Маргарита Гришаева

М — значит мотивация!

Пролог — конец осеннего семестра, сессия

— Адептка Мияри, — холодный суровый голос куратора нашего курса пробирал до самой глубины души, — я надеюсь, вы понимаете, насколько плачевно ваше положение.

Я, потупив взгляд, печально кивнула.

Алистар Двэйн, наш куратор, преподаватель расоведенья, настоящий полудемон миров Хаоса, ну и просто мужчина внушающий уважение, а иногда и страх в неокрепшие умы адептов Академии Проклятий, с неодобрением и, я бы даже сказала, недоумением продолжал сверлить меня взглядом.

— Вы осознаете, что еще один не сданный предмет, и я при всем желании не смогу помочь вам задержаться в академии? — проникновенный взгляд, видимо, должен был воззвать к моей совести, или хотя бы к ее остаткам. К слову, это было вовсе необязательно, потому как совесть уже давно корчилась в муках, почти так же, как и я, от осознания своей никчемности.

Все я понимала, не дура же. Ну, или, по крайней мере, не полная дура. Частями разве что. Но почему же мне кажется, что самыми важными частями.

А куратор все не успокаивался.

— Вы мне просто объясните, как это вообще возможно? — вопрошал он, гипнотизируя меня своими зелеными глазами.

Ах, этот взгляд… я могла часами сидеть на занятиях, лишь любуясь этим взглядом… но, к сожалению, пропуская мимо ушей все, что он говорит.

— Вы же не глупая девушка, — продолжались тем временем нравоучения, — Но я просто не понимаю, как вы умудрились сдать смертельные проклятья с первого раза, но при этом уже трижды завалить бытовые. Или, например, на отлично справиться с историей, но при этом и на тройку не натянуть мой предмет, хотя я очень старался вытянуть из вас хоть крупицы знаний, — очевидно, факт моего позорного незнания конкретно его предмета огорчал куда больше, чем все остальные мои хвосты.

И мне действительно было стыдно, я даже покраснела. Потому что с расоведеньем действительно глупо получилось. А все эти глаза…

— Вы можете мне нормально объяснить этот феномен? — буквально требование, которого без ответа мне не оставить.

И как вам объяснить, что дело-то, в общем, вовсе не в конкретных предметах…

— Не могу, — скромно потупившись, снова прячу взгляд. Потому что признаться вслух в причине не смогу точно.

— Хоть как-то объяснитесь, — устало вздохнул мужчина.

А я лишь так же печально вздохнула в ответ.

Что объяснять? Что я влюбилась? Так глупо, внезапно, совершенно по-детски. Теряя голову от одного упоминания, выискивая знакомые черты в каждом. Ну и как учиться в таком состоянии, когда ты себя не помнишь?

— В общем, все, что я могу для вас сделать, это выбить пару дней на пересдачу, и то при условии, что следующий экзамен вы сдадите, по крайней мере, на хорошо, — еще один строгий взгляд на меня — как ножом по сердцу.

— Спасибо, — прошелестела я.

— Не за что, — с оттенком иронии прозвучало в ответ, — Исходя из того, что я вижу сейчас, шансов у вас никаких.

Я расстроилась еще больше, на глазах начали собираться слезы.

Магистр Двэйн прав, у меня сейчас никаких шансов, ни в учебе, ни в этой глупой любви.

Он же меня не то что не замечает, он надо мной смеется ведь. Я для него практически никто. На что при таком раскладе я могу вообще рассчитывать?

— Вам нужно взять себя в руки, и, в конце концов, взяться за учебу, если вы хотите продолжить обучение в Академии проклятий, — донеслось до меня, погруженной в свои мысли, словно издалека.

Это точно — нужно взять себя в руки. Нужно доказать себе и ему, что я его достойна. Что я тоже могу быть сильной, умной и просто лучшей. И на курсе, и для него.

— Подумайте, что вам нужно, что справиться и закрыть все эти долги? — снова этот далекий голос.

— Мотивация, — четко поняла я. — Мне нужна правильная мотивация.

— Мотивация?!

Мамочка мне всегда говорила, что я упертая как баран. Если что-нибудь себе решу, то точно добьюсь. Значит, нужно этим пользоваться. Просто так стать лучшей в учебе мне не интересно. Значит, нужно поставить правильную цель. Целевое планирование, этому же нас тоже учили. Поставить цель и идти к ней. Вот я для себя решу, что если в следующем семестре стану лучшей, то я признаюсь. Тогда он меня уже заметит, он поймет, что я тоже на многое способна, и оценит. Я себя покажу. Это будет моя мотивация.

— … Адептка Мияри, — внезапно вырвал меня из грез и размышлений голос куратора, — такая мотивация будет достаточной? — и какой-то непонятный мерцающий взгляд этих зеленых глаз. И что я могла сказать в такой ситуации?

— Да, — зачарованно кивнула, и даже просияла улыбкой, — такая мотивация мне точно поможет.

Даже не сомневайтесь магистр Двэйн, я не просто подтянусь, я стану лучшей на курсе и добьюсь, точно добьюсь этой любви. Не пройдет и семестра, как эти зеленые глаза, такие же как у вас, но принадлежащие вашему племяннику — Антейну Двэйн, станут моими безоговорочно.

— Тогда с нетерпением буду ждать ваших успехов, — неожиданно весело улыбнулись мне. — Вот на ближайшем экзамене проверим вашу решимость.

— Даже не сомневайтесь, — покивала я головой. — Спасибо вам огромное, — и, вскочив с кресла, поспешила покинуть кабинет.

И только выйдя, и пройдя с десяток шагов по коридору, до меня наконец-то дошло.

— Стоп, а о какой мотивации он говорил?

В пору снова заливаться слезами. Ах, эти предательские зелёные глаза, так похожие на те, которые люблю я, снова ввели меня в заблуждение! Кажется, я прослушала что-то довольно важное. Одно радует, по прошедшему разговору ни зачета, ни экзамена не предвидится, так что на подобной невнимательности меня поймать некому. А так получается, что если (хотя нет-нет, никаких если, только когда!), когда я добьюсь своей цели, то помимо сердца Антейна и хороших оценок в диплом, я получу и какой-то подарок-сюрприз от магистра.

Уж я-то точно буду выигрыше.

И вот довольная и полная энтузиазма воплотить свой план в действие, я поспешила в общежитие, чтобы успеть переодеться к вечернему построению, даже не подумав, что экзамены и зачеты бывают не только в стенах Академии, но и в обычной жизни. И иногда провалить вторые куда хуже.

Часть первая — весенний семестр

Это было суровое время — сессия. Мы выживали, как могли. Кто-то на нескончаемых запасах кофе, а кто и на каких других запрещенных стимуляторах мозговой деятельности. Но все же сессия была пройдена, и даже долги закрыты.

Понятно, что после реорганизации академии и вступления на должность директора лорда Тьера, количество отстающих заметно уменьшилось, и даже не столько благодаря отчислению сих нежелательных элементов, сколько потому, что адепты воспрянули духом и поняли, что учеба здесь действительно может дать им какие-то перспективы. Но все же рассчитывать на то, что отстающих не будет совсем, было бы слишком. Нет, мы выживали даже в таких суровых условиях. И хотя я попала в эти ряды скорее по глупости, чем по скудоумию мысли, так же как и прочие простые смертные бегала с сумасшедшим взглядом по преподавателям и сутками не спала, пытаясь наверстать упущенное.

Смогла, закрыла, молодца, в общем. А все почему? Потому что у всех каникулы, и Он уехал отдыхать, следовательно, отвлекать меня от процесса учебы было некому и нечему. Ну, кроме моих собственных мыслей и мечтаний о светлом розовом будущем. Но я старалась держать их под контролем.

Но вот с началом нового семестра пришлось туго. Так много соблазнов, ведь снова начинаются занятия, которые у нас проходят вместе. Но я держалась. У меня есть моя мотивация! И я задействовала ее по полной. Решила для себя, что взгляд в Его сторону можно себе позволить только после страницы текста лекции, а сам взгляд — чтобы не дольше одного вздоха. Я себя знаю. Страницу напишу, взгляну и зависну на остаток пары. А так долго смотреть не получится. С задержкой дыхания у меня не очень — ныряльщик хороший, но однократный — нырну глубоко и больше уже не всплыву.

В общем, мотивация работала. Лекции писались, по вечерам даже делались домашние задания, потому что мне наконец-то было по каким материалам их делать.

Первые успехи настигли меня уже через месяц. Практическая у мастера Окено, на которой я блещу знаниями, и даже нахожу важную улику в виде кристалликов проклятья в грязной луже, натекшей с обуви, у порога. И вот я, вся такая гордая и довольная, принимаю благодарности и бросаю взгляд на милого Антейна, чтобы насладиться одобрением в его глазах, и что же вижу?

Мои прекрасные зеленые глаза обращены к этой … Карисе.

Сопееррррницааа!

И вот что в ней, спрашивается, такого? Ну, фигурка неплохая, волосы блондинистые — тусклые какие-то, блеклые, да и вообще, скорее, волосинки. Мордашка, возможно, даже где-то симпатичная — глаза косят недостаточно, чтобы это бросалось в глаза сразу же, широко она не улыбается, так что зубы вполне себе скрыты и практически незаметны, в общем, если сильно не приглядываться, то вполне ничего.

Нет, я, конечно, сама не первая красавица. Но, по крайней мере, у меня есть шикарная русая коса, ноги, руки, зубы не кривые, а извилины в голове, наоборот, достаточно изгибисты.

Так почему же Он с такой улыбкой смотрит на нее, а не на меня? Это же я сегодня здесь добилась успеха.

В общем, с практических я возвращалась не в настроении.

— Адептка Мияри! — окликнули печально плетущуюся меня уже в холле академии.

Я обернулась. Со стороны подвала ко мне стремительно направлялся наш любимый куратор Алистар Двэйн. Вот же, принесла нелегкая. Давай, еще ты меня помучай своими зелеными глазами. Главное, сейчас опять не прослушать чего важного.

Приблизившись, магистр осмотрел меня, я бы сказала, с какой-то опаской.

— Вы в порядке? — осторожный вопрос, а я сразу расстроилась. Неужели по мне можно читать, как по книге? Стоило немного разочароваться в своем способе достижения желаемого, и вот слово «печаль», похоже, крупным буквами светится у меня на лице.

— Да, конечно, все хорошо, — пролепетала я, стараясь не поднимать взгляд до его глаз.

Держись, не смотри! Шаготта, ты же не хочешь снова попасть в неловкую ситуацию.

