Марьяна Брай

Идеальный расчет

Глава 1

Чаще всего в своей жизни я была одна. В школе, в универе и потом, когда уже вроде пора детей уму-разуму учить, от «кампутеров» отгонять, да внуков просить, не было у меня тех детей. Не подумайте, что я их не хотела. Хотела. Только вот дети просто так, от одного хотения не заводятся. Да и могла тоже, да. Думаете, что имею завышенные запросы, или как там пишется в статьях про современных женщин «Хотела от мужчины много, сама была единорогом»?

Была у меня одна, всего одна черта, которая этому мешала. Ну, не деторождению, а процессу, что перед деторождением… Со скромностью своей ничего и не расскажешь толком. В общем, мужчины со мной больше недели никак и не приживались, как штукатурка на районной больнице – неделя и до свидания, вроде и не было вовсе. Хорошо еще, если объяснят, предупредят, а так, чаще всего, просто уходили пока я на работе.

Скажете, психическая? Нет, спокойная и уравновешенная, два высших образования, секция танцев, бегала три раза в неделю, зимой лыжи в охотку. Но вот… не нравилось им со мной жить. Оттого и не заводились дети.

Но во всем остальном – жизнь полная чаша благодати и радости. Мать, Царствие Небесное, всему научила, хоть и растила одна, без отца. Отец мой был моряком дальнего плаванья, бороздил моря и океаны, и, видимо, забороздился так, что дорогу домой забыл напрочь. Эту сказку я любила в детстве, но в школе «добрые» одноклассники объяснили мне, что моряки и космонавты – это такие звери, которых мамашки придумывают, чтобы не уронить имени отца в глазах чада. Хоть он их и бросил давным-давно.

Я, конечно, ждала папу, и обязательно представляла его с ракушкой, такой, знаете, размером с баранью голову. Что он войдет в дверь квартиры, ленты за плечами будут колыхаться, из ракушки вдруг раздастся крик чаек, гуд корабля, и прочая эта морская финипистика.

В школе меня тоже недолюбливали, и все из-за моей странности, но это меня не особо расстраивало. "Меньше народу – больше кислороду" - как говорила бабушка, у которой я проводила каждое лето. Бабуля, кстати, осенью, возвращая меня по осени маме, тоже выдыхала, и, думаю, даже отмечала мой отъезд. Но без помощи не могла и поэтому смирялась – терпела мое присутствие. Соседские старушки ей завидовали, но она-то знала, что я за зверь.

В школе, а потом и в институте я дружила только с Верочкой – она спокойно относилась к моей прибомбашинке, но, если быть честным, у нее была примерно такая же, а если совсем не врать – даже похуже, чем моя.

Рожать «для себя» - как это стало модно нынче, я не хотела, хоть и подумывала на эту тему. Потому что не честно это, не хотела, чтобы и им пришлось врать про отцов – полярников, и прочих удивительных тварей.

В сорок лет моя особенность вдруг оказалась востребованной, и я, получив чуточку дополнительного образования, открыла свою фирму. В ней мы с Верочкой и стали звездами первой величины – хорошо, что не вылечились, когда нам советовали знакомые, причитая, что с такими вот «тараканами» никаких детей не завести, потому что они в этой среде не заводятся от слова совсем.

Когда фирма разрослась, пришлось нанять в офис двух девушек. Не смогли мы найти таких, как мы, видимо, в специальном божьем принтере краски такие закончились, сняли с производства. Пришлось брать помощниц по объявлениям.

Именно из-за них я и сделала шаг, который стоил мне всего. Лучше, конечно, по порядку, но сразу скажу – я честная и открытая женщина, на посиделках даже называют душой компании. Только вот с тех посиделок всех баб моих знакомых мужья забирают, а меня - такси, и приезжаю я в свой большой красивый дом, но пустой и тихий, и от этого мертвый. Хотя, есть в нем что-то похожее на меня, и это огорчало еще сильнее. Вечера были холодными и тихими. Оставалось ждать утра, когда жизнь начинала кипеть и солнце подмигивало в окно, и планов громадье. Лишь бы не вечер.

Рано утром все шло по плану, который висел на холодильнике под магнитом с коровой. Купила я ее не из-за надписи: «Не жри, и так корова», а потому что корова была мультяшная, и глаза у нее были очаровательными. Как принято писать «с поволокой». Она действительно напоминала меня: длинные ресницы, опущенные уголки глаз, тонкая талия и обширные ягодицы. Корова была в туфлях лодочках и купальнике в стиле пятидесятых. Именно так я и собиралась одеться на очередной летний отпуск, но пока не отпускала работа.

Кофемашина подала сигнал, что пора закругляться в ванной и спешить – доделать дела на пять дней за два и покупать путевку. В этот раз поехать придется без Верочки – у нее открылась аллергия, и пока она не разберется на что, боится, говорит, умрет от анафилактического шока.

Такси подъехало вовремя, и я считала, что день начался хорошо. Но эти двое смешали не только мои карты, но и карты Всевышнего, скорее всего. Думаю, у него в этот день был не просто выходной, а первый день долгожданного отпуска.

– Эльвирочка Михална, Эльви… - за мной бежала помощница и снова повторяла это дурацкое уменьшительно-ласкательное, которое меня раздражало.

– Прошу тебя, не называй меня так, из-за «Эльвирочки» я любить тебя сильнее не стану, хотя, «сильнее» - это прямо очень сильно сказано, - ответила я, остановившись перед лифтом, и обернувшись к Елене.

– Похоже, мы напутали с Мариночкой Львовной, - она сделала мультяшные глаза, сжала ладошки на груди и глубоко вздохнула.

– И что же вы Еленочка Никитишна с Мариночкой Львовной напутали? Это мой первый вопрос, а второй – отчего у мужчин с такими красивыми именами такие тупые дети.

– У каких мужчин? – Лена снова «зависла».

– Давай по делу. Что вы там напутали?

– Мы отправили стеллажи не на Никитскую, как нужно было, а в пригород, и с Никитской заказчик сейчас орет на нас. Понимаете?

– Я прекрасно понимаю, почему он орет на вас, Еленочка Никитишна. Созвонитесь с водителем и назовите правильный адрес, а я еду на Никитскую и попытаюсь успокоить человека, которому пришлось говорить с вами, - ответила я и шагнула в лифт.

Нажав на кнопку первого этажа, я глубоко вдохнула, закрыла глаза и выдохнула – это всегда помогало мне уравновесить свое состояние, которое, после диалогов с этими двумя, можно было назвать только одним словом – раздражение.

Кабина вдруг резко остановилась, и свет погас.

– Да едрит твою за обе ноги! Какого черта мы платим за все эти чудеса механики и электроники такие деньги, коли ничего никогда не работает нормально? – громко сказала я, понимая, что уравновесить свое состояние сегодня не получится. Я нажала на кнопку вызова специального человека, но в ответ, на другой стороне микрофона, я услышала странный шорох и слова, значение которых просто не понимала. Это была та еще тарабарщина. Как будто буквы назывались рандомно.

– Эй, вы там напились средства для смазки лифтов? – нажав на кнопку связи, проорала я. Но в ответ я снова услышала те же странные слова.

Через час торжественного стояния на каблуках в полной темноте, которую высвечивала телефоном, чтобы было не так грустно, я решила разуться. Было уже пофиг, что пол грязный – ноги не держали. Связи в кабине, как того и следовало ожидать, не было, и даже номер 911 не отвечал.

– Еще час, и мне придется здесь сесть, - сказала я себе, разминая поочередно затекшие в «лодочках» ступни. Я открыла последние заказы, которые всегда просто фотографировала на телефон, чтобы даже в дороге у меня была тема для мыслей, и углубилась в изучение, прикидывая что в случае с этим заказом можно придумать эдакого, дабы удивить заказчика.

Через час я села на пол. Благо на мне были синие брюки, и пол я, как могла, протерла влажными салфетками, которые всегда были в сумке. Я орала, стучала, но потом вспомнила, что кабину лучше не трясти, и снова «воткнулась» в телефон, записывая идеи голосовыми сообщениями на номер Верочки. Она поймет что это – всегда так делаем.

Когда меня сморило сном, я так и не отразила, но, проснувшись в полной темноте, сначала испугалась, а потом вспомнила про лифт и выдохнула – я сегодня опоздала везде, где было можно и где было нельзя. Неужели в таком огромном офисном здании до сих пор не поняли, что один из трех лифтов стоит как стража у Вечного огня?

Я выпрямила затёкшие ноги, и когда ступни уперлись во что-то мягкое, по спине пробежал липкий холодок. Я аккуратно пошарила руками по полу, но не нашла ни сумку, ни телефон, и только сейчас поняла, что ноги босые, а брюки, которые я утром надевала – исчезли. А еще… я подняла голову и увидела черноту ночного неба в щелях крыши.

Это точно не лифт бизнес–центра, где кофе стоит, будто варят его прямо из денег, а аренда офиса – будто он находится в центре буддийского монастыря какого-нибудь десятого века до нашей эры.

Закричать не смогла потому что горло пересохло и слиплось, но потом решила, что правильно сделала – может тихохонько и смогу смыться, а то, что там в ногах мягкое, сам черт поди не знает.

– Тама она, в сарайке, надо отца дождаться, я один боюсь, - раздался где-то рядом шепот. Я напряглась, но еще сильнее замерла. Аж старалась вовсе не дышать.

– Может, умершая? – спросил второй голосок испуганно и хныча, как будто сейчас заплачет, но только сейчас я поняла, что голоса детские.

– Нет, дышала она, - ответил первый голос, что принадлежал мальчишке. Девочка захныкала сильнее и голоса удалились. Я поняла, что уже присмотрелась к темноте, да и луна, скорее всего, вышла из-за пелены тучи. Вокруг меня лежали мешки из грубой ткани, подо мной на земляном полу труха от сена или от соломы – такая была на сараях в колхозе, куда нас возили «на картошку». Сена уже не было – скотину в колхозе держать бросили, а сараи с этой вот трухой остались.

На коленках проползла к стене, на которой были полки. Там стояли разномастные горшки. Я проверила почти все, но жидкостей ни в одном не имелось. Топленое масло, накрытое железными обрезками, завернутыми в бумагу, что-то вроде кусков соленого сала, пара крынок побольше с чем-то похожим на топленое скисшее молоко.

В мешках была или пшеница, или рожь, черт ее разберет, может, это вообще ячмень – я не сильна в агрономических изысканиях – отвел Бог. Я знаю, как нарисовать колосок, а какой именно культуре он будет принадлежать – надо смотреть в специальных книгах. А уж с семенами и подавно – аграрий я первый с конца.

Бутыли, размером не меньше тех, что ставят на кулер, только стеклянные и глиняные, прятались под нижней полкой, и то, что они аккуратно завешены тряпицей намекало, что в них то, что видеть стоит не каждому. Выкатив один из них, я с трудом вытащила деревянную пробку, завернутую в бумагу, и засунула в горлышко нос. Да, не вино. То ли настойка, то ли брага, но запаха дрожжей нет, а вот ягоды чувствуются хорошо.

Сначала плеснула себе на ладонь – страх, что там насекомые, был страшнее жажды, но света было мало. По привычке стукнула себя по боку в поисках телефона, а вернее, фонарика в нем, но бедро оказалось не то чтобы не там, а вовсе не такое, как я привыкла. Я невысокая, фигуристая барышня, и моя ярко выраженная талия была не моим личным достоянием, а разницей с объемными бедрами, которые тоже были подарком природы.

Сейчас под ладонью я чувствовала кость, и от этого было еще страшнее. Кость в районе таза? Там, где у меня обычно хорошая такая, мяконькая прослоечка, что я называла «мой нз на случай непредвиденных ситуаций»? И тут мне стало прямо вот отчетливо страшно, потому что руки тоже были тощие, с длинными, тоненькими пальчиками без гель-лака цвета «фуксия».

Наклонив бутыль, я сделала несколько глотков: когда ты теряешь себя – вообще не до насекомых, и, возможно, даже пофиг на крыс и мышей, но о них я не вспомнила. В горле приятно защипало, но, чтобы утолить жажду, надо было больше жидкости, и я сделала еще пару глубоких глотков. Отдышалась, ощупала себя снова, подняла подол платья, которое оказалось очень длинным для меня – я такое просто не могла себе позволить носить – выгляжу как «баба на чайнике».

Встать на ноги так и не смогла, потому что голова закружилась, да и голоса, которые я слышала, снова приближались, но теперь среди них я явно слышала мужской бас. Наскоро заткнула бутылку, засунула обратно под полку. На коленках прошуршала обратно и попыталась спрятаться за мешками, хоть это и было сложно – ноги слишком длинные, чтобы подтянуть их под себя, как я привыкла.

– Точно здесь? Одна? – переспросил мужской голос, и у меня все поплыло перед глазами. То ли брага дошла, наконец, до центра управления пьяной бабой, то ли от страха - разум немного размыл картинку перед глазами.

Скрипнуло, и мне в лицо ударил луч фонаря или телефона, но не особо ярко и точечно. Шорох шагов, тень на полу, надвигающаяся на торчащие голые ноги, которые спрятать так и не смогла. Откинули мешок, еще сильнее ударило светом, и я провалилась в забытье, где мне снилось лето и речка, липкая жижа у берега, в которую наступать было отвратительно, но купаться хотелось – песочек будет только через пару метров.

– Пола, Пола, Полка! – на лицо упал холод, и голос издалека становился все четче и реальнее, эхо отступало. – Ты чего это решила упиться так? Сама спрятала, чтобы не трогали, сказала, что с ног валит с одного стакана, и сама же пить принялась? – голос был тем самым басом, что слышала с улицы перед тем, как отрубиться.

– Т-то ты? – только и смогла я прошептать сухими губами, а при попытке открыть глаза, к этому оркестру «прекрасных» ощущений тромбоном подключилась головная боль. Когда картинка настроилась, передо мной стоял мужчина лет тридцати. Неуклюжая, но старательно подстриженная бородёнка, усики, что опускались к этой самой бородёнке, внутри этого волосяного обрамления чуть полноватые губы. Голубые или серые глаза, волосы зачесаны с намеком на челку чуть набок. Пижон, мать его.

– Пола, ты пришла в себя? – он говорил так уверенно, словно говорил со мной всю жизнь. – Хватит ломать из себя принцессу! Дети тебя второй день не видят, - он поднес к моим губам стакан с водой, и я жадно выпила, выдохнув: - Еще-е!

На лицо снова упала мокрая тряпка, потом ее подняли, и я увидела лицо девочки лет шести. Она будто играла, шмякая на глаза мокрую тряпку, после чего с лица текло по шее, за уши, но все равно, это было приятно – лицо горело. Она хихикнула и прижалась к моей щеке своей щекой. От нее пахло чем-то сдобным. Девочка внушала надежду, что убивать меня не станут.

– Кто вы? – теперь слова из меня выходили полностью, а не их обрывки. Попытавшись поднять голову, я получила, видимо, какой-то внутренний микроинсульт моего закипающего мозга в виде спазма и уронила голову обратно.

– Выпей это. Поспишь до утра, а там, глядишь, и вспомнишь кто мы, - буркнул этот усатый хлыщ, поднял чуть мою голову, подставил стакан, дал сделать пару глотков и убрал. В горло полилось что-то горьковатое с сильным запахом полыни. Последней мыслью было – если выживу, выщиплю этому дятлу усы. По одному. Привяжу к стулу и выщиплю.

Я проснулась от крика петухов. Сначала подумала, что показалось, но открыв глаза и вспомнив то, что произошло ночью, петухи показались фигней. Деревня? Да, но мебель и вещи уж слишком необычные для наших деревень. Я начала было оглядываться, рассматривая чистенькие занавески и широкую кровать, на которой и села, но потом вспомнила ночное марево в голове. Откинула одеяло и обнаружила под ним очуметь какие длинные ноги. Мои были полнее и короче. Заметив, что на красиво вырезанных из дерева дверцах шкафа есть зеркало, я подскочила и прокралась к нему.

С гладкой поверхности зеркала на меня смотрела незнакомая девушка. Лет двадцать – максимум. Белая рубашка чуть ниже колена, волосы, если перебросить на грудь, вполне ее прикрывают. С красивыми завитками, темно русого или чуть с отливом в каштановый.

- М-мм, - замычала я вслух. - Что за чертовщина такая? Эта профурсетка Лена бежала за мной до лифта, там я просидела, наверно, часа два. Потом заснула. Проснулась - сарай, дети, потом брага из бутыли, щегол этот усатый… Или дятел? Боже, да какая разница! Я и орнитолог плохой, и психолог так себе. Мужик, что поил меня, и дети! Дети! И он говорил со мной так, словно я должна его знать! – выпалила я и села на стул, что стоял прямо напротив шкафа возле стены.

Невысокие потолки, но комната светлая, обои на стенах или это ткань? Штора аж от потолка – в деревнях так не принято. Окно достаточно большое, а за окном огромное поле. Поле! Ни дороги, ни тебе курицы какой. Так, орал петух, - подскочила с этой мыслью я, но тут же села. И что? У петуха спросишь, что здесь происходит?

Глава 2

Я не верю в перемещение душ, в любовь после секса и в лосьон после бритья, но… то, что происходит сейчас – не идет ни в какие ворота. Я помню себя Элечкой, Элей – женщиной, у которой все понятно и расписано на пару месяцев вперед, а вот такого приключения в моей жизни просто не должно было быть хотя бы потому, что… Потому что я этого не хотела.

– Ой, как хорошо, что ты проснулась. Я скучала по тебе, - в комнату вошла та самая девчушка, что старательно реанимировала меня с помощью тряпки и холодной воды, и не стесняясь прижалась к моему бедру. Темные волосы спутаны после сна, мятая рубаха почти до пола, босые ноги и… взгляд синих глаз, в которых можно было утонуть.

– Ты кто, девочка? – в горле моментально пересохло, и страх, нарастающий в геометрической прогрессии, захватил все это чужое тело. На память пришла та шутка про Фаину Раневскую и пионеров, и мне кажется, я даже хохотнула.

– Мэри, - сдвинув брови, словно она сильно удивлена, ответила малышка и отошла чуть назад. Что-то меня смущало в ней, но я никак не могла разобрать – что именно.

– А я кто? – дрожащим голосом спросила я. Да, вопрос, конечно, глупейший, но что оставалось делать, спросить больше не у кого.

– Ты Полка – наша мама, - ответила она, и я рукой нащупала стул, о котором с радостью вспомнила, и присела.

– Полка? –  решила не молчать, а говорить, говорить, чтобы не терять связи с реальностью, а может, наоборот, быстрее прервать этот странный сон.

– Тебя зовут Полианна, но ты сама зовешь себя Полкой. Просыпаешься утром и говоришь: «Ну что, Полка, отдохнули и ладно, пора за дела приниматься», - стараясь изменить голос, пробубнила девочка, стоящая сейчас прямо лицом к лицу со мной.

– Понятно. И за какие дела я принималась обычно?

– А ты не помнишь? Прямо ничего-ничегошеньки? Но почему? – девочка сложила губы и лицо так, словно она сейчас заплачет.

– Я не помню, как оказалась там, за мешками. Я что, пила там что-то, может быть, отравилась? – решив отвести разговор от этой скользкой темы, спросила я и чуть обняла ее. Она была теплой, мягкой и пахла детством.

– Ты раньше пила только по праздникам, а вчера как там оказалась, я и не знаю, только вот мы боялись смотреть на тебя. Гарри сказал, что ты, может, и не дышишь. Вся белая лежала. Отец, как вернулся, так мы его и отправили за тобой, а ты оказалась пьяной, как какая-нибудь прачка, - последние слова она произнесла опять не своим голосом. Скорее всего, имитировала голос того козла… нет, щегла.

– Гарри? Папа? – я говорила уже только с собой, и поток мыслей не позволял слушать ее ответа. То есть, это моя дочка, у нее есть папа, то есть мой муж? А Гарри? Это тот мальчик, голос которого я слышала? Это тоже мой ребенок? Мамочки-и…. Сердце мое билось так часто и шумно, что вот-вот и его станет заметно под рубашкой.

– … и потом уже появилась я. Так что, Гарри старше, вот. Ты только больше не говори, что нас не помнишь, Полка, - закончила речь Мэри.

– Ты покажешь мне уборную? – терпеть я уже не могла, да и ребенок, похоже, не так уж был испуган. Неужто тут постоянно такая чертовщина происходит или эта Полка – настолько нестабильный персонаж, что у нее сегодня память отшибает напрочь, завтра она просыпается мужиком с бородой. Что за бредятина?

Она потянула меня за собой в соседнюю комнату. К слову, на полу здесь были хорошие такие, добротные половички, да и доски пола – пропитанные, скорее всего, маслом, доски – все было чистенько и опрятно.

Уборную тоже можно было не бояться. Комната квадратов шесть с небольшим, огромное окно со шторой, которую можно задвинуть по медной трубке, медная же ванна с гнутыми ножками и высокой спинкой, столик из толстого обруба – половина бревна с обрезанными скруглениями. На столе медный таз, большой кувшин. Унитаз заменял стул со спинкой. Дырка в сиденье говорила, что это именно то, что я ищу. Низ “трона” задрапирован шторкой. Я посмотрела в дыру и к своему счастью увидела чистое ведро.

– А бумага? – спросила я, осматриваясь по сторонам. Девочка смотрела на меня непонимающим взглядом. Я показала зачем мне нужно то, о чем я просила, и она указала на еще один кувшин на полу и полотенце, что висело на спинке.

– Ясно. Ты не выйдешь на минуточку? – уже с нетерпением спросила я и, не дожидаясь ответа, задрала рубашку и уселась.

– Зачем? – удивленно переспросила она и потопала к тазу, где шумно и с радостью принялась умываться.

Затем, что мне и самой странно сейчас даже сидеть на этой костлявой заднице, а не то что процедуры, на которые ты мне указала, детка, - хотела ответить я, но решила плюнуть на скромность. Если в обморок брякнусь от найденных на своем теле новинок, хоть кто-то в чувства приведет. Или же она опять будет ждать отца, перешептываясь с братом?

Преодолев стыд и страх, я закончила дела и подошла к зеркалу над столиком. Еще внимательнее рассмотрела свое лицо, натянула рубашку за спиной, снова убедившись, что такой я не была даже в школе. Девчонка все это время внимательно наблюдала за моими манипуляциями, но не спрашивала ни о чем. Молодец – выйдет отличный следователь.

Выйдя из уборной, мы попали в небольшой холл или коридор, но он был достаточно широк. Здесь кроме спальни и туалета были еще три двери, но, если пройти чуть дальше, выход в кухню, а уже из нее - на улицу. Все полы застелены половичками, похожими на бабулины в деревне.

Так, а на улицу лучше пока не соваться, а то, кто знает, что у меня за падучая случилась, может, вообще болею чем, а тут туалет с дырой в стуле. Никакая медицина катастроф сюда не долетит. Если она тут вообще есть.

Кухня чистенькая и какая-то, прямо, чересчур кукольная. Шкафчики – полочки над рабочим столом занавешены занавесками в мелкий цветочек, под столешницами такие же медные трубки, на которых надета ткань. Все в оборочках и рюшах. Мда-а. Царство медного дятла. Откуда у него столько медной посуды? По стенам и над рабочей зоной в центре кухни висели блестящие миски, кастрюли и сковороды. Когда я задумала Веруне – любительнице домашнего варенья подарить такой медный таз, честно говоря, офигела от его цены. А здесь – будто сразу за домом медная руда… И судя по всему, бьет ключом прямо из земли.

– Давай покушаем, - аккуратно, будто стесняясь, попросила девочка. Я быстро переоденусь, и даже сама причешусь. А Гарри с отцом к вечеру уже будут, так что, мы с тобой еще столько всего переделать успеем! – ее инициативе и уверенности я могла только завидовать. Меня начало подташнивать, пока я рассматривала остальные комнаты. На секунду я остановилась чтобы понять – от рюшек меня тошнит или от какой-нибудь очередной беременности? Упаси Бог. Я про это только слышала, но на деле - полный профан. Даже с этой вот, вполне самостоятельной и взрослой девчушкой, и то не знаю, как себя вести и чем накормить.

Ну, раз это моя семья… или… той девушки, в которую попал мой разум, значит… Я еще раз, не обращая внимания на Мэри, обошла комнаты. Судя по вещам, у детей были разные спальни, а вот в той комнате, где проснулась я, в шкафу висели мужские вещи. Я закрыла дверцы, плечи опустились сами, и я присела на кровать.

– Полка, не делай такое лицо. Мне страшновато, словно это и не ты вовсе. И смотришь ты не так, и говоришь, - судя по интонации, девочка должна была вот-вот заплакать.

– Нет, милая, не расстраивайся. Думаю, я ударилась головой и в ней немного все спуталось, ну, - я подошла к ней и обняла, прижав к себе. Она охотно обхватила ручками мою талию и уткнулась в живот. – Давай, рассказывай, чем мы обычно завтракаем? А отцу и Гарри мы говорить не станем о моей проблеме с памятью, хорошо? – подняв ее личико за подбородок, спросила я и она охотно закивала головой.

– Обычно мы делаем яичницу, но сегодня суббота, значит, нужно печь оладьи и делать сладкий пудинг, - схватив за руку, Мэри увлекла меня в кухню. А меня беспокоила только одна мысль – у нас с этим щеглом одна спальня. И если я его жена… Йопперный театр, куда я попала?

Мэри оказалась не только смышленой, но и проворной: пока я следила, как она зажигает дрова в плите, носит муку из чулана, яйца из сарая, моя голова только и успевала, что крутиться, отслеживая ее действия. Это хорошо, что она такая шустрая малышка. Сейчас не знаю, а вот я прошлая после всех этих манипуляций упала бы без сил. Сковороду она сняла с крючка просто огромную.

– Ну, давай теперь я. Принеси масло, и начнем жарить, - перехватила я сковороду, установила на печку и поняла, что здесь наше «убавить огонь» означает именно убавить огонь, и я совершенно не представляю, как это провернуть.

– Пора отодвинуть угли, - деловито заявила Мэри и, открыв печь, пошерудила там кочергой. Я могла только удивляться, как спорится дело в этих маленьких ручках. Она предусматривала все мои движения – то поднесет тарелку, когда я только замечаю, что пора снимать первую партию оладий со сковороды, то подаст горшок с маслом, а я даже подумать еще не успела, что надо бы добавить маслица.

Вот, что меня так напрягало в ней – она слишком умна и умела для своего возраста! Вроде и хныкать начинает тогда, когда обижается или боится, но как только дело касается работы по дому, у нее включается режим электровеника. В наше время нет таких детей. Это первоклашка, которых и из дома не выпустят.

Наше время? – вдруг подумала я и испугалась. Так это еще и время может оказаться не наше!

– Мэри, что ты думаешь о Пепси? – спросила я не смотря на нее.

– О чем? – переспросила она.

– О киндер-сюрпризах. Ты любишь киндеры?

– Мама Полка, прошу, не пугай меня опять. Я не знаю такие слова, - захныкал этот храбрый поваренок.

– Нет, нет, милая, я не хотела тебя обижать. А кукла Барби? -  я с надеждой посмотрела на нее.

– Куклы мы с тобой шили год назад, а потом я придумывала им платья и шила сама, - ответила она и сейчас смотрела на меня внимательно, словно ждала одобрения.

– Нужно сшить новые, правильно? – я подбодрила ее улыбкой.

– Да, когда будет зима мы нашьем новые. А сейчас не до игрушек, сама знаешь, - снова «включила» она взрослую брюзгу.

Значит эта Полка – сумасшедшая, которой времени на малышку жаль. Научила ее работать как заведенную, а детства дочь лишила. Да и что это за имя… Полка. Дурацкое имя, дурацкая ситуация.

Я вдруг на секунду подумала, что девяносто девять процентов – это сон. Хотя я так реалистично все вижу. Это сон. Сейчас я проснусь в этом долбаном лифте, и даже если меня не вытащат из него сутки, я переживу. Лишь бы вернуться в свою привычную атмосферу, а не сходить здесь с ума от страха и непонимания с этим ребенком, что больше похож своими суждениями на бабулю.

После оладий и пудинга мы переоделись в платья. Ну как, мы… Она показала мои платья и чулки. А еще она показала мне нижнее белье, и я снова присела на край кровати. Да, это не мое привычное время, не мой город, и похоже, даже не та страна.

– Мэри, а наши соседи не зайдут в гости сегодня? – снова, глупо улыбаясь, спросила я. Мне нужно было больше информации об этом месте.

– Может зайти кора Марфа, но это только если ты сама позовешь и если кор Рон отпустит ее к нам, - улыбнувшись, продолжила наш диалог Мэри.

– Мэри, а что такое «кора»?

– Я не знаю, но все так говорят. Чужие называют тебя корой Полианной, а отца кором Филом, - снова замедлив движения и внимательно рассматривая меня, ответила Мэри.

– А! Я вспомнила, вот видишь, ты рассказываешь, а я понемногу прихожу в себя.

– Я хочу, чтобы вернулась прошлая ты, и боюсь, что навсегда так и останешься – непомнящей, а со временем и вовсе нас забудешь, - девочка опустила глаза.

– Обещаю, что все вспомню, а ты мне сейчас расскажешь все о нашем городе, о том, чем я занимаюсь, чем занимается отец, и что ты любишь больше всего, - бодро перечислила я ей все интересующие меня вопросы, и аккуратно щелкнула пальцем по кончику ее носа, от чего она засмеялась и расслабилась.

Я смотрела за каждым ее движением, пока она рассказывала о городе с названием Ландек. Даже если сильно напрячь память, я о таком не знала вовсе, но пока это ни о чем не говорило. Мы живем не в самом городе, а в часе езды от него. Соседей у нас всего три семьи, и все они фермеры. А вот мы – нет. И какого черта мы тогда живем в лесу? Молимся колесу?

– Мэри, а чем занимается отец?

– Он деревянщик, и ты сама говорила, мол, его очень хвалят, да и вообще нет таких хороших больше в городе.

– А ты была в городе? Он большой?

– О-очень! – с восхищением ответила Мэри. – Мы бываем там по воскресеньям или, когда королева объявляет о новых выставках. Тогда отец особенно готовится.

– Королева? Здесь есть королева? – после слов о монаршей особе у меня, судя по ее взгляду, «отвалилась» челюсть.

– Да, королева Леонидия. Она стала ею недавно, но я тогда еще не родилась. Ты же сама рассказывала, что хоть она и смешная, но очень умная, и народ любит ее.

– Вот, теперь вспомнила. Спасибо, что все рассказываешь – так я быстрее стану прежней, - на девочку хорошо действовала похвала, и мне больше ничего не оставалось, кроме как продолжать в этом русле.

Пока мы готовили, малышка «намотала» не меньше пяти километров, бегая между достаточно большой кухней, сараями и чуланами. Я решила, что находящееся за пределами дома буду изучать сама, а потом уже все выспрашивать. Нечего пугать девочку.

Сейчас внутри у меня боролись страх и раздражение. Страх за свою жизнь и здоровье, потому что все это было ненормально, и раздражение, что вызывал этот странный быт и неудобства.

После сытного завтрака Мэри сообщила, что мне нужно кормить кур, а она пока сделает задание, которое дал ей учитель. Оказалось, что раз в неделю в наше «замкадье» приезжает учитель, проверяет у детей заданное и дает новые задания. Школы нет, и все собираются в одном из домов соседей. Всего здесь восемь детей, и платим мы ему сами.

– Ты же знаешь, что я хочу стать фрейлиной и жить при дворце, а для этого нужно знать почти все, что знает принцесса, а лучше – еще больше. Отец сказал, что все сделает, чтобы я попала туда, - по-взрослому сообщила Мэри, и даже осанка у нее изменилась.

– Это очень хорошо, Мэри. А принцесса… Сколько ей лет?

– Она чуть младше меня, но уже знает часть истории и все основные предметы!

– А ты откуда знаешь о том, что знает она?

– Ты что, Полка? В газетах королевской семье отдан целый разворот! – снова с удивлением сказала девочка. – Вот, смотри, - она соскользнула со стула и побежала к кухонному шкафчику, в котором верхнюю часть за стеклом занимала посуда. Открыла нижние дверцы и вынула толстую пачку газет.

На деле там оказались именно те развороты, что Мэри особенно интересовали. Она сунула их мне и, чмокнув в щеку, понеслась в комнату.

Передо мной лежали привычные серые листы с черным, ровным, словно из-под печатной машинки, текстом. Меня ждал новый испуг – это были не русские буквы, но написанное я понимала. Я не плохо знала английский, немецкий, но это точно был не один из известных мне языков. По спине пробежал холодок, а после того, как прочла заголовок, поняла, что все много хуже, чем я считала. Там значилось: «Королевство Ланномар принимает десятую мировую выставку изобретений уже через месяц!!!»

Глава 3

Газету я читала с огромным интересом. Перерыла все полки и нашла еще пару, но эти были полными – шесть двойных страниц привычного газетного формата. На первой странице в левом верхнем углу нашла дату. Больше эти цифры не могли быть ничем.

«11 ниро 2056 лета». Итак, ниро это месяц? Лета — это год?  Да и год сильно больше нашего, значит это не просто прошлое. Это место, о котором я не знаю. Да и не только я. Видимо, это место для тех, кто пропадает в нашем мире. Все же знают эти случаи, когда человек выходит из дома и теряется. Его не находят ни живым, ни мертвым. А вдруг все здесь такие? А вдруг миров такое множество, что мне станет еще страшнее? Я тряхнула головой, чтобы отогнать мысль.

Черт бы побрал это все, и у кого мне все узнать? У шестилетнего ребенка? Она и так близка к шоку, но судя по тому, что она может больше меня, живет она жизнью взрослого. Зачем? Так активно ребенка готовят во фрейлины? Что это за место такое, где ребенок в этом возрасте размышляет как старушка? Она ни играть, ни гулять не хочет.

Газета называлась «Новости Ланномар». Как сказала мне Мэри, город называется Ландек. Ланномар это что? Это тоже город, или это страна? Ладно, не будем создавать себе проблем, - подумала я, и решила узнать как можно больше о доме, пока нет мужчины, который поймет, что со мной что-то не так, и легко отправит к какому-нибудь местному психиатру, что будет лечить меня кровопусканием, пиявками или ледяной водой.

Я боялась вечера, потому что вечером вернется «кор Фил». И, судя по всему, этот кор был моим мужем, вернее, мужем девушки, в чьем теле мне приходится обживаться. Это больше не походило ни на розыгрыш, ни на сон.

Как только девочка ушла в свою комнату, я вышла на улицу. Во дворе был небольшой сад с зеленью, которую я узнала сразу: петрушка, укроп, много мелиссы, мята, сельдерей. На шпалерах росли огурцы, и я даже зачем-то подошла и понюхала небольшие плоды. Это были знакомые мне, настоящие огурцы.

Морковь торчала оранжевыми попками из земли и, судя по тому, что расстояния между корнеплодами были разные, ее уже рвут для еды. Август? У нас до августа морковка много меньше. Свекла размером с кулак, зеленый горошек подвязан нитками, и кто-то заботливо наматывает его на них.

Грядки были аккуратными, словно нарисованные. Вокруг газон из белого клевера, невысокие колючие кустарники, похожие на барбарис. Деревянный забор был, скорее всего, чисто для определения границ участка – бревна в земле и по три перекладины в пролетах между ними. Такие делают обычно те, кто держит лошадей или коров, но ни одного следа этих самых животных я не нашла.

Зато нашла сарай, что стоял рядом с домом. Кстати, дом выглядел отлично – одноэтажный, с большими окнами, побеленными стенами, крыша на четыре ската покрыта черепицей. Дорожки выложены камнем, и к сараю я прошла, не ступая на траву. В такое место можно приехать на отдых, но жить здесь… Я не понимала, чем занималась здесь женщина с этой горой медной посуды и занавесочками, которые, скорее всего, приходилось стирать не реже раза в неделю.

Деревянная дверь в сарай была закрыта на вертушку. Внутри глиняный пол, припорошенный соломенной трухой. Множество полок и столов разных размеров, инструмент, аккуратно разложенный на полках, но, как и в доме, я не нашла ни одной розетки. Электричества нет!

Он, и правда, был «деревянщиком», как сказала Мэри. Это столярная мастерская, и даже для непонятного времени без электричества, здесь были доказательства, что у парня руки растут из нужного места. Изящные балясины, что лежали на верстаке, были пропитаны маслом, скорее всего, ждали своего времени, чтобы стать частью лестницы. Такие, а если точнее - менее аккуратно исполненные, я покупала и просила распилить вдоль. Их можно было использовать в моей работе, и многие заказчики любили такие мелочи.

Итак, значит он постоянно работает дома, а сейчас уехал для какой-то встречи или покупки материала. А может, отвез монтировать часть лестницы, и мальчик ему помогает с работой. А девочка помогает по дому. Видимо, родители с самого рождения распланировали судьбу детей, и сейчас строго следовали этому плану. Я, наверное, именно так бы и воспитывала детей, но постоянно боролась с чувством вины за то, что детства они не видят.

Мне нравилась эта мастерская, куча всевозможных ручных инструментов, но самое главное – здесь был идеальный порядок! Словно все приготовили для того, чтобы я не раздражалась. Пол, скорее всего, специально присыпался трухой, ведь так со временем глина вбирает его в себя, становясь все плотнее и плотнее.

Когда-то я читала, что такой пол из глины со временем набивают до состояния камня, а потом проливают маслом. Это было в одной из книг, что я читала во времена учебы в архитектурном. Кто бы знал, что когда-то я это увижу вживую?

За мастерской было стойло для двух лошадей, и я поняла почему не увидела следов от них – лошадей выгоняли за территорию в дверь, что вела на задний дворик, и именно его я видела из окна комнаты, в которой проснулась.  За стойлом курятник с десятью пестрыми курицами и красивейшим черным петухом, что смотрел сейчас на меня настороженно одним глазом повернув голову на бок. Неужели животное чувствует, что это уже не его хозяйка?

– Кора Пола, это вы в сарае? Я видела, как утром мужчины отбыли из дома, – голос с улицы мог касаться только меня. Пола, Полка – это я! Поправив кудрявые волосы, что выпали из пучка, заботливо завернутого Мэри, я примерила улыбку, сделала как можно более беспечное лицо и вышла из сарая.

– Пола, кор Филипп говорил, что вас не было дома пару дней? Ездили в город? – продолжала задавать вопросы женщина лет тридцати, что стояла за калиткой. Роста среднего, с пышной, в отличие от моей, грудью, пышными бедрами и уж слишком тонкой, чтобы это было реальностью, талией. Корсет? Но зачем он в этой глуши? Светлые кудряшки мило обрамляли ее незагорелое лицо, которое она прятала под широкополой шляпой.

– Добрый день… Да, мужчины отправились по делам. А мы заняты домом. Думаю, мы поговорим чуть позже, Мэри одна в доме, и мне нужно проверить ее задания, - я поторопилась в дом, чем, похоже, смутила женщину. Кто она? Моя подруга?

– Кора Марфа, доброго дня, - за спиной я услышала голос Мэри, и даже не знала – радоваться ли мне.

– Мэри, милая, а мне сказали, что ты занята, - с поддевкой ответила Марфа, сделав максимально несчастное лицо.

– Уже все сделала, и мы собираемся варить рагу. Скоро прибудет отец и Гарри. Они, наверное, очень голодные, и к их приезду на столе должен быть горячий ужин, - словно не я здесь взрослая женщина, а она, серьезно вставила Мэри.

– Хорошо, вижу, что вы заняты. Тогда я зайду завтра утром, как только мужчины снова уедут в город, - ответила соседка, чуть наклонила голову и направилась в сторону леса.

– Она живет в лесу? – тихо спросила я. Мэри рассказывала, что в деревне три хозяйства и всего здесь восемь детей, но домов я не видела.

– Нет, Пола, там их земли, они держат огромные стада овец и коз. У них мы покупаем мясо и сыр, молоко, шерсть. Ты говоришь, что нам повезло с соседями, хоть и не все рассказываешь коре Марфе, - прошептала Мэри, указывая на лес.

– Значит, дома далеко от нашего? Хорошо, что ты вышла, а то я и ее не помню. Даже не знаю, что буду говорить отцу, когда он вернется, - больше для себя, чем для нее сказала я.

– Мы придумаем, Полочка, обязательно придумаем, неужели ты думаешь, что я оставлю тебя в беде? – девочка обняла меня, прижав голову к бедру. Ростом она была не выше моей талии, а вот ума у нее было побольше, чем у некоторых, это точно!

Первой услышала Мэри, и бросилась ко мне:

– Полка, отец приехал. Ты всегда выходила их встречать на улицу, и целовала его в щеку, а потом и говорить ничего не надо, знай только – слушай его болтовню. Они с Гарри одного поля ягода, как говорится, не надо хлеба, дай языком помести, - скороговоркой выпалила Мэри и подтолкнула меня на улицу.

Благо, дом нужно было обойти, и за это время я старательно расслабляла лицо, чтобы ни одна эмоция была не заметна. Сложное, скажу я вам, дело!

Возле конюшни мужчина и мальчик уже распрягали лошадь. Вторая уже стояла в стойле. «Муженек» действительно был пижоном: двубортный расстегнутый пиджачок темно синего цвета, под ним жилет того же оттенка, белая рубашка, темные брюки, ботинки, и самое главное – шляпа. Такие называют «цилиндром», но он не очень высокий. Усики подвернуты кверху, бородка лежит, словно ее щедро умастили специальными гелями. Щегол. Я была права, этот тип очень уж любит себя, и я просто не могла полюбить человека, который себя любит больше, чем меня.

– О! Чего молчите? – он заметил, что я стою в десяти метрах от него. Мэри бросилась его обнимать, и судя по ее радости, отца она любила не меньше, чем матушку, то есть меня…

– Любуюсь. Ты очень модно выглядишь. Словно приехал после свидания, - сболтнула я и на подкашивающихся ногах пошла ему навстречу, так как он уже раскинул руки в стороны, явно желая обнять меня.

– Не льсти, дорогая, я знаю, что тебе чужда ревность, - ответил он и, обняв меня, поцеловал в лоб. Странное, скажу вам, чувство, когда незнакомый мужик, назвав тебя дорогой обнимает и целует так, словно вы любите друг друга.

– Не льщу, просто, дорога тебя не портит, - добавила я, хоть сначала и хотела сказать, что «такой павлин, как ты, точно не нуждаешься в доказательстве своего совершенства».

– Ужин готов, и мы должны накрыть на стол, - вставила Мэри и указала мне движением головы, что нужно ретироваться. Я боялась мальчика, но вопреки моему страху, он не только не обнял, но и даже не поздоровался со мной.

– А почему Гарри не подошел ко мне? – шёпотом спросила я девочку, пока она вела меня к дому.

– Он всегда такой – хочет казаться старше, хоть раньше и сам ревновал тебя ко мне.

– Ты знаешь, что такое «ревновал»? – переспросила я.

– Матушка, я читаю газеты, изучаю книги отца, и думаешь, что ничего не понимаю в человеческих отношениях? Да вы при нас обо всем говорите! – удивленно ответила она, и я почувствовала себя динозавром – ничего себе, значит, туалет в доме с дырой в стуле, а вот говорить при детях обо всем – не проблема. Какое-то очень уж странное развитие детей.

– Ладно, давай накроем на стол, - я решила уйти от неудобного разговора и взялась за хлеб, лежавший завернутым в полотенце в плетеной корзине.

– Давай, только рагу поставим на огонь, как только они придут к столу, иначе оно остынет, - тоном знатока вставила девочка.

– Может, ты просто будешь говорить мне что делать, иначе, боюсь, я напутаю.

– При них говорить, что тебе делать? Да у тебя самой рот не закрывается, и ты всем раздаешь указания! Заставь Гарри переодеться, потому что он сядет за стол в той же одежде, что была на нем в дороге, а отцу вели меньше воды лить, пока моет руки. Мне скажи причесаться, а вот в это время можешь и разогревать, - выпалила девочка, и в тот же момент в дом вошли Филипп и Гарри.

Мальчишка, как и сказала Мэри, бухнулся за стол, а Филипп с улыбкой посмотрел на меня и, чуть коснувшись плечом, прошел мимо в сторону комнаты. Дома ходили в обуви, и мне это не очень нравилось, но пока нужно было присмотреться.

Я решила, что не стану вести себя, как прежде, и подвинула кастрюлю на огонь. Достала с полки тарелки, на одну положила хлеб, на другую Мэри порезала огурцы и выложила помытую зелень, вареные яйца, а на остальные я выложила рагу.

Мэри делала страшные глаза, намекая, что я что-то делаю не так, но я плюнула, потому что проще говорить, что теперь все будет по-новому, чем постоянно бояться.

Филипп вышел из комнаты в рубашке и брюках, на ходу закатывая рукава:

– Пахнет просто божественно. Я и не сомневался, что нас ждет что-то вкусное. Как ты себя чувствуешь, Пола? – он улыбнулся, как улыбаются самодовольные хлыщи, но мне показалось, что он расслаблен и счастлив сейчас.

– Отлично, все отлично, - ответила я и, улыбаясь, ждала, пока он в тазу валандается с мылом, то намыливая, то поливая руки из кувшина. Наконец, вода закончилась, и он остался с намыленными по локоть руками.

– Набери воды, дорогая, мне на этот раз не хватило, - любезно сказал он.

Я ковшом из деревянной бочки наполнила кувшин и подала ему, только он ожидал, что я буду поливать ему на руки, но я поставила кувшин рядом с ним.

– Рассказывайте, как прошла поездка, - словно не понимая, что произошло, спросила я и присела за стол, но краем глаза заметила, что Мэри отчаянно жестикулирует. Я одними только глазами повернулась к ней, и она указала на место напротив двери. Значит, щегол сидел спиной к плите, куда я села до этого. А логичнее было сесть мне, потому что именно там стояла сейчас на плите выпечка, накрытая сковородой, чтобы разогреть. Оладьи густо поливались топленым маслом с сахаром перед подачей, но для этого мне придется пройти туда, протиснуться между спиной и стулом Филиппа.

– Все отлично. Еще пару таких заказов, и можно начать реализацию наших планов, - бодро ответил муженек, вытирая руки. Он сел туда, куда до этого присела я, потер руки, потянулся за куском хлеба. Мэри подвинула тарелку с зеленью.

– С чего думаешь начинать? - спросила я, но на меня вдруг посмотрели все, и даже Фил, который как раз только зачерпнул ложку рагу и тащил ее ко рту.

– Приятного аппетита, матушка, - делово, даже слишком делово вдруг подал голос мальчик. Мне это не нравилось. Ребенок, которого я родила, не имеет права говорить в таком тоне со мной, да и с любой другой женщиной. А уж давать мне советы – тем более.

– И вам приятного аппетита, - ответила я и, решив плюнуть на это странное семейство, с аппетитом принялась за рагу, которое в моем доме называлось «жаркое».

Пока все были заняты едой, я старалась незаметно рассмотреть мужчину и мальчика. Они были аккуратны, хлеб держали двумя пальчиками, а когда было нужно, не забывали о салфетках, которые приготовила для каждого Мэри. Пока жевали, все трое смотрели в центр стола, и я одна рассматривала их так, словно видела впервые, хотя, так оно и было. Черт еще знает, как с ними жить дальше. Судя по всему, обратной дороги у моего путешествия нет.

Больше всего меня интересовало – возможен ли здесь развод, потому что жить с незнакомым мне щеглом я не планировала, а дети… Дети могут остаться со мной. Единственное, этот неулыбчивый мальчик… он может остаться с отцом. Вернее, я бы стала надеяться на это. А Мэри – она просто подарок. Кроме того, что она умница, ее общество много интереснее и полезнее, чем общество всех моих подруг! А еще, я чувствовала к ней не просто симпатию. Может быть, сердце матери за день почувствовало это родство? А вдруг и Гарри я тоже полюблю?

В этот момент я услышала, как Фил кашлянул и указал на пустые тарелки.

– Дорогой, прямо за тобой стоит миска с оладьями, прошу, поставь ее на стол с плиты, - милостиво ответила я и продолжила есть рагу. На меня в упор смотрели три пары удивленных глаз, но я решила, что если я и буду что-то менять, то начинать это делать надо прямо сейчас.

Глава 4

Мэри не поднимала на меня глаза на протяжении всего ужина. А вот Фил теперь не опускал их и внимательно рассматривал мое лицо. Я уже что-то сделала не так, и, видимо, не один раз. Ну, ничего, думаю, бить он меня за это не станет, а если станет, то пожалеет – кочергой умеет пользоваться любой. Так он поймет, что я не та, прежняя Полка.

– У меня на лице что-то прилипло? – спросила я, проводя ладонью по губам.

– Нет, - он отвечал так, словно видел меня впервые.

– Тогда что ты рассматриваешь? На мой взгляд, оладьи, залитые маслом с сахаром, выглядят заманчивее, чем я, - я уже пожалела, что не послушалась Мэри и не сделала, как они привыкли.

– Нам нужно поговорить, - ответил он, салфеткой, до этого лежавшей на его коленях, вытер губы и, положив ее на стол, встал. Я повторила за ним те же действия и направилась к выходу. Видимо, он хотел, чтобы я пошла в комнату, но я-то знаю, что все подобные разговоры надо вести на улице. Так мужчины говорят намного тише – все до единого переживают, что сор из избы станет достоянием общественности.

– Идем в дом, - почти шепотом раздалось за моей спиной.

– Думаю, на улице будет приятнее, да и вечер какой хороший. Раз уж дело не ждало окончания ужина, вопрос, наверное, срочный. Мы его быстренько решим и отправимся доедать вкуснятину, что приготовила Мэри, - указала я на линию горизонта, к которой начинало клониться солнце.

– Хорошо, только вот, я очень устал, Пола, - Фил повернул к конюшне и сразу присел на скамью, указав на место рядом.

– О чем ты хотел поговорить? – я старалась держаться как можно непринужденнее, но уже поняла, что все это зря.

– Что ты делала в сарае, когда мы тебя нашли?

– Я не помню, Фил. Я очнулась от того, что пить хотелось страшно, а ноги просто не держали. Нашла бутыль и попила из нее. А потом снова провалилась в обморок, - честно ответила я и подняла на него глаза. – А еще… я плохо помню прошлое. Что-то всплывает, а какие-то моменты как будто были не со мной.

– Во-первых, Пола, ты никогда не называла меня «Фил». Во-вторых, ты никогда не позволяла мне подавать на стол, а третье – ты никогда не пила так, чтобы заснуть в старом сарае, которого ты боишься.

– Почему я боюсь сарая? – мне чуточку стало не по себе – фиг знает, что тут за особенности местной фауны и флоры, да еще и насекомые поди.

– Там крысы! – достаточно громко ответил Фил.

– Мне кажется «Фил» - очень красиво и модно звучит, а миску с оладьями тебе и правда, проще было подать. Про сарай я тебе ответила, - выпалила я и резко встала, но он схватил меня за запястье и притянул обратно так, что мне снова пришлось сесть.

– Думаю, «Филипп» звучит именно так, как меня назвали родители, а вот миски… миски согласен, мне подавать проще…

– Тогда меня прошу называть Полианна, а не Пола, и уж точно не Полка. А что касается кухни… Там все неудобно. Нужно переделать. Я нарисую тебе как нужно, - сказала я глядя в его глаза, и, резко встав, сразу отошла на пару метров. - А сейчас, мы идем пить чай. После этого я купаю Мэри и мы ложимся спать.

– «Купаешь Мэри»? – переспросил он с удивлением.

– Да, в этом нет ничего странного. Мама должна заботиться о своем ребенке. Она и так у нас как маленькая старушка – все может, все умеет, а поиграть или сказки почитать? Нет, мы про это не слышали! Хватит, у ребенка должно быть детство! – выдохнув все слова, что копились в голове, я направилась к дому. Я боялась только одного – получить сзади поленом по голове. Кто его знает, какой он муж, и что здесь вообще принято. Поступала я конечно немудро, но поделать с собой ничего не могла. Полюбить незнакомого мужика нужно время, а вот дети… Детей мне хотелось полюбить как можно быстрее, чтобы не упускать ни единого дня этой любви.

Фил вошел в дом минут через пять, уселся на свое место напротив меня и подвинул кружку с чаем.

– Гарри, ты не хочешь рассказать нам что-нибудь? – спросила я, полностью расслабившись. Пока мы ушли недалеко от случая в сарае, все можно валить на то, что я приложилась головой, потом приложилась к бутылке, вот и несу ересь.

– Что-о? – мальчик спросил меня с какой-то наглецой, вроде как «кто ты такая, женщина, чтобы мне вопросы задавать?»

– Я тихо сказала? – завопила я на весь дом. – Расскажи нам, как ты провел день, уважаемый Гарри, - закончив орать, я положила руки на колени и с улыбкой стала ждать ответ. Мэри, которую я заметила краем глаза, сидела, не шелохнувшись, только вытаращенные глаза ее говорили о том, что происходит что-то совершенно неожиданное.

– Мы были у кора Линуса. Отец делает лестницу и шкафы в его доме, что он строит для старшего сына. Весь день рабочие ставили поручни и пролеты, а отец следил за тем, чтобы они использовали нужные доски, - будто школьник, четко, но с явным испугом рассказывал мальчишка. Если Мэри была хоть чуточку похожа на отца, парнишка был совсем из другой колоды. Неужели он похож на меня? Просто я еще не привыкла к своей внешности и не вижу схожих черт.

– А ты что там делал, что так сильно устал, и позволяешь разговаривать с матерью таким тоном? Или, может быть, я чего-то не знаю, и именно ты кормишь меня? – спросила я отвалившись на стуле. Фил держал губы, чтобы не улыбнуться. Судя по усам, я поняла, что он их прикусывает.

– Я выбирал доски нужного размера и приносил их отцу. Если он соглашался, что это то, что нужно, я с рабочими прилаживал их на место. Отец сказал, что я не научусь делу, коли не подержу в руках каждую из этих досок, - теперь уже испуганно ответил мальчик.

– Вот, можешь, когда хочешь, правда? – спросила я, рассматривая его широко открытые глаза и веснушки на щеках. Когда он говорил, была видна щербинка между верхними зубами, и это делало его немного похожим на кролика, что умиляло. Сейчас он был похож на испуганного кролика.

– Что можешь? – переспросил он и тоже принялся кусать нижнюю губу.

– Отвечать с уважением. Можешь меня не бояться, просто, если в семье нет теплого отношения друг к другу, это и не семья вовсе, - добавила я и вышла из-за стола.

Судя по выражению трех лиц, внимательно следящих за каждым моим шагом, я снова делала что-то не так. Пока они допивали чай и ошалело жевали оладьи, я просмотрела газеты, которые остались непрочитанными до их прихода.

Каждая статья была слишком приторной, словно писал ее очень оптимистичный человек. На предпоследней странице я нашла раздел с частными объявлениями, где парикмахеры, швеи предлагали свои услуги. Там же были гувернеры и гувернантки, учителя музыки, мастера, вроде Филиппа. Значит, людям можно зарабатывать таким образом. Интересно, нужно ли платить налоги?

Фил вышел из-за стола как-то незаметно, и когда я подняла голову, передо мной стояла Мэри. Она сообщила, что все уже убрала и посуду замочила. Я предложила искупать ее.

– Ты не купаешь меня, Полка! – заявила она.

– Теперь купаю, милая, будь уверена, тебе очень понравится. Я промою твои кудряшки и почешу спинку. Сейчас я поставлю воду на плиту, а ты принеси еще пару поленьев. Будешь у меня как кукла!

– Отец наверно не находит ответов, - пробормотала она.

– Каких ответов?

– На вопросы, - как само собой разумеющееся, ответила девочка.

– Не умничай, прошу, ответь на мой вопрос, - начав злиться, спросила я.

– Даже я тебя не узнаю, а уж он-то… Вообще, наверно, испуган, - она присела на низенький табурет, и принялась шурудить в печи, подгребая угли из углов к середине.

– Мэри, я думаю, он это переживет, не расстраивайся. Да, я стала немного другой, но я тот же самый человек, - прижав ее голову к себе, ответила я.

– А ты правда ляжешь со мной спать? – подняв глаза, спросила она.

– Конечно, в этом нет ничего странного. Я обниму тебя и расскажу сказку, хорошо?

– Да, хорошо. Просто… Ты никогда так не делала, хоть я и старалась быть самой лучшей…

Усадив малышку в ванну, я поливала ее из кувшина и рассказывала сказку про Золушку. То-то было удивления и радости от новой истории! Она сразу поняла, что это невозможно, и сначала перебивала, мол, так не бывает. До момента, когда я сказала:

– Милая, представь, что все это возможно. Просто откинь свои знания и слушай. Будь уверена, что я рассказываю тебе историю, которая была в совсем другом мире, - загадочно прошептала я ей на ухо и продолжила мыть голову.

Когда мы забрались в ее кровать, на улице было уже темно. Я надеялась, что моя «вторая половина» в виде этого надутого щегла, уляжется спать, и я смогу прокрасться в кухню и попить кофе с молоком в прикуску с оладьями, которые мне так и не перепали. Но когда малышка заснула, и я на цыпочках вышла в кухню, Фил сидел в кресле возле печи и читал газету. Перед ним на столике стоял масляный светильник. Свет от него в комнате был очень приятный, какой-то романтичный.

– Не спится? – не поднимая головы, спросил он.

– Хочется есть, - шепотом ответила я и прошла мимо него. Взяла с полки миску, накрытую полотенцем, сняла с петли над плитой сковороду. Щедро положила в нее топленого масла и шесть оладий. Чтобы их разогреть, пришлось раздуть угли и собрать их в кучку, а сковороду засунуть прямо на угли. Как только масло зашкворчало, вынула сковороду из печи, над медным тазом обтерла низ сковороды и поставила на плиту.

Чтобы достать сахар, мне пришлось пройти мимо Фила, наблюдающим за всеми моими движениями.

– Ты никогда не ела ночью, никогда не ложилась спать в детской, Поли…– анна, - закончила я, засунув в рот вкусную выпечку.

– И называть тебя так никогда не просила. Тебе нравилось имя Пола или Полка.

– Больше не нравится.

– Что произошло? – он сложил газету и оперся локтями на стол.

– Я же сказала, что не помню, что произошло, Филипп, но ты мне не поверил. Я не помню, как я попала в сарай, не помню, как называла тебя раньше и не помню нашу с тобой жизнь. Наверное, сильно ударилась головой. Судя по тому, что говорила Мэри, я пролежала там всю ночь!

– Почти всю. Я приехал поздно, но я не знал, что ты собираешься отправиться в сарай, чтобы потерять там память, а так и не уехал бы из дома. Я отвезу тебя к доктору в город, Полка, - его голос не был нетерпимым или злым. Похоже, он был напуган сильнее меня.

– Мэри сказала, что скоро она должна стать фрейлиной и отправиться жить при дворце… - эта идея мне не нравилась, но здесь, скорее всего, существуют какие-то иные законы, и, может быть, подобная должность — это не менее престижно, чем учеба в Кембридже.

– Да, и весной она должна пройти отбор, - ответил он, все еще внимательно рассматривая меня.

– И мы ее больше не увидим? Она ведь еще совсем малышка, Фил!

– Это часть плана, и ты знаешь, о чем я говорю, - сказал мой новый муж и осекся.

– Часть плана? Какого плана? Я повторюсь – я не помню ничего, что было до моего падения там, в сарае. Будь добр, расскажи мне все. Она и моя дочь. Я хочу знать все! – я шептала, но уже не спокойно.

– Мне кажется, что тебя подменили, но я точно знаю, что у тебя нет сестры. Давай оставим это на потом. А пока, думаю будет лучше, если Гарри побудет дома, - он взял лампу и подтолкнул меня к комнатам. Я юркнула в комнату Мэри и закрыла дверь, прижавшись к ней спиной. В коридоре я услышала, как он цыкнул и тихонько засмеялся.

Девочка спала, раскинув руки на подушке, и сейчас она походила на обычного ребенка, который проснувшись не завязывает фартук с деловым видом, а хнычет, что хотелось еще поспать или какао. Я улеглась с ней рядом и обняла малышку, думая о том, что теперь она моя частичка. Мэри во сне обняла меня за шею и как-то радостно выдохнула.

Итак, значит есть какой-то план и только из-за него ребенок должен отправиться жить в замок. Но она рада этому, она старательно готовится, боится, что ее не примут, и горит идеей. Значит, если я не смогу это отменить, она не будет несчастлива. Но буду несчастлива я, ведь только обрела детей и раздавать их налево и направо в таком возрасте просто нельзя. С этими мыслями я и заснула.

– Кофе и чай готовы, а каша уже на столе, - сообщила мне Мэри, поцеловав в щеку. Так просыпаться мечтала бы, наверное, любая женщина. – Отец ждет тебя. После завтрака он уезжает.

– Встаю, Мэри, встаю, милая, - ответила я и потянулась, чтобы ее обнять, но она отступила назад:

– Нет, нет, так я разленюсь. У нас еще много дел! – голосом учительницы сообщил ребенок и отправился к двери.

Да уж, муштра, видать, здесь была знатная. И не Полка ли была такой мегерой, что сделала из девочки стойкого оловянного солдатика? С мыслью, что нужно познакомиться с деревней и переходить к городу, я встала и направилась в туалет. Там же умылась, причесалась, забрала волосы в пучок и засмотрелась в зеркало, из которого на меня смотрела молодая женщина.

– Я еще могу поверить, что я родила Мэри, но Гарри! Ему десять лет. Я не могла родить его в десять, и даже в двенадцать не могла! Мне не больше двадцати двух! – шепотом говорила я с отражением. –  Итак, нужно выяснить твой возраст, девушка, - подмигнула я отражению и оно подмигнуло мне. Странное, скажу я вам чувство.

За завтраком все молчали, и меня это раздражало. Решив, что это тоже можно изменить, я начала с темы, которая никого не должна была напрячь:

– Нужно кое-что переделать в кухне, Фил. Это поможет делать домашние дела быстрее и меньше уставать. В доме достаточно места для пеналов, в которые можно сложить запасы, а не бегать постоянно в чулан. Крупы и мука могут храниться в доме. Вот эти полки занимают много места и закрывают свет, а могли бы стоять вон в том углу, - указала я на дальний угол кухни. – Там можно разместить посуду, что используется редко.

– Еще что тебя не устраивает? – не отрываясь от газеты фыркнул Фил.

– Не устраивает, что мой сын смотрит на меня как на гремучую змею и не сказал мне ни слова с момента, как я вошла в кухню. Хорошо было бы услышать «Доброе утро, мамочка»!

– У тебя будет возможность обсудить с ним это, как только я уеду, - Фил отложил газету и уставился на меня.

– Я бы хотел поехать с тобой. Я же не девчонка, чтобы с ними здесь заниматься ерундой, - пробурчал Гарри.

– Ты будешь двигать полки и укреплять их на новых местах. Я тебя этому уже научил. Так что, ты остаешься за старшего. И присмотришь за мамой, чтобы она снова не упала где-нибудь в сарае на бутылку с настойкой. Это очень важно. Видишь ли, мы до сих пор не можем понять, что с ней после прошлого падения, и, я боюсь, что, если это повторится, нам придется отвезти ее к доктору Флиму.

–  Даже не думай, я не поеду к доктору. У меня ничего не болит, - резко ответила я и встала из-за стола. – Я должна поговорить с тобой до отъезда и хочу сделать это на улице.

– И еще вот эта тяга к разговорам на улице… - Фил встал и, велев Гарри помочь сестре с уборкой стола, вышел за мной.

– Фил, прошу, не пугай меня, расскажи мне о том нашем плане. Я, правда, не могу ничего вспомнить. Я переживаю и чувствую себя не в своей тарелке. Я хочу знать о нас все, - положив ладони на его грудь, я хотела только одного – почувствовать хоть что-то к этому человеку, но он воспринял это иначе.

Фил обнял мои плечи, прижав к себе и поцеловал в лоб. Постоял так несколько секунд, отстранился, не отпуская меня, и посмотрел в глаза:

– Я не понимаю, в какую игру ты играешь, Пола, но мне это не нравится, дорогая. Это серьезное дело, и от нас зависит много.

– Так расскажи мне, прошу! Я, правда, не помню ничего, - чуть было не закричала я, но вовремя вспомнила, что мы хоть и возле конюшни, но голос будет слышен и на дороге.

– Мне пора. Отправь Гарри ко мне, я дам ему несколько заданий, да и поможет запрячь лошадь в коляску, - теперь он отстранился полностью и, не оборачиваясь, пошел в конюшню.

Да что здесь за чертовщина такая происходит? И почему мне нельзя просто рассказать о моей жизни?

Глава 5

Проводив отца семейства, я решила сразу приступить к делу. Негоже ходить кругами по этой кухне, если все за раз можно укомплектовать, как удобно хозяйке. Правда, хозяйка здесь сейчас была Мэри, и ее совсем не напрягала беготня. Ну, это ничего, обязательно оценит. Главное, увидеть и попробовать, как это должно быть! Руки у меня чесались с первого дня пребывания в этом доме, но сегодня нам дали зеленый свет официально.

Плита располагалась по центру, и ее, само собой, невозможно было передвинуть. Да и не хотелось лишать дом этой атмосферы. А вот разномастные шкафчики и полки с занавесками, что занимали аж три стены…

– Гарри, малыш, раз ты сегодня единственный мужчина в доме, и знаешь где у нас хранится молоток и гвозди, ждем от тебя инструмент и твои умелые руки. А мы с Мэри пока освободим полки. Половину вот этой стены нам нужно освободить и добавить к той, - я указала детям как я вижу перемены, а они только и успевали, что вертеть головами с открытыми ртами.

Разномастные мешочки с остатками круп мы отнесли в чулан к основному хранилищу, сняли занавески, выдернули маленькие гвоздики, к которым крепились шнурки с тканью, и отмыли все с мылом. Дерево было качественно обработано маслом на несколько раз.

– Дети, хочу провести с вами небольшой ликбез по оказанию первой помощи, чтобы не случилось, как тогда, - я махнула головой в сторону сарая. – Если ваша мать свалилась со стула или ушла и не вернулась в чулан, вы сходите и проверьте. Если я не буду говорить с вами, зовите взрослых, допустим, соседей. Иначе, потеряете вы мать и придется жить с мачехой, а Мэри уже знает какими бывают мачехи.

– Что она знает? – переспросил Гарри, помогая мне выдвинуть панель с полками от стены.

– Что мачехи используют детей для тяжелого труда и не дают шансов пробиться в люди, - ответила я.

– Это - как ты сегодня, правильно? Мы занимаемся тяжелым трудом, и мне пришлось остаться дома, а не поехать с отцом учиться его ремеслу, - вздохнув тяжело, сказал Гарри и продолжил тянуть полки.

– Мне кажется, или вы меня недолюбливаете? – я внимательно посмотрела на этих двоих, совершенно не похожих на брата и сестру, сорванцов.

– Не кажется, но ты знаешь, почему, - серьезно ответил мальчик.

– Гарри преувеличивает, Полка. Он хочет казаться старше и ведет себя как отец, - вступила со смешком Мэри.

– А вот и нет. Я, и правда, ему очень помогаю, - бросив все, Гарри выпрямился и зло посмотрел на сестру.

– Хорошо, все у нас молодцы, только вот, совета в нашей семье нет и взаимной любви тоже. Не кажется? – я посмотрела на Гарри

– Ничего у нас нет, потому что мы не такие, как все эти семьи, и ты прекрасно это знаешь, - выпалил он и принялся со злостью двигать полки ногами, упираясь спиной в стену.

– Так, давайте сядем и вы мне все расскажете. Почему это мы не такие? Иначе я с вами больше не стану разговаривать.

– Ни слова на эту тему. Ты знаешь. Ни сло-ва! – по слогам и с особой важностью ответил Гарри, но когда я схватила его за запястье и притянула к себе, чтобы расспросить, он выдернул руку и убежал из дома к конюшне.

– Полка, не спрашивай об этом, даже я не могу тебе ничего говорить. Мы все обещали друг другу, что наша тайна не будет обсуждаться ни с семьей, ни с чужими, и от этого зависит наша жизнь! – серьезно сказала девочка, выходя за братом. – Я попробую с ним поговорить, но ты тоже пойми… папа велел ни слова не говорить.

Она выбежала, а я осталась сидеть посреди раскуроченных шкафов в полном непонимании. Ну и ладно, подавитесь вы своей тайной. Больше ни слова. Хотите жить, как соседи в коммуналке? Я вам устрою!

Дети вернулись минут через пятнадцать и принялись помогать мне и дальше. У полок были боковые и задняя стенки, ножки сантиметров десять, а фасадов здесь, видимо, еще не знали или эта чума с занавесками была кусочком местной моды. Я решила, что пора ее менять. Просить Фила сделать дверцы? Да пошел он к черту!

Я сделаю одинакового размера корзины, и они мило будут смотреться на этих полках. Всю эту мелочь мы разложим по корзинам, а с лицевой стороны к корзинам можно прикрепить небольшие спилы с наименованиями продуктов.

Мозг работал как часы – я вернулась в свою стихию, и моя мания «все по полочкам», наконец, нашла выход.

Запасы газет нашлись в чулане, тонкие реечки были в огромном количестве в мастерской. Маленькие гвоздики и молоток, и вуа-ля! У меня есть все необходимое для создания первой формочки. Из газет я решила делать папье-маше. Это, конечно, не салфетки, которые клей себе и клей слоями на форму, но все же.

Массу из газет я делать не стала. Бумага не очень толстая и совсем не лощеная, а значит, ее можно смачивать обрывками в клейстере и прикладывать к форме. Дело пошло быстрее, когда Гарри понял, что мы делаем и что нам не хватает форм.

Он обращался с топором, как взрослый, и мне в какие-то минуты было даже страшно. Но он сделал нам несколько деревянных ящиков размером как раз, как моя первая форма. Мэри получала столько удовольствия от процесса, что аж язык высунула.

Только к поздней ночи мы сделали шестнадцать штук для одного шкафа, и сейчас они стояли на слабо затопленной печи и сушились.

– Отец! – вскинув руки, закричала девочка так неожиданно, что я чуть не упала.

– Что с ним? – спросила я, осмотревшись. Сначала я подумала, что он вернулся, и просто я его не увидела.

– Он должен вернуться, а у нас нет ничего на ужин!

– У нас осталась каша и жареные овощи с обеда, - попыталась я успокоить ребенка, который метался по кухне, не находя нигде запасов.

– Каша – утренняя пища, а одних овощей на ужин мало! – Мэри так искренне переживала, что ее отец не получит всего набора белков, жиров и углеводов, что я решила ей помочь:

– Милая, у нас есть соленое мясо или копчености?

– Да, конечно. И то и другое, - ответила она и, увидев во мне помощницу, расслабилась.

– Гарри, убирай формы с плиты, подкинь дров. Мэри, ставь кастрюлю и неси копчености и соленое мясо. Сейчас мы приготовим быстрый и вкусный ужин. Я отправилась в чулан, чтобы порыться в крупах, и нашла там перловку.

Как-то раз, данным давно, когда я только приобщалась к кулинарным началам, варила я рассольник. В итоге получила кашу с мясом и картошкой. Методом проб я таки довела это блюдо до совершенства, сделав что-то среднее между солянкой и перловой кашей. Секрет в том, что пока отваривается перловка, нужно пожарить много лука, спассеровать с томатом, добавить чуть рассола и морковки и тушить.

Потом к этому соусу нужно добавить копчености, потомить все вместе и за десять минут до готовности перловки всю эту красоту выложить в кастрюлю к перловке. Лавровый лист, столовая ложка топленого или просто сливочного масла, и вы просто себе не представляете что получается! За час, параллельно занимаясь нашей перестановкой, мы приготовили перловку с солониной, которую сначала промыли и варили вместе с перловкой, ну и копченостями… Запах в кухне был сногсшибательный, и я заметила, как ребятишки заводили носами. Да что там, я и сама с трудом могла договориться с желудком, что еще вот здесь протру и присяду к тарелке.

К приезду Фила мы закончили перестановку и сделали новые заготовки. Нам не хватало газет. Я впервые пожалела, что поблизости нет подъездов, заваленных рекламными газетенками. Часто в своем обучении я объясняла наставникам, что не нужно создавать велосипеда – он давно уже придуман. Газеты в торговых центрах, в метро, в почтовых ящиках всегда есть и, проходя мимо, прихвати стопку.

Спросите, зачем? А вот как раз для того, чтобы у вас был запас на творчество. Они подходят не только для папье маше, но и для изготовления трубочек, из которых тоже можно плести короба, корзины. В нашем мире в моду вошло энергосбережение, бережное отношение к ресурсам, а значит, оборот этих материалов не только украсит дом доступными для любого человека средствами, но и сбережет планету.

Здесь эта тема, думаю, была еще не сильно актуальна, но из материала - только дерево и железо. Ах да, еще медь!

Я привыкла к тому, что каждый кусочек материала может оказаться сверхнужным, а в профессии, которая мне пришлась по душе, я стала профи. Организатор пространства — это человек, который любой дом сделает сверхудобным. Понаблюдав за хозяйкой несколько минут или попросив сделать вид, что хозяйке нужно приготовить пару блюд и сделать уборку, можно найти множество решений для оптимизации пространства. Я владела техникой идеального расчета, и весь секрет был лишь в том, что это индивидуально.

Нельзя для двух с виду одинаковых домохозяек поставить плиту или холодильник одинаково, потому что тело не обманешь. Первое время будет неудобно, а со временем человек просто смиряется. Так вот, я делала так, чтобы хорошо было с первого дня!

За этим нас и застал Фил. Он прошел в кухню, осмотрелся и иронично цыкнул.

– Тебе не нравится? – я не стала обнимать его, но подошла и улыбнулась. Если он не верит, что я не помню прошлого с ним, пусть продолжает. Коли мне придется жить здесь и с ним, пусть попробует привыкнуть к изменившейся Полке.

– Думаю, если поменять мебель местами жизнь не станет проще, Полка, - огоньки в его глазах говорили о том, что называть меня этим дурацким именем он не перестанет.

– Хочешь, чтобы я тебе доказала? Разреши поставить в твоей мастерской все ящики и инструмент так, как я хочу, и ты поймешь, - фыркнув, ответила и повернулась к Мэри, которая раскладывала перловку по тарелкам.

– Запах просто волшебный! Что ты готовила, Мэри? – спросил Фил и подошел к девочке, чтобы поцеловать ее в щеку. Она обняла его за шею и зажмурилась от удовольствия. Да уж, здесь, похоже, его любят сильнее, чем меня.

– Это новая каша, и рецепт дала мамочка. Я попробовала и, спешу заверить, это вкусно! – Мэри поражала своим умением рассуждать и говорить, как взрослая, и меня это пугало.

– Вы занимались сегодня? – спросил ее Фил, присаживаясь к столу.

– Нет, сегодня у нас были дела поинтереснее. Ты представляешь, вот эти штуки мама делала из газет, а мы ей помогали! Когда они досохнут, в них можно хранить разные крупы. Мама сказала, что мешочки мы составим в эти корзинки и поставим их на полки. А еще, мы вынесли в чулан то, что не используется часто. Завтра мы закончим и вот тогда примемся за обучение, - Мэри ставила на стол тарелки с кашей, потом нарезала хлеб, а я наблюдала за ней, как раньше это делала с клиентками. Каждый шаг в кухне должен быть удобен и обоснован.

– На нижних шкафчиках нужно сделать фасады, Фил, - не смотря на него, нарезая зелень, сказала я.

– Фасады? Это как? – Фил не донес ложку до рта.

– Ну, дверцы из тонких досочек, как на шкафах, - не сдавалась я.

– А для чего? Ведь есть занавески!  - искренне удивился он.

– Тогда, может, в гостиной тоже на шкафах повесим занавески? – каша была вкусной, а я продолжала «прощупывать» мужчину на лояльность, только вот, не стоило его сильно уж доводить до кипения!

– Мне кажется, в нашем доме живет какой-то незнакомый человек, - ответил он и продолжил жевать.

– Завтра ты едешь в город?

– Да, нужно закончить лестницу, а потом заехать к коре Фаусте – она заказала кухонный шкаф, и очень переживает, что кухонька маленькая. Говорит, что не сможет вместить там все необходимое, - Фил, похоже, рад был, что мы сменили тему разговора.

– А у тебя нет размеров кухни? – с интересом спросила я.

– Пока нет. Завтра мы с Гарри все замерим, и уже дома начнем строить шкафы, - настроение Фила налаживалось. Ага! Значит, здесь та же проблема, что и у нас – сапожник без сапог.

– Да, я же не нужен пока вам! – с надеждой посмотрел на меня Гарри.

– Ты нам всегда нужен, но отцу нужно помочь. Ты сегодня молодец, и вполне заменял взрослого мужчину – сделал все необходимое, - похвалила я мальчишку, и он тут же залился краской.

Все заснули быстро – физическая усталость, она такая! Я снова лежала перед сном и перебирала в голове все варианты. Пришла к тому, что Гарри – сын Фила, а Мэри – наша общая. Что там говорила Мэри? «Я родилась, когда Гарри уже был»? Может быть, в семье не принято вспоминать о том, что мальчик не родной обоим родителям. Я видела, как мальчик любит Мэри, как заботится о ней, да и она не отставала в любви и заботе. С виду семья казалась идеальной.

Я засыпала, обняв Мэри, и чувствовала, как моя любовь к ней растет и крепнет. А может, это тело помнит своего ребенка? Я выдохнула и решила попробовать быть счастливой здесь, раз там, в моем прошлом это оказалось невозможным. Я надеялась на то, что мои привычки не станут проблемой для всей семьи.

Утром, когда я проснулась, Мэри в постели не было. Я тихонько встала и прокралась в коридор, а оттуда в кухню. На плите что-то жарилось, закипал чайник, а девочка, сидя на диванчике, что-то выводила карандашом на бумаге. Она выглядела мило с высунутым от усердия языком, и я в душе радовалась, что оказалось ее мамой.

