Сергей Холодов

Короли девяностых. Экономическая преступность

От автора

Это десятилетие было расцветом экономической преступности в России, когда почти вся жизнь в стране подчинялась интересам криминальных сообществ. В те годы мафия в постсоветской России достигла небывалых успехов, проникнув и в высшие сферы власти. В правоохранительных структурах создавались новые подразделения по борьбе с организованной экономической преступностью, но и они не могли переломить ситуацию. Слишком слабым в то время было государство — и в финансовом, и в идейном смысле. Преступность побеждала, брала верх. Этой недолгой, но, увы, незабываемой эпохе посвящена моя новая книга. Перед ее читателями чередой пройдут колоритные образы королей преступного мира, коррумпированных чиновников и тех «честных милиционеров», которые пытались защищать государство и общество. Будем помнить о них не только по фильмам и романам, в которых фантазии всегда больше, чем фактов, но и по истинной истории.

Криминальное время

Прежде, чем предложить вашему вниманию книгу об экономической преступности девяностых, постараюсь вкратце приоткрыть исторический контекст этой эпохи, без которого многое в повествовании Сергея Холодова будет непонятным.

В 1989 году начался суицидальный период горбачёвской перестройки, который продолжался сравнительно недолго — около трёх лет. До этого политика Михаила Горбачёва тоже была лихорадочной, нередко — нелогичной, она не соответствовала интересам социалистической Родины. Но самой непоправимой, убийственной, преступной ошибкой была реформа власти. А по существу — уничтожение тех наработок, которые превратили нашу страну в великую державу, обеспечили Советскому Союзу многолетний экономический рост, о чём мы сегодня только мечтаем. Ведь темпы даже предкризисных 1980–1985 годов для современной России недостижимы. Как недостижимы, к сожалению, те масштабные проекты, которые осуществляла наша страна в области народного просвещения, в сфере строительства уникальных объектов, которые будут служить народу десятилетиями.

И всё это Михаил Горбачёв с лёгкостью отбросил. Почему? Главная причина, безусловно, недостойна политического деятеля высокого ранга. Это — страх за своё кресло. Он, как плохие полководцы, жил позавчерашними стереотипами и смертельно боялся судьбы Хрущёва, которого в 1964 году — вполне законно — отстранил от власти ЦК КПСС. По этой причине Горбачёв — видный партийный работник — боялся партии, которая его воспитала и выдвинула, и стремился нивелировать её роль в политической системе. Надо ли говорить, что эта позиция не только по-человечески постыдна, но и неконструктивна, опасна для страны?

Реформу проводили под ложными предлогами, якобы под ленинским лозунгом «Вся власть Советам!». Горбачёв и его сторонники сначала попытались скомпрометировать существовавшие основы жизни разговорами о «застое». Потом скомпрометировать Конституцию 1977 года, принятую при «застое». А потом шагнуть в новую реальность, главным принципом которой стал следующий: «Демагогия выше дела». Как дорого стоил этот принцип стране! Между тем Конституция 1977 года гарантировала нам реальные, а не завиральные права и формулировала принципы, которые и сегодня, спустя почти 45 лет, принадлежат будущему, а не прошлому.

Они стали символами эпохи…

Простой пример. Полёт в ноябре 1988 года многоразового космического ракетоплана «Буран». Уникальное достижение, непревзойдённое до нашего времени нигде в мире, достижение, к которому причастны не менее ста тысяч советских людей — учёных, инженеров, рабочих. И что же? Эта новость осталась на обочине общественного внимания. Героями дня в то время были не созидатели, а «интердевочки», сомнительные кооператоры и скороспелые разоблачители нашего прошлого. До 1985 года такое было невозможным. Успехи науки и техники — успехи всего народа — по праву считались главным содержанием народной жизни.

Теперь же основным содержанием общественной жизни стали пропагандистские кампании «перестройщиков», оседлавших целый ряд популярных средств массовой информации. Нужно признать: они умели подстраиваться под конъюнктуру массового спроса, держали аудиторию то с помощью эпатажа, то с помощью лицемерного, но открытого разговора о наших проблемах и недостатках, самые острые из которых (и прежде всего — товарный дефицит) были искусственно усугублены передовым отрядом перестройки — чиновниками нового образца и пионерами советского бизнеса.

Самое опасное, что в те годы началась и быстро расцвела кампания лжи — продуманной, явно преследовавшей цель скомпрометировать исторический путь советского народа. Показать, что реальный социализм, который мы построили, выгоден якобы только для оторванных от народа чиновников, воров и проституток. Многие искренне бросались в эту воронку, азартно раскрывали «правду-матку», которая, как правило, оборачивалась обыкновенной провокационной байкой. В ход пошло вирусное понятие «застой» — пропагандистский вирус, который погубил и тех, кто пустил его в ход.

При участии и попустительстве Горбачёва в стране торжествовали ложные приоритеты, пришедшие на смену выстраданной десятилетиями производственной логике, когда страна напоминала огромный завод, где каждый зависел от каждого, где не всё идеально, но более совершенного, природосообразного общественного уклада у нас не было и нет.

Арсений Замостьянов

Борьба против партии

Главной задачей клана радикалов, громко проявившего себя на съездах народных депутатов СССР и РСФСР, было уничтожение партии — самой действенной и близкой к народу властной вертикали в истории нашей страны. Уровень компетентности партийных работников 1970-х — начала 1980-х до сих пор не превзойдён и вряд ли будет когда-нибудь достигнут. И именно на них были брошены самые боевые эскадроны клеветников. Весь 1989 год ушёл на компрометацию партии и завершился отменой 6-й статьи Конституции СССР о «руководящей и направляющей роли КПСС».

Это случилось в марте 1990 года. Что началось сразу после этой демократической реформы? Бесконтрольное разворовывание бюджетов всех уровней. Усугубление товарного дефицита — и появление первых миллионеров. Рост государственного долга страны (который пришлось отдавать!) на 300–400 процентов. Бюджеты — военные и иные — просто исчезали и до сих пор неизвестно, на что они были потрачены. Но уж точно — не на страну и не на её экономику. Эти деньги оседали в карманах узкого круга «нужных людей». И всё — ради беззастенчивого разворовывания. Ведь у партии отняли дирижёрскую палочку — и можно было резвиться безбоязненно.

Дорого стоило нашей стране это безвластие! Но и этого было мало борцам за декоммунизацию. Накручивая с помощью множества СМИ ненависть к красным (исторически с такой яростью относились к коммунистам только уголовники), в августе 1991 года они добились фактического запрета коммунистических партий. Запрещалось мыслить в духе Кампанеллы и Чернышевского, Ленина и Горького, Королёва и Фиделя Кастро… Вот такой апогей «гласности» и «свободы слова».

Долго пришлось бороться, чтобы вернуть право на Красное знамя, право на коммунистическую идеологию и партийное строительство. И никто в те чёрные дни не вспоминал о том, какую роль сыграла ВКП(б) — КПСС в Великую Отечественную, когда коммунисты — бойцы и командиры Красной Армии — стали фундаментом Победы. Не вспоминали и о восстановлении страны в послевоенные годы, когда преодолеть разруху и возродить великую державу позволили жёсткая и некоррумпированная партийная система управления и гуманистические идеалы коммунизма. Даже летом 1991 года, в пору кризиса партии, не уничтожив КПСС, невозможно было упразднить СССР. И противники нашей страны (что внешние, что внутренние) это хорошо понимали.

Вслед за партией повалилась экономика, прервалась линия роста уровня жизни — справедливого, без сильных перекосов и болезненных контрастов.

В ход шла риторика противоположная — от почти муссолиниевского национализма до интеллигентского анархизма. От прославления «сильного хозяина», кулака и буржуя, до крокодиловых слёз по поводу нашей бедности и неравенства. Набор аргументов вполне противоречивый. Но не логика была сильной стороной радикалов 1991 года. Не логика, а решительная готовность порвать с советским наследием, со всеми его аспектами — вплоть до веры в науку…

Брали всё, что попадалось под руку и что могло стать лыком в строку «против СССР». Кажется, даже средневековые каноны для самых заядлых пифий перестройки оказались ближе «диалектического материализма». Энергичность и неожиданность этих посылов привлекла большую аудиторию — в особенности молодёжь. Но нужно иметь в виду, что антисоветизм так и не стал идеологией большинства. Это показали и Всесоюзный референдум о сохранении СССР, проведённый 17 марта 1991 года, и события 19–21 августа, оставившие безучастными подавляющее большинство граждан, особенно трудящихся.

Но «уличную борьбу» выиграло активное меньшинство, по большей части московское, отчасти ленинградское. Хотя Ленинград — «колыбель революции» — вовсе не демонстрировал монолитность… Там, по инициативе секретаря горкома КПСС Бориса Гидаспова, уже в 1989 году проводились многотысячные демонстрации против безоглядных, непродуманных реформ, в защиту социалистических ценностей. И в апреле — июне, когда шли споры о переименовании Ленинграда в Санкт-Петербург, общественное мнение в городе раскололось примерно пополам. Проходили митинги в защиту города Ленина. Я обращаю внимание на эти факты, чтобы не сложилось превратное впечатление о полной обречённости советской идеи в 1991 году. Не всё так просто и однозначно!

Госпожа Парамонова и другие

От того времени остались анекдоты о «новых русских» в красных пиджаках, о легкомысленных нуворишах, которые не считаются с законами. В каждой шутке, как известно, есть доля правды: в эпоху перемен хозяевами жизни нередко становятся авантюристы.

Конец 1980-х — начало 1990-х — время революционных перемен, время распада социалистической экономики, а вместе с ней — и самого Советского Союза. Упомянем несколько этапных событий того времени, повлиявших на работу Службы. 26 мая 1988 был принят «Закон о кооперации в СССР». Частникам разрешили заниматься любыми видами деятельности, не запрещёнными законом, включая торговлю. Кооперативы получили право использовать наёмный труд. Развитие частной инициативы было делом полезным и даже необходимым. Но сразу проявились и теневые стороны этой реформы… Открылись возможности для легализованной спекуляции… Как только встали на ноги торговые кооперативы — в стране ужесточился дефицит. Легальные частники просто скупали «на корню» товар повышенного спроса, а потом реализовывали его втридорога. Немалые состояния делались и на подпольной торговле спиртными напитками. Невинные кооперативы при этом служили отличной декорацией. Но ситуация быстро менялась.

В 1992-м проблема товарного дефицита отступила на второй план. Теперь остро не хватало не товаров, а денег. 29 января 1992 года Борис Ельцин подписывает указ «О свободе торговли», окончательно легализовавший предпринимательство. Это важная и противоречивая историческая веха… Отныне гражданам и предприятиям разрешалось торговать «в любых удобных для них местах, за исключением проезжей части улиц, станций метрополитена и территорий, прилегающих к зданиям государственных органов власти и управления». Отменялись ввозные таможенные пошлины. Таков был анархический перекос первых месяцев постсоветского существования. Новая реальность стала питательной средой для экономической преступности во всех сферах — от «верхов» до «низов». В те месяцы это почувствовал на своем опыте каждый гражданин России… На всех перекрестках, в открытую торговали водкой, мылом, бытовой техникой… Торговали, разумеется, не производители, а перекупщики. Резко повысилась смертность от отравлений. Страна пребывала в болезненном состоянии, процветала только та ее часть, которую еще недавно считали «теневой экономикой». Наработки первой половины 1980-х, когда ОБХСС по праву стал символом борьбы за честную экономику, во многом были сведены на нет. Увы, уж такая сложилась политическая конъюнктура…

Рубль в то время был одной из самых нестабильных валют мира. Страну лихорадило, а вместе с ней — и нашу национальную валюту. В середине девяностых зарплата в полтора миллиона считалась весьма скромной… Вернулось в обиход словечко из времён Гражданской войны — «лимоны». То есть, миллионы…

В прессе шла откровенная травля людей в погонах. Новым героем дня стал предприимчивый авантюрист. Но в этой тревожной атмосфере рождалась служба, призванная бороться с экономической преступностью. Наследники легендарного ОБХСС. Принцип «социалистической собственности» ушёл в прошлое, но общество должно жить и развиваться на основе строгого соблюдения законов… А в 1992-м дилетанты, дорвавшиеся до власти, заговорили о том, что ОБХСС государству не нужен, а свободный рынок без ограничений — чуть ли не идеал социального устройства. Предлагали даже узаконить взятки…

Уличная торговля

Было неимоверно трудно. На производстве, в торговой сети, на рынке услуг царила бесконтрольность — раздолье для мошенников и временщиков. В те годы бороться против экономической преступности было особенно сложно: не ощущалась стратегическая поддержка государства… Какое-то время казалось, что Служба брошена на произвол судьбы. Но очень скоро жизнь показала, что значение «экономической милиции» в новых условиях только возрастает — как и масштабы экономических преступлений. И опытные сотрудники Службы учились работать в условиях бурного «развития капитализма в России».

Сотрудники ГУБХСС были готовы к переменам. Они раньше других советских граждан стали осваивать оргтехнику, знали законы коммерции, изучали опыт зарубежных коллег. Оперативники, досконально изучившие теневую изнанку социализма, без иллюзий относились к форсированным реформам, понимая, что и капитализм — не панацея и не манна небесная. Но в стране поменялся не только экономический строй, но и политический режим. Служители правопорядка привыкли защищать социалистическую законность. И многие (в том числе — лучшие) из них были искренне преданы тем идеям, которым служили. Но в начале девяностых вся прежняя идеология пошла на слом. А то, что пришло ей на смену, не устраивало принципиальных офицеров, непримиримых к ценностям прямолинейного «чистогана». В те годы во всей красе проявил себя принцип: «Кто богаче — тот и прав!». Не случайно в народе те времена называли «эпохой большого хапка». В первые годы становление «дикого капитализма» преступные наклонности, с которыми к тому времени полвека боролись отделы БХСС, стали залогом успеха… Для ветеранов Службы это было трагедией: жизнь перевернулась с ног на голову. Но сидеть сложа руки и предаваться унынию — не в традициях «экономической милиции». И ветераны ОБХСС учились работать в новых условиях — защищать общество от рыночных перекосов, пресекать махинации и коррупцию, поддерживать честное предпринимательство. Оперативники, сохранившие верность служебному долгу, и в новых условиях защищали интересы государства и общества. Службу реорганизовали и переименовали. Понятие «социалистическая собственность» ушло в историю. ГУБХСС преобразовали в Главное управление по экономическим преступлениям. А преступлений стало на порядок больше.

Не случайно то десятилетие называют временем «дикого капитализма». В ускоренном режиме менялись законы. При этом самые «лихие» предприниматели полностью игнорировали любое законодательство, решая любые проблемы с помощью коррупции и криминала, нередко — при посредничестве юристов. Преступление стали не только более весомыми в финансовом смысле, но и более кровавыми. Общество, по большому счету, разуверилось и в государстве, и в милиции. Такова печальная реальность девяностых. Между тем, оперативники во многих делах того «лихого» времени доказали свою профессиональную эффективность.

Как ограбить Центробанк?

Как ограбить Центробанк — этот неприступный Измаил российской финансовой системы? В девяностые и такое было возможно. Причём речь идёт не о вооружённых до зубов преступных группировках в стиле чикагской мафии тридцатых годов. И не о взломе ультрасовременных сейфов. Обворовывать государство удавалось с помощью таких нехитрых инструментов, как авизо.

Вот такими были они, авизо…

Авизо — банковский термин. Проще говоря, это платежное поручение. Его используют, как правило, во взаиморасчетах между банками. Технология заработка на фальшивых авизо отличалась простотой. Мошенники договаривались с представителем какого-нибудь банка, чтобы тот напечатал авизо на определенную сумму. Добытая таким образом бумага направлялась в Центробанк — и ловкачам оставалось только получить деньги. В официальном пресс-релизе Центробанка говорилось, что «с декабря 1992 года по сентябрь 1995 года в московских РКЦ было выявлено около 2900 фальшивых авизо на общую сумму более 800 млрд рублей». Они явно поскромничали. Но и эта сумма впечатляет. Проверки в девяностые годы проходили нечасто, а утекали таким образом даже не миллиарды, а триллионы. Дело Ситдикова и Пилюгина, о котором мы поведём речь.

В девяностые общество узнавало о мошенниках не из скупых репортажей прессы из залов суда, а из ярких рекламных клипов, которые каждые полчаса демонстрировались по главным телеканалам. Ох уж эти громкие рекламные кампании финансовых пирамид! Помните? МММ, Лёня Голубков, Телемаркет, «Мы сидим, а денежки идут», «В «Гермесе сомневаться нет причины…», «Мы сидим, а денежки идут»… В трудные времена они играли на чувствах людей, мечтавших о сказочном успехе… Купил акций на тридцать рублей — через неделю продал их за пятьсот. Такое бывало. Но куда чаще «партнёры» теряли последние деньги.

Все понимали, что это противозаконно, но многих привлекала возможность лёгкого и быстрого барыша. Мошенники издавна наживаются не только на доверчивости, но и на азарте. Как в старой песенке из кинофильма «Приключения Буратино»: «На жадину не нужен нож. Ему покажешь медный грош — и делай с ним, что хошь!». На тех же струнах играли и примитивные уличные мошенники, которых в те годы развелось — пруд пруди. Они практически в открытую действовали на людных улицах.

Любимые всеми герои рекламы пирамиды «МММ»

О более крупных авантюристах того времени можно слагать былины, хотя для них привычнее — уголовные дела. Жил да был в славном городе Оренбурге некий Андрей Пилюгин. Образование — десять классов с горем пополам. Трудовая биография — нулевая, зато гонору на десятерых. И было у него две судимости. Последняя — за незаконное хранение оружие. Молодой человек стремился крепко стоять на ногах в штормовых условиях «эпохи перемен». Дело было на закате Советского Союза — и Пилюгину удалось отделаться условным сроком. Скорее всего, уже тогда у него имелись влиятельные покровители.

В середине девяностых многие в России знали фамилию «Пилюгин». Шёл громкий судебный процесс, и этот господин наделал шуму. На первый взгляд — один из многих авантюристов того времени, но именно он сыграл ключевую роль в самом громком и затяжном коррупционном детективе первой половины девяностых.

Нам неизвестно, читал ли этот молодой человек «Золотого теленка». Вряд ли он был поклонником литературы. Но в разговоре с задушевными друзьями за рюмкой водки он говорил почти дословно словами Остапа Бендера:

«Пришло моё время. Сейчас главное — не зевать. Деньги в нашей стране лежат на дороге. Нужно только нагнуться и поднять». Приятели не верили, что этот хвастун и выпивоха сумеет реализовать свою мечту — станет богатым и влиятельным джентльменом.

Остап Бендер, великий комбинатор? Но Бендер промышлял обыкновенным шантажом. И в качестве жертвы избирал людей уязвимых — теневых предпринимателей, которые собственной тени боялись. Он и помыслить не мог о государственном банке в качестве дойной коровы. Пилюгин тоже знал толк в шантаже. Но в свои сети затягивал вполне солидных государственных чиновников. Для него первое дело — запустить руку в государственный карман, поживиться за счёт бюджета… Пилюгин не гнушался самыми прямолинейными и грязными приёмами. Нужный человек получал приглашение в приватную сауну. Там они предавались разнообразным утехам. Только наивный директор магазина или вице-президент небольшого банка не знал, что их снимает любительская камера. Обыкновенная камера ценой в пятьсот долларов. На следующее утро, проспавшись, незадачливый гуляка получал письмо с ворохом фотографий… После этого воленс-ноленс он не мог отказать Пилюгину в какой-нибудь пустяковой услуге.

У гражданина Пилюгина была мечта — чтобы государственная казна стала его личной «тумбочкой», из которой в любой момент можно достать заначку. И шаг за шагом, расширяя круг приятелей и клиентов, он подходил всё ближе и ближе к сотрудникам Центробанка. Но как взять их на крючок? Он прокручивал в голове испытанные ходы: надавить, скомпрометировать, похитить… Нет, не то. Грубо для такого тонкого дела. Шанс пробиться к Центробанка выпадает только раз в жизни. Значит, и вести себя с новыми партнёрами следует крайне осторожно. Подкуп, взятка? Дело вроде бы верное. Но этого мало. Пилюгин решил явиться к центробанковцам не только с тучными пачками ассигнаций, но и с перспективным предложением. С бизнес-планом! Сначала Пилюгин столковался с Георгием Летуновым — председателем коммерческого Союхпрофбанка. А уж через Летунова в его орбите оказался Равиль Ситдиков — начальник Центрального операционного при Центробанке России. Человек, принимавший решения по кредитованию самых разных организаций. С ним Пилюгин повел осторожную игру с дальним прицелом.

Конечно, Пилюгину были необходимы помощники. То бишь, сообщники. Верных друзей у него не было: мешал крайне эгоистичный характер. Но он умел мобилизовывать временных союзников… Референт Пилюгина (да, у него имелись и референты!) Андрей Бутко коротко охарактеризовал своего бывшего начальника как «большого лгуна, который тем не менее умудрялся производить впечатление делового человека». Лгал он упоённо. То выдавал себя за бывшего офицера КГБ, то хвастался мифической дружбой с тогдашним премьер-министром… Успешному мошеннику необходим актерский талант. Вот и Пилюгин по мере необходимости менял маски и в разных амплуа выглядел убедительно.

Летунов договорился с Ситдиковым о кредите для фирмы, которую представлял Пилюгин. Чиновники Центробанка сами выбрали себе вознаграждение: холодильники, пылесосы — по списку Пилюгина. В Записной книжке Пилюгина значилось: «Кредит 25000$. ВАЗ-21099 — 7500$. Обналичка 50000$ = ВАЗ-21063 — 5170$. ВАЗ-21041 — 6200$»

1. Видеокамера — 5 шт. x 1200$ = 6000$

2. Тел. «Сони» — 5 шт. x 1350$ = 6700$

3. Холодильник «Филипс» — 5 шт. x 1180$ = 5900$

4. Стереомагнитофон авт. — 5 шт. x 275$ = 1375$

5. Радиостанция — 5 шт. —?

6. Пальто зимнее меховое — 1 шт.?».

Скромненько, но со вкусом.

Советская власть объявила «банковое дело государственной монополией» через несколько недель после взятия Зимнего дворца, ещё в декабре 1917-го. В 1992-м в России действовали частные банки. Да и статус Центробанка вызывал споры… По крайней мере, у правительства не было надёжных рычагов для управления этой финансовой громадой.

Не будет преувеличением сказать, что в девяностые годы коррупция стала сутью государственного аппарата, а обход законов — образом жизни большого и малого бизнеса. Казалось, что все они действуют в условиях полной безнаказанности. Но это обманчивое впечатление. Многие оперативники обновлённой Службы работали на совесть, оттачивали новые методы, осваивали новую технику…

И в это самое время инженерам, рабочим, врачам на полгода задерживали заработную плату… Задолженность по зарплате в 1992-м росла ударными темпами: от 39,7 миллиардам рублей в январе к 221,6 миллиарда рублей в середине лета. Главные виновники этого кризиса — финансовые ловкачи, которые торопились прихватить всё, что, как им казалось, плохо лежит.

В Центробанке деньги, разумеется, имелись. Кого поддержать ссудой? Подбросить пару миллионов какому-нибудь заводу, который давным-давно выполнил государственный заказ, но денег так и не увидел? Дать ссуду предпринимателю, который пытается модернизировать производство? Всё это для господина скучно. Банальщина. Другое дело — отправить казённые деньги на счёт банка, о котором замолвил словечко полезный человек по фамилии, скажем, Пилюгин.

Пилюгину удалось приспособить к Центробанку хитроумно продуманный насос, выкачивавший государственные деньги. Целая кавалькада декоративных фирм с громкими названиями («Валентина», «Славянский торговый дом», «Профиль») создавалась с единственной целью — выкачивать из банков наличные. Пилюгин создавал всё новые и новые каналы для кредитов и обналичивания средств, которые, по большей части, приплывали из центробанковской гавани. Сотрудник «Славянского торгового дома» так сформулировал кредо своего шефа: «Основным видом бизнеса Пилюгина являлось не производство и торговля, а превращение безналичных денег в наличные». С этим не поспоришь. По словам одного из следователей, Андрей Пилюгин «имел особый нюх — кому, как и сколько дать в виде взятки». До поры, до времени это помогало ему и обогащаться, и сохранять в неприкосновенности собственную шею.

Но он попал в ловушку. Авторитеты из криминальной группировки предъявили ему счет в 50 миллионов… Заперли в гараже, избивали. Но ему удалось бежать. И тут снова сказался авантюрный характер Пилюгина: он пошёл на сотрудничество со следствием, стал давать не просто откровенные, а по-настоящему сенсационные показания. Он понимал: терять ему нечего. Лучше оказаться под защитой милиции, чем оказаться в яме, в подмосковном гараже…

Оперативники из Главного управления по экономическим преступлениям давно следили за художествами Центробанка, но система доказательств не складывалась. А тут — такой подарок.

Обыск в квартирах Ситдикова и его коллег подтвердил показания Пилюгина. У чиновников Центробанка изъяли именно те машины, ковры и даже холодильники, о которых поведал наш Остап Бендер.

Откроем показания Пилюгина: «В апреле я познакомился с Летуновым Георгием Ивановичем, работавшим председателем правления Союзпрофбанка. Подружились, он даже приглашал меня в гости. Примерно в декабре у меня возникла идея создать сильную производственно-коммерческую структуру, замыкающуюся на банк. Одновременно я познакомился с президентом концерна «ГОАР» Сержем Джиловяном. Ранее я знал этот концерн, его мощности и обороты. «ГОАР» закупал крупные партии товара и реализовывал их через свою торговую сеть». Структуру они, конечно, создали. Причём — с прицелом на капиталы Центробанка.

История с Пилюгиным на этом не закончилась. Он залечивал раны в госпитале МВД. Там он занял отдельную палату, в которой расположился весьма вольготно, хотя и под охраной. Его даже девушки навещали. Но в какой-то момент его охватила смутная тревога — и Пилюгин бежал. Скрылся в неизвестном направлении. Вместе с его исчезновением рассыпалось всё центробанковское дело… Оперативники ГУЭП Олег Степанов, Иван Еськов, Виталий Лавренев энергично взялись за поиски. Их телефонных разговоров с дамами сердца Пилюгина удалось установить, что он бежал в Литву, в Паневежис. Он даже успел получить литовский паспорт! В Литве он некоторое время поиграл с российскими спецслужбами в кошки-мышки, но в итоге все-таки вернулся на Родину. Под конвоем. Только госпиталь пришлось сменить на следственный изолятор… Он снова давал откровенные и подробные показания. Указал все подношения центробанковцам — вплоть до магнитофона.

Собрав толстую папку показаний, оперативники решились на арест «государственных банкиров». Несмотря на очевидный разгул коррупции в стране чиновники такого ранга считались неприкосновенными. И вдруг — как гром среди ясного неба — арест одного из руководителей Центробанка 8 июня 1993 года! Взят под стражу начальник Центрального операционного управления (ЦОУ) Равиль Ситдиков, а за начальником последовали и трое его заместителей — Раиса Турова, Валентина Попруга и Владимир Мартынов. Люди почтенные, обросшие полезными связями в правительственной элите… Их обвинили в получении крупных взяток за выдачу наличных денег и кредитов с заниженными процентами коммерческим структурам. Кроме того, речь шла о хищениях по фальшивым авизо.

Фигурировали в деле и представители коммерческого бизнеса — вся пилюгинская компания. Пресса в 1990-е действовала бойко, но сведения об аресте Ситдикова и компании несколько месяцев оставались в секрете. Потом, когда начался суд, пресса активизировалась — и в этом тоже примета времени.

В Центробанке своих не выдавали. В качестве свидетельницы в суд пригласили заместителя председателя правления Центробанка Татьяну Парамонову. Она произнесла речь в защиту отличного работника Равиля Ситдикова. По ее логике выходило, что Центробанк — государство в государстве, что отдельный статус, и его деятельность регламентируется только «Законом о ЦБ», согласно которому единственным госслужащим в структуре Банка России является его председатель. То есть, на сотрудников ЦБ не распространяется закон о госслужащих, а значит, обвинения в злоупотреблениях служебным положением и взятках несостоятельны. При этом госпожа Парамонова предпочитала не замечать, что распоряжался не личными и даже не чьими-то частными, а государственными миллиардами… И на ветер пускал не бабушкино наследство, а деньги из госбюджета. И всё-таки защита предлагала относиться к руководителям важнейшего центробанковского департамента как к свободным коммерсантам.

В обвинительном заключении, как водится, всё разложено полочкам: «Следствие указало на грубые нарушения со стороны руководителей ЦОУ в выдаче и пролонгации Союзпрофбанку централизованных кредитов в период получения Ситдиковым, Туровой, Попруга и Мартыновым организованных Летуновым в интересах Пилюгина взяток… Можно сделать однозначный вывод о корыстной заинтересованности перечисленных обвиняемых в необоснованной выдаче Союзпрофбанку крупных сумм наличных денег».

В былые времена за такие шалости могли и к стенке поставить. А в 1995-м газеты наперебой критиковали следствие за слишком жесткие методы работы… Финансовые тузы уже тогда умели работать с прессой и компрометировать милицию.

И — вот она, специфика девяностых! Пока оперативники расставляли сети, разоблачая взяточников из Центробанка, рубль заметно похудел. Да и масштабы коррупции изменились. Преступления Ситдикова и кампании в 1996-м уже выглядели «детскими играми на лужайке». И адвокатам, и прокурорам, и экспертам приходилось пояснять, что украденные миллиарды равнозначны нынешним десяткам, если не сотням, миллиардов. Равиля Ситдикова, Владимира Мартынова и Георгия Летунова приговорили к семи годам лагерей. К женщинам суд отнесся снисходительнее: Валентина Попруга получила шесть лет, а Раиса Турова три года. Три года они уже отсидели…

Адвокаты, как водится, подняли шум в прессе. У них работа такая. Критиковали методы следствия, кричали о неправомерности сурового наказания… Но кто определит меру вреда, который нанесли обществу такие вот банкиры? Дело Центробанка в середине девяностых доказало: в нашей стране существует не только экономическая преступность, но и экономическая милиция… Если бы не такие дела — разворовывание государственного бюджета шло бы еще более активно.

«Чёрный нал» из кассы банка

Для непосвящённых это выглядело так. Сентябрь 2015 года для клиентов банка «Адмиралтейский» выдался на редкость драматичным. Узнав о том, что у «Адмиралтейского» отзывают лицензию, толпы вкладчиков ринулись в Лопухинский переулок, где расположен головной офис банка. Разгорячённых посетителей встретили закрытые двери офиса, на телефонные звонки никто из руководства не отвечал, а в колл-центре работал только автоответчик.

Вот он, банк «Адмиралтейский»

Коммерческий банк «Адмиралтейский» был создан в 1994 году. Специализировался на инкассаторских операциях, имел разветвлённую сеть филиалов по всей стране. Какое-то время считался надёжным, тысячи людей хранили там сбережения на депозитах. Впечатляет и список юридических лиц — клиентов банка. В разное время услугами «Адмиралтейского» пользовались «ОКБ Сухого», Московский авиационный институт, издательский дом «Красная звезда», крупнейшие торговые сети «Перекрёсток», «Связной», «Шоколадница» и другие солидные фирмы. Сам же банк занимал 274-е место в рейтинге российских финансовых организаций и считался вполне солидным. И вдруг — сенсация: в «Адмиралтейском» идут обыски, территория банка окружена ОМОНом, а в отношении руководителей возбуждено уголовное дело по статье «Незаконная банковская деятельность».

Впрочем, громом средь ясного неба эта новость стала лишь для большинства добропорядочных вкладчиков банка. О том, что через КБ «Адмиралтейский» незаконно обналичиваются крупные суммы денег, сотрудники столичного УЭБа знали задолго до того, как у банка отозвали лицензию. Работа шла своим чередом. Поступила информация о преступном бизнесе, связанном с банком «Адмиралтейский». После этого настал черёд оперативно-технических мероприятий. Тщательный сбор информации шёл в течение года. Скрытые наблюдения показали: подозрения подтвердилась, в банке ведётся преступная деятельность.

Когда начался обыск в московских офисах банка — в Центробанке по документам, предоставленным оперативниками, уже принимали решение об отзыве лицензии у «Адмиралтейского». Тщательный обыск шёл почти сутки. Во время обыска бразды правления над банком приняла временная администрация, назначенная Центробанком. Энергичные и своевременные действия сотрудников Управления в тот день предотвратили попытки незаконного вывода денег из банка, которые предпринимались аферистами напоследок… Вывести деньги не удалось. Оперативники передали представителям временной администрации документацию и крупную сумму наличными, обнаруженную во время обыска в кассе банка. Обыск довершил картину. В «Адмиралтейском» шли масштабные хищения. Оказалось, что с 2011 по 2015 год мошенники умудрились незаконно обналичить 24 миллиарда рублей.

Обналичка

Этот жаргонный термин получил большое распространение в начале 1990-х годов. Наличных денег тогда в стране катастрофически не хватало. Однако «живые» деньги хотелось иметь всем, причём быстро и в полном объёме. Поэтому всевозможные варианты обналичивания денег стали суперпопулярны и у банкиров, и у коммерческих структур, которые в те годы росли, словно грибы после дождя.

Схема обналички, как правило, такова. Один хозяйствующий субъект переводит другому определённую сумму денег якобы за какую-нибудь выполненную работу или оказанную услугу. На самом деле никаких услуг никто никому не оказывает — всё это существует лишь на бумаге. Такого рода сделки называются никчёмными, или мнимыми. Однако деньги, которые переводятся за эту мнимую работу, вполне реальные. Как правило, денежки поступают на счета так называемых фирм-однодневок. Они и создаются исключительно на бумаге с одной-единственной целью: провернуть операцию по обналичке и скрыть часть денег от налогообложения. Как только денежки поступают на счёт фирмы-однодневки, авторам этой аферы остаётся просто снять их со счёта и присвоить — за вычетом определённого процента, который забирают банкиры, участвующие в сделке.

Обычно такие фирмочки существовали пару-тройку месяцев, после чего ликвидировались, а вместо них появлялись другие. В прежние годы регистрировались фирмы-однодневки на каких-нибудь алкоголиков или умственно отсталых граждан, которые зачастую даже не подозревали, что выступают участниками финансовых афер.

Время от времени незаконные операции по обналичиванию денег выявляются и в наши дни. Значительная часть российских банков и кредитных организаций, у которых за последние годы отозвали лицензию, лишилась её именно за участие в незаконных операциях с обналичкой. Только в последние годы на место незадачливых пьяниц пришли классические подставные учредители, которые, как правило, чётко знают, на что идут, и не забывают получать за эти услуги «трудовую» копейку. Они — люди подготовленные, мотивированные. Каждый знает свою легенду, каждый не позволяет себе неосмотрительных слов, чтобы доказать, что его фирма — не фикция… Изобличить таких «зиц-учредителей» непросто.

История с банком «Адмиралтейский» в этом смысле поучительна. В течение нескольких лет группа коммерсантов, используя банк «Адмиралтейский», регулярно проворачивала операции по обналичиванию денег. Отточенная схема махинаций, масштабный размах… Под видом оплаты товаров или услуг аферисты переводили крупные суммы на счета своих фирм в банке «Адмиралтейский». После обналичивания деньги за вычетом комиссионных, которые составляли 2,2 %, присваивались организаторами афер. Для проведения таких операций в банке были открыты счета подставных коммерческих структур. В материалах уголовного дела мелькали, к примеру, ООО «Триада», ООО «Авиант», ООО «Кверта», ООО «ЭкоПром», ООО «Базис бэттери». Все эти коммерческие организации с красивыми непонятными названиями существовали лишь на бумаге и требовались мошенникам для проведения сомнительных финансовых операций. Схема старая, но неплохо проработанная.

Технология обмана

В официальном сообщении пресс-службы Банка России говорится: «КБ «Адмиралтейский» проводил высокорискованную кредитную политику и не создавал резервы на возможные потери соразмерно принятым рискам. Кроме того, банком не соблюдались требования нормативных актов Банка России в области противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма в части направления в уполномоченный орган достоверной информации по операциям, подлежащим обязательному контролю. При этом кредитная организация была вовлечена в проведение сомнительных транзитных операций в крупных объемах».

Следствием установлено, что активными участниками «сомнительных транзитных операций в крупных объемах» являлись Ренат Шабанов и Александр Филоян. Именно эти граждане и проводили операции по обналичке, зарегистрировав несколько подставных коммерческих структур. Фигуранты, арестованные по решению суда, не стали юлить и изворачиваться. Они признали свою вину и весьма подробно рассказали о том, как открывали в банке «Адмиралтейский» счета, получали банковские выписки, контролировали поступление денег на счета и собственноручно забирали наличность в кассе банка. За свои услуги по обналичке Шабанов и Филоян получили в качестве комиссионных более 545 млн рублей.

Генеральная прокуратура РФ согласилась с доводами следствия, утвердив обвинительное заключение в отношении вышеуказанных граждан. Их дело рассматривалось в Хамовническом суде Москвы. Суд признал их виновными в незаконном обналичивании денег через банк «Адмиралтейский» и назначил каждому наказание в виде двух лет лишения свободы в колонии общего режима.

По делу проходил и третий фигурант — некто Муса Исраилов. По данным следствия, он помогал руководителям «Адмиралтейского» уводить из банка крупные суммы денег.

Немало вопросов в ходе расследования возникло и к руководителям самого банка: Нине Максименко, её гражданскому мужу господину Ивану Кузнецову (он долгое время жил в Прибалтике и там приобрёл необычную версию своей русской фамилии — Кузнецовс) и его сыну. Младшему Кузнецовсу Максименко в своё время передала бразды правления банком.

Все трое, как только «Адмиралтейский» попал в поле зрения правоохранительных органов, исчезли в неизвестном направлении. Пришлось объявлять их сначала в общероссийский, а затем в международный розыск. Более того, Тверской суд столицы заочно дал согласие на арест госпожи Максименко. Ей предъявлено обвинение в незаконной банковской деятельности, хищении чужого имущества с использованием своего служебного положения и мошенничестве в особо крупном размере. Заочно следственные действия ведутся и в отношении сына гражданского мужа банкирши.

Как частенько бывает в таких случаях, уличённые в мошенничестве банкиры развернули шумную кампанию в свою защиту. Например, адвокаты госпожи Максименко охотно раздают интервью, в которых напрямую обвиняют следственные органы в предвзятости. Дескать, все обвинения в адрес руководства банка построены лишь на показаниях одного из фигурантов дела об обналичке и не подкреплены никакими иными доказательствами. А все повестки с требованием явиться для дачи показаний, мол, специально присылались по тому адресу, где госпожа Максименко не проживала. Только поэтому банкирша и не могла явиться к следователям, хотя весьма того хотела. Однако следствию требовался лишь формальный повод для репрессий. Такая вот агрессивная, хотя и не слишком убедительная, система защиты.

И вот 21 декабря 2015 года после очередной неявки на допрос следователь вынес постановление о привлечении Нины Максименко уже в качестве обвиняемой. В тот же день её объявили в розыск, а чуть позже заочно арестовали. А Мосгорсуд, отклонив жалобу защиты, оставил это решение в силе.

Адвокатам госпожи Максименко вторит из-за границы и гражданский муж банкирши Иван Кузнецовс. По его мнению, все обвинения против банка надуманы и сфабрикованы. Просто кому-то очень понадобилось испортить «Адмиралтейскому» деловую репутацию. Потому, дескать, и были запущены «утки» про незаконные операции, а также про чугунные болванки, крашенные золотой краской, которые якобы хранятся в банке под видом золотых слитков. По словам Кузнецовса, компетентные органы, проверив эту информацию, установили, что никаких крашеных болванок в хранилище банка нет, а есть самое натуральное золото в слитках. Что же касается пресловутой обналички, если такие операции и совершались, то руководство КБ не имеет к ним никакого отношения.

Сама госпожа Максименко в течение многих лет оказывала спонсорскую помощь региональной общественной организации адмиралов и генералов ВМФ «Клуб адмиралов». Эта организация была создана в 2006 году как раз по инициативе банка «Адмиралтейский». Спустя два года за выдающиеся заслуги на ниве меценатства госпожу Максименко наградили почётным знаком клуба и грамотой. А сам банк «Адмиралтейский», который в те годы возглавляла Максименко, получил от адмиралов спасательный круг с надписью «Самому надёжному спутнику в неспокойном море финансов». Ну как может такой человек участвовать в незаконных финансовых схемах!