— Я к чему это, — словно осторожно подбирая слова, начал магистр Двэйн, — То, как вы успешно закрыли свои долги, причем даже на отлично, не может не радовать меня.

Вот тут я позволила себе довольную улыбку. Хоть кто-то оценил мои старания.

— Уже сейчас многие преподаватели отметили, что вы стали внимательнее и собраннее на занятиях, и это даже успело отразиться на ваших оценках, — продолжал он вести к чему-то.

А я стала еще довольнее. Бездна, оказывается это так приятно, когда тебя хвалят за отличную успеваемость. Возможно, стоило поставить в дальнейшем учебу самоцелью. Но об этом можно будет подумать после того, как я достигну, или даже, скорее, настигну, свою главную цель.

— Но как бы мне не были приятны ваши успехи, не могу не заметить, что, возможно, вы проявили излишнее усердие, и теперь вам стоит слегка поумерить пыл, — кажется, наконец-то дошел до основной мысли своей речи куратор.

Улыбка медленно стекала с моего лица, пока я пыталась осознать услышанное. То есть как поумерить пыл? Как вообще его можно умерить, когда впереди сияет моя прекрасная звезда по имени Антейн, ведущая меня к безоговорочной победе во всем и сразу? Да и вообще, это не то, что ты ожидаешь услышать от преподавателя сразу после похвалы в учебе.

— В смысле? — хмуро бросила я взгляд исподлобья, в этот раз даже не убоявшись и не купившись на эти коварные зеленые глаза. Потому что сейчас они, кажется, собирались встать на пути к моей цели.

— Вы нездорово выглядите, — наконец напрямую сказал магистр, — Боюсь, в том же духе, то долго не продержитесь.

Нездорово выгляжу? Нет, конечно, в связи с моим полным погружением в учебу, времени на свой внешний вид я, признаюсь, тратила совсем мало. Да, честно говоря, не тратила вообще. Но не могло же всего за месяц все стать так плохо.

— Подождите минутку, — попросила я и, решив сразу разобраться, полезла в сумку в поисках зеркальца, чтобы понять, что навело на такие мысли.

Зеркальце обнаружилось на самом дне. И когда я его, наконец, раскрыла, настал момент истины.

Лучше бы не раскрывала…

— Мать моя женщина, — пробормотала я, с ужасом рассматривая осунувшееся лицо с синяками под глазами и растрепанной, даже какой-то мятой косой на плече. Где-то на затылке, сильно выбиваясь, торчала прядь, на щеке размазанный след чернил не первой свежести, и еще один на воротничке форменной рубашки. Это ж надо за такой короткий срок так себя довести. И ведь никто даже слова не сказал!

И теперь даже не удивительно, что милый Антейн не спешил поздравлять меня с успехом. Я бы тоже в данном случае скорее выбрала слегка косоглазую Карису. Так забросить собственный внешний вид просто преступно, а ведь дело было не только в том, чтобы поразить успехами в учебе. Поражение должно было быть, так сказать, комплексным, сразу по всем фронтам. И внешность одним из этих фронтов несомненно являлась.

— Спасибо, что обратили мое внимание на эту проблему, магистр, — поблагодарила я, поспешно захлопывая зеркальце, чтобы не видеть чудовище в отражении. Вообще, хорошо бы теперь темными коридорами, да перебежками добраться до своей комнаты, чтобы перепугать как можно меньшее количество народу.

— Видимо, мне удалось вас убедить, — удовлетворенно заключил он.

— Несомненно, — надеюсь, ирония в моем голосе была недостаточно очевидна.

— Что ж, надеюсь, что все же вам удастся сохранить эти успехи в учебе, обходясь малой кровью, — вежливо улыбнулся он мне и уже собрался уходить, но внезапно снова обернулся, — Но позвольте спросить, что же заставило вас так переменить отношение к учебе?

— Это все моя мотивация, — расплылась я в блаженной улыбке, все же пойманная коварным зеленым взглядом, представляя на его месте другого.

— Мотивация?! — пораженный голос преподавателя, быстро привел меня в чувство, напомнив мне, что о моей «личной» мотивации он не в курсе, так что, скорее всего, подумал о «своей». О которой, к слову, не имела никакого представления я, так что мы, можно сказать, находились в равном положении.

— Неужели, — с каким-то удивлением рассматривал он меня, — Я думал, что вы уже и забыли, — задумчиво проговорил.

— Что вы, как можно, — изобразила я возмущение. Хотя, вообще-то, забыла. Но теперь вспомнила, и выгоды своей, пусть и неизвестной, упускать не собираюсь.

— Вы правда так этого хотите? — пристальный взгляд мне в глаза.

А я, изображая непробиваемую уверенность, несмотря на то, что червячок сомнений, заставляющий задуматься, о чем же все-таки мы ведем свой разговор, уже начал свой извилистый путь, все же твердо проговорила:

— Конечно. Все в нашей группе об этом мечтают. Представляю, как мне будут завидовать.

Шок на лице преподавателя, заставил насторожиться (да что же он мне там предложил?), но я постаралась сохранить на лице непробиваемую маску.

— Что, совсем все? — осторожно уточнил он.

— Совсем, — невозмутимо подтвердила я его подозрения.

Наверное, он мне какой-то дорогой подарок предложил, а теперь переживает, как бы у него потом вся группа такой же мотивации не затребовала.

— Адептка Мияри, — после длительного размышления все же проговорил куратор, — Я бы попросил вас не распространяться о нашем соглашении, во избежание, так сказать… возможных конфузов.

Ну, точно, разориться на адептах боится.

— Не переживайте, — добродушно просияла я, — я никому ничего не скажу. Эту мотивацию я оставлю лично для себя.

— Спасибо, — кивнул он мне и, словно пребывая в какой-то прострации, магистр Двэйн развернулся и направился обратно в сторону лестницы в подвалы.

А я, стоя в коридоре, задумчиво наблюдала за ним. Неужели его так удивила жадность наших адептов? Так кто же от подарка хорошего сам откажется? Странно это.

Но мне в целом не до размышлений о странностях нашего куратора. Нужно бежать приводить себя в порядок и приступать к следующему пункту плана по завоеванию желанного сердца, правда, не забывая при этом продолжать выполнять предыдущий.

***

— Шаго, — как-то вечером, уже практически перед отбоем, обратилась ко мне моя единственная подруга Ари, валяясь у меня на кровати, — мне надо сказать тебе одну важную вещь.

— Говори, — покивала я, тем временем крутясь перед зеркалом, расчесывая влажные после душа волосы и накладывая всевозможные кремы.

Я же пообещала себе лучше следить за собой, и отступать от этого решения не собиралась. Девушка я, в конце концов, или кто? Тем более что все домашнее задание на завтра уже сделано, а спешить с остальными, которые сдавать через день или два, я не стала. Надо учиться грамотно распределять время, чтобы опять в своих попытках превзойти всех и вся, не забыться.

Так что все задания просто делаем к положенному сроку, а не быстрее всех, и не забываем следить за собой. И вот уже несколько дней, после того неприятного случая, я вполне с этой задачей справлялась. Кстати, как оказалось, если внимательно слушать преподавателя на занятиях, то учиться в целом не так и сложно. Если сразу разобралась и все поняла, то дальше будет легче.

Ах, мой милый Антейн, сколько положительного ты принес в мою жизнь, помимо этого прекрасного, пусть пока и безответного, чувства влюбленности. Вот она правильная мотивация, несколько усилий, и я уже и умнее, и, если постараюсь, красивее.

Я снова пристально вгляделась в отражение в зеркале. Определенно, кожа уже стала выглядеть лучше, да и темные круги из-под глаз ушли. Придумать бы еще что-нибудь интересное с волосами. Собственно, больше никак себя не украсишь. Симпатичными платьями и хорошей фигуркой на занятиях не поблистаешь — форма она такая, безликая, всех уравнивает в красоте. А вот с прической что-то накрутить можно.

— Шаго, ты меня опять не слушаешь! — недовольно окликнула меня подруга, которую я действительно прослушала.

— Прости, Ари, — извинилась я и плюхнулась на кровать рядом с ней. — Все, теперь ты полностью и безраздельно владеешь моим вниманием.

— Я говорю, что ты в последнее время совсем неадекватная, — хмуро заметила подруга в ответ, — Тебя вообще не понять. Вроде в начале года нормальная была, в меру занималась, в меру веселилась. А потом как будто вообще выпала из жизни. С тобой разговариваешь, а ты вперилась куда-то в толпу взглядом и все, нету тебя, еще и улыбаешься, как дурочка. Потом вот наоборот вдруг в учебу ударилась, ни для кого ее нет, даже для самой себя. Теперь вот внезапно на внешности зациклилась. Да никогда такого не было, чтобы ты по часу у зеркала крутилась, — уже как-то взволнованно смотрела на меня девушка, пока я с легкой улыбкой рассматривала ее, — Что с тобой вообще происходит? У тебя что-то случилось? Что-то плохое?

Я мягко погладила ее по голове. Маленькая она еще, на целый год меня младше, глупенькая, не понимает, с чего девушка может так себя вести. А по мне, так для нее это все, как для самой близкой, должно быть очень ясно.

— У меня случилось, — согласилась я, радостно улыбнувшись, прижала голову охнувшей от неожиданности подруги к груди и счастливо вздохнула, — Но у меня случилось кое-что очень хорошее.

Потому что любовь — это радость, правда, если она взаимная. Но и если временно невзаимная, но приносящая свои положительные плоды — то тоже радость. Тем более что, учитывая мои нынешние успехи, я уверена, что своего добьюсь.

— Отпусти меня, сумасшедшая! — ругалась девушка в моих руках, отпихивая меня, пока я, смеясь, трепала ее по голове.

— Вот, кстати! — осенило наконец меня, и я отпустила подругу, пристальнее вглядываясь в нее, — Поделись свои секретом!

— Каким еще секретом, болезная, — отфыркивалась подруга, пытаясь привести в порядок растрепанные мною волосы. — Ты бы сначала объяснила мне толком, что за счастье снизошло на твою больную голову.

— Не скажу, — честно говоря, застеснялась я признаваться в своих чувствах. — Подрастешь, сама поймешь.

— Один год, это даже не разница, — закатила она глаза. — Тем более что чаще всего мне кажется, что я старше тебя на все пять. А разумнее и на десять.

— Ну, ну — фыркнула теперь я на ее замечание, — посмотрим. Ладно, сейчас важнее, как ты этого добилась?

— Да чего добилась-то? — устало вздохнула Ари. — Я все меньше понимаю твои бессвязные речи.