– О! Ты проснулась! Готова каша с молоком и чай, - она бросила бумагу и засуетилась, а я подошла к ней и обняла ее.

– Я сама позавтракаю, милая. Ты что-то рисовала, продолжай, - я хотела за чаем наблюдать за ребенком, а не маленькой хозяюшкой.

– Нет, я не рисовала. Кор Альберт принес свежие газеты, а отец к этому времени уже уехал. Принцесса научилась чертить фигуры и вычислять их. Наш учитель приедет только завтра, а я-то знаю, что не засну, если не узнаю все это, - расстроенно выдохнула она.

– Давай свою бумагу и карандаш. Я расскажу тебе обо всех фигурах, хорошо? – я налила кофе, что стоял на краю плиты, положила чуть масла на булку, и присела за стол.

– Это фигура не имеет ни одного угла, это круг, - начала я с простого, но Мэри уже была рада новому. Она могла бы стать ученым с ее то пытливым умом и жаждой знаний, и оставалось только надеяться, что жизнь и время предоставят ей возможности.

После вполне развернутого двухчасового урока мы вернулись к нашим коробочкам из папье-маше. Они просохли и могли уже занять свое место на полках.

Мэри с радостью перекладывала в них тканевые мешочки с крупами и задвигала на полки. Меня расстраивало то, что из-за недостатка газет мы не закончили сегодня начатое, но у нас была возможность познакомиться с деревней, в которой мы жили.

Несмотря на пасмурный день, было тепло. Мэри настояла, чтобы я оделась нарядно и даже прихватила зонтик от солнца. Все мои доводы на отсутствия солнца не работали. Мэри продолжала утверждать, что так надо!

Длинная юбка шоколадного цвета, белая сорочка с жабо и бежевый жакет были бы хороши даже в моем прежнем мире. Юбка была чуть свободной, но я не расстраивалась, потому что аппетит имела недетский, и скоро, думаю, она будет впору. Волосы сзади я заколола шпильками, а красивые волнистые пряди, что выпали из прически я решила оставить. Девочка заплела себе две косички, отказавшись от моей помощи, надела синее платье и короткую безрукавку цвета горчицы. Подала мне зонт и присела в шуточном реверансе, но вышло у нее это так красиво и органично, словно делала это всегда.

Глава 6

Деревня, в которой мы жили, вовсе не походила на деревню, какой мы привыкли ее видеть. Стоящие на достаточно большом расстоянии друг от друга дома больше напоминали скит. Вдали от города и рынка, в полной тишине, что обрывают лишь голоса скота.

Наш дом был самым маленьким, да и никакого хозяйства, кроме небольшого огорода и двора с конюшней и мастерской, не было. Два остальных хозяина использовали земли с размахом. Тропинка, которую прорезали следы от колясок и телег, тянулась между всеми владениями, и рассмотреть, как живут остальные было проще некуда.

Я знала только одну особу – Марфу, к имени которой зачем-то лепили приставку «кора». Видимо, это что-то вроде миссис. Ну ладно, кора так кора. Мэри рассказала, что у них трое детей. Во втором доме, что был дальше всего от нас, но, судя по направлению дороги, на выезде из нашей деревушки и ближе всех к городу, также жили фермеры.

Земли были арендованными, и требовалось согласие на постройку здесь. Ежегодно мы платили налог, а истинный хозяин мог легко придумать причину, по которой захотел бы, чтобы семья съехала. Правда, при этом он должен был оплатить стоимость дома, что построили на его земле, но в случае с фермерами это совсем мало, так как уехать с тремя чемоданами в другое место – это одно, а вот имея стада, достаточно сложно найти жилье с подобными условиями.

Мэри рассказывала обо всех деталях жизни в королевстве Ланномар, а мне казалось, что я слушаю сказку. У нас не было стада, да и весь свой скарб мы могли поместить в две телеги, но, как только я представила, как тяжело остальным, стало не по себе.

– У коры Лидии пятеро детей, но двое из них совсем младенцы, и я иногда сижу с ними, пока она управляется в огороде. За это они дают муку. Ее муж – кор Маршал - мельник, и их земли находятся возле реки. Прямо там он и построил мельницу. Их старший сын Дени старше нашего Гарри, и они работают вместе, девочки примерно мои ровесницы, а близнецы родились совершенно неожиданно, - указывая на дом на берегу, рассказывала Мэри.

– И часто ты ходишь к ним? – рассматривая красивый дом и аккуратную изгородь, спросила я.

– Когда позовет кора Лидия. Чаще всего, когда наступает время уборки урожая. Они нанимают помощников, но с детьми она доверят сидеть только мне! – гордо заявила маленькая хвастунишка.

– Она добрая?

– Да, очень, но тебе она никогда не нравилась, - вдруг добавила Мэри.

– Странно. Как ты думаешь, почему?

– Потому что у нее все валится из рук, - засмеялась Мэри. – Ты так и говорила, что не можешь даже смотреть на то, как она работает, потому что у нее руки как крюки!

– Ужас, Мэри. Я была такой злюкой?

– Иногда да, но в остальном, если все по местам и мы с Гарри послушные, ты не ругалась.

Итак, значит, Полка – та еще мегера была. Но уж больно похожа на меня в плане осуждения людей, навязывания своего порядка. Я сейчас не вела себя так, как раньше, только потому, что здесь совсем не как там, и еще не понятно, что со мной могут сделать за длинный язык. И так, в первые же дни напрягла детей перестановкой, хоть они все и привыкли жить по своим правилам.

– Вспомни, Эля, как от тебя рвали когти все, кому ты не платила! – повторяла я сама себе шепотом, посматривая на маленькую Мэри. Я не хочу потерять ее. Вряд ли найдется или родится ребенок умнее и милее, чем Мэри.

Я радовалась, что мы никого не встретили. Мы прошли вдоль реки, я рассмотрела издали мельницу, дом и ягнят, что паслись во дворе Лидии. На веревках было много белья, и развешено оно было аккуратно – уголок к уголку, как учила меня в детстве мама, потому что соседи могли заметить, и называть нас не аккуратными. Наверно, отсюда у меня и началась проблема с принятием неровностей и кривизны.

– Мэри, расскажи мне еще о королевстве. Может. ты что-то знаешь о королеве или о том, кто действительно управляет королевством? Какие права у людей? – мне негде было взять информацию, кроме как из головы этой юной леди и обрывочно из газетенок. Мой муж отрицал мой диагноз, и говорить на эту тему со мной просто не хотел.

– Особо и нечего, мамуля. Королева правит вместе с палатой лордов, если быть совсем точным, но считается, что сама. На нее влияют две партии, и остальным из-за них и не удается донести свои пожелания или провести новые законы… - девочка вдруг осеклась, словно поняла, что говорит вовсе не детским языком, но дело было совсем в другом, как оказалось. – О королеве лучше не говорить с незнакомыми, запомни это. Говорят, что ее люди найдут способ, как закрыть рот недовольным.

– А эти лорды? Ну, партии, которые поддерживает королева? Они богаты?

– Несметно! – обрисовав руками несметность богатства в виде шара, ответила Мэри.

– Значит, есть недовольные?

– Много, но люди скрывают это, - словно боясь, что нас могут услышать, девочка говорила шепотом.

– Ясно, тогда расскажи пока о том, что не под запретом, допустим, давно ли королева на престоле, и после кого она пришла? Есть ли король?

– Король умер от длительной болезни, а их дочь – принцесса Аурлика должна стать будущей королевой. Король получил престол после смерти его кузена. Говорят, что при странных обстоятельствах погибла вся семья – они упали в карете с обрыва.

– Что в том удивительного?

– Дорога там цела, и до обрыва еще много метров – там легко разъезжаются даже три кареты. Да и стражи, что сопровождали королевскую семью… они выезжают вперед и проверяют дорогу, и только потом гонец возвращается назад, сообщая, что дорога чиста. Погибла вся королевская семья. На престол взошел король Клариус. А его жена – графиня Леонидия стала королевой.

– И ты должна стать фрейлиной Аурлики? – переспросила я.

– Да, она будущая королева, и через десять лет она займет место своей матери, что пока опекает ее. Для принцессы нанимают самых лучших учителей, и весной начнется отбор.

– И фрейлиной может стать девочка, не имеющая титула? – удивилась я, зная из своей истории, что таковыми могли стать только титулованные особы.

– Да, главный королевский учитель, что раньше был правой рукой и советником погибшего короля Ливиуса настоял на этом. Он сам сообщил два года назад, что самые образованные девочки смогут стать подругами принцессы.

– Интересно. И теперь, получается, к дворцу потянутся толпы крестьян и городских жителей со своими детьми?

– Вы уже записали меня. Известен месяц и день. Отец, как только узнал об этом, сразу занялся делом.

– Да, отец ваш – палец в рот не клади…

– Зачем класть палец в рот? – удивленно переспросила девочка.

– Есть такая поговорка, милая, она рассказывает о людях, что быстры и хитры. Если такому в рот положить палец, он его откусит быстрее, чем ты успеешь его вынуть, - ответила я, понимая, что здесь нет много чего нашего.

– Ясно, но все равно, мне не понятно – зачем надо совать палец кому-то в рот, и надеяться, что все пройдет гладко, - она пожала плечами.

– С тобой занимается лишь учитель? – засомневалась я. Либо здесь все дети такие, как моя Мэри, либо она просто бриллиант – самородок.

– Отец занимался со мной очень много. Он сам научил меня читать и писать, а потом разговаривал с тобой при мне и объяснял, если я чего-то не понимаю.

– А Гарри?

– А что Гарри? Он умеет писать и читать, он умеет работать по дереву и знает всю историю королевства, как и я.

– А благодаря знаниям Гарри сможет стать богатым? Допустим, он станет не рабочим и не крестьянином, а откроет свою фабрику…

– Фабрику? Что это?

– Это место, где люди производят что-то на станках, - понимая, что я не попала, начала объяснять я.

– Это заводы, мама. Но, чтобы купить завод, нужны деньги. Вы получите «кругленькую сумму», - стараясь копировать голос отца, сказала Мэри, - если я стану фрейлиной принцессы. Вот тогда, возможно, вы и сможете купить даже небольшой завод и жить в городе.

– Тебе не грустно от этой мысли, Мэри? Не страшно уезжать из дома? – я остановилась и присела, чтобы мои глаза оказались на уровне ее глаз.

– Грустно, но я не вижу других вариантов, мама, - она не обняла меня, а просто отвернулась и быстрее пошла к дому.

Наши мужчины вернулись затемно и Гарри с порога сказал, что мои идеи приглянулись новой заказчице:

– Я просто показал, как делала ты, чтобы все основное было под руками, и как можно установить полки, чтобы сэкономить пространство, - гордо заявил он.

– Гарри удивил даже меня, Полка! Он разъяснил коре Фаусте зачем нужны полки до потолка, и даже предложил ей показать твои корзинки из газет, - когда речь зашла о корзинах из папье-маше, Фил несколько сморщился.

– Ну, они хорошо выглядят на открытых полках и, если бы у тебя было время и желание, можно делать такие из дерева. Для хранения чего-то тяжелого. Я придумала, как можно сделать дерево темнее до покрытия маслом, - ответила я.

– Темнее? Просто нужно брать «красное дерево» - оно дороже, но сразу темное, - ответил Фил, отнекиваясь. Профессионал в нем не хотел признать, что женщина может что-то придумать!

– То есть, тебе не интересно? – улыбнулась я. Мы заканчивали наш поздний ужин, и я обратила внимание, что Гарри практически валится со стула – мальчишка уставал.

– Дети, вам пора спать, а мы с мамой еще поговорим, - заявил Фил и продолжил: - Кстати, Гарри, расскажи, что мы привезли из Ландека.

Гарри словно водой холодной облили, и он, воодушевленный, побежал во двор, позвав с собой Мэри. Фил смотрел на меня внимательно, и мне было неудобно под этим взглядом. Если он не поверит, что Полка просто потеряла память, не знаю, какая жизнь меня ждет. Какие между ними были отношения? Любил ли он ее? А она?

– Вот! – голос Гарри прервал нашу молчаливую игру в гляделки. В руках у него была огромная кипа газет. Мэри тоже вошла с полными руками.

– Надеюсь, тебе нет разницы какого дня эти газеты? Я купил их у старьевщика, что скупает бумагу за бесценок. Говорят, ее используют снова, но уже не как писчую, а для упаковки.

– Отлично, - я встала и забрала у Мэри кипу, положила на диванчик. Гарри уложил остальные туда же. – Спасибо, что не забыли. У нас с Мэри завтра будет много работы.

– Завтра у нас будет учитель, и заниматься мы можем у нас, - ответила Мэри достаточно радостно. Все дети придут к нам, мама. Понимаешь? Наша очередь! – делово добавила Мэри.

– Все восемь? – я плохо представляла восемь детей в нашей гостиной. Стол, конечно вместит их легко, но в доме было всего шесть стульев. Это с табуретами! Говорю же, сапожник без сапог. Вот что значит иметь рядом мебельщика.

– Шесть, мама. Двое – это мы, - засмеялся Гарри. Мне показалось, или он стал не таким агрессивным по отношению ко мне. Словно начал превращаться обратно в ребенка.

– А стулья? А обед? – я переживала, что мое творчество и желание быстрее наполнить полку корзинами накрылось медным тазом, коих здесь великое множество.

– Они принесут с собой, так делают всегда, Полка. Я начинаю верить тому, что после того случая ты ничего не помнишь, - серьезно сказал Фил. – Так, дети, быстро в постель!

Дети поплелись в комнаты, а мы остались сидеть за большим овальным столом. Только сейчас я отметила, как красиво он сделан: торцы столешницы резные, две ножки с широкими «лапами» вырезаны вручную и с большой любовью. Стулья повторяют элементы стола, да и обивка на них подобрана довольно хорошо. У Фила был вкус, видение дела. Казалось, он когда-то горел этим, а сейчас его заботит что-то другое.

– Ты хотел поговорить? – спросила я, перекладывая газеты в угол и стараясь не смотреть на него.

– Да, о том, что ты ничего не помнишь. Кстати, дети принесли не все газеты, и если это так важно для тебя, там хватит на то, чтобы облепить ими весь наш дом.

– Спасибо. Они и правда очень нужны. Посмотри сам – корзиночки затвердели, и теперь в них можно хранить много мелочи, - указала я на полку, что пока на одну третью только была заполнена моими поделками. Но они хорошо смотрелись, и в высоту занимали почти все пространство между полками. Как раз оставались сантиметров пять, чтобы запустить туда пальцы.

– Я уже понял, что они хороши, Полка. Так давай вернемся к тому, что ты помнишь…

– Ничего, Фил. Словно я родилась в том сарае, и до этого вообще не жила, - опустив глаза ответила я. Лучше говорить так, как есть, опуская вещи, которые он просто не примет, а, может, даже и отправит в психушку.

– Но ты заботишься о детях, делаешь вещи, которые никогда не делала, сегодня рассказывала Мэри о том, в чем никогда не понимала. Я о фигурах. Она похвасталась мне, когда вышла нас встречать, - спокойно, словно педагог, говорил он.

– Я не знаю откуда я это знаю, Фил. А дети… Мне кажется, я люблю их. Мое сердце чувствует любовь к ним.

– А ко мне? Ко мне твое сердце чувствует любовь? – покерфейс этого парня был на высшем уровне. Даже опытный физиогномик, или как там зовутся эти люди, что считывают эмоции по лицу, не догадался бы что он хочет услышать в ответ.

– Я не знаю. Ты мне не противен, но обнять тебя что-то не тянет, - честно ответила я. Может быть, нужно время, чтобы я снова полюбила тебя?

– Может быть. Ты сама хочешь этого?

– Мы же семья, Фил. У нас дети, дом, куры эти…

– М-да, куры – это очень важный элемент, - улыбнулся он, хоть и хотел оставаться серьезным.

– Все важно, Фил, и ты должен понимать, как мне страшно и непонятно все. Мэри рассказывает мне о соседях и о городе, в который ты ездишь. О королеве, о том, что нельзя ничего говорить о ней, иначе могут высечь на площади или даже повесить, - завелась я, и начала перечислять все, о чем узнала от девочки.

– Это так, - прервал он меня. И кроме нас ни с кем нельзя о ней говорить или обсуждать. Тем более, репутация у нас должна быть идеальной, чтобы Мэри прошла этот отбор.

– Прости, но я не понимаю – зачем отдавать ребенка туда, где царит жестокость, зачем лишать ее детства в семье? – снова вернулась я к теме Мэри.

– Так нужно, Пола. Это лучшее место, которое может занимать девушка в королевстве Ланномар. Просто думай о том, что благодаря этому ее жизнь будет легкой и небедной. После того, как принцесса выйдет замуж, Мэри тоже найдут мужа, и она может стать баронессой или даже герцогиней. Ее образование сейчас – самое основное.

– Она сказала, что кое-какими предметами ты занимаешься с ней сам.

– Да, мы говорим о политике, об истории…

– Но она слишком мала для этого, Фил. Она даже не играет в куклы!

– У нее будет на это время, а пока мы не должны терять ни минуты. Надеюсь, сегодня ты ночуешь в своей кровати? – вдруг он очень резко сменил тему разговора. – Я не дотронусь до тебя. Обещаю, - его голос стал более нежным.

– Сейчас я уберу все и приду, - я не хотела ругаться или настраивать его против себя. Меня все еще пугало это место. Пугало тем, что, по сути, я ничего о нем не знала, и этот мужчина был единственным звеном, благодаря которому я жила сейчас в безопасности.

– Хорошо. Кстати, дорогая, через пару дней, когда будут готовы заготовки шкафов для коры Фаусты, ты можешь отправиться в город с нами. Прихватишь для примера свои корзинки, и, думаю, ей они понравятся. Завтра я покажу тебе чертёж – мне интересно, что ты о нем скажешь, - с полуулыбкой добавил Фил.

– Отлично, спасибо. Я очень хочу увидеть город, - ответила я и принялась убирать со стола. Пока он был в гостиной я делала все торопливо, а как только вышел, остановилась и уставилась в точку. Он, и правда, хотел сделать мне приятно, показав чертеж, взяв с собой в город, или это плата за то, что я вернусь спать в нашу кровать? Вернее, в их кровать…

Глава 7

Хорошо, что Фил спал, когда я вошла в комнату. На столе слабо горела масляная лампа, и в ее свете сонный он выглядел не так уж и опасно. Расслабленное лицо казалось совсем не знакомым – не тем, каким я привыкла видеть его каждый день.

Переодеваясь в ночную сорочку с пустой стороны кровати, я постоянно наблюдала за тем, чтобы он не обернулся в самый неожиданный момент. Также осторожно я присела на край постели, закинула ноги под одеяло и легла на самый край. Несколько минут привыкала к тому, что рядом лежит и сопит чужой мужчина, а заснула, думая о поездке в город, которого никогда не видела.

– Позволь, мне пора вставать, - шептали мне на ухо сквозь сон. Я проснулась лицом к лицу с Филиппом. Отстранилась и только потом поняла, что лежу на его плече.

– Ты же обещал не трогать меня! – подскочила я с кровати, чуть не упав, так как ноги запутались в длинном подоле.

– Вот я как раз тебя не трогал. Проснулся от того, что отлежал руку. Открыл глаза, а на ней лежишь ты. Думаешь, я сам тебя затащил на нее во сне?

– Черт тебя знает, что ты делаешь по ночам, - кутаясь в плед, ответила я.

– Сплю, дорогая, потому что за день устаю как собака, и как только голова касается подушки, засыпаю. А просыпаюсь, как только закричит первый петух. Гарри и Мэри тоже давно привыкли к этому. Как и ты… Потому что, когда мы вставали, вода была нагрета, и в доме пахло едой, - он говорил, а сам разминал плечо, потом ногами искал тапочки, чтобы отправиться в туалет, но я опередила его босиком.

– А завтрак снова будет готовить Мэри? Ты помнишь, что сегодня придет учитель? – кричал он мне вслед.

Да, и это еще лето. А что же будет в доме без центрального отопления зимой? Вода, наверное, ледяная по утрам, да и комнаты тоже.  Интересно, как они прогреваются? Ведь кроме печи-плиты в центре огромного зала с кухней в доме нет ни каминов, ни печурок. Я решила не думать пока о том, что не наступило, и войдя в ванную комнату прикрыла за собой двери. Никакого замка или даже крючка здесь не было.

– Потерпи чуток. Пока ты умываешься, я приготовлю завтрак, - я вспомнила о кислом молоке, благодаря которому можно быстро испечь оладьи. Жаль, здесь не было сгущенки! Та-ак… Она ж варится из молока и сахара. Плита, пока готовим да и потом тоже, долго остается теплой, а внутри на углях и подавно – еще часа три тлеют. Значит, нужно сразу поставить вариться сгущенку, и к обеду у нас будет прекрасный десерт.

Из ванной я вышла одетой полностью, а судя по тому, что Фил тоже уже оделся, думаю, он сбегал за конюшню. Ничего, по утрам перед работой природа полезна, - подумала я с улыбкой и посмотрела на него еще раз. Теперь его брови приняли привычное положение – они почти соединились у переносицы. Либо он постоянно всем был недоволен, либо же старался казаться серьезнее. Выглядел он «благодаря» этой мимике старше, и думаю, прекрасно знал об этом.

Мэри уже затопила плиту, поставила на нее кашу и протирала пол. Я поражалась тому, как эта девочка видит все мелочи и нисколько не боится работы.

– Милая, давай позавтракаем, а потом примемся за уборку. Думаю, мы успеем до прихода учителя, - выйдя к ней, сказала я.

– Нет, что ты. Обычно мы это делали перед сном – ты говорила, что нельзя оставлять дом с крошками на ночь. Давай хоть сейчас я все быстро приберу! – заявила девочка, и продолжила начатое. Она три раза поменяла воду, пока закончила намывать полы в кухне. Половики они с Гарри вытрясли на улице и постелили снова. Неужели это все научила ее делать Полианна? Значит, она была еще более дурной, чем я?

Это первое место, которое, несмотря на неудобство из-за отсутствие бытовой техники и прочих привычных вещей, не раздражало меня, но чтобы девочка была так замотивирована? А Фил, который ополаскивает сапоги в специальном корыте перед крыльцом и вытирает их насухо перед тем, как снять их на крыльце? По-моему, мне самой будет сложно здесь жить, а не им со мной, как я привыкла.

– Ты о чем задумалась? – спросила Мэри, наблюдая за тем, как я жарю оладьи. - И зачем ты варишь молоко с сахаром?

– Думаю о том, почему тебе не лень по утрам заниматься уборкой. А из молока получится нечто очень вкусное! – ответила я и указательным пальцем коснулась кончика носа девочки. Она засмеялась.

– Лень расхолаживает, ты сама говорила, что каждую минуту жизни нужно занимать делом, иначе эту минуту займет дьявол, а потом начнет отвоевывать все больше и больше времени.

– А учитель что говорит на этот счет?

– А учитель говорит, что в школе нет места дьяволу или Богу. С помощью Бога мы здоровы, а жить лучше можно только с помощью науки! – заявила она, копируя мимику и голос, видимо, учителя.

– Он прав. Лучше не путать эти вещи. Учеба важнее многих вещей, в том числе, и уборки, Мэри, - я закончила с оладьями, и мы накрыли на стол.

Завтракали в тишине. Я смотрела на полку и прикидывала – сколько всего еще нужно сделать корзинок. Потом мы убрали со стола, мужчины отправились в мастерскую, а мы начали готовить комнату к уроку. Сняли скатерть со стола, протерли его, принесли бумагу и карандаши, Мэри, наконец, достала и разложила перед моими глазами свои тетради. Они-то меня и добили!

Ее почерк был настолько идеален, что казалось, она пишет каждую букву через трафарет. Абсолютно одинаковый наклон, высота, расстояние между ними. Я видела такие шрифты только в программах для специалистов, и, чаще всего, они были не бесплатными.

– Доброго дня, кора Полианна, - раздалось за моей спиной, и я обернулась к двери. Там стоял мужчина лет пятидесяти, чуть полноватый, но эта полнота только красила его – молодила. Немного выше меня ростом, клетчатый пиджак, под которым угадывалась серая безрукавка и белая рубашка. Темные брюки дополняли этот костюм, и все в нем было подчинено стилю, а сочетание цветов было просто великолепным. Серые глаза, лапки морщинок вокруг, глубокие носогубки – все говорило о его веселом характере.

Я улыбнулась и открыла было рот, чтобы поздороваться, но вспомнила, что не знаю его имени. Мэри как всегда, пришлась к месту:

– Кор Алистер, сейчас я скажу Гарри, чтобы поторопил ребят, а вы можете выпить чаю с великолепными оладьями и десертом, который приготовила матушка, - чуть присев, девочка выбежала на улицу.

– Добрый день, кор Алистер, проходите. Простите, Мэри перебила вас, но она очень торопится начать урок, - реабилитировалась я, но заметила, что на слове «перебила» он чуть свел брови.

– Проку вас, кора, не ругайте ее за это. Мэри – необыкновенная. Я понимаю, что это ваша заслуга, и ваша строгость помогает воспитать из нее фрейлину, достойную не только принцессы, но и будущей королевы, и я на вашей стороне. Только вот, позвольте ей иногда быть ребенком! – он говорил так боязливо, что мне стало стыдно за персону, чье тело я заняла.

– Прошу вас, кор Алистер, не извиняйтесь. Я это уже поняла и пересмотрела свое отношение к воспитанию. Она и без нравоучений делает все очень хорошо и правильно. Думаю, теперь нужно дать ей немного свободы, чтобы понять – к чему она действительно стремится! – выпалила я и заметила, как он замер с чашкой возле открытого рта. На всякий случай улыбнулась ему и присела рядом, пододвинув к нему оладьи. – Расскажите мне, как продвигается обучение, и что нам можно подучивать, пока вас нет.

– Кора Полианна, простите, но вы всегда были за строгость и-иии…

– Это в прошлом, уверяю вас. Я вижу, что девочка достаточно понимает сама, и надеюсь, она с подобным отношением с моей стороны не станет более наплевательски относиться к учебе. Я вижу, как ей самой интересно изучать новое, вот, допустим, недавно она узнала, что принцесса изучает геометрические фигуры, и мы с ней выучили почти все. Я всего раз рассказала ей он них, и теперь она знает все их свойства! – хвастала я способностями своего ребенка.

– Вы рассказали о них? – учитель снова завис над кружкой и смотрел на меня во все глаза.

– Ну… да, а что в этом странного, - я начинала понимать, что снова проговорилась, да еще и дала понять, что теперь поменяла свое отношение к ребенку.

– Откуда вы знаете о фигурах?

– Муж… мне рассказал о них муж. Понимаете, он строит мебель и знает о них, - пыталась отговориться я, но, видимо, это было бесполезно. – Слушайте, вы расскажите, пожалуйста, о них снова, может, я и не права вовсе, - пролепетала я и с радостью выдохнула, заметив в дверном проеме стайку ребятишек, которых вел Гарри.

Дети соседей оказались куда скромнее, нежели я ожидала. До встречи с ними я считала скромными Мэри и Гарри. Они уважительно относились ко взрослым, не перечили и, самое удивительное, их не раздражали родительские указания. Но шестеро соседских ребятишек возрастом от шести до пятнадцати лет выглядели как послушники монастыря – кроткие и, казалось, забитые.

Дэни – старший сын мельника Маршала и Лидии бодро болтал с Гарри, пока они шли к дому, его сестренки – две девочки примерно одного возраста с Мэри, как только вошли в дом, опустили глаза, чуть присели в реверансе и молчали все время урока.

Двое сыновей Марфы и Рона – пацаны лет двенадцати-пятнадцати и девочка лет десяти, казалось, вообще не испытывали желания познавать новое – они горько вздыхали при каждой просьбе учителя.

Но своими я могла только гордиться – открыв рот они слушали учителя, записывали какие-то детали его рассказа. Первый час обучения был отдан математике, и все, что говорил учитель, было логично и понятно – все как у нас.

Я замочила в клейстере из муки и воды часть газетных страниц, что порвала до приезда кора Алистера и на цыпочках вышла из дома, заметив, как Филипп помахал мне в окно и мотнул головой, попросив выйти.

– Пола, Гарри много полезного рассказал коре Фаусте, и та только охала и ахала да хлопала руками, как курица крыльями. Те шкафы, о которых ты рассказала ему, когда вы лепили твои корзинки – отличная находка для небольших кухонь и комнат. Она, кроме шкафа, заказала еще и полки, вместо тех, что были у нее за занавеской. Только вот он еще и про корзинки твои рассказал…

– Ты говорил, что возьмешь меня в город, когда поедешь с готовым основанием к ней. Скажи мне, каких размеров будут полки, и я сделаю пару несколько таких корзинок. Уверяю тебя, она захочет заполнить ими все полки. Это очень аккуратно смотрится.

– Только вот, знаешь, мне не нравится их цвет… прости, конечно, я понимаю, ты старалась…

– А я говорила тебе, что существует прекрасная краска «для нищих», что может заменить красное дерево?

– Говорила, но… Я не поверил, - Фил не то чтобы смутился, но все еще не верил мне. Я подошла к его рабочему столу, где сейчас лежали отпиленные доски, и он, скорее всего, рубанком зачищал их.

– Дай мне небольшую доску, которую ты уже острогал. Через час я верну тебе твое дорогущее красное дерево, - заявила я.

– Возьми вот это, - он протянут мне брусок, который отпилил уже от строганной доски.

– Нормально. Я скоро, - ответила я и с улыбкой отправилась домой.

Учитель рассказывал о начале умножения, и мне было непонятно – то ли из-за того, что в группе были малыши, и взрослым приходилось выслушивать пройденное, то ли они только начинали познавать азы все вместе.

За занавеской под плитой со стороны комнаты стояла плетеная из лозы корзина с луком. Там был и желтый и красный лук. За печью хорошо хранилось то, что должно было оставаться сухим. Такое-то мне и нужно. Обычный лук с желтой шелухой является не менее прекрасным средством для окрашивания, чем красный. Уж нам-то не знать – яйца им красят совершенно все, да и поэкологичнее любого красителя.

Восемь луковиц я наглым образом раздела, уложила шелуху в котелок с кипятком и поварила двадцать минут. Потом переставила на край плиты, где вода в котелке держала температуру, но не особо кипела.

Туда я и окунула брусок. Ровно половина его оказалась в растворе. Через пятнадцать минут я его вынула, полюбовалась на результат и решила дать мужу право выбора оттенка – погрузила брусок на одну четверть вновь, добиваясь того, чтобы половинка уже покрашенного стала еще темнее.

Через час учитель отпустил детей отдохнуть и попросил чай. Я предложила ему пообедать свежим овощным рагу с ягненком. Он не отказался. Дети вынесли во двор оладьи со сгущённым молоком и уселись на крыльце, обсуждая урок.

Я со своим пробником отправилась к Филиппу. Он строгал и что-то насвистывал. Все его движения были очень точными и красивыми – он проходил рубанком один раз, потом проводил по дереву ладонью и продолжал дальше. Завитки стружки красиво ложились на пол и, словно пружинки, скручивались друг с другом. Запах дерева здесь был настолько постоянен, что, казалось, и дети, и Филипп, и я уже – все мы пахнем стружкой.

– Семейка Буратино, - чуть слышно сказала я, но именно в этот момент Филипп закончил и услышал меня.

– Дорогая? Ты что-то сказала? – он обернулся и посмотрел на меня с головы до ног. – И где же твое «красное дерево для бедных» - как и Мэри, он старался меня пародировать.

– Вот, смотри, - я шагнула навстречу ему и вынула руку с сюрпризом из-за спины.

– Вот это да, - он взял из моих рук брусок и уставился на него поворачивая разными сторонами, рассматривая, как он выглядит на солнце.

– После обработки маслом дерево сильнее покажет свою структуру, станет рельефнее, но ты это и сам знаешь. Правда? – я улыбнулась, указав на границу разницы цветов: - Видишь, глубина цвета зависит только от времени, которое нужно потратить на выдержку в растворе.

– Что это за раствор, Пола? – сказать, что он был ошарашен – ничего не сказать.

– Потом расскажу, а пока я должна послушать урок, на котором учитель расскажет о геометрических фигурах, - ответила я и довольная собой отправилась в дом. Обернувшись, я заметила, как он нюхает брусок. Хех, наивный. Запах свежего дерева не перебьет сейчас практически ничего!

Когда я вошла, учитель заставил детей нарисовать окружность, и рассказывал о том, что круг имеет центр, и что «лучи от центра до края круга всегда равны». Мда… Не знаю, будет ли лучше, если я буду рассказывать детям так, как знаю я. После школы у меня был еще и архитектурный… Так что, знания у меня имеются. Только вот… может и не права я вовсе, поскольку, педагогического образования у меня нет вовсе.

Я решила не лезть вперед батьки в котел, и пошла обратно к Филу, чтобы узнать высоту полок, что он планирует для коры Фаусты. Раствор, который остался от покраски бруска я решила использовать для трех последних слоев папье маше – так газеты, как и дерево, становятся темнее, скрывается шрифт. Это я знала еще с того момента, когда «подсела» на плетение из газетных трубочек. В моду вошли корзины, которые были неотличимо похожи на плетеные из лозы.

Второй урок был чуть короче, и перерыв для детей на этот раз устроили всего на десять минут. В это время учитель прогулялся с ними, обсуждая названия цветов, поискали в окружающем нас формы, изученные только что. Даже зная учителей из моего прежнего времени и места, где я жила раньше, я понимала – кор Алистер - отличный учитель, и если мы ему платим мало, стоит даже доплачивать.

Глава 8

Кор Алистер закончил с детьми уже под вечер. Устала даже я. Дети с такой радостью выбежали на улицу, что я даже начала считать свои выводы об их скромности поспешными.

Учитель ужинал с нами. Филипп расспрашивал его о новых достижениях в науке, и тот говорил о каких-то мелочах, вроде той, что рану теперь возможно сшивать, и она так быстрее заживет. Мне стало страшновато за свое здоровье и здоровье детей. Хорошо хоть роды позади, и мне не придется переживать по поводу этого момента, - подумала я.

Дав задание для Гарри и Мэри, он откланялся – мы услышали подъехавшую коляску. Проводили учителя и выдохнули. Весь день, по сути, заняла учеба. Сейчас я радовалась тому, что это только два раза в неделю, и не всегда в нашем доме. Хотя, благодаря ему я смогу понять, что здесь изучают, а что под запретом, а то начну рассказывать детям сопромат, а нас потом дружно сожгут, как еретиков.

Мэри вызвалась помогать мне с газетами, а Гарри после ужина пошел с отцом в мастерскую доделывать работу – утром мы должны были вместе ехать в город. Гарри оставался дома с Мэри, а Фил с вечера должен уложить заготовки в коляску.

– Вот уже и темнеет, - грустно сказала Мэри и выдохнула.

– Тебе жаль времени? Завтра позавтракаете и можете заниматься тем, что вам нравится, - с улыбкой ответила я девочке.

– Нет, жаль, что учитель так мало бывает здесь. Мне бы хотелось больше узнать.

– А детям обычно нравится играть и бегать, Мэри. Детство скоро закончится и начнутся дела и обязанности. Ты так и не сможешь поиграть, - доделывая форму для коры Фаусты ответила я девочке.

– Мне скучно просто так играть или бегать, как это делают Дэни и Гарри. Они могут просто рубить палкой крапиву, и им весело от того, что они губят ее без причины. Мне жаль времени на эту ерунду.

– Что бы ты хотела делать, дорогая? – я все больше удивлялась этой девочке, но боялась увидеть в ней черты сумасшествия. Дети – индиго, вот эти не по годам развитые существа. Мне всегда казалось, что они глубоко несчастны от каши, что варится в их детской голове. Они просто не успевают перестроить свое детское восприятие под серьезные вещи.

– В Ландеке есть университет, но девочкам там пока учиться нельзя, да и стоит это недешево, - грустно вздохнула Мэри и продолжила лепить корзинку.

– Думаю, со временем и это станет возможным, Мэри, а пока я могу что-то рассказывать тебе за работой. Что тебя интересует больше всего? Только, прошу, кроме истории, потому что я ее не помню совсем.

– Откуда берется дождь? Учитель не может ответить на этот вопрос, и говорит, что вода собирается над землей долгие годы, - хмыкнула Мэри и уставилась на меня.

Я указала ей на кастрюлю с остывающим супом и попросила аккуратно открыть крышку. Она это сделала и с вопросом посмотрела на меня.

– А теперь наклони крышку, - сказала я и подошла, подставив под край крышки чистую тарелку.

– Да, там всегда вода, - как о чем-то обыденном, ответила она.

– А ты не думала, откуда она там? Ведь суп имеет совсем другой цвет и вкус.

– Это от пара. Пар становится водой, - отмахнулась она от меня, но вдруг ее глаза блеснули. Мне показалось, что я увидела чудо – момент, когда в человеке зарождается мысль. – И дождь… Это пар от земли, от озер и морей, что поднимается вверх, там собирается в большие облака и становится дождем… - она положила крышку и , не посмотрев на меня, прошла мимо в свою комнату.

Ну вот, я сломала ребенка, которому еще слишком рано все это знать… тоже мне мамаша – ни ума, ни фантазии. Поди специально пока детям такого не говорят, а я вперед батьки в котел.

– Мы закончили, и готовы спать. Мэри уже легла? – в кухню вошли Филипп и Гарри. Фил заметил три сырых короба – корзины, что теперь будут сохнуть на остывающей плите, а утром поедут к новой хозяйке. – Из чего ты сделала раствор краски?

– Из луковой шелухи, Филипп, и есть еще такие красители, как дубовая кора, некоторые сушеные травы. Методом проб можно создать множество оттенков для дерева и бумаги. Мне же нужно только закрасить буквы на газетах.

– Это отличная идея, Пола. По возвращению я приготовлю тебе несколько отрезков, а ты покрасишь их в те оттенки, что доступны сейчас, хорошо? Я думаю, это понравится людям. Я сегодня весь день смотрел на тот брусок, потом покрыл его маслом, и, как ты и сказала, он стал еще красивее.

– Да, конечно, сделаю. А ты покажешь мне город. Или мы лишь к заказчице и обратно? – я хотела точно быть уверенной, что мне позволено будет посмотреть место, где людей больше, чем в нашем глухом углу.

– Да, конечно. После того, как я все выгружу и ты покажешь свои новинки, можешь брать коляску и поехать осмотреть город, - Фил, судя по голосу, и не думал меня удерживать возле себя.

– Я не умею управлять ею, Фил, - опустила голову я.

– Завтра я научу тебя по дороге, потому что все знают, что ты управляешь коляской лучше меня. Я, и правда, начинаю верить, что с тобой что-то не так. Ты хоть что-то вспомнила?

– Ничего, Фил. Я просто узнаю все как впервые и свыкаюсь с этим знанием. Но я очень люблю Мэри и начинаю любить Гарри, - пожалуй, мне и самой было стыдно за то, что я лишила семью любимого человека, а самое главное, любящего.

– Думаю, все вернется со временем. Я не стану торопить тебя. Если ты не вспомнишь, я расскажу тебе. Только не сейчас, не сейчас, - он как-то отрешенно ответил и прошел мимо меня в комнату.

Ну ладно, тайна сия есть велика, судя по всему, - проговорила я про себя и пошла заканчивать с расположением корзинок на плите. Ребенка я ввела в ступор дождем, мужа тоже заставила загрустить… Осталось «сломать» Гарри, но тот, видимо, умнее всех нас, и, не ввязываясь в диалоги, ушел спать расстроеный тем, что он завтра остается нянькой для младшей сестры.

Выждав, как и вчера, пол часа, я на цыпочках прокралась в комнату. Фил спал. Сегодня я видела его работу, и понимаю, как она трудна. Это он еще дома работал, не выезжал. Меня сегодня вымотал учитель и эта толпа ребятишек в доме.

Я аккуратно легла и уставилась в потолок. Как ребенок, ожидающий Рождество, я ждала завтрашней поездки. Интересно, каков этот город, как одеты люди, и не буду ли я выглядеть как деревенщина в своих платьях? Мне обязательно нужно посмотреть магазины, салоны или что там есть вместо наших салонов красоты.

А еще я мечтала побывать в городских домах, увидеть не только внешнюю архитектуру зданий, но и обстановку внутри. Думаю, это было невозможно, так как дальше квартирки этой самой Фаусты я и не попаду.

Мне снился почему-то Санкт-Петербург. Именно так я представляла себе город Ландек – город, о котором я никогда не знала. Да и существовал ли он действительно, как и я теперь, – я не знала.

Проснулась я от того, что стало нестерпимо жарко. Открыв глаза увидела прямо перед собой макушку Филиппа. Он лежал ко мне спиной, а я обнимала его сзади. Чертыхаясь про себя, аккуратно убрала руку с его бока и встала с кровати. Рассвет только загорался, и комната наполнялась розовым светом. Хотелось еще поваляться, смотря в окно, но так я могла разбудить Фила.

В кухне тоже было тихо – все спали. В кои-то веки я проснулась первой! Разожгла печь, поставила чайник на плиту и пошла в ванную. Сегодня нужно одеться максимально аккуратно. Волосы завернём в пучок, но чуть ослабим пряди – так на голове появится объем. Костюм сочного зеленого цвета с отделкой кирпичного цвета понравился мне сразу – он и еще несколько подобных висели в шкафу отдельно. То, что они были накрыты тканью, скорее всего, значило, что хозяйка их бережет для особых случаев.

Юбка, пошитая клиньями, чуть расширялась от бедра. Длина, на мой взгляд, была идеальной для длинной юбки – видны были носы и каблуки туфель. Жакет настолько притален, что живот пришлось втянуть. Неужели это я так разъелась, что вещи Полианны мне стали маловаты? Или она так и втягивала живот, как приходится мне?

К костюму подходила шелковистая сатиновая блузка кирпичного цвета – в тон отделки жакета. Скорее всего, хозяйка с ней и носила костюм. Пуговицы были на спине, и при поездке, чтобы не натягивать жакет, его можно будет расстегнуть. Жакет я повесила на спинку стула и принялась готовить завтрак.

Приготовленный с вечера паштет из гусиной печени щедро намазала на поджаренный до хруста хлеб, присыпала зеленым луком, поставила на стол чайник и кофейник, и только после этого отправилась будить свою семейку.

Фил уже одевался и, по-моему, был рад увидеть меня собранной. Мэри подскочила как на пожар:

– Мамочка, это же надо! Я проспала! – быстро накидывая на рубашку платье и охая как старушонка, бубнила она.

– Тебя никто не винит, милая. Все хорошо. Завтрак на столе. Еще очень рано, и ты можешь поваляться, - предложила я, но на меня посмотрели так, словно я предложила что-то опальное.

– Я должна вас проводить, да и завтракаем мы всегда вместе! – очень убедительно заявила Мэри и побежала в туалет.

Гарри спал с размахом – разметавшись по подушке, чуть открытый рот улыбался, наверное, ему сниться что-то очень хорошее. Ну и как его будить? Да и зачем?

– Гарри, завтрак на столе, через три минуты мы ждем тебя там! – раздалось за моей спиной. Я обернулась и чуть взглядом не испепелила Филиппа.

Гарри подскочил как солдат. За пару секунд засунул ноги в штаны, скинув рубашку, натянул другую, заправил в брюки, и даже не забыл про жилет. Потом порылся под кроватью, нашел носки и побежал в туалет. Мэри как раз вышла причесанной и направилась к шкафу с тарелками.

– Из дома не выходить дальше двора, чужих не впускать, если что-то случится… - начал инструктаж, свидетелем которого я была впервые, Фил.

–… Нужно три раза ударить в колокол, - закончил за него Гарри, наливая себе чая.

– Да, но так сильно, чтобы слышала вся округа, - добавил Фил.

– Ты каждый раз нам это говоришь, - вставила Мэри.

– И все равно, вы забываете о том, - рассматривая меня, сказал Фил. – Пола, ты сегодня даже слишком нарядная.

– Слишком? А для чего же еще такая одежда? – не смотря на него, я жевала бутерброд и запивала кофе. Наконец, я сделала себе кофе как люблю – с молоком и без сахара.

– Для крещения, для похода на выставку или…

– Или? Для похорон? Филипп, мне хочется быть красивой, да и меня воспримут серьезнее, если я буду одета хорошо, - на этот раз я говорила ему прямо в глаза.

– Значит, считаешь, что мастера должны быть одеты «с иголочки»?

– Я не мастер, Фил, я - оформитель, планировщик, дизайнер… Что угодно, но не мастер.

– Если ты что-то делаешь своими руками. Ты мастер, ремесленник. Если ты продаешь готовое – ты купец. Выбирай что тебе нравится больше. Только вот, если ты купец, тебе придется платить детям и мне за работу, которую делаем мы, - этот щегол сейчас смотрел на меня и улыбался своей щегольей улыбкой, а я и ответить ничего не могла, потому что, по сути, он был прав.

– Думаю, все уже позавтракали, и нам пора собираться, - я встала и сняла с плиты два короба, что уже отлично просохли. Сейчас оставалось только аккуратно довезти их до заказчика. Я очень надеялась на то, что эта кора закажет их еще для кухни. Со временем люди, конечно, догадаются что это и, может быть, поймут, из чего они сделаны, но сейчас у меня были все шансы задавать моду.

Утро было прекрасным. Пока мужчины собирали в дорогу необходимое и впрягали лошадь в коляску, я допивала кофе на крыльце, посматривая в их сторону и тайно любуясь тем, как слаженно они работают. Гарри не был рад, что его не берут в город, а Мэри наоборот – радовалась за меня и советовала обязательно посмотреть на магазины с тканями и посудой.

– Если ты ничего не помнишь, тебе понравится, Полка. Если уговоришь отца, он проедет небольшой крюк и покажет тебе королевский дворец. Сейчас Ее величество и принцесса живут в летней резиденции возле теплых озер, но увидеть дворец нужно!

– И когда же они вернутся в зимнюю резиденцию? - с интересом спросила я.

– Осенью, примерно через месяц уже, - мечтательно заявила Мэри.

– Ты, правда, хочешь там жить? – посмотрев на нее с грустью и понимая, что в груди растет ревность, спросила я.

– Да, мамочка, ты же сама знаешь, как это хорошо. Я буду учиться вместе с принцессой, лучшие учителя и, как говорит отец, «светила науки» будут преподавать нам предметы, о которых обычные люди могут лишь мечтать. Да и вы сможете жить в городе.

– А ты сможешь навещать нас?

– Иногда, - теперь уже с грустью ответила Мэри.

– Нам пора, - Фил ждал меня возле коляски, а Гарри отвязывал створку ворот, чтобы выпустить нас.

– Будь умницей, детка, - я прижала к себе Мэри и поцеловала ее в лоб.

– Буду, мамочка, - она подняла на меня свои широко распахнутые глаза. – Можно я продолжу лепить твои коробки?

– Конечно, милая, вы с Гарри можете продолжать – у нас на полках еще не все занято. Представляешь, как будет красиво, когда полки заставятся полностью?

– Да, очень хочется увидеть готовый шкаф, - она проводила меня до коляски, Фил подал мне руку и помог подняться. Сзади были привязаны заготовки, с которыми работал Фил. Думаю, если бы они ехали с Гарри, то легко воспользовались бы телегой, как в прошлый раз.

Мы выехали за ограждение, и Гарри закрыл за нами ворота, связал их веревкой. Они махали нам вслед, а я чувствовала и радость от того, что увижу новое, узнаю об этом мире больше, и грусть от того, что оставляю Мэри.

Дорога проходила мимо домов, что мы проходили с Мэри на прогулке, и сейчас тут и там суетились соседи и их дети – ранним утром в деревне всегда много дел, особенно, если у вас ферма.

Потом дорога потянулась через большое поле. Цвели травы, поднимая в воздух тугой аромат, гудели пчелы и тяжелые, словно грузовые самолеты шмели. Дымка поднималась над лесом, что был впереди.

– Держи, - Фил протянул мне легкий плащ, и, заметив, как я свела брови, добавил: - Твой наряд будет в пыли, как только мы достигнем города. И капюшон тоже накинь.

– Спасибо. Не подумала, - ответила я. Фил сидел спиной ко мне, и я не поняла – улыбался ли он сейчас.

Дорога влилась в лес, когда солнце поднялось полностью, и в лесу начали щебетать птицы. Плащ был очень кстати, потому что в лесу все еще было сыро. Дорога не сильно, но все же пылила. Легкая накидка на плечах Фила заметно посерела. Хорошо наезженная дорога будет пылить всегда, и мне придется жить вот так, вряд ли скоро придумают асфальт, да и кто решит его положить в нашей глуши?

Выстрелы раздались вдали один за другим, и я вздрогнула. Эхо от них долго рассеивалось над лесом. Господи, лишь бы не разбойники! Еще этого не хватало. А у нас дети дома одни! – думала я, а Фил, словно спиной чувствуя, что это меня обеспокоило, обернулся, потом сел боком ко мне и, улыбнувшись, начал рассказывать:

– Это охотники, и они очень далеко. Выстрелы слышны даже за час пути от нас. Сейчас охотятся на косуль, их много, а вот на кабана и лося можно охотиться только зимой.

– Откуда ты так хорошо знаешь об охоте? Ты охотишься?

– Иногда зимой. Сейчас у меня много работы. Можешь не переживать за меня, - улыбнулся он.

– Мы оставили дома детей, Фил. Может быть, мы зря оставляем их одних?

– Никто не знает… - начал было что-то говорить он, но осекся и резко сменил тему: - Это безопасно, Полка, да и кусок железки, что висит вместо колокола перед домом… Соседи сразу прибегут и помогут.

Глава 9

Город начинался как небольшая деревушка: одноэтажные домишки, тут и там стайки детей, овцы и козы перед домами. Наши дома в глуши выглядели куда более привлекательно. Люди, что встречались на улице, либо куда-то шли, либо бежали, или вовсе – тащили несусветную тяжесть на спине. М-да, все города по-своему похожи, - подумала я и принялась рассматривать начинающиеся многоэтажки. Я их так обозвала потому что Фил сообщил за несколько минут до приближения к ним, мол, сейчас будут самые высокие дома в мире.

Я конечно не надеялась увидеть высотки как в Дубае, но на восемь-девять этажей я все же рассчитывала. И удивиться мне следовало как можно сильнее, потому что если уж я забыла свою семью, то дома «до неба» уж точно должны были меня привести в экстаз. Это все судя по тому, как Фил оглядывался на меня, ожидая моей реакции.

Да, потолки там высокие, но шесть этажей? Вы серьезно, ребята? – подумала я, но рот, якобы для того, чтобы не отвалилась челюсть, я прикрыла. Кирпич и железные балки. Это хорошо, если у вас здесь морозов нет, ребятки, иначе эти самые балки – так себе задумка. Точка промерзания у железа будет ровно в вашей комнате, а отсюда, кроме холода, и сырость, и постоянная промозглость.

– Тебе нравится? – Фил ждал моего восторга.

– Очень! Только вот, страшно там жить, Филипп.

– Отчего же? Ты всегда хотела жить в городе, в уютной квартире из двух комнат, иметь прислугу и ходить на выставки и премьеры в театр! – он был явно удивлен.

Так вот, значит, какой была эта ваша Полка! Как там пелось в песне из моего времени? «Она хотела бы жить на Манхэттене» …

– Мне нравится наш дом, нравится, что там тихо и безопасно для детей, - честно ответила я. Да, мне нравилась городская сутолока, но это только в момент работы, а жить я хотела бы за городом!

– Нам все равно придется переехать, Пола. Мы уже обсудили это, - Фил повернул направо, и мы съехали с улицы «небоскребышей».

– Знаешь, если все уже решено и распланировано, то и со мной не стоит на эти темы разговаривать, - ответила я и отвернулась.

До места мы ехали молча. Мощеные камнем улицы, чистые тротуары – эта часть города мне нравилась больше. Двухэтажные дома, ящики с цветами на окнах, небольшие балкончики, с которых дети пускали мыльные пузыри. В одном из таких домиков и жила заказчица Фила – кора Фауста.

– Фил и Гарри столько рассказали о вас, кора Полианна, что я пригласила своих подруг и соседок, чтобы и они посмотрели на вас, - прямо от порога начала пожилая женщина в черном чепце.

– Доброго дня, кора Фауста, и что же особенного рассказали обо мне, - ответила я аккуратно, проходя в дом. Фил подмигнул мне, указывая на доски, которые нужно было занести в дом.

– Кор Филипп, мой слуга занесет все, что вы привезли, - указав на мужчину лет тридцати, крепкого и достаточно высокого, сказала старушка, и поторопила меня внутрь.

Да, как и говорил мой муж, дом был очень маленьким. Вернее, это была квартирка. Первый этаж занимала большая гостиная, объединенная с кухней, и небольшая ванная комната, а на втором, скорее всего, была лишь спальня.

– Вот она, вот эта прекрасная выдумщица, что лишила меня головной боли и необходимости делать перегородки, - с этими словами мы обошли диван, на котором сидели три таких же, как и хозяйка, чопорных дамы в годах.

– Простите, но чем же я заслужила столько слов, милая кора Фауста?

– Смотрите сюда, - она бесцеремонна повернула меня за плечи к стене, возле которой стояла кровать. Скорее всего, хозяйка еще не расставила мебель, и ее место на втором этаже.

– Да, это кровать, - ответила я.

– Вы видели как я хожу, милая? Практически еле передвигаюсь, а теперь гляньте на эту лестницу! Когда я поднимусь и войду в спальню как раз настанет время для того, чтобы просыпаться и спускаться к завтраку! – она засмеялась, довольная своей шуткой, ее подхватили подруги и, конечно же, не могла не присоединиться и я.

– А при чем здесь моя помощь, кора Фауста? – все еще улыбаясь, спросила я.

– Ваш сынишка рассказал, что вы дома планируете полки до потолка, и такая полка может вполне себе выполнить роль стенки, так как и в кухне она будет полезна, и мою спаленку возле печи отгородит, - разъяснила бабуля, а я тут же поняла, о чем она.

Когда Гарри дома передвигал полки, составляя их компактнее возле стены, мы освободили половину гостиной от перегородок, сделали светлее, и я рассказывала им, что если нам не станет хватать полок, мы просто попросим отца добавить этих самых полок аж до потолка.

– Да, вы правы. Понимаю, вам слишком трудно подниматься на второй этаж.

– Да, милая, и, кроме этого, я смогу рассчитать моего слугу и взять молодую девочку, которая будет готовить мне и прибирать в доме за жилье. Комната на втором этаже окажется ей хорошим расчетом, - разъяснила она.

– Только вот, советую все же повыбирать девочку. Ваш слуга, вижу, хорошо знает вас и уважительно относится, но… почему вы его рассчитываете? – переспросила я.

– Я продала дом, а эта квартира осталась мне от сына. Он уехал в другую страну и я осталась совсем одна. У меня не было возможности содержать мой дом и слуг. Он предложил мне жить здесь на деньги от продажи дома. Процент в банке не столь высок, но на него можно позволить себе одну служанку. Здесь спокойная улочка, да и в городе скоро начнутся приемы – как только королева вернется в зимнюю резиденцию, жизнь забурлит, - мечтательно сказала она и ее глаза загорелись огнями прошлых балов, на которых она, видимо, когда-то блистала.

– Думаю, я буду вам полезнее, чем вы думали, потому как здесь можно поставить не только полку в ширину кровати, кора Фауста. Кроме этого я рекомендую заказать ширму.

– Они слишком тяжелые, милая. Мне бы хотелось, чтобы она была не массивной, а легкой, но не из материи, поскольку тень на ней – плохой вкус, - сморщилась она.

– Хорошо. Филипп сделает легкую деревянную рамку, а я заполню ее рогожкой очень интересной техники, похожей на плетение из лозы. Но это будет нечто совсем иное, - описала я все, что запланировала.

Вот ширму-то мы и заморим луковой шелухой, и сетку я сплету из сплющенных трубочек. Если одну сторону ширмы прикрепить к будущей полке, старушка легко сможет просто раздвинуть ее, не шоркая по полу, не роняя ее, не скрипя.

Хозяйка угостила женщин и меня в том числе хорошим чаем, и, как только муж закрепил две стенки полки при помощи слуги, я начала презентацию. Я рассказала, как будет крепиться ширма, нарисовала какой будет ее заполнение и как легко ее можно будет задвинуть, превратив кусочек спальни обратно в часть гостиной.

– Деточка, почему ваш муж скрывал такую прелесть? – хлопала руками хозяйка, когда Филипп закрыл заднюю стенку и установил полки. Слуга принес из коляски сверток с двумя корзинами. Они идеально входили на полку, но требовалось не две, а три штуки в ширину полки.

– Видимо потому, кора Фауста, что боится, мол, мне понравится, и тогда кто же станет хлопотать по дому и заниматься детьми? – я всего-то хотела пошутить и закончить этот разговор, но женщины вдруг, словно по сигналу, опустили уголки губ книзу.

– Женщина не обязана сидеть дома, дорогая моя, ты тоже можешь трудиться! Женщина вот уже год, как может сама содержать себя, но дети… Дети пока должны оставаться с отцом, - ни с того ни с сего выпалила одна из подруг Фаусты.

– Уважаемые коры, моя жена все это знает, и мы работаем вместе, так что, вам не о чем беспокоиться, - выпалил Филипп, словно боясь продолжения разговора на тему женских прав. – Полка готова, кора Фауста. Если вы решили-таки заказать ширму и остальные корзины у моей жены, думаю, через неделю они будут готовы, - с этими словами Филипп снял рабочий свободный жакет, что был размеров на пять, наверное, больше, чем нужно, но хорошо прикрывал от пыли чистую рубашку, и надел свой щегольской, приталенный.

– Если вы не против, молодые люди, то через неделю, после посещения Фаусты, заедете к нам? – вдруг начала одна из подруг. – Вот адрес. Думаю, моей снохе понравится то, что вы сделаете для нас. Она мечтает отделить часть кухни, и мы никак не можем придумать – как потом уместить все на двух кухоньках. Да и ширму… честно говоря, я тоже захотела такую.

– Обязательно, кора… - Филипп принял от нее записку с адресом и вопросительно глянул на нее.

– Кора Стефана, - добавила пожилая дама, и мы попрощались.

Фауста передала деньги Филиппу прямо возле порога, как только мы скрылись от глаз ее подруг. Муж помог мне устроиться в коляске, запрыгнул сам и наклонившись прошептал:

– Я покажу тебе королевский дворец! Я обещал Мэри. А потом мы должны заехать в харчевню на дороге, где накормлю тебя самыми вкусными пирогами из оленя, - он произнес это так, словно обещал мне самые дорогие и редкие приключения. Ладно, не станем разочаровывать парня. Пусть поиграет в джентльмена!

Пол часа по городу, потом дорога сквозь лес, что, скорее, походил на парк, и мы на месте – в сотне метров от прекрасного кованого забора, за которым я увидела что-то похожее на целый городок, примостившийся на склоне. Двухэтажное здание с аркой, под которой, скорее всего, проезжают кареты, за ним ряд высоких дубов, немного скрывающие окна четырехэтажного дворца. Он был построен с размахом, и тот, кто его планировал, хотел, чтобы в нем было что-то от замка. Башенки по углам хорошо выполняли свою миссию.

– Да уж, королева явно любит роскошь, - на выдохе прошипела я.

– Я бы сказал – она живет ею, дорогая, - хмыкнул Филипп.

– А на той стороне взгорья? – указала я на обратную сторону дворца, которая нам была недоступна для просмотра.

– Река, и ее крутой берег является задней стеной резиденции. Но это здание, как ты заметила, не крайнее, за ним еще несколько корпусов. То, что многие принимают за сам дворец, является лишь его стеной. По сути, это огромная крепость, в которой можно держать осаду больше года. Больше ни одно королевство не может себе этого позволить.

– Из рассказа Мэри я поняла, что нынешняя королева – лишь опекун настоящей королевы, принцессы Аурлики, - задумчиво спросила я Филиппа.

– Да, но эту тему лучше ни с кем не обсуждать, милая. Горожане боятся любого шороха. Любая сплетня может привести на эшафот, - с его лица слетела улыбка, и я поняла, насколько это серьезно.

– Судя по тому, как серьезно говорит об этом Мэри, даже она в свои шесть лет прекрасно все понимает.

– Да, они знают, как себя вести. Мы много сил приложили для этого. Наши дети сильно отличаются от остальных, Полка, и мне сейчас очень страшно оттого, что ты не помнишь самого важного. Надеюсь, ты не разыгрываешь меня, - он опустил голову и осторожно осмотрелся, когда мы проезжали мимо края ограждения. Сейчас витая изгородь уходила в глубь сада-леса, к реке.

– Здесь не до розыгрышей, Филипп. Ты не представляешь, как страшно мне от всех этих ваших тайн, да и сам факт, что у меня есть муж и дети… Знаешь ли…

– Но ты вдруг научилась тому, о чем раньше и не знала, и с детьми себя ведешь совсем иначе. Я не говорю о себе.

– Давно мы женаты? – спросила я, раз уж сегодня мой муженек такой разговорчивый.

– Почти семь лет…

– Сколько мне лет, Фил? – перебила я его.

– Двадцать четыре. Исполнилось весной.

– Но Гарри… Гарри больше десяти?

– Гарри одиннадцать. И об этом мы пока не можем с тобой говорить. Доверься мне, прошу тебя, и со временем, как только я пойму, что ты не навредишь детям и самой себе, я все расскажу. Еще не время, - лошадь свернула в ближайшую аллею, что вела к городу, и теперь он стал менее скован, но приложил палец к губам, давая понять, что здесь за каждым деревом могут быть уши.

– Сколько лет тебе? – не унималась я, раз уж возникла такая возможность, и мы были одни.

– Двадцать восемь. И нет, я не был женат до тебя, как и ты до меня. И у нас нет родителей. Ни у тебя, ни у меня!

– Очень интересно…

После аллеи началась окраина города, и Филипп, подъехав к низенькому домишке, подмигнул мне и спрыгнул перед его дверьми. Привязал лошадь, постучал и вошел внутрь.

Обратно он вышел с огромной кипой газет, сгрузил их в ящик за моей спиной и вернулся обратно в домик. Так он вынес три огромные кипы:

– Думаю, твои корзины начали пользоваться спросом. Зря я так несерьезно отнесся к ним в прошлый раз. Да еще и твои методы окраски… Больше никто не знает о них?

– Я не уверена. Я откуда-то просто знаю, и все, - пространно ответила я, и мы выехали с улочки, видимо, на объездную дорогу, потому что больше по городу мы не ехали. Было жаль – мне понравилось рассматривать, как одеты люди, как оформлены домики.

Постоялый двор располагался прямо на дороге и здесь, скорее всего, жили приезжие купцы или те, кто проезжал мимо – груженые телеги, несколько колясок и просто лошади, привязанные за скобу на бревне, явно не собирались здесь ночевать.

Трехэтажное здание, в котором первый этаж занимала таверна, а два остальных – комнаты, где могли ночевать путники, показалось мне очень интересным. Дощатые стены сверху были украшены рейками, и это придавало некоей грации всему строению. Черепичная красная крыша хорошо сочеталась с коричневыми стенами и светлой каймой возле окон. Высокое крыльцо, что было объединено с верандой, опоясывающей лицевую часть и один торец строения, сейчас было занято тремя мужчинами, громко спорящими о чем-то. Но они не были пьяными, чего я очень боялась.

– Кор Филипп, добро пожаловать. Кора Полианна, - один из них в серой жилетке и белоснежной рубашке под ней, снял шляпу и чуть поклонился.

– Кор Элиус, был занят, а сейчас спешим отведать вашей оленины, - в поведении Фила было что-то странное, как будто он не хотел задерживаться рядом с этим человеком, хоть этот самый Элиус и казался вполне радушным хозяином.

– Вы в самый раз, охотники рано утром привезли отличного оленя! – ответил н, проводив нас взглядом, когда мы проходили в зал.

Если быть честной, я боялась увидеть там грязь, пьянь и вонь, но на деле это место оказалось приличным: начищенный добела деревянный пол, лавки, столы, покрытые хоть и серыми, но все же скатертями. За барной стойкой женщина лет пятидесяти, чуть полная, но улыбчивая и аккуратная. Ее белоснежный передник говорил лишь одно – здесь можно поесть, не боясь за свое здоровье.

– Кора Бэлла, нам вашей оленины и по большой кружке черного пива. Рады вас видеть, - чуть поклонился Фил, и я улыбнулась женщине.

– Ваше любимое место свободно, рада вас видеть, - ответила она и как-то странно, то ли подмигнула Филу, то ли у нее просто нервный тик совпал с моментом, когда я чуть повернулась в сторону посетителей, и заметила это боковым зрением.

Мы уселись, и Бэлла тут же принесла нам две огромных кружки напитка, похожего на наше темное пиво, только гуще и темнее. Я понюхала и чуть не закричала – по запаху это был домашний квас!

– Полка, мне нужно переговорить кое с кем, я быстро, а ты пока присмотрись, но прошу, не говори ни с кем, и не выходи никуда, хорошо? – Фил очень не хотел вопросов от меня, и я решила, что лучше дать ему то, чего он хочет, и отпустить с миром. Вспомнила о том, что в этом «удивительном» и «прекрасном» мире может оказаться куда больше «подводных камней», чем я уже знаю, и пока мне лучше оставаться замужней матерью двоих детей, при «рукастом» муже, доме за городом и кое- каким хобби, приносящим копейки на шпильки.

– Конечно, дорогой, а я пока попробую это, - указала я на стеклянную кружку, что объемом была явно больше пол-литра. Я отхлебнула с видом человека, которому пиво сейчас было интереснее всего на свете, и не пожалела – напиток был удивительным. Аромат солода и хмеля, вкус кваса с совершенно тонкой горчинкой и карамельными нотами. Боже, если здесь все такое вкусное и натуральное, то я не совсем уж и промахнулась с попаданием, - подумала я, краем глаза наблюдая за тем, что Бэлла не вернулась за стойку, а Фил поднимался по лестнице на второй этаж.

Первый этаж почти весь был виден насквозь, за исключением угла, в котором, по всей видимости, была кухня. Я видела хозяйку, что вышла через заднюю дверь – окна опоясывали первый этаж с трех сторон.

Я осмотрела всех посетителей, среди которых были и женщины, долго всматривалась – не девушки ли они легкого поведения, но поняв, что это дамы, остановившиеся пообедать или переночевать в дороге, выдохнула. Не хотелось той грязи, которую я себе уже представила до того, как увидела постоялый двор.

Движение за окном со стороны заднего двора, и я увидела ноги Филиппа – он спускался по лестнице, которую я не заметила сразу. Следом за ним дама, которой он подал руку. Становилось все интереснее и интереснее. Я не отпускала кружку ото рта и в любой момент могла быстро опустить на нее глаза, мол, ничего я не высматриваю, я пью, знаете ли.

Женщина лет сорока, плечи накрыты шалью, волосы убраны под платок, завязанный назад концами. Она что-то говорила Филу. Нет, даже не говорила, она испуганно ему доказывала что-то!

Я прихватила кружку и вышла ровно в тот момент, когда Бэлла вошла в кухню. А я вышла и повернула налево – хотела обойти дом с той стороны, где нет окон, и из-за угла постараться что-то расслышать.

– Еще не время, понимаешь, не время. Потерпи. Здесь ты в полной безопасности, Катарина. Я клянусь тебе, мы отомстим ей за все, но пока не время! – Фил говорил с такой уверенностью в сказанном, но в то же время с такой грубостью, что мне стало страшно.

– Кор Филипп, прошу, заберите меня отсюда, мне очень страшно, и я переживаю за… - я услышала, как ее голос что-то смазало, как будто говорившему закрыли рот.

– Все, мне пора. Больше ни слова. Если что-то покажется, говори Мартусу, слышишь? И больше ни слова. Не выходи из дома. Бэлла всегда заступится за тебя, - нервно ответил Фил, и я решила больше не ждать. Помчалась вокруг дома, чтобы войти и усесться на место до его возвращения.

«Мы отомстим ей за все» - билось у меня в голове…

Глава 10

Оленину подали до возвращения Филиппа. Запах от мисок шел просто волшебный. Мясо, видимо, очень долго тушили, и потом добавляли к нему овощи и травы. В голове шумело от пива и мыслей.

Спросить прямо? А вдруг этим самым я запущу что-то ужасное? Вдруг он хочет избавиться от меня? Тогда зачем носится со мной, как с вазой? Зачем пытается настроить на доверие? Что с меня взять? У меня нет родителей, а значит и наследства. Где Полианна жила раньше? До встречи с ним? Он сказал, что и у него не было родителей!

– О! Я как раз вовремя! Потирая руки, к столу подошел Фил. Его лицо не выражало ничего, словно мы только приехали и уселись за стол. Как будто и не было никакого разговора с незнакомой мне женщиной.

– Да, и запах немыслимый! – ответила я для проформы и осторожно подняла на него глаза, - уже хотела искать тебя. Где ты был?

– Нужно было поговорить кое с кем. Об этом я, как и обещал, расскажу тебе потом. Он жадно ел, но так аккуратно, словно привычки его оттачивались в мишленовских ресторанах. Судя по его рассказу об отсутствии родителей ему, это явно не грозило, а значит, всему этому он научился сам. И этот щегольской вид, хоть и работа его вполне себе простецкая. Таких мастеров проще представить в рубашке и свободных брюках сплошь в пятнах смолы, на которую налипли опилки. Как правило, они в этой одежде ходят и в пир и в мир. Филипп был совсем иным персонажем.

– Скажи, мне нужно беспокоиться? – хоть и собиралась молчать, но этот вопрос не задать я просто не смогла.

– Совершенно не о чем, - засмеялся он и принялся за мясо. Благо, он не смотрел на меня, когда ел, иначе заметил бы, куда я смотрю. а, может, и заметил, - вдруг мелькнула мысль. Тогда... Он слишком уверен в себе и умен, чтобы не переживать о ситуации, когда я узнаю что-то большее.

Я заметила движение на лестнице за окном, где ранее увидела Фила, и чуть не упала с лавки – по ней спускались дети. Катарина ждала их внизу и улыбалась каждому, раздавая какие-то бумажки или фантики. Среди мальчишек я заметила троих девочек лет двенадцати – пятнадцати. Если я кого-то и пропустила, все равно, там было не менее двенадцати человек. Что они делают в этой чертовой гостинице?

– Что случилось? – подняв на меня глаза, спросил Филипп.

– Ничего, просто осматриваюсь. Здесь не только вкусно, но и очень приятно находиться, Фил. Хозяйка – хорошая повариха, и не только! – выпалила я.

– Да, Бэлла знает свое дело, - утвердительно качнул головой Филипп. – Я рад, что поездка доставила тебе радость.

– Очень вкусно, Фил, и познавательно, но мне кажется, нужно поторопиться домой. Скоро стемнеет, а дети одни.

– Да, дорогая, доедаем, и сразу отправляемся.

– Только вот, не знаю как сказать… Мне нужно в уборную, - шепотом чуть слышно сказала я, наклонившись к столу.

– Скажи Белле, она укажет тебе дорогу, - так же, заговорщицки шепча, ответил Филипп.

Он был спокоен, как и до встречи с этой Катариной. Даст Бог, и я выживу, но узнать эту тайну мне нужно было как можно быстрее. Бэлла указала мне на заднюю дверь, но была удивлена, что я не знаю дорогу, пробурчала что-то вроде: «уборная, как и раньше, там».

Я поторопилась, чтобы успеть столкнуться с этой женщиной, что сейчас, будто Белоснежка среди гномов, ворковала с детьми. Когда я вышла на задний двор, она вскинула глаза и тут же опустила их. Улыбнулась натянуто, как улыбаются люди, когда взгляд задерживается на чужом лице, и человек ловит этот взгляд. Я улыбнулась в ответ. Я прошла мимо них, и услышала, как она шикает на ребятишек. «Домик» уборной был вполне приличный, и на улице возле него висел на стене рукомойник и даже полотенце.

Раз уж пришла, я быстро избавилась из пива в организме, постояла там еще пару минут, старательно прислушиваясь к детской болтовне, и вышла. Катарины уже не было, а на лестнице сидели две девочки и мальчишка лет шестнадцати. Эти были самые старшие. Видимо, остальных она быстро увела наверх. Что за чертовщина здесь происходит, и кому верить, - были мои основные вопросы к тому, кто переселил мою грешную душу в это тело.

Филипп наблюдал за моим возвращением. Видимо, он уже расплатился и ждал меня, разговаривая с хозяином.

– Заезжайте почаще, мы всегда рады вам, - провожая нас, сказал Элиус и помог мне подняться в коляску.

Мы отъехали и через несколько минут выехали на знакомую уже мне лесную дорогу в сторону дома.

– Откуда там столько детей, Филипп?

– Когда ты называешь меня полным именем, мне кажется, что ты хочешь узнать совсем другое, а не о том, что спрашиваешь, - засмеялся он. – Раньше ты всегда называла меня Филиппом, а после того случая в сарае ты называешь меня Фил.

– Знаешь, у меня масса вопросов, на которые ты все никак не ответишь, но я терплю. Так на этот вопрос ты можешь ответить? Откуда на постоялом дворе столько детей?

– Я не знаю, дорогая. Возможно это дети постояльцев или прибилась стайка попрошаек – пока тепло они ходят между городами и деревнями. Строят шалаши и живут в лесу.

– Дети? Одни в лесу? А как же учеба, что они едят? Кто их лечит? – Филипп так спокойно и обыденно говорил о жизни ребят, что у меня холодок пробежал по спине.

– Пола, я начинаю верить, что в твоей голове не осталось ничего, - посмотрев на меня внимательно, ответил он. – Накинь плащ, иначе твое платье покроется слоем пыли.

– Не уходи от разговора, Филипп. Я не могу поверить, что они живут на улице.

– Уж поверь. Думаю, они по мелочам помогают хозяевам постоялого двора. За это их кормят, а, может, Бэлла находит им одежду.

– Да, они очень плохо одеты. А та женщина, что была с ними? Она что-то раздавала каждому… - я заметила, как щека Филиппа дернулось – попала в точку.

– Полианна, прекрати этот поток вопросов. Я устал, и единственное, чего мне хотелось бы после сытного ужина и выпитого пива – спокойно добраться со своей женой до дома, обнять детей, потом помыться и, обняв эту самую жену, заснуть, потому что с раннего утра у меня… как и у тебя, заметь, много работы!

– Хорошо, я не стану больше задавать вопросы, но ты не можешь так спокойно говорить о тех детях. Им не выжить на улице, Филипп. Представляешь, как им страшно? Я видела там и девочек, и некоторым меньше десяти лет. Мы должны что-то сделать. Неужели ты сможешь приехать домой, погреться в ванной и спокойно улечься спать, когда мы не знаем – есть ли у них на сегодня крыша над головой?

– Полка, ты выпила из меня всю кровь. Я тысячу раз уже пожалел о том, что взял тебя с собой! – выкрикнул мой муженек, остановил лошадь, и спрыгнул на дорогу. Я осмотрелась. Начинало темнеть, и мне не слишком хотелось ехать среди леса в темноте. – Уверяю тебя, дети в полной безопасности, да и хозяева постоялого двора не выгонят их и дадут место хотя бы на конюшне – там полно соломы.

– Почему ты так уверен? – я тоже подняла голос, и мы сейчас просто орали на весь лес.

– Да потому что мы с тобой тоже росли на улице! – приблизившись ко мне так близко, что я видела радужку его зеленых глаз, выкрикнул Филипп. – Потому что они держатся друг за друга, как звенья цепи, и если бы ты помнила наше прошлое, то сейчас мы ехали бы и вспоминали дни, когда искали место для ночевок, воровали овощи на огородах и придумывали, во что завернуть малышей, которых находили под мостом.

– Мы были бездомными? – только и смогла спросить я сорвавшимся голосом и прижалась к колесу.

Оставшуюся часть дороги я молчала, а Фил рассказывал о своей жизни и жизни Полианны. В общем, я попала в тело девушки, которая все свое детство жила на улице. Благодаря этому необыкновенному детскому братству выживает множество брошенных детей. Крестьяне, что не могли вырастить детей, привозили их в город и оставляли под мостом. Плач малышей там был слышен на всю округу, и, если их не забирали взрослые, дети приносили их туда, где они все ночевали.

Филипп помнил, как среди них появилась Полианна, потому что девочке было около трех лет, и она не плакала, как остальные. Она долго не шла за ним, упиралась и молча смотрела на него.

– Я не хотел начинать рассказ о нас с этого, Полка, но ты меня вынудила. До последнего я не верил, что с тобой могло это произойти, надеялся, что ты шутишь, но теперь я вижу, что ты не врешь, - Филипп смотрел на меня в темноте, и я не знала, что ответить. Лошадь осторожно бежала по дорожке. И когда мы выехали из леса в поле на фоне заходящего солнца я увидела, что глаза Фила влажные.

– Продолжай, Филипп. Я хочу знать о себе все.

– Когда ты заснула там, под мостом, я принес тебя в заброшенный дом, где мы все жили той зимой. Ты проспала всю ночь и весь день, и не разговаривала целый год. Мы думали, что ты немая, но нас ты хорошо слышала. Детей иногда забирали взрослые, но я знал, что не все хорошо с ними обращаются. И поэтому, когда возвращаясь с очередной вылазки я заметил, что тебя уводят взрослые, мы отбили тебя. Тебе было семь. Раньше ты помнила этот день и говорила, что тебе было страшно, что эти люди уведут тебя и ты больше никогда не увидишь меня, - Филипп явно не врал, потому что его голос дрожал, он то и дело смотрел на меня так, будто боялся увидеть другого человека.

