Вероника Карпенко

Деньги вперёд

Пролог

— Да, да, ещё! — без конца повторяла она, подставляя ему свою попку.

Простыни пахли их близостью, привкусом спермы и пота. Алина вцепилась в них пальцами, когда его член до предела раздвинул уютную, тёплую щёлку. Макс склонился над ней. Одной ногой он стоял на полу, второй — упирался в матрац. Тот пружинил, бросая покорное тело навстречу его непрерывным толчкам. Она позволяла ему слишком много! Но именно с Максом Алина кончала взаправду. И нужды имитировать свой оргазм не было, тот и сам настигал её по несколько раз за ночь.

Рука его нежно прошлась по щеке, отодвинула в сторону волосы. Он смотрел ей в лицо, а Алина смотрела на ногу. Крупный выступ колена, мужское бедро, поросшее волосками. Он двигался, как заведённый, наполняя пространство их спальни шлепками. Она изогнулась и просунула руку к себе между складок. Смазки было так много, она точно воском покрывала её распалённую щель. Пальцы скользнули в манящую глубину и задвигались там. Оба отверстия были заполнены. Тонкая стенка, делившая их, ничего не скрывала. И его инструмент, как в плотном коконе, двигался там, в её попке. Алина закрыла глаза, пальцами чувствуя это движение. Она стала вторить ему, рукой имитируя член.

Макс застонал и крепко сжал её ягодицы, раздвигая их, пытаясь проникнуть на всю глубину.

— Ааах, — простонала она, изгибаясь. Сосками потёрлась о хрусткую ткань простыни и вгрызлась в белёсую складку.

Член его стал активнее. Вытащив пальцы из мокрой вагины, она ухватила его за яички. Пытаясь продлить этот миг! Но удержать в нежных пальцах поток его страсти было уже невозможно. Макс кончил, бурно излившись в неё. Струйка поехала вниз и, миновав «перешеек», едва не попала в вагину. Алина поспешно сменила позицию. Случайный залёт не входил в её планы.

Но Максу уже было всё равно. Он дышал тяжело, опрокинувшись на подушки. На члене виднелись остатки фекалий и сперма.

— Аля, ты чудо, — прозвучал его голос.

Она потянулась к салфеткам и принялась вытирать его член.

— Ты мне чуть зад не порвал! — упрекнула она, только с ним позволяя себе быть капризной.

Пальцы его тут же вернулись к промежности, нащупали анус. Теперь, после члена, тот почти не почувствовал проникновения.

— А ты кончила? — бросил Макс, продолжая ласкать её дырочку.

— Я кончила ещё, когда ты был сверху, — сказала Алина.

— И потому укусила меня за плечо? — Макс потёр её метку.

Аля хмыкнула. Этот укус будет служить компроматом. И в постели с другой вызывать неизменный вопрос: «А это откуда?». Она улыбнулась, пытаясь представить себе, что он скажет. Собака? Едва ли! Племянник? Но челюсть не детская! Было забавным увидеть лицо его новой любовницы, когда та вдруг поймёт, что она не одна.

— Это вышло непроизвольно, — пожала плечами Алина.

Она бросила на пол салфетки и улеглась рядом с ним на кровать. Грудь Макса вздымалась спокойно и монотонно, но внутри ещё грохотало раскатами грома горячее сердце. Претендовать на которое она и не собиралась. Ей было нужно другое! Его жар, его вечно голодный конец. И та ненасытность, с которой он брал её, словно вещь, но такую желанную, что казалось, он был готов залюбить её до смерти.

Они познакомились в школе. Максим пришёл к ним в последних классах, и за пару коротких лет покорил всех девчонок. Среди которых Алина была самой видной! Правда вниманию Макса она предпочла старшеклассника-волейболиста. Было престижно дружить со спортсменами. А Максим в свою очередь выбрал себе в фаворитки красотку из «группы поддержки». Ещё тогда, в школьные годы, они были скорее друзьями И вечно сражались друг с другом по степени популярности.

Спустя семь лет после выпуска судьба вновь свела их. И теперь, повзрослевшие, вкусившие взрослой жизни, они, наконец, переспали. Обнаружив полнейшее совпадение темпераментов. Им нравилось трахаться! Но речи о том, чтобы стать парой, не шло. Максим был в поиске «выгодной партии», у него на «крючке» уже была дочка местного депутата. Брак с которой сулил продвижение в плане карьеры. Будучи парнем «на выданье», Максим не гнушался искать свою выгоду даже в таком, деликатном вопросе. Правда, он заверял, что, даже женившись, продолжит их встречи. Ибо секс у них был фантастический.

Что касалось Алины, то она не стремилась стать чьей-то женой. Роль свободной любовницы была ей по вкусу. Когда мужчин несколько, то каждый из них выполняет свою, отведённую функцию. Главную роль играл Макс! Он утолял её голод. Но и кроме него в жизни Алины были «актёры второго плана». К примеру, Сурен, владелец салона элитных авто, где Алина была консультантом. Она не смыслила в тачках! Правда, ей было и незачем. Все клиенты мужского пола, услышав её: «Я могу вам помочь?», становились послушными и легко расставались с деньгами. За это Сурен поощрял свою «гурию» премией и жестко трахал в подсобке.

Начальник был ей неприятен. И всякий раз, вспоминая его липкий шепот на коже, Алина морщилась. Он никогда не ласкал! Собирал её юбку на поясе толстыми пальцами. Ими же стаскивал трусики, шарил по скользкой промежности. Алина порой добавляла искусственной смазки. Флакончик стоял у неё под рукой. Имитируя возбуждение от близости с ним, она получала своё. Ради нового «друга» стоило потерпеть! Сурен был щедрым, и каждый сезон в её распоряжение поступала заветная тачка. Накатавшись, она возвращала подарок в салон и шла отрабатывать следующий.

Сурен был женат, и Аля пару раз видела его благоверную. Невзрачная, толстая баба и трое детей держали начальника «под уздцы». Но Алина никогда не хотела занять её место! Её вполне устраивал «вид из окна». К тому же, купить дорогущую тачку всегда приходили мужчины солидных профессий. Бизнесмены, бандиты, политики. И начальник не знал, что в числе воздыхателей у Алины бывают клиенты их автосалона. Одним из таких стал Владлен. Он владел крупным бизнесом, но в свои сорок пять был весьма одинок. Причиной тому служила его импотенция. Член Владлена, в отличие от мозгов, отказывался работать. И потому в отношения он не вступал. Алина сумела его убедить, предложив вместо секса смотреть, как она… мастурбирует. Владлен так увлёкся, что теперь стал её вечным зрителем.

Кроме него, в резерве у Али был ещё один «экземпляр». Сергей Валентинович успешно главенствовал на работе, в то время как дома мечтал сбросить груз непосильных забот. Жена его сексуальных запросов не разделяла! А вот Алина, хотя и была сторонницей «классики» оказалась не против испытать себя в роли его «госпожи». Пороть до красна мужской зад, избивать «мухобойкой» яички и садиться ему на лицо, было не то, чтобы очень приятно. Но не намного противнее, чем брать в рот у Сурена. Волосы в паху у которого росли так густо, что Алина почти задыхалась, когда он входил до конца. После минета ей долго казалось, что запах его естества оставался на коже. Дома она тщательно мылась, но лишь для того, чтобы на следующий день повторить.

Её детство прошло в атмосфере безумного блядства. Отец бросил их с матерью и укатил неизвестно куда. У той не хватило терпения взять себя в руки. Всё, что помнила Аля — это вечные пьянки, компании, томные вздохи в родительской спальне. Мать словно мстила отцу, оскверняя их некогда общее ложе доступностью. Она не стеснялась стонать, и звук её голоса до сих пор дребезжал в голове. Ещё тогда, во времена пубертата, Алина зареклась выбраться из нищеты, стать кем-то большим, чем просто куском доживающей плоти.

Всё, что оставил ей папочка — это внешность. Знойная чернота её глаз и повадки пантеры ещё в подростковые годы сулили Алине пылкие взгляды ровесников. Но ей не нужны были эти юнцы! Юная Аля смекнула, насколько она хороша, ещё там, в стенах своей школы…

Как-то раз её пригласили к директору. Причиной тому стал откровенный прикид. Наполовину прозрачная блузка и юбка с разрезом почти до середины бедра смотрелись шикарно. Но раздвигали суровые рамки морали, поборником оной был пожилой педагог. У него в кабинете царил неизменный порядок, грамоты на стенах говорили о том, что вся его жизнь отдана этой школе. Сам же директор был невысоким и грузным. Возраст проел ему плешь на макушке, а в плотно сжатых губах читался извечный упрёк.

— Итак, Лебедева, в который раз вы нарушаете школьный дресс-код? — проскрипел его голос.

Алина откинулась на спинку «ущербного кресла». Так называли его за глаза. Длинные ноги в непомерно тяжёлых ботинках скрестились, отчего разрез на бедре стал гораздо заметнее.

— Но у нас же нет школьной формы, — скучающим тоном сказала она, изучая малиновый лак на ногтях.

Директор подался вперёд, кресло под ним умоляюще скрипнуло:

— Я полагаю, что вы даже школьную форму превратите в бесстыжий наряд.

Алина, взглянув на него, негодующе хмыкнула:

— А что в нём бесстыжего? — она поправила бант на груди. Сквозь тонкую ткань было видно изящное кружево лифчика. Пожалуй, это и, правда, был перебор! Но в старших классах потребность кому-нибудь насолить побуждала её делать странные вещи.

Директор кипел, лицо у него пошло пятнами. А взгляд то и дело сползал ей пониже лица. Было заметно, как он впечатлён! И, быть может, в другой обстановке старый хрыч бы предпринял попытку её соблазнить.

— Это учебное заведение, а не дом терпимости! — выдавил он, наконец.

От его взгляда плечи Алины расправились, грудь стала выше и атласная ленточка как будто случайно, ослабила хрупкий бант. Она собрала свои длинные волосы пальцами и откинула за спину, давая директору право смотреть на себя. Тело её, как румяное яблочко, наливалось сладчайшими соками, кожа сияла, а в тёмных глазах плясали весёлые искры.

— Вы назвали меня проституткой? — жалобно всхлипнула Аля и понурила голову, как будто хотела заплакать.

Директор замялся:

— Я… ну… Я не называл, просто вы…

Он рукой провёл по лицу, возвращая себе здравомыслие. Тем временем Аля прикрыла ладошкой малиновый рот и зажмурилась. Из груди её вырвался вздох, предвещающий скорые слёзы.

— Алина! — взмолился директор, — Вы неправильно поняли! Я не хотел вас обидеть.

Он поднялся и взял со стола коробку бумажных платочков. Аля сидела, пристыжено сгорбившись, плечи её содрогались. Она резко дёрнулась, когда рука педагога легла на одно из них. Даже сквозь ткань его липкая влага пробуждала внутри омерзение. Но Аля боролась с собой! Ибо финальный аккорд этой сцены был ещё впереди.

— Я вполне понимаю ваше желание выделиться. В этом возрасте я и сам, признаться, был дерзок и смел, — он хохотнул, тем самым давая понять, что миг откровения близок.

— Мне так стыдно, — с придыханием бросила Аля, — Простите меня.

Он смягчился, рука его сжалась на девичьем плечике. И в этот момент она ухватила его за рукав.

— Просто мне так не хватает отца, — добавила Аля и зашлась в новом приступе слёз.

Директор смутился, но руки не отнял. Напротив! Он принялся ею гладить Алины волосы. Приговаривая охрипшим от волнения голосом:

— Ну, девочка, ну, перестань.

Краем глаза Алина заметила выпуклость, что уже обозначилась в брюках. Она становилась всё больше, и в какой-то момент желание близости с ней затмило собой остальные. Директор метнулся к своему опустевшему креслу, в надежде спрятать внезапно возникший стояк.

— Что ж, Лебедева, в этот раз ограничимся предупреждением. Надеюсь, что впредь вы будете более тщательно подбирать свой наряд, — заговорил торопливо, стыдясь своих низменных черт.

Алина утёрла сухие глаза, и, посмотрев на мужчину, извергла мучительный вздох. Взгляд её выражал обожание:

— Спасибо вам, Валерий Викторович, вы самый лучший на свете директор.

Мужчина зарделся, пряча смущение в мясистых ладонях. Наверняка, в мыслях он уже мял ими девичий бюст. Уже задирал ими юбку. И теребил ими нежную плоть.

«Как просто тобой управлять», — подумала Аля, вставая со стула. Она завязала атласные ленты, смущённо прикрыла ладонями грудь. И поспешила оставить его тет-а-тет со своей похотливой фантазией.

Алина росла, постигая науку «виляния бёдрами». Природа её наградила сполна, и каждый раз, глядя в зеркало, она зарекалась извлечь максимальную пользу из этой награды. Мать говорила: «Бери прежде, чем отдавать». Пожалуй, это и всё, чему она научила её! И Алина брала.

— Деньги вперёд, — без зазрения совести заявляла она бизнесмену, прежде чем тот принимался смотреть.

Он исправно платил, и этих денег хватало, чтобы снять себе студию на Тверской. Такую, которую мать никогда не смогла бы позволить.

— Добавишь мне в качестве премии пару тыщенок? — нежно мурлыча, Алина брала в руку орган Сурена.

И тот вдохновенно кивал, готовый на всё, лишь бы только она продолжала сосать. Этих денег ей было достаточно, чтобы отправиться на Бали. Туда, где её мать могла побывать разве что в следующей жизни.

— Мне нужно чуть больше, — канючила Аля и директор, ещё не остывший от роли раба, вынимал кошелёк.

Алина привыкла брать максимум, зная, что тело — её инструмент, уход за которым стоил немалых усилий. Солярий, стилист, гардероб, еженедельное СПА в лучшем салоне города и шопинг, как правило, за границей. Актёрский талант позволял ей внушать мужикам «оптимизм», и поэтому каждый из них был уверен в своём превосходстве. Принимал на ура симуляцию сладостных спазмов, которые Аля изображала в конце их соитий. И понятия не имел о наличие других сексуальных партнёров.

И только Максиму она отдавалась почти безвозмездно. Она была им самим, только в женском обличии. Так сильно они были похожи! Оба старались «пристроить свой зад» поудобнее. Оба искали солидную пару. Оба любили секс, во всех его проявлениях. Но, зная цену себе, не стремились растрачивать попусту дарёный природой резерв.

— Выходи за меня, — сладко выдохнул Макс. Он закинул руки за голову и теперь его тело, словно чёртов шедевр, созданный скульптором, манило прижаться.

Макс также следил за собой, как и Аля. Свёл их вместе спорт-клуб, который они посещали по выходным. Алина помнила, как он присоседился к ней во время спортивного бега. Она моментально узнала его.

— Косыгин? — спросила, замедлившись.

Он улыбнулся, изогнул одну бровь:

— А я гадал, узнаешь меня, или нет.

Алина поправила майку на бюсте. На ней был спортивный костюм, облегающий тело, как шкурка змеи.

— Я сразу узнала тебя, — усмехнулась она, не упуская шанса поддеть его, как в школьные годы, — Точнее, твои уши! Кажется, они выросли?

Макс потрогал левое ухо, и, как будто стесняясь, прижал его к голове. Его лопоухость всегда была поводом для усмешек. Но, несмотря на неё, Максим ещё в школе был объектом девчоночьих грёз.

— А ты, — он шумно втянул носом воздух, — Ты, блин ещё красивее стала.

Она отвернулась, скрывая возникший румянец. Негоже стыдиться своей красоты. Но почему-то его комплимент вызвал в ней бурный восторг. В тот же вечер они переспали! Горячо, ненасытно, впиваясь друг в друга, словно все эти годы каждый из них втайне знал, что это произойдёт…

Макс блаженно сощурился, изучая её одним глазом. Свет лампы играл у него в волосах. Они были медового цвета, такими же, как и в паху. Правда, сейчас его пах был лишён волосков, и оттого член казался огромным.

Она придвинулась ближе, закинула ногу ему на бедро.

— За тебя? Да я лучше сдохну! — сказала Алина, слыша, как он беззвучно смеётся.

Она пробежалась рукой по его животу, считая пальцами кубики пресса. Поддела расслабленный пенис. Капелька спермы осталась у входа в канал. Алина растёрла её большим пальцем. Макс напряжённо застыл, он поймал её руку.

— Лебедева, не нарывайся, — простонал он чуть слышно.

— Уймись, Косыгин, — сказала Алина, — Мне сегодня ещё на свидание идти.

Он «протрезвел», поднялся с подушки. Опрокинул её на кровать.

— Ах, ты мне изменяешь? — бросил шутливо, сжимая запястья.

Алина заёрзала, коленом задев его плоть:

— Регулярно, — сказала она, ощущая, как та восстаёт.

Они с Максимом делились друг с другом «победами». И хотя Алина говорила ему далеко не всё, но он знал о ней больше подружек, больше кого бы то ни было знал…

— Тогда ещё разик тебя отымею? — ответил Максим, накрывая собой.

Алина шутливо боролась, пока его член не прижался к горячему входу. Не вошёл в неё, вынуждая отдаться ему целиком.

Глава 1

Новые тачки, как девочки, красовались под светом неоновых ламп. Все они были разными, но у каждой была своя кличка. Лапуля, Боксёр, дядя Боря и Лиза. Недавно ряды пополнила синяя крошка, имя которой Алина пока не придумала. Боксёр был тяжёлым и чересчур дерзким, дядя Боря — напротив, добротным и слишком уж правильным, а Лизкой был электрический микрокар, на который пока что никто не позарился. Она прозвала его в честь подруги! Такой же мелкий и помешанный на чистоте.

Больше всех ей нравилась Лапуля — машинка с огромным обзором. Она уже представляла, как будет рассекать на ней по узкой лесной полосе, а жёлтые листья будут лежать у неё на изгибе стекла. Частенько присаживалась, чтобы опробовать мягкость сидения. Вот и сейчас опустила козырёк, обёрнутый в мягкую кожу, и оглядела себя в маленьком зеркальце.

«Жаль, нет собачки», — подумала Аля. Стоило бы завести! Хотя, Лизка тут же взбунтуется, увидев собаку на привязи. Эта больная прошлой зимой плеснула ей кофе в лицо прямо у всех на глазах… Ну, ладно! Допустим, что не в лицо, а на шубу. И ни у всех на глазах, а тайком, пока Аля ходила в туалет. Что ещё более гадко! Не увидев сперва, та испачкала гущей сиденье. Теперь Алина была осторожна в высказываниях и действиях. Хотя порой её так и подмывало поиздеваться над подругой.

Сняв с реснички пушинку, Алина потрогала гладкую выпуклость рычага. Представляя себе, как на соседнем кресле восседает питомец. Непременно кобель…

— Чё, приглянулась? — рядом с распахнутой дверцей нарисовался Руслан, внучатый племянник Сурена, по совместительству менеджер автосалона. Вообще, у них было семейное предприятие, и Алина в семью не входила. Она была скорее питомцем, который встречал приходящих гостей.

— Ну, допустим, — игриво сказала она.

Руслан подмигнул:

— Будешь сговорчивой девочкой, дам покататься.

Он был весьма симпатичен, но слишком уверен в себе. Точно в мыслях уже отымел её тысячу раз. Такому давать не хотелось.

— Покататься, всего лишь? — пренебрежительно хмыкнула Аля.

Она толкнула дверцу, и Руслан отступил. Пуговка на груди у Алины расстегнулась совсем не случайно, демонстрируя край нижней майки. По лицу у Руслана пробежала гримаса. Алина поймала её.

— Спорим, я раздобуду себе эту тачку? И буду кататься на ней, сколько хочу, — прошептала она, слегка задев его руку на дверце.

Он стал серьёзен, взгляд мазнул по губам. Руслан ревновал её к дядьке. Или кем там ему приходился Сурен? Он понимал, что к чему, но молчал. И только глазами сверлил, точно дрелью, зная, что никогда не получит её.

В прошлый раз, демонстрируя новую «ласточку», она предложила его подвезти. Руслан посмотрел исподлобья. «Насосала», — говорил его взгляд.

Алина одёрнула кофточку. В дверях появился клиент. Мужчина с видом скучающим и благородным. Пальто нараспашку, кончик шарфа перекинул через плечо. Скорее всего «просто смотрит», но будет не прочь поболтать. Она приосанилась.

— Работай, детка, — подзадорил Руслан. Уколов его взглядом, Алина нацелилась на «объект».

Она предвкушала приятный слегка возбуждающий флирт, диалог, где она покажет себя знатоком, лишь отчасти. И когда он начнёт рассуждать о количестве «лошадей под капотом», то даст ему фору. Он улыбнётся, и скажет ей что-нибудь ободряющее, вроде: «Благодарю вас за информацию». И когда Аля уже соберётся уйти, он обратится к ней с новым вопросом.