Впрочем, обстоятельная проверка «Адмиралтейского», проведённая Центробанком, выявила серьёзные финансовые проблемы. Не вдаваясь в детали, понятные лишь специалистам в банковском деле, отметим, что «дыра» в «Адмиралтейском» по состоянию на сентябрь 2015 года составляла почти 2 млрд рублей. Иначе говоря, из банка куда-то исчезла гигантская сумма. Скорее всего, это деньги вкладчиков. Сами клиенты банка, а в их число, напомним, входят крупные предприятия и организации, полагают, что потеряли более 3,3 млрд рублей. Неслучайно именно вкладчики «Адмиралтейского» обратились в полицию с требованием возбудить в отношении руководства банка уголовное дело по нескольким статьям УК, в том числе и за мошенничество.

Что же касается адмиралов, которые вручали госпоже Максименко дипломы и грамоты, после возбуждения уголовного дела их мнение кардинально изменилось. «Она нас обманула», — заявили в «Клубе адмиралов». Вот так — коротко и ясно…

Торжество криминала

Лето 1991 года оказалось временем и уличной, и подковёрной политической борьбы, в которой новые политические лидеры удовлетворяли собственные амбиции, не считаясь ни со стратегическими задачами Советской страны, ни с интересами общественного большинства.

Страну раздирала борьба между союзным центром и администрацией, которая образовалась вокруг нового руководства России. Это была настоящая междоусобица феодалов, мягко говоря, не ощущавших ответственности за страну, за общество, за наше настоящее и будущее. За то самое будущее, в котором мы сегодня живём.

Девяностые годы сейчас принято называть «лихими». Есть такое устоявшееся выражение — и вроде бы оно считается критическим, ведь сторонники Бориса Ельцина называют эту эпоху «святой». Но, на мой взгляд, и определение «лихие» девяностым не подходят. Сразу вспоминается песня: «Орёл степной, казак лихой», в русском языке это определение имеет не только отрицательный смысл. Действительно, так называли разбойников, грабителей, ночных татей. Но в слове лихость есть и другие оттенки смысла — это удаль, смелость.

А девяностые годы, годы Горбачёва и Ельцина, я бы определил иначе. Это, во-первых, были годы предательства, во-вторых — годы трусости, потому что трусость всегда ходит рядом с предательством. В-третьих, это были годы воровства. Самое опасное — романтизировать воров, воспринимать их как эдаких рыцарей. Они во все времена подлы и трусливы. Это были криминальные годы, когда разворовывалось всё. Начиная как минимум с марта 1990 года. Герои того времени пытались сожрать то великое единство, которое называлось Советским Союзом, и, на беду, сильно в этом преуспели.

С Ельциным многие связывали надежды на то, что он прекратит горбачёвский «бардак». И на словах, в своих предвыборных речах в 1990 году, когда он собирался стать Председателем Верховного Совета СССР, и в 1991 году, когда он спорил уже за президентский пост, Ельцин вёл себя как типичный бонапартист или волк в овечьей шкуре. То есть обещал запредельно многое, чтобы привлечь на свою сторону всех, от крайне левых до крайне правых. От вороватых разбогатевших кооператоров, молодых бизнесменов того времени, до рабочих, которые могли надеяться только на свои руки и мастерство.

Ельцин пытался подкупить обещаниями и тех, и других, и третьих. И это ему, к сожалению, во многом удалось. И, конечно, ему повезло, что его главным соперником и невольным олицетворением Советского Союза (и это наша трагедия!) стал не кто иной, как Михаил Горбачёв — «властитель слабый и лукавый», к тому же почти всем надоевший. Иметь такого соперника было большим подарком. И Ельцин этим подарком воспользовался.

Положив на лопатки Горбачёва осенью 1991 года, Борис Николаевич быстро передоверил судьбу страны обыкновенным молодым проходимцам. Это был уже не тот круг высокопрофессиональных управленцев, который мы видели, к примеру, в брежневские времена. К власти пришли люди, не готовые к ответственности за страну, за её индустрию, за социальное обеспечение людей. За армию, за детей, за систему массового бесплатного просвещения, которая у нас была. Нет, не профессионалы. Им вряд ли можно было доверить даже управление небольшой баней, а из таких людей сколотили правительство!

По существу, это была карикатура на правительство, клуб самоуверенных дилетантов и разрушителей, у которых была одна задача: как можно быстрее сровнять с землёй «советские пережитки», а вместе с ними и промышленность, и науку, и медицину. И, что не менее важно, систему человечности, которая выработалась в советское время.

Заполнить этот вакуум можно было, как оказалось, только одним — криминалом. И наступило царство полного непрофессионализма управленцев и агрессивной энергии криминальной «малины» — обыкновенных уголовников, которые несколько лет играли ключевую роль в нашей жизни. И в идеологии, и в том, что нам капали на мозги журналисты. Мы впали в зависимость от уголовного мира. И в этом «заслуга» этого дуэта — Горбачёва и Ельцина.

Утрата даже одного завода, одного достойного предприятия, которое работало, создавало условия для жизни тысячам семей, было настоящей большой ячейкой общества, — это трагедия. Перестройщики уничтожили их столько, что миллионы квалифицированных специалистов, достойнейших людей превратились в нищих. Это простить невозможно, и история никогда этого не простит.

Другое преступление этого тандема — утрата советского пространства. У них имелись возможности, чтобы в новых рамках сохранить хотя бы крупицы нашего единства, которое только и обеспечивало безопасность народов, их суверенитет, свободу от иностранной экспансии, в первую очередь — идейной и экономической. А получилось так, что «дорогие зарубежные партнёры» высасывали Россию, как выжимают лимон — до последней капельки. Всё, что их интересовало, прибирали к рукам. Со стороны Горбачёва и Ельцина тут и опрометчивость, и злой умысел. Сказалось и то, что эти люди — идейные предатели той партии, той этической основы, которая сделала когда-то этих мальчишек государственными деятелями. Они предали и растоптали самое святое — то, чему каждый из них служил как минимум первые полвека жизни.

Началось время деградации и отрицательного отбора во власть на всех уровнях. По тому же принципу торжества криминала. Какая уж тут индустриализация, какое просвещение… Силу набрали другие приоритеты — уголовные.

Что мы имеем сегодня? Несравненно более узкие возможности и в политическом, и в экономическом смыслах, чем это было в доперестроечном СССР, чем это было бы при сохранении советского географического пространства и социализма. Чтобы вернуться на истинный путь, необходимы сознательная воля десятков миллионов людей, воля к развитию, к созданию той системы, в которой «владыкой мира будет труд», устремлённость в будущее. К системе, которую мы потеряли, которая соответствует духу сегодняшнего и, что ещё важнее, завтрашнего дня, новым вызовам.

Криминальное десятилетие до сих пор — незалеченная рана для нашего общества. Многие традиции и наработки того времени, к сожалению, расцветают и ныне. До «диктатуры закона» нам ещё далеко. Надеюсь, эта книга поможет многим разобраться в том, что составляло суть девяностых.

«Властелина» сердец

В 1990-е годы, наверное, не было в России человека, кто не слышал бы о фирме «Властелина» и ее руководителе Валентине Соловьевой. Эта предприимчивая дамочка, словно вихрь, ворвалась в криминально-коммерческую жизнь сначала подмосковного Подольска, а затем и всей страны. В начале 1990-ых в ее фирму не зарастала народная тропа: поверив рекламе, люди несли Соловьевой свои денежки в надежде получить дешевый автомобиль. И надо признаться, кое-кто свою мечту осуществил. Именно поэтому, когда «Властелиной» плотно занялись компетентные органы, народ устраивал митинги в поддержку «честного предпринимателя Соловьевой» и требовал немедленно освободить ее из-под стражи, чтобы дать возможность полностью выполнить свои обязательства перед вкладчиками.

Биография Валентины Соловьевой (в девичестве Самойловой) не отличается оригинальностью. Родилась на Сахалине в семье рабочих. Образование — восемь классов средней школы и один год в Куйбышевском педагогическом училище. В 1980-ые годы жила с мужем в подмосковной Ивантеевке. Одно время трудилась кассиршей в местной цирюльне. И, очевидно, трудилась бы дальше, но тут грянули гайдаровские реформы. Для предприимчивых граждан открылись поистине безграничные возможности в деле личного обогащения. И Валентина Соловьева не преминула ими воспользоваться.

В ноябре 1992 года Соловьева открыла в Подольске индивидуальное частное предприятие «Властелина». Сначала продавала бытовую технику производства подольского электромеханического завода, с директором которого заключила договор. А затем начала главное дело своей жизни — строительство финансовых пирамид.

Схема была проста. Всем желающим ИЧП «Властелина» предлагало приобрести автомобиль по смешной цене: раза в два меньше его реальной стоимости. Чуть позже к автомобилям добавились квартиры в Москве — разумеется, по такой же смешной цене, и даже особняки в непосредственной близости от столицы. А тем, кто не нуждался в транспортном средстве и улучшении жилищных условий, предлагалось просто внести определенную сумму денег, чтобы через некоторое время получить их назад с большими процентами. Первыми клиентами Соловьевой стали работники подольского электромеханического завода. А затем — чиновники различного уровня, сотрудники правоохранительных органов, местные бандиты, звезды кино и эстрады и тысячи простых граждан бывшего СССР.

В отличие от печально известного «МММ», Соловьева предпочитала работать с коллективными вкладчиками. Неслучайно минимальный размер вклада был постепенно доведен до 50 миллионов, а затем и до ста миллионов рублей. Далеко не каждый гражданин России в то время мог запросто выложить такую сумму. Поэтому люди скидывались, продавали свое имущество, впутывали в эти авантюры своих друзей и родных. Так неуклонно росло количество людей, работавших на создание финансовой пирамиды. Да и самой Соловьевой явно было приятнее иметь дело с крупными суммами, чем с мелочевкой.

В поле зрения правоохранительных органов ИЧП «Властелина» попало осенью 1994 года. К тому времени у Соловьевой начались серьезные проблемы с выплатами вкладчикам. Что было вполне ожидаемо, ибо это закономерный итог всех финансовых пирамид. Сама Соловьева, судя по всему, прекрасно это понимала. Очевидно, поэтому фирма, через которую прокручивались огромные деньги, практически не вела бухгалтерии. Деньги принимались от граждан наличными и хранились в огромных картонных коробках прямо в офисе «Властелины». Даже точного реестра вкладчиков не было. Несколько лет, пока продолжалось следствие, сотрудники правоохранительных органов пытались подсчитать и количество клиентов «Властелины», и общую сумму полученных от них денег. Точных цифр так никто и не назвал: то ли два триллиона неденоминированных рублей, то ли три. Известно, однако, что в период расцвета «Властелины» Соловьева собирала до 70 миллиардов рублей ежедневно.

Денег было так много, что хватало и на рекламные кампании, и на широкие благотворительные жесты. Соловьева помогала подольским школам, местной церкви и историческому музею. А еще — водила дружбу с представителями власти, правоохранительными органами и, конечно же, с московским бомондом. К «тете Вале» в Подольск регулярно катались известные певцы и киноактеры: гостили в ее доме, выступали на организованных ею концертах. Такого наплыва звезд кино и эстрады жители Подольска не видели ни до «Властелины», ни после. Пугачева, Киркоров, Петросян, Кобзон, Шифрин, Лановой и многие другие московские знаменитости буквально прописались в подольском киноконцертном зале «Октябрьский». А своей любимице Надежде Бабкиной, по слухам, как-то раз в приливе нежных чувств «тетя Валя» подарила «Мерседес».

Вообще традиция щедро одаривать эстрадных деятелей дорогими машинами и ювелирными изделиями началась именно с Валентины Соловьевой. Эстафету тут же подхватили и другие нувориши, сколотившие в мутные 1990-ые гигантские состояния. Неслучайно на всех тусовках, которые устраивали новые хозяева жизни, непременно крутились звезды шоу-бизнеса. Сколько шикарных иномарок перепало труженикам эстрады — не сосчитать. А первопроходцем в этом деле оказалась хозяйка подольской «Властелины».

В своих публичных выступлениях звезды кино и эстрады не скрывали, что водят дружбу с «талантливым предпринимателем и истинно православным человеком» Валентиной Ивановной Соловьевой. Такие откровения еще больше убеждали обывателя в том, что с подольской «Властелиной» можно и нужно иметь дело. Умеют все-таки российские звезды влипать в скандальные и дурно пахнущие истории!

И вот осенью 1994 года пирамида начала трещать по швам. Многие из вкладчиков, после многомесячного ожидания обещанных машин и дивидендов, стали глухо роптать, а затем и открыто выражать недовольство. В ИЧП «Властелина» отправились с проверкой местные налоговики. Однако провести полноценную проверку им не дали: вероятно, «тетя Валя» включила свои нешуточные связи во властных структурах. Пришлось подключать «тяжелую артиллерию» в лице сотрудников Налоговой полиции. Проверка, проведенная ими, вскрыла чудовищные нарушения налогового законодательства. По итогам проверки 7 октября 1994 года Подольская прокуратура возбудила против Соловьевой уголовное дело по обвинению в мошенничестве.

Однако задержать мошенницу сразу не удалось. Она из Подольска бесследно исчезла вместе с мужем и детьми. Вероятно, помог кто-то из высокопоставленных друзей в правоохранительных органах — не зря же Соловьева почти два года их подкармливала! В течение нескольких месяцев хозяйка «Властелины» скрывалась от милиции и налоговых служб. А искали ее весьма интенсивно! Однако каждый раз, приходя в квартиру, где, по оперативным данным, скрывалась хозяйка «Властелины», сыщики там никого не заставали. Очевидно, Соловьеву вовремя предупреждали о готовящейся операции, и она успевала ускользнуть.

Суд над директором ИЧП «Властилина» Валентиной Соловьевой, 1998 год

Задержали Соловьеву в июле 1995-го в Москве на площади у Белорусского вокзала — только после того, как поисками беглянки по просьбе подмосковных сыщиков занялись сотрудники ФСБ. К тому времени в милицию поступило уже более 20 тысяч заявлений от граждан и организаций с просьбой провести проверку деятельности «Властелины» и вернуть им деньги.

В ходе расследования всплыли удивительные вещи. Например, уже будучи в розыске, Соловьева продолжала активно собирать деньги с соотечественников, обещая новые автомашины за полцены. За пару месяцев ей удалось обобрать 1300 человек. Это в дополнение к тем десяткам тысяч, которых Соловьева облапошила еще до возбуждения против нее уголовного дела!

С каждого клиента аферистка взяла от 5 до 15 миллионов рублей, обещая новые машины и даже квартиры в Москве за полцены. И действительно, около пятисот человек свои машины все-таки получили. Это обстоятельство при любом удобном случае Соловьева припоминала в ходе следствия: дескать, если б не арест, она бы рассчиталась со всеми своими вкладчиками. А в качестве доказательств хозяйка «Властелины» предъявила следствию письменную гарантию дочернего предприятия одной из сингапурских фирм. Из документа явствовало, что эта сингапурская фирма обязалась оплачивать за «Властелину» все счета по контрактам на общую сумму до 800 миллионов долларов.

Впрочем, все это оказалось не более чем блефом. Проверка показала: на рублевом счете этой сингапурской фирмы числилось всего 13 тысяч рублей, а на валютном вообще не было ни цента. Каким образом коллеги из далекого Сингапура оплачивали бы счета «Властелины» — непонятно. Однако многочисленные вкладчики, прослышав об аресте Соловьевой, развернули бурную кампанию в поддержку своего кумира: собирали подписи, писали петиции в МВД и прокуратуру, требуя немедленно отпустить «честного предпринимателя».

Следствие по делу «Властелины» продолжалось пять лет. За это время было допрошено более тысячи человек, собраны многочисленные доказательства мошеннических действий Соловьевой и ее подельницы Романовой — президента ассоциации по защите прав вкладчиков ИЧП «Властелина». Сама Соловьева свою вину полностью отрицала и рассказывала следователям сказки о том, что она всего лишь осуществляла новую, единственную на тот момент в России программу ежедневного вложения денежных средств. Согласно этой уникальной программе, всяк отдавший Соловьевой свои денежки должен был в течение 24 рабочих дней получить прибыль в размере 10 процентов от вложенной суммы, а потом — еще и дополнительную прибыль в размере 5 процентов. Правда, детальный механизм этой удивительной программы Соловьева следователям так и не поведала, сославшись на то, что никто, кроме нее самой, понять такие тонкости не сможет.

А еще, находясь под следствием, Соловьева регулярно рассылала своим вкладчикам письма, в которых во всем обвиняла милицию, и клятвенно обещала рассчитаться с каждым, кто доверил ей свои сбережения. На многих эти откровения действовали. Например, в одном из писем хозяйка «Властелины» написала:

«…Причина трудностей в том, что на меня оказывают очень сильное давление с тем, чтобы помешать мне выполнить свои обязательства перед вами. С подачи следователей мне приклеили ярлык «мошенницы», что меня глубоко оскорбляет и нарушает мои права. Я никого никогда не обманывала и не собиралась этого делать ни за что. Если мне дадут возможность продолжить работу, я гарантирую, что рассчитаюсь с каждым из вас в течение недели! Автомашины буду выдавать сама по одной тысяче каждый день. Все квартиры, приобретенные для вас, будут предоставлены вам в течение двух месяцев с момента возобновления работы фирмы и безо всяких доплат. Меня поддерживает только вера в Господа Бога, ваше доверие и сознание того, что я смогу рассчитаться со всеми вами, независимо от положения и ранга. Да храни вас и меня Господь Бог!»

Впрочем, на следствие и суд эти стенания не возымели никакого действия. В июне 1999 года Реутовский городской суд Московской области приговорил Валентину Соловьеву к семи годам лишения свободы, с конфискацией имущества, и отправил мотать срок в Можайскую женскую исправительную колонию. Однако уже в октябре 2000 года Соловьева досрочно вышла на свободу и… приступила к строительству очередной финансовой пирамиды.

Первое, что сделала бывшая хозяйка «Властелины», — зарегистрировала «Российский купеческий фонд» и объявила себя его президентом. А затем сняла на окраине Рязани небольшое помещение и открыла там офис свежеиспеченной организации. Тут же в рязанских газетах и на местном телевидении появились сюжеты о том, как современные меценаты и благотворители изо всех сил стараются облегчить жизнь российским провинциалам. Например, почти задаром отдают новенькие «Жигули» всем желающим.

Вскоре в офис «Российского купеческого фонда» потянулся народ — за дешевыми «тачками». И мало кто вспоминал о том, что каких-то пять лет назад эта же самая дамочка уже собрала свыше 543 миллиардов рублей (по ценам 1995 года) и 2 миллиона 670 тысяч долларов США. И уж тем более никто не помнил о том, что жертвами Соловьевой, только по официальным данным, стали 16,5 тысяч человек из многих регионов России, а также Азербайджана, Украины, Белоруссии, Молдавии и Казахстана.

Схема, которую предложила Соловьева своим клиентам, была такова. Человек заключал с ней как с представителем «Российского купеческого фонда» агентский договор. Согласно договору, покупатель передавал Соловьевой определенную сумму за автомобиль (разумеется, гораздо меньше, чем в автосалонах), а она обязалась максимум через 15 дней передать гражданину новую машину в собственность. Но если гражданин приведет с собой еще двух покупателей, которые вместе с ним заключат аналогичные договоры и внесут требуемые суммы, то ему фонд обещал автомобиль в тот же день.

Цены на новенькие «Жигули» популярных моделей и впрямь были весьма привлекательны. Всем посетителям Соловьева давала распечатку прайс-листа с указанием расценок на различные марки новых автомобилей. Например, за «ВАЗ-2115» надо было выложить всего 4500 долларов США, что по курсу на тот период времени составляло 130 тысяч рублей. Рыночная стоимость этой модели «Жигулей», для сравнения, в начале «нулевых» превышала 200 тысяч целковых.

Кроме автомобиля за полцены, Соловьева снова вернулась к уже апробированному сценарию, согласно которому клиент, вложивший деньги сегодня, через несколько дней получал солидную прибавку в размере 100 процентов от суммы займа. По словам Соловьевой, деньги, которые вносят граждане, «Российский купеческий фонд» затем размещает на каких-то депозитах и получает с этого солидные проценты. Словом, не хочешь авто — просто отдавай свои денежки, чтобы через пару-тройку недель получить в два раза больше.

Молва о замечательном фонде, который практически задаром раздает машины и удваивает сбережения граждан, мигом разлетелась по всей Рязани, а затем и по соседним регионам. Люди толпами ломились в «Российский купеческий фонд», взахлеб рассказывали о нем своим друзьям и знакомым, занимали для первого взноса деньги и тащили их Соловьевой. Страсть к халяве была столь сильна, что у людей явно помутился рассудок. Позднее на допросах в УБЭПе пострадавшие граждане признавались, что схема, предложенная «купеческим фондом» откровенно попахивала обычной финансовой пирамидой, о чем так много говорилось и писалось в 1990-ые годы. А кое-кто из потерпевших, придя в офис фонда, даже узнал в президенте ту самую мошенницу из «Властелины», которую неоднократно показывали в криминальной хронике. И тем не менее, все как под гипнозом подписывали какие-то договоры и отдавали свои деньги.

Уголовное дело в отношении президента «Российского купеческого фонда» было возбуждено в 2004 году по статье о мошенничестве. К тому времени рязанские оперативники собрали немало доказательств криминальной деятельности Соловьевой: показания потерпевших и свидетелей, агентские договора, договора займа, квитанции к приходным кассовым ордерам. Однако саму Соловьеву арестовать тогда не удалось: как и десять лет назад, она, почуяв неладное, сбежала из Рязани в неизвестном направлении. А ее «мобильник», по которому с ней связывались клиенты, внезапно замолчал.

Почти год Соловьеву искала вся милиция Российской Федерации. Задержали новоявленную «российскую купчиху» в сентябре 2005 года в Москве. Самое удивительное заключается в том, что, будучи в розыске, Соловьева продолжала свою кипучую деятельность по сбору денег у населения. История десятилетней давности в точности повторилась.

И снова Соловьева, как и десять лет тому назад, рассказывала следователям сказки о новой программе финансовой помощи гражданам, которую она, Соловьева, апробировала в Рязани. И снова обещала расплатиться со всеми клиентами «Российского купеческого клуба», если ей дадут довести свою уникальную программу до конца.

Однако суд не внял этим россказням. Тем более что следствие предоставило вполне убедительные доказательства вины Соловьевой. Потерпевшими от ее мошеннических действий были официально признаны восемь человек. В общей сложности Соловьева похитила у них 1 миллион 169 тысяч рублей. Разумеется, точное число потерпевших и сумма ущерба, как и десять лет тому назад, остались тайной за семью печатями.

31 марта 2006 года Зюзинский районный суд города Москвы признал Валентину Соловьеву виновной в совершении серии мошенничеств и приговорил ее к лишению свободы сроком на 4 года с отбыванием наказания в колонии общего режима.

Как построить пирамиду

Пример «Властелины» оказался заразительным: в начале 1990-ых появилось немало желающих построить свою собственную финансовую пирамиду. Под кого только ни маскировались мошенники, дабы придать своим аферам законный вид: под коммерческие фирмы, солидные банки, общественные организации, благотворительные фонды. Однако суть афер от этого не менялась. И финал был одним и тем же: собрав под благовидными предлогами значительные суммы денег, мошенники исчезали.

Так, например, в Москве в конце 1993 года скоропостижно скончался «Автобанк». Несколько месяцев реклама этого банка не сходила с экранов телевизора и газетных полос. Москвичам предлагали умопомрачительные проценты по вкладам. Люди охотно верили. Собрав не менее двух миллиардов рублей и несколько миллионов долларов, организаторы этой аферы благополучно скрылись в неизвестном направлении.

Не успели возмущенные граждане прийти в себя от такого нахальства, как с лика планеты исчезла другая столичная фирма — «Надежда». Почерк все тот же: наобещав москвичам быстрые и легкие заработки в обмен на первоначальный взнос, фирмачи нахапали денег и скрылись.

В период с 1992 по 1994 год в поле зрения оперативников УБЭПа попали десятки всевозможных контор. Среди них — АО «Амарис», ТОО «Реванш», АОЗТ «Технический прогресс», КБ «Московский Торговый банк», АО «Страховая компания Алджер», АОЗТ «Независимый нефтяной концерн», Южно-Уральская финансовая компания и многие другие. Все эти организации были специально созданы мошенниками для того, чтобы провернуть крупную аферу и скрыться с деньгами.

А в ноябре 1994 года вся Москва возбужденно обсуждала безвременную кончину фирмы с красивым названием «Дионис». Правда, в отличие от многих других своих коллег, «дионисийцы» никуда не скрылись: милиция сработала на опережение. Вкратце история такова.

В октябре 1994 года пятеро молодых ребят собрались в одном из столичных ресторанов, дабы обсудить планы на ближайшее будущее. Один из ребят — некто Игорь Привалов — недавно вернулся из Америки, куда уехал в поисках счастья еще пару лет тому назад. В начале 1990-ых народ из демократической России валом валил на Запад. В Америку и Европу за хорошей жизнью ехали спортсмены и артисты, торгаши и журналисты, политики и жулики. Потом, правда, многие вернулись обратно. Выяснилось, что и на родине можно при желании делать неплохой гешефт. Вот и Привалов вернулся. Помыкался пару лет в США и Канаде — и вернулся в Россию. Но с твердым желанием заработать много денег, чтобы прикупить где-нибудь в Калифорнии или в Майами красивую виллу с голубым бассейном.

Свои планы он подробно изложил друзьям. Те Игорька охотно поддержали и решили за месяц заработать миллиард. Забегая вперед, заметим, что свой «производственный» план друзья перевыполнили. Причем, не за месяц, как того хотели, а всего за пару недель.

Итак, надели шустрые мальчики модные галстуки, обзавелись печатями и чистыми бланками и дали в газеты объявления примерно такого содержания: хотите, мол, автомобиль за 60 процентов стоимости? Тогда скорее бегите в фирму «Дионис». Она, дескать, поможет. А чтобы создать у клиентов видимость солидной коммерческой организации, аферисты сняли офис на севере Москвы и наняли целый штат секретарш, референтов и охранников. Наняли их ровно на месяц — якобы с испытательным сроком. Знали, что никакого «Диониса» через месяц уже не будет. А смазливые барышни-секретарши и дюжие хлопцы-охранники, позарившись на высокое жалованье, даже не удосужились подписать трудовой договор — поверили мошенникам на слово.

От желающих получить машину за 60 процентов стоимости не было отбоя. За неполные две недели со своими деньгами добровольно расстались 257 человек. Как затем выяснилось, почти каждый из добровольцев интуитивно чувствовал какой-то подвох, тем более что как раз в это время началось разбирательство по делу подольской фирмы «Властелина» и пресса буквально пестрела сообщениями на эту тему. Но желание получить на халяву машину неизменно побеждало здравый смысл. Деньги продолжали нести, популярность «Диониса» росла с каждым днем. И неизвестно, сколько еще российских граждан пополнили бы ряды облапошенных, если б «Дионисом» не заинтересовались компетентные органы.

В офис фирмы сотрудники столичного УБЭПа нагрянули 10 ноября — аккурат в День милиции. Увидав оперативников, директор попытался сбежать, но был быстро пойман. Поартачившись немного на допросе, директор смекнул, что сильно влип, и тут же сдал всех своих подельников. А заодно поведал и о своих подлинных планах. Разумеется, раздача гражданам автомобилей в эти планы не входила. В конце ноября фирма «Дионис» должна была закончить свое существование, а ее организаторы — исчезнуть кто куда.

О том, что «дионисийцы» задержаны, клиенты фирмы узнали уже на следующий день. Реакция оказалась вполне предсказуемой: во всем, что произошло, граждане обвинили милицию. В прокуратуру Северного округа столицы, на территории которого была зарегистрирована фирма, посыпались возмущенные письма и телефонные звонки. Многочисленные клиенты «Диониса» требовали немедленно отпустить задержанных фирмачей, чтобы те смогли выполнить свои обещания и одарить их вожделенными «тачками». Дело дошло до пикетов под окнами следственного управления и жалоб на имя министра внутренних дел.

Впрочем, как только оперативники сумели найти похищенные у граждан денежки, страсти заметно поутихли. Оказалось, что в период с 28 октября по 10 ноября 1994 года Привалов со товарищи стали богаче на два миллиарда рублей. Один миллиард преступники успели разместить на счетах в коммерческих банках. Остальные деньги, причем наличными купюрами, оперативники обнаружили в ходе обысков по квартирам «дионисийцев». Любопытный нюанс: во время обыска директор «Диониса» предлагал оперативнику УБЭПа взятку в размере 300 миллионов рублей в обмен на прекращение поиска денег. Опер от миллионов отказался. За что позднее был представлен к награде — денежной премии в размере 50 тысяч целковых.

По приговору суда «дионисийцы» были признаны мошенниками и приговорены к различным срокам лишения свободы. Так Игорь Привалов вместо виллы в Майами получил отдельное койко-место в исправительно-трудовой колонии общего режима.

К сожалению, далеко не всегда истории с финансовыми пирамидами заканчивались на такой мажорной ноте. Пример тому — деятельность загадочной конторы с длинным и малопонятным названием: «Региональное общественное движение в защиту прав человека и собственности — «Реформа».

В отличие от «дионисийцев», «Властелины» и «МММ», организаторы «Реформы» не афишировали свою деятельность. О «Реформе» не писали газеты, ее рекламу не показывали по телевизору. Более того, даже название фирмы организаторы аферы предпочитали до определенного момента держать в секрете. Ставку аферисты делали исключительно на личное общение с потенциальными клиентами и свои недюжинные артистические способности.

…Каждую субботу в полдень у гостиницы «Орленок», что на Юго-Западе Москвы, царило оживление. Семейные парочки, одержимые желанием быстро разбогатеть, спешили в концертный зал на очередное представление. На входе их встречали сотрудники фирмы и рассказывали упоительные истории о том, как можно, ничего не делая получать большие деньги. Рассказ неизменно сопровождался конкретными примерами из жизни самих сотрудников. Оказывается, все они еще совсем недавно с трудом сводили концы с концами и маялись от полной беспросветности. Но в один прекрасный день друзья привели их в концертный зал гостиницы «Орленок» — и все проблемы, тревоги и волнения улетучились, как сон. Теперь они самые счастливые люди на свете. У них нет проблем ни с чем: ни с деньгами, ни с властями, ни с налоговиками. Да и может ли быть иначе, если эту замечательную программу курирует лично мать столичного мэра Юрия Лужкова. Такая же счастливая жизнь ожидает всех, кто станет сотрудником чудо-фирмы и внесет вступительный взнос — три тысячи долларов США.

Как ни странно, народ таким сказкам охотно верил. Каждую субботу количество сотрудников чудо-фирмы увеличивалось на несколько десятков человек. Их работа заключалась в следующем: искать клиентов для своей конторы, то есть всеми правдами и неправдами соблазнять своих друзей, родных и знакомых. Особый интерес для организаторов «Реформы» представляли семейные парочки. За каждую приведенную в «Орленок» пару сотрудник фирмы получал сто долларов. Приведешь три пары — получишь триста баксов. Приведешь десять — получишь тысячу. Завербуешь полк женатых солдат — станешь почти миллионером. Главное — убедить своих женатых друзей или родственников прийти в субботу в «Орленок». А дальше все сделают за тебя более опытные сотрудники фирмы.

Музыкант Олег Сачков как-то раз действительно пришел с женой в «Орленок». Зазвал его туда друг детства, которому Олег доверял как самому себе. О том, что из этого получилось, поведал сам Олег:

«Позвонил мне как-то лучший друг и предложил заработать кучу денег. От такого предложения никто не откажется. Вот и я согласился. Тогда приятель оставил телефон какого-то человека и попросил меня обязательно с ним связаться сегодня же вечером. В тот же вечер я позвонил по указанному телефону. Собеседник, быстро сообразив, кто я и зачем звоню, представился Олегом Демчуком и предложил встретиться. На следующий день мы встретились у ближайшего к моему дому «Макдональдса». Минут двадцать Демчук осторожно, но настырно выяснял, кто я такой, чем занимаюсь, а самое главное — сколько зарабатываю. Выведав необходимую ему информацию, Демчук стал подробно рассказывать о фирме, в которой работает. Фирма, по его словам, солидная, у нее все схвачено на самом верху. Каждую субботу она проводит собеседования со всеми желающими стать ее сотрудниками. Влиться в ее дружные ряды может не кто угодно, а только семейные люди и по рекомендации знакомых. Вступительный взнос — три тысячи долларов. Но платить его сразу необязательно. Можно отдать сначала тысячу или две, а остальные доплатить потом, в процессе работы. Все, кто стал сотрудником чудо-фирмы, по словам Демчука, жалеют только об одном: что не стали «реформаторами» на пару месяцев раньше. В общем, охмурил он меня по полной программе, и я согласился приехать с женой в субботу в гостиницу «Орленок».

Ровно в полдень в субботу мы с супругой в сопровождении Демчука вошли в вестибюль «Орленка». Народу там было полным-полно. Однако нас тут же заметили и окружили слащаво улыбавшиеся сотрудники «Реформы». На груди у каждого красовался бейджик с надписью «Реформа». Они наперебой тянули мне свои потные ручонки и щебетали о счастливой жизни, на пороге которой мы находимся. Щебетание продолжалось примерно час, после чего нас пригласили в концертный зал на основное представление, предварительно собрав по 400 рублей за вход. Спектакль продолжался часа три без перерыва. На сцену, сменяя друг друга, выходили какие-то парни и девочки и обволакивали публику разговорами о красивой жизни. Причем, постоянно приводили в пример конкретных сотрудников фирмы. Вон тот мужик с симпатичной блондинкой, например, последние несколько месяцев не вылезает с Канарских островов. А этот с не менее симпатичной брюнеткой каждый вечер просаживает по пять тысяч долларов в казино. Вон та семейная парочка только что купила дом в Подмосковье. А другая — собирается купить квартиру в центре Москвы. Результат такой психологической обработки не замедлил сказаться: народ пошел записываться в сотрудники «Реформы». Поскольку я на эту провокацию не клюнул и платить три тысячи долларов наотрез отказался, нас с женой вытолкали из «Орленка» еще до окончания спектакля. Вместе с нами из гостиницы ушли еще две семейные пары. Причем, я отчетливо слышал, как одна из женщин уговаривала мужа остаться. Но муж оказался крепким орешком…»

Как видим, принцип этой аферы прост: сегодня даешь ты, а завтра дают тебе, но гораздо больше. По такому же принципу строились все финансовые пирамиды 1990-ых. «Реформа» не исключение. Правда, были и кое-какие отличия. Так, попасть в «Реформу» человеку с улицы было почти невозможно, обязательно нужна была рекомендация знакомых. Психологически расчет точен: если вам предлагает работу лучший друг, вы вряд ли почувствуете подвох. Ставка на семейные пары тоже не случайность. Женщины, как правило, легче поддаются массовому гипнозу. И если далеко не каждого мужчину проймешь слащавыми разговорами о счастливом будущем, то на его спутницу эта болтовня обязательно подействует. А уж дама найдет способ убедить своего строптивого и непонятливого мужа!

И еще один любопытный нюанс. В «Реформу» никогда не брали действительно богатого человека. Идеальный вариант: семейная парочка с умеренными доходами. И неважно, если, согласившись стать «реформаторами», люди не могут сразу заплатить вступительный взнос. На сей счет у аферистов было заготовлено целое представление:

— Не можете отдать три тысячи долларов? — щебетали «реформаторы». — Не беда! Вы же стали членом нашей дружной команды. Заплатите сейчас столько, сколько можете, но не меньше тысячи, а недостающую сумму займите у друзей.

И народ, одурманенный сказками о счастливой жизни, впутывал в эту аферу близких людей, расширяя тем самым подножие финансовой пирамиды.

Именно так в начале 1990-ых орудовали мошенники, распространявшие пилюли для похудения под названием «гербалайф». Кстати говоря, некоторые сотрудники «Реформы» действительно начинали свою «трудовую» деятельность с распространения «гербалайфа». Интересно, что в 1992 году, когда «Гербалайф» пришел в Россию, свои тусовки московские поклонники этой американской дряни устраивали тоже на Юго-Западе, арендуя помещения какого-то ДК на проспекте Вернадского. Именно там и происходила вербовка новых членов организации, или дистрибьютеров, как выражались сами «гербалайфщики».

Выглядело это весьма забавно: на сцену выходили какие-то клоуны в зеленых пиджаках и красочно описывали будущую красивую жизнь тех, кто прямо сейчас запишется в «гербалайфщики». Особый упор в своих «проповедях» клоуны делали на скорый и легкий заработок: надо только привести на следующую тусовку как можно больше потенциальных «дистрибьютеров». Чем больше приведешь — тем больше заработаешь. Ведь каждый приведенный тобой «дистрибьютер» будет отдавать тебе процент от своих заработков.

— Как вам это нравится? — вопрошали со сцены клоуны в зеленых пиджаках. — Вы лежите дома на диване, а за вас работают другие. Ну, разве это не здорово? Не о такой ли жизни мечтает любой нормальный человек?

Речи со сцены перемежались приглашением ко всем находившимся в зале встать и, дружно махая руками, выкрикивать какие-нибудь слащавые лозунги, например: «Я люблю вас, люди!». А потом снова следовали разглагольствования о том, как это здорово: ничего не делая получать большие деньги.

Надо признаться, «проповеди» действовали. После каждого такого спектакля ряды «дистрибьютеров» росли и множились. Люди отдавали свои деньги, получали товар для распространения и лихорадочно бежали по друзьям и знакомым, чтобы «впарить» им заморские пилюли. Неслучайно по степени популярности «гербалайфа» и по объемам продаж Россия начала 1990-ых уступала лишь Соединенным Штатам Америки.

Свой бесценный опыт организации широкой «дистрибьютерской» сети «гербалайфщики» позднее использовали и в других аналогичных аферах, в том числе в упомянутой выше «Реформе». Ведь все финансовые пирамиды построены по одной и той же схеме. Варьируются лишь названия и нюансы — базовые принципы афер остаются неизменными.

По данным Главного управления по борьбе с экономическими преступлениями МВД РФ, в период с 1992 по 1995 год жертвами «фирм-мошенниц», построенных по принципу финансовой пирамиды, стали не менее трех миллионов граждан демократической России. Совокупный ущерб составил 20 триллионов рублей.

Полиция, которую мы потеряли

18 марта 1992 года Указом Президента России № 262 «О создании Главного управления налоговых расследований при Государственной налоговой службе Российской Федерации» было фактически положено начало новому правоохранительному органу, призванному обеспечивать экономическую безопасность России. Чуть позже на базе этого управления была создана Федеральная служба налоговой полиции (ФСНП РФ).

Первые два месяца сотрудники свежеиспеченной службы занимали два кабинета на Лубянке, а затем для нужд Налоговой полиции передали здание на Ильинке, 13, где тогда размещалась столичная госналогинспекция.

О том, как создавалась совершенно новая для России правоохранительная служба, вспоминает первый начальник Московского управления налоговой полиции, а затем заместитель директора ФСНП России Борис Добрушкин:

«В конце октября 1991 года возглавивший тогда московское управление КГБ Евгений Савостьянов собрал совещание, на котором присутствовали начальники служб, и заявил о необходимости качественно реформировать направление экономической безопасности в условиях перехода страны к рынку. Через день он пригласил меня (я возглавлял тогда 6-ю службу Управления КГБ по Москве и Московской области, отвечавшую за экономическую безопасность и промышленную контрразведку) и рассказал об идее создания нового органа. Затем мы встретились с тогдашним мэром Москвы Гавриилом Поповым, и по результатам беседы было принято решение о формировании инициативной группы. В ее состав вошли сотрудники московского управления КГБ, налоговой инспекции и столичного ГУВД, а также ряд работников правового управления мэрии. Работа началась буквально с чистого листа. Несколько дней мы провели в доме отдыха «Мамонтовское», где разрабатывали концепцию новой службы. Долго думали и над названием нового органа. Во-первых, оно должно было быть связано с налогами, а во-вторых — как-то увязано с правоохранительной деятельностью. Именно тогда впервые и родился термин «налоговая полиция». Результатом нашей работы стал документ, в котором излагались основные функции и задачи налоговой полиции, принципы ее комплектования».

Эта загадочная налоговая полиция

В феврале 1992-го эти материалы были переданы в Агентство федеральной безопасности (так в то время назывался КГБ). Несколько недель в центральном аппарате АФБ под руководством первого заместителя председателя Агентства Валерия Ямпольского шла работа по дальнейшему совершенствованию концепции будущей спецслужбы. В это же самое время идею создания нового правоохранительного органа «пробивали» в Верховном Совете. А пока парламентарии раскачивались, на местах началось создание органов и подразделений ФСНП.