— Да кудряшек же, — указала я на очевидное.

Ведь, действительно, я Ари знала задолго до поступления в Академию, и кудрявостью она никогда не отличалась. А теперь длинные светлые волосы мягкими волнами обрамляли ее лицо. Причем уже не первый день, и не первую неделю. И очевидно, добилась она этого эффекта не своими силами.

— Мира мне зелье специальное прислала, — поделилась секретом прекрасных волос подруга, чья сестра обучалась на алхимика. — Правда, оно слегка экспериментальное, поэтому в пользование предложила на свой страх и риск. Я попробовала — вроде неплохо.

— Да отлично просто, — загорелась я и, состроив жалобные глазки, начала канючить. — Поделись со мной, а? Я же не просто так прошу, мне же для дела надо!

— Для какого такого дела? — подозрительно уставилась она на меня.

— Очень важного, — клятвенно заверила я ее.

— Догадываюсь я, что это за важность такая, — кажется, озарило Ари, а я зашикала, надеясь, что она не решиться высказаться в слух. Я сама-то не решалась, произнести это.

— Дашь? — вновь попросила я.

— Дам, — вздохнув, кивнула она, — только будь аккуратна. И обещай, что потом мне все объяснишь.

— Обещаю, — клятвенно заверила я.

И уже буквально через пару минут заветный пузырек находился у меня в руках.

— Запомни, не больше пары капель на расческу, потом тщательно причесываешься ею, ложишься спать, а утром уже встаешь с кудрями. Все поняла? — испытующий взгляд на меня.

— Все, — уверенно подтвердила я. А что тут можно было не понять?

Правда, часом позже, когда я уже готовилась ко сну и решила воспользоваться принесенным средством, вопросы все же появились.

Нет, дозировка — это, конечно, вещь тонкая, но тут есть и спорные моменты. У Ари в отличии от моей тяжелой копны, волос тонкий, легкий и мягкий. С укладкой никогда проблем не было. А вот у меня как не бейся ничего долго не держится — слишком тяжелые. Да и в отличие от подруги я рассчитывала не на легкие волны, а именно полноценные кудри. После долгих размышлений, взвешивания всех за и против, я все же добавила пару лишних капель на расческу, справедливо посчитав, что хуже не будет, расчесала свою гриву и довольная, предвкушающая завтрашний безжалостный удар прямо в сердце милого, уснула.

Жуткий звук разнесся над территорией академии, будя всех адептов и напоминая, что через пару минут построение. Вставать по утрам всегда тяжело. Вставать, зная, что сейчас тебя будут мучить на построении — сложнее вдвойне. Но надо, значит надо. Сейчас главное было быстренько собраться, а в божеский вид я буду себя приводить уже непосредственно перед занятиями.

Поэтому встаем, натягиваем тренировочную форму, и вперед. Я уже как раз собралась и собиралась полюбоваться на эффект чудесного зелья и расчесаться, когда раздался стук в дверь и бодрый голос подруги, просившей поторапливаться.

Правда, ее голос почти сразу заглушил мой полный отчаянья стон.

— Я дуууураааа, — провыла я, любуясь в зеркало на плоды трудов моих.

Ведь дозировка, это и правда слишком важно!

В общем, желанные кудри я все же получила. Правда, в несколько большем количестве, чем ожидала. Я была как барашек какой-то! С моей-то копной, да мелкие-мелкие кудряшки — это просто кошмар! Словно у меня шкура какая-то на голове! И их ведь не разодрать теперь!

Ворвавшаяся в комнату на мой крик Ари, увидев меня, пару мгновений просто пялилась широко открытыми глазами, а потом… дико заржала.

Это конец!

— Как, как от этого избавиться? — вцепилась я в ее плечи и начала трясти.

— Никак, — захлебываясь смехом, проговорила подруга, — через пару дней само спадет, а до этого ничего не смоется.

Я взвыла раненной волчицей. Ну почему! Почему именно сейчас! Я же опозорюсь перед всеми.

— Арии, — застонала я, — что делать? Я не могу в таком виде выйти!

— Можешь, не можешь, а придется в любом случае. От занятий по причине плохой прически тебя никто не освободит, — меланхолично пожала она плечами в конце концов перестав смеяться.

В общем, вдвоем, в четыре руки, мы кое-как скрутили это безобразие на моей голове в тугой узел, но все равно какие-то мелкие тугие кудряшки просто пружинками выстреливали то там, то сям.

Подруга осмотрела меня критически и постановила:

— Натянешь сверху шапку — и нормально все будет.

Как будто у меня был выбор!

И если шапка на утренней тренировке — это еще нормально, все же конец зимы, в Ардаме все еще довольно прохладно, то весь последующий день это уже было не просто неудобно, это было по-идиотски. Вот только шапочка в любом случае была лучше того кошмара, что творился на моей голове.

Поэтому сразу после тренировки, убедившись, что вода или какие другие средства никак не могут совладать с этим буйством, нами была разработана универсальная отмазка, позволяющая мне следующие пару дней, пока будет держаться это демонов зелье, или пока Ари не выпросит у сестры какое-то средство противодействия, ходить повсюду в шапочке.

И до поры до времени отмазка прекрасно исполняла свои функции, пока не столкнулась с непреодолимыми обстоятельствами в лице магистра Двэйна. Вот даже не сомневаюсь, если бы не он и его предмет, я бы прекрасно дождалась решения этой проблемы, но, к сожалению, мне не повезло столкнуться с ними обоими именно в этот же день.

И вот я же надеялась тихо проскочить мимо него в кабинет и сесть где-нибудь подальше, чтобы не заметно было. Но, к сожалению, была задержана еще у двери.

— Адептка Мияри, почему вы в головном уборе? — поинтересовались у меня и отвели за плечо чуть в сторону от двери, чтобы я не мешала жаждущим получить знания адептам заходить в кабинет.

— Уши застудила, болят, — тихо пробормотала я, пряча глаза, боясь, что распознают мою ложь.

— Так идите к целителям, — пропустили мы последнего спешащего адепта, бросившего на меня сочувственный взгляд.

— Схожу после занятий, — в который раз за день повторила я, — Не хочу пропускать, — и попыталась прошмыгнуть внутрь.

Но не тут-то было. Меня ухватили за воротник и без усилий вытянули обратно.

— Нет уж, знаю я ваше после. У адептов всегда так. А потом совсем запустите, — и меня, развернув в сторону лестницы, легко подтолкнули в спину. — Идите, идите.

— Я схожу потом, — упорно твердила я, упираясь ногами, прекрасно зная, что если ступлю на вредную лестницу, то она точно проследит, чтобы я дошла именно до целителей, и что я потом им там объяснять буду?

— Слушайте, — уже начал злиться преподаватель, — вы что, издеваетесь? Прекратите срывать мне занятие.

— Мне не нужно к целителям, — поняв, что деваться уже не куда, тихо призналась я, — со мной все в порядке.

— Тогда что вы мне тут за комедию устраиваете? — окончательно разозлился мужчина.

Я совсем скисла, и, пряча глаза, призналась.

— Просто у меня проблемы с головой.

Минута молчания.

— Ну, это я уже заметил, — с сарказмом ответили мне.

Я покраснела от стыда, осознав, что меня неправильно поняли.

— Я имела в виду, что проблемы с волосами.

Опять пара мгновений молчания, в течении которых я старательно отворачивалась, а потом с меня внезапно сдернули эту дурацкую шапку.

И конечно, как назло, в тот же момент не выдержала резинка, с помощью которой мы закрепили это кошмарище у меня на голове, и все снова встало дыбом, создав вокруг меня огромное русое облако из волос.

Я зажмурилась, в страхе от дальнейшей реакции. И совсем не ожидая услышать сначала тихий кашель, которым, как оказалось, пытались замаскировать смех, но, к сожалению, не слишком удачно, потому как магистр все же рассмеялся.

А я, закрыв, лицо руками, тихо простонала:

— Я просто овца какая-то….

— Определённое сходство наблюдается, — со смешком в голосе донеслось до меня, и вот тут вот я уже разозлилась, и вскинула на куратора сердитый взгляд.

И никакие зеленые глаза меня не смутят!

— Я, конечно, понимаю, что поступила не очень умно, — процедила я, старательно контролируя голос, все же понимая, что передо мной преподаватель, — но и с вашей стороны не слишком вежливо издеваться над девушкой, попавшей в неудобную ситуацию, — уже со слезами в голосе закончила я, и подобрала с пола порванную резинку, надеясь починить ее и снова убрать волосы.

Но почти сразу мои трясущиеся руки накрыла широкая мужская ладонь.

— Простите, Шаготта, — тихо сказали мне, — я не хотел вас обидеть, — а я все равно упорно не поднимала взгляд. Вот знаю, что стоит только посмотреть, и все прощу! Ух, глаза эти вредные!

А потом какое-то неуловимое движение рукой, и я чувствую, как волосы мягко опускаются, привычно окутывая меня длинно-гладкой волной.

Я неверяще провела ладонью по ровной пряди, соскользнувшей с плеча, и подняла на него сияющий взгляд.

Спаситель ты мой! Избавитель! Бездна, как же прекрасны это глаза! Ой, то есть этот человек!

— Спасибо, — искренне выдохнула я.

— Не за что, — благосклонно кивнули мне и мягко улыбнулись. — И лучше не экспериментируйте больше. Вам так гораздо лучше.

Я улыбнулась еще шире.

— Все, а теперь вперед на занятия, пока адепты там совсем не расслабились, — махнули мне в сторону двери, и я поспешила юркнуть внутрь и пройти к своему месту.

Крайне довольная. Никогда больше не буду экспериментировать. На вкус магистра определённо можно положиться. Тем более учитывая, что они родственники с милым Антейном. Значит, если понравилось магистру, то и мой милый оценит.

***

Время шло, и мой план довольно активно претворялся в действие. Я даже достигла определённых успехов! Уже пару недель, как мое существование наконец-то стало заметным для Него. Он здоровается со мной в коридорах и даже улыбается иногда. Несколько раз мы встречались в библиотеке. Вместе сидели над домашним заданием, а в некоторых задачах он даже помог мне разобраться! (Правда, непонимание я лишь изображала, да и подсказал он с ошибкой, но ведь главное не это, главное — его желание мне помочь!)