«А вы давно здесь работаете?», а затем — «До скольки?». Один из клиентов и вовсе попросил её сесть рядом с ним в пассажирское кресло. А после… нагнуться, чтобы проверить, насколько удобно будет делать минет. Алина тогда оскорбилась, а нахал написал в книге жалоб, что «Персонал недостаточно услужлив». Но такое случалось нечасто! Обычно мужчины вели себя по-джентльменски. А если в салон заходили их жёны, то главную роль на себя брал Руслан. Он обихаживал дам, окружал их вниманием, и те оставляли контакты, на случай «грозы», «конца света» и «климакса».

— Добрый день, я могу вам помочь? — обратилась Алина к мужчине. Он словно очнулся, взглянул на неё обескровленным взглядом. От которого стало не по себе!

— Я хотел взять такой для жены, — услышала Аля и поспешила заверить его.

— Это правильный выбор! В такой комплектации эта модель идеально подходит для женщин. Вашей супруге понравится, — она хотела ему рассказать о том, как удобно на ней парковаться, а уж какой низкий расход топлива…

— К сожалению, она умерла, и я никогда не узнаю об этом, — ответил мужчина и провёл по лицу, смахнув выражение скорби.

— О, Боже! Мне очень жаль, — сказала Алина.

— Да, — он достал из кармана свернутый вдвое конверт, — Скажите, могу я вернуть его?

В правом верхнем углу красовалась эмблема их автосалона.

— Думаю, да, — кивнула она. И, вручив его в «сильные руки Руслана», отправилась «примерять» свой подарок.

— Скажите, а ваша супруга садилась за руль? — донеслось до неё.

«Идиот», — подумала Аля, удивляясь бестактности администратора. Она уселась обратно в «Лапулю». Щёлкнула крышечкой бардачка, проверяя вместимость. Косметичка, любимая книжка, презервативы…

За время работы в автосалоне, она сменила с десяток машин. Ну, пускай не десяток! Но семь наберётся наверняка. Одно и то же надоедало. Хотелось чего-нибудь нового. Новых романов, эмоций… Любви, наконец! Но, как только она начинала себе представлять, с какими последствиями спряжено это чувство, как ориентиры менялись.

К примеру, Евгеша. Подруга была дважды беременной, и выражение постоянной озабоченности не спадало с лица. Ещё бы! Когда у тебя муж и двое детей, то крыша невольно поедет. А ещё пациенты… Вадим, её муж, уговаривал бросить затею, сесть дома, заняться детьми. А она ни в какую! Уж если бы Але кто-нибудь предложил не работать, она бы ответила «да» без раздумий…

В автосалоне в последнее время дела шли не очень. Кризис в стране и богатых людей поубавилось. Она представила себе недовольную физиономию Сурена, когда он увидит расторгнутый договор.

«Значит, будет анальный», — Алина заёрзала, задницей чувствуя грубую еблю в подсобке. Когда Сурен был расстроен, он имел её грубо и обязательно в попу. Нагибая пониже к земле. Аля считала в уме! Количество дней, проведённых на море. Количество цифр на банковском счёте.

«Не безбедную старость», — думала Аля. Ту, где её красота останется в прошлом. А кроме неё, в этой жизни рассчитывать было не на что…

Сурен действительно был не в духе. Но совсем по другому поводу.

— Надира опять понесла, — он хлопнул ладонями по кожаным подлокотникам.

— Поздравляю! — сказала Алина, — Может хоть в этот раз она родит тебе мальчика.

Сурен был отцом уже трижды. Но до сих пор у него были девочки, и он жутко переживал, кто унаследует бизнес. Изобразив на лице благодарность, он похлопал себя по колену. Алина, виляя одетыми в плотную юбочку бёдрами, подошла к нему, развернула лицом и уселась «на ручки».

— Русланчик не пристаёт? — спросил Сурен, нежно водя указательным пальцем по голой руке. Кожа покрылась мурашками от плеча до запястья.

— Предлагает устроить тест-драйв, — сказала Алина, невинно хлопая глазками.

Он улыбнулся лениво, рукой стиснул правую грудь:

— А ты ему что отвечаешь?

— Говорю, что желающих слишком уж много, — Аля закрыла глаза.

— А их правда много? — наминая в руке железу, прогнусавил Сурен.

Она прикусила губу, ощущая, как холмик пылает. Он нащупал второй.

— Да, — с придыханием бросила Аля. Сурен оценил её стон.

— Давай-ка устроим тест-драйв? — он велел ей подняться и опереться ладонями в стол.

Алина покорно стояла, позволяя ему себя лапать. Эпизод с раздеванием длился недолго. Он быстро задрал её узкую юбку. Колготок под ней не водилось! Вместо них Алина носила чулки. Чтобы быть «наготове».

Сурен простонал что-то невнятное, увидев её кружевное бельё. Помял ягодицы, пальцами комкая ткань. А затем резко сдёрнул трусики вниз, оголяя промежность. Та была уже тщательно смазана лубрикантом, губки призывно раскрылись, когда он провёл по ним пальцем. Звякнула пряжка ремня, и шорох ткани заставил Алину напрячься. Она застыла в немом ожидании. Гадая, куда он возьмёт её в этот раз? «Дуло» его инструмента прошлось сверху вниз, от анала до клитора. И, на обратном пути угодило… в вагину.

Алина выдохнула с облегчением и стала подначивать бёдрами. Напряжённый отросток вторгался в неё, а руки Сурена нащупали пуговки на рубашке. Он попытался их расстегнуть, но, запутавшись, просто рванул бортики в разные стороны.

— Сурен! — упрекнула она, но тот властным движением велел ей молчать.

Руки вернулись к соскам, и Аля жалобно всхлипнула, когда кончики нежных грудей оказались зажатыми между пальцев. Пару раз член упёрся ей в матку, приближая оргазм. Но Алина не стала кончать. Ей хотелось сберечь свой запал для Владлена. Обмануть его было труднее в разы! И если Сурен, увлечённый своим удовольствием, верил в то, что она тоже хочет его. То Владлен наблюдал, словно коршун, фиксируя каждую малость. Всё что, он мог — это видеть! И потому извлекал максимально возможную пользу из этой способности…

Они познакомились на работе. Владлен пришёл за машиной. «Обновка» ждала его в гараже, и он предложил прокатиться. Алина была «при исполнении», но настойчивый покупатель вернулся в конце рабочего дня. Галантный и очень солидный мужчина сперва покорил её, но сердце тревожно стучало. Как будто чувствуя, что в его идеальной натуре есть какой-то изъян. О том, что Владлен не женат и никогда не был, она узнала чуть позже. Сперва он поведал ей свой секрет. Что конкретно случилось, почему его член не стоял, Алина не знала. Но тот факт, что вернуть ему стойкость бизнесмен не сумел, совсем не внушал оптимизм. Алина, конечно, была хороша! Но не настолько, чтоб сотворить волшебство.

В ресторане играла приятная музыка, и взгляд его излучал интерес. Он был спокоен, как глыба холодного льда. И, говоря о своём приговоре, не изменился в лице. Алина не удержалась! Сама мысль о том, что этот шикарный мужчина никогда не сумеет её ублажить, пробуждала тоску. Она расплакалась. Но не о нём, а скорей о себе. Об утерянном шансе. А ведь могло бы сложиться иначе…

Владлен рассмеялся в ответ и предложил ей подняться с ним в номер. Алина гадала — зачем? Но с интересом пошла. Там он раздел её медленно и молчаливо. Будучи голой, Алина покорно стояла, ощущая, как ноги дрожат. Аромат, исходивший от сильного тела, будил жажду внизу живота. И ей так хотелось его… Но, увы!

— Потрогай себя, — предложил ей Владлен. Он налил себе виски и утонул в большом кожаном кресле. Уложив ногу на ногу так, точно планировал киносеанс.

Алина смутилась, не зная, с чего бы начать. Глядя мужчине в глаза, она потянулась к груди. Легонько коснулась своих полукружий. Ареолы скукожились, соски затвердели. Она продолжала тревожить их пальцами, видя, как он неотрывно следит за ней. И когда потребность коснуться себя между ног стала невыносимой, её пальцы сами нырнули туда. Привычным жестом раздвинули нижние губки, нащупали клитор и стали ласкать его. Наслаждение было особым, под тяжестью хмурого взгляда ей было так трудно расслабиться. Но он возбуждал! Одним лишь присутствием в комнате и тем, как внимательно его глаза наблюдали за ней.

В какой-то момент, утратив контроль, Алина почти что забыла о нём. Она застонала, скользя пальцами в прорези нежной вагины. Но Владлен не преминул напомнить, что это он управляет процессом её мастурбации.

— Развернись, обопрись на кровать. Хочу насладиться тобой, — услышала Аля. Она распахнула глаза, выполняя его указание, встала задом, прогнулась.

Владлен встал в полный рост и медленно подошёл, опустился на корточки сзади неё. Он не касался, но только лишь взгляда хватало, чтобы внутри разгорался пожар.

— Продолжай, — прозвучал его голос.

И Аля продолжила. Пальцы вернулись к измазанной сомом расщелине. Оргазм был уже близок, но он не позволил ей кончить.

— Вставь пальчик в пизду, — произнёс ровным тоном Владлен.

Алина, дыша тяжело, пребывая на грани, под строгим надзором исполнила этот приказ. Средний палец правой руки ушёл внутрь до нижней фаланги.

— Вынь его и оближи, — Владлен посмотрел ей в глаза.

Чуть помедлив, Алина достала и поднесла испачканный пальчик к лицу. От него пахло сексом, желанием, сладостью жаждущей плоти. Взяв в ротик, она ощутила вкус собственных выделений, солоноватый, и такой ароматный, что голова закружилась. Хотелось закончить! Прервать эту сладкую пытку.

— Нравится? — взгляд его помутнел. Казалось, что сейчас он поднимется, расстегнёт свои брюки и…

Алина вернулась на землю, кивнула.

— Теперь два пальца засунь в себя, — хриплым шепотом выдал Владлен.

Ладонь заскользила обратно, и указательный пальчик в компании среднего нырнул в потаённую глубину. Издав глухой стон, Алина выгнулась и проникла в себя ещё глубже. Так, что кончики пальцев нащупали шейку матки. Она подвигала ими внутри и Владлен повелительно улыбнулся.

— Теперь в попку засунь, — услышала Аля и дёрнулась, вопросительно вскинув глаза. Ощущая себя лишь игрушкой в умелых руках кукловода, она поспешила исполнить приказ. Под его изучающим взглядом вынула влажные пальчики из гостеприимной вагины, и, заведя руку за спину, отыскала ещё один вход. Он был не так дружелюбен, и сначала противился попытке проникнуть в него.

Владлен усмехнулся чуть слышно.

— Можешь одним пальчиком, — сжалился он.

Алина расслабила анус, и средний пальчик на две трети пробрался туда. Она застонала, представляя, как выглядит со стороны. Полностью голая, с торчащими от возбуждения сосками и промежностью, скользкой от смазки.

«Бери, не хочу», — подумала Аля, глядя на жадный, прикованный к заднице взгляд. О, как ей хотелось узнать, что он чувствует! Правда ли так возбуждён её видом? Или просто играет? На кой чёрт ему этот спектакль, если финал всё равно не случится?

Тем не менее, она продолжала стоять, держа пальчик в попке, пока он не дал ей команду продолжить ласкать себя. В тот раз Аля кончила быстро! Лишь пальцы коснулись набухшего клитора, как тот «распустился», пуская по телу горячие волны тепла. Она закричала и рухнула на кровать вниз лицом. Владлен лёг рядом с ней, опираясь на локоть. Он был одет целиком, в то время как Аля была полностью голой.

— Это было красиво, — сказал он и впервые коснулся её. Аля вздрогнула, точно льдом по спине провели. — Мне понравилось.

Он посмотрел ей в глаза, и сквозь холод она различила мольбу. Возможно, ему было трудно и горестно. Но, подвергая себя этой пытке, он ощущал, что живёт. Он управлял её телом так ловко, как сумел бы немногий другой, с твёрдым пенисом между ног. И с тех пор они стали встречаться. И Алина ждала встречи с ним, как ребёнок…

В её студии было светло. Она никогда не задёргивала шторы. И любила ходить голяком. В общем, делала всё, что не может позволить себе человек несвободный. Уровень её свободы зашкаливал! Порой она казалась себе птицей, которая вырвалась из клетки, где долго была заперта. И Алина спешила наслаждаться жизнью, тем её уровнем, который ей обеспечивали деньги. Нищета въелась под кожу, и порой проявляла себя странным образом. Она по привычке хватала две палетки теней, вместо одной. Забивала ящики совершенно ненужными тряпками. Само их присутствие грело и создавало иллюзию достатка. Больше всего на свете Алина боялась, что однажды всё это закончится.

В идеале она мечтала покончить с собой лет этак в сорок. Дальше бессмысленно жить. Неизбежная старость лишит её главного — красоты! И мужчины отныне будут смотреть на других, молодых и прекрасных. Изучая в зеркале своё безупречное тело, подтянутое в нужных местах, смазанное ароматным лосьоном и одетое во французские кружева, Алина считала, что таким оно будет всегда.

— Проходи, — пригласила она, и связка ключей приземлилась на тумбочку. Мягкая игрушка у неё на брелке раскинула в стороны лапы.

Владлен не стал разуваться, и скинул ботинки лишь перед ворсистым ковром. Ноги в тонких носках прошлись по нему неторопливо. Он был привлекателен, зрелой мужской красотой. И Алина жалела, что «такое добро» пропадает! Она представляла себе, что однажды он позовёт её замуж. Скажет, что всегда мечтал о такой, как она. Понимающей и… Какой ещё? На этом этапе Алина всегда «спотыкалась». Бескорыстной? Это не про неё! Сексуальной? Едва ли Владлену не всё равно. Верной? Уж что-что, а верность наравне со своей «неисправностью» он был не вправе просить у неё.

— А я кое-что для тебя прикупил, — сказав это, он достал из кармана коробку. Небольшую и чёрную, с надписью, сделанной золотом.

— Что там? — поспешила Алина открыть.

Внутри был предмет. Нет, не серёжки. И уж тем более не кольцо. Там лежала… анальная пробка. Миниатюрная, с прозрачным камушком на рукоятке.

— Натуральный хрусталь, — с достоинством выдал даритель, точно в руке у неё был сказочный перстень.

С трудом она подавила в себе разочарование, и улыбнулась ему.

— Хочешь, чтобы я это примеряла? — сказала со всем кокетством, на какое была способна.

— Да, прямо сейчас, — понизил голос Владлен. Он занял место в «зрительном зале», готовясь смотреть на примерку.

Алина разделась, оставшись в белье, повернулась к нему задом. Она погладила свои ягодицы, поддела пальцами тесёмку, разделявшую их и, набрав в рот побольше слюны, смочила металлический наконечник. Он уместился внутри, а хрустальное сердце осталось снаружи.

«Как символично», — подумала Аля, ощущая его между своих ягодиц. Она поиграла им на свету:

— Красиво?

Владлен ухмыльнулся:

— По-моему, очень красиво, — услышала Аля, — Как ощущения?

— Немножечко жмёт! — покрутила она «закупоренным» задом.

— Ничего, ты привыкнешь, — сказал он задумчиво, как будто в своей голове уже распланировал вечер.

— Кажется, уже привыкаю, — сказала Алина, ощущая, как анус свыкается с пробкой, и согревает металл своим жаром.

— Я рад, — улыбнулся Владлен, — Хочу, чтобы он был внутри, когда ты будешь ласкать себя.

Его находчивость возбуждала. Он дарил ей бельё, любил наблюдать, как она одевает его, как снимает. Её ящик был полон всевозможными аксессуарами — прищепки для сосков, присоска для клитора. Вот теперь и анальная пробка. Единственное, чего Владлен не дарил ей, так это искусственных членов. Однажды она намекнула ему, а он сделал вид, что не слышит…

— Ты великолепна, — сказал он, когда очередной сеанс мастурбации завершился оргазмом.

Владлен почти никогда не касался её. Тем более странным было его «ноу-хау». Лаская себя, в какой-то момент Алина почувствовала лёгкую вибрацию в заднем проходе. Как будто внутри оказался смартфон. Кто-то звонил на него, и тот тихонько жужжал. Она замерла, боясь шелохнуться. Ощущения повторились, и мелкие колебания радиальными волнами разбежались по телу. Алина нащупала взглядом Владлена. Тот, словно мальчишка, сидел с маленьким пультом в руках и, жал на все кнопки по-очереди. Анальная пробка меняла режимы, то принимаясь неспешным жужжанием массировать анус, то начиная долбиться в него, как психованный шмель.

— Ну как тебе? — он осторожно взялся за выпуклый наконечник.

Алина подвинула ногу, позволяя ему извлечь свой подарок.

— Офигенно, — сказала она, ей и правда понравилось.

Он прилёг рядом с ней, изучая анальную пробку:

— А главное — неожиданно.

— Да уж, — ответила Аля, — Я в душ.

Она выхватила у него из рук своё «украшение». Стоило вымыть его, чтобы хрусталик не потускнел. Вернувшись в комнату, Аля нашла его в той же позе. Владлен лежал, глядя перед собой. Рука упиралась в висок, а вторая — растянулась на бёдрах. Она обошла его, подхватила висевший на стуле халатик.

— Выглядишь утомлённым, у тебя всё в порядке? — спросила она и легла рядом с ним.

«Быть не только любовницей, но и психологом», — учила статья. Аля её прочитала от корки до корки. «Чего мужчина ждёт от женщины?», — называлась она. Теперь она знала практически всё…

— Да так, на работе проверка, — отмахнулся Владлен. Он не любил говорить о делах, но иногда в разговоре проскальзывали непонятные фразы и термины, которых Алина не знала.

— Налоговая? — бросила Аля небрежно, и нащупала в складках постели свой шёлковый поясок.

— Да, докопались, — расплывчато бросил Владлен. Он погрузился в себя, и она испугалась, как бы её участливость не возымела обратный эффект.

— Происки конкурентов, — с умным видом заметила Аля. Она поднялась и подползла к нему сзади. Отодвинула ворот рубашки и стала массировать пальцами основание шеи. Владлен застонал и склонил голову вниз, давая ей больше свободы.

— Ты просто комок нервов, расслабься, — попросила она, ероша колючий затылок.

— Ммм, как хорошо, — выдавил он приглушённо. И нежные пальчики стали смелее. — И откуда ты такая взялась? — добавил Владлен, взглянув на неё сквозь блаженную пелену.

— Из маминой писи! — с гордостью выдала Аля.

— Пошлячка, — ответил он с лёгкой ухмылкой.

В полночь он вызвал водителя. Хотя Владлен и оплачивал эту квартиру, но ещё ни разу не оставался здесь ночевать. Он всегда уходил, словно дома его ожидала жена и детишки.

«Брезгует», — думала Аля. Она представляла себе, как Владлен принимает душ, как ложится на свою идеальную простынь. Только представить себе его голым она не могла. Потому, что ни разу не видела…

Уже проводив его, Аля вернулась в ванную комнату. Неожиданный звук вырвал крик у неё из груди. Анальная пробка, издав громкий «вжик», замерла на стеклянной столешнице. Пульт он забрал, а радиус действия позволял управлять из машины. Выдохнув, Аля закрыла вещицу в комод. Теперь ей казалось, что игрушка за ней наблюдает.

Глава 2

Алина неспешно рулила. Регулярные встречи с подругами били её по живому. И она, точно самый законченный мазохист, ехала к ним, заранее зная, что после опять будет плакать. Нет, она была искренне рада за них! Но невольно пыталась примерить их роль на себя. Вот, Женька, к примеру. Их брак с Вадимом длился со школьной скамьи. Хорошо, с институтской! Но всё-таки. Даже являясь отъявленным циником, можно было поверить в любовь, наблюдая такое. Она видела Женькино тело. Как-то раз они парились в сауне вместе. Да, её формы значительно уступали Алинкиным. Но, двое детей… Чёрт побери! И, несмотря на зарок «не рожать», Алина могла бы пожертвовать телом, если бы рядом был любящий муж.

Что касается Лизки, та вообще пребывала на грани взросления. Она, словно птенец, до сих пор не стряхнула с себя скорлупы. Чего только стоили её постоянные разговоры по телефону. Когда она, прикрывая динамик рукой, думая, что подруги не слышат, шептала в трубку: «Да, мамочка, я тепло одета. Да, я покушала. Да, я надела колготы». Лизкина мать была женщиной доброй и очень простой. Как-то раз Алина заехала за подругой домой. Они собирались в кино. А в итоге осталась на ужин! Лизкина мама не слушала возражений, кормила их кулебякой и улыбалась Алине, точно собственной дочери. «Бред», — думала Аля, быть маленькой девочкой в двадцать пять лет. Но в тот момент, сидя в уютной гостиной, уплетая домашний пирог, она ощущала внутри такой неподдельный восторг…

Кафе было стильным, под стать её образу, в гамме кофейных оттенков. Она, точно латте, в своём длиннополом плаще, процокала каблучками по полу. Алина любила приехать пораньше. Посидеть, глядя в окно, получить пару «лайков» и подумать о вечном. В этот раз, стоило ей обустроиться, как рядом тотчас возник официант.

