С. Пятыгин

Иерархия

«Нельзя прожить земной срок без Иерархии, но та разница,

какую иерархию может вместить сознание? Можно в разложении

дойти до иерархии золота и даже до иерархии объедения».

Живая Этика

Был один из осенних дней в российской глубинке конца 20-го века, яркое солнце лишь слегка пригревало, выглядывая периодически из-за бегущих облаков, гонящих по земле, подобно погонщикам, свои тени. Но эти погонщики были без влаги. Уже два дня не было дождей, и люди из лесного посёлка потянулись на болото, запасаться клюквой, подручными витаминами для долгой зимы, да, к тому же самой конвертируемой местной валютой, подходящей для мен и продаж. Ведь самые ушлые, в добрый сезон, могли заработать таким трудом на новый цветной телевизор. А поскольку болото, называемое Топким, лежало от поселения в десяти километрах по бездорожью, лишь по оставленной когда-то тракторами просеке, по которой вывозили вырубленный лес, то многие приходили сюда с ночёвкой, а то и на несколько дней. Главное в такой заготовительной миссии было, чтоб потом хватило сил донести до дома рюкзак или пайву с дарами болота. Так или иначе, а по вечерам к костру у кромки болота собиралась разношерстная компания, кто выпивал, кто просто разогревал ужин на костре и закусывал. Конечно же, по традиции, пекли в золе печёнки из картофеля, и затем, если не было дождя, то настелив лапника ложились тут же у костра, потеплее завернувшись в свою фуфайку. Так и в этот вечер, на окраине болота, где высокие сосны оградили островок твёрдой почвы, собрались у костра, уставшие от ползания между кочек, обсыпанных клюквой, ягодники. Два юных 14-летних парня Юрчик и Серёга пришли на этот раз в компании с товарищами постарше, двумя братьями старшим Саней и младшим Олегом, которому было уже 18. Саня был высокий, худощавый шабутной парень, уже повидавший жизнь, и даже отсидевший несколько лет в тюрьме. Олег же был шутник, что старался на всё смотреть с юмором. Потому юноши были ближе к Олегу, чем к Сане. Также к компании присоединился пожилой, невысокого роста, худой и малоразговорчивый мужичок, представившейся Николаем, который почти не ел, а всё время подогревал и тянул чифир.

Рыбак рыбака видит издалека, так и Саня определил в мужичке бывшего «сидельца». За чифиром, в разговоре выяснилось, что человек отбыл десять лет за убийство. Для Сани с Олегом, эта информация была поводом для уважения, а для юных друзей скорее поводом для неудобства, провести ночь на болоте с таким спутником…

Разговор конечно же зашел о тюремной жизни и тамошних порядках, тут юнцы навострили уши, ибо не часто такое услышишь из первых уст, а как говориться: «от тюрьмы и от сумы…». Больше рассказывал конечно же Саня, часто апеллируя к авторитету Николая, который, не выпуская кружку из рук, отвечал односложно: «да», «нет». Тьма опустилась на болото, высветив яркие звёзды над кронами сосен. В лесу заухала сова. Со стороны болота подошли к костру, и попросили приюта, два мужчины. По огромным алюминиевым пайвам, и по хорошей экипировке было легко определить, что это были ягодники из города. В течение дня они уже встречались на болоте, потому были приняты в компанию с доброжелательством. Конечно же разговор о жизни тюремной прекратился. Но зато возобновился разговор об урожае клюквы, кто сколько и где насобирал, и о тех углах болота где остались оборыши, и куда ещё можно заглянуть. И если с удовольствием рассказывали кто сколько собрал, то по поводу мест где надо искать, каждый лукавил по-своему.

— С вами же был ещё один, мы видели его на том пятаке, около озера? — спросил Олег, указывая в сторону откуда те пришли.

— Ну, он не с нами, а сам по себе. Наверное, ушел с болота к поселению. — Ответил один из пришедших.

Один из ягодников был татарином, и перед тем как ужинать, отошел от костра расстелил плащ, и преклонив колени совершил мусульманскую молитву. Для местной молодёжи, рожденной в социализме, из посёлка где не было церквей, сие действо, этот намаз состоящий из бормотаний и поклонов, виделся скорее блажью помрачённого ума. Но и на лице его товарища, славянской внешности, они увидели выражение удивления. И по тому как он повел речь, после того как его товарищ вернулся к костру, можно было понять, что это был достаточно образованный, в религиозном плане, человек, по меркам строителей социализма.

— Марат (так звали татарина) — повёл он речь, — я даже не предполагал, что ты такой ортодоксальный мусульманин.