И в последний раз его помощь была и вовсе неоценима (подсказка на контрольной была, к сожалению, не правильной, но ведь ценность-то её была не в этом). В общем, я решила, что настал мой звездный час. Пора проявить и остальные свои способности. Да, я довольно умна, я красива и мила, но всем нам известно, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Ум мы уже поразили, взор усладили, пора переходить к остальным частям тела. И поражать их мы будем с помощью мои потрясающих способностей к готовке и нескольких семейных секретов. В принципе, с тем, чтобы что-то приготовить, у меня никаких проблем нет, это дело я люблю и умею, проблема оказалась в другом — где готовить? В комнате у себя такого не организуешь, выход один — попасть на кухню столовой.

И вот тут началась другая эпопея. Как я ходила и упрашивала домовушек пустить меня. Сколько ни умоляла и ни клялась, что ничего не испорчу. Ни в какую. Упорная нечисть не желала делится своим рабочим пространством. Заветный пункт плана уплывал из моих рук. И я не выдержала. После последнего отказа я плюхнулась на пол прямо у двери кухни и залившись слезами громко завыла от отчаянья. Выла долго и со вкусом, о том, какие они бессердечные, жестокие, о том, что из-за них я навсегда останусь одинокой и закончу свои дни старой девой в окружении десятка кошек, о том, что своим отказом они лишают молодое сердце надежды на счастье, любовь, брак, семью и детей. В общем, ввела бедных домовых в состояние шока. Но, придя в себя, они шустро увлекли меня на кухню, успокоили, и за чаем выведали у меня всю историю до конца. Когда я закончила свой рассказ, домовушки рыдали крупными слезами, клятвенно обещали пустить меня в любое время дня и ночи и даже милостиво разрешили пользоваться продуктами с кухни.

Вот таким сложным и долгим путем, но я все же обилась своего. И вот у меня на руках он. Шикарный пирог с ягодами каррисы, по секретному рецепту моей матушки. Просто одуряюще вкусно пахнущий, лишая разума своим запахом даже меня, вроде как привычную к его запаху.

Но несмотря на то, сколько проблем мне уже пришлось преодолеть, самое сложное, к сожалению, еще впереди. Мое секретное оружие в любви предстояло еще как-то вручить объекту воздыхания. А особенно это усложнялось из-за того, что почти все время рядом с Ним находилась она — Кариса.

Соперррница!

Я почти весь день таскала пирог с собой, надеясь выкроить момент, когда Он будет один. Под конец уже почти совсем отчаялась, и вот шанс подвернулся мне.

Вот он стоит, наконец-то не окруженный противной Карисой и своими друзьями. Правда, рядом с Ним магистр Двэйн, но перед куратором мне не так неудобно вручать свой подарок, как перед Его друзьями.

И вот, вдох-выдох. Я беру себя в руки, вот только не держат меня ноги. Трясутся от переживаний. А надо сделать всего несколько шагов, протянуть пакет и произнести одну фразу: «Спасибо большое за помощь! Это моя благодарность. Надеюсь, понравится».

Но как же сложно это сделать. И ладошки потеют, и в глазах темнеет только от одного взгляда на Него. Нет, я не буду смотреть. Буду смотреть под ноги. Давай, Шаготта, ты все сможешь!

Вдох, стремительные пять шагов, рука поднимается вверх, глаза все также смотрят в пол, а губы произносят заветную фразу:

— Спасибо большое за помощь! Это моя благодарность. Надеюсь, понравится.

— Хмм, это несколько неожиданно, адептка Мияри, — отзывается глубокий мужской голос, — Но спасибо… а о какой помощи вы говорите?

Мгновенно вскидываю голову и натыкаюсь на взгляд магистра Двэйна. Одного!

А куда же?

Быстро оглянулась, и наткнулась на удаляющуюся спину моего милого.

Нет!!! За что? Ыыы!!!

— Адептка? — напомнил мне о своем существовании магистр, и пришлось перевести взгляд на него.

Что мне теперь эти зеленые глазищи, все это тлен, когда та зелень, что дорога мне, скрылась в неизвестном направлении.

— Шаготта? — чуть более настойчиво позвал преподаватель, и мне пришлось выплыть из своей пучины отчаянья.

— Все в порядке? — обеспокоенный взгляд, и я постаралась нацепить более довольное выражение лица.

— Все отлично, — сделала попытку улыбнуться я в ответ. В конце концов, в этой неудаче никто кроме меня не виноват. Это мне надо было смотреть, кому вручаю.

— О какой помощи вы говорили? — снова спросил он.

— Ну, — потянула я, пытаясь придумать отмазку, — вы договорились о пересдачах для меня. Если бы не ваша помощь, я не смогла закрыть предыдущий семестр, — нашлась я.

— Тогда мне стоит ждать паломничества всей остальной группы должников? — слегка усмехнулся он.

— Нет, я одна такая ответственная, — улыбнулась я в ответ.

— Идемте, — внезапно произнес магистр, — Раз уж вы, судя по запаху, обеспечили нас десертом, я, со своей стороны, просто обязан предоставить нам чай.

— Ой, не стоит, — стала упираться я.

Все же пить чаи со своим преподавателем, да еще и взрослым мужчиной, это как-то…

— Идемте, — все же настоял он и утянул меня к себе в кабинет.

И вот я сижу в знакомом кресле, в котором еще пару месяцев назад на меня отчитывали, и наблюдаю, как магистр Двэйн нарезает приготовленный мною пирог. Приготовленные не для него! И такая печаль-тоска меня берет на несправедливость этой жизни.

— Шаготта, вы что, плачете? — обеспокоенный голос магистра показал, что внутри удержать разочарование не удалось.

— Это я от счастья, — пробормотала я, поспешно доставая из кармана платок и стирая предательские капли.

— Счастья? — недоверчиво переспросили у меня.

— Что хоть кто-то распробует мою стряпню, — постаралась оправдаться.

Мгновения молчания, после чего осторожный вопрос:

— У вас какие-то проблемы с готовкой? — и теперь настороженный взгляд достался пирогу на столе.

— У меня проблемы с дегустаторами, — вполне искренне обиделась на подобное недоверие, — а готовлю я отлично.

— Конечно, конечно, — поспешил оправдаться преподаватель, а может, просто побоялся, что я еще разревусь здесь. А мужчины, как известно, женских слез не выносят. Даже, как оказалось, счастливых.

Несмотря на все уверения, пирог резали с какой-то настороженностью — как будто он взорвется вот-вот. И я за этим процессом наблюдала с внутренней усмешкой.

Все с той же недоверчивостью магистр явно ждал, что я первая попробую свое творение — видимо, просто чтобы убедится, что травить я его не собираюсь. А я невозмутимо прихлебывала чай, и делала вид, что изучаю обстановку, ожидая кульминации. И вот случилось, мужчина, очевидно не выдержал, моего несчастного взгляда в сторону кусочка, лежащего перед ним (хотя вздыхала я, по правде говоря, от того, что не тому он достался), и все же рискнул. Первая проба, и с немым удивлением и, я бы даже не побоялась этого слова, восторгом на меня взирают такие зеленые глаза магистра Двэйна. И даже странно, что в этот момент я не пожалела, что восторг этот увидела не в тех глазах, на которые целилась. О нет, я лишь гордо и немного лукаво улыбнулась.

— Потрясающий вкус, — поделились со мной впечатлением, — мне даже становится стыдно за свое недоверие, — признался мужчина.

Это еще что. Да если бы я захотела, он бы с рук у меня этот пирог ел, лишь бы попробовать. Но учитывая, что и кормить-то пирогом я планировала другого, пусть живет. Мое эго удовлетворится одним знанием этой маленькой женской победы.

— Ммм… ягоды каррисы, — продолжал смаковать мой кулинарный шедевр, — немного черной меррены…и еще что-то…никак не пойму, что…

Вот тут я уже не удержалась от хитрой улыбки. Еще бы, ведь это что-то — секретный ингредиент! Личная заслуга моей матушки! Никто до нее не догадался добавить это в выпечку.

Как оказалось, наблюдать, с каким удовольствием поглощают твое творение, чертовски приятно. Вот оно, торжество женского разума над мужским желудком и, соответственно, всем организмом в целом.

— Вергена! — внезапно озарило преподавателя, а я аж подскочила от неожиданности.

Вот ведь чуйка какая, не ожидала, что угадает.

— Но откуда? — удивленный взгляд в мою сторону.

Я просто пожала плечами и со вздохом пояснила:

— Я из миров Хаоса.

— Как? — еще более удивленно.

— Вот так, — не стала толком пояснять.

Не буду же я теперь делится всеми секретами семьи? Что я — мамина радость от первого брака, а вторая ее «радость» шести лет от роду имеет изрядную долю демонской крови, соответственно, как и отец его, который нас и перетащил на место жительства в Хаос. Не то чтобы я сильно было против, но привыкать пришлось с большим трудом. И не сказать, чтобы я особенно хорошо прижилась, вот и пришлось сбегать вслед за подругой в Приграничье. Нет, конечно, на каникулы и праздники, я к мамочке возвращалась, но оставаться жить в Хаосе не планировала.

А секретной выпечкой мать обзавелась как раз в периоды взращивания малого. Уж очень, как оказалось, демонская кровь на эту травку — вергену, положительно реагирует. В том смысле, что обычно, ее маленьким куда-то в питье подмешивают при болезнях, вроде как успокаивает, да иммунитет поднимает. Но наш мелкий оказался с легкой придурью, в том смысле, что травку эту, которую обычно все очень любят, на дух не переносил, и с криком выбивал все кружки из рук, отказываясь пить. Вот матушка моя, страшно умная женщина, и попробовала подсунуть ту же травку, но под другим, так сказать, соусом — в пирог ягодный, до которого малой охоч был, подсыпала. Вот так и выяснилось, что если ее с ягодами смешать, то вкус для демонов любая выпечка приобретает непередаваемый. Почему? Да кто его знает, но чудесный секретный рецепт от такой вот случайности появился, тщательно оберегался, ибо матушка моя на нем и своей выпечке неплохо так в Хаосе зарабатывать начала. А этот, поди ты! Со второго куска почувствовал!

— Как вы узнали? — слегка насупилась я.

Вот ведь, считай, коммерческую тайну раскрыл.

— Как-то угадал, — сам толком не разобрался мужчина.

— Не рассказывайте никому, — пробурчала я, хмуро глядя на него исподлобья. — Это секрет семьи.

А мужчина с улыбкой рассмеялся.

— Шаготта, ну сами подумайте, с кем я буду делится секретами выпечки? Я в этом не понимаю ничего, да и вряд ли когда-нибудь буду понимать настолько, чтобы с кем-то на эту тему разговаривать.

Я немного подумала, и снова расплылась. В общем-то — прав. Ему оно ни к чему. Так что можно расслабиться и просто радоваться успеху.