Так, в Санкт-Петербурге свежеиспеченную службу возглавил Георгий Полтавченко. До своего назначения Полтавченко в течение 12 лет работал в органах КГБ СССР, занимался обеспечением экономической безопасности государства. Одно из самых громких дел оперуполномоченного Полтавченко — история с фальшивыми драгоценностями, сделанными «под Фаберже». Это дело впоследствии легло в основу сюжета одной из серий знаменитого телефильма «Следствие ведут знатоки». А в начале 1990-ых Полтавченко возглавлял Выборгский городской отдел Управления Министерства безопасности России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Оттуда и пришел на пост руководителя городской налоговой полиции.

С самого начала планировалось создание налоговой полиции именно как самостоятельного правоохранительного органа, поскольку ее концепция по большому счету не «вписывалась» ни в систему госбезопасности, ни в систему органов внутренних дел. Однако после рассмотрения материалов в Верховном Совете и в администрации Президента было принято решение создать новую структуру при Госналогслужбе. Впрочем, нужно отметить, что подразделения налоговой полиции были наделены большой степенью самостоятельности: с налоговыми инспекциями согласовывались только некоторые кадровые вопросы.

Личный состав Налоговой полиции формировался, в основном, из сотрудников милиции и госбезопасности. В Санкт-Петербурге в аппарате регионального управления ФСНП даже была квота: «двадцать на двадцать», что означало по двадцать человек из каждого ведомства. Немало людей пришло также из Вооруженных сил, где в то время шли повальные сокращения. Разумеется, у многих бывших армейских офицеров не было ни малейшего понятия о том, чем должна заниматься новая служба. Людей приходилось буквально переучивать на ходу, для чего прямо на Ильинке, в здании Налоговой службы России, были организованы вечерние трехмесячные курсы повышения квалификации. Кроме того, более 300 сотрудников Налоговой полиции съездили на стажировку в США, Германию, Италию, Великобританию и Люксембург, где познакомились с тамошней правоохранительной системой.

В первые годы существования Налоговой полиции она являлась лишь органом дознания, и все возбужденные уголовные дела должна была направлять в органы внутренних дел. Ущербность такой практики стала очевидной довольно быстро. Во-первых, органы внутренних дел в присно памятные 1990-ые и так были завалены работой: какие там налоговые преступления — с бандитами и убийцами бы разобраться! А во-вторых, сотрудники милиции в большинстве своем весьма слабо представляли себе специфику работы налоговых служб. Поэтому дела, инициированные налоговыми полицейскими, частенько заворачивали обратно или попросту закрывали. Понадобилось три с лишним года, чтобы убедить законодателей в необходимости передать Налоговой полиции право ведения следствия. Это было сделано лишь в 1995 году.

С первых же дней своего существования, не дожидаясь полного решения организационно-кадровых вопросов, сотрудники московской налоговой полиции активно включились в работу. Так, в 1992 году столичные полицейские провели 6 проверок и взыскали в бюджет 63 миллиона рублей. В следующем, 1993 году, проверок было уже 227, а казна пополнилась на 24 миллиарда 726 миллионов рублей. И в дальнейшем эти цифры только увеличивались.

* * *

С самого начала в рядах Налоговой полиции оказались представители разных правоохранительных ведомств, и прежде всего, из МВД и КГБ. Отношения между этими структурами и раньше не всегда были гладкими. А теперь давнее, многолетнее соперничество чекистов и милиционеров продолжилось уже в новых условиях — на фронте борьбы с налоговыми преступлениями. Это проявлялось не только в личной неприязни отдельных сотрудников друг к другу, но и в методах работы ведомства в целом. Так, милиционеры были буквально зациклены на вале. Основным показателем своей работы они считали количество возбужденных уголовных дел. Чекисты же предпочитали более тонкие методы. По их мнению, главное было взыскать с преступников реальные деньги в доход государства. При этом вовсе необязательно прибегать к крайним мерам. В конце концов, победил милицейский подход.

Впрочем, иначе и быть не могло. В 1990-ые годы налоговая дисциплина в стране опустилась ниже плинтуса. Налоги не платил никто. Уговоры не действовали. Свежеиспеченные нувориши, бравшие от жизни все, понимали только язык грубой силы. А силу-то как раз государство демонстрировать и не спешило. Российское налоговое законодательство и судебная практика 1990-ых годов отличались удивительным либерализмом. Эксперты Налоговой полиции насчитали не менее 150 всевозможных способов, как обойти закон и не заплатить в казну требуемую сумму. Власть как будто специально создала идеальные условия для воровства и махинаций. И если в советские годы покушения на социалистическую собственность карались по всей строгости закона, то в демократической России, напротив, суды проявляли к злостным нарушителям поразительную и ничем не мотивированную мягкость.

Стоит ли удивляться, что не платить налоги в те годы считалось чуть ли не добродетелью. В конце 1997 года аналитики Налоговой полиции представили в Правительство России обстоятельный доклад о состоянии налоговой дисциплины в стране. По их данным, государство на тот момент контролировало не более трети всех наличных денег. С этой суммы и собирались налоги. Остальные две трети — это черный рынок, абсолютно неподконтрольный фискальным органам. Таким образом, казна недополучала гигантские суммы, исчисляемые триллионами рублей.

Например, фирмы, работавшие на рынке ценных бумаг, в 1997 году заплатили лишь десятую часть причитавшихся налогов. Каждая пятая московская бензоколонка, проверенная налоговыми полицейскими в начале 1999 года, не использовала контрольно-кассовые аппараты, а значит, огромные деньги уходили мимо казны.

Этим грешили не только мелкие фирмы, но и достаточно крупные, солидные предприятия. В феврале 1997 года, к примеру, в поле зрения налоговых полицейских попала компания «Внуковские авиалинии». Оказалось, что еще в 1993 году руководители компании сдали два самолета в аренду турецкой авиационной фирме. Без малого четыре года самолеты исправно летали, турки так же исправно отстегивали денежки за аренду согласно договору, а вот платить налоги с этих операций «Внуковские авиалинии» почему-то забывали. В итоге за четыре года руководство авиакомпании заработало на этом 12 с половиной миллионов долларов, не заплатив в казну ни цента. Пришлось возбуждать уголовное дело.

Уголовные дела по факту злостной неуплаты налогов в 1997 году были возбуждены в отношении почти ста фирм и организаций. Среди них — фирма «Космос», занимавшаяся продажей вертолетов, компания «Нижневартовскнефтегаз», задолжавшая государству 50 миллиардов рублей, компания «Росуголь» и другие солидные фирмы.

В марте 1998 года сотрудники Налоговой полиции совместно с коллегами из Главного управления по борьбе с экономическими преступлениями МВД РФ провели комплексную проверку АвтоВАЗа. Выяснилось, что этот гигант отечественного автопрома буквально облепили всевозможные фирмочки, занимавшиеся сбытом готовой продукции. Только за три неполных месяца 1997 года через 35 фирм-посредников, действовавших под вывеской АвтоВАЗа, было продано почти сто тысяч «Жигулей» различных модификаций. Государство не получило от этих операций ни копейки в виде налогов. Зато коммерсанты стали богаче, по меньшей мере, на 200 миллиардов неденоминированных рублей.

Не отставали от фирмачей и мастера культуры. По данным налоговой полиции, за 1997 год с эстрадных коллективов в доход государства в виде налогов должно было поступить не менее пятисот миллиардов рублей. В реальности удалось собрать в пять раз меньше. Ну, никак не желали звезды и звездульки всех калибров расставаться со своими заработанными «под фанеру» деньгами! Так и норовили в налоговых декларациях указать неполные данные о своих доходах. А когда полицейские выводили их на чистую воду, тут же начинали вопить о правах человека и свободе творчества. Приходилось приглашать звезд эстрады, кино и спорта в налоговую полицию, проводить воспитательные беседы. Во многих случаях это действовало.

Так, например, в 1999 году в поле зрения налоговых полицейских попал главный тренер «Спартака» Олег Романцев. Как выяснилось в ходе проверки, в 1995–1996 годах Олег Иванович, используя служебное положение, скрыл от налоговых органов доходы своего клуба, полученные за участие спартаковцев в розыгрыше европейских кубков. А денежки это немалые: по новому исчислению (после реформы 1998 года) — почти четыре миллиона рублей. Справедливости ради следует отметить, что Романцев признал за собой такой грешок и в полном объеме выплатил должок государству, равно как и все положенные штрафы.

А в отношении проректора ВГИКа по хозяйственной части Бориса Ароновича Якобсона пришлось возбуждать уголовное дело — по-хорошему товарищ понимать отказался. Как выяснилось в ходе ревизии, Якобсон несколько лет подряд сдавал институтские помещения в аренду коммерсантам, а налог не платил. Государство недосчиталось почти трех миллионов пореформенных рублей. Когда полицейские указали Якобсону на это досадное недоразумение, тот повел себя крайне агрессивно: сначала угрожал своими высокими покровителями в Госдуме, а потом стал ссылаться на незнание закона. Однако при обыске в кабинете проректора полицейские обнаружили документы, полностью опровергающие версию о юридической безграмотности вгиковского руководства. Оказалось, что примерно за год до проверки ВГИКа налоговыми органами институт проверяли несколько независимых аудиторских фирм. В отчетах аудиторов было черным по белому написано, что платить НДС с таких операций институт обязан — таково требование закона. Но товарищ Якобсон аудиторские отчеты проигнорировал…

Немало хлопот налоговикам доставляли коммерческие банки, казино и рынки. В конце 1997 года налоговые полицейские проверили 350 коммерческих банков Москвы и практически в каждом обнаружили серьезные нарушения налогового законодательства. Вопиющий пример — Ялос-банк. В свое время реклама этого банка не сходила с экранов телевизора и газетных полос. Проведенная же проверка показала, что за один только 1996 год банкиры не перечислили в казну в виде налогов 17 миллиардов рублей. А когда налоговая полиция пригрозила руководству банка серьезными санкциями вплоть до ареста имущества и счетов, те быстренько скрылись, прихватив с собой денежную наличность. Всего же по состоянию на февраль 1998 года столичные коммерческие банки задолжали государству почти триллион рублей. Подавляющее большинство этих финансовых организаций вскоре лопнули, как мыльный пузырь, а посему денег казна так и не увидела.

В мае 1998 года московские стражи порядка устроили рейды по столичным казино. Практически в каждом из игорных заведений были вскрыты серьезные нарушения, в том числе и налогового законодательства. В казино «Арт клуб люкс», например, было изъято почти 42 тысячи долларов США, нигде не задокументированных. Дальнейшее расследование показало, что руководство казино вело двойную бухгалтерию, скрывая часть прибыли от налогообложения.

Аналогичная картина предстала взору полицейских и в другом известном московском казино той поры — «Валерий Брюсов». Нарушения похожи, как две капли воды: отсутствие нормальной бухгалтерии, продажа игральных фишек за валюту, осуществление всех расчетов с посетителями исключительно за «нал». А в тайничке оперативники обнаружили десятки тысяч нигде не учтенных долларов США.

Однако переплюнули всех ребята из «Подковы». Общая сумма изъятой в ходе обысков наличности достигла полумиллиона долларов США. Ну, прямо Лас-Вегас в центре Белокаменной! Деньги в казино были буквально везде. Из кассы оперативники выгребли 66 тысяч 832 доллара. В игровом зале под столами валялось около 220 тысяч баксов. Очевидно, завидев стражей порядка, посетители и крупье побросали купюры на пол. А в сейфе директора «Подковы» нашлось еще 200 тысяч долларов, разумеется, нигде не учтенных. Происхождение налички никто из сотрудников казино внятно объяснить не сумел. Документация в «Подкове» вообще не велась: ни белая, ни серая. Все расчеты только за наличную американскую валюту.

Пикантный сюрприз ожидал оперативников в казиношном баре. При проверке ассортимента напитков, которыми владельцы казино потчевали своих гостей, выяснилось, что никакими дорогими заморскими винами, обозначенными в прейскуранте, в «Подкове» и не пахло. Вместо белого «Пол Масона», например, посетителей поили банальной «Монастырской избой», а вместо красного — не менее банальным «Каберне», купленным в ближайшем коммерческом ларьке. Так что кроме традиционных для казино нарушений, владельцам «Подковы» вменили еще и обман покупателей.

Впрочем, все это — детские забавы по сравнению с масштабами налоговых нарушений, творимых на столичных рынках. По данным за 1998 год, в Москве работало более 200 продовольственных и вещевых рынков, на которых торговали всякой всячиной по меньшей мере сто тысяч человек. Поскольку практически все столичные рынки контролировались криминальными группировками, львиная доля денежной наличности уходила мимо казны прямиком в карманы мафиози. В одних только Лужниках, превращенных в гигантскую барахолку, тогда крутилось до шести миллионов долларов в день.

Не отставал и печально известный «Черкизон», основанный Тельманом Исмаиловым. Именно этот вещевой рынок на востоке Москвы, существовавший вне правового поля, долгие годы был основой финансового благополучия самого Исмаилова, а также его многочисленных друзей и покровителей.

Всего же, по подсчетам налоговых полицейских Москвы, до денежной реформы 1998 года ежегодный оборот столичных рынков достигал 60 триллионов рублей. Из них только 30 процентов контролировалось государством.

Дабы переломить ситуацию, начиная с 1996 года, налоговые полицейские приступили к планомерным проверкам столичных рынков. На профессиональном жаргоне это называлось операцией «Предприниматель». Эффект от таких мероприятий был потрясающим. Как только на рынке начинали работать сотрудники полиции, у торгашей тут же появлялись контрольно-кассовые аппараты, необходимая документация, а главное — все как один заявляли о готовности честно платить налоги в казну. Так, летом 1996 года полиция внезапно нагрянула на рынок бытовой техники, возникший у ДК имени Горбунова и хорошо известный москвичам под именем «Горбушка». Всего пара дней работы налоговых полицейских на рынке принесла столичному бюджету почти миллиард рублей.

А кроме рынков были еще и коммерческие ларьки. В одной только Московской области в 1990-ые годы их насчитывалось более 120 тысяч. Ежедневный оборот одной коммерческой палатки составлял в среднем два с половиной миллиона дореформенных рублей. Таким образом, каждый день через коммерческие ларьки Подмосковья прокручивалось не менее 250 миллиардов целковых. И только треть этих денег облагалась налогами.

* * *

Налоговую полицию упразднили указом президента в марте 2003 года. Слухи о скорой кончине ФСНП появились еще в феврале. Сначала поменяли директора: вместо Вячеслава Солтаганова был назначен Михаил Фрадков. На церемонии по случаю присвоения генеральского звания нескольким офицерам ФСНП Фрадков, пожимая им руки, бросил такую фразу: «Возможно, вы последние, кто получил генеральские погоны в налоговой полиции». После такого поздравления ни у кого не осталось сомнений в том, что ФСНП доживает последние деньки. И действительно, через три дня вышел Указ Президента об упразднении Федеральной службы налоговой полиции России. Известный писатель и философ Александр Зиновьев по этому поводу высказался так: «По меньшей мере, это — преступление! Никакое другое ведомство не справится с функциями налоговой полиции».

Личный состав подразделений ФСНП раскидали по другим правоохранительным службам. Многие сотрудники ушли на работу в МВД, в подразделения по борьбе с экономическими преступлениями. А здание на Маросейке, где находился центральный аппарат налоговой полиции, передали свежеиспеченной структуре — Федеральной службе по контролю за оборотом наркотиков. Кстати, кое-кто из сотрудников ФСНП, перейдя на работу в новое ведомство, так и остался в старом здании — поменялись только таблички на дверях служебных кабинетов и, разумеется, удостоверения личности.

Налоговая полиция в России просуществовала 11 лет. За это время было выявлено и пресечено около 300 тысяч нарушений налогового законодательства, возбуждено более 100 тысяч уголовных дел, а в бюджеты всех уровней доначислено более 5 триллионов рублей. Это потом, в «нулевые» годы, когда в казну рекой потекли нефтяные деньги, власти начали более или менее стабильно выплачивать зарплату бюджетникам. А в лихие 1990-ые, когда триллионы рублей пролетали мимо кассы, а нефть стоила меньше двадцати долларов за баррель, только благодаря мастерству налоговых полицейских многие российские бюджетники хотя бы иногда получали скромное жалованье, позволявшее хоть как-то сводить концы с концами.

В год на содержание ФСНП тратилось примерно 2 млрд. 400 млн. рублей. 11 лет существования ФСНП обошлись казне в 28 млрд. 400 млн. рублей. Таким образом, каждый вложенный в Налоговую полицию рубль принес государству почти 150 рублей чистого дохода. А в историю Государства Российского Налоговая полиция войдет как одна из самых эффективных государственных служб.

При этом арсенал средств, которым активно пользовались налоговые полицейские, вовсе не сводился к репрессиям. В налоговой полиции Москвы, например, придумали такой способ пополнения казны, как продажа имущества должников. Юридическим основанием для этого стал указ Президента РФ от февраля 1996 года, разрешивший налоговым полицейским конфисковывать имущество фирм-должников в счет погашения задолженности. И полицейские тут же начали активно применять новые возможности. В одной только Москве с февраля по июнь 1996 года было арестовано имущества на общую сумму около двух триллионов рублей. Однако мало имущество арестовать — его еще и продать нужно, чтобы перечислить в бюджет реальные деньги. Для этого московские полицейские открыли на территории НИИ металлургии первый в стране магазин, где продавалось конфискованное у нерадивых коммерсантов имущество.

Магазин назывался «Недоимка» и быстро получил популярность у горожан благодаря своим низким ценам. Так, вполне приличный компьютер в «Недоимке» можно было приобрести всего за 220 долларов, а телевизор «Фунай» — за 150, что по ценам 1996 года раза в три дешевле средних по Москве. То же самое относилось к одежде, обуви, мебели, посуде, бытовой технике. Цены в среднем были ниже на 50 процентов, при этом качество товаров вполне достойное. Неудивительно, что в НИИ металлургии народ катался со всей Москвы и Подмосковья. Таким образом, открывая «Недоимку», полицейские решали сразу две архиважные задачи: и бюджет пополняли живыми деньгами, и проводили торговую политику в интересах малоимущих граждан. Позднее подобные магазины стали открываться и в других городах страны.

Впрочем, большинству сограждан Налоговая полиция запомнилась благодаря мощной и грамотно организованной рекламной кампании. Помните лозунг «Заплати налоги и спи спокойно!», которым в конце 1990-ых была увешана вся Москва? Придумали его специалисты Московского управления ФСНП. И этот слоган оказался весьма удачным. Особенно после того, как рекламные ролики на эту тему в конце 1997 года стали крутить на телевидении. Сколько нерадивых фирмачей, посмотрев эти призывы, пополнили ряды честных налогоплательщиков, назвать, конечно, сложно. Однако в памяти миллионов сограждан лозунги налоговой полиции навсегда останутся как образец добротно сделанной социальной рекламы.

Ох, и тяжела проверка «Мономаха»!

Согласно официальной статистике, в 1984 году советские люди выпили 290 миллионов декалитров водки и другой спиртосодержащей продукции. Десять лет спустя, в 1994 году, граждане демократической России, согласно все той же официальной статистике, оприходовали 156 миллионов декалитров, то есть почти в два раза меньше. Однако это вовсе не означает, что тяга к спиртному у соотечественников уменьшилась. Просто население новой России меньше, чем было в СССР, а самое главное — в новых экономических условиях граждане страны стали активно потреблять продукцию не только государственных ликероводочных заводов, но и многочисленных подпольных цехов, которая в официальную статистику, разумеется, не попадала.

К середине 1990-ых подпольный ликероводочный бизнес прочно вошел в пятерку самых доходных отраслей теневой экономики. Деньги, которые там крутились, достигали астрономических сумм. Подавляющая их часть уходила в карманы теневых дельцов, на подпитку организованной преступности и на подкуп коррумпированных чиновников.

Окрестности Москвы в те годы превратились в один гигантский подпольный цех по производству «липовой» водки. Сотрудники местных отделов по борьбе с экономической преступностью буквально с ног сбивались, выявляя и ликвидируя подпольные водочные цеха. В среднем в год выявлялось и закрывалось 60 таких предприятий. Впрочем, на месте ликвидированных цехов моментально открывались новые.

Чаще всего нелегальные винно-водочные предприятия появлялись в Мытищинском районе Московской области. Знатоки объясняли сей феномен наличием в Мытищинском районе чистой родниковой воды. А от качества воды, как известно, во многом зависит и качество конечного продукта, то есть водки. Изготовленная на чистой родниковой водичке, «беленькая», даже если при этом были грубо нарушены технические условия, почти не отличается по вкусу и запаху от нормальной водки. Неудивительно, что в Мытищи в начале 1990-ых слетелись аферисты со всего бывшего Советского Союза. В те годы не проходило и недели, чтобы местные оперативники не накрывали какой-нибудь подпольный цех, организованный творческим гением гостя из ближнего зарубежья.

Иногда эти цеха смахивали на вполне приличное по масштабам производство. Весной 1997 года один такой цех сотрудники УБЭПа накрыли на территории бывшего пионерского лагеря «Голубой лес». Производством водки там занималась целая бригада из 45 человек. Все они оказались гостями из ближнего зарубежья — Украины, Молдавии, Азербайджана, Латвии, Узбекистана. Верховодили на заводике 65-летний аксакал из Гянджи и 33-летняя уроженка Чимкента. Под их чутким руководством преступники за несколько месяцев неустанной работы изготовили 20 тысяч бутылок «Привета», «Родника», «Праздничной» и других популярных в то время сортов водки. Кроме огромного количества готовых к продаже бутылок, оперативники обнаружили десятки тысяч этикеток, сотни пустых бутылок и 4,5 тысячи литров технического спирта. Общая стоимость изъятого, по подсчетам оперативников, потянула на полмиллиарда дореформенных рублей. Чтобы описать и вывезти имущество и готовую продукцию, пришлось задействовать весь личный состав местного отдела внутренних дел.

Как известно, отличить нормальную водку от суррогата внешне почти невозможно. Для этого содержимое бутылки необходимо подвергнуть специальным лабораторным исследованиям. Кроме того, теневые дельцы постоянно совершенствовали свое мастерство. Самые шустрые из них научились подделывать даже те сорта водки, которые считались надежно защищенными от подделок. В середине 1990-ых даже на прилавках фирменных московских магазинов можно было запросто обнаружить, например, «Столичную» с этикеткой завода «Кристалл», но разлитую не в цехах прославленного предприятия, а в каком-нибудь малоприметном сарайчике на территории Мытищинского района. Бывали случаи, когда из продажи изымали даже «Смирновку» в фирменных бутылках, но с содержимым, весьма отдаленно напоминавшим продукцию известных русских виноделов.

Далека от идеала была и хваленая заграничная водка, которая в начале 1990-ых хлынула в Россию широким потоком. В 1995 году, например, в страну было ввезено винно-водочной продукции из-за рубежа на сумму 4 миллиарда долларов. Согласно проведенным исследованиям, большинство сортов заграничной водки не отвечало элементарным нормам безопасности. Иначе говоря, в страну огромными партиями завозили, по сути, такой же суррогат, какой клепали в подпольных цехах ближнего Подмосковья.

И это касается не только водки. В середине 1990-ых едва ли не каждый день органы санэпиднадзора браковали импортные еду и напитки. Склады московской железнодорожной таможни были буквально забиты немецкими шоколадками, английской газированной водой, канадским пивом, ближневосточными соками и чипсами, дальневосточными оливками, конфитюрами и детским питанием. Практически все завозимые в Россию съестные продукты в лучшем случае были изрядно просрочены, а в худшем — вообще несъедобны.

Когда склады переполнялись сверх всякой меры, таможенники устраивали акции по уничтожению заморской отравы. Для этого при московском таможенном управлении была создана специальная команда — десяток мужиков с огромными бицепсами и железными нервами, ибо ни у каждого представителя сильной половины человечества хватит духа уничтожить, например, несколько сотен бутылок с горячительным напитком. А такие акции в середине 1990-ых проходили регулярно. Так, в октябре 1995-го на территории Солнцевской плодоовощной базы была уничтожена крупная партия венгерского вина. Экзекуция выглядела следующим образом. Четверо дюжих парней ловким движением рук сбивали у бутылок горлышки и безжалостно выливали содержимое в сточную канаву. Рядом быстро росла гора стеклянной тары с яркими этикетками на мадьярском наречии. Ровно четыре часа понадобилось, чтобы содержимое восьми тысяч бутылок кануло в недрах московской канализации.

Ликвидация венгерского пойла обошлась московской таможне в 80 миллионов неденоминированных рублей. Поскольку аналогичные мероприятия в то время проводились еженедельно, нетрудно представить, на какие затраты было вынуждено идти государство с его и без того довольно хилым бюджетом, дабы ограничить появление заморской отравы на прилавках наших магазинов.

И все же главную опасность в 1990-ые годы представляла продукция российских подпольных виноделов. Чтобы навести хотя бы видимость порядка в этой сфере, в Министерстве по налогам и сборам России решили ввести акцизные марки, которые, по замыслу авторов идеи, должны были служить некоей гарантией того, что в бутылке не суррогат, а качественный алкогольный напиток. Однако на деле получилось не совсем так, как затевали. Введение акцизных марок не только не решило старые проблемы, но и породило массу новых.

Выдавать акцизные марки поручили налоговым инспекциям на местах. Чиновники восприняли это как подарок судьбы. В конце 1990-ых годов лицензии и акцизные марки на алкоголь и табак не выдавались — они покупались. Средняя такса по Москве — 30 тысяч долларов. Плати по таксе — и торгуй себе спокойно, чем хочешь, хоть денатуратом. Известно немало случаев, когда лицензии и марки получали фирмы, которые вообще не имели никакого отношения к производству винно-водочной и табачной продукции. Никому не известная табачная фирма «Принц-хауз», например, получила аж 10 миллионов акцизных марок, хотя на тот момент у нее не было даже оборудования для производства сигарет.

Зато крупные предприятия с хорошей репутацией порой годами не могли получить лицензии и марки. Руководители государственного унитарного предприятия «Мосвинокомбинат», например, два года обивали пороги налоговой инспекции — безрезультатно! Под надуманными предлогами предприятию каждый раз отказывали. А когда лицензию все-таки выдали, тут же арестовали сырье для производства на общую сумму 3 миллиона долларов и начали тянуть с выдачей акцизных марок. Больше года предприятие простаивало из-за отсутствия марок и в результате оказалось на грани полного банкротства.

К концу 1990-ых годов в Москве и Московской области, по единодушному мнению знатоков, были созданы такие условия, что честно делать водку было в принципе невозможно. Все получалось только у тех, кто нарушал закон. Любые попытки вести бизнес в обход существовавших неписанных правил игры неизменно заканчивались для предпринимателя финансовым крахом. В подмосковном Воскресенске в 1999 году один предприимчивый молодой человек задумал честно делать водку. Арендовал помещение, закупил оборудование, нанял рабочих. Крутился-вертелся изо всех сил, но взятку кому надо так и не дал. В результате разорился в пух и прах, продал свой заводик и уехал из города. Новый хозяин начал с того, что занес куда надо сверток с «зелеными» бумажками — и дело завертелось!

Масштабы, с которыми орудовали аферисты из налоговых инспекций, заставили руководство МНС России принять экстренные меры. В мае 2001 года заместитель министра по налогам и сборам Николай Бобровский распорядился проверить Московское управление МНС на предмет законности выдачи акцизных марок на табак и алкоголь. Проверкой занялась специально созданная комиссия, в состав которой вошли представители различных служб МНС, а также сотрудники Налоговой полиции. После нескольких дней кропотливой работы удалось «нарыть» следующее.

Из десяти проверенных оптовых компаний необходимых документов не оказалось только у двух — ООО «Дирго» и ООО «Элькорат». И то лишь потому, что вся документация была изъята налоговыми полицейскими во время недавнего обыска. Все остальные восемь оптовиков были «упакованы» всевозможными документами по полной программе: лицензии, разрешения, акцизные марки, результаты проверок с отсутствием нарушений — все в полном порядке. Фокус, однако, заключался в том, что эти фирмы существовали лишь на бумаге. Представители комиссии, исколесив всю Москву, так и не обнаружили ни ООО «Виларде», ни ООО «Алтаклер», ни ООО «Джера»… Даже на складах, где по документам хранили свою продукцию вышеуказанные компании, никто ничего о них не слышал. Получается, что ушлые чиновники из Московского управления МНС навыдавали лицензий фирмам, которых просто-напросто не было в природе.

Впрочем, одну реально существовавшую фирму обнаружить все-таки удалось. Это — ЗАО «Мономах», крупная винно-водочная компания, расположенная в Зеленограде, на территории Северной промзоны. На рубеже столетий выпускала водку «Мономах» и продавала ее по городам и весям нашей необъятной Родины. Никаких проблем с акцизными марками у организации не было. Наоборот, как только марки заканчивались или чиновники из налоговой инспекции медлили с их выдачей — тут же следовал звонок заместителю начальника Московского управления МНС г-ну Родионову с просьбой максимально ускорить процесс. И процесс тут же ускорялся…

Благодаря столь тесным контактам «Мономаха» с руководителями столичных налоговиков, за один только 2000 год предприятие получило 12 миллионов 740 тысяч акцизных марок. Если перевести эту цифру в литры, получается, что «Мономах» промаркировал полученными марками бутылки с водкой общим объемом свыше 720 тысяч декалитров. Соответственно, сумма налоговых отчислений должна была составить 171 миллион 360 тысяч деноминированных рублей. Однако реально «Мономах» заплатил в казну чуть больше одного миллиона. Вот так высокопоставленные чиновники Московского управления МНС, вместо того чтобы пополнять казну, делали все, чтобы огромные деньги пролетали мимо кассы.

Но и это еще не все. Часть промаркированной продукции ЗАО «Мономах» почему-то отправило своему дочернему предприятию в Горно-Алтайск. В конце 2000 года туда ушли, судя по документам, почти 110 тысяч декалитров водки. Еще столько же ушло в некое ООО «Римком». Фирма тоже была зарегистрирована на Алтае, но не являлась дочерним предприятием «Мономаха». Однако в налоговой инспекции Горно-Алтайска, куда уехала столичная водка, сообщили, что обе фирмы уже полтора года не отчитываются перед налоговыми органами, а их руководители находятся в розыске. Более того, решением арбитражного суда у одной из фирм была аннулирована лицензия.

Все эти мошеннические схемы члены проверяющей комиссии аккуратно зафиксировали на пяти страницах акта и направили по инстанции наверх — руководству МНС России. По всем канонам здравого смысла и нормам законодательства против руководства «Мономаха» нужно было возбуждать уголовное дело. Однако дела так никто и не возбудил. Более того, через три месяца руководство МНС приняло решение провести проверку изложенных в акте фактов. То есть проверить результаты проверки.

Случай с «Мономахом» не единичный. Ни одно мало-мальски серьезное расследование, предпринятое на рубеже столетий в сфере винно-водочного бизнеса, ни к чему не привело. Даже проверки, инициированные Генеральной прокуратурой России, заканчивались ничем. Проверили, вскрыли кучу нарушений, добросовестно составили акт и… забыли о вскрытых нарушениях. В конце 1990-ых в Москве существовали крупные винно-водочные фирмы, которые вообще работали вне правового поля. Им в принципе закон был не указ. К ним даже на хромой козе с проверками было не подъехать. ЗАО «Мономах» — из их числа.

Впрочем, иногда уголовные дела не удавалось возбудить даже в отношении мелких жуликов. Как-то раз в подмосковной Ивантеевке сотрудники УБЭПа проверили кафе «Юрэкс». С проверкой нагрянули внезапно, под видом обычных посетителей. Заказали водку «Куранты», а затем проверили ее в лабораторных условиях. Эксперты без труда установили, что вместо водки в бутылках оказалось чистящее средство «Фиалка», то есть раствор технического спирта, содержавший ядовитое вещество диэтилфтолат. Как посетители кафе, употреблявшие эту гадость, не отправились прямиком на тот свет, уму не постижимо. Все-таки крепкие желудки у наших людей, ко всему привычные…

За «Юрэкс» взялись по полной программе. Выяснилось, что розлив чистящего средства вместо водки организовала директор кафе Ольга Гашимова. На допросах Гашимова поведала оперативникам историю о том, как она дошла до жизни такой. По ее словам, незадолго до нового года к ней в кафе явился какой-то дядя и принес 16 канистр с «Фиалкой». За каждую он попросил 50 рублей. Гашимова охотно купила все 16 канистр. Продавая вместо водки по сто граммов «Фиалки» всего за 7 рублей 70 копеек, предприимчивый директор заработала на этой нехитрой операции 1200 рублей. Кстати, во время обыска в подсобном помещении кафе оперативники действительно обнаружили 11 полных канистр с «Фиалкой» производства одной из ногинских фирм.

По всем признакам действия Гашимовой тянули на статью УК о мошенничестве. С такой формулировкой материалы по этому делу и ушли в суд. Каково же было удивление сотрудников УБЭПа, когда суд отказался рассматривать дело «Юрэкса», сославшись на мизерную сумму ущерба. Если у силовых структур в те годы не хватало сил, чтобы привлечь к реальной ответственности даже мелких жуликов из придорожного кафе, выдававших за водку чистящее средство, что уж говорить об акулах винно-водочного бизнеса, нелегальные доходы которых выражались суммами с шестью нулями!

…По расчетам экспертов МВД России, в 1990-ые годы потребление спирта в нашей стране составляло примерно 12 литров в год на человека, что примерно вдвое превышало среднеевропейские показатели. Вот так, повышенным потреблением горячительных напитков, наш народ отреагировал на стремительное вхождение в рынок. Причем, в отличие от европейцев, наши люди предпочитали крепкие напитки, то есть водку. На ее долю приходилось не менее 87 процентов от общего объема спиртосодержащей продукции.

Примерно такая же картина наблюдалась в конце XIX века. Тогда игристое шампанское и изысканный коньяк тоже были уделом немногих избранных, а простой народ потреблял исключительно водочку. По этому случаю демократически настроенные политологи и журналисты даже провели аналогию: дескать, Россия после семидесяти лет коммунистического эксперимента возвращается к историческим корням. Правда, разглагольствуя о корнях, забыли объяснить народу разницу. А разница заключалась в том, что подданные Российской империи пили абсолютно безопасную для здоровья пшеничную, а граждане демократической России — разведенный технический спирт. Неудивительно, что в 1990-ые фальшивой водкой в России ежегодно травилось в среднем 50 тысяч человек. Многие, увы, с летальным исходом…

Сдать оружие!

В советские годы, как известно, любой инцидент с применением огнестрельного оружия рассматривался как ЧП. Жизнь в «тоталитарном» СССР в целом была спокойной и безопасной. Даже бойцы легендарной группы «Альфа», созданной в 1974 году для борьбы с террористами, долгое время сидели без работы. Боевое крещение они получили только пять лет спустя, и то за пределами СССР, в далеком Афганистане.

Конфисковано у преступников

Все круто изменилось в начале 1990-ых. Народ стал активно вооружаться. То и дело в милицейских сводках замелькали сообщения о выстрелах, взрывах и изъятии из незаконного оборота пистолетов, автоматов, гранат и прочего военного имущества. В 1994 году, например, стражи порядка изъяли у граждан 76 тысяч единиц огнестрельного оружия, почти полторы тонны взрывчатки и 1600 взрывных устройств. Еще 30 тысяч «стволов» на тот момент числилось в розыске. Из них — шесть с половиной тысяч автоматов Калашникова и семьсот ручных пулеметов.

Последний раз нечто похожее наблюдалось в России в середине 1940-ых годов. Тогда на руках у населения тоже скопилось огромное количество стрелкового оружия. За годы войны сотрудниками милиции было изъято из незаконного оборота свыше 11 тысяч автоматов и более двухсот тысяч винтовок и пистолетов различных модификаций. В Москве в военное время не было ни одной мало-мальски серьезной шайки, на вооружении которой не находились бы трофейные или отечественные «стволы».

И вот спустя полвека история повторилась. Иногда дело доходило до почти анекдотичных случаев. Так, на железнодорожном вокзале в Оренбурге сотрудниками транспортной милиции был задержан гражданин, гулявший по перрону с 37 гранатами в бауле. В спальном вагоне одного из поездов южного направления бдительный страж порядка застукал прелестной внешности дамочку, пытавшуюся провезти в столицу России две ракеты класса «земля — воздух».

В 1995 году столичные сыщики задержали одного известного вора в законе, у которого, помимо прочего, был обнаружен пистолет-пулемет производства США. Даже видавшие виды эксперты МВД не сразу сообразили, с чем имеют дело. Только после тщательной проверки удалось установить, что изъятая у преступника модель не выпускается серийно и находится на вооружении агентов секретной службы США, охраняющих американских президентов.

Впрочем, американский чудо-«ствол» — это скорее исключение из правила. Подавляющее большинство оружия, гулявшего по стране, было российского происхождения. Нередко новенькие «стволы», боеприпасы, предметы военной амуниции уходили на черный рынок прямо с заводских цехов или армейских складов. Причем, с каждым годом количество хищений увеличивалось. Если в 1992 году было похищено почти 800 единиц огнестрельного оружия, то в 1995-м — уже полторы тысячи. На одном только Тульском оружейном заводе в 1994 году было обезврежено 14 преступных группировок, занимавшихся хищением автоматов и деталей к ним.

Немало стрелкового оружия и боеприпасов поступало в центральные районы страны из Чечни, где за годы дудаевского правления было накоплен колоссальный арсенал. Только за первые полгода военных действий федеральные войска уничтожили на территории Чечни 65 танков, 98 бронетранспортеров, 139 орудий, 18 реактивных установок залпового огня и множество другой военной техники. Счет изъятых у боевиков автоматов Калашникова и прочего стрелкового оружия шел на тысячи. Весной 1995 года в селе Подгорное Надтеречного района в помещении зернохранилища был обнаружен склад боеприпасов. Чтобы их вывезти, пришлось задействовать 124 «Камаза». И таких складов на территории Ичкерии находили немало.

Кроме того, оружие в Россию нелегально переправлялось из ближнего и дальнего зарубежья. В начале 1990-ых наиболее проблемной в этом смысле стала граница с Эстонией. Через эту «дыру» широким потоком в Россию шли контрабандное оружие, наркотики и фальшивые деньги, а в обратном направлении — иконы, антиквариат и стратегическое сырье.

Впрочем, был в те годы и еще один весьма необычный источник пополнения преступных арсеналов: активная поисковая деятельность так называемых черных следопытов и кладоискателей.

…Глухие леса Тверской и Новгородской областей. В 1990-ые годы здесь частенько можно было встретить людей с оружием, услышать пулеметную очередь, а еще чаще — взрыв. Прежде чем развести костер, землю здесь тщательно протыкали штыками — вполне возможно, что прямо под ногами мог оказаться снаряд или мина. Повсюду в этих лесах окопы, траншеи, остатки блиндажей, ямы пулеметных гнезд. Бои здесь в годы войны шли жаркие. С тех пор в лесах остались тонны ржавого военного железа: советские и немецкие «стволы», патроны и гильзы, каски и ножи.

Эти места в начале 1990-ых облюбовали черные следопыты — люди, которые поставили на поток поиск и сбор оружия и амуниции, оставшихся после войны. Неделями они жили в палатках посреди леса, тщательно обследовали его участок за участком. Цель была одна: найти как можно больше оружия и боеприпасов, желательно готовых к употреблению. А оружия после войны здесь осталось видимо-невидимо. Иногда встречались даже пушки и танки.

Особый интерес для черных следопытов представляли блиндажи военной поры. Там даже старые газеты и письма можно было найти почти нетронутыми. Не говоря уже о «стволах» и боеприпасах. Найденное оружие тщательно очищали, высушивали и смазывали. Уже на следующий день из него можно было стрелять.

Занимались этим ремеслом не только заезжие бригады из Москвы и Питера, но и местные жители. У каждого мужика в тех краях обязательно был свой парабеллум или ТТ. Заезжим гастролерам даже необязательно было самим лазить по лесам, рискуя нарваться на мину, — достаточно было бросить клич, и местные жители сами приносили гостям вполне приличные «стволы». Именно так и поступали члены бандитских шаек, коих в 1990-ые годы развелось как собак нерезаных. Ну а кроме оружия, в тех краях часто встречались вещи, представлявшие интерес для любителей древностей. Например, ордена и медали, знаки отличия, офицерские и солдатские жетоны.

После войны эти леса пытались очистить от оружия. Воинские команды редкой цепью прошлись по лесу, подбирая «стволы» и снаряды. Все найденное сваливали в кучу и швыряли в нее гранату. Однако взорвалось тогда не все. Но еще больше просто не попало в поле зрения воинских команд. И вот спустя полвека после войны очисткой здешних лесов занялись черные следопыты и местные мужики — под неусыпным контролем российской братвы.

Впрочем, отыскать вполне приличный «ствол» можно было и не выезжая из столицы. В 1990-ые годы, когда власти затеяли массовую реконструкцию московского центра, в городе тут же появились несколько профессиональных бригад, исследовавших московскую недвижимость на предмет хорошо сохранившихся раритетов, в том числе и оружия. А находки в старых московских домах порой попадались просто уникальные.