— Добрый день! Если вы одна, то могу предложить пересесть за стойку, — начал парнишка.

«Видимо, новенький», — с досадой подумала Аля, глядя на то, как дрожит карандаш у него в руке.

— Я ожидаю подруг, — манерно сказала она.

— Могу я вам что-нибудь предложить? — спросил он заискивающе.

Алина поправила кофточку с глубоким разрезом на пышной груди. Парнишка сглотнул.

— Вы знаете, хочется сладкого, — сказала она и чуть наклонилась вперёд, ровно настолько, чтобы он сумел лицезреть её кружевную ложбинку.

— Могу предложить вам шарлотку, — услышала Аля.

— Банально, — пожала плечами она.

Он облизнул губы, подавляя волнение:

— Тогда можно ягодный тарт.

Она со скучающим видом взглянула в окно:

— Не люблю ягоды, косточки застревают в зубах, а мне ещё целоваться.

Парень потупил глаза, надеясь на то, что она не заметит его пристальный взор в районе её декольте:

— Н-ну, тогда может быть, круассан?

Алина хмыкнула:

— Я что, похожа на Долорес?

— П-почему на Долорес? — не понял он шутку.

Она рассмеялась, откинув назад прядь длинных волос.

— Просто я видела в одной мелодраме, как Долорес печёт круассаны. Не могу отделаться от этого образа, — ресницы её колыхнулись, как крылья бабочки.

Он подхватил, делая вид, что знает, о каком фильме речь:

— Понятно! Вы совсем не похожи на Долорес.

Алина, сложив руки на столике, оперлась на него. Груди призывно раздвинулись, и карандаш чуть не выпал из рук у юнца.

— А на кого я похожа? — сказала она, сверля его томным взглядом.

— В-вы? — парень совсем стушевался, охрип, и казалось, вот-вот потеряет сознание. — Н-на актрису, — всё-таки выдавил он.

Она подняла одну бровь:

— На какую актрису?

Он покраснел:

— Я видел такую, в кино итальянском.

Прикусив кончик алой губы, она наблюдала за ним. Уже представляя себе, как должно быть ему тяжело отыскать себе девушку. Бедняга был худощав, на носу красовались уродские прыщики, а взгляд лучше слов говорил: «Я не трахался, но очень хочу стать мужчиной».

Она улыбнулась ему:

— Её зовут Моника?

— К-кого? — нахмурился официант.

— Актрису, — подсказала Алина. Её часто сравнивали с Моникой Беллуччи. Сходство было вполне очевидным. Фигура, осанка, лицо. Только вот денег у звёздной красотки было во много раз больше.

— А, да, наверное, — усмехнулся её собеседник и, решившись, спросил, — А вас как зовут?

Алина склонила голову на бок, чуть поиграла серёжкой.

— Пускай это будет тайной, — сказала она интригующе, — Должна быть в девушке какая-то загадка.

— Ну, — растерянно выдохнул он, — Вы очень загадочная.

Тут позади появился мужчина с бородкой противного рыжего цвета. Отсутствие фартука говорило само за себя.

— Андрей! Долго ты будешь заказ принимать? — повелительно выкрикнул он, — За пятым столиком люди уже полчаса ожидают.

Официант вздрогнул от неожиданности и достал из кармана блокнот.

— Мне чашечку латте и тирамису, — сказала Алина вполголоса, точно они уже были заговорщиками.

— Да, конечно, — он чиркнул в блокноте.

— Спасибо, Андрей, — добавила Аля и парень стыдливо краснея, направился в сторону кухни.

Глядя в окно, она подмечала детали. Желтый лист, прилипший на чей-то капот, отражения облаков в луже на тротуаре, объявление на столбе с «бахромой» из начертанных цифр. Чёрно-белое фото собаки было расклеено всюду. Кто-то очень старательный жаждал её отыскать. Алина подумала, что она, точно эта собака, однажды сбежала из дома на холод и дождь. Но только вот искать её было некому…

— Привет! — плюхнув на диван свой цветастый рюкзак, воскликнула Лиза. Она незаметно вошла, разбавляя пространство своим сказочным видом. Яркий свитер с цветочками по краям, вечно длинный рукав, закрывающий руки до пальцев. Джинсы с вышивкой, какие носили разве что хиппи. И кроссовки с подошвой, которая светится по ночам. Вероятно, мать купила их Лизке, чтобы донечку в сумерках не расплющил какой-нибудь грузовик.

Подруга склонилась к ней, клюнула в щёку. Пахнуло цветочным шампунем. Духами Лиза не пользовалась, как и в целом, косметикой. Только бальзам для губ, да и тот исключительно экологичный.

— Приветик, — улыбнулась Алина, — Ты какая-то странная. Что с тобою? Бежала?

Она отметила Лизкин румянец. Уж не решила ли та, наконец, вернуться к нормальному образу жизни? Где встречи с парнями случаются для удовольствия, а не для спасения дикой природы.

Лиза спрятала руки между колен, точно школьница, готовая объявить о полученной двойке.

— Я еду на Камчатку! — радостно заявила она.

Алина нахмурилась:

— Что?

— В рамках программы по сохранению природоохранных зон, — добавила Лиза, точно это всё в корне меняло.

— И чё ты там будешь делать? — Алина сгребла ложечкой пенку у латте.

Лиза пожала плечами:

— Буду в числе волонтёров чистить склоны от мусора.

Аля скривилась:

— Ой, Лиз, хочешь полезной быть, устройся дворником. Вон, глянь сколько мусора! Зачем тебе ехать куда-то?

Подруга насупилась, в лазурных глазах отразилась обида:

— Там, между прочим, много животных живёт краснокнижных. Рысь, например.

— Ну и пускай живёт себе, — подхватила Алина, — А ты тут живи и радуйся жизни.

Подруга махнула рукой:

— Я уже всё решила, — заявила она и подтянула пальцами рукава своей кофты.

— Угу, — вздохнула Алина, — А ты у мамы спросила? Вряд ли она отпустит тебя. Ты же не сможешь уехать без спросу?

Попадание было точным, Лиза мгновенно поникла. Очевидно, что «справка от матери» была тем самым последним препятствием. В этот момент в двери появилась Евгения. Выглядела она, точно актриса немного кино. Плащ вразлёт, волнистые волосы растрепались, а край тонкого шарфика сполз на одно плечо.

— Неужели? Мы уж думали, что ты не придёшь, — Аля подвинулась, давая ей сесть.

— Простите, девчонки. Клиент задержал, — ответила Женя.

— Ты когда говоришь «клиент», то у меня сразу же возникают нехорошие мысли, — сказала Алина кокетливо.

Женя, взглянув на неё осуждающе, произнесла:

— А у тебя кроме этих мыслей, другие бывают?

Лизка тут же схватилась за эту соломинку, надеясь отвлечься:

— Вот и я говорю, только об этом и думает, — упрекнула она.

«Уймись ты уже», — подумала Аля, в такие моменты подруга бесила её. Подумаешь, неженка! Иногда ей казалось, что Лизка в свои двадцать пять была ещё девочкой. Хотя сама она утверждала обратное.

Женька позвала того официанта, и он принял заказ. Аля успела поймать его трепетный взгляд, и незаметно ему подмигнула. Тот зарделся от радости. И Алина невольно подумала — каково это, быть у кого-нибудь первой?

— Ты в них как училка, — сказала она, когда Женя стянула очки, — Прямо будит фантазию.

— Прекрати! — Лизин кроссовок пихнул её под столом.

Женя взбила каштановый боб. Она среди них была самой старшей. Но возраст её украшал. Деловитая, но не лишённая романтизма шатенка с изящной фигурой и видом, внушающим оптимизм. Вероятно, этим она завлекала «клиентов», и те делились с ней личными драмами. Аля много раз думала, а смогла бы она рассказать о себе, поведать всю правду подруге? О том, как прошло её детство, как трудно ей было решиться на первую связь, и как после этого она научилась продавать себя дорого…

— Какие новости? — спросила Женя.

— У меня никаких, — сообщила Алина, — Разве что…, — она хитро прищурилась, — Скоро колёса сменю.

Женя вздохнула:

— Опять? Какой же на этот раз? — она усмехнулась, бросив взгляд на свой неизменный седан.

— Думаю, взять терракотовый, или горчичный. Это же тренд! — сказала со знанием дела Алина. Цвет у «Лапули» был коричнево-красный.

Женя хмыкнула:

— Да я не про цвет.

В свою очередь Лиза, подняв к потолку голубые глаза, заключила:

— Да она и машины по цвету выбирает, и мужчин по размеру их кошелька.

Алина, убавив внутри раздражение, решила её подколоть.

— Ну, не только кошелька, — произнесла она томно, и Лиза мгновенно смутилась.

— Опять ты об этом? — вздохнула подруга.

— Что естественно, то не безобразно, — сообщила Алина.

Официант вернулся с подносом в руках. Перед Женей возник чёрный кофе и маффин, а Лиза, вполне предсказуемо, взяла «травяную водичку» и фруктовую панна-котту.

— Тебе везде только члены мерещатся. Сосиску увидишь, уже глаза в кучу, — буркнула Лиза.

— Члены? Ты ли это говоришь? — удивилась Алинка. Хоть бы раз услыхать от неё что-нибудь нецензурное.

— Девочки, не ругайтесь, — примирительно бросила Женя.

Её поучительный тон раздражал. Как воспитатель в детском саду, Женя всё время мирила их. И Аля с лёгкостью себе представляла, как она строит детей. Любопытно, а в постели они с Вадимом играют в «психолога и пациента»?

— От недостатка секса человек становится раздражительным, — пояснила Алина, — Да, Жень? — она повернулась к подруге.

Но та увлечённо мешала маленькой ложечкой кофе. Сахар давно уже растворился, а она продолжала мешать, точно заклинило.

— Нууу, — протянула Женя.

Но Аля продолжила:

— Я вот довольная жизнью хожу. Почему?

— Потому, что тебя регулярно имеют, — закончила Лиза.

— Фу, Лизок! Какой моветон, — скривилась Алина.

Женя сбоку «проснулась», издав хриплый смешок. А Лизка прикрыла ладонями щёки. Те краснели раньше, чем она успевала смутиться.

— Я к тому, — добавила Аля, — Что отсутствие секса плохо влияет на женщину. Вот Женька, как психолог, знает. Да?

Женя кивнула, и снова стала мешать. Алине хотелось выхватить ложечку у неё из рук. Но вместо этого она ковырнула тирамиссу.

— Найди себе парня и трахайся на здоровье. А то у тебя уже крыша едет от одиночества. Ты в курсе? — обратилась она к Жене, — Что наша Лизка собралась на вулкан?

— Куда? — нахмурилась Женя.

Лиза в ответ опустила глаза, как будто её уличили.

— На Камчатку, — продолжала Алина. — Чебурахнешься там с горы и бо́шку себе разобьёшь! — сурово сказала она. Ведь и, правда! Вдруг что-то случится? С кем ей потом кофе пить?

Женя выпрямилась. Она перестала мешать и посмотрела на Лизу.

— А зачем? — уточнила спустя короткую паузу.

Лизка сидела, глядя в чашку, жидкость в которой по цвету напоминала мочу.

— Как зачем? — ехидно ответила Аля, — Там же рысь вымирает! А без Лизки никак. Только она может спасти вымирающий вид.

Тут подруга её удивила. Она приземлила чашку так, что чай расплескался. И, с видом отчаянной декабристки принялась сыпать фразами. Наверное, те им давали в кружке волонтёров. Мол, «только от нас зависит жизнь всей планеты», «только мы можем спасти её».

— Я хотя бы что-то делаю для спасения нашего мира! — почти прокричала она. — А ты? Ты что сделала в своей жизни?

«Тоже мне, спасительница», — брезгливо подумала Аля. Она «подсластила пилюлю», глотнув остывающий латте.

— Как что? — сказала спокойным, слегка утомлённым голосом, — Красота спасёт мир, слыхала? Так вот, я и есть та самая красота.

Аля расправила плечи и, отбросив назад свои длинные волосы, на цыганский манер потрясла упакованной в кружево «троечкой». Мужчина, сидевший за стойкой смутился, но взгляд не отвёл. Скромный прикид, пиджак с торчащей снизу подкладкой. Туфли заляпаны грязью, а значит, он ходит пешком. Губы его растянулись в улыбке. Но, какой бы приятной она не была, этот субъект был за гранью её интересов…

Сергей Валентинович уже ожидал на парковке. Он был человеком семейным, и поэтому тщательно прятался. Брал тачку в прокате, и, по-быстрому сделав дела, уезжал назад, в лоно семьи. Они познакомились в магазине. Обувном. Где Алина как раз примеряла ботфорты. Сапоги были безумно красивыми! Голенище из мягкой кожи приятно обволакивало ногу. Оно кончалось чуть выше колен, как раз там начиналась её модная юбка.

Алина сидела на пуфе, вытянув ногу вперёд, когда рядом с ней появился мужчина. Невзрачный на вид, но не бедный. И дело было не в циферблате на крепком запястье, и не в висящем на согнутом локте плаще с этикеткой известного бренда. Уверенность, присущая людям высокого уровня, незримым клеймом отличала его от других.

«Чиновник», — подумала Аля, ведь только у них бывают такие, покорные доле, глаза.

— Вам очень идёт, — сказал он, как будто был консультантом.

— Спасибо, — ответила Аля, юбочка чуть задралась, и край чулок обозначился под ярким подолом.

— Такие ботинки может позволить себе только очень смелая женщина, — бросил он неожиданно.

— Вы со мною заигрываете? — Алина откинула волосы, позволяя ему лицезреть свою грудь. Хоть та и была скрыта под свитером, но напора её красоты не мог сдержать даже он.

Мужчина потупил глаза, бросил взгляд себе под ноги. Алина тоже взглянула, успевая заметить, что туфли его идеально начищены, точно с витрины.

— Пытаюсь, — сказал он с досадой, — Получается плохо?

— Почему же? — приободрила она, — Вполне! — и, протянув ему руку, добавила, — Меня Алина зовут.

— Очень приятно, — он приподнял её пальчики и едва ощутимо коснулся губами. Этот жест говорил обо всём. И она уже знала, что дальше этот скромный с виду мужчина предложит ей встречу.

Так и случилось. То, что он оказался женат, её не смутило. Гораздо сильнее её удивило наличие «аксессуаров». Его деловой дипломат оказался всего лишь обманкой! Упаковкой, внутри у которой хранился садистский набор. Пока она изучала его, в голове утверждалось желание броситься прочь. Вдруг этот псих расчленит её? Что, если он — настоящий маньяк?

— Это элитный набор, здесь двенадцать предметов, — сказал позади неё бархатный голос.

Он подошёл и достал лежащий поверх остальных металлический кляп.

— Это вставляется в рот, — он вытащил длинную «шпагу», шарики примыкали друг к другу, от мелкого на конце, до самого крупного у основания, — А это в анальный проход.

Алина сглотнула, представляя, что ей предстоит.

— Я против насилия, — заявила она, удивляясь тому, как несмело звучит её голос.

— Я тоже, — ответил мужчина и взял в руки плётку.

Полоски кожи, под плотно стянутой рукоятью, свисали вниз конским хвостом. Длинные «пряди», каждую из которых венчал небольшой узелок.

— Но иногда только оно помогает забыться, — произнёс он загадочно и вручил ей «орудие пыток».

Алина стояла с плёткой в руках, пока позади шелестела одежда. Он раздевался, бросая на пол свои вещи, одну за другой.

— Ударь меня, — низким голосом выдохнул он.

Алина испуганно обернулась. На ней были те самые сапоги и трикотажное платье, почти ничего не скрывавшее.

— К-как? — непонимающе бросила Аля.

Он был без одежды. Совсем. Поджарое, бледное тело. И сморщенный пенис в гуще бесцветных волос.

— Размахнись и ударь, — повторил, разводя руки в стороны.

Аля приблизилась, несмело махнула рукой, и хлёсткие кончики плётки угодили ему по бедру.

— Ещё, — простонал он, закрывая глаза.

Алина сосредоточилась и, сжав в ладони гладкую рукоять, хлестанула его по груди. Та опала, когда он с шумом выдохнул.

— Уже лучше, — услышала Аля. И, видя его готовность терпеть, ударила снова. На этот раз плётка задела его естество. Она испугалась и ахнула! Но вместо того, чтобы согнуться от боли, он снова порывисто выдохнул. И…

Аля смотрела во все глаза, как только что вялый конец наливается кровью.

— Смелее, почувствуй себя госпожой, — подначивал он хриплым шепотом.

И она принялась его бить. Взаправду, с оттяжкой, видя, как тонкие прутики плётки оставляют на коже следы. Это было впервые! Когда боль причиняли не ей. И Алина лупила его, что есть мочи. Словно он воплощал в себе все её потаённые муки, которым до этой поры не позволено было себя проявлять.

— Дааааа, — простонал Сергей Валентинович, и упал перед ней на колени.

Алина застыла с занесённой для удара рукой. Растерянно глядя на то, как мужчина сгибается вдвое.

«Ему больно», — подумала Аля, — «Что же я сделала?». Она уже собиралась податься к нему, обнять, принести извинения. Как вдруг… Сергей Валентинович обхватил голенище её сапога и прижался щекой. Лицо его заскользило вниз по лакированной коже. И, оказавшись на уровне каблука, разразилось мучительным стоном.

В тот раз они ограничились малым. Он приучал её быть безучастной. Наверное, так ощущают себя палачи, которым плевать на свою обречённую жертву? Но Сергей Валентинович не был несчастлив! Он щедро платил ей за каждый подобный урок. И чем больше становилась оплата, тем сильнее Алина вживалась в эту порочную роль…

— Нравится? — спросила она, приподнявшись. Давая ему отдышаться.

— Дааа, — простонал мужчина. Лицо его было влажным от вагинальной смазки.

Она снова села, ощущая его нос где-то в районе анального входа. Слегка поелозила, чтобы усесться как можно плотнее. И чуть подвигалась — взад-вперёд. «Танцевать румбу» у него на лице было не слишком приятно. Поначалу щетина царапала нежную кожу её половых губок. И Алина терпела. Пока однажды на этот факт не обратил внимания Владлен.

— Ты спишь с кем-то? — спросил он её.

Вопрос звучал небрежно, вроде: «Что ты ела сегодня на завтрак?». Но она отчего-то ответила отрицательно.

— Тогда у тебя аллергия, — сделал вывод Владлен.

Дискомфорт вскоре прошёл, но страх быть разоблачённой остался. И Алина попросила директора тщательно бриться. Тот был не против. Казалось, он сделал бы всё, чтобы только она продолжала. И порой Алина порывалась спросить у него, а сможет ли он развестись…

Ноги его задёргались на кровати, и она милосердно привстала. Трудно управлять процессом, когда ты привязан. Хотя как-то раз он сказал, что только здесь ощущает себя свободным.

Он задышал тяжело, опаляя промежность горячим дыханием. Его член уже встал. Хотелось его оседлать! Вставить себе между ног, и двигаться, пока не настигнет оргазм… Но команды прекращать не было. Дело в том, что Сергей Валентинович, даже будучи в подчинении, продолжал управлять. И Аля задумалась, изыскивая новые способы поиздеваться над ним.

— Теперь вылизывай анус! — велела она, — Тщательно!

Он утвердительно простонал, и она подалась к нему раскрытыми половинками. Кончик его языка достал её попку, проворной змейкой коснулся «колечка». Это было приятно. Аля закрыла глаза, но вдруг он прервался.

— Ты сходила уже по-большому? — прохрипел с вожделением.

Аля прогнулась, наблюдая его затуманенный взгляд. Бесцветные волосы разметались по подушке. Хотя спустя какое-то время она начала различать их оттенок. В одежде, очках и с чемоданчиком в правой руке он выглядел очень прилично. И только Алина знала, что лежит у него в чемодане…

— А что, не чувствуешь, мразь? — она вцепилась ему в волосы.

— Мммм, — замычал он блаженно.

Она поелозила задом у него по лицу, зажала между своих ягодиц. Они были не такими уж пышными, так что едва ли он мог задохнуться.

— Нравится, чмошник? — спросила, привстав.

С недавних пор грязные словечки срывались с её губ и в постели с другими. В последний раз Макс удивился, когда она, сжав рукой его задницу, простонала:

— Мразота.

— Чего? — он нависал над ней.

— Еби меня! — бросила Аля, шлёпнув его по бедру, и член внутри неё снова задвигался…

Сергей Валентинович лизал её анус с таким наслаждением, словно какую-то сладость. Але пришла в голову мысль в следующий раз взять в кровать зеркальце, чтобы с разных ракурсов видеть процесс.

Язык его толкался внутрь, как противная скользкая щупальца. Аля зажмурилась, пытаясь словить в этом кайф. Иногда получалось.

— Знаешь, ты кто? — сказала она едким тоном, — Ты — жополиз!