Расслаблялась я, наверное, даже слишком долго и успешно. Потому что неведомо каким образом магистр Двэйн все-таки вытянул из меня историю и пирога, и семьи, да и не упомнишь, сколько всего вытянул просто в разговоре за чаем. Ну так приятно было, сидим, разговариваем, и мне как-то комфортно с ним. И вообще хороший он, как оказалось, веселый — истории мне всякие рассказывал, да и что уж таить, приятен мне был такой искренний интерес к моей жизни.

В общем, не знаю, сколько мы так просидели, пока меня вдруг не накрыло осознание, что я обещала встретиться с Ари, а вместо этого сижу тут чаи распиваю.

— Ой, извините, магистр Двэйн, — вспомнив, резко вскочила на ноги, — совсем забыла, что опаздываю. Спасибо вам за чай, — поспешно схватила я сумку.

— Да нет, вам спасибо и за пирог, и за разговор, — по-доброму улыбнулись мне и даже проводили до двери, галантно открыв дверь.

— Хорошего вам вечера, — пожелали мне вслед, а я что-то невнятно пробормотала в ответ, думая только о том, где теперь искать подругу и насколько сильной взбучки за опоздание ждать.

И уже позже, пока бегала по коридорам, подумала, что, несмотря на то, что сам по себе пункт плана прошел вполне успешно, несмотря на замену конечной цели, так сказать, повторять эксперимент с милым Антейном я не стану. И вообще, сам виноват — упустил возможность попробовать это чудо. Он так коварно ушел именно в тот момент, когда я подходила! Все, перегорела теперь, не хочу больше терзаться в попытках найти нужный момент, чтобы вручить подарок. Момент и настроение были упущены, так что плавно перейдем к следующему пункту. Я же упорная, у меня и без пирога все получится!

***

Время шло, семестр медленно, но верно приближался к концу, а вместе с ним неумолимо приближалась сессия. Адепты были взвинчены, нервны, адепты теряли терпение и надежду заучить все необходимое.

Я тоже теряла терпение, но совершенно по другому поводу. Сердце маялось от тоски и погружалось в пучину отчаянья.

Нет, вроде все хорошо. Последнее время мы с милым Антейном проводили достаточно много времени вместе, общались и разговаривали. Я помогала Ему с подготовкой к экзаменам, Он мне (ну хотя стоит признать, что в основном я ему). И вроде бы все прекрасно — ведь до этого-то Он вообще не знал о моем существовании. Но я хотела не этого! Я-то хотела любви и романтики, а не бесконечного сидения в библиотеке в обнимку с пыльными книгами. Поэтому терпение мое стремительно заканчивалось, и я уже не знала, как повернуть ситуацию в другую сторону и намекнуть, что со мной можно разговаривать не только об учебе.

В общем, в конце концов я не выдержала и решилась. Конец семестра не за горами, и его судьба можно сказать уже решена, в том, что все сдам, я не сомневалась ни капли. И я ведь смелая и решительная, больше не могу терпеть этой неопределенности, я признаюсь. Да, я смогу!

Правда, в дополнение к тому, что я смелая и решительная, я еще и очень стеснительная, поэтому, к сожалению, лично признаться не решусь. Ну не смогу просто! Я и так, стоит взглянуть на Него, едва речью владею, что уж говорить о том, чтобы произнести такие важные слова. Но донести свои чувства хотелось, поэтому я признаюсь во всем в письме, а там… будь что будет. В целом, по всем признакам я рассчитывала на положительную реакцию, но кто же знает, как оно окажется на практике.

Подобрать слова было сложно. Признаться в самом сокровенном, лелеянном в сердце чувстве — практически невозможно. Но в итоге все уложилось всего лишь в пару лаконичных строк — зато от самого сердца!

«Я знаю, это немного неожиданно. Да и вообще странно, когда девушка признается первой, но молчать я больше не могу, и хочу уже взять судьбу в свои руки. Ты мне нравишься… Даже больше, чем просто нравишься. Я, наверное, люблю…

И я не прошу заверений в вечной любви, но все же надеюсь, что мои чувства смогли достигнуть тебя за все эти дни, и что ты дашь мне надежду на то, что сейчас кажется несбыточной мечтой. Я буду надеяться на то, что они взаимны, и если это так, то ты дашь мне это понять.

Шаготта.»

Бездна, так глупо и нелепо! Так признаются дети лет в десять! Но никаких других слов в моей голове не нашлось. Надеюсь, он поймет. Не может не понять.

И еще один волнительный момент. Письмо надо вручить. Но вот стоя с ним в руках, я понимаю, что ни за что не смогу вручить его сама. Даже если подойду и заговорю, передать в руки так и не решусь. Потому что после такого и так будет понятно, что прячет в себе этот лист бумаги, а это равносильно личному признанию. А я так не смогу, не решусь. Значит, остается последний вариант.

И с трудом дождалась выходных. Сегодня воскресенье, а значит, можно выйти прогуляться в город, вот именно так я и сделаю. Потому что, чувствуя мандраж, понимаю, что вполне могу сначала письмо отдать, а через пять минут передумать и рвануть, чтобы отобрать обратно, а так нельзя. Поэтому я его отдам и уйду в город, подальше от искушения.

Все, назад пути не будет.

— Жловис, — окликнула я гоблина у ворот академии.

— Чего случилось? — вопросительно глянули на меня.

— Можешь передать вот это письмо, — вздохнув, решилась я и вытащила конверт с одной единственной строчкой сверху из кармана платья и протянула привратнику, — Только Двэйну прямо в руки, хорошо? — с надеждой попросила я.

— Давай сюда, — согласился он и, забрав конверт у меня из рук, с любопытством осмотрел. — Я передам, конечно, но вот загадка: почему письмо пишешь, и передать просишь, а сама из академии сбежать спешишь? — хитро блеснули глаза в мою строну.

А я жалобно простонала в ответ:

— Ну, Жловис, — давая понять, что говорить на эту тему не способна.

— Ладно, беги, Шаго, раз уж собралась сбегать. Скажи только напоследок, ответа-то для тебя ждать? — и взгляд стал еще хитрее.

А я прямо растерялась. Может ли случится такое, что милый Антейн решит ответить тоже на бумаге, да еще и сразу? Хм… нет, в принципе… кто эту загадочную мужскую душу знает.

— Может быть, — неуверенно потянула я, — Скорее, все же нет, — робко дополнила, в душе надеясь, что ко мне в ответ придут признаваться лично, да еще и с цветами желательно.

Я, боясь быть застигнутой очередной загадкой, поспешила сбежать в город.

Погода уже давно разгулялась, и настроение благодаря этому было не просто хорошее, а потрясающее, хотя нервная дрожь нет-нет, да охватывала меня, когда я представляла, что именно в этот момент милый Антейн может читать мое послание. Но я старалась отвлечь себя, бесцельно прогуливаясь по улицам города. Не знаю, сколько так бродила, пока в голову внезапно не закралась одна мысль. А вдруг… вдруг мой милый прочитал письмо, и пожелал тут же объяснится со мной, признаться в своих пылких чувствах, и ищет меня сейчас по академии, а я, как дура, по городу мотаюсь, упуская свое бесценное счастье?

После этого я, не теряя ни минуты, рванула обратно. Как назло, Жловиса у ворот не оказалось, и спросить, нашло ли мое послание своего адресата, я не смогла. Весь день просидела у себя в комнате, старательно ожидая трепетного стука в дверь и нежного признания… но увы. Никто не явился. И я, печально повздыхав, легла спать, надеясь, что уж завтра все станет ясно.

Снова учебный день. Я ищу его взглядом в коридорах, но нет, мой милый не встречается мне. Но я не отчаиваюсь, ведь сегодня у нас есть общая лекция, а значит, мы точно встретимся. И вот, затаив дыхание, делаю шаг в заветную аудиторию. Сердце замирает в ожидании увидеть огромный букет цветов и Его у моей любимой парты.

Но… ничего такого. Милый Антейн здесь, да. Он сидит за партой и общается с друзьями и совсем не замечает меня!

Меня отвергли?

Бедное сердечко замирает от отчаянья, когда я прохожу мимо Него в сторону своего любимого места и тихо здороваюсь. Одновременно надеюсь, что до этого Он просто не видел меня, а сейчас, услышав, поймет, что вот оно, Его счастье, пришло, и в то же время опасаюсь, что меня проигнорировали намеренно и мой робкий голос лишь вызовет шквал насмешек в мою сторону.

Но вот Он отрывает взгляд от друга напротив, поворачивается ко мне, захватывая в плен своих зеленных глаз, и с нежной (я точно знаю, что так он улыбается только мне — а значит, нежной) улыбкой приветливо говорит:

— Темнейших, Шаготта!

И разворачивается обратно к друзьям.

Словно. Ничего. Не произошло.

Кажется, я чего-то не понимаю.

Все занятие я бросала на него хмурые взгляды, не понимая его поведения. Меня отвергли или нет? Периодически мои взгляды ловили и просто улыбались в ответ, от чего я хмурилась еще больше.

А после занятия, он подошел ко мне. Я стояла и с замиранием сердца ждала его слов. А он произнёс:

— Шаготта, ты не разобралась с темой? Ты на меня такие мрачные взгляды бросала все время. Тебе помочь надо будет?

И столько участия в голосе и взгляде, что я растерялась.

Что-то здесь точно не так.

Поспешно распрощавшись с милыми заверив, что помощь мне не нужна, я, не теряя больше ни минуты, поспешила на поиски Жловиса. Что-то мне подсказывает, что письмо владельца не нашло.

И почти сразу за углом выловила в толпе адептов спешащую куда-то знакомую фигуру.

— Жловис! — заорала на весь коридор и рванула к нему.

Не дав произнести и слова, вцепилась в него и спросила:

— Ты передал письмо?

— Ты что, совсем дурная что ли? — потрясенный глядел он на меня.

— Передал или нет? — повысила голос.

— Передал, — выдохнул он.

А я словно потерялась сразу.

— Точно передал? — еле слышно проговорила, уже ничего не понимая.

— Да точно, точно, — недовольно проговорил Жловис, отцепляя от себя мои руки.

Как же так… почему тогда…

— Магистр, конечно, очень поздно вернулся, но я передал прямо лично в руки, как просили, — поделились со мной сведеньями.

Поздно вернулся… может, он просто не успел его прочитать? Поздно получил и решил оставить до следующего дня, а потом не успел перед занятиями. Что-то я, наверное, упускаю…

А потом до меня дошло, что я упустила.