— Вера дело личное. — неохотно ответил ему товарищ.

— Насколько я помню, — не унимался первый, — в исламе, нельзя изображать Бога, а надо покланяться невидимому принципу. Так кому же ты молишься?

— Вот ему и молюсь. — желая прекратить этот спор ответил Марат.

— Не понимаю, как можно молиться и просить чего-то у принципа?

Видимо это последнее выражение задело Марата, и он, в свою очередь задал свой вопрос:

— А я не понимаю, как можно изображать Бога в виде обычного человека. И после просить чего-то у этого человека!

— Но ведь сказано, что человек создан по образу и подобию Бога! — Не унимался первый.

— Душа есть образ, но никак не тело!

Еда была отложена, и спор разгорался. По лицу Сани видно было что и он готов принять участие в этом кипеше, но поскольку темы, обсуждаемые, были выше его понимания, он просто с интересом следил когда спор опустится на более приземлённые темы.

На полуслове, когда Николай (так звали другого из городских ягодников) доказывал с азартом Марату что душа есть прообраз тела, из темноты послышался голос, — Мир честной компании! — Который своей неожиданностью напугал всех.

Да это и не мудрено, кто сидел у костра в ночном лесу, тот знает, что чем ярче костёр, тем непрогляднее тьма вокруг. И только собаки своим чутьём всегда служат прекрасными сторожами. Но в тот день никто не взял с собой собаку.

Из темноты на пятачок, освещаемый светом костра вышел тот самый ягодник, о котором решили, что он вернулся в посёлок.

— Мир честной компании, — подойдя к костру повторил он, — пустите обогреться и ноги просушить?

Олег, вместо ответа улыбнулся:

— Ты что дядя с фонариком клюкву собирал!?

— Нет, просто лежал на болоте и восхищался небом, таких бриллиантов звёзд как на осеннем небе в лесу на болоте нигде больше не увидишь! Да вот, по темноте, на пути к вашему костру, провалился и промочил ноги.

— Ну ты дядя даёшь! Кто ночью по болоту ходит, тут днем идешь «на мягких лапах» как по перине, болото под ногами играет, того и гляди провалишься. — ответил уже серьёзно Олег.

Народ раздвинулся, уступив вновь прибывшему место у костра. Разговор снова вернулся к клюкве и методам её сбора.

Ужин прошел в молчании, магия огня захватила всё внимание и кушавших, и уже отужинавших, лежащих вокруг костра в непринуждённых позах.

Чтобы нарушить молчание Олег рассказал пошленький анекдот, но реакции на него не последовало. И снова наступила тишина, нарушаемая звуками ночного леса.

— «И всё-таки я не понимаю, как можно покланяться чему-то без образа, пустоте?» — не отрывая глаз от костра, но желая продолжить так неожиданно прерванный спор, произнёс ягодник христианской концессии.

— «А я не понимаю бога в виде старика, да ещё и с человеческими пороками гнева и зависти», — отозвался, также глядя в огонь Марат, — «ведь именно таким описывает его ваш Ветхий завет!»

Спор готов был вспыхнуть с новой силой, но тут неожиданно включился в беседу, только что закончивший ужин, и теперь развешивающий на палочках к костру сушиться свои портянки, прибывший к стоянке последним:

— Вы оба и правы и заблуждаетесь, просто вы смотрите на единый принцип с разных точек зрения. Вот представьте себе, что некий муравей сидит у подошв стоящего перед ним человека, и видит только два сапога и, от них, уходящие вверх колонны. И другой муравей с вершины муравейника наблюдает колени этого человека, он не видит подошв, зато наблюдает эти две колонны, сходящиеся вверху воедино. И третий муравей что сидит на берёзе на уровне груди человека и видит часть его груди и правое плечо, и не более, поскольку и его кругозор ограничен. Вы же понимаете сколько бы они не спорили, каждый останется при своём. В этом и есть проблема всех религиозных и философских споров. Разные провидцы, которые, без усвоения высших знаний, выхватывают часть истины и несут её людям, тем самым порождая споры и конфликты. А теперь представьте тех же муравьёв; тот что стоит у подошвы внимает информации и следует за тем муравьём что дополз и изучил часть до колена; а этот, в свою очередь, следует и учится у того, который прополз и изучил человека до пояса и так далее. И только тот, который изучил всего человека и стоит на его макушке может наиболее полно выразить его облик. Но если он взглянет на мир шире то увидит, что человек, лишь крупица мироздания, и его окружает лес, а лес находится на планете, а планета в космосе. Так и муравей, стоящий на макушке человеческой головы, наверное, последует за учителем, который привёл его сюда и который уже, изучая лес, стоит на его опушке. И его видение уже отличается, от прежнего, ибо теперь он видит, что человек лишь подробность более огромного мира. Так приходит понимание о необходимости усвоения двух фундаментальных понятий, без которых невозможно составить представление о Высшем — это Безпредельность всего Сущего, и Иерархия Познавания.

