представить. Хотя, в связи с последними событиями, это было вполне справедливо. Вручив свою судьбу в руки незнакомца, она в принципе не думала, что ее ждет.

— И что теперь делать? — произнесла она дрожащими губами.

— Знаю я один способ, — мужчина тяжело вздохнул, — только он тебе не понравится.

Он отвернулся спиною, обхватил руками голову, и, словно мучимый мигренью, с силой сжал виски. Тряхнул головой, пару раз выдохнул. Затем подошел к ней, порывисто обнял.

Одет он был иначе, в свежие джинсы и чистую футболку, от которой приятно пахло. Верка же так и осталась в зачуханной юбке, порванной в двух местах шелковой блузе и туфельках со следами налипшей грязи на подошвах. Волосы засалились и спутались, предплечья и бедра были в царапинах, а на запястьях и щиколотках отпечаталась следы от веревок. Весь облик девушки соответствовал тому, как должна выглядеть жертва похищения. Ее выдавали глаза: распахнутые, искрящиеся, счастливые…

— Прости, — шепнул он, целуя Веркину макушку. От нее до сих пор пахло озерной тиной. Он прижался к ней носом, шумно втянул воздух. Сжал плечи девушки так сильно, что Верка чуть не задохнулась.

— За что? — растерянно отозвалась она, высвобождаясь из тесных объятий.

Он взял ее за плечи и отстранил от себя. Верка едва успела поднять глаза, и тотчас на голову девушке обрушился тяжеленный кулак. Все вокруг закружилось, как на карусели. Краски смазались, и свет померк.

Глава 6

Хорошая до полудня, погода всегда менялась к концу дня. И в этот день, не уступая традициям, тучи набежали аккурат после обеда. Мелкой моросью посыпался с неба дождь, и птицы обиженно умолкли.

Открыв глаза, Верка не сразу поняла, что случилось. «Я умерла и это Рай», — решила девушка, обнаружив себя в комнате с белыми стенами. «Не слишком-то презентабельно», — отметила она, увидев на потолке следы недавнего потопа. Однако и последующие события не сулили ей райские кущи. В комнату вошла женщина в белом халате, за собой она везла капельницу, где уже болтался, привязанный шнурками, пакетик с прозрачной жидкостью.

— Голубушка, проснулась! — всплеснула руками медсестра, и ее румяное лицо озарила улыбка. — Сейчас доктора позову.

Она убежала так быстро, что растерянная Верка не успела ничего узнать. Кости дружно хрустнули в ответ на попытку потянуться. Ступня левой ноги запуталась в покрывале, а лицо, проведшее ночь в недрах куцей подушки, больше напоминало помятую наволочку. В общем-то, Вера вся казалась себе измятой и несчастной! Первая попытка встать с кровати не увенчалась успехом. Откуда-то из глубин пострадавшего организма тяжелой волной поднялась тошнота. Она подкатила к самому горлу и Верка судорожно ухватилась за край матраса. Усадив свое тело и настроив «прицел», она обвела взглядом комнату.

Стандартная больничная палата, стерильная и одиночная. Кроме нее и двух шикарных букетов, здесь никого не было. Отыскав глазами графин с водой, Верка ощутила дикую жажду. Покачиваясь на ослабевших ногах, она кое-как дошла до стены, и, держась за нее, добралась к заветному источнику. Выпив залпом, она невольно покосилась на зеркальце, разжала ладонь, и стекло вдребезги разбилось о кафельный пол.

Из зеркала на нее смотрела незнакомка. Одна сторона лица у нее припухла, под глазом красовался громадный синяк, нос был заклеен пластырем, трещина на губе кровоточила. Верка в панике коснулась ладонями «чужого» лица и, опознав в незнакомке себя, сделала шаг вперед. Тут же ступню пронзила резкая боль: осколок стекла впился в тело.

— Ну что ты, голубушка! Да разве можно! — медсестра вбежала в палату как раз в тот момент, когда Верка, усевшись прямо на пол, рыдала в голос.

Вслед за ней пришел и доктор, приятный седовласый мужчина, который объяснил Верке ситуацию с точки зрения медицинской. Избитую и без сознания, девушку доставила в больницу пожилая семейная пара. Теперь ее состоянию ничто не угрожало. Все кости и внутренние органы целы. Гематомы скоро пройдут, а синяки рассосутся. Верка молча слушала врача.

Вслед за врачом появилась полиция. Два молодых человека в форме долго и терпеливо расспрашивали девушку, выуживая подробности. Верка же плакала от боли. Которую причиняли ей не синяки и не разбитая губа. Последнее, что она помнила, был его взгляд. Это сделал он? Это с нею сделал он? Она пребывала в каком-то ступоре, непрерывно плача.

Первой мыслью было сдать его! Описать в подробностях его портрет по памяти было не сложно. Она помнила его лицо в мельчайших деталях. А еще девушка помнила номер машины… Верка взяла тайм-аут, сказав, что устала. И полицейские обещались прийти завтра.

После обеда ее навестили родители. Мама срывающимся от волнения голосом непрерывно причитала и охала, трясущимися руками гладила ее по плечам и постоянно плакала. Отец был суров и серьезен, впрочем, как всегда. А к вечеру пришел Виталик…

Он долго стоял у окна, избегая смотреть на Веру. Было заметно, как неловко ему в этой новой роли. Роли утешителя, жениха девушки, ставшей жертвою насильника.

— Ты ела? — спросил он, когда пауза чересчур затянулась.

— Да, — кивнула Вера, — здесь неплохо кормят.

Вдруг Виталик порывисто отошел от окна, присел на краю больничной койки, взял ее руку в ладони.

— Я…, — прошептал он срывающимся голосом, — Вер, прости меня! Прости!

— За что? — она коснулась лица мужчины. Губы его подрагивали. Казалось, он просил прощения авансом, словно бы чувствовал, что повод найдется. Верке вдруг стало жаль его. И себя заодно.

Отчего она решила утаить от полиции правду, Верка не помнила. Она думала так много, что голова, еще не окрепшая, начинала болеть. Когда молодые люди в форме уточнили, как он с ней обращался, Вера рассказала о том, что он изнасиловал ее, и не раз. Держал связанной, бил. Тому подтверждением служили следы от веревок на запястьях, царапины и синяки. Полиция верила ее рассказам, не ставя под сомнение факт правдивости слов избитой и рыдающей девушки.

— Он постоянно держал меня связанной, с повязкой на глазах, — всхлипывала Вера, цедя мелкими глоточками воду, — а когда убирал ее, то сам был в маске. В той самой… Я слышала только голос.

«Женские слезы и в самом деле лучшее оружие», — думала она, провожая полицейских. И жизнь потихоньку потекла своим чередом. На работе ее встретили с цветами и шариками, начальство давало поблажки, а Лилька, наоборот, отдалилась. Изменился и Виталик. Их секс, и раньше не частый, сошел на нет. Он словно брезговал к ней прикасаться, или боялся. Видимо она была нужна ему незапятнанной, а теперь… С этой якобы травмой, он не спешил брать ее в жены. «Да и пусть», — думала Верка без сожаления. Ей отныне было все равно, хоть бы он и вовсе исчез из ее жизни.

Однажды, в очередной раз, проверяя электронную почту, Вера увидела письмо. Адресат был не известен. Ожидая увидеть очередную аферу, она щелкнула мышкой. Текст письма был предельно коротким, и содержал всего одну строчку.

«Много будешь знать…» — задыхаясь, прочитала Верка, и незамедлительно ответила:

«Мало буду жить».

«Пароль принят», — тотчас же пришел ответ, — «Как ты? Надеюсь, синяки прошли. Прости меня, Дюймовочка! Ты не представляешь, чего мне это стоило. Тебя ударить… За то ты вне подозрений. Я прав?».

Верка в волнении забегала по комнате, словно только что сбылась ее заветная мечта.

«Да», — ответила она, опуская подробности, — «У тебя все получилось? Я им не сказала ни слова».

«Более чем! Говорил же, ты меня не выдашь! Только есть одна проблемка».

«Какая?».

«Без тебя мне одиноко. Приедешь? Обещаю больше не драться. Никогда в жизни».

Культурный обмен

Глава 1

Они совпали, как две половинки одного яблока. Так бывает. Когда понимаешь, что этот человек — именно тот, кто тебе нужен. Даже имена, у обоих бесполые, были созвучны — Женек и Санек. И людям требовалось время, чтобы понять, кто есть кто. Правда, яблоко это с одной стороны было спелым и сочным, а с другой — всегда чуть кислило. Но разве не так обычно бывает в природе?

Совершенно разные внешне, они были очень похожи. Увидев его впервые, Сашкина сестренка наградила ухажера прозвищем «пикачу». С тех пор эта мультяшная кличка, что так бесила Женьку, тянулась вслед за ним невидимым хвостом. Чуть грузный и неповоротливый, он так сильно отличался от тех сухощавых и поджарых парней, что в юности будоражили Сашкину кровь. Всегда сосредоточенное выражение лица и хмурая морщинка на переносице добавляли возраста, а добрый взгляд светло-серых глаз придавал сходства с собачьими породы Бассет-хаунд. Белокурые волосы волнистые от природы, так метко и точно ложились на лоб, образуя крупный завиток, что казалось, будто Женька старательно укладывает их каждое утро.

Он успешно занимался продажей недвижимости, и был единожды разведен. Недавно Женька с приятелем открыли агентство, и с тех пор дела шли в гору.

Сашка любила танцевать. Она танцевала не только за деньги, но и для души. Нет, она не была стриптизершей! Хотя регулярно баловала мужа эротическими номерами. Саша преподавала танцы в крупном фитнес-центре. Это оказалось прибыльнее, чем гастролировать в составе коллектива подтанцовки. Да и почитателей ее творчества в провинции было хоть отбавляй. Все, кто побывал на уроках Александры Невженко, возвращалась к ней снова, чтобы примкнуть к группе желающих двигаться красиво.

Внешность у Сашки была под стать. Строгое каре из темных волос и глаза «цвета виски» добавляли сходства с кинодивами прошлых столетий. Она почти не прибегала к помощи косметики. Того и не требовалось! Стоило махнуть кисточкой и тронуть румянами щеки, как лицо ее, и без того прекрасное, преображалось. По-детски пухлые губы скрадывали возраст. И в свои 25 она все еще походила на юную девчонку.

Тонкая, словно выточенная из камня, фигурка имела все шансы претендовать на звание эталона. Пресловутые 90-60-90, к которым так стремятся многие женщины, изнуряя диетами свой организм, и лишая радостей жизни, достались ей от природы.

Больше всего Женька обожал ее груди. Нет, конечно, он любил ее всю, целиком. Но, как полагала Сашка, груди он любил самым непостижимым образом. И было за что! Увенчанные розовыми сосками, идеальной формы полусферы, были в меру большими, в меру круглыми и столь аппетитно упругими, что даже женщины, стоило ей зайти в парилку сауны, провожали завистливым взглядом сей «венец творения».

Лежа на диване за просмотром любимых сериалов, Женька неизменно шарил рукою под кофточкой. Находил ее грудь, принимался, как бы невзначай поигрывать сосками, покручивать их между пальцами. Сашка, примостившись у него под боком, мурлыча от удовольствия, выгибалась, как кошка, подставляя тело мужниным ласкам. За три года совместной жизни они изучили друг друга вдоль и поперек. Но не утратили былой страсти. Напротив! Теперь без тени смущения, обсуждая своих бывших, они могли часами фантазировать на запретные темы. И ласкать друг друга так, как не пишут в приличных книгах.

И все же Сашкин неукротимый темперамент всегда требовал больше. В итоге, копилка впечатлений пополнялась! Им удалось «зачекиниться» в лифте торгового центра, на крыше многоэтажки, в туалете ночного клуба, в парке культуры и отдыха прямо средь белого дня, не говоря уже о заднем сидении авто, что испытало на себе все возможные позы.

Конечно, побережье океана было идеальной декорацией для любовных утех! Солнце, море… Свобода! И так целых три недели! Как давно они ждали эту поездку. И вот, наконец…

Кто-то, заселившись в номер, в первую очередь проверяет наличие всевозможных удобств, вроде кондиционера, телевизора и мини-бара. Они же перво-наперво обновили матрас. Тот оказался тяжелым и жестким, словно бетонная плита. И на протяжении всего процесса, лежал неподвижно и молчаливо, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему.

Усталость взяла свое, и Женька прикорнул, расположив свое тело поперек кровати. Сашка устроилась рядом и через пять минут уже сопела. Немного вздремнув с дороги, она, разбуженная звуками будильника, села на кровати. Не хотелось проворонить закат! Женька исчез, оставив солидную вмятину. Из ванны слышался шум воды.

— Ты почему не разбудил меня? — крикнула Сашка в приоткрытую дверь, когда он уже покинул душевую.

— Бужу! — Женька распахнул объятия, представ перед женой во всей первобытной красоте.

— Подвинься, я тоже хочу в душ, — Сашка пыталась обойти его, но оказалась придавленной к стенке.

— Жень, пусти! Как слон в посудной лавке! — возмутилась она, желая только одного — освежиться. Кондиционер работал через раз, создавая больше шума, чем пользы. И после сна тело стало липким от пота.

— Мне нравится, как ты пахнешь? — простонал он, нащупав ладонями грудь.

— Жень, ну пусти! — ахнула Сашка, чувствуя как его пальцы поглаживают соски.

— Давай я тебя помою? Хочешь? — с жаром прошептал ей на ухо Женька и с силой сжал ладони.

В его руках груди выглядели совсем не большими. Сашка заметила, если сдавить их у основания, то кровь сильнее приливает к верхушкам, делая холмики сверхчувствительными. И он, знавший причуды жены, умело ласкал ее груди, отчего розовые от природы, соски вмиг твердели, наливались кровью и посылали сигналы возбуждения по всему телу.

Обхватив ее талию, он правой рукою распахнул запотевшую дверцу кабины, включил воду и взял мыло. Муж по-прежнему восторгал ее. Глаза цвета моря на фоне белокурых кудрей. Этакий громила-Купидон! Его руки приводили в восторг сердце девушки, заставляя его совершать на сотню ударов больше. То, как он убирал со лба волосы, как вытирал посуду, крепко сжимая в руках полотенце, пробуждало в ней желание. Вот и сейчас мыльный кругляш потерялся в широких ладонях.

Он начал с ног, намылив по-очереди каждую ступню, после мыльные руки скользнули к бедрам, и Сашка блаженно прикрыла глаза. Нежные и умелые пальцы мужа раздвинули узкую щелку между ног, тщательно выбритую накануне пляжного сезона. Затем медленно и придирчиво промазали каждую складочку, очертили колечко ануса, словно подготавливая ее тело к более важным процедурам. Сашка стояла с закрытыми глазами, тихонько постанывая.

Когда он закончил и подобрался к грудям, она была готова отдаться ему тотчас же. Но Женька не торопился. В конце концов, это был их отпуск. Куда спешить! Он намылил каждую грудь по очереди, особое внимание уделяя соскам. Сашка видела, что пенис мужа в боевой готовности. Потому, не дожидаясь команды, встала на колени и с наслаждением взяла его в рот. Свежевымытый он все еще пах мылом. Женька застонал, удерживая голову жены в одном положении, затем облокотился о стену и стал наблюдать, как возбужденный член исчезает у нее во рту. Ласка продлилась не долго.

— Хочу тебя сзади! — прорычал он, и грубо хватая за волосы, поднял Сашку с пола.

Она, повинуясь, уперлась ладонями в стену, раздвинула ноги, ощущая, как муж в жарком нетерпении, нашаривает пальцами вход. Один резкий толчок, и член до основания погрузился в горячую негу ее тела. Сашка выдохнула и выгнулась, позволяя ему проникать все глубже… и глубже! Он задвигался быстро и жадно, уже не сдерживаясь. Мужские ладони щупали грудь, сжимали соски. Затем он стиснул ее лицо, пальцы раздвинули нежные губы, проникли внутрь. Сашка с охотой взяла в рот сначала два пальца, затем три и принялась посасывать.

Она ощутила прикосновение между ягодиц и прогнулась еще сильнее, заранее зная, что будет дальше. Обычно он, смазав палец слюной, проникал им в узкое отверстие по-соседству с вагиной. А после его пальцы у нее во рту и в анусе, вторя движениям члена, начинали скользить, ускоряясь тем сильнее, чем ближе был пик наслаждения. Он делал так, чтобы задействовать все дырочки одновременно. Он знал, как ей нравилось!

— Детка, ммммм, — простонал Женька, вынул палец и смачно шлепнул левую ягодицу жены. Сашка выдохнула, подставляя мягкое место шлепкам, которые последовали один за другим, пока ее с головой не накрыл оргазм.

— Если бы только вместо рук у меня были члены, — Женька с досадой посмотрел на свои ладони.

Сашка зашлась в приступе хохота.

— Прекрати, я сейчас умру со смеху! И скажут в посмертной речи — она уржалась до смерти.

— Не плохая идея, — сказал он, ловя ее влажное тело в махровый кокон банного полотенца. — А я вот хочу умереть во время оргазма.

— Милый, ничто не мешает нам сделать это одновременно! — озорно подмигнула она в зеркало мужу, — Ты будешь оргазмировать, а я хохотать.

Говорят, что чувство юмора — едва ли не главное качество в мужчине. Мол, если мужчина не умеет рассмешить свою спутницу, то ему не помогут ни размеры мужского достоинства, ни даже самый толстый кошелек. Здесь Женьке не было равных! Пожалуй, в другой жизни он мог бы стать комиком. Но отчего-то избегал публичных выступлений. Даже в компании, как только, услышав его анекдоты, с округи сбегались все новые зрители, он сникал, смущался и торопился смешаться с толпой. Что было крайне затруднительно, с его-то габаритами!

— Что будем делать завтра? — Женька сладко потянулся.

— Предлагаю прогуляться по набережной, изучить окрестности, оценить обстановку, — Сашка плюхнулась на кровать.

— А сейчас, на пляж? — муж взял со стула ее бикини и, удерживая двумя пальцами яркий лиф, приложил его к широкому торсу. Подошел к зеркалу, нахмурился и повернулся в профиль.

— Не вздумай надевать! — пригрозила Сашка, — Растянешь!

— Подумаешь, — равнодушно пожал плечами Женька, — я тебе тоже свой не дам!

— А здесь есть нудистский пляж? — прошептала девушка.

— Хочешь продемонстрировать всем свою гладкую киску? — Женька плотоядно улыбнулся и стал медленно надвигаться.

— На пляж, на пляж! — Сашка подпрыгнула на кровати, выхватила из рук мужа купальник и исчезла в ванной.

Глава 2

Возможно, дело было в том, что Женька появился в жизни Сашки в самый подходящий момент. Как раз тогда, когда она больше всего в нем нуждалась. Потом он говорил, что давно питал чувства к прекрасной незнакомке. Но по очевидным причинам, опасался проявлять свою симпатию.

Впервые он увидел ее фотографию на приеме у врача-травматолога, к которому попал с растяжением связок после падения на катке. Врачом оказался Сашкин отец. Это было любимое папино фото. Там Сашке было 16. Она, с распущенными волосами стояла на залитой солнцем лесной опушке, щурясь ярким лучам. Они просвечивали сквозь копну ее тогда еще каштановых волос, наделяя их неописуемо красивым сиянием.

— Это ваша дочь? — спросил он, стараясь держаться как можно равнодушнее.

— Да, старшая, Шура, — отец взял со стола ее фото и улыбнулся, — как лучик солнца, правда?

Он доверчиво протянул рамку с фотографией своему пациенту, совершенно не видя в нем угрозы. Женька секунду-другую подержал заветное фото в руках, стараясь за это короткое мгновение впитать, запомнить всю красоту снимка.

— Да, в самом деле, очень красивая, — вежливо кивнул он и, чтобы не выдать своей заинтересованности, поспешно вернул фото доктору.

— Вся в мать, — бросил Сергей Александрович, и приступил к осмотру.

Через неделю, сидя в приемной доктора Тарасова, Женька ждал своей очереди. Нога все еще болела и рядом с диваном осторожно, поджидая хозяина, примостился деревянный костыль. Вдруг мимо промелькнуло и исчезло за дверью видение. Сашка в тот день как раз забежала к отцу по дороге домой. Словно Красная Шапочка, она несла в сумке его любимые пирожки с рисом и яйцом…

…Папа умер на полном скаку. В прямом смысле этого слова. Он разбился во время очередного заезда на любимом мотоцикле. Железный конь разогнался и сиганул в вечность, подмяв под себя тело хозяина. Организацию похорон взяли на себя отцовы друзья и коллеги. Мама, врученная в опытные руки теток, смиренно сидела во главе стола.

Родители жили душа в душу. Их любви, что с годами крепчала, их умению с улыбкой преодолевать трудности, удивлялись все вокруг. Удивлялись и завидовали! И в этой толпе соболезнующих, в каждой вымученной слезинке, в каждом наигранном сочувствии, Сашке слышались облегченные вздохи. Как будто каждый второй из них, всем видом выражая скоробь, про себя с упоением потирал руки. Так уж устроен человек. Увидев чужое горе, он перво-наперво думает: «хорошо, что не со мной», а уж после пытается изобразить участие. У кого-то это выходит искренне, у других — не особо. Сашка не любила плакать на людях, считая слезы — проявлением слабости и разрешая себе эту слабость только наедине.

— Он был хорошим человеком, — сказал мужчина. Он подошел сзади, когда Сашка, с бокалом красного вина, стояла в стороне от толпы скорбящих. Услышав очередную незатейливую реплику, она мысленно сжалась: «Если начнет сочувствовать, выпрыгну в окно», — решила девушка. Но мужчина вдруг произнес:

— А вам идет черный цвет.

Сашка отвлеклась от пасмурного пейзажа за окном и наконец-то посмотрела на собеседника. Мужчина был одет в соответствие с мероприятием — в темно-синие джинсы и черную водолазку. Только игривые светлые локоны выбивались из строгого образа. «Пингвин какой-то», — про себя съязвила Сашка и раздраженно отвела взгляд.

— Ой, простите. Какой я идиот! — стушевался «пингвин». — Наверное, неуместно делать комплименты в такой обстановке.

— Мне очень кстати ваш неуместный комплимент, — чуть снисходительно сообщила девушка и поправила воротничок шелковой блузы.

— А вы мало похожи на отца, — ему хотелось реабилитироваться за свой неудачный старт.

— Да, я в мать! — констатировала Сашка и замолчала. Было любопытно, что предпримет дальше этот представитель семейства пернатых.

— Такая же… красивая, — смущенно заметил он. Сей комплимент прозвучал бы достоверно. Если бы в тот момент мама девушки, с распухшим от слез лицом, ни сидела в другом конце зала, провожая в последний путь любимого супруга.

— Пожалуй, на сегодня комплиментов достаточно, — Сашка разочарованно покачала головой и оставила нерасторопного кавалера пожинать плоды своих стараний.

Так состоялось их знакомство. Поначалу он не особо впечатлил избалованную вниманием девушку: не богат, не слишком талантлив, да и внешность очень средняя. Ей не хотелось отнимать его время, но и отпускать его Сашка не спешила. На тот момент ей было важно чувствовать мужское тепло, ощущать свою ладонь в чьих-то сильных руках, слышать мужской голос на том конце провода.

Потом было свидание. И еще одно. Прогулки в парке и столик на двоих, скромные, но милые букеты цветов, встречи при луне и долгие беседы обо всем на свете. Разговоры о погоде остались в прошлом, но Сашка держала дистанцию, одаривая ухажера многообещающими прощальными поцелуями.

Прошло пару месяцев, когда Женя решился пригласить ее на ужин к себе домой. Позже выяснилось, что он неплохо готовит. В тот вечер он особенно старался удивить прекрасную гостью. Накрыл стол, подготовил впечатляющее меню и даже убрался в квартире.

— До 25 лет я считал себя полным задротом. Пока не купил машину на собственные деньги, — простодушно сообщил Женька.

В квартире, что досталась ему от бабули, было две маленьких комнаты. Старая планировка, узкие коридоры и сдвоенный санузел. По всему было видно, что ремонт здесь не делали с советских времен. Было сложно понять изначальный оттенок бумажных обоев. Сейчас он представлял собой нечто среднее между серым и коричневым. Потолок беззастенчиво иллюстрировал следы давнишнего потопа, а под ногами поскрипывал, испуская дух, старинный ламинат.

— Самокритично, однако, — хмыкнула Сашка, отправляя в рот кусочек отбивной.

— Пытаюсь быть современным, — ответил Женька.

— В смысле?

— Ну, нынче в моде цинизм и самоирония, — пояснил он и отложил вилку, — Саша, ты, наверное, думаешь, что я плохой человек? Воспользовался ситуацией, сыграл на чувствах скорбящей дочери?

— Ты хороший человек, Жень, — рассудительно ответила Сашка, — и в этом главная проблема.

— Разве это проблема?

— В данной ситуации да. Хорошему человеку сложно отказать.

— А ты не спеши отказывать. Дай время себе, и мне тоже, — он с надеждой посмотрел на нее.

— Хорошо, — кивнула Сашка и откусила хлебный мякиш. — А ты?

— Что я?

— Считаешь меня холодной и бездушной? — девушка погрустнела, словно ожидая положительного ответа. Но Женька удивленно вскинул брови:

— С чего бы?

— Ну, просто отец всегда учил меня быть сильной. Говорил, что плачут слабаки. Я усвоила с детства, что плакать нужно там, где тебя никто не видит.

Женька отодвинул тарелку, скомкал и бросил на стол кухонное полотенце, что лежало у него на коленях. Затем подошел к Сашке, присел на корточки у ее ног.

— Если хочешь, ты можешь приходить и плакать со мной в любое время, а я сделаю вид, что не вижу, — он взял ее ладонь, погладил тонкие пальцы, — может быть, прямо сейчас?

— Что-то не хочется, — наперекор его словам Сашка улыбнулась.

— Тогда потанцуем? — предложил он, и девушка встала из-за стола.

Освещением служила тусклая ночная лампа. А музыкальным фоном был до боли знакомый саундтрек, что играл в финале какой-то мелодрамы. Сашка силилась вспомнить фильм, где слышала эту музыку, но не могла. Еще и потому, что мысли путались от близости с мужчиной. Сашка знала, все случится быстро. Вот сейчас его руки нащупают грудь, последуют жаркие объятия и скомканные ласки. Он в два счета освободит ее от одежды, наспех овладеет и, пресытившись, позволит себе закурить.

Однако Женька не спешил. Чуть покачиваясь в такт музыке, он держал ее за талию, поглаживал спину, касался волос. Мелодия кончилась, началась другая, и Сашка с интересом посмотрела на него. Ее взгляд вопрошал: «Мол, что же ты, давай! Вот она, я!». Женькин же говорил: «Не спеши, всему свое время».

Он убрал от лица тяжелые медовые пряди ее волос, нежно провел пальцем по щеке, повторил этот путь губами. Сашка закрыла глаза, она перестала двигаться, чувствуя нежные касания его губ, ощущая дыхание. Как в замедленной съемке, Женька раздевал ее постепенно, стремясь продлить удовольствие. Он наслаждался процессом, расстегивая одну за одной пуговки на блузке, наблюдая, как сползает тонкий шелк, обнажая плечи. Он смаковал ее, изучая сначала ладонями, а после — губами изгибы тонкой шеи, отбрасывая волосы и вдыхая аромат ее кожи. Он беззастенчиво рассматривал ее, наблюдал, как падает юбка к босым ногам, оставляя Сашку стоять перед ним в своей прекрасной наготе.

— Ты такая красивая, — прошептал он и взял ее на руки. Сашка, зачарованная происходящим, обняла его за шею, чувствуя пальцами пружинки волос.

Женька осторожно положил на постель свою драгоценную ношу, снял с нее лифчик и трусики. А уж затем начал раздеваться сам, нащупывая пальцами застежки на одежде. Сашка лежала, ощущая легкий аромат порошка, которым пахло постельное белье, и бесстыдно демонстрируя ему свое обнаженное тело на этом белье.

Он любил ее так трепетно и нежно, что хотелось остановить время и дать телу насытиться этим ласками. Он позволял себе так много, не спрашивая разрешения. Хотя она была согласна на все, ну, или почти на все. Ведь что бы он ни делал, это отзывалось внутри нее сладостной истомой. Каждое движение его бедер, каждый поцелуй, каждое объятие… Они кружились на постели, комкая свежее белье, даруя ему запах своей страсти. Ее волосы разметались по подушке, челка прилипла ко лбу. Женька лежал рядом, все еще не отпуская ее руки, порывисто дыша и блаженно улыбаясь.

— Что это было? — прошептал он.

Вместо ответа Сашка повернулась на бок и незаметно смахнула со щеки выступившую слезинку.

Спустя полгода знакомства Женя озвучил заветный вопрос. Странное дело! Многие девушки, надеясь стать чьей-то женой, ждут годами, идут на ухищрения, симулируя беременность… Сашке мужчины безо всяких намеков с ее стороны постоянно совали под нос обручальное кольцо.

— Я тебя не тороплю с ответом, — Женя открыл миниатюрную бархатную коробочку. В ней сверкнуло, отражая солнечный свет, маленьким камушком колечко.

— Это не обручальное? — уточнила на всякий случай Саша.

— Это помолвочное. У нас не принято, а зря, — объяснил Женя, — это означает, что я тебя выбрал.

— Окольцевал? — улыбнулась девушка, касаясь пальцем подарка.

— Выбрал! — настойчиво повторил Женя. — Сделал свой выбор, теперь твоя очередь.

Он осторожно взял в руки украшение и надел на безымянный, пока еще голый, палец своей избранницы. Кольцо было в пору.