— Магистр?! — взвыла я, снова вцепившись в гоблина, — Ты сказал, магистр?! Ты кому мое письмо отдал, изверг?!

— Да ты, Шаготта, совсем ума лишилась, — дергался он в моих руках, пока я нервно трясла его, — Написано было «А. Двэйну», я ему и отдал.

— Антейну!! — провыла я белугой, — Антейну Двэйну! Если бы было магистру, я бы сказала магистру Двэйну!

— Да ну тебя, — вырвался он из моей хватки, — Сама бы и передавала тогда. А то не разберешься в ваших Двэйнах. Вот так и делай добрые дела, — пробурчал он и поспешил скрыться с моих глаз, пока я выла, стоя посреди коридора.

Этого просто не может быть.

***

Перед его кабинетом меня просто трясло. Вот, Бездна, как теперь все объяснить-то!

— Адептка Мияри, хватит сопеть под дверью, заходите уже, — раздался голос из- за двери, заставивший вздрогнуть.

Тяжело вздохнув, зашла. Глаза от пола поднимать боялась. Как же так получилось-то!

— Вы, что-то хотели сказать? — проникновенный голос.

И я отчаянно краснею, чувствуя, как слезы скапливаются в глазах.

— Магистр… простите… так получилось… Бездна, как же стыдно, — пробормотала я, — Это все случайность. Просто так получилось… я не должна была, — заикаясь пыталась я разъяснить ситуацию, с каждым словом осознавая, что из того что я пролепетала, и самой не понять, что пытаюсь объяснить.

— Шаготта, успокойся, — мягко произнес голос куратора, заставив меня шмыгнуть носом и поджать губы, чтобы не разреветься. — Только не плачь, ничего страшного не случилось.

— Правда? — подняла на него полный надежды взгляд. Неужели он все понял? Понял, что просто ошиблись адресатом?

— Конечно, — улыбнулись мне, и, выйдя из-за стола, даже слегка приобняли и погладили по голове.

Тут же захотелось уткнуться носом в темный камзол и от души пореветь. Хотя нет. Для начала хорошенько принюхаться. Пахло от магистра очень вкусно, чем-то хвойным и в тоже время очень свежим, а я хвойные леса очень люблю.

— Я понимаю, что ты просто перенервничала перед экзаменами и прочим. Так что не расстраивайся раньше времени. Тебе сейчас нужно подумать об учебе, а со всем остальным мы разберемся после экзаменов, — проникновенно заглянул он мне в глаза, и я прямо почувствовала душевный подъем.

Невероятной души и понимания человек. Ведь все понял, во всем разобрался! И даже не издевается ведь, над моей наивностью и глупой влюбленностью, пожалел даже.

Правда, оставался один смущающий момент.

— А вы… — закусила я губу, — Вы не расскажете никому, ведь правда? — и полный надежды взгляд. Если у него хватило такта понять эту глупую ситуацию, не станет же он рассказывать племяннику.

— Шаготта, как ты могла подумать такое? — возмутился куратор. — Конечно не скажу.

— Спасибо, — просияла я, почувствовав облегчение, — Вы потрясающий, — искренне прошептала и, стерев ладонью все же выступившие слезы, поспешила скрыться из кабинета.

Потому что все равно смущаюсь. И попытки повторить письменное признание не стала предпринимать. Мало ли что опять случится. Нет уж, теперь буду ждать пока не наберусь смелости признаться прямо в лицо или не дождусь признания первой. И откровенно говоря, я предпочла бы второй вариант. Все же решительные шаги должны предпринимать мужчины, а женщины их благосклонно принимать. И мой сегодняшний день исключительно подтверждает это правило.

***

И вот наконец этот день настал. День, с которым были связанны все мои ожидания. Сегодня я закрыла последний экзамен. На отлично. И как же это оказалось приятно. Тем более что к концу семестра я уже достаточно вошла в новый ритм жизни, что бесконечные домашние задания уже не вызывали таких уж больших затруднений.

Но главное, что я наконец-то набралась смелости. В конце концов, я же теперь не только красавица, но и умница — кто посмеет мне отказать? Поэтому я собралась сегодня сделать решительный шаг навстречу светлому будущему.

Но реальность превзошла все самые смелые ожидания. Похоже, светлое будущее само решило сделать первый шаг.

На выходе из кабинета с последним экзаменом меня внезапно перехватил милый Антейн.

— Сдала? — с беспокойством спросили меня.

А я прямо почувствовала, как по сердцу растекается тепло. Беспокоится, переживает за меня. Значит, надежда у меня есть и еще какая.

— Сдала на отлично, — просияла я.

— Молодец, — светло улыбнулся он мне в ответ. — Я тоже сдал. И в связи с окончанием учебного года, я приглашаю тебя сегодня вечером в ресторан. Нам есть что отпраздновать, а мне за что поблагодарить — ты очень помогла с подготовкой к экзаменам.

На мгновение даже показалось, что я задохнулась от счастья. Сердце на секунду замерло, чтобы тут же забиться с удвоенной скоростью. Такого подарка судьбы я даже не ожидала. Пригласил… сам! Значит, сработала, сработала моя мотивация!

Несмотря на то, что внутри все пело и ликовало от счастья, внешне я постаралась сохранить хоть крупицу спокойствия. Просто потому, что неприлично девушке так открыто реагировать на приглашение поужинать. Не замуж же он меня позвал.

Но улыбнулась я, наверное, так, что способна была ослепить окружающих.

— Я с удовольствием, тем более что для меня закрытие всех экзаменов — это действительно маленькая победа, — и не только это, сегодня день моего триумфа.

— Тогда буду ждать тебя в семь вечера в холле, — договорились со мной, и мы разошлись.

К себе в комнату я буквально летела. На крыльях любви, радости, успеха и всего-всего остального, такого же воздушного и прекрасного. Этим вечером я должна быть неотразима и просто поразительна прекрасна. Ведь я, конечно, морально готова сделать признание, хотя надежды на то, что мне признаются первой, не оставляла. Не пригласил же он меня, исключительно из чувства благодарности за помощь в подготовке?

Нет, это было бы слишком.

Так что полная предвкушения, я готовилась к вечеру. И не постесняюсь признаться, к назначенному времени я была просто неотразима. Волосы темной волной укутывали открытые плечи со спиной, лишь несколько прядей убраны от лица и скреплены красивой заколкой на затылке. Темно-изумрудный шелк платья мягко струится по фигуре, обрисовывая все доступные мне преимущества, лишь от бедра расходясь широкой юбкой в пол. Минимум украшений и макияж, лишь чтобы подчеркнуть, как ярко сегодня сияют мои глаза от счастья. Перед такой мной, точно никто не устоит.

В условленном месте я была даже на десять минут раньше. Не выдержала напряжения, не смогла сидеть в комнате. К счастью, сегодняшним днем закончились экзамены во всей академии, а учитывая, что время уже вечернее большинство адептов либо разъехалось по родным, либо отправилось праздновать окончание года в город. Мне не хотелось, чтобы кто-то кроме милого Антейна мог заприметить такую прекрасную меня, так что такому положению дел я только радовалась, ведь в холле никого не было. Почти никого.

— Шаготта? — раздался удивленный голос, где-то со стороны.

Я стремительно развернулась.

Магистр Двэйн. Ну да, у него же кабинет тут рядом. Пристальный, не скрывающий восхищения взгляд отозвался теплом в душе. Похоже, мое преображение из милой адептки в очаровательную девушку прошло удачно, раз даже такого мужчину, как Алистар Двэйн, пробило. Вот именно на такой эффект я и рассчитывала. Хотя не буду отрицать, что в какой-то момент его взгляд даже смутил, и захотелось прикрыться, но я отбросила все сомнения. Не для того я наряжалась, чтобы скрывать эту красоту плащами и палантинами.

— Вы восхитительны, — как-то даже слегка ошарашенно произнес куратор.

— Благодарю, — благосклонно приняла я комплимент, потому что да — я его заслужила.

— Все сдали? — неожиданный для меня вопрос.

Нет, я, конечно, понимаю, что прежде всего он наш преподаватель и куратор, но все же рассчитывала, что ослепление моей красотой продлиться чуть дольше. Хотя мне и кроме красоты есть чем похвастаться.

— Все, — гордо вскинула я голову, — И все на отлично.

— Молодец, — неожиданно тепло улыбнулись мне, — Ну что ж, я не ожидал, что ваша мотивация сработает настолько успешно, но от своих слов не отказываюсь. Вы ваше условие выполнили, теперь черед за наградой с моей стороны.

А я и забыла про ту нелепость, с моей невнимательностью. Зато теперь я узнаю, какой же сюрприз мне заготовил куратор. Сколько всего хорошего на меня сегодня свалилось. И вот я с нетерпением ожидаю, что мне сейчас вручат какой-то интересный подарок, но что-то пошло не так. Вместо того чтобы принести подарок ко мне, магистр Двэйн, кажется, предпочел перенести меня к подарку.

— Идемте, — решительно заявил мужчина, подхватывая меня за руку.

— Но… — попыталась возразить, но куда там.

— Идемте, — ободряюще улыбнулся мужчина, — Я же вижу, вы так основательно готовились к этому вечеру, обмануть ваших ожиданий я не могу.

И сначала я решила некоторое время не сопротивляться. Просто, наверное, подарок где-то в другом корпусе, не уведет же он меня далеко. Сейчас быстренько сходим, и я вернусь. Тем более я же пришла раньше назначенного времени, а ведь девушке вообще положено опаздывать.

Но с каждым мгновением мы отдалялись от корпуса все дальше и приближались почему-то к воротам академии. Вот тут я уже начала нервничать. Да что же такого он мне пообещал? Почему моя бедовая голова не слушала, когда со мной разговаривали! Куда он меня сейчас уведет? А вдруг я опоздаю к милому Антейну?

— Магистр … — снова попыталась высказаться я.

— На сегодняшний вечер для тебя я просто Алистар, — обезоруживающе улыбнулись мне и подмигнули, а я совсем впала в прострацию.

Что происходит? Почему я не возражаю? Почему покорно иду вслед за куратором, когда там сейчас меня ждет мой милый, встречи с которым я добивалась почти полгода?

И вот я уже набралась сил признаться, что я не слушала тогда, и что совершенно не нужна мне его мотивация, и вообще я опаздываю на встречу с другим.

Но не успела и рта раскрыть, как внезапно поняла, что уже сижу полумраке наемной кареты, и мы куда-то едем.