Он не стал спорить с ней, только усерднее впился в анальный проход.

— Вылизывай, сука! Специально не стала его вытирать для тебя, — процедила сквозь зубы. Хотя попка её была чистой.

Она плотнее уселась ему на лицо, снимая резинку с волос. Сергей Валентинович задёргался, бёдра его приподнялись, и яички взметнулись в воздух. Аля поймала их на лету! Она прижала его естество, и перетянула резинкой розовый наконечник. Теперь его член выглядел празднично. С бантиком на голове. Аля сдержала ладонью смешок.

— Мммм, — звучало в районе промежности.

Алина привстала, чувствуя между ног склизкую влагу слюны.

— Твоё лицо как туалетная бумага, — прошипела она. Эту реплику Аля видела в одном видео-ролике. Да, она иногда смотрела порно! Но только в целях саморазвития. Хотелось быть «в тренде».

Сергей Валентинович дышал тяжело, руки его в наручниках сжались в кулак. Аля прогнулась, старательно вращая бёдрами у него на лице. И раздвигая колени всё шире и шире…

Не прошло и одной минуты, как он застонал и задёргался. «Слабак», — подумала Аля. Она могла не дышать целых две.

Милосердно поднявшись, она различила:

— Ботфорты, ботфорты…

Это было «стоп-словом». И с некоторых пор целью Алины стало — услышать его.

Она слезла с него и взяла в руки член. Тот «разнесло» и резинка застряла. Гейзер из спермы ударил в лицо, Алина скривилась, продолжая дрочить его. Понимая, что эту резинку она уже не наденет…

Их встречи проходили на «нейтральной территории». В квартире, где всё было обычным. Но только на первый взгляд! Шкаф — с крестовиной внутри, металлические прутья кровати — с царапинами от железных браслетов, а пол — со следами от шпилек.

Он сел и потёр запястья.

— Смотри, остались отметины, — заметила Аля, — Жена не увидит?

— Да я уже и забыл, когда перед ней раздевался, — проговорил он охрипшим голосом. Вот теперь снова став прежним мужчиной. Почти.

Алина легла на кровать поперёк. На ней был корсет и ошейник с шипами. Ничего так, видок! Предстать бы вот так перед Максом. Но директор был приверженцем правил. Одно из которых гласило:

«Всё, что находится в этой комнате, здесь и останется».

— А чего тогда не разводишься? — спросила она безо всяких намёков.

Сергей Валентинович вздохнул:

— Не знаю, наверное, чувство долга мешает.

Аля хмыкнула. Примерно такого ответа она и ждала. Это чувство ломало его пополам, вынуждая идти поперёк своим собственным нуждам. И только здесь, рядом с ней, он был настоящим.

Момент «расплаты» всегда выглядел одинаково. Он делал вид, что прощается. Но вдруг точно вспомнив о чём-то, лез в карман за бумажником.

— Алечка, зима на носу. Купишь сапожки, — говорил и вручал ей пачку банкнот. На них вполне можно было купить себе шубку. Но у Алины уже было пять. Правда, только три из них — натуральные.

— Спасибо, Сергей Валентинович, — говорила она, смущённо пряча купюры в свою дамскую сумочку.

Вне постели он позволял обращаться к нему только по имени-отчеству.

Глава 3

День выдался чудным. Дождливым и пасмурным. Как раз таким, чтобы лежать в тёплой ванной и наслаждаться бокалом вина. Сама комната была оформлена на королевский манер. Ножки у ванной были такими же фантазийно изогнутыми, как и сам краник, а точнее, длиннющий гусак, торчавший прямо из пола. Ощущая себя Афродитой, Алина лежала в облаке пены. Лёгкий морской шлейф присутствовал, как и обещал парфюмер. Она отломила кусочек и посмотрела на мир сквозь мыльные пузырьки. В миллионах крохотных линз промелькнуло её отражение.

На бортике ванной затрезвонил смартфон. Сигнал звучал глухо, сквозь водонепроницаемую одёжку. С тех пор как предшественник утонул во время СПА-процедур, Алина стала более предусмотрительной. Номер был незнаком. Она убавила громкость портативной колонки, оставив лёгкий фон.

— Алло, — проговорила манерно.

Мужчина на том конце поздоровался. Но, прежде чем он успел сказать что-нибудь, Алина сразу «отпела»:

— Мне не нужны кредиты, мой провайдер меня устраивает, а на спонтанные покупки у меня нет денег, так что всего доброго.

Она собиралась его отключить, но абонент на том конце провода торопливо заверил её:

— Нет, нет, я по другому вопросу.

«По какому другому?», — подумала Аля.

— Я вас слушаю, — сказала она деловито.

Как-то раз ей позвонил врач. Алин номер был вбит в телефоне у матери. Та попала в больницу, отравилась каким-то сомнительным пойлом. В тот раз она обещала, что больше «ни-ни»…

— Я бы хотел пригласить вас в кино, — ответил мужчина.

— Куда? — машинальной спросила она.

Он задумчиво произнёс:

— Ну, например, на фильм «Чёрный лебедь». Смотрели?

Алина села, и полотенце съехало с бортика.

«Совпадение», — размышляла она, спасая его из воды. Дело в том, что именно так её называли в школе. Наследие папочки — фамилия и яркая внешность побуждали пацанов дёргать её за косички, бросаться записками на уроках ставить подножки из-за угла.

— Простите, а с кем я говорю? — произнесла Аля, вслушиваясь в голос на том конце провода. Он был ей незнаком. Но, очевидно, что собеседник был молод. Не то, чтобы слишком…

— Я не хочу раскрывать себя раньше времени.

Аля поёжилась, плечи замерзли, и она опять погрузилась в горячую воду.

— Нет, так не пойдёт, — сказала решительно, — Не знаю, где вы достали мой номер…

— Алина! — позвал он, как будто водой окатил.

Аля застыла, едва не выронив телефон. Ну, подумаешь, имя! Наверняка, она есть в базе данных. Только вот что он себе позволяет?

— На «ты» мы пока не переходили, — напомнила Аля, испытывая лёгкое любопытство. Если это был банковский клерк, то очень самонадеянный.

— Извини-те, — осёкся мужчина, — Просто, когда я увидел тебя…

— Так! — прервала его Аля, — Если вы сексуальный маньяк, то я немедленно вешаю трубку.

Она закуталась в пену, жалея теперь, что на окнах нет штор. Если это сосед, то, как он узнал её имя?

— Прости, я не хотел напугать тебя, — произнёс собеседник.

— Откуда вы меня знаете? Мы знакомы? — спросила Алина.

— Вообще-то да, — признался он нехотя.

Она напряглась, перебирая в уме знакомых и малознакомых мужчин.

— Этого номера нет у меня в телефоне, — сказала она, наконец.

Незнакомец не удивился:

— Всё верно! Его и не может там быть.

Беседа обретала всё более мутный налёт. Можно было прервать болтовню и повесить трубку. Но любопытство мешало ей это сделать.

— Откуда же вы взяли мой? — спросила Алина. Пальчики ног с матовым лаком показались наружу.

Собеседник молчал, интригуя. Она ожидала, что он скажет имя. Кто в этот раз сдал её? Но вместо этого он произнёс:

— Я выпросил его у Вселенной, — голос его прозвучал излишне серьёзно.

— Так вы из этих? — с досадой ответила Аля.

Он не «догнал»:

— Из каких?

— Ну, сектанты, свидетели и прочая нечисть, — язвительно фыркнула Аля, радуясь тому, что раскрыла телефонного вора. Он украл её время! И маска на лице уже начала высыхать.

— Нет! Я не из их числа, — разуверил мужчина.

— Тогда кто же вы? — не выдержав, бросила Аля. Игра в «угадай» начинала её утомлять.

— Ты узнаешь об этом, если придёшь на свидание, — объяснил он, упорно ей «тыкая».

Алина взглянула на пенный комочек у себя на плече.

— Так не честно! — сказала она, — Вам не кажется?

Переходить на «личности» с незнакомцами ей не хотелось. Вдруг это розыгрыш, и сейчас позади него кто-то стоит, зажав рот. К примеру, Руслан! Это гад вполне мог придумать такое.

— Я понимаю, — произнёс он с досадой в голосе. И только сейчас она различила в нём что-то знакомое, — Просто не мог упустить шанс тебе позвонить.

Алина поддёла ногтем краешек глиняной плёнки у себя на лице. И тут до неё дошло! Ведь озвученный им фильм был далеко не новым. Его премьера состоялась ещё несколько лет назад.

— Скажите, а чем объясняется выбор фильма? — спросила Алина, надеясь, что он и не вспомнит. Наверняка, брякнул первое, что пришло ему в голову.

Он замешкался, сочиняя ответ. И произнёс, стыдливо комкая фразы:

— Я просто очень люблю лебедей, особенно чёрных.

— Надо же! — воскликнула Аля, — А мне больше нравятся попугаи.

— А какие именно? — заинтересованно проговорил он.

Алина откинулась на спину, сгребая мыльные хлопья к себе на живот.

— Неразлучники, — сказала она без раздумий.

В детстве Аля хотела себе завести хоть кого-нибудь. Существо, которое будет её понимать и любить. Например, попугая, который вместо будильника станет ей петь по утрам. Было трудно представить себе одинокую птицу в клетке, и Алина всегда представляла двоих. Ведь даже в неволе гораздо легче прожить, если рядом есть тот, кто готов начищать тебе пёрышки.

— Неплохой выбор, а я предпочёл бы Жако, или Ару, — сказал он со знанием дела.

— Почему? — спросила Алина.

— Эти породы умеют болтать. Самое то, если не с кем, — ответил мужчина.

Интрига пленила, и Алина никак не решалась прервать разговор. Теперь ей хотелось узнать, кто же он — её собеседник. Но интуиция ей говорила, что это останется тайной, пока…

— А с чего бы мне вам доверять? — упрекнула она.

— В смысле? — озадаченно выдохнул он.

— Ну, вы говорили, что вам нравятся лебеди. А теперь рассуждаете о попугаях, — сказала Алина, шевеля рукой пенку. Та уже опадала, как и температура воды в ванной.

Собеседник вздохнул:

— К сожалению лебеди доступны не всем. Это гордая птица, она даётся в руки не каждому, — сказал он так, точно был орнитологом.

Алина немного смутилась. Ну, причём тут она? Ведь речь шла о птицах.

— Допустим, а что, если вы не понравитесь мне? — сказала без тени смущения.

— Я не исключаю такого, — сказал он спокойно, — Тогда ты просто уйдёшь, а я буду смотреть тебе вслед.

«Боже», — подумала Аля, ощущая, что вот-вот расплачется. Она уже представляла себе это жутко печальное зрелище. Какой-то отчаянный дрочер, возомнивший себя Дон Жуаном, провожает её грустным взглядом. Стоит ли это того?

— Какую кухню ты любишь? — ненавязчиво и осторожно он подталкивал её согласиться.

Аля смутилась:

— Не знаю, итальянскую…

— Здорово! — он ухватился за это, — Как раз знаю один ресторанчик. Открылся недавно. Там готовят отменную пиццу.

Он назвал координаты и время. Алина задумалась, припоминая, а успела ли она дать согласие.

— Подождите! Но как я найду вас? — уточнила она.

— Я сам найду тебя, — произнёс собеседник, — До встречи, Алина.

— До встречи, — машинально сказала она, глядя перед собой.

Странная помесь эмоций бушевала внутри. Страх и безумное любопытство. Но бояться ей было нечего! В конце концов, место людное. Он ведь сам ей сказал, что в любой момент можно уйти.

«Почему бы и нет?», — подумала Аля и нырнула под воду. До вечера было пару часов. Всего лишь пару часов, чтобы себя подготовить к свиданию «вслепую»…

Ещё до того, как идти, Аля залезла в инет и набрала название заведения в строке поиска одного из популярных «отзовиков». Ресторан оказался не из дешёвых! Атмосферные фото роскошного зала в стилистике ренессанса давали понять, что наряд она выбрала неподходящий. Сперва Алина решила, что это будет нечто, вроде закусочной «за углом», с пакетом еды «на вынос». И уж никак не думала, что ей предстоит отужинать в ресторане с лепниной на стенах и люстрой из хрусталя. Пришлось переодеться! И взамен комфортабельным джинсам натянуть трикотажное платье. Достаточно узкое, чтобы дать взору простор. Но вполне целомудренное, ибо всё, что положено скрыть, затянуто трикотажем.

Она чуть усилила дымчатость век, собрала волнистые волосы, оставив одну невесомую прядь ниспадать вдоль своей лебединой шеи. Как будто случайно! Кем бы ни был её новоявленный друг, стоило преподнести себя должным образом. Даже если кавалер разочарует её, наверняка, в таком фешенебельном зале будет масса других экземпляров.

Подъехав, она долго и старательно парковалась. Машина никак не хотела вставать. Словно держала обиду! Признаться, и Аля к ней прикипела. И уже раздумывала над тем, чтобы оставить себе.

Уже в фойе её решимости поубавилась. И, прежде чем войти, она долго топталась у гардероба. Из дверей выходили стильно одетые люди. Она всматривалась в их лица, пытаясь кого-нибудь опознать. И практически съела губную помаду, пришлось красить заново.

В сумочке затрезвонил смартфон. Теперь в её книжке он числился, как «Маньяк». И, стоя в шаге от того, чтобы сделать это, Аля думала… А что, если правда?

— Привет, ну ты где? Передумала? — спросил он, услышав «Алло».

— Я…, — Аля задумалась, — Уже на месте.

Она вошла со смартфоном в руке. Огляделась. Взгляд сразу отмёл несколько столиков, там были пары. Ещё компания каких-то людей, явно сосредоточенных на себе. И всего два одиночки. Один сидел с видом таким, как будто он никого не ждёт. А второй… говорил по смартфону.

— Привет, — сказал он ей в трубку.

— Привет, — Аля застыла в дверях.

— Решаешь, идти, или нет? — спросил он на том конце провода. Со своего места она едва видела, как шевелятся губы.

— Да вообще-то уже решила, — сказала она, и сделала вид, что уходит.

В трубке молчали. Но он провожал её взглядом. Она это чувствовала! И очень хотела увидеть, какое выражение сейчас у него на лице.

— Алин! — прокричал он прежде, чем она успела сделать шаг в сторону двери.

Когда она обернулась к нему, то увидела, что Синицын стоит во весь рост. А он возмужал! Как долго они не виделись? Почти что со школы. Он был невзрачным и прилежно учился. А после — давал ей списать. За это однажды Алина решилась ему показать кое-что…

Было это за школой. Стояла поздняя осень, и прохлада щипала за голый живот.

— Смотреть, или трогать? — спросила она, возвращая тетрадку.

Костян поправил свои роговые очки, явный признак задрота.

— Чего? — переспросил он.

Аля окинула его презрительным взглядом и задрала к подмышкам свитер. Белья под ним не было, а девичьи груди так зазывно топорщились в разные стороны. Соски затвердели от холода. Костик выронил свой «манускрипт».

— Блин, — промычал он, тараща глаза.

— Ещё десять секунд смотришь, и всё, — повелительно бросила Аля.

Он, зачарованный сиськами, даже не стал поднимать тетрадь. И та, вероятно, намокла.

— Три, два, один, — досчитала она, наблюдая отчаяние у него на лице. Грудная клетка его заходила вверх-вниз от волнения.

— Ммм, — разочарованно выдохнул Костик, когда «занавес» опустился.

Алина сделала пару шагов, когда услышала сзади:

— Не волнуйся, они ещё вырастут.

Она так и застыла на месте. Ощущения были не из приятных! Хотелось сказать ему что-нибудь хлёсткое. Но вместо этого Аля стремительно подошла и вдавила тетрадку в асфальт. Она убрала ногу и на гладкой обложке остались комочки грязи. Первая злость отпустила, и ей стало стыдно. Потом! А в тот момент жутко хотелось плюнуть ему в лицо.

Списывать было надо. А второй «задрот» у них в классе был ещё хуже первого. Алина пробовала завести подружку-отличницу, но не продержалась и дня. Та всерьёз решила, что их дружба «навеки», и таскалась за ней по пятам. Она уже и сама готова была позвать обратно Синицына. Пока он всё не испортил! На школьной дискотеке он решился её пригласить. Костян был в стрёмных туфлях и в брюках со стрелками. Видимо, понял буквально выражение «новогодний бал»? Алина была в драных джинсах и тонкой, почти невесомой блузке. Соски сквозь неё было видно даже слепому. Те в последнее время стали жутко торчать.

Она увлекла его в тёмный угол, где их контраст не бросался в глаза. Костик понял по-своему! Он сжал её грудь, за что получил по лицу. «Отношения» были испорчены окончательно. Пришлось возвращаться к формату женской дружбы…

«Очкарик подрос», — подумала Аля, приблизившись к столику. И мог бы сойти за мужчину.

— Я полагаю, что ты ожидала увидеть кого-то другого? — спросил он с досадой.

— Нет! — она махнула рукой, — Я пошутила. А ты стал кричать…

— Извини, — нахмурился Костик.

— Да ничего, — Аля присела, приземлив по-соседству свой клатч.

— Хорошо выглядишь, — сказал он, не сводя с неё глаз.

— Ты тоже неплохо, — ответила Аля.

— Ты что любишь, пасту, или пиццу? — он раскрыл страницы меню.

Но она не спешила приступать к выбору блюд.

— Как ты узнал мой номер? — спросила Алина.

Взгляд невольно блуждал по его подбородку, и нижней губе. Скользил по плечам и по вырезу горловины.

«Надо же, волосы», — думала Аля, увидев курчавые волоски у него на груди. Она и представить себе не могла, что он думает про неё. Наверное, тоже рассматривает и пытается сопоставить два образа в голове.

— Я плохо помню тебя, если честно, — сказала Алина, листая странички.

Подошёл официант. Она попросила его подождать. Всё это время Синицын молчал, и только, когда он ушёл, произнёс:

— Я тот парень, который…

— Который учился со мной в одном классе? Ну, конечно! — притворилась Алина.

— И не только, — произнёс он с досадой.

— Который давал мне списать? Ну, спасибо тебе, — подмигнула она.

Он был расстроен и почти убеждён в том, что она не узнала его.

— Синицын, ну ты и дебил, — заметила Аля.

Костик «расцвёл», его радость была такой заразительной, что у Алины на щеках проступили смешливые ямочки.

— Изменилась? — спросила она кокетливо.

— Не знаю, — он сглотнул и потупил глаза. Теперь на нём тоже были очки. Но они так удачно вливались в образ, что казались частью его лица.

— Ну а ты такой же, как был, — сказала она и наконец, обратилась к меню.

Прошла минута, пока он спросил упавшим голосом:

— Что, вообще не изменился?

Она прикусила губу, удивляясь, как просто его подловить:

— Нууу, возмужал! — ответила Аля.

Наблюдать, как смущается взрослый мужик, было очень забавно.

— Приятная новость, — ответил Синицын, пряча глаза от неё.

— Так как ты нашёл меня? И… зачем? — вопросительно бросила Аля.

Он потёр подбородок:

— Я просто хотел извиниться.

— За что? — удивилась она.

Взгляд его исподлобья обжёг.

— За то, что…, — с губ его чуть не сорвалось что-то другое, но Костик, взяв себя в руки, сказал, — За то, что обидел тебя.

— О чём ты? — нахмурилась Аля, словно подобные эпизоды случались с ней регулярно. Одноклассницы думали, что она спит со всеми подряд, а она была девочкой.

— Я о…, — начал он было, но неожиданно передумал, — Да это так, не бери в голову.

Вновь подошёл официант, посоветовал пару «коронных блюд».

— Ты будешь вино? — спросил Костик.

Алина кивнула.

— Ну, как живёшь? — спросила она, когда они снова остались вдвоём.

Синицы сцепил пальцы в замок. И Алина заметила татуировку у него на запястье.

— Неплохо. Открыл свою фирму, IT технологии. Холост, детей нет, — выпалил он скороговоркой, будто сто раз репетировал эту фразу.

— Как исчерпывающе, — удивилась Алина.

— Ну, а ты? Чем занимаешься? — он устремил на неё испытующий взгляд.

— Да так, работаю в автосалоне, — легкомысленно бросила Аля.

— Ммм, а встречаешься с кем-то? — прозвучал самый важный вопрос.

Она вскинула брови:

— В школе ты был поскромнее!

Синицын хмыкнул, склонил голову и снова воззрился на неё из-под тёмных бровей.

— Ты просто не видишь, как стучат под столом мои ноги, — сказал он, кусая губу.

Она усмехнулась:

— Встречаюсь… наверное, — сказала задумчиво.

— Это как? — не понял Костян. Взгляд его посерьёзнел.

— Хэштег все сложно, — ответила Аля.

Он рассмеялся:

— А мой хэштег — мечты сбываются.