– И? – прервала я его паузу в рассказе.

– И больше я не отпускал тебя от себя ни на минуту, Полка. Я учился у мастеров всему, что могло принести деньги и возможность жить как все, и мы смогли пожениться, смогли стать другими.

– А остальные? Они где? Эти дети, что росли с нами.

– Кто-то не дожил до этого дня, кто-то остался в деревнях, куда мы уходили на лето и осень в поисках подработок.

– А те дети на постоялом дворе?

– Да, это то же самое братство. Есть еще один человек, что вырос как мы. Это Бэлла. Ее постоялый двор часто полон этими детьми. Так что, не переживай, они не останутся голодными, - Фил пересел ко мне и одной рукой обнял меня за плечи. – Замерзла? Я никогда не оставлю и не обману тебя, Полка. Пока я не могу рассказать всего, но ты можешь быть спокойна.

Становилось, и правда, прохладно, но это меня мало беспокоило. Правда, которую рассказал мне Филипп, была настолько страшной, что мне пришлось уговаривать себя, что это не мое прошлое, что это жизнь, о которой я никогда не вспомню, потому что у меня другое прошлое. Я молча ехала остаток дороги, думая о том, какая жизнь была у Филиппа и Полианны, сколько они пережили вместе.

Дети встречали нас на пороге. Гарри, как всегда, по-взрослому помог отцу распрячь лошадь, сам дал ей овса, налил воды. Мэри хлопотала на кухне, стараясь угодить нам. На печи стояли сохнущие короба из папье маше, что они сделали за день, и я была горда тем, что ребята все сделали правильно и очень аккуратно.

– Ну же, быстрее за стол! Я подогреваю который раз. До этого приняла коляску кора Маршала за вашу, и тоже грела, - Мэри грела в миске под полотенцем пироги!

– Ты и пироги умеешь печь? – потрепав ее по голове и поцеловав в макушку, спросила я.

– Конечно, Полка, ты же сама меня учила с самого рождения, что чем больше я умею, тем больше у меня шансов выжить.

– Правильно, дорогая, - Фил поднял ее на руки, и она прижала его голову к себе. – Это уроки жизни, и мы не должны их забывать. Вижу, вы усвоили новый урок, и продолжили мамино дело, - указал он на корзины.

– Да, но они получились не такие аккуратные, - Гарри теперь тоже принимал участие в разговоре, и меня это радовало.

– У вас будет шанс научиться, потому что у вашей мамы появились свои заказчицы. Завтра вы начнете делать новые коробки, а мы с Гарри приготовим древесину под следующие заказы. Я решил, что маму нужно иногда брать с собой – благодаря этому у нас появится больше работы. Она очень умело советует, - посмотрев на меня, сказал Филипп и подмигнул.

Я немного боялась того тепла, что начала испытывать к нему после сегодняшнего разговора, но решила не быть колючкой. Мы ужинали как настоящая семья, рассказывали о Фаусте и ее подругах, о дворце, и эту часть рассказа Мэри слушала широко раскрыв глаза. Дети рассказывали о том, как прошел их день, и о том, что налили много воды в бумагу, и поэтому им пришлось рвать еще и еще, а, чтобы успеть до нашего приезда, Гарри сделал новые болванки.

Я гордилась этими детьми как своими. Но теперь меня грызло то, что Мэри тоже могла оказаться не моей дочкой. Лишь бы не подать вида, лишь бы не огорчить ее.

Проснувшись ночью я обнаружила, что моя голова снова лежит на плече Филиппа, а он обнимает меня. Полежав так, прислушиваясь к тишине и сопению Гарри в соседней комнате, я снова заснула. А когда открыла глаза в следующий раз, на улице ярко светило солнце, за окном в мастерской Филипп стучал топором под болтовню Гарри, в кухне Мэри напевала, готовя обед.

Да, мать и жена из меня так себе, раз уж даже маленькая девочка встает так рано и, поди, уже накормила завтраком мужчин. Думать о сказанном вчера Филом не хотелось, и вспоминать Катарину с ее просьбами – тоже. Может, она тоже из его прошлого? Если он не говорит, нужно просто подождать. После его рассказа мне больше не казалось, что опасность мне может угрожать от него. Нет, это точно, и на этот счет я могу быть спокойна.

– Мамочка, готов завтрак, и я уже снова рву газеты. Отец сказал, что ты хотела покрасить их, и я не начинаю делать – жду тебя, но мне не терпится, прошу тебя, просыпайся, - Мэри забралась на кровать и прижалась ко мне.

– Да, я прямо сейчас встаю, и мы начнем, как только я выпью кофе, - ответила я и пощекотала ее бок. Мэри залилась смехом. А мне казалось, что этого просто не может быть, и то счастье, которое я испытываю от любви к ней – не мое. Мэри намного педантичнее и аккуратнее, чем я в прошлой жизни, и самое главное – у меня нет к ней ни единой претензии, но, интересно, что испытывает она, понимая, что ее мать теперь совсем другая?

Глава 11

Весь день и часть ночи ушла на изготовление коробов для коры Фаусты. Мэри я отправила спать вечером. Филипп после ужина остался со мной в кухне. Он сидел со мной за столом, читая старые газеты, что мы еще не успели порвать. Куски, прежде чем окунать в клейстер, я замачивала в настое из луковой шелухи. Буквы чуть размывались, и в целом изделие при высыхании приобретало коричнево – красный оттенок. Именно то, что мне нужно – так мы ушли от серого цвета.

Я видела, что Фил посматривает на меня, следит за тем, что я делаю, но не начинает разговора. Ну и пусть. Раз уж он не считает нужным посвятить меня в тайны этого дома, то и говорить, в общем-то, не о чем.

Деревянные формы, что сделал для нас Гарри, уже пропитались нашей краской и стали коричневыми. Хотелось еще более темного цвета, и я вспоминала – что же может дать его. Мне очень не хватало колеров и клея ПВА, который пока заменял клейстер.

– Шишки! – вдруг вспомнила я и выкрикнула, одновременно соскочив со стула.

– Полка, что такое? – Филипп подскочил вместе со мной.

– Мне нужны еловые шишки, Филипп! Или сосновые. Без разницы! Здесь есть шишки?

– Сегодня у нас их нет, но завтра мы можем доехать до леса, что в дальнюю сторону от дороги. Там есть и ели, и сосны. Зачем тебе шишки?

– Я буду их варить!

– Варить? Полка, мне кажется, нам пора спать, - я только теперь увидела, как он устал, и его лицо кажется старше лет на пять.

– Да, хорошо, я сейчас все уберу. А завтра мы поедем за шишками, хорошо?

– Хорошо. Обещаю тебе! – усмехнулся он и прошел в комнату.

Морилку из шишек я делала пару раз, но только как мастер-класс в своем блоге. Пользовалась ею только для окрашивания бумажных трубочек, из которых плела корзины и короба. Кроме красивого цвета шишки несли еще один важный плюс, который в этих условиях был немаловажен – они помогали лучше склеить изделие, сделать его после высыхания более крепким и водонепроницаемым. Смола в этот раз была мне очень на руку.

Газет у нас предостаточно, а значит, можно начать делать коробки и из трубочек. Они смотрятся намного интереснее, хоть и возни с ними больше.

Когда я опустила голову на подушку, Филипп уже спал. Я рассматривала его лицо в свете луны, и не могла представить, что Полианна любила его и целовала, и родила с ним дочь. Сон сморил за несколько минут, и проснулась я от обычного утреннего шума в доме. Филиппа уже не было в постели, как всегда. Я снова оказалась самым слабым звеном в семье.

– Я должен уехать вечером, Полка. Вернусь через пару дней. За шишками сегодня тебя свозит Гарри, - он вошел в комнату с полотенцем. Его волосы все еще были мокрыми после умывания.

– Ты не говорил вчера, что собираешься ехать, - ответила я и свела брови, вспоминая, что я могла пропустить, или забыть.

– Нет, вчера я не планировал. Понадобилось сегодня, - он явно был чем-то обеспокоен, но старался не подавать вида.

– Хорошо, если не хочешь говорить, не говори. Только знай, это не укрепит наши отношения и мое доверие, Филипп, - ответила и, встав с постели, направилась в ванную. Мэри уже кашеварила в кухне. У меня было желание напоить ее каким-то безопасным снотворным, чтобы она хоть иногда была похожа на ребенка, что с удовольствием спит утром крепко и безмятежно.

– Отец сказал, что мы сегодня едем в лес? – она явно была рада этому небольшому путешествию, которое хоть немного разнообразит ее жизнь.

– Да, и после мы будем их варить! – я поцеловала ее на ходу.

– У нас пока есть еда, мамочка, можем не переживать, и до шишек еще далеко! – засмеялась она.

Сразу после завтрака мы перевернули сделанные вчера короба, рассредоточили их возле печи. Уже завтра они будут готовы. Эти были побольше размером, чем наши, да и луковая морилка сделала свое дело – никто бы и не сказал, что это папье-маше из газет. Я искренне гордилась тем, что смогла сделать это и без моих современных материалов.

Фил что-то собирал в мастерской, складывал в телегу. Потом быстро пообедал и снова вернулся в мастерскую. Нам с детьми пришлось ехать в лес в коляске, что больше была рассчитана на ровную дорогу. Но Гарри хорошо управлялся с ней, да и дорога в лес была изъезжена – именно там Филипп рубил деревья для изготовления досок.

Три огромных мешка шишек мы разместили за коляской и у себя в ногах. Прогулка по лесу доставила много радости и мне, и детям, но мысль о том, что Филипп с бухты-барахты решил уехать на пару дней не давала покоя. Катарина? Эта женщина была встречена нами неслучайно. Думаю, он специально заехал на постоялый двор. Но почему он должен уехать в ночь? Чтобы ему кто-то позвонил, должны быть телефоны. Почтой? Что-то я и почтальонов здесь не видела – газеты он покупает в городе, я это знаю, потому что Мэри их очень ждет.

– Гарри, почему отец решил ехать так неожиданно? – спросила я, когда мы загрузили все и выехали в сторону дома. По ощущениям было часа четыре – пять вечера. Мы не гнали лошадь и любовались окрестностями. Мэри то и дело показывала белок, что сновали здесь без страха прямо вдоль наезженной колеи.

– Рано утром к нему приезжал какой-то мужчина, - ответил Гарри и замялся.

– Мужчина? Что он ему привез? – я обдумывала все варианты, но срочная работа никак не подходила под ситуацию – он рассказал бы о ней. Значит дело в этой его тайне…

– Ничего. Они говорили за воротами. А мужчина сразу ускакал в сторону города, - сказала Мэри.

– Он был верхом?

– Да, и мне показалось, что очень обеспокоен. Отец после этого тоже расстроился и даже не разговаривал больше с нами. Ушел в мастерскую и что-то там пилил.

– И не попросил меня помогать ему, - добавил Гарри.

Значит, когда он вошел в комнату с мокрыми волосами, он умывался уже после работы… Или после того серьезного разговора… а мастерская ему нужна была чтобы отвлечься, не показывать нам, как он расстроен.

Когда мы вернулись домой, лошади с телегой не было. Он уехал не сказавшись, не дождался нас. Специально все так подстроил, чтобы не встретиться с нами больше? Скорее всего. Моя злость закипала с новой силой.

Вечер был занят шишками, мы все делали не торопясь, зная, что Филипп не вернется к утру и даже к вечеру.

Но он не вернулся и через двое суток, и через трое.

Я, как могла, делала спокойное лицо – сразу кидаться с вопросами к детям могло оказаться лишним. Они, как и я, были удивлены его задержкой.

Уложив детей спать, я села за стол и сказала себе:

– Дорогая Полианна, я, конечно, благодарю тебя за это молодое тело и за детей, что ты вырастила примерными, но чует мое сердце, что хорошего лучше не ждать. И муж твой мне не доверяет, и пропал черт знает где и на сколько. Короче, дорогая, теперь мы будем жить по моим правилам, и очень приятно, что хоть у тебя было не очень много вкуса, но твоя аккуратность дала свои плоды.

Я прислушалась к себе. Не услышала там внутри никакого ответа и, закрыв двери, взяла лампу и пошла в постель.

Если Филипп не вернется, мне нужно научиться держать этот дом. Мне нужно знать, кому и что надо оплатить, нужно зарабатывать деньги на жизнь. Дети много знают, но все равно - это лишь дети. Неужели я не справлюсь? Справлюсь, - улыбнулась я и пообещала себе ни в коем случае не ныть.

Засыпая уже, я поняла, что мысли о Филиппе не покидают мою голову, и представляю я его большей частью лежащим в канаве, а не в постели с Катариной. Значит о любви пока нет никакой речи и никакой памяти тела.

– Мамочка, я посплю с тобой? – меня разбудил шепот Мэри, что залезала на кровать со стороны Филиппа. Сразу я и не вспомнила, что его нет, но, когда она умостилась на моей руке и я обняла ее другой, снова вспомнила о том, что его нет дома и сон сняло как рукой.

Заснула только под утро, а проснувшись совершенно разбитой, натянула улыбку и вышла в кухню, где вовсю шла работа и казалось, что все как прежде.

– Мэри, ты снова готовишь что-то вкусное? – я отметила, что девочка причесана, переодета в платье и передник, а Гарри улыбнулся мне, сидя в кресле, где рвал газетные листы.

– Да, и мы ждем тебя, чтобы позавтракать и приниматься за работу, - ответила девочка и улыбнулась, будто ничего не произошло, и все совершенно в норме.

– Гарри, идем в мастерскую. Мне нужно кое-то отыскать. Думаю, у тебя это получится лучше, а ты, маленький повар, накрывай на стол. Я принесу свежую зелень с огорода, - подмигнула я Мэри и вышла на улицу.

Гарри вошел в мастерскую следом за мной.

– А теперь мы должны поговорить серьезно, Гарри. Ты взрослее Мэри, и знаешь больше, я это чувствую. Просто… если мы сейчас будем притворяться, что все нормально, проблемы будут нарастать со скоростью снежного кома. Рассказывай, где отец. Он почти все рассказал мне, но о делах не успел, - решила я чуть соврать, чтобы Гарри не чувствовал себя болтуном.

– Полка, отец никогда не пропадал вот так. Думаю, с ним что-то произошло. Может быть, даже что-то плохое…

– Поэтому ты должен все мне рассказать, дорогой, - я присела перед ним и взяла его ладони в свои. – Прошу тебя, расскажи обо всем. Я не помню ничего, но я тот же самый человек. Я ваша мама и жена твоего отца. Я знаю себя только с момента, как очнулась там в сарае.

– У отца были какие-то дела, которые он скрывал, но ты знала о них. Вы шептались, и я знал, что мне нельзя это знать, - он опустил глаза и продолжил: - Вы не мои родители, Полка. Филипп забрал меня с улицы, хоть ты и была против этого.

– Гарри, я этого не помню, но, узнав тебя за это время, могу точно сказать – я никому тебя не отдам, не дам тебя в обиду, хоть ты и сам такой сильный и умный. Ты наш сын, и никогда больше не вспоминай об этом, - чертова Полка, она не отличалась умом! Значит, сама выросла под мостом, а детей брать в дом не хотела. Эта девица нравилась мне все меньше и меньше.

– Правда? – он поднял глаза и посмотрел на меня.

– Да, милый. И мы должны сделать все возможное, чтобы выручить Филиппа. – Потом может быть поздно. Завтра мы все поедем в город. Отвезем коре Фаусте короба, примем новые заказы, что нас, возможно, будут кормить в ближайшее время, и будем распутывать эту тайну.

– Как будто детективы? – в его глазах загорелся огонек.

– А здесь… ну, в городе, или где там… есть детективы? – вот те раз!

– Да, конечно. Есть даже частные, но, как говорил отец, они обо всем оповещают королеву, а нам в нашем деле лучше держаться от нее подальше.

– От королевы?

– Да, - Гарри начал говорить тише. – Всегда нужно держать ухо востро, Полка.

– Так ты мне расскажешь все? – я смотрела на него с таким ожиданием, с такой надеждой, что барьер внутри него, видимо, чуть надломился, но не сломался полностью.

– Только то, о чем имею право рассказывать, Полка. Идем, иначе Мэри сейчас прибежит сюда, - он отстранился и направился к выходу из мастерской.

– А Мэри…. Она…

– Она ваша дочь. Родная, - он обернулся только на секунду.

Я ела, смотря в одну точку, стараясь не поворачивать головы в сторону Мэри. Моя любовь к ней и так росла с каждым днем, а после сказанного Гарри, я поняла, что не зря чувствовала это.

Гарри нравился мне, но он мальчишка, и больше времени проводит с отцом, да и пытается выглядеть старше и умнее – копирует Филиппа во всем. Я не знала, как любит мать, и мне было сейчас стыдно за то, что Мэри мне ближе, и я как дурочка, пыталась не показать это слишком явно.

После завтрака Гарри сам позвал меня в мастерскую, а Мэри усадил на улице прямо на пороге с газетами и огромным медным тазом. Умный мальчик, так он постоянно будет видеть ее. Я шла за ним, но он шел не в мастерскую, а в наш маленький огород за домом. Продумал все до мелочей – там на двести метров вокруг открытое поле, и можно не бояться, что кто-то сидит за углом дома или за деревом. И Мэри видна как на ладони.

– Вы с отцом жили на улице…

– Это он рассказал мне. Успел. Остальное должен был рассказать в тот день… ну, когда за ним приехал тот мужчина.

– Хорошо. Так вот, отец не бросил «братство».

– Какое братство? – я чувствовала, как мои глаза забегали – я пыталась найти хоть какой-то синоним этому понятию, и находила только плохие определения.

– Ты же говоришь, что он все рассказал?

– Прости, больше не стану перебивать. Я присела между грядок, автоматически пропалывала землю между ровными рядками зелени и не поднимала голову на Гарри.

– Дети, что живут вместе, ну, уличные дети… Старшие собирают младших, сами их воспитывают. А потом, когда взрослые уже уходят, на их место становятся другие, те, кто подрос. Отец не ушел из братства, он до сих пор старший среди них. И они все слушают его, - Гарри открывал мне тайну нехотя. Он оглядывался каждые пару минут, словно боялся, что прямо сейчас приедет Филипп и накажет его за длинный язык.

– И? Гарри не молчи. Возможно, уже и так поздно, но, может, еще и нет, и у нас есть шансы найти его. Рассказывай и не пялься по сторонам. Сколько таких детей?

– Сейчас… Без меня их около тридцати.

– Это их я видела на постоялом дворе?

– В «Синем лосе»? – спросил Гарри, но по моему взгляду понял, что я не знаю его названия.

– Двор, где хозяйка Бэлла. Отец рассказал, что она тоже из вашего братства.

– Да, этот двор нынче стал домом для многих детей. Совсем малыши не здесь. Они со средними в деревнях. Здесь дети, которых оставил отец. Он оплачивает их еду и обучение.

– Обучение? – я и понятия не имела, что Филипп занимается всем этим. Откуда у него такие деньги? Заработал, мастеря мебель? Ни за что не поверю! Это трудоемкая ручная работа.

– Да, он оплачивает учителя, и сам часто ездит в лес за «Синим лосем». Там они встречаются, - я видела, что Гарри знает больше, но пока нельзя было его ломать.

– Завтра поедем в город, и на обратной дороге заедем в этот самый «лось», Гарри, а ты просто имей в виду, что от тебя зависит, как скоро мы найдем Филиппа.

Глава 12

Все рассказанное Гарри казалось мне частью какого-то рассказа, что дети пересказывают друг другу, чем пугают родители нерадивых детей, а не правдой. Но мне оставалось лишь верить и проверять. Я терялась, о чем говорить с Бэллой на постоялом дворе и как преподнести ей эту амнезию. Но вариантов больше не было.

– Мамочка, я так рада, что мы едем в город, - самое первое, что я услышала рано утром, Мэри пропела мне прямо в ухо.

– Да, дорогая. Как только Гарри запряжет коляску и погрузит корзины для коры Фаусты. После этого мы должны проехать к некой Стефане, что оставила мне адрес. Для нее тоже нужно сделать корзины. Надеюсь, она закажет много, - ответила я, обнимая девчушку и прижимая к себе. Я надеялась еще немного поспать.

– Все уже готово: Гарри запряг лошадку, а корзины мы погрузили вместе. Чем раньше мы выедем, тем лучше. Гарри сказал, что нам еще придется заехать по делам, - стаскивая с меня одеяло, ласково, как кошечка, почти мяукала девочка.

– Мэри, ты знаешь, что ты невыносимо прекрасна? – засмеялась я.

– Нет, не знала, но теперь буду знать, что это тебе нравится. Может, зря я раньше боялась тебя обнимать? Надо было сделать это первой, и ты бы перестала быть злюкой! – прошептала она.

– Дорогая, дело было вовсе не в тебе. Видимо, у Полки было трудное детство и ее никто не любил. А я люблю вас с Гарри больше всего на свете, - пришлось встать, потому что серьезным вопросом были вовсе и не корзины, а Филипп. Если мне этот мужчина не знаком и не дорог, не значит, что его можно просто забыть.

Быстро позавтракав, я подобрала платье попроще, на этот раз не забыла накидку от пыли. Я заметила, как Гарри спешил и как оглядывался по сторонам, когда мы въехали в город. Мальчишка умело управлял лошадью, и это радовало, потому что нам пришлось бы идти пешком.

– Милочка, да вы с дочкой! Позвольте угостить вас вареньем! – начала прямо с порога Фауста, любуясь корзинами, которые мы с Гарри проносили в дом, а Мэри с важным видом расставляла на полках.

– Спасибо, кора Фауста, но нам пора. Нужно заехать к вашей подруге за новым заказом, и торопиться домой.

– А где же кор Филипп? – она была искренне удивлена.

– Он приболел, но очень переживал, что вы не получите корзины в срок, и отправил нас одних. Гарри хорошо знает работу отца! – уверенно пробормотала я и остановилась в ожидании оплаты. И в этот момент подумала, что вообще не знаю, что здесь за деньги!

– Хорошо, тогда получите оговоренные двадцать монет. Я буду рассказывать о вас своим знакомым, милочка, - заверила она, протягивая мне по-старушечьи завязанный узелок на ткани, в котором явно были монетки. При ней я его развязывать не стала, не только чтобы не обидеть, а потому что следовало поторопиться.

Кора Стефана жила через шесть домов от того, в котором мы только что разгрузили корзины. Она собиралась поить нас чаем, а увидев Мэри, которая привела ее в восторг, и вовсе хотела оставить у себя на весь день.

– Коли вы торопитесь, прошу, осмотрите и мою кухню. Она небольшая, и сундуки, в которых приходится держать запасы, стоят по всему полу. Моя кухарка приходит раз в день, но бардака после ее прихода еще больше, как мне кажется. Служанка живет постоянно здесь, и только и делает, что убирает кухню, - жалостливо завела знакомую песню Фаусты Стефана.

– Стены по обе стороны окна узкие, но высокие, кора Стефана. Две полки по обе стороны от окна, да еще так высоко… Там хранится только мусор. Мы сделаем два стеллажа. Как у коры Фаусты. У нее широкий и один, а здесь будет два. Сделаем корзины, в которые уместятся все ваши запасы, - я вынула из кармана лист бумаги, карандаш и пристроилась за столиком. В центре быстро нарисовала окно, и по обе стороны полки от самого потолка. На уровне талии они присоединятся к столешнице.

Сейчас же эта столешница была завалена мешочками и свертками. В ногах стояли какие-то ящики и короба. Обходить их было невозможно тяжело. Скорее всего, кухарка была лентяйкой. У меня руки чесались все сейчас же разобрать, и навести порядок, но у нас было дело куда важнее всего этого. Только вот и от денег отказываться мы не имели права. Самим нужно что-то есть, лошадку и кур надо кормить, да и дети, что сейчас живут на постоялом дворе… Они тоже рассчитывают на Филиппа.

Я надеялась лишь на то, что Белла знает, где мой муж. Надеялась, что он просто задержался из-за каких-то проблем, или просто заболел, и вынужден был остаться у кого-то на время, пока пройдет жар. Но трезвый рассудок говорит о том, что если бы он был жив и в безопасности, нашел бы как сообщить нам о себе.

Подъезжая к «Синему Лосю», я молила Бога, чтобы он был здесь. Пусть бы даже оказалось, что с Катариной. Сейчас это был бы лучший вариант для всех нас, но, судя по довольному лицу хозяев, что встречали нас, и всматривались в коляску, стараясь разглядеть Филиппа, здесь его не было.

Бэлла шумно выхватила Мэри еще до того, как мы остановились. Я краем глаза заметила, что дети на заднем дворе были, но увидев подъезжающих гостей, они сбились в кучку возле заднего крыльца.

– А где же ваш отец, юная кора Мэри, будущая фрейлина Ее величества принцессы Аурлики? – Элиус пожал руку Гарри, не отрывая глаз от Мэри. Я заметила только сейчас, что она просто притягивает взоры и все внимание. Малышка была каким-то центром притяжения. И несмотря на свое совершенно взрослое поведение, вызывала умиление и желание сжимать ее в объятиях постоянно.

– Кора Бэлла, накормите этих двоих, прошу вас, а мы с вами пока поболтаем, я как могла делала спокойное выражение лица, но и сама почувствовала, как дергается щека.

– Тогда, мы угостим их отменным сливовым пирогом, его только вынули из печи. Он покрыт взбитыми сливками и молотыми орехами, - стараясь разбудить в и без того голодных детях аппетит, описывала свой пирог Бэлла. Она усадила их за стол, что скрывался прямо за печью и был прекрасно виден с заднего двора, и подав мне небольшую чашку с кофе, пригласила на задний двор.

Дети на этот раз не сбежали по лестнице на второй этаж, а с любопытством рассматривали меня.

– Бэлла, думаю, Филипп рассказал тебе, что я потеряла память и теперь не узнаю никого из вас. Так вот, мне больше некуда идти. Он рассказал мне о вас по дороге домой после того, как мы отужинали здесь. А утром, еще до того, как я проснулась, к нему приехал мужчина, которого не знает даже Гарри. И Филипп уехал вечером. Его нет уже трое суток, Бэлла, и мне кажется, что с ним беда. Мэри не знает, я поговорила с Гарри, и он рассказал мне остальное…

– Какое остальное, Пола? – ее лицо было сейчас серьезно, а ее муж заметно поменялся в лице – складка, что пролегла между бровями, говорила лишь об одном: он сильно озабочен, и проблема большая.

– То, что Филипп помогал детям и что некоторые из них живут у вас, - ответила я, тщательно всматриваясь в ее лицо. Мне нужна была правда, которую, судя по всему, и они тоже не намерены мне открывать.

После минутной паузы, в течение которой супруги переглядывались, я смотрела на детей, что внимательно прислушивались к нам. Девочка лет пятнадцати с туго заплетенной косой пшеничных волос и вздернутым носом рассматривала меня получше любого следователя. Казалось, она уже и зубы в моем рту посчитала.

– Вообще ничего не помнишь? – как-то совсем иначе, с серьезным лицом переспросила меня Бэлла. Волосы ее были убраны под косынку, такого же цвета передник она во время беседы мяла в руках. Когда я присмотрелась, оказалось, что на нем есть карман, и мяла она его содержимое.

– Ничего. Даже Филиппа не помню до момента, когда очнулась в сарае, - я опустила голову. Сейчас мне больше никто не мог помочь, да и в помощи этих двоих я тоже глубоко сомневалась.

– Нора, - обратилась Бэлла к девушке, которую я только что рассматривала. – Собирай своих ребят, отправляйтесь в город. Проверьте мастерскую Филиппа, наведайтесь везде, где он мог появиться. Оставьте здесь только Мартуса. Пусть он не отходит от Катарины, - после ее слов девчонка только кивнула и стрелой поднялась по лестнице. Следом за ней побежали все, кто был на улице.

– Кто они? – я продолжала смотреть на дверь второго этажа, где пропала Нора.

– Это глаза, уши и зубы Ландека. Да что там… Всего королевства Ланномар. Идем внутрь. За обедом я расскажу тебе все, только запомни вот что, - она подтолкнула меня внутрь и шепотом прямо в ухо продолжила: - если мне только покажется, что ты решила нас предать, не пройдет и часа, как ты окажешься на дне залива. Ехать до него почти час… Значит, что?

– Я умру мгновенно, как только решу вас предать, - повторила я и обернулась. Она снова подтолкнула меня к столу и обратилась к мужу: - Элиос, проводи Мэри к Катарине. Она рада будет увидеть ее. Гарри едет в город с Норой.

– Куда вы отправляете моих детей? – взвилась я, но Бэлла положила на мое плечо тяжелую ладонь и, наклонившись, прямо в ухо прошептала: - Теперь слушай внимательно, дорогая. Думаю, у нас очень мало времени.

Гарри неожиданно поцеловал меня в щеку и, опустив глаза, убежал на задний двор. Мэри ушла с Элиосом, а мне, хоть и было страшно потерять их, приходилось смириться, потому что я помнила слова Филиппа, что доверять здесь можно только Бэлле.

История, что поведала мне Бэлла подходила для хорошего фильма на вечер, где за героев всегда очень переживаешь, но все заканчивается хорошо. Только вот, это было моей нынешней правдой. Правдой, в которой я жила. И чудес, что смело вставляет в подобное кино режиссер не предвиделось.

Мой муж оказался не просто столяром и отцом семейства, а организатором переворота в королевстве, где вешают без разговоров уже за то, что ты плохо отозвался о королевской семье. И «вешают» здесь переводится именно как вешают. За шею!

– Это не простые дети, Полка. Каждый из них стоит трех взрослых. Они незаметны в городе, так как на беспризорников не обращают внимания. Ходят стайками, и максимум, что с ними могут сделать – оттаскать за уши. Мы сами были такими, но в то время все было иначе, - быстро, но стараясь ничего не упустить, рассказывала Бэлла. Судя по тому, что у коновязи не было лошадей, гостей сегодня не было, но она все равно постоянно оглядывалась.

– Король Ливиус и королева Нашари много делали для народа. Не было войн, потому что королевства Ланномар и Саттовер – самые сильные в мире королевства, объединились после замужества принцессы Нашари. Она была единственной дочерью короля Саттовера. Брак их со временем перерос в любовь. Очень долго королева не могла забеременеть, и только силы обоих королевств сдерживали рвущегося на престол Клариуса – на тот момент герцога и брата короля.

– Это его жена сейчас королева? – не смогла не вставить я вопрос, чтобы понять всю эту цепочку.

– Да, но об этом позже, дорогая, - мы вместе обернулись, когда заметили, что шестеро взрослых детей вместе с моим Гарри спустились по лестнице и ринулись в сторону леса.

– Они уйдут через лес? Но пешком это очень долго, Бэлла, - запереживала я.

– Нет. В лесу есть лошади, и они оставят их в лесу перед городом. Все намного серьезнее, чем ты себе это представляешь, - хмыкнула она и продолжила: - Когда королева Нашари сообщила о скором рождении принца или принцессы, город ликовал – все надеялись на то, что их правление продлится как можно дольше. Я не стану рассказывать обо всех деталях, но об одной я должна рассказать во всех красках, Полка.

– Да, рассказывай, - вставила я. Мне казалось, что мы теряем слишком много времени, и поиски Филиппа сейчас много важнее рассказа о короне.

– Карета, в которой король, королева и новорожденная принцесса ехали в гости к деду – королю Саттовера, слетела с моста. Перед подобными процессиями всегда проезжают проверяющие, но все оказались подкуплены, либо кто-то из них не досмотрел, хоть и не предал своего короля.

– Вы уверены, что это произошло не случайно? – мне хотелось услышать факты, а не домыслы какой-то хозяйки постоялого двора. Женщины, которая, в принципе, далека от королевского дворца.

– Да, уверена. Этот мост – излюбленное место для наших ребятишек, а особенно в жаркое лето. Это место, где можно узнать множество тайн. Люди считают, что если глаз не видит, то их никто не слышит, - хохотнула она. – Под мостом хороший крепеж, где незамеченными можно спрятать человек тридцать, но никто даже и не пытался залезть под опоры на самый верх. Туда, где под ногами людей, обсуждающих самые страшные тайны, всегда таится хоть одно ухо.

Я моментально вспомнила как мастерски Гарри нашел место для нашего приватного разговора, как он внимателен к мелочам. Филипп казался обычным мужчиной, если считать это место обычным. Филипп… Жив ли он?

– Наши «глаза» и «уши» успели лишь нырнуть в воду следом за упавшей каретой. В ней были король, королева, маленькая принцесса и няня, которую выдавали за кормилицу, поскольку королевы не должны кормить детей сами.

– И? – я спросила, но в сердце уже ворочалась ревность к следующим словам Бэллы, и я мечтала не услышать их никогда. Картинка начала складываться сама, словно пазлы на магнитах, сползалась в правду. – В карете были ремни… Такими можно прицепить себя, чтобы не удариться во сне. Няня держала на руках принцессу Вивьен. В коконе, что перекидывался через грудь. И она была прицеплена ремнями. Река под мостом глубокая и бурная. Король и королева сломали шеи, а вот няня… Но, если бы не пара хорошо ныряющих ребят, погибли бы все.

– Значит… Принцесса осталась жива? И она…

– Она сейчас на втором этаже. И впервые встретилась со своей няней. Катарина – ее няня, Полианна. Мы бережем ее как зеницу ока, поскольку лишь она знает в лицо нашу принцессу, - шепотом, продолжила Бэлла.

– Но… Ты сказала, Мэри впервые видит ее…

– Да, Катарина видела ее каждый месяц, но Мэри ее не показывали. Она не должна знать. Гарри и наши дети знают все. Но Мэри… Она не знает, - Бэлла опустила глаза, видимо, по моему участившемуся дыханию поняла, что я чувствую после ее слов.

– И вы хотите провернуть свои делишки с ее помощью? То есть, ребенку сказать, что она вовсе не наша дочь, и у нее есть определенная роль? Она и так живет жизнью старушки или вдовы – у нее лишь дела и заботы, - поднялась было я, но Бэлла твердо положила на мое плечо руку.

– Ее дед – король Саттовера умер через день после известия о смерти дочери и новорожденной внучки. Его место на престоле занял кузен Вивьен.

– Называйте ее Мэри, прошу вас, мне так проще, - я дышала в кулачок, чтобы успокоиться. Эта чертовщина явно была не лучшим вариантом иной моей жизни. Короли и заговоры против них никогда не пахли сносно.

– Так вот, Полианна, ее смерти захотят обе стороны…

– Если узнают, что она жива, - продолжила я.

– Да, - Бэлла встала, отряхнула несуществующие крошки с передника и пригласила меня в кухню, где, продолжая рассказ, варила кофе, вынимала свежий хлеб из печи, забрасывала нарезанные овощи в котел. – Их вынули из воды и привезли к вам. Вы в то время жили в городе, у Филиппа открывались мастерские, где он обучал мальчишек столярному мастерству. Больше нельзя было доверить эту тайну никому, и Филипп продал одну мастерскую, квартиру, мебель. И вы переехали в деревню. Как семья с двумя детьми. Гарри был с Филиппом с самого рождения. Его мать оставила новорожденным под мостом. Даже пуповину не отрезала. Филипп таскал его с собой везде, что тебя сильно раздражало.

– Я не любила детей? – недоверчиво переспросила я.

– Не то, чтобы не любила, Полианна, ведь Филипп так же таскал и тебя, когда нашел. Думаю, ты ревновала его. И хотела забыть ту жизнь, хотела жить как все. И никак не понимала, что от себя не убежишь. Ничего не изменишь. Наше прошлое навсегда с нами.

– Сейчас я его забыла, и судя по тому, что ты мне рассказала, и хорошо, что забыла. Бэлла, прошу, не бойся, я ни слова не произнесу из того, что услышала сегодня. Но я переживаю за Филиппа.

– Его ты тоже не помнишь? – она прищурилась, и я поняла, что она имеет в виду.

– Нет. Но он хороший человек. Это я поняла сразу. И детей очень полюбила. Я даже не представляла, что они могут быть такими умными. И сейчас я боюсь представить, где он, - мы присели за стол, где сидели до этого, но уже с кофе и свежим хлебом.

– Дети знают, что делать и где искать прежде всего. Вы дождетесь возвращения их и Гарри. После этого поедете домой. Вам нельзя здесь быть сейчас. Если Филиппа поймали те, кто прознал о его планах, нам всем придется бежать. А вам – в первую очередь, милая, - она вдруг прикусила губу, будто все никак не могла договорить.

– Еще что-то? – прямо спросила я, заметив, что Мэри спускается по лестнице с хозяином постоялого двора.

– Возможно, вам нельзя будет возвращаться домой, - ответила Бэлла и натянула улыбку для встречи Мэри.

Глава 13

Девочка была рада нашей поездке, но мое сердце разрывалось – она шла за руку с Катариной, которую будто подменили. Женщина светилась от счастья – она явно была рада встрече с Мэри, возможности подержать ее за руку, поговорить с ней. И все они знали, что детство ее планируется испортить новостью о престоле. И это, если все пойдет так, как они задумали.

– Мамочка, я так рада знакомству с Катариной. Она, как оказалось, много знает о дворце – ее сестра когда-то была служанкой бывшей королевы! – подбежав ко мне с огромными от новостей глазами, она взяла меня за руку.

– Я очень рада, что тебе понравилось новое знакомство, - ответила я и прижала девочку к себе. Сердце колотилось от новостей как бешеное.

– И воспитанники у нее очень хорошие. Представляешь, у нее так много детишек, что и не запомнить, а она всех знает по именам! – снова с гордостью за новую знакомую заявила она.

– Наверное, она давно знает их, и поэтому помнит всех, - рассматривая Катарину ответила я. Женщину сейчас можно было рассмотреть ближе: волосы каштанового цвета, убранные назад, карие глаза, что отливали зеленым, если солнце падало на ее лицо, красивый тонкий нос, невысокая, очень тонкая, но живая, подвижная. Платье, скорее всего, ей дала Бэлла, и принадлежало оно раньше служанке, что убирала номера в постоялом дворе. Видимо, этим она здесь и занимается, но не пять же лет они ее прячут в комнате.

– Катарина, вы все время работали здесь? – спросила я, как только Мэри с Бэллой пошли на задний двор кормить кур.

– Нет, я долго жила в деревне с детьми. Когда Филипп забрал Мэри и отвез нас на границу королевства, я боялась каждой тени. Но сейчас прошло достаточно много времени, да и детям нужны учителя. Мы здесь уже больше полугода. Большую часть времени мы находимся в лесу. Нас учат стрелять из лука, мальчики и девочки учатся драться. Я была против этого, но Филипп настаивает на том, что они должны постоять за себя. Раньше я и не думала, что в городе столько беспризорников, - сложив руки перед собой на подол, говорила она. Я рассматривала ее, но не находила ничего необычного.

Мэри уже спала, когда вернулись дети. В комнате открылась дверь, и на фоне темного неба я увидела, как кто-то мотнул головой.

Аккуратно переложив голову малышки со своего плеча на подушку, я встала и вышла на улицу, спустилась по лестнице на задний двор и вошла в столовую. Было темно, и только в открывшуюся дверь кухни я заметила свет.

Лестница в подвал вела прямо из кухни. Сейчас здесь на полу было пусто, но, судя по следам, прямо на дверце в полу всегда хранился уголь. Он стоял здесь же в мешках, и в случае необходимости нужно было просто вывалить из них все содержимое на пол.

Лестница в полтора человеческого роста, внизу ящики и короба. Здесь же стол и лавки, которые сейчас переворачивали, чтобы усесться. Я узнала Нору и еще пару детей, что спускались за ней. Гарри не было.

Видимо, Катарина поняла, кого я ищу, и прошептала:

– Он в лесу. Как только нам все расскажут, мы примем решение – что делать. Присаживайся, - она указала на лавку, и я, не противясь, присела.

Бэлла спустилась вниз после нас. Она несла корзинку с пирожками и горячий чайник. Ее полнота и неповоротливость были такими натуральными, но сейчас я видела, как она спускается по лестнице, не держась, и восхищалась этой актрисой.

– У нас мало времени, мама Бэлла. Мы должны отвезти Полку с Мэри как можно дальше и продолжить поиски. По крайней мере, мы знаем, кто может ответить на наши вопросы, - начала Нора вполне серьезно. Она сейчас казалась старше всех нас. Девушка с туго заплетенной вчера косой сейчас была похожа на парнишку: свободная кепка скрывала завернутую вокруг головы косу, рубаха и штаны, видавшие виды, пиджак с оторванным карманом – именно так бегали в городе пацаны лет пятнадцати.

– Рассказывай, - коротко отрезала Бэлла и поставила все, что принесла на стол. Кто-то принес кружки и разлил чай. Дети накинулись на пироги как воробьи.

– У Филиппа в городе есть мастерская. Там работают наши мальчишки, но есть и взрослые, которых нанимал сам Филипп. Несколько дней назад один из мальчишек увидел работника этой мастерской, - Нора говорила быстро, но останавливалась, и в эти моменты все мы с нетерпением ждали продолжения.

– Не тяни, Нора, - поторопила я ее и наклонилась ближе.

– Флор случайно оказался там, на дороге к летней резиденции королевы. У него на телеге сломалось колесо, и он ждал кого-то, чтобы вернуться в город. Случайно в карете он заметил Олафа – человека, что работал с ним и Филиппом. Там не ведут разговоров о нашем деле, но Флор забеспокоился, потому что Олаф пришел простым учеником, а в карете он ехал как лорд, - снова остановилась Нора и отпила из чашки горячий чай.

– А кто тогда приехал утром к Филиппу? – спросила я. – Гарри сказал, что не знает этого человека.

– Флор отправил к Филиппу случайного всадника. Передал, чтобы тот срочно ехал в мастерскую. Дал часть денег и сказал, что остальное ему отдаст Филипп.

– Значит, он отправился в мастерскую? Но он собирался поехать вечером, а нас не дождался, - вставила я.

– И до мастерской он так и не доехал, Полка, - сказала Нора и опустила глаза.

Местная подпольная ячейка пугала меня не меньше самого факта попаданства черт-те куда. Эти отважные люди не боялись потерять своей жизни, не боялись выступать против королевы, которая рубит головы, как известная мне королева из известной сказки. Хотя, сама лично я ничего точно не знала. Мне хотелось, чтобы это был розыгрыш. Решение о побеге я приняла сразу. Кроме своей жизни меня беспокоила жизнь детей, ставших за это время моими. Я искренне полюбила Мэри и восхищалась Гарри. Но мальчик, скорее всего, не пойдет против этого коллектива из бывших и нынешних уличных ребятишек. А вот Мэри… Ее я могла спасти, подарить спокойную жизнь, и возможно даже сделать счастливой.

– Вас проводят до города, и там вы сядете на поезд. Пока мы здесь не разберемся во всем, Полка, тебе и Мэри нужно спрятаться, начать вести жизнь вдали от нас. Дети будут связующим звеном между нами и тобой, - серьезно заявила Бэлла. – Катарина не может находиться рядом – ее могут узнать.

– А Гарри. Он тоже едет с нами? – осторожно спросила я. Пока наши жизни напрямую зависели от решения этих людей, но и безопасность нам могли обеспечить только они. Я разрывалась между страхом за себя и девочку и мыслями о Филиппе. Даже и не думала, что буду так переживать о незнакомом мне, и первое время даже показавшемся неприятным, человеке.

– Нет. Гарри останется здесь. Он нужен нам для поиска Филиппа, - ответила Нора. Она вела разговор наравне со взрослыми, и это показалось мне странным – я бы не стала доверять ребенку.

– Но его постоянно видели с Филиппом, значит и он в опасности, - вставила я.

– Он умеет за себя постоять, Полка, - вставила Нора.

– Филипп, видимо, тоже мог постоять за себя, но получилось вот что, - уже более грубо ответила я, привстав. – Нужно уезжать от вас. Ночью. Я не знаю всех городов, и поэтому попрошу рассказать о самом безопасном.

– Вас проводят, и жить вы будете в Малтоне. Это второй по величине город королевства. Завтра утром вы сядете на поезд, и через сутки будете на месте. Там ты найдешь квартиру или дом, на оплату которого и первое время жизни вам хватит этого, - Бэлла достала из своего объемного кармана пачку бумажных купюр, перевязанных тонкой веревочкой.

– Я не знаю, что сколько стоит, Бэлла, - я опустила глаза и присела обратно.

– Нора, покорми всех, а я пока расскажу все самое необходимое Полке, дам в дорогу метрики и одежду, - Бэлла встала и указала мне на выход.

Дети, вернувшиеся с Норой, были спокойны: не галдели, не спорили и не выдвигали своих предложений. Все здесь было подчинено какой-то известной лишь им иерархии. Нора, судя по всему, подчинялась лишь Бэлле.

Мы поднялись на второй этаж, и Бэлла впустила меня в комнату, где, судя по всему, жили они с мужем. Она поставила лампу на стол и открыла шкаф. Вынимая из него свертки с одеждой, она бегло рассказывала об основных вещах:

– Комнату можно снять за три тиера. Это три бумажки. Все, что я отдала тебе – по одному тиеру. Квартиру можно снять за пять тиеров. Дом на окраине за восемь. Для тебя у меня не очень много одежды, но вот эта точно подойдет, - она указала на кучку, что лежала сейчас на кровати рядом со мной.

– Черная? – спросила я, указывая на вещи. – Почему все черное, Бэлла?

– Ты будешь представляться вдовой. Два года назад закончилась война, что развязала королева. Она не слушала лордов, которые были против, и подняла свои войска. Поход на Саттовер оказался разгромным, хоть в это время на престоле еще плохо освоился кузен нашей Мэри, армия там все же сильнее, а народ Ланномара не шел за королевой Леонидией.

– Значит, мой муж якобы погиб на этой войне? А бумаги? – я моментально связала положение Филиппа сейчас и эти черные ткани. Сердце сжалось от грусти и боли.

– Да. Документы вам сделал Элиус. Сейчас они сохнут. Ему пришлось их мочить несколько раз, мять и выглаживать, чтобы бумаги выглядели старыми. Но это позволит тебе оставить твое имя, а Мэри ее.

– Сейчас меня беспокоит Филипп, Бэлла. Нужно приложить все силы в его поисках. Ведь сказали, кто может быть предателем. Надо поймать его и хорошенько выспросить, - не унималась я.

– Поверь, поиски идут, и сейчас он настаивал бы на том, чтобы вы были в безопасности. А трогать этого человека пока нельзя. Думаю, он не крайний. Цепочка, звеном которой он является, может привести к основному врагу.

– Но, как я поняла, основной враг – королева?

– Не факт. Не забывай, что есть еще король Киар. И у нас есть подозрение, что та война с ним – чистое представление. Киар и Леонидия достигли того, о чем мечтали.

– Но если король Киар много сильнее Леонидии, почему он не захватил королевство, когда оно было слабым? Ведь, как ты сказала, народ против королевы…

– Думаю, он выжидает и ищет слабые места. Вернее, так думал Филипп. Он считал, что Киар пытается выйти на подпольные группы, ведь с их помощью можно захватить страну без крови. Сейчас он завоевывает любовь своих подданных и народа. А когда у него будут сильные помощники в этом королевстве, ему не составит труда прийти сюда без войны. Тогда его народ будет доверять еще больше своему правителю.

– Тогда, последний вопрос, Бэлла. Какие у вас планы на Мэри? Вы же не думаете, что маленькая девочка, подсунутая в покои принцессы в роли фрейлины, станет королевой самостоятельно?

– Конечно нет. У Филиппа есть козырь, и о нем он не говорил никому. Я верю ему, поскольку знаю всю его жизнь, Полка. Полного плана мы не знали не потому, что Филипп не доверял нам, а потому, что он боялся за нас. Именно поэтому вы должны бежать и тщательно скрывать всю информацию о себе. Поэтому Мэри не должна знать ничего. И поэтому сейчас почти двести наших братьев и сестер стянуты в город. Все ищут Филиппа. Ты должна мне довериться. Только так мы сможем защитить Мэри… И тебя, детка, - она неожиданно подошла ко мне и, обняв, прижала к себе.

Чемодан мне выдали небольшой, но мои вещи и то, что нашлось для девочки, вошло «со свистом». Я скучала о привычном мне уже уютном доме, о наших теплых вечерах за ужином и разговорами, о своих вещах, что оказались очень даже симпатичными. Да и девочка теперь осталась в том, в чем мы приехали на постоялый двор. Те пару платьев, что дала Бэлла были ей велики. Нижнее белье нам досталось только на раз переодеться. Из моей одежды я могла оставить только нижнюю рубашку и плащ.

Сказать, что мне было страшно - ничего не сказать. Впереди нас ждала неизвестность. Но больнее всего были мысли о Филиппе.

Мэри разбудили прямо перед тем, как пора было выходить. Через пару часов должно было начать светать, а город нам нужно было миновать по темну. Нас провожала Нора и парнишка лет шестнадцати. Он выглядел, как старший сын фермера, а Нора переоделась, и если бы я встретила ее в этой одежде в городе, то вряд ли узнала бы: длинная юбка цвета кофе и такой же короткий приталенный жакет, оливкового цвета блузка с воланами на груди, небольшая шляпка, из-под которой сзади были видны тщательно убранные в прическу волосы.

Я путешествовала в черном платье под горло, такой же черной шляпке с сеточкой, которая сейчас была поднята, и в своем плаще. Мэри была в своем платье и серой вязаной кофточке, что дала Бэлла.

Бэлла провожала нас до леса, и по дороге рассказывала, что лежит в моем ручном саквояже. Там были ее бумажные деньги и мешочек с медяками, которые дала нам старушка за наши коробки. Наши документы она завернула в бумагу – так делают все в дороге. Там же лежали пара бутербродов с сыром и холодным мясом и стеклянная бутылка с чаем.

В лесу мы вчетвером уселись в коляску, Бэлла коротко махнула, быстро чмокнула в щеку сонную малышку, сидящую на коленях Норы, и мы тронулись. Мы походили на семью, которую провожает родственница. Мальчишка гнал лошадей по лесу, чтобы, когда мы въедем в город, можно было влиться в неспешное движение просыпающегося города. Мэри спала, а я озиралась по сторонам, и везде мне казались тени и слышались звуки.

– Как я узнаю, что все хорошо или наоборот, - уже перед въездом в город, спросила я Нору.

– В любом случае, вас найдут наши братья и сестры, - шептала Нора, боясь разбудить девочку, что спала на ее коленях.

– Как?

– Тебе не стоит беспокоиться по этому поводу. Уже от вокзала в Малтоне вас будут вести. Вы сами найдете дом или комнату, и за вами присмотрят.

– Но как? Ведь мы приедем туда намного раньше, чем кто-то сможет добраться, - ответила я, понимая, что сутки пути — это немало.

– Туда уже едет наш человек, Полка. Не переживай ни о чем. Единственное, там ты не должна упоминать имя Филиппа и то, что до этого жила в Ландеке, - спокойно ответила Нора.

– А где же я тогда жила? – я забеспокоилась, потому что на этот счет Бэлла меня не проинформировала.

– Вся информация на бумаге вместе с документами. Ты должна прочесть ее сейчас, запомнить, и мы сожжем ее. Даже я не знаю, что там – так безопаснее, Полка. У тебя есть час на то, чтобы прочесть все, - она махнула головой в сторону моего саквояжа.

Глава 14

Я поторопилась вынуть бумажный тугой сверток. Рассвело уже достаточно, чтобы читать, и я, стараясь откинуть все вопросы и мысли, погрузилась в чтение моей истории, тщательно описанной Бэллой. Моя новая история была такова:

«Все имена, которые здесь числятся – имена существующих людей, и если кто-то вдруг узнает среди них кого-то, можешь не переживать. Ты родом из Дильтона – небольшого поселка на границе с Саттовером. Дела там всегда шли не очень, но люди не покидали эти места, потому что добыча угля, которая ведется там уже почти пятьдесят лет, кормила многих.

Твои родители рано умерли, и ты познакомилась с лейтенантом Эбби Малкастером, когда он проходил там службу – отряды часто дежурили там, чтобы остановить восстания на угледобыче. Вы тайно обвенчались, и ты родила дочь. После того, как он отправился на войну, ты ждала его, но потом выяснила, что весь его отряд остался похороненным на землях Саттовера. И с тех пор вы с дочкой одни. Какое-то время ты преподавала детям математику, обучала рисованию и письму, но поселок разорился, и вы теперь, продав свой домишко, ищете лучшей жизни в Малтоне.

Полка, Мэри тоже должна знать эту историю, и я очень надеюсь, что ты сама сможешь ее всему научить. Запомни имя своего супруга, название поселка и очередность происходящего, а после этого сожги бумагу. Никто, кроме тебя, этой истории знать не должен. Теперь ты кора Полианна Малкастер. Вместе с метриками лежат рекомендательные письма, но имена этих людей мало кому известны, потому что они не лорды.

Береги себя и Мэри, а мы сделаем все возможное, чтобы найти Филиппа.

С любовью и искренними надеждами, Бэлла».

Я перечитала этот текст раз шестнадцать, не меньше, но тем не менее, имя мужа и поселок, где я родилась, я просто вырвала из бумаги – боялась забыть. Я свернула обрывки размером с палец в трубочку, вынула пергаментную пробку, которой была туго забита бутылка. Чуть ослабила пергамент и положила внутрь мои записки. Снова туго свернула и заткнув бутылку, поставила ее в саквояж, прижав свертком с бутербродами.

Нора достала спички из корсажа и протянула мне. Я смяла листок, положила его под ногами, подняв подол платья и подожгла. Удостоверившись, что все сгорело, притоптала черное пятно и уставилась вперед. Город, и правда, проснулся, и подобные коляски сновали уже во всех направлениях.

Вокзал был таким, каким мы видели подобные в фильмах начала двадцатого века: двухэтажное здание с огромным залом ожидания, причем второго этажа, по сути помещение не имело. Высоченный потолок, такие же высокие сводчатые окна, каменный пол, снующие мальчишки с багажом, а следом пытающиеся успеть за ними мужчины в высоких шляпах и женщины в шляпках. К слову, шляпки здесь были разными: от простеньких с завязками под горлом до сложных – вывернутых практически восьмерками. Женщины серьезно относились к поездкам – большинство имели хорошо собранные прически, их легкие пыльники несли слуги. Было прохладно, но им, скорее всего, не терпелось показать свой гардероб.

– Вам нельзя ехать первым классом, Полка. Я бы советовала даже третий, потому что и во втором ты будешь выглядеть как ослик в загоне с лошадьми, - кратко уведомила меня Нора, когда мы подошли к кассам. Пять окошечек за стеклом в виде небольших арок, сидящие за ними мужчины были непривычны глазу – у нас эти места занимают женщины.

– Но? – я посмотрела на нее.

– Но третий опасен. У вас будут места в общем вагоне второго класса.

– Что внутри? – шепотом спросила я. Мальчишка, что привез нас сюда, нес мой чемодан, который, впрочем, на самом деле и не был чемоданом. Это огромная сумка из толстого брезента с вставленным по верху костяным корпусом. Он то и придавал мешку прямоугольную форму. Ремни, которыми он был стянут позволяли ему не раскрыться.

– Удобные кресла, вы сядете рядом. Чемодан ты поставишь под ноги Мэри, а вот саквояж под своими, и следить за ним нужно, не отводя глаз. Как только тронетесь, переложи деньги и документы в потайные карманы платья. Они с изнанки. Там есть булавки, которыми ты хорошо закрепишь эти самые карманы, - она указала на складки ниже талии.

– Мне придется задрать юбки?

– Вам выдадут пледы. Ты укроешься им и разберешься, - она ухмыльнулась, а я перевела взгляд на ее плечо, где до сих пор спала Мэри, и мне это казалось подозрительным – девочка, вставшая с первыми петухами, благостно дремала весь путь, да и сейчас в этом хаосе, где свист отправляющихся паровозов и крик могли поднять и мертвого.

– Очень странно, что она спит, Нора, - забеспокоилась я.

– Она проспит до обеда, не меньше. Бэлла вчера дала ей чаек. В нем нужные травки. Они безопасны. Кстати, внутри саквояжа, на самое его дно я положила разные травы. Они подписаны. Обратиться к доктору в незнакомом городе очень дорого. Будь внимательна ко всему.

Наша очередь подошла, и Нора за меня подала подготовленные заранее документы и десять кругляшей:

– До Малтона второй класс на двоих, - быстро и четко сказала она в окно. Мужчина посмотрел на меня, и Нора мотнула головой на меня и малышку: - Эта кора и ее дочь.

– Отправление через тридцать минут, - ответил мужчина, подавая обратно наши метрики и два листка, на которых он написал наши имена и поставил печать. Нора выглядела небедно, и, скорее всего, он подумал, что именно она соизволила купить нам билеты второго класса.

Мы направились на перрон, где можно было присесть на лавки, но судя по тому, что они были пусты, с ними что-то было не так. Только подойдя ближе, я увидела на них сажу. Наш поезд стоял уже у перрона, и, если бы не эта страшная ситуация с побегом, я с удовольствием рассмотрела бы все его детальки. Железо в огромных заклепках как-то очень изящно соседствовало с деревянными рамами. Высокие лестницы в вагон сейчас обметали молодые мужчины в форме. Я не знала кто это, но похожи они были на проводников: одинаковые зеленые кепки с твердыми козырьками, плотные камзолы такого же зеленого цвета, черные брюки и высокие сапоги.

Солнце уже поднялось, и часы на перроне показывали начало шестого. Что ждало нас с Мэри в дороге и по прибытию я не знала, как и не знала, где искать жилье, и чего нужно бояться. Успокаивало лишь то, что Нора обнадежила какими-то неизвестными людьми, что станут следить за нами, а значит, хоть какая-то защита у нас будет.

Внутри вагон выглядел еще интереснее: небольшие отделы открытых купе, где умещалось четыре места, добротные сиденья, в виде диванов, обтянутые тканью, симпатичные занавеси на просто огромных окнах, не в пример привычных мне в наших поездах.

Нам указали на место, и сразу за нами в купе прошли две женщины, одетые явно богаче меня. Мэри уже проснулась, но все еще сонно осматривалась, не понимая, что происходит и где мы находимся. Как только мы тронулись, она вновь задремала, уложив голову мне на колени, благо, места на диванчике было достаточно.

Нора шла возле окна, пока паровоз двигался медленно, но в какой-то момент просто растворилась в облаке пара. Теперь все зависело только от меня, в общем, как я и привыкла в своей прошлой жизни. Что-то в этом даже радовало, и если бы не Филипп, сейчас я смаковала бы новые планы на жизнь. Он вошел в мою жизнь так же неожиданно, как и заинтересовал меня.

– Вы в Малтон или сойдете раньше? – минут через двадцать дороги, когда меня начало клонить в сон, спросила одна из соседок, что была старше попутчицы. Они были похожи, но не так, как похожи мать и дочь. Скорее, как двоюродные сестры, или просто подруги, что много времени проводят вместе и от этого перенимают друг у друга мимику и привычки. Женщина походила на стервозную героиню фильма. Таких чаще всего берут на роль твари, что портит жизнь главной героине: высокая прическа, лишь чуть похожая на шляпку шляпка, что крепилась больше для сохранения прически. Седеющие волосы и такие же блеклые глаза, хотя на вид ей было не больше сорока пяти. Строгий костюм серого цвета с меланжевым рисунком все еще был застегнут до самого подбородка, а талия, похоже, легко уместилась бы в кольце моих пальцев.

– В Малтон, - вяло ответила я. Бессонная ночь дала о себе знать – меня начало клонить в сон. Если подтянуть ноги, я вполне бы уместилась на диване и могла спать, прижав к себе Мэри, но эти двое явно принялись бы осуждать меня.

– Вас там встретят? – вступила с вопросами вторая, к которой я, если и не прониклась симпатией, но отметила, что она явно проще и теплее. Эта была кареглазой шатенкой, более упитанной, но некоторая пухлость ее, скорее, была от молодости. Даже щеки имели ту округлость, что свойственна молоденьким девушкам, чьи скулы еще не так отчетливо проявились. Лет восемнадцать – резюмировала я про себя.

– Думаю, нет. Я еду искать работу. Мы здесь проездом из … - когда я поняла, что не помню название своего родового гнезда, по спине поползли холодные мурашки. Оно пришло как-то само, в секунду, когда я моргнув представила лист бумаги, испещренный мелким, но аккуратным почерком Бэллы. – из Дильтона… Я Полианна, а это моя дочь Мэри, - выдохнула я.

– Я кора Алисия, а это моя племянница Августина, - коротко ответила старшая, и я понадеялась на то, что они обе заткнутся и дадут мне задремать, пока спит Мэри.

Первое, что я увидела, проснувшись – лицо Алисии, оно улыбалось, словно хозяйка его выиграла миллиард. В голове быстро скомпилировалась вся информация вчерашнего дня и я чуть не подпрыгнула, поняв причину столь странных изменений с надменной особой – Мэри вела с ними беседу.

– Мамочка, ты проснулась? Твой чай уже остыл. Кора угостила меня вкуснейшим пончиком, а сейчас рассказывает о своей семье, - привычным своим взрослым тоном сказала Мэри, чем опять ввела в полный восторг обеих женщин.

– Милая, не стоит надоедать корам беседой, - я думала только об одном – как много она успела рассказать.

– Что вы, кора Полианна, если бы не ваша дочь, вся поездка была бы сущим адом, - тепло ответила старшая, и я с удивлением присмотрелась к ней. Через несколько минут остановка, и мы сможем немного размяться. Простоим там не меньше часа. Надеюсь, мы дали вам поспать?

– Который час? – спросила я, осматриваясь и пытаясь понять, сколько времени я спала.

– Седьмой, - ответила молодая.

– Вечера? – испуганно спросила я, осматриваясь в поисках саквояжа.

– Конечно. Девочка проснулась после обеда, и мы решили не будить вас. Страху моему не было конца. Я повторяла про себя только одно: - Дура, Полка, ты просто Дура!

Паровоз сначала заметно снизил скорость, а потом за окном я увидела дома. Место было похоже на поселок среди горной местности. Одноэтажные домики тянулись и тянулись вдоль железной дороги, и казалось, существуют здесь только потому, что кто-то, сойдя на этой станции, вынужден был остаться и строил себе дом с краю, и так они нарастали и нарастали «хвостом» вдоль следования поездов.

– Вот и Ричимор, - глядя в окно, сказала Алисия. Это такой же поселок горняков, что и ваш Дильтон, Полианна. Вы уже ездили по этой дороге? – она посмотрела на меня, а я пыталась по ее взгляду понять, что она успела выведать у ребенка.

– Нет, мы едем впервые, - ответила я, успокоившись, что саквояж так и стоит у меня под боком. На нем комом лежал незнакомый плед. Мэри заметила мой взгляд и поспешила успокоить:

– Пледы раздали, когда ты уже спала, и я постаралась подложить его тебе под голову.

– Да, ваша малышка – просто мечта любой матери, кора. Она и ноги вам подняла на сиденье, так что, можете быть спокойны – вам грозит старость в заботе с таким ребенком, - Алисия, видимо, надеялась на продолжение разговора, что нравилось мне все меньше.

– Это точно, - ответила я, встав. Запустив руку в саквояж, я вынула документы и деньги, заботливо обёрнутые бумагой. Из чемодана достала легкую шаль, и обернув ею бумажные свертки поторопила Мэри к выходу:

– Надеюсь, на станции есть туалет, - сообщила я женщинам и потянула Мэри к выходу. Если пропадут вещи и мелочь – ерунда. Главное – документы и бумажные деньги, которых, судя по всему, нам хватит на пару месяцев, не больше.

Как только состав встал и проводник открыл двери, предупредив, что со станции лучше не выходить, мы сошли с поезда и направились в сторону станции. По словам проводникам там была дамская комната. И если я предъявлю свой билет второго класса, меня пропустят внутрь. Интересно, а все остальные где справляли нужду? На перроне под окнами?

– Мэри, милая, у нас кое-что случилось, о чем я расскажу тебе позже, но сейчас нужно ответить на самые главные вопросы, - торопливо говорила я по дороге к нужному зданию.

– Да, мамочка, я уже поняла. Бэлла вчера сказала мне перед сном, что я о своей семье не должна говорить ни слова. Только о погоде и том, что вижу.

– Это хорошо. Так, о чем вы говорили с этими корами пока я спала?

– О многом. Сначала я рассказывала о географии, а потом пела им песни. Когда выяснилось, что кора Августина – учитель танцев, мы обсуждали танцы. Она едет с тетушкой в Малтон, чтобы выйти замуж. Ее родителей давно не стало, и тетушка опекает ее. Единственное, что я сказала о тебе, так это только про твои корзинки, что ты делала для продажи и про то, что геометрию ты знаешь лучше моего учителя.

– А про отца… ты что-то говорила про Филиппа и Гарри?

– Нет. Когда ни спросили меня давно ли погиб мой отец, я поняла откуда на тебе это платье. Но я не верю, что Филипп на самом деле мертв, иначе, ты бы сказала мне, правда, - она подняла на меня глаза, в которых начинали собираться слезы.

– Да, милая, пока мы так и не знаем, где он, но об этом поговорим после, - я протянула билеты и почти счастливая от того, что Бог послал мне малышку умнее меня самой, подтолкнула ее в кабинку. Оглядываясь, порадовалась еще раз нашей скорости на выходе из поезда, потому что женщины странными, но торопливыми походками направлялись именно сюда.

Глава 15

Малтон мы увидели рано утром на следующий день: сначала это были одноэтажные домики, поля, где работали люди, а потом начались здания, похожие на фабрики или склады.

На станции наши соседки остались ждать встречающего их слугу с коляской, а мы с Мэри направились к выходу.

– Полианна, постойте, я записала адрес, где нас можно будет найти, если вдруг вы не найдете жилье. Не хорошо с девочкой оставаться на улице: город не менее опасен, чем Ландек, - вдруг окрикнула меня Алисия и протянула свернутую бумагу.

– Благодарю, думаю, все обойдется. Единственное, чем вы могли бы помочь сейчас, подсказать, где искать это жилье, - ответила я, улыбнувшись.

– Оставьте багаж в камерах и на выходе купите у мальчишек газету, в них часто есть объявления о комнатах, квартирах и даже домах! – пожав мне руку Алисия присела к Мэри и уже ей продолжила: - Если вдруг у вас будут проблемы, напомни своей маме, что у вас есть знакомые в Малтоне.

– Мы благодарны вам, кора Алисия, - присела в легком реверансе Мэри.

Теперь, когда люди с перрона разошлись, торопясь к встречающим или в надежде успеть поймать коляску, я выдохнула и мы направились к зданию станции. Багаж действительно очень мешал бы нам, потому что пришлось объехать целых пять адресов, чтобы остановиться на хорошей квартирке, хоть и не в самом центре, но на чистой улице.

Одну комнату за кухней в ней занимала пожилая хозяйка, а все остальное помещение, что включало гостиную и спальню на втором этаже, она сдавала, и, скорее всего, жила этими деньгами.

– Называйте меня Дэйзи, - протянула свою тонкую ладонь старушка, когда у самого порога я уже отметила чистоту и аккуратность. – Вы надолго останавливаетесь в Малтоне ?

– Пока не могу ответить точно, но будьте спокойны, кора Дэйзи, мы оплатим все.

– Где вы станете работать? Или у вас есть запасы? – она хоть и цепко, но не слишком навязчиво осматривала нас и нашу одежду.

– Есть несколько вариантов, и я начну искать работу сразу с завтрашнего утра, кора.

– Девочка, коли не окажется трудной, может оставаться со мной, кора Полианна, - решив одну из забот, вставила старушка. Хотя… таких старушек не принято называть старушками. Ухоженная, тонкая как спица, всегда со сложенными под грудью руками. Ее платья имели столько вытачек, что я боялась представить, как она дышит под таким тугим корсетом. Седые волосы забраны в пучок, в ушах аккуратные серьги с камнями, на руке перстень с камнем в тон.

– Думаю, вы оцените ее воспитание, кора Дэйзи. Я готова доплачивать за вашу заботу, - благодарно ответила я.

Небольшие комнаты, как и во всех квартирах, что встречались мне в этом мире, были забиты неудобной мебелью, что загромождала пространство, а по сути, вмещала в себя слишком мало. Если ввести моду на правильное использование пространства, этим можно неплохо зарабатывать.

К вечеру кора Дэйзи приготовила ужин и, составив все необходимое на поднос, удалилась в свою комнату со словами:

– Ужинайте, я понимаю, что вам сегодня не до поисков лавок и приготовлений. Я рано ухожу спать, дорогая, и у меня лишь одна просьба – не шумите, поскольку если я не засну до восьми часов, сна мне не видать до глубокой ночи.

– Спасибо, кора Дэйзи, мы будем как мышки, - ответила я ей и выдохнула: теперь можно было осмотреться без хозяйки.

Стоимость комнат была чуть выше, чем планировалось, но я решила не экономить на удобстве и чистоте. Мы с Мэри уселись в теплой кухне и достаточно быстро опорожнили тарелки – запеканка из овощей, фрикадельки, скорее всего, из куриного мяса были просто волшебными.

Мэри улеглась в чистую кровать, где нам полагалось спать вместе, и сразу заснула, а я достала из саквояжа свой альбом, что оказался с собой только благодаря поездке с заказами еще там, в Ландеке. Быстро набросала план кухни, обмерила ее тряпичным метром, что так же, приехал со мной из дома. Уже в темноте я сварила кофе, обратив внимание на то, что у хозяйки он отличного качества, но купить его надо завтра же, уточнив – где именно она покупает этот сорт.

Я проверила все шкафчики, убедилась, что лишнего в них ничего нет, и, отложив альбом, села читать предложения о работе. Выбор был не особенно богатым. Требовались учителя танцев, музыки и географии. Это именно то, чем я не владела вовсе. Лишь одно объявление для учителя математики хоть как-то подходило мне, и оно гласило: «Для обучения сына лорда нужен учитель с глубокими знаниями математики и геометрии. Оплата за каждый урок, быть в доме лорда следует через день после обеда».

Этот вариант мог и подойти мне, только вот, я плохо представляла, как относятся к учителям женщинам. Точные науки, как выяснилось, здесь даются лишь мужчинам. И это они еще не в курсе о сопромате, чертежах, хотя… может уже и до этого дошло.

Решив, что завтра стоит выйти из дома, докупить газет и все-же навестить этого самого лорда. За спрос денег не берут. Погода отличная, я смогу на улице читать объявления и сразу ехать или идти по адресам, которые мне понравятся.

А с самого утра у меня было еще одно важное занятие – рассказать Мэри нашу выдуманную историю и закрепить все хорошенько. Заснула я, как и последние пять вечеров, думая о Филиппе.

Хорошо, что перед тем, как заснуть закрыла дверь на ключ, потому что знала – малышка захочет самостоятельно приготовить завтрак и не будить свою мамочку. А там, скорее всего, Дэйзи и расспросила бы ее обо всем.

– Мамочка, - разбудил меня шепот дочки. На улице только начинало светать.

– Да, милая, я встаю, - уже по привычке ответила я и с закрытыми глазами села на кровати. Открыв глаза, вспомнила все, что произошло с нами за последние дни, и это навалилось с новой силой

– Я хотела пойти и заняться чем-то, но дверь закрыта, - удивленно заявила она.

Я кратко и, как только возможно, тихо объяснила ей ситуацию еще раз. Объяснила, что уйду, возможно, на весь день, а значит, вести себя она должна не просто как будущая фрейлина, а как настоящая принцесса. Девочке понравилась эта игра, и мы, быстро умывшись, переоделись и спустились в кухню. Моя одежда теперь была просто одеждой – тканью, которая защищает от глаз и прохлады. Одежда вдовы совершенно не шла мне.

Казалось, что я нашла ее и надела лишь от безысходности. Особенно остро это ощущалось рядом с хозяйкой.

Дэйзи уже была одета, причем так, словно сегодня она навещает саму королеву, и ее парикмахер только что покинул дом. Она сидела в кухне с чашкой кофе и выглядела здесь совершенно неуместно, словно картина из Третьяковской галереи, оставленная в сарае.

– Дэйзи, я хотела попросить вас, чтобы вы не обходили стороной гостиную. Думаю, она всех нас устроит как общая комната, и вы ничуть не помешаете нам, - с порога сказала я.

– Как бы вам это ни казалось странным, но я всегда пила кофе в кухне. Особенно зимой. Скоро вы это поймете – ветра здесь очень сильные. Океан хоть и кажется, что совсем не близко, делает погоду в Малтоне совершенно непредсказуемой, - ответила она с улыбкой и указала на кофейник, где для меня тоже была готова чашка кофе.

– Океан? – я присела на табурет и чуть не открыла рот от удивления.

– Ты не знала? – она искренне удивилась этому факту.

– Я не думала, что его влияние столь ощутимо, - быстро поправила я себя.

– Еще как ощутимо. Особенно в случае, если вам семьдесят пять лет, и у вас нет слуг, - хохотнула она. Вот бы кому играть миссис Хадсон в фильмах о знаменитом сыщике. Я порадовалась тому сколько в ней самоиронии в сочетании с красотой, присущей этому возрасту, а никак иначе ее и не назовешь. Эстетика возраста.

– Я не стану задавать много вопросов, но вот этот меня очень волнует, - вдруг изменившись немного в лице, она подвинула ко мне мой же альбом, что я благополучно забыла ночью в кухне.

– Это мой альбом, кора Дэйзи. Здесь я делаю зарисовки своих идей, - ответила я, переживая за последний рисунок, где была изображена ее кухня.

– А это ведь моя кухня? Я не ошибаюсь? – она улыбнулась, и я выдохнула.

– Да, мне не спалось до глубокой ночи…

– Но здесь вы изобразили какие-то изменения, - перебила она меня, снова обратившись к альбому. Она указывала на закрытые шкафчики над рабочим столом. Сейчас над ним красовалась открытая полка, что трещала от невыносимого груза, который ей доверили.

– Да, этим я немного занималась в своем поселке. Мой дядя был столяром, и иногда мои идеи нравились его заказчикам, - я увидела, как она переворачивает страницы, и сейчас перед нами была кухня коры Стафаны, для которой мы делали коробки. – Вот это как раз одна из моих работ, кора Дэйзи, - быстро добавила я и поднесла чашку к губам.

– Ваша чашка пуста, дорогая, - улыбнулась она. – Я не понимаю, отчего вы нервничаете, ведь вы создаете это сами. А если учесть, что такого здесь никто еще не видел, думаю, у вас есть все шансы не просто остаться в моих квартиросъемщиках, но и вскорости стать моей соседкой.

– Как? – не обдумав того, что очень сложно описала кора, я задала вопрос, и только потом поняла, что она имеет в виду покупку квартиры.

– Рядом с нами продают великолепный дом, но цена завышена очень и очень. Если бы вы захотели его купить, я легко помогла бы вам поторговаться с хозяйкой. Она та еще скряга, но в то же время, моя подруга, - улыбнулась она, вспомнив о незнакомой мне женщине. Да, дружба со старушками всегда очень полезна, хотя бы потому что они знают намного больше того, что лежит на поверхности.

– Мне пора, кора Дэйзи, Мэри может помочь вам в приготовлении обеда, и даже ужина. Я постараюсь вернуться как можно быстрее, - я встала и готова была уйти. – Хотела спросить – где вы покупаете этот кофе? – добавила я.

– Ты даже не позавтракала, дорогая. Так нельзя, - она достала с полки тарелку, накрытую салфеткой. – Вот, здесь сыр и вяленое мясо. Особенно советую мясо. Когда мне требовалось надеть нужное платье, я переходила на эту оленину. Берешь в рот один лепесток, и полчаса во рту есть вкус еды. Это позволяло мне не переедать.

– Спасибо, я запомню, - ответила я моднице, и на ходу закинула в рот кусочек сухого мяса. Оно в первые минуты больше походило на высохшее тонко раскатанное тесто, и грозилось, как стекло, лопнуть во рту и порезать язык.

– И так, дорогая моя Мэри, рассказывай – что ты знаешь и что тебе хотелось бы знать, - ее обращение к Мэри было последним, что я услышала перед выходом.

Город погрузился в утренние заботы, и снующие люди с трудом маневрировали между колясками и телегами, что двигались преимущественно в сторону центра. Скорее всего, жители из окрестностей везли продукты на рынок, как это делали наши соседи-фермеры.

Газеты уже продавались вовсю, и я долго смотрела вслед мальчишке, выкрикивающему заголовки свежего номера. Газет было две: одна, скорее всего, была королевской, потому что вся информация была сугубо политической, если не считать деталей из жизни королевской семьи, другая народу была интересна больше. В ней-то и была реклама, объявления о недвижимости и вакансиях. Здесь же выходили некрологи и заметки о предстоящих помолвках и венчаниях.

Я купила обе, и начала с государственной. Именно так я окрестила газету, которая называлась «Вестник Ланномара». В наше время я сказала бы, что у них хороший пресс-секретарь, и информация, подающаяся жителям королевства, была призвана сделать жизнь королевской семьи более понятной, простой, а если точнее – их хотели приблизить к народу. Получалось, прямо скажем, фигово, потому что люди эту газету не покупали вовсе.

Я присела в небольшом сквере на скамью, чем вызвала к себе достаточно интереса, чтобы люди оглядывались. Видимо, негоже в это время дня рассиживать под молодыми дубами с прессой в руках. Но я знала, что сначала нужно все проанализировать, а потом пускаться в бега. Дурная голова ногам покоя не дает.

Во второй газете, которую я оставила «на десерт», новости были «живее» и интереснее. Решив, что читать статьи можно и в доме, за который приходится платить, перешла на страницы с объявлениями.

«На строительство поместья лорда Веррита требуется архитектор и сметчик. Мужчина, который сможет управлять строителями, но прежде должен предоставить чертеж и уметь рассказать его» - значилось в самых первых строчках.