Вот и все, я прошляпила свой шанс. Хотелось банально расплакаться, но присутствие магистра заставляло сдерживаться. Сама виновата. Мне совершенно некого винить. Это ведь я прослушала тогда все, и согласилась на неизвестно что. А теперь… все равно уже отъехали. Да и обижать куратора не хотелось. Но разочарование от собственной безголовости все же прорвалось одним единственным всхлипом.

— Шаготта, вы что, плачете? — обеспокоенно спросил магистр Двэйн, накрывая мои ладони своей рукой и даже склоняясь ближе ко мне, словно пытаясь лучше рассмотреть в полумраке экипажа.

— Это я от счастья, — вспомнила старую отговорку, стараясь, чтобы голос не звучал слишком расстроено и жалко. Магистр все же не дурак, поймет ведь, что что-то не так.

— Какое-то у вас странное проявление счастья, — вздохнули напротив, на мгновение сжав мои руки, и тут же отпустив, — Я бы предпочел, чтобы вы от счастья смеялись, ну или хотя бы улыбались.

— Я постараюсь исправиться, — пообещала, подавив очередной всхлип.

Магистр в ответ только тяжко вздохнул.

Кажется, провести его не удалось.

— Знаете, просто перенервничала сильно сегодня на экзамене, — попыталась оправдаться, — До сих пор в себя не приду от осознания, что год закончился и я даже без долгов.

— Вы молодец. Много добились за короткий срок, так что не стоит переживать, — сделал вид, что поверил магистр. Оставшийся недолгий путь провели в молчании. Но когда карета наконец остановилась, я совсем растерялась, завидев место, куда меня привезли.

Ресторация «Золотой феникс». Лучшая в Ардаме. Так неужели магистр в качестве мотивации предложил ужин в ресторации? Тогда не удивительно, что он предпочел, чтобы другие об этом не знали. Накормить всю группу здесь влетело бы в очень крупную сумму. И я, конечно, не очень в курсе доходов магистра, но все же это для любого было бы слишком затратно.

И вот нас проводили за столик в центре зала. Везде все сверкает, красиво, изыскано. Я тоже вся такая элегантная, а напротив меня красивый, уверенный в себе мужчина, кажется, искренне наслаждающийся моей компанией. Наверное, только поэтому я все же отпустила свое разочарование и обиды и просто наслаждалась вечером. Искренне смеялась рассказам о бесшабашной молодости и проделкам других адептов и делилась своими историям, смущалась от откровенного взгляда и комплиментов. И даже танцевала, без зазрения совести наслаждаясь теплом сильных рук у себя на талии и изумрудным пламенем в глазах напротив. Причем на этот раз четко осознавая, в чьи именно глаза смотрю. Я совсем забыла об утерянной возможности встретиться с милым Антейном и почему-то даже не жалела об этом. Все это казалось прекрасным сном, и пробуждение от него было не за горами.

Поздно вечером, наверное, уже за полночь, мы ехали обратно в академию, все так же легко разговаривая обо всем и ни о чем. И вот мы уже у ворот академии. И мне пора бы выходить, вечер ведь закончился, но так не хотелось терять эту атмосферу волшебства.

— Шаго, — тихо позвал меня магистр, когда я уже собиралась все же попрощаться и выйти из кареты, — тебе понравилось наше свидание?

— Свидание? — немного удивленно переспросила я, чувствуя, как замерло сердце. Неужели…

— Я же обещал тебе свидание, взамен на твою хорошую учебу, — с улыбкой проговорил мужчина, перетянул меня на сидения рядом с ним и прижал за талию к себе, — Надеюсь сегодняшний вечер окупил все твои сложности с учебой, и мотивация действительно оказалось достаточной.

А я, просто не веря себе, всматривалась в сверкающие зеленым пламенем глаза. Не может такого быть… неужели магистр… такого не бывает…

— А почему вы предложили именно свидание? — затаив дыхание, спросила у него.

Может, я все-таки ошиблась… может, просто показалось.

— Ты такая еще наивная, — нежно улыбнулся мне мужчина, а я чуть дышать не перестала от этой улыбки, — Шаго, ты же глаз от меня на занятиях не отрывала, даже, кажется, не слушала, что я говорю. В коридорах иногда просто застывала, завидев меня. Твой интерес был слишком явен. А вот мой приходилось скрывать, все же я твой преподаватель.

В груди все затопило тягучим сладким теплом, но почти тут же сменилось холодом. Потому что я же… я не на него смотрела. Получается, что пусть и невольно, но я его обманула. И сейчас чуть не обманулась сама. Ведь я-то люблю другого.

И надо бы признаться, вот прямо сейчас. Но я не успеваю. Мой отчаянный вздох, и горячие губы накрывают мои, затягивая в поцелуй. Мой первый. Такой нежный, трепетный, словно я драгоценность в его руках, тягуче-неспешный — будто пытаясь распробовать до конца, и неуловимо жадный — лишь на мгновение отпуская, чтобы дать вдохнуть, и тут же затягивая обратно, не отпуская, лишая разума.

Но с каждым мгновением горечь собственной лжи отравляет это мгновение. Ведь я сейчас вру и ему, и себе. Не должна обманывать его чувства и так эгоистично наслаждаться этим поцелуем. Какая же я … просто отвратительная…

Дрожь моего тела в чужих руках и одинокая слеза по щеке не остались незамеченными.

— Шаго? Что случилось? — тут же отпустил мужчина меня и обеспокоенно заглянул в лицо.

— Вы ошиблись, — всхлипнула я и, не выдержав взгляда, спрятала лицо в руках, — все не так.

— В чем ошибся? — не понял меня мужчина.

— Во всем, — пробормотала я, — Все совсем по-другому.

— Как по-другому? — уже начал нервничать магистр Двэйн. — Что можно было не так понять? Ты на лекциях с меня взгляда не спускала?

— Не спускала, — всхлипнув, согласилась я, чувствуя, как внутри разливается горечь.

— Пирог мне приносила?

— Приносила, — снова согласилась я.

— Ты мне письмо с признанием передала, Шаго! — слегка повысил он голос. — Что после этого можно понять не так?

— Не вам, — все же еле слышно выдохнула я.

— Что?

— Не вам письмо было, — с трудом сдерживая рыдания, проговорила я, — все не вам было. Это все ошибка.

— Кто? — холодным отстраненным голосом спросил мужчина.

— Антейн, — еле слышно проговорила в ответ, но он услышал.

Кажется, все случайности сложились в его голове очень быстро. Я с затаенным дыханием ожидала реакции, страшась и готовясь к скандалам.

Но ничего, тишина. В полном молчании меня отодвинули от себя, и ледяной голос, почему-то разрывая своими интонациями мне сердце, произнес:

— Идите адептка Мияри, уже слишком поздно.

— Прос… — заикнулась я, но мне не дали договорить.

— Уйди, — усталым голосом проговорил мужчина.

И я, проглотив слова извинений вместе со слезами, покинула экипаж.

Как шла до корпуса, уже не помню. В голове пусто, а на сердце почему-то холодно. Но я же правильно поступила. Обманывать его было бы жестоко! Я же люблю другого! Но все равно почему-то больно.

Знакомый голос недалеко от входа в общежитие заставил остановиться и прислушаться. Милый Антейн? Почему здесь? А поняв, что и второй говорящий мне смутно знаком, совсем удивилась. Этот-то что здесь делает?

— Ты мне обещал, что сегодня я буду наслаждаться прилюдным и жестоким унижением девчонки, и где? — шипел некто, — Я тебе деньги заплатил, а результата что-то не вижу!

— Да я тут не причем, — возмущался в ответ мой милый, — Я договорился, ждал, а девчонка не пришла! Да и вообще, говорят, ее в академии нет. Небось приворот какой-то паленый. Я же говорил, надо было проклятье накладывать, чтобы надежнее.

— Ты совсем идиот! Мы где учимся? Ты что думаешь, в Академии проклятий, кто-то мог пропустить любовное проклятье на одной из адепток, — злобно прошипели в ответ, — Приворотное зелье в данном случае куда лучше. Да и брал я его в надежном месте, так что все остальное — исключительно твоя вина!

Дальше я даже не слушала, потому что у меня словно пелена спала с глаз. Хотя почему словно, эффект приворотного зелья рассеивается, как только привороженный узнает о нем.

Бездна, какая же я дура была! Как можно было не понять, что я не могла так себя вести! Да, я бываю взбалмошной, но настолько потерять голову от любви? Ходить и пускать слюни на объект моего обожания? Не настолько я больная головой.

А все оказалось так просто. Всего лишь адепт Карнай, желавший отомстить за мой отказ в начале учебного года, и адепт Двэйн, желавший подзаработать, и вот, пожалуйста, вы получаете совсем безголовую девушку.

До своей комнаты, я доползла кое-как. И только там, опустившись на пол у двери, горько разрыдалась. Потому что даже сквозь занавесь приворота ко мне ведь пробивались искренние чувства. Да и зеленые глаза приворожили меня куда раньше чужого зелья. Я ведь действительно влюбилась. Так глупо и наивно. По-детски. В собственного преподавателя. Но сколько нас, таких влюбленных в него дурочек, поэтому я даже не надеялась и не пыталась, закрыв глубоко внутри ростки чувств.

Но ведь все оказалось по-другому! Я ему тоже нравлюсь! А он думает, что я люблю этого твареныша Антейна.

Как же так получилось? Как теперь все исправить?

Не знаю, сколько проплакала, но в какой-то момент просто устала ковыряться в собственной ране. Нет уж. Я так просто не сдамся. Я ведь не такая. Не робкая мямля с затуманенным зельем разумом. Я сильная и всего добьюсь. Просто мне нужна правильная мотивация. Если уж у меня получилось завоевать его сердце, когда я была нацелена на другое, то и теперь все получится.

Часть вторая — осенний семестр

— Адептка Мияри, — холодный донельзя злой голос куратора нашего курса пробирал до самой глубины души, — Я надеюсь, вы понимаете насколько плачевно ваше нынешнее положение.

Я, потупив взгляд, печально кивнула.

Алистар Двэйн, наш куратор, преподаватель расоведенья, настоящий полудемон миров Хаоса, ну и просто мужчина, внушающий уважение, а иногда и страх, неокрепшим умам адептов Академии Проклятий, и вызывающий трепет и боль в моем уставшем измученном сердечке, сверлил меня раздраженным взглядом.

И вот так вот уже почти полгода. Он ненавидит, не хочет меня видеть и разговаривать не хочет, а я страдаю и все равно люблю. И объясниться не могу никак. Только и остается, что вот такими вот кардинальными способами добиваться встречи.

— Вы осознаете, сколько проблем создали за это полугодие? — раздраженно поинтересовался у меня мужчина.