Он скользнул по ней взглядом, и снова его опустил. Алина вспомнила, как на выпускном её чуть не увлёк за собой старшеклассник. Те коллективом пришли, «потусить с малолетками». Аля была «подшофе», и хотела казаться взрослой! Костик стукнул классухе, и ребят приструнили. Тогда Алина восприняла это как месть с его стороны. Теперь же она понимала, что в таком состоянии могла бы лишиться невинности прямо в тот вечер. Может, так оно было и лучше? И тогда ей бы нечего было продать. И глупая мысль «заработать» на этом никогда не пришла бы ей в голову…

— Так кто тебе дал мой номер? — спросила Алина, уже догадываясь, кто это мог быть. Их компании не пересекались. За исключением Макса. Он, точно общий знаменатель, дружил со всеми. Всегда был изворотлив, как уж!

— Своих информаторов не сдаю, — ответил Синицын.

Осень за окном роняла последние листья. И Алина подумала, что этот «подарок судьбы» не влезет в багажник.

Глава 4

Он был таким робким, и даже их первый поцелуй был Алиной инициативой. Обычно они гуляли, иногда обедали вместе, потом он её подвозил и прощался. Как-то раз она пригласила его на выставку современного искусства. Темой была фотография… в стиле «ню». Всевозможные «формы» и «формочки» украшали холодные стены.

— Я думал, это современное искусство, — сказал Костик.

Он почти не смотрел, старательно минуя фото голых мужчин. И злясь на то, что Алина подолгу стоит возле таких фотографий.

— А, по-моему, вполне современно, — заключила она.

— Акцент был на слове «искусство», — хмыкнул Синицын.

Он был выше её ещё в школе. Но тогда худоба делала его похожим на богомола. А теперь он раздался в плечах и заимел какой-никакой, но подтянутый торс. По крайней мере, таким он казался ей сквозь тонкую ткань пуловера.

— А тебе разве не кажется это красивым? Смотри, какой ракурс, — сказала она, указав на картинку в углу.

На фотографии женщина лежала, согнув одну ногу в колене, и тёмный зев у неё между бёдер напоминал бездну.

— А ты в курсе, что «вагина» в переводе с латинского обозначает «футляр», или «ножны»? — неожиданно бросил Синицын.

— А как переводится пенис? — задумалась Аля.

Он усмехнулся:

— Да так и переводится! У мужчин всё куда примитивнее.

— А как будет «секс» на латыни? — невинно спросила она.

— Ко́итус, — ответил Костя, чуть понизив голос.

Алина хотела спросить ещё что-нибудь. Она ступила на ногу и айкнула! Ботильоны слегка растянулись, и от постоянного трения на пятке возникла мозоль.

— Чего? — обеспокоился он.

— Да ногу растёрла, — раздражённо ответила Аля, словно цапля, поджимая ступню.

— А пластырь с собой? — поинтересовался Костик.

— Да, — она порылась в сумочке, ища косметичку. А когда нашла, то вручила ему.

— Подержи, — сказала точно подружке.

В уголке стоял пуф, для тех, кто устал созерцать. Чтобы добраться до пятки, пришлось стянуть вниз чулок. Алина поддела резинку и ловко спустила с бедра.

Синицын стоял, с косметичкой в руках, делая вид, что не смотрит.

— Дай сюда, — велела она. И, отыскав среди теней и помад пластырь, нащупала слабое место.

— А можно я? — сказал он, присев рядом с нею на корточки.

— Ну, попробуй, — Аля вручила ему лейкопластырь.

Костик взял её ступню, осторожно поставил себе на колено и принялся отрывать защитную плёнку. Пластырь быстро перекочевал на мозоль. Но он не спешил отпускать её! Алина смотрела, как пальцы его сжимаются вокруг щиколотки. Он сглотнул, не отрывая глаз от её гладкой кожи, заскользил ими вверх по ноге, оставляя на теле мурашки. Достигнув коленки, остановился. Поднял взгляд, ища её одобрения.

Ступня коснулась пола, Алина к нему подалась, взяла пальцами дужки очков. Сняла их и положила к себе на колени. Он смотрел на неё неотрывно, и продолжал пялиться, пока их губы не встретились. Алина закрыла глаза и застыла. Он был так робок всё время, но в этот конкретный момент осмелел. Ладонь обхватила лицо, привлекая к себе, а рот жадно впился в неё. Он губами ласкал её губы, мягко всасывал их. А кончик его языка касался почти незаметно, пугливо. Аля ему не противилась! Позволяя себя целовать, она ощущала внутри это странное чувство тревоги. Которое вот уже несколько дней не давало ей выдохнуть. Как будто щекочет под рёбрами. И ты ничего не можешь поделать.

— Боже, — выдохнул он, когда почти рядом с ними прошлась какая-то парочка. От слюны его губы блестели, а её — стали алыми. Алина достала из косметички помаду, и принялась поправлять макияж.

Синицын сидел, ожидая чего-то. Возможно, восторгов с её стороны? Это зря! Поцелуй вышел так себе. А то, что рука у неё чуть дрожит, так это от слабости. Третьи сутки магнитные бури…

Она вернула на место чулок. Всё ещё чувствуя на себе. Его взгляд, боязливый и пожирающий. На выходе из музея они купили по булочке. Она была в сахарной пудре, часть которой оставалась на верхней губе.

— Ты как будто торчок, — рассмеялась Алина, проверяя мизинцем губу, и убеждаясь в том, что и сама выглядит ничуть не лучше.

Он облизнулся.

— Скажи мне кое-что, только честно? — услышала Аля.

— Хорошо, — она кивнула. Обычно такие вопросы звучали уже после первого секса. И окончание фразы было стандартным: «Ну как тебе?». Она восторгалась, даже если оргазм приходилось играть.

— Вы с Максом встречались? — проговорил Костик и посмотрел на неё вопросительно.

«Как бы это назвать?», — подумала Аля, но вслух оскорбилась:

— С чего бы такие вопросы?

— Просто…, — он посмотрел себе под ноги, — Он хвастался мне как-то раз, ещё в школе.

«Ах, в школе», — подумала Аля. И, с облегчением выдохнув, улыбнулась ему:

— Он всё врал тебе! Выдавал желаемое за действительное.

— Я так и подумал, — ответил Синицын.

Булочка была съедена, и вдруг у него в ладони оказались её сладкие пальцы. Он сжал их, взглянул на неё:

— Ты бы стала встречаться со мною?

Алина пожала плечами:

— Мы уже встречаемся, разве нет?

— Ну, — он крепче сжал её руку, — Чтобы больше ни с кем.

Она напряглась, надеясь только, что он не заметит. И, спеша сменить тему, добавила:

— А, между прочим, сегодня у тебя именины.

— У кого? — его густые брови сдвинулись к переносице.

— У Константина, — добавила Аля.

Он улыбнулся и поднёс её руку к губам. Кончики пальцев опалило горячим дыханием.

— А у Алины когда? — спросил он вполголоса.

— Весной, — ответила Аля.

Вокруг была осень. Людская река лилась по вечернему тротуару. А они стояли прямо в центре него, создавая преграду. И люди обходили «влюблённую парочку», кто-то, не выражая эмоций, а кто-то — в открытую чертыхаясь. Аля взялась за дужки его очков.

«Уболтаю на линзы», — решила она. Хотя очки ему очень шли, но необходимость каждый раз их снимать лишала их поцелуи спонтанности…

Как-то раз у Али сломался компьютер. Ну, как сломался? Она намеренно выдернула из блока питания какую-то хрень, и спрятала в ящик. Пришедший по первому зову Синицын, вероятно, допёр, что к чему, но виду не подал. Он долго топтался в дверях, восхищённо оглядывал её изысканное жилище. Коридорный кронштейн был похож на фламинго, многоярусный потолок увлекал своей неземной геометрией, а на полу, словно мягкий газон, раскинулся коврик.

— Ну, проходи! Чего встал? — она поманила его за собой, вглубь гостиной.

Костик пошёл, но с таким видом, точно внутри его ждал огнедышащий монстр.

— Вот он, мой пострадавший, — она указала ему на компьютерный столик, где сам монитор стоял в окружении кактусов.

— Ого! — удивился Синицын, увидев цветок на одном из них.

— Да, — поддакнула Аля, — Я читала, что кактусы собирают вредные излучения.

— Брехня, — по-свойски выдавил он, и тут же опомнился, — В смысле… это неподтверждённый факт.

Алина сдержала улыбку. В её присутствии он как будто боялся расслабиться. И даже когда они целовались, незаметно подглядывал и был напряжён настолько, что воздух вокруг ощутимо вибрировал.

— Ну ладно, ты пока разбирайся, а я пойду, чай заварю, — сказала она, и прокричала из коридора, — Ты любишь улун?

— Не знаю, — буркнул себе под нос Костик.

На кухне Алина достала карманное зеркальце, оценила свой внешний вид. В качестве наряда ею был выбран халатик. Скользкая ткань разъезжалась, и под него она решила надеть комбинацию. Тончайшее кружево украшало молочную кожу, шёлк струился вдоль тела, схваченный пояском. Дёрнув за него, в любой момент можно было добраться «до сути». Но Аля подозревала, что он не отважится…

Вернувшись в гостиную с двумя полными чашками и вазочкой макарони, она нашла его сидящим на полу. Компьютерный корпус был перевёрнут и Костик, словно хирург, изучал его «внутренний мир».

— Ну что там? — кокетливо бросила Аля.

Он нахмурился:

— Странно, тут должна быть такая штуковина, — пальцами он попытался изобразить.

Алина пожала плечами:

— Я в этом не разбираюсь.

На лице у него отразился груз тяжёлой ответственности.

«Озадачила парня», — подумала Аля, испытав лёгкий приступ раскаяния.

— Давай чай попьём, а то остывает, — предложила она и заняла одно из двух кожаных кресел.

Он сел на второе и уставился в чашку.

— У тебя повсюду цветы, — усмехнулся Синицын.

В чашке плавал бутон, распуская свои лепестки под действием температуры.

— Нравится? — спросила она.

Он долго смотрел на неё, в глубинах карие глаз зарождался какой-то особенный блеск. И Алина подумала, что ей бы хотелось увидеть его настоящего…

— Очень, — ответил Костик и взял один яркий кругляш из хрустальной менажницы.

Они проболтали, пока не закончился чай. О бывших друзьях и подругах, о моментах их школьной жизни. Обходя стороной лишь один, тот, что случился у них.

— Интересно, а наша классуха ещё в строю? — он всё также сидел на краешке кресла, как будто боялся, что если усядется поудобнее, то уже не сумеет подняться.

— Я думаю, да, — ответила Аля, теребя поясок. В отличие от него, она восседала вальяжно, как будто императрица.

— Старая гвардия, — хмыкнул Синицын.

Чай кончился, и он взялся за дело. Поставил «диагноз», сказал, что нужно кое-чего прикупить и вернуться ещё раз.

— Конечно, — ответила Аля.

Он стоял в коридоре, объясняя на пальцах, как устроена связь микросхем. Она терпеливо кивала, но почти что не слышала. Ей так хотелось его удержать…

— Ну, в общем, — он посмотрел на себя в большом зеркале и тут же отвёл взбудораженный взгляд.

На нём была водолазка, тёмный ворот обхватывал крепкую шею, на гладко выбритых скулах виднелись следы. Алина стояла, прислонившись плечом к отделанной деревом арке. Она размышляла о том, как он брился, второпях изменив свои планы. Выходной был истрачен впустую! Вот теперь он уйдёт, а она не узнает, как пахнет его волосатая грудь…

— Ты, правда, не понял? — спросила, взглянув на него.

Он нахмурился, брови сошлись к переносице:

— В смысле?

Алина вздохнула, покачав головой:

— В смысле, дурак ты, Синицын.

— Почему? — взгляд его требовал разъяснений.

Она накрутила на палец прядь тёмных волос.

— Если девушка приглашает тебя починить комп, то это значит, она ожидает решительных действий, — сказала скучающим тоном.

Он не двинулся с места, лишь задышал шумно и тяжело.

— А… она ожидает? — прозвучал в тишине коридора его финальный вопрос.

Алина сглотнула, поняв в этот миг, что Синицын решится. Стоит ей дать добро! Что всё это время он ждал, находясь рядом с ней. И тишина между ними была пронизана его нетерпением. От которого сердце у Али застучало в груди.

— Да, — почти прошептала она.

И в тот же момент оказалась сграбастанной им в объятия. Костик прижал её к стенке, не выпуская из рук. Откуда взялась эта сила? Она, едва чувствуя пол, хваталась за крепкие плечи. Те стали горячими, также, как губы, которыми он целовал. В этот раз поцелуй был совсем не таким, как обычно. Он словно сорвался с цепи! Поглощая, вбирая в себя. Алина размякла под его первобытным напором. Она простонала:

— О, да, — и закинула голову, чувствуя, как мужская рука лихорадочно щупает бёдра.

— Алечка, Аля, — шептал он, держа на весу её тело.

Шелковистые полы халатика распахнулась, подставляя его ненасытному взгляду её хрупкие плечи и грудь, покрытую лишь одним слоем ткани. Он только сжал её в пальцах и где-то в груди у него зародился гортанный, животный позыв.

— Со школы люблю тебя, слышишь? — шептал он в бреду, попутно лаская губами всё, до чего мог достать.

— Костя, — вторила Аля.

Она обвила ногами его ставшее каменным тело. И плоть, пока ещё запертым зверем, уткнулась ей между ног.

Он не стал раздевать её, будто не в силах прервать эту жаркую ласку. Только скользнул по ширинке, спуская с бёдер штаны. Алина скользнула ладошкой в разрез его облегающих бо́ксеров, и восторженно ахнула, сжав ладонью восставшую плоть.

— Ммммм, — промычал он ей на ухо, словно это движением заставляло страдать.

Трусики сдвинулись в сторону, и головка прижалась к горячим, распахнутым створкам пизды. Она звала, приглашала проникнуть в себя! Он чуть надавил и новый стон раздвинул границы прихожей. Алина почти не дышала, в его сильных руках ощущая себя невесомой. Её тело стремилось к нему, и в каждом выдохе слышалось жаркое: «Да».

Костя выгнулся, прижимаясь к ней бёдрами, подаваясь навстречу, проникая на всю глубину. Аля сжала его мышцами жадной вагины. Чтобы чувствовать трение, чтобы сделать приятно…

— Боже, ммммм, аааааа, — завопил он ей на ухо и выдернул член, продолжая надрывно стонать.

Алина «спустилась на землю», как будто пластинку прервали в разгар композиции. Только что он был внутри, и вот…

— Ты… кончил? — проговорила она, не узнавая собственный голос.

— Прости, — сдавленно выдохнул он.

В надломленной линии плеч читалось раскаяние.

— Да ладно, не страшно, — она попыталась коснуться его.

Костик сжался, как ёж, отстранился, торопливо возвращая на место штаны.

«Расстроен?», — подумала Аля. Стыдится? А может быть… сожалеет о том, что позволил себя соблазнить. Она стояла, сверля его спину глазами. Не в силах сказать что-нибудь.

Вдруг плечи его задрожали, так мелко, как бывает в приступе смеха. Аля так и подумала, что он отыскал в этой ситуации что-то забавное. Она уже и сама почти рассмеялась, как вдруг…

Тишину оборвал резкий всхлип.

— Ты что…, — она сделала пару шагов, ошарашено глядя на профиль, прикрытый широкой ладонью, — Ты… плачешь?

— Прости, — только и смог он сказать.

— Кость? — рассеянно бросила Аля, — Ну ты чего? Расстроился?

Она решила, что эта реакция связана с тем, что он не сумел ублажить её. И принялась уверять его, что всё было именно так, как должно.

— Мне, правда, понравилось. Очень! — сказала Алина, приложив свою руку к его напряжённой спине.

— Просто…, — он отвернулся, сумев совладать с собой, — Просто я и не думал, что когда-нибудь…

— Что когда-нибудь трахнешь меня? — кокетливо бросила Аля, собирая халатик у себя на груди.

Он покачал головой:

— Это совсем не то слово.

Она напряглась, вспоминая, что он шептал ей в горячке. Что-то про школу. Наверное, тоже дрочил на неё по ночам?

— Останешься на ночь? — спросила Алина.

Он обернулся к ней резко:

— А можно?

Второй раз был уже чуть длиннее. Ну а третий вообще растянулся на целую ночь.

Глава 5

Аля помнила этот день, как будто он был накануне. День, когда папа ушёл. Была пятница, и два выходных впереди дарили хорошее настроение. После школы Алина тусила в гостях у подружки. Ей было одиннадцать и в этом возрасте друзья вырастали спонтанно, словно грибы после сильного ливня. С детства она не пыталась быть правильной, ругалась с учителями, что хотели лишить её права на «самоопределение». Решая, где и с кем она будет сидеть! Такая самодостаточность злила взрослых, и притягивала ровесников, точно магнитом. Это потом, вскормленная уходом отца злость созреет в ней и расцветёт пышным цветом. Аля станет курить и прогуливать школу. А пока что она была просто девчонкой, играющей в куклы.

Обычно родители собирались на ужин за общим столом. Мать накладывала еду, и отец выпивал пару стопок, стукаясь ими о вздёрнутый носик дочурки. Мать ругала его, говорила:

— Закусывай, — и подвигала поближе салаты.

Это потом она станет, как будто пытаясь сыграть его роль, пить не по две, а по семь и по десять за ужином. И не только за ужином… А пока они были просто семьёй, обычной, ничем не приметной. Разве что двери у них были серого цвета, в то время как все другие на их этаже были тёмно-коричневые.

Алина вошла и разулась. Различив голоса, она задержалась в прихожей.

— Мать всегда говорила мне, что добром этот брак не закончится! Что ты бросишь меня! — крикнула мама.

Послышался всхлип, и Аля прильнула щекой к прохладной бетонной стене коридора. Далее эстафету взял папа.

— Мать нужно слушать, — сказал он без лишних эмоций, — Она дурного не посоветует.

— Да как ты можешь? — резкий выкрик заставил Алину испуганно дёрнуться. — Ты просто скотина! Ты никогда не любил меня!

И опять, всхлипы и жалкий скулёж заставили сердце ускориться. Алина боролась с собой. Ей было очень жаль маму! Но она не решалась заявить о себе, а только стояла, продолжая внимать этой странной, исполненной боли, беседе.

— Это не правда, — спокойно ответил отец, — Я любил тебя, и ты это знаешь.

Наступило молчание, как будто и не было всей этой ссоры. И Але уже показалось, что это конец. Она представляла себе, как родители в кухне целуются. Точно в книгах и фильмах, где за любым, даже самым серьёзным скандалом обязательно следует примирение. Она уже вознамерилась выйти «из сумрака». Живот заурчал, предвкушая котлеты, которыми пахло в квартире. Но в этот момент, разрывая безмолвие, послышался сдавленный голос. Похожий на мамин, но как будто чужой.

— Так что же случилось? Скажи, почему? — окончание фразы опять утонуло в рыданиях.

— Ты знаешь ответ, — сказал отец металлическим тоном.

И тут послышался шорох, точно что-то упало на пол. Алина стояла, вся целиком обращённая в слух. Ей казалось, что там, за стенами их кухни творится что-то зловещее.

— Толечка, миленький, ну прости меня, — глухо воскликнула мать.

— Встань с колен, Свет. Я прошу тебя, — хотя голос отца был спокойным, но что-то другое, намного более жуткое, чем мамины всхлипы, слышалось Але сквозь эту притворную сдержанность.

Но мама как будто не слышала. Она продолжала рыдать, между приступами вновь и вновь повторяя: «Прости».

— У нас не было с ним ничего, — услышала Аля.

Она понять не могла, чего и с кем. Но знала, что этот загадочный «кто-то» был причиной всего.

— Ты врёшь мне, давно, — ответил отец.

— Нееет! — воскликнула мать, — Не бросай меня!

Дверь скрипнула резко, и Аля успела прижаться к стене. Бежать было некуда. В коридор выходили все двери. Отец замер, увидев её. Алина же только теперь различила стоявший под вешалкой чемодан. Его папа брал с собой, когда уезжал по работе. В те дни, когда его не было дома, мама тоже работала допоздна. И Алине приходилось самой утолять разыгравшийся голод. Её кормили в гостях, и поэтому Аля так любила зайти после школы к подружке.

— Детка, — отец подошёл. Он присел рядом с ней, их глаза теперь были вровень. Алина смотрела в них, чувствуя — что-то уже изменилось. Но что?

Ласковым жестом он погладил её по руке. Улыбнулся устало.

— Послушай, мне нужно уехать, — он говорил, подбирая слова. Но даже детским умом Алина предвидела, что за этой обыденной фразой скрывается что-то гнетущее. Словно какой-то невидимый монстр мешал ему высказать правду.

— Но ты же вернёшься? — спросила она, глядя в бездонные очи. Такие же тёмные, как у неё. Это после Алина узнает, что мать изменяла ему. Не потому, что она не любила отца. Напротив! Мама всегда ощущала себя недостойной его. Простая девчонка, дурнушка, которую он соизволил взять в жёны, она изводила себя, угнетала. Беспричинная ревность рождала внутри жажду мести. Именно это подвигло её на отчаянный шаг.