— Ты можешь снять его в любой момент, или дать согласие, тогда поверх него появится обручальное, — проинструктировал Женя, будто вместо ювелирного украшения вручил ей современный гаджет.

Слово «жена» почему-то вызывало ощущение безысходности, а термин «брак» вообще не вязался в Сашкином понимании со счастливой семейной жизнью. Потому она, вопреки здравому смыслу, предложила съехаться. Такой «тест-драйв» помогал «убить» сразу двух зайцев. Вкусить совместной жизни, и совершить побег из родительского дома.

Младшая сестра почти сразу невзлюбила Женьку, называла его занудой и жмотом, исходя из собственных представлений о жизни. Почему-то ей казалось, что муж старшей сестры непременно должен баловать ее подарками. Женька же, экономный по природе, не скрывая этого, считал Юлю капризной избалованной девчонкой. В итоге оба пренебрегали общением, а за глаза придумывали друг другу красноречивые прозвища. Женька называл Юлю «прЫнцесса», нарочито выпячивая букву «ы», и при случае вспоминал стишок из мультфильма: «прынцесса была ужасная, погода была прекрасная». Мнение Юльки для старшей сестры было лишним поводом получше присмотреться к Женьке. Ибо все раскритикованное Юлей тут же находило отклик в Сашкиной душе.

И она полюбила его, сильно, накрепко, упустив из виду момент, когда юношеский побег обернулся семейной жизнью. Поняв это однажды в годовщину их знакомства, о которой сама благополучно забыла. «С годовщиной, моя красавица!» — прочитала Сашка в заголовке письма. К нему прилагалась открытка. На ней, стыдливо улыбаясь во весь рот, стоял зверь неизвестной породы. Абсолютно круглое тельце, покрытое длинной белой шерстью, имело, как и полагается, четыре лапы, одна из которых сжимала маленький красный цветок. Такого же цвета нос ярким пятном красовался на морде. Поверх него, чуть виновато смотрели из-под косматых бровей большие голубые глаза. «От твоего любимого чудища» — прочитала Сашка и улыбнулась. Наверное, осознав, насколько и впрямь любимым для нее стало это самое «чудище». Вскоре на безымянном пальце, поверх помолвочного, заблестело фигурными насечками изящное обручальное колечко.

Глава 3

Пляж жил в своем ритме, пробуждаясь с первыми лучами солнца и встречая купальщиков, желающих принять бодрящую утреннюю ванну. Жизнь здесь бурлила до наступления жгучей полуденной жары. Кто-то, устроившись на лежаках, мирно почитывал книгу, другие, улегшись прямо на песке, получали свою порцию ультрафиолета, а любители подводного мира совершали заплывы с ластами и маской.

Когда солнце выходило в зенит, у пляжа начиналась сиеста: все прятались по номерам, спасаясь от палящего зноя, пляж пустел. После трех часов, когда жара немного спадала, оживал снова и засыпал только к ночи, когда последние отдыхающие, доев свой ужин, отправлялись спать.

Когда солнце близилось закату, пляж расслаблялся, словно на склоне рабочего дня. По линии прибоя неспешно гуляли влюбленные парочки, резвились пляжные собаки, прятавшиеся от дневной жары в своих укрытиях. Кто-то совершал пробежки, кто-то играл в мячик, а кто-то сидел, попивая коктейль и любуясь уходящим за горизонт солнцем. Отели выставляли столики прямо на песок, приглашая всех желающих отведать морских разносолов.

— Как же хорошо, — блаженно улыбнулась Сашка.

Проводив второй по счету закат, они неспеша, гуляли в сторону отеля. Под ногами хрустел, подобно снегу, белый, как манка песок. Казалось, он был повсюду, вытрусить мельчайшие крупицы из обуви, одежды и волос было почти невозможно. Да и незачем! Сашка наслаждалась атмосферой абсолютной неги, лености и созерцания. Здесь время будто замедляло ход, погружая всех и каждого в состояние, близкое к нирване.

— Я рад, что тебе хорошо, — Женька коснулся ее щеки, уже подернутой легким загаром. Загар прилипал к ее коже очень быстро, но также легко и смывался, стоило пару раз искупаться с мочалкой.

— Слушай, Сань, — произнес он, — давно хотел с тобой посоветоваться. Есть квартирка неплохая. Трешка, с двумя санузлами, кухня солидная, не то, что у нас. Может, махнемся?

Им навстречу выбежал маленький проворный пес на коротких лапках. Он догнал парочку, обежал кругом, обнюхал со всех сторон и, потеряв интерес, отправился дальше.

— Зачем? — пожала плечами Сашка, — У нас отличная квартира. А большую, ее ведь убирать нужно. Ты будешь полы мыть?

Женька хмыкнул.

— Ну, когда-нибудь придется расширяться.

— Зачем? — повторила Сашка.

— Ну, когда нам станет тесно… когда нас станет больше.

Сашка напряглась и отвернула лицо, желая скрыть раздражение. Он и раньше поднимал эту тему. И, чем дальше, тем чаще! Конечно, как и всякому мужчине, ему хотелось раскидать свое семя. Тем более, сейчас, когда дела наладились. Но для него рождение ребенка было лишь шансом опробовать новую роль. В то время как для Сашки это сулило изменения куда более глобальные! Никто не знает заранее, как отразится беременность на женском теле. И сможет ли Сашка вернуться к работе. Да и потом, появление ребенка привнесет в их жизнь столько всего… И то, что прежде было естественным, станет вдруг невозможным.

— Ты никогда не будешь готова, — «утешала» ее подруга Юлька, мать двоих спиногрызов.

Но, несмотря на пресловутые биоритмы, Сашка, изо всех сил отодвигала решающий момент. Понимая, что это не может длиться вечно. И жизнь, в лице Женьки, все равно возьмет свое.

В близости к экватору ночь наступала так быстро. Стоило моргнуть, как темнота окружала со всех сторон. И пляж преображался! Будто скромница, вдруг превращалась в роковую даму. Набережная украшалась огнями, как накануне рождества. Из заведений разноцветными потоками лилась музыка, вовлекая прохожих в пьянящий водоворот ночной жизни. Казалось, в этом месте собрались представители всех рас на планете.

Атмосфера располагала к общению. Город был местом встречи для хиппи, растаманов и разных прикольных фриков со всего мира. И ты в этой атмосфере всеобщего веселья тоже становился немножечко фриканутым… В хорошем смысле!

— Ой, смотри! — воскликнула Сашка, указывая в сторону. Лежаки, что прежде занимали пространство, были раздвинуты. На их месте происходило странное действо. Играла музыка, а люди, усевшись прямо на песок, покачивались в такт. Кто-то бил в барабаны, другие пританцовывали. Участники посиделок были один колоритнее другого. Седовласый европеец беззастенчиво обнимал юную мулатку. Рядом расположилась компания парней, как на подбор, смуглых и подтянутых. У одного на голове были дреды. Запястье другого украшала палитра браслетов, а третий сидел с голым торсом, демонстрируя огромный, во всю спину, рисунок, вроде тех, что Сашка видела в стенах буддистского храма.

Супруги были не единственными случайными гостями на этом стихийном мероприятии. Прохожие стали собираться, образуя замкнутый круг и, сделав звук громче, рыжая девушка встала с места. Она задвигалась в такт музыке настолько красиво и плавно, что Сашка невольно залюбовалась ею. Казалось, тело пульсировало, а звуки, подобно электрическим разрядам, проникали насквозь, подчиняя ритму. Сашка неотрывно смотрела, как изгибаются в такт музыке тонкие запястья, огненным каскадом струятся волосы. И вдруг, поймав на себе ее взгляд, рыжая бестия протянула руки навстречу. Сашка оглянулась, предполагая, кому предназначен сей жест. Но он, без сомнения был для нее. Девушка звала ее присоединиться.

Сашка засмущалась и отвела взгляд. Тогда из круга встала другая, с венком из цветов на голове и, без слов, взяла Сашкину руку. Ребята, что сидели на песке, расступились, пропуская их вперед. Сначала Сашка смущенно стояла, ощущая, как краснеют под взглядами многочисленных незнакомцев ее щеки. Она с испугом взглянула на мужа, но тот улыбался так, словно бы сам вытолкнул ее на сцену.

Находиться в центре внимания ей было не впервой. Так что, смирив застенчивость, девушка поддалась. Закрыв глаза, она прислушалась. Музыка и впрямь была волшебной! И, стоило впустить ее в себя, как тело, словно струна, принялось вибрировать ей в такт. Гибкая от природы, она задвигалась так умело, неспешно и томно, словно это был не танец вовсе. В какой-то момент по плечу пробежались, как капли дождя, чьи-то пальцы. Другая рука коснулась бедра. И, открыв глаза, Сашка обнаружила себя меж двух фурий. Рыжая девушка, глядя прямо на нее, была спереди, а сзади, прижимаясь грудью к ее спине, двигалась другая.

Все втроем они плыли, сливаясь в одно многоликое существо. Прекрасное и невероятно чувственное. Взгляды всех мужчин были сосредоточены на них. Воздух словно вибрировал, как будто вокруг образовался сгусток энергии. Она проникала внутрь, струилась по венам, заполняя собою тело, разжигая страсть. Сашка ощутила безумное желание, внизу живота стало тепло, из губ вырвался стон. Руки девушек сплетались, их тела соприкасались в танце. Или это был уже не танец… Когда музыка оборвалась, они втроем обреченно выдохнули. Воцарилась тишина и, сотрясая воздух, со всех сторон послышались аплодисменты. Они звучали так громко, что Сашка зажала руками уши.

— Thank you, dear! Спасибо, дорогая! — шепнула ей на ухо рыжая и коснулась губами щеки.

— I'm Sofy! Я Софи, — сказала другая, — We stay here every evening. Join us! Мы тусим здесь каждый вечер. Присоединяйся!

Это вынужденное выступление настолько выбило ее из колеи, что она чуть не забыла о Женьке, который стоял, сунув руки в карманы. Всем видом демонстрируя нетерпение.

— Next time! Now my husband needs me. В следующий раз! Сейчас я нужна моему мужу, — Сашка с сожалением пожала плечами, — Nice to meet you, girls! By the way, I'm Alexandra. Приятно познакомиться, девчонки! Кстати, я Александра!

Девушки махнули на прощанье, присаживаясь в круг. Сашка же поспешила воссоединиться с любимым.

— Охренеть! — протянул Женька, одной рукой прижимая к себе ее разгоряченное танцем тело. — Пойдем скорее домой.

— Почему скорее? — удивилась Сашка.

— Видишь ли, — откашлялся он, — у меня тут такая проблемка.

Мужчина скосил глаза, указывая вниз, туда, где его рука, находясь в кармане, с трудом сдерживала природные инстинкты. Едва они вошли в номер, как Женька принялся сдергивать с Сашки одежду. Отымев жену особенно страстно, он тяжело упал на кровать.

— А знаешь, давай попробуем, если ты еще не передумала.

— Ты о чем? — все еще тяжело дыша, спросила она.

— Ты знаешь, — бросил Женька, садясь на кровати.

Девушка удивленно воззрилась на мужа.

— Серьезно? Ты, правда, согласен?

Видя, как заискрились ее глаза, как полыхнули румянцем щеки, он, усмирив пробудившуюся ревность, выдавил из себя улыбку и кивнул. Сашка захлопала в ладоши и повалила мужа на постель.

Глава 4

Найти того единственного, чтоб изливать на него неиссякаемые потоки любви до конца своих дней. Не в этом ли состоит то самое женское счастье? Да, и Сашка нашла его! И он был не против. И все же, было одно обстоятельство, что зудело внутри, как червяк, вгрызалось и мешало спокойно дрейфовать в «океане» счастливой жизни.

В этом году их браку было три года. Но, если считать добрачные «прелюдии», то отношениям предстояло отметить пятилетний юбилей. Когда Женька встретил Сашку, ей было всего лишь 20. Несмотря на соблазнительную внешность, она долго и неторопливо созревала. Женьке предшествовали трое «первопроходцев», ни один из которых так и не сумел разбудить в девушке чувственность. Секс был приятен, и только! Но настоящий кайф она начала получать спустя несколько лет. Словно ее организм достиг определенной степени спелости. И теперь, когда банальное совокупление превратилось в вожделенный дарующий наслаждение процесс, она иногда жалела, что встретила Женьку… так быстро.

Нет, конечно, она без сомнений его любила! Взаимно, трепетно и всей душой. Но, едва представив, что отныне ее тело никогда не познает иной ласки, ни один мужчина более не коснется ее интимных мест, Сашку одолевало отчаяние. В такие моменты казалось, что время бежит неумолимо, приближая тридцатилетний порог. А там, на горизонте уже маячит «сорокет», таща за собою раннюю седину, мимические морщины и прочую возрастную дребедень. Напряжение усиливали Женькины намеки на создание семьи. Рождение детей Сашка воспринимала скорее как неизбежность. Но, жертвуя своей фигурой в угоду Женьки, она всерьез планировала получить ответную жертву от него… Пока ее тело все еще молодо и полно жизни!

Говорят, после секса мужчина более восприимчив к любой информации. Этим советом и воспользовалась Сашка, предусмотрительно дав ему в этот раз отлюбить свое тело по-полной.

— Жень, — тихо сказала Сашка, поглаживая «шерстяную» мужнину грудь.

— Ммммм, — промычал он.

— А с кем бы ты хотел переспать?

— С тобой, конечно! — без раздумий ответил муж.

— Ну, это ясно, а еще?

— А зачем мне кто-то еще? — искренне удивился Женька.

— Ну, включи фантазию! — подзадорила его Сашка, — просто представь, что можно с кем угодно.

— Ну, тогда с Сальмой Хайек, — мечтательно протянул он.

— В рамках разумного, Жень! — одернула Сашка.

Женька задумался.

— Ты имеешь в виду, кого бы я трахнул из знакомых?

— Ну, не обязательно, — сказала она, — это может быть вообще кто угодно. Например, мулатка, или азиатка. Ну, или стюардессу отыметь в туалете самолета.

— А так можно? — воодушевился Женька.

— Конечно! В мире фантазий можно все! — подобно фокуснику, взмахнула руками Сашка.

— Нуууу, дай подумать, роковая брюнетка у меня уже есть, — заключил он, имея в виду жену, — Тогда я бы засадил блондинке. Или рыженькой… Или обеим сразу!

— Уууу, да ты способный! Вот так бы сразу, обеим? — Сашка приподнялась и накрыла тело мужа своим, приникла к губам.

Однако удочка была заброшена. И этим она не успокоилась, решив продолжить разговор за ужином на следующий день. До отъезда оставалось около недели. Чемоданы уже стояли наготове, и в воздухе витал неповторимый аромат отпускного настроения. Обжигающих солнечных объятий, сдобренных морскими брызгами, хрустом песчинок на зубах и привкусом морских деликатесов.

Женька сначала настороженно косился, а после отбросил в сторону вилку и пригвоздил жену взглядом к дивану.

— Так, а ну признавайся! К чему ты клонишь? Решила любовника завести?

От неожиданности Сашка опешила:

— Да нет, ты что! Наоборот!

— Наоборот? Значит, любовницу? — хмыкнул супруг.

— Да нет же, — возразила Сашка, но задумалась, — хотя… Ну, не о том речь! Я никого не собираюсь заводить, разве, что собаку.

— А что тогда? — Женька уже нащупал слабое место и был намерен идти до конца, — я же вижу, ты юлишь. Уже который день ходишь вокруг да около.

Сашка обошла стол и присела на колени к мужу, отломила кусочек пресной лепешки.

— Ну, вот смотри! Мы любим друг друга, так? — начала она издалека.

— Ну, я надеюсь, — раздраженно фыркнул Женька и ковырнул вилкой недоеденный картофель.

— И хотим быть вместе всю жизнь? Изменять друг не собираемся, да?

Сашка ощутила, как напряглось его тело.

— Блин, Саш! Ближе к делу!

— Ну, значит, кроме друг друга у нас больше никого не будет? Ты у меня, а я у тебя? — она взяла в руки его большую ладонь и принялась водить пальцем, повторяя линии на руке.

— Тебя это расстраивает? — он отодвинул прядь волос и погладил ее по плечу, — Мне больше никого не нужно.

— Ну, мне тоже. Просто… Я же планирую родить. Ну… в конце концов. И мое тело изменится. Наверное. Груди отвиснут, живот растянется, и растянется еще кое-что…

Сашка притихла, ощущая тепло и близость любимого тела. Она намеренно упомянула о детях. Он не мог не услышать.

— А я буду тебя любить даже с сиськами до пояса, — он помял в ладони Сашкину, пока еще упругую грудь.

— Ну, Жень! — взвилась Сашка, спрыгивая с колен, — Ты не понимаешь? Я не хочу тебе изменять. Я просто хочу разнообразить наш секс.

Она сказала и тут же пожалела. Наблюдая, как погрустнело его лицо.

— Ясно, я тебя не удовлетворяю, — потухшим голосом сказал он.

— Да нет же, милый! — Сашка подбежала к мужу и порывисто обняла его. — Просто пока мы молоды и полны сил, пока еще можно попробовать что-то новое. Нужно этим пользоваться, понимаешь? Когда у нас появятся дети, у тебя вырастет пивной живот, а у меня отвиснет грудь, будет что вспомнить! Будем лежать на диване и вспоминать, как куралесили в молодости! Ведь это же здорово!

— Думаешь, стоит попробовать свинг? — задумался Женька.

— Нет! — поморщилась Сашка, — Ничего не имею против. Но как по мне, обмен парами — это шаг отчаяния. Когда нам будет уже за 50, и мы устанем друг от друга настолько… К тому же, секс с людьми, которых ты знаешь, видишь регулярно… это…

— Нееет! — поддержал ее Женька.

Сашка с интересом посмотрела на мужа.

— Ты кого представил? Аньку с Ромкой?

Он передернул плечами.

— Нет, Жень. Вообще, МЖМ вместе с мужем — это извращение.

— Это в смысле, когда тебя еб*т два члена сразу? — он подтянул к себе ее руку и снова усадил на колени, — Хочешь так?

— Я для примера, — махнула рукою Сашка, хотя мысленно уже представила себе эту картину, — просто какие-то новые ощущения. Тебе и мне! С людьми, которых ты больше никогда не увидишь и не услышишь. Ведь это не измена даже…

Женька задумчиво хмыкнул, и она продолжила.

— Представь, ведь секс с незнакомцем — это все равно, что во сне. Проснулся и ты дома. А воспоминания остались.

— Хм, — снова хмыкнул Женька, — и как ты себе это представляешь?

Глава 5

План был таков. Ближе к вечеру они, как в море корабли, берут курс на разные заведения. А после встречаются и выкладывают друг другу подробности любовных приключений, или же любовного фиаско. Однако есть три существенных правила! Во-первых, никаких контактов, дабы не было соблазна встретиться снова. Секс должен быть одноразовый, словно стаканчик для кофе. Во-вторых, ни шагу без презика! Поэтому оба отправляются «на дело» во всеоружии. И, в-третьих, на том настоял сам Женька, никаких оральных контактов, в том числе поцелуев. Только секс «в камуфляже» с использованием двух смежных отверстий, на выбор. Сашка приняла все условия, боясь спугнуть его готовность. В душе она ликовала, словно бы в юности, когда, урвав у родителей частичку свободы, собиралась на дискотеку к подружкам.

Весь вечер девушка наряжалась, как Золушка на бал. Она облачилась в трикотажный топ с графическим рисунком, и юбку в тон. Вместе они смотрелись, как платье. Но, стоило в танце поднять руки кверху, как плоский животик оголялся.

Сашка отправилась в самый злачный клуб побережья. Показав секьюрити раздобытый накануне флаер и получив на барной стойке свой welcome drink, она присела тут же и окинула взглядом зал. Контингент заведения оказался настолько фактурным, что цены на алкоголь уже не пугали. К тому же, девушкам проще! Достаточно выразить заинтересованность, и вот первый коктейль «за счет заведения» уже у тебя в бокале. Щедрый на комплименты бармен остался не у дел. Несмотря на смазливую внешность, из этого вечера Сашка была намерена выжать максимум.

Диалог предполагалось вести на английском. Но в том был свой плюс! Возможность практиковать языковые навыки. Правда, вместо фразы «как пройти в библиотеку», в ее разговорнике было: «вы хотите отыметь меня прямо здесь, или поедем к вам в отель?».

Мужчин, что сидели поодаль от нее, девушка заметила сразу. «Голубые», — с досадой решила она и продолжила строить глазки бармену. Что поделать, коль европейская толерантность приучила нас в каждом мало-мальски приличном индивидууме с яйцами видеть задатки гомосексуализма. Не пора ли выдумать опознавательный знак? Что-нибудь, вроде голубого флажка, которым, на манер «пионерской звездочки», нужно украсить лацкан пиджака. Дабы одинокие девушки не питали ложных иллюзий!

Однако спустя десять минут, поверх музыки прозвучала английская речь.

— Hi! What are you drinking? Привет! Что ты пьешь?

Сашка обернулась. С двух сторон ее обступили те самые мужчины.

— Sex on the beach! — ответила Сашка.

— One more, please. Еще один, пожалуйста! — крикнул мужчина бармену.

Тот, что постарше, был активнее. Ростом он был выше Сашки. Крепкое подтянутое тело, модный прикид, тату на предплечье. Лицом он напомнил ей какого-то известного голливудского сердцееда. Глубокий взгляд темных глаз, широкая улыбка и бородка, небрежная на первый взгляд, но тщательно выбритая. Второй был чуть ниже, но также ухожен и модно одет. Светлые джинсы, футболка с кармашком, на запястье браслет из плетеных нитей. Он смущенно улыбался, поглядывая на Сашку из-под темных бровей. Чуть растрепанные волосы курчавились, и он то и дело поправлял их, ладонью зачесывая назад. «Точно геи», — сникла девушка.

— What so pretty girl doing here alone? Что такая красавица делает здесь одна? — активный приблизился к ней.

Сашка пожала плечами.

— I'm resting. Отдыхаю.

— If we join to you, your boyfriend don't kill us? Если мы присоединимся, твой парень не убьет нас? — уточнил пассивный, озираясь по сторонам.

— No. He is now relaxing in another place. Нет, он сейчас отдыхает в другом месте, — махнула рукой девушка.

— You had a fight? Вы поссорились? — тут же ухватил зацепку второй.

— No, today we have a freedom night. Нет, сегодня у нас ночь свободы, — Сашка глотнула коктейля, ощущая себя порочной женщиной.

— Wow! Like a free relations? Вау! Как свободные отношения? — воскликнул мужчина.

— Something like this, yes. Что-то вроде того, — решила Сашка не вдаваться в подробности. Но, если эти двое и вправду были парочкой, она зря теряла время. А потому, допив залпом остатки коктейля, решилась спросить в лоб, — Sorry, you are a couple? Простите, а вы пара?

Мужчины ошарашено переглянулись, затем тот, что помладше обильно покраснел. Второй стукнул кулаком по столешнице.

— I knew that, David! I said to you! It's your blame. Я знал это, Дэвид, — крикнул он в адрес другого, — Я говорил тебе. Это твоя вина.

И, уже обращаясь к Сашке, со вздохом продолжил.

— You know, this is my fucking friend. Who can't meeting girl by himself. So I have to take him everywhere. To show how to do this! Знаешь, это мой гребаный друг. Который не может знакомиться с девушками сам. Так что я вынужден таскать его повсюду. Чтобы показывать, как это делать.

Сашка перевела взгляд на того, о ком шла речь. И мужчина виновато кивнул. Девушка прыснула со смеху.

— You are so funny! Вы такие забавные! — Сашка выдохнула, стараясь не показывать, как обрадовало ее признание мужчины.

Двое, сразу двое! Круче опыта МЖМ мог быть только секс с двумя неграми на сцене ночного клуба. Уровень ее опьянения достиг желаемого и в голове приятно зашумело.

Заправившись еще парочкой коктейлей и умяв внушительных размеров десерт, Сашка пошла на танцпол. Атмосфера клуба, неоновый свет, что скрывал выражение лиц, превращал танцующих в стаю фантомов. Сейчас ее тело ей не принадлежало, а разум был далеко отсюда. Казалось, в коктейлях здесь, кроме алкоголя, присутствовал какой-то другой, дополнительный ингредиент. Он заставлял ее тело парить, нежась в потоках музыки, как в теплых волнах. Наслаждаясь тем, какое впечатление она производят на мужчин. Не только новые знакомые, но и незнакомцы останавливали свой взгляд на стройной девушке, танцующей, подобно ангелу.

Пару раз, в надежде составить компанию, к ней присоединялись другие мужчины. Пока это не сделал Дэвид. Так звали младшего из двоих. Он встал и решительно направился к девушке. Ощутив его руки на талии, Сашка задвигалась медленно. Теперь этот танец стал парным. Его дыхание на шее, нежные, боязливые прикосновения, горячее мужское тело, приникшее к ней. Все это было приятно! И Сашка могла лишь гадать, как будет дальше, когда удовольствие это умножится надвое.

По дороге в отель она тщательно и подробно объяснила Финну «правила игры».

— Oh my God! It seems to me that these are business negotiations. Where to sign with blood? I'm ready! О Боже! Мне кажется, что это деловые переговоры. Где подписаться кровью? Я готов! — удивленно вскинул брови мужчина.

Отель оказался шикарным, не в пример тому, где поселились супруги. Уже одно фойе с его стеклянными витражами сбивало с ног. Номер был огромным. Всего в нем было две спальни, у каждой из них своя ванная комната, большая гостиная с мини-баром и плазмой. А также терраса… На которой Сашка так уютно расположилась, позабыв о цели визита.

Мужчины разговорились, рассказали о себе. Оба они были коренными немцами. Финн, тренер по дайвингу с большим стажем. А Дэвид — музыкант, гитарист и стихоплет. Он даже прочел Сашке парочку своих произведений, в надежде впечатлить. Немецкого Сашка не знала, а потому не поняла ни слова.

Финн включил музыку и взял Сашкину руку. Прижимаясь к мужчине в медленном танце, она не ощущала страха, или стыда. Словно подобным она занималась всю жизнь. Напротив, сердце трепетало в предвкушении…

— Your friend like to watching? А твой друг любит наблюдать? — шепнула Сашка, показывая взглядом в сторону кровати.

— We had an argue. And I won! Now I'm first, and he is second. Мы поспорили, и я выиграл. Я буду первым, а он после меня, — объяснил немец. Его руки коснулись грудей, и, осмелев, чуть сдавили в ладонях. Сашка вздохнула и поймала взгляд мужчины.

— But after can fuck me together? From two sides? А после можете поиметь меня с двух сторон, — сказала она, ощущая, как низ живота затопляет горячая волна желания.

Финн что-то крикнул в адрес сидящего на кровати Дэвида. Тот ответил, и оба они многозначительно замолчали. Видимо, понимая, насколько лакомый кусочек перепал им в этот вечер. И не желая спугнуть добычу.

— All you want, swetty! Все что захочешь, сладкая! — жарко прошептал ей на ухо Финн, задирая край кофточки. Под ней, как вишенка на торте, была припрятана кружевная вещицы, через которую просвечивали соски. Мужчина нервно облизнулся, как будто увидел на витрине вожделенный десерт и сжал окутанные шелком груди.

Музыка продолжала играть. Сашка двигалась в такт, выписывая бедрами восьмерки, когда руки мужчины скользнули вниз. Он медленно, словно поддразнивая, приподнял подол тонкой юбочки. Сантиметр за сантиметром, обнажая стройные округлости. Но дразнил он не Сашку! Она, поймав его взгляд, поняла, что он, глядя ей за спину, ведет безмолвный диалог с Дэвидом. Словно бы хвастаясь, он погладил ягодицы, поддел кружевной край белья. Затем выдохнул и резким движением развернул Сашку на месте, прижал к себе ее тело. Ягодицами она ощутила, насколько сильно он возбужден.

Поймав темп, она задвигалась снова, массируя бедрами пах мужчины. Тот застонал, руки принялись лихорадочно ощупывать ее тело. Юбка сползла на пояс, а кофточка теперь была под мышками. Так что сидевший на кровати Дэвид мог лицезреть покрытую изящным кружевом фигуру девушки. Финн между тем, отодвинул тонкую ткань бюстгальтера, высвобождая наружу груди. Соски напряглись и мужчина, ощущая это, прошелся губами по нежной шейке. Одна его ладонь осталась на груди, вторая заскользила вниз по животу и исчезла в трусиках. Сашка выгнулась, чувствуя, как настойчивые пальцы ощупывают промежность. Финн зарычал ей на ухо и двинулся вперед, подталкивая девушку к кровати.

Он уложил Сашку на спину, стянул юбку и трусики. А Дэвид помог снять кофточку и кружевной лиф. Сами мужчины не спешили раздеваться. Дэвид рассматривал Сашкины груди так, как изучает мастер подлинник картины. Финн был гораздо смелее! Он раздвинул ей бедра и погрузил внутрь сразу два пальца, словно проверяя глубину перед тем, как вставить член. Сашка громко застонала.

Мужчина вынул пальцы, присел на кровать и поднес их к лицу, втянул носом, блаженно зажмурился.

— I can't kiss, are you, sure? Your pussy is smell so sweet! Я не могу целовать тебя там, уверена? Твоя киска пахнет так сладко! — протянул он.

— I I'm not sure. Я… я не уверена, — выдавила девушка. Взаправду ей безумно хотелось ощутить все прелести группового секса. Немец понял ее ответ по-своему и, преодолевая слабое сопротивление, припал губами к нежному лону. Сашка впилась пальцами в простыни и мучительно застонала, когда в свою очередь Дэвид нагнулся к ее груди, нежно коснулся губами соска. Всего за минуту подобной прелюдии она шумно кончила, словно змея, извиваясь в руках мужчин.