Остальные объявления я читала уже сквозь пелену. Я хотела попробовать себя в роли архитектора. Если быть честной, моя голова ни за что не придумает чего-то своего, но повторить то, что мы разбирали уже в архитектурном… пять минут! У меня память на чертежи фотографическая.

Конечно, я уговаривала себя, приводила доводы, оперируя тем, что женщина в этом времени или мире - слабое звено, ноль без палочки и прочее, как принято их называть. Если бы здесь были гранаты и обезьяны, то и это описание вполне подошло бы для моей характеристики.

Но видит Бог, как я хотела видеть их лица, когда, заявившись с чертежом усадьбы, смогу растолковать всю его архитектуру, каждый этап строительства, и даже сделаю картинки, что помогут представить заказчику – как будет выглядеть дом в будущем. В моей голове было такое количество чертежей, известных всем, но здесь они станут просто открытием!

Внутренняя адекватная женщина еще пыталась заставить меня поехать прямо сейчас по адресам, где требуются учителя математики и геометрии, но «Эльвирочку Михалну» было уже не остановить в своем самом любимом занятии: управлении и систематизации любого процесса.

Именно эти черты были моим наказанием: все, кто находился под одной крышей со мной, должны были точно рассчитать рабочее время, последовательность действий и даже «угол падения», если мы что-то отмечаем.

Входя в свою квартиру после работы, я разувалась, проходила в кухню и включала кофеварку. Только после этого я проходила в ванную и, переодевшись, умывалась и мыла руки.

Когда я заканчивала процедуры, мой кофе был готов. Потом загружала «стиралку», пароварку и духовку на предмет бездрожжевого хлеба, а в это время у меня была тренировка с параллельным обдумыванием завтрашнего дня.

Развесив белье, я переходила к легкому ужину, а потом душу и сну. И сломать этот график было просто невозможно ни одному мужчине, потому что я – Дева. А Дева, это такой знак гороскопа, при котором, если человек не закроет после себя тюбик зубной пасты, становится врагом номер один, неблагонадежным элементом и социальным мусором в одном лице.

Вот вы и узнали мой минус, но я всегда считала его плюсом. Тем более сейчас, благодаря педантичности и перфекционизму, у меня есть шанс не только заработать денег, но и потешить женское эго.

Глава 16

Найти лавку, где торгуют карандашами и линейками оказалось проще простого. Чертить тушью я не хотела принципиально, но и у карандаша здесь был один серьезный минус – ластиков не существовало! Бумага нужного размера оказалась недешевой, и я в какой-то момент почувствовала стыд за то, что трачу деньги на дело, которое может и не выстрелить вовсе. Но ставка была хороша, а особенно сумма выигрыша.

– Кор, вы не ответите на один вопрос? – обратилась я к лавочнику, еще плохо понимая, что именно спросить.

– Да, кора, слушаю вас, - вполне доброжелательно ответил мужчина лет пятидесяти с большой залысиной. Его очки ремонтировались, наверное, сотню раз, а это значило: либо бизнес его идет не очень гладко, либо он слишком привязывался к вещам.

– У вас покупают бумагу и другие принадлежности для чертежей? Может быть, мне потребуется что-то еще? – скромно спросила я, чуть подняв на него глаза. Такое поведение я заметила среди других женщин – никто не смотрел на собеседника прямо. Решила копировать их, чтобы не слишком выделяться и притягивать к себе ненужное внимание.

– Да, но обычно за этим не присылают… - он не знал, как меня назвать. На служанку я мало походила, а раз в трауре, значит, и мужа у меня быть не может. Я решила не помогать ему и не придумывать варианты. Пусть выкручивается сам. – Женщин, - закончил он.

– Меня попросили приобрести все для чертежа. Я не могла отказать в помощи, - сказала я и чуть улыбнулась.

– У нас есть линейки большего размера. Как правило, чертежи делаются на четырех таких листах, какие приобрели вы, скорее всего, планируя использовать один. Кора, судя по тому, как вы выбирали между тушью и карандашами, вы и сами что-то понимаете в этом деле, либо очень внимательны к тому, кто это делает, - он посмотрел на меня поверх очков и моментально стал похож на Розенбаума. Я не смогла сдержать улыбки.

– Вы проницательны, кор…

– Гурнер, кора. Меня зовут Гурнер, - перебил он меня.

– Очень приятно. Я Полианна, и вы верно заметили, я много видела подобной работы.

– Но не вспомнили о том, что может пригодиться специальный нож, - он присел за высоким прилавком, и через секунду вынырнул с ножом, похожим на опасную бритву.

– Да, не знала.

– Оно необходимо для того, чтобы соскрести с бумаги неточности. Главное – не злоупотреблять им, а пробные линии наносить чуть заметными. Когда чертеж будет готов, вы просто повторяете ваши линии более заметно, - закончил он, и я поняла, что он все прекрасно понял, и больше нет смысла притворяться.

– Мой отец делал чертежи, я помогала ему. Хоть это было очень давно, я думаю, смогу повторить его работу, - скромно ответила я, снова опустив глаза.

– Хм-м, - он явно был удивлен. – Попробуйте, только вот, зачем это вам?

– Думаете, женщина не сможет этим зарабатывать? – честно задала вопрос и уже не опускала глаз, наблюдая за его реакцией. Таких лавочек в городе было много, и я решила, что просто поменяю лавку, но сейчас я должна вызнать все. Можно покупать все необходимое по списку, который буду делать дома сама, а одежду служанки сообразить не трудно. Тогда ко мне не будет вопросов.

– Знаете, я не могу точно ответить, но за свою жизнь не встретил ни одной женщины, которая смогла бы руководить строительством.

– Мда, я об этом не подумала, но разве нет такого, что чертеж можно продать кому-то?

– Не знаю, может кто-то их архитекторов и покупает их, но разве тот, кто сам хорошо строит чертежи передаст в руки другого человека столь выгодную работу?

– То есть, дороги не сами чертежи, а умение по ним организовать строительство? – переспросила я.

– Да, кора Полианна. Но, если у вас есть чертежи отца, а денег нет, думаю, можно попробовать продать их. Судя по тому, что вы собираетесь делать их самостоятельно, у вас нет готовых, или вы уже продали их, - он на секунду задумался и продолжил: - постойте, думаю, у меня есть кое-что, что поможет вам испробовать себя, - он снова нырнул за прилавок и поднялся с брошюрой в руках. Она больше походила на альбом, но текст и картинка были явно напечатаны.

– Что это? – стараясь по обложке понять природу и назначение альбома, спросила я.

– Одно время у меня работал помощник – молодой человек, учившийся на архитектора. Он оставил альбом, где есть примеры для правильного оформления того самого чертежа. Думаю, он вам пригодится, кора. Только… - он все никак не мог выпустить его из рук. – Только, прошу, как он вам не станет нужен, верните его мне. Вдруг мальчик вернется за ним.

– Обязательно. Я стану заходить к вам, и если он придет между моими посещениями, вы можете смело пообещать, что на днях альбом вернется, - ответила я и поняла, что притворяться теперь точно нет смысла – по моему счастливому лицу можно было легко понять, что это именно то, что мне требовалось.

Еще раз душевно поблагодарив кора Гурнера, упаковавшего мои покупки вместе с альбомом в темную бумагу в виде тубуса, я вышла на улицу, и решила, что альбом я посмотрю на лавочке в аллее, где сидела с газетами. Голод уже давал о себе знать, но торопиться домой не хотелось. Жажда знаний, нового представления того, о чем я знала совсем иначе, перебивали и голод, и усталость.

Развернув упаковку, я уселась на той же лавке, не обращая внимания на людей, что посматривали на меня как на лентяйку, рассевшуюся прямо в разгар рабочего дня. Странно, но не все же здесь работают. А где дамы без денежных проблем, что должны стайками гулять в парке, или женщины с детьми? Неужели здесь не принято гулять днем.

Осматриваясь, я таки заметила парочку мальчишек лет двенадцати, что слонялись без дела и уже было положила свои покупки на колени, дабы избежать кражи дорогой для моего бюджета покупки, но потом вспомнила слова Норы о том, что в городе у меня будет «конвой». Для моей же безопасности, естественно. Мысль подойти к ним и спросить – известно ли что-то о Филиппе была как искра, но подняв голову я их больше не увидела. Скорее всего, они заметили, что «объект» слежку уже зафиксировал. В следующий раз буду осторожнее. Надо купить зеркало. Маленькое дамское зеркало.

По дороге домой я купила кофе и по чуть разных круп для каши. Молоко утром приносили на дом, а мясо мы пока позволить себе просто не могли.

– Мамочка, а кора Дэйзи рассказывала мне столько интересных историй о королевском дворе! Оказывается, она была придворной пока не вышла замуж! – прямо с порога почти оглушила меня Мэри. Эта новость заставила меня содрогнуться – нам нельзя было дать знать о том, что мы хоть какое-то отношение имеем ко двору. Мэри была предупреждена, что даже о планах стать фрейлиной пока нужно забыть, но девочка могла проговориться.

– Это прекрасно! Я очень надеюсь на то, что вам вместе было интересно, - я выставила покупки на стол и помыла руки в небольшом тазу, куда Мэри налила воды.

– Ваша девочка – чудо! Скорее, это мне вам нужно доплачивать за такую компанию. Только я упомянула об истории, Мэри выслушала и предложила свои варианты, а еще, она прекрасно разбирается в политике! Откуда в ней столько знаний?

– Что-то знаю я, что-то ее дед, мой отец. Мы вместе читали газеты и много рассказывали девочке. Думаю, настанет время, и она сама сможет преподавать, - решила я закрыть тему, что была для меня сложной. Я боялась наговорить того, о чем потом могла пожалеть. Всем известно, что когда люди рассказывают о том, чего не было, то после не помнят, и «показания» путаются. А Дэйзи имеет светлый и острый ум.

– Присядь, дорогая, я сама приготовлю кофе и предложу вам булки, что мы испекли вместе с вашей Мэри. Я сама ни за что бы не смогла этого сделать. Моя служанка пару раз в неделю готовит выпечку, и только поэтому в доме есть мука, - она слабо хихикнула, словно извиняясь за свою неумелость, а Мэри уже ставила на стол кашу, похожую на перловку с морковкой и луком и миску с пирожками.

– Да, она многое умеет. Только вот, самостоятельно разжигать плиту, будучи одной в доме, я ей не позволяю, - серьезно сказала я.

– Что ты, милая! Я не отходила от нее ни на минуту! – подняв палец вверх, заявила хозяйка. Я улыбнулась, но про себя подумала, что это ей без Мэри лучше ничего не делать.

– Я должна покинуть вас, Дэйзи. Я быстро перекушу и мне нужно подняться в комнату. Возможно, я нашла работу, и мне нужно подготовиться, пока светло. Разрешите мне передвинуть столик в спальне ближе к окну?

– Милая, делайте все, что хотите, - разливая кофе и присаживаясь ко мне за стол, ответила хозяйка.

– Мэри может пойти со мной, но, если вы не против, я бы разрешила ей побыть в гостиной. У вас очень много книг, и ей, думаю, будет интересно, - намекнула я на возможность пользоваться ее библиотекой. Мэри все утро трещала об этих книгах, что заметила вчера, и я обещала уточнить.

– Мэри может выбрать ту, что ее заинтересует, и мы вместе почитаем ее за моей вышивкой. Мэри, ты не против почитать для меня? – с интересом обратилась Дэйзи к девочке, у которой от такого предложения глаза загорелись огнем.

– Конечно, кора Дэйзи! Мой учитель хвалил меня за скорость чтения, за то, как умело я читаю по ролям, - хвасталась Мэри, а я выдохнула – одна в тишине я смогу быстрее собраться с мыслями и вспомнить чертежи, которые мы разбирали.

Они выглядели вместе как бабушка с внучкой, и их взаимная симпатия была не просто на руку мне, это идеальное сочетание пользы и наполненности дня. Девочка будет продолжать развиваться, я смогу работать, а старушка получит компанию, без которой так тяжело пожилому человеку.

Я еще посмотрела на то, как они выбирают книгу, как Дэйзи снимала с полки следующую и читала название, а Мэри не могла остановиться, потому что среди неназваных могли оказаться книги еще более интересные и захватывающие.

Поднявшись в комнату, я переоделась в домашнее платье, передвинула стол к окну и порадовалась, что есть часа четыре до момента, когда начнутся сумерки. Разложила все свои покупки, и порадовалась подумав: “Как хорошо, что лавочник таки втюхал мне этот ватман размером со стол”. На нем должен быть чистовой вариант. Вопрос у меня был только один – материалы! Да, я видела здесь кирпич, камень и дерево. Но важно было понимать – есть ли что-то, хоть отдаленно похожее на цемент? Я не видела здесь дома с колоннами!

Решила, что те же колонны можно изобразить из кирпича и после оштукатурить. Этого здесь было достаточно, только надо ли было добавлять роскошь? Потом я вспомнила о том, что особняк строят для лорда, а это, скорее всего, принадлежность к какому-то роду, возможно, и приближенность ко двору. Значит надо бить на пафос и новинку. Пусть это будет то, что здесь еще не видели, а чертеж я могу продать, чтобы не сильно «светиться» и не фраппировать своим предложением народ. О такой бабе мигом пойдут слухи.

Когда речь шла об усадьбах с портиками и колоннами, в первую очередь я всегда вспоминала усадьбу Строгановых на Яузе. Этот шестиколонный коринфский портик был для меня в свое время неким знаком высокого положения того времени, уже потом, когда мы разобрали более сложные вещи, восхищение притупилось, но… я вместе с Веруней была там, ходила вокруг этого памятника архитектуры и наслаждалась эстетикой. Сейчас это офисное здание, но чертеж, что приписывают Родиону Казакову, а достройку и доработку Воронихину, я помнила идеально. Нужно было просто закрыть глаза и, открыв, все переложить на черновик.

Центральный вход с портиком в два этажа, остекленные двери и огромные окна первого этажа, увенчанные архивольтами. Боковые крылья усадьбы в реальности тоже снабжены портиками, но здесь это будет излишне – я видела большие дома, и все они больше похожи на южные – трехэтажные, собранные, квадратные. Не будем развозить его на пол района. Да и «светить» все эти архитекторские фишки не хотелось.

До темна я сидела, уткнувшись носом в черновик. Высунув язык я рисовала, а в голове звучал Чайковский. Мне очень недоставало музыки, особенно для работы.

Поймала себя на том, что рисую уже в темноте, и лишь последние лучи заката освещают уголок стола, куда я максимально сдвигаю листы. Так нельзя, себе же хуже наделаю: и глаза устанут, и ошибок настрочу таких, что не разобрать потом, где момент, когда все пошло не так. Да и Мэри... Боже, Дэйзи ведь рано ложится спать! Она же нас предупреждала!

Подняв голову, я поразилась тому, с какой точностью прорисованы все детали. Встала, покрутила головой на затекшей шее, осмотрела еще раз черновик и усмехнулась своему убеждению после того, как получила диплом. Я была уверена на сто процентов, что никогда не прикоснусь к чертежам.

Глава 17

Три дня ушли на то, чтобы довести чертеж до такого формата, который необходим был по местным меркам. Мне неудобно было перед Дэйзи за то, что не выхожу из дома, и казалось, что она подозрительно смотрит на меня. Может, она и думала, что работу я искать так и не собираюсь, но мой азарт был выше всего этого. А еще, очень нужны были деньги.

Еще раз все взвесив, я решила не идти по объявлению, а посетить снова Гурнера. Если бы не история с Мэри и пропажей Филиппа, можно было побороться за место архитектора и получить раз в десять больше, но, как говорится, лучше синица в руках, чем эшафот.

По дороге в лавку я внимательно рассматривала дома, стараясь найти в них хоть что-то отдаленно напоминающее усадьбу, чертеж которой я сейчас несла в котомке. Дома были квадратные, большинство крыш – плоскими, как это делают в южных странах. Карниз над окнами в углах имел отверстия, по которым вода лилась в дождливую погоду практически по углам дома. От этого углы крошились, а внутри, я была уверена, царствовала плесень, что тщательно заклеивали обоями.

Были дома с двускатными крышами, но они были слишком пологими. Здесь цвет кирпича был красивым только под самым карнизом. Никаких систем водоотведения в городе не было, как и в Ландеке, хотя в домах уже имелись чугунные трубы, и кое-где можно было увидеть во дворах глиняные, что служили для подведения воды от пруда или ручья.

Если не пойдет дело с чертежами и не угожу за решетку, это еще один способ подзаработать, - черкнула я себе в голове.

– Неужто уже использовали весь альбом? – он с улыбкой встретил меня и чуть наклонил голову в приветствии.

– Кор Гурнер, рада видеть вас снова, но сейчас я пришла по другому вопросу. Я недавно в городе, и меня интересует одно: кто здесь самый известный архитектор? А кроме этого мне хочется узнать о паре менее востребованных, - скромно поклонившись, я подошла ближе к прилавку.

– Ну, если вы решили у них учиться, думаю, вам не стоит тратить время. Никто не станет передавать свои знания, ведь это их хлеб, - грустно ответил мужчина. Мне казалось, или же он снисходительно относился ко мне. Жалел дурочку, что возомнила себя в одном ряду с мужчинами.

– Нет, не учиться. Я хочу продать свой чертеж, - чуть тише сказала я, наклонившись к нему.

– Свой? – то, как он хмыкнул, говорило лишь о том, что такого здесь точно не могло быть раньше.

– Да, мой, - я развязала шнурок, которым были перевязаны бумаги, и аккуратно вынула верхнюю. Разложив ее на прилавке, я ткнула пальцем в чертеж, - вот этот, кор Гурнер. Таких домов здесь нет, и мне кажется, что архитектор, первым построивший эту усадьбу, станет одним из самых обсуждаемых, - закончила я, наблюдая, как мужчина рассматривает мою работу.

– Это… сделали… вы? – он отыскал где-то в карманах свои очки, нацепил их на нос и принялся внимательно рассматривать детали.

– Да, не стану врать вам. Но и не хотелось бы, чтобы узнали все. Если вы поможете мне найти того, кто купит это, я заплачу вам за беспокойство, - я свернула бумагу, снова перевязала ее веревочкой, и теперь уже убрала сверток в тканевую сумку.

– Это необыкновенно, кора. Такого, и вправду, нет в нашем городе, уверен, в других городах тоже, иначе лорды бы давно захотели отличиться.

– Скажите, вот этот лорд, - я вынула из котомки газету с объявлением. – Лорд Вэррит. Он захотел бы первым стать обладателем такой усадьбы? – я ткнула пальцем в объявление.

– Кора Полианна, конечно, он недавно женился, и теперь планирует строить родовое гнездо. Семья очень богата, а его отец – один из кузенов почившего короля. Если бы не принцесса, он имел бы право занять престол, - почти шепотом добавил лавочник. – В городе два известных архитектора, и славятся они в основном скандалами между собой. Есть еще пара молодых, что приехали в город из небольших городов, но занимаются они чаще совсем простыми работами, да и сами не прочь класть камень, лишь бы заработать на жизнь.

– А тот молодой человек, что работал у вас раньше?

– Думаю, он не подойдет, кора. Он слишком беден, чтобы заплатить вам, но парень очень ответственный и трудолюбивый, - серьезно ответил Гурнер и свел брови, словно вспоминая о чем-то.

– Кор Гурнер, предоплату можно получить от лорда, и передать ему чертежи. Так архитектор сможет гарантировать, что точно такого же дома не будет ни у кого. Да и продать проект можно будет дороже. Хорошие архитекторы, конечно, легко смогут копировать его, но все равно, что-то будет упущено, да и перемерять им никто не позволит, правильно? – спросила я.

– Это да, кора, чувствую, что вы не простачка в этом вопросе, хоть и хотите ею казаться. Недавно я читал в одном журнале о том, что женщина в королевстве Саттовер сама управляет шхуной. После смерти мужа ей больше ничего не оставалось, а коли она всю жизнь ходила с ним в море и ловила рыбу, переняла его знания. Там даже высказали предположение, что женщины имеют такой же острый ум, как и мужчины.

– Правда? Значит, это возможно, правильно? – с надеждой посмотрев в его глаза, спросила я.

– Вероятно, только вот тот автор больше не пишет в этом журнале. Его статья подняла столько шума!

– Значит мне проще все же продать чертеж, чем заявиться с ним к лорду, правильно?

– Да, но меня сейчас волнует совсем другое, кора. То, как вы продумали продажу этого чертежа. Так, и правда, можно продать его дороже. Вы учли и то, что лорд заплатит больше, если пощекотать его самолюбие. Откуда вы это знаете?

– Я внимательно смотрю на людей, кор. Вы ведь тоже сразу поняли, что я буду чертить сама, - подмигнула я ему.

– Да, но ведь вы…

– Женщина? – добавила я вместо него. – У меня такая же голова, две руки и две ноги. У меня столько же глаз и ушей. Да, я не могу быть сильной, как мужчина, но ведь не каждый сильный мужчина умен. Надеюсь, это останется между нами? – я еще при первой нашей встрече поняла, что он умный человек, и его не пугают новые идеи и мысли. Задавая вопрос, я уже знала, что с этим мужчиной мы со временем станем друзьями, а если сюда добавить денежную составляющую, то и вовсе.

Гурнер обещал, что, если его знакомый зайдет в лавку, он обязательно расскажет обо мне, а сейчас мне нужно было прицениться. Я вернулась домой и под видом того, что забыла что-то пододела под темно-серое платье вдовы обычное, какие носят служанки. Передник и косынку я прихватила в кухне. Скорее всего, они принадлежали служанке, приходящей пару раз в неделю, чтобы помочь Дэйзи.

Пришлось вспомнить, как переодевалась в подъезде перед дискотекой. Мама зимой запрещала капроновые колготки, вот и приходилось гамаши натягивать прямо поверх них и юбки.

В квартале от дома самого известного архитектора, чей адрес мне дал Гурнер, я нашла двор, где хранился уголь и дрова. Осмотрелась и быстро скинула вдовье платье. Повязала косынку и передник, запихнула платье в свою котомку и слилась с женщинами, что не имели ни лиц, ни имени.

Его звали кор Лестер, и если мне удастся застать его дома, нельзя ни в коем случае подать вид, что я понимаю что-то, а уж о том, что это делаю я сама, и вовсе, даже заикаться нельзя.

– Что у вас за вопрос к кору? – лицо слуги, открывшего мне двери выражало все отвращение к тем, кто ниже него по рангу. Как правило, такие всегда копируют своих хозяев, если представится возможность.

– Это личный вопрос. Мой хозяин отправил меня с вопросом к кору Лестеру. И мне велено говорить с глазу на глаз. Дело касается чертежей, - коротко и быстро сказала я.

– Я не уверен, что он сможет тебя принять. Почему хозяин не смог сам заявиться? – продолжал начальствовать слуга.

– Это не твое дело, и если твой кор узнает, что ты не впустил меня, из-за чего мой хозяин сделал выгодное предложение кору Мортану, он тебя по голове не погладит, - я решила бить его же оружием и больше не манерничать. Хорошо, что имя его соперника Гурнер мне тоже оставил вместе с адресом. Вражда между этими двумя мне была на руку.

– Сейчас я узнаю, только не входи и стой здесь, - буркнул он и потерялся за дверью, не закрыв ее плотно. Из щелки шел аромат печеного мяса и овощей. Я проглотила слюну и нахально толкнула дверь пальцем. Она отворилась наполовину.

Дом самого – самого знаменитого здесь архитектора не отличался ни изяществом, ни статью. Да, чуть богаче остальных и то только потому, что имел три этажа и большие окна. Но все равно, стеклянных дверей здесь не было, даже намек на панорамные окна встречался крайне редко. К этому приходили уже, но очень осторожно.

В прихожей я не увидела ничего особенного: слишком маркий для входа серый ковер с зелеными цветами, две консоли, украшенные лепниной возле стен друг напротив друга, делали проход катастрофически узким, натертый паркет в зале, что был виден лишь совсем немного, и диван, обтянутый зеленым бархатом. Царство пыли и моли, - подумала я про себя.

– Иди за мной, - слуга вынырнул из дверного проема сбоку так неожиданно, что я даже вскрикнула. – Ничего не трогай и не вздумай воровать, я смотрю за тобой!

Я порадовалась, что оставила чертеж дома. Сейчас могла бы остаться вовсе без него. Этот напыщенный чудак легко мог попросить показать, что в котомке и отобрать на выходе. Да еще и вызвали бы кого-нибудь, мол, воровка. Вот натворила бы дел.

Я ожидала увидеть тучного лысеющего барина лет шестидесяти, в расстегнутом камзоле, с бакенбардами и развалившегося на диване, но от того, что предстало предо мной я оторопела.

Возле книжных полок, что занимали всю огромную стену от пола до потолка, стоял стройный и высокий молодой мужчина. Те же усики, как у моего мужа, что, скорее всего, были модными здесь, те же прилизанные на косой пробор волосы. Тонкий нос с горбинкой и полные, какие-то даже жадные губы. Несоответствие верхней и нижней части лица портили его очень сильно. Думаю, если он и был завидным женихом, то только из-за денег. Длинные ноги в узких брюках казались смешными. Его ладонь, держащая держала, книгу была тонкой и узкой, практически женской. Этот человек никогда не был на стройках!

– Оставьте нас, - обратился он к слуге и тот вышел, прикрыв за собою дверь.

– Доброго дня, - я старалась говорить как можно проще, растянула рот в глупой улыбке, да и не поднимала глаз на него. Сморщила лоб, от чего глаза явно выражали удивление. Пусть буду смешной, но, может, хоть лицо не так запомнится. Придурковатость завсегда остается в памяти.

– Зачем ты пришла? – он отвернулся к стеллажу и начал перебирать книги, словно видел их впервые, и это не его библиотека.

– Мой хозяин. Он недавно прибыл из другого города. Ходить он не может, и встречаться ни с кем не хочет. Велел узнать сколько вы дадите за готовый чертеж дома. Такого нет ни в одном королевстве, кор Лестер, - протараторила я.

– А как я могу узнать, действительно ли он так уникален?

– Если договоритесь, мой хозяин сам вам его презентует. Если не вам, так кору Мортану. Это двухэтажная усадьба с необыкновенно красивым анфасом, - я решила сразу бить по всем его болевым точкам. Мой хозяин слышал, что некий лорд ждет необыкновенных чертежей, таких, что не видел еще свет. Так вот, это именно такой, - закончила я.

– Скажи своему хозяину, что точную цену я смогу дать только, увидев его, - я заметила, как он напрягся.

– Я должна прийти к нему с цифрой, - не сдавалась я.

– Две тысячи ланмарок, - выплюнул он.

– Если кто-то предложит больше, он отдаст не вам, кор. Поэтому, лучше подумайте еще, - добавила я, прикидывая, какие это большие деньги. Ланмарки – бумажные деньги этого мира. С собой Бэлла дала мне всего двадцать, и этого достаточно, чтобы снимать два месяца комнату и жить на них.

– Максимум три, - выдавил из себя Лестер, и я присела в подобии реверанса.

– Хорошо, я так и передам хозяину, - заявила я и отвернулась, чтобы идти. Но его голос остановил меня.

– Вы уверены, что этот чертеж уникален и таких усадеб нет?

– Я в этом ничего не понимаю. Я лишь передала все из слова в слово, кор. Мне пора. Спасибо, что приняли меня, - слуга открыл мне двери кабинета, я выскользнула в коридор и моментально достигла входной двери. За ней я выдохнула и отправилась в аллею с лавочками, только прежде мне стоило надеть свое платье. Если вдова, сидящая в парке в середине дня еще куда ни шло, то служанка себе такого точно позволить не могла.

Теперь у меня была нужная цифра, и оставалось лишь найти этого молодого архитектора. Я надеялась на то, что он окажется хоть сколько-то опытным, иначе меня ждал провал. В случае, если он откажется, мне придется сходить по второму адресу, и уточнить – сколько предложит мне этот Мортан.

Купив кое-что из продуктов, я отправилась домой – сейчас у меня было время для того, чтобы побыть с Мэри. Пока я чертила, не отрываясь, девочка все время проводила с Дэйзи, и та была просто счастлива такой дружбе.

Когда я вошла, стараясь не шуметь, услышала, как они читают книгу по ролям. Я не знала местной литературы, и те сказки, которые я слышала здесь, были совсем не похожими на наши.

Аккуратно пройдя в кухню, я помыла руки и поставила на плиту кофе. Двери в гостиную были открыты, и я внимательно слушала историю о девочке Фаре, что жила с тремя матерями, и эти женщины делили ее между собой. Девочка старалась помирить всех, доказывая любовь каждой из них, но от этого они только сильнее ненавидели друг друга.

Откуда эти три матери? Мне стало интересно более подробно узнать историю этого мира, потому что сказки могли быть только отражением жизни людей.

Мэри читала слова девочки Фары, а Дэйзи разными голосами слова трех женщин, и у них выходило просто прекрасно. Я выпила кофе со сладкими гренками, что продавались здесь практически в каждой лавке. Кусочки белого сдобного хлеба, посыпанного сахаром обжаривались на сливочном масле. Их подавали в кульках из промасленной бумаги, и пахли они так, что невозможно было пройти мимо.

– Полианна, как вам наш спектакль? – спросила Дэйзи, войдя в кухню.

– Я даже шуршать боялась, чтобы дослушать вас, Дэйзи. У вас прекрасные навыки актерского мастерства.

– Какого мастерства? – женщина сдвинула брови.

Зря я использовала это слово. Видимо, спектакли здесь были чем-то совершенно иным.

– Актерского. У нас так называли людей, что читают в спектакле, - как могла, выдумывала я.

– В спектакле не читают. Там играют, а читают женщины за ширмой, - ответила Дэйзи.

– Никогда не видела спектакль, Дэйзи, - я опустила глаза, делая вид, что чувствую себя деревенщиной.

– Роли женщин исполняют мужчины, и самое сложное – попасть мимикой в голос женщины.

– Скажите, а много существует таких спектаклей? – мне было очень интересно что именно здесь дают за спектакли, и я пообещала себе обязательно увидеть хоть один.

– Основных всего шесть, но некоторые труппы делают новые, только вот люди неохотно идут на незнакомые спектакли. Всем нравится именно то, что они знают наизусть почти все слова героев.

– Это же скучно, Дэйзи! – искренне ответила я.

– Честно говоря, да, - улыбнулась женщина.

– Мне показалось, или вы наизусть знаете слова героинь, которых озвучивали?

– Не показалось, дорогая. У меня есть на бумаге все шесть спектаклей, потому что я участвовала в королевской труппе, - с гордостью и горечью от того, что это позади, ответила Дэйзи.

Мэри бесшумно скользнула мне на колени и прижалась, словно маленькая хитрая кошечка. Я наклонилась и поцеловала ее в шею, от чего она захихикала. Она считала, что я делаю так, чтобы рассмешить ее, а на самом деле мне безумно нравилось, как она пахнет.

– Думаю, вы могли бы побороться за место фрейлины принцессы, Полианна. Девочка идеально подкована по всем направлениям, - серьезно смотря мне прямо в глаза, сказала Дэйзи.

Я почувствовала, как Мэри напряглась, но я запустила свои пальцы ей под руку и пощекотала бок. Она расхохоталась, а я ответила Дэйзи так же серьезно, как и она:

– Нет, я не хочу такой судьбы для своей дочери.

– Ну и отлично, - по-стариковски выдохнула Дэйзи, натянуто улыбнулась и указала на сверток с гренками: - Мэри, ставь чайник! У нас сегодня праздник!

– Почему это? – удивилась я.

– Я не позволяю себе такие сладости, Полианна. Если хочешь быть в форме, приходится держать себя в руках, - она смотрела на сладкие сухарики как кот на сметану. – И такие редкие дни я называю праздниками.

– Да, это и для фигуры, и для зубов очень вредно, но иногда стоит баловать себя. Дэйзи, вы прекрасно выглядите, да и появляться на балах вам сейчас не обязательно, правда? Так почему же вы все еще ходите в столь тугих платьях? – я понимала, что этот вопрос мог быть неуместен, но именно ее ответ на него даст мне понимание – стоит ли мне рассчитывать на взаимную откровенность.

Глава 18

Дэйзи весь вечер рассказывала нам с Мэри о том, что долгое время оставалась при дворе старшей фрейлиной, и только когда новая королева полностью поменяла приближенных, ей пришлось уйти. С тех пор она надеется, что леди ее уровня еще сможет обучить кого-то.

– Королева Нашари была словно соткана из достоинства и величия, мои дорогие, - ее голос в моменты, когда она говорила о правящей чете менялся: в нем появлялись тепло и сожаление о потерянном.

Я в эти моменты тайком поглядывала на Мэри, и жалела, что она не знает о ком идет речь. Взгляд Дэйзи на девочку иногда становился уж слишком внимательным, и мне было страшновато, но потом я успокаивала себя – никакой связи между нами и королевой для пожилой женщины не было.

– А вы видели маленькую принцессу, что погибла? – спросила Мэри, сделав настолько несчастное лицо, что мне стало не по себе.

– Конечно, и даже держала ее на руках. Принцесса Вивьен не успела стать похожей на мать или на отца – она была совсем крохотной, когда они отправились в путь, но ее синие глаза, что внимательно наблюдали за мной, когда я брала ее на руки, я не забуду.

– У младенцев всегда голубые глаза, Дэйзи, уж я-то их перевидала в поселке, - быстро вставила я.

– Да, но у королевы были синие глаза, - она посмотрела на Мэри и добавила: - вот такие, как у тебя, малышка. – У короля глаза были карими, и все считали, что ребенок будет темноглазым, но глаза такой синевы никогда не меняют цвета.

– Дэйзи, мне кажется, или вы засиделись? Ведь вы рано ложитесь спать. Думаю, пора заканчивать ужин, и выпить чаю, - я старалась поменять тему, хоть и самой было очень интересно узнать историю моей маленькой дочки, что была принцессой Вивьен, и теперь я видела, как ей подходит это имя.

Рано утром в дом постучали. Я на этот раз уже была в кухне, и растопив печь, варила кофе и кашу. Мэри и Дэйзи спали.

– Кора, могу я увидеть кору Полианну? – за дверью стоял молодой симпатичный парень лет двадцати пяти, а я испугалась до чертиков, потому что э то имя, да и меня здесь никто не знал. Кроме Гурнера, - вспыхнуло в голове, и я улыбнулась расслабленно:

– Это я, а вы по всей видимости… – я поняла, что имени его я или не запомнила, или лавочник его и не называл вовсе.

– Я Лазар, кора. Меня отправил к вам Гурнер, но я никак не мог поверить в то, что он говорит правду, - он был растерян, и несколько заикался. Я осмотрела его с ног до головы и пропустила в дом. Мы уселись в кухне, чему он очень удивился.

Решив, что не стоит тянуть кота за хвост, подвинула ему чашку кофе и пошла за чертежами. Развернув все листы, я взяла свою чашку и внимательно наблюдала за его лицом. Чуть вьющиеся рыжеватые волосы, серо – зеленые глаза, обрамленные темными ресницами, как у девушки. Ровный нос и гладко выбритые щеки и подбородок. Надо же, не все здесь следуют этой дурацкой моде, как мой муж.

Вспомнив о Филиппе я загрустила и выпустила Лазара из своего поля внимания. Я надеялась, что мне кто-то даст знать о Филипе, а лучше всего – сообщат, что он жив здоров, а я смогу уговорить его не участвовать в этой затее, собраться и с детьми покинуть это королевство. Я не хотела отдавать девочку, с которой засыпала вечерами, уткнувшись в макушку носом и вдыхая ее запах.

– Откуда у вас это, кора? – он вырвал меня из моих мыслей так неожиданно, что я чуть не пролила кофе.

– Не важно, но этот чертеж вы видите первым. Вернее, вторым: кор Гурнер уже посмотрел, и сказал, что это прекрасная работа.

– Кто это начертил, кора? – мне вдруг стало страшно от того, что я недооценила молодого человека. Он казался мне неуверенным, каким-то маленьким и забитым, а сейчас он говорил так, словно его слушали арены.

– Это сделала я, Лазар, и готова продать вам чертеж, чтобы вы пошли с ним к лорду Вэрриту. Этот чертеж сделает вас известным не только в этом королевстве, а я смогу получить то, что заслужила за свой труд. Кроме этого, у меня есть еще идеи, уважаемый кор Лазар, - я присела напротив и посмотрела прямо ему в глаза: - У вас есть только этот момент. Если вы не решитесь, я продам его этим двум напыщенным болванам, что забирают у вас заказчиков.

– У меня нет денег, кора. Вернее, есть, но … - вдруг в его глазах вспыхнула искорка. – Сколько вы за него хотите? – он понадеялся на то, что я ни черта не смыслю в деле, да и чертеж мне достался черт-те какими путями.

– Я хочу за него три тысячи, - я остановилась, выжидая реакции Лазара, и она последовала моментально: он вспыхнул пунцовым, часто задышал и часто захлопал ресницами. – Не пугайтесь, Лазар. Я все придумала. Вы напишете расписку, а сами возьмете предоплату с лорда. Если вы захотите обмануть меня, то потеряете много больше, потому что другие чертежи будут отданы другому архитектору, - закончила я и встала. Он же, наоборот, присел обратно и уставился в бумагу.

– Вы все продумали, кора.

– Да, и заметьте, есть люди, что дали бы мне и четыре тысячи, но я предпочла иметь дело с вами, кор. Я люблю простых людей, и хочу надеяться, что ни время, ни деньги не поменяют их. Гурнер отзывался о вас как о честном и порядочном человеке из уважаемой, хоть и не особо богатой семьи. Так пусть же семья ваша станет богатой и известной.

– Вы не оставляете мне шансов для отказа. Я боюсь просить время на раздумывания.

– Мне нужен уверенный человек. Я вложила вам в руки бесплатный билет в счастливое и безбедное будущее, а вы хотите подумать?

– Я остерегаюсь таких подарков судьбы, кора. Часто, за ними следуют самые большие неприятности, - да, он не лгал. Он переживал именно за то, за что переживают все честные люди: бесплатный сыр бывает только в мышеловках.

– Думаете, у меня есть другие возможности, чтобы использовать эти чертежи?

– Как вы научились, и где вы видели такое строение?

– Научилась у отца, а видела во сне, - уверенно ответила я, прислонившись к «горке» с посудой.

– Я согласен, кора, только, если вы меня обманываете, я найду вас, и вы пожалеете, - он не был рад, он был напуган этим неожиданным счастьем. Для него сейчас было важным быстрее просчитать все ходы, что я, возможно, заготовила в этой игре, и выйти из нее если не победителем, то с минимальным уроном.

Не было возможности поставить на чертеже свою печать, и тем более, дать ему только копии. Я рисковала, отдавая ему чертеж сейчас, а он, написав расписку, что должен мне три тысячи. Проводив Лазара, я присела в кухне за стол и не заметила, как вошла Дэйзи.

– Откуда во вдове из неизвестного никому поселка столько характера и … - я обернулась на неожиданный тихий голос хозяйки. – и этот чертеж… простите, я стала невольным свидетелем вашего разговора. Не стала выходить, чтобы вам не мешать, Полианна.

– Я и сама не знаю откуда во мне отвага, дорогая Дэйзи. Думаю, у меня просто нет выбора, - я обернулась к ней и улыбнулась. Я устала бояться выдать себя, и с этой женщиной нужно было играть совсем по другим правилам, так как ее проницательность и возраст давали сто очков вперед.

– Правильно, милая, - она присела напротив меня, долив мне и себе кофе. – Я не знаю откуда ты так хорошо знаешь жизнь, но очень рада, что у меня в соседях живет умная, хоть и молодая женщина. Если захочешь совет, я здесь, - засмеялась она, и я подхватила ее смех.

День прошел замечательно: мы втроем позавтракали и вышли на прогулку. Вместе с Дэйзи мы вообще не привлекали к себе внимания, и выглядели как молодая вдова со свекровью, которая обожает внучку.

По возвращению Дэйзи ушла в комнату отдохнуть, Мэри уселась читать книгу, а я вернулась к своим «баранам». Лазар прямо от меня отправился к лорду, и сейчас, скорее всего, уже встретился с ним. Если молодой человек не сможет убедить того сделать предоплату, вся моя кропотливая работа пойдет коту под хвост. Да и придет ли снова Лазар, я не была уверена.

Когда на город опустилась ночь я отчаялась полностью. Были еще мысли, что он просто не смог встретиться с лордом, и перенес все на следующий день, но вторая половина мозга нашептывала: «все пропало, чудес не бывает, дорогая Полка».

Мэри сопела в мое плечо, а я не могла заснуть, рассматривая в окне блестящие звезды. Здесь небо ночами было похоже на пушистый черный бархат, что окутывает все вокруг плотным, как черный картон, куполом. И от этого звезды кажутся еще ярче. В моей прошлой жизни я давно не видела такого неба: свет города настолько ярок, что небо не бывает таким темным. Только в деревне у бабушки в своем детстве я могла видеть эту картину в окно. Сейчас мне было и грустно и радостно от этого одновременно. В той жизни у меня не было Мэри, не было Гарри, и не было Филиппа.

Сначала я услышала, как под окном остановилась коляска, а потом в двери осторожно постучали, причем, стук больше был слышен снаружи, поскольку окно было чуть открыто.

Я быстро встала, накинула через голову платье прямо на рубашку и быстро спустилась по лестнице с лампой. За дверью кто-то стоял.

– Кто вы? – я спросила как можно тихо, боясь разбудить Дэйзи.

– Кора Полианна, это Лазар, откройте, - он старался говорить шепотом, но голос его рвался наружу, словно он был испуган.

– Вы один? Зачем вы пришли так поздно? – я спрашивала и открывала одновременно.

– Кора, вы не представляете, - он практически оттолкнул меня, чтобы войти, потом вернулся, подбежал к вознице и попросил его подождать. В руках у него была сумка – та самая, с которой он ушел от меня.

– Что? Лазар, не кричите, иначе вы поднимите всю улицу! – прошипела я и затащила его в дом.

– Очень много времени пришлось разговаривать с лордом, но он нанял меня! – его шепот срывался на крик, глаза блестели в свете лампы, как у человека в бреду.

– Тихо! Идите сюда, - я подтолкнула его в сторону кухни, усадила на табурет и покрутила колесико на лампе, чтобы свет стал ярче. – Рассказывайте!

– Лорда не было в городе, и сказали, что он не вернется до конца месяца, вот я и решил ехать за город, туда, где он планирует строить усадьбу. Рядом дом его семьи, и сейчас он с молодой женой живет…

– Не тяните, давайте к делу! – перебила его я.

– Да, простите. Я нашел его там уже под вечер, и настоял на встрече. Мне удалось убедить его и в том, что заплатить за чертеж нужно вперед. Кора, мы подписали с ним бумаги! У меня теперь есть очень дорогостоящая работа. И это все только благодаря вам! – мужчина чуть не бросился меня обнимать, и если бы не Дэйзи, что вошла в кухню с лампой, мне пришлось бы успокоить мужчину сковородой, что стояла сейчас на плите с остатками оладий.

– Молодой человек, попробуйте говорить тише, поскольку в доме не только пожилая женщина, но еще и ребенок, да и соседи будут крайне удивлены, - послышалось за спиной, и Лазар практически отпрыгнул от меня вместе с табуретом.

– Кора, простите, я так возбужден, что не могу сдержать радости, - внешние уголки его глаз опустились, и он стал похож на собаку, которая очень рада хозяину, но прыгать на него с лапами запрещено.

– И так, Лазар, вы подписали договор, и он заплатил вам… - я говорила почти по слогам, боясь, что тот сейчас объявит, мол, предоплата будет позже, ну, или что-то другое. Моя не верящая в чудеса половина мозга активизировалась, чтобы подготовить мое сердце к провалу уже слишком хорошо.

– Три тысячи ланмарок! – выкрикнул Лазар голосом победителя. Я почувствовала, как моя внутренняя «неверующая Фома» надела шляпу и пальто, собрала манатки, сгорбилась и пошла в туман. Радость накатывала как волна, перекрывая собой все дурные мысли и эмоции, и я с трудом сдержалась, чтобы не прыгнуть к Лазару и не обнять его, а потом и Дэйзи, хотя, я бы ее точно свалила на пол.

– Боже, это же огромные деньги! – Дэйзи опустилась на табурет, что вовремя подставил Лазар.

– Да, кора, это большие деньги, и я отдам их прямо сейчас, - Лазар полез в сумку, а я бросилась на верх, прыгая через ступень. Я должна отдать расписку и забыть на время о том, что скоро нам станет не на что жить.

Мы еще час слушали о том, как лорд был счастлив, что у него будет первый дом в подобном стиле, что он планирует возвести забор до тех пор, пока здание не будет полностью готово, чтобы предстать во всей красе. Глаза Лазара горели, я понимала, что теперь он горд собой, но внутри я тоже праздновала – мои знания сгодятся даже здесь, а значит, я не зря прожила прошлую свою жизнь.

Когда рано утром я тихонько пробралась в кухню, надеясь, что Дэйзи еще спит, и мне удастся попить кофе одной, обдумать планы на дальнейшую свою жизнь, она уже ждала меня там:

– Полианна, милая, я уже все продумала и подобрала вам дом, - заявила она, протягивая мне свежесваренный кофе.

– Что? Дом? Зачем? Мы мешаем вам? – я не знала, что спросить у нее после этого заявления и вывалила все вопросы, которые были в моей голове.

– Нет, что ты. Меня это как раз и печалит, милая. Но я решила, что ты мечтаешь о своем доме, - с надеждой в глазах ответила старушка. Видимо, хотела поиграть в независимую и стойкую женщину, а на деле так привыкла к Мэри, что теперь боится ее потерять.

– Ну и отлично, Дэйзи. Нам очень хорошо с вами, а я пока не уверена, что хочу дом, - уверенно ответила я. – Я не собираюсь сидеть без дела. Чертежи я пока делать не стану, подожду, когда Лазар начнет строительство, а уж потом у меня к нему будет новое предложение.

– То есть у тебя все же есть планы?

– Конечно!

– Чем бы ты хотела заниматься? Правда, имея такие деньги, ты можешь и не работать пару лет вовсе, - мечтательно промурчала старушка.

– Этого я не могу себе позволить, милая Дэйзи…

– Думаю, дело не в этом, дорогая, а в том, что ты попросту не сможешь без дела!

– Вы меня раскусили! – ответила я и мы засмеялись.

– Так что же в твоих планах? Извини, может быть ты не хочешь говорить об этом со мной, но я ведь не из одного любопытства спрашиваю. Когда твоя жизнь становится вот такой, как у меня, ты начинаешь жить немного чужими жизнями: пытаешься понять чужие радости, признать ошибки, насладиться успехом. Это как жить, читая книгу, но герои в этой книге живые, и могут иногда выслушать тебя!

– Вы очень точно все обрисовали Дэйзи. Нет, в этом нет никакой тайны. Я хочу заниматься обустройством домов.

– Как это? Ты умеешь строить мебель? – ее, похоже, уже ничего не могло удивить.

– Не умею, но могу нарисовать то, что представляю, и по этой картинке мастера будут делать все, что я нарисую.

– Нужно искать мастерскую, милочка!

– Нет, Дэйзи. Мы не будем искать. Мы ее купим! – решение я приняла быстро. Зная, что чистая прибыль быстро покроет расходы на эту покупку, а постоянный поиск хороших мастеров отнимает время, я выбрала первое.

– В городе быстро разнесутся слухи, Полианна, и все станут специально приезжать, чтобы посмотреть на тебя, как на обезьянку! – предостерегла Дэйзи.

– А мы не станем рассказывать о нашей мастерской, заказы я буду принимать сама, и чтобы начать с чего-то, я предлагаю перестроить вашу кухню, Дэйзи, - я обвела взглядом помещение.

– Так вот зачем вы рисовали мою кухню, милочка?

– Да, знаете, как только мы поселились у вас, я заметила мелочи, которые доставляют массу неудобств. Думаю, вам понравится то, что будет после!

– Полианна, я не сомневаюсь в тебе. Мне и самой было интересно то, что ты нарисовала. А я, в свою очередь, могу похвастать перед парой знакомых, уж они-то мигом растрезвонят о тебе по городу.

– Лучше бы это было тихо, как закрытый клуб. Понимаете, о чем я говорю? Ну, якобы это не для всех, но очень модно!

– Конечно, понимаю! Ты хочешь, чтобы о тебе шептались? Но чем тайнее дело, тем быстрее оно станет известным!

– А нам это и нужно! – я подмигнула ей, и заметила Мэри, что прислушивалась к нашей беседе, стоя у входа в кухню.

– Мэри, ты проснулась? И уже сама собралась, - заметив мой взгляд Дэйзи повернулась к девочке и всплеснула руками. – Нужно быстрее тебя кормить, а после мы должны прогуляться в парке. Твоей маме нужно какое-то время поработать.

– Скорее всего я пойду с вами. Нам нужно купить газету, - ответила я и поторопилась обнять дочку прежде, чем Дэйзи займет собой все ее внимание.

– Ты решила не откладывать с покупкой?

– Да, сначала попробуем найти мастерскую со всем необходимым инструментом, а если не получится, будем искать помещение, а уже потом мастера и все необходимое.

– Мамочка, ты ведь тоже погуляешь с нами в парке? – с надеждой подняла на меня глаза дочка.

– Конечно, милая. Мы так давно не разговаривали с тобой, - краем глаза я заметила, как на нас посмотрела Дэйзи. Ее привязанность была полезной, милой, заботливой, но и ревность ее была явной. Я решила пока не думать об этом, да и общение с Дэйзи Мэри идет только на пользу: чтение, письмо, а один раз я спустилась в гостиную, и обнаружила, что те вальсируют. Девочка и сама стремилась к развитию, так что, эта дама была очень даже кстати.

Глава 19

Мы гуляли как раз в том самом месте по аллее, где я сиживала в первые дни с газетами в поисках объявлений о работе, которая мне подойдет. Конец лета уже был хорошо заметен: солнце не пекло, как в те дни, когда я обнаружила себя лежащей в сарае, ночами температура быстро опускалась, но этому я была даже рада, потому что печь в доме разогревала не только кухню, а спать было приятно в прохладе.

Я решила, что нужно аккуратно поинтересоваться у горожанки какова здесь зима. У нас с Мэри не было теплых вещей и этим вопросом нужно было тоже озаботиться. Сейчас, после прогулки. Я планировала проводить Дэйзи и Мэри домой и начать поиски лесопилок и мастерских. Переделать кухню моей нынешней хозяйки нужно было как можно быстрее – так у меня будет хоть какая-то реклама. Мне было страшно от того, что Филипп не найдется, и тогда мне нужно будет самой содержать мою маленькую семью.

Снова на скамьях не было ни одного человека, но я заметила мальчишку, что сейчас совсем недалеко от нас выпрашивал у прохожих монеты. Он появился в ста метрах от нас ровно через десять минут после того, как мы выбрали место в тени, Дэйзи открыла книгу, а мы с Мэри завели беседу о приближающейся осени.

Лет десять на вид, но на деле могло быть побольше, потому что худоба явно делала его более щуплым. Бывшие когда-то черные штаны на подтяжках, что на спине перекрещивались и застегивались на пуговицу, были почти серыми от пыли. Рубашонка и жакет скорее всего принадлежали раньше мальчишке побогаче, да и побольше этого попрошайки.

– Я прошу лишь одну монету, - канючил он монотонно, высоко поднимая подбородок, чтобы заглянуть взрослым в глаза. Светлые волосы коротко острижены, и как будто даже не абы как, а умелой рукой и недавно, потому что возле ушей в отличии от лица и шеи кожа была белоснежной.

Две женщины что-то быстро положили ему в протянутую ладонь и поспешили дальше, мужчина грубо оттолкнул его со своего пути, буркнул себе под нос и не оглядываясь продолжил путь. Я смотрела на него исподлобья, и надеялась, что он не заметит внимания к себе.

Мэри сложно было вести себя как раньше: я чувствовала, как из нее рвется тема весеннего набора во фрейлины. Дэйзи сколько-то удавалось дать информации о дворе в их беседах, но Мэри была предупреждена, что этой темой слишком интересоваться не стоит.

Его взгляд я поймала на нас уже раз пять. И это не просто скользнувший случайно, а внимательный, оценивающий взгляд. На месте попрошайки он должен был буквально виться возле пожилой особы и вдовы – это самые сердечные люди по отношению к детям, что живут на улице, а значит, должны были хорошо подавать. Но он не подошел, а это значило одно – он от Бэллы.

Дождавшись, когда Дэйзи захлопнула книгу и пригласила Мэри пройтись по аллее, я сделала вид, что собираю листья. Дубовые были просто прекрасными: ровные, с еще целыми краями, да и цвет их только-только начал становиться оливковым. Я шагала по краю дорожки время от времени переходя на траву, вроде я то и дело находила листья, что разительно отличались своей красотой.

Когда до мальчика остался метр я шагнула в сторону травы и резко назад, как будто запнулась. Он автоматом подхватил меня за плечо и уставился на меня:

– Кора, все хорошо? – он смотрел прямо мне в глаза.

– Вы нашли Филиппа? – спросила я прямо в его лицо, схватив обеими руками за его плечи.

– Что? Вы… Не трогай меня, я ничего не знаю, я тебя не знаю, - он начал было кричать, но потом понял, что это вовсе не в его интересах, и так я только сильнее утвердилась в том, что это тот, кто мне нужен.

– Я не отпущу тебя до тех пор, пока ты мне не ответишь. Я знаю кто ты. Делай вил, что помогаешь мне подняться, а я о тебя опираюсь. И пока мы идем к скамье, будь добр, ответь на мои вопросы! - прошипела я с притворным трудом начав подниматься на ноги.

– Филиппа нет, но Нора говорит, что знает где он и кто его забрал, - быстро ответил он не переставая озираться. Я не знаю кого он боялся, своих или чужих, да и я не хотела «подставлять» паренька.

– Он жив?

– Я не знаю, Полка. Ты все еще никого не помнишь, - подытожил он, и это значило, что прежде я его знала.

– Да, и уже не верю в то, что вспомню. Как тебя зовут?

– Брук, кора. Гарри хотел передать письмо, но ему не разрешили…

– Он здесь, в Малтоне? – при упоминании Гарри сердце забилось громче. Перед глазами стоял мальчишка, что с гордостью возвращался с отцом из мастерской, и Филипп, входящий следом за ним. Как он смотрел на меня тогда, и сколько в нем было терпения к женщине, которая его напрочь забыла.

– Нет, я недавно приехал. Даже постричься пришлось. Нора тоже здесь, но она ничего не велела передавать, так что, все, я пошел, нельзя так долго! – он усадил меня на скамью и бросился к своему месту, где лежала картонка и его ботинки.

– Давайте я завтра приду сюда одна. Расскажите мне все, я больше не могу жить в незнании. Передай Норе. Скажи, что я сама тебя поймала.

– Попробую, - он схватил ботинки и картонку и сиганул в лес с такой скоростью, что, обернувшись на секунду к Дэйзи и Мэри, а потом снова бросив взгляд на лес, я его уже не увидела.

Проводив уставшую от прогулки старушку и девочку до дома, я отправилась на городскую площадь, чтобы купить газету с объявлениями. Зашла в несколько лавок, что торговали мебелью, но там было только самое основное: кровати, столы, несколько комодов и шкаф. Потолки в домах и квартирах были высокими, а вот шкафы во всех домах были одинаковыми – чуть выше человеческого роста. Средние горожане жили в небольших квартирах на вроде той, в которой жили сейчас мы, и пространство было заставлено сундуками, что ставились один на другой. Женщины не всегда могли справиться с ними сами, и, если в квартире была только приходящая служанка, достать зимние вещи было сложно.

Мои высокие полки должны были понравиться всем, а цвет мореного дерева, что очень походил на дорогую древесину, которую могли позволить себе лишь богатые граждане должен был привлечь к себе внимание и желание приобрести такое – же.

Несколько мастерских были расположены в черте города, но основная масса все же находилась за городом, потому что хозяева предпочитали объединять их с лесопилками.

Чтобы было выгодно покупать доски надо было найти хозяина лесопилки, который не имеет мастерской, и которому будет выгодно продавать мне много материала.

Поездку за город я запланировала на следующий день, а вот мастерские, что находились в городе я решила объехать сегодня. Поймав коляску, я назвала адрес и с удовольствием присела в нее – ноги за день просто отваливались, да и обувь оставляла желать лучшего: слишком узкая колодка сдавливала ногу.

На окраине город не казался беднее и грязнее, те же дома, чистые улицы, только больше стало складов и мастерских. На улице пахло хлебом и копченостями, видимо здесь же находились пекарни.

Дома, огороженные низкими аккуратными заборами, начинались сразу за этим районом, и их было видно хорошо, но мы не проехали дальше – возница остановил недалеко от забора, за которым шумели машины. Пыхало так, будто там стоял паровоз, что нужно было как можно быстрее отремонтировать.

– Я дождусь вас, кора, - возница помог мне спуститься и сам остался походить у ворот.

– Хорошо, я не долго, - улыбнулась я ему с благодарностью и надавила на дверь, что со скрипом открылась внутрь.

Под навесами из горбыля шла работа: здесь пилили и строгали доски, прилаживали дверь к дверной коробке, собирали что-то большое из струганных досок прямо на полу, присмотревшись, я поняла, что это перегородка. Мужчины были большей частью взрослые, не моложе сорока.

– Кого потеряли, кора, - спросил мужчина с усиками подвернутыми вверх и густой бородой, что заметил меня первой. Я в этот момент раскрыла рот на увиденный вдали паровой станок для распиловки.

– Я ищу мастеров, что будут делать мой заказ, - размыто ответила я, уже понимая, что здесь работа кипит, и мало кто готов будет перейти ко мне, а больше шансов получить мастера, который переймет науку и сам станет делать то, что придумала я.

– Говорите, что хотели. У меня работают самые лучшие! – гордо заявил громила, что больше походил на кузнеца. Он цепким взглядом осмотрел меня и, поняв, что вдова в плохоньком платье не заплатит много, ослабил хватку. Теперь он хотел, чтобы я скорее ушла, не мешала ему работать, не отнимала время.

– Посмотреть хотела, что умеете. Кое-какая мебель нужна для кухни.

– Ящики вон там стоят, но они уже проданы, - махнул он в сторону навеса, где хранилась готовая мебель. Тем самым он дал мне разрешение на осмотр, а я не собиралась торопится, потому что хотела знать какой инструмент есть в этом месте, хотела понять на что можно надеяться.

Крупная мебель сбиралась «в шип», и это меня порадовало, потому что гвозди для такого используют только плохие мастера. Шкафчики желтели маслом, которым их пропитали не единожды – это была мебель для среднего класса. Я помнила, как меня раздражали одинаковые кухонные гарнитуры, «стенки» и «горки». В них не было души, не было лица хозяина. Меня убивало то, что заборы у нас строили из массива, а мебель из клееных опилок. Помню, как напугала маму, купив на первом курсе огромную доску, что сама лично обработала, заморила и покрыла лаком, а в день, когда она была на смене, установила, как столешницу, вырезав в ней отверстие для раковины.

Все это я проделала только потому что меня трясло от крошек, западающих между отдельными шкафами кухонного гарнитура с пластиковыми ручками.

Только спустя пару месяцев мама поняла всю прелесть, что заключало в себе дерево. Сейчас я находилась в мире, где нет склеенных опилок, но цвет мебели люди могли себе позволить один. Вот для них мы и будем делать мебель, для них мы и сделаем несколько оттенков.

Небольшие рабочие столы, которые моя бабуля называла «залавком», тяжелые выдвижные ящики, плохо обработанное дерево – вот из чего состояла готовая продукция этой небольшой, но по местным меркам достаточно успешной организации.

– Что-то присмотрели, кора? – тот же самый мужик вошел под навес, откуда я следила за работой всего коллектива.

– Пока нет. А есть у вас дерево другого цвета?

– Ха! Привезу, коли оплатите, но оно в пять раз дороже этого.

– Из него вы все делаете так же?

– Да, а как еще? – он искренне удивился. – Дорогую мебель, что стоит в домах лордов строят долго, да и обрабатывают так, что ни одна ворсинка не чувствуется. Такая работа стоит огромных денег. Мы делаем заказы новых горожан, что покупают квартиры на окраинах.

– Много приезжих?

– А вы не знали? Я думал вы из них, ну, из тех, кто продал свою ферму.

– Нет, я из поселка, в котором добывали уголь.

– Ясно. Лорды забирают свои фермы, оплачивают тем, кто строил там дома, и им с большим трудом хватает на небольшие квартиры. Люди продают скот, чтобы хватило денег на приличное жилье. Те же лорды решили, что фабрики много выгоднее, и принимают бывших фермеров на свои фабрики и заводы.

– А фермы? Они пустуют?

– Нет, туда приезжают крестьяне, которые будут несколько лет бесплатно работать только за право жить в готовом доме. Для них это невиданная роскошь. Те, что жили раньше в далеких глубинках перебираются ближе к городам.

– А глубинки? – спросила я, решив, что раз мужчина разговорился, нужно выяснить все, что можно.

– Те земли королева отдает своим солдатам, - он сказал это таким тоном, словно это ни хорошо, ни плохо. Не испытывал он от этого гордости, но и отвращение от этого не выказал. Я вспомнила о том, что говорить о королеве в осуждающем тоне непозволительно и поспешила сменить тему. Кто его знает, перевернет все по-своему, и виси потом на площади, и совсем не на доске почета.

Мы простились достаточно тепло, и я обещала, что обязательно заеду еще раз. Мне нужно было попасть еще в одну мастерскую сегодня, чтобы завтра начать искать место и посетить лесопилку. Дэйзи будет страшно рада тому, что я надолго пропадаю из дома – Мэри будет полностью в ее распоряжении. С этим что-то нужно делать, но пока я решила не заводить себя мыслями о ревности.

Следующая мастерская была меньше, да и находилась в кирпичном здании. Места здесь раза в три меньше, чем в первой, а мастеров только три.

Здесь меня встретили тишиной. Сначала я даже удивилась, и решили, что ошиблась адресом, но запах дерева все же заставил пройти весь цех. Полноценные два этажа, но только половина помещения имеет перекрытие между ними. В передней части бардак и разбросанные по полу обрезки досок, кора между тремя огромными столами. Здесь же лежат три молотка, ручные пилы.

– Есть кто-нибудь? – крикнула я и решила, что дальше от двери уходить не стоит.

– Чего хотела, - из темного дверного проема. Что вел во вторую часть здания щурясь от света вышел молодой парень. Лет семнадцать, высокий и тощий, как дранка. Серые глаза делали его похожим на полупрозрачную дьдинку. Светлые волосы, совсем не загорелая кожа, серые штаны и рубаха, стеганная безрукавка и сапоги ниже колена.

– Кто хозяин? Хотела заказ сделать, но гляжу, у вас работы и вовсе нет. Плохо работаете?

– Хорошо работаю, только вот зажал нас Крат, всех переманивает к себе.

– Крат?

– Мастер с соседней улицы. Отец мой запил, хочет продавать мастерскую. Прошу его не торопиться, а он говорит, что на этом месте, почти у них за спиной ничего не получится.

– А как он вам мешает-то? – я не могла понять каким образом можно заставить человека делать заказ не там, где решил сам, а куда приведут.

– Распустил слух, что у нас доски гнилые, а сам покупает там же. Нескольким заплатил, и теперь они говорят, что покупали у нас все. Мол, через неделю зеленые пятна выступили.

– Все умеешь делать? – я посмотрела на него склонив голову.

– Чего я не умею, мой отец умеет. Только вот, не хочет он больше владеть мастерской.

– Веди к отцу, поговорим, - мотнула я головой и направилась к выходу. Место мне это очень понравилось, потому что перегороженное помещение позволит сделать покрасочную закрытой. Чтобы морить доски нужны ванны. Просто кисточкой здесь не обойдешься, а там было как раз то, что нужно: окна во двор, возможность установить дверь между цехами, нужная высота, чтобы установить кран балки.

Отец был похож на купца или на средней руки барина, но точно не на мастера, который должен юлой вертеться с досками. Кудрявая борода, глаза чуть на выкат, залысина. И к этому прилагалось заметное брюшко, которое он и чесал, когда мы с его сыном вошли в здание со двора.

– Если нужна одна кровать мы не возьмемся, - быстро мазнув по мне сонными глазами лениво сказал владелец убыточного бизнеса и откинулся на стуле. Ему бы очень пошел сотовый телефон, в котором он обязательно рассматривал бы девиц в купальниках, а может и без них.

– Отец, она хочет купить мастерскую, - парень без каких-либо мыслей сел на стул, что стоял напротив отца. Ни один из них не предложил мне даже табурет.

– Сама? Зачем она ей? - не любила, когда обо мне говорили в третьем лице, но сейчас мне было фиолетово как они относятся к женщинам.

– Она хотела-бы сама, - ответила я и подошла ближе. – Если вы сейчас поторопитесь, то успеем оформить и сегодня. Меня ждет коляска. Вы берете документы, и я высаживаю вас у законника, где оформим покупку, а сама еду за своими документами, - я решила не говорить о деньгах, и уж тем более, не хотела показывать где я живу.

– Дык… - глаза старшего мужчины перестали бегать, и он прекратил качаться на стуле, ножки которого должны был вот-вот под ним подломиться.

– Если не едете сейчас, я ищу другую мастерскую, - быстро выпалила я и направилась к выходу. Странно было, что сын не провел меня через цех, ведь он сам ко мне вышел именно из двери, что была внутри. Ну, с этим я решила разбираться уже после того, как помещение перейдет мне. – Меня зовут Полианна. Я жду ровно десять минут.

Минут через восемь за мной выбежал папашка. Я бы не хотела, чтобы он работал на меня. После того, как он увидит спрос на продукцию, явно начнет гадить мне. Видала я таких типов. А вот парнишка… Тот мог бы пригодиться, да и денег много первое время не станет просить – его явно тяготило общество отца, который точно не любит делиться деньгами.

– Через пару дней приди сюда один. Если и правда все умеешь, дам работу. Его не возьму, - прошептала я парню, пока старший мужчина рылся в деревянном ящике, который вынес на улицу, видимо, боясь, что я уеду. – Как тебя зовут?

– Артур, - тоже шепотом ответил он и еле заметно мотнул головой. Я поняла, что это означало его согласие.

Документы он нашел не скоро, потому что бардак в коробе был страшный, и кроме листов бумаги оттуда вынимались засохшие корки хлеба, какие-то веревки, и все это было щедро засыпано опилками. Я почувствовала, как на меня накатило раздражение от бардака. С трудом справляясь с тем, что окружало меня здесь во всех домах, где мне пришлось жить, ящик был последней каплей.

– Поехали, вот все у меня и нашлось, - крякнул он и с трудом поднялся в коляску. – Отчего не спрашиваешь сколько я попрошу за мастерскую?

– Оттого, что больше трехсот ланмарок тебе никто за него и не даст, - ответила я и отвернулась – смотреть на него было крайне неприятно. А вот ему, видимо, очень нравилось, и липкий взгляд его не отрываясь скользил по мне всю дорогу. Благо, она заняла не больше получаса.

Он не спорил о цене, хотя я думала, что он хоть пару купюр, но заставит меня положить сверху. Я высадила его у местного нотариуса, которого все называли законником, намекнула, что пока он может начать оформлять продажу, и поехала домой.

Отмахнувшись от Дэйзи я пробежала в комнату, отсчитала пять сотен, причем, сотню отложила отдельно. Вероятнее всего, именно я стану рассчитываться за оформление бумаг. Выбежала и снова бухнулась в коляску.

Через час я стала владелицей мастерской, а кор Линий – именно так звали бывшего хозяина, получил деньги и был этому очень рад. Потому что, как он считал, мастерскую по дореву в этом городе, а тем более рядом с сильным конкурентом держать крайне невыгодно. От нотариуса я шла пешком и улыбалась успешной покупке. Мне было на руку близкое соседство с лучшей в городе мастерской – его клиентам не придется далеко ходить.

Глава 20

Дэйзи слушала рассказ о моей покупке, широко раскрыв глаза. Для нее было невиданной глупостью все это мероприятие, потому что на все деньги можно было прикупить небольшой, но солидный дом. Она, хоть и не глупа была, но мысли о том, на что его содержать и на что жить потом в этом доме, у нее не было вовсе, хотя, на своем примере могла бы и прикинуть.

Дэйзи жила на скромные накопления и сдачу комнат. Ее жильцами были молодые люди, учившиеся в городе, где,  в отличие от Ландека, было множество учебных заведений и мастерских. Раньше я считала, что Ландек – один в своем роде, и всю остальную территорию королевства занимают небольшие городишки и поселки, типа того, из которого я якобы была родом.

Мэри ластилась ко мне: не сходила с колен, обнимала и то и дело прижималась щекой к моей щеке.

– Милая, хочешь завтра поехать со мной? Я покажу тебе мастерскую, где у нас будет много работы, - предложила я ей.

– Прямо как у папы? – она выкрикнула и моментально замолчала, поняв, что про отца и речи быть не может.

– Да, - стараясь не меняться в лице, ответила я и посмотрела на Дэйзи: - у моего мужа до войны была мастерская, но больше в ней работал его отец. Мэри знала, что когда-то ее отец в ней делал кроватку для нее, - я надеялась, что это был единичный случай, и, когда девочка с Дэйзи, та не слишком выспрашивает ее о мелочах, на которых она легко могла «спалиться».

Мэри тяжело вздохнула, и я снова посмотрела на Дэйзи, которая мигом решила отвлечь ребенка от грустных мыслей, попросив достать с полки варенье.

За чаем эта тема сошла на нет, а к вечеру и вовсе никто не вспомнил о словах ребенка. Кроме меня. Я скучала по Филиппу так сильно, как не скучала ни по кому: чужой, казалось бы, человек, но за несколько недель совместной жизни его терпеливость и ум покорили меня. Сейчас я, лежа в темноте, слушала сопение Мэри и вспоминала, как проснулась на его руке, как он улыбался, обещая, что через пару дней вернется. Я обещала себе найти ребятишек, что наблюдали за мной в этом городе. Мне нужно было найти Нору, а значит, Мэри придется оставаться дома. Кроме завтрашнего дня, потому что она ждала этого и уже распланировала, как мы наведем в мастерской порядок и спокойно поговорим об отце и о Гарри.

– Мамочка, Полка, вставай, уже семь утра. Я приготовила завтрак, но кофе решила не варить, потому что кофейник уж очень опасная штука, - она начала подражать разговору Дэйзи. Я с трудом разлепила глаза и поняла, что спать мне больше не позволят все равно, а значит, пора вставать и собираться. Подвести ребенка я не могла, да и сама была рада тому, что мы, наконец, останемся вдвоем.

Мэри с интересом рассматривала город пока мы ехали к месту. Дорога занимала минут тридцать – сорок, возница не торопился, потому что то и дело на перекрестках выскакивали люди или телеги. Так рано карет в городе не было, да и коляски встретились всего две.

Подъехав к месту, я поняла, что совсем не подумала о ключе, но двери были открыты. Я попросила возницу подождать нас, но увидев, что меня что-то напугало, тот сам предложил проводить. Я облегченно выдохнула и поблагодарила его.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – осторожно крикнула я в тишину за открывшейся дверью.

– Кора, это я. Подумал, что мы так и не передали вам ключи от замков, вот и решил прийти пораньше, - из дверного проема, как и вчера, показалась светлая голова Артура.

– Я очень благодарна вам за это, - пробубнила я в сторону заспанного парнишки. -  Вы можете ехать, - мотнула я головой в сторону возницы, который вошел внутрь за нами. Я не отпускала руку Мэри ни на секунду.

Попросила возницу приехать за нами после пяти вечера, чем несказанно его обрадовала. Таких людей я предпочитала не терять, и все больше жалела об отсутствии сотовых телефонов.

Мастерская представляла собой двухэтажное кирпичное здание, где дверь находилась с узкой – метров пять в ширину, стороны. В длину оно было метров десять, и меньшая, отдаленная часть, всего метра три, но она была двухэтажной.

На первом этаже дальнего угла я планировала поставить двухметровые емкости, вроде ванн, в которых мы будем морить доски, а второй этаж отлично подходил для кабинета, где в будущем, когда развернусь, можно будет хранить документы, принимать заказчиков. А в идеале там должен будет сидеть самый главный мастер. Пока этим мастером должна была быть я, но мысли о том, что слушать женщину никто не станет, не покидали меня.

– Артур, у меня к тебе есть предложение, но сначала я хочу посмотреть, что ты умеешь. Для этого мы приберем здесь все, и закупим доски, инструмент. Ты знаешь, где их можно купить? Только меня интересует качество, - обратилась я к Артуру, который ходил следом за мной.

– Да, конечно. Но это на другом конце города, кора.

– Называй меня Пола, хорошо?

– Хорошо, кора Пола.

– Можно без «кора», Артур. Мне не так уж и много лет, - хохотнула я, но потом пожалела, потому что парень как-то неоднозначно посмотрел на меня.

– Ну, как скажете, только, вы ведь вдова, а мне не следует так пренебрежительно к вам обращаться.

– Согласна, называй «кора Пола». Нам нужно сделать так, чтобы как можно меньше человек знали о том, что хозяйка женщина, а для этого я должна быть уверена, что ты сможешь договариваться сам, понимаешь? Если ты справишься, я сделаю тебя управляющим, Артур, - я наблюдала за тем, как он отреагирует на мое предложение, и порадовалась тому огоньку в глазах, что моментально вспыхнул после слова «управляющий».

– Конечно, я буду стараться, чтобы как можно быстрее завоевать ваше доверие, - он обратил внимание на Мэри, которая уже во всю занималась уборкой: она собирала обрезки досок, складывала их в найденные здесь же мешки из грубых ниток и даже пыталась соорудить веник из разрозненных прутков, которые раньше, по всей видимости, были метлой.

– Это моя дочь, ее зовут Мэри, - я улыбнулась тому, что даже не представляла себе раньше существование  человечка, повернутого на порядке сильнее, чем я. .

– И я буду приходить сюда с мамой ежедневно, чтобы следить за порядком, - Мэри услышала, что речь идет о ней, и решила присоединиться к беседе.

– Я вижу, ты отлично управляешься, только вот, давай я сам буду переносить мешки, ответил Артур, заметив, что мешок уже полон.

– Артур, там, я вижу, есть печь. А еще, я заметила деревянные ящики на втором этаже. Неси их сюда, мы сложим в них обрезки, а с приходом осени сожжем их все в печи, - делово заявила маленькая хозяйка. – Кстати, думаю, пора покупать дрова или уголь. Иначе, нам придется покупать их втридорога, да к тому же еще и сырыми, - Мэри оказалась куда проворнее меня в плане ведения хозяйства.

– Да, Мэри, ты права, - ответил Артур, с трудом сдерживая улыбку – девочка умиляла всех своей серьезностью.

За день мы убрали мусор, Артур сходил за метлами, ведрами, щетками, которыми мы сняли паутину со стен и обмели тщательно кирпичи. Для помещения, в котором будут пилить доски – не лучший вариант, но и электричества здесь нет, чтобы мелкая пыль на стенах быстро возгорелась.

В отдельном закрытом помещении лестница на второй этаж шла прямо внутри, а мне нужно было, чтобы помещение для окрашивания имело дверь в цех и на улицу.

– Артур, я могу поручить тебе перестройку лестницы? Возможно, тебе понадобится помощник, с которым вы перенесете ее в цех. Я хочу, чтобы вот эта большая комната была свободной, - я обвела глазами прямоугольник стен.

– Да, есть такой, даже пара, кора Пола. Оба работают с деревом.

– Значит, веди обоих, а еще, после работы с лестницей заделайте это отверстие, - я указала пальцем люк в потолке, куда сейчас и уходила эта самая лестница.

– Хорошо, как скажете.

– Сразу после этого поедем за досками и инструментом – нужно построить столы для работы. Ты знаешь, где можно заказать длинные ванны? Мне нужны двухметровые емкости, вроде коробов, но такого размера, чтобы под ними можно было установить печь, - кору и шишки лучше заваривать прямо здесь, иначе, работники быстро поймут, что происходит за дверью, куда  им же придется таскать ведра с варом от печи.

– Узнаю. Только, это не дешево будет, кора.

– Да, представляю, но ты узнай, - я начертила на бумаге размер, предварительно измерив помещение. Под ванными будут костры, значит, придется разобрать деревянный пол, выложить его камнями. Придется сделать вытяжку над каждой ванной. Место между ними будут занимать выложенные для просушки доски. Места впритык, но должно хватить. Доски будут привозить и складывать снаружи во дворе. Нужно окно в двери, куда рабочие будут просто проталкивать доски по одной. А вот внутри потом мне придется делать это самой ровно до того времени, пока я не найду человека, которому можно доверять.

Я могла какое-то время делать свою морилку сама, потом вынимать ткань, в которой будут вариться кора и шишки, и после этого впускать человека. Я планировала хотя бы год побыть на рынке красивой древесины одна. Товарищ конкурент, с его-то хваткой, думаю, скоро захочет все разнюхать. Двор нужно закрыть, чтобы свет в окна позволял работать весь день. Пока я могла только одно – прятать ингредиенты для покраски.

Домой мы вернулись довольные, хоть и уставшие. Артур оставил ключи, чтобы сегодня же вечером привести туда своих друзей и начать демонтировать лестницу. Разборку пола и укладку камней он тоже взял на  себя. Материальная нужда – хороший мотиватор, а он, кроме этого, думаю, хотел доказать отцу, что может все сам.

На следующий день я обещала погулять с Дэйзи и Мэри в парке, и согласилась на это охотно, потому что надеялась встретить там кого-то из мальчишек Норы.

Только после того, как Дэйзи с дочкой отошли, ко мне совершенно неожиданно из леса вышла Нора. Я чуть не расцеловала ее от радости, но та показала мне, что вести я себя должна спокойно.