— Конечно, — с притворной усмешкой ответил отец. И у Али от сердца слегка отлегло. Он вернётся! Так было всегда. Ведь раньше папа всегда возвращался.

Она обвила его шею руками, вдохнула терпкий табачный дымок, которым пропахли отцовские волосы.

— А хочешь, поедем со мной? — предложил он внезапно.

— С тобой? — переспросила она, думая, что ослышалась. Раньше отец никогда не говорил ей такого.

— Ну, да, — он сжал её хрупкие ручки своими большими ладонями, — Ты можешь выбрать, с кем хочешь остаться. Со мной, или с мамой?

Аля опешила, она задышала порывисто, быстро. Ведь он не всерьёз?

— Я…, — попыталась она объяснить, что не сможет. Не сумеет ответить ему. Ведь, выбрав кого-то из них, она неизменно обидит другого? Её любовь никогда не делилась на два, она была целым, единым. И пытаться её разделить, означало — нарушить эту важнейшую целостность.

— Прости меня, я не должен был ставить тебя перед выбором, — он чуть потряс её ослабевшие руки, — Маме сейчас тяжело, и ты очень нужна ей.

Алина кивнула, хотя не имела понятия, что происходит. Почему тяжело? Почему он так странно ведёт себя? Почему… мама до сих пор плачет?

— Будешь послушной девочкой? — сказал он, надев на лицо неуместную в этой ситуации маску весёлости.

— Да, — тихо ответила Аля, не желая расстраивать папу. Он всегда говорил так, когда уезжал. А потом возвращался.

— Умница, — он погладил большими пальцами нежные косточки девичьих рук, — Я люблю тебя, детка.

— И я, — Аля смотрела на выступы вен у него на запястьях. Всё было как прежде, но ощущение необратимости не давало ей сдвинуться с места.

Папа обулся, взял чемодан. Перед тем, как уйти, он ещё всего раз посмотрел на неё. И улыбка, которую Аля запомнила, была самой грустной на свете. Дверь закрылась, и ей захотелось догнать его. Броситься следом, чтобы услышать заветное: «Я ненадолго». Но в этот момент на кухне громко всхлипнула мама. Порыв был погашен, и Аля отправилась утешать её…

Их отношения с Костиком длились недолго, но каждый день вместе мог бы считаться за год. Они обычно слонялись по городу, оставив машины стоять на парковке бок-о-бок. Точно подростки, сбежавшие после уроков. Ели мороженое, кривлялись в витрину бутика, прыгали в лужи, рождая холодные брызги. Аля вернулась назад, в свою безрассудную юность. Только теперь вместо умника в стрёмных очках, рядом шествовал весьма интересный мужчина.

— Давно хотела спросить, — она ухватила его за рукав, вынуждая остановиться, — А что здесь написано?

Алина задрала его, открывая тату на широком запястье. Восьмёрка, знак бесконечности, чернильным пятном перечёркивал вены. Чуть ниже, витиеватым шрифтом были прописаны буквы.

— Дум спиро амо аткуе кредо[1], — прочитала она по слогам.

Костик стыдливо гримасничал:

— Да это так, ни о чём, — махнул он свободной рукой.

— И всё-таки? — Аля сощурилась, взглянув на него снизу вверх.

Он плотно сжал губы, как делал всегда, собираясь сказать что-то важное.

— Это значит — «Пока дышу, люблю и верю». Я сделал её в институте, в знак бесконечной любви, — услышала Аля.

Она вдруг отпрянула, ощутив укол ревности.

— И кого же ты так любил? — спросила, давя ботинками мокрые листья.

Костик взял кисточку шарфа, что обвивал её шею. Поднёс ей к лицу и принялся щекотать.

— Нет, прекрати! — возмущалась Алина, — Ответь мне! Кого ты любил?

Он склонился так, что теперь их носы прикасались друг к другу.

— У меня есть одно ужасное качество, я однолюб, — произнёс с сожалением Костик, — И всю свою жизнь я любил только одну девушку.

— И кто же она? — спросила Алина. Внутри у неё всё сжималось в надежде услышать одно лишь заветное: «Ты».

Но Синицын ответил небрежно:

— Ты не знаешь её, — и отступил, желая увидеть реакцию.

Аля вскинула подбородок, не давая досаде себя уличить.

— А я тоже влюблялась, и множество раз, — сказала она легкомысленно.

Он посмотрел на неё:

— А сейчас влюблена?

— Ага, — ответила Аля, махнув разноцветным шарфом, — Влюблённость — прекрасное чувство. Ты так не считаешь?

Костик кивнул, взгляд его сделался хмурым:

— Только если взаимная.

— А у тебя не такая? — Алина взяла его под руку.

— У меня, — он задумался, — Я считал, что она безответная. Я и сейчас так считаю, — добавил он, помолчав.

«Пока дышу, люблю и верю», — повторяла она про себя. Ещё в юности Аля решила, что у неё есть природный иммунитет. Она никогда не влюбляется! Попросту не умеет. Но почему-то ей очень хотелось, чтобы слова у него на руке были о ней…

Хотя статус их отношений с Синицыным был пока ещё шаток, но Аля решила сузить круг своих сексуальных партнёров. Рвать с Владленом не стала. Мастурбация — не измена! Он ведь даже не трогал её, только смотрел. А Сергей Валентинович был скорее её пациентом. С такими проблемами, как у него, трудно будет найти ей замену. Кто же будет садиться ему на лицо, если Аля уйдёт? Вот бы бросить Сурена! Но этот буржуй был последним на очереди, с кем Аля могла бы порвать. Уйти от него — означало уволиться. К чему Алина была не готова.

В итоге пришлось ограничиться Максом. С ним Аля спала просто так, для души. Но теперь на эту вакантную должность было два претендента. И Костик выигрывал сразу по нескольким пунктам. Он был на связи почти круглосуточно. Разбирался в компьютерах. Его смски будили её по утрам. А букеты цветов, которые он ей дарил, украшали гостиную.

Максим, как всегда, был неотразим. Во время секса с ним Аля расплакалась.

— Ты чего? Месячные, что ли? — спросил он, не выходя из неё.

Она запрокинула голову:

— Продолжай!

Но Макс не двигался:

— Ты чё, залетела?

— Неееет! — протянула Алина, подняв голову от подушки, — Просто…

Новая порция слёз подступила и она прикусила губу. Вспоминая, как он ей лизал…

Они закончили. Кончили. И рассыпались в разные стороны. Он закурил, а она тут же схватила смартфон. «Маньяк» написал. Костик до сих пор носил это гордое имя в её телефоне.

«Хочу сегодня тебя увидеть», — прочитала Алина.

«Нет, милый, красные дни», — написала она, размышляя, что скажет ему, когда те и вправду придут.

«Ну, давай просто увидимся?»

«Вот же настырный», — подумала Аля.

«Сил нет», — она прибавила измученную рожицу.

«Хочешь, приду, пожалею тебя», — предложил он тут же.

«Я ужасно выгляжу», — написала она. И лоб прошибло испариной, когда Аля подумала, а вдруг он и правда придёт? А её нет дома…

Будучи в своих размышлениях она не заметила, как Макс докурил. И теперь, лёжа на боку, наблюдал за ней.

— Чтобы ты знал, это последний наш секс, — сказала она. Получилось немножечко грубо.

— В смысле, последний? — не понял он.

Алина к нему повернулась и тут же отвела взгляд, боясь, что снова расплачется.

— А можно узнать, почему? — поинтересовался Максим. Тон его звенел от напряжения.

В этот раз она не решилась поднять на него глаза. И продолжила делать вид, что ищет что-то в смартфоне:

— Я кое-кого встретила.

Он замолчал, и в какой-то момент ей показалось, что он не расслышал. Но, ведь, если бы не расслышал, то мог бы и переспросить?

— И кого же? — прозвучал, наконец, его голос.

— Не важно, — сказала Алина, считая себя не обязанной отвечать ему.

— Ни фига себе! — он толкнул её, — Важно!

Она отодвинулась, сжала смартфон. По стене гостиничного номера сползали узкие полосы света. Ей вдруг привиделось, что это — маяк, и они на берегу моря. Где-то там шумят волны, и если взглянуть из окна, то увидишь его…

— Ты чё, влюбилась? — спросил он с издёвкой.

— Пффф, ты с ума сошёл? — фыркнула Аля.

— А в чём тогда дело? — допытывался Макс.

— Просто меня не хватает на всех, — язвительно бросила Аля, — И методом тыка я исключила тебя.

— Методом тыка? — повторил он неверящим тоном, и откинулся на спину, давая понять, как обижен.

— Ну, Максюш! — Алина к нему повернулась, — Ну ты же не думал, что наши с тобой потрахушки будут длиться вечно?

— Ххх, — издал он смешок.

— Это не значит, что мы не можем общаться, — сказала она.

Он провёл языком по нижней губе:

— Общаться? Это как? Типа созваниваться и говорить про погоду?

— Нуу, — Аля пожала плечами, — Не обязательно про погоду, можно о чём угодно…

— Аль, ты издеваешься? — Максим перебил.

— Нет, я серьёзно, — сказала она, и в самом деле надеясь на то, что этот факт не помножит на ноль их давнишнюю дружбу.

Он сжал челюсти и резко поднялся:

— Ну, ты и сука! — бросил ей, прежде чем встал.

Интонации были совсем не такими как во время их секса. И поэтому стало обидно. Аля сглотнула, не в силах ответить ему. Максим одевался, натягивал джинсы. Он и впрямь собирался уйти.

— Номер я оплатил до утра, — сообщил он уже в дверях.

Алина не стала плакать, когда он ушёл. Но долго сидела, глядя перед собой. Эта встреча оставила тягостный след.

«Максим успокоится», — думала Аля. С чего бы ему обижаться? Речи о чём-то серьёзном не шло. Или он думал, что она будет в вечном его «услужении»?

В вазочке на столе осталась кисточка винограда. Аля взяла её и вернулась в кровать. Она залезла под одеяло и взбила подушку, решив остаток ночи посвятить здоровому сну. Смартфон опять пискнул под ухом.

«Костик?», — подумала Аля.

«Это Синицын?», — прочитала она.

Почему-то ей захотелось утаить от него этот факт. Однако Максим ждал ответа. Она пощадила мажора! Точнее, его самооценку.

«Нет, банкир один, очень ревнивый», — написала она и нажала отправить.

«Он ничего не узнает», — настаивал Макс.

И Алина решила оставить пути к отступлению. Всё-таки с Костиком всё было не так однозначно…

«Посмотрим», — написала она. Это могло означить, что угодно. Обещание? Повод? Или же — отговорку?

«ОК», — ответил Максим, и она отключила смартфон.

Глава 6

С утру её настроение не мог испортить даже Русланчик. Тот предвкушал предстоящую выставку, куда дядя отправит его в качестве своего представителя, а её, как «обложку на пропуск», просто для красоты. Ещё недавно Аля ждала эту выставку, как один из вариантов «свернуть». Вдруг среди гостей найдутся скучающие миллионеры? Которые очень хотят познакомиться с девушкой, разбирающейся в машинах. Но теперь желание туда идти пропало. Тем более в сопровождении Русика.

— Давай притворимся, как будто мы пара? — фантазировал тот, стоя рядом с «Лапулей».

— Руслан, отвали! Не обломится, — отрезала Аля.

Он скривился:

— Ну, чё ты вот так сразу?

Его губы в обрамлении тёмных волос вытянулись в трубочку. И Алина подумала, что не против была бы узнать, как он целуется. По крайней мере, его дядюшка целовался отвратно! Слюнями измазывал рот, совал внутрь свой мясистый язык. Наверное, когда-то и он был таким, как Руслан? Молодым и подтянутым. А теперь над штанами висело солидное брюшко. И во время минета ему приходилось вытягивать шею, чтобы видеть процесс.

В этот раз Алина шла к нему, точно на эшафот. В мыслях был только один вопрос: «Как бы отмазаться?». Скажи она — месячные, он полезет к ней сзади! Сурена это никогда не останавливало. Скажи, что болит голова — не поверит. Она не из тех, кто использует эти уловки. В итоге Алина решила выбрать другую стратегию.

Вошла и сразу грустно поджала губу:

— Суренчик, а можно тебя попросить?

Он полулежал в своём кожаном кресле. И, уперев ногу в стол, чуть раскачивался, вводя себя в транс. Готовясь к сеансу их близости.

— Нууу, — выдохнул он нараспев.

Алина приблизилась:

— Ты дашь мне капельку денежек? — проворковала она и поводила пальчиком по его монитору.

Сурен посмотрел на неё.

— И на что? — спросил он лениво.

— На билетик, — Алина потупила глазки, — Хочу с подружками съездить на море.

Бровь его изогнулась, и ястребиный взгляд упёрся в неё.

— Будешь там блядовать? — «догадался» Сурен.

Аля хмыкнула:

— Блядуют бляди, а я наслаждаюсь.

Сурен улыбнулся:

— И сколько хочет моя чаровница?

Аля сказала заведомо крупную сумму, полагая, что он не даст. И это станет причиной, чтобы ему отказать. Но Сурен согласился.

С удивлением она смотрела, как он расстёгивает ширинку. Как вынимает конец. И, потрясая им в воздухе, приглашает её «угоститься».

— Суренчик, а давай не сегодня? — плаксиво пропела Алина.

— Это как? — опешил Сурен, — Я, что сам у себя сосать должен?

Она вдруг так остро и явственно ощутила своё «назначение». И взаправду обиделась.

— Оставь свои деньги себе! — фыркнула Аля, брезгливо взглянув на его «червяка».

Он затолкал его обратно в штаны.

— Это бойкот? — спросил угрожающе.

— Забастовка, — проговорила она по слогам.

— Ммм, чертовка! А ну-ка иди сюда, — возбудился Сурен.

Алина мотнула головой. Кресло под ним скрипнуло. Поднявшись, мужчина пошёл на неё.

Аля попятилась:

— Я не хочу! — заявила она.

— За то я хочу, — Сурен схватил её за руку и потянул на себя.

Он всё время потел, и даже сквозь одеколон проступал его первобытный «амбре».

— Нет! — воспротивилась Аля, когда он принялся раздевать её.

— А, ну не ломайся, женщина! — вскипел Сурен, плеская слюной во все стороны, — Или хочешь, чтобы я взял тебя силой?

Он потрогал выпуклость у себя между ног, давая понять, кто в ответе за этот напор.

— А ты сделаешь так? — спросила Алина, из последних сил вертя бёдрами и мешая ему нащупать застёжку у неё на поясе. В последнее время она взяла привычку ходить на работу в штанах.

— Ещё немного и я сделаю всё, — зашептал он, мгновенно меняя «пластинку».

Его руки залезли под кофточку и стали сдирать с неё лифчик. Сосок, попавший ему между пальцев, был тут же зажат.

— Сурен! — воскликнула Аля, ловя его руку, — А… а кто я для тебя? Просто шлюха?

Этот вопрос был воспринят вполне ожидаемо. Он слегка остудил его пыл. Сурен прервался «на полуслове». За то словесный поток полился из него чередой бесконечных комплиментов:

— Ты — алмаз души моей, моя нимфа лесная, мой цветок, сорванный после дождя…

— Нет, — обиженно буркнула Аля, отвергая его попытку обнять.

— Ты — коварная женщина! — воскликнул Сурен.

Он посмотрел на неё с досадой, разочарованно поцокал языком, сказал что-то на своём исконном наречии. И вернулся к столу.

«Пронесло», — подумала Аля.

Однако, открыв верхний ящик ключом, Сурен достал пачку хрустящих банкнот и, наблюдая за ней, стал отсчитывать нужную сумму.

— Вот, здесь половина. Вторая — на карту, — сказал он с гадкой улыбочкой на лице, — После того, как я кончу.

Аля мучительно думала, как исправить ситуацию. Не станет же он и в самом деле её принуждать? Вот сейчас — убежать, и гори оно всё синим пламенем…

— Очень хочу твою кису. Не расстраивай папочку, — приговаривал он, подходя к ней всё ближе и ближе…

И вот уже Аля стоит, дёргаясь в такт его стонам. Он макает в неё свой конец и крепко держит за бёдра. Рубашка распахнута на груди, а брюки сползли до колен.

Он всё стонет и стонет, а Алина думает лишь об одном: «Ну, когда же он кончит?». На стене мерно тикают часики с эмблемой автосалона, отсчитывая секунды её нескончаемой пытки.

— В ротик возьми, — мягко велел ей Сурен.

Он покинул вагину и остался стоять, ожидая, когда Алина откроет свой «спермоприёмник». Дело привычное! Кончить в салфетку — означало дать повод уборщице думать о чём-то постыдном, а спускать головастиков в матку было крайне рискованно. Сурен очень хотел иметь сына, но только от законной жены.

Преодолевая себя, Аля встала перед ним на колени. Член был на взводе, яйца поджались, намекая, что скоро польёт. Она закрыла глаза, стараясь думать, что это всего лишь работа. Всего лишь расплата за солнечный свет по утрам, струящийся сквозь невесомые шторы. За роллы на ужин из рыбы, украшенной веточкой сельдерея. За духи, маникюр и серёжки с бриллиантами. За новые гаджеты и за ботинки, из последней коллекции Гуччи.

Алина сидела, зажмурившись. Чувствуя, как его семя выходит толчками, наполняя рот привкусом чеснока. Ей раньше не было так противно! Однако теперь Аля едва сдержалась, чтобы не выплюнуть всё на ковёр. Она проглотила и вытерла губы.

— Ну вот, а ты говорила, не буду, — усмехнулся Сурен.

Обычно он просил её тщательно вылизать член, чтобы жена не увидела капельки спермы у него на трусах. Будто она не догадывалась, что этот кобель с кем-то спит?

Алина прошлась вдоль головки, «протёрла» канал языком. Ей хотелось поставить Сурену засос на бедре. Пускай его благоверная удивится! Скорее всего, она никогда не брала его в рот. Ведь это — удел «лесных нимф», и «цветков, сорванных после дождя»…

Светодиодные лампочки ручейками струились вдоль прикроватной ниши. Алина раньше не думала, как это выглядит со стороны. А теперь поняла — романтично.

Костик не был особо талантлив в постели. Но почему-то секс с ним был так непохож на всё, что она ощущала с другими. Он не трахал её, он любил! Нежил в объятиях Алино тело, поклонялся ему, как божественной статуе, прежде чем взять.

— Получилось? — спрашивал он всякий раз, точно студент своего педагога. И Аля ему открывала всё новые грани телесной любви.

Этой ночью он постигал азы анального секса.

— Тебе не было больно? — беспокоился Костик, нежно гладя её ягодицу.

— Нет, мне было приятно, — призналась она и прильнула, вороша пальцами густую растительность у него на груди.

Костик обнял её крепче, губами коснулся вспотевшего лба.

— А почему ты не приглашаешь меня к себе? — задумчиво бросила Аля, — Ты живёшь не один?

— Один, — он усмехнулся, — Просто моя холостяцкая хата совсем не такая красивая, как твоя. Я немного стыжусь.

— Да ладно тебе, — ответила Аля.

Сама она понимала, что он комплексует. На фоне её фешенебельной студии любая другая квартира покажется просто сараем. На фоне её иномарки Костин потрёпанный временем форд выглядит старенькой клячей. А сам он на фоне её…

Алина прижалась щекой: «Всё равно». Даже в заношенных джинсах Костик был лучше других.

— Тогда приглашу. Как только приеду, — сказал он мечтательно.

— Откуда приедешь? — нахмурилась Аля.

Костя вздохнул:

— Да оборудование привезли. Два компа и большой монитор. Но по ходу они перепутали! Придётся обратно везти. И комплектующих не хватает, двух шнуров и разъёма.

— А надолго? — спросила Алина, стараясь звучать равнодушно.

— Думал одним днём обойтись, но по темну возвращаться не хочется. Так что останусь с ночёвкой.

— С ночёвкой? — произнесла Аля, голос выдал её озабоченность.

Костик снова вздохнул:

— Я и сам не хочу, — он накрыл её руку своей, — Не хочу оставлять тебя, даже на день.

Алина ему улыбнулась:

— А давай, я поеду с тобой?

— Я боюсь, что тебе будет скучно. Там большой склад, грузчики и чумные ребята, навроде меня, — произнёс он и тут же добавил, — Я быстро, ты даже моргнуть не успеешь.

— Обещаешь? — прищурилась Аля. Размышляя, кому бы отдать предпочтение завтрашним вечером — Владлену, или директору…

— Конечно, любовь моя, — ответил он ласково, и все мысли ушли на второй план.

— Как ты сказал? — она затаилась.

— Я сказал, что люблю тебя, — проговорил Костик и тут же добавил, — Но это тебя ни к чему не обязывает.

