Ники Сью, Кэрри Прай

Бунтари элитной академии

Глава 1. Арина

– Ваша комната, госпожа Филатова, – улыбнулась мне комендант, остановившись в крыле женского сектора. И пусть говорила она вежливо, внешне дама не казалась дружелюбной: острые скулы, тонкие, искривлённые помадой, губы, впалые глаза и старомодное платье, что бесцельно волочилось по полу.

Прошлый век какой-то.

– Спасибо, – поблагодарила я, переступая с ноги на ногу и крепче сжимая ручку чемодана. Лёгкое замешательство постепенно перерастало в панику.

Что, если приехать сюда было ошибкой? Быть может, зря я всё это затеяла?

С тех пор, как Даня стал студентом академии, он поддерживал связь с родителями, но резко оборвал её со мной, словно наша дружба была для него пустым звуком.

Друзья. Ненавижу это слово! Оно принесло мне столько же радости, сколько и боли. Любить того, с кем дружишь – то ещё проклятье.

Вокруг Дани всегда крутилась уйма девчонок. Я знала о них всё, включая цвет белья и предпочтения в кинофильмах. Новиков делился со мной каждой мелочью, ненароком оставляя шрамы на сердце. Я же прощала его за всё, ведь он был единственным человеком, который мог свернуть горы, превратить мир в пыль, ради меня одной. И вот ирония – Даня был единственным парнем, который никогда не воспринимал меня как девушку.

– По коридору ночью лучше не слоняться, – предостережение коменданта вырвало меня из мыслей так стремительно, что я не успела придать ему значения.

В очередной раз кивнув женщине, я взялась за ручку двери комнаты, что стала моей на ближайшие четыре года.

«Валькирия» – элитный вуз для богатых детей и тех, кто наделён особыми талантами. Помимо обеспеченных родителей, я обладала лишь одной способностью: искать вопреки, даже если кто-то нарочно решил от тебя скрыться.

Данька поступил в академию полгода назад, в конце лета, вполне заслуженно, ибо его успехи в баскетболе были головокружительными.

И хотя его родители не имели сложностей с финансами и могли беспроблемно оплатить обучение в «Валькирии», он мечтал добиться всего самостоятельно и никогда не кичился семейным положением. Именно за непоколебимые принципы, правильность и нравы я отдала ему частичку своего сердца.

С того момента, как Даня стал студентом «Валькирии», спрятанной за высокими пушистыми хвойными деревьями в самом сердце леса, где отсутствует цивилизация, наше общение сошло на нет. Первые две недели мы поддерживали связь, обменивались сообщениями, но проходили дни, и Новиков звонил всё реже, а затем и вовсе пропал. Забросил соцсети, будто решил закрыться от всего мира. Скрыться от меня.

Я не находила себе места и, не выдержав, попросила маму о помощи. Мне хотелось поступить в «Валькирию», хотелось увидеть Даню и наконец узнать о причинах такой отрешённости.

Возможно, это было ошибкой. Глупым порывом, что движет каждой влюблённой девчонкой, но я здесь, и пути назад нет. Всё наладится, как только я его увижу. Определённо, по-другому и быть не может.

Комната в общежитии была рассчитана на троих студенток. Правая стена так и кричала, что здесь жили фанатки корейской индустрии, судя по постерам, мягким игрушкам и разнообразному мерчу. Возле кровати валялись флаконы духов, тюбики губной помады и лаки для ногтей. В воздухе застыл аромат мармелада вперемешку с ванильным мороженым. А вот другая сторона комнаты заметно отличалась, словно была окутана вуалью печали. Даже лучи солнца не касались кровати, да и тумба пустовала.

На таком контрасте мне следовало занять середину.

Оставив чемодан рядом со шкафом, я устало плюхнулась в кожаное кресло. Удобное и мягкое, так и манящее провалиться в сон после долгой дороги.

Осталось немного. Скоро мы увидимся, Даня.