Например, под половицами двухэтажного дома близ гостиницы «Россия» (снесенной в середине «нулевых») искатели обнаружили самодельную бомбу времен первой русской революции. Скорее всего, эту бомбочку изготовили и спрятали террористы, а предназначалась она какому-нибудь царскому сановнику. Несмотря на то, что бомба пролежала под полом почти девяносто лет, она оказалась вполне пригодной к употреблению и была продана за приличную сумму на Измайловском вернисаже.

На Ордынке на чердаке старого дома был обнаружен саквояж с мешком золотых коронок, серебряной подарочное блюдце 1867 года выпуска и набор инструментов для взлома — отмычки и фомки. Здесь же, буквально в метре, ржавел револьвер в матерчатой кобуре вместе с разрешением на ношение оружия, подписанное каким-то начальником из ЧК. Вероятно, все эти вещи — типичная воровская заначка первых лет Советской власти. Тогда Москва буквально кишела бандами, и воровское ремесло было поставлено на широкую ногу. Револьвер, кстати, после соответствующей санобработки оказался годным для стрельбы. Вот так преступники начала прошлого века передали привет коллегам из будущего.

В 1996 году в тихом дворике на Волхонке двое молодых ребят случайно сковырнули булыжник на мостовой. А под ним оказался искусно сделанный тайник. В нем лежали два нагана, горсть винтовочных патронов, четыре юнкерских погона Александровского военного училища и серебряный портсигар с запиской внутри. Из текста записки явствовало, что осенью 1917 года двое юнкеров, отступавших от Воспитательного дома под натиском революционно настроенных солдат и матросов, спрятали под камень все, что могло их уличить в принадлежности к офицерскому корпусу. Кроме того, в записке был указан номер счета в одном из английских банков и сумма — несколько тысяч дореволюционных рублей. Юнкера, судя по всему, были выходцами из очень обеспеченных семей.

Большинство находок того времени относились к первым революционным и довоенным годам. Опасаясь репрессий и конфискаций, дворяне прятали от новой власти фамильные драгоценности, купцы — деньги и золотые слитки, офицеры — оружие и знаки отличия, воры и разбойники — отмычки, ножи, «стволы», а также награбленное барахлишко. В 1930-ые годы хозяева старых московских квартир нередко прятали от посторонних глаз запрещенную литературу — начиная от сочинений опального Троцкого и кончая порнографическими открытками. После Великой Отечественной войны возвращавшиеся с фронта солдаты и офицеры пытались припрятать на всякий случай трофейный вальтер или браунинг. А в середине 1990-ых стали попадаться и современные «стволы» — как правило, спрятанные жуликами, которые потом или не успели (бандитский век не долог), или забыли извлечь их обратно.

Вот таким необычным способом пополнялись порой арсеналы преступных группировок. Правда, продолжался этот кладоискательский бум недолго: когда в центре Москвы почти не осталось старых зданий, поток интересных находок, в том числе и оружейных, резко пошел на спад.

А вот с армейских складов продолжали тащить все, что плохо лежало. На черном рынке в те годы можно было купить даже секретную продукцию российской оборонки, которая только должна была поступить на вооружение армии.

…20 октября 1994 года владелец незаконно приобретенной армейской радиостанции, накурившись анаши, решил пошутить. Настроившись на частоту управления салютными установками, «шутник» передал команду «огонь», в результате чего произошел несанкционированный залп. К счастью, обошлось без трагических последствий. На этом, однако, «шутник» не успокоился. 9 мая 1995 года, в день 50-летия Победы, он задумал повторить свой трюк, но был задержан буквально за несколько минут до выхода в эфир.

Распутывая это необычное дело, летом 1995 года московские сыщики вышли на след преступной группировки, члены которой в течение длительного времени занимались подавлением служебных частот государственных организаций и коммерческих структур. Среди пострадавших оказались известные столичные банки и даже ГУВД Москвы. По делу тогда проходило в общей сложности 60 человек. А руководил ими 16-летний московский школьник по имени Максим. На его квартире оперативники обнаружили несколько фальшивых удостоверений сотрудников милиции, поддельные печати ряда государственных ведомств, в том числе Минюста, а также новейшие японские радиостанции и армейские средства связи.

Больше всего сыщиков удивил тот факт, что даже в Российской армии на тот момент такой техники еще не было — она только должна была поступить в войска в ближайшее время. Очевидно, у преступников были отличные связи с предприятиями-изготовителями. Их сотрудники за вознаграждение передавали злоумышленникам похищенные с заводов радиостанции.

Хулиганство в эфире к середине 1990-ых годов приобрело такой размах, что в структуре МВД России пришлось создавать специальное подразделение — управление «Р». История этого управления уходит корнями еще в 1970-ые годы. Во время подготовки и проведения Олимпийских игр в Москве значительно увеличилось количество радиостанций, или, как говорят профессионалы, резко возросла насыщенность радиоэфира. Для наведения порядка на милицейских частотах в структуре МВД СССР и была создана специальная рабочая группа. Впоследствии эта группа превратилась в отдел, а в середине 1990-ых на его базе было создано управление.

Работы его сотрудникам хватало. Москва тогда была буквально напичкана всевозможными средствами радиосвязи. И не только армейскими. Основной поставщик радиотелефонов в те годы — завод в белорусском городе Молодечно. В 1990-ые он выпускал вполне приличные и по качеству и по цене радиотелефоны, которые пользовались огромной популярностью у представителей преступного мира. В те годы эту технику в Россию завозили в большом количестве, ведь «мобильники» тогда стоили безумно дорого, и радиотелефоны служили достойной альтернативой. В московских подпольных лабораториях умельцы настраивали белорусские радиотелефоны на служебные частоты МВД, ФСБ и даже президентской администрации, создавая тем самым серьезные проблемы вышеупомянутым службам. Причем, не только нашим. Как-то раз столичные сыщики изъяли из незаконного пользования новейшую установку связи, позволявшую в любое время дня и ночи позвонить, например, президенту США, находясь в любой точке земного шара.

А еще в начале 1990-ых преступники развернули настоящую охоту за радиоактивными веществами, хранившимися на объектах Минатома. И хотя охрана подобного рода объектов даже в мутные 1990-ые годы была поставлена весьма неплохо, единичные случаи воровства все-таки имели место. Причем, в роли похитителей выступали в основном сами работники Минатома низового звена — грузчики, водители, слесари и прочие пролетарии атомной промышленности. Некоторые из этих случаев стали достоянием гласности и предметом бурного обсуждения на страницах газет. Желтая пресса тут же принялась пугать обывателя мафиозными группировками, специализирующимися на «ядерной тематике». Дескать, не далек тот час, когда в руках российских бандитов окажется атомное оружие, и тогда всем нам мало не покажется.

Доморощенным любителям сенсаций бросились подпевать и заграничные коллеги. Западным политикам и СМИ только повод дай обвинить в чем-нибудь Россию, а тут такой шикарный предлог: атомная бомба в руках русской мафии! При ближайшем рассмотрении, однако, выяснялось, что все эти громкие и смачные вопли — не более чем пустышка, рассчитанная на дурачков.

В этой связи весьма поучительна история, приключившаяся летом 1994 года и получившая название «Мюнхенского дела». Тогда немецкая полиция обнаружила несколько килограммов плутония якобы российского происхождения. Шум по этому поводу поднялся нешуточный. Германские спецслужбы обвинили Россию в том, что охрана ядерных объектов у нас поставлена из рук вон плохо и что цивилизованному миру угрожает российская ядерная бесхозяйственность. В ответ российская сторона попросила немцев передать изъятый плутоний специалистам Минатома для его изучения. Плутоний, однако, России так никто и не передал. И это вполне объяснимо: немцы не дураки и прекрасно понимали, что российским специалистам не составило бы никакого труда определить нероссийское происхождение изъятого плутония. Вот немцы и умолкли…

Что же касается похищенных радиоактивных материалов, все они оказались не пригодными для производства ядерного оружия. Да и сами хищения в течение нескольких лет удалось свести почти к нулю. Если в 1993 году в России было зафиксировано 27 случаев хищений радиоактивных веществ, то спустя два года — всего три. Даже в шальные 1990-ые власть, озабоченная исключительно дележкой общенародной собственности, понимала, насколько важно обеспечивать должный уровень безопасности на предприятиях атомной промышленности. Неслучайно с 1993 по 1995 год численность внутренних войск по охране объектов мирного атома была увеличена на шесть тысяч человек, половина из которых служили по контракту.

Отпетые мошенники

Начало 1990-ых — это резкий всплеск мошенничества в стране. Так, уже за первый год гайдаровских реформ сотрудники Управления по борьбе с экономическими преступлениями МВД РФ зарегистрировали около 20 тысяч преступлений мошеннической направленности. А в следующем, 1993-м, их количество перевалило за 31 тысячу. Большинство мошенников в то время предпочитали действовать по старинке: продавали «выигрышные» лотерейные билеты, подсовывали клиенту вместо денег «куклы», обыгрывали доверчивых граждан в карты и прочие азартные игры. Однако появились и новые виды афер, связанные с недвижимостью, банковскими операциями, распространением безналичных форм оплаты. О некоторых из них и пойдет ниже речь.

* * *

После отмены института прописки в Москву со всей страны потянулись состоятельные граждане, дабы прикупить кусочек столичной собственности, которая, как гласил известный рекламный слоган того времени, всегда в цене. А раз появился спрос, тут же появилось и предложение. Так, например, свой вариант «решения» квартирного вопроса гостям столицы предложила группа ушлых москвичей, умудрившихся заработать на столичной недвижимости сотни миллионов неденоминированных рублей.

Действовали аферисты следующим образом. Находили где-нибудь богатого провинциала, возжелавшего поселиться в столице. А их в начале 1990-ых появилось немало. Наибольшей популярностью у мошенников пользовались работяги, отпахавшие несколько лет на Крайнем Севере и сколотившие за это время немаленькие состояния. Такие граждане на языке мошенников назывались «сырьевыми придатками».

Как правило, «придатки» приезжали в Москву наугад, не зная ни города, ни тогдашних реальностей. Привыкли в тундре общаться с северными оленями или такими же, как они, работягами. Естественно, от московских красот у «придатков» дух захватывало, люди теряли разум и легко соглашались, когда им предлагали содействие в покупке квартиры в престижном районе столицы. В качестве одного из престижных районов частенько фигурировал Ленинский проспект. Название подходящее: в каждом советском городе была улица Ленина и, как правило, находилась она в центре города. Так что, услышав про Ленинский проспект, где они скоро будут жить, «придатки» радовались, как дети, и готовы были отдать свои трудовые сбережения первому встречному.

После этого работягу везли в какой-нибудь спальный район, высаживали возле более или менее приличного дома, где действительно продавалось жилье, и начинали наперебой нахваливать и сам дом, и его окрестности. Дескать, лучший район Москвы, здесь одни новые русские живут вперемежку со звездами эстрады. Чтобы у «придатка» не возникло сомнений, минут за десять до приезда сообщники аферистов меняли на доме табличку. Вместо, к примеру, Вагоноремонтного проезда появлялась надпись: «Ленинский проспект, дом 15, корпус 2». Гости столицы смотрели на вожделенное название и нарадоваться не могли. А чтобы совсем развеять подозрения, мошенники специально выбирали для поездки темное время суток: в темноте даже самый захудалый спальный район с заводскими трубами на дальнем плане кажется вполне приличным.

В результате «придатки» соглашались купить квартиру в этом доме и отдавали аферистам задаток. Мошенникам только это и нужно было. Забрав деньги, они договаривались о следующей встрече, подробно инструктировали гостя о дальнейших действиях по оформлению недвижимости, после чего бесследно исчезали. А гость, через несколько дней поняв, что его облапошили, бежал с заявлением в милицию.

Сотрудники УБЭПа и уголовного розыска провели колоссальную работу по изобличению жуликов. Чтобы собрать необходимые доказательства, одному из оперативников пришлось прикинуться «сырьевым придатком» и несколько дней изображать из себя восторженного гостя столицы. Зато все старания увенчались успехом: мошенники были взяты с поличным в тот момент, когда они рассовывали по карманам пачки денег, переданные им в качестве первого взноса за элитное жилье.

* * *

Эта афера вошла в анналы истории как одна из самых виртуозных авантюр второй половины 1990-ых годов. А легкость, с которой мошенники «обували» солидных бизнесменов, поразила даже видавших виды оперативников УБЭПа.

Итак, летом 1997 года пятеро предприимчивых молодых людей организовали фирму под названием «Содис плюс». Чем занималась эта организация — так и осталось загадкой. В присно памятные 1990-ые таких коммерческих организаций, или структур, как любили выражаться в те годы, появилось несчетное множество: соответствующие органы не успевали их регистрировать. Частенько фирмы создавались лишь для того, чтобы прокрутить через них криминальные деньги. Дело порой доходило до абсурда. В подмосковном Троицке, например, по одному и тому же адресу было зарегистрировано полторы тысячи коммерческих организаций. Все они каким-то чудом умещались в однокомнатной квартире обычной жилой пятиэтажки. Но и это не предел. В Москве по одному почтовому адресу ютилось 6 тысяч коммерческих структур. Правда, там и квартира была побольше: трехкомнатная…

В общем, в один жаркий июльский день в реестре российских коммерческих организаций появилась еще одна: «Содис плюс». Используя реквизиты свежеиспеченной фирмы, предприимчивые молодые люди купили у «Инкомбанка» вексель номиналом 150 миллионов рублей (речь идет о деньгах дореформенной поры), а также новенький компьютер с принтером за 20 тысяч долларов. С помощью этой супертехники аферисты изготовили несколько десятков копий инкомбанковского векселя и обратились к столичным компаниям, торгующим видеоаппаратурой, кофе и продуктами питания, с деловым предложением. Заключалось оно в следующем. Фирма «Содис плюс», которую представляли мошенники, обязалась взять в обмен на вексель товары, быстренько их реализовать и погасить вексель в строго установленные сроки. Выгода от такой операции была обоюдной: торговая компания получала наличные деньги, нисколько не заботясь о том, реализован ее товар или нет, а фирма «Содис плюс», продавая товары по слегка завышенным расценкам, получала возможность дополнительно на этом заработать.

Практически все, к кому аферисты обращались с таким предложением, охотно на него откликались. В итоге мошенникам было передано товаров на 150 миллионов рублей. Кроме видеотехники, в руках аферистов оказались партия бразильского кофе, рыбные консервы заграничного производства, телевизоры и многое другое. Товар ходовой, долго на прилавках не залеживался, поэтому молодые люди довольно быстро и выгодно для себя все это реализовывали.

На вырученные деньги «Содис плюс» купил у «Инкомбанка» еще один вексель — на сей раз номиналом 600 миллионов рублей. Размножив его на своей супертехнике, мошенники в точности повторили трюк — только с другими фирмами. Разница заключалась лишь в том, что на сей раз аферисты набрали товаров уже на сумму в 600 миллионов. Следующий вексель оказался номиналом 800 миллионов рублей, четвертый по счету — миллиард. А в остальном технология не менялась: полученные под векселя товары мошенники успешно продавали, а наличные деньги делили между собой.

Когда подошел срок погашения векселей, молодые люди исчезли. А коммерсанты, так и не дождавшись обещанных денег, обратились в Управление по борьбе с экономическими преступлениями МВД России. Вычислить мошенников оказалось чрезвычайно сложно. Действовали они в высшей степени осмотрительно и грамотно. По словам оперативников, которые вели это дело, они впервые столкнулись с жуликами столь высокого калибра. Достаточно сказать, что в квартире, которую мошенники снимали под офис, оперативники не обнаружили ни одного отпечатка пальцев — даже на компьютере и принтере, которыми аферисты регулярно пользовались.

Кроме того, бланки фальшивых векселей оказались напечатаны на той же самой бумаге, которая использовалась на настоящих вексельных документах. Именно поэтому факт подделки не смогли установить даже эксперты самого «Инкомбанка». Впоследствии выяснилось, что действительно все фальшивки были напечатаны в той же типографии, где печатались настоящие векселя. Каким образом мошенникам удалось получить туда доступ — также выясняло следствие.

Три с половиной месяца оперативники пытались задержать неуловимых мошенников. И неизвестно, сколько еще продолжалась бы эта история, но преступникам показалось мало аферы с «Инкомбанком» и они решили провернуть точно такую же авантюру с другой столичной организацией — «Мосбизнесбанком». Когда о предстоящей афере стало известно оперативникам, те взяли мошенников с поличным.

Все пятеро — гости столицы. У каждого при обыске было обнаружено по несколько общероссийских и заграничных паспортов. Среди аферистов оказалась и весьма симпатичная юная леди, приехавшая на заре рыночных реформ в Москву из Смоленска в поисках счастья и денег. Несколько лет она мыкалась по разным конторам, где трудилась то секретаршей, то курьером. А потом познакомилась с обаятельным молодым человеком, который предложил ей перейти на работу в фирму «Содис плюс». Барышня охотно согласилась. Ее обаяние и красоту преступники использовали, когда вели переговоры с предпринимателями.

Двое из числа задержанных — специалисты высшего класса: один — по ценным бумагам, второй — по компьютерным технологиям. За плечами каждого из них — престижные московские вузы. Эти двое занимались интеллектуальным обеспечением афер.

Сколько денег в общей сложности умудрились положить себе в карман ушлые ребята из «Содис плюс» — так и осталось тайной. По подсчетам оперативников, не менее трех миллионов долларов. Заработанные на этих аферах деньги преступники переводили на свои личные счета в различных банках. Счетов оказалось так много, что сами задержанные толком не помнили, где и сколько денег у них лежит.

Действия мошенников были квалифицированы как фальшивомонетничество. Все участники аферы получили от десяти до пятнадцати лет лишения свободы. Что же касается обманутых фирм, точное их количество так и не удалось установить. На допросах сами мошенники назвали десять солидных оптовых компаний. Впрочем, оперативники, распутывавшие эту криминальную историю, полагали, что число обманутых фирм нужно увеличить как минимум вдвое.

* * *

Летом 1997 года по Москве прокатилась волна преступлений, как две капли воды похожих друг на друга. Такое впечатление, что все они — дело рук одной и той же шайки мошенников. Впрочем, самих жуликов изловить так и не удалось. В милиции остались лишь десятки заявлений от граждан, которых прямо на улице средь бела дня облапошили на кругленькую сумму.

Механизм аферы таков. Возвращается, скажем, обычный гражданин домой после работы с приличной суммой денег в кармане. Неожиданно возле гражданина останавливается роскошная иномарка. Из нее выходит хорошо одетый джентльмен, явно иностранец, и на ломаном русском языке начинает говорить:

— Извините, пожалуйста, вы не подскажете, где здесь ближайший обменный пункт?

Гражданин, слегка польщенный таким доверием, начинает объяснять. Гость, однако, делает вид, что не совсем понимает, и снова интересуется:

— Извините, пожалуйста, мне нужен очень хороший обменный пункт, я хочу обменять большую сумму денег.

Гражданин еще раз пытается объяснить. Однако джентльмен снова изображает непонимание и после некоторой паузы изрекает:

— Извините, я в России первый день, ни разу не видел русских денег. Вы не могли бы мне показать, как они выглядят?

Гражданин достает пачку денег и показывает их гостю столицы. Тот несколько секунд изучает купюры, смотрит на свет, щупает руками, после чего возвращает их хозяину, вежливо благодарит, садится в машину и уезжает. Смысл этого спектакля гражданин постигал чуть позже, когда обнаруживал исчезновение как минимум половины банкнот.

Усмотреть, каким образом гость столицы умудряется облегчить пачку денег, было практически невозможно. Да гражданину и в голову не приходило, что солидный иностранец способен на банальную кражу. На этом, собственно, и строили свою тактику мошенники: одно дело, когда к человеку на улице обращается с такой просьбой замызганный бродяга, и совсем другое — с иголочки одетый иностранец.

По мнению сотрудников Московского УБЭПа, в роли иностранцев обычно выступали студенты московских вузов, преимущественно из стран Ближнего Востока. В качестве средства передвижения нередко использовались похищенные иномарки. Клиентуру мошенники вычисляли неподалеку от пунктов обмены валюты, у крупных магазинов и рынков. Иногда подкатывали просто к первому попавшемуся человеку на улице. Если у того в кармане была хоть какая-то сумма денег — успех аферы был гарантирован.

Для сотрудников правоохранительных органов уличные аферы с купюрами стали настоящей головной болью. Во-первых, изловить преступника в огромном городе невероятно сложно. А во-вторых, даже если бы псевдо-иностранец и попался, доказать факт мошенничества было бы еще сложнее, чем поймать самого злоумышленника. Ведь никто, кроме самого пострадавшего, не знает, сколько денег было у него в кармане до разговора с незнакомцем и сколько осталось после. Так что для аферистов это — почти беспроигрышный вариант: знай себе на машине по городу разъезжай да проси доверчивых граждан продемонстрировать российские деньги!

К счастью, с наступлением осенних холодов волна подобных мошенничеств резко пошла на спад. А затем и вовсе прекратилась. Очевидно, жулики переключились на другие виды криминальной деятельности.

* * *

Этот вид мошенничества получил название «фреккерство». Впрочем, несмотря на англосаксонское происхождение термина, на Западе ничего похожего никогда не было. Фреккерство — изобретение сугубо российское, и жертвами фреккеров становились исключительно отечественные сотовые компании. Суть мошенничества заключалась в следующем.

Как известно, любая сотовая компания обязательно вводит в свои телефонные аппараты специальные фирменные пароли. Без такого пароля сотовый телефон превращается в дорогую, но совершенно бесполезную игрушку: вы просто не сможете присоединиться к сети. На Западе в конце 1990-ых и вправду не могли. Но только не у нас. Механизм присоединения прост, как все гениальное. Наши подпольные умельцы закупали в европейских странах списанные телефонные аппараты и взламывали защитные пароли. Способы взлома весьма разнообразны: от сложнейших технических операций, которые по силам лишь дипломированным выпускникам лучших технических вузов столицы, до элементарного подкупа сотрудников западных сотовых компаний. После успешного взлома сотовый телефон, разумеется, без пароля, но вполне пригодный к работе, продавался в России по цене значительно ниже, чем предлагали в салоне сотовой связи.

В результате довольны были все: и умельцы-взломщики, и покупатели. Умельцы получали наличкой неплохие деньги (в середине 1990-ых, когда сотовая связь была очень дорогим удовольствием, заработок мошенников мог достигать полутора тысяч долларов за аппарат). А покупатели, во-первых, экономили существенные деньги за сам телефон, а во-вторых, вообще не платили за услуги мобильной связи — аппарат-то нигде не зарегистрирован!

Что же касается самих сотовых компаний, они зачастую даже не догадывались о том, что их услугами бесплатно пользовались совершенно посторонние люди. Теоретически вычислить хозяина подпольной трубки, конечно, можно, но для этого необходимо было как минимум четыре пеленгатора. Такого оборудования на заре мобильной связи не было ни у российских операторов, ни у сотрудников правоохранительных органов. Но даже если владельца подпольного телефона и взяли бы с поличным, инкриминировать ему было абсолютно нечего, потому как нет такого закона, чтобы за телефонный разговор к уголовной ответственности привлекать.

А искоренить фреккерство удалось через несколько лет, причем не прибегая к полицейским мерам. Просто сотовая связь заметно подешевела. По мере того, как российский рынок заполонили дешевые телефонные трубки, нужда взламывать пароли отпала сама собой — за ненадобностью. Зато тут же появились другие схемы обмана. Например, такой.

На мобильный телефон абонента звонит незнакомец, представляется ведущим известной музыкальной радиостанции и поздравляет с выигрышем ценного приза. В 1990-ые годы такого рода акции регулярно устраивали многие российские радиостанции, поэтому абонент, услышав про выигрыш, воспринимал это как должное. Дальше ему сообщали, что для получения приза необходимо в течение минуты дозвониться на радиостанцию. Страсть народа к призам, особенно ценным, общеизвестна. Можно почти не сомневаться, что абонент, получивший такое сообщение, непременно позвонит по указанному номеру.

А на том конце его уже ждут. Приятный голос поздравляет с победой, предлагает передать привет в прямом эфире, заказать любимую песню, а затем сообщает еще одну приятную новость: оказывается, счастливчик получит в подарок мобильный телефон, к тому же подключенный. Нужно лишь срочно купить карту оплаты и сообщить ее данные диджею. «Счастливчик» бежит за картой, радостно сообщает об этом «диджею», а затем терпеливо ждет указанного дня, когда можно забрать подарок. Естественно, никакого телефона ему никто не подарит, потому что никакого розыгрыша призов радиостанция не проводила. А с купленной карты оплаты мошенники уже давно перевели денежки на свои счета.

Порой мошенники, не мудрствуя лукаво, просили абонентов сотовой связи помочь нуждающимся людям: несчастным детям из интерната или старикам, которым не хватает денег на лекарства. После серии взрывов в Москве на рубеже столетий мошенники активно рассылали сообщения с указанием платного номера, на который абоненту нужно позвонить или отправить SMS, чтобы помочь пострадавшим в результате теракта. Многие люди, движимые состраданием, пополнили карманы аферистов.

Появление смартфонов открыло для мошенников еще больше возможностей для безнаказанного обогащения. Например, если вы большой любитель отправлять и получать MMS-сообщения, а также скачивать всякие картинки и музычку из сомнительных источников, помните: в один прекрасный день ваш смартфон может подцепить очень неприятный вирус. После заражения смартфона этим вирусом он начинает рассылать огромное количество SMS на платные короткие номера, принадлежащие мошенникам. В результате вы теряете деньги, даже если при этом вообще не пользуйтесь мобильной связью.

В общем, хитроумных схем обмана и выкачивания денег у владельцев сотовых телефонов было придумано великое множество — всех не перескажешь. И это вполне соответствует духу времени, в котором мы живем. Ведь суверенная демократия — это такой порядок вещей, при котором вольготно живется только жуликам и проходимцам. Они всегда найдут способ поживиться за чужой счет и отвертеться от наказания. Что же касается рядового гражданина, у него при демократии есть только одно незыблемое право: быть обманутым и обворованным. В середине «нулевых» годов российские организации, специализировавшиеся на защите прав потребителей, провели опрос среди пользователей мобильных телефонов. Оказалось, что обманутыми в той или иной форме чувствовали себя не менее 10 миллионов абонентов сотовой связи в России.

* * *

В начале третьего тысячелетия в Москве и других крупных городах страны появился новый вид мошенничества — фишинг, что в переводе с английского означает «рыбалка». Первыми на удочку мошенников попались те жители столицы, которые пользовались услугами электронной системы платежей американского банка Сити-банк.

Справедливости ради следует признать, что фишинг — изобретение не наше. Сначала «рыбаки» появились в США, а их первыми жертвами стали клиенты американской провайдерской компании America Online. Как-то раз пользователи компании получили поддельные сообщения с просьбой предоставить им пароль для входа в систему. Ничего не подозревавшие пользователи пароли предоставили. В результате мошенники использовали чужие счета для оплаты доступа в Интернет. Смысл фишинга как раз в том и заключается, чтобы выманить у клиента конфиденциальную информацию, например, номера кредитных карточек, а также пароли доступа к банковским счетам и счетам электронных платежных систем.

Разумеется, ни один нормальный человек такую информацию первому встречному не даст. Поэтому мошенники используют всевозможные хитрости, дабы усыпить бдительность клиентов и выудить у них интересующие их сведения. Один из способов такой: жулики разрабатывают новый сайт, полностью повторяющий дизайн официального сайта крупного банка или платежной системы. Собственно говоря, мошенников интересует всего одна страница, на которой клиент подтверждает свои личные данные — номер своей банковской карты, срок ее действия, пин-код и прочее. Под разными предлогами клиентам предлагают поделиться такой информацией, после чего она скачивается жуликами, а ничего не подозревающий клиент отправляется на официальный сайт.

Уже в первый же год на удочку «рыбаков» на Западе попались два миллиона человек. Общая сумма потерь достигла астрономической суммы в 2,4 миллиарда долларов. Проблема фишинга оказалась столь актуальной, что правоохранительные органы многих стран были вынуждены активизировать свои усилия в борьбе с этой новой напастью. Так, в США летом 2004 года была проведена операция «Веб-капкан», в ходе которой стражи порядка завели 160 уголовных дел. А британская полиция в том же году вышла на след крупной международной шайки «рыбаков» и даже сумела арестовать 12 человек. Все они оказались выходцами из бывшего СССР.

Однако «рыбаки» не угомонились. За один только месяц — июль 2004 года — американские спецслужбы зарегистрировали 682 взлома паролей клиентов Сити-банка. Именно на этого американского банковского монстра и покушались чаще всего любители фишинга. На втором месте по количеству взломов — банки Южной Кореи, затем идут китайские финансовые учреждения. В пятерке лидеров также Великобритания и Мексика. Осенью 2004 года «рыбаки» объявились и в Москве. Правда, такого заметного ущерба кошелькам сограждан, как на Западе, они не нанесли. Да и крупных фишинг-атак в России зарегистрировано не было. Но это не означает, что наши «рыбаки» хуже. Просто отечественные банковские технологии лучше защищены, поскольку в создании защитных программ принимали участие профессионалы из ФАПСИ и ФСБ. Именно поэтому наши «рыбаки» атаковали московское отделение американского Сити-банка. И весьма успешно!

Несмотря на кажущуюся экзотичность такого вида мошенничества, методы, которые используют «рыбаки», достаточно традиционны и основаны на извечных человеческих слабостях: доверчивости, страхе, жадности. Вот, например, какое послание получили на свои почтовые ящики в Интернете пользователи московского отделения Сити-банка:

«На Ваш текущий счет был получен перевод в иностранной валюте на сумму, превышающую 2000 долларов США. В соответствии с Пользовательским соглашением Вам необходимо подтвердить этот перевод для его успешного зачисления на Ваш текущий счет. Для подтверждения платежа просим Вас зайти в программу управления Вашим счетом CitibankR Online и следовать предложенным инструкциям. Если подтверждение не будет получено в течение 48 часов, платеж будет возвращен отправителю.»

Разумеется, получив такое письмо, редкий клиент устоит от соблазна получить две тысячи долларов. На это и рассчитывали «рыбаки». В результате конфиденциальная информация становилась известной мошенникам со всеми вытекающими для клиента печальными последствиями.

Любители фишинга быстро реагировали на малейшие изменения в банковском деле и финансовой сфере. Например, осенью 2004 года по Москве поползли слухи о грядущем банковском кризисе. Народ, в памяти которого были еще свежи финансовые катаклизмы 1992 и 1998 годов, пребывал в состоянии, близком к панике. «Рыбаки», мгновенно сориентировавшись в ситуации, разослали письма примерно такого содержания: мол, в связи с проблемами в банковской сфере отныне в большинстве российских банков за снятие денег с пластиковой карты забирают не пять процентов комиссии, как раньше, а 10–15. Чтобы спасти клиентов от таких потерь, им предлагали открыть банковский счет на свое имя в каком-нибудь надежном американском банке. А для этого пользователям предлагалось купить за 22 доллара справочник, который содержит полную информацию о том, как открыть свой счет в США.

Многие клюнули на такую наживку и перевели денежки на указанный мошенниками адрес. Никакого справочника, естественно, никто не получил…

Закат великой династии

В 1993 году на российском коммерческом небосклоне взошла новая яркая звезда: транснациональная корпорация «Континент-VI». Задачу свежеиспеченной фирмы ее создатели сформулировали так: всемерная помощь сотрудникам отечественных правоохранительных органов. А уже через три года одному из руководителей «Континента-VI» Валерию Кобзеву самому понадобилась помощь адвокатов: он был арестован по обвинению в мошенничестве.

В течение нескольких лет за Кобзевым охотились сотрудники российской контрразведки. Взяли его в результате операции, в которой принимал участие «эфэсбэшный» спецназ. Задержание прошло 20 апреля 1996 года на Ярославском шоссе. Кобзев явно не ожидал столь невежливого с собой обращения, а когда пришел в себя, тут же накричал на спецназовцев, рассказал, что он князь и генерал, после чего пообещал уволить всех, кто принимал участие в операции.

Громких титулов и звучных должностей у Валерия Кобзева действительно хватало. Кроме князя и генерала, руководитель корпорации «Континент-VI» очень любил представляться то казачьим атаманом, то контр-адмиралом, то генерал-лейтенантом Службы внешней разведки. Впрочем, сотрудникам правоохранительных органов Кобзев был больше известен как фигурант нескольких уголовных дел по фактам мошенничества.

Суть мошенничества заключалась в том, что Кобзев в парадном мундире, увешанный всевозможными наградами, приходил к коммерсантам и предлагал решить любые вопросы за умеренную плату — всего за пару-тройку тысяч американских долларов. Многие велись на этот маскарад, охотно отдавали денежки, после чего «князь» бесследно исчезал.

Кстати говоря, страсть к аферам у Валерия Кобзева проявилась еще на заре его стремительной карьеры. В бытность свою лейтенантом милиции в Хабаровске, будущий «князь» получил свой первый срок за кражу вещественных доказательств. А в начале 1990-х Кобзев успел наследить в Астраханской области. Объявив себя атаманом Астраханского казачьего войска, он обещал местным бизнесменам решить любые вопросы за скромное вознаграждение. Провернув несколько таких махинаций и собрав с доверчивых астраханских фирмачей изрядную сумму в иностранной валюте, Кобзев скрылся, чтобы в 1993 году появиться в Москве. Причем, в качестве особо приближенного… к «царствующим особам», то есть представителям Дома Романовых, активно обживавшихся в то время в России.

Дружба представителей Дома Романовых с новыми российскими властями началась еще на заре демократических реформ, а к лету 1996 года достигла апогея. Накануне президентских выборов Великая княгиня Мария Владимировна, проживающая, как известно, в Испании, частенько появлялась в России, вела переговоры с тогдашними российскими властями и агитировала россиян голосовать за свободу и демократию, то есть за Бориса Ельцина. Что из этого получилось, мы увидим чуть позже, а пока позволим себе небольшой экскурс в историю.

Законами Российской империи был установлен четкий порядок престолонаследия, который неукоснительно соблюдался, начиная со времен правления императора Павла I. Согласно закону, после смерти самодержца престол незамедлительно переходит к его наследнику — старшему сыну. А в случае его отсутствия — к представителю Дома Романовых, старшему по династическому счету.

После отречения Николая II царем должен был стать, согласно закону, его сын Алексей. Поскольку за Алексея отрекся отец, престол автоматически переходил к брату Николая II — великому князю Михаилу Александровичу. Но и тот в марте 1917 года отказался от власти, а позднее был убит. Значит, императором должен был стать следующий по старшинству представитель Дома Романовых. Им в династическом списке значился Великий князь Кирилл Владимирович, приходившийся дядей последнему русскому царю.

Так Кирилл Владимирович стал самодержцем. Правда, спустя семь лет после революции и далеко за пределами России. 31 августа 1924 года во Франции Кирилл Владимирович издал манифест, в котором объявил себя Императором Всероссийским Кириллом I. Разумеется, никаких правовых последствий этот документ не имел и был скорее красивым театральным жестом, призванным сплотить эмиграцию и дать ей надежду на реставрацию дореволюционных порядков.

Кирилл Владимирович умер в 1938 году, прожив в счастливом браке с Великой княгиней Викторией Федоровной (урожденной принцессой Саксен-Кобург-Готской) более сорока лет. После смерти «императора в изгнании» наследником престола стал его единственный сын — Владимир Кириллович.

Родившись в 1917 году в Финляндии, Владимир Кириллович практически всю свою жизнь прожил за пределами Отечества. И только незадолго до смерти, в ноябре 1991 года, посетил Россию с частным визитом.

Впервые Великого князя Владимира Кирилловича для широкой русской общественности открыл небезызвестный Анатолий Собчак, бывший в ту пору мэром Северной столицы. Говорят, увидев Владимира Кирилловича в Париже, Собчак произнес: «Ваше Величество! Россия ждет Вас!». Владимир Кириллович прослезился и клятвенно пообещал приехать на родину предков. И такой визит вскоре состоялся.

Их встречали на высшем уровне…

Вместе с Владимиром Кирилловичем в Санкт-Петербург (которому осенью 1991 года возвратили историческое имя) приехали его жена Леонида Георгиевна, дочь Мария Владимировна и внук Георгий. Приезд потомков Романовых в Россию был обставлен с помпой. Великого князя и его спутников встречали толпы восторженных горожан. А победившие после провала августовского путча демократы с Ельциным во главе судорожно соображали, какие выгоды можно извлечь из этой ситуации.

Пока Ельцин и компания соображали, Владимир Кириллович скоропостижно скончался. Главой Русского императорского дома была объявлена его вдова Леонида Георгиевна. Прихлебатели тут же окрестили ее «вдовствующей императрицей» — по аналогии с Марией Федоровной, матерью последнего русского царя. А «наследником престола» был объявлен 11-летний Георгий.

Новоявленная «императрица» развернула кипучую деятельность: охотно раздавала интервью, встречалась с представителями российских властей, общественности и бизнес-сообщества на предмет легализации царской семьи в России. Речь, помимо всего прочего, шла и о возможной реставрации монархии. Об этом, в частности, любил порассуждать Анатолий Собчак.

А в ноябре 1992 года Леонида Георгиевна с дочерью и внуком впервые приехали в Москву. По этому случаю в Московском дворянском собрании был устроен грандиозный прием. Правда, как ни старались его организаторы, зрелище получилось скорее комическое, чем торжественное. По залу суетливо сновали какие-то напыщенные мужички, гордо представлявшиеся Оболенскими, Волконскими и Голицыными. А затем в сопровождении свиты появились дородная дама с хитрым выражением лица — Леонида Георгиевна, ее дочь Мария Владимировна и упитанный мальчик лет двенадцати — «наследник престола» Георгий, который не совсем понимал, где и почему он находится. Мама и бабушка ласково называли его Гогой. Как-то не очень радостно было сознавать, что это и есть потомки великой династии и самых влиятельных аристократических родов России. Дальнейшие события подтвердили, что возникшие сомнения были не напрасны.

29 октября 1996 года суд канадского города Монреаль вынес вердикт по делу Константина Веймарна — начальника Российского Имперского Союза-Ордена. Суть этого весьма увлекательного дела, продолжавшегося в общей сложности одиннадцать лет, такова.

Еще в 1984 году в Канаде вышла в свет небольшая книжица, в которой ее автор — Константин Веймарн — весьма убедительно доказывал, что Леонида Георгиевна, ее дочь, а тем более внук не имеют никакого права на российский престол. Эта книжка наделала много шума среди эмиграции. На автора подал судебный иск за клевету лично тогда еще здравствовавший Великий князь Владимир Кириллович. И вот после многолетнего разбирательства суд установил: все, что изложено в брошюре, — правда. И снял все обвинения с Константина Веймарна.

Оказывается, свои права на российский престол Владимир Кириллович потерял еще в далеком 1948 году, когда тайно обвенчался с Леонидой Георгиевной. Неудивительно, что против этого брака выступили многие проживавшие в эмиграции Романовы, например, родная тетка Владимира Кирилловича Великая княгиня Елена Владимировна. Очевидно, поэтому Владимир Кириллович обвенчался со своей избранницей тайно, да еще — в нарушение всех существующих правил — не в русской, а в греческой церкви в Швейцарии.

Но самое главное даже не это. Веймарн раскопал истинное происхождение Леониды Георгиевны. По отцу она действительно потомок древнего грузинского царственного рода Багратионов, точнее, одной из ветвей этого рода — Багратионов-Мухранских. Ее отец — князь Георгий Александрович — на момент рождения Леониды был предводителем уездного дворянства Тифлисской губернии. А вот матушка — Елена Чеславовна — не только не имеет никакого отношения к царственному дому, но и к аристократии вообще. Она — дочь мелкого служащего Владикавказской железной дороги польского еврея Чеслава Злотницкого.

Любопытны сведения, которые Веймарн приводит относительно похождений Леониды Георгиевны в молодые годы. Эмигрировав после революции во Францию, Леонида в середине 1930-ых вышла замуж за американского миллионера Керби и приняла американское гражданство. Правда, долго с мужем не прожила, но дочь Елену от него родить успела. После развода Леонида уехала в Испанию, где в конце 1940-ых познакомилась с Владимиром Кирилловичем.

Женившись на Леониде, Владимир Кириллович автоматически поставил крест на своих монарших притязаниях, а также на притязаниях своих детей. Дело в том, что наследниками престола, согласно закону, могут быть только дети императора, рожденные в законном, то есть равнородном, браке. Поскольку Леонида Георгиевна не имеет отношения к какому-либо из царствовавших домов, то ее брак (да еще не скрепленный, как положено, у православного алтаря) с Владимиром Кирилловичем считается морганатическим. А значит, и дети, рожденные в таком браке, не имеют прав на императорский титул. Речь в данном случае идет о Марии Владимировне, рожденной в 1953, и ее сыне Георгии, появившемся на свет в 1981 году.