Пока она приходила в себя, Финн, облачившись в резинку, вонзился в истекающую смазкой дырочку.

— Ммммм, — замычал он и скривился, словно только что съел лимон.

Дэвид хмыкнул и что-то по-немецки спросил у него. Тот, видимо, высказал опасения, что может слишком быстро кончить. И уступил место другу. Дэвид принял эстафету, и пристроился между смуглых девичьих бедер. Они имели ее по-очереди… Пока один отдыхал в сторонке, второй окунал свой член. Все это время Сашка, точно одурманенная, покорно лежала на спине, с закрытыми глазами, пытаясь отличить, кто из мужчин вставляет ей в этот момент.

— You can suck it in a condom? В презервативе ты можешь взять его? — услышала она порывистый шепот. Открыла глаза и увидела перед собой Дэвида. Он держал ладонью вставший фаллос. Тот был в резинке. Сашка испуганно дернулась.

— Please, baby! Пожалуйста, детка! — умоляющим тоном протянул он.

Барьерные средства защиты действуют в любом случае — это то, в чем Сашка была уверена наверняка. Дэвид опустился сбоку, осторожно поддерживая голову девушки, он направил член в ее ротик. Она ощутила на губах привкус клубничной смазки и собственных соков.

Когда оба кончили, Сашка решила, что этим ночной вертеп ограничится. Но выпускать ее из номера никто не собирался! Мужчины в один голос уложили девушку обратно в постель, приготовили какой-то чудный нектар из сока и ликера, извлекли из ящика запас презервативов. Взглянув на который, Сашка нервно сглотнула. Получасового перерыва хватило, чтобы восстановить силы. И вновь возбужденные, они принялись ласкать ее, в четыре руки ощупывая все, до чего могли дотянуться. Их губы, казалось, были повсюду! И уже не смущаясь, она позволяла им целовать себя.

На сей раз, оседлав Дэвида, она ощутила решительные ласки Финна.

Сашка текла так сильно, что смазки хватило бы на целый батальон. Потому никаких вспомогательных средств не потребовалось. Он лишь окунул пальцы в узкую дырочку ануса, и те заскользили свободно и упруго. На мгновение мужчина замер.

— If you feel hurt, just say. Если почувствуешь боль, просто скажи.

— No, continue. Нет, продолжай, — заверила его девушка.

Тогда вместо пальцев он осторожно проник туда членом. Сашка ахнула и подалась вперед. Дэвид поймал губами ее сосок, а Финн пальцами нащупал клитор.

Оба члена двигались внутри нее, словно щупальца неведомого существа. То вразнобой, когда один вынимал почти целиком, второй всаживал до упора. А после — синхронно, словно в танце, вгоняя без передышки! Доводя до исступления измученные сладкой истомой отверстия.

— Say in German! Like you fucking me. Say! Скажите по-немецки! Как вы трахаете меня. Скажите! — в исступлении зашептала Сашка.

Их язык, жесткий и грубый, звучал сейчас так уместно. Хлесткие, как удары плеткой, фразы рассыпались в воздухе, даря немыслимое наслаждение. Осмелев, Финн шлепнул ее правую ягодицу.

— Да! Да, вот так! Еще! — застонала Сашка и задвигалась быстрее, насаживаясь на твердые, как копья, фаллосы.

Сколько раз той ночью она кончила, осталось загадкой. Оргазмы, глубокие, бесконечные, накатывали волнами, сливаясь, превращаясь в один сплошной, беспредельный экстаз. Когда на тумбочке осталось только пару презервативов, они уснули, поместив девушку посерединке.

— Sweety, my sweety! Сладкая, моя сладкая! — тихо шептал голос Финна, а Дэвид между тем уже спал, по-свойски уложив ладонь ей на грудь.

Глава 6

Утро застало ее спящей так крепко, что даже обслуживание номеров осталось незамеченным. И только чьи-то нежные руки, ласкавшие спину, наконец-то заставили открыть глаза.

— Жень, — прошептала Сашка, но перед взором ее возникло лицо Финна.

— The breakfast for princess! Завтрак для принцессы! — провозгласил он, указывая на поднос, полный всевозможных изысков. Здесь были круассаны, мисочка с джемом, тосты лежали на отдельном блюдце, фрукты красивой нарезкой рассыпались на большой тарелке. И венчала композицию чашечка кофе.

Сашка села, стыдливо прикрывая руками грудь. Посмотрев на свое обнаженное тело, она окончательно проснулась. Воспоминания минувшей ночи накрыли ее, словно ушат холодной воды.

— Our honeygirl! Maybe you tell your name? Наша сладкая девочка. Может быть, скажешь свое имя? — на другом конце кровати сидел Дэвид. Оба они были одеты и, судя по бодрому виду, проснулись уже давно.

— Alexandra, — прошептала Сашка, схватила с кресла одежду, исчезла за дверью ванной.

Прохладный душ немного привел ее в чувство. «Неужели это, правда, случилось?», — отравленный токсинами организм отказывался соображать. Но двое мужчин в комнате явно были довольны. Да и она сама… То, что произошло, нельзя было сравнить ни с чем, что прежде доводилось испытывать ее телу. Теперь же натруженная промежность ныла, как мышцы после усердных тренировок. «Наверное, так себя чувствуют шлюхи после трудовой вахты», — подумала Сашка, обнаружив на шее засос размером с крупную монету.

— We already begun to bothering! Мы уже начали беспокоиться! — упрекнул ее Финн.

Сашка решила не обижать мужчин отказом и разделить с ними завтрак. Но после — сразу же уйти.

— It was a crazy night, really. But now I need to go! Это была безумная ночь, правда. Но теперь мне нужно идти! — сказала Сашка, допивая остатки кофе.

— So when we see you again? Так, когда мы увидимся снова? — обеспокоился Дэвид.

— I don't know. Я не знаю, — пожала плечами Сашка.

— I can't believe! We never see you again! And you go now? You can't be so cruel! Не могу поверить! Мы никогда не увидимся! И ты уходишь? Ты же не можешь быть настолько жестокой! — Финн взял ее руку и заглянул в глаза с такой мольбой, что Сашке почудилось, будто она нарушает данное кому-то слово.

Дэвид вскочил на ноги и подбежал к комоду.

— Here is our contacts! If some-when you will want to see us, just let to know! Вот наши контакты! Если когда-нибудь ты захочешь нас увидеть, просто дай знать! — он протянул ей блокнотный листок, на которым печатными буквами были написаны номера телефонов и адреса электронных ящиков. Сашка сложила листок пополам и спрятала в сумочку.

С трудом высвободив свою руку из ладоней Финна, она виновато улыбаясь, покинула ночное пристанище. Отель оказался за городом, и ей пришлось обратиться на ресепшен с просьбой вызвать такси. Машина приехала быстро. Глядя в окно на проплывающие мимо пейзажи, достойные кисти художника, Сашка рассеянно думала. Винить ли себя? Или просто забыть? Но забыть не выйдет! Как ни пытайся, а тело напомнит. Она пыталась вспомнить, не нарушила ли вчера какой-то из запретов. А главное, как на эту новость отреагирует Женька.

Муж сидел на балконе, щурясь первым солнечным лучам и неспешно потягивая утренний кофе. В первое мгновение Сашка решила промолчать, вообще не говорить ничего. Где была ночью? Уснула на пляже! Но врать она не умела никогда. И Женька каждый раз умело разоблачал ее.

— Ну как прошло? — начал он. Голос его звучал бодро.

— Сначала ты, — ответила Сашка, снимая обувь.

— Ну, — интригующе протянул Женька, — у меня все получилось.

— Правда? — Сашка выпрямилась. От души отлегло тут же стало проще дышать.

— Да, я склеил азиатку, — самодовольно заявил супруг.

— Да ладно! Расскажи! Хочу подробностей, — она вышла к нему на балкон.

— Ну, что тут сказать. В сексе они не очень, — с досадой заявил он.

— Да? Ну, а вообще как? Кто она, откуда?

— Ну, вообще девчонка хорошая. Американка китайского происхождения. Сидела одна в баре. Я угостил, разговор завязался.

— А как ты ее уболтал? — Сашка встала напротив, с любопытством глядя на мужа.

— Да и убалтывать не пришлось, — хмыкнул Женька, — она сама предложила. Я у тебя нарасхват!

— Ну, ничего себе! — восхищенно присвистнула Сашка.

— Ну, теперь ты, — Женька протянул руку, отвел в сторону темные пряди, и широкая ладонь накрыла шею поверх засоса, который Сашка старательно, но безуспешно пыталась замаскировать. Она потупила взор.

— Да, в общем-то, все нормально. Встретила одного.

— Одного? — уточнил Женька, поглаживая пальцами отметину на шее у жены.

— Ну, их было двое вообще-то, — сама не зная зачем, созналась она.

— Вот это да! — одобрительно кивнул Женька, — значит, минус одна фантазия?

Сашка смущенно улыбнулась.

— Ну и? Тебе понравилось?

Она кивнула.

— Было хорошо?

Снова кивок. На балконе стало припекать, и Сашка отправилась в комнату, надеясь избежать дальнейших расспросов. Напрасно!

— Ты кончила? — он поймал ее и усадил к себе на колени.

— Да, — ответила Сашка, отводя в сторону взгляд.

— Сколько раз? — не унимался Женька.

— Да всего парочку, — с досадой произнесла она. — А ты?

— Ну, — Женька нахмурился, словно считая, — раз пять, наверное, за ночь.

— Ого! — возмутилась Сашка и с сомнением посмотрела на мужа, — она тебе понравилась? Контактами обменялись?

Женька улыбнулся, касаясь лбом ее плеча.

— Нет! Мы же договаривались! А ты?

Сашка покачала головой.

— И никакого орального секса? — строго спросил муж.

— Ты что! — она изобразила оскорбленность, — Ни в коем случае!

За окном разгорался жарким зноем новый день. И они, прихватив с собой ласты, отправились на пляж. Как обычно. Как ни в чем не бывало! Словно и не было этой странной, незабываемой ночи. Женька нежно обмазал спину жены солнцезащитным кремом, и с берега наблюдал, как она, взбивая ногами воду, плавает вдоль берега, иногда поднимая голову, чтобы убедиться, что движется в верном направлении.

Глава 7

Нежданное приключение случилось почти накануне отъезда. И больше они не возвращались к его обсуждению. Словно бы следуя поговорке: «куда ночь, туда и сон». Сон прошел, но не забылся! Засыпая в объятиях мужа, Сашка мыслями вновь возвращалась в ту ночь. Женька был занят на работе, засиживался допоздна, разгребая завалы, которые образовались за время отъезда. С работы он приходил усталый, и Сашка, встречая супруга, кормила его ужином, после чего следовал ритуал просмотра сериалов и плавный отход ко сну.

Однажды еще с порога она учуяла запах спиртного. Женька был в меру пьян.

— С Даней выпили, — объяснился он, — у него проблемы дома.

— Какие? — рассеянно бросила Сашка.

— Да так, — он отмахнулся, — не бери в голову!

Перед сном он вырвал из Сашкных рук одеяло, властно притянул к себе тело жены, задрал до пояса ночную сорочку.

— Иди ко мне! — прорычал мужчина.

Он бросил Сашку лицом на кровать и, не дав повернуться, придавил бедром обе ее ноги.

— Хочешь сзади? — старательно подыгрывая, Сашка пыталась угадать настроение мужа. После долго перерыва, подобная настойчивость была объяснима.

— Да! — коротко бросил он, раздвигая рукой обнаженные половинки ягодиц. Рука мужчины нащупала теплую мягкость и член тут же, без «предисловий», вошел на всю глубину. Сашка, не успев еще увлажниться, взвыла от боли.

— Зачем так сразу, ведь есть же смазка? — простонала она, ощущая, как он шире раздвигает ей ноги.

— Обойдешься! — рявкнул мужчина и, обхватив рукой, ловко поставил ее на колени.

Сашка поморщилась. Поза «сзади» была одной из любимых, но только не сейчас. Стоя на четвереньках, она чувствовала, как член с силой вонзается в тело, достает до самых глубин. Груди подрагивали в такт движениям, он протянул руку и поймал одну, больно стиснул в ладони, словно желая раздавить. Сашка хотела выпрямиться, но он грубо наклонил ее, вдавил лицом в постель, удерживая рукой, не позволяя сделать вдох.

— Жень, — заскулила она, на глаза навернулись слезы. Еще никогда муж не был с ней так жесток. Иногда по просьбе самой Сашки он мог проявить агрессию, но не такую…

Мужчина ослабил хватку, но не отпустил ее, вцепился в волосы, прижимая к кровати, продолжая долбить изо всех сил.

— Нравится? — услышала она, — Также тебя еб*шили те двое? Ах, да! Забыл!

Он смачно плюнул на руку и с размаху вонзил два пальца в узкое колечко ануса.

— Так-то лучше! — прорычал он, вгоняя их на всю длину, — Мало? Может, всю пятерню засунуть?

Сашка закусила губу, слезы катились по щекам. Он ускорился так, что ей показалось — сейчас ее тело разорвет на кусочки. «Кончай же, пожалуйста», — мысленно взмолилась девушка.

Когда все закончилось, он тяжело повалился сбоку. Сашка осталась лежать, обездвиженная, лишенная сил подняться. Он сел на кровати, закурил. Она не видела, только слышала, как заскрипели пружины и в тишине комнаты чиркнула зажигалка.

— Прости, — прозвучал его голос, тяжелый и пустой. Словно это ему сейчас было больно. — Я не знаю, как жить дальше. Я люблю тебя так… Я не могу без тебя! Но это… меня убивает.

Сашка медленно села и посмотрела на мужа.

— Я думал, смогу забыть как-то… Не получается! Только глаза закрою, вижу, как ты с ними…

— Но ты же тоже! — разрушил тишину ее возмущенный возглас.

— Да не было ничего, никакой азиатки. Я выдумал все, чтоб тебе было легче. Не смог… Я ж не ты!

Он повернулся и посмотрел на жену волчьим взглядом. Как обреченный на гибель, он сидел, опустив голову, равнодушно покручивая в руках сигарету.

— Зачем? — шепнула она едва слышно, — Зачем тогда согласился? Ведь ты же сам согласился!

— Не знаю, — он пожал плечами, — переоценил себя, выходит.

— И теперь, уже после всего, ты говоришь мне это? — Сашка тупо уставилась в темноту комнаты. — Зачем ты соглашался?

— Да потому, что люблю тебя, суку! — вдруг выкрикнул он каким-то хриплым, чужим голосом, — И на эту авантюру подписался, чтоб только ты не ушла!

— Но я же не знала, что ты так…, — Сашка замолчала, губы ее задрожали.

— Я тоже не знал, — он покачнулся и встал.

— И что теперь? — прошептала она. Прозрение наступало медленно, неумолимо.

— Теперь нужно как-то с этим жить, — он вздохнул, провел рукой по лицу.

— Жень, это… это ничего не значит. Это просто было и все. Это не измена даже. Это вообще…

Он молча кивал. На фоне темного окна был виден его силуэт. Ночной фонарик, в форме летающей тарелки, который они выбирали вместе, освещал только кровать.

— Жень, но я тебя тоже люблю! — уже чуть громче сказала она.

Женька прикрыл ладонью лицо, словно в глаза ему бил яркий свет.

— Я тебя сильнее, — ответил он так тихо, точно самому себе. Затем торопливо схватил со стула джинсы и свитер.

— Ты куда? — спохватилась Сашка.

— Я какое-то время поживу отдельно, — не глядя на нее, ответил он, подбирая с пола белье.

— Как? Какое время? Ты о чем? Ты меня бросаешь? — Сашка вскочила с кровати, спеша преградить ему путь.

— Нет, — уже в дверях он обернулся, и девушка застыла, впервые увидев в его глазах слезы, — просто мне нужно подумать.

Дверь захлопнулась, он закрыл ее снаружи, вынул ключ, и шаги растворились в темноте подъезда.

Особенный подарок

Глава 1

Кухня маленького кафе выходила в парк. Удивительная архитектурная задумка! Это позволяло в летнее время открывать окна настежь, впуская внутрь воздух, напоенный морским бризом. Стоя у распахнутого окна, ловя скользящие по лицу лучики солнца, вдыхая полной грудью, можно было и вовсе забыть, что ты на работе. И даже мытье посуды становилось приятным времяпровождением.

— Прокофьева! — один наушник беспомощно повис на груди, а вместо него в самое ухо вонзился зловредный скрипучий голос Тамара Николавны, — Прокофьева, твою маму! Опять музыку слушаешь в рабочее время?

— Не музыку, книжку, — промямлила Света.

— Да хоть Красную Шапочку! Я тебе что, цапля, на шпильках бегать по залу? В следующий раз половником запущу, будешь знать! — Тамара отобрала у девушки мыльную губку и сунула в руки полотенце. — Вытирайся, фартук снимай. Пойдешь в зал девчонкам помогать, не справляются.

Несмотря на вредный характер администраторши, работа на открытой площадке большого ресторана была находкой. И Света, зная это, ею дорожила! А потому, покинула уютную посудомоечную вахту, и последовала за Тамарой на «передовую». В самое пекло — в главный зал летнего кафе! Там, точно стая птиц, сновали взад-вперед нагруженные тарелками официантки.

— Светик, возьми третий столик, — бросила на ходу Инка, юркая брюнетка, что работала здесь уже третье лето подряд. В отличие от Светы, которая впервые за годы студенчества, примерила белый передник.

Каждый год на время летних каникул она исправно подрабатывала, стараясь компенсировать расходы тети Ани. Вообще-то еще на первом курсе Светка намеревалась съехать в общежитие, дабы не становиться обузой. Но тетка, сначала восприняла нежданную гостью в штыки, а после так прикипела к племяннице, что уболтала ее остаться.

Теть Аня была дважды вдовой, две ее дочери оперились, и разлетелись кто куда, оставив мать куковать в одиночку. Правда, одинокой теть Аню назвать язык не поворачивался! Ибо времени она зря не теряла и крутила романы с холостыми, а порой и с женатыми представителями городской интеллигенции. Крупная, широкоплечая, словно племенная кобылица, она символизировала собой ту самую исконно русскую красоту, о которой слагали народные песни. К тому же теть Аня была легкой на подъем, смешливой и озорной, невзирая на возраст и жизненные обстоятельства.

— Ну, куда ты пойдешь, дуреха! — воскликнула она, впервые услышав о решении Светки сменить дислокацию, — Официанткой, да с твоей-то внешностью! Чтоб всякие прохиндеи пьянчужные тебя за задницу лапали?

— Теть Ань, там приличное заведение, ресторан! — возражала Света.

— Ой, да знаю я эти заведения, — махнула рукой тетушка, и откинула за спину толстенную косу, — до полуночи ресторан, а после — та же рыгаловка!

И все равно, вопреки возражениям тетки, Света решилась. Летняя трудовая вахта сулила немалые деньги. Место и в самом деле было солидным, справлять дни рождения сюда, в ресторан с красивым названием «Альбатрос» съезжались все городские шишки. Вот и сегодня, весь персонал был экстренно созван, чтобы обслуживать знатный банкет. Ибо свой день рождения отмечала сама Эльвира, местная знаменитость и голос побережья.

Как и подобает звезде, Эльвира сияла. Точно бриллиантовый перстень на ее пальце. Был ли бриллиант настоящим, Светка могла лишь догадываться. А если и был, то стоимость такого украшения зашкаливала. Поговаривали, что Эльвира была любовницей бандита, которому такие подарки были на один зуб. Уже не слишком молодая, но еще в самом соку, она пленяла мужчин аппетитными формами, которые так зазывно облегало трикотажное платье. И, конечно, голосом… Ни отнять, пела она великолепно! Наверное, именно так пели, заманивая в сети легкомысленных путников, морские сирены.

— Эй, девочка, убери! — бросила она в адрес Светки, у которой в руках и так было посуды больше, чем весила сама девушка. Однако она умудрилась схватить со стола еще пару тарелок, и вдобавок полную окурков пепельницу. Как и полагается звезде, Эльвира была капризной. Но это не смущало Свету, познавшую за это лето всякое! От нескромных предложений «продолжить вечер» до вполне ощутимых шлепков по мягкому месту. Хотя публика заведения была интеллигентной, инциденты случались. Ибо всякий достойный человек, выпив лишнего, порой теряет контроль над собой.

Сгрузив свою ношу в раковину, она обтерла вспотевший лоб. В самый разгар лета даже в ночное время воздух парил, точно в сауне.

— Красотка, правда? — завистливо бросила Светка в сторону виновницы торжества.

— Ну, да, только грим сними и ничего не останется, — хмыкнула Инна, — тебя вон так наряди, ты еще ей фору дашь!

Инна обладала внешностью заурядной. Мышиные волосы зачесывала в хвост, плоскую без округлостей фигуру скрывала под широкой одеждой. За то коллега была остра на язык и вмиг отшивала наглых клиентов, умела обсчитывать в меру, вступала в неравный бой с царицей Тамарой и вызывала у Светки исключительную симпатию.

Сама же она за неполные два месяца так и не научилась давать отпор. А потому часто и горько плакала в подсобке, особенно первое время. Внешность ее в такой обстановке служила мишенью. И хоть тысячу раз топни ногой, никто не поверит, что ты всерьез! Точно сошедшая с картины Альберта Линча, девушка была олицетворением ранимой женской красоты. Изящные пальчики, тонкие прутики запястий, тяжелые веки с веером пушистых ресниц и пухлые алые губы, как будто всегда чуть обветренные.

— С тебя бы портреты писать, — придирчиво оглядывала ее Инка, точно прикидывая, что взять на заметку, — и чего ты тут торчишь!

— А я и так натурщицей подрабатывала в художке, — делилась Света, заплетая колосок из длинных каштановых прядей.

— Обнаженка что ли? — по-свойски хихикала Инка.

— Нет! — краснела девушка.

— Вот и зря! Небось, есть че показать. Не то, что мне!

Кроме Инки и Светланы штат официанток составляли еще пять человек-девчонок. Женя и Ольга — работали здесь давно, они сноровисто раскидывали заказы, обучая новичков. Маришка, Светкина ровесница, девушка красивая, но нерасторопная, за месяц работы разбила уже два бокала. Женя, юная мать одиночка, трудилась почти без выходных. А Галина, пышнотелая брюнетка, глядя на всех свысока, гордо вышагивала по залу, неся впереди себя грудь. Ее все терпели и обсуждали за глаза. Ровно, как и ее родную тетку, царицу Тамару, администратора ресторана.

Как и в любом коллективе, здесь была своя иерархия. На одной ступени с официантками стояли бармены. Их было два — Ваня и Юра. И если Ванька был хорошим малым, и точно старший брат, опекал и заботился о новеньких. То Юрка норовил залезть под юбку каждой из них! Казалось, что барменом он устроился именно с целью собрать завидную коллекцию из юных и не очень, высоких, низких, полных и стройных, неважно каких… Коктейли он смешивал мастерски, также профессионально умел трепаться ни о чем и обо всем сразу. Точно паук, заманивая своих жертв в паутину комплиментов и невинных намеков.

Равнодушных не было! В его смену девчонки прихорашивались пуще обычного и все, как одна стремились оказаться в поле зрения Юрки. Все, кроме Светланы. Своим безразличием она одновременно привлекала и раздражала парня, не привыкшего получать отказы. Пару раз он приглашал ее на свидание, но Светка отшучивалась, выдумывая все новые отговорки. Однажды, обозленный, Юрка, подкараулил ее в темном углу подсобки, прижал к стене.

— Ну, сколько ты будешь ерепениться, а? — сквозь зубы рычал он, а руки его между тем совершали краткий обзор по телу девушки, — Рожей не вышел? Или специально меня дураком выставляешь при всех?

Светка пыталась возразить, но парень намертво впился губами в ее приоткрытый ротик, протолкнул свой язык едва не до самых глубин. Рука его нащупала грудь под кофточкой. Послышался треск, и маленькая пуговка отлетела в сторону, звонко ударившись о кафель. Вряд ли бы Светка сумела вырваться из жарких объятий одурманенного желанием молодого самца. И, вполне возможно, уже стала бы женщиной… Если бы не вторжение Инки.

— Чего стоим, лясы точим? — окликнула девочек Тамара Николаевна, — А ну быстро сюда! Пора торт выносить.

Тамара сделала эффектный разворот и удалилась, цокая каблучками, словно копытцами. Как она умудрялась носить на каблуках столь пышные формы, оставалось загадкой. Тем не менее, ее крупная, но стройная фигура, плотно упакованная в ресторанный дресс-код, сновала по залу, на зависть проворно. Казалось, что у этой женщины было два лица. Одно, миловидное и радушное, сдобренное приветливой улыбкой, она берегла для гостей. Другое, с сердитым прищуром и злобной ухмылкой, всегда адресовала подчиненным. Девчонки поговаривали, что когда-то, еще на заре ее «звездной карьеры» владелец ресторана, Сергей Александрович едва не женился на ней. Что помешало? Быть может тот факт, что он уже был женат. Хотя… В женском коллективе сплетни разбегаются подобно тараканам, переходя из уст в уста и обрастая все новыми деталями.

К концу этого вечера Светка не чуяла ног. Пожалуй, настолько уставшей она ощущала себя лишь однажды. Когда ей выпал шанс продавать мороженое на площади в день города. Тогда ей казалось, что мозг ее превратился в один большой калькулятор, а руки двигались как на шарнирах, вынимая, доставая, извлекая, закрывая и раздавая. Певица Эльвира, отмечая приближение старости, решила впасть в беспамятство. Уже никто не мог вырвать из рук именинницы бокал с вином, а тот наполнялся до краев, едва успевая опустеть.

«Да когда же она уже напьется», — мысленно взывала Светка. Ей хотелось лишь одного — поскорей оказаться дома, выпить горячего чая, вытянуть натруженные конечности и, дослушав очередную главу аудиокниги, погрузиться в глубокий сон. На город опустилась густая, как черное кофе, южная ночь. И ресторан, подобно елочной игрушке, засиял, замерцал в темноте огнями гирлянд. Гости танцевали, пели и никак не могли наесться. Казалось, веселью не будет конца!

Вдруг сквозь гомон, прорвался наружу громкий женский вопль. Музыка стихла и все, включая поваров, испуганно переглядываясь, кинулись в зал. Сначала Светка решила — кого-то убили. Так бывает в детективных сериалах. Где обнаружению трупа предшествует истошный крик! Как правило, женский… Однако ни трупа, ни крови не нашлось, а только Эльвира, на грани истерики, трясла за грудки какого-то парня. Прозвучала команда и все, как один, принялись озираться вокруг, искать, сами не зная, что именно.

— Что случилось? — шепотом спросила Светка у коллеги.

— Кольцо она свое потеряла, — ответила Инка также шепотом. — Ну, то, громадное! С брюлликом.

— Ого, — ахнула Света.

— Пить надо меньше! — фыркнула Инка, — сама видела, как оно у нее с пальца слетало пару раз. Шмякнулось на пол, видать кто-то в карман себе сунул.

Поиски, как и предполагалось, успехом не увенчались. Певица, пребывала в расстроенных чувствах. Тамара тотчас вызвала Сергей Александровича. Ибо подобные инциденты требовали его присутствия. Хотя, на памяти Светы подобных инцидентов не случалось прежде…

Шеф приехал быстро, точно колобок в дорогом костюме, выкатился наружу из темного джипа и сразу с головой погрузился в ситуацию. Сергей Александрович, знатный ресторатор, кроме Альбатроса владел еще двумя заведениями чуть меньшего, но все-таки уровня. А потому всегда был занят, и появлялся на работе лишь в крайних случаях. Свете доводилось видеть его всего лишь раз. Большой во всех отношениях человек, он выглядел так, точно все блюда, что готовились в его ресторанах, дегустировал лично. Возможно, когда-то мужчина всерьез увлекался тяжелой атлетикой. Однако с возрастом бросил это дело, мышцы превратились в жир, что окружал его фигуру равномерно и внушительно.

Пока все работники были согнаны в одну кучу, шеф вел переговоры с пострадавшей стороной. Было видно, что переговоры зашли в тупик, когда он попросил Юрку принести из погреба дорогущую бутылку вина. Ее и еще целую корзину всяческих разносолов, вручили Эльвире. Но даже это не утешило женщину! Сначала она ругалась, брызжа слюной и требуя вызвать полицию, дальше грозилась «уничтожить забегаловку», а после сникла.

Ситуация была критичной. А потому все гости по очереди показали содержимое своих сумочек охраннику. Эльвира, утомленная и потерянная отправилась домой, заручившись поддержкой ресторатора, который обещал найти вора и наказать по всей строгости. Гости стали расходиться, а персонал, включая даже уборщиц, был выстроен в шеренгу перед директорской дверью.

— Так, сейчас каждый по-очереди зайдет в мой кабинет, вывернет наизнанку сумки и кошельки, — шеф, сунув руки в карманы, точно главнокомандующий, мерил шагами тесный коридорчик. — Трусы снимете, если нужно будет!

С последней фразой он почему-то уставился на официанток. Оглядев с головы до ног каждую, он скрылся за дверью своего кабинета. В коридоре воцарилось молчание. Еще недавно добрые приятели, теперь все смотрели друг на друга с подозрением.

— Это Инка со Светой столик обслуживали, — манерно процедила Галя.

— И что? Да я хоть сейчас сумку выверну! Где мне прятать? А у тебя вон сисяндры… Сунула в декольте и дело с концом. Потеряются, не найдешь! — огрызнулась Инка.

— Стерва! — бросила Галя и отвернулась к стене.

— Девочки, не ссорьтесь, — решил выступить в роли миротворца бармен Юрка, — может это вообще никто из нас.

— Но гостей, же обыскали, — устало протянула Женя.