– Филиппа нашли. Он жив, хоть и не очень здоров. Пока не знаем, как его вытащить, но мы придумаем, - говорила она совершенно спокойно, сидя на другом конце длинной скамьи откинувшись на спинку.

– Может, я чем-то смогу помочь? Расскажи, что тебе известно, - в руках я нервно теребила оборку платья  и старалась не поднимать голову на девушку.

– Нет, Полка, нельзя. Больше не могу сказать ничего. Просто, жди. Я знаю, что ты купила мастерскую. Откуда деньги? Ты их украла?

– Нет, ты что. Я их заработала! – чуть не крикнула я, посмотрев на нее.

– Не кричи. Завтра отправлю к тебе пару ребят. Они будут проситься на работу. Возьми их якобы «на побегушки», - она встала и не дожидаясь моего ответа направилась к выходу из аллеи.

Сердце билось часто, и уши закладывало от его стука так, что я не услышала, как ко мне подошла Дэйзи.

– Что хотела девушка? Я заметила, что ты была недовольна ее словами, - обеспокоенно она присела рядом, а я глазами искала Мэри. Увидев ее под деревом, где она собирала прошлогодние «шапочки» от желудей успокоилась.

– Нет, ничего. Просто она хотела завязать разговор, но мне было совсем не до нее, - отмахнулась я, старательно налаживая дыхание.

Я была старше и умнее Норы, и то, что она вела разговор как хозяйка положения, меня вовсе не устраивало. Не знаю, какую роль раньше во всем этом играла Полианна, но у меня было свое мнение на происходящее. Ну, теперь хоть что-то будет понятно, если эти мальчишки будут рядом. В конце концов, может, я и сама смогу проследить за ними, если Нора и дальше решит не давать мне информации о Филиппе.

– Завтра мне придется одной поехать в мастерскую, Мэри, но послезавтра, я тебе обещаю, мы поедем вместе. Думаю, мастера к этому времени уже перенесут лестницу.

– Да, это очень умное решение, - поддержала меня Дэйзи, радостная по случаю еще одного целого дня с девочкой.

– Хорошо, только ты не задерживайся. Я хочу показать тебе танец, что мы разучиваем с Дэйзи! – выпалила девочка, глядя на меня с обожанием.

– Ну что же ты, дорогая, мы же планировали сделать сюрприз, и пока нужно было скрыть это, - расстроенно вставила Дэйзи.

– Лучше ничего не скрывать от мамы, Дэйзи. У нас с ней уговор, и если я не буду его соблюдать, то и она тоже перестанет исполнять свои обещания, - ответила малышка, и я внутренне выдохнула. Спасибо тебе, Бог, который подарил мне этого ребенка, и ума у нее, похоже, побольше, чем у меня.

К обеду следующего дня я была на месте и застала Артура с двумя помощниками за работой. Они уже демонтировали лестницу из проема в потолке и отделили от пола. И сейчас занимались укреплением ее внутри помещения. Для этого им пришлось разбить кирпич в том месте, где была запланирована дверь. Работы было много, и моих сил здесь явно не хватило бы, чтобы как-то ускорить процесс. Я решила, что пока могу отрывать доски от пола с помощью железного лома, который лежал пока здесь же без дела.

– Может, мы можем чем-то помочь вам, чтобы хоть немного заработать на еду? – раздалось у меня за спиной. Я не сразу обернулась, чтобы не выказать радость от их появления.

– Наверно, только вот, думаю, вы недостаточно сильны для этого, - ответила, обнаружив стоящих в дверном проеме двух пацанов лет двенадцати.

– Идите отсюда, во двор нельзя входить, это частная собственность, - в двери, что вела из цеха, появился Артур. – Попрошаек не берем. Вы станете воровать все, что плохо лежит, - добавил он, и уже с уверенностью шагнул мимо меня, чтобы прогнать ребят, но я успела схватить его за руку:

– Давай дадим им шанс. Посмотрим, на что они сгодятся. Воровать у нас как раз еще нечего.

– Кора, это отребье только и может, что воровать. – Артур остановился, но мнения своего менять не торопился.

– Ну, они от того, наверно, и воруют, что работы им никто не дает, - ответила я, и встала между мальчиками и своим первым помощником. – Сможете справиться с полом? Сегодня нужно разобрать доски с обеих сторон, и оставить только средние половицы, как здесь отмечено, - я показала на две черты, что еще вчера нарисовала углем.

– Даже быстрее справимся, кора. Я Дин, а это Рони, - мотнул головой на своего светловолосого товарища темноволосый. Оба были в заношенной, но не грязной одежде, ботинках на пару размеров больше.

– Приступайте, а Артур за вами присмотрит. Если хорошо себя покажете, у меня будет для вас работа, - вставила я, подмигнув им в момент, когда Артур оказался за моей спиной. – После я стану хорошо платить, и вы, вероятнее всего, сможете быть учениками Артура. За это подмастерья платят мастерам, а вы получите хорошую профессию бесплатно. И кормить стану.

– А можно мы будем здесь ночевать? – спросил светлый, взгляд у которого был совсем не детский.

– Увидим. Сегодня ночуете на втором этаже, а потом придумаем, - ответила я, и решила, что нужно побыть здесь еще пару часов, и попробовать поговорить с ними без Артура. Для этого я могла отправить его за ваннами, но сейчас важнее всего была лестница, ведь перехода на второй этаж сейчас не стало.

Глава 21

Дин и Рони принялись за работу сразу: не спрашивая, сами нашли еще один лом, вывернутые с гвоздями доски они складывали на улице, а гвозди - в найденную железную банку.

Как только Артур и его помощники справились с переносом лестницы и осталось лишь ее закрепить, он дал им наставления и отправился куда-то на другой конец города, где, по его словам, можно было найти что-то похожее на ванны, которые мне требовались. Денег я ему дала сразу, и велела найти телегу, коли нужные размеры найдутся сразу.

Вспомнив, где я видела по дороге харчевню, я отправилась туда: нужно было покормить мальчишек, да и друзья Артура тоже не от хорошей жизни работали сейчас,  не покладая рук.

Запеченная с картошкой свинина была завернута хозяином харчевни в бумагу, так как больше вариантов мы не придумали. Два каравая хлеба я добавила к этому простому, но сытному набору и отправилась обратно. В паре минут от мастерской меня нагнал Артур:

– Кора, такого размера, как вам требуется я не нашел, но мастера пообещали сделать. Говорят, через неделю можно забрать. Деньги я отдал сразу, потому что без оплаты они делать не брались, - затараторил Артур, забирая из моих рук тяжелые свертки.

– Ну и отлично, Артур. Я поеду домой, а ты, прошу, не гони мальчишек, пусть помогают. Здесь работы на всех хватит, да и плату они небольшую возьмут. Присмотри за ними, - ответила я своему новому помощнику, который, я надеялась, вырастет в хорошего управляющего.

– Как скажете, кора, только вот, когда инструмент весь докупим, страшновато будет их здесь оставлять – растащат все.

– Не растащат, увидишь. Если поймут, что здесь их не обижают и платят. Только ненормальные будут плевать в колодец, из которого пьют.

– Это вы хорошо сказали, кора, надеюсь они нормальные. Рукастые вроде, это да.

– Ну, значит и ты отметил. Подобрее с ними будь. Доброе слово и кошке приятно, а они без отца и без братьев растут, кто-то должен их работе научить. Может, и забудут про попрошайничество и воровство.

Мальчишки набросились на еду как щенки: глотали не жуя, но, когда увидели, что старшие ребята отказались, видя их аппетит, начали жевать. Артур согрел огромный чайник на печи, что стояла в будущей мастерской, заварил травки, которые они же оставляли здесь  или он принес с собой.

Не плохо было бы найти им одежду, так как с такой работой они скоро останутся в тряпье, а на дворе осень, да и ночами уже прохладно, чтобы ходить в рубашонках.

Я старалась не мешать и не торопить уставшую бригаду, отмечала что нужно привезти с собой завтра, записывала на лист, где уже были матрасы и пара одеял, мыло и рукомойник. Все это мне придется купить, потому что и сама пока живу не в своем доме и имею только планы на будущее.

Мы запланировали с Артуром поездку за досками, которые мне нужны будут для модернизации кухни Дэйзи, а после этого должны были поехать к печнику. Траты были немалые, но на этот счет можно было не особо беспокоиться – хватило бы и на три таких мастерских, - подумала я, и даже на секунду замерла – почему бы и не открыть несколько таких в разных городах? Главное в новом деле – сразу объять как можно больше территорий. Пока научатся этому делу, у меня уже будет хорошо поставленный бизнес. Я вздохнула, вспоминая количество морилок в моей прошлой жизни, и как все было просто и доступно, но там этим уже никого не удивишь.

К вечеру пол был разобран, лестница перенесена, место под дверь проломлено. Теперь нужно было вставить дверь, замазать вокруг нее все обломки и заделать дыру между первым и вторым этажом.

Артур и его команда не хотели отдавать работу другим мастерам и взялись все это делать сами. Только вот печниками они не были, а печь – дело серьезное. А если учесть, что мне нужны были не простые печи, а горелки под ванны, то нужен был знающий человек, который по моему примерному чертежу мог учесть все детали и сделать правильно.

Вернулась я уже затемно, и Дэйзи, словно стояла возле двери, открыла ее в тот же миг, как я сошла с коляски. Я было испугалась, что с Мэри что-то случилось, но она поспешила меня успокоить:

– Я себе места не нахожу, Пола. Нельзя так долго задерживаться. Уже собиралась идти к городничему и искать с ним тебя. А я даже адреса твоей мастерской не знаю. А еще, приходил тот паренек, ну, которому ты продала чертеж, - словно боясь, что ее перебьют, затараторила Дэйзи.

– Во-первых, со мной все хорошо, и я большая девочка, Дэйзи. Ты должна привыкнуть к тому, что я надолго пропадаю на работе, так будет довольно часто. А во-вторых, давай подробнее о Лазаре. У него все хорошо? Что он хотел? – решив сразу пресечь квохтанье и опеку, спросила я.

– Говорит, мол, благодарен тебе, а заходил чтобы поговорить про новые чертежи.

– Ого! Неужели он думает строить сразу несколько домов? – удивилась я, аж остановилась, отчего Дэйзи ткнулась мне в спину.

– Нет, я тоже удивилась и спросила, но он сказал, что это дело не быстрое, и если у вас есть время, то можно подготовить заранее что-то подобное.

– Но стройка, как мне кажется, занимает немало времени, и с этим домом у него уйдет больше года, - ответила я, понимая, что и два года здесь – не очень-то долго, учитывая отсутствия техники и хорошего инструмента, ну и электричества, само собой.

– Это да, Пола, но он ответил, что решил собрать две большие бригады, и работать сразу на двух домах.

– Ух ты, а парень-то, оказывается, с головой дружит. Понял, как можно охватить сразу несколько объектов, - присвистнула я.

– Что охватить? – я подняла голову и встретилась с недоуменным взглядом Дэйзи.

– Сразу несколько строек, Дэйзи. Каждую стройку можно назвать объектом, - улыбнулась я и чуть не прикусила себе язык за то, что он метет совершенно в неположенном месте и не с теми.

– Ладно, мой руки, и скорее приходи в кухню. Ты должна мне все рассказать, а еще, напиши адрес, Лазар сказал, что завтра придет за ним. Уверена, что ты снова пропадешь с раннего утра. Думаю, не стоит таскать с собой Мэри по этим мастерским. Она заснула в гостиной, сказала, что дождется тебя, - Дэйзи посмотрела на меня с укором.

– Завтра, как и обещала, я возьму ее с собой, Дэйзи, только вот, вы правы, дел завтра очень много, и она устанет еще больше. Но я обещала ей, дорогая моя Дэйзи, и пока у нас доверительные отношения я не имею права обманывать малышку, - ответила я и закатила глаза, как только та отвернулась.

Мэри разбудила меня так рано, что, проснувшись, я обнаружила на улице темень. Значит ещё не было семи. Вчерашняя усталость вылилась в такие боли, словно я весь предыдущий день не выходила из спортзала: ноги ныли, спину сковывало любое движение, а руки казались невесомыми и чужими.

– Мэри, милая, еще совсем темно. Давай поспим пару часов или просто полежим, хорошо? – я надеялась, что мой личный секретарь даст мне хоть немного времени на дополнительный сон.

– Хорошо, тогда ты лежи, а я просто поговорю с тобой. У меня уже закончилось терпение ждать тебя, Полка.

– Ну, хоть так, милая. Можешь говорить, но чур не обижаться, если я засну в процессе твоего рассказа, - зевнула я и притянула девочку к себе. Она не сильно обрадовалась такому повороту. Потому что была уже умыта и причесана, да и выходное платье ее вовсе не было создано для постели.

– Я хотела поговорить с тобой о весне, - я почувствовала, как ее тельце напряглось. Она, судя по всему, очень боялась этого разговора  или же боялась услышать мое решение. – Неужели мне придется отказаться от планов?

– Ты о каких планах? – я прижала ее к себе теснее и чуть пощекотала. – Если ты о сегодняшней поездке со мной на работу, то не отвертишься, маленькая хитрая лисичка.

– Нет, я о конкурсе на место фрейлины принцессы, - очень тяжело она выдавила это из себя и, кажется, даже выдохнула после того, как сказала все, что хотела.

– Ты переживаешь, что это срывается? А мне казалось, что ты рада остаться со мной? – я не отпускала ее и старалась говорить тем же веселым тоном, но настроение от полученной информации падало.

– Да. Потому что мне очень хотелось ею стать, да и ты всегда говорила мне, что это лучшая жизнь, - она так и не повернулась ко мне, как делала это обычно. От ее спины веяло каким-то страхом, разочарованием.

– Знаешь, у нас пока проблемы, и мы не можем показываться в Ландеке. Думаю, ты это уже поняла. Как дела пойдут дальше я, пока не знаю, но сейчас мы не должны терять надежды, что все исправится…

– И отец пропал из-за этих проблем, да? Я вижу, как ты переживаешь, хоть и пытаешься делать вид, что все хорошо, - перебила она меня шепотом. Я слышала, как в кухне шумит у печи Дэйзи, и радовалась, что мы можем поговорить с Мэри один на один дома.

– Да, милая, но мы должны молчать до поры до времени. Все наладится. А теперь веди меня завтракать, и нам пора собираться, потому что нас ждут великие дела! – бравурно закончила я нашу беседу, уже не жалея, что мне не дали поваляться, потому что этот разговор мне нравился еще меньше, чем идея встать до рассвета.

Дэйзи заметно грустила оттого, что Мэри сегодня не останется с ней, но увидев, что я встала совсем не потому, что с радостью спешу поработать, а потому что у ребенка свои планы на сегодня, она улыбнулась. Я мимикой дала понять, что выбора у меня нет, и поэтому ей придется сегодня побыть одной.

– Думаю, сегодня мне нужно пригласить подруг. Никто не знает, что у меня есть постояльцы, но я дам им понять, что планирую заняться полным обновлением кухни. А после этого я приглашу их снова. Сейчас отправлю мальчишку с записками. Думаю, вы вернетесь не раньше пяти?

– Да, а то и затемно, как вчера, потому что планов у нас на сегодня масса, - ответила я.

К мастерской мы подъехали, когда еще не полностью рассвело. Мои планы, в которых была покупка необходимой утвари, тоже были нарушены: лавки открывались после десяти, а кто-то и вовсе открывался после обеда, зная, что утром слугам, как и мастерам, не до покупок.

Из трубы вился дымок, и в одном из окон я увидела горящую масляную лампу. Чего ребятам не спится? – подумала я и чуть потянула Мэри к себе, прижав указательный палец к губам, давая понять, чтобы не шумела. Она мотнула головой.

Мы осторожно подошли к зданию и обошли его со стороны двора. Задняя дверь была открыта, и один из мальчишек сидел на крыльце с задумчивым видом.

– Не спится? – осторожно спросила я, от чего он чуть не подпрыгнул. А когда увидел Мэри, и вовсе опустил глаза, и стал раза в два меньше. Я решила, что мне показалось.

– Кора, доброе утро, не думал, что вы так рано приедете, вроде, говорили, что не раньше десяти, - путано ответил Рони. На его голос из дверного проема показалась темная голова Дина.

– Решили пораньше приехать – дел много, так что, я даже рада, что вы не спите, - улыбнувшись им, я старалась рассмотреть какой-то подвох, хоть мне и стыдно было за это – дети казались больше напуганными. – Я привезла хлеб с сыром. Видела, печь уже топится. Есть горячий чай?

– Да, кора, мы уже два раза его попили, но сытости не прибавляется, - жадно посмотрел на мою сумку более прямой и наглый Дин.

– Значит не зря мы так рано. Давайте придумаем место для стола. Артур и его помощники еще спят? – из комнатушки, которая должна была стать покрасочной я выглянула в мастерскую, но там не оказалось никого.

– Ночью за Артуром пришел пьяный отец, пообещал, что, если он не появится дома или не принесет денег, сожжет его прямо здесь, закрыв мастерскую со всех сторон, - испуганно рассказал обо всем происшедшем здесь Рони.

Ах, вот оно что?! – я старалась не показывать, что и сама напугана. – Думаю, нам нечего бояться, ребята. Если он только ступит на порог, вы можете сразу бежать за городничим. Его домик прямо за углом, так что, я найду чем его отвлечь, пока вы быстренько сбегаете за помощью.

– Рони самого вытащили из горящего сарая. Его мать то ли случайно, то ли специально подожгла его. А сама отправилась в харчевню. Ему было пять лет, но он помнит, как звал ее, а она не вернулась. Наши ребята случайно услышали его крик. И он так и сидел здесь на пороге всю ночь, боясь закрыть глаза и проснуться опять в горящем доме, - очень тихо сказал Дин, как только светлоголовый парнишка, заметив густой пар из чайника, стоящего на печи, направился к нему.

Все мои сомнения насчет доверия моментально рассыпались. Жалость к этим детям могла меня сильно подвести, но, как говорится, сердцу не прикажешь. Рони, который принес чайник и начал отмерять горсточками сухую травку из тряпичного мешка, обернулся к нам и, не зная, о чем мы говорили, словно домашний щенок, всматривался в наши лица, пытаясь прочитать на них наше настроение. Этот мальчик точно не мог навредить, потому что знал цену страху.

Мэри оказалась просто идеальным помощником в делах, которые требуют щепетильности. Размерила, сколько ткани и шерсти понадобится для матрасов и предложила не покупать готовые, а самой набить и простегать. Я было хотела возразить, но потом подумала, что это займет ее делом и не нужно будет искать ее постоянно то на втором этаже, то во дворе.

Артур потерялся очень не вовремя, потому что все знал только он. Да и деньги за ванны были отданы. Решила подождать до завтра, и если он не вернется, узнавать у соседей, где он живет. Его папашу должны были знать многие.

До обеда мы решили навести уже полный порядок, а Мэри уселась в уголке за шитье матрасов: ткани мы купили в трех кварталах. Там же нашли посуду, необходимый инвентарь для проживания здесь пацанов. Масло для светильников я сразу отлила в небольшую тару, рассказала о технике безопасности и о том, что ни в коем случае нельзя раскидывать масляные тряпки. Дин обещал наполнять лампу только на улице.

К трем часам дня пришли помощники Артура и все мне рассказали. Отец грозился выгнать сына из дома, коли он не найдет работу, с которой ежедневно станет приносить деньги. Но Артур настаивал, что будет работать у вас, да и денег со временем станет получать куда больше, нежели получают рабочие фабрик и мастерских.

– Так что же, мне можно его не ждать сегодня? А как я узнаю, куда он отдал деньги? Как я узнаю, где планировал закупать доски? – мне очень не хотелось идти домой к тому пучеглазому мужчине, чтобы поговорить с Артуром.

– Нет, кора, он придет ночью, как только заснет отец. Он соберет вещи и будет жить здесь.

– Хм, а если его папаша соизволит исполнить то, что обещал? Если он действительно возьмется за спички? – я говорила, как можно тише, чтобы мальчишки не услышали даже намека на пожар.

– Дык, он из дому-то уйдет, а если тот явится, я мигом отправлю пацана за городничим. Иначе, если его не напугать, он жизни не даст.

– И как мне теперь уходить отсюда и спокойно спать, уважаемые тактики? Вы все решили без меня, - я, и правда, поняла, что не засну сегодня ночью. Если Артур сбежит, а отец поймет, где он, то помчится сюда. Значит, надо сделать шаг самой! – Ведите меня к городничему. Надеюсь, у него есть люди, которые за дополнительную плату сходят к нужному человеку и дадут ему понять, что в курсе его планов на тему спичек и моей уже собственности.

Глава 22

Домик городничего я представляла себе несколько иначе, а вернее – совсем не так, каким его увидела. Я считала, что это что-то вроде отделения полиции, где дежурят местные хранители правопорядка, но он, и правда, оказался домом, возле которого играли трое мальчишек. Хозяин – подтянутый, высокий, лет сорока мужчина в темно синем кителе и черных брюках, ботинках, хотя я ожидала увидеть человека в сапогах, вышел к нам сразу. Забор вокруг дома был номинальный, и его могла перемахнуть собака самой мелкой породы. В цветнике, который тянулся вдоль всего забора, обрезала отцветающие хризантемы женщина.

– Вы ко мне? – он обратился сразу ко мне, улыбнулся Мэри, а на друзей Артура, что пошли с нами, бросил лишь короткий взгляд.

– Да, и если возможно, мой вопрос нужно решить как можно скорее, - улыбнулась я в ответ.

– Говорите, только вот, если у вас что украли, вряд ли мы найдем, карманников нынче прибыло, к зиме все стремятся ближе к городу, а работы для них здесь совсем нет, - мне он показался вполне адекватным, хоть и слишком болтливым человеком. Пока городовой рассказывал о прибывающих из деревень и поселков бездомных, которые летом подрабатывают на земле, я рассматривала его беленький одноэтажный дом. Здесь все, включая сад вокруг, было настолько гармонично, что глаз отдыхал.

– Эту красоту, наверно, ведет полностью ваша жена? – мотнула я головой на клумбы и бордюры вдоль дорожек. – Очень красиво, я впервые вижу такой аккуратный двор.

– Да, это ее заслуга, и трое детей ей вовсе не в тягость. Сам поражаюсь тому, как она все успевает, - его взгляд оттаял вовсе, и теперь горделивая улыбка гуляла по его лицу.

– У меня есть мастерская, и есть человек, который не пускает работать ко мне своего сына. Может, он просто сгоряча, но сказал, что сожжет все, если тот вернется ко мне. А сын его вернется в мастерскую сегодня ночью, собрав вещи. Я плачу ему, но что-то мне подсказывает, что он не хочет отдавать все деньги отцу, - я сделала самое несчастное выражение лица и опустила глаза.

– Не переживайте. Через пару часов приедет мой помощник, и я отправлю его по нужному адресу. Можете написать где он живет? – из кармана брюк он вынул затертую, местами исписанную уже бумагу и огрызок карандаша. Я махнула головой своим спутникам, и один из них быстро накорябал адрес.

– Я даже не знаю, как вас благодарить, кор…

– Я городничий Франк. Так меня и называют, - он коротко мотнул головой, и собирался уже пойти к дому, но я заметила, что женщина внимательно наблюдает за нами. Думаю, эта женщина в курсе всех дел, что происходят в городе. Такая идиллия внутри этой семьи – ее заслуга, да и советы, скорее всего, дает она.

– У вас просто прекрасный сад и, думаю, на заднем дворе все еще краше, - сказала я, глядя на нее.

– Спасибо, кора. Да, это мое детище, я каждое утро любуюсь им. Жаль только, что скоро зима, и все перестанет цвести, - с жалостью ответила она и грустно улыбнулась.

– А насколько холодные здесь зимы? Мы недавно переехали, и не знаем еще, - я скромно указала на Мэри, что, прилипнув к забору, рассматривала невиданные ею до этого цветники. Летом здесь было просто волшебно.

– Обувь вам менять не придется, если не поедете в горы, а вот теплое пальто купить нужно.

– А цветы? Они замерзают полностью? – Я указала на шапки начинающих розоветь гортензий.

– Нет, зелень лишь становится темнее. Видимо, вы из совсем северных районов. У нас бывает снег, но пролежать может максимум ночь, - ответила она.

– Значит, вы можете не прощаться со своими цветами. Можно я посмотрю дом со двора? С южной стороны? – аккуратно спросила я.

– Да, конечно, - она вышла навстречу нам и подала руку Мэри. - Всегда мечтала о дочери, но, как видите, Бог решил дать мне сыновей. Благо, мой муж сам занимается их воспитанием, и на меня ложится лишь забота и любовь.

– Вам и вашему мужу повезло найти друг друга, кора…

– Ленисия, - добавила она.

– Очень приятно, кора Ленисия. Я Полианна.

– Тоже занимаетесь цветами? Ну, с переездом вы оцените местный климат. Судя по вашему удивлению, у вас значительно холоднее, - она обогнула по тропинке дом, а я решила больше не возвращаться к разговору о моем прошлом месте жительства, потому что даже и не знала, каково там зимой.

– Нет, больше организацией места, где они растут и зимой, - ответила я и она обернулась с удивленным лицом.

Зеленая еще, но местами начавшая желтеть полянка не была идеальным газоном, но ухожена была идеально. Опадающие деревья все еще стояли неубранными: небольшие яблочки и груши висели на невысоких деревьях. Только пара спелых груш лежала на полу, и Ленисия тут же, заметив это, подобрала их и протянула Мэри.

– Вот, держи, они очень спелые, раз дерево само сбросило их на пол, - присев к Мэри, она внимательно смотрела за тем, как та с радостью принялась есть.

Здесь не было химикатов и фабрик, но помыть груши не мешало бы. Сейчас я решила тему не поднимать, а вот дома нужно рассказать девочке о маленьких существах, что живут на немытых фруктах.

– Смотрите, Ленисия, у вас рядом с дверью, которая ведет на задний двор, есть огромное окно.

– Это кухня, и мы часто летом ставим на полянку стол, мне удобно выносить сюда обед и ужин, - хвасталась она, указывая на место для стола.

– Я предлагаю сделать небольшой пристрой, что от пола до потолка будет застеклен, и еще одну дверь. На лето рамки со стеклом можно будет снимать, чтобы было прохладнее на веранде, а вот на зиму на ней можно оборудовать целую оранжерею.

– Оранжерею? Что это такое? – я удивилась тому, что женщина, помешанная на цветах, вообще не в курсе, что это. А ведь она явно увлечена своими посадками и, судя по сортам гортензии, остальные цветы тоже представлены здесь не по одному виду.

– Можно на днях я нарисую, как это будет выглядеть, и принесу вам. А вы уже сами решите – нужна ли вам оранжерея, - улыбнулась я.

– Мне неловко отвлекать вас от дел, но очень интересно то, о чем вы рассказали, - глаза ее горели сумасшедшим светом, и я поняла, что попала по адресу. – Но как мне с вами рассчитаться за это?

– Милая Ленисия, ну что вы. Ваш муж и так был очень добр к нам и быстро отреагировал, изъявив желание помочь. Я и сама очень благодарна, так что, думаю, наоборот, это я тем самым рассчитываюсь с вами, как могу, - опустив глаза, я думала о том, что теперь о безопасности можно не беспокоиться. Женщина не хочет, чтобы ее цветы умирали, а городничий не хочет видеть жену расстроенной.

А я не хочу, чтобы моя мастерская сгорела. Это просто логическая цепочка, ну, или алгоритм действий, который известен всем, кто хоть раз играл в стратегические игры.

С Ленисией мы расстались практически подругами, да и Мэри была в восторге от ее сада. В деревне, где мы раньше жили с Филиппом, был совсем небольшой огород, а Полка, скорее всего, не испытывала радости от приобщения к земле. Там росла зелень, необходимые овощи и какие-то кусты, что к моему прибытию, видимо, уже отплодоносили.

– Полка, а мы придем сюда снова? Мне так понравились цветы! – Мэри шла за мной вприпрыжку. Я не переставала радоваться ее энергии и многообразию интересов.

– Обязательно, как только разберемся с нашей мастерской.

– Отец бы давно уже… - она замолчала так же быстро, как и начала это предложение.

– Мэри, я тоже скучаю, но мы не должны говорить о нем. Никто не должен о нас знать всего. Я не злюсь на тебя, милая, но нам нужно быть осторожнее. Даже с Дэйзи. Надеюсь, она не расспрашивает тебя о нашей прежней жизни? – этот вопрос я хотела задать давно, и теперь, мне показалось, пришло время.

– В первые дни пыталась, но я сказала, что ничего почти не помню. Да и рассказывать нечего, мол, жили с тобой двое, - Мэри подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза, удостоверяясь, что она правильно ответила.

– Все верно, милая. А сейчас нам пора доделать дела. Ты дошьешь наматрасники, а шерсть для них мы купим прямо сейчас, как раз будем проходить мимо, - я указала на витрину впереди. На ней красовалось облачко из доски, которое при ближайшем рассмотрении оказалось овечкой.

Огромный мешок чесаной шерсти был нелегким, но идти оставалось совсем немного. Я закинула его на плечо, и иногда чувствовала, как Мэри старается помочь мне сзади, подставляя свою голову под мою ношу.

Помощники Артура были уже здесь, и работа продолжалась. Сейчас они привели каменщика, который должен был облагородить разбитый дверной проем, и помогали ему.

Мои мальчишки подмели первый и второй этаж, убрали мусор во дворе выбрав из него деревяшки. Я увидела, что они аккуратно сложены в углу с дровами. Молодцы.

– Кто из вас сможет сходить до харчевни за едой? – обратилась я к ним с порога.

– Я могу, - ответил один из друзей Артура, но краем глаза увидела, как двое моих протеже уже было потянулись ко мне.

– Вы лучше закончите с дверным проемом, а сбегать могут Дин и Рони, - ответила я.

Мэри уселась за шитье, на этот раз выбрав мешок с шерстью в роли кресла. Мне эта идея понравилась, да и шерсть была недорогой. Только вот она быстро сбивалась. Можно было заказать у швей накладки на диваны и кресла. Оформить что-то вроде каретной стяжки или просто простегать ткань с шерстью. Для деревянных стульев и кресел такие съемные накидки могут начать пользоваться спросом!

Артур пришел после девяти вечера, когда мы с Мэри заканчивали набивать матрасы. Не хотелось бросать дело, когда мальчишкам приходится спать на полу.

Мэри ровными слоями укладывала шерсть в вывернутый мешок, а я делала закрепы. После этого осталось бы сделать несколько швов и все, но даже с закрепами дети смогли бы ночевать на теплых и мягких подстилках уже сегодня.

– Кора Пола, прошу простить меня, но я не мог позволить ему наделать здесь дел, и поэтому ушел сразу за ним, - с порога начал Артур.

– Я все знаю, не переживай. Я очень рада, что ты вернулся, - на плечах он нес мешок не меньше того, что я принесла с шерстью. – Вы не смотрите на вещи, как только будут деньги, я найду жилье, - смущаясь, он стал оправдываться, и это тоже говорило о нем, как о честном и скромном человеке.

– Вот об этом можешь не беспокоиться, Артур. Как только каменщик закончит с дверью, почистите там пол, занесите стол, табуреты и матрасы. Ты можешь жить там вместе с нашими маленькими помощниками. У нас осталась еда, если хочешь, можешь поесть, - я указала на узелок, который стоял на столе.

– Спасибо, что разрешили, хотелось бы накопить денег и купить себе хоть небольшой, но свой домишко. Не хочу возвращаться к отцу, - Артур опустил голову, словно это он был виноват в том, что родился в семье алкоголика.

– Так, это мы оставим на потом, а сейчас, я попрошу тебя проводить нас с Мэри. Найди коляску, и ты поедешь с нами, потому что уже почти стемнело, - я даже боялась представить, что там сейчас делает Дэйзи. Если она не подняла на уши всех городничих, значит она «сломалась», или ее подменили.

Дэйзи сидела возле дома на стуле, что вынесла из прихожей. Прямо на тротуаре, и скорее всего, вслушиваясь в топот копыт, и каждый раз надеясь, что это уж точно мы. Сказать, что мне было стыдно – ничего не сказать. Именно поэтому я была рада в своей прошлой жизни, что живу одна. Никто не стоял в прихожей с видом несчастного брошенного всеми щенка и не смотрел на тебя бессонными глазами с упреком.

– Дэйзи, прошу вас, идемте в дом. У нас был сложный день, и он не последний, - голосом хозяйки ситуации ответила я на молчаливый упрек в ее глазах и открыла дверь.

Мэри сразу поднялась в комнату, умылась, переоделась и завалилась спать. Я решила не брать ее в мастерскую завтра, потому что везде приходилось водить ее с собой и бояться при этом.

Рано утром я проснулась первой и, быстро позавтракав, собрала с собой остатки каши и хлеб. Нужно было что-то решить с питанием на своем маленьком предприятии, которое теперь было похоже больше на ночлежку.

Когда Артур открыл мне двери, я увидела, что в мастерской уже вовсю идет работа, а на печи стоит миска с кашей и чайник. Оказалось, что мальчишки еще спали, а мой заместитель уже приготовил еду, поел и принялся за работу.

Мастер-каменщик закончил с дверным проемом. И сейчас Артур из досок от пола, что лежали во дворе, выбирал самые крепкие на дверную коробку.

– Пока сколотим из этого. Думаю, сегодня можно уже купить инструмент, а потом отправиться на лесопилку, - увидев меня, начал он сразу о деле.

– Да, ты прав. Пора начинать. Твои помощники придут?

– Конечно, и, думаю, стоит уже считать их нашими работниками.

– О плате мы договоримся сегодня вечером, после покупки досок. Пока вы займетесь изготовлением полок для кухни. Чертеж уже готов, а как только напилите все по размеру, я обработаю доски. Пока для всех это будет секретом, Артур, и как только я пойму, что вам можно доверять, все покажу и расскажу.

– Я не понимаю, о чем вы?

– Все потом, а сейчас предлагаю разбудить наших трудяжек, накормить, а самим отправиться по делам. Чтобы быстрее вернуться и приняться за работу.

Пока мы ехали на лесопилку, я думала о том, что пора начать сбор коры и шишек для морилки, но одна я точно это не осилю. Кому можно было доверить тайну, чтобы у меня были помощники в сборе материала? Зимой точно будет сложнее набрать те же шишки, поэтому хоть какой-то запас необходимо было иметь.

Доски должны были привезти после обеда. Мы сами выбрали нужные, и вместе с Артуром сами перекидали их в отдельную кучу. Парень был удивлен, что женщина сама взялась за эту нелегкую работу, но спорить не стал. Сказал лишь, что в следующий раз он приедет сюда со своими друзьями. Я увидела главное – он умеет выбирать, а значит, ему в этом деле можно было довериться.

После этого мы поехали в лавку, и Артур выбрал самый лучший, на его взгляд, инструмент, а мне оставалось лишь повздыхать над судьбой, вспоминая инструмент, который я знала в своем прошлом.

Больше на сегодня от меня не требовалось ничего, да и мальчики уже в пятый раз скоблили доски, натирали песком, мыли и вытирали насухо, чтобы не бездельничать и хоть как-то занять себя.

– Дин, Рони, вы поедете со мной сейчас. По дороге расскажу о планах, - махнула я им, и вышла на улицу. До леса было пару километров, и я решила, что пары мешков с собой нам пока хватит. Все равно много не унесем. Я хотела показать им то, что придется собирать и приносить из леса. Думаю, эти мальчишки и будут отвечать за мою морилку.

– Вы точно уверены, что нужно в лес? – неуверенно спросил Дин.

– Точно. Это несложная работа, но необходимая. Благодаря шишкам и коре, наши полки, а потом и вся мебель, будут дороже и востребованнее, чем в других мастерских.

День был солнечным, хотя прохлада с утра давала уже понять, что лето закончилось. Я узнавала этот запах приближающейся зимы: прелые листья, земля. Так пахли наши походы за грибами, куда бабушка водила меня ежегодно и обязательно с раннего утра, утверждая, что к обеду грузди уже перерастут, а ей нужны были ровные «пятачки», которыми она хвалилась.

Я рассказала мальчишкам о морилке и о том, почему следует скрывать ее производство. В будущем мы могли ее продавать, но для этого нужна была все та же тайна, ведь материал для ее производства валяется под ногами и абсолютно бесплатный.

Глава 23

Два мешка шишек оказались вполне себе сносными в любом понимании этого слова. Несли их по очереди, по кругу меняясь с пацанами, которые оказались значительно выносливее меня. Я в десятый раз вспомнила об одежде, которую всем нужно было купить, пока шла за ними следом пустая и канючила, что я уже точно отдохнула и настала моя очередь.

Пока варить нашу добычу было негде, решили, что забитый рухлядью небольшой сарай на заднем дворе, может стать прекрасным местом для хранения наших запасов на зиму.

И мы начали разбирать сарай. Пока Артур заканчивал с дверью на втором этаже, нам привезли долгожданные доски. Мне нравилось, что все завертелось, и думать о проблемах и страхах стало просто некогда, а тем более думать о Филиппе.

Как-то жить здесь можно было и без него, но мне тяжело было думать, что он в беде, а если быть совсем честной, я очень скучала по его спокойному голосу, по тому, как он быстро решал вопросы, да и засыпать с ним было куда приятнее, чем одной, постоянно боясь, что Мэри могут отнять в любой момент.

Я наблюдала за тем, как Артур принимал привезенное, как оценивал каждую доску, и решила, что больше за ним в этом деле глаз точно не нужен. Сарай мы привели в порядок. Остатками досок от разобранного пола ребята починили стены так, что не было даже щели. На мешки внимания не должны были обратить, да и Артуру первое время я скажу, что там мои личные вещи. А для чужих людей они будут выглядеть как мешки с углем.

Стряхнув мусор с подола платья, я отправилась в мастерскую, где сейчас складывали доски, и остановилась в дверном проеме, услышав разговор:

– Артур, а денег нам точно заплатят? А то и нас, пожалуй, жена и мать не пустят больше сюда, - тихо сказал помощник Артура, парень лет двадцати трех, не больше. Он либо был простужен, либо его привычка постоянно шмыгать носом могла говорить о каком-то нервяке.

– Да перестаньте, сказала же, что сегодня всем заплатит, а после – как договоримся, - уверенно ответил Артур.

На мое счастье в мастерскую забежали мальчишки, а за ними и я. А ведь они правы, я и вовсе забыла об оплате. Вопрос денег перестал для меня стоять так остро, как в первые дни, вот и расслабилась. Даже стыдно немного стало.

Вечером, когда Артур заторопился поймать мне коляску, я решила, что достаточно мариновать ребят. Позвала всех и, включая малышню, выдала заработанное. Судя по глазам, даже несколько перестаралась.

– Теперь платить буду пару раз в месяц, - успокоила я воспаривших от полученной суммы ребят. – Завтра в девять утра надеюсь увидеть вас здесь, дорогие мои. Нужно ставить столы и начинать нашу первую работу – полки для коры Дэйзи, которая ищет меня, наверное, уже с собаками.

На этот раз я уехала одна, сказала Артуру остаться в мастерской, да и кучер поднял козырек, потому что заморосил мелкий, противный дождь. Началась настоящая осень.

К моменту возвращения домой я пожалела, что не взяла утром плащ, но сейчас и его было бы мало. Похолодало сильно, а у нас с Мэри не было даже легких курток, не говоря о пальто. Особо выделяться в новом я не имела права, да и одежду вдовы нужно было чем-то заменить, но остаться для всех неприметным пятном.

Лежа в постели рядом со спящей Мэри я пообещала себе прямо с утра начать разговор с мальчишками и попросить их, чтобы они договорились с Норой о встрече.

Мне снился наш с Филиппом старый дом, Гарри, строящий изгородь, Мэри еще совсем маленькая, закутанная в белый шерстяной платок, и самое интересное – снег. Снега здесь я еще не видела. Да и изгородь. Я даже внимания на нее особо никогда не обращала, а тут – все увидела в деталях.

Проснулась в легком испуге. Я боялась забыть то, что приснилось.

– Мэри, милая, ты уже проснулась? – она услышала, как я повернулась на скрипучей кровати к двери ванной и вышла оттуда с полотенцем.

– Конечно, у нас с тобой много работы в мастерской, я не стала будить тебя рано, потому что ты, как сказала Дэйзи, приехала домой как шахтер.

– Это как? – я надеялась, что она не имела в виду чего-то плохого.

– Очень поздно. Только ты у нее не спрашивай, потому что по твоей легенде, мы из шахтерского поселка.

– Мда, точно. Только прошу, милая, не пугай меня. Мне иногда кажется, что это тебе двадцать с лишним, а мне седьмой год, как тебе, - я ответила, скорее, самой себе, но у ребенка еще и слух оказался как у летучей мыши.

– Ты всегда была не очень-то и торопливой. Мне просто пришлось, Полка, - она улыбалась, а мне становилось страшновато, потому что в нашем мире шестилетние дети с родителями гуляют и думают, что тефтели — это очищенные от скорлупы пельмени.

– Ну, это ты уже переборщила, дорогая, - засмеялась я, но заметила, как она погрустнела, а потом присела на край кровати и наклонилась ко мне. – Скучаешь по отцу?

– Очень. И по Гарри.

– Кстати, знаешь, я хотела у тебя спросить. Ты помнишь? Дом, в котором мы жили… Забор вокруг дома. Его меняли при тебе? Ну, скорее всего, ты была совсем кроха, и помнить ничего не можешь.

– Как же? Его меняли пару лет назад. Зимой, и мы с Гарри брали щепки от старого, и делали руки снежным людям.

– Снежным людям?

– Снег лежит недолго, и если уж выпадает много, мы всегда лепим снежных человечков. И вы с отцом тоже лепили. И смеялись, - она становилась все грустнее и грустнее.

– Гарри помогал отцу строить забор? Он прибивал штакетник? – сердце мое забилось так часто, что я начала его слышать.

– Да, а я ему мешала.

– У тебя был белый теплый платок с зелеными вывязанными листьями? – мне становилось все больше не по себе оттого, что все приснившееся мне было правдой.

– Да, был. А потом его съела коза, - вдруг, она подняла на меня глаза, и я видела, как они расширяются и в них собираются слезы. Мне казалось, что в этих огромных каплях, которые все никак не могли скатиться по щекам, я уже вижу свое отражение, но Мэри прошептала: - Полка, ты вспоминаешь!

И я опустила глаза.

Пытаясь не выказать свой испуг, я благодарно приняла завтрак, который приготовила девочка. Мы перекусили, и я извинилась перед Мэри, что сегодня со мной поехать не получится, потому что дел навалом. Я видела, как она начала надувать губы, и в эти моменты мне не хотелось прерывать процесс, который напоминал, что она всего лишь ребенок, и безумно умилял, но дела не ждали.

– А вот для тебя и Дэйзи у меня на этот день есть очень важное задание, милая. Так что, без обид. На улице неожиданно наступила осень, - указала я на окно, за которым дождь сменялся солнцем, но оно светило несколько минут, и вновь набежавшая туча выливала на город новую и новую порцию воды.

– Только вот, какая связь? – недовольно спросила Мэри.

– У нас совсем нет одежды. Вы с Дэйзи сегодня займетесь покупками. Тебе я точно могу доверить выбор пальто, ты знаешь, какое мне нравится. А для себя можешь присмотреть все, что угодно. Мы заслужили обновки, - я обняла ее сразу, как только она ко мне подошла.

– И платок? – эта хитрюга, оказывается, еще и модница!

– И его тоже. А еще, нужна одежда для двух мальчишек десяти лет. У нас в комнате я оставила лист бумаги с их мерками. Кроме одежды нужны еще ботинки и куртки.

– Ого! Это те беспризорники?

– Теперь уже нет. Это наши мальчишки, и они будут работать в мастерской.

Пока Мэри воодушевленно рассказывала вышедшей в кухню Дэйзи планы на сегодня, я решила ретироваться и, собрав кое-что из запасов, вышла на улицу, накинув свой пыльник. От ветра он помогал плохо, а вот от дождя какое-то время мог защитить.

У Мэри в чемодане есть теплая кофта, и с плащом она вполне сгодится на сегодняшний день. У меня же, кроме платьев, одежды не было. Доверять выбор девочке было опасно, но больше путей для отхода из дома я не видела.

Пока ловила коляску и ехала до мастерской думала только об одном – сон. Это все не могло быть случайностью, игрой разума или навязчивой идеей, потому что обоих детей я не видела в младшем возрасте, а значит, и присниться они мне не могли. Могла видеть незнакомых или забытых, но не этих.

Мысль о том, что память Полки как-то стала смешиваться с моей мне не нравилась. И когда я добралась до места, накрутила себя так, что чуть не забыла расплатиться с возницей. Он уехал, а я долго еще стояла под козырьком у входа и думала, что не исключено и самое страшное – ее память полностью заменит или перекроет мою. Я уже потеряла свою жизнь, свое тело. У меня оставался лишь рассудок, или это душа?

Решив не вдаваться в дела Божьи, какими бы они странными ни были, я вошла в мастерскую, которая преобразилась со вчерашнего вечера.

– Что-то мне подсказывает, что вы не спали всю ночь, - с порога заявила я, указывая на сколоченные верстаки. На их изготовление ушел почти весь брус, что привезли вчера, но я, да и ребята, судя по взгляду, были довольны работой.

– Спали, только проснулись еще до рассвета – не терпелось начать, кора, - ответил Артур и вышел вперед. – Мои маленькие помощники оказались неожиданно рукастыми, так что, теперь я, наверное, больше вас за то, чтобы оставить их здесь.

– Да, я вижу, что вы сработались, - улыбнулась я, поглядывая, как ребятишки в этот момент уже вскипятили чайник и нарезают горячую булку свежего хлеба, от которой дух в мастерской стоял, как в пекарне. – Это откуда? – удивленно указала я на хлеб.

– Вчера Рони сходил до харчевни и, непонятно каким путем, выпросил у хозяйки закваску для теста, а утром сбегал в лавку, и первым делом замесил тесто. Вы не поверите, он умудрился после испечь огромный каравай прямо на железном обрубке.

– Это просто, если есть хочешь, ответил тот, когда я подошла к ребятишкам и выставила на стол мед, сливки и баночку джема. На эти угощения подоспел и Артур, и его двое друзей. – Эге, так нам на обед не хватит, - заканючил Дин.

– Не переживайте, обед мы сварим здесь, на печи. Я привезла кое-что из дома, а как только дождь поутихнет, схожу до лавок, куплю посуду и еще продуктов.

– А чего это вы решили, что дождь стихнет? – чуть прищурив глаз спросил один из друзей Артура.

– Бабушка моя всегда говорила, мол, «Ранний гость всегда до обеда». Это значит, если утром начался, значит после обеда и туч не станет, - ответила я и улыбнулась сама себе, вспомнив ее приметы, которые казались тогда совершенно глупыми.

– Тогда я с вами, а то тяжело, поди, будет нести три сумки! – важно заявил Дин, жуя хлеб, щедро сдобренный джемом. Он серьезно полагал, что я понесу три сумки. Это не жадность, это улица заставила их жить одним днем. И вытравить этот страх голода будет ой как сложно, но я верила, что это реально.

Решив не мешать позднему завтраку, я поднялась на второй этаж по лестнице, отметив про себя, что новый дверной проем хорошо отделан, а самое главное – не было щелей. Это важно, потому что ребятам пока придется здесь жить. На чисто выскобленном полу лежали два матраса, что мы с Мэри сшили для ребят. Здесь же был наскоро сколоченный из половых досок стол. Но доски почистили, и столешница была даже остругана.

– Это они сами, - я не услышала, как за мной поднялся в комнату Артур. – Вижу уже, как им интересно. Учить буду, хоть и отнимает время. Хоть вырастут с профессией.

– Правильно думаешь, Артур. Не жури уж больно, они ласки итак не видели, - улыбнувшись, ответила ему я.

– Завтра поеду за вашими ваннами. Только вот, до сих пор не понимаю, зачем они вам.

– Об этом мы потом поговорим. На сегодня какие планы?

– Надо начать работу, а то пока здесь все починим, а дело стоит. Полки ваши к завтрашнему дню готовы будут.

– Тогда не торопись. Подготовьте доски и печника привези завтра сразу, как ванны привезешь. Я расскажу ему, что хочу. А трубы надо через эту комнату выводить. Они и обогревать будут. Заслонку сделаем в них, и вот вам тепло.

Я решила, что полки, которые установим в кухне Дэйзи, нужно обязательно морить. А потом шкурить, и морить еще раз. Уже дома я покрою их маслом в несколько слоев. Должно получиться очень красиво. В своей прошлой жизни, когда моя помощница заявила, что нам нужен канал в соцсетях, было принято решение запускать мастер-классы. Там то я и учила этим премудростям новое поколение, помешанное на «Эко». Не было смысла объяснять им, что морилка содержит пигмент, мало отличающийся от того, которым была окрашена их одежда, хотя, я не удивлюсь, если через пару лет они начнут ходить в рубахах из крапивы. Жаль, я этого уже не увижу, а этому миру еще далеко до такого поворота. Сначала нужно прийти к химии.

Завтра утром я сначала прогуляюсь до леса. Шишки — это да, но мы должны ударить сразу крупной артиллерией – сделаю морилку и на коре, и на шишках. А сейчас нужно идти за посудой и продуктами, да еще и вернуться не менее, чем с тремя сумками. Мальчишки доедали испеченный каравай, а я стояла на лестнице и любовалась своей мастерской.

Пока шла работа с досками, я на втором этаже рисовала подарок для жены городничего Ленисии. Нужно было завтра, перед мастерской, заехать к ней и показать, как выглядит оранжерея. В ее случае это будет пристрой к дому на месте террасы. Восемь метров в ширину и шесть в длину, на мой взгляд, удовлетворят даже самого требовательного садовода. Я бы стала выращивать в таком не только цветы, но и зелень. Если они смогут купить такое количество стекла, то крыша хотя бы частично будет тоже прозрачной, а значит, цветы получат необходимое освещение.

Услышав, что работа внизу остановилась, и Артур задает вопросы кому-то, я вышла и к своей радости увидела Лазара. Он тоже заметил меня и поспешил навстречу.

– Артур, отпусти его, это наш друг, - громко сказала я, заметив, что тот схватил Лазара за рукав, увидев, что он устремился внутрь.

– А, ну тогда идите, - извиняющимся тоном сказал Артур и поторопил всех продолжать.

Строгать доски вручную было делом нелегким, но раз здесь есть уже паровые машины, значит, можно подтолкнуть развитие деревообрабатывающей промышленности.

– Я рада тебя видеть, Лазар. Ждала с нетерпением после того, как Дэйзи рассказала мне о твоем приходе, - протянув руку архитектору, я улыбнулась.

– Я тоже, только все никак не мог найти время, чтобы приехать к вам, - он пожал руку, зажав ее между ладонями и осмотрелся. – Где мы можем посидеть?

– Думаю, во дворе будет тихо, да и последнее теплое солнце хотелось бы поймать, - ответила я и повела его сквозь комнату, где скоро установим ванны, во двор. – Я хочу узнать обо всем, чем вы занимаетесь, Лазар. Дэйзи упомянула, что ты начал брать по несколько объектов?

– Объектов? – он чуть сморщил лоб, но потом, видимо, понял, о чем речь и, не дождавшись разъяснения, начал свой рассказ:

– Я подумал, что множество строителей ищут работу, но ее не так много, потому что стройки занимают много времени. Архитекторы не хотят платить много, и потому у них на объектах, как вы сказали… ну, очень мало людей. Строительство затягивается, искусственно раздувается стоимость работ. Решил совершить некую революцию. Сумму, что оплатит мне хозяин дома, я получить и не ожидал, даже за вычетом оплаты строителям, а значит, я могу оставить себе необходимую часть, а на остальное нанять больше рабочих.

– Очень умно, Лазар, и после этого о тебе начнут говорить, как о новом виде человека, а еще через время вас просто прирежут где-нибудь в подворотне, - продолжила я.

– Ну, зачем такие крайности, кора Полианна. Пока завистники разберутся во всем, я смогу позволить себе жить в достатке, иметь охрану.

– Может быть, но только не спокойную жизнь, Лазар. Думаю, нам нужно завести друзей в градоуправлении. К сожалению, я не знаю, кто здесь старший или как это называется. Но он все равно дружит с вашими заевшимися конкурентами. И вот он-то и может стать самой большой проблемой.

– Может быть, кора, может быть, но я думаю, что моя схема очень хороша, - радовался своей идее Лазар, а я все больше грустила от того, что знаю, как это работает.

Глава 24

Я показала рисунок с оранжереей Лазару и предложила пойти со мной к городничему и его жене. Если они надумают, то Лазар мог бы и эту работу взять в оборот. Сейчас у него в рабочих было больше пятидесяти человек. Это каменщики, мастера по дереву и стекольщики, собрал он также хороших печников. С такой хваткой, думаю, через пару лет его будет не узнать. Лишь бы парень не расслабился и не попался тем двоим архитекторам, что до него были первыми. Общий враг делает бывших врагов лучшими друзьями.

Из мастерской мы уехали с Лазаром вместе. Я решила, что, раз завтра такое громадье дел, сегодня вечер нужно обязательно провести дома. Утром я должна обязательно заехать с чертежами и рисунком к Ленисии, думаю, она ждет меня и лелеет мечту о том, что ее цветы будут радовать глаз и зимой.

Дневное солнце не подвело, и весь день можно было назвать теплым, но ближе к вечеру поднялся ветер и, думаю, плохой погоды можно было ждать со дня на день. Я ехала домой и думала о Лазаре. Нужно было что-то придумать, как-то перестраховаться, потому что он явно не видел опасности во всем, что теперь происходит вокруг него. По сути, он собирал под свое крыло лучших мастеров, и занимал всех работой себе в убыток, лишь бы они не уходили. А это означало, что он забирает не только заказы у хищников, но и рабочих, которые, конечно же, не пойдут на разовые халтурки.

Дома меня ждали взвинченные от нетерпения «девушки». Дэйзи, с появлением в ее жизни Мэри, сильно изменилась: она меньше времени уделяла себе и оставила «стиль иголки», где она была как натянутая струна и в одежде, и в поведении. Она стала мягче, теплее, что ли. Она стала бабушкой. Теперь часто ее можно было увидеть без идеальной прически, в более простом и свободном платье, хоть я раньше и не подозревала, что они у нее имеются.

Мэри хотя и не злоупотребляла ее расположенностью, но пользовалась всеми благами, которые позволяло наличие бабушки. Сейчас, когда я осторожно вошла, они громко разговаривали в гостиной. Причем, голосила Мэри, планируя, как за руку, с закрытыми глазами проведет меня в комнату, и я увижу все это великолепие, что они для меня подобрали. Мне пришлось отойти обратно к двери и хлопнуть посильнее, чтобы они услышали, что я вернулась.

– Стой там, не двигайся, не входи в гостиную, - моя дочь, как ураган, пронеслась из гостиной в прихожую, и встала передо мной, раскинув руки.

– А ботинки я могу снять? – улыбнулась я ее прыти и наклонилась.

– Да, только не смей смотреть в сторону гостиной, - ей казалось, чем сильнее она раскинет руки, тем меньше я увижу, а то, что она едва доставала макушкой до моей груди, ее вообще не беспокоило.

– Мэри, дай маме раздеться, - вышла к нам Дэйзи, и теперь за ее спиной я точно ничего бы не увидела. – Этот ураган с именем Мэри сегодня просто не похож на себя. Я считала, что ее эта часть женской натуры вообще не интересует, ан нет, в лавках она ориентируется еще лучше, чем в кухне. Она показала мне несколько моделей, похожих на твои прошлые, и заставила меня купить платье в светлых тонах, хоть я и противилась.

– Ну, ничего, не вечно же мне ходить в черном. Думаю, весной оно мне пригодится, - я, конечно же, не собиралась носить светлое, потому что удобно было быть незаметной для всех, благодаря «нарядам» вдовы.

В гостиной оба дивана и оба кресла были заняты обновками, которые, скорее всего, наиболее презентабельно разложила Мэри, чтобы порадовать меня. Пальто темного кофейного цвета с меховым воротником – шалькой, платье нежного бирюзового цвета, темно-синий костюм, состоящий из юбки и жакета с двубортным воротником, нежно-голубого цвета блузка. Здесь же лежал шерстяной кардиган, который сейчас был как нельзя кстати, и он, думаю, был приложен к покупкам именно Дэйзи, потому что она внимательно наблюдала за мной, когда я накидывала пыльник на платье.

С пальто сейчас рановато, да и мочить под дождем его было жаль. А вот кардиган поверх моего черного шерстяного платья с тем же плащом вполне можно было носить в эту сырость.

Отдельно были разложены вещи для мальчишек, которые больше походили на школьную форму, но, думаю, они будут рады такому подарку, да и ткань – чистая шерсть, а значит, в прохладные дни не замерзнут, и выглядеть будут не как беспризорники. Выйди с ними в люди, все посчитают, что это мои дети. Это хорошо!

– Какие вы молодцы. Я хочу скорее все это примерить, - я собрала платья и пальто на руку и отправилась в сторону лестницы.

– Мы ждем тебя в нарядах, а потом уже я покажу свои, - заявила Мэри и уселась в освободившееся кресло с выжидающим видом, сложив руки на груди.

Вечер моды закончился вкусным ужином, потому что сегодня приходила служанка, которую я настояла оставить на пару раз в неделю. Я сама взялась оплачивать ее труд. С моим нынешним образом жизни кто-то должен был помогать, чтобы не запустить дом. Она помыла окна, поменяла шторы, начистила пол и приготовила утку. К ней была печеная картошка, томаты и соус. Руки у женщины явно росли из нужного места.

Перед сном я долго лежала, слушая ровное дыхание Мэри. Я боялась заснуть и увидеть то, чего просто не могла знать. И снова завтра думать о том, что память Полки возвращается в это тело.

Я пыталась рассредоточить свои эмоции и чувства, уверить себя, что это именно я стала теплее относиться к Филиппу, а не та, прежняя Полка, как плющ, окутывает мой мозг, разрастаясь в нем своими прежними чувствами.

Заснула я думая об этом, и во сне увидела себя, вернее, Полианну. Это - как видеть себя в домашнем видео, которое кто-то снимал, и теперь ты смотришь на себя со стороны. Мэри была той, которую я знала сейчас, но она не тянулась к матери, а смотрела на нее исподлобья. Полианна в том самом синем костюме, который я мерила сегодня, что-то разъясняла девочке, возможно, даже ругала ее. Я не слышала голосов, потому что шум ветра и дождя перекрывал голоса.

Проснувшись, я поняла откуда шум. За окном бушевал ураган. Ветер с такой силой врезался в стену, что, казалось, она может рухнуть. Косые струи дождя лупили по стеклу, и на подоконнике уже собрались лужицы. Видимо, рама была негерметична.

Я встала и подошла к окну. Черное небо то и дело прорезали вспышки молний. Гроза осенью? Очень странно. Она больше похожа на майскую, которая начинается быстро и так же быстро заканчивается.

– Мамочка, там ураган? – сонным голосом спросила проснувшаяся Мэри.

– Да, детка, и очень сильный. Еще совсем рано, милая, спи. Я спущусь, чтобы закрыть задвижку на печной трубе, иначе все зальет водой.

Я взяла лампу, подняла стекло и чиркнула спичкой. Холодные мурашки пробежали по всему моему телу. Возле двери стоял Рони. Мальчишка беспризорник. Внутри моей спальни!

– Что-о? Что ты здесь делаешь, - я зажгла лампу, поставила стеклянную колбу на нее и, из последних сил стараясь не закричать, присела на кровать, сгребла в объятья дочку, которая смотрела на него раскрытыми от страха глазами и готова была уже завизжать. – Рони, как ты вошел? – я задавала вопросы, а сама пыталась рассмотреть, что у него в руках, бешено обдумывая, зачем он мог прийти вот так, тайком.

– Мамочка, зачем он здесь? – Мэри дышала часто и прижималась ко мне все теснее и теснее.

– Полка, собирайся, мы должны ехать в мастерскую. Срочно! – он говорил шепотом, но тон его голоса давал мне понять, что случилось что-то очень плохое. Он мало походил на того парнишку, что работал в мастерской. Он был собран, уверен и холоден, как профессионал. Только вот, в чем? В чем? Думать о плохом не хотелось, но и хорошего в голову не приходило.

– Пожар? Явился отец Артура? Что? – я еле сдерживалась, чтобы не закричать на него. Не хватало разбудить Дэйзи, но, возможно, это и нужно было сделать, чтобы его спугнуть. Только вот, если он собрался нам навредить, то и ей тоже придется получить незапланированные проблемы, а иначе, более точно, я это назвать боялась.

– Нет, все в порядке, но вам нужно прямо сейчас ехать со мной, - он говорил, как взрослый, уверенный в себе мужчина.

– В порядке? В порядке люди приходят в гости днем. Стучатся в дверь, снимают обувь, и не пробираются в спальню как воришки, - я раскидывала вещи, выбирая нужные, но не выпускала из поля зрения Мэри ни на минуту. – Ничего, доченька, Рони еще плохо знает этикет, правила приличия, но мы его обязательно этому научим, - я говорила, скорее, сама с собой, пыталась даже улыбаться, ведь улыбка совершенно меняет тон голоса.

Решила не спорить, и принялась натягивать платье прямо поверх ночной рубашки, не смогла найти чулки и бросила это занятие. Накинула новый кардиган и присела к испуганной Мэри. Он назвал меня не «корой», как всегда, он назвал меня «Полкой». Такого они себе не позволяли. Либо он знал Полку, либо же все в этой странной «детской» организации в курсе, кто я. И сейчас какая-то непредвиденная ситуация, где он стал самим собой. Вот и все.

– Милая, я скоро, а ты не бойся. Мальчики - наши друзья. Никто меня не обидит, а тебя – тем более. Прошу, не выходи из комнаты, попробуй еще поспать. А когда я вернусь, все расскажу тебе, - я говорила с ней, как со взрослой, и она, похоже, поняла меня и только качала головой, соглашаясь.

Рони вышел, я поцеловала девочку в лоб, прошептала, что люблю ее и вышла за ним. Тревога нарастала, и самое страшное было – непонимание того, что происходит. Он двигался по лестнице так, словно совсем ничего не весил. Подо мной она тут и там скрипела, а он, будто за один проход вычислил каждую доску и наступал туда, где можно. Такое невозможно вытворить, не будь в этом деле опытным. Кто они на самом деле?

Быстро сунула ноги в стоящие ботинки, пожалела, что не надела хотя бы носки, но меня успокаивало то, что Мэри остается в безопасности. Хотелось как можно дальше увести мальчишку от дома, где сейчас прячется под одеялом и дрожит от страха моя дочь.

За дверь на улицу он скользнул как тень. Я закрыла за собой дверь, думая о том, как просто пробраться в дом, и, не разбудив нас, сделать грязное дело. Мэри, коли узнают о ее истории, захотят выкрасть и даже убить, смотря какие планы на нее у врагов. Меня успокаивало лишь то, что мальчишек ко мне отправила Нора.

Коляска стояла метрах в двухстах от дома и я, как могла, быстро пробежала до нее, но успела промочить голову насквозь. Лило как из ведра. Босые ноги, наскоро засунутые в ботинки, моментально замерзли от хлынувшей внутрь воды – реки текли прямо по дороге. Спрятавшись под козырек повозки, я откинулась назад и пожалела, что выходя из дома не накинула капюшон, голова была мокрой, с волос текло за шиворот, и это не добавляло радости.

– Ты можешь сказать мне, что произошло? – я наклонилась к сидящему напротив Рони и поразилась тому, насколько спокоен был он.

– Все нормально, сейчас сами все увидите, - ответил он, глазами показывая на возницу. Это означало, что говорить о проблеме нельзя при чужих.

Всю дорогу я не могла справиться с липким страхом, что вместе с холодом проникал прямо в сердце, и, казалось, никогда уже не отогреться и не расслабиться. Успокаивало то, что Мэри была дома и в мастерской никто не погиб. Хотя… Кто его знает. Но это спокойствие пацана меня напрягало пуще всего.

Возле мастерской, как только я спрыгнула с тарантаса и он отчалил, я поймала Рона за руку, остановила, и почти закричала:

– Что я там увижу? Никого нет, скажи мне, прошу.

Но он выдернул руку и побежал к воротам. Дверь была приоткрыта и внутри горел свет. Видимо, зажжены были две или даже три лампы.

Я поторопилась за ним, и войдя опешила. Артур и его друзья были связаны. Рядом с ними сидел Дин и встал, как только мы вошли. Кляпы в их ртах не позволяли им говорить, и они только мычали. С лестницы спускался паренек лет шестнадцати, за ним еще один, а следом из комнаты, где ночевали мои работники вышла Нора. На ней были брюки, рубашка и куртка. Волосы, как и в прошлый раз, были убраны под кепку. Сначала я подумала, что это тоже молодой человек, как и первые двое. Я выдохнула.

– Какого черта они связаны? – указала я на Артура и поторопилась к ним, чтобы вынуть тряпки изо рта, но у меня ничего не получилось – они слишком крепко были завязаны сзади. Я осмотрелась, увидела возле печи нож и метнулась к нему, но Нора с такой скоростью спустилась с лестницы и преодолела всю мастерскую, огибая столы, успев встать между мной и Артуром, что я даже заморгала, пытаясь понять – что же произошло.

– Они начинали кричать. Их пришлось связать. Идем за мной, - она словно и не замечала того, что здесь что-то идет неправильно, и спокойно шла обратно к лестнице, взяв меня за рукав.

– Развяжите их. Они не станут кричать. Ты же не станешь, Артур, правда? – изворачиваясь от хватки Норы, я пыталась остановиться, но она и не собиралась меня слушать. Артур мотал головой, подтверждая, что он не станет звать на помощь, но глаза его были полны страха.

– Пара минут и мы их развяжем. Просто иди за мной, прошу тебя, - спокойно ответила девушка, но заметно было, что ее терпение заканчивается. И мне больше ничего не оставалось, кроме как послушаться ее.

В голове роились тысячи вариантов развития событий, но все они имели только одну причину – эти люди решили обмануть Полку, и сейчас из-за нее Артур и его друзья в опасности. Сердце, казалось, остановилось, когда я представила, что в этот самый момент Мэри одна. И они, выманив меня из дома, просто, как и Рони полчаса назад, проникли в дом и забрали мою девочку. Даже если я сейчас развернусь и столкну Нору с лестницы, ничего не изменится. Их много, и к Мэри я не успею. Я не смогла защитить свою девочку.

Нора почти силой втянула меня внутрь. Я боялась того, что ждет меня там. В голове вспыхивали мысли, и я ухватилась за одну из них – если они собрались меня убить, незачем было тащить сюда. Дома, по дороге, прямо внизу, рядом с Артуром и его друзьями, коли те уже видели все их лица. Это было сделать проще. Значит, все же не убивать. Тогда зачем?

Следом за нами в комнату поднимался Рон. И свет от лампы, что он нес, осветил голову сидящего на полу Гарри. Я было кинулась к нему, чтобы обнять и хоть на минуту прижать к себе мальчика, но тут свет полностью осветил комнатушку, и я увидела всю картину.

На матрасе, с трудом дыша, с разбитым до неузнаваемости лицом, весь в крови, лежал Филипп.

Гарри бросился ко мне, обнял за талию, и впервые я услышала, как он плачет. Вернее, даже не услышала, потому что он не издавал никаких звуков. Только по тому, как он вздрагивает, борясь со спазмами, боясь выказать всем слезы, можно было это понять. У меня не было слов. Я прижимала мальчика к себе и, не отрываясь, смотрела на Филиппа, который даже дышал с огромным трудом.

– Артур и его друзья не видели Филиппа. А теперь ты сама решай, доверяешь им или нет. Мы с трудом привезли его сюда, потому что ко всем, кто его знает уже приходили. Под мостом слишком сыро для него, а постоялые дворы проверят в первую очередь. Теперь, после того, как мы выкрали его, он официально разыскивается всеми сыщиками Ее Величества. Вы с Мэри числитесь умершими. Мы смогли найти два тела, которые сошли за ваши. Так что, тебя искать больше не должны. И здесь - самое безопасное место. Мастерская принадлежит тебе, лишние не сунутся, - Нора говорила так спокойно, что у меня мурашки ползли по спине.

– Ему нужен врач, - дрожащим голосом ответила я.

– Нельзя. Мы найдем все необходимое. Если надо, ограбим аптеку. Но никто не должен видеть его. Кстати, ему сказали, что вы с Мэри погибли. Он успел нам сказать, что в курсе, но переубедить мы его не успели – он потерял сознание и больше не приходил в себя. Ехали в украденной карете, перед нами проверяли дорогу мальчишки верхом. Завтра мы придем, а сейчас, скажи нам, что делать с Артуром и этими двумя? – она махнула головой в сторону дверного проема, туда, где притихли мои работники.

Глава 25

Мне хотелось поставить на паузу всю свою жизнь, выпить огромный стакан воды и подумать о произошедшем. Сердце разрывалось от всего происходящего: Гарри, что не отходил от меня, Филипп, лежащий на полу, Мэри, которая ждала меня дома в полном непонимании.

– Вы можете остаться здесь на ночь? – я подняла на Нору взгляд, в надежде увидеть там хоть капельку сочувствия.

– Да, и не только. Я должна вернуться в Ландек, но ранее, чем через неделю, я этого сделать не смогу.

– Хорошо. Мне нужен спирт, чтобы обработать его раны. Многие уже загноились, - я присела на матрас и наклонилась к Филиппу. Грудь его чуть заметно поднималась. – Вы поили его?

– Как могли, но он почти не глотает, - скрывая всхлипывания, ответил Гарри.

– Аптекари открывают свои лавки почти к обеду, - скорее сама себе, чем Норе, сказала я.

– Это не беда. Мы пролезем, куда надо. Скажи, что брать, - не задумываясь, выпалил Рони.

– Я и сама не представляю, что там есть. Ближайшая в квартале отсюда. Я иду с вами. Пойдем пешком, никаких возниц, - ответила я, встав с матраса, и тут вспомнила, что внизу сидят связанные люди. Просто выйти и сказать им, что там лежит человек, которому нужна помощь? Что он мне очень дорог? Конечно, нет! Я и не знаю их толком. Тем более, мы собираемся прямо сейчас совершить налет на аптеку, о котором будет говорить вся округа! Артур не дурак, он поймет, чьих рук это дело. А потом, если узнает об этой организации, состоящей из детей, и моей причастности к ней, легко сложит два плюс два.

– Я понимаю, теперь ты и сама не уверена, что хочешь их развязать? – уже более человечно спросила Нора, и я была благодарна, что в ее голосе не было ехидства. Я качнула головой, соглашаясь.

– Артур, послушай меня, - я спускалась вниз, сама не зная, что ему сказать. Он повернулся ко мне и, поняв, что что-то изменилось, смотрел на меня недоумевающе. Я попросила развязать всем троим рты. Но и после этого они не сказали ни слова.

– Артур, эти люди вовсе не плохие, и они не навредят нам. Я хочу поговорить с тобой один на один, - я мотнула головой пацану, который стоял возле них, чтобы развязал ему руки. – Идем туда, - я указала на дверь во внутреннее помещение. Конечно, он мог прямо сейчас сигануть мимо меня и выбежать через дверь, что ведет во двор, вызвать городничих, и тогда всему крышка. Филиппа узнают там, где надо, и обо мне несложно будет догадаться.

– Пола, я понимаю, у тебя есть тайна, о которой ты не знала, пока не пришла сюда? – он начал говорить сразу после того, как я прикрыла за нами дверь. Я слышала, что за дверью стоят. Ребята не доверяли ему.

– Оказалось, что да. Я считала, что мой муж погиб. Он оказался живым, и за ним охотятся. Мне больше негде его прятать. Я доверяю тебе, - на последних словах я посмотрела ему в глаза. Если бы он их отвел, разговор этот не продолжился бы, и мне пришлось бы, наверное, искать другое место для Филиппа.

– Моим ребятам тоже можно доверять, кора. Я уже понял, что вы неплохая, и заботитесь обо всех, как о своих детях. Если бы не вы, отец не отстал бы от меня, но городничий пришел к нам и сам припугнул его. Он ни за что не пошел бы в наш дом, если бы только тот убил меня или маму. Сейчас он боится тюрьмы, ищет работу. Я не хожу к ним, но с мамой встречаюсь каждый день на рынке. Мы так договорились. Я дал ей денег. Клод и Лион не предадут меня, кора. Мы вместе с самого детства, - он говорил так, словно пытался меня убедить, что это не мне нужно, чтобы Филипп остался здесь, а ему.

– Если хоть кто-то узнает, всей нашей семье придет конец. И даже маленькой Мэри. Понимаешь? – мне страшно было верить ему, но другого не оставалось.

– Понимаю, кора. Сейчас я пойду к ребятам, и все объясню. Они дадут мне клятву, что не предадут вас.

– Я тоже могу поклясться, что не оставлю вас в беде, Артур, и у вас будет не только работа, но со временем, и свое дело, - я опустила глаза и толкнула дверь, давая Артуру выйти.

На ходу накидывая мокрый плащ, мотнула головой двоим пронырам, которых я наивно считала лишь несчастными детьми, не умеющими позаботиться о себе, и вышла под дождь. Сейчас мне было ничуть не холодно. Хотелось промокнуть насквозь до момента, когда холод проберет до костей. Может, тогда мозг включится, и вся эта ситуация покажется мне в другом свете?

– Полка, мы влезем в окно и откроем замок изнутри. Потом занавесим окно, - Дин по дороге вводил меня в курс дел, а у меня на затылке шевелились волосы оттого, что если нас поймают, будем все вместе висеть на площади. Не так я видела продолжение своей новой жизни.

– Зачем одеяло?

– Чтобы зажечь лампу. Ты же хочешь выбрать что-то. Мы бы сгребли все подряд и принесли, - хихикнул Рони.

– Нет, так не надо. Я попробую понять там, на месте. Потому что и сама не знаю, что хочу. Только прошу, ничего не воровать. Я оставлю деньги за то, что возьму!

– Это еще зачем?

– Затем, шагайте вперед, чтобы нам не стоять там целой шайкой. Я как увижу, что вас нет возле дома, так и проскользну в дверь. Мы слишком заметная команда, если вместе.

– А говорят, что ты все забыла. Видишь, все ты помнишь! – прошептал Дин, за что тут же получил от соучастника подзатыльник.

– Об этом мы поговорим потом, и не притворяйтесь, что не о чем, - шикнула я и чуть отстала от этих двоих.

Я думала обо всем, лишь бы не о Филиппе, который беспокоил сейчас сильнее всего. Я боялась вернуться и обнаружить, что он мертв. Думала о Мэри, которой пока не стоит знать об отце, но она только и ждет, что поездки со мной в мастерскую. Гарри! Он точно останется рядом с отцом, но как мне уезжать домой, делать вид, что все в порядке? Как не рваться сюда, к Филиппу? Как работать? А не работать нельзя, потому что сейчас деньги нам нужны, как никогда.

Дойдя до нужной лавки, метрах в пяти я остановилась и, не поднимая капюшона, осмотрелась. Я была теперь благодарна погоде и тому, что прекратились вспышки молний, которые освещали всю улицу, как днем. Теперь просто лил дождь, и сильный ветер кидал его то в одну сторону, то в другую, будто кто-то там, наверху, менял направление огромной лейки.

Я заметила, как дверь чуть отошла от косяка. Наверное, за секунду я проникла внутрь и прикрыла ее за собой. Я стояла не двигаясь, пока внутри шла какая-то возня. Страшно было услышать звон бьющихся склянок. Я знала, что дверь слева от меня, и я постоянно протягивала руку, чтобы нащупать ручку. Я должна была бежать моментально, как только что-то пойдет не так, и прятаться где-то в подворотне, не думая, успели ли ребята, потому что у меня Мэри, Филипп и Гарри. Они убегут сами, они быстрее.

Спичка вспыхнула так неожиданно, что я ойкнула и схватилась за дверь.

– Там, - указал мне Дин на стеллажи за прилавком. Пройти туда можно было, откинув его часть кверху. Я прошла под ним, внимательно глядя под ноги. Лампа разгорелась, Рони поставил ее на прилавок и приложил палец к губам. Я посмотрела на окно. Его не просто занавесили. Они огромным шерстяным одеялом буквально законопатили его по всему периметру. Да, явно не впервые. Нора, похоже, отправила ко мне самых прожжённых.

Так, теперь просто попытайся понять, по какому принципу расставлены склянки, - пыталась я успокоить себя, взяв в руки первую попавшуюся бутылочку из коричневого стекла. Все они были заткнуты бумажными пробками. Так делала моя бабушка, когда ей приносили кумыс. Стеклянная бутылка из-под вина, туго скрученная бумага. Улыбнулась этому воспоминанию, и стало легче.

От пола шкафчики были закрытыми, и там лежали какие-то свертки. Открыв один я нашла траву. Еще один, еще. Скорее всего, это то, из чего аптекарь делает лекарства. Встала и начала с самого левого отсека. Шесть полок вверх глубиной сантиметров двадцать, и шириной почти полметра. Таких отсеков пять. Есть, где разгуляться.

Наклеенные на них бумажки содержали лишь название трав и еще чего-то, что входило в состав. Но бутылочки со спиртом я нашла просто, открывая и нюхая. Отлила несколько капель в ладонь, лизнула. Оно! Мне показалось, или спирт моментально начал работать – в голове зашумело, но напряжение спало буквально через пару минут.

Были бутылки, пахнущие знакомо: солодка, йод, календула. Потом я заметила бумажки, кое-где приклеенные на стеллаж. «От воды в носу», «От колик», «От зубной боли», «от боли после переломов». Последнее меня привлекло больше всего. Скорее всего, это сильное обезболивающее, но как его принимать, и не окажется ли там наркотик? Я напрочь была лишена опыта в этой сфере, и по запаху и вкусу ни за что не определила бы состав. Эти бутылочки я отставила на прилавок. Дома разберемся.