Алина сглотнула тяжёлый ком в горле. Слёзы мешали ей сделать вдох. Знал бы он, что до этой поры никто и ни разу не говорил ей «люблю». Это слово Алина за всю свою жизнь слышала только от папы. От того человека, который потом её бросил.

Вместо ответа она промолчала, спрятав лицо у него на груди. И острая боль постепенно ушла, под действием сказанных слов.

Глава 7

В этот день Алина взяла выходной на работе. Лучше бы не брала! Дома было невыносимо. Она сходила в салон красоты, поправить интимную стрижку. Забежала на бизнес-ланч, в магазин. Не удержалась, купила новый комплект кружевного белья. Хотя Костик и так был в отпаде! Не то от её восхитительных форм, не то от обилия шмоток.

Увидев на выходе автомат, Алина решила вспомнить, как это было. Она порылась в кармане, сгребла в охапку копейки и принялась изучать номинал. Можно было сунуть купюру, но у неё в кошельке не водилось столь мелких. Хватило на кофе со сливками, и Алина присела на корточки, с восторгом наблюдая, как машина, выплюнув стаканчик, стала готовить божественный эликсир.

Взяв его, она уселась на лавочку, достала из сумочки сигарету. Рука сама потянулась взять в руки смартфон. «Маньяк» — промелькнуло в журнале звонков. Алина с трудом удержалась, чтобы его не набрать. Вместо этого вызвала список контактов и нашла фотографию мамы. Конечно же, древнюю, где та ещё выглядела по-человечески. Давненько они не общались. Вот, кто её отрезвит!

Трубку долго не брали, и Алина успела поджечь край тонкой розовой сигареты.

— Да! — рявкнул надтреснутый голос, лишь отдалённо похожий на мамин.

— Ма, привет, это я, — выдала Аля, предвкушая мамин «восторг».

Мать закашлялась. А может быть рассмеялась…

— Чё? Объявилась? Дочура, — последнее слово произнесла, точно плюнула.

— Ты пьяна? — спросила Алина и втянула с себя едкий дым, пропитанный запахом винограда.

«Чудовище» на том конце провода фыркнуло:

— Слышь, ты давай не указывай матери!

— Ма, — примирительно бросила Аля. Ей так захотелось услышать членораздельную речь. Хоть раз. Хоть разочек…

— Чё, живёшь там себе припеваючи? А мать прозябает в халупе! — от избытка эмоций она захлебнулась. И, судя по звуку, опрокинула что-то на пол. — Тварь неблагодарная! Растила, растила тебя…

Поток обвинений продолжился, но Аля не слушала.

«Вот что случается с теми, кто любит взаправду», — размышляла она. Любовь — это чувство, которое разрушает тебя постепенно. Меняет, лишает спокойного сна. Нельзя поддаваться ему!

— Мам, ты же мне обещала не пить, — напомнила Аля. Тем самым дав матери ещё один повод её отругать.

— А ну цыц! Ишь ты, выросла! Чё носу домой не кажешь? — сурово спросила она.

— Мне некогда, я работаю, — ответила Аля.

— Ага! — мать язвительно хмыкнула, — Кем только, непонятно? Шл…

— Шлюхой, — опередила Алина.

Мать замолчала, не ожидав от неё такой выходки:

— Вот и я говорю! — подтвердила она. А потом попросила взаймы. Этим обычно кончался их разговор. И так уже несколько лет.

Пить она стала не сразу. Пыталась, после ухода отца, начать жизнь с нуля. Привела в дом любовника, и тот подарил Але куклу. Он жил с ними какое-то время. Ну как жил? Приходил иногда, ночевал, мог долго отсутствовать, потом снова прийти и остаться надолго. Он не нравился Але. Точнее, не он сам, а его неприязненный взгляд. Как будто она — таракан, который бегает под ногами. Хотя Аля не бегала! Она сидела, напялив наушники и включив громко-громко, чтобы только не слышать как он «убивает» её…

Свою невинность она берегла, сама не зная, зачем. Словно самое ценное, чем владела. Вот только пришёл и её черёд. Когда сил жить в родительском доме совсем не осталось. В пятнадцать лет Аля тусила по-взрослому. Ну как тусила? Надевала «пуш-ап», подводила глаза и отправлялась, взяв одну из подружек, в очередной ночной клуб. В один из таких она и пришла. Правда, днём. Танцпол был пуст, только одна стриптизёрша лениво мусолила шест. А единственный зритель сидел, склонившись над стопкой бумаг.

— Извините, вы тут главный? — повысила голос Алина. Он как будто и не разглядел её сразу.

— Блядь! — чертыхнулся, увидев.

— У меня к вам деловое предложение, — продолжила Аля, боясь, что сейчас он прогонит её.

Мужчина смотрел на неё удивлённо:

— Малышка, иди домой, — сказал, наконец, и вернулся к делам.

Алина пару секунд постояла, но вдруг решительно подошла и уселась напротив.

— Уделите мне пару минут, ну, пожалуйста! — настояла она.

Он отвлёкся, взглянул на танцовщицу:

— Сможешь вот также?

— Вот так не смогу, — ответила Аля, и уточнила, — Ну, может, смогу, когда вырасту.

— Вот когда вырастешь, тогда и приходи, — ответил мужчина.

На вид он оказался обычным человеком. Не так она представляла себе, должен был выглядеть владелец «Преисподней».

Алина не сдвинулась с места:

— У меня есть кое-что для вас.

Хозяин «подземного царства» наконец отложил свою ручку, снял очки и посмотрел на неё.

— И что же у тебя есть, солнышко? — спросил он ласково.

— Девственность, — ответила Аля.

Он нахмурился:

— И?

Алина скрестила пальцы в карманах. Момент решающей фразы настал:

— И я хотела продать её.

Мужчина в ответ рассмеялся. Она терпеливо ждала, пока он закончит.

— У нас тут не бордель, — подытожил он и жестом велел убираться.

— В таком случае меня трахнет какой-нибудь пьяный упырь по-дешёвке, в туалете вашего клуба, — сквозь зубы сказала она.

— О, звучит, как угроза! — с притворным испугом ответил он.

Алина встала:

— А потом я пойду на панель! Стану колоться и умру где-нибудь под забором. От СПИДа, или от передоза! — эмоционально прибавила Аля. Именно так в её понимании должна была кончиться эта история.

Он хлопнул рукой по столу, словно ждал, что девчонка кинется прочь.

— А ну пошла вон! — и скривился так, точно уже представлял себе ту, о ком она говорила.

Алина не двигалась с места. Куртка с чужого плеча, короткие шорты, колготки. Она так старалась его убедить…

— Мне очень нужды деньги, — промямлила Аля и смахнула слезу.

Мужчина выдохнул, пощупал карманы и достал пару помятых купюр.

— Сколько тебе нужно? — спросил он устало.

— Много, — сказал она, как будто речь шла о жизни и смерти.

Он колебался. Жалость уже промелькнула в глазах. Оставалось дожать…

— Вы будете тоже с наваром! — проговорила она торопливо, — Ваши тридцать процентов.

Он присвистнул:

— Во сколько же ты себя ценишь?

— Я не знаю, а как по-вашему? — Аля поправила кофточку на груди.

— Тебе восемнадцать-то есть? — спросил недоверчиво.

— Ну, конечно! — обиженно бросила Аля, надеясь, что па́спорта он не попросит.

— Ты не по адресу, девочка, — сказал он вместо этого.

— Я так и думала, — огорчилась она. Но телефончик оставила.

Спустя пару недель он ей позвонил…

Алина топталась в приёмной, ощущая себя полной дурой. Можно подумать, что Женька выпишет ей чудо-таблетки и всё сразу пройдёт. Лекарства от этого не существует!

— Евгения Дмитриевна, к вам пациент, — сказала её секретарша.

И, когда из недр врачебного кабинета послышалось Женькино: «Кто?», Алина не выдержав, буквально ворвалась туда.

— Женёк, извини, что я не по записи, — сказала с порога, — Но дело чрезвычайное!

Подруга, прогнав секретаршу, указала ей на диван. Алина присела.

— Рассказывай, — сказала Евгения Дмитриевна, психолог со стажем, который обязан был ей помочь.

Аля закрыла глаза, собираясь с духом озвучить свою нерешаемую проблему.

— Я влюбилась, — наконец-то сказала она.

Женя молчала, соблюдая профессиональную этику. Хотя по лицу её было заметно, что сказанное ничуть её не расстроило. Наоборот!

— Так это же здорово! Поздравляю! — проговорила она. И Але вдруг захотелось швырнуть в неё чем-нибудь. Да хоть бы салфетницей!

— Здорово? — прошептала она, и, повысив голос, добавила, — Да это же катастрофа!

Женя нахмурилась:

— Почему?

Алина схватилась за голову. Ну, как объяснить? Как сделать понятным такое? Всё то, чего может лишить её это дурацкое чувство. Стабильности, денег, оргазмов! В последнее время с другими вагина никак не желала расслабиться. Точно Костик «пометил» её. Отныне Алине казалось, она изменяет…

— Это конец всему! — простонала она, — Я… я не знаю, что делать.

Слёзы катились по щекам, Алина шмыгала носом, совсем не заботясь о том, как выглядит в данный момент.

— Смешная ты, — произнесла Женя, пододвигая салфетницу, — Другие мечтают об этом.

— Ну и пускай себе мечтают на здоровье, — прогундосила Аля, — А я не хочу! Жила себе спокойно, спала, с кем хотела, а теперь…

Она поникла, вспоминая Максима.

— И теперь будешь спать, с кем хочешь, — улыбнулась ей Женя, — Ты же хочешь с ним спать?

— Да, — призналась Алина, комкая в пальцах салфетку.

Женя добавила:

— Кстати, а кто он?

— А, Костик Синицын, одноклассник, — сказала Алина, и перед глазами тут же возник ОН, объект разговора, его растерянный взгляд в ресторане, — Он сох по мне класса с седьмого. На задней парте сидел, кадился карандашами, — пояснила она, — Невзрачненький был. А недавно встретила его, не узнала! Громадный, как шкаф, щетина и голос хрипатый.

Она прикрыла глаза, вспоминая, как этим же голосом он шептал ей на ухо признания во время последнего секса.

— Он-то меня сразу узнал! — хмыкнула Аля.

Женька стала выпытывать у неё, где и при каких обстоятельствах они повстречали друг друга. Вероятно, пытаясь составить анамнез.

— Значит, всё это время он мечтал о тебе? — сказала она по итогу.

— Да уж, — хмыкнула Аля, — Хренов мечтатель.

Ей вспомнилась фраза, произнесённая им во время их первого ужина:

«Я выпросил его у Вселенной», — кажется, так он сказал, имея ввиду её номер?

— И теперь вы встречаетесь? — продолжала подруга.

Алина вздохнула:

— Да. Костик съехаться предлагал, но я пока не готова. Хоть бы свыкнуться с мыслью, — она покачала головой, — Сегодня, как осознала, так сразу к тебе! Со мной ещё никогда…

Закончить она не смогла. Что-то накрепко сжалось внутри. Пружина! Которая может дать сбой и разжаться внезапно.

— Сурену давала, как будто ломала себя, — сказала она через силу, — Казалось, что Костика предаю.

Женя вскинула брови:

— Так ты до сих пор спишь с Суреном?

Алина пожала плечами:

— Ну а что? Одно другому не мешает. К тому же я пока не уверена до конца. Ну, насчёт нас с Костиком.

Подруга как будто её осуждала. Знать бы ей, что кроме начальника, о котором Алина имела неосторожность однажды сболтнуть, у неё имеется целых три сексуальных партнёра. Правда, теперь уже два…

— Ты и дальше намерена спать параллельно с другими? — осведомилась Женька.

Она говорила спокойно, совсем не пытаясь её уличить. Просто беседа врача с пациентом.

— Не знаю ещё, как пойдёт, — Аля зажмурилась, — Костик мне верит! Он хороший, а я… я — шлюха последняя…

Новый прилив отвращения выдавил боль из души, и она солёными каплями полилась по щекам. Подруга смотрела с сочувствием. Но Алина знала, что мысленно она обвиняет её. Она и сама себя обвиняла…

— Ну, — успокоила Женя, — Не требуй от себя слишком многого. Ты впервые влюбилась. Ты была не готова! Для тебя это стресс.

Алина в ответ закивала:

— Не то слово, какой! Я третий день на кефире сижу, фитнес забросила, вина бутылка стоит, недопитая, — слегка утрируя, описала она своё состояние.

— На тебя не похоже, — обеспокоилась Женя.

Алина откинулась:

— Да пиздец просто! — подтвердила она, — Костик уехал в командировку, а у меня депрессняк.

Вдруг ей пришла в голову мысль, что впервые за время их отношений, она рассказала кому-то. Открылась.

— Щас я тебе покажу его, — сказала Алина, решив «закрепить» результат. Когда-нибудь она познакомит подруг со своим новым парнем, а пока…

Она сунула Жене смартфон, где на экране был Костя Синицын, человек, пробудивший в ней всю эту муть. Человек, которого Аля, несмотря на симптомы, пока не хотела терять.

Женя вежливо ей улыбнулась. Может быть, её Вадик и был в чём-то лучше! Где-то выше и шире в плечах. Но зато у него не было ямочек на щеках. И такого забавного взгляда в моменты раскаяния! Очередная волна беспросветной тоски накатила.

— Мой масюлечка, — протянула она и погладила пальцем экран.

Глава 8

Алина ждала его возвращения, как промёрзшая почва ждёт первых весенних лучей. Она хотела увидеть его! Она хотела сказать… Это слово. Люблю. И пока его нет, примеряла его, повторяя на все лады. «Я люблю тебя, Костя», «Синицын, я тебя люблю». Представляя себе, как он улыбнётся ей, как поцелует и спросит:

— Серьёзно?

— Да, — ответит Алина, — Представляешь себе? Угораздило!

Но он не звонил. И третий по счёту звонок без ответа стал отправной точкой её нарастающей паники.

«Всё в порядке? Ты где?», — написала она. И кинулась к телефону, как только услышала звук сообщения.

«Извини, раньше не мог написать. Заминка. Придётся остаться до завтра».

«До завтра», — с досадой подумала Аля. Но ведь это ещё целый день.

«А когда ты вернёшься? Днём, или вечером?».

«Как только, так сразу», — написал он загадочно.

«Я скучаю», — ответила Аля. Она редко писала ему подобное. Скучаю, целую, люблю… Нет! Это слово должно прозвучать тет-а-тет, а не так, когда он чёрт знает где.

Аля опять замечталась о том, как расскажет ему. В потоке фантазий она не заметила сразу, что он… Не ответил.

Не скучает? Навряд ли! Скорее всего, не прочёл. Он просто занят, её «бизнесмен».

Алина пошла на работу, несмотря на отгул, который взяла, чтобы встретить его отдохнувшей. Ей повезло! Дверь Сурена была заперта. И Русланчик настиг её возле туалета.

— Дядя где? — спросила Алина.

— А тебе он зачем? — парень приближался к ней, с видом хозяина жизни, — Для работы, или…

Руслан потёр пальцами друг о друга, «намекая» прямым текстом.

— Да пошёл ты! — огрызнулась Алина и плеснула в него с мокрых рук.

Он взвизгнул, словно девчонка. И отскочил. Испугался, что капли оставят след у него на рубашке. Вот же позорище!

— Да ладно, чего ты? Я пошутил! — сказал примирительно.

— Ага, — Аля сунула пальчики в прорезь пластмассовой штуки, пошевелила ими, пробуждая дремавший механизм. Сушилка загудела.

— Чё ты без настроения? Абонемент в солярий закончился? — язвительно бросил он.

— А у тебя в тренажерный зал? — сказала Алина.

Русланчик провёл ладонью по животу. Покушать он очень любил. И лет через десять, при желании, мог бы сравняться с Суреном.

— Я не поеду на выставку, — сказала она, глядя в зеркало.

Руслан изменился в лице:

— Почему?

— Это будет для меня слишком трудно, — сказала Алина. — Боюсь не сдержаться.

Она смахнула невидимую пылинку с воротника своей блузки и обернулась к нему. Их глаза встретились.

— Неее…. сдержаться? — проблеял Русланчик.

— Да, — она опустила глаза, драматично, сделала пару шагов к нему, замерла, — Твой дядя уволит меня, если узнает! А мне так нужна эта работа…

Руслан огляделся:

— Алин, — сказал он вполголоса, — Да он ничего не узнает. Я тебе обещаю.

— Узнает! — она закусила губу. Грудь вздымалась под блузкой, и она принялась теребить верхнюю пуговку.

— Алин, — повторил он.

Она отступила:

— Думаешь, легко мне приходится? Видеть тебя каждый день на работе, — взгляд как будто случайно упал на его губы.

— Блин, а я и не знал, — голос его опустился до шепота.

— Да, — выдохнула она, получилось вполне эротично.

Русланчик шагнул к ней. Алина вскинула руку:

— Не нужно, Руслан!

Он остался стоять в замешательстве, а она в свою очередь одарила его таким взглядом. Точно он был бутылкой воды в жаркий день, за стеклом магазина, который закрыт.

У Русика встал. Или ей показалось? Но только он ещё долго не выходил в зал. А когда вышел, то стал вести себя странно. Сторонился, смотрел с расстояния, и всё время косился на камеру.

«Ну, зачем он тебе?», — спросила саму себя Аля, наблюдая за этой нелепой «конспирацией». Но в этот момент её куда больше занимал другой вопрос. Костик за весь день написал всего раз.

«Что-то случилось?», — спросила она.

И получила вполне лаконичный ответ. Что было так на него непохоже.

«Всё норм», — только и всего.

Смутное беспокойство зародилось в груди, и она решила, что всё станет ясно, когда он вернётся.

По пути домой ей, наконец, дозвонился директор.

— Алина, могу я назначить вам встречу? — спросил он «с порога».

— Извините, Сергей Валентинович, мне сейчас нездоровится, — сказала она.

— Надеюсь, ничего серьёзного? — уточнил он с лёгкой обеспокоенностью в голосе. Изголодался, наверное…

— Нет, пустяки, — заверила Аля.

— Могу я чем-то помочь? — его тон опять зазвучал деловито.

— Нет, я справлюсь, — сказала Алина.

Директор расстроился.

— Что ж, выздоравливайте, — пожелал на прощание и отключился.

На улице было зябко. И она вспомнила, как они с Костиком бегали в магазин под дождём. Точнее, туда добежали, а обратно — никак! Он тогда обнимал её. Алина грызла багет и думала, что дождь это не так уж и плохо.

Дверцы лифта открылись. Отодвинув решётку, Аля вышла в просторный подъезд. Ковролин погасил звук её каблучков. Она приблизилась к двери, на ходу вынимая ключи…

На коврике лежал букет. В прозрачном конверте теснились алые розы. Она огляделась. Присела на корточки. Сердце забилось отчаянно громко при виде открытки с сердечком.

«Извинения приняты», — подумала Аля и достала послание. Фраза внутри растянулась на несколько строчек. Глаза её трижды сбежали по ним сверху вниз.

«Я не смогу дать тебе тот уровень жизни, которого ты заслужила», — прочитала она. Подписи не было, но её и не требовалось. Войдя домой, Алина поставила в воду цветы. Она сбросила плащ на диван. И стала звонить ему! Снова и снова. Промежутки между звонками всё удлинялись и удлинялись. Пока металлический голос не произнёс: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Она не верила, что он просто сбежал. Просто бросил её потому, что «не может позволить».

«Так вот чего я заслужила?», — раздражённо подумала Аля. Она металась, не зная, что делать. Адрес ей был неизвестен, название фирмы тоже. Пришла в голову совершенно абсурдная мысль — проверить, на месте ли украшения. Она проверила — украшения были на месте. Но лучше бы он утащил что-нибудь…

Сидеть, сложа руки, Алина тоже никак не могла. Розы будили в ней жажду увидеть его. Она стала думать, что скажет при встрече. Скажет: «Люблю» и уйдёт. И пускай тогда он пострадает!

Вдруг её осенило. Конечно… Она набрала его номер. В этот раз ответили сразу.

— Что ты сказал ему? — обрушилась Аля волною накопленных чувств.

— Что? Кому? — Макс звучал как будто спросонья. А может бухой?

— Синицыну! Что ты ему рассказал? — прокричала она, не сбавляя напора.

— Кому? — поспешно, и слишком наигранно фыркнул Максим. И замолчал.

— Ну, зачем? — Аля приблизилась к столику, потрогала крайний бутон, — Ведь это же… подло!

Молчание на том конце провода прервалось.

— А хули ты променяла меня на очкарика? — злобно выдавил Макс.

— Променяла? — насмешливо бросила Аля, — Да ты и в подмётки ему не годишься! Он такое умеет, чего тебе и не снилось!

Он издал приглушённый смешок.

— Чё, член у него до колен, или отлизывал лучше? — поинтересовался Максим.

Алина взяла себя в руки. В конце концов, нужно было выяснить главное.

— Что ты сказал ему? — повторила она.

Он поправил её:

— Показал.

— Что? — голос её дребезжал в напряжении.