— И что? Могли за окошко выбросить, а на улице подобрать, — хмыкнул Юрка.

— Может, ты так и сделал? — прищурила глаз уборщица теть Люся.

— Стал бы я тогда распинаться, — огрызнулся парень, однако, прикусил язык и уставился в пол.

Глава 2

— Тебя подождать? — бросил Юрка, накидывая на плечи ветровку.

Света молча качнулась. Ей показалось, что парень вздохнул с облегчением. Исключив поваров, бармена и царицу Тамару, шеф взялся за девчонок. Прошел еще час, когда очередь наконец-то дошла до нее. Светка спокойно и уверенно вошла в кабинет. Главный сидел за столом, точно Шерлок Холмс.

— Сумку давай, — вздохнул он. Было видно, что вся эта процедура его порядком утомила.

Света доверчиво распахнула тряпичный джинсовый мешок, служивший ей рюкзаком. СА поднялся с места и бесцеремонно, взявшись за лямки, вытрусил на стол его содержимое. Девушка подавила раздражение, вспоминая, нет ли среди вещей чего-нибудь слишком уж личного, вроде запасных трусиков, или тампонов.

— Вот так-таааааак, — нараспев произнес мужчина и выудил из кучки девичьего хлама утраченный перстень.

Света машинально попятилась, замотала головой.

— А ну стой! — рявкнул шеф.

Что было дальше, Света помнила смутно. Он высунулся наружу, что-то сказал охраннику, вернулся. Она пыталась оправдаться, не понимая за что… Но голос не слушался! И вместо слов выходило какое-то бульканье. Мужчина же отличался красноречием. Он, суя под нос девушке раздобытое в сумке колечко, без умолку что-то кричал. Однако Светка не разбирала слов. Наверное, она окаменела, онемела и приросла к месту, не слыша и не видя, а, только чувствуя, как судорожно сжимается сердце и как зашкаливает пульс. Наконец, устав от ее молчания, он выругался, подошел к столу и налил себе целый стакан чего-то крепко-алкогольного. Сделал глоток, упоительно выдохнул. «Мне бы тоже не помешало», — рассеянно подумала девушка.

— Сергей Александрович, — пропищала она, — я правда не знаю, как это кольцо попало ко мне в сумочку. Я не брала его! Мне кто-то подбросил…

Мужчина резко оборвал ее речь.

— Да ты хоть понимаешь тупой своей башкой, как ты меня подставила? Даже цацку эту гадкую верну я ей! Но кто теперь ко мне пойдет? В моем ресторане официантки воруют! Ох*еть! Бабла тебе надо? Взяла бы из кассы, сука! Понятно, что у вас, у баб, сорок паршивых, глаз на блестящее нацелен. Но, бл*дь, надо же меру знать! — он опять хлебнул из стакана, поморщился, громко стукнул донышком о столешницу.

Затем приблизился, облокотился ладонью о стену. Фигура мужчины, настолько большая, казалось, способна была раздавить ее, точно муху, стоило ему лишь чуток поднажать.

— Да ты знаешь, дрянь, сколько это винишко стоит, которым я ее умаслил? — указательный палец, как дуло пистолета, уставился ей в лоб, — А сколько стоит моя репутация, знаешь?

— Пожалуйста, я не брала его…

— А знаешь, девочка, что я могу с тобою сделать? — ладонь, горячая и влажная сдавила горло, а голос, зловеще ласковый, тем временем продолжил, — Могу, например, сдать полиции. Как воровку! Могу прямо здесь и сейчас раком поставить, и вы*бать, как шлюху. А уж после сдать полиции.

Он выпустил шею, но дышать проще не стало. Опускаясь все ниже, его рука грубо щупала все, что попадалось на пути — сначала маленькую девичью грудь, после изгиб тонкой талии, далее прижатые к стене ягодицы, а после — упакованную в джинсы промежность. Светка стояла, чуть дыша, слезы непрерывно катились по щекам, просачиваясь наружу даже сквозь плотно сжатые веки.

Вдруг мужчина выдохнул, окатил ее парами виски, и отступил назад.

— Давай-ка так, — сказал он, вынимая сигарету из пачки на столе. — Я готов сохранить в тайне наш маленький секрет. Только тебе придется отработать.

— Конечно, я буду работать без выходных, я отработаю и вино, и… остальное, — пролепетала Светка дрожащим голосом, еще не веря своему счастью. Впечатлительное воображение уже успело изобразить страшные картины расправы.

— Отработаешь, конечно, — хмыкнул он, глядя в окно, — для начала, отсосешь у меня. Напряжение снять нужно, после всего…

На часах время было за полночь. И только сейчас она различила, какая вокруг тишина. Наверняка, все, не считая охранника, уже разошлись по домам. Видел ли кто-нибудь, что она, Светка, осталась? И с чего вдруг он оставил ее «на закуску»? Словно бы знал! Но откуда? Уставший, измученный мозг соображал плохо. Девушка медленно опустилась на диван, набрала воздуха и отчаянно зарыдала.

— Ну, что ты плачешь? От тебя ведь не убудет, — мужчина присел рядом с ней и неожиданно ласково погладил вздрагивающие плечи, — И мне приятно, и тебе сразу половину долга как не бывало. Цветочек ты мой, аленький! Кто еще тебя так высоко оценит?

— А вы не обманете меня? — Света выпрямилась, точно камикадзе накануне прыжка.

— Ну, как ты понимаешь, подписать договор мы с тобою не сможем, — с сожалением развел руками Сергей Александрович, — но, слово я тебе даю! А я свое слово всегда выполняю!

Она вытерла мокрые щеки, шмыгнула носом. Мужчина достал из кармана платочек и великодушно протянул ей. От платочка приятно пахло.

— Сергей Александрович, — произнесла девушка потухшим голосом, — а я не… вы…, — она собралась с силами и выпалила на одном дыхании, — я не заболею потом?

Мужчина крякнул, подпрыгнул на месте и зашелся раскатистым хохотом. Отсмеявшись, он обтер глаза, и вымолвил:

— Ох, ну насмешила! Смею вас заверить, Светлана, что я чист, как девственная слеза! Так что, не пужайтесь, голубушка, в рот берите без опасений.

За спиной послышалась возня, и запястье девушки сжала ладонь. По спине пробежал холодок. «Если мне уже сейчас так противно, то, что будет дальше?», — она подавила вздох и обернулась. Мужчина вальяжно распростерся на диване, вытащив из-за пояса полы рубашки. И, точно султан, готовый к принятию девичьих ласк, облокотился на мягкую спинку.

— Светочка, иди же сюда! — он с силой сжал тонкое запястье, потянул на себя, предлагая ей приступить к делу. Наружу из ширинки выглянула сначала головка, а после и ствол еще не окрепшего мужского достоинства.

— Ну же, поиграй с ним! — он поднес руку девушки к паху и Светка, подавляя судорожный вздох, обхватила ладонями орган. Чуть подвигав рукой, она ощутила, как тот наливается силой. И вот, вместо обмякшего кусочка плоти в ладони ее, пульсируя желанием, оказался вполне достойный мужской агрегат.

Она делала это и прежде. Один раз — бывшему парню, второй — опытному, но глубоко женатому кавалеру. Однако, боясь заразиться сама не зная чем, девушка всегда просила мужчин надевать резинку. В данный момент, учитывая свое положение, она постеснялась просить, покорно спустилась с дивана, устроилась между ног у мужчины.

— Возьми его в рот, — глаза его горели от предвкушения. Точно ребенок, получивший вожделенный презент, он был намерен натешиться вволю.

Светка медленно наклонила лицо к его паху, стараясь не дышать, чтоб не учуять раньше времени тошнотворный запах мужских гениталий. Вот головка члена прикоснулась ее рта. Она дернулась, нервно облизнула губы, слегка распахнула их, готовясь принять в себя его естество. Как вдруг мужчина с силой надавил на затылок, и член вошел в рот едва не по самые гланды. Девушка уперлась ему в бедра, отчаянно замычала. Он ослабил хватку, и Светка закашлялась, выронив изо рта его фаллос. Слезы, сопли, слюни — казалось, все отверстия на ее лице враз объявили бойкот.

— Ну чего ты? Чего? В первый раз что ли?

— Пожалуйста, не нужно так глубоко, — взмолилась девушка, сквозь слезы глядя в разгоряченное лицо начальника, — я… я сама.

— Ну, давай! — он откинулся на спину и скорчил недовольную гримасу.

Света отдышалась, вытерла слезы. Выбора не было! Отказаться и уйти означало нажить неприятностей, с которыми едва ли удастся справиться в одиночку. Ждать помощи неоткуда! А так… Хотя бы останется шанс. Ведь правда же, от нее не убудет? Смерить гордость, зажмурить глаза, и… Учитывая семейное положение, босс вряд ли станет трепаться. «Никто не узнает… Никто! И мой постыдный опыт останется здесь».

Девушка облизнула губы, вновь заняла удобную позу. Член уже успел остыть, и устало лежал поверх брюк, точно в колыбели. Взяв ладонью бережно, она поднесла его к губам, и осторожно погрузила в рот сначала головку. Мужчина сглотнул и напрягся. Член его был чуть солоноватым на вкус, и совсем не таким мерзким, как ей показалось вначале. Немного пососав его на манер леденца, она вынула изо рта розовый наконечник, лизнула с той стороны, где головка раздваивалась, образуя чувствительную ямку. Послышался стон и ствол в ее ладони запульсировал, точно ожил! Тогда она, смочив язык, лизнула снова, прошлась по всей окружности, обвела кончиком отверстие уретры. Помогая себе ладонью, она снова и снова припадала губами к чувствительной головке члена, что от нехитрых манипуляций наливался и рос, точно гриб, орошенный живительной влагой.

В какой-то момент мужчина выдохнул, подался бедрами вперед и мучительно застонал. Света отпрянула.

— Продолжай, малышка, продолжай, — взмолился он.

И она послушно открыла рот, обхватила ствол чуть ниже головки, скользнула вниз. И вот его член, почти весь, целиком очутился внутри. Она выпустила его, быстро обвела языком трепещущую от возбуждения плоть, вновь приняла в себя. Рукою обхватила влажный от слюны и твердый, как камень, ствол. Губы сжимались в такт движениям ладони, язык трепетал и порхал словно бабочка! Эта процедура, принудительная изначально теперь казалось, поменяла их ролями. Мужчина стонал и елозил на диване, точно в предсмертной агонии. А Света, увлекшись процессом, неустанно водила языком вверх-вниз, ловила ртом округлый и длинный пенис, погружала его в себя так глубоко, как только могла. Выпустив наружу, давала остыть, и снова насаживалась горячим ртом на трепещущий от наслаждения фаллос.

Вдруг тот напрягся, завибрировал и что-то кисло-сладкое, тягуче-влажное коснулось неба. Светка выплюнула изо рта извергающий сперму орган. Потоки семени брызнули на лицо, пару капель попало на кофточку, остальное вязким водопадом осело в широкой и влажной от пота ладони мужчины.

— Ооооох, — выдохнул он, грузно откинулся на спину, — подай… салфетку подай! — Ох, девочка, — он дышал так глубоко и сбивчиво, точно только что пробежал марафон, — ты волшебница, просто волшебница!

Уничтожив следы «преступления», шеф усадил ее рядом.

— Теперь моя очередь сделать тебе приятно, — он подмял под себя ее хрупкое тельце. Светка задохнулась. Тяжеленный мужской организм навалился сверху, а между ног уже шарила его рука, решительно и настойчиво нащупывая молнию на джинсах.

— Нет, нет, пожалуйста, — отчаянно запричитала девушка.

— Ну что ты, сладкая, тебе же хорошо со мной будет, — отыскав застежку, его рука легко приспустила край джинсов.

— Нет, нет, нет, — шептала Светка, уворачиваясь от ненасытных ласк. Казалось, что в трусики заползла змея, и вот упругое и стремительное, ее тело движется, раздвигая половинки ягодиц, касаясь самых нежных и заповедных местечек.

— Расслабься, — его дыхание горячее и хмельное обдавало жаром. Нестерпимо хотелось кричать, но Светка боялась. Боялась разозлить своего кредитора…

— Сергей Александрович, я еще девушка, — произнесла она робко и тихо. Однако же, он услышал.

— В смысле, целка что ли? — он отстранился.

— Да, — кивнула Света, используя возможность выбраться наружу.

Мужчина сел, обтер ладонью рот, взглянул на Светку, удивленно хмыкнул. Вроде как, прикидывая в уме, во сколько оценить столь нежданно выпавший приз.

— Вот так-так, — он хлопнул себя по коленям, встал и прошелся по комнате.

Она же думала, что ответить, если он предложит секс. Видит Бог, не таким она представляла свой первый в жизни опыт. Но, если этот секс спасет ее от кабалы… Вдруг Сергей Александрович встал как вкопанный, резко обернулся и посмотрел на Светку таким странным взглядом, что девушку прошибла дрожь.

— А ну-ка встань! — мужчина прищурился и оглядел ее со всех сторон, заставил покружиться, зачем-то собрать волосы, обнажив шею и плечи. Потом закивал, быстро, эмоционально, покусывая круглый, точно сарделька, указательный палец.

— Светлана, — торжественно воскликнул он, — тебя послала мне судьба!

В голове у Светы в один миг промелькнуло с десяток возможных причин столь неожиданной смены настроения. Но правда оказалась куда интересней!

Глава 3

Следующие два дня она исправно выходила на работу, машинально следуя командам Тамары, выполняя свои обязанности на каком-то автомате. Точно сомнамбула. В коллективе царила атмосфера холодной войны. Молчали все, стреляя друг в друга глазами. И даже Юрка, прежде умевший разрядить обстановку, теперь только хмуро поглядывал из-за барной стойки. «В глазах у коллег ни намека, выходит, шеф сдержал свое слово», — размышляла Света. А это значило, что теперь была ее очередь держать свое…

— Говорят, нашли кольцо, — вырвал ее из раздумий голос Инки.

— Правда? — обернулась она, стараясь выглядеть удивленной.

— Ага, прикинь! — Инка замолчала.

— А где?

— Да в том-то и дело, что никто не знает! Даже Тамара не в курсе.

— А как же так? — Светка задумалась.

— Да вот так! Теперь все ходят и подозревают друг друга, — фыркнула Инка и бросила в рот кусочек яблока, — У тебя, кстати, как прошло? А то я ушла тогда и даже не дождалась.

— Да нормально все, — махнула рукою Светка.

— Эй, подруга! — Инка тронула ее за плечо, разворачивая к себе лицом, — Ты давай не юли! Че там было?

Света похолодела. Умением врать она не отличалась. И лицо ее, бледное от природы, при первой возможности заливал такой красноречивый румянец, что даже не самый проницательный человек мог догадаться о природе этой реакции.

— Да нормально все, — сглотнула девушка, избегая смотреть на подругу. А после, вдруг разревелась. Случившееся тяжелым грузом давило на нее, и невозможность разделить свою тревогу с кем-то еще усиливала это давление.

— Эй, Светик, да ты что? — прошептала Инка, хватая в ладони ее лицо.

«Ну, вот и все», — мысленно отчаялась Светка, — «сейчас она все поймет».

— Он тебя домогался, да? — озираясь по сторонам, шепнула Инка.

Света закивала.

— Вот гад! — в отчаянной злобе стукнула Инка кулаком по столешнице, — Про него говорят, он такой кабель! И на роже написано! Глазки масляные. Ух, гад!

Подруга так живописно изобразила выражение лица начальника, что Светка рассмеялась сквозь слезы.

— Да ничего, — сказала она, вытирая щеки, — я плакать начала, потом охранник постучал, и он не решился.

— Уффф, — выдохнула Инка, точно это ее едва не подвергли насилию, — Ну, уж! Блииин! Свет, я такая стерва! Нужно было дождаться тебя, а я…

Инка треснула себя по лбу.

— Инусь, не переживай! — утешила подруга Светка, — Все же обошлось!

— Ага, а если бы нет? Если бы и охранник свинтил домой? Этот хряк бы точно тебя оприходовал!

Света задумчиво поглядела в окно. Дни пролетали один за другим, вечер пятницы неумолимо приближался. А вместе с ним ощущение неизбежной расплаты! Сергей Александрович предпочел не раскрывать сразу всех карт, вероятно, боялся спугнуть ее. Он лишь сказал, что девушке предстоит сопроводить его на день рождения одного хорошего человека. Что это за человек? И какая роль в этом мероприятии отведена ей самой, Света не знала.

Вернувшись домой в тот злосчастный вечер, она не спала до утра, и даже замыслила побег. Чтобы, вопреки обыкновению, провести остаток лета у родителей. Но! Во-первых, вернуться все равно придется. И тогда… А во-вторых, шеф ясно дал понять, что знает о девушке все и даже больше. Поэтому, бежать означало навлечь беду на теть Аню. «Нет», — твердо решила Света, — «сама вляпалась, сама и выпутываться буду».

Тетка в растерянности ходила по квартире, наблюдая за племянницей со стороны. Ее цветастый халат мелькал в дверном проеме слишком часто. Она делала вид, что идет на кухню. И каждый раз в нерешительности топталась на пороге спальни, предлагая сделать чай, пожарить оладушки, или хотя бы постирать носки. Услышав отказ, поджимала губы, и уходила на кухню, обиженно греметь кастрюлями.

На улице было еще светло, солнце лениво сползало за горизонт, оставляя на небе разводы желто-розовых облаков. Света вышла на балкон и громко чихнула. Ласточки, что жили под карнизом не остекленной лоджии, испугавшись, бросились врассыпную.

— Светик, — послышалось из-за спины. Теть Аня вышла на балкон, накинув халат поверх любимой сорочки. — Ты не заболела?

Она материнским жестом потрогала лоб девушки и та раздраженно поморщилась.

— Теть Ань, нет! — фыркнула Светка.

Тетушка тяжело вздохнула и выудила из пачки на комоде толстую мужскую сигарету. Пахнуло табаком, и этот запах тут же напомнил Светке то, что она изо всех сил стремилась забыть. Теть Аня оперлась о перила. В ее пепельно-русых волосах играло закатное солнце.

Она была младше Светкиной матери, и отличалась свободным нравом. А потому сестры не ладили! И мать ее, ярый консерватор, через силу отпустила дочь на попечение сестры. Боясь, что та научит девочку плохому. Прошло два с лишним года, за это время Светка научилась готовить глинтвейн, сворачивать самокрутки, и выучила несколько срамных частушек. Быть может, мама была права, но жизнь с теть Аней была похожа на вечный праздник. Она, будто старшая сестра, которой у Светы никогда не было, не стесняясь, делилась подробностями своих любовных приключений, позволяла Светке гулять допоздна и никогда не читала нотаций.

— Знаешь, Светик, — теть Аня выпустила в воздух облачко мутного дыма, — не влюбляйся раньше времени.

Светка удивленно вскинула брови:

— С чего это ты?

— Да так, — промолвила тетка, стряхивая пепел на газон под окнами, — рано еще! В таком возрасте, как ты сейчас, влюбиться можно в первого встречного. Гормоны! Залетишь, замуж выскочишь. Оглянешься после, а жизнь пролетела…

Маленькая пушинка, семечка неизвестного растения, точно в замедленной съемке, проплыла мимо них, замерла на секунду, и устремилась вперед, вслед за потоками теплого воздуха. Ласточки суетливо чирикали, укладывая спать своих птенцов. Где-то под окнами протяжно замяукал соседский кот.

Светка кивнула, посмотрела на тетку. Лицо ее в профиль напоминало скульптуру, из тех, что стояли в фойе института. Она блаженно прикрыла глаза, нежное закатное солнышко напоследок погладило щеку, скользнуло по окнам, точно прощаясь, и упорхнуло за горизонт. Как будто там его с нетерпением ждали!

Телефон, что молчал целый день, загудел, настойчиво и протяжно. Света схватила его со стола и закрылась в комнате, оставив тетку наедине со своими мыслями.

— Ну что, красавица? Готова? — прогремел сквозь помехи голос шефа.

— Еще ведь рано! — Света бросила взгляд на часы.

— Так нам еще столько нужно успеть, — деловито заметил мужчина, — нарядить тебя, причесать.

— Зачем? — упрямо возразила она, — Я сама!

На том конце провода послышался смешок.

— Это тебе не новогодний утренник, малышка, — съязвил начальник, — там солидная публика. И выглядеть нужно подобающе! Будь готова через полчаса, встречу тебя на остановке!

Он сказал и бросил трубку. Такая злость объяла Светку, захотелось выбросить телефон в окно, или швырнуть о стену, чтобы вдребезги… Но не поможет! Она встала и подошла к шкафу, окинула взглядом скудный запас одежды. «Какая к черту разница», — подумала Светка, вытащила первую попавшуюся кофточку и, напялив любимые джинсы, отправилась на «эшафот».

— Сергей Александрович, вы должны сказать мне, куда мы едем, — со всей серьезностью заявила она, заняв место на пассажирском сиденье громадного джипа.

— В магазин, Светик, — подмигнул шеф, — девчонки же любят шопинг?

Он не соврал и в самом деле привез ее в магазин. И не в абы какой, а в бутик, где одна маечка стоила как весь ее гардероб вместе взятый. Пока Светка с разинутым ртом изучала ассортимент люксовых тряпок, он щелчком пальца подозвал консультанта. И в центре зала, точно из воздуха, материализовалась женщина. Заметить ее среди всей этой роскоши было весьма затруднительно. Казалось, она скрывается между кронштейнов с одеждой, выслеживая случайного покупателя. Но они были не случайными… По всему было видно, что СА — завсегдатай фешенебельного магазина. И Светка догадалась, что именно здесь шеф наряжает своих любовниц.

— Мариш, — обратился он к женщине, — нам нужно что-то нарядное, но не вычурное; сексуальное, но не вульгарное; элегантное, но не бабское. Задача ясна?

— Конечно, Сергей Александрович, — пролепетала она и смерила Свету презрительным взглядом. Девушка хотела оправдаться и возразить: «мол, я здесь по воле случая». Но, вовремя прикусила язык.

Несмотря на антипатию, консультант оказалась профессионалом. И потому, нацепив дежурную улыбку, незамедлительно взялась за дело. Спустя полчаса из целой груды изысканной мешанины, дорогущих фасонов и тончайших тканей, она выудила нечто стоящее. Платье было великолепным! Оно так изящно обхватывало тонкий девичий стан, струилось складками вдоль лифа, подчеркивало талию и разлеталось лепестками цвета фуксии вдоль стройных бедер. Не хватало разве что хрустальной туфельки! Яркое и заметное, оно было одновременно сдержанным, по-девичьи легким и невесомым.

Выбирая белье, девушка долго и нерешительно топталась в примерочной. Кружево было шикарным, и Светка за всю жизнь не носила ничего подобного. Женское начало возобладало, и она восторженно оглядела себя в зеркало. Восторг сменился волнением! Ощущение незримой опасности холодком пробирало до самых костей. Весь этот фарс был похож на тщательную подготовку. Словно ее, как подарок упаковывали, чтобы вручить… Но кому? Вдруг стало страшно настолько, что захотелось бежать отсюда со всех ног. Однако ее надзиратель караулил снаружи.

— Позволишь взглянуть, — СА бесцеремонно отодвинул штору. Светка прикрыла ладонями грудь и лобок. Нежно-розовый шелк так заманчиво просвечивал, скрывая все, но интригуя.

Мужчина шагнул внутрь, и в просторной кабинке вмиг стало тесно.

— Убери руки, хочу полюбоваться тобой, — сказал он, глядя на Свету в зеркало.

Она стыдливо опустила глаза и руки вдоль тела. С минуту он молча оценивал, блуждая взглядом по ее почти обнаженным прелестям в отражении зеркала. Затем обхватил руками за талию, прижал к себе. И девушка ощутила его возбуждение.

— Мммм, — приглушенно выдохнул он и зарылся носом в ее волосах, — как не хочется делиться.

Света затаилась, не смея предположить, что будет дальше. Большие лапищи скользнули вверх, накрыли груди, сминая их в ладонях, точно резиновый мячик. Девушка поморщилась от боли, однако, не решаясь противиться грубой ласке.

— Но надо! — почти выкрикнул он, обреченно и с досадой, затем отстранился, звонко шлепнул одетую в шелк ягодицу и вышел прочь.

Образ завершали клатч и туфельки в цвет ремешка из черного бархата. Сколько ее щедрый благодетель заплатил за все это великолепие, Светка не знала, и знать не хотела. Едва ли эти шмотки ей разрешат оставить! Так зачем привыкать к красивой жизни? Следующим пунктом в программе значился салон красоты, где ее длинные каштановые волосы уложили крупными локонами, схватив на затылке изящной заколкой. Получилось очень женственно и романтично. Света оглядела себя с ног до головы в большое зеркало. «В таком виде, пожалуй, можно и на прием к королеве!», — решила она.

— Чего-то не хватает, — Сергей Александрович озадаченно почесал затылок, — Улыбнись! — прозвучал скорее приказ, нежели просьба. Светка неохотно растянула губы в улыбке. Вышло не очень…

На улице было темно. Луна, абсолютно круглая сияла так ярко, словно большой уличный фонарь. Темные пятна складывались в очертания, и делали ее похожей на круглолицую девушку с прикрытыми веками.

— Сергей Александрович, куда мы все-таки едем? — робко поинтересовалась Света. Шеф уверенно вел машину, увозя ее в неизвестном направлении. Город с его вспышками и мельтешением остался позади. Они двигались вдоль береговой полосы. Где-то сбоку было море, Света знала это, хотя и не видела. Но близость моря успокаивала…

— Заладила! — гаркнул мужчина, — Помолчала бы лучше! Силы поберегла, тебе они сегодня понадобятся.

Он посмотрел на нее и в темноте салона сверкнул белозубой улыбкой. Глаза его блестели, как-то недобро. И вообще весь он был напряжен, точно охвачен азартом предстоящей игры. Не удостоив ответом ни один из ее вопросов, он молча вел машину. Спустя еще полчаса из темноты стали выныривать, точно светлячки, дома. Один краше другого! Красивые виллы, окруженные заборами, витыми воротами и кустарником роз. Минуя пропускной пункт, их машина двинулась вперед. Здесь царило оживление, автомобилей прибавилось, вдоль дороги, как цапли на длинных ногах, стояли большие стеклянные фонари, освещая им путь… в неизвестность.

Сергей Александрович притормозил на обочине. Чуть-чуть не доехав до белоснежного коттеджа, стоявшего особняком поодаль.

— Дай на тебя посмотреть напоследок, — он развернул ее за плечи, поправил платье на груди, — Хороша!

— А… вы… пойдете со мной? — выдавила Света, чувствуя, как паника наступает со всех сторон.

— Естественно! — удивленно хмыкнул он и вдруг больно сжал ее руку, — Только смотри мне, без глупостей, поняла?

Она быстро заморгала, пытаясь прогнать подступившие слезы.

— Да не реви ты! — он поднял ее за подбородок, — Макияж размажется…

— Сергей Александрович, — пролепетала девушка, — мне страшно…

Голос ее дрогнул, и на щеку выкатилась слезинка.

— Вот дуреха! — смягчился босс, поймал пальцем слезу и нежно погладил бледную от волнения щеку, — Светик-семицветик, тебе понравится, я обещаю.

Глава 4

Путь от машины до деревянной калитки они преодолели пешком. Растительность здесь значительно отличалась от городской. Там набережная была аккуратно засажена рядами пальм. Здесь же деревья появились задолго до человека. Высокие вековые стволы обступали небольших размеров участок со всех сторон, словно отгораживая его хозяев от внешнего мира. Двухэтажный домик точно прибыл сюда из другого времени. Обшитый сайдингом в цвет деревянной коры, он очень гармонировал с окружающей средой. Белые рамы обрамляли громадные окна, острие крыши украшал яркий флюгер, а с балкона второго этажа, точно косы златовласки, до самой земли свешивал плети девичий виноград.

Прямо у входа с человеческий рост возвышались пышные заросли чайной розы. Она благоухала, подрагивая на ветру нежно-розовыми чашечками цветков. Света остановилась и сунула нос в ароматный бутон.

— Идем! — поторопил Сергей Александрович. По его просьбе Света взяла его под руку и они, чинно вышагивая по брусчатке, ступили на террасу.

В первую секунду она решила, что попала на съемки фильма. Куда ее взяли исключительно для массовки. Но, ни режиссера, ни оператора в зоне видимости не оказалось. Зато здешний контингент точно сошел с экрана! Сродни Голливудским кинодивам, женщины, все, как одна одетые в утонченные туалеты, излучали радость, искрились, точно самоцветы. Шелк, бархат, бахрома, тщательно подобранные аксессуары явно ювелирного происхождения. Среди всей этой роскоши она была точно ромашка в букете алых роз. Отовсюду звучал мелодичный смех, неспешно лилась беседа, обрывки которой успевал ухватить внимательный Светкин слух, пока они двигались вперед, лавируя между гостями. Фоном служила ненавязчивая мелодия, то ли джаз, то ли блюз…

— Куда мы идем? — шепнула Светка.

— Куда надо! — СА крепко сжал ее руку, боясь, что девушка даст деру.

Терраса упиралась в парадный вход, с двух сторон украшенный вазонами петуний. А прихожая в свою очередь, превращалась в огромных размеров гостиную, центром которой был рояль.

Все эти люди вокруг… Холеные мужчины, элегантные женщины, такие красивые и раскрепощенные, вели себя так уверенно. И только она робела и стеснялась, ощущая себя нежданным гостем. Возможно, где-то здесь была Эльвира, проклятое кольцо которой привело ее сюда. В череде красивых лиц она узнала гостей ресторана, банкеты которых обслуживала. И, хотя ее наряд ничуть не уступал местному дресс-коду, девушка казалась себе одетой в передник. Не хватало только подноса…

Светка чувствовала себя Золушкой на чужом балу. По сути, так оно и было! «Вот только фея подкачала», — она покосилась на своего кавалера. Тот заметно нервничал. Он так крепко сжал худую кисть, что Светка перестала чувствовать кончики пальцев.