А я только подняла взгляд на эти зеленые глаза, мечтая вновь увидеть в них сжигающее пламя, но увидела лишь холодный лед и снова печально вздохнула, и кивнула, подтверждая, что осознаю.

В этом кабинете я, наверное, стабильно раз в месяц появлялась. Вот только поговорить не удалось ни разу.

— Сначала вас привели сюда за драку в коридоре. С адептом Двэйном, — проницательный взгляд, а я, лишь поджав губы, старательно увожу взгляд в сторону окна.

Так ему и надо. Гаденыш.

Это случилось сразу после каникул. Все лето я размышляла, как же объяснить магистру все, а ничего путного и не придумала. И решила, что в этот раз надо быть проще. Надо просто поговорить.

Но как оказалось, и это сделать очень сложно, ведь магистра для этого надо еще поймать. И в итоге все чего я добилась, это осознание, что на то, чтобы выслушать меня, у куратора нет времени, просто патологически. Сколько бы я не пыталась. Поняв, что лично мне к нему, очевидно, не пробраться, снова взялась за эпистолярный жанр.

Письмо писала обстоятельно и долго. Объяснялась, что все случившееся ошибка. Что мне задурили голову, что мне очень жаль, что тогда в тот вечер все так получилось. И на самом деле, я люблю его и уже очень давно. Выложила все, что могла. Но поймать его, чтобы вручить письмо лично, все равно не получалось. Так и пришлось снова пользоваться помощью Жловиса.

Бездна на мою голову за это решение! Хотела быть уверенной, что письмо не затеряется в ворохе бумаг, а будет получено прямо в руки. Договорилась со старым гоблином, и вроде хорошо все. Но кто ж знал, что нужно внимательнее прислушиваться к тому, что пробормотали мне в спину! Как оказалось, после того как я несколько раз упорно повторила, чтобы получателя не перепутали, мне в спину пробормотали, что после устроенного мною в прошлый раз концерта перепутать точно нельзя, и что сделали? Правильно, вручили мое признание Антейну! Вот он, закон подлости во всей красе! Жловис, видимо, после прошлого раза слишком хорошо запомнил, какому из двух Двэйнов передавать от меня письма.

В итоге этот идиот, получив мое послание прямо перед парой Алистара, пришел радостно объявить, как он рад, что я одумалась. И, естественно, полез ко мне обниматься, а тут магистр… увидел. Вот после этого я жестоко отходила «милого» по всем доступным частям тела сумкой с учебниками. Магистр Тесме, увидав это безобразие, оттащил меня от жертвы и препроводил за наказанием к куратору курса.

Стоило нам остаться наедине… я ведь даже рта не успела открыть, как меня окатили холодным взглядом и лишь произнесли: «Свободна!», ясно давая понять, что даже наказание мне назначить выше его сил.

Вот так и сорвалась первая попытка помириться.

— Через некоторое время вас опять приводят ко мне, — продолжал свою обвинительную речь магистр. — И за что же, за беспорядки в коридорах и драку. С адептом Двэйном, — и буквально обвиняющий взгляд на меня.

А я, печально вздыхая, снова отвожу глаза.

Спустя месяц это была очередная попытка помириться. Вспомнив успех своей выпечки в прошлый раз, я решила повторить известный путь в покорении мужчины и его желудка. Тем более, что сладкое, по моему мнению, прекрасный способ извинений.

Мне уже не важен подходящий момент и отсутствие или присутствие лишних свидетелей. Даже свидетели — это лучше, меньше вероятности, что он откажется принять. Поэтому, как только увидела его в коридоре, не обращая внимания на то, что он с кем-то разговаривает, решительно подошла и твердо посмотрев ему в глаза, протянула бумажный пакет с пирогом.

— Я пришла извиниться и, если получится, поговорить.

А если не получится, то еще одна записка с объяснениями прячется в пакете с пирогом.

Но, конечно, и тут вмешалась моя удача. Надо было посмотреть, с кем рядом он стоял!

— Шаго, я так рад, что ты передумала, — раздался совсем рядом ненавистный голос, и, не успела я и пикнуть, как пакет с моим лакомством вырвали у меня из рук, и Антейн радостно провозгласил на весь коридор, — Пирог! Милая, ты просто прелесть.

Я поднимаю растерянный взгляд на магистра, и вижу только поворотившуюся ко мне спину.

— Не буду мешать, — словно сквозь вату доносится до меня, и он ушел.

И совершенно не моя вина, что Антейн не среагировал вовремя на произнесенное мной крайне угрожающим голосом:

— Сладенького захотелось, «милый»?

В общем, не повезло опять магистру Тесме. Или мне. Но факт в том, что именно он стаскивал меня с распластанного по полу тела Двэйна-младшего, по лицу и волосам которого я размазывала остатки пирога, которые мне не удалось насильно запихать ему в глотку. К сожалению, я еще и полы умудрилась этим пирогом измазать.

Алистар, даже не заслушав полностью от Тесме перечень мною осуществленного, сразу отправил меня отмывать испачканное в коридоре в качестве отработки. Разговор опять не вышел.

— И еще одна драка, опять-таки все с тем же адептом, — сверлит меня зеленый взгляд.

Вот тут мне действительно нечего сказать в свое оправдание. Просто был тяжелый день. Просто опять не удалось поговорить с магистром, а тут этот подвернулся и попытался что-то высказать. Я даже не слушала. Злая была. Ну и выбросила вперед руку с кулаком, как меня отчим учил.

Итог — у Антейна сломан нос, кровища хлещет, а Тесме оттаскивает меня за ухо к куратору и орет, чтобы он что-то сделал со своей бешенной адепткой. В общем, наказание по еженедельной уборке кабинета Тесме я закончила отрабатывать только недавно.

— И вот теперь, за месяц до сессии, вы оказываетесь не допущены до половины предметов, — внезапно буквально проревел магистр.

Я даже вздрогнула от неожиданности. Довела-таки. Но что я могла сделать. Ничего другого не оставалось. Мне это нужно было. Нужно было растрясти его, заставить хоть как-то обратить на меня внимание и поговорить со мной! Ну и вот, подействовало.

— Вы же только-только в прошлом семестре выползли из долгов! — рвал и метал преподаватель, — А теперь снова! Мало того, что вы без конца нарушаете правила поведения, так теперь еще и учебу снова забросили! Да сколько же можно! Мне как будто больше заняться нечем, кроме как разбираться с последствиями ваших бурных отношений с моим племянником, — уже устало выдохнул магистр, опускаясь обратно в кресло, с которого вскочил во время своей бурной речи.

— У меня нет с ним никаких отношений, я просто его жестоко избиваю. Знали бы все, и тоже бы… — пробурчала я, но меня прервали.

— Увольте меня от подробностей, — снова словно покрылся коркой льда Алистар. — Я просто хочу понять, что вам, в конце концов, нужно, чтобы успокоится и снова взяться за ум, — устало проговорил он, так неосторожно произнеся эту фразу.

И я поняла, вот он, мой шанс, предоставленный судьбой.

— Мотивация, мне нужна мотивация, — твердо произнесла я, поднимая на него уверенный взгляд.

— Вы издеваетесь? — проревел магистр, мгновенно вспыхивая злостью.

Я даже слегка испугалась, заметив, как внезапно заострились черты его лица, и он как будто даже раздался в плечах.

— Вы уверены, что не ошиблись адресом на этот случай? — язвительно поинтересовались у меня, нависая надо мной и над столом.

— Уверена, — кивнула я, выдерживая его испытующий взгляд.

— И что же вы хотите на этот раз? Предпочту, чтобы теперь вы озвучили это сами, дабы не возникло снова недопонимания, — буквально дышал он гневом.

Все, Шаго, время быть смелой и решительной. Только такие добиваются успеха в жизни. Это был очень рискованный ход, и я отчаянно надеялась не покраснеть, и все же решилась.

— Вас в свое полное и безоговорочное владение, — тихо проговорила я и, пока еще не испугалась своей смелости, приподнялась в кресле и, обняв руками его за шею, прижалась своими губами к его.

Мужчина под моими руками застыл, кажется, даже дышать перестал. И я застыла, все так же прижимаясь к его губам. Просто потому, что не знала, что делать, опыта у меня в этих делах никакого. Я вообще рассчитывала, что он отреагирует на мой порыв души. А он просто стоит.

Так и не дождавшись ответных действий, я все-таки немного отстранилась, все же не отпуская рук, и слегка приоткрыла глаза, чтобы оценить степень злости собственного куратора.

И наткнулась на бушующее изумрудное пламя его глаз. Такое чувство, что тепло этого пламени мгновенно затопило меня до самых кончиков пальцев.

— И никакой ошибки в этот раз? — внезапно хриплым голосом спросил у меня мужчина.

— Никакой, — робко прошептала в ответ.

— Никаких недопониманий?

— Нет, — еще тише прошептала я.

— Уверена? — и такой проникновенный взгляд, что разве могла я ответить что-то другое.

— Уверена.

И в следующее мгновение под шорох бесчисленных бумаг, мгновенно сметенных со стола, меня невероятно ловким движением перетянули через него себе на колени. И я даже пискнуть не успела, как мои губы обожгли горячим поцелуем. И теперь уже никакой нежности, только бешенная страсть и жажда, завоевание, заставляющее безмолвно покориться захватчику. Стоит признать, что захватчику я покорилась бы без сопротивления в любом случае.

— А что взамен? — спросил магистр несколькими минутами позднее, когда мы уже просто сидели в обнимку, я довольно улыбалась ему в плечо, а он легко перебирал мои волосы.

— В смысле? — немного не поняла я и, подняв взгляд, наткнулась на хитрый взор.

— Я предоставляю себя в твое полное владение, а ты? — провокационно спросили у меня.

— Ну, тоже, — засмущалась я от столь откровенного вопроса, — Предоставляю в полное и безоговорочное.

— Соглашусь, но с небольшим дополнением, — хитро усмехнулся Алистар, — Мне еще понадобится твое полное и безоговорочное «Да», на один вопрос.

— Какой? — вопросительно уставилась на него.

— А вот это ты узнаешь, только после того, как закроешь и эту сессию на отлично. И я надеюсь, ты очень постараешься, ведь времени осталось немного.

— Я постараюсь, — пообещала я, — Главное, чтобы мотивация оказалась достойной.

— Уверен, тебе понравится, — пообещали мне в ответ.

Конец.

Content

Маргарита Гришаева
М — значит мотивация!

Пролог — конец осеннего семестра, сессия

Часть первая — весенний семестр

Часть вторая — осенний семестр