— Нуууу — протянул приверженец христианства, — Безпредельность, Иерархия, эта космогония не для нас, мы люди простые!

— Пусть так, но тогда, хотя бы не спорте из-за ограниченных вашими религиями фрагментов, и не воюйте между собой за частицы малого знания. И уж тем более, не ограничивайте в них ваших потомков, а скажите прямо — видение нашей религии лишь фрагмент Великого Миропонимания. Пусть они исследуют, находят и сопоставляют иные части Мироздания!

Говоря это, он указал на подростков у костра, воображение которых теперь целиком было занято, взглядом муравьёв на человека с разных уровней.

Он замолчал, но никто не отвечал и не спрашивал, лишь чувствовалось, что компания ждет продолжения его монолога, подумав — продолжил:

— Представьте, что среди нас сейчас окажется человек, который свободно может подниматься на воздух, делаться невидимым, или скомкав пространство, прямо здесь на болоте, покажет вам набережную Невы у дворцового моста в Ленинграде, или Московский кремль. Конечно же вы примете такого умельца, как минимум за полубога! А ведь это такой же человек, которого просто кто-то более мудрый научил неизвестным вам, по вашей школьной программе, законам физики. И тот, Учитель, научивший его наверняка знает ещё больше. Есть хорошее слово Иерархия, хотя оно и кажется многим устаревшим, но оно хорошо передаёт смысл. Иерархия знания, или лучше сказать Иерархия Света. Если взглянуть внимательней на нашу жизнь, то всюду увидим такую иерархичность, и в государственном устройстве, в институтах и на производстве, и в молодёжных компаниях, и даже в тюремном быте, ведь так ведь?

С этим последним вопросом он посмотрел на сидельца Николая, как будь то знал кто он и откуда. Николай растерялся, попав в сферу внимания этого умного мужика. Но, улыбнувшись, тут же подтвердил:

— Да, точно, есть блатные, приблатнёные, мужики, шныри, опущеные!

— Понятно, — улыбнулся в ответ рассказчик, — даже ад имеет свою иерархию, так тем более должна быть Иерархия Добра! Цепь Учителей, которые протягивая руку вслед идущим, поднимают их на новые высоты, раздвигая горизонты до безпредельного Сияния Жизни, которая земному глазу кажется пустотой!

Никто с этими его умозаключениями не спорил, Саня и Олег, уже сладко спали убаюканные философскими рассуждениями. Остальные ягодники и подростки размышляли над услышанным.

— Разве возможно, чтобы пространство сворачивать!? — Воспользовавшись паузой спросил Юрчик.

— Не сложнее чем отодвинуть занавеску у окна. — Улыбнулся рассказчик, снимая высохшие портянки с веточек воткнутых у костра, и надевая уже подсохшие сапоги. И уже с серьёзным лицом добавил: — Всё возможно, друг мой, и наши возможности ограничены лишь развитием нашего сознания.

— Всё это конечно интересно, но вы так и не сказали, что по-вашему есть Бог? — Встав и разминая затёкшие ноги спросил ягодник-христианин.

— «Я это себе представляю так», — он произнёс, в раздумии глядя на пламя костра, — «во вселенском масштабе это лучше воспринять как Троицу: Бытиё, Сознание, Блаженство! Но от земли это видится как вереница Учителей, уходящая в безпредельность ярчайшего Сияния!»

Эхом этих слов, невдалеке заухала сова, напоминая им что ночь — это время отдыха, и им тоже необходимо отдохнуть перед ещё одним трудовым урожайным днём. Все, кто еще не спал, ожили, расчищая траву от камней и шишек, подбирая поудобнее место для ночлега Вскоре вокруг костра всё затихло, лишь шум ветра, играющего верхушками соснового леса, ночные крики леса, треск угасающего костра и посапывание спящих, нарушало тишину. Серёга лежал на спине и смотрел на далёкие звёзды размышляя о Иерархии Света уходящей в Безпредельность этого пространства Света. А в мозгу засыпающего Юрки всё ещё вертелись слова: «Всё возможно!»

07.01.2023

Content

С. Пятыгин
Иерархия