— Стой здесь! — шепнул он, — И не вздумай сбежать! Иначе долг свой будешь до конца жизни отрабатывать, поняла?

Девушка молча кивнула, понимая, что даже реши она совершить побег, то идти пешком до города было бы куда опаснее, чем остаться здесь. Она засмотрелась на парочку молодых людей, воркующих в уголке. Было заметно, что они влюблены и не скрывают своих чувств, наслаждаясь друг другом. Взгляды, улыбки, прикосновения. Светке стало грустно. Давно в ее жизни не случалось такого, настоящего, искреннего. Юная влюбленность не в счет, а кратковременный роман с женатым мужчиной и вовсе исключал подобные атрибуты. Не говоря уже о недавнем эпизоде в кабинете начальника.

— Разрешите угостить вас? — предложил приятный мужской баритон.

Девушка обернулась на голос, увидев его обладателя, не менее приятного мужчину лет сорока.

— Нет, спасибо, — она отчего-то смутилась его взгляда.

— Не могу позволить, чтобы такая девушка скучала в одиночестве, — произнес он, с обворожительной улыбкой. Которая, наверняка, очаровала ни одну девушку.

— А кто тебе сказал, что она одинока? — перебил его другой голос. Света решила, что за нею вернулся СА. Но это был не он…

— Кирилл! Ты, как всегда, вовремя! — с досадой вздохнул первый, — Не оставляй такую красотку стоять в уголке. Иначе приберут к рукам.

— Мое упущение! — ответил второй и обратился к девушке, — Извольте пригласить вас на танец?

Он приподнял локоть и Светка, помешкав, просунула в отверстие свою ладошку. Озираясь по сторонам, ища глазами своего спутника, она не заметила, как, повинуясь музыке, закружилась в медленном танце. Мужчина был выше ее на целую голову, так что даже на каблуках ей было сложно его разглядеть. На нем был костюм светло-серого цвета, но едва ли подобный стиль можно было назвать офисным. Свободный покрой, манжеты пиджака украшены яркой строчкой, рубашка без ворота и узкий черный ремень с металлической пряжкой в форме головы крокодила.

Рукой она чувствовала тепло его ладони, вторая рука ощущала приятную твердость мужского плеча. Он чуть покачивал ее, точно баюкая, слегка обхватив ладонью за талию, но, не стремясь прижаться сильнее, оставляя пространство между ними. Света смотрела по сторонам, не решаясь поднять глаза на случайного кавалера. Вдыхая едва ощутимый аромат древесного парфюма, она искала глазами своего шефа. Его нигде не было!

— Благодарю, — мужчина поднес ее руку к губам. Музыка заиграла тише и люди вновь разбились по кучкам.

Света робко улыбнулась.

— Может быть, хотите чего-нибудь выпить, или перекусить? — спросил он, не отпуская ее руки.

— Аааа, — Света пожала плечами, — я вообще-то жду человека.

— Его случаем не Сергей зовут? — поинтересовался мужчина.

Света удивленно закивала.

— Он ненадолго отъехал и поручил мне приглядывать за вами, — сказал он как можно мягче.

Однако даже его тон не унял той тревоги, с которой она посмотрела на дверь. «Он отъехал? Оставил меня одну?», — Света прикусила губу. Вдруг все вокруг показалось зловещим, и люди, что прежде улыбались, теперь смотрели на нее, как на жертву. Она побледнела, прижала к груди черный клатч.

— Ну что вы, не переживайте! — мужчина поторопился ее успокоить, — Я никому не дам вас в обиду!

— А он… сказал, когда вернется? — срывающимся голосом спросила девушка.

— Я думаю, через полчаса, не раньше, — незнакомец пожал плечами, — Мне кажется, вам неуютно? Здесь есть чудесная терраса с видом на море. Правда, сейчас моря не видно. За то слышно хорошо!

Он указал в сторону двери в другом конце комнаты и легонько подтолкнул ее в том направлении. Едва они оказались снаружи, как вся суета незнакомого праздника осталась позади, превращаясь в ненавязчивое жужжание на фоне… звуков моря. Шум набегающих волн монотонными всплесками озарял тишину окружающей природы. Поодаль из темноты выглядывал кусочек волны в тот момент, когда вода окатывала желтый песок, оставляя на нем влажный след. Захотелось разуться, спуститься по деревянным ступеням вниз, чтобы почувствовать кожей песчинки. Но вместо этого Света заняла предложенное место на уютном диване. Навес спасал от дождя, который мог случиться внезапно, но не мешал любоваться закатами, которые здесь, наверняка, были прекрасны.

И все-таки девушка скинула босоножки, которые за короткое время знакомства уже успели наследить, оставив мозоли на пальцах. Она вытянула ноги и шумно выдохнула. Мужчина сел сбоку, на одиноко стоявшее кресло такого же цвета, что и диван. Привычным движением закинул ногу на ногу, отбросил волосы со лба. Волнистые, цвета темного каштана, они закрывали лицо, когда он наклонялся. Широкий подбородок был гладко выбрит, тяжелые веки придавали усталости взгляду. Большие и чувственные, его губы все время улыбались. Он уложил руки на подлокотники, изучая девушку исподтишка.

— Здесь очень красиво, — произнесла она.

— Согласен, — мужчина вдруг оживился, — может быть, чего-то хотите? Я могу принести прямо сюда.

Она несмело пожала плечами, хотя желудок красноречиво намекал, что пора бы поесть. Он наклонился вперед и, прежде чем встать, тронул ее за плечо. В этом жесте не было никакого подтекста.

— Давайте так, — он улыбнулся, и от его улыбки стало как-то спокойно на душе, — я принесу, а вы сами выберите. Я мигом! Вы пока отдыхайте.

Здесь на террасе, в компании незнакомца Света наконец-то расслабилась. Шум моря баюкал. И, утопая в пушистых подушках, она, незаметно для себя, задремала. Сон, пустой и глубокий, промчался так быстро. И, открыв глаза, она решила, что проспала не более пятнадцати минут. СА должен был вернуться! Но, ни его, ни обходительного кавалера на террасе не оказалось. Вокруг было подозрительно тихо. Ни музыки, ни людских голосов. Она же, свернувшись колачаком под неизвестно откуда взявшимся пледом, с ногами лежала на диване. На столике, прямо перед носом, стояла, соблазняя, тарелка с канапе, ваза с фруктами и кувшинчик сока.

Спросонья протерев глаза, она сладко потянулась. Волны по-прежнему шумели, а ветер стих. В комнате позади горел свет. Не устояв, Светка схватила с тарелки самый большой бутерброд с кусочком красной рыбы. Желудок довольно заурчал, пришлось скормить ему еще несколько нанизанных на шпажки угощений, затем мандарин и запить все стаканом грушевого сока.

— Как спалось? — услышала Света и вздрогнула.

На террасу вышел тот самый мужчина. На нем уже не было пиджака. Рукава белой рубашки были закатаны до локтей, обнажая сильные руки.

— Спасибо, хорошо, — кивнула девушка, — а Сергей Александрович еще не вернулся?

Мужчина хмыкнул и сел на кресло. Что-то недоброе померещилось ей в этом жесте.

— Я думаю, что он уже не вернется, — спокойно, как ни в чем не бывало, заявил незнакомец.

Света воззрилась на него, пытаясь понять услышанное.

— Что… как? — она оглянулась, встала с дивана, — а что же… где все гости?

— Все разошлись, уже поздно.

— Который час? — растерянно бросила девушка. Часов она не носила, а темная с вечера, южная ночь не давала ощущения времени.

— Уже почти час ночи, — ответил мужчина с улыбкой.

— Как?! — испуганно воскликнула Света, — Мне нужно домой!

Она в панике заметалась по террасе, бросилась к двери, но та оказалась заперта.

— Постойте! — окликнул ее мужчина. Он подошел сзади, взял ее за плечо, — Во-первых, дверь открывается в другую сторону. Во-вторых, куда вы пойдете в столь поздний час?

— Как? — поежилась Света, — На такси!

— Пока сюда приедет машина, будет уже три ночи, домой доберетесь к утру. Так не проще ли остаться на ночь и спокойно утром вызвать машину?

Девушка нервно сглотнула, прижалась спиною к двери. Затравленно глядя на мужчину, она попятилась вдоль стеночки. «Вот, значит как!», — запоздалой волной накатило прозрение, — «Вот для кого он меня наряжал!». Глаза предательски увлажнились.

— Эй, эй, не бойся! — мужчина выставил вперед ладони, словно демонстрируя свою безоружность, — Я тебя не обижу! Я не причиню тебе зла. Слышишь? Просто будь моей гостьей. Ладно? Я не хочу отпускать девушку одну, в темную ночь. Это не в моих правилах! Понимаешь?

Будто убеждая самоубийцу не делать последний фатальный шаг с крыши, он говорил вкрадчиво и мягко. Волнение слегка отпустило, и Света судорожно выдохнула.

— А он… Сергей Александрович, он… сказал что-нибудь?

Мужчина скривил губы:

— Да пес его знает, твоего кавалера! Удрал без объяснений. Звоню ему, трубку не берет.

— Он не кавалер мне, — буркнула Светка, — я у него работаю.

— Ну, что ж, — он пропустил мимо ушей ее замечание, — как тебе мой план?

Совершенно незаметно мужчина перешел на «ты», что немного смущало. Ведь они даже не были знакомы!

— Тебя же Света зовут? — словно прочитав ее мысли, уточнил он.

— Да, — кивнула девушка, — а вас?

— А меня Кирилл Муратов, — он протянул ей руку, — но все называют меня сокращенно, Мурат. Приветствую в моем доме!

— Это ваш дом? — воскликнула Света, — Значит, и праздник тоже был ваш?

— Да, мой день рождения, — нарочито смущенно произнес он.

— Ого! Поздравляю! — улыбнулась девушка.

— Н-да, чем дальше, тем меньше хочется отмечать. А ты? Тебе сколько лет?

— Мне 19, — честно призналась Света. Отчего-то сейчас ей не хотелось, как обычно, накидывать себе еще тройку сверху. Казалось, он знает правду…

— Студентка?

— Да, изучаю французский.

— Зачем? Уедешь жить во Францию? — он стоял сбоку от нее, плечом подпирая двери.

— Не знаю, нет, — задумалась Света, — просто нравится. Буду преподавать потом.

— А у меня вот нет способностей к языкам, — он с сожалением вздохнул и, в подтверждение своих слов, произнес какую-то бессмыслицу на английском.

Светка засмеялась. И только сейчас увидела, что стоит на полу босиком.

— А вы? — пролепетала она, — Вы, чем занимаетесь? Вы музыкант?

— Ну, отчасти. Сейчас это скорее хобби. Я, скажем так, землевладелец. Сдаю землю в аренду и собираю дань, — мужчина с интересом наблюдал за ее реакцией.

Света выдохнула. Он не был похож на злодея.

— У вас здесь очень красиво, — с чувством произнесла она.

— На море всегда красиво. Особенная атмосфера, — он сунул руки в карманы и прошелся по деревянному настилу. Светка покосилась на дверь.

— Да, я поняла это, когда приехала сюда учиться. Правда, эта атмосфера так расслабляет. Не до учебы!

— Да уж! Солнце, море, любовь и свобода, — он резко обернулся, — Прогуляемся по пляжу?

Оставив мысли о побеге, а босоножки — лежать под диваном, Света отправилась следом за ним, по ступенькам вниз. И, ощутив ногами еще теплый от летнего зноя песок, блаженно зажмурилась. Не так уж часто ей удавалось вырваться на пляж между учебой и работой. Это так странно, скучать по морю, когда оно рядом. Поэтому каждая возможность была на вес золота!

Упоительная красота ночного пляжа завораживала. Кирилл, освещая дорогу фонариком смартфона, ерошил ногами песок. А Света неспешно шла рядом, ступая туда, где свет фонаря выхватывал из темноты рыхлый песчаный берег. «Как красиво здесь, наверное, утром», — подумала она. Но вся эта ситуация до конца не давала покоя. Как будто, сквозь болтовню ни о чем просвечивала невысказанная правда, которую знали оба.

— Я…, — вдруг сказала Света, — я уже не спрашиваю, что делаю здесь. Не глупая, сама понимаю! Но, меня интересует, что вы намерены делать со мной?

— Ничего такого, чего ты сама не захочешь, — без раздумий ответил он.

— А если не захочу? — робко уточнила Света.

— Тогда ничего и не будет.

Жаль, что сейчас она не могла видеть его лица. Голос его казался напряженным. И, желая сменить тему, она спросила:

— А вы живете здесь один?

— Да, с некоторых пор.

— А у тебя есть парень? — последовал встречный вопрос.

— Нет, с некоторых пор, — вторя ему, ответила девушка.

— Могу я спросить? — голос его, все такой же спокойный, звучал совсем рядом.

— Да.

— Ты была с мужчиной? — уверенно, словно бы между делом, поинтересовался он.

— Я… не, ну, в общем, — запнулась Света, и сердце неприятно ёкнуло.

— Не бойся, — поспешил он ее успокоить, — это всего лишь вопрос. Удивляюсь, как ты сумела сохранить себя так долго. Было не просто?

Света задумалась, как ответить. Ее не покидало ощущение, что он знает о ней гораздо больше, чем следовало.

— Да, в общем-то, нет. Наверно не было подходящих кандидатов.

— Каким бы ты видела свой первый раз с мужчиной? — продолжил он свой нескромный допрос.

— Я…ну, в смысле…, — замялась девушка.

— Ну, просто скажи, это ничего не значит! — повторил он.

— Хочется, чтобы первый раз запомнился, чтобы было романтично, как-то по-особенному, — она решила быть честной.

— А хочешь, я стану твоим первым мужчиной? — он остановился, остановилась и она. — Обещаю сделать все настолько романтично и особенно, насколько позволит мое воображение.

— Я…, — Светка испуганно посмотрела на него, пытаясь различить в темноте выражение лица. Но свет падал под ноги.

— Я не настаиваю, просто предлагаю свою кандидатуру, — произнес он тоном, уверенным и спокойным, словно речь шла о погоде, — Ты можешь отказаться, уехать домой завтра утром и забыть меня как страшный сон. Ты не обязана!

Светка замкнулась, предпочитая оставить его без ответа. Обратно в дом они шли молча, слушая, как безустанно шумит сбоку море.

— А кто уберет все это? — она окинула взглядом разруху, царившую в доме после вечеринки. Остатки закусок, посуда и мусор, все поверхности в комнате живописно демонстрировали следы недавнего веселья.

— Завтра приглашу Люсю, она регулярно здесь убирается, — он подошел к шкафчику, плеснул в стакан коньяка из бутылки.

— Хорошо, когда не нужно мыть посуду, — девушка, повинуясь инстинкту, принялась собирать со стола тарелки.

— Брось! — он отобрал у нее посуду, — Идем, покажу тебе твою спальню.

Глава 5

Уютная маленькая комната на втором этаже закрывалась изнутри. Что сразу обнадежило! Светка поспешила закрыться и осмотрелась. Небольшая двуспальная кровать с балдахином, полосатые обои на стенах, светящийся шар ночного торшера и римские шторы на большом окне. Интерьер дома в теплых тонах не был вычурным, как ожидалось. Казалось, его убранство было призвано жить в унисон с природой. Именно ей, окружавшей дом снаружи, отводилась главная роль.

Света села на кровать и принялась размышлять. Странные события этого вечера складывались в совершенно нелогичную картину. Что было нужно этому человеку? Он врал, несомненно! Ведь неспроста СА привез ее именно сюда, к нему домой. С какой целью? Если бы захотел, он мог бы взять ее прямо там, на песке. Не спрашивая ее согласия. «Так зачем я здесь? Куда делся СА? И что будет дальше?» — тысячу вопросов без ответа кружились в голове.

Уже собираясь принять горизонтальное положение, она спохватилась. Вспомнив, что не отзвонилась теть Ане! Хотя тетка никогда не ругала ее за ночные гулянки, но требовала отчета, дабы знать местоположение юной «искательницы приключений». Телефон был в сумочке, а сумочка — на столике в гостиной. Делать было нечего! И Светка на цыпочках выбралась наружу, она спустилась по лестнице вниз, в темноте в фойе, едва не опрокинув стул. Тихонько прошла вдоль стенки.

«Да!» — обрадовалась она, нащупав клатч, и торопливо достала телефон. «3 смс и уже 2 пропущенных звонка», — Светка почувствовала болезненный укол совести и набрала теть Аню.

— Теть Ань, прости, пожалуйста! Я у Инки заночую. Да… тут музыка играла, не слышала. Про время забыла. Все хорошо! Правда! Приеду утром. Не волнуйся, спи! — стараясь говорить тише, она надеялась остаться незамеченной. Хозяин дома, судя по всему, также отправился спать. Немудрено! В отличие от нее, проспавшей добрых три часа на террасе, он все это время был в центре внимания.

— Послушная девочка, — прозвучало из коридора.

Фигура мужчины возникла так внезапно, что Светка испуганно отпрянула к стене. Он шел на нее, держа руки в карманах. Медленно, шаг за шагом, проступали в темноте очертания белой рубашки. Света огляделась, ища пути к отступлению. И обнаружила себя зажатой между двух тумбочек. Он усмехнулся, наблюдая ее волнение.

— Поймалась?

— Я…, — начала она, — тут сумочку потеряла. Вот, — она продемонстрировала вещицу, — уже нашла!

Он сделал последний шаг, лишив ее возможностей к бегству. Оперся руками о мебель, и внимательно посмотрел на девушку сверху вниз.

— Хотел поцеловать тебя на ночь, — шепнул он, взял ее за подбородок, пальцем раздвинул сухие губы.

Затем лицо его оказалось так близко, кончиком влажного языка он обвел их по кругу, лаская, раздвинул шире и приник ртом. Света задохнулась, ответила на его поцелуй упругим движением. Он прижал ее к стенке, ладонь обхватила хрупкую шею, а губы яростно впились, окружая, поглощая, вбирая в себя… Она невольно застонала, когда их языки соприкоснулись.

Всего лишь поцелуй смог сотворить с ее телом такое. Она плыла… Нет, она тонула! Хватая ртом воздух в перерывах, пытаясь нащупать руками опору. Точно в невесомости, земля ускользала из-под ног, а в голове кружились вихрем какие-то странные мысли. Это был не поцелуй даже… Он так решительно завладел ее существом, пригвоздил к стене, прижался горячим телом. От него пахло мужчиной, терпким парфюмом и сигаретной горечью. Света растворилась в этом поцелуе, в жадном движении влажного рта, в том, как уверенно рука его нащупала молнию платья. Как расстегнула, избавляя ее от одежды. Сначала к ногам упал шелк цвета фуксии, за ним последовал кружевной лиф. Кажется, ему было все равно, что на ней надето. Куда больше мужчину волновало то, что находится под одеждой.

Света замерла, как солдатик, стоя по струнке вдоль стены. Чувствуя на себе его взгляд, а после… руки, горячие и мягкие, принялись бродить по телу.

Ее груди, всегда чувствительные к ласкам, тотчас отозвались, устремив вверх капельки напряженных сосков. Он поймал ладонью упругий холмик, и чуть сдавил. Захватил пальцами твердый сосок, стал поигрывать им, покручивать, точно пуговку от рубашки. Света закрыла глаза, из губ ее вырвался стон. Он поймал этот стон, накрыв ее губы своими, погружая язык в горячую сладкую негу ее рта.

Сейчас он не был похож на того безупречного мужчину, что кружил ее в танце. Каштановые волосы растрепались и непослушными волнами обрамляли лицо. Наполовину расстегнутая рубашка обнажала кусочек сильной груди. Один рукав был закатан до локтя, второй расстегнут. Будто он собирался раздеться и лечь в постель, но что-то помешало…

Она открыла глаза. И, встретившись с ним взглядом, поняла, что пути назад уже нет! На сей раз он не оставит ей выбора.

Все происходило, точно во сне. Только что она думала, что сумела избежать «расплаты». И вот теперь, почти что голая, она стояла посреди коридора чужого дома. Света полагала, что также быстро случится их секс. Но он не спешил… На руках он отнес ее в спальню, на сей раз, в свою, уложил на кровати. Казалось, он не собирался раздеваться! Все еще, будучи в брюках, он лег на постель рядом с ней, отвел в сторону волосы, открывая взору нежные выпуклости. Палец прошелся по коже, обвел полукружье соска. Он наслаждался процессом, смаковал, изучая сначала ладонями, а после — губами изгибы тонкой шеи, тугие маленькие груди, плоский животик с ямкой пупка. Он беззастенчиво рассматривал ее, наблюдал, как заливает румянец щеки, как влажные губы подрагивают на бледном лице.

— Ты такая красивая, — прошептал он и накрыл ладонью пушистый лобок. Девушка раздвинула ноги. Почувствовав влагу, он застонал. Обхватил ее за талию, приподнял на кровати, заставил встать на четвереньки.

— Как бутон, — прошептал он, раскрывая пальцами нижние губки, — а внутри, — его палец коснулся входа, — сладкий нектар.

Сначала она ощутила горячее дыхание, затем влажный рот приник к ее чреву. Целуя, он водил языком, вбирал в себя трепещущие лепестки ее плоти, не выпуская их изо рта, дотрагивался кончиком языка до маленькой дырочки, лаская вход. Язык мужчины, чуть шершавый, горячий и влажный спустился ниже, нащупал клитор и нежно пощекотал чувствительный бугорок. Она застонала и выгнула спину. Тогда указательный палец проник внутрь. Не прекращая целовать ее клитор, он проникал пальцем глубже, вытаскивал, влажный от девичьих соков и снова вставлял, неспешно и нежно, вторя движениям языка. Пока стоны ее не усилились… Она закричала, изогнулась и упала лицом на кровать.

Наслаждение, точно ударом молнии пронзило насквозь! Бесконечное, тягучее, блаженное, отнимающее силы, но дарующее нечто большее. Она едва знала его, но была готова на все… или почти на все, лишь бы только он не останавливался, не прекращал целовать ее, трогать в местах, прежде не знавших подобной ласки.

Когда мужчина лег рядом, накрыл ее собой, даже не видя его, Света поняла, что он обнажен. Твердый мужской член прильнул к ягодицам, рука раздвинула бедра.

— Девочка моя, — шепнул он, погладил ладонью влажное лоно. Но взамен наслаждению низ живота пронзила резкая боль. Света застонала и впилась ногтями в подушку.

Медленно, по капельке он отстранялся и вновь приникал к ней всем телом. А ей казалось, что все существо ее противится этим движениям. Она завертелась под ним, пытаясь изгнать его прочь из себя.

— Тихо, тихо! — он пресек ее попытку, сильнее прижал к постели, — Я уже внутри! Я в тебе… Ты чувствуешь? — шептал мужчина, не прекращая двигаться, — Сейчас будет не больно. Сейчас, сейчас, потерпи…

Тугая девичья щелка судорожно сжалась, обнимая его так крепко, что не в силах больше сдерживаться, он вогнал возбужденный пенис до основания. До самого дна ее сладкого едва вскрытого женского лона. Еще раз! Еще! Глубже, с силой всадил его в узкую влажную щелку. Света обмякла под ним, она закусила край подушки, подавляя болезненный стон. Тупая, ноющая боль не прекращалась, а лишь нарастала с каждым новым неистовым толчком.

Он кончил так стремительно и резко, взревел, точно вепрь и упал, вдавив ее тело в матрас. Пытка кончилась! Светка выдохнула, обтерла мокрые щеки о наволочку.

— Девочка, прости, — он поймал ее руку, — хотел нежно… не вышло, да?

Кирилл откатился на спину, выпуская свою жертву. Света выползла из-под него, села на кровати. Она ощупала промежность. Там все было как прежде — никаких новых ощущений. «А кто сказал, что они должны быть», — озадачилась девушка и посмотрела вниз. Подушечки пальцев, испачкало кровью, точно их обмакнули в баночку с краской. Она вскочила, испуганно оглядела белоснежную простынь.

— Ты как? — встревожился он.

— Мне… я в ванну, — бросила Света и поспешила уединиться.

Она долго стояла под душем, неподвижно, чувствуя, как стекают капли по телу, смывая пот, его и ее… После тщательно вымыла между ног. Теперь более явственны и ощутимы стали перемены. Там, в глубине ее тела как будто бы что-то сдвинулось… Было неловко и дискомфортно от этих новых ощущений. Подруга Юлька говорила, что между первым в ее жизни сексом и первым вагинальным оргазмом прошло чуть больше года. «Наверное, рано ждать фейерверков», — подумала Света, завернулась в полотенце и вышла из ванны.

— Моя маленькая женщина, иди же сюда! — он распахнул объятия. Долго упрашивать не пришлось, и девушка нырнула под одеяло, прижалась к голому телу мужчины, особенно горячему на контрасте с прохладным душем.

Светка напрасно желала уснуть этой ночью. Он имел ее снова и снова. Сзади, сверху, сбоку… Опрокидывал на спину, крутил ее худенькое тело, сгибал пополам, подхватывал и насаживал без остановки! Приговаривая, нежно и трепетно: «моя маленькая женщина, моя целочка». Точно пытаясь уместить в одну короткую ночь все позы из Камасутры! Его член ходил внутри нее свободно, скользил, доставляя теперь удовольствие, пока еще робкое, но уже ощутимое. Опустошенная и усталая она уснула лишь под утро, когда и он, наконец-то насытившись, откинулся на подушку и погрузился в сон.

Глава 6

Утренняя прохлада, так несвойственная для середины лета, просачивалась в форточку, кружила в воздухе и касалась обнаженных плеч. Света поежилась и неохотно открыла один глаз. Сквозь прозрачную тюль проникали косые лучи солнца, высвечивая кружащиеся в воздухе пылинки. Она с трудом оторвалась от подушки, прислушалась. В комнате было пусто. Никого, кроме большой напольной статуэтки в форме кошки. Каменное животное, точно стыдясь смотреть на девушку, сидело на полу с опущенной мордой.

Светка, прикрылась простыней. Ее наряд остался внизу, девушка быстро привела себя в порядок и набросила мужскую рубашку, от которой пахло так приятно и знакомо… Безумно хотелось пить и она, подгоняемая жаждой, на цыпочках вышла в коридор.

Большая гостиная, залитая солнечным светом, была тщательно убрана. Видимо, горничная уже побывала здесь, пока Света спала наверху. «Вот это жизнь», — подумала девушка, — «просыпаешься и вуаля! Словно феи потрудились». С террасы послышались голоса, оба мужские, и оба знакомые. Светка тихонько спустилась до середины лестницы, чтобы, оставаясь невидимой, уловить суть беседы. А речь шла… о ней.

— Ну, как тебе мой подарочек? — прозвучал ехидный голос начальника. Едва ли Света могла спутать его с кем-то. — Уже опробовал девичью киску?

— Подробностей хочешь? Обойдешься! — приятным баритоном произнес Мурат, и добавил уже мягче, — Но за подарок спасибо.

— Правда, целка, не сбрехала? — уточнил босс.

— Да, все по-честному, — деловито ответил гостеприимный хозяин, будто бы речь шла о выгодной сделке. Отчасти так оно и было…

— Ну, так, Мурат, я прощен? — заискивающим тоном пропел Сергей Александрович.

— На первый раз да, — милостиво ответил Мурат.

Было слышно, как ресторатор облегченно вздохнул. Теперь его голос звучал намного бодрее.

— Ну, так, поделишься со старым другом?

— Чем это? — уточнил Мурат.

— Юной девичьей плотью, — заговорщически ответил собеседник.

— С какой это стати? — в голосе Мурата мелькнуло раздражение.

— Ну, не жадничай! — протянул СА, — Я мог бы и сам распечатать ее, между прочим. Не стал ведь… Для тебя сберег такое лакомство. Для друга все самое лучшее!

Скрипнули половицы, очевидно, кто-то из них встал с дивана.

— Серег, ты не борзей! — услышала Света голос Мурата.

— А че так? Приглянулась малАя? — усмехнулся босс. И Светка тут же представила его физиономию. — Надоели, небось, шлюхи? Захотелось свежего мяска отведать?

— Чего бы мне хотелось, не твоего ума дело! — сквозь зубы процедил Кирилл, выдержал паузу и добавил с ноткой юмора, — Ты мне подарок сделал? А дареное не возвращают. Примета плохая, слыхал?

Мужчины замолчали, и Светка напряглась. Было не ясно, почему разговор прервался. Половицы скрипнули снова, и девушка вжалась в стену, готовая броситься вверх по лестнице. Вдруг молчание нарушил голос начальника.

— А она ведь не то, чтобы совсем целочка, — словно по секрету сообщил он, — я ее, к слову, первачком отделал в ротик, еще до тебя! И знаешь, ничего так сосет, получше всякой шлюхи.

От его слов Светка поморщилась. Стало вдруг так противно! Как будто грязью облили… Пронзительной болью вспомнилось все: отчаяние, страх, его настырные грубые ласки, чванливая мина, с которой он оценивал ее «старания». Света закрыла глаза, стараясь прогнать видение. Но оно не исчезло, наоборот, стало ярче. С кем еще он намерен делиться ею? Как далеко зайдет его «щедрость»? Она в бессильной злобе сжала кулаки. Чувствуя себя вещью, безделицей, попросту шлюхой… И вчерашняя ночь была тому подтверждением.