Максим на том конце провода выдохнул, и она поняла, что он курит.

— Показал твою блядскую сущность, — услышала Аля.

Её полоснули ножом.

— Ты…, — процедила она сквозь зубы, — Как ты можешь?

— Это был мой долг! Мужская солидарность, слыхала? — парировал Макс. — Чтобы он не нарвался, как я.

Она скрежетнула зубами:

— Ты… Ты…, — так и не сумев выдумать подходящий эпитет, она просто сказала, — Я ненавижу тебя! — и повесила трубку.

Вдогонку пришло сообщение. Картинка. На которой был Макс. Он полулежал на кровати, разместив объектив так, чтобы девушка рядом с ним попадала на снимок. Она была голой по пояс. И спала на боку, подложив под щёку ладони. Из-под руки выглядывали прижатые груди. Хоть сосков и не видно, но факт отсутствия белья налицо. Аля смотрела на фото, пытаясь припомнить гостиничный номер. Неужели в тот раз? В их последний с Максимом…

«Ты очень фотогенична», — добавил он по-джентльменски.

Алина ему не ответила. Она до сих пор не могла отойти. И с трудом представляла себе, что почувствовал Костик. Довольная физиономия Макса и его голый торс говорили без слов. Можно было всё отрицать! Сказать, что он напоил её, перед тем, как…

«Костик поверит, конечно», — подумала Аля. Но ведь самой себе врать не получится? Макс был прав! Её блядская сущность проявит себя в самый последний момент. Она недостойна любви, её место — в тёмном углу коридора.

Алина заплакала. Впервые за долгое время ощутив себя брошенной. Бутоны уже приоткрылись и аромат, который они источали, был ни с чем не сравним. Она без конца теребила их, гладила лепестки, обрывала засохшие листья. Пытаясь отвлечься. Понимая, что это последний букет… от него.

Глава 9

Дверь, стеклянная до самого пола, вела на балкон. Где Алина стояла, любуясь закатом, из своей почти уже бывшей квартиры. Казалось, что вся её жизнь прошла здесь, хотя она и жила тут от силы три года. Аля вспомнила день, когда впервые ступила на этот шикарный порог. Свой восторженный вопль, при виде джакузи. То, как она наполняла холодные стены теплом и вещицами в тон. Теперь всё лишнее было закрыто в коробки, и квартира опять стала такой: чуть надменной, холодной, готовой принять в себя новых хозяев. Всего три коробка, куда уместилась Алинина жизнь. Скоро приедут грузчики, чтобы отвезти это всё с глаз долой. Она сделала надписи маркером: «Для Лизы», «Для Жени» и «Для себя».

В первой из них, той, что была предназначена Лизе, находились все лучшие шмотки, которые Аля с трудом оторвала от сердца. Но брать их с собой не решилась! Зачем ей в далёкой и жаркой стране сапоги, кашемировый свитер и шапка с помпоном? Туда же Алина впихнула и шубы, все пять, в том числе и ту, которую Лиза однажды «пометила» с помощью кофе. Пускай развлекается! Устроит публичный демарш, с сожжением норковых шкурок на площади. И вспомнит её добрым словом…

Для Женьки она припасла кое-что «от Кутюр»: несколько платьев, обувку на шпильке и стильные аксессуары. Их оценит Вадим и её пациенты. В той же коробке лежали игрушки — подарки от Алиных ухажёров. Медведи из плюша, шкатулки, и прочая мелочь, что понравится Женькиной дочери. Она сбагрила всю бижутерию, а всю ювелирку забрала с собой. В ушах космическим блеском сияли подаренные директором серьги, на шее — подвеска Владлена, а на руке — несколько разных колец. Алина была не из тех, кто, расставшись, возвращает подарки мужчинам. Правда, один, самый лучший подарок ей всё-таки пришлось вернуть.

Сурен пришёл в ярость, узнав о её увольнении. Он отказался её отпускать, и Алине ничего не оставалось, как только уйти в никуда. Невзирая на то, что Сурен обложил её матом, она решила оставить ему на прощание свой поцелуй, очертания губ на белом листке. И… ключи от машины. Аля долго прощалась с «Лапулей», и даже всплакнула, усмотрев в этом знак. Ей никогда не усесться за руль этой крошки. Не проехаться в ней по проспекту, наблюдая кружение листьев в большом панорамном стекле. Какой-нибудь толстый мудак подарит её своей сучке, и та будет прыгать от счастья, целуя его между ног.

В третью коробку она положила всё то, с чем не сумела расстаться за долгое время. Те вещи, которые Аля взяла с собой, уехав из дома родителей в новую жизнь. Альбом фотографий, который она с тех пор никогда не листала. Слишком больно! Да и зачем? Пару дисков с излюбленной музыкой, теперь она вся была у неё на смартфоне. И флакончик духов, самых первых, купленных ею «по случаю». Тяжёлый дурманящий флёр до сих пор наполнял пузырёк. Так ей, казалось в то время, должна пахнуть женщина. С тех пор этот запах будил в её памяти ночь. Ту самую, когда она стала… взрослой. Ту, где она поняла, что значит, быть ею в самом постыдном значении этого слова. Алин первый мужчина был старым настолько, что годился ей в деды. Он был с ней очень ласков, и оттого омерзение ощущалось острее. Она закрывала глаза, представляя вместо него одного из киношных кумиров.

— Смотри на меня! — требовал жесткий голос, и ей приходилось смотреть…

Телефонный звонок вывел её из раздумий. Алина метнулась к нему. В груди ещё теплилась мысль, надежда, что он позвонит. Целый день ей звонили Сурен, Владлен и Сергей Валентинович. Новость о том, что Алина решила уехать, каждый из них воспринял по-своему. Сурен исходил на говно! Владлен выразил благодарность, и бросил ей пару тысяч на счёт. А Сергей Валентинович принялся умолять. Ей было жалко его, но даже намёк на развод не сумел разуверить. Решение было принято! И билет уже ждал своего пассажира в её рюкзаке.

В этот раз на смартфоне возникла физиономия Макса. Аля долго решалась, ответить ему, или нет? Много чести! После того, что он сделал… Но он звонил ей так долго, что после седьмого звонка Алина сдалась.

— Аль, это я! Не клади трубку! — лихорадочно крикнул Максим.

— Да, — безликим голосом бросила Аля.

Он отдышался, как будто бежал с телефоном в руках.

— Ты прости меня, Аль, — произнёс с сожалением.

— Я прощаю, — сказала Алина.

Максим рассмеялся, точно узнал от врача, что диагноз был ложным:

— Серьёзно? Может, тогда поболтаем? Посидим в ресторане, или ко мне приезжай!

— У меня самолёт, — всё тем же, лишённым эмоций, голосом проговорила она.

— Что? Какой самолёт? — не понял Максим.

— Не знаю ещё, но было написано — Боинг, — ответила Аля и прошлась с телефоном в руке.

— Алин, я серьёзно! — обеспокоился Макс.

— И я, — она обвела взглядом комнату, и подумала, что будет скучать.

— Куда ты собралась? — настаивал он.

— Карму чистить поеду, — сказала Алина.

Максим на том конце провода хмыкнул:

— Чего?

— Карму! Я думаю, всё из-за кармы, — она провела пальцем по гладкой поверхности, собирая белёсую пыль. Проплешины в форме кругов и квадратов напоминали о том, что стояло на этом комоде. Круглый след оставил флакончик духов. Прямоугольный — остался от рамки с её фотографией.

— В Индию, что ли? — буркнул Максим.

— Ага, — подтвердила она.

— Надолго? — бросил он напряжённо.

— Не знаю пока, — ответила Аля, в её сумочке был билет только в один конец.

Максим шумно выдохнул, как будто не мог подобрать ободряющих слов.

— И когда рейс? — в итоге спросил он.

— Скоро уже, — расплывчато бросила Аля, взглянув на часы.

— Блин, Аль, мне тебя не хватает. Реально! — произнёс он с таким жаром, будто и вправду скучал.

— Верю, — она улыбнулась.

Максим помолчал, но даже молчание это было пронизано чем-то тугим, нестерпимым.

— Ты прости меня, а? — голос его надломился.

Алина в ответ только хмыкнула:

— Косыгин, да я не в обиде. Просто… устала.

Она прикрыла глаза, но лишь на секунду. В следующее мгновение раздался стук в дверь.

«Грузчики», — вспомнила Аля.

— Мне пора, — попрощалась она.

Макс не успел возразить.

— Али…, — послышалось в трубке, прежде чем Аля прервала звонок.

Подумав, она отключила смартфон. Хватит себя утешать, надеясь, что он позвонит. Костик бросил её! И с этим пора бы смириться…

Такси монотонно катило по городу, давая ей шанс лицезреть всю его красоту. Когда-то, живя в небольшой провинциальной «деревне», Алина мечтала о нём, как мечтает улитка попасть на вершину горы. Она не взобралась, взлетела туда! С высоты мир казался таким живописным, безоблачным. Все хмурые тучи остались внизу, а она воспарила над ними, словно фрегат, уставший сидеть взаперти. Но сладкая жизнь приютила её лишь на время. И кто бы мог думать, что снова придётся лететь в никуда? Падать, не зная, за что зацепиться…

В аэропорт она приехала почти что вплотную. Регистрация на рейс уже началась, и вереница людей с чемоданами тянулась вдоль маркированных стоек. Алина глотнула воды, заправила за ухо прядь. И, миновав «нищебродов», отправилась в дальний конец, где под надписью «VIP» стояло лишь двое солидно одетых мужчин. Ощутив на себе интерес, Аля тут же вернула привычную лёгкость и улыбнулась.

Интеллигент средних лет моментально завёл разговор.

— Какое приятное соседство, — сказал он своему собеседнику.

Тот явно ему уступал, и поэтому, зная «расклад» деликатно кивнул.

— Не сочтите за наглость, могу я узнать ваше имя? — поинтересовался «клиент». Аля уже нарекла его так, оценив беглым взглядом.

— Алина, — сказала она и кокетливо спрятала взгляд под густыми ресницами.

Они пообщались недолго, вскоре пришёл их черёд регистрации.

— Пропустим даму, Виктор? — спросил её новый знакомый, которого звали Альберт.

— Конечно, — согласился приятель. Они отступили, хотя места было достаточно. И Алина, церемонно прокатив мимо них свой напичканный шмотками чемодан, встала у стойки.

Девушка ей улыбнулась:

— Добрый день! Ваш паспорт, пожалуйста.

Вся процедура заняла лишь пару минут. Альберт помог ей взгромоздить чемодан на подвижную ленту. Он, вероятно, рассчитывал на продолжение. А хотела ли этого Аля? Теперь в её жизни была абсолютная пустота. Она предвкушала момент, когда подруги получат свои «бандероли». И жалела, что не увидит Лизкиной физиономии, когда та обнаружит внутри коробка злосчастную шубу. Женька, конечно, начнёт ей звонить! Ведь именно ей Аля отправила третью коробку.

«Оставь у себя. Я когда-нибудь их заберу», — написала она.

Ни вещей, ни колёс, ни квартиры. Алина вернулась в исходную точку! Правда теперь, на счету у неё была сумма, которой достаточно, чтобы начать всё с нуля. Помахав на прощание двум бизнесменам, Аля отправилась в «верхнюю зону». Паспортный контроль был налево по коридору. Но, прежде чем окончательно «сдаться властям», она хотела ещё раз прокрутить в уме кадры недавнего прошлого. Вот их кофейня, и Лизка пихает её под столом своей тяжеленной кроссовкой. Женька смеётся, и русые кудри пружинками огибают её озорное лицо.

«Я буду скучать», — грустно подумала Аля.

Но в этот момент мысль о подругах затмила другая, куда более горькая…

Осень, припорошенный золотом сквер, воздух звенит от прохлады и свежести. Но телу так жарко! И Алина бежит нараспашку, сдёрнув с ветки большой, пронизанный жилками лист. Он размером с ладонь, и внутри у неё задыхаясь от радости, колотится сердце.

— Стой! — Костик кричит ей вдогонку. И голос его разлетается эхом между высоких берёз…

Алина смахнула слезу, увидев, как к выходу на посадку подкатили большой самолёт. Железная птица раскинула крылья, которые из окна аэропорта казались совсем миниатюрными. Через час она взмоет в небо и унесёт её в новую жизнь.

«Лебедева Алина Игоревна, вас просят немедленно пройти к стойке регистрации», — проскрежетал металлическим облаком голос диспетчера.

Аля очнулась. Страх окутал её! Но с чего бы? Ведь у неё в багаже не могло быть запретных вещей. Если только лосьон для бритья не является таковым. Она поспешила вниз, стараясь унять беспокойство. В кроссовках и джинсах, в большом вязаном свитере, похожая на студентку, сбежавшую с пар. Лестница кончилась, и она огляделась, глазами пытаясь нащупать табло. Над стойками регистрации сменились названия, и теперь понять, где размещалась та самая стойка, было почти невозможно.

Она озиралась по сторонам, пока не услышала:

— Аля!

На секунду все прочие звуки исчезли.

«Этот голос не спутать с другими», — решила она. Он не особенный, нет! Просто он не чужой. И теперь, где бы он ни звучал: за спиной, или на том конце провода, Алина узнает его.

Она медленно обернулась и, увидев его, замерла. Костик выглядел странно! Точно спросонья. Джинсы помяты, торс прикрывает похожий на тряпку, заношенный свитер. Стрижка утратила форму, а дебри волос на лице скрывают милые сердцу черты.

— Как ты нашёл меня? — тихо спросила она.

Костик сглотнул, не решаясь приблизиться.

— Макс, — бросил отрывисто.

Он поведал, что Макс её сдал. Он вычислил рейс, и отправила Костяну послание: «Будешь полным задротом, если отпустишь её». Видимо, тяжкое бремя вины пробудило в нём рыцаря? Ведь это Максим в своё время свёл их друг с другом. Он дал Костику номер. Думал, понаблюдать свысока, как Алинка его отошьёт. Но всё повернулось иначе! И Максим психанул.

Костик открыл переписку. То самое фото до сих пор красовалось внутри.

«Твоя любовь даётся всем», — прочитала Алина, и вернула смартфон.

Он стоял в двух шагах от неё. Но не пытался коснуться. Незнакомый, встревоженный взгляд блуждал по ней, делая больно. Время текло, и где-то на верхнем ярусе аэропорта уже объявили посадку на рейс. Оставалось всего ничего. Добежать, пристегнуть себя к креслу, и…

Но Аля ждала, отчаянно веря, что этот приезд неспроста. Он мог позвонить, если просто хотел попрощаться.

— Ты…, — отважился Костя, он выдохнул, прежде чем произнёс это вслух, — Ты имела ввиду его?

Алина нахмурилась:

— Что?

— Ну, когда говорила, что влюблена, — бросил он раздражённо. Видимо, эта мысль не раз посещала его за последнее время.

— Нет! — возразила Алина.

Он не поверил ей. По крайней мере, глаза выдавали его недоверие. Они смотрели сердито и холодно. Но даже сквозь эту сердитость она различила… любовь.

— Ну и дурак ты, Синицын, — сказала сквозь слёзы.

— Почему? — бросил он озадаченно.

Алина смахнула слезу:

— Я люблю тебя, — одними губами сказала она. Но он прочитал! Шагнул к ней и замер. И впился отчаянным взглядом.

— Скажи ещё раз, — потребовал Костик.

Она улыбнулась, положила ладонь ему на грудь, в области сердца. Чтобы слышать, как стук учащается.

— Я люблю тебя, — сказала она. И в этот момент осознала, что новая жизнь уже началась.

Эпилог

В его квартире всё было значительно проще. Мебель из прошлого, книги на полках, просиженный старый диван. На окнах были обычные шторы, а кухонный арсенал технических средств было ограничен лишь микроволновкой. Но даже скромность его «холостяцкой берлоги» ничуть не смущала Алину. Она была дома! Впервые за долгое время была влюблена и любима.

Вечерами они готовили ужин в четыре руки, привыкали друг к другу, ругались. Её вещи не умещались в шкафу, а картина с абстракцией смотрелась забавно на фоне обоев в цветочек. Костик работал в две смены, днём в офисе, вечером — дома. Его спина, сгорбленная у монитора — то, что видела Аля, проснувшись ночью в туалет. Под стук его клавиш она засыпала. Он говорил, что будет работать ещё в два раза больше. Только бы ей не пришлось возвращаться обратно, в салон. По легенде Алину изгнали за то, что она не пошла «на сближение» с шефом. Костик не знал, что основную долю её доходов составлял вовсе не заработок в автосалоне.

— Я найду себе место, — говорила она, понимая, что дома сидеть не сумеет, — Устроюсь в бутик. Продавать шмотки — работа мечты!

Костик её обнимал, смотрел внимательным взглядом:

— Там тоже будет какой-нибудь похотливый начальник. Он станет к тебе приставать, и мне придётся набить ему рожу.

Он гримасничал, и Аля падала со смеху. Правда, угрозы его были совсем не беспочвенны! Получив фотографию Али, Синицын наведался к старому другу, и оставил фингал у него на лице. Оттого Косыгин был зол на него, что не сумел поквитаться. Но ссора себя исчерпала, и все трое решили забыть о былом.

Макс сумел-таки склонить дочь депутата к сожительству. Та залетела, и папа настаивал на женитьбе. А ушлому Максу только этого было и надо! Свадьбу назначили на июнь, и Костик с Алиной были в числе приглашённых. Теперь они, лёжа в кровати, то и дело мечтали, как будут его поздравлять.

— А что ты наденешь на свадьбу? — Костик обнял её крепче.

Алина прижалась щекой к его волосатой груди. Сердце внутри трепетало от счастья. А низ живота до сих пор изливался наружу горячим теплом.

— Не знаю, — промурлыкала Аля, — Наверное, джинсы и майку.

Он приподнял голову, чтобы взглянуть на неё:

— Ты серьёзно?

— Ну а что? — Алина в ответ усмехнулась, — Это ж Максим!

— Ну, теперь он не просто Максим, а зять одного из самых богатых людей в нашем городе, — напомнил Синицын.

— Завидуешь? — хмыкнула Аля.

— Я? — он оскорбился, и добавил, погладив её по плечу, — Скорее он мне завидует.

— У него был шанс, — легкомысленно бросила Аля.

— Да, да, — ревностно выдавил Костик.

Ему было трудно смириться с тем фактом, что Макс отымел его девушку раньше. Но Алина-то знала, что секс по дружбе и по любви — это разные вещи.

Костик заснул, сердце его успокоилось, и рука, расслабленная дремотой, сползла у неё с плеча. Стараясь его не будить, она отодвинулась, взяла с тумбочки свой телефон. Ей не терпелось узнать, что же там у подруги? Женя сказала, что Лизка звонила ей как-то раз ночью. Но Аля тогда пребывала на грани отчаяния, и была чересчур занята своей собственной жизнью. Теперь Женька с мужем уехали коротать уикенд на курорте. А Лиза на днях написала, что встретила парня.

— Фотографию сбрось, — попросила Алина.

— По одёжке не судят! — в присущей манере ответила Лиза. Что означало — у Али поверхностный взгляд.

Но она не обиделась. Привычка судить о мужчинах по внешности была чем-то вроде издержки профессии. Как и прежде, Алина смотрела сначала на то, как пострижены волосы, затем на костюм, пытаясь на глаз оценить его стоимость. Потом — на запястье, где у богатых мужчин, как правило, были часы. Далее Аля смотрела на обувь, которая всегда говорила ей больше, чем мог бы сказать человек. И уже в самом конце, оглядев «экземпляр» от и до, Алина смотрела мужчине в глаза…

Гаджет коротко прожужжал. Она обернулась на Костю. Тот крепко спал, закинув руку за голову. Она оживила смартфон. Это была не одна из подружек. На экране Алина увидела номер… Владлена.

«Как дела?», — вопрошал абонент.

«Нормально», — ответила Аля.

«Ты вернулась?», — спросил он, и Алина чуть было не написала: «Откуда?».

«Не совсем», — притворилась она.

Он не стал выяснять, что означает эта формулировка. Лишь написал:

«Когда вернёшься, дай знать. Буду рад пообщаться».

«Пообщаться», — повторила она про себя и тут же вспомнила это «общение». Он почти никогда не касался её! Лишь смотрел…

«Но ведь это же не измена?», — озадачилась Аля и взглянула на Костика. Решив, что подумает завтра, она отложила смартфон и прижалась к нему. Он что-то буркнул сквозь сон и так забавно уткнулся её в шею, что захотелось его разбудить. Но Алина не стала. В этот момент ей было так хорошо, как никогда во всей своей маленькой жизни.

Конец.

Паблик автора в Контакте:

https://vk.com/veronikaplace

Спасибо за интерес к моему творчеству.

С ❤ ВК.

Примечания

1

Dum spiro, amo atque credo, — в переводе с латыни, «Пока дышу, люблю и верю».

Content

Вероника Карпенко
Деньги вперёд

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог

Примечания