Распахнувшаяся дверь вырвала меня из полудрёмы. На пороге возникли две девушки, такие разные, подстать контрасту комнаты.

– Привет, – поздоровалась я, натягивая улыбку. – Будем соседками.

– Ты новенькая? – настороженно спросила блондинка. Джинсы обтягивали её спортивные бедра, а бордовый джемпер с V-образным вырезом выделял область груди, довольно пышной и привлекательной на мой скромный женский взгляд.

– Похоже, что да. Меня Арина зовут. А вас?

– Я Леся, а это Дашка, – произнесла блондинка, указав на рыжую.

– Рада знакомству.

Девушки многозначительно переглянулись, словно моё присутствие доставляло им дискомфорт.

– Ты по степухе или… – запнулась Даша, покусывая нижнюю губу и искоса поглядывая на Лесю.

Меня нервировал их обмен взглядами.

– Или, – усмехнулась я, продолжив держаться непринуждённо. – Что-то не так?

– Нет-нет, – отмахнулась Даша. – Просто…

– Что?

– Боже, Даша! Разве так встречают новых соседок? – спешно влезла Леся в попытке разбавить обстановку. – Как насчёт обеда? Может, с нами в кафетерий сходишь? Там и поболтаем.

В животе заурчало, когда я представила горячий кофе с ароматной выпечкой. Пожалуй, помимо встречи с Даней, подкрепиться было единственным моим желанием, и я с радостью согласилась.

Мы шли по бесконечно длинным коридорам общежития мимо огромной библиотеки, мужского крыла и не менее масштабного корпуса, где проходили занятия. Классический интерьер добавлял мрачности академии, как и плотные шторы на витражных окнах. Казалось, будто я попала в другой век.

После легкого перекуса мы с девчонками остались в кафе. Болтали о разном, но если Даша утонула в размышлениях об учёбе, то Леся, не переставая, оборачивалась, игриво поглядывая на парней. Я была рада узнать, что наши факультеты совпали: реклама и связи с общественностью в политике и бизнесе.

Меньше всего хотелось посещать пары в одиночку.

– Подскажете расписание? Какая пара будет первой? – спросила я, когда мы оказались в полупустом холле. Студентов здесь было немного, потому что в элитном заведении их училось в разы меньше, чем любом вузе или школе.

– Английский, – скривилась Дашка. – Училка – мрак. Так умело выносить мозг… – девушка неожиданно замолчала и опустила голову.

Следом напряглась Леся, поджав пухлые губы.

– В чём дело? – тихо спросила я, но мне не ответили.

Проследив за взглядами девчонок, я тут же оцепенела. Воздух предательски перестал попадать в лёгкие.

По мраморным ступеням лестницы спускались пятеро парней. Гордая осанка, вальяжная походка, уверенный взгляд… И пусть их внешний вид был небрежен, словно парни плевали на университетские правила, от них так и веяло превосходством. Опасностью и уверенностью, отнюдь не напускной.

Среди них был и Данька. Мой Даниил.

Сердце пропустило удар, когда наши взгляды встретились. На ничтожную секунду, но такую значимую.

– Эй, – одёрнула меня Леся, но взгляда я не отвела.

На шее всех пятерых висел однотипный кулон: оберег в виде оружия одного из самых сильных скандинавских богов – Молот Тора*. Помимо всего остального, подвеска была отличительным атрибутом. Парни явно выбивались из массы.

Пятёрка направлялась к нам, и с каждым следующим их шагом моё тело медленно цепенело, по позвоночнику побежали мурашки.

Вот-вот мы встретимся: Даня фирменно улыбнётся, а я повисну у него на шее. Обниму так крепко, как только хватит сил, но…

Даня прошёл мимо, даже не взглянув в мою сторону. Так стремительно и бездушно, словно никогда меня не знал.

Сердце пошло трещинами, а ноги подкосились, точно от невидимой пощечины.

– Стой, – остановила меня Даша, впившись пальцами в рукав пиджака.