Девушка вздрогнула. Снаружи что-то происходило! Звук, резкий, внезапный, пугающий пронзил тишину. Точно хрустнула и сломалась ветка на дереве. Затем с шумным тяжелым мычанием некто рухнул. Протяжно скрипнуло кресло, на столе задрожали бокалы. И снова все стихло!

Девушка присела на ступеньку, зажала рот, боясь дышать. Испуганно глядя на пол гостиной, где, точно проектором, солнечный свет, проникая в панорамное окно, наглядно иллюстрировал происходящее снаружи. Одна из фигур осталась стоять, вторая упала. Но кто из них кто?

— Ты, бл*дь, сука! Еще пожалеешь! — прохрипел мужской голос.

— Ну, ну, не поперхнись! — усмехнулся… Мурат. И Светка выдохнула с облегчением.

Босс ушел окольными путями, так и не появившись в гостиной. Спустя пару минут неспешным шагом в комнату вышел Мурат. Увидев ее, он ничуть не удивился! Точно знал, что Света подслушивала.

— Серега Бунтарь, козел редкостный, — потирая ушибленный кулак, произнес мужчина.

— Почему бунтарь? — на автомате спросила Света.

— Ну, фамилия у него Бунтарев. Сокращенно… Хотя, какой он на фиг бунтарь. Ссыкло он! — Мурат шумно выдохнул и взъерошил волосы, и без того растрепанные.

Девушка поднялась со ступеней, запахнула плотнее рубашку.

— Я так поняла… теперь никто никому не должен?

— Ты правильно поняла, — он равнодушно посмотрел на нее, — Серега задолжал мне, много… И решил расплатиться, пообещав особенный подарок на юбилей. Я ждал с нетерпением. Думал, что он вычудит на этот раз. Подарком оказалась ты!

Света сглотнула, не смея перебивать его. Было в этом признании что-то щемящее грустное. Как будто сказка закончилась, и наступило прозрение. Такое горькое, но неизбежное… Она спустилась на край лестницы, снова села на ступеньку, не в силах стоять. Уставилась в пол. Мужчина продолжил.

— Я думал послать его к черту! Что за бредовая идея — расплатиться со мной таким образом? Но он куда-то исчез, прямо посреди вечера. Ну, ты сама видела! И мне ничего не оставалось, кроме как оставить тебя ночевать. Я не собирался, не планировал… Думал, утром отпущу тебя и вытрясу душу из этого гаденыша! Но, не сдержался… Ты… ты прости меня! Я ничуть не лучше его. Такой же кусок дерьма!

Света подняла глаза. Он стоял к ней спиной. Одетый в простые джинсы и футболку, теперь он казался роднее и ближе. И в то же время был таким чужим и незнакомым. В сущности, что она знала об этом человеке, кроме того, каким невыносимо нежным он мог быть в постели?

— Кирилл, я хочу сказать…, — промолвила Светка, — Я не жалею! Я сама хотела этого. Вам не нужно извиняться.

— Тебе! — он резко обернулся и подошел.

— Что?

— Мы же на «ты»? — Мурат присел на корточки.

Он придвинулся ближе, стиснул руками крепко сжатые колени, расправил полы рубашки. Его руки спустились к лодыжкам, и Света дернулась, ощущая, как предательски кружится голова.

— Ничего не бойся больше. Ты ничего не должна. Ни ему, ни кому-то еще, — он наклонился, коснулся лицом ее коленей.

Света смотрела сверху вниз на проблески седины в его волосах, на вихрастую макушку, на крепкую шею и ворот футболки. Ощущая, как острыми иголками покалывает колени щетина. Ее тело наслаждалось желанием близости. А душа уже металась, объятая болью неизбежной разлуки.

— Хорошо, — кивнула девушка, подавляя желание прикоснуться к нему.

— Девочка, — сдавленно прошептал он, продвигаясь ладонями выше, — ты и в самом деле стала особенным подарком. Я даже благодарен Сереге, что он тебя привез. Ты… ты невероятная! Нежная, чистая, как цветок.

Светка сглотнула, ощущая, как пальцы его нежно поглаживают чувствительные впадинки под коленями. Губы мужчины коснулись бедра, а ладонь, став решительной, двинулась выше. Вот сейчас он вновь завладеет ею, возьмет прямо здесь, а после… А после оденет, обует, быть может, накормит, напишет «вернуть отправителю» и усадит в такси. Если поддаться, если остаться… Нет!

— Мне пора, — выдохнула Света.

— Но я не хочу, чтобы ты уезжала, — он посмотрел на нее с теплотой.

— Я тоже не хочу уезжать, — призналась она, — Просто мне… мне, наверное, не место здесь.

— Почему? Что ты имеешь ввиду? — мужчина нахмурился, — Тебе здесь не нравится?

— Наоборот! — воскликнула девушка, вскочила с места.

— Тогда в чем дело? Я обидел тебя? Сделал больно? — он следил за тем, как она, отыскав свою одежду, принялась одевать трусики.

— Нет, мне было… было очень хорошо, — Светка отвернулась к стене, скинула с плеч рубашку и застегнула бюстгальтер. Нижнее белье вместе с платьем лежало на кресле, аккуратно сложенное видимо, все той же теть Люсей. Отчего-то стало стыдно перед этой женщиной, которую Светка в глаза не видела. «Наверняка, ей не впервой собирать женские тряпки по дому!» — грустно подумала девушка, наспех натягивая платье.

— Мне тоже, очень…, — он подошел сзади, поймал ее руки, помог застегнуть молнию, — Ты меня ненавидишь?

— Нет! — Светка едва не угодила в кольцо его рук, отступила на шаг. Он был так близко. И взгляд… «О Боже», — она отвернулась, чтобы не смотреть…

— Я просто хочу домой! — бесстрастно бросила она и взяла в руки сумочку. Мужчина понял намек, глубоко вздохнул, дежурно улыбнулся:

— Хорошо, как скажешь. Твое желание для меня закон. Оставишь свой номер телефона?

Она оставила, с точностью до цифры. «А вдруг?» — мелькнула надежда, когда он на прощанье все также вежливо, как в первый раз, коснулся губами ее руки. Машина уже ждала у ворот. Света села как можно быстрее, чтобы ненароком не расплакаться. Ведь так хотелось…

Будет больно потом. Не сейчас, когда мозг одурманен гормонами. Потом, когда все кончится. А все неизбежно закончится! Света была лишена присущих юным девушкам иллюзий. Ибо в жизни истории о принце на белом коне заканчиваются плачевно. Либо принц оказывается негодяем, либо же конь у него — ворованным. «Где он, и где я?», — думала девушка, — «Игрушка, подарок. Когда наиграется, бросит. А я… что я буду делать потом, если уже сейчас, после одной единственной ночи думаю о нем, как полоумная!».

Она следила в окно, как пробуждается город, сама не замечая, как слезы катятся по щекам. «Тоже мне, Джулия Робертс!», — хмыкнула Светка. Ведь вслед за ней никто не отправится. Никто не станет догонять ее, чтобы признаться в любви. Это была всего лишь ночь… прекрасная, незабываемая, волшебная… Но только одна!

Свершилось! Теперь она женщина. И лучший первый секс было сложно представить. Так что, еще не известно, кто и кому преподнес этой ночью особенный подарок.

Глава 7

В ресторан Света больше не вернулась. Бывший начальник звонил пару раз, как ни в чем не бывало, предлагая встретиться, поужинать и продолжить вечер приятным образом. Конечно, она отказалась! Просто, без объяснений. Ожидая звонка совсем другого человека, который исчез, словно и не было… Ночью, лежа без сна, она вспоминала, правильно ли продиктовала свой номер. Не могла ошибиться цифрой? Но дело было в другом! Он просто забыл… Вероятно, увлекшись новым подарком. «Оно и к лучшему», — утешала себя девушка, стараясь отвлечься работой.

На прежнее место, где Светка подрабатывала раньше, ее с радостью взяли. Продавцом мороженого, с зарплатой от выручки, гораздо меньшей по размеру, но гарантированной. Как известно, лучшее — враг хорошего! Коллектив из трех человек, неизменный из года в год и на удивление дружный, состоял из девушек-ровесниц, и одного бухгалтера со стажем. Начальник, муж счетовода Марии Петровны, и помыслить не смел об адюльтере. Супруги давно и успешно вели семейный бизнес, намереваясь передать его детям, которых у них было трое.

До окончания лета оставался месяц, и жизнь быстро вошла в привычное русло. Стоило успокоиться и наконец-то ответить на ухаживания Андрея, знатного сладкоежки. Вряд ли парень настолько любил мороженое, чтобы наведываться сюда ежедневно. Он всегда выбирал самое необычное, и покупал сразу два, чтобы угостить Светлану. Правда она частенько прятала «подарок» обратно в морозилку. Все-таки, фигура дороже!

Однажды, возвращаясь домой с работы, она увидела Инку. Девушка сидела у подъезда пятиэтажки, сунув ладони между колен, и покачивалась, точно маятник, в такт своим мыслям. Инна не сразу заметила Свету. И встрепенулась, когда бывшая коллега поравнялась с ней.

— Привет! — с приятным удивлением поздоровалась Света.

Инка, однако, не разделяла ее радости. Она выдохнула, опустила глаза и заметно побледнела.

— Привет, — бросила отрывисто и закусила нижнюю губу. Вид у нее был встревоженный. Ее настроение передалось Светлане.

— Ин, что-то случилось? — спросила она, осторожно подталкивая девушку к цели визита.

— Да так, — отмахнулась Инка, словно не она сидела под Светкиной дверью, а наоборот.

Света присела рядом, уложила на колени сумочку. С минуту обе молчали. Светка изучала маникюр, исподтишка наблюдая за Инкой. Та, покусывая нижнюю губу, явно собиралась с силами.

— Ин, я пойду, — не выдержала Света.

— Нет! Стой! — девушка вцепилась ей в руку мертвой хваткой и посмотрела безумным взглядом, — это я…

Света мирно, как ребенка, погладила ее по руке:

— Я вижу, что это ты.

— Да нет же! — выкрикнула Инна, — Это я, я, понимаешь! Я его украла…

Инка болезненно скорчилась и закрыла руками лицо.

— Кого? — спросила Света, хотя понять было не сложно.

— Кольцо… Я взяла его…, — теперь подруга выглядела иначе. Точно это признание забрало последние силы. Она устало сгорбилась, — Я сама не знаю, как получилось. Просто увидела его на полу и схватила. Сунула в карман, ни о чем не думала. Просто рука сама потянулась. Эта курва пьяная была вдрызг! Думала, не заметит… Так нет же, сука!

Инка перевела дух и продолжила.

— А потом… Потом, когда все закрутилось…, — она всхлипнула, — я так испугалась, Свет! До усрачки испугалась! Это кольцо паршивое у меня в кармане, и все бегают, суетятся… Я в раздевалке бросила в сумочку чью-то. Только потом поняла, что твоя сумка была. Но поздно было! Тамара зашла, потянула меня за собою в зал.

Инка замолчала и обтерла распухшие щеки краем трикотажной майки. Тушь расквасилась и сползла с ресниц под веки, образуя черные подтеки. Она избегала смотреть на Светку, а та молчала, терпеливо ожидая продолжения душещипательной истории.

— Свет, я так виновата перед тобой! — произнесла Инка потухшим голосом, — Я не знаю, как жить с этим. Ты мне подругой стала, а я… Когда ты на следующий день пришла, рассказала мне про домогательства, я сразу поняла… Но сил признаться не хватило! А после, когда ты совсем пропала, не вышла на работу… Я чуть с ума не сошла! Места не находила! Думала, что с тобою, где ты? Такие мысли в голову лезли… Узнала твой адрес и вот…

Мимо прошла соседка нагруженная авоськами полными продуктов. Она бросила любопытный взгляд на девушек.

— Здрасте, теть Ир, — кивнула Света.

«Наверное, решила, что причина слез — любовная драма», — подумала Светка и посмотрела на Инну. Подруга сидела, точно подозреваемый в зале суда, виновато понурив голову. Чего она ждала? Что Светка кинется на нее с кулаками? Или потащит в полицию? Или же просто плюнет в лицо и уйдет? Инка могла ожидать что угодно, но только не этого…

— Спасибо тебе, — Света коснулась плеча девушки и та вздрогнула, глаза ее округлились, губы задрожали.

— В смысле? — шепнула Инка.

Света не ответила, встала и направилась к двери подъезда. Слишком многое пришлось бы объяснять. Да и зачем? Не так уж и близки они были с Инной, чтоб посвящать ее в тайны столь личные и деликатные. Однако, испытывая теперь благодарность, Светка представила, что могла бы сделать с подругой, реши она поведать ей правду всего лишь пару недель назад. Теперь же… Во многом благодаря ее поступку она повстречала Мурата.

— Свет! — позвала Инна, вскочила с места. Светка обернулась к ней, махнула на прощанье и поспешила домой.

Этой ночью она долго не могла уснуть. Погруженная в полумрак комната выглядела таинственной. Предметы отбрасывали странные тени, в вечерней дымке на фоне окна занавеска исполняла свой мистический танец. Слишком часто в последнее время ее тело требовало ласки!

Уже который день, лежа в постели, она запускала руку в трусики, раздвигала в стороны нежные створки, окунала палец в дырочку, уже целиком, ощущая, как пульсирует ее плоть изнутри. Там, теперь было так жарко! И Света начинала двигать пальцами, проникая все глубже, вытаскивать и снова вставлять их, симулируя движения члена. Она и раньше ласкала себя. Но теперь, делая это, ощущала что-то иное…

Спустя несколько минут, возбужденная щелка отчаянно текла, промачивая тонкие трусики. И, окуная пальцы в горячую влагу, она водила ими между половых губ, очерчивала по кругу бусинку клитора, поднималась к твердым соскам, сжимала их, дразнила… Затем смазывала пальцы слюной и вновь окунала в трепещущую дырочку. Представляя, что это он… входит снова и снова, скользит внутри нее, заполняет собой. Представляя его властные, настойчивые руки, что гладят и мнут, подвергая немыслимой сладостной пытке.

Ее тело выгибалось, отзывалось на каждую ласку, требуя больше! Еще! И еще! Казалось, эти короткие прелюдии лишь распаляют… не даруя освобождения, не утоляя голод! И скоро тело вновь начинало трепетать, а плоть внизу живота сжималась и ныла, в неустанной жажде проникновений. Не понимая, что происходит с ней, она вновь и вновь принималась ласкать себя, доводя себя до исступления. В такие моменты наивысшего желания она отдала бы многое… Она была готова на все! Пройти заново сквозь страх, стыд и унижение… Ублажить ртом хоть тысячу мужчин! Лишь бы вновь почувствовать внутри себя его член… Но это было безнадежно. Он не оставил ей ничего, ни намека на пережитое, кроме воспоминаний. Болезненных и упоительно сладких…

Утро выходного дня — то, что нравилось Светке больше всего. Когда-то в детстве, лежа на узкой деревянной кровати, она просыпалась, и, еще не успев открыть глаза навстречу новому дню, понимала, что выходной. Что не нужно вставать и натягивать на ноги противные колготы, что можно валяться в постели до тех пор, пока в комнату ни заглянет мама, и ни позовет к столу. А там, на тарелке, уже лежат круглой стопкой, исходят ароматным дымком, свежие сырники. «Почему сырники, если там нет сыра», — всегда думала Светка. Но слово «творожники» звучало иначе, потому она, не тратя время на пустую болтовню, хватала с тарелки горячий, румяный кругляш, пачкая руки и краем глаза наблюдая, как мама хлопочет у плиты.

Сейчас у плиты хлопотала теть Аня. Ну, как хлопотала… Пыталась, используя все свои навыки, сварганить нечто съедобное. Иногда получалось. Но, как правило, питались они «подножным кормом», грибными супами и крупами. Пищей полезной и диетичной.

Едва Светка уселась за стол, поджав под себя ноги, как в дверь настойчиво позвонили. Дважды!

— Светуль, открой, а? — бросила через плечо теть Аня, помешивая деревянной лопаткой яичницу.

Светка нехотя сползла с «насеста» и пошла в коридор. На пороге стоял паренек из службы доставки.

— Получите, распишитесь, — сообщил он, вручая девушке увесистую коробку.

— Что это? — Света с сомнением покосилась на поклажу.

— Увидите, — улыбнулся посыльный, — распишитесь, пожалуйста.

Света послушно черкнула ручкой, и он заспешил вниз по лестнице.

— От кого? — опомнившись, закричала вслед ему девушка.

— Не знаю, — крикнул в ответ парень, и зеленый комбинезон замелькал между лестничных перилл.

Света вернулась в квартиру. Коробка была странной, с прорезями по бокам, и пластиковой ручкой сверху. В такие не упаковывают подарки. К чему, скажем, прятать букет, в замкнутом пространстве? А что же там? Она внимательно оглядела посылку со всех сторон, приподняла за ручку. Как вдруг внутри нее что-то шевельнулось, заскрежетало, коробок качнулся в руках, и девушка от неожиданности вскрикнула, выронив его на пол.

— Чего тут такое? — из кухни выбежала теть Аня.

— Вот, — Светка показала на странный предмет.

Теть Аня опасливо пихнула коробок носком и тот пронзительно пискнул.

— Свет, что это? — шепнула она, в ужасе глядя на живую посылку.

Светка пожала плечами.

— Вдруг там бомба? — предположила тетушка, — Давай уберем это отсюда!

— Бомбы тикают, а не скребутся, — вздохнула племянница и присела на корточки. Не обращая внимания на теткины протесты, она осторожно приоткрыла крышку, заглянула внутрь одним глазком. Жалобный писк теперь гораздо отчетливее прозвучал из темноты коробки. И девушка смело распахнула ее, чтобы выпустить наружу свой нежданный презент.

Тот встал на лапы, несмело подергал ушами, моргнул и высунул наружу белую мордашку. Испуганно озираясь по сторонам, он не решался вылезти сам. И Светка, переждав волну восторга, что накрыла ее в первую секунду знакомства, взяла его в руки. Совсем еще маленький, абсолютно белый, точно первый снег, малыш доверчиво мяукнул и поднял кверху маленький хвостик. Незапятнанная шерстка топорщилась в разные стороны, розовый нос подрагивал, изучая обстановку, а лапки между тем уже нащупали заботливые руки новой хозяйки.

— Божечки, — умильно всплеснула руками теть Аня и потянулась к котенку.

Света присела на табурет и опустила малыша на кухонную тахту. Он, покачиваясь, точно пьяный, неловко зашагал вперед, принюхиваясь и зыркая вокруг ярко-голубыми глазами. Теть Аня засуетилась, в поисках мисочки для молока.

— Откуда это чудо, Светик? — воскликнула она, когда животное прильнуло к миске, точно к материнской груди и принялось макать розовый язык в теплую вкусную жидкость.

Хранивший молчание телефон, вдруг вжикнул и радостно подмигнул.

— Сейчас узнаем, — сказала Света и взяла его в руки.

Сообщение было таким длинным, что не умещалось на экране. Номер отправителя не определился, но девушка и так знала, кто его прислал.

«Решил, тебя не впечатлят стандартные подарки. Для особенной девушки и подарок должен быть особенным. Это мальчик. Назови его, как хочешь. Только учти, мы в ответе за тех, кого приручили. Надеюсь, ты свободна в эту пятницу?».

Света отложила в сторону телефон и на секунду закрыла глаза, возрождая в памяти образ мужчины. Ее охватило сильное волнение, дыхание участилось, в груди затрепетали бабочки. Она взяла маленькое белое чудо в руки, поднесла к лицу и чмокнула в мокрый розовый нос.

— Мурат, — шепнула она котенку, и тот, одобряя ее выбор, беззвучно мяукнул.

Напоследок

Глава 1

«Пять, шесть, семь, восемь…», — я переставляю ноги и машинально считаю в уме ступени. Старенькая пятиэтажка вся пропахла кошачьей мочой. Этот запах въелся намертво в потолок и стены. Виновники прячутся. Но следы их присутствия в виде горсточек измельченных сосисок заботливо разложены по углам. Черт, сбилась! Начинаю счет с нуля.

«Двенадцать, тринадцать», — я останавливаюсь на маленькой площадке. Кажется, пришла. Тринадцать — мое несчастливое число. К черту предрассудки! Отступать поздно. Обитая старым дерматином дверь цвета детской неожиданности, словно циклоп, уставилась на меня своим единственным глазом. Из-за двери слышится музыка. Ну, конечно! Теперь сомнений не осталось, я пришла по адресу. Решительно нажимаю звонок. Он тонет в музыкальных битах. Жму снова, теперь чуть дольше. Ни-че-го!

И сейчас, уже на пороге его квартиры меня одолевают сомнения. Какого черта я пришла? Ах, да! Я принесла ему альбом с фотографиями. Да на кой хрен ему этот альбом? Закинет под кровать и даже не откроет. Только зря перлась!

И так предсказуемо, как случается только в кино, стоит мне развернуться кругом, дверь открывается. Вот она я, стою, застигнутая в своей нелепой попытке сбежать. Ну что ж, так тому и быть! Считаю до трех и удивленно оборачиваюсь в сторону двери.

— Привет! — непринужденно бросаю я, — А я решила, тебя нет дома. Собиралась уйти.

— Ага, — он пробегает по мне взглядом. Видимо, я вытащила его из душа. Мокрые волосы давно требуют стрижки. Полотенце небрежно обхватывает бедра, на теле блестят капельки влаги. Хоть бы потрудился одеться!

— Ты не пришел вчера, — произношу я с укоризной, — были все… кроме тебя.

Смотрю на него в упор. Он, не выдержав мой взгляда, со вздохом опускает глаза. Однако голос его звучит уверенно.

— Занят был!

— Ясно, — киваю. Внутри нарастает раздражение. Он намерен держать меня на пороге?

— Ты, может, зайдешь? — как будто прочитав мои мысли, предлагает он и шире распахивает двери.

В комнате пахнет мылом и сигаретами. Странное сочетание. Я прохожу, едва не наступив на кроссовки, брошенные прямо у дверей. Он привычным жестом отшвыривает обувку в сторону. Ну, конечно! Как же иначе.

— Слушай, — приступаю я к повестке дня, — разбирала старые завалы, кое-что нашла. Думаю, это должно быть у тебя.

Ставлю на комод сумку, отметив краем глаза слой пыли на зеркале. Пока совершаю раскопки, он наблюдает. Я не вижу, но чувствую.

— Вот, — я извлекаю маленький альбом полароидных снимков, кладу на комод.

Едва ли можно предсказать его реакцию. Если раньше сделать это было сложно, то теперь он стал неуправляем. Может психануть, может растрогаться, а может равнодушно пожать плечами.

Артем подходит и берет альбом в руки. Внимательно смотрит на обложку, будто она ему уже знакома. Открывает. С минуту он молча листает страницы, пленка шелестит. На одной из фотографий задерживается чуть дольше. Я напряженно вглядываюсь. Мне показалось, или губы его дрогнули, черты лица стали мягче? Но лишь на мгновение. Дав слабину, он возвращает привычное выражение.

— Спасибо, — отвечает он, как продавцу в универмаге и бросает альбом на комод. Тот неуклюже шлепается рядом с моей ладонью.

На этом все? Я смотрю на него. Артем стоит, прислонившись к стене. Руки скрещены на груди, ноги тоже скрещены ступнями. Закрытая поза — его любимая. На лице читается равнодушие и холодность. Густые брови нахмурены, чрезмерная растительность на скулах и бороде скрывает эмоции. Мокрые пряди прилипли ко лбу, с них на плечи капает вода. Она стекает вниз, очерчивая контуры рисунка. Одного из многих. Этот изображает то ли дракона, то ли змея. «Ну, все, хватит пялиться!», — одергиваю я себя и беру в руки сумочку.

— Ну ладно мне пора, счастливо оставаться, — подчеркнуто вежливо сообщаю я, и, не дожидаясь ответа, направляюсь к выходу.

— Пора к нему? — доносится в спину так неожиданно резко, что я замираю.

— К кому? — бросаю через плечо.

— Ты мне скажи, — сквозь зубы отвечает он и отталкивается от стены.

Я нервно сглатываю. Какого черта? Что он затеял? Сделав шаг, он становится сбоку от меня. Я не успела ступить за порог, а рука так и лежит на ручке двери. Он смотрит неотрывно, облокотившись рукой о комод. От его взгляда, колючего и злого, пробирает дрожь.

— Что ты хочешь услышать? — я пожимаю плечами.

— Теперь ты спишь с Юркой? — он смеряет меня брезгливым взглядом.

Обозленная, я поворачиваюсь лицом. Хочешь поупражняться в злословии? Что же, давай! Прямо как в старые добрые времена.

— А если и так? — с вызовом отвечаю, и скрещиваю руки на груди. В такой позе и правда, удобнее злиться.

— Дело твое, — он усмехается, — я ж не твой сутенер.

— Просто…, — он продолжает, едва я успеваю оскорбиться, — не могла найти другого еб*ря? Почему он?

— Я не знала, что вы знакомы, — зачем-то начинаю я оправдываться.

— Ну, конечно! — наигранно вторит он, — Мне кажется, знала. И специально дала ему.

Я, опешив, хватаю ртом воздух. Его наезд выбил меня из колеи, и все слова возмущения вмиг забылись. Я была готова к чему угодно, но только не к такому хамству!

— Знаешь что, — я, наконец, обретаю дар речи, — не тебе меня судить! Да кто ты такой? Какое имеешь право?

— Никакого, — он согласно кивает, — говорю же, я не твой сутенер.

Теперь он стоит, гордо расправив плечи, высоко задрав подбородок. Он доволен собой, несомненно! Ублюдок! Внутри меня все кипит. Если раньше он просто выбешивал меня, то сейчас я, кажется, его ненавижу.

— Да пошел ты, — кидаю я сквозь зубы и заставляю себя уйти, — урод! — бросаю на прощанье.

— Лучше быть уродом, чем продажной шлюхой!

Его взгляд бьет в спину так ощутимо, что я сильнее сжимаю дверную ручку. «Спокойно, спокойно», — закрыв глаза, мысленно пытаюсь я утихомирить внутреннего зверя. Я не позволю ему так… Я не заслужила такого обращения!

— Какой же ты…, — я оборачиваюсь, сумочка выскальзывает из рук и шмякается на коврик. Пока я старательно подбираю самое обидное, из известных мне ругательств, он уже выбрал.

— Макс всегда говорил, что ты особенная, что в тебе есть что-то. А я и раньше видел, что ты пустышка. Ты просто бл*дь!

Я сглатываю, желая протолкнуть, загнать поглубже возникший в горле ватный ком. На глаза наворачиваются слезы. Не хватало еще расплакаться перед ним. Эта скотина только и ждет! Я опускаю глаза, зажмуриваю их так крепко, так сильно сжимаю кулаки и вдруг, теряя контроль, в беспомощной злобе, бросаюсь на него…

Одним прыжком, как рассвирепевшая пантера, я обрушиваюсь на него всем своим гневом и пригвождаю к стене. Сама не ждала подобной прыти! Стоит признать, что Артем застигнут врасплох. Потому первую секунду он оторопело смотрит на меня, позволяя себя дубасить. Чем я и пользуюсь, влепляя ему одну пощечину за другой!

Его слова всколыхнули эмоции, точно ил со дна уснувшего озера, подняв на поверхность всю боль и обиду, что жила внутри. И не важно, что он выше меня на целую голову и шире в плечах раза в полтора. Сейчас мне все равно! Будь он хоть гребаным Тарзаном. Я, сжав кулаки, принимаюсь колотить ими по плечам, груди, по животу. Я бью без разбора, уже не глядя ему в лицо. Кажется, я сошла с ума! Не помню, когда меня охватывала такая сильная, неконтролируемая злоба.

Однако он пришел в себя, я понимаю это, только оказавшись обездвиженной. Щекой он плотно впечатал меня в стену, мои руки сведены за спиной. Одной левой он сграбастал мои предплечья, крепко стиснув их до боли в мышцах. Я бьюсь, как рыба, лишенная воды, все еще пытаюсь сопротивляться. Размахиваю ступнями что есть сил, желая нащупать его лодыжки. Но безуспешно! Единственное, что удается, это потерять свой тапок.

Макушкой ощущаю его дыхание, прерывистое. Он запыхался! Чертов слабак! Он отрывает меня от стены, и плечи пронзает боль. Но я не успеваю застонать, мой рот зажимает ладонь. Его пальцы пахнут мылом, этим вонючим мылом… И мне так хочется укусить его, до боли, до крови. Но я не могу разжать губ, и лишь мычу, от напряжения теряя голос.

Что-то происходит… Наша «конструкция» из двух тел начинает движение. Куда? Очнувшись, я понимаю, что, миновав коридор, мы оказались в маленькой спальне. Какого черта? Ему не составило труда обезвредить меня, но что теперь? Я принимаюсь биться в его руках. Но сопротивление сходит на нет. Во-первых, эта внезапная схватка лишила меня сил. Во-вторых, он так крепко сжимает меня, что каждая попытка причиняет боль.

И лишь вид его растрепанной кровати приводит меня в чувство. Я ощущаю удар ниже колен, и ноги невольно подгибаются. Я падаю лицом в одеяло. Он всем телом наваливается сверху. Мне нечем дышать, в нос ударяет затхлый запах давно не стираного белья. Я начинаю мычать, но осипшее горло издает теперь только хрипы.

Животом и грудью я лежу на кровати, лицо мое по-прежнему сжимает мужская ладонь. Волна тягучего, липкого страха затопляет пространство вокруг. Нет! Только не это! Я покрываюсь испариной, в груди дрожит, мысли похожи на клубок ниток. Все спуталось, я ничего не понимаю. Это какой-то бред!

Он убирает ладонь и я, вновь обретая голос, взываю к нему, сквозь слезы.