Взяла баночку «для хорошего сна» и «для приведения в чувства». Открыв последнюю, обрадовалась, что это нашатырь. Хоть с этим не думать. Тряпичный мешок, который нашла здесь же я быстро наполнила бутылочками, добавила солодки и «от кашля», хоть солодка и стояла совсем в другом месте. Думаю, после сегодняшней ночи эти флаконы будут пользоваться бешенной популярностью.

Мы с Дином вышли, а Рони остался убрать одеяло. Я незаметно для них оставила на полке бумажную сотню ланмарок. Может, хоть так аптекарь передумает бежать к городничему. Не думаю, что все мои «покупки» стоят и половины оставленных денег.

Мы шли по тротуару не торопясь, ровно до того момента, как нас догнал Рони. Дин забрал у меня мешок, и они вчесали так, что через пару минут я потеряла их из виду.

Придя в мастерскую, я обнаружила, что окна занавешены изнутри, двери закрыты. Из трубы валит густой дым. Топится печь. Надеюсь, Нора догадалась поставить кипятиться воду. Нужно было смыть с Филиппа засохшую кровь и грязь.

Хорошо, что вчера я купила миски и даже большую, чтобы мальчишки могли ставить тесто. Сейчас все они стояли на печи. Артур и его ребята встретили меня и заставили снять плащ. Артур отвел меня в угол, где усадил на табурет, и снял полные воды ботинки. Увидев, что я босая, он поднял на меня глаза, потом, видимо, понял, что мне некогда было одеваться, вздохнул. Он вытер мне ноги и обернув каждую лентами из шерстяных тряпок, натянул свои ботинки. Видимо, он перенес из дома все свои вещи.

– У меня есть штаны и теплая рубаха. Все чистое. Нельзя в мокром оставаться, кора, иначе и вы завтра ляжете с жаром, - Артур был настойчив. Он подал вещи Норе, и мы пошли вместе с ней наверх.

– Я не буду уходить, Полка, я отвернусь, пока ты переодеваешься, - заявил Гарри.

– Иди вниз. Там есть чай и хлеб с джемом. Ты не ел два дня, - грубо ответила ему Нора, и он не стал спорить. Судя по всему, ее здесь слушались все.

– Нора, сейчас я обработаю раны, попытаемся его напоить лекарством, и мне придется уехать. Мэри, наверно, с ума сходит. Рано утром я вернусь, - пыталась я вслух распланировать остаток сегодняшней ночи, снимая с себя платье и рубашку, которые от воды весили, наверно, килограммов шесть.

– Поспи. Мы посмотрим за ними, - коротко ответила Нора.

– Потом посплю. Вам придется притворятся, что работаете здесь, по крайней мере, если кто-то придет. Пока нами не очень интересуются, и я попробую оттянуть этот момент насколько возможно, - ответила я и, завязав брюки Артура, заправила внутрь теплую рубаху.

Нора вынимала из мешка пузырьки, которые мы только что «закупили», пытаясь читать на них названия. Но по взгляду было видно, что ни единого знакомого слова на них нет.

– Лучше понюхай вот это, - я протянула ей бутылочку, что стояла на полке под названием «от боли после переломов». Она вытащила пробку и понюхала.

– Это делают из мака, но если его пить много, можно заснуть навсегда. Убери подальше. Если ему будет больно, нужно дать одну каплю, максимум – две, - она с тревогой посмотрела на меня.

– Опий? – спросила я скорее у себя, чем у нее.

– Нет, маковый чай. Из специального мака. Он растет в других королевствах.

– Так, какого черта он так просто стоит на полке у аптекаря?

– Он не продает бутылку. Он капает на сахар. Больше его не купить никак, - она улыбнулась, и это, скорее всего, значило, что так просто аптекарь это не оставит, и моя сотня за это лекарство – слишком малая цена. – Его кости целы, это сказал старый врач, к которому мы обращаемся в Ландеке. Мы помогли ему найти внука, которого украли торговцы детьми.

– Здесь торгуют детьми? – мне все страшнее и страшнее становилось оттого, что я больше узнавала об этом мире.

– Да, только вот, никому это не причиняет горя. Горожане даже рады, что беспризорников становится меньше. Некоторые матери сами продают их проезжающим торговцам. Достаточно повесить на дверь старый чулок. Они сами придут.

– А зачем им дети?

– Их учат воровать, проникать в любой дом.

– Рони и Дин? – вдруг я поняла, что этому их научили не в общине, деятельности которой помогали Филипп и бывшая я.

– Да, и еще несколько из наших. Их пришлось выкупать. Потому что больше половины оказываются на площади с петлей на шее.

Я осматривала Филиппа, слушая рассказ Норы. Он не подавал никаких признаков жизни, кроме дыхания. Нам принесли таз с водой, тряпки и сухое одеяло, которое я недавно сама заправила в пододеяльник. Мы отмыли его лицо, грудь. Я проверила ноги. Он весь был в ссадинах и синяках. Некоторые были уже желтыми, а это значило, что били его и неделю назад, и две недели назад.

– Ты сказала, что он считает нас мертвыми?

– Да, они ему это сказали, и после этого ослабили хватку. Тогда-то мы его и выкрали. Вот такую бутылочку вылили в бидон с водой. Люди в поместье заснули не сразу и не все. Многих пришлось бить. Мы не успели сказать ему, что вы живы, Полка. Он потерял сознание, как только мы уложили его в карету. Две ночи мы ночевали в лесу, а ребята угнали ее в другом направлении и бросили. Туда-то мы и привезли врача. Он осмотрел его и сказал, что теперь все зависит только от него. Потом пригнали другую карету, но ее уже купили, чтобы спокойно добраться сюда.

Мы с огромным трудом напоили его водой с каплей опия, и когда он начал захлебываться и кашлять, я поняла, что не все потеряно. Если организм реагирует, он глотает воду, значит, не все потеряно.

– Я могу пойти с тобой? – Гарри все это время стоял молча, прижавшись к дверному косяку. Он смотрел на нас с Филиппом, не отрывая глаз.

– Тебе сейчас нужно быть сильнее, Гарри. Мэри не должна знать о вас, иначе она может проболтаться. Видимо, нам придется купить небольшой дом. Но сейчас мне кажется, лучше нам оставаться с Дэйзи. Я приеду рано утром. Только скажу ей, что все хорошо, навру что-нибудь о том, что здесь произошло, и успокою ее. Я приду на весь день и, может, даже на следующую ночь. Я привезу одежду, куплю одеяла, еще посуды. А вы с Дином утром купите продукты.

Я поняла, что случайно оказавшаяся в кармане платья сотня сейчас лежала в аптеке, и посмотрела на Нору:

– У вас есть деньги?

– На еду хватит, - коротко ответила она и пошла вниз. – Мы ляжем возле печи на доски. Мальчишки и Гарри пусть спят с ним здесь. Завтра что-нибудь придумаем. Нужно выспаться.

Глава 26

Ребята с огромным трудом нашли мне транспорт, чтобы добраться до дому. Нора дала мелочь, чтобы оплатить тарантас, и с тяжелым сердцем я выехала домой.

С одной стороны радовало, что Филипп сейчас здесь и больше не надо было о нем переживать и бояться услышать, что он мертв. А с другой – его состояние нельзя было назвать живым. Успокаивала я себя только тем, что сделать что-то еще я не могла. Дома ждала напуганная Мэри, а небо уже начало светлеть – близился рассвет.

Дождь поутих, и теперь, в безветренную погоду, в воздухе густым облаком парила морось. Лишь бы Дэйзи спала и не увидела меня в этом виде.

Аккуратно пробравшись в комнату, я присела на кровать и выдохнула: Мэри спала, обняв мою подушку, и, казалось, что все хорошо, как вчера, как ночью, пока я не увидела Рони.

Не помню, как заснула, а проснулась от аккуратной тряски – дочка пыталась растормошить меня за руку. Видимо, я просто упала на подушку, а ноги так и остались висеть на полу.

– Что это на тебе? – шептала Мэри. – Дэйзи уже стучалась, звала на завтрак. Я сказала, что ты в ванной. Вставай, расскажи, что случилось? Почему пришел этот мальчик? – ее беспокойство вернуло меня к сегодняшней ночи.

– Я промокла. А в мастерской случилась кража. Всего-то. Сущий пустяк, Мэри. Кто-то украл часть инструмента. Но воришку уже поймали и наказали, - болтала я первое, что приходило в голову.

– Давай я помогу помыть голову. Сейчас принесу чайник и разбавим воду, а ты пока сними это все, - указала она на мои ноги, с которых сейчас висели узкими лоскутами тряпки.

– Есть, мой генерал, - ответила я, приложив ладонь к виску, и вспомнила, что Лазар должен был с утра прийти к дому городничего. И только я об этом подумала, в дверь постучали. Дэйзи открыла и заворковала как голубка. Значит, кто-то свой.

Быстро сняв одежду Артура, я кучей занесла ее в ванную и положила в мешок, где лежала остальная грязная одежда. Встретила на лестнице Мэри с чайником и отправила вниз. На голову полить я и сама смогу.

Разведенной воды хватило и на голову, и на чуть теплый душ. Пофыркала носом проверяя, не заложен ли. После такой ночи большая удача не заболеть. Надо начинать пить какие-то чаи. И тут я вспомнила об аптеке. И приняла решение зайти туда сегодня, чтобы прикупить лекарств для Филиппа, но уже узнав, какое от чего.

Сырые еще волосы завернула на затылке, повязала легким платком, надела теплое платье и спустилась в кухню. Там с Дэйзи мило шебетал Лазар.

– Лазар, прости, я слишком поздно вернулась из мастерской, и с трудом встала. Промокла вчера насквозь. Ты ждал меня у дома городничего? – извиняющимся тоном спросила я и присела напротив. Дэйзи варила свой фирменный кофе и по кухне разливался его чудный аромат.

– Нет, можешь не винить себя, дорогая. Я сразу приехал сюда. Подумал, что тебе незачем ехать к ним, а я и сам справлюсь, коли ты напишешь записку, что я от тебя, - мило ответил Лазар.

– Это хорошая идея, и ты меня очень выручишь. Я отдам тебе чертежи…

– А я гарантирую оплату за твою работу и новый заказ, - перебил он меня.

– Что ты! Я думаю, с них нужно взять самый минимум, Лазар. Дружба с городничим нам на руку, да и Ленисия – его жена, очень милая женщина.

– Ну, не смею спорить. Ты права. Тогда, позвольте мне откланяться. Спасибо за кофе и беседу, Дэйзи, - он встал и отправился к выходу. Я проводила его и вернулась в кухню.

– Кто он? – голосом полным железа, не оборачиваясь от плиты, вдруг спросила Дэйзи.

– Кто? – я села и показалось, что это совсем незнакомая женщина, а не Дэйзии, которую я привыкла видеть здесь всегда в хорошем настрое.

– Хорошо. Где этот мужчина?

– Какой, Дэйзи, ты пугаешь меня. Лазар только что ушел.

– В прихожей мужские ботинки, а ты не открывала дверь. Мэри ночует в твоей комнате, - она повернулась так резко, что я чуть не ахнула – достаточно вёртко для пожилой дамы.

– Ах, ты об этом, - я выдохнула. – Ночью за мной приезжали из мастерской, и мне пришлось уехать. Обратно я приехала в ботинках Артура – моего мастера. Потому что мои были насквозь мокрыми. Да, и еще, вещи в ванной тоже его. Постираю и отвезу обратно, - закончила я и указала одним лишь взглядом на кофе, который собирался убежать.

– Ух-х, - выдохнула Дэйзи. - А я-то было уже начала плохо думать о тебе. Прости, девочка моя, - выражение лица ее стало извиняющимся и от этого смешным.

– Ничего, Дэйзи, ты не виновата и это твое право – переживать за Мэри. Кстати, я хочу попросить вас побыть вдвоем пару дней. В мастерской очень много работы, и приедут устанавливать ванны, делать печи. Так что, без меня там точно что-нибудь, да пойдет не так.

– Конечно, милая, можешь не переживать. И возьми мой плащ. А как же ты будешь там спать? – она взмахивала руками, пытаясь придумать какие-то варианты, чтобы мне было более комфортно, а я смотрела на погрустневшую Мэри.

Когда она провожала меня у двери, я наклонилась и прошептала прямо в ухо:

– Милая моя, ты же знаешь, что произошло там ночью, и мне нужно обязательно доделать все, чтобы мастерская скорее начала работать. Вот тогда ты и сможешь бывать там со мной чаще.

– Мне кажется, что ты мне врешь, мамочка, - ответила она на ухо, и я решила, что должна принести хоть какую-то хорошую новость в ее маленькую голову.

– Гарри в городе, и скоро мы устроим вашу встречу. Но Дэйзи не должна знать. Помнишь ведь, что у Мэри нет брата?

Она быстро закивала головой, а глаза налились слезами счастья. Дети были очень близки, и ей тяжело давалось молчать о своей тоске по брату и отцу.

Я везла купленные Дэйзи вещи для Дина и Рони, по пути заехала еще в один магазин, где купила шерстяные одеяла, несколько новых простыней для перевязки.

Встретить меня вышел Артур. Забрал из коляски сумки, и, заметив мой вопрошающий взгляд, коротко сказал:

– Нет, он так и не проснулся.

В мастерской, вопреки моим ожиданиям шла работа, только вот народу здесь стало намного больше, и пустые стены теперь походили на настоящую мастерскую. Кто-то сколачивал столы, кто-то помогал Артуру размечать доски, кто-то уже строгал их и пилил. Работа кипела.

Заметила, что на плите парит чайник, посмотрела внутрь и обрадовалась, что там нет травы.

– Хотела уже перевязать его, - поняв мои планы сказала Нора. Она стояла позади меня, и,как всегда, я не слышала ее шагов. Да уж. Ниндзи. Начало, - подумала я и улыбнулась.

– В сумке новые простыни. Нужно порвать их, а после я поеду в аптеку и поговорю с аптекарем. Куплю отваров и мазей для ран.

– Скажи, что ходишь в долговой дом и ухаживаешь за больными. Здесь многие вдовы этим занимаются, - ответила Нора.

– «Долговой дом»?

– Да, там работают те, кто задолжал банкам и ростовщикам. Много больных и немощных. Я понимаю, ты хочешь узнать, заявил ли аптекарь о краже?

– Да, - ответила я, уже поднимаясь с чайников наверх.

Гарри снова, как вчера, обнял меня сразу, как увидел. Нора странно посмотрела на него, но я показала ей кулак, и она спустилась по лестнице, не говоря ни слова.

– Он стал лучше дышать, Полка, - забрав у меня чайник, начал рассказывать Гарри.

– Как ты это понял?

– Он хрипел всю дорогу и, если положить голову на грудь, там что-то звенело, как колокольчики. Сейчас там, внутри нет этих хрипов. Значит внутри у него все зажило, и он скоро придет в себя. Правда?

– Надеюсь. Я рассказала Мэри о тебе, и она чуть не расплакалась от радости. Позже я найду возможность, чтобы вы увиделись. А сейчас ты должен заниматься отцом, - рассказав, я заметила, что его глаза, как и у Мэри, начали блестеть. Я отвернулась и принялась рвать простыню на бинты. В воду я положила мешочек с травой, которая, по словам Норы, поможет промыть раны и села ждать, когда настой станет желтым.

Гарри побежал вниз, когда Артур позвал его на завтрак, а я закрыла дверь и села на полу рядом с Филиппом.

– Филипп, ты слышишь меня? Это я, Полка. Мы с Мэри живы и здоровы. Гарри здесь, он спит с тобою рядом каждую ночь. Я счастлива, что тебя вернули, и уверена, ты скоро очнешься, - я смотрела на его закрытые глаза, но они даже не дрогнули.

Взяв его ладонь в свою, я поднесла ее к губам. Косточки на пальцах были опухшими, пальцы не сжимались и не разжимались. Ведь явно это не он кого-то бил, а его били или пытали. Отмахнувшись от видения, которое моментально встало перед глазами после упоминания пыток, я наклонилась к уху и тихо прошептала:

– Филипп, мне было очень плохо без тебя. Я до сих пор не вспомнила ничего, если не считать сна о тебе и детях, но я скучала ежедневно. Прошу, вернись к нам, - мое ухо было прямо возле его рта, и на секунду мне показалось, что он задержал дыхание, а потом натужно выдохнул. Я быстро посмотрела на его лицо, но ничего не изменилось.

Обработав раны, я просто накрыла его чистой простыней. Посидела еще, рассматривая лицо, но дел на сегодня было слишком много, и пришлось вставать и выполнять намеченное.

Пока не привезли ванны и не пришел печник, я отправилась в аптеку, прихватив с собой Гарри. Соучастников брать не хотелось, казалось, что вместе нас поймают сразу, да и Гарри нужно было выйти от отца.

Аптекарь не выглядел совсем уж несчастным, но и довольным мужчину нельзя было назвать. В аптеке был порядок, и пока он здоровался с нами, я старалась не смотреть на пустые места на полках.

– Мне нужны мази для ран. Глубоких. Для «Долгового дома». А еще что-нибудь от боли. От кашля. А еще, нужен чай, который дает силы, ну, тем, кто мало ел, болел, - я старалась не говорить словами, написанными на стеллажах.

– Я понял, - он потерял к нам интерес, как только услышал об этом доме.

– Это пить по ложке несколько раз в день. Чтобы был аппетит. Эта трава дорогая, но, если ее немного поварить, получите горькую воду, вот ее надо заливать в рот. Даже если жевать сил нет, через пару дней аппетит будет. А это мазь, - он ставил перечисленное перед собой, а мазь протянул прямо в руки.

– Можно мазать на раны?

– Ну, не на хлеб же, - усмехнулся он, и вся моя жалость к этому человеку испарилась.

– Хорошо. Спасибо вам, - я протянула горку монет, словно и не знала, сколько это стоит. Он поднял бровь, но вернуть лишнее не дернулся. Сгреб кучу в коробку и отвернулся к полкам.

– Ну и хрен с тобой, напыщенный идиот, - шепнула я, выйдя на улицу. Нам нужно было закупить еды на всю эту ораву, а в таких объемах это лучше было сделать на рынке. Вернуться оттуда придётся в коляске, хотя Гарри и утверждал, что сам в силах все унести.

Тряпичная сетка с картошкой, сумка с морковью, луком и травами были подняты в коляску. Туда же мы погрузили две бутылки молока, клятвенно пообещав продавцу через два дня вернуть бутылки. Баранина, которую придется засолить, две запеченных уже курицы и большой шмат копченого свиного сала. Сверху положили три каравая хлеба. Вряд ли мои кулинары-разбойники сегодня занимались выпечкой хлеба.

Только сейчас, купив эту кучу продуктов, я поняла, насколько много денег получила за чертеж имения.

Дома мальчишки быстро перенесли покупки внутрь, закрыли мастерскую изнутри со всех сторон, сварганили быстрый обед, чтобы закончить его до того, как придут чужаки. Я перекусила с ними, налила кипятка, сделала тот горький отвар для Филиппа и решительно поднялась к нему.

– Все равно я тебя напою, а потом наложим мазь. Не противься, дорогой, а на ночь мы дадим тебе капельку опия. Боли, наверное, страшные, и мозг просто отключил тебя, чтобы ты не чувствовал их, - приговаривала я, заливая из чайной ложки жидкость между губами. По чуть, проверяя, чтобы она не выливалась. Потом той же ложкой залила в рот воды, чуть зажала нос, и он сделал вдох ртом. Проглотил. Все в порядке.

К приходу печника ванны еще не привезли, и пришлось его занимать чертежом. Пока я рассказывала, что же хочу, подъехали две телеги, на которых и лежал наш заказ. Длиной не больше полутора метров, высотой, наверно, сантиметров семьдесят, и столько же шириной. Они походили на ванночки для купания детей, только подлиннее. Неудобнее всего было то, что все углы были полукруглыми. Это крало квадрат дна, но выбирать было не из чего.

Печник принял решение начать кладку прямо под ванными, и попросил отправить за его подмастерьем. За ним отправился Дин.

Каким только образом он ни выспрашивал у меня о планах на эти ванны, я отмахивалась, но потом решила выдумать что-то, ведь любопытство – та еще причина для множества бед.

– Я буду солить в них мясо. Но вначале надо его промыть, немного подварить, а уж после этого в бочки и под соль, - описав все детально, я надеялась, что его такой вариант устроит. Но он сомневался и хмурил брови.

– Не легче ли варить в больших котлах, коли вам так надо солить его вареным?

– Это такой рецепт. Оно должно нагреваться несколько раз и равномерно. А уж потом по бочкам и банкам, - по сути, я рассказывала процесс, частично похожий на готовку тушенки.

– Ладно, мясо, значит мясо. И хорошо такое мясо хранится?

– Если упаковать без воздуха, то долго. Можно заливать воском, только очень толстым слоем, - я решила больше не оправдываться, и посоветовала поторопиться с работой.

Два дня требовалось печнику и его двум помощникам. Я обещала заплатить побольше, если уложатся раньше. Не хотелось видеть здесь чужих с нашей-то тайной комнатой!

Ночевала я в эту ночь на матрасе рядом с Филиппом и Гарри. На минуту даже показалось, что я дома. Если закрыть глаза и слушать дыхание Филиппа и Гарри. Запах от него теперь был совсем другой. Кровью пропахло все здесь, но мазь немного поменяла запах в комнатушке. Перед сном мы с Гарри отмыли там окно, выбрали себе одеяло. Мальчик сопел между нами, а я, оперевшись на локоть, смотрела, как поднимается грудь моего мужа.

Протянув руку, я дотронулась до его ладони. Она была прохладной, с небольшой испариной на ладони. На ночь решили не давать больше никаких наркотиков. Напоили несколько раз этой горькой жижей, похожей на полынь, потом чаем.

Он был таким худым, что если бы я не знала, кто он, ни за что бы не поверила на первый взгляд: глаза провалились, нос заострился, скулы были острыми как ножи. Он походил теперь на Джонни Дэппа в образе пирата Джека Воробья. Спутанные волосы, давно небритые щегольские усики.

– Останься пожалуйста со мной, Филипп, мне кажется, одна я не справлюсь. Этот ваш мир… Он оказался много сложнее, чем я себе представляла, сидя в деревне под твоей защитой. Я боюсь за наших детей и хочу спрятать их от всех как можно дальше. А еще… Я решила, что Мэри не ступит на порог королевского дворца. Я не отдам ее на растерзание этим гиенам. Пусть она лучше будет дочерью мастеров и всю жизнь проживет в неведении. Ведь та судьба, что вы для нее приготовили – не подарок.

Глава 27

Через два дня после ночи, когда к нам вернулся Филипп, место для покраски было готово. Оставалось подождать, когда просохнут печи под емкостями. Для этого мы топили их по чуть, только чтобы подсохла кладка.

Мне не терпелось быстрее опробовать свою идею на досках, которые были готовы для полок Дэйзи. Чтобы занять людей, решила озадачитьих изготовлением заготовок для будущих полок и шкафов. Если кому-то потребуется выше или ниже, нужно будет просто допилить нужные обрезки, и через день после заказа уже установить. Это живые деньги! Чтобы очень быстро не появилось завистников и вредителей, решили не оглашать адрес производства. Рекламой сейчас будет сарафанное радио, а потом, когда Нора и ее ребята уедут, а Филипп очнется и сможет прятаться, мы “ударим” своими новинками по всем “фронтам”

Эх, мечты, мечты. Все могло обернуться совсем не так, как мечталось. Но опускать руки я не собиралась. Сегодня я еду ночевать домой, а утром я вернусь, чтобы затопить печи по-настоящему, заварить свои тайные ингредиенты и начать вымачивать доски для покраски.

Если бы не Дэйзи, которая уже точно не отцепится от нас, я могла бы привести Мэри сюда, и мое сердце было бы на месте. Но здравый смысл ставил на место всё: девочка должна жить в покое, а не как на пороховой бочке. Если Гарри в любой момент может убежать, знает, как правильно спрятаться и где найти своих, то малышка просто растеряется. Ее готовили не к приключениям, а к жизни при дворе.

Раны на Филиппе начали заживать, но он так и не просыпался. К сожалению, я ничего не знала о коме и как определить – выйдет ли человек из нее. Мысль о том, что он будет вот так лежать и умирать от голодной смерти пугала.

Дома меня ждал накрытый стол, куча сюрпризов в виде выученных наизусть сцен из спектаклей, пара танцев, которые пользовались успехом при дворе вот уже лет тридцать.

Все это представление я наблюдала в гостиной за красиво накрытым столом. Дэйзи, видимо, пригласила какого-то шеф-повара, потому что стол сегодня был великолепен. Только посмотрев последний танец и съев пирожное, что влезло с трудом, я решила уточнить причину такого приема.

– Полочка, так ведь сегодня у Дэйзи день рождения! – ответила малышка тоном человека, который уже предупреждал о предстоящем событии.

– Дэйзи, милая, простите, что задержалась. Просто, так много всего навалилось, да и подарок ваш будет только со дня на день. Сожалею, что я так опростоволосилась! – обнимая старушку, извинялась я.

– Ничего, милая. У нас были гости весь день, и это представление я смотрю, наверное, раз седьмой. Они все приходили и приходили. Не думала, что так много из наших еще живы, - хохотнула она. – Все в восторге от Мэри, и есть одна плохая новость: они собираются теперь приходить к нам чаще.

– Ну, это же хорошо. Вам будет нескучно, - пыталась я приободрить нашу хозяйку-мизантропа.

– Плюс в этом только один, дорогая. Они все захотят кухни, как нарисовала ты. Думаешь, мы плохо посидели бы втроем? Нет. Я хотела, чтобы они увидели, что было «до», - мне все больше нравилась эта хитрая лиса.

– Спасибо вам, Дэйзи. Даже и не знаю, с чего бы я начала, если бы не ваша протекция.

– Не-ет, Полианна, это все не по доброте душевной. Ты же видишь, что я сухарь, и пальцем не пошевелю ради любви, а уж, тем более, из-за привязанности. Это все мой холодный расчет! – она подняла палец к потолку и сделала серьезное лицо. От этого мне стало несколько не по себе.

– Какой же, кора Дэйзи?

– Я не хочу отпускать вас! – ее лицо вновь стало добрым и открытым, а я выдохнула.

– Но причина этому все же, привязанность, уважаемая актриса!

– Нет и еще раз нет. Это мой расчет. Ведь мне хорошо с вами, значит, я должна тоже чем-то за это платить. И я стараюсь вас удержать.

– Логично. Ну, тогда, если брать в расчет логику и вспомнить, что у нас теперь есть средства на дом, но мы решили остаться с вами, значит у нас по отношению к вам именно привязанность или даже любовь, - не побоялась поспорить с ней я. По телу разливалось тепло от выпитого подогретого вина с сушеными ягодами, Мэри напевала что-то, роясь в книгах. Наверно, это отличный вечер, и я бы хотела видеть свою жизнь здесь такой, ну, как минимум, вечера.

До рассвета я снова была в мастерской и, посидев с Филиппом несколько минут, напоив его водой и тем горьким отваром, отправилась к своим «баранам».

Печи растопили, как только наполнили ванны водой. Со мной теперь постоянно был Гарри и двое маленьких помощников, которым я доверила тайну. Кору и шишки перебрали от мусора, промыли, завернули в отрезы ткани и опустили в ванны. Вода закипела после обеда, и небольшое помещение скоро стало напоминать баню. В голову пришла идея отмыть этих чертят. Если нагреть на печи в мастерской несколько тазов и принести сюда, дети сегодня спать будут чистыми.

Доски мы переносили сами, топили в потемневшем отваре, прижимая сверху всю стопку большим камнем. Чтобы они не набрались воды, нужно было отслеживать момент, когда дерево поменяет цвет. Мокрая как мышь, уставшая от постоянного валанданья в воде я, наконец, получила то, что хотела. Но к успеху прилагался еще один «бонус»: кожа, а особенно ногти были черными. Думаю, Дэйзи будет не в восторге, потому что любая уважающая себя кора не допустит ходить с такими руками, а тем более показывать их людям. Перчаток здесь еще не изобрели, значит, я все меньше и меньше буду походить на барышню, уважающую себя.

К вечеру доски, обтекшие на полу возле ванн, перенесли обратно в мастерскую. Я наблюдала за Артуром, а, вернее, его глазами, когда он увидел результат.

– Как вам это удалось, кора? – он почти носом уткнулся в древесину, которая, на мой взгляд, пахла несколько похоже на коньяк. Видимо, из-за коры.

– Пока не стану рассказывать, но со временем вы узнаете. Как можно дольше это должны делать только мы!

– Замётано, кора! Удивительно! Дерево такого цвета стоит раз в десять дороже простого, и его везут на кораблях издалека! – продолжал с придыханием, рассматривая доски, шептать Артур.

– Наше будет дороже раза в три, не больше, и не вздумайте продавать окрашенные доски! Только готовые изделия! – я осмотрелась, чтобы найти мальчишек. – А вы быстро несите воду в красильню, и пока там тепло, отмойтесь хорошенько. Я привезла вам новые вещи.

– Я не ожидала от тебя такой прыти, Полка, да и дерево раньше тебя вовсе не интересовало, - Нора, похоже, решила приобщиться к хвалебным песням, раз уж все оценили результат.

– Я и сама не ожидала, но, как говорится, пришлось что-то придумывать. И придумала.

Через два дня ранним утром моя бригада приехала в дом Дэйзи, чтобы установить новую кухню. С вечера мы с Мэри разобрали, что смогли, вынесли в гостиную припасы. Артур с помощниками вынесли старые обшарпанные шкафы на улицу, чтобы отвезти их на обратном пути в мастерскую. Для временной кухни они там сгодятся.

К вечеру дерево пропитали на два раза маслом, а завтра нужно было сделать это еще раз, дождаться, когда масло просохнет и можно было красиво расставить все на места. Кухня стала раза в два больше, из-за полок, которые достигали потолка, она казалась еще и выше.

– Мы должны сделать коробки, которые делали дома. Думаю, Дэйзи это понравится, - предложила Мэри.

– Обязательно! Я привезу газеты, а ты можешь этим заняться уже как профессионал, - ответила я Мэри. Она с нетерпением ждала, когда все уедут, чтобы задать главный вопрос: - Когда я смогу увидеть Гарри?

– Завтра, милая. Я возьму тебя с собой, - я больше не могла откладывать долгожданную для обоих ребятишек встречу, а с Филиппом нужно было что-то придумать, например, не пускать ее на второй этаж.

Она прыгала на одной ножке от радости, а Дэйзи пришлось сказать, что рада она завтрашней поездке в мастерскую.

– Надо и мне навестить тебя там, дорогая. Уж очень интересно, где ты творишь такую красоту! – она указала на обновленную кухню. – Думаю, через пару дней можно назначить прием для кор-завистниц. Заказы не заставят себя ждать, ведь они много богаче меня, а значит, и размах будет шире.

– Значит, здесь все точно так же, как у нас? – задала я вопрос, который не должна была озвучить, и снова прикусила язык.

– Ты о чем, милая?

– О зависти, Дэйзи. Люди боятся показаться хуже, беднее других, и поэтому не могут радоваться самому главному – не вещам.

– Это так, только вот в нашем возрасте нам уже нечем хвастать, Полка. Кожа стареет, волосы седеют, фигура теряет свою привлекательность. Нам остается лишь хвастать вещами, - парировала она, не поняв, что я имела в виду.

– Я о другом, Дэйзи. О привязанностях. О любви и о теплых отношениях, - я вернулась к нашему недавнему разговору.

– Мне нечем похвастать, Полка. Ты не моя дочь, а Мэри – не моя внучка, и когда-то вы просто пропадете из моей жизни, - Дэйзи вдруг опустила вечно поднятые брови, как-то сгорбилась и, дойдя до табурета, присела.

– Мы не собираемся прощаться с тобой, Дэйзи, так что можешь считать меня своей дочерью, а Мэри – внучкой. Мы будем рады, - я присела рядом и аккуратно, боясь, что ей может не понравиться такое панибратство, обняла ее.

– Спасибо вам, но я на всякий случай, пока не буду мечтать, уж очень больно терять потом все это.

Вошедшая Мэри, заметив, что хозяйка загрустила, без лишних вопросов забралась к ней на колени и прижала ее ладони к своей груди.

Встреча Гарри и Мэри была запланирована на улице перед мастерской. Увидев брата, она не стала ждать, когда коляска остановится, и попыталась спрыгнуть прямо на ходу. Я поймала ее в самую последнюю секунду. Гарри, завидев нас, бросился навстречу, и поймал ее в очередном, теперь уже в удавшемся прыжке.

Смех и слезы продолжались несколько минут. Вышедшая к нам Нора мотнула головой. Это значило, что дверь на второй этаж закрыта, и можно входить внутрь. Гарри был приставлен к ней на весь день, и отвечал за то, чтобы у нее не возникло желания подниматься туда.

Привезенная от Дэйзи старая мебель теперь стояла возле входа в мастерскую, прямо у печи. Я заметила в большой миске новую порцию теста, значит ребята вернулись на самообеспечение.

– Нора, я знаю, что ты уже собираешься в обратную дорогу. Я хочу, чтобы ты оставила Дина и Рони. А еще, если здесь, в Малтоне есть дети их возраста, я могу придумать работу для них, - обратилась я к девушке, когда все занялись делами, а дети ушли посидеть на заднем дворе. Последние лучи уже не греющего солнца радовали всех, и желание выйти из каменного здания появлялось лишь только выглянет солнце.

– Мы уезжаем послезавтра. Наша помощь больше не нужна, да и привлекать внимание к себе не стоит. Ты уверена, что хочешь оставить Гарри?

– Уверена. Я могу уже купить небольшой дом, а если подождать полгода, то и большой смогу, - уверенно ответила я.

– Я не знаю, что делать, если Филипп не вернется к нам. Только у вас с ним был план. Ты его не помнишь, а он не просыпается, - вдруг начала разговор о том самом «плане», о котором я пыталась узнать как можно больше все это время.

– Хоть намекни, если знаешь его часть. Мне начали сниться сны, и похоже, я вижу прошлое в них. Может, со временем что-то и вспомню, но расскажи мне то, о чем знаешь, прошу тебя.

– Идем на улицу, здесь слишком сложно заметить, если кто-то подойдет сзади, она осмотрелась и спрыгнула со стола, на который присела рядом со мной.

Дети бегали во дворе, поднимая с пола ветвями опавшие листья. Мы отошли ближе к дороге, и Нора, сложив руки на груди, будто хотела обнять себя сильнее, заговорила:

– Весной Мэри должна была пройти выбор фрейлин для принцессы, а через год, или чуть меньше, мы хотели выкрасть королеву и принцессу. Вот тогда бы и появилась няня, которую знают все. Которая считалась мертвой, как Мэри, как ее родители. Она объявила бы о том, что Мэри – принцесса Вивьен. Она рассказала бы все, что произошло тогда на мосту, и как пряталась с малышкой в воде больше часа, когда их искала предавшая охрана. Она слышала, как те говорили, что надо утопить всех, кто остался в живых.

Я уже знала эту историю, но то, как они планировали осуществить смену власти, не укладывалось в моей голове.

– Прости, но как вы собирались выкрасть королеву?

– За все эти годы нам удалось пристроить в главный дом королевства уже десять человек. Это горничные, простые уборщики во дворе. Есть даже помощник повара, который три года чистил овощи, но потом показал себя, и повар приблизил его к королевскому столу, хоть это и запрещено без проверки.

– Но зачем Мэри целый год жить там в роли Фрейлины? Вы не могли подумать, что она привяжется к принцессе, да и если узнает потом, что навредила своей сестре… Она ни за что не доверилась бы вам! Она слишком мала, чтобы занять место королевы. Ей потребовался бы опекун, или верный человек, который смог бы управлять королевством пока она маленькая, научить ее.

– Этот человек – советник, и его может назначить совет, но выбрать могла и принцесса. В этом случае им должен был стать Филипп.

– Что? Филипп простой мастер. Он пилит дерево и колотит в него гвозди. Он не то, чтобы королевством, он и деревней бы не смог управлять! – чуть не закричала я.

– Видимо, все же память у тебя отшибло знатно. Полка, он знает больше, чем нынешняя королева. Он в курсе всех событий на этих землях с десяти лет. Он учился у бывшего советника короля, потому что того тоже пытались сгноить в тюрьме, как только королевская семья погибла. Он и его ребята вытащили советника в надежде, что тот сможет занять свое законное место, но прожил он лишь шесть лет.

– И ты считаешь, этого достаточно, чтобы знать всю королевскую «кухню»? – я, хоть и не могла смириться с этим подходом к управлению государством, но сейчас понимала, что отличало Филиппа от остальных. Его выдержка, ум и хитрость.

– Думаю, нынешняя королева даже не знает, с кем граничат ее земли, а тем более, не знает, как живут люди в ее королевстве. Огромные деньги их семьи помогли убить семью брата ее мужа, а потом и его. Советник описал все ее деяния на бумаге, которую Филипп спрятал. Это тоже можно приложить ко всем доказательствам, когда начнется королевский суд.

– Королевский суд?

– А ты думала мы живодеры, и собираемся убить королеву вместе с ребенком? Ну, кстати, ты сама предлагала забрать ее дочь, а саму королеву утопить под тем же мостом. Хоть это в тебе не поменялось, - хихикнула Нора и снова осмотрелась.

– Нет, не думала, вернее, я думала вы это планируете.

– Королевский суд – это суд, на котором присутствуют три короля из других королевств на выбор от обвинения, то есть от нас, и один от защиты, то есть от королевы. Но он стоит двух голосов.

– Какая-то глупость, - выдохнула я, понимая, что, чтобы выиграть в подобном суде, нужно знать, к кому из них обратиться, а ведь королева за почти шесть лет, поди, подружилась с соседями, ну, если совсем не без мозгов.

– Не глупость. У ее защитника должны быть веские доказательства ее правоты.

– Я не понимаю этих моментов, но ты не могла бы мне все рассказать более детально?

– Хорошо. Когда ты поедешь провожать нас на поезд. Купи коляску с небольшим коробом сзади. Так и ездить сами сможете, и доски свои возить. И в дороге вас слушать никто не будет, - вдруг посоветовала мне Нора.

– Я думала об этом, только вот не хватало мне еще лошади в мастерской.

– За мастерской у тебя прекрасный сарай, а строения все твои, так что можешь там хоть дом строить, это твое право, - очередной раз хмыкнула Нора и пошла внутрь. – Пора перекусить, идем. Все уже поужинали.

Глава 28

Три дня мы с мальчишками наверстывали планы по сбору шишек и коры. Я жалела, что не занялись этим, пока было тепло. Сырость в лесу после ливней была страшная, и возвращались в мастерскую мы с мокрыми насквозь башмаками. Любоваться природой не хватало сил и слов. Дождь то начинался, то переставал. Редкому солнцу была рада как долгожданному гостю. Распутица сделала дороги и тропинки месивом.

Ребята видели, что мне все это дается тяжело и просили остаться дома, но я не сдавалась, шла с ними. Потом они начали канючить, что со мной вся работа занимает слишком много времени, потому что я медленно хожу. На второй день я купила себе мужские брюки, кепку, как у Норы и пиджак. Дело пошло веселее, но на третий день я сдалась. Встав утром с больной спиной и ногами, кое-как позавтракав, обнаружила, что платья на мне повисли, как на манекене. Присмотрелась к своему отражению в зеркале. Оно просило пощады, а руки – отдыха от мешка и краски.

В мужской одежде ходить по мастерской и окрестным лесам было не так стыдно. Я походила на тощего, но симпатичного паренька-рабочего.

Матеря себя на чем свет стоит, поняла, что Нора была права – нам просто жизненно необходима лошадка. И телега. И надо перестать пропускать обеды, ведь вечером вместо ужина я предпочитаю завалиться спать. Только ради Дэйзи я еще приезжаю и уезжаю в платье и пальто. Перчатки, что скрывали мои руки, были тоже кстати.

Этим мы с ребятами и занялись с утра, как только я приехала в мастерскую. Планированием покупки помощницы! Артур выделил нам одного из своих ребят, который хоть что-то понимал в лошадях и упряжи. А двое «модников» в новых костюмах, похоже, решили просто составить нам компанию – пощеголять на рынке, притулившемся на окраине города.

Здесь продавались все животноводческие единицы этого мира. Кроме животных можно было купить телеги, какие-то котомки на колесах, огромные плетеные ящики. В общем, выставка достижений народного хозяйства и рукастых мастеров из близлежащих деревень. Глаза разбегались, как в детстве, когда все стало продаваться на рынках, и первым моим желанием была палетка теней с выдвижными уровнями. Ее я сломала на третий день, да и использовала только один цвет. Мечта оказалась не такой уж и нужной.

Мальчишки вели себя, скорее всего, привычно, потому что их пристальное внимание к толпе, а особенно к карманам заметила даже я – уж больно они отличались от общей серой массы крестьян. Как будто два мажора приехали на совхозный рынок на дорогом авто и в костюмах от Версаче.

– Товарищи воришки, прошу вести себя поскромнее, потому что вы выглядите сейчас, как два пестрых петуха среди серых уток, - я сгребла их в кучу и шепнула сразу в оба уха.

– А мы просто смотрим, - опешил Рони, но прищурил глаза.

– Вас запомнят здесь даже телята. И если вы хоть на секунду отойдете от меня, больше не видать вам мероприятий.

– Чего-о? – протянул Дин.

– Ничего! Будете сидеть в мастерской, да в лес за шишками бегать, чтобы не оказаться на виселице. Теперь, когда у нас есть лошадь, я буду ждать вас прямо в коляске, а ночевать станете на втором этаже. Я за вас отвечаю!

– Не надо отвечать за нас, у нас знаешь сколько слов для ответа! – гордо заявил Дин.

– Если я с вами пролезла в аптеку, это еще не значит, что теперь мы на равных! Больше никаких аптек! – заявила я, надеясь, что кроме них меня услышит еще и Бог.

– Ладно, кора, поняли, не суетись, не подведем, - ответил Рони, и подтянул к себе светловолосого друга в кепке. Шпаной они были и остались. Даже походка была совсем другой, нежели у пацанов их возраста, приехавших с родителями на рынок. И Гарри тоже отличался от них. Воспитание Филиппа? Скорее всего. Их учили только этому. Ну, ничего, и на нашей улице перевернется тележка с хорошей работой, и они увидят, что жить можно безопасно.

С трудом вспомнив, что нашего «специалиста» по лошадям зовут Клод. Я решила уточнить – уверен ли он в выборе, но наткнулась на тяжелый взгляд темных глаз:

– Думаете, выберу плохую? Вижу, как смотрите за мной. Не переживайте. Нам нужна сильная и выносливая, не ленивая лошадка. А я могу и на бега подобрать. Мой отец раньше держал лошадей, только потом пришлось всех графу продать. Он травить их начал – у самого были хорошие на продажу, но у нас дешевле, вот и перебивали всю торговлю.

– Травить? Лошадей? – я разозлилась сильнее, чем при разговоре о повешении. Ну как можно отравить лошадку? У нее же глаза – чистый космос, полный любви и доверия!

– Да, после этого мы и занялись лошадьми. Так что, не беспокойтесь, выберем надежную.

Я расслабилась и пошла следить за своими подопечными, одним глазом наблюдая за их променадом, а вторым поглядывая на поделки, которые еще не видела в этом мире. Смотреть было на что, и я с радостью обнаружила более простую, чем моя, одежду, хорошие веревки и железные ведра, кисти из щетины. Купила несколько свистулек из дерева для Мэри, сшитую из веревок куклу, и только когда положила ее в свою сумку, поняла, что ни одной куклы я у девочки не видела. Почему я не думала об этом раньше?

– Тупая дура, Полка, ты просто машина для планов, - ругала я бывшую хозяйку своего тела и маму малышки. – И сама сейчас не лучше, столько времени прошло, а ты вовсе и не задумалась об игрушках. Таскала свои страхи, переживала о деньгах, даже начала думать, что и без Филиппа обойдешься, а он ведь их отец, и любили они его больше, нежели Полку.

Потом я вспомнила, что моя жизнь в прошлом тоже была лишена спонтанных радостей. Планы, которые нужно выполнить, цели, которых надо достичь. И все. Вся моя жизнь. Оттого и не было у меня семьи. Невозможно жить по расписанному графику в нарисованной избушке из вещей в строгом скандинавском стиле. Там даже летом холодом веет от «теплых» пледов. И от моего сердца таким же холодом тянуло. Уверена.

Покупала все, что могло понадобиться и моментально нагружала ношей своих помощников. После того, как у каждого в руках оказалось по два ведра, успокоилась вовсе – ставить их на землю было нельзя, ведь проныр здесь хватало, кроме их самих.

Хорошие одеяла, и даже более дешевые, чем в городе, подушки с пухом, несколько домотканых полотнищ, чтобы поменять белье под Филиппом. А потом я увидела еще кое-что очень интересное! На самом краю рынка сидела старушка, перед ней стояли развернутые мешочки с сухой травой, но самое главное – на ее руке висели разноцветные полотенца. Темно-синее, красное и зеленое. Цвета были достаточно густыми. И продавала она явно не полотенца.

– А что это за травка у вас, кора? – обратилась я к сухонькой бабушке лет восьмидесяти.

– Это не травка, милая, да и не кора я никакая. Безродная я, - довольно бойко заговорила она в ответ, только вот я заметила, как ей понравилось, что ее назвали корой.

– А что же?

– Квашеные цветы, милая. Ими можно ткань выкрасить. Она недорогая, и везде ее за глаза, а я продаю, потому что больше ничего и не могу. Собираю, квашу, сушу, и сижу здесь весь день. Больше из жалости хлеба дают.

– А сколько раз вот это полотенце крашено? – указала я на синий.

– Раза два. А если сразу оставить в горячем дня на три, то и один можно. Главное – не кипятить, а то больно темный будет, такой, что и цвет не понятен станет. То ли черный, то ли серый грязный.

– На ведро сколько такой травы надо? – спросила я, прикинув объемы своих ванн. Да, я хотела разноцветные доски. Белая краска, больше похожая на белила, здесь была, а вот синей и зеленой в интерьере не видела никогда!

– Куда тебе ведро? В тазике завари, и делов, - удивленно переспросила старушка.

– Надо мне ведро полное. Так сколько на него сыпать твоей «квашеной травы»?

– Поди весь мешочек и надо, милая, - с надеждой продать ответила та. Я понимала, что ей хотелось продать все, но я ее не винила в этом. Сама всегда у метро покупала букетики у бабулек, чеснок и зеленый лук, хоть и понимала, что не домашнее, на том же рынке куплено, с которого иду. Больше им никак не заработать.

– Давай эти три мешка разного цвета. Коли хорошей краска окажется, приду еще. Мне много надо будет, - ответила я и подала ей мелочи три кругляша.

– Куда же ты столько, и одного много, милая, - заполошилась она, видимо, стало стыдно.

– Бери, главное, расскажи все премудрости: в какую воду класть, прежде чем греть, или в кипяток, сколько полагается держать, как потом стирать, не полиняет ли.

Она делилась всеми секретами, и особо дала понять, что ежели не хочу, чтобы руки еще сильнее стали грязными, надо работать палкой. Я сжала руки в кулаки, пряча свои черные ногти, которые все никак не могла отмыть, потому что доски красила теперь ежедневно.

– А потом масла на тряпки налей. Подержи час, и золы сыпь.

– Это зачем?

– Закрепнет краска, и масло отойдет, - прищурив глаз, старуха, видимо, выдавала какую-то страшную тайну, но я красить тряпки не собиралась. Мне нужно было сделать колер для белил и дерева. Со временем наш «дорогой сорт» из коры и шишек приестся, а за это время мои пробы с этими травками могут дать более интересный цвет.

Я поблагодарила старуху и, забрав три мешка размером чуть меньше наволочки, потопала к моим, уставшим от ведер и утрамбованного в них груза в виде кистей и ткани. Вылазкой я была довольна более чем.

Клод выбрал лошадку с именем Тауара, но я мигом перекрестила ее на наш стиль, и она стала Тамарой. Вместе с продавцом тележек Клод впряг ее в новенькую коляску, где сзади,и правда, был короб достаточный, чтобы готовые наши доски привозить к заказчикам и собирать.

Душа пела на обратной дороге, Клод, довольный покупкой, управлял нашей новой помощницей, коляска пахла свежим деревом. Мои уставшие от красивых пиджаков мальчишки сидели, понурив головы. Думаю, на их взгляд вылазка была бесполезной. Краем уха я услышала что-то вроде «даже куска мыла домой не привезем, стыд».

Дома, пока обустраивали место в сарае для нашей Томочки, я напоила лекарствами Филиппа, обтерла его, поменяли с Гарри всю его постель и нанесла мазь. Раны можно было больше не мазать, потому что раны начали затягиваться. Он худел на глазах. Шрам возле нижней губы навсегда сделает ее более пухлой и будет тянуть на левую сторону, но бородка должна скрыть это.

Сейчас, без растительности на лице, которую тщательно выбрили ребята Норы в первый день, он выглядел незнакомо. Фиолетовые синяки стали желтыми, и даже разлившиеся на боках, похожие на грозовое облако гематомы стали более прозрачными. Тело шло на поправку, боролось, а вот его разум, видимо, сопротивлялся жизни. Он считал, что Мэри мертва, и смысла жить у него нет. И Полка. То есть, я.

– Фил, прошу тебя, услышь меня хоть на секунду. Мы живы, здоровы, и ждем, когда ты снова будешь с нами. Я силюсь вспомнить что-то еще из нашего прошлого, но даже если у меня не получится, я обещаю полюбить тебя если не так же, как Полка, то не меньше точно, - я говорила тихо, то и дело оглядываясь на открытую дверь.

В комнатушке теперь было даже слишком тепло. Трубы из моей красильни, идущие через эту комнату, грели ее даже очень. Но скоро будет зима, и тогда трубы эти будут спасением.

Нора уехала без меня рано утром. Как сказал Гарри, она просила передать, что теперь нет смысла что-либо начинать сначала. Они планируют попасть на корабль и уплыть в королевство Саттовер. Там проще будет затеряться, разделившись на группы, изображая семьи. Большая часть этих детей была в розысках, и здесь им грозила бы смерть в случае любой поимки за воровство. А добыть себе хлеб другим путем они просто не могли.

Я хотела было броситься искать коляску и догнать их, отговорить ее, оставить здесь, чтобы открыть еще одну мастерскую, дать всем работу, но в последнюю секунду присела и поняла – Нора все это делает для того, чтобы Мэри была в безопасности. Чтобы у них оставался шанс, если Филипп придет в себя.

Краски бабушки оказались прекрасной заменой колеру. Цвета при смешивании с белыми белилами получались нежными, будто краску добавляли в сметану. Синий стал «черничным йогуртом», красный – малиновым, а зеленый – нежным лаймовым. Но это были заделы на будущее, и я верила, что мне в руки попадется дом, стены которого после моей кисти будут не белыми.

Краска при смешивании получалась и шоколадной, и фиолетовой. Яркие цвета пока были не нужны, да и дерево не особо впитывало светлые оттенки. Но «шоколад» я решила использовать уже сейчас. Для всего «гарнитура» он был темноват, а вот для отделки обрамлений – в самый раз. Было даже немного жаль, что кухня Дэйзи уже в масле, и нельзя привнести этот цвет в нее, но я обратила внимание на пол. Узенькие доски, которые уже сильно затерлись, и в проходных местах изменили цвет, вполне можно было подновить.

Все мои планы о работе с полом на кухне Дэйзи рухнули, когда, поздно вернувшись домой, я обнаружила Дэйзи ждущей меня в кухне.

– Что случилось? – я боялась услышать очередную плохую новость, но старушка улыбалась.

– Все хорошо, хотела тебя дождаться, потому что ты снова упорхнешь ни свет ни заря. Завтра тебе придется задержаться, и обойти с нами три дома, а послезавтра еще три! – она говорила таким тоном, словно это, и правда, была хорошая весть.

– Это еще зачем? – я уже хотела спросить, не устроилась ли наша бабуля в предвыборную кампанию.

– Все коры, что были у меня на приеме, хотят видеть тебя в своих домах! Им нужны кухни, и я должна быть рядом, потому что знаю их денежные запасы. Главное, всем сказать, что стоило одинаково, иначе нас ждет большая женская ненависть.

– То есть, ты объявишь им разные цены, но… - у меня не складывалось в голове как можно тому, кто заплатил больше сказать, что он заплатил меньше.

– Двое из них в своем уме, да и денег у них побольше. Они не против, если с них возьмут дороже, - коротко вернула мой мозг на свое место Дэйзи.

– Умно, - хмыкнула я. Потом подумала, что это их личные заморочки, и решила не вдаваться в подробности.

– Ты должна взять свой альбом, и вместе с ними нарисовать то, как это будет выглядеть, - бодро ответила женщина, которая раньше клялась, что засыпает не позднее девяти. Я посмотрела на часы. Там было далеко за одиннадцать.

– Все ясно. Значит, придется ехать в мастерскую после обходов. Только прошу, не заставляй меня там задерживаться.

– Ты что, дорогая! Ни в коей мере! С нами будет Мэри и она полностью возьмет на себя их внимание.

– Дэйзи, может я чего-то и не понимаю, но скажи мне, раз они сильно богаче тебя и у них свои дома, они не бывают на своих кухнях. Зачем им этот апгрейд?

– Ну, это значит обновление, переделка, - торопилась я заменить неуместное слово.

– Я же говорила, это гонка за модой. На приемы нас зовут мало, хвастать больше нечем. Остается хоть что-то, - подмигнула мне она и когда выходила из кухни, нашептывала: «ап грейт, ап грейт».

И только когда она вышла в коридор я выдохнула, и начала стаскивать перчатки с пальцев.

– Кстати, - послышалось из-за угла, - что у тебя с руками? Ты думаешь, я дура? Да, я старая, но не слепая. Прекрати прятать руки. Утром я посмотрю на них.

– Все хорошо, Дэйзи, отдыхайте, - ответила я, машинально остановившись, но потом ее дверь осторожно притворилась, и я еще раз выдохнула.

Оглянувшись, я увидела кувшин с кислым молоком, которое Мэри, вероятно, приготовила на утренние оладьи, отлила в кружку, выпила его большими глотками и пошла в свою кровать, на ходу облизывая губы и стягивая перчатки.

Глава 29

Сложности и страх за жизнь Филиппа, много работы и нервы сделали свое дело – я свалилась спать, и проснулась уже после обеда. Давненько не могла позволить себе такого. Проснувшись, даже испугалась, но Мэри успокоила меня:

– Прибежал Рони, но мы его успокоили, сказали, что спишь. В мастерской все хорошо, и работа есть, - быстро протараторила малышка, давая понять, что можно валяться дальше.

– Это хорошо, что все хорошо, - улыбнулась я и притянула к себе.

– Дэйзи ждет, когда ты проснешься, чтобы покормить нас и отправиться в гости. Говорит, что придется обойти несколько богатых домов. Ты можешь пойти в красивом пальто.

– Да, уже пора одеваться потеплее, - я посмотрела за окно и показалось сначала, что сказала ерунду, потому что там ярко светило солнце.

– Не думай, что там теплынь, - засмеялась Мэри. Посмотри вниз, - она вырвалась из моих рук и побежала к окну. Я нехотя откинула одеяло и пошла за ней.

На дорожке, что была в тени, лежал тонкий слой снега. Скорее всего, тот, что был на крышах и на солнечной части дороги уже растаял, а кое-где даже высох.

– Жаль, что снега так мало, - вырвалось у меня.

– Утром, когда ты спала, а мы уже проснулись, все было в снегу! – восхищенно заметила Мэри. – Раньше, когда отец… - тут она заметно погрустнела и опустила глаза, но заметив мой взгляд, снова натянула улыбку и продолжила: - там, раньше, когда было много снега, мы с отцом строили из него крепости.

– Все будет хорошо. Как только он найдется, все будет как раньше.

– К тому времени я могу уже быть в королевской летней усадьбе. Там начинают обучать фрейлин, - ее голос менялся, когда она говорила о своем будущем при дворе.

– У нас может не получиться этот план, милая, и тогда мы просто будем жить вместе дома, - я сказала это ни с радостью, ни с сожалением, совершенно бесцветно, чтобы она не захотела угодить мне и выказать свою радость или горе лишь бы мне было приятно.

Это ее спутало. Я давно замечала, что девочка, по сути, не имеет своего крепкого мнения. Скорее всего, ее долго и настойчиво программировали на это. И теперь она просто не знает, что может быть и ее решение. Она, такая мягкая и теплая, ластилась к Полианне, считая ее своей матерью, а в ответ получала мало любви и ответного тепла.

– Я не знаю, мамочка. Увидим со временем, правда?

– А ты обрадовалась бы, если бы узнала, что ты точно не поедешь к принцессе?

– Даже не знаю, но чем тогда я буду заниматься и как жить?

– С нами, с Гарри. А потом выйдешь замуж за любимого человека и у тебя будут свои дети.

– Да, я бы их любила, и все время обнимала, - она замолчала, посмотрела на меня, а потом добавила: - как ты меня.

– Да, так и будет. Посмотри на Дэйзи, милая. Она осталась навсегда одна, а ее подруги, которым королева подобрала мужей, вышли замуж не за тех, с кем хотели бы быть, а за тех, за кого пришлось выйти замуж.

– Мне жаль Дэйзи, ведь до нас ей даже поговорить не с кем было, а сейчас она то и дело обнимает меня, - завершила нашу беседу Мэри, и я поняла, что до нее дошло то, что я хотела сказать – нужно рассматривать не только ближайшее будущее при дворе, но и жизнь, когда блеск и устроенность закончатся, когда ее спишут со счетов. Конечно, она не знала о планах Полианны и Филиппа.

Поход по подругам Дэйзи вымотал меня сильнее, чем тяжелый труд. Лучше бы я все это время, несмотря на кашу под ногами из растаявшего снега, ходила по лесу и рвала с дубов кору. Утром, кроме завтрака, Дэйзи отмачивала мои руки в растворе, чем-то похожем на нашатырь. Запах был не такой резкий, но уж больно походил на тот, который я знала с детства. Мать с его помощью мыла окна. Нужно присмотреться к местной химической промышленности, может и для себя что-то полезное найду.

Дома, в которых нас с нетерпением ждали, были великолепны: в каждом небольшой сад перед усадьбой, высокое крыльцо, не меньше двух этажей и не меньше двухсот квадратов каждый этаж. Кухни тут были просто огромными. У хозяек были дети и внуки, но у тех были уже свои дома, и усадьбы выглядели пустыми, выцветшими, как и глаза их хозяек.

Мэри после нашего разговора стала более внимательной, словно искала подтверждение моих слов. Даже в их беседе с хозяйками домов я слышала ее вопросы: почему в доме так тихо, вы совсем одна живете, к вам приходят гости, а где ваши внуки.

Думаю, она, наконец, увидела и минусы той жизни к которой была готова, не зная всех «прелестей».

Я перемеряла кухни, делала наброски плит, которые никак уже не передвинуть, потому что вся печь соединена была с системой дымоотвода. Да и стояли такие плиты прямо в центре кухонь.

На своих рисунках я ставила номера, планируя на следующий день спросить у Дэйзи имена хозяек, потому что все равно забыла бы, ведь представлялись они именами, состоящими из трех, а некоторые из четырех слов. Такую «пышность» очень хорошо описывала Фаина Раневская, и говорилось там о части тела любого павлина.

Мэри была центром этого апокалипсиса из кружев и ароматов душных духов, множества закусок и целого полка служанок. Она знала, что нужно делать и, благодаря моей маленькой обезьянке, я была в их кухнях одна. Девочка, выросшая с бывшими бездомными, могла перещеголять любую блистательную милашку из придворных, а Дэйзи еще лучше огранила наш алмаз, добавив ей грации и придворных фишек, вроде актерского искусства, умения читать по голосам, танцев.

– Кора, простите, что беспокою, вы сами это рисуете? Ну, кухни ваши… Наша хозяйка столько много говорила со своими подругами о них. Я случайно услышала, - я обернулась, оторвавшись от блокнота. Передо мной стояла служанка – девочка лет шестнадцати. Я подняла брови, собравшись спросить, что именно ей интересно.

– Я горничная Эвити, - она моментально присела, опустив подбородок и понимая, видимо, что совершила ошибку, решившись заговорить с корой, опустила глаза.

– Я Полианна. Да, я сама придумываю кухни. Рисую их, а мои мастера делают, - я подошла к ней и показала набросок.

– Где вы научились? – все еще очень аккуратно спросила она.

– Я не училась. Сама, - ответила я и улыбнулась. – Не бойся. Я тебя не виню за вопрос. Почему тебе это интересно? Это третий дом, но ко мне еще никто не подходил с подобным вопросом, - еще более дружественно добавила я.

– Я бы хотела показать вам то, что делаю. Может быть у меня получится что-то, и я смогу как вы? – с надеждой в голосе ответила та.

– Конечно, дорогая. Показывай! – настояла я, и она убежала, на ходу прошептав «минутку».

Она знала, что нужно делать и, благодаря моей маленькой обезьянке, я была в их кухнях одна. Думаю, она специально изменила тактику, ведь в первый раз я даже и не услышала, как она вошла в кухню, а всю обслугу хозяйка вывела на нужное мне время.

– Вот, - она протянула мне стопку бумаг. Замятые уголки, некоторые чем-то залиты, а половина и вовсе, складываются в трубочку, сколько бы она их ни разглаживала. Видимо, так хранила, а папки нет вовсе.

– Не стесняйся, я просто посмотрю, мне очень интересно. Не встречала здесь еще девушек, которые рисуют, - ответила я и укусила себя за язык.

– А в вашем городе рисуют? – ее глаза загорелись надеждой.

– Тоже нет. А может они просто прячутся? – попыталась я перевести разговор в шутку, принимая ее бумаги. И остолбенела, просто кинув на них взгляд.

Мы рисовали эти чертовы головы, мускулатуру и прочих лошадей еще в институте, это нужно было для умения передать объем, тени, но я никогда не планировала писать портреты! На бумагах были именно они. Одним карандашом она передавала не только то, что видела: движение ветерка в волосах, блик от воды в зрачке. Она передавала эмоции, чувства, она передавала очень сложное сочетание сиюминутных мыслей модели.

– Они позировали тебе?

– Что? – переспросила она.

– Когда ты их рисовала, они очень долго сидели перед тобой?

– Нет, вы что, кора. Кто будет сидеть передо мной! Я видела их только несколько минут, а то и еще меньше, - с некоторым испугом ответила она, и потом добавила, вновь опустив голову: хозяйка отправляет меня забрать ее вышивку от сестры, я прохожу через парк и всегда присаживаюсь там на минуту возле людей, которые выглядят не как все. А вечером, когда все спят, я прихожу в кухню, и рисую их.

– По памяти? – я чуть не выронила рисунки на пол, у меня даже руки затряслись от эмоций, которые бушевали сейчас внутри. Какая-то гордость за эту незнакомую девочку, за то, что я ее просто знаю.

– Я вспоминала, да.

– Держи, вот адрес мастерской. Приди туда в выходной или в любое время, когда сможешь. Я дам тебе другую работу, милая. Обещаю. Только хозяйке не говори, что переходишь ко мне, поняла? – я прошептала, протянув ей обрывок из моего блокнота, на котором нацарапала адрес с описанием постройки, и имя Гарри и мое.

После четвертого дома я поняла, что сил больше нет. Попросила Дэйзи извиниться за меня, обняла Мэри и вышла на улицу. В голове было только дно – рисунки Эвити – эти лица, полные жизни и человеческих чувств. Сильных и настоящих.

День клонился к вечеру, и, похоже, снова собирался пойти снег. Небо налилось тугими бело-серыми облаками, как полотна, готовые лопнуть через несколько минут и вывалить на землю хорошую порцию снежинок.

Я быстро поймала коляску, и даже не пришлось идти на центральную проездную улицу. К этим домам то и дело подъезжали извозчики, высаживая нарядных мужчин. Я улыбнулась, подумав, что это очень похоже на современные спальные районы из моего прошлого. Вечерами в их сторону двигались сотни такси – привозили с работы людей. Интересно, как там дела сейчас?

Когда мой тарантас остановился у мастерской, из двери выглянул Рони. Он не узнал меня в этом новом пальто, иначе, уже бросился помогать мне выйти из него.

Я привезла каких-то сдобных булок, что удалось купить в пекарне по пути. Мне казалось, что здесь все сидят впроголодь пока меня нет, но как только я открыла дверь, в меня окутал запах свежей выпечки.

– Вижу, с кухней вы справляетесь? – с порога обратилась я к мальчишкам, которые кашеварили у плиты. Один из них как раз вынул один за другим хлеба.

– А-а, такое он ни за что не научится печь, - Рони, увидев в сумке, которую тут же отобрал у меня, булочки и мотнул головой в сторону Дина.

– Чего? Булки? Да запросто, только сахару в них добавить надо, и заместо воды – молоко! – почти закричал на него Дин.

Я поразилась тому, что парнишка, выросший на улице, много знает о выпечке. Надо присмотреться к нему. Может, ему вовсе нечего делать тут с досками, и он зарывает в опилки свой талант. В черт-те какой печи у него выходит великолепный хлеб.

– Полка-а! – с лестницы мне навстречу летел Гарри.

– Дорогой мой, у меня были очень важные дела, и теперь у Артура, да и у вас, снова есть работа, и уже не бесплатно, а за деньги. Я привезла аж четыре чертежа. Первый и второй я сейчас опишу понятнее, а остальные уже завтра. Побуду с вами сегодня допоздна, - обнимая его я говорила все не только Гарри, но и Артуру, который с нетерпением ждал работы. После моих слов парни воспряли духом.

– Я ведь тоже могу помогать, Полка, ты же знаешь, я с отцом вместе работал, - заявил мой мальчик. Я смотрела на него с обожанием и думала сейчас о Дэйзи, которой либо придется принять мою ложь, либо мне придется расстаться с ней еще до того, как все откроется.

– Конечно, можешь. Как отец?

– Все так же, и я иногда даже забываю, что он в комнате, и мне от этого стыдно, - Гарри говорил тише и опустил голову.

– Идем, поздороваемся с ним, - я пошла от глаз и от ушей в сторону лестницы. – Это нормально, Гарри, ну, то, что ты иногда забываешь, что он рядом. Главное, говори с ним и говори все, что ты думаешь. От нас сейчас ничего не зависит. Только от него.

В комнате воздух был тяжелый. Несмотря на то, что мы с сыном предусмотрели пеленки, которые он не стеснялся стирать, а даже наоборот, сказал, что это не женская забота. И вообще, когда отец очнется, сказать ему, что все это делал Гарри, потому что ему будет стыдно.

– Филипп, я сегодня задержалась. У нас есть новые заказы, и мастерская начинает работать за деньги. У нас все будет отлично, вот увидишь, - прошептала я, сев на пол рядом с ним. Гарри в такие минуты выходил, и я была благодарна ему за это.

Мальчик постоянно менял воду в миске, а тряпку, которой он протирал ему лицо и грудь, постоянно стирал. Вот и сейчас на столике стояла миска с теплой водой, видимо, совсем недавно налил свежую, сухая мятая тряпка тоже была свежей. Я протерла лицо, отметив, что раны уже можно считать зажившими.

Гарри каждые шесть часов поворачивал его на бока, обтирал спину и ноги, чтобы не начались пролежни. Под спину и грудь подкладывали подушки, чтобы не сваливался. Меня пугала его худоба. Здесь он уже больше двух недель, а сколько он не ел там?

Я решила попробовать немного изменить его питье. Эта горькая вода, по сути, была бесполезной. Не отменяла я ее только потому, что по вкусу она была похожа на квасцы, которые раньше давали младенцам. Для пищеварения эта вещь была хороша, только вот пищи его организм не видел очень давно.

Я принесла мед, и сейчас Дин должен был растворить две больших ложки меда в половине кружки теплой воды. Это питье точно добавит ему сил. Думала растворить хлеб в жидкую кашицу, но побоялась, ведь он мог просто подавиться ею, а сможет ли он сам откашляться? Отмела идею, остановившись на меде.

Первую пару ложек этой безумно сладкой жидкости он проглотил легко, но потом я заметила, что жидкость начала вытекать изо рта обратно.

– Ну вот, а ты все молчишь. Я ведь знаю, что ты не любишь сладкое. А еще, мы знаем, что ты сейчас в глубоком сне, и организм якобы отдельно от разума. Как ты понял, что это мед? – шептала я, все надеясь, что сейчас он откашляется и ответит мне. Засмеется, как всегда, а потом захочет обнять, но отдернет руку, чтобы не пугать меня и, тяжело выдохнув, опустит глаза.

После меда я поила его чистой теплой водой, причесывала волосы и растирала ладони и ноги, потому что они были холодными. Гарри тоже это делал, когда меня не было. каждые два часа. Мы не знали зачем, но, казалось, что от этого ему лучше, он чувствует.

Я клевала носом и в полной тишине возле лампы чертила задание для Артуа на завтра. Радовалась, что заранее покрасила доски и они уже высохли. Из более темных, окрашенных и моим раствором, и краской старушки с рынка, я планировала сделать окантовку дверок и карниз, чтобы переход к потолку выделить более явно. Мне нравилось то, что получалось. Жаль было только одно – кухни здесь – вотчина не хозяйки, а слуг и поваров. Со временем лучше перейти на мебель, но пока то, что я изобрела, было просто, быстро и доступно для многих. Я хотела, чтобы мои кухни покупали люди со средним достатком, и даже обещала себе, что, если ко мне придет женщина из небогатой семьи, я найду возможность сделать это и для нее.

Домой ехать было просто бессмысленно. Будить ребят, Тамару, уже задремавшую в сарае. Я вышла на задний двор. Снег валил огромными хлопьями, а температура была плюсовая. Жаль, нет фонарей, и нельзя смотреть на него возле света. В полной тишине, казалось, я набиралась сил для следующего дня, для дел, но сейчас была уверена в том, что очень хочу «возвращения» Филиппа. Лошадь фыркнула и выставила голову в дверной проем. Выход был закрыт лишь парой досок, вставленных в дужки по обе стороны от дверного проема.

– Привет, царица. В нашем мире так звали прекрасную царицу. Ты тоже наша королева, дорогая, и мы выбрали тебя неспроста, - я гладила лошадь по голове, а та фыркала каждый раз, когда огромная снежинка падала на ее нос.

Здесь, тем более на окраинах, ночь была похожа на вакуум, на безэховую камеру. Ни шума автомобилей, ни звука предприятия, ни даже гудения проводов. В первые дни, там, в деревне, когда Филипп был еще собой, ночами, как только все засыпали, я выходила во двор. И мне казалось, что я в космосе. Где-то читала, что там полная, абсолютная тишина.

Я прямо в платье улеглась рядом с Филиппом. С другой стороны спал Гарри, и места на краю уже не оставалось – мальчишка раскинулся во сне. Мужчина дышал неслышно, и только если положить руку на грудь, можно почувствовать его дыхание. Иногда мне казалось, что он умер, и я боялась проснуться утром рядом с его остывшим телом. Мне нужно было слишком много ему сказать. Хотя бы самое важное.

Глава 30

Я проснулась от ощущения, что за мной наблюдают. Всегда воспринимала эту фразу в книгах или фильмах с иронией, но теперь на себе поняла, что это.

Может дыхание, или ощутимые сонным человеком колебания воздуха, тела, или же есть что-то такое, что связывает людей, когда они находятся очень близко друг к другу.

Я открыла глаза и увидела сначала квадрат окна, в котором брезжил рассвет, потом опустила глаза и встретилась со взглядом Филиппа. Он смотрел на меня, не моргая, и внутри начала подниматься паника. Он умер? Но в какую-то секунду заметила, что он моргнул, а после этого шумно вдохнул носом воздух и улыбнулся.

Протянув ко мне руку, он прикрыл мой рот и указал на спящего за ним мальчика. Ком в горле становился все больше и больше, но он был от радости и похож был на то ощущение, когда ты очень долго ждешь чего-то, а получаешь совершенно неожиданно.

«Теперь я не одна, больше мне нечего бояться, ведь он все возьмет в свои руки» - кричало все внутри меня, но моментально в эти мысли врезался еще один голос, и он уже не радовал, напоминая, что теперь, возможно, он решит продолжить свое дело.

– Я верила, что ты вернешься. Я очень надеялась на то, что ты не бросишь нас, - прошептала я и почувствовала, как по моим щекам покатились слезы.

– Я думал вас уже нет, Полка, а сейчас, проснувшись, думал, что попал на небо, и мы снова вместе, но голод я чувствую совершенно реальный и холод тоже. Кто надумал положить меня совсем раздетым? – голос его был слабым, но все равно, заставил меня рассмеяться.

– Не буди Гарри, и пока он спит, расскажи мне обо всем, - прошептал он и придвинулся ближе. Он попытался лечь на бок, лицом ко мне, но было заметно, что у него недостает силы для этого.

– Хочешь пить? Внизу на печи все еще теплый чайник, - чуть присев, предложила я.

– Нет, подай кружку, что стоит здесь. Ощущение, что я ел мед ложками. Горло слипается.

– Это не ощущение, а правда, мед. Я поила тебя вчера водой с медом.

– Ты же знаешь, что я не выношу сладкое, - чуть улыбнулся он.

– Вот и подумала, что если тебе что-то будет не нравиться, ты быстрее придешь в себе, - я подержала кружку, пока он пил, потом поставила на пол рядом с собой и присела обратно к нему.

– Расскажи, Полка, - начал было он, но я не дала ему говорить.

– Нет, это все потом. А сейчас я должна спуститься и принести тебе суп. На одной воде ты и говорить не сможешь, - я хотела выйти из комнаты и выдохнуть, не притворяясь, проститься со всем тем напряжением, которое держало меня в последний месяц.

– Не уходи, прошу, - чуть слышно сказал он, но я не стала слушать, и быстро пошла вниз. Холодный суп в железной миске я поставила на чугунную плиту на печи. Он должен был чуть согреться, но я решила ему помочь – подгребла угли и положила на них небольшие сухие ветки, которые моментально загорелись.

После того, как сняла миску, поставила на ее место чайник. Время, наверно, часов пять, и все скоро начнут просыпаться. Сейчас у меня появилась новая задача – решить что-то с Дэйзи. Да еще та девушка, художник, которую я встретила в доме одной из заказчиц. Все же придется объяснить все Филиппу. А еще, я мечтала сегодня же привести в мастерскую Мэри.

Проснувшийся Гарри не давал мне подойти к мужу, и тараторил как заведенный, разбудив всех. Радость на лицах Артура и его ребят читалась сразу. Они тоже чувствовали мое прежнее напряжение. Чувствовали, что я не могу полностью отдаться делу. Сейчас было ощущение, что вся мастерская вдохнула глубоко. В ней поселился смех и шутки. Люди стали говорить громче, радостнее.

– Филипп, я хочу начать разговор с одной темы, которая долго тяготила меня, - начала я когда Гарри позвал работать Артур, давая понять, что без него они точно не успеют с таким количеством заказов. Он просто не мог не пойти, раз ему сказали такое.

Артур подмигнул мне и улыбнулся, на что я благодарно прижала руки к груди.

– Говори, милая. Сейчас, мне кажется, нет ничего страшнее момента, когда мне сказали, что я вас больше никогда не увижу.

– Чтобы это не повторилось, мы должны забыть о ваших планах. Все, что ты не говорил мне, рассказала Нора. Я в курсе. Я так ничего и не вспомнила, но не хотела потерять тебя, Мэри и Гарри, - я говорила спокойно, и вне зависимости от его решения, уже приняла его для себя.

– Та-ак, - протянул Филипп, но лицо его не менялось. Гарри посадил его, подставив все найденные подушки под спину, надел новую рубашку, помог сходить в туалет и умыться. Он был очень худым, но теперь он смотрел на меня, говорил.

– Это мастерская, которую открыла я сама. У нас начинаются хорошие заказы. Ты можешь работать с нами, помочь открыть несколько таких, или продолжать свое дело, но без нас.

– Где Мэри, - тут он, словно очнулся, поняв, что здесь один Гарри.

– У нас с ней другие документы, и живем мы в доме у одной хорошей женщины. Я якобы вдова, а Мэри – моя дочь. Пока все останется так. Хочу сказать сразу вот что… - я сделала паузу, чтобы увидеть – понимает ли он суть моего монолога. Он вопросительно посмотрел на меня.

– Если ты решишь продолжить начатое, я забираю детей, и мы уезжаем так далеко, что ты не увидишь нас даже случайно. Я придумаю, как спрятаться, и, если понадобиться, пересеку море, - уверенно сказала я и внутри что-то оборвалось. Я ждала, что сейчас он бросит миску в сторону и начнет говорить о важности задуманного, о том, что не мне решать судьбу Мэри и всего королевства.

– Продолжай, - спокойно ответил он, аккуратно отставив миску.

Я не могла сидеть, стоять. Я кружила по небольшой комнатке, словно тигр в клетке, иногда смотрела на Филиппа, ища в его глазах хоть одну мысль, которая даст мне понять – что он решил, но он словно не чувствовал вообще ничего, и это меня немного пугало.

– Полка, тут к тебе пришла девушка. Говорит, ты ее звала, чтобы работать. Она не входит внутрь. Боится. Тебе самой придется выйти, - громко прокричал снизу Артур.

Глаза Филиппа забегали, и я увидела в них страх. Это было неприятно, но я была рада, что в его голове что-то происходит, что он думает, боится, анализирует и может принимать решения.