Таким образом, в начале 1990-х в Россию приезжали не «царствующие особы», а всего лишь потомки одной из ветвей династии Романовых. А значит, все, что говорили и делали представители «царствующего дома», — это не более чем театрализованное представление, рассчитанное на обывателей.

Между тем, представление продолжалось. Мария Владимировна и Георгий периодически посещали с визитами Россию и сопредельные страны. Во время своих приездов «царствующие особы» щедро раздавали титулы, награды и генеральские погоны. Орденом Святой Анны, например, был награжден скульптор Зураб Церетели. Статус «Поставщика Царской Семьи» получила американская компания PIERRE SMIRNOFF, производитель водки якобы по старинным русским рецептам. Этот жест вызвал известное недоумение даже у махровых монархистов. Дело в том, что как раз в то время в России шла жесткая конкурентная борьба между вышеупомянутой американской компанией и российским «Торговым Домом потомков П. А. Смирнова». Логичнее было бы предположить, что «царствующие особы» обласкают своей милостью отечественных виноделов — хотя бы из чувства патриотизма. Ан нет! Видимо, американцы на сей счет оказались более предприимчивы и щедры…

Генеральские погоны из рук Марии Владимировны получил и уже упоминавшийся Валерий Кобзев. Случилось это 1 июля 1993 года на торжественном приеме в Колонном зале Дома Союзов. Там же «высочайшей» милостью были осыпаны и другие авантюристы, постоянно вертевшиеся вокруг «царствующих особ». Среди них оказался и некто Александр Демин, объявивший себя Верховным атаманом России. Спустя несколько лет, в феврале 1997 года, «атамана» задержат на Шереметьевской таможне при попытке вывезти из России большое количество драгоценных камней. Происхождение камней Демин внятно объяснить так и не сумел.

На выборах 1996 года «царствующие особы» призывали народ голосовать за «царя Бориса», то есть за Ельцина, очевидно, рассчитывая, что это им непременно зачтется. Тем более что на заре демократии кое-кто из новых хозяев России недвусмысленно обещал «царствующим особам» компенсацию за понесенные во время революции материальные потери. Эта идея так понравилась потомкам Романовых, что они тут же скалькулировали и сумму материальных выплат — почти 10 миллиардов долларов США.

Кроме того, ходили слухи, что Романовым собираются вернуть и часть собственности, которая была национализирована после революции, и даже назначить им государственные пособия. Так, на полном серьезе обсуждался вариант передачи «царствующим особам» дворца в Архангельском под Москвой в качестве летней резиденции и еще одного дворца под Санкт-Петербургом, в Гатчине. Рассматривались и другие варианты. При этом аппетиты Романовых росли день ото дня. В какой-то момент им показалось мало просто дворцов — они потребовали, чтобы государство полностью взяло на себя и содержание их загородной недвижимости. И в самом деле, не царское это дело — платить, как простые смертные, за газ, воду и электричество!

Однако ничего у «царствующих особ» не вышло. После их ярко выраженного политического сервилизма накануне выборов от них отвернулись даже ярые монархисты, еще в начале 1990-ых мечтавшие о реставрации монархии в России. Стали ненужными отпрыски Романовых и для сохранивших власть ельцинистов. После выборов те быстро забыли о своих обещаниях вернуть Романовым дворцы и выплатить компенсацию. Что же касается широкой общественности, ей к тому времени вообще стало не до Романовых: народ, уже изрядно вкусивший все прелести рынка и демократии, был занят выживанием и потерял интерес к «царствующим особам». Так что, если когда-то в России и появится царь, вряд ли он будет носить фамилию Романов.

Начиная со второй половины 1990-ых годов, потомки Романовых все реже и реже появлялись на родине предков. Оно и понятно: ловить в России им больше нечего. Остается только время от времени сотрясать воздух громкими и порой абсурдными декларациями. Чем потомки Романовых и занимаются. Например, недавно советник канцелярии Российского императорского дома Кирилл Немирович-Данченко заявил о том, что глава Российского императорского дома Великая княгиня Мария Владимировна является родственницей пророка Мухаммеда. Такое сногсшибательное заявление Немирович-Данченко сделал в Узбекистане в присутствии большого числа местных журналистов.

Но и это еще не все. Развивая мысль о родственных связях Великой княгини, человек с «театральной» фамилией сообщил, что Мария Владимировна также является потомком царя Давида, того самого, который три тысячи лет назад правил Израилем. В общем, по словам Немировича-Данченко, Великая княгиня не только законная правопреемница российских царей, но и чуть ли не сакральная личность для всех иудеев и мусульман планеты.

В России на эту чепуху никто не обратил никакого внимания.

Жаркое лето 1996-го

В мае 1996 года сотрудники УБЭП повсеместно стали фиксировать заметное снижение криминальной активности. Такое впечатление, что фирмачи и ловкачи, вольготно чувствовавшие себя в предыдущие годы, вдруг затаились, явно чего-то выжидая. Впрочем, объяснение этому феномену нашлось довольно быстро: преступный мир ожидал результатов президентских выборов. После них все снова вернулось на круги своя.

Итак, май 1996-го. На носу выборы президента России. Почти ни у кого не возникало сомнений в том, что президентские выборы, назначенные на 16 июня, выиграет представитель левых сил: к тому времени демократы с Ельциным во главе достали народ по полной программе.

Это стало очевидно уже в конце 1995 года, после выборов в Госдуму, когда половина всех мандатов оказалось в руках левых. Заметное «покраснение» нижней палаты парламента напугало Кремль. Стало ясно, что выборы президента, назначенные на лето будущего, 1996, года, станут для власти тяжким испытанием. Во всяком случае, приход в Кремль представителя левой оппозиции, а им почти наверняка стал бы лидер КПРФ, представлялся в то время вполне возможным. Самому Ельцину, как впоследствии вспоминали в узком кругу его родные и близкие, уже мерещились наручники, которые наденут на него победившие коммунисты, и показательные судебные процессы за развал СССР, криминализацию общества и бестолково проведенные «демократические реформы».

«Красный реванш» на парламентских выборах декабря 1995 и усиление позиций коммунистов во многих регионах страны весьма напугали и так называемую бизнес-элиту. Перспектива для ее представителей была весьма печальной. Ведь глава государства, по конституции 1993 года, обладал колоссальными властными полномочиями. Чего стоило одно только право президента назначать и менять кабинет министров, совершенно ни считаясь с законодательными органами власти! Пока в президентском кресле восседал Борис Ельцин, олигархи могли спать спокойно. Но не было никакой гарантии в том, что новый президент, используя свое конституционное право, кардинально не поменяет правительство, а значит и социально-экономический курс. Тогда любой «новый русский» попадал в число реальных кандидатов на скамью подсудимых, потому что ни одно состояние в России, сколоченное в годы перестройки и реформ, нельзя было назвать законным.

Естественно, главная задача правящей верхушки состояла в том, чтобы любой ценой не допустить победы коммунистов на выборах. И тогда на помощь новой власти пришли «независимые» СМИ и так называемая творческая интеллигенция. Например, по НТВ каждый день с утра до вечера крутили документальные фильмы про ужасы ГУЛАГа и регулярно показывали одни и те же кадры пустых прилавков в советских магазинах. Разумеется, никто не объяснял, что эти кадры были сделаны осенью 1991 года, когда торгаши в ожидании обещанной либерализации цен специально держали товары на складах и базах, не выбрасывая их в торговую сеть. В результате в Москве в тот момент возникали перебои даже с хлебом и молоком.

Ежедневно в редакции столичных газет заносились кругленькие суммы в рублях и валюте за публикацию угодных власти материалов. Разумеется, эти денежные потоки нигде не фиксировались и никакие налоги с них не платились. Позднее было подсчитано, что на предвыборную кампанию 1996 года власть потратила не менее 15 миллиардов долларов. Немалая часть этих денег перепала «независимым» СМИ.

В редакциях столичных газет в то время вообще царила какая-то антикоммунистическая истерия. Каждое утро планерка в «Вечерней Москве», например, начиналась с того, что руководство напоминало журналистам о том, что в каждом материале, независимо от содержания и темы, обязательно должна быть критика КПРФ. Не отставали и другие популярные в то время издания. «Независимые» СМИ словно состязались друг с другом, кто выльет больше грязи на недавнее советское прошлое.

За такое усердие «четвертой власти» в процессе предвыборной кампании и после нее было брошено немало жирных ломтей. Щелкоперы из «Вечерки», например, за свою продажность справили новоселье в только что отстроенном элитном доме в районе Хорошевки. В течение нескольких месяцев после этого акулы пера делили там квартиры, попутно пытаясь надуть друг друга. А «честные, принципиальные» журналисты НТВ во главе с Евгением Киселевым (тем самым косноязычным «аналитиком», который вел тогда программу «Итоги») получили внушительный кредит от Газпрома. На эти денежки были тут же накуплены крутые машины и новые квартиры. А когда через пару лет все денежки были профуканы и настала пора возвращать кредит, Киселев со товарищи, привычно прикрываясь воплями о демократии и защите свободы слова, прибрали к рукам телеканал «ТВ-6», разогнав работавших там журналистов. Правда, и на новом месте они долго не продержались: сначала угробили канал, а затем и сами разбежались кто куда.

Но вернемся к предвыборной кампании. Основная ставка кремлевских политтехнологов делалась на моделирование общественного сознания таким образом, чтобы люди даже вопреки своим убеждениям и жизненным реалиям проголосовали так, как надо партии власти. И политтехнологи быстренько нашли идеально работающий пропагандистский трюк: Ельцин, конечно, не фонтан, но лучше уж он, чем коммунисты.

Эта схема и стала основой предвыборной ельцинской кампании. Сам Борис Николаевич во время визита в родной Екатеринбург свое решение вновь баллотироваться в президенты России объяснил так: «Столько пережить, столько понять, стоять на пороге цивилизованной жизни и снова скатиться назад — это будет нашим общим поражением и позором. Можно ли мне в этой ситуации не участвовать в выборах? Не раз и не два задавал себе этот вопрос. Но пока есть угроза столкновения «красных» и «белых», мой долг политика, человека, стоявшего у истоков реформ, добиться консолидации всех здоровых сил общества и предотвратить возможное, вплоть до гражданской войны потрясение. Надо довести до успешного конца дело, которому я полностью отдал себя.»

Если отбросить фарисейские рассуждения насчет консолидации общества и дела, которому «всенародно избранный» якобы отдал себя полностью, становится понятным, в каком далеко не оптимистическом состоянии духа пребывала весной 1996 года правящая «элита» России. «Красный реванш» маячил за горизонтом как вполне реальная перспектива. Для большинства представителей бизнеса, связанных с командой реформаторов, это означало конец сытого и беззаботного существования, а кое для кого — и тюремные нары.

В качестве главного аргумента в своей антикоммунистической риторике Ельцин, как видим, избрал тезис о возможной гражданской войне. Наш народ к этой теме относится трепетно и готов терпеть что угодно, «лишь бы не было войны». Вот и на сей раз миллионам сограждан была нарисована мрачная картинка прихода к власти коммунистов и, как следствие, начало «красного террора» и гражданской войны.

Обыватель, возможно, этим байкам и поверил. Зато у аналитиков спецслужб подобного рода политологические прогнозы не вызывали ничего, кроме усмешки. Специально проведенные исследования наглядно показали, что в стране уже давно отсутствовала социальная и демографическая база для гражданской войны. Редкая семья имела двух и более сыновей. Матери были готовы на все, лишь бы оградить своего единственного ребенка даже от простой армейской службы. Потенциал нации был подорван многочисленными конфликтами и колоссальными потерями XX века. Люди устали и потеряли всякий интерес к активной общественной жизни. Об этом красноречиво свидетельствовала та поразительная апатия, в которой пребывала нация в тот момент, когда ее под видом рыночных реформ обворовывала кучка проходимцев. Так что, ни о какой гражданской войне в середине 1990-ых не могло идти и речи.

И все же, несмотря на абсурдность тезиса о возможной войне, многие Ельцину поверили. Обыватель, в памяти которого были еще живы события октября 1993 года у Белого дома в Москве, рассуждал примерно так: лучше уж нынешнее болото, чем кровавая бойня. А в том, что бойня обязательно последует, как только к власти придут коммунисты, обывателя назойливо убеждали ангажированные властью СМИ. Это, мол, естественно вытекает из всей предшествующей советской истории.

Чтобы воздействовать на православных людей, показывались многочисленные кадры разрушения церквей, закрытия монастырей, арестов и расстрелов священнослужителей. Крестьянам адресовались сцены раскулачивания и массовых ссылок в далекие края. Известные актеры и режиссеры, в том числе и те, кто сделал блестящую карьеру при коммунистическом режиме, наперебой трещали о том, как в Советском Союзе зажимали свободу творчества и не давали развернуться истинным талантам. А заодно рассказывали обывателям байки о том, как им тяжко жилось при коммунистах в материальном плане. То ли дело на Западе, где гонорары кинозвездам исчислялись миллионами долларов!

В общем, все, что было трагичного в нашей истории с 1917 по 1991 год, вынималось из архивной пыли и назойливо демонстрировалось с соответствующими комментариями. Надо было создать впечатление, что за 70 лет коммунистического правления в России не было ни одного светлого пятна — только кровь, смерть, страх и тотальная нехватка продовольствия.

Кстати, тема продуктовых очередей конца 1980-ых также стала весной 1996 весьма популярной. Недели за три до выборов на улицах городов даже появились плакаты, на которых был изображен Зюганов, а внизу красовалась подпись: «Купи еды в последний раз!». Говорят, этот плакатик был напечатан тиражом миллион экземпляров и расклеен на всех продуктовых рынках страны. А для более продвинутой публики, озабоченной не только наполнением желудка, отпечатали гигантским тиражом в 10 миллионов экземпляров газету-листовку «Не дай Бог!», в которой обывателям рассказывали, что с ними произойдет, если победу на выборах одержит кандидат от коммунистов.

При этом в солидных, казалось бы, газетах и в телепрограммах, претендующих на серьезную аналитику, напрочь отсутствовали даже намеки на объективную оценку деятельности ельцинской администрации в период с 1991 по 1996 год. Наоборот, дяди и тети, считавшие себя крутыми аналитиками и политологами, с умным видом обсуждали популистские указы президента и его обещания сытой и спокойной жизни. Многие их тех, кто тогда активно ратовал с телеэкрана за Ельцина и его реформы, и сегодня на виду. Правда, теперь эти товарищи самозабвенно ругают уже не советское прошлое, а западную демократию и учат граждан России, как нужно Родину любить.

А власть накануне выборов буквально фонтанировала красивыми лозунгами. Кому только президент в июне 1996-го не пообещал сытой и богатой жизни! И студентам, и пенсионерам, и гражданам, желающим построить или приобрести жилье. А еще начал бесплатно раздавать землю всем желающим и пригрозил серьезными карами тем, кто вздумает обижать вкладчиков и аукционеров. В большинстве своем эти предвыборные указы были «пустышками», ибо в стране не было ни денег на серьезные социальные программы, ни механизма реализации благих президентских намерений. Но все это создавало у граждан некую иллюзию того, что жить скоро действительно станет лучше и веселее.

Ну а в случае, если вся эта пропагандистская шумиха не достигнет своей цели и народ все-таки проголосует за коммунистов, предполагалось задействовать административно-кадровые механизмы. В частности, «правильно» подсчитать количество голосов. С этой задачей должен был справиться председатель Центральной избирательной комиссии Николай Рябов, который еще осенью 1993 года перебежал на сторону Ельцина из осажденного Белого дома. Свои люди расставлялись и в местных избирательных комиссиях.

Титанические усилия власти не прошли бесследно. Во втором туре выборов, состоявшемся 3 июля 1996 года, победу одержал Борис Ельцин. Для большинства избирателей это известие прозвучало, как гром средь ясного неба. Вплоть до последнего момента почти ни у кого не возникало сомнений в том, что Зюганов наберет наибольшее число голосов. Даже уличные торгаши накануне дня всенародного волеизъявления на всякий случай свернули бойкую коммерческую деятельность и затаились в ожидании серьезных (для себя) перемен. И вдруг предварительные итоги выборов, оглашенные ЦИКом: во втором туре с большим отрывом победу одержал Борис Ельцин. Можно себе представить, как радовались результатам выборов в Кремле и в Белом доме. Для молодых реформаторов этот день явно стал самым счастливым в жизни.

А потом глава кабинета министров Виктор Черномырдин со свойственным ему косноязычием заявил: «Ничего не будет!» Очевидно, имелось в виду, что социально-экономический курс правительства останется тем же, никаких перемен ожидать не следует.

Несмотря на топорную формулировку, нувориши премьера отлично поняли: уже в августе кривая экономической преступности снова поползла вверх…

Был бы только ксерокс…

Как-то раз (дело было в конце 1992-го) одна благочестивая супружеская чета из Рязани решила обзавестись мебельным гарнитуром. Ничего лучшего, как купить его на Северном Кавказе, супруги почему-то не придумали. Гарнитур, правда, попался хороший, импортный, стоил, разумеется, недешево. Как потом выяснилось, мебель принадлежала раньше какому-то состоятельному человеку некавказской национальности и была «конфискована» у него чеченскими бандитами. Отобрав гарнитур у законного владельца, чеченские парубки быстро продали его первым же подвернувшимся покупателям. Ими оказались наши герои.

В общем, купили супруги мебель и повезли ее в Рязань. По дороге к ним пристали неизвестные личности и потребовали гарнитур продать. Супруги заартачились. Тогда неизвестные пригрозили отнять гарнитур, да еще и побить упрямцев хорошенько. Супруги уступили. Незнакомцы всучили им пачку денег, забрали гарнитур и быстро скрылись. Деньги, как выяснилось довольно скоро, оказались фальшивками.

Впрочем, гарнитур — это еще мелочь. В Москве осенью 1992 года за фальшивые доллары была продана квартира в центре города. А счет автомобилям, проданным за поддельные доллары, в те времена и вовсе шел на сотни.

Фальшивых денег по стране в начале рыночных реформ гуляло столько, что точной статистки не вели даже в Центробанке. В начале 1990-ых не проходило и дня, чтобы в ЦБ или правоохранительные органы не поступала информация о появлении в том или ином регионе России фальшивых купюр. Значительная часть этих фальшивок изготавливалась в подпольных лабораториях, находившихся за пределами Российской Федерации. Международная мафия в начале 1990-ых вообще рассматривала Россию как необъятный рынок сбыта фальшивых денежных знаков. В этом зарубежным коллегам помогали и отечественные мафиози: в 1993 году, например, одна из преступных группировок заказала у заграничных фальшивомонетчиков крупную сумму немецких марок для распространения их на территории России.

Несмотря на огромное число поддельных банкнот, буквально заполонивших Россию в 1990-ые, большинство из них были настолько низкого качества, что вычислить фальшивку можно было, просто внимательно на нее посмотрев. Это раньше, в советские годы, изготовлением фальшивых денег занимались виртуозы своего дела, талантливые художники, знавшие технологию печати и азы гальванопластики. Потому и фальшивки времен «застоя» отличались высочайшим качеством исполнения. Отличить их от настоящих банкнот зачастую можно было только в лабораторных условиях.

С появлением цветных копировальных аппаратов ситуация упростилась до предела. Заниматься изготовлением фальшивых денег отныне мог любой. Как говорится, был бы только ксерокс. А в середине 1990-ых в Москве появились первые поддельные купюры, изготовленные с помощью компьютерных технологий.

Впрочем, даже в условиях доступности множительной техники, когда изготовление фальшивок было поставлено на поток, находились умельцы, демонстрировавшие высший пилотаж фальшивомонетничества. Правда, не у нас. В 1993 году в Польше полиция накрыла подпольный монетный двор, организованный одним предприимчивым молодым человеком. Тот сумел наладить производство бумаги, по внешнему виду ничем не отличавшейся от той, на которой печатались американские доллары. И даже успел нашлепать тысячу фальшивых стодолларовых банкнот.

Вообще поляки в области фальшивомонетничества достигли в 1990-ые годы больших высот. С одинаковой степенью мастерства они подделывали и американскую валюту, и российские денежные знаки. В середине 1990-ых, например, основная масса фальшивых 50-тысячных купюр, изъятых в России, была изготовлена на территории Польши. Как правило, эти подделки изготавливались на оборудовании германского производства и отличались высочайшим качеством печати. Передовые немецкие технологии позволяли имитировать не только фактуру и цвет бумажных денег, но и водяные знаки, поэтому выявить подделку не всегда могли даже банковские детекторы.

В России такого совершенства тогда не достигли. Впрочем, местным фальшивомонетчикам это было и ни к чему. Минфин России как будто специально облегчил преступникам задачу. Во-первых, новые российские деньги были гораздо хуже защищены от подделок. В этом мог без труда убедиться любой: достаточно было просто визуально сравнить купюры советской поры и новые «демократические» деньги.

Советские банкноты, введенные в обращение в 1961 году, отличались изысканностью рисунка и высочайшим уровнем печати. Над дизайном купюр работали выдающиеся советские художники, а затем их замысел воплощали в рисунке на металле не менее выдающиеся граверы. Каждая банкнота была настоящим произведением граверного искусства. Причем, произведением в единственном экземпляре. По признанию самих художников, никто из них не смог бы в точности повторить даже свою собственную гравюру — наметанный глаз профессионала все равно нашел бы отличия в положении штриха и его ритме.

Кроме того, на каждой банкноте, помимо сложнейшего рисунка, в обязательном порядке присутствовали всевозможные виньетки, бордюры, розетки и прочие элементы орнамента. Все это не только повышало качество самого рисунка, но и служило дополнительной защитой от подделок. Кстати, разрабатывая в 1961 году дизайн новых советских денег, художники взяли за основу купюры дореволюционной России. В качестве эталона служили портреты Екатерины II и Петра I на сто- и пятисотрублевых банкнотах начала XX столетия. Такого же высочайшего качества гравировки требовали от художников Гознака и при выполнении портретов Ленина на купюрах 100, 50 и 10-рублевого достоинства.

Что касается новых российских денег, и по виртуозности рисунка, и по качеству печати они не шли ни в какое сравнение с продукцией Гознака советского времени. Подделать такие банкноты мог вручную даже человек средних художественных способностей.

А во-вторых, в начале рыночной эпохи в обращении на территории страны находились 29 разновидностей бумажных денег аж тринадцати номиналов (в США, для сравнения, всего пять). Одно время в ходу были как новые российские, так и прежние советские деньги 1991 года выпуска — «павловские» сторублевки, названные так по имени Валентина Павлова, последнего премьер-министра СССР. От банкнот 1961 года выпуска «павловские» деньги отличались цветным узором по краям купюры. А еще в ходу были доллары, марки, франки, кроны и прочая заморская валюта, которую большинство соотечественников до недавнего времени в глаза не видели. В этом море всевозможных денежных знаков с трудом ориентировались даже кассиры и продавцы, не говоря уже о простых смертных. А значит, почва для всякого рода финансовых афер была создана самая что ни на есть благодатная.

Особенно тяжко приходилось провинциалам, приезжавшим за покупками в Москву. Ушлые торгаши умело втюхивали гостям столицы любые бумажки под видом денежных банкнот. И многие, увы, попадались. Впрочем, по количеству изъятых фальшивок столица, как ни странно, к середине 1990-ых уступила пальму первенства другим, более продвинутым субъектам Федерации. В 1997 году, например, наибольшее количество подобных преступлений было зафиксировано в Татарстане и Приморском крае. Москва и Московская область в этом списке заняли лишь седьмую и восьмую строчки, соответственно.

Основная масса изымаемых из обращения купюр в те годы — это 50-тысячные и 100-тысячные банкноты. До реформы 1998 года это были самые ходовые денежные знаки. Однако и после реформы еще в течение года в различных регионах страны периодически изымались поддельные купюры такого достоинства. Очевидно, фальшивомонетчики изготовили их в огромном количестве еще до денежной реформы и выбросили на рынок — не пропадать же добру! А в конце 1998 года из оборота стали изымать уже дензнаки нового образца. Только за первый пореформенный год в России было изъято 13 тысяч 599 поддельных купюр на общую сумму 2 миллиона 416 тысяч деноминированных рублей.

Но самое удивительное — в конце 1990-ых снова активизировались любители фальшивых монет. В хаосе первых лет демократии о медных денежках все как-то забыли. В связи с чудовищной инфляцией, сопровождавшей экономические реформы, сначала из оборота исчезла копейка, а затем и металлические деньги небольшого рублевого номинала. Это в советские годы, когда в обращение регулярно выбрасывались юбилейные монеты различного достоинства — от десяти копеек до рубля, пользовавшиеся большой популярностью у нумизматов, находилось немало охотников их подделать. Одну из самых крупных афер такого рода сотрудники БХСС распутали в начале 1980-ых. Тогда в небольшом подмосковном городке Дулево двое талантливых фальшивомонетчиков наладили подпольное производство царских золотых червонцев, которые пользовались огромным спросом у коллекционеров и представителей теневого бизнеса.

И вот, спустя пятнадцать лет после этой нашумевшей истории, оперативники УБЭПа, специализировавшиеся на борьбе с фальшивомонетничеством, не без некоторого удивления стали отмечать возросшую любовь своих подопечных к пятирублевым монетам Центробанка РФ. Эти монеты были запущены в обращение после реформы 1998 года, когда в обиход снова вернулись медные деньги небольшого номинала. Фальшивомонетчики отреагировали на нововведение весьма оперативно. Уже в конце того же года было изъято 214 поддельных пятирублевок. Все они были изготовлены способом литья или штамповки. Так что не все фальшивомонетчики в 1990-ые годы переключились на современные, не требующие никаких специальных навыков, технологии. Некоторые, как и в старые добрые советские времена, по-прежнему занимались этим ремеслом не столько ради корысти, сколько из любви к искусству. В 1999 году двадцать таких умельцев оказались на скамье подсудимых.

Одна из самых громких историй, связанных с фальшивомонетничеством, — так называемое люберецкое дело 1996 года. Началось все с ареста в Москве жителя Тулы по фамилии Климовский. Парень тупо попался при попытке расплатиться фальшивой стодолларовой купюрой. На первом же допросе 25-летний туляк поведал о том, что в течение двух месяцев он и четверо его приятелей занимались подделкой американских стодолларовых банкнот. Руководил бригадой мужчина по имени Александр. Ни фамилии этого Александра, ни места его жительства туляк не знал. По его словам, Александр вел себя крайне осторожно и редко появлялся на людях, предпочитая руководить своими подельниками с безопасного расстояния. В случае острой необходимости он звонил Климовскому и назначал место и время встречи. За два месяца это было всего пару раз. Очередное свидание, как показал туляк, должно было произойти третьего февраля 1996 года в одной из московских квартир. Там-то оперативники и устроили засаду.

Задержанным оказался 37-летний уроженец Перми Александр Левин, проживавший в столице не съемной квартире. При обыске у него на квартире стражи порядка обнаружили все необходимое для изготовления фальшивых купюр: несколько копировальных аппаратов, черно-белый принтер, цветной сканер, машинку для проверки долларовых банкнот, 15 килограммов бумаги, образцы стодолларовых и пятидесятидолларовых банкнот, а также готовую продукцию — фальшивые дензнаки на общую сумму 50 тысяч баксов.

Одновременно в Люберцах в одной из квартир в доме номер 86 по Октябрьскому проспекту оперативники накрыли еще одну подпольную лабораторию, а заодно задержали ее обитателей: двух москвичей, киевлянина и пермяка. У преступников было изъято 35 килограммов бумаги, а также красители, клей и другие необходимые для производства фальшивых банкнот материалы.

Улик оказалось более чем достаточно, чтобы инкриминировать приятелям особо опасные деяния, направленные на подрыв финансовой мощи государства. А потому фальшивомонетчики как люди, не лишенные здравого смысла, не стали отпираться и юлить и честно во всем повинились. Один из аферистов — некто Тараканов — даже выдал сотрудникам УБЭПа 125 листов бумаги, которую злоумышленники использовали для производства фальшивых купюр.

Во время бесед с задержанными стали известны и некоторые другие нюансы их преступной деятельности. Первую фальшивку Александр и компания изготовили в декабре 1995 года. Получившаяся стодолларовая бумажка оказалась почти такой же, как настоящая. Во всяком случае, ближайший обменник ее охотно принял. А дальше — пошло поехало. Производство было налажено с таким размахом, что за два месяца работы фальшивомонетчики изготовили не менее миллиона американских долларов. Еще в течение года в Московской области и за ее пределами гуляли стодолларовые банкноты, изготовленные люберецкими умельцами. Последний раз «люберецкие» доллары были изъяты из обращения в марте 1997 года, когда их изготовители уже отбывали свои тюремно-лагерные сроки.

Японец — друг Монгола

Лето 1996 года. Россия готовится к выборам президента. Доморощенные жулики затаились в ожидании перемен. А в это же самое время на другом конце Земли, в Нью-Йорке, американцы устроили показательный процесс над четырьмя российскими гражданами, которых обвиняли в покушении на свободу предпринимательства, частную собственность и западные ценности. Среди обвиняемых оказался один из самых известных в 1990-ые годы авторитетов преступного мира Вячеслав Иваньков по кличке Япончик.

Вячеслав Иваньков

Впервые о Славе Иванькове заговорили в конце 1960-ых годов, когда он под покровительством известного тогда вора в законе Геннадия Королькова по прозвищу Монгол и не без участия Отари Квантришвили, отсидевшего срок за изнасилование, организовал преступную группу. Кроме Иванькова и Квантришвили, в группу вошел Вячеслав Слива, впоследствии ставший весьма популярным столичным авторитетом. Приятели специализировались на кражах антиквариата и ювелирных украшений, иногда вымогали деньги у воротил теневого бизнеса, которые в то время стали появляться в Москве в большом количестве. Излюбленный метод работы Иванькова и его друзей — обыски под видом работников ОБХСС на квартирах столичных коллекционеров и ювелиров. Кроме того, иваньковцы регулярно собирали дань с карточных игроков и букмейкеров на московском ипподроме.

За решетку Япончик впервые угодил в 1974 году. Очевидцы вспоминают, что брали тогда Иванькова чуть ли не целым отделением милиции. Во время задержания Япончик усердно отстреливался. Это дало основание прокурору обвинить его, помимо всего прочего, и в ношении оружия. Однако Япончику повезло. Усилиями адвоката — а защищать Иванькова взялся известный в то время спаситель уголовников Генрих Падва — обвинение в незаконном ношении оружия с Япончика сняли. Более того, проведенная по настоятельной просьбе адвоката психиатрическая экспертиза показала, что подследственный страдает параноидальной шизофренией. Иванькову дали всего пять лет лишения свободы и отправили в колонию общего режима.

Выйдя на свободу, Япончик организовал новую преступную группу. На сей раз в нее вошли спортсмены. Большую помощь в подборе кадров Иванькову оказал все тот же Квантришвили. К тому времени он отошел от криминала и занялся обучением молодежи классической борьбе. Естественно, Япончику, как старому другу, Отари поставлял самых талантливых своих учеников.

В 1981 году Иваньков снова сел. На сей раз на 14 лет. Иванькову инкриминировали участие как минимум в десяти грабежах и вымогательствах. Отчаянные попытки Падвы спасти своего подзащитного не возымели на суд ровным счетом никакого действия. В тюрьме Иваньков не отличался кротким нравом, частенько посещал штрафной изолятор, а потом и вовсе поднял бунт. В результате Япончика перевели в самую глухую российскую «зону» — Туланскую, что в 700 верстах от города Иркутска.

Впрочем, отмотать свой срок «от звонка до звонка» Япончику не довелось. За него вступились Святослав Федоров и Александр Розенбаум, написавшие письма Горбачеву и Ельцину. Говорят, что не обошлось и без вмешательства Кобзона, хотя сам певец упорно отрицает свою причастность к «делу Иванькова». Как бы там ни было, в феврале 1991 года Вячеслава Иванькова досрочно освободили, и он с головой окунулся в криминальную жизнь столицы.

А дел к тому времени в Москве накопилось немало. Паралич власти привел к резкому всплеску преступности. В столицу косяком потянулся всякий сброд со всех концов Советского Союза. Требовались решительные меры, чтобы навести порядок в криминальном мире столицы и отбить у молодняка охоту беспредельничать. По слухам, первое, что сделал Япончик, оказавшись на свободе, это провел серию консультаций с лидерами славянских преступных группировок на предмет вытеснения из Белокаменной всякой иноземной швали. По настоянию Япончика, борьбу с кавказцами возглавил Андрей Исаев по прозвищу Роспись, который был немедленно коронован. При непосредственном участии Иванькова были сформированы Подольская, Балашихинская и ряд других преступных группировок. Эти ОПГ возникли именно как противовес кавказским криминальным кланам. В Подмосковье борьбу с кавказцами возглавил Фрол Балашихинский, в то время очень популярный преступный авторитет. За короткий срок Япончик и Фрол сумели изрядно надавать по зубам зарвавшимся инородцам: потери кавказских преступных кланов исчислялись сотнями убитых бойцов.

Однако развернуться на полную катушку славянам не дали: за инородцев дружно встала и демократическая общественность, и тогдашняя московская власть. А затем в криминальной разборке погиб Фрол Балашихинский, один из самых несгибаемых борцов с кавказцами. С его гибелью Япончик потерял самого верного союзника и вскоре был вынужден покинуть Россию. Сначала Иваньков нелегально выехал в Германию, а затем перебрался в США, где некоторое время жил под псевдонимом.

Впрочем, даже находясь вдали от Родины, Япончик продолжал контролировать ситуацию в России. Известно, например, что под ним находились фирмы, занимавшиеся экспортом нефти, алюминия, алмазов и леса. Люди Иванькова скупали золото у сибирских старателей и нелегально переправляли его за кордон. Несколько раз Япончик нелегально наведывался в Россию, чтобы лично обсудить с лидерами славянских ОПГ ситуацию в стране. Одна из таких встреч имела место в апреле 1994 года.

В США Иваньков активно занимался бизнесом. Им было создано несколько коммерческих банков, где хранили свои денежки славянские воры в законе. Сам Япончик руководил фирмой под названием «Маленькая Одесса». А его люди обложили данью фактически все нью-йоркские фирмы, организованные выходцами из бывшего СССР.

Япончика взяли агенты ФБР в июне 1995 года в Бруклине. По утверждению американских спецслужб, аресту предшествовала длительная оперативная разработка. Иванькова обвинили в вымогательстве крупной суммы денег у владельцев нью-йоркской фирмы «Саммит Интернэшнл» Александра Волкова и Владимира Волошина, а также в незаконном хранении оружия (как будто «ствол» в Америке нельзя купить в любом оружейном магазине!), попытке похищения людей и угрозе убийством. Вот такой впечатляющий «букет»!

Почти год продолжалось следствие. Наконец, в мае 1996 в Бруклине начался суд. На скамье подсудимых, помимо Япончика, оказались и трое его соратников — Валерий Новак, Сергей Илгнер и Владимир Топко. Защищать Иванькова и его людей взялись известные американские адвокаты Майкл Шапиро и Барри Слотник. Последний, кстати, прославился тем, что в 1970-ые годы успешно отмазал от наказания знаменитого нью-йоркского гангстера Джо Коломбо. Благодаря стараниям защиты с Иванькова в процессе судебного разбирательства были сняты обвинения в похищении людей, угрозе убийством и, разумеется, нелепое обвинение в ношении оружия. Осталось лишь вымогательство трех с половиной миллионов долларов, точнее попытка вымогательства, потому что деньги Иванькову так и не достались.

Однако и этот единственный пункт обвинения выглядел весьма зыбко. В записях телефонных разговоров, представленных ФБР суду в качестве доказательства, не оказалось никаких угроз в адрес Волкова и Волошина. Наоборот, все переговоры люди Япончика вели весьма корректно и по-деловому. Более того, адвокаты сумели доказать, что и самой попытки вымогательства в общем-то не было: просто одна нью-йоркская фирма задолжала другой некоторую сумму денег, а господин Иваньков вызвался играть роль посредника, что по американским законам преступлением не является.

Таким образом, перед обвинением стояла архи-сложная задача: не имея никаких серьезных доказательств вины Иванькова и его людей, убедить присяжных в том, что их клиент крайне опасен для американского общества. Понимая это, адвокаты Иванькова открыто говорили, что все обвинения против Иванькова и его соратников будут сняты, а само дело рассыплется, поскольку Япончик не нарушил ни одного американского закона, а значит, и судить его не за что. Однако суд посчитал иначе. Приговор Бруклинской Фемиды ошеломил всех: по десять лет лишения свободы каждому и крупный денежный штраф.

Чем же так насолили американским блюстителям закона Иваньков и его соратники, что схлопотали такие внушительные сроки? Российские аналитики, внимательно наблюдавшие за процессом, склонны считать, что никакого справедливого судебного разбирательства в Бруклине и не было. С самого начала делу Иванькова пытались придать характер политического процесса. Особенно усердствовали американские спецслужбы, которым после исчезновения СССР с каждым годом становилось все труднее убеждать общественность в необходимости своего существования. ФБР и иже с ним позарез нужен новый враг, такой же серьезный и опасный, как бывший КГБ. И такой враг нашелся. Им в глазах американского обывателя стала пресловутая русская мафия, лидером которой якобы был Вячеслав Иваньков.

Кстати говоря, слухи о русской мафии на Западе стали активно раздуваться сразу же после развала СССР. В одном из докладов ООН, например, на полном серьезе утверждалось, что русские контролируют ни много ни мало — всю европейскую проституцию и ежегодно угоняют из одной только Германии четверть миллиона автомашин! Между тем, объективная статистика все эти ужасы не подтверждает. В сытой, благополучной Америке ежегодно регистрируется 25 миллионов преступлений. Из них на долю выходцев из бывшего СССР приходится столь ничтожный процент, что говорить о влиянии русских на криминогенную ситуацию в США, по меньшей мере, смешно. Аналогичная ситуация и в Европе. Если уж кто и влияет на криминогенную обстановку в европейских странах, так это мигранты из Турции, Ближнего Востока и Африки. Однако об этом демократические щелкоперы молчат, зато выдумывают всякие небылицы о русских мафиози.

Как бы там ни было, в деле Япончика с самого начала присутствовал ярко выраженный обвинительный уклон. Иванькова со товарищи нужно было обязательно посадить, чтобы другим русским неповадно было. И тот факт, что суд, не имея никаких весомых доказательств вины Иванькова, вынес суровый приговор, лишний раз говорит о том, что и в Америке, которую нам постоянно приводят в пример как безупречное правовое государство, можно легко манипулировать законами, если это кому-нибудь нужно.

Вот так русский вор в законе Вячеслав Иваньков пострадал за американскую политику.

В июле 2004 года Иванькова депортировали в Россию, где ему было предъявлено обвинение по делу об убийстве двух турок, совершенном в 1992 году (аккурат в разгар войны с инородцами) в одном из московских ресторанов. Однако обвинение рассыпалось: Мосгорсуд Иванькова оправдал.

Японец погиб от пули наемного киллера в октябре 2009 года. Известие о смерти самого авторитетного вора России в уголовном мире было встречено неоднозначно. Преступные авторитеты старой формации справедливо посчитали устранение Япончика покушением на воровские традиции, ревниво оберегаемые Иваньковым и его соратниками. Инородческие преступные кланы, оккупировавшие Москву, напротив, восприняли смерть Японца с плохо скрываемой радостью и с чувством глубокого удовлетворения.

Как бы там ни было, с гибелью Иванькова закончилась целая эпоха в истории отечественного криминального мира. Япончик стал одним из последних преступных авторитетов, для которых воровские традиции не пустой звук. Неудивительно, что в прессе появились сообщения о том, что в качестве мести за смерть Иванькова в ближайшее время будут уничтожены, по меньшей мере, 35 кавказских авторитетов. Решение об этом якобы было принято на сходке славянских воров.

Ошо, Асмито и «ПОРТОС»

С благополучного и сытого Запада в Россию пришли не только «сникерсы» и жвачка, но и многочисленные религиозные организации всевозможного толка, в том числе и сектантского. Одними из первых, кто громко заявил о себе в России, как только окончательно рухнул железный занавес, стали так называемые бахаи.

В ноябре 1992 года в Москве в Центральном доме журналиста бахаи устроили презентацию своей религии. Собравшимся журналистам красочно расписывали прелести бахаистского учения: его простоту, отсутствие каких-либо обрядов и культовых зданий. Всех желающих тут же записывали в члены всемирного бахаистского братства и приглашали принять участие в международной конференции бахаи, которая планировалась на декабрь того же года. После официальной части последовал фуршет, во время которого общение продолжалось уже в неформальной обстановке. Через пару недель, как и обещали организаторы, в Москве действительно состоялась международная конференция бахаи, на которую съехались несколько сотен человек со всего мира.