— Артем, что ты делаешь? Отпусти, мне больно!

— Мне тоже, — хрипло выдыхает он.

— Я не хочу! — всхлипываю я, — Не хочу… так…

— А мне плевать, чего ты хочешь! — рычит он мне прямо на ухо. Его голос не похож, словно за спиной вовсе не Тема, а кто-то чужой, не знакомый, опасный.

— Пусти, пожалуйста, я буду кричать! — незамедлительно я привожу в действие свой план и что есть мочи ору.

Правда, длится мой крик от силы пару секунд. В разинутый рот набивается вата. Нет, не вата! А что? Полотенце! Как собака в попытке скинуть намордник, я мотаю головой из стороны в сторону, пытаюсь языком вытолкнуть наружу махровую тряпку. Не тут-то было! Рот набит до отказа, и теперь даже мычать выходит с трудом. Тем временем освободившейся рукою он шарит у меня по спине, по пояснице, пытаясь нащупать…

«Черт!», — я мысленно костерю себя за то, что предпочла джинсам брюки на резиночке. Если бы только на мне были джинсы под пояс, едва ли он смог бы… Но брюки поддаются на раз! И, вместе с трусиками, оказываются у меня на бедрах. Волна стыда накрывает с головой. Боже мой, я стою перед ним на коленях, наполовину голая, в унизительной позе…

Из последних сил я пытаюсь освободиться, вернуть себе способность мыслить и кричать. Уже понимая неизбежность, необратимость того, что должно случиться. Того, что я не в силах изменить!

Даже зная Артема, его неукротимый нрав, невозможно поверить, что он способен на такое… Будто сейчас не он держит мертвой хваткой мои руки, не он мокрым полотенцем заткнул мне рот, не он сейчас ощупывает мою промежность.

Боже, какой стыд! Какое отвращение! «Нет, нет, нет», — повторяю я про себя, надеясь, что страшное видение исчезнет. Но оно продолжается, оно длится. Понимая, что он намерен пристроиться сзади, я верчусь, пытаясь хоть как-то отсрочить свою казнь. Никто и никогда в жизни не поступал так с моим телом! Как это больно, обидно и пакостно чувствовать себя беспомощной куклой в посторонних руках. Но ведь Артем… ведь он не посторонний! Как он может? За что?

Как осатаневший маньяк, он мнет руками ягодицы, грубо ощупывает нежные складки, находит спрятанную в глубинах дырочку. И проникает в нее сначала пальцами.

— Сухая, как монашка! — его голос, едва различимый, доносится сквозь пелену тумана. — Ничего, мы это исправим!

В своей «предсмертной агонии» я делаю последнюю, отчаянную попытку вырваться. Быть может, в нем осталось хоть что-то человеческое? И он отпустит меня? Но вместо этого, мужское тело всей тяжестью наваливается сверху. Странно, но я почти не ощущаю момент проникновения. А чувствую его, когда он уже двигается, скользит внутри меня. Он издает глухой стон и движения становятся интенсивнее. Я мычу от бессильной злобы, ощущая его член, словно поршень, что раздвигает, распирает мою плоть изнутри.

Его рука, подобно удаву, забирается под майку, сдергивает чашечку кружевного шелка и с силой сжимает нежный холмик груди. Сзади снова слышится стон, и я закрываю глаза. Наверное, это сон? Во сне случается всякое! Сейчас я проснусь в своей чистой постели. Нет, перед взором все тот же убогий натюрморт из скомканных простыней. «За что, за что, за что?», — думаю я, исступленно, пытаясь отвлечься.

Он стискивает мне грудь так сильно, что я всхлипываю. Но он не видит моих слез! Он продолжает двигаться во мне, с такой силой, как будто желая проткнуть насквозь. Причинить мне боль. Ему удается… Еще несколько фрикций, и комната взрывается первобытным ревом. Его рев превращается в хрип, и движения, как в замедленной съемке, становятся все тише, тише, тише… Он снова придавливает меня к постели, ягодицами я ощущаю жар его тела. Хватка ослабевает, и я роняю руки на кровать. Я словно марионетка, которой обрезали веревки, лежу и не могу пошевелиться. Он вынимает член, затем медленным движением вытаскивает у меня изо рта кляп. Мои глаза закрыты, я не желаю видеть его.

Странно, но я не тороплюсь вставать. А лежу в этой гадкой позе еще какое-то время, точно ожидая продолжения. Затем, как по команде, натягиваю трусы и брюки, одергиваю кофточку и кое-как поднимаюсь на ноги. Все тело болит так, словно меня только что били ногами! Вероятно, от напряжения? В висках стучит, а сердце, напротив, кажется, остановилось. Я оглядываюсь в поисках двери. И натыкаюсь взглядом на него… Он сидит в углу комнаты, прямо на полу, лбом подпирая колено. Интересно, что он сейчас думает? Ему понравилось?

— Знаешь, — вдруг говорю я, не узнавая свой голос, — ты и мизинца его не стоишь. Ты словно чертов подкидыш! Жалкая пародия!

Сказав это, я выхожу в коридор, нащупываю ногою шлепок, хватаю сумку и, оставив дверь нараспашку, сбегаю вниз по ступеням.

Глава 2

Я пулей выскакиваю на улицу, распугав кошек, собравшихся было трапезничать. Они, взмахнув хвостами на прощанье, бросаются врассыпную. Волна свежего воздуха сбивает с ног. Оцепенение, державшее меня, вдруг спадает. Так случается с пьяными людьми. От единого вдоха я вмиг протрезвела. Мимо проходит женщина, адресует мне настороженный взгляд. Наверное, выгляжу я и впрямь жутко!

Между тем, залитые солнцем улицы напоены теплом, деревья шелестят свежей листвой. Прозрачный воздух так и светится. Какой погожий день. Даже слишком! Приглаживая руками волосы, я лихорадочно размышляю. Где-то совсем рядом, по пути сюда мне встретилась аптека. Хоть я и не сторонник пилюль, но мне нужна экстренная контрацепция. Если верить приложению на телефоне, сейчас самый благоприятный период для зачатия. А я еще чувствую внутри его сперму…

С заветной таблеткой в руках я направляюсь к стоянке такси. В другой раз я бы не упустила возможность совершить пешую прогулку, надышаться свежим воздухом, налюбоваться красотою цветущего города. Но не сейчас! И причина тому даже не мой растрепанный вид. Мне хочется отмыться. Как будто это поможет забыть… Я кажусь себе грязной и до того отвратительной! А потому, сажусь в первое свободное такси и называю адрес.

И только дома, закрывшись на все замки, в объятиях собственных стен, я ощущаю себя в безопасности. И только здесь, вмиг обессилев, я оседаю на пол и позволяю себе расплакаться. Сейчас, сейчас, еще секунду… Слезы туманят глаза, сползают по щекам, по шее, промачивают блузку. Я даже не вытираю их, я просто сижу, глядя перед собой. Руки ноют, ноги кажутся ватными, а внизу живота болезненно пульсирует. Усилием воли заставляю себя оторваться от пола.

Горячий душ и вправду творит чудеса. Становится легче. Как будто вода, струясь по телу, вобрала в себя часть моей боли. Почувствовав свежесть, мышцы оживают. Я так тщательно натерлась мочалкой, что кожа немного зудит. Таблетка уже внутри, надеюсь, она подействует.

Большая квартира, когда-то любовно обставленная мною, сейчас выглядит неуютно и пусто. Как правило, я даже не включаю свет, предпочитая коротать вечера на кухне. Здесь же и сплю, разложив на диване простынь. Просто нет сил гулять по комнатам, где все, буквально все, напоминает мне о нас. Завариваю кофе. И пускай на улице уже темно. Плевать, до утра все равно не усну.

Мне вдруг отчаянно хочется поговорить с кем-то, услышать чей-то голос. Чей угодно! Хотя бы соседки снизу. Удушливой волной накатывает чувство одиночества. В телефонной книжке не так уж много имен. Родители после развода стали невыносимы. Анька, старшая сестра, недавно вышла замуж и укатила за границу. Лидка! Вот кто спасет меня в этот вечер. Подруга всегда берет трубку, даже сидя в туалете.

— Че делаешь? — говорю я, едва услышав ее «привет».

— Смотрю кино про лесбиянок. Что еще я могу делать в столь поздний час? — игриво отвечает Лидкин голос.

— Ну и как? — интересуюсь я, помешивая черный, как деготь, кофе.

— Да вообще! — восклицает Лидка, — Ты меня как раз прервала на самом интересном месте. Просто так звонишь, иль по делу?

— Без дела, просто так. Расскажи, про что фильм, может, тоже погляжу на сон грядущий, — отвечаю я, и Лидка послушно начинает пересказывать закрученный сюжет мелодрамы. Она, как заводной сверчок, стоит только подтолкнуть, способна без умолку тараторить часами, пока не опухнет прилипшее к трубке ухо.

— Ой, ладно, детка, я спать, — устало произносит подруга, словно это я ее заболтала, — у тебя все в порядке? Какой-то голос странный.

— Какой? — уточняю я.

— Ну, — Лидка размышляет, — такой загробный. Не заболела?

Я улыбаюсь про себя. Подруга в своем репертуаре. Всегда умиляла ее непосредственность. Такая способность шутить, наперекор обстоятельствам.

— Нет, — усмехаюсь в ответ, — наверное, просто ты убаюкала меня своей трескотней. Ладно, спокойной. И сладких.

— И тебе, детка, — отвечает она, и кладет трубку.

Полегчало? Едва ли. Выпиваю залпом остатки кофе и включаю компьютер. На мониторе мерцают оповещения. Электронные билеты готовы, осталось только распечатать. Отлично! Хоть одна хорошая новость за день.

Несу свой ноут в зал, где в уголке стоит старый трудяга-принтер. Пока он жужжит, старательно выводя на бумаге расписание рейсов, я вдруг вижу фотографию. Она, в числе других, свадебных, семейных, памятных и прочих, стоит на камине. Вернее, это не камин вовсе, а лишь имитация.

Там, на залитой солнцем лесной опушке, щурясь его лучам, сидят двое мужчин. Различить их, пожалуй, была способна только родная мать. Двое из ларца! Оба худощавые, ладно слаженные, темноволосые. Правда, Артем всегда чуть уступал брату в росте. Не удивительно, ведь он младше. Всего лишь на пару секунд. И все-таки… Мне даже кажется, Тема специально изрисовал себе руки и спину, чтобы хоть чем-то отличаться. Максим любил подтрунивать, воображая, как его рисунки будут выглядеть на дряблом старческом теле.

— С чего ему быть дряблым? — возмущался Артем.

— Ну, ты же не работаешь над собой, — самодовольно хмыкал Макс.

— Ошибаешься, — отвечал брат, — я работаю, духовно.

Со временем их различия стали более очевидны. Максим всерьез увлекся плаванием, проводил много времени в бассейне, практиковал задержку дыхания. Артем же, предпочитал развлечения иного рода — клубы, выпивку, травку, упрямо игнорируя братские наставления. В конце концов, они оба были взрослыми людьми, ответственными за собственную жизнь. Одну половину своей Макс посветил дизайну, вторую был намерен отдать морю. Он увлекся дайвингом недавно, после отпуска в Египте. По приезду записался на курсы, с головой ушел в обучение, лишь изредка выныривая на поверхность, чтобы глотнуть свежего воздуха.

В будущем он всерьез планировал поселиться ближе к морю, обучать нырянию новичков и мазать защитным кремом мою обгоревшую спину. А я в свою очередь была всецело готова разделить с ним любую, даже самую сумасбродную затею. Сумасбродства братьям было не занимать! Пожалуй, это то единственное, что объединяло их двоих, столь одинаковых, и настолько не похожих.

Господи, а ведь я и в самом деле мечтала. Так отчаянно мечтала уехать на море. Вместе с ним! Там, далеко от родных мест нас всегда были рады приютить в своем доме друзья. Они и сейчас зовут меня в гости. Но я не смогу. Купаться в море, без него. Одной гулять вдоль линии прибоя. Без него, без него, без него! Даже самые приятные в мире вещи вдруг становятся пыткой.

До сих пор, когда я закрываю глаза, я слышу музыку… Она касается влажной ладонью голых ступней, струится капельками вверх по коже, разливается горячей волной по венам, окутывает туманом и путается в волосах. А после устремляется ввысь, баюкая в теплых объятиях и увлекая за собой куда-то очень далеко…

Туда, где верхушки морских сосен шепчутся под вездесущим небом. Оно настолько пьяняще голубое, что хочется раскинуть руки и воспарить! Где в вечернем свете морская гладь подобна раскаленному олову.

Я сидела на берегу и слушала мелодию моря. Ей вторили звуки регги, и людские голоса, подобно музыке, испещренные ритмами акцентов. Там не было никого, похожего на нас! Но там мы были частью чего-то невыразимо манящего и бесконечно живого.

Помню пляжных собак, которым не было дела до туристов. Они, вечно озабоченные дележкой территории, проносились мимо нас, шумно лаяли и гоняли пугливых крабов. Помню домик серферов, маленькую деревянную сараюшку у самой кромки прибоя. И загорелого парня с собакой на доске, плывущих навстречу ускользающему за горизонт солнцу.

Прошлое забрало с собой наш кусочек рая. Но каждый раз, слыша эту музыку, я закрываю глаза. И возвращаюсь туда, где ощущение бескрайней свободы дарит способность летать. Где мягкий желтый песок до сих пор хранит наши следы.

Места, где мы были счастливы, любили друг друга, не обращая внимания на посторонние взгляды, упивались своей страстью… они останутся в сердце. Вернуться туда я не смогу! И поэтому пунктом моего назначения в этот раз станет прекрасное далеко. Таинственное и неизведанное!

Сегодня день рожденья Максима. Ему было бы 38. Я отмечаю каждый год, в ресторане близкого друга. У мужа было много друзей, большинство из которых теперь отдалились. Но они все еще приходят, все еще помнят. А большего мне и не нужно! Лет, проведенных вместе, мне хватит с лихвой. Возможно, многие люди за целую жизнь не испытают подобных эмоций, которые мне подарил Максим. Так я думаю каждый раз, когда слезы душат, когда хочется выть от боли и одиночества. Я ненавижу цифру тринадцать. Это число проклято, без сомнений! Вот и сегодня…

Стоило вспомнить Артема, как вместе с тем в памяти возникли образы пережитого. Жестокость, с которой он… меня насиловал. На руках проступили синяки. Теперь придется прятать их под рукавами. И это в такую жару! На правой груди отпечаталась его пятерня. Четыре заметных синеющих кровоподтека, и еще один сверху, подмышкой. Натертая промежность еще долго будет напоминать о случившемся. Больно пИсать и даже сидеть! Вообще, кто сказал, что женщина способна избежать насилия? Какой идиот придумал эти правила самообороны? Мол, удар обидчика коленом по яйцам способен решить проблемы. Как бы ни так!

Но сильнее боли физической, пожалуй, только душевная. Я прежде не знала, что он настолько сильно меня ненавидит. Как будто мстит. Но за что? За то, что я переспала с его другом. Я и в самом деле не знала, что Юрка с ним дружит. Как тесен наш гребаный мир! А если бы знала, что с того? Черт, я живой человек!

Собственно, я не ждала поддержки, мы и раньше не ладили. Артем всегда пытался как-то дистанцироваться от меня, избегал, здоровался сквозь зубы. Как будто я чем-то сильно ему насолила. Со временем я научилась не обращать внимания, просто привыкла. Списывая все его заскоки на характер, неуемный, порою бешеный, сложно предсказуемый, а вот теперь и вовсе съехавший с катушек.

В череду моих мыслей вклинивается посторонний звук. Это телефон деликатно намекает, что нужно удостоить ответом хотя бы одно из многочисленных сообщений того самого Юрки. Теперь почему-то мне совсем не хочется с ним встречаться.

Глава 3

Появлением Юры я обязана все той же Лидке. Ее стараниями я была выдворена из дома, насильно напоена ликером и, в компании старых подруг, отправлена довеском в гости к некому Виталику.

На улице было сыро и тепло, как бывает, вероятно, в тропиках после дождя. Такой дождь сулил грибникам солидный урожай, а умытая свежестью зелень на деревьях распушилась и задышала всеми клетками. Шаловливый ветер беспокоил ветки и с листьев падали крупные тяжелые капли. Лидка недовольно морщилась, поправляя мастерски взъерошенные волосы. А мне было все равно, я ловила капли макушкой, ощущая, как скользят они по волосам и стекают струйкам по шее.

Дверь нам открыли практически сразу.

— Виталя, — проворковала подруга и беззастенчиво повисла у парня на шее. Тот самодовольно хмыкнул и по-хозяйски накрыл ладонями маленькую Лидкину задницу.

Я отвела взгляд и нехотя ступила за порог. В скромном «предбаннике» царил полумрак. И только в дальнем конце, видимо там, где ютилась кухня, горела уютная теплая люстра. Оттуда же слышались голоса, в основном мужские.

Я по привычке зашла в туалет. Прежде, чем обрести новых знакомых, стоило убедиться в своей «неотразимости». Небольшое зеркальце над раковиной, не добавило уверенности в себе. Волосы распушились от воздействия влаги, кожа была слишком бледной и я принялась щипать свои скулы, чтобы добавить румянца. Отрепетировав выражение лица, я вышла наружу.

— Гель! — позвала из комнаты Лидка. — Гель, ну, где ты есть?

Я прикрыла дверцу туалета.

— А вы какой гель? Для тела, или бритья? — возникло на пути незнакомое мужское тело. Он вынырнул из ниоткуда и преградил мне путь. Мужчина был высоким, так что взглядом я упиралась ему в грудь. Пришлось запрокинуть голову. В темноте коридора я не смогла разглядеть его лицо. На фоне смуглой кожи белела улыбка.

— Чего? — переспросила я.

Щелкнул выключатель, и маленький коридорчик озарило светом от тщедушной лампы. Незнакомец театрально приподнял бровь. Лицо у него оказалось живое и очень выразительное. В одно мгновение оно менялось, становясь то озадаченно-хмурым, то по-детски смешливым. Короткая стрижка на светлых волосах оставляла небольшой чубчик, который забавно торчал. «Корова языком лизнула», — говорили в детстве про такую прическу. Он был симпатичным, и, когда улыбался, на щеках проступали заметные ямочки.

— Ну, это же вас зовут гель? — он кивнул в сторону Лидки. Та озиралась, пытаясь отыскать меня.

— Вообще-то, меня зовут Ангелина! — огрызнулась я и хотела обойти несостоявшегося комика. Но тот напирал.

— Так это же другое дело! — обрадовался он, — Тогда я буду называть вас исключительно полным именем.

— А как вас называть? — рассеянно, скорее, из вежливости, бросила я.

— Позвольте представиться, Юрий Антонович! — на этой фразе он смешно подпрыгнул на месте и склонил голову, отчего из-за уха выскочила и упала на пол припрятанная на черный день сигарета.

В тот же вечер состоялся наш секс. Распрощавшись с подругами, я беззастенчиво отправилась прямиком на съемную квартиру к новому знакомому. «Ах, не сочтет ли он меня доступной? Ах, не сойду ли я за шлюху?», — с некоторых пор я не утруждала себя подобными мыслями. Мне было все равно! Отсутствие необходимости строить отношения значительно упрощало жизнь. Отныне я не ждала, и не требовала, я просто трахалась. В такие моменты возвращая себе вкус жизни.

Он позвонил наутро, справился о моем здоровье, задал еще пару глупых вопросов и предложил повторить ночное рандеву. Но я отказалась, совершенно безразличная к тому, как он это воспримет.

Спустя пару дней неугомонный любовник объявился опять. И уболтал меня составить ему компанию на дне рождения старого друга. В намерении завершить вечер понятным образом, я облачилась в платье с вырезом на спине, хорошо забытое старое кружевное белье, и даже сделала маникюр.

«Хорошее начало», — решила я, когда таксист высадил меня у входа в ресторан. Я опоздала, лишь немного, но не специально. Прошла в зал, ловя на себе заинтригованные взгляды незнакомых мужчин. Это было приятно! В свои почти 35 я выглядела на все сто. Точнее, на 20! Не испорченная родами фигура сохранила юношескую упругость, успела округлиться в нужных местах и выглядела соблазнительно даже в тулупе.

— Шикарно выглядишь, — Юра и сам был при полном параде. Трикотажный пуловер облегал подтянутый торс.

Я взяла его под руку, и мы прошли в зал.

— Почему ты избегаешь меня? — спросил он. По моей просьбе мы выбрали местечко на «галерке».

— С какой стати мне тебя избегать? — я сделала глоток «Кровавой Мери».

— Вот и я думаю, с какой… — он пожал плечами, и накрыл ладонью мою руку.

— Подожди, ну я же пришла, — возразила я.

— Да, но ты два дня не брала телефон! Два раза отказывалась встретиться, ссылаясь на какие-то дела. Я уж думал, что обидел тебя, — он виновато потупил взор, и мне стало немножечко жаль его.

— Наоборот, — я потрепала его за плечо, как делают родители, пытаясь приободрить свое чадо, — к тому же, я и вправду была занята.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — буркнул он, — девушки обычно так себя не ведут.

Я тихо засмеялась его по-детски забавной реакции.

— А я не обычная девушка, — игриво прошептала я и положила обе ладони мужчине на бедра. Его брюки оказались приятными на ощупь.

— Это я уже понял, — он потянулся к моим губам.

Но поцелуй прервали внезапно.

— Ну вот! Наконец-то ты покажешь мне ее! — услышала я сбоку знакомый голос.

Артем поравнялся с Юркой и тот встал во весь рост.

— Позвольте представить, — в свойственной ему шутливой манере, произнес Юра, — моя прекрасная спутница, Ангелина Дроздова. Надеюсь однажды назвать ее своей девушкой. Хотя она этому упорно сопротивляется.

В ту же секунду я решила делать вид, что с Артемом мы не знакомы. И он поддержал мою игру. Хотя даже в приглушенном свете ресторанных огней было заметно, как сверкнули его глаза. Тем не менее, Тема, как галантный кавалер, деликатно коснулся губами моей руки, и выразил почтение.

Весь вечер я ловила на себе его взгляд. С противоположного конца зала он наблюдал. Я ощущала это, по глоточку цедя «Кровавую Мери», заедая напиток вкуснейшим гарниром, который заботливо подкладывал мне в тарелку Юрка. Потом, в медленном танце прижимаясь к мужскому телу, я снова чувствовала, что он смотрит. От Юрки приятно пахло, и голова уже заметно кружилась от количества выпитых коктейлей и забытой атмосферы праздника.

Где-то ближе к концу, когда часть гостей распрощались, и зал опустел, я, оставив Юру в компании знакомых, отправилась на поиски Артема. Мне захотелось поздравить его лично, и узнать, отчего он решил отпраздновать, раньше времени. Ведь не принято…

Минуя гардеробную, за ненадобностью закрытую летом, я обошла по кругу маленький балкончик. Внизу, на первом этаже, было темно. Старый ночной клуб, вероятно, мой ровесник, подвергся ребрендингу. Говорят, его выкупил какой-то местный шишка, и намеревался превратить «развалюху» в «конфетку». Так что, в стенах некогда веселого заведения шел ремонт. Рабочие разошлись, оставив тусклую лампочку. Чтобы кто-нибудь из пьяных гостей ресторана не поломал себе ноги.

Я спустилась вниз, совершенно не понимая, зачем. Вряд ли здесь мог быть Артем. И вдруг чьи-то руки обхватили мою талию, напугав до полусмерти! Я вскрикнула и, прижатая к стене, нервно задышала.

— Ты что, совсем дурак? — набросилась я на Юрку. Тот, однако, без тени раскаяния, злорадно скалился в темноте. — Отпусти!

— Вот уж нет, — сверкая глазами, выдохнул он, — поймалась, птичка? Сбежать хотела?

Его ладони забрались под юбку. Он был не то, чтобы пьян, но… Я тоже! И эта ситуация, тишина и сумрак незнакомого места, пожалуй, подстегнули мое желание.

— Нет! — прошептала я, пытаясь скрыть возникшее волнение.

— Как же я хочу тебя, — он раздвинул языком мои губы и накрыл их жарким поцелуем.

Бедром я ощутила недвусмысленную твердость. Улыбнулась и сунула руку в расстегнутую ширинку, нащупав рвущийся в бой мужской член. Юра выдохнул и придавил меня к стене. Возбужденная его решительным настроем, я сама расстегнула молнию платья, открывая взору готовое к ласкам тело. Грудь обнажилась, и он отстранился, любуясь манящей красотой округлостей. Затем, словно изголодавшийся теленок, припал к моим соскам.

Видеть свою грудь во рту у мужчины было приятно. Я тихо стонала в ответ, когда он сжал руками вторую грудь и, смачно причмокнув, втянул губами сосок. Он коленом раздвинул мне бедра. Не встретив сопротивления, мой пылкий кавалер осмелел и запустил руку в трусики. Пальцы тотчас утонули в смазке, он застонал, объятый желанием.

— О, что ты делаешь со мной! Я хочу тебя прямо сейчас!

— Вот уж нет! — я изобразила надменность. Хотя и сама уже подумывала, не откладывая до вечера, позволить ему отыметь меня прямо там. Потому, наперекор словам, демонстративно стянула трусики и, аккуратно сложив, сунула в карман его брюк.

Юрка кровожадно улыбнулся и вынул наружу свой твердый, как камень, орган.

— Резинка есть? — прошептала я.

Он торопливо достал из кармана синий прямоугольник, вручил его мне. Я зубами вскрыла упаковку, пощекотала кончиком языка маслянистую резинку. Изнемогая от желания, он вырвал презерватив из рук, натянул и резким движением задрал мне юбку. Его член, как по маслу скользнул внутрь.

Двумя руками он приподнял меня за бедра, я взмыла в воздух. Колючая щетина царапала кожу грудей, и от удовольствия я зажмурилась. Открыв глаза снова, увидела стоящего поодаль мужчину. Не уверенная в том, что он видит нас, я хотела сообщить об этом Юрке. Но он впечатал меня в стену и принялся всаживать с удвоенной силой. Я поняла — слишком поздно! Нельзя остановить несущийся на полной скорости состав. Оставалось смиренно ждать, пока он кончит.

Темперамента ему было не занимать! Он трахал меня с закрытыми глазами, постанывая, тяжело дыша, впиваясь влажным ртом. Я же, сквозь наслаждение, не пытаясь скрыть наготу, смотрела на незнакомца. Оттуда, как с первого ряда, ему было видно все. И моя грудь, подрагивающая в такт неистовым толчкам, и голая задница Юрки, что ходила ходуном меж раздвинутых бедер.

Я не сводила глаз с мужчины, он стоял в полутени пустынной холлы. Но полутень не помешала опознать в нем… Артема. Сунув руки в карманы, он не двигался с места. Он смотрел. Без сомнений! «Да пошел ты к черту», — решила я, — «весь вечер буравил меня взглядом, так посмотри еще чуток». Мне тоже хотелось кончить. И потому я закрыла глаза, пытаясь отвлечься. Но веки распахнулись.

Мои ощущения усиливались с каждой секундой! Внутри меня двигался, доставая до самых глубин, Юркин фаллос. Мужские руки сжимали бедра, влажные губы пытались нащупать соски. Он дышал тяжело, то ускоряясь, то замедляя темп. Но не это тревожило меня сильнее. Худшим из бед было не присутствие тайного зрителя на нашем спектакле. Самым гадким было то, что мне нравилось это!

Я задвигала бедрами, насаживая себя на возбужденный орган, вторя порывистым движениям. Ухватилась за его плечи, простонала чуть громче, чтобы слышал… Артем. Не закрывая глаз, желая знать, что он видит. Его присутствие словно удвоило наслаждение. Я кончила так бурно и ярко, как не бывало уже давно. Запрокинула голову, закрыла глаза, из губ вырвался стон. Спустя мгновение, выпущенная на волю из Юркиных объятий, я бросила взгляд ему за спину. В холле было пусто.

Пришло время уходить, и я, в нервном трепете ждала встречи с Артемом. Однако тот пребывал в приподнятом настроении и даже по-свойски чмокнул меня на прощанье. В какой-то момент я решила, что его фигура в коридоре мне привиделась. Ну, выпила лишнего, с кем не бывает? К тому же, я и впрямь была пьяна. В хорошем смысле слова. Так что, вечер закончился не так скоро. Юрка, не слушая выдуманных на ходу отговорок, повез меня прямиком к себе домой.

О странном инциденте в холле ресторана я предпочла забыть. Благо, что мозг мой был занят куда более важными делами. Например, сборами в дорогу, улаживанием рабочих вопросов. И тщательными попытками скрыть предстоящий отъезд.

Глава 4

Наша маленькая пятиэтажка приютилась в окружении высоких тополей и цветущих по весне каштанов. В отличие от высотки, где я провела детство, эта обитель будто провинциальный городок в сравнении с мегаполисом. Здесь не гудит в предсмертной агонии старый грохочущий лифт. Люди, вынужденные подниматься пешком, знают друг друга не только в лицо, но и по имени. Под окнами не шумят машины, а летом не гоняют байкеры, пугая отчаянным ревом своих «железных коней».

С пакетом продуктов я возвращаюсь домой. В целлофане болтается скудный паек. Когда был Макс, я с радостью готовила ему, осваивая все новые и новые блюда, стараясь разнообразить рацион. А теперь… Теперь мне проще забить холодильник фруктово-овощными запасами. Прямо как в годы студенчества, я снова ужинаю лапшой из пакета, рискуя испортить желудок.

Стоит мне вырулить из-за угла, как с лавочки у подъезда поднимается мужская фигура. И движется навстречу. Я пячусь назад, словно путь мне преградила злая собака. В какой-то мере так оно и есть!