– Это Эвити. Она художница. Ты даже не представляешь, какие картины она будет писать! – ответила я и присела рядом с ним на колени. Сжала найденную своей ладонью его ладонь на одеяле, крепко сжала и прошептала: - Все будет хорошо, вот увидишь, Филипп, только прошу, подумай о нас и Мэри, которой постоянно грозит смерть от врагов. Она больше не может быть принцессой. Когда она вырастет, ты все расскажешь ей. Сам. Если она будет тебя в чем-то винить, я поддержу тебя. Прошу тебя, прими правильное решение.

Я вышла из комнаты, за спиной воцарилась полнейшая тишина, словно он и не просыпался вовсе, и не было той радости от его возвращения. На секунду мне даже показалось, что все это я выдумала, и я обернулась. Он с теплом и любовью смотрел на меня.

Девочка стояла за дверью напуганная, видимо, ее напугало предложение Артура, да еще и ребята вышли поинтересоваться, кто там явился в мастерскую, о которой никто и не знает.

– Эвити, входи, не бойся. Эти ребята тебя не обидят, - с улыбкой я пригласила ее внутрь, но она все еще была не уверена, что хочет войти. – Если хочешь, мы поговорим здесь, но лучше будет внутри, - я указала на небо, с которого шел то снег, то дождь.

Печи топились в мастерской обе. Сегодня я должна была сделать раствор темной морилки, с мальчишками прокрасить доски и вынуть сохнуть. А вечером я хотела поехать домой. Желание рассказать об отце моей малышке, привезти ее к нему, заставляло забыть обо всех делах.

Эвити, озираясь, последовала за мной. Мы пили чай, она рассказывала, как научилась рисовать еще совсем маленькой, а я рассматривала ее работы. Я видела картины в некоторых домах, и они были куда худшего качества, чем ее зарисовки простым карандашом.

– Если хочешь, можешь работать с нами. Пока я могу брать тебя с собой, и ты будешь рисовать кухни, полки, шкафы и другую мебель, если хочешь, в свободное время ты будешь рисовать. Я готова купить тебе краски и бумагу. Мы найдем, куда применить твои умения, дорогая, - я могла бы обойтись и без нее, но не хотела терять этот бриллиант.

– Тогда мне негде будет жить, и придется вернуться в поселок. Там совсем нет работы. Уголь и железные камни, которые там добывают, идут в большие города. Работа есть только мужская.

– Я хочу взять тебя сегодня с собой к одной очень хорошей женщине, Эвити. Думаю, она согласится оставить тебя. Она ценит искусство, любит книги и музыку. Мне кажется, художника твоего уровня она оценит точно!

– Мне страшно, что я останусь без жилья и без денег.

– Если не получится к ней, я найду тебе комнату неподалеку, - заверила ее я. – Ты можешь сегодня не идти на работу?

– Да, сегодня у меня выходной. В такие дни я обычно езжу к родителям, но сегодня решила поскорее встретиться с вами. Мне очень нравится то, что вы делаете.

– Отлично. Тогда ты подождешь меня, посмотришь, что мы здесь строим, и как только я освобожусь, обязательно поедем к Дэйзи.

– Это та кора, с которой вы приходили к моей хозяйке? – она заметно испугалась. – Она же строгая и очень грубая!

– Нет. Ты ее не знаешь, и даже не представляешь, какое у нее большое сердце.

Эвити расслабилась немного, но бояться не перестала. Мои мальчишки делали все, чтобы ее отвлечь. В это время я проверила воду в ваннах. Она начинала закипать. Мне оставалось положить в каждую тканевые мешки с корой и шишками, а когда все это извлечется, туда же пойдет травка, купленная у бабули.

Филипп подремал и сам попросил еды. Меня это очень радовало, и свежий супец он уплетал за обе щеки. Я боялась спрашивать у него ответа на свой вопрос, но и замалчивать эту тему не хотелось.

– Сегодня я должна уехать, а завтра вернусь с Мэри. Она была здесь, но я не сказала, что ты нашелся. Я боялась давать ей надежду, - я присела к нему и прижалась к его плечу.

Он, казалось, боялся дышать, чтобы не спугнуть этот мой жест. Для меня он означал доверие к нему, и чуточку хотелось почувствовать, что я не одна, и у меня есть защитник. Пусть он пока не силен, болен, но все придет в норму, и мы заживем лучше, чем раньше.

– Что мы будем делать дальше, Полка? – он спросил это так осторожно, словно боялся нарушить связь, что наконец восстановилась между нами.

– Мы найдем дом неподалеку, и будем жить вместе, как раньше. Конечно, если у тебя нет других планов, - видимо, он почувствовал, как я напряглась и обнял меня сам.

– Нет, других планов у меня нет. Я многое обдумал, будучи там, прикованный к стене. И хотел умереть быстрее, потому что без вас я не видел смысла жить, Полка. Сегодня ночью, когда я открыл глаза и увидел рядом твои очертания, думал, что это сон.

– Сегодня с тобой останется Гарри. Ему не терпится наговориться. Я приеду после обеда. Утром мне придется посетить еще пару домов. Нам нужно поднять эту мастерскую, а теперь, с твоей помощью, думаю, это будет несложно.

– Я сделаю все возможное, чтобы не подвести тебя, моя любимая Полка, - хохотнул он и прижал еще сильнее.

Когда я спустилась в мастерскую, Эвити стала героем дня, потому что от скуки накидала легкий портрет каждого. И это часа за три, не больше!

– Теперь у меня есть своя картина, как у богатых мальчишек. Мы как-то пролезли в один о-очень богатый дом, и там над камином висели все они! – кричал Рони.

– Прям-таки они сами висели? – засмеялась я.

– Нет, вот такие-же картинки на огромной бумаге! – ответил мальчишка, показывая мне лист, на котором был изображен он в кепке со своей ухмылкой и веснушками на носу.

– Это очень красиво. Храни ее, потому что через несколько лет первые зарисовки этой девушки станут очень дорогими.

– Чего это? Кому нужна моя морда? – удивился пацан.

– Увидишь. А пока твоя морда нужна всем нам, понял? Мы оставим вас. Вечером покормите Филиппа, а я приеду завтра.

Я закончила с досками, и мальчишкам оставалось вынуть их из ванн и поставить на просушку. Зашла к Филиппу и нашла его спящим. Он набирался сил. День был воистину хорошим. Теперь мне нужно было придумать, что сказать Дэйзи, и как объяснить ей, что мы не будем больше жить вместе.

Дэйзи не подала вида, что я пришла не одна. Мэри скакала как козочка, рассказывая о том, что они не сидят без дела, и ходили сами с моими рисунками по известным Дэйзи домам, куда ее теперь ждали с нетерпением.

– Это Эвити, и я хочу попросить тебя, Дэйзи, оставить жить здесь. Я сама буду платить за не, и она будет работать со мной, - заявила я.

– Но у меня нет дополнительной комнаты, милая, - подняла брови старушка, но в тот же момент, словно поняла, что это еще не все новости, погрустнела. – Ты хочешь, чтобы она жила здесь вместо вас? Ты покупаешь дом?

– Мэри, покажи Эвити дом. Сегодня она поедет к себе, а на днях, если позволит Дэйзи, будет жить здесь, - я решила поговорить без детских ушей.

– Дэйзи, милая, в моей жизни произошли очень серьезные перемены. Сегодня ночью. У меня не будет возможности жить здесь с вами, как бы мне этого ни хотелось.

– Тогда оставь Мэри. Раз ты решила строить свою жизнь, думаю, в ней не место маленькой девочке, - не грубо, но несколько осуждающе, ответила Дэйзи.

– Я не хочу об этом распространяться, но отец Мэри оказался жив. И жив мой старший сын. Они вернулись сегодня ночью, - шепотом сказала я, наблюдая, как у нее расширяются глаза.

– У тебя есть сын? – она прикрыла рот руками и присела. Благо, табурет был прямо за ее спиной.

– Да. Он старше Мэри, и считалось, что его больше нет.

– Но ты ничего не говорила мне о нем.

– Я не хотела бередить себе сердце, да и вам не зачем было это знать.

– Полианна, если ты будешь искать дом, я помогу, и кроме этого, если ты не против, я бы хотела жить с вами. Для этого я готова продать свою квартиру, и отдать деньги вам, как свой вклад, - выпалила она, а в глазах у нее стоял страх. Она боялась, что больше не увидит Мэри, или будет видеть её крайне редко.

– Дэйзи, не нужно ничего продавать. Пусть он будет вашим. Если вы не против жить с нами, я буду только счастлива.

– Да, а в квартире может жить твоя девочка. Кстати, кто она? – у женщины отлегло от сердца, щеки закраснелись, глаза заблестели от накативших слез, которые она старалась скрыть.

Я подошла к ней и обняла ее впервые. Та не ожидала подобного и не знала, как себя вести.

– Можно я буду говорить всем, что вы моя мама и бабушка Мэри? – аккуратно спросила я.

Дэйзи протянула руки и прижала меня к себе, уткнувшись лицом в мою грудь.

Глава 31

Утром, пройдя по оставшимся адресам вместе с воодушевленной Дэйзи, мы с Мэри отправились в мастерскую. У меня мурашки бежали по спине, когда представляла встречу Филиппа и дочери. Она еще не знала, да и наш уговор с Дэйзи мы договорились держать в тайне.

– Мамочка, ты все меньше и меньше времени проводишь дома. Может, я нужнее в мастерской. Тем более, Гарри там, он же за мной присмотрит, - аккуратно начала Мэри, когда мы уже подъезжали к месту.

– Думаю, у меня есть кое-что получше, дорогая моя стрекоза, - ответила я, прижимая девочку к себе. Теплые вещи теперь были кстати – утром и вечером температура стремилась к нулю.

Дэйзи осталась одна с удовольствием, и такое было впервые. Просто у Дэйзи теперь была совсем другая задача, которой она приготовилась отдать себя полностью. Поиск дома для большой семьи, в которой ее объявили бабушкой, займет немало времени, и у нас есть возможность побыть вчетвером.

Мэри знала, что на лестницу нельзя, но когда мы вошли и она увидела на лестнице Гарри, то посмотрела на меня сдвинув брови.

– Сегодня тебе не просто можно, но и нужно подняться, и посмотреть, что тебя там ждет, - утвердительно мотнула я головой после того, как Гарри дал знак, что отец готов.

– Подарок? Но сегодня у меня не день рождения. Почему? – она была удивлена и даже немного напугана.

– Этот подарок просто не может ждать, милая. Беги, - я подтолкнула ее и решила не мешать им, задержалась внизу, проверив заготовки для полок, что аккуратно зачищали и покрывали маслом мальчишки.

– Кора, надеемся ты привезла новую работу? – с ухмылкой спросил Дин и продолжил: - Это мы уже закончили, и не можем стоять.

– Да, еще столько же. И завтра можно будет поехать на сборку первых полок. Работы у нас очень много. Скоро Филипп встанет на ноги и тогда присоединится к вам. Мы сразу начнем делать сложные вещи, которые умеет только он. С тем, что вы научились делать уже мы обойдем всех деревянщиков в этом городе. Главное – смотреть и слушать внимательно. Врагов у нас будет – хоть отбавляй.

– Мы не пугливые, кора, да и друзей у нас сотни. Это горожане их не видят, а мы каждого знаем. Здесь и мышь не проскочит, вот увидите, - заверил меня Рони, и я еле сдержалась, чтобы не растрепать его вихры на голове.

А ведь эти заявления – не бравада мальчишеская, не хвастовство, а реальное дело. Толпы бродяжек объединены Филиппом и, по сути, через них он всегда знает, что творится в том или ином городе. Грубость Норы – необходимость, потому что подростки не будут идти за слабаком. Девушке, вероятнее всего, приходится быть такой, чтобы сохранить порядок.

– Рони, а сколько ваших мальчишек сейчас в городе? – спросила я, решив обдумать это более детально.

– Не только мальчишки. Многие из них и девчонки, только вот, никто и не отличит.

– Так сколько, говоришь?

– Не меньше сотни. Нора не могла забрать с собой всех, потому что вы остались здесь.

– А живут они где?

– Кто где. Кто-то под мостом, а кто-то и в городе. Пристраиваются на зиму на постоялые дворы. Уголь таскают, убирают конюшни, чтобы в тепле спать.

– Из-за того, что мы здесь, и им приходится жить в конюшнях?

– Они и в Ландеке так жили. Это правило. Нельзя быть вместе. Иначе всех загребут. А так и не заметно вовсе.

– Можешь привести ко мне старших? Ну, не всех, а кто у них старшие? Главные… ну, как это у вас называется?

– Это человека три, Полка, - забыв снова о субординации, выпалил парнишка.

– Успеешь найти их до завтра?

– Вечером крикну нашим, придут. Здесь же Филипп. Они и сегодня могут.

– Не надо. Сегодня оставьте нам, чтобы побыть с Филиппом.

Я подняла голову к лестнице. Чуть слышно плакала Мэри. Гарри на лестнице маячил мне, что все хорошо.

– Полианна, я хотел спросить вас про ту девушку, - заметив, что я прохлаждаюсь без дела, не переодеваясь в рабочее, ко мне подошел Артур.

– Про Эвити? Что тебя интересует? – ответила я, заметив, как он смущается.

– Она с нами работать будет?

– Да, Артур, как только я придумаю, что именно можно ей доверить.

– Я сам могу все ей рассказать и показать, кора. Только доверьте, я мигом, - очень настойчиво уверял меня парень.

– Она должна научиться тому, что делаю я, и поэтому в первое время ей придется ездить со мной, дорогой Артур, а уже потом вы станете командой.

– Понял. Скорее бы, а то с этими остолопками целый день, недолго и совсем деревянным стать, - мотнул он по-доброму головой в сторону друзей.

– Не станешь, они у тебя неглупые. Завтра сюда придут мальчишки, может, и постарше наших. Если меня не будет, заставьте дождаться. Они мне очень нужны. Скоро у нас появятся враги, Артур, и сами мы не справимся. Тамару держи всегда наготове, и если что, к городничему, не раздумывая. Мальчишки эти будут дежурить рядом и следить за всем. А весной мы откроем несколько мастерских.

– Это зачем?

– Зимой вы их будете учить. Всех. А к следующей зиме они на ноги встанут. В каждую мастерскую старшим поставим тебя и твоих ребят. Как Филипп сможет работать, так и продумаем все. Вы у него еще поучитесь. Нам некогда сидеть, Артур. Надо быстро идти вперед, - я заметила, что из комнаты на втором этаже спускается Мэри. Вся в слезах, все еще всхлипывая, но смотрит на меня глазами, полными счастья.

– Милая моя, прости, что не предупредила…

– Это не простой подарок, Полка, это мечта целая, - девочка бросилась в мои объятия и пока не успокоилась и не попила теплой воды, я не отпускала ее. Гарри быстро перевел все ее внимание на себя, и позвал кормить лошадь. Девочка убежала на задний двор, а я поднялась к мужу.

– Я ждал вас с таким нетерпением, Полка – он похлопал ладонью рядом с собой на матрасе. Я присела и прижалась к нему, склонив голову на его плечо.

– Я и сама с трудом дождалась, когда закончатся наши рабочие походы по этим домам. У меня есть хорошая новость, - подняв голову и посмотрев ему прямо в глаза, заявила я. – Дэйзи ищет для нас дом, и скоро мы будем жить не в мастерской, спать на кроватях и завтракать в кухне. Но если ты решишь все это сломать, я сама убью тебя, Филипп.

От того, как он засмеялся, задрожали окна и пара голубей шумно вспорхнули с подоконника.

Филипп начал подниматься уже на следующий день. Я видела сколько боли ему приносит каждое движение, но это было необходимо, и он стойко переносил это. К лестнице я его не пускала, но ему было достаточно и комнаты. Гарри и Мэри не отходили от него, и мне приходилось выгонять их, когда он собирался отдохнуть.

Я познакомила Гарри с Дэйзи, и она поразилась, насколько дети разные. Было понятно, что Мэри она считала похожей на отца, но Гарри…. Тот тоже не походил на меня. Видимо, она решила не поднимать вопрос, и я выдохнула.

Поиск дома шел полным ходом. Мы не могли жить в самом городе, и вариант на окраине недалеко от мастерской был идеальным.

– Я не понимаю, как ты все это организовала, Полка, - ответил Филипп на мой рассказ о том, как появилась эта мастерская.

– Руками, Филипп. Потому что нам больше ничего не оставалось. Я мечтала забрать домой Гарри, надеялась на то, что ты вернешься к нам.

– Ты изменилась.

– В лучшую сторону, надеюсь? – я вдруг поняла, что флиртую с ним. Мне, и правда, было приятно его возвращение. Казалось, что раньше я была небольшим домиком с ветхой крышей. А сейчас стала каменной крепостью с хорошей кровлей.

– Если быть честным, я бы сказал, что это вовсе не ты. Ну… не та, что была раньше, до твоего падения в сарае.

– Я так ничего и не вспомнила, только иногда мне снятся сны, в которых я вижу вас, себя, но не помню этого. Как будто смотрю фильм о неизвестной мне жизни… - я осеклась, поняв, что снова брякнула лишнего.

– Что смотришь? – Филипп всегда был крайне внимательным, и слушал с пристрастием людей, которые были ему интересны и дороги.

– Пьесу, спектакль, ну, знаешь, это такое представление…

– Я знаю, что такое спектакль, но ты сказала другое слово. Как и раньше, очень часто говорила что-то непонятное, а потом делала вид, что сказала другое.

– Тебе кажется, - ответила я и собралась вставать с матраса. – Нужно собрать кровать, а то полная мастерская рабочих и досок, а спишь на полу.

– Хорошо. Расскажешь, когда захочешь. Чем во всем этом буду заниматься я, Полка?

– Ты о мастерской? – я была удивлена, потому что раньше мне казалось, что он и сам хотел бы управлять здесь всем.

– Да. Ты же сама прекрасно справляешься.

– Если ты спустишься вниз, то поймешь, что нет. Мы не будем останавливаться на этой мастерской, Филипп. Те люди, что работают сейчас здесь, они будут руководить другими мастерскими к весне. Ты должен их научить. У нас с тобой есть один большой минус – наши лица.

– Что с ними не так? По-моему, нас считали одной из самых симпатичных пар.

– Да, и от этого, очень запоминающейся. Ты больше не будешь бриться и по линейке кроить свои смешные усы, закроешь половину лица бородой. А мне придется пользоваться косметикой, чтобы чуть менять черты лица. Если кто-то из тех, кто тебя держал в подвале, узнает тебя, шансов у нас не будет.

– Хорошо. Борода, так борода. Но нам все равно придется бывать здесь.

– Только до весны, Филипп. Мы всему научим людей, а сами будем жить в доме с большим садом. У тебя в распоряжении ватага детей, которым мы можем дать работу и кров. Без твоего приказа они вряд ли захотят изменить жизнь, потому что романтика беспризорного существования более приятна юному сердцу.

– Понял на что ты ставишь, - он задумался. – Останься сегодня здесь. Я не устал. Мы обговорим все, а утром поедешь к Дэйзи и детям.

– Нам нужно посмотреть дома, Филипп.

– Побудь со мной, прошу тебя. С одной стороны, я вижу, что это ты, моя Полка, а с другой – мне страшно, потому что это не ты, - опустив глаза, продолжил он.

– Хорошо, тогда сегодня тебе придется спуститься, а обратно тебя занесут ребята.

– Зачем? – казалось, он немного был напуган лестницей.

– Там греется вода, и ты должен помыться. Тебе помогут. Я перестелю постель, а за то время, пока мы внизу, ребята соберут кровать.

– Не торопись, Полка.

– Не тороплюсь, но мы и так, потеряли очень много времени. Пора брать все в свои руки, Филипп. У меня другие планы, - ответила я и, привстав, дала понять, что ему придется вставать и идти в сторону лестницы.

Мальчики помогли ему добраться до ванны, помыться и выйти. Пока Артур собирал кровать, мы сидели в мастерской, в уютном уголке – кухне, которую привезли от Дэйзи. Филипп рассматривал недоделанные шкафы и, казалось, ему было вовсе не до чая и булок, которые приготовили мальчики.

До позднего вечера Артур рассказывал ему, что по моим чертежам у них получаются такие прекрасные вещи, что, когда они выгружают заготовки перед домом, рядом собирается огромная толпа и спрашивают из чего это сделано. Я заметила, как у моего мужа заблестели глаза. Больше всего я боялась, что это ему окажется неинтересным. После столь красочных планов, после таких высоких ставок на его дело.

О покраске я рассказала уже один на один, когда мы остались в комнате. Спать нам сегодня предстояло на кровати. Вместе. А думала я исключительно о том, что, если он не оставил свою идею, меня ждет страшное разочарование.

Ночью подморозило, но в комнате было тепло от печи, которая грела воду в ваннах. Филипп спал, а я думала о том, как мало человеку нужно для счастья на самом деле. Ведь сейчас у меня впереди вся жизнь. У меня есть любимые дети, есть Дэйзи, которая заменит мне мать, ведь даже сейчас она уже это делает. Мы нашли друг в друге то, чего не хватало обеим. Эвити – тонко чувствующая девушка, умеющая написать даже не лицо, а чуть уловимую эмоцию. Артур с его твердым характером, Лазар с его несвойственной этим людям дальновидностью. Все вместе мы можем быть поддержкой друг другу.

Но кроме вышеперечисленного нам нужна была сила. У нас была армия детей, которая нуждалась больше в опеке и наставничестве, чем в работе, но пока мы могли заинтересовать их лишь деньгами. Это я и должна была обдумать более подробно. Мне хотелось построить работу с ними так, чтобы они не хотели больше на улицу. Для этого нужен был Филипп.

Рано утром меня разбудила болтовня на улице. Среди голосов во дворе я разобрала голос Дэни. Потом вспомнила о мальчишках – главарях, которых сама же и позвала сюда. Они пришли рано утром.

Я быстро оделась, умылась, накинула пальто и вышла во двор. Передо мной стояли четыре подростка от шестнадцати до восемнадцати. Тощие, но чистые. Похожие на детенышей рыси – резвые и осторожные котята, оставшиеся без матери.

Самый высокий казался скромным, но внимательным, самый низенький, почти по грудь мне, был старшим, но как все мальчишки невысокого роста – самым задиристым. Еще двое казались такими же антиподами друг друга: рыжий в веснушках что-то жевал, рассматривая меня снисходительно, а светлый, с невидимыми почти бровями, старался не смотреть на меня вовсе.

– Зачем нас позвала? – наконец, спросил самый маленький.

– Мне кажется, стоит говорить поуважительнее, Вертан, - раздался за моей спиной голос Филиппа, и все они моментально вытянулись по струнке, как солдаты перед генералом.

Глава 32

Появление Филиппа, конечно, все упрощало, но я полагала, что договориться можно и без его муштры. Филипп спустился сам следом за мной, не побоялся упасть. Нашел себе опору в виде палки. Значит, пора сделать ему трость.

– Все, что скажет вам эта кора, можете считать, что сказал я, - он коротко дал понять, что баловать здесь им точно не позволят.

– Дин, - обратилась я к уже ставшему нашим мальчишке, - накормите гостей завтраком. Скажи Рони, что пора зажигать печи под ваннами. У нас много работы. Я должна буду уехать, но как только перекусим, я поговорю с вами, – добавила уже в сторону пацанов, которые больше не «пенились» как молодое пиво.

– Зачем они тебе? – спросил Филипп, когда мы вернулись в комнату. Рони принес наш завтрак, который состоял сегодня из обжаренного вчерашнего хлеба, паштета из гусиной печени и чая. К слову, гуси и их ливер были здесь едой для жителей ниже среднего класса. Фермеры поставляли их на рынки десятками. Озера и болота, что окружали деревни были полны этой птицей, и домой они возвращались только к ночи.

Озера не замерзали зимой, и кроме гусей, отдаленные от деревень дикие водоемы были полны уток.

Свинина и баранина стоила недешево, а вот такого добра можно было позволить себе в немалом количестве. Это меня и радовало. Зная, что птица растет на естественных кормах, не пичкается препаратами для роста, я могла есть ее и на обед, и на ужин.

Рони так и не тянулся к дереву и мастерству. Его вотчиной была кухня. Я решила, что со временем он станет хозяином первого в этом мире ресторана. Харчевни и лавки с едой были везде, но здешняя элита еще не знала, что можно отобедать или прийти на ужин не в гости к соседям, а выйти в люди еще и для этого.

– Они будут присматривать за мастерской. Думаю, через пару недель конкуренты прознают о нас, найдут мастерскую, и тогда можно будет ждать чего угодно. Я присмотрелась вокруг, - отвечала я с полным ртом, и это смешило Филиппа. Он считал, что еда и дела – вещи, которые не могут совмещаться.

– И что там вокруг?

– Есть хорошие дома и лавки, где можно наблюдать хоть круглые сутки.

– Но как они туда попадут?

– Днем здесь безопасно, а вот ночью… Я думаю, стоит их прилично одеть. Соседи уже знают, что хозяйка я, и я же порекомендую ребят на места ночных сторожей. Мы просто сболтнем, что кто-то ошивается под их окнами, и мои ребята могут ночами за небольшие деньги подежурить.

– Думаешь, нам пора бояться.

– Думаю, что мы и не переставали. Просто теперь я хочу не только бояться, но и быть готовой к тому, чего боюсь, - дожевав бутерброд, я запила его чаем, выдохнула и забрала тарелку с кружкой у Филиппа, который уже давно все доел и, судя по тому, как он на меня смотрел, хотел еще.

– Я скажу Рони, чтобы он принес тебе добавку, - я было дернулась, чтобы наклониться и поцеловать его в щеку, но остановилась, словно вторая моя часть решила, что это совсем неуместно.

– Да, я не против, - улыбнувшись, ответил он и чуть заметно хмыкнул. Думаю, понял мой жест.

– Есть какие-то пожелания к дому? Мы будем смотреть аж пять штук, - уже на выходе из комнаты сказала я.

– Огромная кухня, как в нашем прошлом доме. Чтобы мы вечерами могли сидеть возле печи и болтать, пока Гарри и Мэри спорят о том, какую книгу читать, - он ответил так искренне, что кусок льдинки откололся от ледника недоверия в моем сердце и моментально растаял.

Дэйзи уже не находила себе места, и была готова сделать шаг на улицу, чтобы найти карету для поездки. Ребятишки были одеты как маленькие лорды. Я даже не ожидала, что они могут выглядеть вот так.

– Дэйзи, откуда у них эти вещи? – я рассматривала куртку с меховым воротничком на Гарри, его кепи и теплые ботинки. К слову, он всем этим был страшно недоволен, но, скорее всего, не хотел обижать бабушку.

– Это все мы купили вчера. Обрати внимание, у Мэри сапожки как у взрослой, и даже имеют завязки, - Мэри в этот момент крутилась юлой, показывая обновки.

– Милые мои, но я же не оставляла денег на такие дорогие покупки! – Дэйзи уже под локоток вывела меня на улицу и закрывала дверь, не обращая внимания на то, что я собиралась переодеть платье.

– У меня есть кое-какие запасы. И теперь, думаю, они мне не пригодятся. Я хотела сделать для них что-то доброе! – она вскинула ладонь в сторону проезжающей мимо коляски.

Да, этим детям хватило бы книг и засахаренных фруктов, которые я ограничила, узнав, в каком количестве им позволяет их употреблять Дэйзи.

– Лучше послушай вот что, моя дорогая! – бабушка, даже усевшись в транспорт и усадив детей, продолжала радостно щебетать, и я решила не портить ей настроение.

– Хорошо, слушаю, - я взяла в руки ее тонкую и длинную ладонь и поняла, что сейчас счастлива так, как не была давно.

– Если тебе понравится что-то, на что будет недоставать денег, учитывай мою квартиру, прошу тебя. Я бы хотела, чтобы был большой сад, и там мы с детьми будем летом ставить наши пьесы, будем читать книги. А еще можно ужинать прямо за домом, на лужайке и даже завести пса, - ее желания меня не просто удивили, а ввели в ступор. Дама, живущая в квартирке, казалась нежелающей впускать в свой мир такие неудобства, как дети, а тем более собака, сейчас сама предлагает вещи, о которых мечтала я.

– Дэйзи, не беспокойся, именно это мы и купим. Обещаю тебе, если будет недоставать суммы, обращусь к тебе.

– И не думай про Эвити. Если в доме будет много комнат, мы и для нее найдем место. Человек, который творит красоту, в нашем доме не будет лишним, Полианна.

И тогда я решила, что даже если денег будет хватать, мы продадим ее квартирку. Она хотела вложиться в дом не только потому, что хотела помочь, она хотела чувствовать, что есть и ее вклад. Решение было принято.

– Хорошо, наша милая бабушка. Так мы и сделаем, - ответила я и обняла ее. И только сейчас заметила, что она отказалась от корсета. Тело ее под пальто было мягким, а движения податливыми. Она тянулась навстречу мне.

– Я с нетерпением жду когда ты познакомишь меня со своим мужем, - она говорила и говорила, строила планы, предлагала заказать шторы именно по нашему рисунку, сделать большой круглый стол, и что-то еще, но я уже не слушала. Перед глазами у меня стояла кухня в нашем прошлом доме, где вечером мы вчетвером проводили время. Вспомнила то, как я боялась каждого шага Филиппа, боялась этого мира и даже этих детей.

После просмотра третьего дома я поняла, что дальше смотреть не буду точно. Потом вспомнила, что есть Дэйзи, но та сама подошла ко мне с разговором:

– Полианна, деточка, если тебе интересно мое мнение, то я бы даже остальные смотреть не стала. Здесь же все именно так, как мы мечтали, - она стеснялась, старалась не навязывать свои желания, да и это ее «как мы мечтали» было только ее. Хорошо, что наши мечты совпадали.

– Я хотела просить вас о том же, Дэйзи, - улыбнулась я в ответ, и она выдохнула. Дети носились вокруг двухэтажного дома с большим садом перед ним и огромной территорией позади. Часть земли все еще занимал лес, и Гарри даже успел заметить там белок.

– Если бы не ваша квартира, нам не хватило бы точно, - добавила я. Агент показал нам дом внутри и ненавязчиво оставил осмотреть земли вокруг. Этим мы сейчас пользовались с размахом. Скорее всего, не только я представляла, где у нас будет летний стол, а где беседка. Вокруг дома был добротный забор, хорошие ворота. Количество комнат позволяло вместить человек тридцать, ну, если жить не по одному.

– Ой, Полианна, не стоит. Я и сама там чахла, но позволить такое себе не смогла бы никогда. Сам Бог послал тебя ко мне.

– Возможно, - ответила я и прошлась к конюшне. Дэйзи шла за мной, все время останавливаясь, чтобы проследить за детьми. Лучшего человека для нашей семьи и представить было сложно. Она, и правда, была нам уже как родная.

– Нужно все оформить, быстро привести дом в порядок, чтобы вы жили дома, - делово заявила Дэйзи.

– Да, и как можно быстрее, - ответила я. Мы целый час обходили наши будущие владения, где в хозяйственных постройках легко уместится основная мастерская. Там-то Филипп и будет обучать мальчишек. Мне хотелось быстрее начать обживать это место. Было немного обидно, что начинается зима, и мы не сможем привести в жизнь наши мечты, оживить картинки, которые рисует нам наше воображение. Просто мы слишком долго были в пути к нему.

Дэйзи с детьми отправились домой, а на завтра у нее были назначены осмотры квартиры. К агенту я отправила мальчишку, и завтра он тоже навестит Дэйзи уже с необходимыми документами на имение. Мне нужно было ехать в мастерскую.

Там меня ждали гости. Сначала, когда Рони с широкими глазами встретил меня у дороги, думала сердце провалится до пяток, но, когда увидела Ленисию – жену городничего Франка, выдохнула. Городничий говорил с Артуром, дверь на втором этаже была закрыта.

– Полианна, милая, как же я рада тебя видеть. Хорошо, что мой муж знает адрес вашей мастерской «благодаря» делу с отцом Артура. Так бы пришлось ждать Лазара.

– Ленисия, вы даже не представляете, как я рада видеть вас. Вы проездом, или что-то случилось? – видимо, мой все еще настороженный взгляд заставил ее поторопиться с рассказом о причине приезда, и она поспешно продолжила:

– Нет, нет, мы приехали специально для того, чтобы отблагодарить тебя. Лазар заканчивает строительство этого места… Все никак не могу запомнить, как ты его назвала, - она свела брови, силясь вспомнить, но я решила ей помочь:

– Оранжерея, - я улыбнулась, и взяв ее под руку, повела к нашей небольшой кухне. – Хочу угостить тебя чаем и хлебом, который печет наш юный пекарь, - я указала на Рони, который немного смутился.

– Да, оранжерея. Теперь мы ждем стекло, и пока затянули стены тканями. Но я уже вижу как там будет прекрасно. Мои цветы ждут, когда их перенесут в это чудное место.

– А летом можно выставить часть стекол, и там будет прохладно, - добавила я чтобы поддержать беседу. Чувствовала, что пришли они вовсе не с одной благодарностью. Она о чем-то скрывала или ей было неудобно говорить при ребятах.

– Выйдем на улицу, дорогая, а потом я обязательно оценю твоего пекаря, - она поторопилась вывести меня из мастерской и, оглянувшись на двери, продолжила:

– В городе много говорят о женщине, которая рисует новые кухни, перестраивает их буквально за несколько дней, и когда я услышала, что рисует женщина, вспомнила о тебе. О том, как ты измеряла дом, а потом зарисовывала его…

– Что случилось? Да, это я рисую новые кухни, а ребята их делают.

– Так и знала. Оттого и поторопилась к тебе, милая. К мужу приходили мастера, и жаловались на эту женщину… Ну, значит на тебя, - она так смущалась, словно сама жаловалась на меня кому-то, а теперь ей приходится это рассказать.

– Ленисия, прошу тебя, не смущайся. Рассказывай. Я рада, что ты решила уведомить меня…

– Мой муж, конечно, не пойдет против вас, и не потому, что вы так помогли нам, а потому что знает вас, а теперь и сам лично познакомился с вашим мастером. Но… Полианна, понимаешь… Ты одна. Ты вдова, и сейчас ты и Мэри… Вы в опасности, - она выдохнула последние слова так, будто выдавала сейчас планы своего брата.

– Почему в опасности?

– Эти мастера… Они или попросят продать мастерскую, или сожгут ее. Мой муж, пока мы ехали к вам, принял решение ставить у вас человека, но потом решил, что это слишком заметно.

– У меня подрабатывают мальчишки, которые будут охранять мастерскую ночами. Хорошо бы, чтобы человек вашего мужа был где-то неподалеку…

– Да, и так, наверное, можно, - она мялась, но я понимала, что городничий сделает именно так, как его попросит жена. – Я хотела о другом еще поговорить, милая… Понимаешь, у меня есть брат, и он вдовец. Жена умерла в родах, и сыночек тоже. Слишком мал был срок. Не уберегли. Так вот… Может быть ты согласишься за него выйти? И в безопасности, все же родственница старшего городничего…и…

– Ленисия, стой. Нет, не трать понапрасну время на это. У меня есть жених. Он тоже вдовец. Только, еще и с сыном. Мы любим друг друга, и скоро обручимся. А твой брат… Раз он бездетен, то стоит, наверно, найти бездетную девушку. Не обижайся на меня, прошу. Я бы хотела, чтобы мы остались добрыми подругами.

– Что ты, нет, конечно. Просто… И ты, и Мэри, вы такие волшебные и милые. Я хотела бы иметь такую сестру, - она опустила глаза, ей явно было неудобно, а вот я уже с трудом удерживала нить беседы, потому что мысли были только о безопасности.

– Ты можешь считать меня подругой или сестрой. Я буду рада, дорогая. Для этого не обязательно заставлять твоего прекрасного брата нянчить чужого ребенка.

– Правда? Я так рада, - она расслабилась, и теперь говорила что-то без перерыва о своем саде, о скорой весне и цветах, а я хотела, чтобы они ушли, подняться к Филиппу, рассказать ему о том, как у нас обстоят дела.

С трудом затащив ее внутрь, я переключила ее внимание на теплые булки, что напек Рони, а сама присоединилась к беседе городничего с Артуром.

И уже через десять минут мы все решили. Своего человека он оставлял в харчевне, которая работала круглые сутки. Такому посетителю хозяин будет только рад, а моим мальчишкам в случае опасности, не придется далеко бежать. Пара минут и «товарищ милиционер» будет в курсе и прибежит на помощь. Сейчас было важно, чтобы эти засранцы не узнали, что у меня полная мастерская детворы.

Когда я вошла, Филипп шумно выдохнул:

– Что случилось, Полка?

– Из хорошего – у нас почти есть свой дом. А из плохого – конкуренты собираются нас изжить. И это еще только полки для кухни. Представляешь, как нас будут «любить» за мебель?

– Теперь это не твоя проблема, милая. Ты останешься сегодня здесь? – он как-то внутренне расслабился, и мне действительно стало казаться, что проблем и нет вовсе.

– Останусь. У меня на сегодня куча дел.

– Куча дел и я, - он достаточно уверенно встал с табурета, подошел и обнял меня. – Ты вернула меня к жизни, Полка, и я понял, что нет ничего важнее тебя и детей. Я отправил мальчишек в Ландек. Элиус и Бэлла сделают мне и Гарри новые документы…

– И ты сразу женишься на вдове с очень милой дочкой! – уверенно перебила его я.

– Конечно, как же я могу упустить такую зажиточную особу? Тем более, с сыном. Думаю, у нас будет прекрасная семья, - заметив улыбку или что-то в моих глазах, он прижался щекой к моей щеке, потом посмотрел в глаза и поцеловал.

Глава 33

Продажа квартиры и покупка дома заняли почти неделю. Я разрывалась между домом и мастерской, но помощь Филиппа чувствовалась теперь как никогда. Все вопросы по сборке он взял на себя. Эвити пока не ушла с прежней работы, но выходные дни проводила со мной. Мы вместе ездили на заказы, она рисовала то, что я диктовала, добавляла свои предложения, и однажды в одном из домов, где хозяйка была особенно улыбчива к нам, случился такой диалог:

– Мне не нравится эта стена. Сидя за обедом или ужином в гостиной, мне приходится смотреть прямо в нее. За обедом у мужа бывают очень длительные беседы с гостями, и мое настроение портится на весь день. Кажется, что я в тюрьме, - после обсуждения кухни указала на стену в гостиной молодая хозяйка.

Столовая, к слову, была очень неудачной. Часть комнаты занимала зала, и место для стола было выделено в темном углу. Пусть там много пространства, достаточно света от светильников и свеч, но с трех сторон, действительно, давили стены.

– Я могу расписать две стены так, что всем будет казаться это место садом, - вдруг сказала Эвити.

– Садом? Как это? – заинтересовалась девушка.

– Картина на стене будет реалистичной, у нее будет глубина и объем. Она создаст впечатление, что вдали сад или улочка города, который вам нравится. Можно открыть вид на море или реку, - вместо Эвити вставила я, заметив, что та не может объяснить, как это будет выглядеть.

– Да, кора права, только вот, с морем она поторопилась. Я могу написать лишь то, что видела, - скромно улыбнулась Эвити.

В моем прошлом мире такие обои уже перестали быть модными, и минимализм содрал со стен все цветное и яркое, заменив на серые цвета. Здесь же эра красок и ощущений только начинается. А Эвити - молодец. Я ведь даже и не подумала о том, что стены можно расписывать!

В мастерскую мы ехали счастливые, и девушка даже перестала смущаться, видимо, почувствовала себя частью команды, которая вносит вклад в общее дело. Она должна была сделать миниатюру и представить хозяйке, как она будет выглядеть на стене. Я посоветовала нарисовать их столовую с мебелью и частью гостиной. Так хозяйка сможет полностью увидеть новую стену во всей красе.

Эвити поняла, чего от нее хотят, и ей уже не терпелось остаться наедине с бумагой и карандашами. Мы договорились, что комната на втором этаже в ближайшее время будет поделена. В дальнюю часть мы перенесем кровать, на которой спит Филипп. А проходная будет ее мастерской.

Как только мы сможем переехать в дом, для Эвити будет выделена самая светлая комната. Я представляла, сколько красок я ей куплю, а еще надеялась найти новые красители и делать красители, чтобы подкрашивать гипс. Со временем фасады зданий тоже можно будет обновлять не только в белый и серый.

Филипп встретил меня со слезами от смеха. Артура и его ребят не было, как и лошади, а это значило, что они уехали собирать на дому очередной заказ. В мастерской Филипп с пацанами расположились возле столов с заготовками. Они сидели, опустив головы, а он смеялся и, похоже, не мог остановиться.

– Что за «смехопанорама»? – аккуратно спросила я. Судя по тому, что мальчишки не смотрели в мою сторону, все было не так хорошо, как могло бы показаться.

– Я наконец узнал, как ты красишь дерево. В первый день я даже было подумал, что ты нашла сундук с золотом и на это золото накупила дорогой древесины. Я торопился выздороветь, чтобы подержать в руках эту красоту. Но сегодня я смог узнать рецепт «дорогой древесины», - перестав смеяться, но все еще улыбаясь, ответил Филипп.

– И это оказалось настолько смешным? Раз это узнал ты, значит и все остальные смогут узнать. Те, кто поделился с тобой простые предатели. И все мои труды могут пойти насмарку. Люди знают, что это не дорогое дерево, а платят дороже, чем за обычное, потому что также, как и богатеи, хотят что-то новое для своих домов, - смотря то на Дина, то на Рони, ответила я.

– Мы не говорили. Он сам все увидел. Никто не знал, что он встанет и придет в красильню, - бубнил Рони в ответ, косясь на Филиппа.

– Да, действительно, ты же не знал, что у него есть ноги! А еще, ты не знал, что после отъезда Артура нужно закрыть двери. Из красильни есть выход во двор, значит можно открыть дверь там. Неужели мне больше нельзя никому доверять? – я присела на угол стола и опустила голову. Филиппу я все равно бы рассказала об этом, а вот то, что мальчишки халатно отнеслись к делу, стоило порицания.

– Мы больше не поступим так, Полка, - сквозь зубы пробурчал Дин.

– Конечно, потому что один раз это ошибка, а второй раз – запланированный вред, - продолжила я, с трудом сдерживая улыбку. – Ладно, хранители тайны, теперь у нас другая проблема…

– Я рассказал им обо всем. Уже посадили мальчишек на улице со всех сторон, где можно подойти. Ребята чинят забор во дворе… - начал уже серьезно Филипп.

– А гвозди мы предусмотрительно оставляем снаружи. В темноте они могут не увидеть, а почувствовать - почувствуют, да и мы услышим, как они заорут, - перебил его Рони.

Здесь же были двое из тех «главарей» детских банд. Они молчали, внимательно слушая всех участников беседы.

– Я бы поймал пару тех, кто полезет. Их можно привязать к лошади и пустить по городу, - предложил один из главарей, тот, что ростом был ниже всех. Да уж, поверишь тут в то, что размер вообще не имеет значения.

– Никаких средневековых пыток не будет. Всех, кого поймаете, отводим к главному городничему. Он предупрежден, - я пресекла эти разговоры сразу, даже не позволив ребятам помечтать о видах пыток.

– Ну, хоть немного их напугать нужно… Может, хоть чуточку, - не унимался маленький герой большого разбоя.

– Нет. Максимум, что мы можем устроить – образовательную акцию, да такую, что они сами попросятся в тюрьму и расскажут все о планах и заказчиках этого нападения, - улыбнувшись, ответила я.

Я кратко, но в деталях пояснила суть нашей маленькой операции, и ребята все сильнее открывали рты. Что для моей прошлой жизни – привычный сценарий кинолетны, для них – чудо чудное. Скорее всего, я могла бы здесь возглавить какую-то военную организацию только потому, что знаю историю всех войн, которые были на Земле до года, когда я попала сюда.

Оружие в руках я, конечно, не держала, а вот советы дать и объяснить, как это работает – очень даже в силах.

Когда я закончила описание плана, который мы должны применить к пойманным нарушителям, все молчали. Эвити, которая до этого, слушая одним ухом, продолжала скрипеть карандашом, сейчас смотрела на меня округлившимися от ужаса глазами. Филипп давно перестал смеяться и даже улыбаться, а маленькие бандиты стояли, раскрыв рты.

– Может быть, я слишком красочно это вам описала, но думаю, это самый правильный план для разборок с нашими врагами, - закончила я и услышала синхронный ответ:

– Да-а.

– Быстрее бы они пришли, - добавил Рони, и я поняла, что с ними еще работать и работать.

В день, когда мы перевезли мебель из квартиры Дэйзи, там была закончена уборка, вымыты окна и полы. Поскольку у меня было много работы в мастерской, выбор штор и прочего для дома я оставила на нашей бабушке, которая оживилась сейчас настолько, что плюнула на свой внешний вид. Дэйзи забыла о строгих гардеробах, хороших пальто и шляпках к каждому набору. День ее начинался с приготовления завтрака детям, потом они шумной оравой метались по лавкам в поисках нужной обивки для старой мебели. Днем шуршали по дому, а вечером, после помывки заваливались спать уставшие, но безумно довольные.

Меня это радовало, потому что в это время я могла заниматься мастерской и сколько-то времени быть рядом с Филиппом. Мы обсуждали с ним новую мастерскую, где будут учиться мальчишки с улицы. И я была рада, что ему это интересно.

– Почему я не думал раньше о том, что детей можно устроить на работу? Ведь несколько мастерских, которые нужны были только для прикрытия могли дать им профессию на будущее, - задумчиво жуя хлеб, сказал Филипп. Мы обедали с ним в харчевне, потому что весь день ездили по лесопилкам и выбирали наиболее сухой тес.

– Потому что у тебя были другие планы, Филипп. И ты даже не представлял, что все может сломаться в один момент. Давай позволим Мэри вырасти, как и этим ребятам. А потом, когда у нас будет больше сил и больше взрослых людей, которые могут принимать решения, вынесем правду на всеобщее обсуждение. Пока королева спокойна, пока она не знает о существовании Мэри, мы все в безопасности.

– Ты права. Да, основную мастерскую сделаем за домом, а по городам начнем открывать новые, и в них отправим наших учеников.

– Так мы станем монополистами в мебельном деле, и можем привлечь слишком много внимания. Я смотрю на Рони, и вижу, что ему вовсе не интересны доски. Он же пекарь от Бога. Мы можем помогать им пристраиваться, ручаться за них, платить за обучение, а потом, лет через пять мы получим хороших мастеров.

– Зачем нам мастера по другому ремеслу? – Филипп перестал жевать и уставился на меня. Лицо его, наконец, начало немного округляться, а борода не давала узнать прежнего щеголя с аккуратно подстриженными усиками. Теперь ему придется всю жизнь носить другое имя и лицо.

– Потому что человек делает хорошо только то, что ему нравится, к чему он расположен. Допустим, кто-то из ребят станет хорошим кожевенным мастером. Тогда мы только у него будем покупать кожу.

– Зачем нам кожа? – снова удивился Филипп.

– Мы будем обтягивать ею мебель. Это будет очень дорогая мебель, дорогой мой муж.

– Но зачем мебель обтягивать кожей? Ведь на это есть ткани…

– Ты хочешь, чтобы кто-то догадался делать это раньше нас? А такие будут, и пока их нет, мы должны успевать стать первыми.

– Я не знаю, где ты берешь эти идеи, но мне становится страшновато, Полка.

– Не бойся, главное – ты на моей стороне, и пока это так, тебе бояться нечего. Солдат ребенка не обидит, - я засмеялась после своих слов, чем полностью вывела его из равновесия. Но вопросов он больше не задавал.

Мы закончили обед, дождались, когда на лесопилке хозяин погрузит доски на телеги, и последовали следом за ними на своей лошадке.

– У нас большой дом, но не настолько, чтобы вместить туда всех детей, которые сейчас на улицах. Нам нужны в будущем еще пара таких. Понимаешь, эти дети… Их можно воспитывать правильно. Можно вложить в их головы ценности, планы, стремление добиться высокого положения. Они это смогут. Но я не смогу без тебя. Ты образован достаточно хорошо, чтобы суметь нанять нужных учителей, а потом отдать детей в подмастерья хорошим мастерам.

– Я могу заняться девочками, - с энтузиазмом продолжала я. - и в этом мне точно поможет Дэйзи, и даже, думаю, будет счастлива от этого. Главное – забирать их с улицы сразу, чтобы дети не успели глотнуть этого сладкого воздуха свободы и безнаказанности.

– Знаешь, так мы сможем воспитать целое общество. И оно будет не таким, как все люди в королевстве, - задумчиво ответил Филипп.

– Именно. Это пока только планы, но главное – у нас есть цель. Мы должны оставаться подпольной организацией, продолжать поддерживать отношение с теми, кто делает документы, фальшивые деньги, - я посмотрела на Филиппа и увидела, как он опустил глаза. – Да, и об этом я тоже знаю. Но все это мы можем использовать для благого дела. Не злоупотреблять и оградить от всей подноготной детей. Но сами можем этим пользоваться.

– Ты никогда не была такой, Полка. Ты хотела быстро решить дело с Мэри, чтобы поменять власть, чтобы изменить жизнь для людей, живущих на земле. Ты ведь даже и не думала о Мэри, хоть я и пытался сделать все, чтобы ты ее полюбила.

– Филипп, я этого не помню, но в защиту меня прошлой я могу сказать лишь одно: думаю, я боялась привыкнуть к Мэри, потому что ее пришлось бы отдать.

– А сейчас?

– А сейчас я влюблена в нее как в своего ребенка, и ни за что не отдам никому. Гарри большой, он помнит жизнь на улице, а Мэри росла как родная дочь, как девочка, которую не очень-то и любит мама. Она же в свои шесть с небольшим умеет больше, чем умею я, Филипп. Она пыталась мне угодить только для того, чтобы я ее полюбила. Сейчас я хочу восполнить все, чего недодала ей.

Когда мы вернулись домой, у нас обоих было полное понимание целей и нашей будущей жизни. Мы пришли к тому, что теперь нам нужны люди, которые по какой-то причине перестали быть нужными в обществе. Так мы убивали сразу двух зайцев: мы давали профессионалам вторую жизнь в роли учителей, а детям – лучших наставников.

В мастерской, когда Филипп занялся разгрузкой досок, я решила по горячим следам набросать план наших дальнейших действий. В результате, пришла к тому, что нам не нужны специальные интернаты для мальчиков и девочек. Нам были нужны дома, в которых старшими будет семейная пара. И это должны быть неслучайные люди.

Такие как Артур еще придут к нам и, возможно, у них уже будет пара. Мы купим для них дом с условием, что там будут жить дети. Они ежедневно будут учиться и работать, а уроки можно вести и в мастерских.

Когда я сделала себе заметку: «Попросить Дэйзи найти учителей, которые больше нигде не преподают» и подняла голову, оказалось, что за окном сильно темно.

– Наконец, ты посмотрела по сторонам, Полка. Время ужинать. Ребята приготовили страшно вкусное блюдо из уток, - заявил Филипп, поставив перед моим носом доску с горячей сковородой. Запах от нее шел просто волшебный.

– Это все нам? – я удивилась тому, как много мяса и овощей он принес.

– Да. Ребята купили сковороды, и здесь на двоих. Так что, я сейчас принесу хлеб, а ты мой руки. А то даже воды не попила с тех пор, как мы вернулись. Мы с Дени уже закончили красить доски, которые ты планировала на сегодня, - с долей сарказма добавил он, и я поняла, что половину дня занималась вопросом организации жизни ребят с улицы.

Глава 34

Ночью я проснулась от пронзительного свиста на улице. Филипп, у которого я спала на руке, даже не отреагировал, только дыхание чуть сбилось. Я привстала и все внимание свое сконцентрировала на слухе, и кроме шума смогла услышать топот ног. Кто-то бежал в нашу сторону по улице.

Толкнув в бок Филиппа, я начала быстро одеваться. Благо, мужские брюки и пиджак, в которых я вожусь с досками лежали здесь же, иначе, пришлось бы путаться в юбках. Когда мы спустились, внизу уже горел свет и ребята все были на улице.

– Троих мы поймали, а четвертый убежал. Они успели масло разлить. Только чиркни спичкой, и все бы здесь загорелось. Ребята вовремя засвистели и спугнули их, - Артур и его помощники втолкнули внутрь ребят, чуть старше наших Рони и Дина.

– Отлично. Мы, не станем ничего выяснять и, уж тем более, не поведем их к городничему, - как мы и договаривались, начал Филипп.

Измазанные в масле и грязи ребята, что до этого момента нахально смотрели на нас, вмиг даже в размерах поуменьшились.

– Я уже приготовил тележку. Свяжите их вместе, и погрузим. Я подведу к воротам коляску, - Дин был серьезен, как мафиози в итальянских фильмах, а я с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Рони уже убежал к городничему, дежурившему в харчевне. Они должны были подойти к месту нашей «поучительной сцены» примерно через час, а пока, они, скорее всего, стоят за углом и ждут, когда мы отчалим.

Ребята, которые решили нас поджечь не думали о том, что мы просто могли не выйти. Благо, на задний двор они пробраться не успели, иначе и там залили бы все. Там хранились деревянные обрезки, да и солома в сарае с Тамарой благодатно вспыхнула бы в считанные секунды. Поэтому жалости к ним я не испытывала.

Я наблюдала, как мои ребята быстро и слаженно работали: связали всех троих между собой, затянули покрепче, завалили их в короб, а сверху бросили три лопатки. От полного непонимания глаза бандитов выражали полный ужас. Из крепко завязанных ртов вырывалось только едва различимое бормотание.

Я, Артур, Филипп и один из его ребят уселись в коляску. Артур направил лошадку в сторону леса. Думаю, если бы она знала, что они планировали с ней сделать, искусала бы их до смерти еще до того, как мы поехали реализовывать свой «страшный» план.

Никто пока не понял насколько близки мы были от беды. Благодаря Артуру и его ребятам, которые спали у самых ворот и в одежде, все получилось именно так, как мы задумали. Ну, и еще благодаря маслу, на котором они все упали от неожиданного свиста и открывающихся под их носами ворот.

Сейчас нам было смешно даже представить то, какое шоу нас ждало на ближайший час. Минут через десять мы подъехали к лесу. Здесь были мои владения по сбору коры и шишек, и, наверное, любой внимательный человек понял бы, что здесь творится что-то странное. В радиусе ближайших трехсот метров шишек на полу не было вовсе.

Тут то мы и скинули их из телеги, спрыгнули сами, и каждый занялся тем, что обсудили еще до этого. Артур веревками перевязал им ноги, но оставил место для шага, а потом связал их за ноги между собой. Теперь они могли сделать небольшой шаг, но бежать было невозможно.

Артур и его парни, взяв в руки длинные коряги встали за их спинами. Я развязала веревки с их рук, а Филипп бросил каждому заключенному по небольшой лопатке, которыми ребята убирали золу из наших печей.

– Зачем вы нас привезли сюда? – дрожащим голосом спросил один из них. Я даже отличия найти не могла, потому что они были грязными с ног до головы. Наши защитники поваляли их в месиве из снега и земли старательно. Теперь и не разобрать было – от страха они трясутся или от холода.

– Копайте каждый яму, - серьезно заявил Филипп. Я отошла к лошадке и присела на край ступени у коляски. Наблюдать за их лицами – дорогого стоило. Я много раз видела этот прием в фильмах, но сама, Слава Богу, участницей никогда не была.

– Зачем? – снова раздался голос одного из них.

– В этих ямах мы вас и закопаем. Жалеть не станем, потому что в мастерской мы бы сгорели заживо. Поэтому, и хоронить мы вас будем заживо. Копайте, - спокойно продолжил отвечать Артур. Филипп зажег у леса небольшой костерок, и теперь представление было видно лучше.

– Вы не можете нас убить, - снова промямлил несбывшийся бандит.

– Нет, конечно. Мы же не убийцы. Вы сами там умрете от нехватки кислорода, - Филипп играл очень уверенно, и мне на минуту даже страшно стало. – Копайте или нам придется забивать вас палками, а потом бросить здесь. Или даже вот, связать и бросить в костер. Вы испытаете то, что спланировали для нас.

– Нет, прошу вас, не надо. У меня мать одна. И трое братьев. Кто их кормить будет? – тщедушный паренек начал реветь навзрыд. Теперь они ясно понимали, что мы не шутим.

– У нас тоже есть дети и матери, и они не виноваты в том, что у вас в планах было убить нас, - теперь вступил один из ребят Артура, и у этих троих больше не было шансов, что кто-то из нас засомневается в выбранном стиле кары.

– Даже я слова не скажу в вашу защиту, - быстро сказала я и начала собирать хворост и подкидывать его в небольшой пока костер. – Сними рубаху, она поможет костру хорошенько разгореться, - крикнула я одному из них, и он тоже завыл белугой.

Минут двадцать они то начинали копать от страха, надеясь либо на чудо, либо на то, что это хоть немного оттянет смерть. Артур между делом тыкал им палкой в спину если они останавливались. У костра можно было уже греться. Видимо, они решили, что яма – вариант более гуманный, чем огонь, и воя как волки, продолжали медленно копать.

Когда появился городничий с Риком, понять в этой грязи, кто из наших бандитов, кто было невозможно. Услышав треск веток под ногами за спиной, юные копатели могил обернулись и заревели еще громче.

– Кор городничий, кор городничий, спасите нас, мы все и так расскажем, посадите нас в тюрьму, только не дайте им убить нас, - перебивая друг друга, кричали они и тянулись подальше от небольших еще ямок.

– Рассказывайте, а я подумаю. Только, если хоть что-то утаите, я сделаю вид, что не видел всех вас, - серьезно сказал он и подошел к костру.

– Нас наняла кора Амирана, - начал один и я чуть не упала. Я была уверена, что это мастера деревянщики, у которых мы через время могли бы немного урезать довольствие. Но именно это меня и беспокоило – они пока не могли про меня узнать. Значит, не они. Кто эта женщина? Зачем ей наши смерти? – вертелось в голове, но я не могла перебивать их, потому что теперь слово было за городничим.

Мы с Филиппом переглянулись. Он подошел ко мне и обняв за талию прижал к себе так близко, как только мог. Потом наклонился и прошептал прямо в ухо:

– Кто эта Амирана? Я чего-то не знаю? Надеюсь, поняв, что я мертв, ты не стала отнимать у женщин чужих мужей? – то ли серьезно, то ли в шутку прошептал Филипп. Да какие тут к черту шутки сейчас! Я посмотрела на него так гневно, как только могла. Потом вдруг подумала: «неужели он меня ревнует»?

– Нет, Филипп. Мне было не до этого вовсе. И сейчас не время и не место для того, чтобы выдвигать такие глупые предположения, - прошептала я ему в ответ.

– Ну, я просто надеялся, что это простая женская вражда. Если нет, то у нас есть совершенно неизвестный противник, и что-то мне подсказывает, что дело вовсе не в мастерской, или не только в ней, Полка.

– Давай просто послушаем, - предложила я и попыталась отстраниться от мужа, но он не отпустил меня.

– Мы услышим только, кто это и сколько они получили, а за что или из-за чего она на это пошла останется загадкой, - ответил мне Филипп, и я поняла, что он абсолютно прав.

– Итак, кора Амирана заплатила вам за то, чтобы вы сожгли мастерскую. Зачем ей это? – задал наводящий вопрос городничий, но я увидела по его лицу, что он знает эту женщину, а еще то, что он несказанно удивлен.

Мы до утра слушали рассказ неудавшихся поджигателей, а городничий удивлялся тому, как легко мы добились признания, да еще и в таких подробностях.

Амирана – жена человека, чья должность напоминает должность мэра города. Когда это прояснилось, я поняла, что бороться с ней просто нереально. То же самое я читала на лице городничего. И это все несмотря на то, что ребята признались во всем. Не удивительно, ведь такие вещи норма что здесь, что у нас.

– Завтра к главному городничему придите, решите с ним, что делать, а пока я их заберу. Можно отвезти в вашей коляске? – устало спросил представитель порядка.

– Да, мы пройдемся, - Филипп махнул Артуру и его другу, что могут ехать с городничим, а меня он взял под руку и, чуть хромая, повел в сторону мастерской.

– Я немного иначе представляла наш сегодняшний день, Филипп, потому что после обеда дом будет готов к заезду, - с грустью выдохнула я.

– Ну и отлично, зато мы теперь можем спокойно оставить мастерскую, ведь тот, кто убежал, даст понять остальным желающим, что у нас охрана серьезная.

– Может ты и прав, только вот покоя мне не прибавилось. Ты же слышал, кто такая эта Амирана. И бороться с ней мне явно нет смысла, ведь задавит как вошь ногтем.

– Давай подумаем о ней позже. Я мечтаю поужинать со своей семьей, посидеть вечером с детьми у камина, а потом проснуться с тобой не под стук молотков, а в тишине своего дома. Ты большая молодец, Полка, - как-то очень уж чувственно сказал Филипп.

– А давай. Мы на целый день сегодня забудем о том, что было ночью. Да и к тому же предстоит твое знакомство с Дэйзи. Она одна знает, что ты мой муж, и просто оказался живым.

– Очень мудро придумано. Ты решила не говорить, что я твой новый мужчина? – ухмыльнулся он.

– Знаешь ли, во-первых, она очень строга, во-вторых, Мэри когда-нибудь да выдаст нас, а значит, я окажусь врушкой. Поэтому пришлось говорить почти правду.

– Интересно, раз ты смогла правильно подобрать часть неправды, то сколько неправды знаю я? – этот его прищур меня несколько раздражал, но в самый последний момент, прежде чем я от него отворачивалась, он так улыбался, что я видела в его взгляде безграничную любовь ко мне.

– Ты даже не представляешь, сколько всего ты не знаешь, - ответила я и улыбнулась той же улыбкой, что и он мне. Шах и мат, уважаемый супруг!

К тому времени, когда мы добрались до мастерской, Артур уже вернулся. Он помог нам уложить вещи и отвез к дому, где мы теперь будем жить. Второй этаж мастерской теперь полностью был в распоряжении ребят, и, похоже, он был рад остаться там на правах старшего.

– Только прошу, Полка, не оставляй меня с Дэйзи один на один хоть в первый день. Я боюсь ее расспросов, - шепнул Филипп, когда мы подошли к крыльцу. Он осмотрел дом и присвистнул. – Видимо ты не пошутила по поводу твоих тайн, дорогая моя. Я примерно представил, сколько может стоить этот дом.

– Я познакомлю тебя с Лазаром, и тогда тебе все станет понятно, а пока не будем о деньгах. За долгое время вся наша семья вместе, да и сам ты сказал, что на этот день мы должны забыть о делах, - серьезно ответила я и подтолкнула его к двери.

– Отец, Полка, - дверь открылась, и с криками на порог выбежали Мэри и Гарри.

Следом за ними Дэйзи, но та выглянула лишь затем, чтобы затащить раздетых ребятишек обратно в дом. Она быстро скользнула взглядом по Филиппу, который после сегодняшней прогулки из леса прихрамывал, и улыбнулась ему от всего сердца.

– Добро пожаловать домой, Филипп, - сказала она, как только мы вошли, а ребятишки были выдворены из прихожей по особо важному делу: Дэйзи велела нести на стол горячее жаркое и теплые пирожки. – Я привезла с собой из моего старого дома одну очень старую бутыль. И сегодня – самое время ее откупорить. Эта бутылка лежит у меня почти тридцать лет и видела она еще мать нашей королевы. Я говорю не о той, что сейчас сидит на троне, а о настоящей. Ведь матушка королевы часто бывала при дворе своего будущего зятя. Она и подарила нам, фрейлинам, что приехали ко двору вместе с ее дочерью, такие подарки. Это вино с ее родины. Только там фрукты выспевают хорошо, наполняются солнцем и сахаром, - казалось, что она говорит на отстраненные темы для того, чтобы не возникло неловкой паузы, и мы с Филиппом были ей за это благодарны.

Она проводила нас в гостиную средних размеров, которая была объединена со столовой, как и хотел Филипп. Три окна, выходящих на сад перед домом, красивые шторы, нежно персиковые стены, блестящий деревянный пол, скорее всего, натертый до блеска под ее руководством. Камин, перед которым полукругом стояли три кресла и диван. Стол был накрыт изящно, но одновременно и просто. Без излишеств, простая и вкусная еда, привычная нам, крепко заваренный чай, сливки и мармелад к чаю. Мы решили после обеда начать осмотр владений, чтобы не лишать старушку радости нашего созерцания. Ведь у нее есть какой-то план, и она очень долго трудилась, чтобы нас порадовать, или даже удивить.

– Дорогая Дэйзи, в первую очередь я хочу поднять бокал этого ароматного напитка за вас, потому что моя семья жива и здорова благодаря вам. Даже не представляю, как тяжело было бы Полианне, если бы жизнь свела ее с другими людьми. Мэри уже рассказала о вас так много, и да, она называет вас бабушкой Дэйзи, - произнес очень важную речь Филипп, встав и улыбнувшись нашей доброй фее, которая все последние дни была занята домом и детьми.

– Моя квартира продалась быстро и достаточно недешево только потому, что в ней стоит кухня, которую в первый же день приезда нарисовала ваша жена, Филипп. Она волшебница, каких свет не видывал, а ваша Мэри – необыкновенный ребенок. С Гарри мы знакомы недавно, но, я уверена, он тоже окажется чудом, - скромно протянув свой бокал к нашим, ответила она.

– За нашу новую семью, - добавила я, и дети принялись радостно улюлюкать, подтверждая правоту наших слов.

Весь остаток дня мы провели, осматривая сначала дом, а потом, уже на закате, наши земли, небольшую конюшню и хозяйственные постройки, где у Филиппа будет своя вотчина.

Я порадовалась, что наша бабуля не нагромоздила тяжелых многослойных штор и ширм, как я видела в некоторых современных домах. Светлое дерево на полу сверкало чистотой, стены лишь меняли глубину цвета, а оттенок оставался везде одним. Благодаря этому дом был целостным, как и должно быть. Коридор продолжали библиотека, потом достаточно большая кухня. За ней три комнаты, которые предназначались, скорее всего, для слуг. Постирочная с выходом на задний двор. Лестница на второй этаж не была пафосной, и это мне понравилось в первый же день. На втором этаже комнаты разбегались в разные стороны от центра – площадки. Здесь не было привычных длинных коридоров. Пять комнат на втором этаже могли вместить порядка двадцати, а при необходимости, и тридцати человек, но была одна, в которую я точно не планировала впускать никого, кроме наших детей. Спальня была просто прекрасной!

Хорошая старая кровать без вензелей и пыльных балдахинов. Дэйзи и здесь учла мои желания – она поставила кровать лицом к окну. Два мягких коврика по обе стороны, красивый шкаф, который тоже остался от старых хозяев, хороший стол и стулья перед окном. Из комнаты дверь прямо в ванную. Мечта моя сбылась.

Детские комнаты были небольшими, но по обе стороны от нашей спальни. Дети сами их выбрали, уточнив, что здесь они будут только спать.

Когда мы осмотрели небольшую гостиную и свободную спальню на втором этаже, то поняли, что здесь нет комнаты Дэйзи. Гостиная явно была переделана специально для того, чтобы вечером мы могли побыть здесь вместе с детьми.

– Дэйзи, я не вижу твоих вещей в комнате, - спросила я, внимательно посмотрев на довольную своей работой женщину. Она молча следовала за нами, наблюдала за тем, как радостно мы комментируем обстановку.

– Я подумала о том, что жить я буду на первом этаже. Ты же знаешь, дорогая, что лестницы мне даются тяжело. Но на этот раз я решила немного шикануть – мы объединили две комнаты для слуг. Я буду жить возле кухни. Служанка, что будет мне в помощь, будет жить рядом, но в моей комнате есть пара диванов, где могут остаться ночевать дети, если захотят. Они сами попросили о них, - с гордостью заявила она

– Ты уверена, что тебе будет удобно? – переспросила я.

– Конечно. Внизу есть библиотека, если я захочу теплого чая или молока, и кухня… - она подмигнула мне, и я выдохнула. Решила, что под ее окнами необходимо разбить весной клумбы. Ленисия будет рада помочь в деле с цветами.

Глава 35

Как только дети улеглись в своих новых комнатах, мы с Филиппом, прихватив остатки напитка, что открыла сегодня Дэйзи, отправились в спальню.

Мы долго делились планами на будущее, и даже порывались выйти на улицу прямо в ночь и вернуться к хозяйственным постройкам, чтобы рассчитать где будет сама мастерская, а где можно устроить место для новых учеников, но решили оставить это на завтра. Я радовалась тому, что глаза моего мужа горели, а он был спокоен и счастлив от того, что мы снова все вместе. Вероятно, для него было большой неожиданностью вновь обрести семью. Мы не начинали разговор о том, что с ним было в те дни, когда я уже считала его погибшим, а он – нас. Я не хотела снова пережить эти чувства, а еще сильнее не хотела этим ранить его. Он молчал, молчала и я.

Я надеялась, что его обещание крепко. И решила, что, если он вернется к первоначальному плану, я сделаю по-своему, и ни за что не отдам Мэри.

– Мы собирались все дела оставить на потом, Полка, - заявил Филипп, когда вышел из ванной. Поскольку слуг у нас не было, горячую и холодную воду из кухни ему пришлось принести самому.

– Да. Сейчас я хотела бы забыть о существовании жены градоуправителя, о том, что пора проехаться по новым адресам, где меня ждут, ведь новые заказы сейчас очень важны - это наши деньги, - ответила я.

– Значит, так мы и сделаем. Забудем обо всем. А о деньгах, кора, прошу забыть, поскольку у вас теперь есть жених, и он, как честный и верный мужчина, должен взять это на себя, – Филипп забрал из моих рук кружку, которую мы прихватили в кухне вместе с глиняной бутылью. – Думаю, сегодня мы обойдемся без слов, - он закончил наши разговоры простым поцелуем, который впервые за много лет моей жизни был желанен и приятен.

Он обнимал меня, шептал о том, как много я значу для него, как рад, что за стеной спят наши дети, о том, что впервые увидев меня, понял, что я не простая девочка, лишившаяся семьи, а я задыхалась от чувств, которые переполняли меня в эти минуты. Этот человек оказался тем единственным, который принимал меня со всеми моими минусами и плюсами. А я просто доверилась ему и забыла обо всех проблемах, что ждали завтра, послезавтра и в остальные дни. Я сейчас чувствовала себя любимой и очень нужной женщиной, которой позволено быть слабой. Это было проблемой для меня всю мою жизнь в том мире, который сейчас казался мне просто сказкой, сном, так как этот был более реален теперь.

Проснувшись, я обнаружила, что за окном уже день, и снег за окном валит стеной. На сегодня у меня было запланировано столько, что страшно было вспоминать. Выдохнув, я вспомнила о прошедшей ночи и решила забыть о них. Дом у нас теперь есть, без слуг мы обойдемся точно, в случае безденежья, на этих огромных землях весной мы сможем разбить огород.

– Проснулась? Мэри только что встала, и обнаружила, что Дэйзи уже приготовила завтрак. Сейчас я не советую тебе спускаться, потому что они решают очень важный вопрос – кто же главный на кухне, - Филипп смеялся, рассказывая о том, что сейчас происходит за стенами нашей спальни, а я радовалась, что он рядом, дети дома и у нас все хорошо.

– Думаю, Дэйзи в этом вряд ли сможет победить, - ответила я, принимая из его рук кружку свежезаваренного кофе.

– Это наша бабушка посоветовала отнести тебе кофе, - оправдался он, и я засмеялась.

– Теперь и ты знаешь эту тайну, но она мне на руку.

– Я никогда не видел тебя такой, Полка.

– Какой?

– Как сегодня ночью, как сейчас. Если бы я не видел, что это ты, то подумал бы, что ты – совсем чужой человек, - сдвинув брови, сказал Филипп.

– Жизнь меняет людей, а кроме этого, я хочу напомнить, что я не помню, как было раньше, - попыталась оправдаться я.

Филипп лег рядом, положил голову на мой живот и замолчал. Я сидела в постели, пила горячий кофе с молоком и смотрела в окно, где снег только усиливался. Столько нежности я не испытывала никогда. Этот мужчина был единственным в своем роде. Я любила в нем все: как он говорит, как хмурится, как прижимает меня к себе в каких-то неизвестных мне мыслях. Он не спал. Он думал о чем-то, дожидаясь, когда чашка опустеет.

– Думаю, погода все решила за нас, - сказала я, чуть наклонившись в сторону, чтобы поставить кружку на стол, и в тот же момент попала в плен его объятий.

– Да, и сегодня я не отпущу тебя никуда, - ответил Филипп, и в ту же секунду покрыл поцелуями все мое лицо.

Я проснулась от голода. Такое со мной было нечасто. Посмотрев в окно, я увидела тот же снег, только день, вероятно, близился к закату. Филиппа не было. Я встала, прошла в ванную, где обнаружила теплую воду в ведрах. Ополоснулась, оделась, причесалась и спустилась на первый этаж. Здесь тоже царила тишина. На секунду мне стало страшно от этого, но голос Дэйзи вернул мое настроение:

– Они в мастерской. Мэри решила, что раз ты спишь, ей самое место рядом с отцом. Это хорошо, что Филипп не делает между ними различий, - на ней был белый передник, а еще… ее руки были в муке.

– Что это на тебе, Дэйзи? – спросила я удивленно.

– Я подумала, что если маленькая девочка умеет делать оладьи, то и я смогу осилить, - скромно ответила она.

– Да, это просто. Я могу помочь, – предложила, но она заметила, как я хочу выйти к детям и мужу.

– Нет уж, дорогая. Сегодня кухня – моя личная вотчина, и есть вы будете то, что я приготовлю. И только попробуйте сморщить свои носы! – заявила она, и посмотрела на меня так, что я поняла – спорить бесполезно.

Выйдя на крыльцо я словно вернулась домой. Снег и лучи закатного солнца, пробивающиеся через него действовали как хорошее вино – атмосфера пьянила и успокаивала. Я прошла по нетронутой снежной простыне, оставляя следы, за дом. в хозяйственных постройках, чуть заметно через заиндевевшие окна, горел свет, а из трубы валил дым. Хм, а я даже и не увидела, что там есть печь!

Дверь поддалась не сразу. Она провисла, и калитку пришлось немного приподнять. Она сгрудила снег, открывая черный треугольник земли. Внутри было тепло, но не так, чтобы хотелось снять пальто. Филипп передвигал старый инструмент, откладывая ненужный мусор, а Мэри и Гарри относили его к очагу. Они были слишком заняты, чтобы заметить меня.

Я несколько минут стояла у двери и любовалась людьми, которых любила больше всего на свете.

***

В тот момент, когда я поймала на себе взгляд Филиппа, по моей спине прокатилась целая волна мурашек. В нем была и любовь, и радость оттого, что я пришла, и какая-то нотка интимности, что моментально заставила вспомнить о прошедшей ночи.

Теперь я точно могла сказать, что я люблю его не только как умного и заботливого, не только за то, что он отличный отец для этих детей. Я любила его как мужчину, и со мной это случилось впервые.

Весь вечер мы были вместе. Дэйзи с детьми устроила совместное чтение, и мы слушали, как они читают по ролям, потом мы готовили ужин и делились впечатлениями о доме. Все были счастливы, а особенно дети. Их глаза вновь заблестели.

Я же боялась, что счастье, которое наполняет меня, может расплескаться в любую минуту. Я даже двигаться стала иначе: добавилось в движениях плавности, больше стала слушать и смотреть, чем говорить и торопиться. Прислушивалась к новой себе и не могла поверить, что, наконец, моя жизнь стала полной.

Рано утром мы поехали с Филиппом в мастерскую. Там меня уже ждала Эвити. Оказалось, вчера она уже самостоятельно съездила домой к новым заказчикам и нарисовала то, что Артур уже планирует начать. Как-то совершенно неожиданно мастерская становилась самостоятельной. Сначала меня кольнула ревность, но потом я вспомнила, что у меня и без этого много дел, да еще и муж, дети и, выдохнув, поблагодарила ее.

Только после обеда я заметила, как Эвити близка с Артуром. Он подсказывал ей что-то, а она ему. Они улыбались друг другу, незаметно наблюдали друг за другом. Этому я была рада. Нам сейчас нужны были хорошие и крепкие пары.

Сказав Филиппу, что мы едем за очередным заказом, которые получали в домах, где кухни уже установили, я не обратила внимания на вопросительный взгляд Эвити.

– Ты же умеешь управлять коляской? – спросила я девушку, когда мы вышли на улицу.

– Конечно, но я не помню, чтобы у нас был заказ, - удивилась она.

– Мы едем не за этим, Эвити. Я должна нанести визит одной даме, и ты выступишь в роли моей компаньонки, - ответила я и пропустила ее вперед.

Найти дом, в котором жил градоуправитель с супругой, было несложно – его знали все в городе. Я решила брать быка за рога. Стоило, конечно, уведомить о визите, но это совсем не та ситуация, и ехали мы не для того, чтобы нанести визит вежливости.

Дом стоял в глубине большого сада, и, чтобы нам открыли ворота, пришлось покричать охране, которая толпилась возле дома. Метров триста, не меньше, пришлось пройти от ворот до крыльца. Я сказала сторожу, что я по личному делу, и это важнее для коры Амираны, а коли он меня не пустит, то сам будет бит.

Он вернулся быстро и сразу отворил узенькую калитку в воротах. Лошадку пришлось привязать снаружи.

Три этажа из серого камня, небольшие, но частые окна, отделанные белым камнем, широкие двери, возле которых нас ожидал строго одетый кор, вероятнее всего, он был кем-то вроде мажордома.

Нас провели в огромную гостиную, где на диване восседала грузноватая, невысокого роста барышня. Она была старше меня лет на пять, но сложная одежда, состоящая из платья, короткого жакета, застегнутого на большие пуговицы, и так сильно утягивающего грудь, что женщина с трудом дышала. Темные волосы искусно завиты и уложены в тяжелую прическу на голове. Полные губы, пухлые щеки и щелочки глаз цвета грозового моря.