Вслед за бахаистами в России обосновались представители и других, зачастую весьма экзотических, религиозных организаций. Многие наверняка помнят, как на улицах столицы вдруг появились экстравагантные молодые люди в длинных белых одеждах с барабанами в руках. Называли себя молодые люди кришнаитами, слонялись по улицам, бубнили себе под нос какие-то вирши, били в барабаны. Однако не все знают, что эти чудаки в балахонах были вовсе не так безобидны, какими пытались казаться.

Иеромонах Анатолий Берестов, известный православный священник и борец с сектантством и наркоманией, как-то раз едва не стал жертвой покушения. Поздно вечером в храме, где служил отец Анатолий, после исповеди, на него напал некто Вадим, назвавшийся членом кришнаитской секты. В храме в тот момент никого не было. Но когда Берестов закричал «помогите», вдруг откуда-то взялись люди. Неудавшийся киллер понял, что безнаказанно расправиться со священником не получится, быстро спрятал нож и ретировался.

И такие случаи не единичны. Несмотря на маскарад с белыми одеждами и барабанами, Общество сознания Кришны, когда надо, действует жестко и не гнушается откровенным криминалом. В 1990-ые годы кришнаиты поддерживали тесные связи с преступными группировками, специализировавшимися на торговле наркотиками и оружием. Одно время кришнаитские общины поставляли одурманенных наркотиками и сладкими речами девушек для подпольных борделей.

К середине 1990-ых годов кришнаиты открыли свои общины во всех крупных городах России. Общая численность кришнаитов перевалила за сто тысяч. В одной только Москве и области насчитывалось свыше 30 тысяч активистов этой секты. А управляли кришнаитами из-за рубежа, из штаб-квартиры Саентологической церкви.

Саентологи — одна из самых мощных и агрессивных сектантских сил, появившихся в 1990-ые годы в России. Несмотря на эффектную болтовню о смысле жизни и показную любовь к философским диспутам, больше всего на свете руководители саентологов любят деньги и роскошь. Именно поэтому в ряды саентологов частенько попадают люди состоятельные, которых можно использовать, как дойных коров. Неслучайно в рядах Саентологической церкви были замечены многие американские знаменитости, вроде актера Тома Круза и иже с ним. Во-первых, миллионные гонорары голливудских звезд вызывают неподдельный интерес у руководителей этой «церкви». А во-вторых, киношные знаменитости притягивают в лоно саентологов тысячи обывателей по всему миру, среди которых иногда встречаются и вполне обеспеченные люди.

В 2015 году Саентологическая церковь была запрещена на всей территории России. Но в 1990-ые годы, когда государству было не до сект, саентологи в России чувствовали себя достаточно привольно.

Не уступало им по активности и так называемое неопятидесятническое движение, куда входит множество сект. Все они управляются из единого центра. Он находится в Швеции. А отделения неопятидесятников разбросаны по всему миру, в том числе и в нашей стране. В России в 1990-ые годы даже функционировала пятидесятническая семинария. Находилась она в Абакане. Руководители этого, с позволения сказать, учебного заведения на полном серьезе разрабатывали планы захвата власти в стране. Особое внимание идеологи неопятидесятничества уделяли Вооруженным Силам, правоохранительным и судебным органам. Были разработаны целые программы воздействия на сотрудников силовых структур, внедрения туда своих агентов. Свои теоретические наработки неопятидесятники активно использовали и на практике. В России, правда, в полной мере это не удалось, а вот на Украине, например, сектанты поработали на славу: так называемая оранжевая революция 2004 года во многом была сделана неопятидесятниками.

Еще одна многочисленная и страшная секта, появившаяся в России в 1990-ые, — Общество свидетелей Иеговы. Кстати, именно с этой организации и началось сектантское движение в современной России. Поначалу свидетели Иеговы считались самой мощной сектой в стране, но потом уступили первое место неопятидесятникам.

Тоталитарные секты весьма настойчивы в достижении своих целей. Они умело маскируются под религиозные, оздоровительные, образовательные и научно-просветительские организации. У них сильные адвокаты и правозащитники, они покупают отдельных журналистов и средства массовой информации, чтобы те пиарили их деятельность. А щелкоперы в современной России таковы, что готовы пиарить кого угодно — лишь бы деньги платили.

Многие секты были тесно связаны с криминальным миром, поддерживали контакты с лидерами преступных группировок, имели собственные службы безопасности. Например, саентологи, Богородичный Центр (так называемая «Церковь Державной Божией Матери»), секта лжехриста Грабового и другие. Особый интерес для руководителей сект представляет «золотая молодежь», представители крупного и среднего бизнеса. Именно на них в 1990-ые годы сектанты развернули самую настоящую охоту. Цель вполне понятна: деньги и материальные ценности. Не секрет, что многие бизнес-леди, а также жены крупных коммерсантов и политиков обожают ездить по разным астрологам, целителям и колдунам, падки на все сверхъестественное. Эта категория дамочек, в первую очередь, и становилась жертвами сектантов. При этом пространные рассуждения сектантских идеологов о высоких материях — всего лишь болтовня, рассчитанная на обывателя.

В сектантские сети может попасть кто угодно. Как-то раз члены Богородичного центра запудрили мозги командиру одной из дивизий, расквартированных в Балашихинском районе Подмосковья. Тот стал активно посещать сектантские сборища, а солдаты, вместо того чтобы нести службу, строили дома для высокопоставленных членов секты. Глядя на своего командира, в сектанты записались и многие офицеры дивизии. Покончить с этой вакханалией удалось только после того, как командир части приказом министра обороны был уволен в запас, а наиболее ретивые офицеры получили дисциплинарные взыскания.

Аналогичная картинка наблюдалась и в Мосгордуме. В начале 1990-х в столичный парламент зачастили представители различных сект. Особенно много было саентологов, кришнаитов и членов Аум Сенрике. Каждое утро они приходили в здание на Петровке, часами сидели в кабинетах и потихоньку капали на мозги депутатам и их помощникам. А самые шустрые открыто агитировали вступать в их религиозные организации и продавали рекламные брошюрки. Так продолжалось до тех пор, пока у входа в МГД не установили круглосуточную милицейскую охрану и не ужесточили пропускную систему для посетителей.

В 1999 году жертвами секты лжехриста Виссариона (сам сектант именует свое детище Церковью Последнего Завета) стала группа молодых столичных интеллектуалов, организовавших свой весьма успешный бизнес. Именно он и привлек внимание Виссариона. Дело едва не закончилось полным разорением.

А вот другая история. Главный ее фигурант — известный ученый-атомщик, член-корреспондент РАН, директор одного из российских НИИ, автор трех сотен научных работ. Даже он, такой влиятельный в научном мире человек, попал в тоталитарную, деструктивно-оккультную секту Ошо. Более того, бросил жену и женился на руководительнице этой секты по кличке Асмито. Кстати, наш членкор — не единственный человек, попавший в ее сети. Эта авантюристка и раньше находила влиятельных людей, женила их на себе, обчищала до нитки, а потом подавала на развод.

Пострадал от этой секты и один очень известный российский музыкант (не называем фамилию из уважения к его творчеству). Лишь чудом он вырвался из сетей, умело расставленных Асмито. Добычей авантюристки, тем не менее, стали гонорары музыканта за участие в нескольких зарубежных концертах.

На рубеже столетий влияние сект в России было настолько мощным, что это стало угрожать безопасности страны и общества. Неслучайно в структуре ФСБ России пришлось создавать специальное подразделение, сотрудники которого отслеживают деятельность наиболее опасных сект. Тем более что, как выяснилось, большинство сектантских организаций, активно действующих на территории нашей страны, были созданы на денежки западных спецслужб. Например, одно только Центральное разведывательное управление США в начале 1990-ых тратило на поддержку тоталитарных сект в России по 150 миллионов долларов ежегодно. Всего же на раскрутку российских сект были израсходованы десятки миллиардов долларов США.

А вот образец доморощенного сектантства, рожденного исключительно фантазией нашего человека. В конце 1990-ых годов в Люберецком районе Подмосковья объявились… «теоретики общественного счастья». Именно так называли себя пятеро выпускников педагогического института, весьма оригинально начавшие карьеру педагога. Среди «теоретиков» оказались две девушки. Проучившись пять лет в педвузе, молодые люди пришли к выводу, что традиционными средствами воспитать гармоничного и счастливого человека нельзя. Нужно что-то новенькое и гораздо более эффективное. Этим «новеньким» стало хорошо забытое старое: примерно так, пропагандой и террором, пытались вывести новую породу людей идеологи Третьего рейха. Конечно, люберецкие «теоретики счастья» оказались куда менее последовательны и успешны, чем их предшественники из 1930-ых годов, однако дров успели наломать на многотомное уголовное дело.

Как выяснилось, свои идеи дипломированные педагоги начали пропагандировать еще в середине 1990-ых годов в Калуге. Именно там была создана и зарегистрирована общественная организация под названием «БКНЛ — ПОРТОС». Что означает: братство кандидатов в настоящие люди поэтизированного объединения разработки теории общественного счастья. Малопонятное, но загадочное название притягивало молодежь, словно магнит. В 1990-ые годы люди вообще готовы были на все, лишь бы вырваться из удручающей нищеты и беспросветности. Тем более что цель этого «братства» звучала весьма заманчиво: создать островки общественного счастья в стране, где о счастье вспоминают лишь в канун Нового года.

Неудивительно, что у дипломированных педагогов быстро нашлось немало последователей. Вскоре возникли филиалы «ПОРТОСа» в других городах России и даже на Украине. А в начале 1998 года создатели «ПОРТОСа» приехали в Москву. Сначала теоретики общественного счастья арендовали помещение на улице Подольских курсантов, а затем переехали в поселок Красково Люберецкого района. Выкупив у завода «Салют» часть производственных и складских помещений, руководители «ПОРТОСа» устроили там что-то вроде штаб-квартиры своей организации. Именно там все желающие могли приобщиться к будущему общественному счастью. А желающих набралось немало. Новых членов активно вербовали в основном среди молодежи из малообеспеченных семей, обещая всем высокооплачиваемую работу и учебу в престижных вузах Москвы.

Пропаганда, кстати, была поставлена неплохо: «ПОРТОС» печатал и распространял листовки и газеты, устраивал митинги и демонстрации в людных местах. Средства на организацию таких акций организаторы черпали из специально созданной коммерческой структуры — ООО «Организация помощи инвалидам, ветеранам и пенсионерам». Работали там не только инвалиды и пенсионеры, но и вполне здоровые молодые люди, завлеченные обещаниями красивой жизни. Так что денежки у «ПОРТОСа» водились: их хватало и на листовки, и на митинги, и на баланду рабочим, и на поощрение рядовых членов организации.

Дисциплина в «ПОРТОСе» была железная: малейшее неповиновение начальству — и провинившегося сурово наказывали. Для экзекуций в «штаб-квартире» организации существовали специально отведенные места. Били, как правило, кожаной плеткой по мягкому месту. За один раз провинившийся мог схлопотать до пятисот ударов. За экзекуцией должны были наблюдать все члены организации. При этом провинившегося обязательно раздевали догола: это у руководителей «ПОРТОСа» называлось приобщением к истокам. Обычно приговоры приводили в исполнение сами руководители. Но иногда к экзекуции привлекали и рядовых членов организации. Отказ от участия в избиении рассматривался как провинность со всеми вытекающими отсюда последствиями. И хотя особого вреда здоровью такие экзекуции не наносили, прокуратура впоследствии квалифицировала их как истязание.

Сколько человек удалось приобщить к общественному счастью посредством кожаной плетки — неизвестно: никаких учетных записей никто в «ПОРТОСе» не вел. Поэтому в распоряжении оперативников и следователей оказались лишь показания нескольких свидетелей, которые либо подверглись экзекуции, либо принимали в них участие. Зато известно, что организация имела четкую структуру, а все ее члены носили «воинские звания». Высшие звания — «гвардеец» и «парламентарий» — присваивались начальству. Остальным присваивались звания «ВРИО парламентарий», «старший курсант», «курсант» и «ВРИО курсант». Но и эти низшие звания нужно было заслужить прилежной работой и беспрекословным выполнением любых приказов руководства. Свежеиспеченных членов «ПОРТОСа» именовали новичками. Следствие доподлинно установило, что в период с августа по ноябрь 2000 года роль новичков сыграли четверо несовершеннолетних жителей Московской области из неблагополучных семей. Пообещав им хорошую работу, вербовщики из «ПОРТОСа» заманили ребят на свою территорию, отобрали документы и насильно удерживали в течение нескольких месяцев. Именно новички выполняли в «ПОРТОСе» самую грязную работу.

В процессе расследования выяснилось, что руководители «братства» активно баловались огнестрельным оружием. Из числа ветеранов организации было создано что-то вроде штурмового отряда. Функции штурмовиков — охрана штаб-квартиры и поддержание на охраняемой территории установленного «теоретиками» порядка. Известно, что на вооружении штурмовиков находилось 23 единицы холодного и огнестрельного оружия. При любом удобном случае им пугали непослушных членов «ПОРТОСа».

Вступив в организацию, ее члены должны были немедленно отказаться от вредных привычек, ежедневно записывать в определенную тетрадь установленное начальством количество стихотворных строк, работать по 16 часов в сутки и вести так называемую «тетрадь планирования жизни внешней совести». В эту тетрадку члены «ПОРТОСа» записывали не только добрые дела, которые они совершали в течение суток, но и добрые помыслы, намерения, желания. Поскольку жизнь большинства рядовых членов организации была ограничена небольшой территорией бывшего завода и строго регламентирована, список добрых дел и помыслов сводился, в основном, к описанию трудовых повинностей, которые налагались руководством, и телесных наказаний, свидетелями которых «курсантам» приходилось быть.

Помимо телесных наказаний, о которых выше уже говорилось, частенько практиковались ночные построения. В помещения, где спали рабочие и рядовые члены «ПОРТОСа», внезапно врывались штурмовики, будили всех и заставляли в течение нескольких часов стоять по стойке «смирно». А затем — записывать свои впечатления в «тетрадь планирования жизни внешней совести».

Вот такая уникальная организация, построенная по принципу тоталитарной секты, действовала в течения пяти лет в различных городах страны. По признанию даже бывалых сотрудников УБЭПа и прокуратуры, которые распутывали это дело, они впервые столкнулись с такого рода сюжетом.

Кто «катает» в Домодедово?

Любой человек, сошедший с трапа самолета в аэропорту «Домодедово», мог в ближайшие час-два расстаться со своими наличными деньгами. Помогали ему в этом тамошние шулера, или «каталы», несшие круглосуточную вахту непосредственно в здании аэровокзала или в его ближайших окрестностях.

Домодедовские шулера подразделялись на «вагонников» и «автокатал». Первые работали в подмосковных электричках, вторые предпочитали автомобильный транспорт. Их сферы деятельности практически не пересекались. В вагонах электропоездов граждан «раздевали» представители орехово-зуевской криминальной бригады, в машинах по пути в Москву — члены ивантеевской преступной группировки, а также сочинцы, бирюлевцы и грузины.

Клиентуру вычисляли в здании аэровокзала, как правило, возле пункта приема багажа. «Клиентом» мошенники называли любого гражданина бывшей страны Советов, который имеет немного деньжат и который, сойдя с трапа самолета, пребывает в мучительном раздумье, брать ему такси до Москвы или обойтись электричкой. Вот тут-то его и настигали «каталы», предлагавшие подбросить до столицы тысяч эдак за 70, что почти втрое меньше официальной таксы (речь, поясним, идет о начале 1990-ых годов). Клиент, разумеется, соглашался. Минут через пять здесь же, в здании аэропорта, объявлялись «попутчики», то есть партнеры «катал». Но клиент об этом, естественно, не догадывался. Наконец, на выезде из аэропорта, прямо на обочине, обязательно стоял «голосующий», разумеется, тоже свой человек. Шофер, обернувшись к пассажирам, спрашивал:

— Ну что, возьмем? Жалко мужика, стоит на обочине…

Пассажиры соглашались. После этого «каталы» приступали к основной части спектакля.

Сначала — незатейливый дорожный треп. Пара скабрезных анекдотов, байка о том, как коллега по работе жену начальника в койку затащил. Чуть позже в салоне машины появляются карты. Один из пассажиров изрекает:

— Недавно приятель фокус показал. Продемонстрировать?

Народ разрешает. «Катала» демонстрирует. Всем нравится, клиент доволен. Просит показать что-нибудь еще. «Катала» демонстрирует еще один фокус, а потом как бы невзначай предлагает сыграть в картишки:

— Знаю одну шикарную игру. Сыграем?

Начинается игра. Сначала ставки просто смешные: сто рублей, двести. Клиенту дают немного выиграть: тысяч триста, четыреста… Еще и похвалят:

— О, да ты везучий парень. Смотри, масть сама к тебе идет. Сегодня явно твой день!

Ну а дальше начинается финальная сцена. В процессе игры возникает так называемая свара — патовая ситуация, требующая от игроков обоюдного увеличения ставок. Когда ставки достигнут астрономических сумм и у клиента таких денег не находится, весь его выигрыш вместе с наличностью уплывает в чужой карман. После этого «выигравший попутчик» моментально покидает автомобиль.

По схожему сценарию «раздевали» клиента и «вагонники». Спектакль начинался возле расписания электропоездов. Именно там тусовались специфического вида ребята в кашемировых пиджаках и с объемными сумками в руках. К сумкам, как правило, были прикручены отрывные авиаталоны: дескать, только что сошли с самолета, даже талон не успели оторвать. Внутри баулы пустые, а для имитации объема мошенники вставляли в них картонные коробки.

Как только электричка подходит к перрону, бригада шулеров моментально рассасывается по вагонам в поисках жертвы. Делают они это мастерски, некоторые «ведут» клиента уже от стенда с расписанием поездов. Умело втираются в доверие — профессиональные актеры позавидуют. Однако сам спектакль протекает несколько иначе, чем у «автокатал».

Для начала «вагонник» поинтересуется у приглянувшегося клиента, как добраться, скажем, до Курского вокзала. Потом предложит пассажиру ехать до Москвы вместе — так, мол, веселее. В дороге из баула как бы невзначай появляется колода карт. Тут же игроков обступают зрители, с интересом наблюдают за ходом поединка, комментируют, обмениваются шуточками — словом, создают настроение. Ну а дальше все происходит по знакомому сценарию.

Много времени, как правило, спектакль не занимает. Через пару-тройку остановок, обчистив очередную жертву, мошенники выходят из вагона и растворяются в бескрайних подмосковных просторах.

Суммы, которые за пять минут проигрывали доверчивые клиенты, порой достигали десятков миллионов рублей. Бывали случаи, когда «каталы» получали наличкой триста и даже четыреста миллионов. Когда деньги у клиента заканчивались, а обуявший его азарт не давал остановиться, «каталы» охотно снимали с него одежду, обувь, забирали украшения и ценные вещи. Как-то раз шулера обчистили олимпийского чемпиона, возвращавшегося в Москву после очередного спортивного состязания. Когда наличные деньги кончились, чемпион предложил сыграть на свою золотую медаль. Мошенники согласились…

Самые желанные клиенты «катал» — жители Крайнего Севера и труднодоступных районов Сибири. Как правило, это наивные мужики, одичавшие от многомесячной тяжелой работы и радующиеся, как дети, первому встречному. Одинокие женщины, челноки, возившие товар из-за границы, а также армейские офицеры, возвращавшиеся домой на побывку, — тоже лакомый кусок, хотя и поменьше размером. Впрочем, в сети мошенников попадались и чиновники в ранге замминистра, высокопоставленные сотрудники МВД, генералы контрразведки…

Все без исключения «каталы», работавшие в 1990-ые годы в Домодедовском аэропорту, имели орехово-зуевскую прописку. Так уж получилось, что этот «город текстиля и невест» еще с советских времен имеет и другую славу — города мошенников. Здесь выросло не одно поколение карточных шулеров. Как в старину ремесленники передавали секреты своего мастерства детям и внукам, так и орехово-зуевские «каталы» из поколения в поколение оттачивали свое умение красиво «раздевать» доверчивых граждан. А когда в начале 1990-ых годов в городе встали, как и по всей стране, промышленные предприятия, от желающих пополнить ряды карточных шулеров не стало отбоя.

Как и в других сферах криминальной деятельности, в карточном бизнесе в начале 1990-ых четко обозначились две основные тенденции: «законничество» и «беспредельщина». «Законники» — шулера старой формации, воспитанные еще в то время, когда человек человеку был другом и братом. Они свято почитали неписанные воровские традиции: не обирать клиента до нитки, всегда дать ему возможность хотя бы немного отыграться, не связываться с женщинами, у которых есть дети, и с людьми, едущими, скажем, на похороны. Молодое поколение «катал», вступившее в «трудовую» жизнь на рубеже эпох, в эти тонкости не вникало. Они были готовы на все, вплоть до применения физической силы, если клиент проявлял строптивость, и грабили без разбору всех, кто попадался под руку. «Законники» ненавидели «беспредельщиков» лютой ненавистью, те платили им той же монетой.

А что же клиенты? Как вели себя они, поняв, что их облапошили? За все время существования карточного бизнеса в Домодедово не было ни одного случая, чтобы проигравший клиент отказался платить по долгам. И не только потому, что шулеров много, а жертва одна. Просто по-настоящему азартный человек (а именно такие обычно и становились жертвами «катал») в момент наивысшего накала страстей, когда на кону стоят многомиллионные суммы, в принципе не способен мыслить логически, адекватно воспринимать ситуацию и уже тем более предпринимать какие-либо серьезные действия. А когда способность соображать возвращалась — «катал» уже и след простыл. Мошенники умеют не только вовремя появиться, но так же быстро и незаметно исчезнуть.

Впрочем, иногда проигравшиеся в пух и в прах граждане все-таки собирались с духом и обращались в милицию. Обычно делами о карточных шулерах занимались сотрудники линейного отдела внутренних дел «Бирюлево», в компетенции которого находился аэропорт и участок железной дороги, ведущей к нему. Но помочь несчастной жертве в большинстве случаев стражи порядка не могли, хотя прекрасно знали технологию обмана и самих шулеров. И виной тому — наше удивительное законодательство, которое не различало обманутых и обманувших. Согласно существовавшим в 1990-ые годы законам виноваты были все, кто принимал участие в азартных играх. А потому положение несчастного пассажира иначе, чем отчаянным, не назовешь: мало того что проиграл кругленькую сумму, так еще и должен платить штраф за участие в карточной игре. Сумма штрафа, правда, небольшая, но все равно приятного мало. Точно такой же штраф платил и «катала» — если, конечно, попадался в руки блюстителей порядка.

А вот организатор азартной игры по закону подлежал уже уголовной ответственности. В этом случае можно и в тюрьму угодить на пару лет. Однако на практике привлечь организатора к уголовной ответственности было почти невозможно. Любой грамотный мошенник, будучи пойманным с поличным, напишет в объяснительной, что в аэропорту оказался случайно и своего напарника по игре впервые увидел либо в машине, либо в электричке по пути следования в Москву. И никто никогда не докажет, что это не так.

И все-таки иногда проигранные денежки удавалось вернуть потерпевшему. В принципе сделать это для опытного оперативника не составляло большого труда. Ведь всех домодедовских «катал» сотрудники линейного отдела милиции прекрасно знали в лицо. Кроме самих мошенников, были хорошо известны имена их любовниц, номера машин, адреса притонов и любимых кабаков. В случае острой необходимости любого «каталу» можно было вычислить за несколько часов. И даже выбить из него выигранные в карты миллионы. Но делать это сыщики не торопились. Во-первых, потому что по существовавшему закону вся изъятая у жулика наличность уходила в доход государства, и самой жертве не доставалось ни копейки. А во-вторых, за такую самодеятельность сами оперативники рисковали получить большой нагоняй от начальства и надзиравшей за ними прокуратуры.

Впрочем, изредка исключения из правила все-таки случались. В конце концов, опер тоже человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Видя убитого горем человека, который в одночасье лишился денег, оперативники иногда шли ему навстречу и возвращали проигранные деньги.

Но самое удивительное в этой истории то, как вели себя бывшие клиенты, которым вернули пропавшие миллионы. Вместо того чтобы поблагодарить оперативников за отличную работу, те, как правило, быстро исчезали, даже не сказав спасибо.

— Они бы так же молниеносно соображали, когда садились с незнакомыми мужиками в карты играть, — не без горечи заметил один из оперов, после того как очередная жертва «катал» получила назад свои деньги и ретировалась. — Мы ему сорок миллионов вернули, а этот жлоб даже бутылку в знак благодарности не поставил. Вот и помогай после этого людям!

«Плотина» на пути теневого потока

В мае 1997 года в Подмосковье началась крупномасштабная операция «Плотина». Главные действующие лица: сотрудники Управления по борьбе с экономическими преступлениями и их коллеги из налоговой полиции, с одной стороны, и нерадивые предприниматели, не желающие вести честный бизнес, с другой. Цель операции — нанести мощный удар по теневой экономике, а заодно — пополнить государственную казну живыми деньгами, которых, как известно, в те годы катастрофически не хватало.

Первый же день операции принес вполне осязаемые результаты. Так, в Пушкинском районе на территории оздоровительного лагеря «Спутник» оперативники УБЭПа обнаружили подпольный завод по производству винно-водочной продукции. Схема типична для того времени: гости из солнечного Азербайджана в роли организаторов, гости из Молдавии и Украины — в качестве рабочей силы. Круглосуточно, без праздников и выходных, подпольные виноделы клепали «Березку», «Родник» и «Губернаторскую». Технический спирт умельцы разбавляли сырой водой, разливали в бутылки и наклеивали фирменные этикетки. Готовый продукт развозили по коммерческим ларькам и ближайшим рынкам по цене 10 тысяч рублей за бутылку, что значительно ниже, чем в магазине. В ходе обыска сотрудники УБЭПа изъяли 23 тысячи бутылок готовых к реализации и полторы тонны технического спирта. Организаторов подпольного производства арестовали. Всего по делу проходило 24 человека.

Аналогичный цех сотрудники УБЭПа обнаружили в одном из помещений завода «Лакокраска». Подпольное производство, как выяснилось, организовали бывшие работники завода. Когда тот оказался, как и сотни других предприятий, на грани полной остановки и людям перестали платить зарплату, несколько ушлых сотрудников решили использовать пустовавшие цеха почти по прямому назначению. Только вместо лаков и красок выпускать любимый народом горячительный напиток.

Масштабы производства впечатляют: в ходе обыска оперативники изъяли тысячи бутылок, готовых к реализации, а также 10 тонн спирта, приспособления для закупорки бутылок и пятьсот тысяч специальных марок, которыми в те годы «метили» винно-водочную продукцию. Марки оказались поддельными. Ими подпольных виноделов регулярно снабжали какие-то кавказцы, которые, в свою очередь, покупали их у жителей Люберецкого района. Расследование этой цепочки привело оперативников в небольшой сарайчик на окраине скромной подмосковной деревушки. Там группа местных умельцев печатала с помощью цветного ксерокса винно-водочные марки, причем в огромных количествах, и сбывала их оптом всем желающим. От желающих не было отбоя…

Одновременно с теневым винно-водочным бизнесом оперативники УБЭПа проверили, как идут дела в других сферах подмосковной экономики. Оказалось, что так же печально, как и в ликеро-водочном. Удивительное дело, но с началом гайдаровских реформ, которые, по заверениям либеральных экономистов, должны были вывести российскую экономику из тени, ситуация с каждым годом только ухудшалась. В тень уходили целые отрасли экономики, и винно-водочное производство в их числе. А еще — практически весь автосервис, бензоколонки, торговля автомобилями и стройматериалами. Все эти высокодоходные сферы бизнеса полностью контролировались преступными кланами. В Московской области, например, к середине 1990-ых почти все фирмачи имели тесные и давние связи с криминальными группировками. Чистых коммерсантов в Подмосковье просто не было.

Да и сами преступные группировки к середине 1990-ых стали другими. Лишь четверть подмосковных бандитов по-прежнему занималась примитивными разбоями и грабежами. Остальные же переключились на более изощренные виды криминального ремесла: финансовые махинации, мошенничество, аферы с недвижимостью, вымогательства, автомобильный бизнес, торговлю наркотиками и оружием. Любая уважающая себя группировка считала своим долгом иметь собственный ресторан, магазин, а еще лучше — банк.

По оперативным данным, в 1997 году подмосковные преступные группировки контролировали примерно 250 акционерных обществ, свыше 600 всевозможных ТОО и СП, практически все рынки и аэропорты. Некоторые областные группировки «застолбили» себе местечко и в Москве, несмотря на жесткую конкуренцию среди столичных мафиозных кланов. Популярный ночной клуб «Арлекино», например, долгое время опекали брутальные хлопцы из небольшого совхоза «Заря Подмосковья». Впоследствии их сменили более влиятельные бандиты из солнцевской бригады.

Все попытки правоохранительных органов навести порядок в сфере экономики наталкивались на яростное сопротивление криминалитета. Понадобилось несколько лет напряженной совместной работы сотрудников УБЭПа, налоговых полицейских и бойцов РУБОПа, которые, не обращая внимания на вопли правозащитников, буквально выметали криминальную скверну с улиц наших городов.

Одновременно подмосковные бандиты регулярно выясняли отношения и между собой. Наиболее кровавые разборки в начале 1990-ых шли между славянскими и кавказскими преступными группировками. Особенно много хлопот славянским бандитам доставляли чеченцы. Эти ребята, стремительно ворвавшись в криминальную среду, несколько лет чувствовали себя хозяевами положения. Они не признавали никаких авторитетов, никогда не шли на компромиссы и жестко отстаивали свои интересы, расправляясь с непокорными. Одно время чеченские мафиозные кланы контролировали все без исключения столичные казино и почти треть московских банков. Можно себе представить, какие деньги уходили, минуя казну, прямиком в руки чеченских бандитов, если оборот московских игорных заведений в начале 1990-ых годов достигал миллиона долларов за ночь!

Впрочем, продолжалось это недолго. Беспредел, творимый кавказцами, не устраивал никого: ни милицию, ни самих преступников. Против чеченцев выступили единым фронтом практически все местные авторитеты. Более того, лидеры славянских преступных группировок заручились поддержкой подмосковных правоохранительных органов, получив негласное добро «мочить» кавказцев до полного искоренения. Аналогичная ситуация сложилась и в Москве. В столице войну с чеченской мафией возглавил Вячеслав Иваньков по кличке Японец, а в Московской области — известный авторитет Фрол Балашихинский. Битва шла не на жизнь, а на смерть. Если у Фрола и Япончика не хватало собственных бойцов, им на подмогу приходили коллеги из соседних регионов. Особенно урожайным на трупы выдалось лето 1993 года. Тогда список жертв с обеих сторон пополнялся практически ежедневно.

В результате через несколько лет упорных боев местные бандиты практически полностью вытеснили чеченцев из Московского региона. К 1997 году чеченцы потеряли почти все свои подмосковные кормушки, да и сами стали массово перебираться в Европу. Особенно много бывших чеченских мафиози обосновалось в Болгарии и Чехии. По данным болгарских спецслужб, в конце 1990-ых на территории страны действовали не менее двух десятков чеченских криминальных группировок, которые перебрались туда из Подмосковья. Значительную часть своих денег они вкладывали в европейские курорты и недвижимость, например, в знаменитые Карловы Вары. Неслучайно местные жители в конце 1990-ых называли свой город «чеченской вотчиной».

Разумеется, у каждой более или менее влиятельной преступной группировки, независимо от этнического состава и сферы деятельности, в то время были устойчивые связи во властных структурах, а также собственные адвокаты, которые легко отмазывали своих подопечных от уголовной ответственности. Тот же Фрол Балашихинский, например, в начале 1990-ых дважды отпускался судом под смехотворный залог в два миллиона рублей (для сравнения отметим: Фрол только на карманные расходы таскал с собой семь тысяч долларов). Бандиты в долгу не оставались. Спаситель Фрола известный в ту пору адвокат Анатолий Лобанов, например, дважды выдвигал свою кандидатуру в Госдуму — в 1993 и 1995 годах. И оба раза предвыборную кампанию Лобанова финансировали лидеры балашихинской преступной группировки. Правда, стать «слугой народа» Анатолию Лобанову так и не удалось: не хватило всего нескольких сотен голосов.

Зато помощниками депутатов в 1990-ые годы нередко становились весьма сомнительные личности, коих немало вынесло наверх в мутные пореформенные времена. С самого начала процесс раздачи удостоверений помощника никем не регулировался: у каждого депутата было право иметь столько помощников, сколько ему требовалось для полноценного служения народу. За несколько лет корочек было роздано столько, что даже в аппарате Госдумы на сей счет не было точной статистики. В результате в 1990-ые годы по зданию парламента частенько блуждали не просто сомнительные личности, а откровенные урки.

Как-то раз в начале 1998 года обозреватель одного крупного информационного агентства, аккредитованный при Госдуме, стал невольным свидетелем забавного разговора. Разговор состоялся в думской столовой и напоминал скорее инструктаж. Один известный депутат (он и сейчас в большой политике) терпеливо объяснял своему новому помощнику, как себя следует вести в стенах парламента. Помощник — звероподобный детина с наколками на огромных ручищах — внимательно слушал и иногда кивал головой в знак согласия. А депутат внушал, что приходить в здание парламента нужно в костюме и галстуке, нельзя громко сморкаться и плевать во все стороны. Парламентские двери, в том числе и в туалет, нужно открывать легким движением руки, а не ударом ноги. А еще народный избранник настоятельно просил своего помощника воздержаться от ненормативной лексики и избегать выражений типа «феня», «лох», «фраер ушастый»…

Но вернемся к операции «Плотина». В ходе тотальной зачистки подмосковного бизнес-ландшафта выяснились интересные вещи. Например, оказалось, что значительная часть импорта автомобилей контролируется преступными группировками.

На иномарках в те годы народ был просто помешан. Количество машин заграничного производства на улицах российских городов росло как на дрожжах. Так вот, почти две трети пригоняемых в Московский регион иномарок продавались и ставились на учет не без участия криминальных сообществ. Одну из таких преступных группировок вычислили в ходе операции «Плотина».

Действовали преступники с размахом. В течение нескольких лет они ввозили в страну по подложным таможенным документам автомобили из Белоруссии. В Московской области прикормленные бандитами товарищи из регистрационных служб ГАИ ставили эти машины на учет. Оформлялись автомобили как служебный автотранспорт, для чего в распоряжении преступников были свои фиктивные фирмы, специально созданные для этих целей. В период с 1994 по 1997 год злоумышленники незаконно ввезли и поставили на учет 800 автомашин. В результате государству был нанесен ущерб в размере 70 миллиардов рублей. Благодаря умелой работе оперативников УБЭПа дело удалось довести до суда. 14 активных членов шайки получили реальные сроки лишения свободы.

В Щелковском районе оперативники УБЭПа изрядно потрясли королей нефтяного бизнеса. В ходе проверки хозяйственной деятельности одной из районных нефтебаз сыщики вышли на группу аферистов, занимавшихся хищениями нефтепродуктов. Аферы были закамуфлированы под вполне легальный бизнес. Для этого преступники зарегистрировали ООО, которое, судя по документам, занималось поставками горюче-смазочных материалов подмосковным автохозяйствам. И материалы действительно поставлялись. Только брали их преступники с той самой нефтебазы в Щелково — по фиктивным документам якобы для нужд ООО. Выражаясь по-русски, воровали, причем в достаточно больших количествах. Неконтролируемая государством прибыль от этих операций составила полмиллиарда рублей.

И так было повсеместно. В рамках операции «Плотина» сотрудники УБЭПа и ФСНП проверили тысячи коммерческих структур. Почти везде были вскрыты нарушения налогового законодательства. Только за первую неделю «Плотины» в бюджеты всех уровней удалось перечислить десятки миллиардов рублей. А еще, как это часто бывало во время таких крупномасштабных акций, оперативники УБЭПа раскрыли немало преступлений по линии уголовного розыска. Например, в Коломне была обезврежена крайне опасная преступная группировка, члены которой «косили» под налоговых полицейских.

Раздобыв где-то форму и документы сотрудников этого ведомства, преступники почти полгода терроризировали городских коммерсантов. Данью были обложены практически все коломенские магазины и кабаки. С теми, кто отказывался платить, жестоко расправлялись: полыхающие посреди ночи торговые палатки стали неотъемлемой частью городского ландшафта.

В течение нескольких месяцев милиция пыталась вычислить преступников, но всякий раз они ускользали от стражей порядка. А взяли их на живца. Для этого сотрудники УБЭПа, где уже накопилось немало заявлений от напуганных торговцев, открыли подставной ларек и начали бойкую торговлю на одной из оживленных улиц города. Вскоре, как и предполагали оперативники, в ларек явились люди в форме налоговой полиции с проверкой. Остальное было делом техники. Все члены шайки оказались жителями Рязани.

Ликвидация этой группировки вызвала большой резонанс, и не только среди коломенских предпринимателей. История о том, как коломенские бандиты прикидывались налоговыми полицейскими, довольно живо обсуждался и в самой налоговой полиции. Это был, пожалуй, первый случай, когда преступники маскировались именно под сотрудников ФСНП. Под милицию — такое случалось и раньше. В 1942 году, например, в Москве появилась банда, члены которой занимались грабежами и разбойными нападениями, используя форму сотрудников НКВД. В конце 1970-ых обыски под видом работников ОБХСС были излюбленным приемом Вячеслава Иванькова и его людей, специализировавшихся на рэкете и вымогательстве денег у воротил теневого бизнеса. В середине 1990-ых подмосковные сыщики обезвредили шайку разбойников, которые, используя форму сотрудников ГАИ, останавливали на трассе большегрузные автомобили и грабили их. Список при желании можно продолжить. Но использование формы и документов налоговой полиции — до этого впервые додумались именно коломенские бандиты. Тем самым сотрудники налоговой полиции получили еще одно косвенное подтверждение того, что их служба «вписалась» в правоохранительную систему страны и заняла там достойное место.

Опыт подмосковной «Плотины» оказался настолько удачным, что аналогичные операции было решено проводить и в других регионах страны.

Куда улетели «Птицы Америки»?

Многие, очевидно, помнят скандальную историю о том, как из Эрмитажа исчезли экспонаты. Это выяснилось в ходе ревизии, которую проводили в конце 2005 года. Ревизоры недосчитались 221 единицы хранения: именно так на казенном языке именуются предметы искусства и антикварные вещи, находящиеся в музейных фондах. Исчезли эти «единицы хранения» не в одночасье: как выяснило следствие, на протяжении нескольких лет, с 1999 по 2004-ый, антиквариат и произведения ювелирного искусства методично похищались не без участия самих сотрудников музея. Официальная комиссия Эрмитажа оценила стоимость похищенного в 130 миллионов рублей.

Этот инцидент стал шоком для российской общественности. О сохранности культурного наследия враз заговорили на всех уровнях государственной власти. Даже президент России не остался в стороне, поручив правительству в срочном порядке создать соответствующую комиссию для организации и проведения неотложной комплексной ревизии культурных ценностей, находящихся в музеях страны. А в Санкт-Петербурге собрался на внеочередное заседание президиум Союза музеев России. На него пригласили тогдашнего главу Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаила Швыдкого. Выступая перед музейщиками, Швыдкой громогласно заявил, что «…всеобщая всероссийская ревизия культурных ценностей в музеях началась и сейчас идет полным ходом».

В ходе «всеобщей ревизии» выяснились любопытные вещи. Во-первых, бесценные экспонаты из российских музеев исчезали и раньше. А во-вторых, в России за пятнадцать лет демократии и рыночных реформ так и не удосужились создать единый государственный реестр музейных экспонатов и библиотечных фондов. Большинство исторических ценностей, хранящихся в запасниках российских музеев, можно было идентифицировать только по записям в амбарных книгах советских времен или в церковных книгах, как минимум, столетней давности. Иначе говоря, никто толком не знал, что именно хранится в российских музеях и библиотеках, — идеальные условия для воровства и махинаций!

«Птицы Америки» — альбом с иллюстрациями птиц Северной Америки в натуральную величину, выполненными американским натуралистом Джоном Джеймсом Одюбоном

Стоит ли удивляться, что время от времени из наших музеев и библиотек бесследно исчезали экспонаты и книги. Например, в 1995 году в России пропали бесценные полотна Айвазовского и Боголюбова, офорты из Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге, предметы старины из дворца Монплезир, уникальные иконы из церкви в Костромской области.