Артем замирает в паре шагов от меня. Как всегда, одетый так, словно только что вылез из постели, сегодня он выглядит особенно помятым. Изможденный муками совести? Как бы ни так! На худощавой заднице болтаются разношенные джинсы. Плечи обтянуты темной футболкой, волосы торчат во все стороны. Такое чувство, что вчера он крепко выпил. И в самом деле! Я убеждаюсь в этом, стоит ему приблизиться. И тут же, пользуясь его замешательством, бросаюсь к двери подъезда.

— Ангелина, не уходи! — его голос дрожит, — Я… хочу поговорить.

— Не договорил? — сквозь зубы бросаю я.

Он делает вдох, запускает пальцы в волосы, пытаясь пригладить точащие пряди. Но жесткие от природы, они не поддаются укладке. Лишь только ножницы способны придать его прическе форму. Поэтому Макс всегда носил короткую стрижку.

— Ну, дай мне возможность, хотя бы пару минут. Пожалуйста!

— С чего бы? — отвечаю я с вызовом, понимая, что на сей раз исход событий зависит от меня.

— Пожалуйста! Мне очень нужно тебе объяснить… — в его голосе слышна мольба.

— Надо же! Ты и объяснение подготовил, — усмехаюсь я, стоя в шаге от входной двери. В любой момент я могу зайти внутрь, оставив его наедине со своей виной. Но я тяну время, охота поглядеть, как он станет оправдываться.

— Мне нет оправдания, я знаю, — произносит он, — Я так себя ненавижу за это. Я тварь, я сволочь, я мудак! Ударь меня, если хочешь, только дай объяснить.

Он вынимает руки из карманов и разводит в стороны. Мол, вот он я, безоружный, готов принять наказание. Я мешкаю, и вдруг вся эта сцена начинает меня забавлять. «Почему бы и нет», — думаю я, чувствуя, как закипает внутри не нашедшая выхода злоба.

— Ударить, говоришь, — задумчиво глядя вдаль, произношу я и, со всей силы бью коленом ему в пах. Никогда прежде не делала этого. Оказывается, работает! Кто бы мог подумать…

Взвыв от боли, Артем оседает на землю, прикрывая руками причинное место. Я упоенно наблюдаю дело рук, точнее, ног своих. В какой-то момент мне становится жаль его.

— Нравится? Добавить? — говорю я, не подавая виду.

— Да, — сквозь стон выдавливает он, — вернее, нет… спасибо…

— Ну, вот и поговорили, — я, вежливо улыбнувшись, делаю разворот в направлении двери.

— Нет, подожди, — он умудряется поймать мою щиколотку.

— Пусти, — я дергаю ногой, но он держит мертвой хваткой.

— Сначала выслушай.

— Хорошо, — я складываю руки на груди и принимаю оборонительную позу.

— Я…Это, — он все еще согнутый пополам, нащупав рукою мусорную урну, помогает себе подняться. — Это все тот вечер…

— Твой мнимый день рождения? — уточняю я.

— Юрка, мудак! — без злобы, констатирует Тема.

— Не правда, мудак — это ты! — я адресую ему полный презрения взгляд.

Артем усаживается на лавочку, оставляя место для меня. Но я не спешу к нему присоединиться. Смотреть сверху вниз гораздо комфортнее. Пару минут он молча сидит, обхватив руками голову. И смотрит под ноги. Сколько еще будет длиться эта пауза?

— Согласен, просто, эти рассказы…, — нарушает молчание его голос, — он полчаса в подробностях говорил мне о девушке, которую встретил недавно. Как она дала ему на первом свидании. Да так сладко, что он ни спать, ни есть не мог два дня. Хотел еще. Мол, так искусно она в рот берет…Я ж не знал, что это ты!

Кажется, краска стыда заливает меня с ног до головы. И хорошо, что он не видит.

— Ну, хватит! Я не брала… Он все соврал! Вот же мудак.

— Ну, я ж говорю, — заключает Тема, — а потом в коридоре… Я хотел найти тебя, поболтать. Заблудился в этих лабиринтах. Спустился по ступеням, а там…

Я на секунду мысленно возвращаюсь в тот вечер, в тот темный уголок просторного холла. Где возникшая из темноты фигура мужчины так взбудоражила и подстегнула мое и без того пылающее неутоленным желанием тело. Значит, он и в самом деле был там? Мне не померещилось. Это была не больная фантазия захмелевшего мозга. Он и вправду следил за нами.

— И что с того? Не хотел бы, не смотрел! — самодовольно усмехаюсь я. — Откуда мне знать, может ты фетишист такой, и любишь подглядывать.

— Так ты меня и вправду видела? Я думал, показалось, — ехидно замечает он.

— А ты хотел присоединиться, но решился? — парирую я.

— Да мне убить его хотелось! — он так неожиданно вскакивает с лавочки, будто в желании ринуться в бой. И я испуганно делаю шаг назад. «Вот уж и вправду, цепной пес!», — думаю я, наблюдая его внутреннюю борьбу.

— Да? С чего бы? — я решаю не сдаваться, — Трахается он, кстати, не плохо. Гораздо лучше тебя! По крайней мере, спрашивает согласие, прежде чем сунуть свой член…

Артем шумно выдыхает и запрокидывает голову, подставляя лицо мелкой мороси. Грибной дождь окропляет асфальт, наполняя легкие запахом мокрой пыли. Удовлетворенная произведенным эффектом, я улыбаюсь.

— Блин, мне просто крышу снесло! Переклинило, понимаешь? — он смотрит прямо на меня.

— Понимаю, а то как же, — в ответ я киваю, — решил, если я другу твоему дала, то и тебе дам?

— Да нет же! Ну… Нет! Не в этом дело! — он плюхается на скамейку, еще не успевшую намокнуть под дождем.

— Или решил наказать меня так? — с притворным озарением произношу я, — Мол, плохая девочка, на тебе, на!

Я вхожу в раж и принимаюсь размахивать руками. Пару случайных прохожих смотрят в нашу сторону. Артем же сидит, виновато понурив голову. Я делаю глубокий вдох и ощущаю, как утомил меня этот бессмысленный спор. Единственное, чего мне хочется — вернуться домой, и выпить кефира, избавить себя от необходимости выслушивать весь этот бред.

— Знаешь что? Шел бы ты лесом, — говорю я.

— Ангелин! — успевает он крикнуть, прежде чем дверь домофона захлопнется. Он знает код и может открыть ее, последовать за мною в квартиру, наброситься снова, как в прошлый раз… Однако снаружи тихо. Видимо, даже его словарные запасы иссякли.

Я захожу домой, разуваюсь, но не могу заставить себя успокоиться. Нервно закуриваю. Внутри все кипит от возмущения. И я начинаю мерить шагами кухню.

А ведь извинений так и не прозвучало. А лишь обвинения в каких-то глупейших, абсурдных вещах. Мол, нечего тут трахаться, когда другим и не светит. Что за нах? И этим он хотел оправдаться? Серьезно? Он изнасиловал меня, черт возьми! В голове не умещается. Я думала, он пришел повиниться, а он пришел обвинить!

На автомате подхожу к окну и открываю форточку, чтобы выпустить наружу табачный дым. И замечаю, что он все так же сидит на лавочке, у подъезда. Как истукан, под дождем, который за последние пару минут усилился, и уже не просто моросит, а всерьез идет. Ну, или падает… И пускай! Пусть заночует там. Плевать!

«Вы только подумайте, такая оказия! Мой член случайно угодил в вашу дырку, сударыня. Поерзал там маленько. И окропил нежнейшее отверстие живительной влагой. Делов-то! От вас не убудет», — звучит в голове чей-то противный голосок.

Боже мой, что я несу? Многолетний опыт редактуры приносит свои плоды. Мне в пору самой романы писать. Я усмехаюсь собственным мыслям и гашу сигаретный окурок. Кстати, насчет редакции. Стоит позвонить на работу. Просто Мария, редактор всех редакторов, в ответ на просьбу выгнать меня вон, ответила отказом.

— Ты сдурела, Ангелина? С какой стати? Мало платят? Выпроси надбавку! Хочешь отпуск? Возьми! — она уставилась на меня поверх крупных очков, что использовала для чтения. В остальное время они просто болтались на кончике ее длинного, любопытного носа. Женщиной она была приятной во всех отношениях. И я считаю, что мне крупно повезло работать под ее началом. Сначала в качестве внештатного сотрудника, а потом и «правой руки». За несколько лет я поднаторела, и на слух могла отличить «зерна от плевел».

— Я хочу большой отпуск, — вконец обнаглев, объявила я.

— Насколько большой? — Мария открыла свой деловой ежедневник.

— Ну, пока сама не знаю, — я пожала плечами, не хотелось ограничивать себя конкретными сроками.

— Ты беременна, что ли? — испуганно воззрилась на меня шефиня.

— Типун вам на язык, Мари! — сплюнула я через плечо, — Только этого мне не хватает. Просто хочу прийти в себя немного.

— Ну, я знаю твою ситуацию, милая, — Мария глубоко вздохнула. — Тяжело, что тут скажешь! Тяжело терять близких, деточка. Не стану тебя мучить своим неуместным сочувствием. Просто скажу так — жизнь продолжается. Возьми отпуск без содержания, скажем, на месяц. А дальше видно будет.

Мария сняла с носа очки и прикусила душку.

— А так можно? — неуверенно уточнила я.

— Тебе можно, — заверила она и постучала наманикюренными пальцами по столу.

— Не знаю, как и благодарить, — внезапно я растрогалась. Захотелось подойти и прижать к груди объемное каре из каштановых волос. Мария мечтательно закатила глаза. Ей было уже за 50. Но в ее возрасте мне бы хотелось выглядеть подобным образом. Наверное, именно так выглядят женщины, увлеченные работой, влюбленные в жизнь, в себя, в мужчину…

— Привези мне что-нибудь красивое, — она сделала многозначительный жест рукой, — Ты куда, кстати, намылилась?

— В Африку! — ответила я честно.

— С ума сойти! — опешила Мария. — В Марокко неужто? Ой, там красота, говорят. Песчаные дюны, бедуины, верблюды. Сама бы поехала, да только некогда.

Глава 5

Битый час я сижу на качелях. «Взад-вперед, взад-вперед» — раскачиваются они, издавая противные скрипы. Рядом в песочнице играет детвора, кидая недовольные взгляды в сторону тетеньки, что оккупировала их агрегат. Пожалуй, нужно встать и решить наконец-то — пойду я домой и продолжу собирать вещи, или все же, как намеревалась, отправлюсь к нему. Но зачем? Что на сей раз, я желаю услышать?

Нет, не услышать! Сказать… Я не могу уехать, пока не увижу его. Мне нужно проститься. Нужно… простить. Кажется, что-то осталось между нами, что-то недосказанное, что-то еще, требующее внимания. Словно бы он хотел, но не смог озвучить. Пожалуй, я готова дать ему второй шанс.

Меж гаражей, примыкающих к дому, проглядывает закатное солнце. Сбоку, где к железным кибиткам примыкает овраг, чирикают птицы. Вот-вот, и они улягутся спать. Смолкнет куцый лес, и останутся лишь приглушенные звуки радио. Оно звучит из гаража, где регулярно ведет розыскные работы слесарных дел мастер, дядь Витя. Словно рак-отшельник, он ежедневно, с раннего утра и до позднего вечера заседает в своем бункере. В чем-то мы с ним похожи.

Дверь открывается, не успеваю я нажать на звонок. «Наверное, видел меня в окно», — думаю я, забыв, что окна Артема выходят в другую сторону.

— Хорошо, что ты пришла. Я и сам собирался, — он отступает, пропуская меня внутрь.

Я не решаюсь. Воспоминания прошлого визита еще слишком свежи. Он, видимо, осознав свою оплошность, берет из моих рук сумочку и ставит ее в дальний угол коридора. Зачем? Боится, что я сбегу?

— Будешь кофе? Чайник вскипел, — он нервно проводит языком по губам. Что-то в нем едва заметно изменилось. Побрился, кажется…

— Давай, — небрежно бросаю я, разуваясь. Что еще остается.

На пороге комнаты удивленно замираю, оглядываюсь на него. Артем виновато пожимает плечами.

— Лампочка сдохла, надо вкрутить, но сначала нужно купить.

— Ууу, — мычу я и опасливо делаю шаг вперед. Меня окутывает полумрак. На стене, видимо с нового года, растянута гирлянда разноцветных огней. Они работают в монотонном режиме, то затухая, то вновь загораясь, то озаряя яркими вспышками тесное пространство на манер танцпола, то зажигая поочередно каждый из цветов.

Спустя пару минут Артем возвращается в зал с двумя чашками на подносе.

— Больше ничего нет, — извинительным тоном кивает он на тарелку с овсяным печеньем.

— Да ладно, — улыбаюсь я.

Мы смотрим друг на друга. Молчание затянулось. Нужно что-то сказать. Но с чего начать? Артем берет со стола сигареты и подходит к окну. И я понимаю — это именно то, что мне сейчас нужно.

— Дай одну, — киваю я на сигаретную пачку в его руках.

— Никак не бросишь? — с укором замечает он и нехотя прикуривает.

Я пропускаю мимо ушей его упрек и затягиваюсь. Крепкий табак обжигает горло. Хочется закашляться, но я сдерживаю позыв. Сглатываю и, став рядом с приоткрытой форточкой, выпускаю в нее мутное облако.

— Два года прошло. Юрка первый, с кем дольше других, — вдруг неожиданно для себя произношу я.

— А были другие? — не глядя на меня, говорит Тема.

— Были, — я киваю, — Но это просто секс.

— А с Юркой не просто? — он поворачивает лицо, и я вижу, как на широких скулах заиграли желваки.

— И с ним тоже просто, — я равнодушно пожимаю плечами и смахиваю пепел в жестяную банку, — иначе, наверное, уже не будет…

— Ангелин…, — начинает он.

Но я перебиваю. Теперь пришла моя очередь выговориться.

— Знаешь как больно? Знаешь, как хочется любви? — я снова судорожно сглатываю, быстро-быстро моргая, чтобы набежавшие слезы не выдали меня, — А ее нет! Больше нет. Пустота, и ничего больше. Даже после секса, одна сплошная пустота. Но, хотя бы вовремя я забываю, и чувствую себя живой. Никто не заменит мне Макса. Понимаешь? Никто не сможет занять его место. Это просто гребаный секс!

— Прости, — произносит он. И в одном этом слове гораздо больше раскаяния, чем можно представить.

Я перевожу дыхание.

— Я люблю его до сих пор, тебе не понять.

— Ну почему? Ты думаешь, я не знаю про любовь? — с обидой в голосе произносит Тема.

Я смотрю на него. Темные брови сведены на переносице, лоб пересекает глубокая суровая морщинка. Он покручивает пальцами потухший бычок.

— Думаю, догадываешься, — решаюсь предположить.

— Я, может быть, тоже люблю! Сильно, глубоко, но безответно, — он ожесточенно сжимает челюсти, кадык ходит вверх-вниз по его шее.

— Любопытно, — улыбаюсь я, — Она тебя отшила?

— Да нет, она, в общем-то, не знает, — он отшвыривает бычок и тот исчезает в темноте форточки, — Ты чего смеешься? Я не говорил ей. Пока еще…

Я и в самом деле бесшумно смеюсь, прикрыв ладонью рот. Так нелепо выглядит его признание. Словно подросток говорит о первой любви. Но передо мною стоит совсем не юнец, а взрослый мужчина.

— Ну, так скажи, — подначиваю я.

— Думаешь, стоит? — привычным жестом он ерошит волосы. И только сейчас я замечаю, что он постригся. Совсем чуть-чуть.

— Не будь тряпкой, скажи! Вдруг она тебя тоже любит. А ты ходишь, как баран, и молчишь, — кончиками пальцев я касаюсь подоконника.

— А если не любит?

— Ну и что, по крайней мере, будешь знать, — уже серьезно замечаю я, — если, конечно, любишь взаправду, а не так, от нечего делать.

— Люблю, взаправду, до колик в животе, до ненависти, а потом обратно! — вдруг с жаром произносит он.

— От любви до ненависти…, — машинально вторю я его словам.

Повернувшись, я натыкаюсь на взгляд. Он смотрит на меня так, будто ждет. Так, словно только я знаю ответ! Даже в темноте мне видно, как изменилось его лицо. Он отталкивается от подоконника. Мне слышно, как он делает несколько шагов по комнате, затем останавливается равно позади меня.

Спиной я чувствую, как он приближается. Его тело излучает тепло, и от этой волнующей близости голова предательски кружится. Я не решаюсь обернуться, делая вид, что задумалась. Он подходит настолько близко, что наши тела соприкасаются, у меня вырывается вздох. Он ставит руки по обе стороны. Он окружает меня собой, дышит в затылок. Грудь его вздымается, я это чувствую. Закрываю глаза, но не шевелюсь. Я тихо стою, пойманная в кольцо его рук.

— Как только увидел впервые, сразу влюбился. Думал, пройдет. Заедал, запивал, гнал прочь, пытался ненавидеть, искал недостатки, но не смог найти. И так уже 13 лет. Признаться, говоришь? После того, что я сделал.

Он касается пальцем россыпи синяков на моей руке. А я стою, хлопая ресницами, в немом оцепенении и не могу выдавить ни слова.

«Наверное, нужно остановить его сейчас, пока мы не зашли слишком далеко», — рассеянно думаю я. Одной рукой он отводит с плеча мои волосы, чуть приспускает лямку и раскаленным жалом тело мое пронзает поцелуй. Так нежно, неспешно он касается губами кожи, скользит ими вверх. По спине бегут мурашки, сердце замирает, но не от страха… Его ладонь накрывает живот. Я чувствую, как напрягаются мышцы и он, словно удав, опутывает мое тело сильными руками. Я оборачиваюсь и ловлю обреченный взгляд.

— Нет! Нам нельзя! Это… это не правильно! — я выставляю руки вперед, чтобы прогнать его прочь. Но мои жалкие попытки ничто в сравнении с его напором.

Сначала коротко, легким касанием он дотрагивается моих сомкнутых губ своими. Словно уговаривая их открыться навстречу, раздвигая губами мое сопротивление, размыкая только что плотно сжатый рот. Который вдруг становится податливо мягким… Его губы чуть шершавые, солоноватые от пива, запах табака ударяет в нос.

Боясь потерять равновесие, я хватаюсь за его футболку, сминаю в ладонях тонкую ткань. Он притягивает меня, его рука, осмелев, спускается к бедрам. А губы продолжают целовать, обводя нежными, упругими движениями, будоража легким касанием языка. Его пальцы тонут в моих волосах. Кажется, еще немного и я упаду, сползу на пол, к его ногам. Так приятен этот томительно-нежный и бесконечно-долгий поцелуй умелых и опытных губ.

Я предвидела это, раз выбрала юбку. Не так ли? Тонкий шелк струится по ногам, проскальзывает между пальцев. Его ладони сжимают ягодицы. Одно движение и мои трусики лежат на полу. На сей раз я увлажнилась настолько, что они промокли. Он раздвигает пальцами влажную плоть, из горла моего вырывается стон.

— Я так люблю тебя, — шепчет он, лаская пальцами клитор, — Как же я люблю тебя…

Его слова тонут в водовороте эмоций. Словно пушинку, он подхватывает меня за бедра и усаживает на подоконник. Меня уже не заботит слой вековой пыли и риск испачкать юбку. Я лишь сжимаю руками эту сомнительную опору, ощущая спиной прохладу стекла. Его руки теперь на груди. Пальцы поглаживает соски, что, затвердев, проступают сквозь тонкую ткань. Ловко поддев обе лямки, он резким движением освобождает меня от одежды.

Я не решаюсь поднять глаза. Кажется, мне стыдно от того, насколько сильно я возбуждена. От того, как влажно у меня между ног. Склонившись, он изучает меня, ощупывает взглядом. Ладони скользят по плечам, спускаются ниже. Он накрывает руками обе мои груди, приподнимает их, большие пальцы гладят соски. А я… я, кажется, уже не дышу. Отчего мне так приятно? Ведь я не какой-нибудь синий чулок! Но тело мое, выгибается, дрожит, требуя новых прикосновений.

Он сжимает ладонью холмик груди, наклоняется… Языком обводит чувствительную пуговку соска, втягивает в себя, затем выпускает. Приникает к правой груди. Я дышу поверхностно, уже не сдерживая стоны, и отчаянно хватаясь руками за его плечи. Он опускается ниже, путаясь в многослойной юбке. И вдруг…

Там внизу, между ног, где прежде блуждали его пальцы, теперь я ощущаю касание губ. Помутневшим от возбуждения взором слежу за тем, что происходит. Там, где его губы касаются тела, становится невыносимо жарко. Кажется, что сердце сползло вниз живота. И трепещет под кожей, вспыхивает, заходясь в исступленном ритме, и замирает, лишая меня чувств. В комнате почти темно. Светодиодная гирлянда оставляет немного света. Но и он становится слишком ярким! Я закрываю глаза, голова откидывается назад и по телу одна за другой прокатываются горячие волны оргазма.

Он гладит вздрагивающие колени. Не успеваю я прийти в себя, как он прижимается вновь и приникает к губам. Пока он целует меня жадно, ненасытно, его ладони уже на груди. Соски отзываются на ласку, по коже заключительным аккордом пробегает волна наслаждения. Я настолько расслаблена, что кажусь невесомой.

В последний раз такое удовольствие, такой всеобъемлющий восторг я ощущала только… с Максом. Но это не Макс. Это Артем! И я, как последняя шлюха, с распростертыми до отказа бедрами, истекающей влагой щелью, сижу, готовая принять в себя его налитый кровью член. Я не просто готова, я жажду этого! Так отчаянно, что с губ вот-вот сорвется мольба. Как зачарованная, я смотрю на его пах, на вставший во всей животной красе мужской орган. Возьми меня, ну же! Всади его до отказа! Смотри, я вся теку, я вся твоя… Я неосознанно раздвигаю ноги сильнее, ощущая, как трется головка о влажное лоно. Сил терпеть больше нет…

Он через голову стягивает футболку и прижимает меня к себе. Грудью я чувствую касания жестких волос.

— Девочка моя, — шепчет он нежно, словно утешая, гладит по щеке, ловит губами выступившие слезинки.

А после раздвигает мне бедра и резким движением входит. Я выгибаюсь навстречу. Он внутри, я его чувствую! Он поднимает меня и входит глубже, еще и еще, заполняет собой. О, Боже мой, как хорошо! Какое блаженство! Его член скользит внутри, и я сжимаюсь, каждой клеточкой ощущая заветное трение наших тел.

Да к черту все! Так хочется поддаться. И я отпускаю себя на волю… Запрокидываю голову, погружаю пальцы в его волосы, обвиваю ногами узкие бедра. Ловлю ритм и, вторя природным инстинктам, начинаю двигаться в унисон.

Глава 6

На той же кровати, где в прошлый раз он взял меня силой, этой ночью Артем любил меня снова и снова. Нежно, трепетно, до изнеможения, до сумасшествия, до почти полной потери сознания. Потом мы лежали, лицом к лицу, долго, глядя в глаза друг другу. Словно дети, завороженные этим первым в жизни познанием. Какая-то томительная лень завладела моим существом. Так бывает после ночи любви. Любви безумной, ненасытной и по-юношески пылкой.

— Поедем в выходные на природу? Правда, Юрка будет, но…, — произносит Артем. Чайник издает протяжный свист и этот звук так похож на гудок паровоза. Я вспоминаю об отъезде.

— Я уезжаю завтра, — говорю я, словно сама себе.

— По работе? — он протягивает мне чашечку кофе. За окном светает, и я вдруг понимаю, что мое «завтра» уже наступило.

— Нет, — я стараюсь не смотреть на него.

— А… куда? — не смотреть сложно, после душа его тело, как после дождя, покрыто мелкими капельками. Длинные пальцы держат чашку. Эти руки всю ночь изучали меня, гладили, ласкали, повторяя пальцами каждый изгиб. Словно силясь запомнить.

— В Африку, — наконец-то говорю я.

— В Африку? Шутишь? — Артем поднимается со стула, — Зачем? По работе?

— Ты уже спрашивал, нет.

— С кем? — он смотрит на меня, как мавр в порыве ревности. Словно я уже принадлежу ему…

— Одна, — «огорчаю» я его. Но выглядит он потрясенным.

— Одна?! — с тревогой произносит Тема, — Там же опасно!

— Не ходите дети в Африку гулять. В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы, — нараспев цитирую я детское стихотворение, поглаживая рептилию на его плече.

— Ты с ума сошла? Зачем? — он не разделяет моего восторга.

— Там есть самая большая в мире тарзанка, — доверительно сообщаю я, — прыгну с нее, если выживу, значит, вернусь, а не выживу…

Он хватает мое лицо.

— С ума сошла? Я не пущу тебя! — кажется, мои откровения его напугали.

— Остынь, Тём! Я шучу, не стану я прыгать, — я отрываю от лица его руки и кладу себе на грудь, — Мне просто нужна перезагрузка, понимаешь?

— А… как же я? — он смотрит на меня ошарашено. Словно не желая верить, что я говорю правду.

— А что ты? Ты как был, так и будешь, — я пожимаю плечами.

— И тебе просто плевать? Это все для тебя просто так?

Губы его подрагивают. В нервном возбуждении он вновь ерошит волосы, и зачем-то выливает в раковину свое кофе.

— Тём… мне было хорошо, очень, — я осторожно кладу руки на грудь, поросшую густыми темные волосками. Ощущая, как гулко бьется под моей ладонью его сердце, — но это… это было, наверное, как взрыв, как ураган, мы будто друг друга наизнанку вывернули. Но… Это не панацея. Скорее, разовый эффект. Как экстренная контрацепция, понимаешь?

«К чему это глупое сравнение», — с опозданием мелькает в голове. Артем стоит молча, задрав лицо к потолку. И мне никак не рассмотреть его выражение. Хотя, я и так знаю…

— Почему ты злишься на меня? — я отстраняюсь.

— У некоторых народов так заведено, — поучительно произносит он, — один брат должен заботиться о жене второго. Дабы никто посторонний не трахал ее после него!

Последние слова он говорит нарочито грубо и резко.

— Ну, в некоторых странах женщин за измену до сих пор забивают камнями, — с усмешкой отвечаю я, — Ну, правда, Тем! Ты же сам понимаешь, как это неправильно! Аморально, что ли…

Он меняется в лице, черты приобретают каменное выражение. Во взгляде сквозит презрение.

— Да ты моралистка, блин! С каких это пор тебя волнует чужое мнение?

— Не чужое, мое собственное, — я отхожу к окну.

Его скуластое лицо, эта манера ерошить пальцами волосы, скульптурные плечи, на одном из которых, в обнимку с холодным оружием, прикорнула змея. Все в нем знакомо! И если другие кажутся чужими, то он…

Быть может, я все еще вижу в нем Макса? Эта схожесть до боли, до дрожи в коленях, сейчас особенно сильно парализует меня. Нет! Безусловно, пора уезжать!

Пока я одеваюсь, он не заходит в комнату. И даже не выходит в коридор, чтобы проводить меня. Тогда, уже обутая, с сумочкой в руках, я тихо подкрадываюсь к двери кухни. Он стоит, отвернувшись спиной, глядя в окно. Или не глядя, а просто закрыв глаза.

— Если хочешь, приходи на вокзал. Сегодня, к полуночи, — говорю я, хотя совсем не надеюсь, что он меня слышит.

* * *

Промозглый вечер обволакивает, заползает под одежду, касается продрогших коленок. Я крепче сжимаю руками накинутую поверх свитера куртку. Она хранит его запах, и теперь я тоже пахну им… Мне хочется раствориться в ней, в этой небрежно наброшенной на плечи вещице; в этом мгновении, за пару секунд до разлуки. Он пришел, в последний момент, окликнув меня у двери вокзала. А я… Я собираюсь сесть в поезд и отправиться далеко. Туда, где душа моя, быть может, снова обретет покой.

— Мне пора, — шепчу, едва различая собственный голос. Он тонет в шуме людской суеты. Артем качает головой.

— Подожди еще минуту.

Я стою, пытаясь усмирить сердечный ритм. Вдруг ощущаю холодные кончики его пальцев на своих щеках. Он прижимается носом к моим волосам и глубоко вдыхает. На секунду мы замираем, подобно скульптуре в прощальном жесте.

Я закрываю глаза и цепляюсь руками в края сползающей куртки. Люди проходят мимо, не обращая внимания. Они спешат, боясь опоздать, толкаясь и беспокойно переглядываясь. В этой толпе людской суеты мы растворяемся друг в друге. Он притягивает меня к себе, и сию же секунду всё вокруг меркнет. Есть только он и я! Только мы двое, и никого больше.

Я разжимаю ладони, и куртка выскальзывает, падает к ногам. Я обнимаю его так сильно, насколько могу! Словно хочу слиться с ним воедино, прирасти всем телом, каждым сантиметром ощущая заветную близость.

— Останься, — шепчет он, пряча лицо в моих волосах.

Я молчу. Слезы, против воли, наворачиваются на глаза, и текут по щекам. Поезд гудит, нарушая тишину, и вырывая нас из объятий друг друга. Я отстраняюсь, преодолевая сопротивление его рук. Нагибаюсь и беру с пола сумку. Потом выпрямляюсь и быстро иду прочь. Глотая соленые капли, не оборачиваясь, и не оставляя себе шансов повернуть назад.

Конец.

Паблик автора в Контакте:

https://vk.com/veronikaplace

Спасибо за интерес к моему творчеству.

С ❤ ВК.

Content

Вероника Карпенко
Сказки для взрослых девочек

Перерыв на обед

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Культурный обмен

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Особенный подарок

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Напоследок

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6