– Вы сказали, что у вас для меня важная информация? – голос ее был высоким, звонким. Таких особ я всегда считала истеричными и боялась, что запланированный разговор может не получиться именно по этой причине.

– Кора, я та самая кора Полианна. Думаю, это имя вам о чём-то говорит. И я пришла к вам с миром. Думаю, если вы скажете, чего хотели от нас, я смогу подсказать вам что-то, - с улыбкой начала я безотрывно наблюдая за ее лицом. Она моментально забыла о тугом гардеробе и часто задышала, отчего пуговицы на груди натянулись и грозились отлететь в стену напротив и, отрикошетив, попасть мне прямо в затылок.

– Как вы смели прийти ко мне? Да вы - грязная мастеровая, а не кора, - она вскочила, и принялась ходить из стороны в сторону, называя меня самыми грязными словами, какие я только здесь слышала.

– Если у вас больше нет слов и вопросов, мне нечего сказать вам, уважаемая кора

Амирана, - ответила я и сделала шаг назад, давая понять, что я ухожу. – Просто, нужно, чтобы вы знали. За мастерской наблюдают люди городничего, а мальчишки, которых к нам посылают, рассказывают обо всем. Думаю, вашему мужу будет неприятно, если ему придется вытаскивать жену из тюрьмы. Я хотела только одного – понять, что вам нужно от меня, но вы не сказали ничего, - я повернулась к двери и твердым шагом направилась к выходу.

– Как ты смеешь уходить? Как ты смеешь? – кричала она мне вслед. Видит Бог, я не в той ситуации, чтобы иметь врагов, но позволять оскорблять себя я не могла.

Эвити шла за мной, но Амирана догнала нас уже за дверью и тяжело дыша встала передо мной:

– Как ты это делаешь? Как ты сама смогла открыть мастерскую? – она продолжала кричать, но я заметила, как она сникает, и меняется ее тон. - Мне нужно заниматься чем-то, чтобы не сойти с ума от горя, - она вдруг сникла, словно шарик, который сдулся. Теперь она стояла передо мной опустив плечи, уголки губ подрагивали. Это был совсем другой человек.

– Думаю, мы должны выпить чаю, и поговорить, как я и планировала, - сказала я, а она тут же махнула слугам и велела принести чай и выпечку в гостиную. Она проводила нас обратно, усадила на диван и сама закрыла двери, видимо, хотела говорить наедине, без слуг.

– Так о каком горе вы говорили, и как к этому причастна я? – аккуратно спросила я, наблюдая за тем, как она расстегивает огромные пуговицы на жакете.

– Недавно я потеряла ребенка. Уже третьего. И теперь доктор сказал, что лучше не пробовать, иначе это меня убьет, - она распахнула жакет и я заметила, что ее большая грудь была туго перетянута. Жакет скрывал это, а легкое платье вряд ли справилось бы с этой задачей. – Пока жив мой отец, мой муж не позволит себе плохо обращаться со мной, но как только его не станет, я уверена, что он вышвырнет меня на улицу, а сюда приведет другую женщину, способную родить ему наследника, - ей было стыдно говорить это и все еще больно от потери.

– Чем же вам мог помочь тот поджог?

– Я смогла бы сделать то же, что и вы, ведь вы тоже женщина.

– Зачем вам мастерская? Думаю, у вас достаточно денег! – еще больше путаясь в причинно – следственных связях, добавила я.

– Мое приданое у мужа, и как бы ни казалось, что я живу в достатке, я полностью завишу от него. Я хотела бы, чтобы у меня было свое дело. Когда отца не станет, мне будет, куда пойти, - теперь она говорила с полными слез глазами. Я посмотрела на Эвити, и заметила, что та тоже вот-вот расплачется.

– У меня работают беспризорники, и у них есть учителя. Это не просто, Амирана, - я перешла на имя без приставок, чтобы быть ближе к ней.

– Я совершила ошибку, но больше обещаю не вредить вам. Мне лишь нужно что-то, что обеспечит мне постоянный доход.

– Я знаю, что предложить вам, кора Амирана. Пока вы жена градоуправителя, мы можем сотрудничать, и за это время вы соберете хорошую сумму. Она позволит вам потом жить безбедно, но это строго между нами, - я многозначительно посмотрела на нее и заметила, что она перестала всхлипывать.

– Что же?

– Все просто. Пока вы вхожи в лучшие дома города, вы немного перемените моду, - ответила я.

– Что переменю?

– Моду. Позвольте сделать в вашем доме кое-какие перемены, - сказала я, показывая на стены в гостиной.

– Да, пожалуйста, только вот, как это поможет?

– Вы станете первой, кто введет это в моду в высшем свете, Амирана. А кроме этого, вы будете говорить только то, что я велю вам, - добавила я.

– И вы гарантируете, что у меня будет доход?

– Я буду отдавать вам двадцать процентов от любого заказа выше пятисот монет.

– Значит, я должна стараться продать что-то как можно дороже? – начало доходить до нее.

– Именно, дорогая Амирана. Вы будете называть баснословные суммы, а еще, будете говорить, что все это создает неизвестный мастер.

– Так что же вы хотите здесь сделать? – она обвела взглядом вполне себе сделанную со вкусом гостиную, а потом посмотрела на меня.

– Мы распишем здесь стены, уберем мебель и поставим свою. И за это вы нам, конечно, же заплатите. Вернее, не вы, а ваш супруг. Ведь он не против того, чтобы его дом был лучше других?

– Нет, он очень любит быть впереди всех, - подтвердила мои догадки Амирана.

– Вот и отлично. Адрес мастерской ты знаешь, и завтра после обеда я жду тебя там с готовым решением с нашей стороны и с деньгами с твоей.

– Так быстро?

– Наш мастер нарисует в миниатюре как будет выглядеть комната, - я поднялась из-за стола и направилась к двери. - Чем раньше мы начнем, тем быстрее будет копиться твой капитал.

Эвити выпорхнула за мной и возле коляски прошептала:

– Вы заставили ее расписывать гостиную, а кроме этого, она будет заставлять это делать других?

– Да, дорогая Эвити. Я же тебе говорила, что работа у тебя будет. Поэтому по приезду, начинаешь писать миниатюру.

– Но в мастерской уже темно, - на ее лице было столько страха и неуверенности, боязни, что она подведет меня.

– У нас в доме достаточно светло, а кроме этого, там есть специальная комната для тебя. Флигель освещен до самого заката, и я, выбирая дом, вспомнила о тебе, как только увидела это окно под крышей. Ты едешь домой, милая. И мы все успеем вместе!

Глава 36

Параллельно с Эвити я придумывала, чем заменить тяжелую и громоздкую мебель в столовой. Когда Эвити закончит расписывать стену, она будет закрывать всю красоту. По большому счету, мебель этого времени, или мира, не несла в себе необходимости что-то в себе хранить. Это были невысокие, сильно выступающие от стен короба. Да, дерево было выполнено изящно, но вокруг стола эти предметы роскоши больше мешали.

Я рисовала легкие полки, которые планировала заморить в максимально похожий на сочную листву цвет. Мы работали с девушкой в команде, и просидели до поздней ночи. Филипп буквально заставил нас потушить лампы и забрал меня из комнаты Эвити. Рано утром я проснулась, быстро позавтракала и поднялась в мастерскую нашего художника. Она уже заканчивала миниатюру.

– Ты не знаешь, где все? – я была поражена, что ни дети, ни Дэйзи в гостиной меня не встретили. В доме было тихо.

– Я проснулась от грохота на заднем дворе. Все сейчас там. Филипп вызвал мальчишек, и теперь сам отправился за инструментом. Они уже вынесли мусор, а теперь там все вместе подметают, - она указала на хозяйственную постройку во дворе. Окна в ее мастерской выходили на обе стороны дома, и это теперь помогало не только со светом, теперь она знала, что происходит во всем доме.

– Мда, видимо, Филипп решил, как можно скорее наладить дело.

– Да, и спросил утром, возможно ли в моей комнате поселить пару девочек. Я, конечно, согласилась, но с условием, что они не станут мне мешать, - выдала новость, от которой я присвистнула.

– Скорее бы он приехал, потому что мне не терпится узнать его планы поточнее, - я спускалась вниз со смешанными чувствами. С одной стороны, я и правда была рада тому, что в нашем доме будет много детей, а вот с другой…

Филипп вернулся довольный – он купил много инструмента и объявил, что сегодня привезут две телеги досок. Я вышла в домашнюю мастерскую, и это место теперь было не узнать: сарай оказался обширным, да и пол здесь был хорошим, деревянным.

– Филипп, позволь поговорить с тобой, - прервала я его радостные рассказы о планах на сегодня. Он объявил, что еще пятеро пацанов прибудут через пару часов, и они уже начнут строить в мастерской столы. Пока из того, что есть здесь, а также починят стены, где образовались щели, проверят печи.

– Да, моя дорогая! Думаю, ты заметила, как много мы успели за утро? – он был так рад тому, что творилось вокруг нас, что я решила пересмотреть ту речь, которую заготовила для него в своей голове.

– Конечно. Вы большие молодцы, Филипп. Да и мальчишки, вижу, помогают с большой радостью. Или же это страх? – с улыбкой спросила я.

– Они рады работать со мной! – уверенно ответил он.

– Значит, тогда в мастерской, когда прибыли старшие мальчики из этих бандитских ячеек, они не испугались тебя, а просто были рады видеть?

– Это разные вещи, Полка. Они думали, что я останусь инвалидом, в лучшем случае, а теперь поняли, что Филипп никуда не делся. Раз мы решили сменить направление ветра, то не стоит забывать тех, кто помогал с этим в прошлой игре.

– Ладно, я не стану юлить, Филипп. Я очень переживаю, что эти дети… ну… они знают все о Мэри…

– Нет. О Мэри знают только единицы, и вот еще что… Катарина, ее няня. Она едет к нам. У Мэгги дети привыкли к ней, и здесь нам тоже понадобится помощь. Учителя я найду, а пока будем справляться сами. Весной, если дела пойдут хорошо, небольшой домик на заднем дворе мы осилим сами. Да, что там небольшой. Можно построить и пару этажей. Сделаем из него что-то вроде дома для мальчиков.

– Хорошо, расскажи мне обо всем подробнее, - попросила я, и мы присели во дворе. Наконец, начались легкие морозы и снег перестал валить. Солнце почти не грело, но находиться на улице было приятно. Филипп рассказывал о своих планах, а я радовалась, что он поменял свои планы и больше не собирается заниматься внедрением Мэри в королевскую семью.

Я радовалась, что Филипп теперь сам занимался мастерскими, и от меня требовалась только работа с красками и пропитками. Он смеялся надо мной, говорил, что я могу легко передать это кому-то из мальчишек, но я боялась, потому что было еще не время.

Беспокоило меня только одно – деньги. Они закончились полностью, и Филипп сделал заказы досок и покупку инструмента на последние. А к нам, по его словам, должны были прибыть новые люди. Мальчишки, которые будут трудиться, а значит, и покушать они тоже будут не против!

Я сидела в кухне, где Дэйзи с Мэри кашеварили сейчас, и пыталась понять, на какое время наших запасов хватит. Если мы поторопимся с домом Амираны, оплаченного хватит дней на десять – двенадцать. Это уже не плохо. Эвити станет известна на весь город, и скоро подобных заказов будет великое множество. Но с ней не стоит поддаваться ажиотажу, ведь чем дольше работает мастер, тем он дороже. Со временем кто-то начнет нас копировать, и появятся мастера, но мы должны быть первыми, должны собрать сливки и сделать себе имя!

– Эвити, я хотела поговорить с тобой, - я поднялась в мастерскую, где девушка заканчивала работу. – Я прослежу за тем, чтобы твои соседки не мешали тебе, и, думаю, все будет хорошо. Это если тебя волнует данный вопрос. Но вопрос еще в другом! Нравится ли тебе это? Нравится ли делать то, что мы задумали? Ну, со стенами?

– Кора… Полианна, мне нравится все, что связано с рисованием, а сейчас, когда как вы сказали, что на этом можно неплохо заработать, я буду стараться и торопиться сделать побольше! – она даже встала, чтобы показать свое рвение.

– Нет, нет, торопиться как раз и не нужно. Сколько времени тебе понадобится на то, чтобы оформить стены в гостиной и столовой Амираны?

– Пара дней, ну, может три, но это самое большое!

– Хорошо, в ее доме все делаешь как можно быстро, но очень хорошо. Лучше добавь еще один день, но сделать нужно идеально. А вот в других домах, не стоит делать быстрее недели. Не торопись. Нужно придумать, как сделать так, чтобы хозяева не видели работу до полного исполнения, - задумчиво сказала я.

– Думаю, я могу закрывать гостиную или комнату, которую требуется расписать. Буду говорить, что воздушные потоки испортят краску, иногда так бывает, но не со стенами…

– Дорогая, ты гений, потому что так бывает и со стенами, но только в случае с обоями, - я чуть не запрыгала от удовольствия.

– С чем? – переспросила меня Эвити.

– Это пока не важно, но обои – тоже неплохая тема. К ней мы вернемся, когда клейстер можно будет хоть чуточку модернизировать.

– Я вас не понимаю, Полианна, но, мне кажется, вы задумали что-то очень интересное.

– Да, но об этом потом. А сейчас, раз у тебя все готово, думаю, в самый раз пригласить к нам уважаемую Амирану. Пусть посмотрит твою миниатюру. Знаешь, что мы сделаем? Я ножницами вырежу рисунок с полками. И мы приложим их к твоим нарисованным стенам. Это будет что-то вроде инсталляции.

– Я снова вас не понимаю, но идея с наложенной мебелью мне кажется просто необыкновенной! Мы же можем сделать заготовки, и приходить к людям прямо с этими штуками…

– С шаблонами, да. И не рисовать, а просто наложить все, показать, как это будет выглядеть, и не тратить время! – вот и родилась новая идея, которая значительно упростит нашу жизнь.

Довольные, мы принялись помогать Дэйзи с ужином и ждать гостью, за которой отправили мальчика с запиской. Сейчас я была даже рада, что дом становится людным – лишние руки нам понадобятся еще как!

Любить и прощать Амирану я не собиралась, но как говорится: «держи друзей близко, а врагов держи еще ближе»! Самые хорошие союзы, как в бизнесе, так и в жизни составляются из людей, которые по каким-то причинам очень нужны друг другу. Амиране нужны были деньги, а мне – ее связи, и самое главное – Амирана это понимала, и понимала, что я ей даже нужнее, чем она мне.

Карета подъехала ровно к ужину. В городе принято было ужинать на закате, и, когда обсуждали ужин, имели именно это время. И да, это означало, что летом поужинать вместе можно было часов в девять вечера, а зимой в семь – восемь. Я даже не заметила, как эти мелочи вошли в мою жизнь.

– Ты не будешь против, если мальчишки поужинают с нами, - Филипп вошел в столовую, где мы с Дэйзи и Эвити накрывали на стол. Тут-то я и заметила в окно подъехавший экипаж. «Ничего, не сахарная, посидит с ребятами за одним столом», - подумала я о гостье и улыбнулась мужу.

– Конечно, нет. Теперь они члены нашей команды, а со временем, думаю, станут и членами семьи. Если захотят.

– Вот бы было здорово, - вставила свои «пять копеек» моя «булочка»-дочка. Дай ей волю, она всех сделает одной семьей. В такие моменты я понимала, что королева из нее получилась бы игрушечная.

– Если все пойдет так, как мы рассчитываем, то мы все и будем большой семьей, - подбодрил Филипп дочку, и я посмотрела на него с явным выражением неуверенности.

– Ты сомневаешься, что можно построить отношения в доме идеально?

– Если я сегодня даже не представляю, сколько человек живет в нашем доме, знаешь ли, мне это не кажется реальным, - ответила я, но тут же поняла, что поторопилась с высказыванием.

– А я знаю, сколько человек, и знаю, сколько будет завтра. Эти вопросы я взяла на себя. Девочки, что теперь будут жить в комнате с Эвити, будут помогать с домом и кухней. Здесь у всех будет работа, Полка. Филипп сегодня все мне рассказал, и я поразилась тому, как быстро он занял всех делом. Нам не нужны будут слуги, - вмешалась в наш разговор Дэйзи, и я была благодарна ей за то, что дела по дому она взяла на себя. Все работало как часы!

Амирана была разодета как подарочная кукла. К слову, ее внешность напоминала фарфоровых кукол с пухлыми румяными щеками, в пышных юбках в пол, коротких жакетах, туго застегнутых на талии. Недоставало лишь шляпки. Здесь в холода все носили теплые платки.

– Холода наступают все сильнее и сильнее, - она вошла с этими словами и осмотрелась. За столом сидело человек десять. Я даже сама не успела сосчитать всех, но то, как Амирана рассматривала всех давало понять, что мы перестарались.

– Да, но у нас всегда тепло, - я помогла ей раздеться, на что она еще раз удивилась, и проводила к столу. – Это мой муж, Фи… - начала было я, но Филипп быстро перебил меня.

– Еще не муж, кора Амирана. Я жених Полианны. Меня зовут Витор, - Филипп привстал, чуть наклонился и сел на место. Я чуть не упала прямо там, но ограничилась тем, что постояла пару секунд с открытым ртом. Вот же щегол! Почему раньше не сказал про имя, да и вообще, какого черта он красуется перед этой матрешкой!

Остаток ужина я просидела молча, потому что у Филиппа, пардон, у Витора не закрывался рот. Он говорил и задавал вопросы гостье, сам отвечал на ее вопросы. Словно меня здесь и не было вовсе. А она смотрела на него как завороженная. Да, что есть, то есть. Язык у него как помело, хорошо, хоть метет он им на пользу нам.

Я одернула себя за то, что сижу и осуждаю его, а потом поняла, что это ни что иное как ревность, причем, глупая и необоснованная, но со мной это было впервые.

Больше так щекотать себе нервишки я не хотела, и призвала в помощь весь здравый рассудок. Но все же, смотреть на то, что они щебечут, будто знакомы несколько лет, мне не хотелось.

– Эвити, время позднее, думаю, пора показать коре, что у нас планируется для ее дома, - я прервала ее на рассказе о какой-то фигне, чему была несказанно рада.

Запланированная подача проекта сорвалась, потому что я все скомкала в десять минут, сообщила, что ужин закончен, пора оплатить заказ и честь знать.

Филипп проводил Амирану, а я, помогая убирать со стола, не переставала пялиться в окно и фыркать на то, как они смеются, как он помогает ей усесться в экипаж и как он смотрит на ее отъезд.

– Словно королеву Англии провожает, - буркнула я, отвернулась от окна и чуть не столкнулась с Дэйзи.

– Милая, я сегодня тебя не узнаю, - Дэйзи говорила, сузив глаза, словно пыталась что-то рассмотреть в моем лице. – Ты всегда была холодной, а в делах всегда предпочитала играть роль первой. Почему же ты всё представление отдала в руки Эвити. Я видела, как она удивилась и как она боялась сама все рассказывать.

– Эвити пора самой научиться рассказывать, Дэйзи. Думаю, для нее это было хорошим уроком на будущее, - ответила я, заметив, что Филипп вошел в дом и направился на второй этаж.

– Ну, не думаю, что эту роль она осилит. Амирана была готова к тому, что ей придется заплатить, а вот новый человек, если не услышит твое описание, как ты умело пользуешься этими странными словечками, вряд ли согласится с ее доводами, - Дэйзи была права. Эвити – художник, она творческая личность и далека от маркетинга.

– Да, ты права. Наверное, я сегодня очень устала, - ответила я Дэйзи и улыбнулась.

– Отдыхай. Дети уже в комнате. Девушки помогут мне убрать со стола, - Дэйзи забрала из моих рук скатерть, которую я планировала стряхнуть в кухне, и подтолкнула к выходу из столовой.

Я поднялась на второй этаж. Мэри и Гарри улеглись в его комнате. Девочка читала ему книгу. Я прикрыла двери и пошла в спальню. Филипп сидел на кровати и расстегивал рубашку:

– По-моему, все идет как нельзя лучше, Полка? – он был явно доволен собой и всем происходящим, а я боролась с желанием спустить на него всех собак.

– Вы так думаете, кор Витор? Какого черта я узнаю о твоем имени последней? Что за любезность с корой, которая чуть не сожгла нас в мастерской? Может, я чего-то недопонимаю? – видит Бог, я пыталась сдержать голос, но мой тон был понятен и без крика.

– Что с тобой, Полка? – он перестал расстегивать рубашку и поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, стараясь удержать взгляд на мне. Я же в этот момент металась как тигр в клетке, меряя шагами пол от окна до двери.

– Со мной как раз все в полном порядке, а вот с тобой…

– Так, сначала сядь, иначе у меня закружится голова, - он встал, поймал меня за плечи и, подтолкнув к кровати, усадил. Сел рядом и посмотрел внимательно, повернув к себе.

– Почему ты не сказал об имени? – повторила я, стараясь не ляпнуть лишнего и не обидеть его этим, хоть и хотела сейчас заехать чем-нибудь прямо ему в лицо, допустим, подушкой, что лежала рядом со мной.

– Потому что ровно за полчаса до ужина, когда прибыли ребята, я узнал о своем имени сам. Они привезли мне новые документы от Элиуса и Бэллы. И я не хотел, чтобы нам потом пришлось объяснять, почему вчера меня звали Филиппом, а сегодня уже Витором, - совершенно спокойно сказал Филипп, и мне стало стыдно, но не стало спокойно. – А моя беседа с Амираной носила лишь деловой характер, как и все вопросы к ней. Нам нужно знать, насколько ее семья близка к королеве, так как это наша безопасность, - продолжал Филипп, и мне становилось все стыднее и стыднее.

– Хорошо, - выдохнула я и как-то даже осела, словно тесто, из которого выпустили воздух, перемешав его.

– А теперь рассказывай ты! – он, наконец, отпустил мои руки и продолжил раздеваться.

– Что рассказывать? – я начала расстегивать жакет, но моментально остановилась.

– Что за выступление ты устроила за столом? – теперь он явно смеялся надо мной.

– Ничего я не устраивала, Филипп, - мне было неудобно за то, как я себя вела, и не заметить этого мог только слепой, вон и Дэйзи даже увидела мое состояние.

– Хорошо, раз ты считаешь, что все хорошо, то пусть так оно и будет, - он принял из моих рук жакет и повесил его на спинку стула. – Значит, теперь наша Полка будет кидаться на людей во время ужина. Нужно предупредить детей, иначе они испугаются, и решат, что их мать немного сумасшедшая, - он засмеялся и обнял меня.

Да, это однозначно была ревность, но каково же было мое удивление, что чувства к нему она только усиливала, и сейчас, когда он обнял меня, я была на седьмом небе от счастья. Он не заигрывал с Амираной, и он любит только меня!

Глава 37

Эвити работала в доме Амираны три полных дня. Когда она закончила, мы привезли полки и комоды. Расставив все по своим местам, я порадовалась, что выбрала открытые полки и низкие тумбы. Стены были просто великолепны.

Девушка рисовала то, чего не видела никогда. Мы много говорили с ней, я показывала, как выглядит то или иное место, а она просто плыла по волнам своей фантазии. Гостиная и столовая градоуправителя теперь выглядели, как островок среди моря на рассвете. Густая тропическая зелень обрамляла стену возле двери и одного окна, а все остальное пространство занимало море, рассветное розовеющее небо на горизонте. Переходя в светлый потолок небо над горизонтом становилось все светлее и светлее.

– Я даже не представляла, как это может выглядеть, и боялась, что гостиная станет темной. А сейчас здесь просто великолепно! – обхватив ладонями свое лицо Амирана говорила с трудом, словно у нее перехватило дыхание. Я ее полностью поддерживала.

– Да, кора, я и сама не ожидала, что получится такое, - ответила ей Эвити, но было хорошо заметно, как девушке приятно получить такую высокую оценку.

– Только прошу вас, не делайте эту красоту больше никому! – настоятельно заявила хозяйка дома.

– Это мы гарантируем, - я наблюдала за тем, как она обходит комнату и любуется новой мебелью. Открытые напольные стеллажи были окрашены в цвет стен и практически сливались с ними. – Теперь дело за вами, Амирана. Чем больше людей придет к нам, тем больше денег получите вы, - закончила я.

– Да, я поняла. Завтра же мы соберем гостей. Это самые богатые люди города, кора Полианна. Думаю, у вас скоро будет очень много работы, - Амирана захлопала в ладоши, но так и не добавила то, что, скорее всего, крутилось у нее на языке: «а у меня денег!».

Домой мы возвращались довольными. Правда, пришлось заехать в мастерскую, где была готова горячая вода для приготовления раствора для окрашивания.

– Может, уже разрешите нам все это делать самим, кора, - загундосил Дин. Из-за того, что меня теперь постоянно не было в мастерской, работа немного простаивала, а если учесть, что после окрашивания доски нужно просушить, зачистить, а в случае, когда зачистка снимает окрашенный слой, приходилось снова закрашивать заготовки и снова сушить.

– Хорошо, только я не уверена, что вы хорошо запомнили количество воды и материала для разных оттенков, - неуверенно ответила я. Мне до сих пор было страшновато, что технология изготовления морилки из коры и шишек уйдет в народ.

– Все у меня тут, в голове, - Рони указал пальцем на кепку. – А кроме этого, на стене мы пишем всегда тайными знаками. Никто и не поймет, если что. Видели, что вы не просто в ванну закидываете, а варите прямо в тряпке, чтобы не собирать потом мусор, - тут глаза мальчишки забегали, и я поняла, что он чего-то не договаривает.

– Что еще? Мне кажется, вы сказали не все. Говорите сейчас, или же, если я узнаю, что вы мне врете, старшими мастерами в новых мастерских вам не быть, - серьезно заявила я.

– Да мы уже окрашивали доски сами. Увидели, что заказов много, а ты не собиралась с утра приходить. Ну, мы и покрасили поздно вечером, чтобы к утру у Артура были заготовки окрашены. Он удивился, но ничего не сказал. Мы так уже пару раз делали, - Дин опустил глаза и бормотал практически себе под нос.

– Ну вы даете! То есть, правила у нас здесь только для того, чтобы их нарушать? – ругать ребят за самостоятельность и смекалку я не хотела. Принять решение, видя, что из-за моего отсутствия работа может встать на целый день, это похвально. Но хвалить сегодня ребят не стоило, а то устроят самоуправство.

– На этот раз я вас прощаю, но, если вы что-то скроете снова, видит Бог, я не буду мягкой. Красьте сами. Разрешаю. Только не забывайте оставлять кусочки досок и записывать на них соотношение. Записывайте все…

– Да пишем. И количество воды, и вес коры, и сколько минут кипело, и сколько держали потом в воде, - перебил меня Рони. Они хорошо усвоили то, что на первых порах нам нужны примеры и пробные элементы дерева.

– Ладно, я согласна и готова назначить вас главными … - понимая, что названия эта профессия не имеет, пришлось выдумывать: - главными морильщиками. Теперь вы отвечаете за качество окраски, и получать будете по всей строгости и за брак, и за качество.

– А за качество-то чего получать? Поди не бить нас за хорошую работу? – сморщив лоб Дин смотрел на меня совершенно по-взрослому.

– За качество вы деньги получать будете. И не забывайте, что два раза в неделю вы должны приезжать в дом. Филипп нанял учителя.

– Еще чего не хватало, - законючил Дин. – У нас уже есть работа. Что нам еще учить?

– Не будете учиться, будете улицу подметать. Нам не нужны необразованные рабочие, - закончила я и пошла к Артуру. С ним мы проболтали больше часа. Он показал то, что делают сейчас, а я предупредила, что на днях у нас будет просто куча работы, и нужно начинать делать заготовки.

– Тогда мне нужны помощники, Полка.

– Будут тебе помощники. Сколько человек?

– Ну, хорошо бы пятеро. Эти двое больше по хлебу и краске, но красят хорошо, да и хлеб пекут такой, что ни одна пекарня не сможет повторить, - махнул он головой в сторону моей парочки самостоятельных личностей в кепках.

– Присмотри за ними, а пятерых привезет Филипп завтра. Подростков теперь можно хоть сколько. Зима – хорошее время для того, чтобы забрать их с улицы.

Дома было так людно, что он походил больше не на дом, на вокзал. Человек шесть мотались по гостиной, троих я увидела на улице с Гарри – они кидались снежками в сооруженную из старой доски цель. В мастерской стучали молотки. Не найдя Мэри и Дэйзи дома, я оделась и вышла на улицу.

Обе мои «девчонки» оказались в мастерской с Филиппом. Там кипела работа: муж с мальчишками заканчивали строить столы, незнакомый мужчина возился с печью, причем, вторая уже топилась. Я заметила свежую замазку на кирпичной кладке – значит тоже уже подлатали.

– А не пора ли ужинать? – заявила я прямо от порога, и все подняли головы. Мэри собирала обрезки деревяшек, крутила в руках и, поняв, что годятся они только на розжиг, складывала в большой короб для такого вот мусора. Дэйзи проходила со свечой в руках возле стен, и только потом я поняла, что она проверяет стены на сквозняк.

– Как только ужин будет готов, нам скажут, - заявила Дэйзи и улыбнулась.

– Кто нам скажет? – удивилась я.

– Девочки, что приехали вчера. Трое из них взяли на себя кухню, а двое – уборку по дому, - важно ответила Мэри. – И у нас с Дэйзи теперь есть время, чтобы заняться обустройством мастерской для отца, иначе они здесь не справятся, - Мэри видимо действительно так считала, потому что лицо ее было серьезно.

Я бросила взгляд на Филиппа, а тот сделал гримасу, означающую, что, если Мэри так говорит, значит оно действительно так.

– Хорошо, вы как хотите, а мы с Эвити устали сегодня страшно. Я помогу на кухне, и, как только будет готово, отправлю за вами, - заявила я и отправилась в дом.

– Девчонки, помощь нужна? – я вошла в кухню, на ходу завязывая фартук. Передо мной стояли три девочки от тринадцати до шестнадцати. Все три были худыми и несколько испуганными. Одна из них что-то жевала, и в тот момент, как увидела меня, сжала губы и попыталась скрыть, что ест.

– Так ты можешь подавиться, и у нас не станет повара, так что прекращай прятаться. Дожевывай. Но имейте в виду, что за стол вы должны сегодня сесть вместе с нами. Вы не прислуга, вы живете в этом доме как гости и помогаете нам в домашних делах.

– Да, кора, - девочка дожевала и присела в каком-то самопальном реверансе, который она видимо выдумала только что.

– Не надо приседать, дорогая, называйте меня Полкой. Что у нас на ужин, и как вас зовут?

– Я Вики, а это мои сестры. Рома и Лота, - самая старшая говорила за всех. Двое остальных опускали глаза. – Мы готовим овощи и тушим мясо. Правда, овощи нам помогла порезать Мэри и Дэйзи, как и мясо. Теперь мы помешиваем и следим за огнем.

– Отлично. Тогда, пора накрывать на стол. Несите скатерть, тарелки. Нарезайте хлеб, проверяйте чайник и кофейник, мы хотим есть как волки, - поторопила их я, а после сравнения с волками девочки даже улыбнулись.

Мда, я даже и не думала, что в моем доме когда-то будет одновременно столько детей!

После плотного и вкусного ужина толпа детей решила немного побыть в гостиной, чтобы послушать Дэйзи: то, как она читала книги по ролям, захватывало даже меня, но сегодня я хотела лечь и не двигаться, потому что день был особенно насыщенный.

– Уважаемый Витор, завтра нужно найти для Артура еще пятерых помощников, иначе, он не справится с новыми заказами. Пока относительно тихо, он смог бы немного научить их хотя бы основам, - после ванной я улеглась в кровать в виде звезды. – Я так рада, что я дома, ты бы знал, дорогой!

– Утром отправлю за новыми ребятами. Они прибывают в город каждый день. На улицах холодно, и они ютятся в харчевнях, откуда их выгоняют, если там нет работы, - ответил он грустно. Филипп сидел за столом и что-то писал.

– Ты решил написать книгу? Ты давно пишешь, Филипп. Что это? – я встала, хоть мне и было ужасно лень, и подошла к нему.

– Нет, я пишу письма во множество мест, где хранятся хоть какие-то деньги. Рядом с нами продается земля, и я думаю купить ее. Весной там можно разбить большие огороды и сады. Так мы сможем не отпускать летом детей батрачить на фермы. Они сами будут выращивать себе еду, - он и говорил, и писал одновременно.

Надо же, какой у меня умный муж! – я наклонилась и поцеловала его в висок. Он улыбнулся и отложил карандаш. – Ты отлично придумал, Филипп. Думаю, так, и правда, дело пойдет лучше.

– А кроме этого, я написал письмо Бэлле. Чтобы они приехали через неделю.

– Зачем? – мне стало не по себе от того, что Филипп приглашает людей из своей старой подпольной ячейки. Неужели все это начнется сначала?

– Через неделю мы отметим нашу свадьбу, дорогая невеста. Второй раз в жизни! – засмеялся он.

– Ничего себе, а у меня ты спросил? Может быть, вдова и не думает выходить замуж снова…

– Вдова предпочитает жить с незнакомцем в грехе?

– Да какой же ты незнакомец? У нас двое… теперь даже не знаю, сколько у нас детей!

– В общем и целом, уважаемая Полианна, выйдете ли вы замуж за некого Витора без роду и племени? Витор обещает быть хорошим мужем и отцом всем вашим и нашим детям, оберегать вас от бед и печалей и нести в ваше сердце только радость и любовь, - он аккуратно привстал на колено и протянул мне кольцо. Это случилось так неожиданно, что я начала заикаться. Он шутил, но сейчас его лицо было серьезным. – Полка, ты выйдешь за меня второй раз?

– Филипп, я не помню первого раза, поэтому для меня все впервые, - трясущимися руками я обняла его голову и прижала к себе. – Я согласна, потому что лучшего мужа и отца нашим детям я просто не представляю, - с хлынувшими из глаз слезами я опустилась на пол рядом с ним, а он обнял меня и прижал к себе.

– Ты больше не плачешь? – он взял меня за подбородок и поднял голову. Посмотрел на меня внимательно и улыбнулся – Я любил ту Полку, хоть она и была самолюбивой, уверенной, что всегда знает, как лучше, но эта Полка мне нравится не меньше, потому что у нее есть огромное сердце, и в нем достанет любви не только мне.

– Хорошо, что ты это сказал, Филипп. Я не помню тебя раньше, да что там, я и себя не помню. Но сейчас, после того, как ты вернулся, я вижу, как наша семья, наш дом и все, что окружает тебя, важно не только мне. Я с трудом выдерживаю день в делах и тороплюсь к тебе. Когда сегодня я вошла в мастерскую и увидела тебя, мое сердце запело, - я делилась с ним моими чувствами, тем, что для меня было ново, необыкновенно и очень важно, а он лишь проводил пальцами по моим щекам, стирая слезы и улыбаясь, кивал головой.

– Я знаю, что это такое, милая. Я то же самое чувствую по отношению к тебе. Так ты не против, если завтра я отнесу наши документы в канцелярию, а через неделю нас обвенчают у нас дома?

– Да, я согласна, дорогой мой… Витор… Не знаю, смогу ли я привыкнуть к этому имени. Ты мог бы выбрать что-то другое, более симпатичное?

– Нет, такой возможности я не имел, потому что освободились документы именно с этим именем, а мне не терпелось сделать тебе предложение. Так ты возьмёшь кольцо? – он поднял перед моими глазами руку. – Оно серебряное, но со временем, думаю, я смогу купить тебе кольцо с самым красивым камнем, - ему было неудобно за простоту украшения, а я в этот момент не могла сдержать слез, льющихся от радости.

– Филипп, оно самое прекрасное, и я ни за что не променяю его на другое! – я снова прижалась к нему и обняла со всей силы. Теперь это моя свадьба и моя пара. Меня даже радовало, что Филипп поменял имя, потому что он перестал быть наследством, полученным от Полианны, от той женщины, которую он любил, с которой жил.

Именно в этот вечер я решила, что мой муж никогда не узнает правды. Я просто представила себя на его месте и испугалась. Испугалась, что мысль о том, что мне предстоит жить с незнакомым человеком, вводила в ступор. Я помнила свое появление в этом мире. И теперь не хотела такого чувства для Филиппа.

– Давай сядем на кровать, Полка. Твой будущий муж не молодой парнишка, как раньше, и ноги мои теперь совсем не те. Думаю, со временем они полностью восстановятся, но сейчас, мне кажется, я могу упасть, - Филиппу было неудобно это говорить и прерывать этот прекрасный момент, но именно эти его слова рассмешили меня.

Мы грохнулись на кровать и засмеялись оба. В этот момент в комнату вбежали Мэри и Гарри:

– У вас точно все хорошо? Мы не решались войти, хоть и слышали, как мама плачет, а сейчас вы смеетесь на весь дом, - заявили они, перебивая друг друга.

– Да, у нас точно все хорошо, и есть прекрасная новость! Даже две! – поторопился успокоить их Филипп.

– Какие? – они оба замерли, потому что в последнее время любые новости настораживали и не предвещали ничего хорошего.

– Вам придется привыкать к моему новому имени, а еще, через неделю у нас с Полкой будет свадьба! – заявил Филипп.

– Это же прекрасно, - взвизгнув, Мэри бросилась к нам на кровать. – Вот не думала, что побываю на свадьбе родителей уже после своего рождения!

– Да, это необычно, - Гарри строил из себя взрослого и мялся в паре метров от кровати. Его щеки после улицы и ужина были все еще красными.

– Иди к нам, нужно обнять вас обоих, - подозвала я мальчишку, и тот вперевалку зашагал в нашу сторону. На его лице расплывалась счастливая улыбка.

Глава 38

Наша свадьба была скромной в глазах города, так как на венчание в небольшой церквушке мы прибыли только с нашими друзьями: Бэллой и ее мужем, Дэйзи и нашими детьми. А после него у нас дома было настоящее столпотворение, потому что все ребята из мастерской, все дети, что прибыли за это время, уже готовили столы для празднования.

Пару недель мы жили как цыгане, и не было места, где бы кто-то не спал. Вся гостиная на ночь устилалась матрасами, Мэри и Гарри переехали в нашу комнату, а все остальные были забиты так плотно, что яблоку некуда было упасть. И вся выручка, естественно, уходила на пропитание и одежду.

Приехавшая с Бэллой Катарина быстро организовала всех детей, и дома всегда было тихо и чисто, кроме моментов, когда вечером все собирались в гостиной. Тогда-то Витору и привезли некоторую сумму, что хранилась в запасниках. И мы купили пустующие земли рядом с нашей.

Дел было столько, что вечером мы валились спать без ног, а утром просыпались с первыми петухами.

– Мама, мы должны купить курочек, чтобы нам с девочками было чем заниматься, - заявила Мэри, когда прибыли пять девочек ее возраста. Она по праву хозяйки моментально стала старшей и главной: сама придумала чем их занять, где им спать и когда гулять. Я не вмешивалась, поскольку Дэйзи присматривала за этим выводком с важной Мэри во главе. Эти маленькие и напуганные мышки за пару недель стали говорливой и достаточно шумной командой.

– Да, ты права, и еще, мне кажется, мы сможем купить ягнят. К лету она станут взрослыми овцами и переедут на соседний участок, - ответила я, и мне пришлось раскошелиться на покупку живности.

Куры быстро оправдали себя, и теперь девчонки с важным видом приносили утром в кухню корзину с яйцами. Десять ягнят пока приносили только убытки, но сам факт, что эта команда с пропеллерами во всех местах теперь была занята и не мешалась под ногами мужчин, успокаивал.

Зима пролетела незаметно. Была не очень снежной, и некоторые деревья буквально пару месяцев отдыхали от зелени. Первые почки на них появились в самом начале весны. За три месяца в нашем доме побывало не меньше сотни детей, которым мы находили дело, дожидаясь весны и начала работ на новом участке рядом.

Два небольших дома рядом с нашим выросли за зиму. Филипп разрывался на части, работая в мастерской, обучая мальчишек, и на стройке, куда мастеров нам предоставил Лазар. Их терпению не было предела, потому что работать приходилось с мальчишками от десяти до семнадцати лет.

Мы хотели, чтобы это не было детским домом, а стало настоящим домом для ребят. Благодаря высокому забору, никто и не знал, сколько на самом деле здесь детей. Похожая одежда и прогулки на улицу группами не больше троих помогали создать впечатление, что это одни и те же дети. Малыши от семи до десяти были под опекой старших и прогулки для них разрешались только на участке.

Задние части обоих участков мы объединили и планировали осенью заняться забором. Но теперь у нас были свои руки для этого – мальчишки рвали и метали ради того, чтобы весной не разбредаться по фермам в разных концах королевства.

Рони согласился пойти учеником к пекарю только после того, как я обещала ему открыть свою пекарню на нашей улице уже к осени. Он артачился, поскольку не особо хотел работать под чьим-то управлением, но мечта иметь свою лавку перевесила чашу весов.

Дэйзи к весне было не узнать. Из чопорной барышни, у которой вся жизнь была расписана поминутно, она превратилась в заботливую бабушку для всех, и слушались ее исключительно из-за любви к ней.

– Полианна, у меня есть к тебе разговор, - подошла она ко мне одним весенним вечером, и явно мялась, не зная, как начать говорить. Это меня обеспокоило, потому что, как я считала, у нас все шло отлично.

– Да, Дэйзи, ты можешь говорить все, что думаешь. Твои советы всегда были полезны для всех нас, - я отвлеклась от замера окон в новом доме, куда планировала уже купить ткани на шторы, постельное белье для ребят и прочие необходимые вещи.

– Думаю, как только детей переселите, я переберусь в дом к девочкам. Мне кажется, там я сейчас буду нужнее, а Мэри с Гарри смогут приходить ко мне.

– Дэйзи, если ты считаешь, что так правильно, конечно. Там и для тебя найдется комната, - я обняла ставшую родной для всех нас женщину и заметила, как она расслабилась.

– Мне кажется, то, что я смогу им дать пригодится в их жизни, Полианна. Катарина неплохо справляется с мальчиками, и ее слушают как учителя, но всем им нужна родственная душа, ну, ты понимаешь, о чем я, - я видела, как она торопилась восполнить весь свой нерастраченный потенциал, которым владеют только бабушки, долюбить, дособолезновать детям, которые выросли без родителей.

– Безусловно, ты права, Дэйзи, им нужен не только учитель, и одна я точно не справлюсь, - успокоила я ее.

Я пару месяцев скрывала ото всех свою небольшую тайну, боясь сглазить. Теперь я была полностью уверена, что беременна, и нужно было рассказать об этом хотя бы мужу. Всю свою прежнюю жизнь я и не надеялась уже на это чудо, но теперь, когда оно случилось, мне казалось, что так же легко оно могло исчезнуть, и, проснувшись, я обнаружу, что это всего лишь сон.

Вечером я обещала себе, что разговор с Витором состоится утром, а утром снова переносила все на вечер. Я чуть поправилась, но никакой тошноты или головокружения я не чувствовала, кроме некоторой слабости по утрам. Так что, никто и не заметил перемен и вопросов не задавали.

– Витор, нам нужно найти питомник, или какое-то место, где можно купить для сада саженцы. Скоро станет совсем тепло, и нужно успеть посадить хоть часть сада, чтобы к следующему году у нас был урожай. Земле нельзя пустовать, - рано утром я старалась вести себя как обычно, хоть в глазах и мельтешили блестящие мушки.

– Думаю, с этим вопросом нужно ехать к Ленисии. В ее саду есть, похоже, все из возможных деревьев, - Витор умылся и одевался, но вдруг посмотрел на меня как-то странно, словно мое лицо стало незнакомым. – Что с тобой, Полка? Тебе плохо?

– Нет, все нормально, - я с трудом удерживала глаза открытыми, потому что было ощущение, что засыпаю. Сил не хватало даже для того, чтобы поднять веки. И как только глаза закрылись меня накрыла темнота.

Я видела себя со стороны, но это было не просто странно, а несколько страшно. Я привыкла к своему отражению в зеркале, знала свою мимику, но теперь я видела себя иначе: напряженные уголки губ, которые я кусала, чтобы расслабить, слишком прямой взгляд. Лицо выражало то ли страх, то ли испуг.

Я шла по тропинке от калитки к дому, там, на ферме, где я очнулась. Но я видела себя так, словно я другой человек, стоящий в дверном проеме. Зима, я одета в платье и стеганую безрукавку. Платок с головы свалился на плечи. В руках нет ничего, но руки висят так, словно я несу полные ведра воды.

– Он считает, что ты лучше меня, что ты надежнее, и от тебя исходит больше любви ко всему, что тебя окружает. Ты другая, совсем другая, и он не мог этого не заметить, потому что он замечает все.

– Кто ты? – я спросила, но не услышала своего голоса. Как будто говорила с закрытым ртом, и он прозвучал только у меня в голове.

– Я Полка, а ты нет. Но я не хотела умирать, я должна была доделать то, что мы начали. Мэри должна стать королевой, а наши законы изменить всю жизнь в королевстве. Ты все испортила, - сейчас я уже не ассоциировала женщину, идущую на меня, как себя. Я посмотрела на свои ноги и увидела те самые синие брюки и туфли «лодочки», которые надела утром на работу. В них я вошла в лифт.

Я шагала назад, стараясь отдалиться от идущей на меня моей нынешней копии, минула дверной проем, попыталась оглянуться, но не смогла, будто позади и не было ничего. Я сделала еще шаг и уперлась спиной в перекладину. Взялась за нее руками и почувствовала холод стали. «Лифт. Это ручка в лифте – перекладина, а за ней зеркало!» - моментально пронеслось в голове.

– Ты убила меня. Меня больше нет, осталась ты, - женщина, которую мне не хотелось называть своим нынешним именем сделала еще шаг вперед и в момент, когда она должна была дотянуться до меня, двери лифта перед моим лицом захлопнулись. Я почувствовала, как все внутри поднялось, и за пару секунд пронеслась мысль, что лифт падает.

– Полка, Полка, милая это я. Прошу, очнись, - голос надо мной звучал как будто из трубы. Я открыла глаза. Надо мной стол Витор, Дэйзи и незнакомый мужчина.

– Ну вот, все хорошо. Сейчас я дам вам питье, и вы отдохнете. Не уходите от нее, - спокойно сказал седовласый незнакомец и поднес к моим губам чашку. Я скосила глаза на мужа, и он мотнул головой. Жадно проглотив все содержимое чашки, я только потом ощутила небольшую горечь во рту.

– Что это? – кое-как прошептала я. Сил говорить не было.

– Это поможет расслабиться и поспать немного, - ответил мужчина. Врач?

– Я не хочу спать. Я боюсь спать. Мне приснился кошмар, и я не хочу, чтобы он возвращался, - пробубнила я, но поняла, что не в силах бороться с наваливающейся тяжестью.

– Я полежу рядом с тобой, - голос Витора, который лег рядом, положил мою голову себе на локоть, меня успокаивал. Он что-то бубнил, перебивая шепот Дэйзи с мужчиной, и я, стараясь разобрать их разговор провалилась в сон.

Очнулась я на закате. В кресле сидела Дэйзи с книгой. Пару минут мне удавалось скрыть, что не сплю, и я смотрела в потолок, вспоминая свой сон, где была Полианна, лифт и прежняя я. Потом я вспомнила мужа, мужчину, что дал питье, и то, как снова заснула. Пить хотелось страшно.

– Полианна, милая, ты проснулась. Нет, не вставай резко. Чего же ты молчала, девочка? Продолжала ездить в мастерскую, бегала по этим рынкам и лавкам, носила сумки. Сейчас я позову Витора. Он не хотел уходить, но ему нужно было отвлечься. Я отправила его к ребятам, - засуетилась Дэйзи, присев ко мне. Она подала большую кружку воды, и я с удовольствием выпила половину.

Прислушавшись к себе, я поняла, что голова не кружится, слабости нет, а вот в туалет хотелось очень.

– Дэйзи, мне нужно встать, - я указала кивком на туалет.

– Хорошо, только сначала на бочок, потом на локоток, она говорила со мной, как с маленьким ребенком.

– Хорошо, хорошо, Дэйзи. Не переживай, я здорова как бык, - пыталась я посмеяться, но вышло как-то криво.

– Это ж надо было скрывать такое до трех месяцев! – всплеснула она руками.

– До трех? Я считала, что всего два, - ответила я через дверь туалета и задумалась.

– Нет, милая, доктор сказал, что три точно, но, может быть, и три с половиной! – продолжала из-за двери говорить Дэйзи. Странно, что ты не знаешь. Ведь у тебя есть дети!

– Нет у меня пока детей, Дэйзи. Мэри и Гарри приемные. Гарри в курсе, а вот Мэри не знает об этом ничего. Так что, прошу тебя не ломать девочке сказку и доверие к нам, - ответила я, открыв двери.

– Вон оно что… - Дэйзи хлопнула руками, как испуганная курочка, и засуетилась вокруг меня. – Конечно, милая, конечно. Я не скажу никому. Это же надо, такая молодая, а деток пригрела. Чужих!

– Чему ты дивишься, Дэйзи, ты вон и сама стольких приняла, как родных. Заботишься обо всех.

– Это другое Полка. Я же сама-то уже точно не рожу, а ты, зная, что можешь, решила не бросить Мэри. Я сейчас, я позову Витора, - она усадила меня обратно на кровать, подложила под спину подушку и закинула мои ноги на кровать.

Когда на вышла я выдохнула. Три месяца! Или даже больше? Господи, да что это? – я положила руки на живот, и поняла, что живот, и правда, ощутимо выпирает. Благодаря тому, что поправилась я везде, это не было так заметно. А вот если лечь на спину, да. Мы с мужем в последний месяц падали замертво, как только голова касалась подушки, столько было дел, что мысли были лишь о доме и стройке, да еще, где взять денег.

– Полка, - Витор влетел в комнату и сразу бросился ко мне на кровать.

– Прошу, только ты не начинай. Я уже выслушала от Дэйзи все слова и понимаю, что была не права, за исключением того, что не знала, что срок такой большой. Думала, не больше двух месяцев, а оказалось…

– Да как же я этого не заметил? Почему ты не сказала? – он всматривался в мое лицо, как будто видел впервые. Глаза его блестели.

– Хотела быть уверенной полностью, чтобы не давать надежд ни тебе, ни себе, Филипп, - я так хотела называть его прежним именем, что иногда позволяла это себе, и он делал вид, что не замечает этого.

– Доктор сказал, что это точно, так что, можешь рассказывать, - он рассмеялся своим привычным смехом, и мне стало легче.

– У нас и так много детей, Филипп, я, наверное, должна была сказать тебе сразу.

– Какая разница, сколько у нас детей?

– Я боюсь, что мы будем любить его сильнее, чем Мэри и Гарри, - я опустила глаза.

– Это невозможно, Полка. Вот увидишь, мы будем любить их одинаково. Вот увидишь. Я столько этого ждал. Ты же не хотела детей вообще, ты говорила, что сама выросла на улице и приносить в мир нового ребенка нет никакой необходимости, - тараторил он, а я гладила его голову, которую он положил мне на грудь.

– Я не помню себя такой, - ответила я и вспомнила Полку – ту женщину, что обвиняла меня, что шла на меня пока лифт не захлопнулся. – Я такая, какая есть, Филипп, и я не вру тебе. Я больше жизни хочу этого ребенка.

– Завтра мы вместе съездим за твоими саженцами, и будем все делать медленно: гулять, просыпаться, и ты будешь отдыхать. Мэри и Гарри переедут в другую комнату, думаю, они рады будут спать вповалку, как остальные, - Филипп поднял голову и посмотрел на меня. Я улыбалась.

– Нет, не надо их переводить, тогда здесь постоянно будет присматривать за мной Дэйзи.

– Ну, хорошо, значит, надо им сказать все, - он не находил себе места и, казалось, хочет успеть все и сразу.

– Милый, не суетись, у нас еще куча времени.

– Доктор сказал, что не куча. И осенью ребенок уже родится. До осени мы должны закончить с домами.

– Они уже почти готовы. Мало того, через пару дней швеи принесут нам кучу постельного, полотенец, штор и одежды для детей. Так что, если ты будешь сидеть рядом со мной, кровати в доме не построятся даже через месяц! – я опустила ноги с кровати. – Мы должны поесть, мне кажется, тебе тоже было не до еды. Попроси Мэри принести нам еду в твою мастерскую. Посмотрим, что там делают твои юные мастера. – я знала, что он сейчас разрывался между мной и работой, которая кипела особенно в эти дни.

Скоро все время мальчишек займет земля: обработка и посадки, потом забор. Так что с домами нужно было заканчивать как можно быстрее.

Глава 39

Приятно было обустраивать новые дома. Хоть за мной и следили, запрещали подниматься по лестницам одной, я умудрялась за день сделать массу дел. Хотелось, чтобы ребятишки спали в нормальных кроватях.

Амирана, приехав пару раз с новыми заказчиками, задерживалась у нас пока Эвити показывала наброски и выслушивала пожелания для новых работ.

– Можно я приеду просто так? – однажды попросила она, пообщавшись с нашей командой «Вихрь», состоящей из пяти – шестилетних девочек. Видно было, как она хотела ребенка и с какой завистью смотрела на мой округлившийся живот.

– Конечно, Амирана. У нас для всех есть дела. Если ты об этом… - ответила я, все еще рассматривая ее, как врага.

– Да, я бы могла чем-то помогать этим маленьким девочкам, - ее тяга именно к малышкам была понятна – в ее сердце было очень много нерастраченной любви и заботы.

Я улыбнулась про себя, представив, что скажет на ее «маленьким девочкам» Мэри. Она твердо была уверена, что сама прекрасно справляется со всем. Ну, да и ладно, лишь бы ворота держали на замках.

В каждом доме была кухня на первом этаже, рядом столовая, которая была и гостиной, и местом для учебы. Пара комнат на первом этаже и остальные шесть на втором. Младших мы пока решили поселить у себя в пустых комнатах. Так и мне, и Мэри было спокойнее.

Мне не пришлось долго разъяснять Витору, что из себя представляют двухъярусные кровати. Плюс такой новинки был очевиден – в комнату можно было поселить вдвое больше детей.

Когда дом для мальчишек был готов, я и все более – менее взрослые барышни нашей общины бросились туда, чтобы застелить полы, перенести сшитые матрасы, постельное белье и повесить шторы. За два дня помещение стало выглядеть жилым. Подсохшая печь в кухне и очаг в гостиной, которые грели и второй этаж, если переставить задвижки в нужную сторону, затопили ранним утром, чтобы проверить за день.

Печник, пока работал на обоих домах, отметил троих мальчишек, которых с радостью взял в ученики. Витор заплатил ему за содержание, и мы проводили наших будущих умельцев на целый месяц к мастеру.

Все крутилось и вертелось вокруг, словно вьюга. Дни летели с бешеной скоростью. В середине лета дом для девочек был достроен. А у нас уже отцвели первые кусты, некоторые деревья, которые в этом году не торопились дать урожай, но обещали на следующий год порадовать первыми плодами.

Дэйзи следила за тем, чтобы все занимались именно тем, к чему лежит душа, а сложную работу делили на всех.

Я не представляла раньше, что можно вот так, самим построить вокруг себя жизнь. Теперь мы отвечали не только за свои поступки, но и за поступки наших детей. Хорошо, что участки находились на окраине, и особо любопытных были единицы. О нашей общине знал городничий и его жена. Они помогали нам, чем могли. Ленисия приезжала, чтобы научить девочек ухаживать за цветами, и всегда являлась с полными руками саженцев и свежих фруктов. Городничий иногда привлекал старших мальчишек к поимке новых бездомных малышей – они-то знали, где надо искать, поскольку сами недавно жили в норах, о которых местные органы даже не знали.

– Через год домов будет мало, Полианна, - задумчиво сказал Филипп, уставившись в потолок. Я же думала, что он заснул, и сама начала проваливаться в сон, но его голос полностью вырвал меня из дремы.

– Значит, построим еще, - ответила я и повернулась к нему.

– Я не об этом. Они растут, и со временем начнутся споры, а то и больше. Такое количество подростков в одном месте так или иначе приведёт к конфликтам, - продолжал он.

– Я кое-что знаю о пубертате… парнишкам от шестнадцати лет хорошо помогает армия или спорт. Физическая активность – лучшее лекарство против бушующих гормонов.

– Я плохо понял, что ты сказала, но про армию ты права… А второе… «спорт». Это что?

– Это физическая активность. Не работа, а … допустим, бег. Или подтягивания, или плавание. Это спорт. Когда человек занимается спортом, он не ощущает, что это работа, понимаешь, это как будто отдельное, это называют активным отдыхом. Ну и спорт делает тело сильным и выносливым, - добавила я.

– Полка, я не знаю, откуда ты это знаешь, но готов подтвердить, что если приливает ярость, я просто бегаю.

– Ты? Бегаешь? Я ни разу не видела, чтобы ты бегал кругами, - хихикнула я.

– А и не надо кругами. Я бегал в лес, когда не мог решить какую-то проблему и злился. Хотелось врезать кулаком в стену или пнуть двери, но я просто бежал в лес до тех пор, пока не уставал, и эта злость не проходила.

– Ну вот, видишь. Ты сам нашел ответ. Я могу помочь тебе кое в чем, - я села в постели и поняла, что сон потерян.

– В чем? – он тоже сел и спустил ноги с кровати, словно прямо сейчас я собиралась пойти и решать эту его задачу по борьбе с пубертатным настроем и молодежной агрессией.

– Мы сделаем полосу препятствий. За нашим домом огромный лес. Там мы ее и построим, - теперь уже и я спустила ноги с кровати и потянулась за теплым халатом.

– Ты куда? – он тоже встал и начал надевать свой халат.

– Щас увидишь. У меня есть идея. А еще, надо поесть, Витор. Раз уж ты нас разбудил, то соизволь накормить, - засмеялась я и чуть подтолкнула его к двери. Он поджег светильник и пошел вперед.

– Зачем мы вышли на улицу? – спросил он, когда я открыла входную дверь и прошла по мощеной камнем дорожке метров сто.

– Смотри, так мы не помешаем человеку спать, - я указала на окно во флигеле, где горели пара ламп. – Эвити рисует, а значит, не спит. Можешь шишкой бросить в окно? Она мягкая, не разобьет, - я подняла с земли две шишки и подала мужу.

Витор стоял и неуверенно смотрел на меня. Потом улыбнулся и передал мне светильник:

– Конечно, могу, - первая шишка улетела на крышу. Он хмыкнул и взял из моей ладони вторую. Она глухо бумкнула по ставне и свет за окном начал дрожать. Потом тень надвинулась на окно, и Эвити раздвинула шторы.

– Что случилось? – шепотом спросила она.

– Ты не спишь? – задала я глупый вопрос и хихикнула снова.

– Нет, и не собираюсь пока, если ты об этом, - прошептала Эвити.

– Идем в кухню. Видимо, мне вот так придется звать тебя ночами. Лестница во флигель очень крутая, и я смогу побывать у тебя в гостях только после того, как родится этот карапуз, - я указала на живот, и мы вместе с Эвити засмеялись.

– Идем, я зажгу очаг в кухне и пойду спать, - поторопил меня Витор.

– Ну уж нет. Сам меня разбудил, так будь добр, досмотри все до конца, - засмеялась я и он поддержал меня, только как-то не очень радостно.

Я быстро рассказала Эвити что такое полоса препятствий, и от каждого момента Витор хлопал себя по коленям от простоты, которую я предлагала. Те, кто хоть раз видел эти армейские штучки или участвовал в преодолении полосы препятствий, никогда не забудут, что она из себя представляет.

К утру мы имели готовый рисунок будущей полосы, съели кусок сыра, небольшой батон холодной ветчины, половину каравая хлеба, три раза ставили чайник и зажарили рисовый пудинг, посыпав его сахаром.

Пришедшая утром дежурная, которая должна была разжечь печь и поставить воду в котлах на утреннюю кашу и чай, просто обалдела от того, что мы веселые и сытые рисуем себе что-то и смеемся как дети.

– Все, теперь точно спать, - потащил меня Витор и подгонял Эвити: - и ты тоже. До обеда можете валяться, а как позовут к столу, чтобы обе явились моментально.

– А ты, что, не собираешься спать? – переспросила его я, когда Витор привел меня в комнату и начал натягивать брюки.

– Нет. Я поеду к Артуру. Они быстрее соберут то, что вы здесь нарисовали, а спать я лягу вечером, но пораньше. У нас слишком много дел, Полка, - с этими словами он поцеловал меня и вышел из комнаты. Через несколько минут я услышала, как он верхом выезжает из ворот.

Я засыпала с мыслями о девчонках. Для мальчиков мы отдушину придумали. А для девочек?

– Полка, ну, милая, вставай. Иначе, вечером снова бессонница навалится, - Витор говорил со мной, как с ребенком, а мне было лень открыть глаза. Солнце во всю уже светило в окно.

– Это у кого еще бессонница, надо посмотреть, - я откинула одеяло, перевалилась на бок и села. – Ты так и не спал?

– Нет, мы с Артуром все продумали. Ребята начали делать эти ваши штуки для полосы препятствий. А еще, вот что придумали, - он подал мне платье, и я старалась не запутаться в нем, переодеваясь.

– Что?

– Мы с Артуром сами начнем соревноваться, а ребята и к нам подтянутся.

– У тебя еще ноги не полностью восстановились, Витор. Ты еще хромаешь, если долго на ногах, вот и сейчас, - указала я на его походку. Он мерил комнату шагами, пока я причесывалась.

– Ничего, все наладится, Полка. Нам сейчас не до отдыха. Всю эту махину, которую мы тут заварили, надо поставить на рельсы.

– Кстати, про рельсы, Витор. Думаю, надо подобные общины создавать в разных городах. Мы придумаем основу, на нашем примере сможем открывать такие дома везде. Нам нужны честные и хорошие люди в других местах.

– Да, согласен, но пока мы не закончили здесь, даже думать об этом не хочу.

– Я вот о чем подумала, Витор. Надо начинать с нуля. То есть, надо понять – откуда появляются эти дети на улицах.

Витор посмотрел на меня странно. Потом указал на живот.

– Вот так вот, Полка, как и у нас.

– Это понятно. Но почему их оставляют под мостами?

– Не у всех есть работа, а фермеров вообще сгоняют с земель, как только они немного осядут. Даже фермеры. Детей, что работать не могут, оставляют в городах. Жаль, ты не все помнишь.

– Да я ничего не помню, и вот ни черта не жаль, потому что знать это горе – с ума можно сойти. Идем обедать, а там и думать будем.

– В общем, мы отошли от одного плана и начали строить другой, Витор. Дух перемен в нас неискореним. Хорошо, что ты подкован во многом, что касается правил королевства. Теперь это пригодится нам для другого, - я не могла закончить разговор даже за столом. Настроение Витора передалось и мне.

– Только давай сделаем так, Полка… Ты будешь нашей головой, а руками и ногами станешь после рождения ребенка. Иначе, твоя прыть может нам выйти боком, - Витор подкладывал мне в тарелку овощей и мяса, которые я поглощала с превеликим аппетитом.

– Как скажешь, Витор. Но, раз я голова, значит, прислушиваться ко мне обещай!

– Обещаю, - хихикнул Витор.

Через неделю Артур привел к нам две телеги, груженные замысловатыми загибулинами. Работа встала и все вывалили к дому. Помогая разгружать это все за домом возле кромки леса, у ребят рос ажиотаж вокруг непонятных приспособлений.

Целый день Витор и Артур с помощью пацанов размечали территорию и устанавливали турники и высокие узкие дорожки. Малышня мигом догадалась, что с этим можно делать, и, когда мужчины закончили с установкой, первые снаряды уже использовались по назначению. Из дома вывалили даже самые ленивые.

Нам нужна была система, нужна была присказка, по которой все наши дети будут стремиться стать чемпионами. Этим я и занялась вечером. Специально не стала пояснять суть задачи Дэйзи или Эвити, чтобы они выдвигали свои версии. Интересно было, как это видят они.

В итоге, наши веселые старты стали развлечением совершенно внегендерным. И с самого утра огромная очередь стояла возле снарядов, даже домашние дела все забыли.

– Пока не закончатся уроки и вся работа не сделана, здесь даже не стойте, - Катарина с трудом справлялась с детьми: когда она уводила одних, подтягивались другие.

– Катарина, пока им не надоест, мы не сможем их разогнать, так что, придется смириться, - успокоила я нашу главную воспитательницу. Катарина жила в доме мальчиков, и при малейшей возможности старалась попасть в наш дом, чтобы увидеть Мэри. Ее тягу к ребенку я понимала, ведь она была кормилицей, а это почти как мать.

– Нельзя так, Полка. Им в этом возрасте только дай волю, потом не соберешь в кучу, - с одной стороны, Катарина была права, а с другой - эти дети и так, кроме работы, ничего не видели.

– На днях мы введем этот самый спорт в обязаловку, и он станет не таким уж и желанным, Катарина. Тебе придется загонять всех сюда силой, - смеялась я, наблюдая, как девочки, следом за мальчишками ползут на животе по траве под растянутой сеткой. – Да, и еще нам нужна одежда для спорта, - записала я себе в блокнот, с которым уже не расставалась несколько месяцев.

Глава 40

Распускать слух о том, что у нас можно оставить детей на время, пока родители справятся с денежными проблемами было опасно, да и велик был шанс, что будут приводить даже не совсем в сложных ситуациях.

Мы велели внимательно присматриваться к новым бродяжкам, расспрашивать их и, только хорошо узнав их историю, приводить к нам. Часть на себя брала Бэлла и ее знакомые, кто держал фермы или подобные харчевни с гостиницами.

Теперь наши ребята трудились на своей земле. Им не нужно было искать работу за еду. Мы собрали старших от двенадцати до семнадцати лет и вечером организовали собрание. Их было двадцать пять. Кто-то трудился уже с Артуром, кто-то здесь с Витором, кто-то в городе вычислял новеньких. У всех были обязанности.

– Ребята, вы большие молодцы и, благодаря вам, мы можем брать с улицы новых детей. Сейчас вопрос вот в чем… - Витор откашлялся и выдохнул. На улице было темно, но стало уже привычным собираться на нашей спортивной площадке. Ребята разжигали костер, вокруг которого все усаживались. Витор говорил сам, рассказывал новости, задавал вопросы, выслушивал предложения и просьбы, а также, предлагал выговориться ребятам. Благодаря таким вот «разборам полетов» в нашей общине практически не было скандалов и недовольных высказываний.

– Я собрал старших, потому что вы скоро станете самостоятельными, и мне не хотелось бы выпускать вас на улицу. Я думаю начать собирать вам деньги на счета. Это будет сумма, на которую мы сможем купить вам дом. Теперь у нас много работы, да еще и Лазар с Артуром берут к себе только вас. Ежемесячно они будут отдавать мне ваши зарплаты, а мы после того, как кому-то исполнится восемнадцать, будем покупать вам дом, а лучше – строить. Если хотите, небольшую квартиру в городе, даже комнату. Но Полка предложила построить здесь, на окраине, рядом с нами целый городок мастеров, - продолжал Виктор, а я наблюдала, как он всматривается в глаза ребят, ища в них поддержку.

– То есть, рядом с этими домами мы будем покупать землю и строить всем свои дома? – спросил один из самых старших. Так ведь, мне вот, допустим, до восемнадцати полгода осталось. Я столько не заработаю.

– Ты прав, но в сумме, все, за полгода заработают. А ты сможешь вложиться потом. Отдать то, что заплатили за тебя остальные ребята.

Мы долго думали, как распределить доходы так, чтобы все было честно, и я предложила систему пенсий, правда, так мы это называть не стали. Было раньше в деревнях такое понятие, как «помощь». Там не считали сложность работы, люди помогали друг другу, и эта круговая взаимовыручка работала столетия.

– Мы не будем измерять деньги деньгами, Фред, - обратилась я к мальчишке, которому через полгода стукнет восемнадцать. Мне понравилось, что он задался этим вопросом, понимая, что он в выгоде больше других. – Мы все будем исчислять взаимовыручкой. Сначала покупаем землю и строим дом тебе, потом ему, а после ему, - я указывала на ребят, сидящих рядом. – Все ваши зарплаты будут уходить на помощь, но мы не можем и вовсе оставить вас без денег, а значит, через пару лет ты сможешь забирать деньги, но если захочешь, будешь помогать своей силой, - закончила я.

Мы не знали, сколь долго эта утопия будет продолжаться, но лучший способ оставаться честными – держать все доходы открытыми.

Много работы проделал Витор с Лазаром и Артуром. Мы стремились к тому, чтобы купить рядом с нами, у кромки леса, как можно больше земель, пока они недороги. Покупали и оформляли на старших ребят, потом планировали делить их на участки. На глаз – соток по пятнадцать. Этого достаточно семье для того, чтобы прокормиться, чтобы открыть мастерскую на своей территории. Планы у нас были наполеоновские.

К осени мне стало страшно. Я узнала о проценте смертности в родах и ужаснулась. Никто не станет делать мне кесарево, и я находилась в руках Бога в прямом смысле этого слова. Доктор убедил меня в том, что мое строение позволит родить без проблем, но я старательно вспоминала фильмы, где героине приходилось рожать одной. По сути, я и была одна.

– Бог видит, сколько добра ты делаешь, Полка, и ни за что не навредит тебе. Я приняла четверых детей, пока жила при королеве, - Катарина тоже успокаивала меня, видя, как я переживаю. – Я буду рядом постоянно, не беспокойся, - она редко говорила со взрослыми, больше с детьми, но ее слова успокаивали меня больше других.

Серьезный разговор состоялся между нами в теплый осенний денек. Все собирали урожай с участков и остановили работу даже в мастерских, потому что слишком много труда в будущий урожай вложили дети за лето, и мы обязаны были сохранить его.

Я перебирала яблоки, резала их и нанизывала на нить, чтобы сушить под навесом. Больше мне не разрешали ничего. Сидя в застеленном одеялами кресле на улице. Передо мной стоял невысокий стол, который собрал муж, чтобы не наклоняться низко к полу и не тянуться высоко – иногда его забота становилась больше похожей на сумасшествие.

– Ты считаешь правильным оставлять Мэри в неведении? – с этими словами ко мне и подошла Катарина, увидев, что я, наконец, одна.

– Да. Пока она ребенок, мы не имеем права лишать ее безопасности, Катарина. Да и в будущем… Какой толк от этого? Здесь она счастлива, посмотри, - я указала на девочек, которые возились с сетчатыми коробами для кроликов – передвигая их, кролики получали новые участки со свежей травкой.

– Люди терпят столько ужасов, пока правит Леонидия, - Катарина села напротив на низкий табурет.

– Мы приехали в этот город с Мэри с одним чемоданом, который собрала Бэлла. Да, еще у нас были деньги ровно на пару месяцев. Сейчас у нас во владениях земли больше, чем у градоуправителя, только они не знают об этом, потому что оформлено все на разных людей.

– К чему ты это говоришь, Полка? – она нахмурилась.

– К тому, что, если не жадничать, можно научиться жить в любом королевстве. Если жить не ради себя. Я не готова рисковать ребенком ради идеи, которая может прогореть, и пострадают не десятки, а тысячи человек. Это, не считая последующих репрессий, где из-за зависти и зла будут страдать невиновные.

– И что вы хотите делать?

– А ты не заметила, что мы уже делаем? Мы не строим ради будущей жизни. Мы живем сейчас. Если честно, я раньше тоже считала, что нужно отдать все ради счастливого будущего, и вот там, в этом будущем жить припеваючи, но время идет, и его не вернуть. Получается, все это время ты и не жил вовсе. Мы живем сейчас. И живем так, чтобы в будущем жить было не легче, но проще. Все эти дети вырастут и станут «нашими людьми». Нет, не нашими рабами, не нашими работниками. Они будут новым обществом, Катарина. Поэтому, кроме работы, мы заставляем их учиться, придумали этот спорт, эти конкурсы и олимпиады. Потому что человеку со временем все приедается. Им постоянно нужен стимул.

– Так вы и создаете что-то запретное прямо внутри королевства! – уже нетерпеливо и громко парировала Катарина.

– Да, только создаем это так, что оно не выглядит запретным, да и не считается запретным на деле. Это разберет только опытный политик, который умеет смотреть далеко.

– И все равно, я не понимаю вашего расчета, Полка.

– Этот расчет идеален, Катарина, потому что правильнее не рубить заброшенную поросль, чтобы засеять пшеницу. Нужно постоянно ухаживать за почвой и семенами, которые в эту почву брошены. Сейчас мы посеяли семена, и больше у нас не будет выходных, Катарина. Нужен полив и прополка, иначе, вся работа может пойти насмарку из-за упущенных сорняков, - я привстала, чтобы сесть поудобнее, но боль в животе резанула с такой силой, что я не смогла даже вдохнуть, я сложилась пополам, как могла, и пыталась вдыхать носом, по чуть.

Катарина бросилась ко мне и помогла разогнуться.

– Нам нужно в дом, милая. Все. Пришло время этому ребенку появиться на свет, - она улыбнулась мне и крикнула в сторону девочек, чтобы они нашли Дэйзи и Нору, которая приехала недавно.

Витор сидел возле меня до последнего момента. Он боялся, похоже, больше, чем я. Но, когда Катарина заявила, что ему нужно уйти из комнаты, я с ней согласилась. На муже лица не было.

– Катарина, прошу тебя, сделай все возможное, чтобы этот ребенок родился живым, - умоляла я ее, когда она выпроводила Витора, закрыла дверь на задвижку и задрала мне подол.

– Детка, и ты и ребеночек в полном порядке, все идет как нельзя лучше. Уже скоро, милая, - ласково уговаривала меня Катарина, и мне было спокойно от ее голоса.

Наша дочка с Витором родилась, как только солнце опустилось. Ее первый крик я не забуду никогда. Я не могла сказать ни слова, только плакала и шептала: «спасибо, Господи, спасибо, что так переменил мою жизнь, что дал мне это услышать».

Когда нас оставили в комнате с дочерью и мужем, он тоже не находил себе места: то забирал ее у меня, рассматривал маленькое личико, целовал в щеки, от чего она недовольно куксилась, то отдавал в мои руки и садился рядом. Он обнимал меня и целовал в макушку.

– Я не понимаю, как после этого женщины оставляют своих детей под мостом, Витор, - смотря на малышку, мирно сосущую грудь, сказала я мужу.

– Я много чего не понимаю, Полка, но мы с тобой сотворили еще одно чудо, а там, за дверью, еще двое, которым не терпится увидеть сестру, - он указал на дверь, и я заметила, что ручка чуть двигается.

– Входите, проказники, - негромко сказала я, боясь разбудить малышку.

– Где она? Вы уже успели ее назвать? У нее темненькие волосы или светлые, как у меня? – Мэри пока добежала до кровати, успела задать тысячу всевозможных вопросов.

– Нет, без вас мы не решались дать ей имя, - ответила я, смотря то на одного, то на другого. Они сели по обе стороны от меня.

– Я никак не могла уложить их спать, Полка, и мне пришлось сдаться, - Дэйзи в рубашке, укрытая поверх легкой шалью вошла за ними.

– И правильно. Должны же они удостовериться, что малышка с нами, - Витор смотрел на нас с таким обожанием, что мое сердце таяло. Все, что было со мной до этой, настоящей жизни, было репетицией, было какой-то ошибкой, и я не за что бы не вернулась назад.

Через неделю я уже участвовала в покупке земли, которую мы снова оформили на юного землевладельца. Для этого нам приходилось делать им метрики. Муж Бэллы был мастером в этом деле, и переживать по поводу раскрытия нашего подпольного «паспортного стола» не приходилось. Плюсом было и то, что здешним канцеляриям было плевать на мелочи, а система, которая могла бы ограничить создание поддельных документов просто еще не существовала.

К зиме мы начали строительство еще двух домов, но уже для старших ребят. Многие из них решили оставаться с нами в одной связке и продолжать наше дело, а когда весной мы подсчитали сколько в нашем «мирке» специалистов, то пришли к выводу, что теперь можем полностью обходиться только своими руками.

– Полка, ты была права, - Катарина много времени проводила с нашей Филипой. Так мы назвали дочь, потому что настоящее имя ее отца должно было жить дальше.

– В чем? – я купала малышку, а Мэри м Катарина помогали мне в этом приятном деле. Огромная ванна вмещала обеих девочек, и Мэри в эти моменты, скорее всего, хотела почувствовать себя снова малышкой. Но только не при своих подругах, ведь там она была главным животноводом.

– В том, о чем ты говорила. Что расчет должен быть только на будущее. Быстрые перемены разрушительны.

– Да, видишь, наша Мэри уже умеет собрать вокруг себя людей, умеет доказать свою правоту. А через десять лет она будет самой умной и доброй королевой.

– Королевой? Мамочка, как же я буду королевой, если у нас уже есть королева? – Мэри на секунду замерла и серьезно посмотрела на нас с Катариной.

– Ты посмотри, сколько у нас земли и сколько людей. Представь, что это новое королевство, и мы можем сделать жизнь в нем такой, какой захотим, - ответила я.

– Да, ты права. Только вот, знаешь, если я стану королевой, девочкам будет обидно, ведь они тоже делают много дел, - серьезно ответила Мэри.

– Значит, вы будете королевами по очереди, - ответила я и посмотрела на Катарину. Та улыбалась и с любовью смотрела на Мэри.

– Мне кажется, когда настанет твоя очередь быть королевой, Мэри, ты будешь править честно, - выпрямилась Катарина и немного присела в реверансе, будто последний раз отдавала честь настоящей хозяйке этих земель.

Конец

Content

Марьяна Брай
Идеальный расчет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40