В том же году из частных коллекций Санкт-Петербурга были похищены и незаконно вывезены на рубеж четыре картины русских живописцев конца XIX — начала XX столетия. В декабре 1995 года эти произведения были выставлены на аукционе Сотбис в Лондоне. Российские правоохранительные органы незамедлительно сообщили устроителям торгов о том, что картины краденые. Реакция организаторов аукциона оказалась в лучших традициях дельцов от искусства: картины не только не были возвращены в Россию — их даже не сняли с торгов.

В конце 1990-ых годов из Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге был похищен знаменитый альбом «Птицы Америки» Дж. Одюбона с авторскими литографиями. В 2000 году на торгах дома «Кристи» альбом был продан за восемь миллионов 800 тысяч долларов. Кроме «Птиц Америки», из той же библиотеки исчезли 150 килограммов бесценных манускриптов, которые иранские правители после гибели Грибоедова передали в качестве извинений российскому императору Николаю I.

Из музея Востока бесследно пропали 14 картин Николая Рериха и его сына Святослава. Эти произведения значатся в музейном каталоге 1984 года, однако в 2003 году в ходе проверки музейных фондов обнаружены не были. Более того, эксперты Международного центра Рерихов сравнили текст завещания Святослава Рериха, где художник перечисляет картины, переданные им в дар России, и реальное число произведений, хранящихся в музее Востока. И снова вскрылась «недостача»: вместо 288 картин, указанных в завещании, в экспозиции музея оказалось только 282 полотна. Куда подевались шесть картин, подаренных Рерихом России, никто из руководства музея Востока и надзирающего за ним Минкульта внятно объяснить не сумел.

В Москве из хранилищ Государственной общественно-политической библиотеки (бывшая библиотека института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС) средь бела дня пропала «Утопия» Томаса Мора. Уникальную книгу 1516 года издания вынес человек, который даже не являлся читателем библиотеки. Вместо читательского билета этот гражданин предъявил библиотекарю паспорт, который, как выяснилось позже, оказался фальшивым. Таких «Утопий», изданных еще при жизни автора, во всем мире сохранилось всего три экземпляра. Один из них до недавнего времени хранился в Москве в ГОПБ. Теперь его нет. По официальным данным, стоимость «Утопии» — 150 тысяч долларов. Однако знатоки уверяют, что эта цифра занижена в несколько раз.

«Утопия» Томаса Мора

Из той же библиотеки в конце 1990-ых исчезли сотни других ценнейших изданий, в том числе книги из личного архива Сталина с пометками вождя. Как позже выяснилось, исчезли они не без активного участия Международного фонда российско-эллинского духовного единства. Этот загадочный фонд, основанный на заре демократии бывшим научным сотрудником Института марксизма-ленинизма Георгием Трапезниковым, арендовал, в числе прочих фирм, помещения по соседству с ГОПБ. Похищенные книги, разумеется, до сих пор не нашли.

Да и могло ли быть иначе при том бедламе, который в те годы царил в библиотеке! Как явствует из официального отчета Минкульта, по состоянию на 2000 год в фондах ГОПБ находилось примерно 2,3 миллиона единиц хранения. При Советской власти считали точнее. По данным за 1990 год, библиотечные фонды насчитывали 2 миллиона 223 тысячи единиц, в том числе 1 миллион 90 тысяч книг. Получается, что за десять лет, с 1990 по 2000-ый, фонды библиотеки практически не увеличились. Хотя хорошо известно, что в начале 1990-х в ГОПБ свозились библиотеки партийных, профсоюзных и комсомольских организаций: победившие в августе 1991 года демократы активно чистили Москву от проклятого коммунистического прошлого. Очевидцы утверждают, что книги в ГОПБ привозили чуть ли не «КАМазами». И вопреки расхожему мнению, это были не только стенограммы партийных конференций и доклады генеральных секретарей на пленумах ЦК. Среди этой макулатуры частенько попадались и весьма ценные издания. Куда они затем подевались, непонятно.

Известно также, что каждый год ГОПБ, как и другие крупные библиотеки страны, получала так называемый обязательный экземпляр. За десять лет их должно было набраться несколько десятков тысяч. А фонды как насчитывали примерно 2,3 миллиона единиц хранения, так и насчитывают. Чудеса, да и только!

Ну а кроме столичных музейных собраний и книгохранилищ, существуют тысячи провинциальных библиотек, музеев и церквей. Сколько уникальных экспонатов исчезло оттуда за годы демократии — неизвестно даже приблизительно. По официальной милицейской статистике за 2003 год, в розыске тогда находилось свыше 35 тысяч одних только икон, похищенных из музеев и Божьих храмов. И многие из них представляют не меньшую ценность, чем пропавшие из Эрмитажа экспонаты. Всего же, по данным МВД РФ, в период с 1991 по 2006 год в стране было украдено 60 тысяч произведений искусства и предметов старины, в том числе 3,5 тысяч картин и 1,5 старинных манускриптов общей стоимостью миллиард долларов США.

Неудивительно, что уже к середине 1990-ых годов, по наблюдениям российских таможенников, поток икон XVII–XVIII веков заметно сократился, а затем и вовсе почти иссяк. Начиная с 1996 года основной поток контрабанды — это иконы XIX — начала XX века, представляющие гораздо меньшую ценность. Это означает только одно: все самое ценное из иконописи, что можно было украсть и вывезти, к тому времени было украдено и вывезено. Вот российские жулики и вынуждены были переключиться на всякую «мелочевку».

В 1990-ые годы в России появилось немало организованных преступных группировок, специализировавшихся на кражах антиквариата из музеев и частных коллекций. За один только 1995 год в центральных областях России стражи порядка ликвидировали 79 преступных групп, специализировавшихся на антиквариате. При этом существенно изменилась и тактика преступников. Если раньше кражи антиквариата носили случайный характер, то к середине 1990-ых злоумышленники стали действовать исключительно на заказ, выбирая объектами преступных посягательств наиболее дорогостоящие произведения искусства и предметы старины.

Одно из самых резонансных антикварных дел середины 1990-ых годов — кража уникальной коллекции орденов и медалей XVII–XX веков из частного собрания. Случилось это в августе 1996 года. Неизвестные злоумышленники, проникнув в квартиру известного московского коллекционера, утащили около восьмисот старинных наградных знаков, в том числе 48 орденов, более 200 медалей, а также 56 номерных Георгиевских крестов, девять наручных часов работы известных мастеров и ряд других уникальных реликвий. Среди них — семь наградных звезд из золота и драгоценных камней, приписываемых всемирно известному ювелиру Карлу Фаберже. Каждая из этих звезд оценивается в десятки тысяч долларов. Общая же стоимость коллекции потянула на два миллиона долларов США.

Почти полтора месяца понадобилось сыщикам, чтобы вычислить и задержать злоумышленников. Организатором кражи оказался 46-летний житель Тулы Александр Белолипецкий. Этот гражданин был хорошо известен сотрудникам правоохранительных органов, так как уже трижды попадался на кражах антиквариата. Правда, на сей раз Белолипецкий лично в жилище коллекционера не залезал. Это сделали другие. А гражданин Белолипецкий просто хранил украденные ордена у себя в тульской квартире. Очевидно, дожидался выгодного покупателя. Тем более что его подельник уже вел переговоры с зарубежными коллекционерами.

К счастью, ордена и медали из России не уехали. Вся коллекция была обнаружена и передана законному владельцу в целости и сохранности. Но это скорее исключение из правила. Огромное количество похищенных культурно-исторических ценностей бесследно исчезло, и, похоже, навсегда. Сами сотрудники МВД признавались, что найти удается не более трети украденных предметов старины.

А еще есть археологические памятники. Большинство из них вообще никем не охраняется и становится лакомым куском для подпольных любителей антиквариата. Эта проблема особенно остро встала в начале «нулевых», когда появились технические средства, позволяющие выявлять металлические предметы на большой глубине. Несмотря на то, что цена современного металлоискателя порой достигает 10 тысяч долларов, «черные археологи» не жалеют на них денег, потому что знают: доходы от продажи найденных ценностей с лихвой покроют все расходы.

Самое печальное заключается в том, что «черных археологов» интересуют лишь драгоценности, все остальное, не представляющее, по их мнению, большой коммерческой ценности, безжалостно уничтожается. В разряд ненужного хлама попадают, например, глиняная посуда, ложки, предметы утвари, детали одежды. В результате каждый год Россия безвозвратно теряла примерно тысячу памятников материальной культуры, многие из которых украсили бы экспозицию любого солидного музея. Вопиющий случай произошел в Адыгее. Там группа вандалов, вооружившись бульдозером, сравняла с землей скифский курган. Правда, вандалов быстро вычислили и поймали. Наказанием стал… штраф в размере 30 тысяч рублей.

Чрезмерно мягкие приговоры вандалам и ворам в те годы были в порядке вещей. По данным Верховного суда России, в 2002 году, например, лишь треть преступников, совершивших кражи церковных и исторических ценностей, были лишены свободы. Остальные отделались условными сроками и денежными штрафами. История на грани фола приключилась в конце 1990-ых в Новгородской области. Там местные прохвосты стащили с постамента танк времен Великой Отечественной войны и пытались продать его за рубеж за полмиллиона долларов. Воришек удалось задержать. Никто из них не понес наказания, связанного с реальным лишением свободы.

Более того, несмотря на многочисленные просьбы, законодатели не только не приняли действенных мер к защите культовых учреждений и памятников истории от злоумышленников, но и, наоборот, значительно смягчили наказание за такого рода преступления. Удивительное дело, при Советской власти, которая, как считается, не испытывала особой симпатии к религии, кражи церковного имущества, тем не менее, считались тяжкими преступлениями со всеми вытекающими для преступников последствиями. В новой редакции Уголовного кодекса, принятой в 1996 году, кражи из церквей стали квалифицироваться как преступления средней тяжести. За такие деяния и наказания смехотворные, и сроки следствия по ним ограничены. Иначе говоря, религиозные учреждения были поставлены законодателями на уровень сараев и складских помещений: украсть барахло со склада и икону из храма, по мнению авторов этой юридической новации, — деяния одного порядка.

Такой ничем не мотивированный гуманизм привел к тому, что в конце 1990-ых годов, по данным МВД России, число хищений из церквей увеличивалось на 15 процентов ежегодно. Всего же за годы демократии преступным посягательствам подверглись более тысячи православных храмов.

Какова же дальнейшая судьба бесследно исчезнувших национальных сокровищ? Вот лишь одна весьма характерная история, начавшаяся еще в конце прошлого столетия, но так и не получившая достойного завершения.

17 октября 1997 года Шереметьевской таможней было возбуждено уголовное дело по факту нелегального провоза ювелирных изделий через границу РФ. Контрабандисткой оказалась некая Анна Ефимович, уроженка Риги, получившая в начале 1990-ых двойное гражданство: России и Израиля. При прохождении таможенного досмотра гражданка Ефимович «забыла» указать в декларации 13 ювелирных изделий, семь из которых эксперты признали произведениями ювелирного искусства. Общая их стоимость по ценам 1997 года составила 221 миллион 940 тысяч рублей.

Расследованием этой истории занялась Генеральная прокуратура РФ. Так вот, в ходе следствия было установлено, что гражданка Ефимович, используя личное знакомство с тогдашним заместителем министра культуры, а затем известным шоуменом Михаилом Швыдким, регулярно переправляла в Швейцарию произведения ювелирного искусства. Аферы были закамуфлированы под организацию выставок в одном из зарубежных музеев. Никаких выставок, разумеется, организовано не было, а переправленный через границу антиквариат благополучно исчезал в частных заграничных коллекциях. По самым скромным подсчетам, гражданкой Ефимович было вывезено из страны ценностей на общую сумму 400 тысяч долларов США.

В течение многих лет Анна Ефимович являлась и.о. директора антикварного магазина «Акция». На эту должность Анна Борисовна устроилась в ноябре 1991 года, хотя до этого никакого отношения к культуре и искусству не имела. В советские годы Ефимович трудилась на незначительных должностях в различных учреждениях: мыла посуду в ресторане, работала лаборантом, секретаршей, агентом Госстраха. И вдруг — такой стремительный поворот в карьере! Сначала Ефимович назначили заместителем директора, а через несколько месяцев — исполняющей обязанности директора ТОО «Акция Лтд.». В этом качестве она и трудилась вплоть до «залета» на Шереметьевской таможне.

Именно через этот магазинчик, где не велось должного учета поступающих ценностей, в течение нескольких лет перемещались за кордон предметы старины и крупные суммы в устойчивой заокеанской валюте. Схема проста. Сначала антиквариат похищался из музеев и библиотек, затем поступал в «Акцию», а оттуда с «липовыми» документами уходил за рубеж. Обычно это делалось под видом организации выставок за рубежом. Сопровождала «экспонаты» лично Ефимович. Причем, по несколько раз за год. И это несмотря на более чем скромный официальный доход: в среднем полтора-два миллиона неденоминированных рублей в год, как явствовало из бухгалтерской отчетности. В середине 1990-ых простой торгаш в ларьке с шаурмой зарабатывал за месяц больше, чем директор антикварного магазина Ефимович за год. Тем не менее, скромный заработок не мешал Анне Борисовне по несколько раз в году кататься за границу, а также иметь счета в американских и израильских банках, переводить за рубеж десятки тысяч долларов, пользоваться золотой карточкой Международного клуба «Шератон», весьма популярного у нуворишей того времени, — словом, брать от жизни все.

При этом география поездок оказалась весьма широкой: Израиль, США, Германия, Швеция, Италия, Испания, Франция и другие страны. Иногда вместо Анны Борисовны за рубеж выезжал ее сын Андрей Владимиров, студент частного юридического колледжа при МГУ имени М. В. Ломоносова. Оформлялось все это как зарубежные поездки по линии культурного обмена между Россией и другими странами. Как выяснили следователи прокуратуры, обмен действительно был: предметов русской старины на зеленые бумажки с портретами американских президентов. В ходе обысков в «Акции» следователи обнаружили и изъяли документы, согласно которым гражданин Владимиров Андрей Витальевич являлся сотрудником ТОО «Акция».

Выяснилось также, что услугами гражданки Ефимович в деле сбыта произведений искусства и антикварных вещей регулярно пользовались супруга Михаила Швыдкого, а также некоторые другие «деятели» российской культуры, например жена Леонида Ярмольника.

Выйти сухими из воды тогда, в начале 1999 года, всем участникам этой истории помогло назначение Швыдкого на должность председателя ВГТРК и показ по государственному телевидению «человека, похожего на генерального прокурора», то есть на Юрия Скуратова. Эти кадры оказались как нельзя кстати. Именно в тот период ведомство Юрия Скуратова инициировало ряд серьезных уголовных дел по фактам коррупции и хищения государственных средств в особо крупных размерах. За один только 1998 год к уголовной ответственности за получение взяток и разбазаривание казенных денег были привлечены около 20 региональных чиновников — губернаторов, мэров и их заместителей.

Параллельно Главная военная прокуратура возбудила уголовные дела в отношении высокопоставленных чиновников Министерства обороны РФ. Среди них — заместитель Главкома сухопутных войск генерал-полковник Антон Терентьев, заместитель командующего Военно-космическими силами генерал-лейтенант Владимир Власюк, бывший командующий Группой российских войск в Закавказье генерал-полковник Федор Реут и другие. Обвинения стандартные: злоупотребления должностным положением, растрата вверенного имущества, махинации в жилищной сфере.

В апреле 1998 года Генпрокуратура начала расследование злоупотреблений при проведении реставрационных работ в Московском кремле. Как выяснилось, должностные лица Управления делами Президента РФ получили несколько миллионов долларов США в виде взятки от фирмы «Мабетекс» за предоставление выгодного контракта. По материалам проверки было возбуждено уголовное дело.

Тогда же в поле зрения Генпрокуратуры попали российские олигархи Борис Березовский и Александр Смоленский. Первый проходил по громкому делу «Аэрофлота», второй — по делу о махинациях с подложными авизо. Но самое главное — после печально известного финансового кризиса августа 1998-го ведомство Юрия Скуратова инициировало расследование деятельности многих государственных чиновников, которые подозревались в махинациях на рынке ГКО. В числе подозреваемых оказались председатель РАО «ЕЭС России» Анатолий Чубайс, вице-премьер Валерий Серов, бывший министр иностранных дел Андрей Козырев, заместитель министра финансов Андрей Вавилов, а также дочери Бориса Ельцина Татьяна Дьяченко и Елена Окулова. Для многих из них запахло реальными уголовными делами и тюремными нарами.

Президент Борис Ельцин и олигарх Александр Смоленский — дружба навек

И вот тогда по государственному телеканалу «РТР», в ночном выпуске программы «Вести», был продемонстрирован документальный фильм «Трое в постели». На кадрах черно-белой кинопленки обнаженный мужчина развлекается с двумя голыми девицами. Ангажированные СМИ тут же окрестили барышень проститутками, а мужика — «человеком, похожим на генерального прокурора». Кто конкретно мелькал в кадре — так и осталось невыясненным. Да никто особенно и не старался это выяснить. Зато Кремль, давно мечтавший отстранить неугодного Скуратова, получил отличный формальный предлог расправиться со своим заклятым врагом. Вскоре после показа скандального фильма Юрий Скуратов был отстранен от занимаемой должности по указу Президента РФ.

Разумеется, уголовное дело в отношении гражданки Ефимович и ее антикварного магазина, равно как и другие, еще более громкие дела, не получили дальнейшего развития. Сама Ефимович, отпущенная из СИЗО под подписку о невыезде, моментально скрылась в неизвестном направлении. А руководитель ВГТРК Михаил Швыдкой, оказавший неоценимую услугу ельцинскому окружению (и самому себе!), продолжил блестящую карьеру на государственном поприще и вскоре дослужился до поста министра культуры.

Правда, спустя три года, уже после ухода Ельцина с политической арены, Генпрокуратура попыталась реанимировать «антикварное» дело, в котором был замешан Швыдкой. Но снова безрезультатно. Говорят, как только над шоуменом в очередной раз сгустились тучи, Путину лично звонила Наина Иосифовна и умоляла «не трогать Мишеньку»…

Впрочем, в качестве руководителя Всероссийской государственной телевизионной и радиовещательной компании, Швыдкой тоже умудрился стать фигурантом крайне неприятной истории. Осенью 2002 года аудиторы Счетной палаты России проверили телекомпанию «Культура» — дочернее предприятие ВГТРК — на предмет эффективности расходования государственных средств. Оказалось, что уровень финансовой отчетности в телекомпании был не многим лучше, чем в антикварном магазине «Акция».

Особенно это касалось выплаты авторских гонораров. Например, договоры с физическими лицами на создание авторских программ заключались без каких-либо расчетов и обоснований. Гонорары зачастую выплачивались в полном объеме еще до того, как работа была закончена. При этом согласно контрактам предусматривался длительный срок исполнения работ — в некоторых случаях несколько лет. В числе тех, кто неплохо кормился в качестве телеведущего, оказался и сам Швыдкой. Размер его гонорара за участие в телепрограмме «После новостей», например, составил почти миллион рублей. Неплохая прибавка к скромной чиновничьей зарплате!

Понятно, почему Михаил Ефимович и в дальнейшем, даже будучи министром культуры РФ, большую часть времени проводил за лицедейством в телестудиях, а не в министерском кресле за выполнением своих служебных обязанностей. Как раз в этот период времени, с 1999 по 2002-й год, Россия, напомним, навсегда потеряла «Утопию» Томаса Мора, альбом «Птицы Америки» и сотни других бесценных изданий и произведений искусства.

Битва за Москву. Православную

Более десяти лет в самом центре столицы, на Никольской улице, шла не видимая обывателю война. Камень преткновения — Заиконоспасский монастырь, занимающий не одну сотню квадратных метров дорогостоящей московской недвижимости. А воевали за монастырские кельи Патриаршее подворье и Российский государственный гуманитарный университет (РГГУ), основанный на заре рыночных реформ известным демократом Юрием Афанасьевым.

Впервые на этот район Китай-города любители гуманитарных наук (и московской недвижимости) положили глаз в начале 1990-ых. Мотивация такова: поскольку РГГУ появился на базе Историко-архивного института, здание которого находится на Никольской, то и все близлежащие кварталы нужно отдать свежеиспеченному вузу. Гуманитариев-демократов во главе с академиком Афанасьевым поддержали и демократически настроенные московские чиновники во главе с тогдашним мэром Гавриилом Поповым. Уже в марте 1992 года появилось постановление Правительства Москвы за номером 155, согласно которому земельный участок по Никольской улице, д. 7–15 передавался в бессрочное и безвозмездное пользование РГГУ — на развитие материально-технической базы университета.

Таким образом, университетская «база» существенно расширилась — в основном, за счет соседних Заиконоспасского и Никольского монастырей, а также здания Славяно-греко-латинской академии, Синодального печатного двора и других культурно-исторических памятников. И все тут же «забыли» о том, что всего несколько месяцев тому назад, летом 1991 года, Президиум Моссовета уже принял по этим строениям вполне однозначное решение: «О передаче зданий и сооружений религиозным организациям Московского Патриархата». Правда, утвердить это решение помешали события августа 1991-го. А потом наступила вожделенная демократия — и о решениях прежней, то бишь тоталитарной, власти сразу стало как-то неприлично вспоминать. Вот демократическая общественность и помалкивала…

Заполучив весомый кусок столичного пирога, Афанасьев и компания умудрились сдать в аренду все, что можно было сдать. В монастырских кельях в мгновение ока прописались многочисленные фирмы, кабаки и магазины. Например, первый этаж одного из зданий Заиконоспасского монастыря занял ресторан «Годунов». Одним из учредителей «Годунова» стал некто Нагапетян, большой друг академика Афанасьева, а также основатель ЗАО «Фонд развития внебюджетного финансирования гуманитарного университета». Именно эта организация и финансировала РГГУ путем тотальной сдачи в аренду не принадлежавших ей помещений.

Еще одна харчевня (вместе с торгово-развлекательным комплексом) появилась прямо под зданием Славяно-греко-латинской академии, той самой, где когда-то учился Михайло Ломоносов. Как выяснилось, строительство затеял некто Петросян, хозяин коммерческой фирмы «Старград». Этот уроженец далекой Армении приехал в Москву еще в 1980-ые годы торговать фальшивыми галстуками. Говорят, эти самые галстуки, изготовленные в каком-то подпольном цеху, Петросян умело выдавал за импортный ширпотреб и загонял всем желающим прямо в подворотнях на Никольской улице (тогда она называлась улицей 25 октября). Покупателями липовых галстуков становились, как правило, доверчивые провинциалы, приезжавшие в Москву за покупками. Протолкавшись несколько часов в ГУМе и так и не купив вожделенной шмотки, люди выходили на улицу, где их поджидали ушлые фарцовщики, в том числе и Петросян. Товар улетал в считанные минуты.

Несколько раз Петросян попадал в поле зрения ОБХСС, но каким-то чудом ускользал от наказания. А в начале 1990-ых бывший фарцовщик из солнечного Еревана стал солидным бизнесменом и завел дружбу с московскими чиновниками. Благодаря своим связям в тогдашнем московском правительстве, Петросян почувствовал себя хозяином Никольской улицы и даже открыл кабак в историческом центре города, являющемся объектом культурного наследия. Так что, любовь к московскому центру у Петросяна давняя и, видимо, неискоренимая.

Что же касается всевозможных ООО и ЗАО, им на территории монастыря не было числа. Говорят, в конце 1990-ых Афанасьев со товарищи порывался сдать в аренду какой-то мусульманской организации колокольню Заиконоспасского монастыря. От такого коммерческого предложения растерялись даже мусульмане. Сделка не состоялась. Что, впрочем, не помешало предприимчивым «гуманитариям» тут же сдать колокольню в аренду какому-то медицинскому центру.

Бесконтрольное хозяйничанье РГГУ и его армянских друзей на монастырских территориях продолжалось почти десять лет. И только после того, как в ноябре 1999 года к мэру столицы обратился Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II, ситуация стала медленно меняться. Одно за другим в течение нескольких лет Правительство Москвы выпустило ряд постановлений, согласно которым Патриаршему подворью возвращались территории бывших Заиконоспасского и Никольского монастырей.

Однако от благих чиновничьих намерений до их воплощения в жизнь — дистанция огромного размера. Несмотря на многочисленные постановления и распоряжения, РГГУ и его субарендаторы не спешили уходить с Никольской улицы. Например, помещения, где находился ресторан «Годунов», по документам принадлежали Патриаршему подворью, начиная с 2001 года. Однако де-факто в течение последующих нескольких лет распоряжался ими все тот же Петросян со товарищи. Иначе говоря, за аренду и коммунальные услуги платило Патриаршее подворье, а купоны с ресторана стригли его учредители, никакого отношения к РПЦ не имевшие. И никому в Правительстве города до этого не было ровным счетом никакого дела.

Такое равнодушие к памятникам истории и культуры для мэрских чиновников вполне типично. Новые хозяева Москвы с самого начала демонстрировали на весь мир крайне пренебрежительное отношение к исторической застройке. За время правления Лужкова и его подельников столица России потеряла сотни исторических памятников. Некоторые из них были банально снесены, ибо мешали элитному строительству, а некоторые под видом реставрации перестроены так, что от истории и культуры ничего не осталось.

Но в случае с Заиконоспасским монастырем ситуация сложнее. Дело в том, что безудержное подземное строительство, которое развернули в районе монастыря Петросян и компания, угрожало не только памятнику истории, но и московскому метрополитену, то есть объекту стратегического значения. А заодно и столичному водопроводу, объекту не менее важному для жизни огромного города. Эксперты, обследовавшие территорию стройки, пришли в ужас от того, что увидели. По их мнению, стены Спасского собора, под который в буквальном смысле слова велся подкоп, могли в любой момент рухнуть на головы пассажиров метро. Только чудо спасло Москву от техногенной катастрофы с большим количеством жертв.

А потому выгонять петросянов из столичного центра надо было в любом случае, хотя бы для того, чтобы не допустить аварии с тяжелейшими последствиями. Однако все старания православной общественности, да и просто здравомыслящих москвичей долгое время ни к чему не приводили. Не помогло даже личное обращение Патриарха Алексия II к мэру столицы Юрию Лужкову с просьбой убрать ресторан с территории памятника. Юрий Михайлович, конечно, повозмущался для приличия и даже дал указание выгнать рестораторов из монастырских келий — но и только.

Не помог и наш самый справедливый в мире суд. Несмотря на принятое арбитражными судьями решение о выселении «Годунова», рестораторы и не подумали съезжать с насиженного места. Более того, будто в насмешку над правосудием кабак стал активно расширяться. Например, сразу после решения арбитражного суда начались подземные работы прямо под монастырскими зданиями. Обращения Патриаршего подворья в Росохранкультуру, Москомнаследие и прочие серьезные, казалось бы, ведомства, также ни к чему не привели.

Говорят, с «годуновцами» пытались трижды разобраться и судебные приставы, однако каждый раз безуспешно: Департамент имущества Москвы приостанавливал процедуру выселения по просьбе ресторана. Это как же нужно было «попросить», чтобы чиновники откровенно плевали и на решение суда, и на личное указание своего горячо любимого мэра!

Всего же ситуация вокруг монастырей более пятисот (!) раз рассматривалась в судах различной инстанции. И только в 2009 году наконец-то было возбуждено уголовное дело в отношении коммерческой фирмы «Старград» и ее хозяина Петросяна. Коммерсанта обвинили в умышленном разрушении здания Славяно-греко-латинской академии.

Возбуждение уголовного преследования по статье о вандализме в отношении культурно-исторического памятника — для демократической России большая редкость. Так что само по себе это дело уникально. Но еще большее удивление вызывает тот факт, что уголовное дело возбудили не в отношении какого-нибудь слесаря дяди Вани или уборщицы тети Клавы, а в отношении крупного столичного бизнесмена, который водил дружбу с мэрскими чиновниками и на полном серьезе считал себя хозяином Китай-города. Именно при молчаливом согласии высоких мэрских покровителей Петросян загадил Заиконоспасский монастырь и едва не угробил Славяно-греко-латинскую академию. Трудно себе представить, чтобы на такое отважился человек, не имевший серьезной «крыши» в городском правительстве. И вот, похоже, эта «крыша» дала течь…

Но самое главное — наконец, удалось остановить варварское разрушение Славяно-греко-латинской академии, которую Петросян превратил в общежитие для таджикских рабочих. Можно себе представить, что сделали гастарбайтеры с помещениями XVII века! Изрядно загаженные интерьеры в течение нескольких лет восстанавливали реставраторы Патриаршего подворья.

Вот так, шаг за шагом, приходилось отвоевывать у всяких проходимцев буквально каждую пядь православной Москвы.

Несостоявшийся арест

6 апреля 1999 года заместитель Генерального прокурора РФ Михаил Катышев выдал санкцию на арест Бориса Березовского. Известие о начале уголовного преследования всесильного олигарха, да еще особо приближенного к Кремлю, у многих вызвало реакцию, близкую к шоку. Да и сам Борис Абрамович, похоже, никак не ожидал такой прыти от вечно неуклюжей и медлительной (когда речь идет о сильных мира сего) российской Фемиды. В тот момент олигарх находился в Париже. Узнав о грозившем ему аресте, Березовский отменил запланированное возвращение в Москву, а на следующий день созвал в парижском отеле «Крийон» пресс-конференцию, на которой, не стесняясь в выражениях, обвинял Генпрокуратуру в беззаконии и симпатиях к коммунистам.

Судя по всему, решение арестовать Березовского вызревало в недрах Генпрокуратуры не один год. Основательно в поле зрения российских правоохранительных органов Березовский попал еще в 1996-м, когда в Генеральную прокуратуру РФ поступила информация о финансовых махинациях в компании «Аэрофлот», которую контролировал Борис Абрамович. Суть махинаций сводилась к следующему. В мае 1996 года генеральный директор «Аэрофлота» Евгений Шапошников распорядился перечислять 80 процентов валютной выручки заграничных представительств компании в швейцарский банк на счет некоей фирмы «Андава С. А.». А это немалые деньги. На тот момент у «Аэрофлота» была довольно широкая сеть представительств во многих странах мира. На их счетах аккумулировались десятки миллионов долларов. Так вот, в результате этой операции, совершенной без соответствующего разрешения Банка России, на счет «Андавы» поступила валюта, эквивалентная одному триллиону 737 миллиардам 142 миллионам неденоминированных рублей.

Борис Березовский

Разумеется, у сотрудников прокуратуры, начавших разбираться в этой схеме, возник вопрос, почему средства крупнейшей в России авиакомпании переводятся на счета никому неизвестной фирмы, зарегистрированной в швейцарском городе Лозанна. При более внимательном изучении вопроса выяснилось, что учредителями «Андавы», помимо нескольких граждан Швейцарии, выступили Борис Березовский и его ближайшие соратники по «Аэрофлоту», в частности первый заместитель генерального директора по финансово-экономической деятельности Николай Глушков и заместитель гендиректора по коммерческой части Александр Красненкер. Таким образом, странные, на первый взгляд, финансовые операции получили вполне логичное объяснение. Просто денежки «Аэрофлота» крутились под контролем одних и тех же лиц — Березовского и его команды.

Как выяснилось в ходе проверки, в период с мая 1996 по май 1997 года в Швейцарию ушли не менее 250 миллионов долларов. В качестве комиссионного вознаграждения главные участники этой аферы получили почти 11 миллионов долларов США.

Кроме того, выяснилось еще одно любопытное обстоятельство. Немалые средства были перечислены на счета «Андавы» как раз в тот период времени, когда у «Аэрофлота» не было лицензии на подобные операции. В этом следователи Генеральной прокуратуры усмотрели еще одно серьезное нарушение законодательства. Так что конечная формулировка обвинения, выдвинутого против Березовского, Глушкова и Красненкера, выглядела следующим образом: легализация незаконно полученных средств и работа без лицензии.

Как только олигарху и его компаньонам по «Аэрофлоту» было предъявлено обвинение, ангажированные журналисты и политики подняли истеричный вой, обвинив, в свою очередь, прокуратуру в предвзятости. Оказывается, перечисляя «Андаве» деньги «Аэрофлота», Березовский и компания заботились исключительно о сохранности государственных средств. Дескать, в швейцарском банке они целее будут. Впрочем, следствие оставило эти вопли без внимания.

— Я не думаю, что махинациями с «Андавой» Березовский и его сподвижники преследовали государственные интересы, — так прокомментировал ситуацию старший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры России Николай Волков. — Не такие это люди, чтобы ударять даже пальцем о палец без выгоды для себя.

Николай Волков прекрасно знал, что говорил. К тому времени у следствия накопилось немало фактов, свидетельствовавших об авантюрных наклонностях Бориса Абрамовича. Вот лишь некоторые штрихи его довольно яркой биографии.

После окончания средней школы Березовский хотел учиться на физика, но в МГУ его не приняли якобы по причине еврейской национальности. Во всяком случае, сам Березовский впоследствии любил вспоминать о том, как он пострадал от режима. Впрочем, пресловутая пятая графа в паспорте не помешала будущему олигарху поступить в Московский лесотехнический институт, а затем на мехмат МГУ. Будучи студентом и аспирантом, Березовский активно занимался комсомольской работой и даже вступил в КПСС.

Свою карьеру на коммерческом поприще Березовский начал с Волжского автомобильного завода. Втершись в доверие к влиятельным людям, Березовский зарегистрировал АО «ЛогоВАЗ» и занялся торговлей автомобилями. В начале 1990-ых торговала вся страна: кто-то потертыми штанами возле станции метро, а кто-то — новенькими «Жигулями». Брал их Березовский по заводской цене в 4,5 тысячи долларов за автомобиль, а продавал по 7 тысяч. В советские годы такими аферами моментально заинтересовались бы сотрудники ОБХСС. Но времена изменились. Теперь это стало называться предпринимательством и поощряться на самом высоком государственном уровне. А потому через несколько месяцев, в конце 1993 года, Березовский создал Автомобильный всероссийский альянс и начал со страшной силой, используя безграничные возможности рекламы, выманивать деньги у сограждан. Взамен Борис Абрамович обещал построить завод по производству легковых автомобилей и расплатиться со всеми вкладчиками надежными и дешевыми машинами наподобие немецкого «Фольксвагена».

Этот проект удался ровно наполовину: деньги с граждан Березовский собрал, а вот обещанные автомобили народу так и не дал. Никакой завод в России тоже не построил. Зато свой личный капитал Борис Абрамович увеличил, по самым скромным подсчетам, на 60 миллионов долларов.

После афер с машинами Березовский переключился на нефтяной бизнес, став совладельцем одной из ведущих российских компаний — «Сибнефти». А затем в поле зрения Березовского попал «Аэрофлот». В рекордно короткие сроки на руководящих постах в авиакомпании оказались исключительно люди Березовского. Опираясь на них, Борис Абрамович и начал прокручивать «аэрофлотовские» миллионы с таким расчетом, чтобы часть этих денег оседала в его собственных карманах.

Особое внимание Березовский всегда уделял дружбе с президентской командой: подолгу гостил в служебном кабинете начальника ельцинской охраны Александра Коржакова, подарил дочери президента Татьяне Дьяченко сначала «Ниву», а затем «Шевроле». Не без участия Березовского зять президента Валерий Окулов стал членом совета директоров «Аэрофлота». А самому Борису Николаевичу Борис Абрамович лично вручил доверенность на управление акциями телекомпании ОРТ.

Старания Березовского не остались незамеченными и неоцененными: в конце 1996 года олигарх, вопреки Конституции РФ, запрещавшей лицам с двойным гражданством занимать государственные посты, был назначен заместителем секретаря Совета безопасности, а затем — исполнительным секретарем СНГ.

Что касается финансовой «империи» Березовского, к концу 1990-ых годов Борис Абрамович числился председателем совета директоров Объединенного банка, членом совета директоров «Сибнефти» и ОРТ, «Аэрофлота» и «ЛогоВАЗа», владельцем издательского дома «Коммерсант», десятка газет, журналов и радиостанций, а также Московской независимой вещательной корпорации.

За долгие годы так называемой предпринимательской деятельности Березовского не было ни одного случая, чтобы благодаря его талантам загибающееся предприятие вдруг оживало и начинало успешно работать. И уж тем более нигде и никогда Березовский не создал с нуля что-то новое. Если, конечно, не считать новыми проектами финансовые пирамиды типа Автомобильного всероссийского альянса. Зато те лакомые куски бывшей общенародной собственности, которые Березовскому с такой легкостью доставались, под его чутким руководством быстро хирели и загибались.

Несмотря на это, а также явную нелюбовь со стороны большинства соотечественников, Березовский искренне считал себя спасителем Отечества, гением бизнеса и финансов, человеком, способным на большие дела. С последним утверждением, пожалуй, трудно не согласиться: дел Борис Абрамович наворочал столько, что расследовать их пришлось целой когорте высокопрофессиональных юристов и следователей, причем не только в России, но и за рубежом. В так называемые нулевые годы судебные иски и обвинения сыпались на Березовского как из рога изобилия. В одной только России против олигарха было возбуждено несколько уголовных дел, в том числе по фактам мошенничества и легализации денежных средств, приобретенных преступным путем. Серьезные претензии к Березовскому возникли также у правоохранительных органов Бразилии, Швейцарии, Франции и Нидерландов.

Но это будет позднее. А тогда, весной 1999-го, Березовский был почти уверен в собственной неуязвимости. И неспроста. Ровно через неделю после выдачи санкции на арест олигарха тот же Катышев отменил свое собственное решение. А еще через несколько месяцев с Березовского и вовсе сняли все обвинения. Будто и не было десятков миллионов долларов ущерба, причиненного российскому государству, спасителем которого Березовский себя искренне мнил…

Обмани ближнего своего

Как обмануть страховую компанию, мужа-олигарха и любителей крепких напитков? Для наших мошенников нет ничего невозможного. Единственное, что может помешать осуществлению самого дерзкого преступного замысла, — это умелая работа сотрудников подразделений по борьбе с экономическими преступлениями. В начале XXI столетия оперативники столичного УЭБ не раз доказывали эту непреложную истину.

…Каждый, кто пытался получить компенсацию по страховому случаю, отлично знает, какое это сложное и малоприятное занятие. Страховщики под любыми надуманными предлогами стараются затянуть выплаты, максимально сократить их размер или вовсе отказать клиенту в его требованиях. Впрочем, на каждую хитрую страховую компанию всегда может найтись еще более хитрый клиент.

Житель столицы некто Соболев решил на собственном примере доказать, что даже самых ушлых и жадных страховщиков можно разводить на большие деньги. Сколотив группу единомышленников, Соболев в течение длительного времени занимался — и весьма успешно! — выколачиванием денег у компании, страховавшей автотранспорт. Причем, для этого использовался… один и тот же автомобиль. Этот автомобиль несколько раз попадал в самые невероятные дорожные ситуации. Пару раз он выгорал практически дотла, вылетал в придорожный кювет и переворачивался. В него на полном ходу врезались другие машины… Каждый раз мошенники обращались в страховую компанию для возмещения ущерба. И добивались своего! А если страховщики отказывались платить, Соболев со товарищи подавали заявление в суд. И суд вставал на сторону «пострадавших».

Неизвестно, сколько бы еще Соболев и его подельники инсценировали дорожно-транспортные происшествия и получали незаконные страховки, если б в один прекрасный день в милицию не поступило заявление от ООО «Городская Страховая Компания». Случилось это 5 июня 2008 года. По мнению страховщиков, один из клиентов компании — гражданин Соболев А. А. — путем мошеннических операций пытался завладеть денежными средствами компании на сумму 400 тысяч рублей. Договор между гражданином Соболевым и ООО «Городская Страховая Компания» был заключен 13 июля 2007 года. Предмет договора — автомобиль марки Dodge Interpid. Именно этот автомобиль и сгорел в ноябре того же года при весьма загадочных обстоятельствах. Дело якобы было так.

1 ноября 2007 года на 46-м километре автодороги Калуга — Медынь в Калужской области Dodge Interpid столкнулся с автомобилем Alfa Romeo. Тот, дескать, вылетел на встречную полосу, водитель «Доджа» пытался уйти от лобового столкновения, однако не сумел увернуться. В результате машина получила серьезные повреждения и загорелась. Судя по документам, представленным в страховую компанию, «Додж» практически выгорел дотла и восстановлению не подлежит.

Когда расследованием этой истории занялись профессионалы из столичного УБЭП, выяснилось следующее. Во-первых, застрахованный «Додж» горел как минимум дважды. Как явствует из акта экспертизы, один очаг возгорания находился в левой части моторного отсека, а второй — в салоне автомобиля, на месте задних сидений. Эксперты однозначно утверждали, что оба возгорания никак не связаны друг с другом, причем, моторный отсек горел раньше, чем салон. А во-вторых, судя по экспертному заключению, наиболее вероятной причиной возгорания в салоне иномарки стало открытое воздействие огнем. То есть сиденья в машине специально подпалили, чтобы создать видимость пожара.