Однако я не желала их слушать. Я думала лишь о том, чтобы нагнать Даню, схватить его за грудки и хорошенько встряхнуть.

– Держись от них подальше, – предупредила Леся шёпотом.

– Что это значит? – возмутилась я.

– Пятерка Тора – самые непредсказуемые люди в «Валькирии». Не стоит с ними связываться, – продолжала шептать девушка. – Ты из влиятельной семьи. Быть может, данный факт послужит тебе иммунитетом.

– Иммунитетом? – чувство тревоги, подобно когтям дикой кошки, царапнуло в груди.

– Скоро сама всё узнаешь, Арина. Но наш тебе совет – держись от них подальше.

Я словно пребывала в дурном сне. Они просили о невозможном: обходить стороной того, к кому тянуло каждой клеточкой тела.

– Бред… – выдохнула я, всё ещё пребывая в полном раздрае чувств.

– Заруби это на носу, как непоколебимое правило, если ценишь свою жизнь, – без толики притворства заявила Даша, тем самым посеяв во мне ещё большее смятение.

Глава 2. Арина

С ним что-то не так! У меня нет других аргументов, нет ни малейшей идеи, почему мой самый близкий друг, парень, которого я люблю на протяжении всей жизни, только что прошел мимо. Не бывает так, и точка!

– Я догоню вас, – кинула соседкам и устремилась в сторону ребят, среди которых был Новиков. Я хотела догнать его, поговорить, узнать причину этого холода. У нас никогда не было секретов друг от друга, за несколько лет мы пережили вместе столько всего, что многим не вкусить и за целую жизнь.

Мне ни за что не забыть, как однажды по пьяни он перепутал комнаты и беззастенчиво залез в мою кровать. Нам было пятнадцать, половое созревание – гормоны в самом разгаре! Помню его горячие ладони на моем животе, скользящие под майкой, мягкие губы на шее и себя в оцепенении и не в состоянии шевельнуться. И если бы не появление Новикова-старшего, эта ночь была бы лучшей в моей жизни. Всё равно, что после Даня избегал меня, всё равно, что боялся заглянуть в глаза, пусть и был не из трусливых. Плевать, что однажды переступив грань, он решил, что обжёгся.

На самом деле, он подарил мне незабываемые минуты…

Свернув за угол, я остановилась. Коридор, ведущий в западное крыло, где жили парни, был лишен всякого освещения. Абсолютно пустой. Этим он еще больше отталкивал. Казалось, я стала героиней фильма ужасов, где любая смелость будет наказана: стоит сделать шаг, и пути назад не будет…

Мне определенно здесь не нравилось.

Взяв себя в руки, я вступила на мужскую территорию. Невольно озиралась по сторонам, в надежде увидеть знакомое лицо, но вокруг царил только мрак. Он пробирал меня до костей.

И прежде чем я успела побороть страх, на пути возникло препятствие – твёрдая мужская грудь. Затем сверкнул кулон, который сложно спутать с чем-то иным. Попытки отстраниться были тщетными, ведь незнакомец, не стесняясь, подхватил меня за талию. Непозволительно крепко.

Это был парень. Один из пятёрки. Откуда он только взялся?

Карие, пронизывающие до глубины души, глаза буравили из темноты. Они горели безумием. Обжигали холодом и необъяснимой силой.

– П-прости, – виновато прошептала я, одновременно решаясь спросить о Дане, однако парень не желал вступать в диалог.

Он изводил молчанием. Издевался. А когда губы незнакомца скривились в ядовитой ухмылке, я вовсе лишилась дара речи.

Казалось, я была из тех надоедливых мотыльков, которые завороженно летят на свет, а после попадают в смертельную ловушку.

Их убивает любопытство.

Я интуитивно отступила, не сводя взгляда с незнакомца. По-прежнему пребывая в молчании, он обошёл меня и нарочито поддел пальцами волосы.

Смелости оглянуться не нашлось, сработал инстинкт самосохранения. Впрочем, стоять на месте не имело смысла. Таким способом Новиков явно не найдется.