Эти факты заставили усомниться в случайном ДТП с автомашиной Alfa Romeo, в результате которого, дескать, «Додж» и приказал долго жить. А вскоре стали известны результаты экспертизы по факту выезда автомашины Alfa Romeo на встречную полосу. По мнению экспертов, это стало возможным по причине «…целенаправленного воздействия водителя на рулевое колесо или неправильных действий водителя по управлению автомобилем».

Собрав экспертные заключения и внимательно проанализировав ситуацию, оперативники УБЭП пришли к выводу, что 1 ноября 2007 года на 46-м километре автодороги Калуга — Медынь имела место инсценировка ДТП с целью получения соответствующей компенсации по страховому договору. Закон такие действия квалифицирует как покушение на хищение путем обмана крупных денежных средств. Так гражданин Соболев, заключивший страховой договор на автомобиль Dodge Interpid, попал в поле зрения оперативников УБЭП.

Надо отдать ему должное: действовал Соболев грамотно и с размахом. Каждая инсценировка тщательно продумывалась, а затем столь же тщательно составлялись все необходимые бумаги для страховой компании, а если требовалось, то и для суда. Неудивительно, что его исковые заявления производили на судей благоприятное впечатление. При виде грамотно составленных бумаг и аккуратно подшитых документов представители Фемиды не спешили вникать в детали и, как правило, выносили свой вердикт в пользу истца. Кроме того, Соболев был весьма осторожен. Сотрудники УБЭП, занимавшиеся этим делом, вспоминают, что понадобилось немало усилий и оперативной смекалки, чтобы выманить Соболева на личную встречу. В конце концов, мошенник клюнул на приманку и появился в указанном месте. Остальное было делом техники.

За мошенничество в особо крупном размере Соболев получил восемь лет лишения свободы. Шестеро его подельников, среди которых оказались работники автосервиса и даже врач-хирург, отделались условным наказанием. Кстати говоря, попутно с организацией липовых ДТП и обманом страховых компаний Соболев умудрялся надувать и своих подельников. За участие в аферах Соболев каждый раз обещал им крупное вознаграждение, однако реально почти ничего не платил, используя какие-то надуманные и маловразумительные предлоги. Поэтому когда участников афер одного за другим арестовали, те не стали играть в благородство и с радостью сдали своего главаря. Очевидно, при вынесении столь мягкого приговора суд принял во внимание их активное содействие следствию.

Сладкая жизнь

Роскошная вилла на французской ривьере, не менее роскошная яхта, бороздящая Средиземное море, шикарный дом на Рублево-Успенском шоссе в Москве… Для абсолютного большинства сограждан все это красивая и недосягаемая мечта. А вот для простой краснодарской барышни с приятной фамилией Милова эта мечта превратилась в реальность: она вышла замуж за олигарха. Крупный бизнесмен, «владелец заводов, газет, пароходов», не просто женился на провинциальной красотке, но и ввел ее в курс своих предпринимательских дел. Так краснодарская красавица стала не только женой олигарха, но и финансовым директором ООО «АБОЛмед» — крупной фармацевтической компании, имеющей предприятия и филиалы в различных регионах России. Однако семейное счастье и удачная карьера в бизнесе продолжались недолго…

Олигарх оказался мужчиной весьма любвеобильным: Милова стала уже пятой по счету его женой. И судя по тому, какие недвусмысленные знаки внимания бизнесмен оказывал своей новой секретарше, он явно не собирался останавливаться на достигнутом. А вскоре Миловой стали известны и некоторые интимные похождения супруга. Впрочем, тот и не скрывал, что охладел к жене, и дело явно клонилось к разводу. Для Миловой это означало конец безбедной жизни, к которой она уже успела привыкнуть. И тогда в ее красивой головке созрел план мести.

Используя свое служебное положение и доступ к деловой документации, Милова и ее матушка, занимавшая должность главного бухгалтера в той же фирме, что и дочь, заключили три фиктивных договора с ООО «Империя Ком». Предмет договоров — консультации и оказание услуг по подбору персонала для компании «АБОЛмед». Разумеется, никаких услуг никто никому не оказывал — цель аферы была иной: увести из фармацевтической компании крупные суммы денег. И это маме с дочкой удалось. Как выяснили впоследствии оперативники столичного УБЭПа, на расчетный счет ООО «Империя Ком» мошенницы умудрились перечислить несколькими траншами в общей сложности 385 миллионов рублей.

Как только денежки поступали на счет, их тут же либо обналичивали, либо переводили на расчетные счета индивидуальных предпринимателей Миловой Н. Д. (мама нашей красавицы) и Милова И. А. (ее брат) в Сочинском отделении Сбербанка России. В ходе расследования этой аферы удалось доказать факт легализации 210 миллионов рублей. На эти деньги красотка активно скупала дорогостоящее жилье в Москве, автомобили премьер-класса и недвижимость за границей. Вот так краснодарская красавица не только отомстила своему неверному муженьку, похитив из принадлежащей ему компании кругленькую сумму, но и пыталась обеспечить себе безбедное существование после развода.

В 2008 году в отношении дочери и матери Миловых было возбуждено уголовное дело. В Краснодарский край отправилась группа столичных оперативников. Причем, во избежание ненужной огласки и утечки информации, о предстоящих оперативно-следственных мероприятиях не были поставлены в известность даже коллеги из Краснодарского УВД.

Появление московских оперативников в Сочи стало для мошенниц полной неожиданностью. При обыске в офисе фирмы «Империя Ком» и на квартире, принадлежавшей семейству Миловых, сотрудники УБЭП обнаружили немало свидетельств, подтверждающих преступные намерения краснодарской красавицы и ее мамаши. Например, выяснилось, что фирма «Империя Ком», которая якобы оказывала услуги компании «АБОЛмед», была чистейшей воды фикцией. Никакой реальной коммерческой деятельности фирма не вела и была зарегистрирована по утерянному паспорту.

В результате оперативникам удалось выявить преступную схему, собрать необходимые доказательства и передать дело в суд. За причинение фармацевтической компании «АБОЛмед» ущерба в особо крупном размере Миловым пришлось сменить роскошные московские апартаменты на более скромную обстановку в исправительно-трудовой колонии общего режима.

Пьяный бизнес

В начале третьего тысячелетия одной из самых криминализированных областей отечественного бизнеса считалось производство и реализация алкогольной продукции. В Москве этим занимались десятки, если не сотни всевозможных фирм и фирмочек, большинство из которых нарушало закон. Более того, знатоки уверяют, что в городе в то время существовали крупные оптовые фирмы, которые вообще работали вне правового поля. Иначе говоря, что хотели — то и воротили, и никакой закон им не был писан.

Все, кто знал проблему изнутри, считают, что вести алкогольный бизнес в столице, не нарушая закон, в те годы было в принципе невозможно. Любые попытки честно делать водку и честно ее продавать оканчивались либо финансовым крахом, либо принятием существовавших неписанных правил игры. И первое из этих правил — взятка должностным лицам, отвечавшим за выдачу лицензий. Хочешь спокойно торговать алкоголем и табаком — занеси в нужный кабинет 30 тысяч долларов. В противном случае не видать тебе лицензии как своих ушей. И речь идет не только о ларьках и винных магазинах, но и о солидных крупных предприятиях, которые десятилетиями выпускали продукцию самого отменного качества. Известен случай, когда старейшее столичное предприятие — «Мосвинокомбинат» — два года безуспешно пыталось получить лицензию на выпуск алкоголя. А когда, наконец, лицензия была получена, у комбината арестовали сырье на сумму около трех миллионов долларов. И в придачу под надуманными предлогами отказали выдавать акцизные марки. В результате предприятие оказалось на грани банкротства. Зато какие-то сомнительные ООО, продававшие вместо водки технический спирт или чистящее средство для унитазов, без труда получали лицензии и акцизные марки…

А еще в Москву упорно рвались со своей сомнительной продукцией товарищи из Северокавказского региона. В 2000-ые годы понятия «паленая водка» и «Осетия» стали почти синонимами. Как правило, разливали алкоголь с нарушением всех существовавших норм на подпольных заводиках в Северной Осетии. Затем эту спиртосодержащую жидкость везли в Московский регион и пытались сбывать оптовикам. Причем, посреднические услуги в этом деле североосетинским «производителям» оказывали их коллеги из сопредельной Южной Осетии. А контролировали этот подпольный бизнес представители грузинских преступных группировок. Грузинские бандиты быстро сообразили, что на продаже левого спирта можно делать огромные деньги, поэтому любая мало-мальски крупная сделка проходила под их плотной опекой. Деньги от реализации спиртосодержащей продукции прямиком уходили в воровской «общак».

Столичным стражам порядка понадобилось немало усилий, чтобы перекрыть каналы поступления северокавказского спирта в Московский регион. Вот лишь один эпизод.

Летом 2009 года сотрудникам столичного УБЭП стало известно о том, что в Москву нелегально едет крупная партия северокавказского спирта. Для пресечения аферы была разработана оперативная комбинация. Сотрудники УБЭП под видом представителей оптовой организации связались с аферистами и предложили помощь в реализации товара. По их словам, один крупный винно-водочный завод в Подмосковье нуждается в большой партии этилового спирта и готов купить ее немедленно. Причем, завод якобы заинтересован в регулярных поставках спирта, поскольку собирается наращивать объемы производства.

О такой удаче осетинские бутлегеры могли только мечтать. Им уже давно грезилось, как они завоевывают столичный винно-водочный рынок. Обрадовались и грузинские бандиты, почуяв, что запахло большими деньгами. В тот же день две фуры, под завязку забитые емкостями с этиловым спиртом, заехали на территорию одной из промзон в Подмосковье. Гостей с Кавказа там с нетерпением дожидались оперативники столичного УБЭП и бойцы ОМОНа — на тот случай, если преступники окажут сопротивление.

Задержание прошло четко и грамотно. В считанные секунды в наручниках оказались четверо уроженцев Грузии и Южной Осетии. А затем началось изъятие содержимого фур. В общей сложности для сбыта в Москве преступники привезли сто тысяч литров спирта. Как затем выяснилось, этот спирт был произведен на спиртзаводе в городе Владикавказ и по бумагам должен был отправиться в адрес одной из петербургских фирм. Однако на самом деле емкости со спиртом были погружены в две фуры и с поддельными документами поехали в Московский регион. Общую стоимость груза эксперты оценили в 4,5 миллиона рублей.

Подобные аферы преступники проворачивали и ранее. Схема была примерно та же. Сначала на заводе во Владикавказе создавались излишки спирта, которые нигде не учитывались. Затем по бумагам этот спирт должен был отгружаться какой-нибудь фирме, однако на деле продавался сторонним лицам под контролем грузинских бандитов. Левый осетинский спирт охотно покупали и вполне легальные производители алкогольной продукции, которые затем выпускали неучтенный товар и сбывали его столичным оптовикам.

Так, стараниями оперативников московского Управления был пресечен устойчивый канал поступления спирта в столицу. Эта операция стала одной из самых крупных в истории борьбы с северокавказскими бутлегерами. После 2009 года поток левой осетинской водки в Московский регион значительно уменьшился, а затем и вовсе иссяк. Небольшие ручейки, которые время от времени все-таки возникают, оперативно и четко перекрываются сотрудниками столичного УЭБ и ПК.

Сеанс магии с последующим разоблачением

Эта технология обмана известна со времён О`Генри. Да и более далёкие времена разнообразные самозваные прорицатели и знахари подчас сколачивали состояния на человеческом горе, на людской наивности. Фокус состоит в особенностях человеческой психологии, а они, как известно, не слишком меняется с течением столетий.

Многие у нас, как, впрочем, и в любой другой стране, верят во всякого рода хиромантию. В заговоры и приговоры, в амулеты и предсказания. В магические манипуляции экстрасенсов. С особой силой тянутся ко «всесильным» магам и чародеям люди, попавшие в трудное положение. Иногда они выходят на массовую аудиторию. Хрестоматийный пример — телеэфиры с Кашпировским и Чумаком в годы перестройки, на рубеже восьмидесятых и девяностых. Полстраны оказалось под гипнозом. Где гипноз — там и оккультизм, там и игры в колдовство… На этой волне повсюду стали появляться фирмы, а также индивидуальные предприниматели, зарабатывающие на доверии граждан к чудесам и феноменальным способностям «ведунов в десятом поколении».

В начале 2010-х случился очередной взлёт «экстрасенсного» бизнеса. Знахарям помогает телевидение. Целители и гадалки весьма эффектно выглядят в телепередаче «Битвы экстрасенсов». Это популярное шоу стало отличной рекламой для гадательного и целительного бизнеса… Сами по себе такие телепередачи, при всей их моральной сомнительности, не противозаконны. Но, когда дело касается вымогательства самых настоящих выплат за самые фальшивые услуги — в дело вступает ГУЭП.

Откровенным ловкачам, как правило, не удаётся обосноваться на центральных телеканалах. Им на выручку приходит скромное кабельное телевидение. Для телевизионщиков это — «бизнес и ничего личного», а для сотен людей, попавших на удочку — форменное разорение.

Началась эта история так. Оперативник отправился в отпуск, в деревню к бабушке. Отвлекаясь от московской рутины, вполглаза смотрел телевизор… А там, по одному из многочисленных второстепенных телеканалов, целый день вели диалог со зрителями те разговорчивые экстрасенсы… Они отвечали на телефонные звонки. Разглагольствовали о магической помощи в самых трудных случаях. Зрители по телефону благодарили чародеев из «Миранды» за волшебные услуги. Речь шла о дистанционных сеансах парапсихологии… Выглядело это агрессивно и навязчиво — как продуманная реклама коммерческого проекта. И ГУБЭП взялось распутывать этот клубок.

«Опыт — сын ошибок трудных». За несколько лет до «Миранды» оперативники ГУБЭП уже выводили на чистую воду похожий кол-центр с чародейскими услугами. Он назывался «Мерлион». Учредители «Миранды» имели отношение и к «Мерлиону»… К новому проекту Ирина Муравская подготовилась более основательно — с базой данных на сорок тысяч потенциальных клиентов. Центр зарабатывал 15–20 миллионов рублей в месяц. Львиную долю оставляла себе Муравская. Но и ее помощники не оставались в накладе.

Среди потерпевших от «Миранды» (незадолго до название центра изменилось на «Совет мастеров», но это уже детали) — и верующие, и атеисты, и суеверные, и просто отчаявшиеся люди. Конечно, женщин больше, чем мужчин. Конечно, пенсионеров больше, чем всех остальных. В основном — из глубинки. Для них «лицо из телевизора» по-прежнему — непререкаемый авторитет. «Кому же ещё верить, если не телевидению?!».

Что нужно, чтобы начать такой бизнес? Обустроить скромный кол-центр, набрать «колдунов». В газетах появились объявления о вакансиях: «Должность: Целитель. Опыт работы: от 3 до 5 лет. Возраст: от 28 до 78. Зарплата: от 69 тысяч рублей в месяц». Так и набирали экстрасенсов… Первых «чародеев» мобилизовали из числа приятелей Муравской. Экстрасенсорных способностей у них не было, достаточно было артистических. За небольшую плату они перед камерами изображали целителей, размахивали руками, возжигали свечи. Всё это на коммерческой основе показывали по кабельному телеканалу.

Но, пожалуй, главными добытчиками денег для «Миранды» были операторы кол-центра. «Всё врут. Деньги есть у всех». То есть, главное — умело выколачивать их, мотивировать клиентов на выплаты… Работали с фантазией.

Именно в кол-центр и внедрился сотрудник ГУЭП. Туда принимали не каждого. Вот и внедрение состоялось только со второй попытки: первого соискателя на работу не приняли… Нет, не из-за подозрений в «работе на органы». Просто они придирчиво проверяли соискателей на особые способности: подвешенные язык, находчивость, дар убеждения, а главное — алчность. Оператор из кол-центра «Миранда» ради денег должен быть готов на всё. Даже, если речь идёт о небольшой наживе. Операторы работали за процент — получали по 5–10 процентов с той суммы, которую удалось «отжать» у доверчивого клиента. Удачливый оператор за месяц зарабатывал около 300 тысяч рублей. И все они твердо соблюдали конспирацию, не выносили сор из «Миранды». А неприглядных тайн у этого центра было немало.

«Целители центра помогали мне восстановить здоровье, используя магические обряды и ритуалы (результаты были реально заметны), но сеансы были не завершены, потому что я не смогла больше найти денег чтобы завершить лечение (я и так назанимала, набрала кучу кредитов), теперь негатив возвращается и поэтому у меня начались сильные боли в организме, чтобы это ПРЕКРАТИЛОСЬ нужно поставить защиту, если этого не сделать мне будет становиться хуже с каждым днем. (Если бы я только знала об этом раньше, а теперь отступать и бросить нельзя, потому что использовались магические ритуалы, обряды поэтому нужно поставить защиту) Целители центра отказываются мне помогать дальше пока не заплачу денег, зная, что мне становится хуже с каждым днем. Они требуют за мою жизнь 100 тысяч рублей. И говорят если не заплачу, то мне будет становиться хуже с каждым днем, но я не могу найти больше денег. Моя жизнь превратилась в кошмар. На моих щеках практически не высыхают слезы. Вот так я общаюсь с экстрасенсами из Инфо Медиа Центра Миранда».

И таких исповедей сотни. И в интернет-блогах, в открытом доступе, и в свидетельстких показаниях… Для врачей — непочатый край работы. Но и для полиции есть работа.

Сотрудник ГУБЭП несколько месяцев трудился в кол-центре. Приезжал в офис, расположенный в одном из «спальных районов» Москвы — и принимался за работу. В эфир шли заранее расписанные вопросы и реплики. Сотрудники кол-центра звонили сами себе. А реальные звонки шли в особую обработку, без публичности. Тут главное — нащупать слабое место жертвы и «развести» его на оплату сеансов и покупку амулетов. По максимуму. Когда горе — люди особенно остро верят в чудо. Последнее продадут за надежду спасти дочь или внука от тяжелой болезни, вылечить мужа от алкоголизма или отвадить от любовницы… У сотрудников кол-центра выработались навыки психологической манипуляции. Ведь почти вся деятельность «экстрасенсов» проходила по телефону. Главное было — внушить ответственность за жизнь близких: «Всё в ваших руках. Или поможете дочери — или потеряете её». Тут важно почувствовать, что клиент готов — и предлагать ему провести обряд, снять порчу, купить амулет…

Приемы вырабатывались на ходу. Иногда клиентам в телефонном разговоре предлагалось прилечь и зажечь свечи. В трубку мошенники включали расслабляющую музыку. Вот вам и сеанс! Еще один вариант магической поддержки — пациенту, терявшему зрение, предлагали купить якобы чудодейственные глазные тибетские капли — 800 тысяч рублей за небольшую капсулу. А наливали туда обыкновенную воду из-под крана. Пожилые люди более охотно верят в чудеса, чем их рациональные дети. Одна бабушка настойчиво пыталась спасти тяжело больного внука. В медицине она разочаровалась, и надеялась на волшебство. Случайно посмотрела передачу про целителей, набрала телефонный номер…

В кол-центре с ней поговорили убедительно. За небольшую плату провели сеанс с полной диагностикой больного. Естественно, на расстоянии, по описаниям бабушки. «Мирандовцы» старались избегать личных встреч с клиентами, а удивительные способности целителей позволяли врачевать, как говорится, по удаленной схеме… Разумеется, диагностика показала, что дело обстоит плачевно и внуку необходима немедленная помощь. Помочь может очередной сеанс. Снова — денежный перевод в пользу «Миранды». Мальчику вроде полегчало. Значит, мы на верном пути! Теперь нужно закрепить успех. А тут не обойтись без чудотворной иконы, таких икон на свете всего две, потому и цена соответствующая — два миллиона. Это — по-божески, с учетом скидок. Везти ее придётся аж из Греции, из Афонского монастыря. По телефону добавили со значением: эту икону готовили специально для Жириновского. Но у вас такой трудный случай… Вы же понимаете, что это стоит денег… Икону «с Афона» приобрели в Москве рублей за пятьсот и направили клиенту с курьером. Тут уж на счета целителей отправляется не только пенсия и накопления, но и сотни тысяч, взятые в кредит… А некоторые и с недвижимостью расставались ради чудодейственных амулетов. На совести — десятки искалеченных судеб. Необоснованные кредиты, преждевременные инфаркты, обнищание пожилых, нередко — тяжелобольных людей. Самая маленькая плата за сеанс составляла 19 тысяч рублей. Самый большой зафиксированный перевод на счета мошенников составил 3,5 миллиона рублей.

Оперативники долго готовили развязку, скрупулёзно собирая доказательства против мошенников. И пресекли их деятельность одним ударом. Осенью 2013 года в кол-центрах уже шли обыски, а двенадцать фигурантов дела о «банде экстрасенсов» находились под стражей. Им предъявили обвинения по статье «мошенничество». Основатели «Миранды» наказаны сурово. Хочется верить, что этот процесс запомнится не только тем, кто попался на уловки псевдоцелителей, но и потенциальным мошенникам на экстрасенсорной почве. На каждого чересчур предприимчивого колдуна найдется свой оперативник… По крайней мере, в это очень хочется верить.

Конец осиного гнезда

Так сложилось, что за время существования Федеральной миграционной службы (ФМС) многие сотрудники этой организации были арестованы за взяточничество. В этой сфере коррупция долгое время считалась образом жизни… Но дело, о котором мы хотим вам рассказать, замечательно тем, что тут была создана целая многоуровневая схема, во главе которой стоял человек, наделённый криминальным талантом. Оперативники столичного управления экономической безопасности и противодействия коррупции раскрыли эту преступную схему и разоблачили мошенников.

ФМС ещё совсем недавно была центральным органом исполнительной власти В ведении ФМС десятилетие оставался широкий круг обязанностей: распределение бюджетных средств, контроль за их использованием, определение правового статуса лиц, прибывших на территорию Россию, наконец, защита их прав… Там трудились аналитики, юристы, даже психологи.

Но вернёмся к нашему «герою». Все называли его почтительно — Сергей Сергеевич. Хотя по паспорту у него совсем другое имя. Уважаемый господин! Кто он по профессии? Говорят, юрист. Кажется, в прошлом — чиновник муниципального уровня. Человек с обширными связями, про таких говорят: «У него всё схвачено». А сейчас он работает в ФМС, в Федеральной миграционной службе. Самый толковый человек в этой организации. Голова! В области саморекламы он был действительно настоящим докой. Умел произвести впечатление на потенциальных клиентов. Это и называют «криминальным талантом»: ему доверяли.

Умный, предусмотрительный, осторожный… Примерно так рассуждали об этом человеке бизнесмены, рассчитывавшие без государственного контроля использовать неквалифицированную рабочую силу из ближнего зарубежья. Про Сергея Сергеевича ходили легенды. Именно легенды. Его истинной биографии не знал никто. И действительно, по сравнению с выдумками реальность выглядела бледно.

В чём была сила Сергея Сергеевича? Во-первых, его уважали в диаспорах. «Большой человек!», — такое впечатление он производил на выходцев из Таджикистана, Узбекистана и Киргизии. Он умел с каждым быстро и легко найти общий язык. Мимоходом оказывал мелкие услуги, завязывая прочные связи. Постепенно входил в доверие. И уж тогда предприниматели делали ему предложение — помочь в щекотливой ситуации, использовать возможности посредника и лоббиста. Разумеется, далеко не бесплатно. Во-вторых, он неплохо разбирался в тонкостях бизнеса, в финансовых делах и правовых вопросах. По крайней мере, мог поддержать разговор на эту тему, продемонстрировать эрудицию и даже дать дельный совет.

Свой бизнес он умело гримировал, хотя не имел никакого официального источника доходов. Безработный, живущий за счёт старых заработков, либо на иждивении родственников — такова была ширма. Да, он часто появлялся в ФМС. Но и здесь всё можно было объяснить вполне пристойными причинами. Он имел неофициальный статус сотрудника ФМС на общественных началах. Эдакого активиста и консультанта, который иной раз может помочь добрым советом какому-нибудь запутавшемуся в московских джунглях соотечественнику. А в разговорах с «нужными людьми» он уверенно представлялся юристом ФМС и намекал на опыт работы в правоохранительных органах. Как правило, ему верили: выглядел Сергей Сергеевич убедительно, производил впечатление человека состоятельного и состоявшегося. А главное — хваткого, опытного и умеющего держать слово.

Схема у него сложилась такая. Целыми днями Сергей Сергеевич крутился в ФМС, присматривался, изучал слабые места сотрудников службы. Его там все знали, и он знал всех. Через некоторое время Сергей Сергеевич нашёл там сообщников, включая руководителей достаточно высокого ранга. Вряд ли они не понимали, что идут на риск. Многие их коллеги оказались под судом и за меньшие прегрешения… Но слишком силен оказался соблазн. И «Сергей Сергеевич» внушал доверие. С таким мудрым посредником — хоть в огонь, хоть в воду. К проворачиванию комбинаций он подталкивал их крайне осторожно. Сначала предлагал нечто почти невинное — поспособствовать родному человечку по дружбе, за малозначительный подарок. После такой проверки можно было уже предлагать чиновнику приличные деньги и более масштабную комбинацию. Благо, клиентов у Сергея Сергеевича хватало: многие предприниматели, в особенности, из представителей диаспор, нуждались в быстром решении миграционных проблем. Так и сложилось: с одной стороны — предприниматели-заказчики, готовые платить за незаконные услуги. С другой — два — три столоначальника из ФМС, готовые к сотрудничеству. А центральное звено — как водится, посредник, работающий «за процент». Его задача — взвешивать за и против, сглаживать противоречия, продумывать правила игры. Словом, он отвечал за стратегию. Разумеется, деловые переговоры не проходили в офисах. Самые острые вопросы обсуждались на улице, где-нибудь на автостоянке, за пять минут. Либо — на приватных встречах, за чашкой кофе или бокалом вина.

Встречались они, как правило, в тихих ресторанчиках. Там, не привлекая внимания, за сытным ужином, можно было решить все вопросы, главные из которых — сколько, кому, когда и где. Залог востребованности Сергей Сергеевича и его бизнеса — в том, что он мог козырнуть десятком успешно прокрученных делишек, да ещё и умел прихвастнуть. Потому и доверился ему даже такой стреляный воробей как Андрей Кондратов, начальник отдела проверочных мероприятий ОУФМС по Москве в ЮВАО…

Некоторые бизнесмены стали жертвами Сергея Сергеевича, Кондратова и компании, другие — сами приходили к посреднику со щекотливыми предложениями. Мошенники умело «набивали цену», манипулируя оперативными проверками коммерческих структур. Выявлялись заведомо известные нарушения закона, связанные с нелегально находящимися в стране гражданами других государств. Бизнесменов принуждали к оплате теневых услуг по сокрытию обнаруженных фактов. Хотите избежать административной ответственности за незаконное использование иностранной рабочей силы? А хотите, чтобы больше не было неожиданных проверок? Обращайтесь к уважаемому господину юристу — он опытен и обходителен. Он всё уладит. Он избавит от головной боли. И Сергей Сергеевич улаживал. Как говорится, за долю малую. Бизнесмены помалкивали, только готовили конверты для взяток. Их покладистость — опять же задача посредника.

Как же удалось оперативникам выйти на это «осиное гнездо» в ФМС? Дело пришло, как говорится, в общем потоке. Неосторожное слово, сказанное инспектором ФМС из юго-восточного административного округа в телефонном разговоре стало известно в московском УЭБ и ПК.

К сотрудникам этого отделения миграционной службы стали присматриваться внимательно. Увы, вирус коррупции проник в то подразделение, которым фэмээсовцы гордились. Отдел проведения проверочных мероприятий. Его называли «боевым отделом». Им, как гвардейцам, доверяли проверки сомнительных предприятий. Они должны были выявлять нарушения, выдворять, привлекать к ответственности… Возглавлял отдел тот самый Андрей Кондратов. Для Сергея Сергеевича он стал «своим человеком» в ФМС.

Началась долгая, кропотливая разработка с использованием самых современных технических средств. В кабинете, в автомобиле, во время различных встреч отслеживались все движения подозреваемых. Несколько раз было видно, как они передают друг другу конверты. Но весомое доказательство появилось только, когда один из конвертов случайно оказался неплотно закрытым… Видеозапись показала: там купюры.

Ловкачи, как правило, напрямую не называли сумм и не назначали время и место встречи. Не доверяли телефонной связи… Хотя шифр, который они разработали, нельзя назвать слишком мудрёным. Всё-таки это не шпионы, а всего лишь коррумпированные чиновники и бизнесмены средней руки. Им трудно соблюдать все законы конспирации в тонкостях. Поэтому, чтобы не говорить напрямую о деньгах, они невзначай упоминали в разговоре город Хабаровск. Чем славен этот город? Не только памятью о прославленных землепроходцах и пейзажными видами могучего Амура. Вид Хабаровска изображён на пятитысячной купюре… Потом в разговоре мимоходом звучала какая-нибудь цифра — например, двадцать пять. Это и был намек на необходимую сумму взятки. Свои немудрёные псевдонимы были и у самих участников незаконной сделки. Тех предпринимателей, которым нужно было оказать покровительство, называли «ежемесячниками». Говорили также о «юриках» и «должиках». Тех бизнесменов, кого обслуживали по особому тарифу, величали «вэкаэсниками».

Всем был хорош Сергей Сергеевич: опытен, предусмотрителен. Но почему-то он терял бдительность в частных беседах с людьми, не имевшими отношения к ФМС. Иногда даже хвастался своими нелегальными успехами, называл суммы… Когда его арестовывали — сохранил самообладание. Как ни в чём не бывало, демонстрировал удивление, а свой визит в ФМС объяснял заранее заготовленной легендой о мелкой помощи какому-то давнему приятелю. Только под давлением неопровержимых доказательств он стал откровеннее.

Кондратов и двое инспекторов ФМС получили обвинения по в «получении взяток группой лиц по предварительному сговору, в значительном и особо крупном размере», а Сергей Сергеевич (разумеется, в деле он фигурировал под своим истинным именем) — за «посредничество во взяточничестве, в значительном и особо крупном размере». Самое строгое наказание получил Кондратов. И это справедливо. Он нанес государству не только материальный, но и тяжкий моральный урон. Поэтому — шесть лет лишения свободы и штраф в 38 миллионов рублей…

Федеральная миграционная служба просуществовала с 2004 по 2016 год, после чего её функции и полномочия переданы Главному управлению по вопросам миграции Министерства внутренних дел Российской Федерации. Эта реорганизация во многом стала следствием блестяще проведённого антикоррупционного дела. Виновные наказаны. Незаконно пребывавшие в России граждане сопредельных государств выдворены за пределы нашей страны. А борьба с коррупцией в современной России — не фикция, а ежедневная задача для профессионалов. Что и требовалось доказать.

Поддельный вексель

В прессе его называют «скандально известным предпринимателем». Он — узнаваемое «медийное лицо», хотя и не овеянное народной любовью. Присутствие бренда «Виктор Батурин» в любой телевизионной программе гарантирует зрительский интерес. Он — из тех персон, о которых люди хотят знать всё. И про личную жизнь и про самую личную — то есть, финансовую. Что касается его деловых повадок, то они давно входят в сферу интересов оперативников ГУЭБ и ПК, ибо к соблюдению законов господин Батурин относится не слишком аккуратно, а о коррупционных схемах знает не понаслышке.

Биография у бывшего руководителя группы компаний «Интеко» богатая. В ней — и колорит девяностых, и серьёзный бизнес XXI века, и скользкие эпизоды из светской хроники. В предперестроечное время он с отличием окончил Институт управления имени Орджоникидзе по солидной специальности «Организация и управление производством» и поступил на работу в престижную военно-промышленную фирму. Он работал на заводе «Сухой». Быстро дорос до руководящих должностей, а в 1989-м, когда для кооператоров были открыты все дороги, ушёл в бизнес. Не в теневой, во вполне легальный.

В 1991-м его младшая сестра Елена вышла замуж за вдовца Юрия Михайловича Лужкова. Будущий московский градоначальник тогда занимал высоких пост председателя исполкома Моссовета, фактически был главным хозяйственником Москвы. Летом 1991 года впервые на всенародных выборах был избран мэр Москвы — Гавриил Попов. Лужков стал при нём вице-мэром и возглавил правительство столицы. Попов не выдержал груза власти, и в 1992-м мэром Москвы стал Юрий Лужков, показавший себя одним из немногих компетентных управленцев того времени. На посту московского градоначальника он оставался восемнадцать лет и всё это время его верным соратником была супруга, сестра Виктора Батурина.

Итак, наш герой стал шурином одного из самых влиятельных политиков страны. По образованию Юрий Лужков — химик, много лет он возглавлял научно-производственное объединение «Химавтоматика». И никого не удивило, что его жена и шурин возглавили фирму, изначально занимавшуюся производством пластмасс. К середине девяностых «Интеко» удалось занять почти треть российского рынка изделий из пластмассы. А потом корпорация занялась и чрезвычайно выгодным в те годы строительным бизнесом. До 2006 году Батурин участвовал во всех проектах «Интеко», как один из руководителей и совладельцев этой группы компаний. Какое-то время ему даже доводилось возглавлять правительство Калмыкии и советником президента этой российской республики…

Есть у бизнесмена Батурина страстное увлечение — Наполеон Бонапарт. Во Франции российский предприниматель щедро оплачивал масштабные реконструкции сражений с участием тысяч ряженых. В том числе — сражений, в которых неполеоновская армия побеждала русскую… Он собрал внушительную коллекцию наполеоновских реликвий. В его собрании шпага, треуголка, и даже клок волос Наполеона, а еще — обручальное кольцо, которое будущий французский император преподнес своей возлюбленной Жозефине. Щедрость Батурина изумляла иностранных коллекционеров: он легко расставался с сотнями тысяч евро, когда речь шла о великом императоре… Но, как известно, Наполеон свою блистательную карьеру закончил в ссылке, лишенный власти и состояния… Нечто похожее постигло и Батурина.

Вроде бы дела шли на лад. Батурин входил в сотню самых успешным и состоятельных российских предпринимателей. И все-таки середина первого десятилетия XXI века принесла Батурину целый букет неприятностей. В 2005 деятельность Батурина в «Интеко» практически прекратилась. Из всех многомиллиардных активов «Интеко» ему достались лишь «крохи с барского стола».

Брат и сестра начали обмениваться судебными исками и публичными обвинениями. Представитель сильной половины человечества при этом действовал грубее и прямолинейнее.

В октябре 2010 года Батурин обратился в Генпрокуратуру с просьбой «провести тщательную проверку преступной деятельности» его сестры. Елена Батурина не осталась в долгу, она обвиняла брата в многочисленных растратах… Жена Юрия Лужкова заявила прессе, что ее брат Виктор давно был уволен из «Интеко» за систематические растраты денег компании. По ее словам, Батурин без ее ведома заключал сделки по выдаче займов, переводил деньги «Интеко» на свои личные счета и тратил их на себя.

Он по-прежнему возглавлял «Интеко-агро» — бывшую дочернюю фирму «большой» «Интеко». Но это — сущие пустяки по сравнению с масштабами, к которым Батурин успел привыкнуть.

Не менее скандальным был и развод бизнесмена — с многолетней борьбой за детей и собственность… Снова — суды, компрометирующие публикации в прессе, взаимные обвинения… Бывшая жена была известным продюсером, вращалась в кругах шоу-бизнеса, и потому их конфликт стал медийным. Подчас в «светской хронике» Батурина представляли эдаким посмешищем. Возможно, от такого резонанса он «сломался» психологически, и в бизнесе стал прибегать к неосторожной, рискованной, да и просто противозаконной тактике.

После этих шумных баталий бизнес Батурина затрещал по швам. Пресса сообщала о колоссальных (больше 50-ти миллионов долларов!) долгах бизнесмена различным финансовым организациям. У него был один шанс резко поправить положение — откусить увесистый кусок от «Интеко». Батурин считал эту фирму своим детищем. Был уверен, что при расставании с «Интеко» его обделили…

И вот в Управление экономической безопасности пришло заявление от новых хозяев «Интеко»… Оказывается, Виктор Батурин предъявляет своей бывшей фирме векселя на миллионы рублей. Было время, когда он, будучи совладельцем «Интеко», имел формальное право на такие распоряжения. Но прошло больше пяти лет… Неужели он только сейчас вспомнил о векселях на столь крупную сумму? В документах «Интеко» за 2010 год следы этих сумм найти не удалось.

Дело было в московском офисе «Интеко» на Садовой-Спасской, 28. Виктор Батурин приехал, чтобы обменять свой вексель на деньги… Речь шла почти об одиннадцати миллионов. Это — по одному векселю. В резерве у него имелся, как минимум, ещё один вексель на немалую сумму… Выглядел Батурин нервно, взъерошенно. Возможно, предчувствовал, что дело не пойдет как по маслу. Предчувствовал — не предчувствовал, но не устоял перед соблазном получить по сомнительному векселю несомненный барыш.

Но о технологии батуринского мошенничества уже знали оперативники ГУЭБ. И следствие располагало вескими доказательствами против гражданина Батурина… 28 ноября 2011 года он прибыл в офис как в капкан. Денег ему, естественно, никто давать не собирался, а вексель изъяли. Увидев сотрудников ГУЭБ, Батурин устроил подлинную истерику. Начался спектакль — в фарсовом духе. Театр одного актёра с Батуриным в центральной роли. Он резво бегал по коридорам, потом, когда понял, что не выдержит погони, нашёл убежище в «мужской комнате». «Никуда я не пойду, не пойду. Не пойду я! Я никуда не пойду! Не хочу с вами разговаривать! Не буду общаться!» — повторял он, щедро пересыпая речь нецензурной бранью. Нервный смех, разговоры о самозащите гражданских прав…

Немаловажно, что к тому времени над головой Батурина висела одна непогашенная судимость. Незадолго до случая в офисе «Интеко», в июне 2011 года, Пресненский суд Москвы приговорил его к 3 годам лишения свободы условно, признав виновным в мошенничестве с недвижимостью. Он попытался дважды продать нежилое помещение в Москве. Такой авантюризм несовместим с предпринимательской деятельностью в наше время, когда смута девяностых давно завершилась, а экономическая полиция действует целенаправленно и профессионально.

Адвокат Виктора Батурина Игорь Шабанов, разумеется, настаивал на невиновности подзащитного: «Эти векселя выписаны, изготовлены еще в 2001 году. Они долго находились в обороте. Почему сейчас к ним возникли вопросы, мне не понятно». «политический окрас». Ведь, по одной из версий, от Виктора Батурина следователи могут попробовать дать признательные показания в отношении Елены Батуриной.

«Факт того, что все расчеты с В. Н. Батуриным были произведены компанией «Интеко» в соответствии с законом при его увольнении в 2005 г., был уже установлен судом в 2007 г. при рассмотрении иска В. Н. Батурина с требованием о его восстановлении на работе, а также был подтвержден судом повторно в 2011 году. Вексель, который В. Н. Батурин пытался предъявить к погашению, никогда компанией «Интеко» не выпускался», — утверждала пресс-служба «Интеко».

Но самое главное, что судебные экспертизы установили: Батурин действительно пытался воспользоваться фальшивым векселем… Вексель был составлен не 15 августа 2000 года, как это было в нем указано, а в 2011 году. Он не имел прав на эти средства. То есть — искал денег в чужом кармане.

Оперативники не стремятся к публичной славе. Но сюжет с задержанием Батурина несколько раз показали по разным телеканалам, а в интернете он вошёл в число чемпионов по просмотрам. И оперативника стали узнавать на улицах… К нему подходили и… благодарили за корректную работу. По существу — благодарили за то, что правосудие у нас всё-таки торжествует, а мошенничество наказуемо.

Что же в «сухом остатке»? Криминальная история с эксцентрическим оттенком, суть которой в том, что даже поклонникам Наполеона Бонапарта и баловням судьбы не стоит зарабатывать на фальшивых векселях… Времена бесконтрольности давно закончились.

Content

Сергей Холодов
Короли девяностых. Экономическая преступность

От автора

Криминальное время

Борьба против партии

Госпожа Парамонова и другие

Как ограбить Центробанк?

«Чёрный нал» из кассы банка

Обналичка

Технология обмана

Торжество криминала

«Властелина» сердец

Как построить пирамиду

Полиция, которую мы потеряли

Ох, и тяжела проверка «Мономаха»!

Сдать оружие!

Отпетые мошенники

Закат великой династии

Жаркое лето 1996-го

Был бы только ксерокс…

Японец — друг Монгола

Ошо, Асмито и «ПОРТОС»

Кто «катает» в Домодедово?

«Плотина» на пути теневого потока

Куда улетели «Птицы Америки»?

Битва за Москву. Православную

Несостоявшийся арест

Обмани ближнего своего

Сладкая жизнь

Пьяный бизнес

Сеанс магии с последующим разоблачением

Конец осиного гнезда

Поддельный вексель