Мне нужно было взять себя в руки и двигаться дальше, поэтому я решила завершить поиски, которые не принесли никаких результатов.

Даня будто испарился: его нет ни для меня, ни для целого мира.

Уставшая, без настроения и сил, я вернулась в комнату к девочкам. Завалилась на кровать, закрыла глаза и попыталась собрать мысли в единый пазл.

Должна быть причина. Он не мог так просто от меня отказаться!

Но на смену явным догадкам, приходила масса новых вопросов. Всё слишком запутанно. Почему Новиков меня избегает? Почему сообщения остаются без ответа? В чём причина его молчания? Неужели из того друга детства, которого он любил, я превратилась в ненужную безделушку? Не дороже той, что теперь красуется на его шее? Нет, быть такого не может!

Очередное смс осталось без ответа. Телефон выпал из дрожащих рук, а к глазам подкатили слёзы.

За что он так со мной?

Неужели приезд сюда был ошибкой?

С каждой следующей минутой я лишь больше в этом убеждалась…

Звук вибрации телефона заставил распахнуть глаза. Я попыталась нащупать его рукой, задыхаясь от желания отключить надоедливый будильник, как вдруг мои пальцы обжёг холод металла.

Это был серебряный браслет с гравировкой «Амелия». Местами потёртая вещь казалась дешёвой подделкой, однако обрамлённая камнями буква «А» вызывала сомнения в этом. Браслет был старым, но довольно симпатичным.

Изучить его лучше не удалось – в комнату вошли девчонки. Увидев браслет, Леся и Даша изменились в лице. Но теперь их насторожила не я.

Да что, чёрт возьми, не так с этим местом и людьми?

– Полагаю, кто-то обронил? Ваше? – улыбаясь, поинтересовалась я.

– Нет, – резко отрезала Леся.

Неохотно пройдя в комнату, девочки расселись по кроватям.

– Хорошо, тогда отдам коменданту.

– Не стоит! – неожиданно крикнула блондинка. – Выброси его или положи туда, где нашла. От греха, – на последней фразе голос Леси дрогнул, а губы растянулись в поддельной улыбке. Девушка выглядела растерянной, отчасти напуганной.

– Ладно, – согласилась я, чтобы закрыть разговор и разбавить давящую обстановку.

Одно ясно точно: что-то не так с этим браслетом, его владелицей, парнями с кулонами и моим Даней.

Вечером я решила пошерстить социальные сети. Любопытство, будь оно неладно, взяло верх. Я заглянула в паблики универа, просмотрела участников… Слава богу, людей здесь не очень много! Однако девушка с именем Амелия так и не нашлась. Возможно, это псевдоним или мифическое имя, прозвище в конце концов.

Я уже была на грани бросить затею, как неожиданно наткнулась на фото в одном из альбомов: десяток студентов стояли на улице напротив баскетбольного щита. В центре Новиков, его невозможно не заметить: самый высокий, с обаятельной улыбкой и пронзающим взглядом, от которого мороз пробегал по коже. Рядом с ним девушка. Она обвила руку парня своей, прильнув к его плечу. На её руке тот самый браслет, что я нашла. Высеченная камнями «А» так и сверкает на солнце.

– Красивая, – буркнула себе под нос, ревниво разглядывая внешность Амелии.

– Кто? – переспросила Леся, подсев ко мне на кровать.

Соседке хватило мгновения, чтобы нарушить моё личное пространство и понять, кого я рассматриваю. Весьма предсказуемо, ведь её взгляд снова потемнел.

– Арина, блин… – недовольно прошипела она.

– Я просто фотки смотрела? Что снова не так?

– Проклятье! Ты… ты хочешь спокойно доучиться или нет?

– А что такого, если я хочу её разглядеть? Неужели, это противозаконно? Она ведь меня не съест? – хмыкнула я, не сводя взгляда с экрана мобильника.

Амелия была красива: копна пышных каштановых волос с медовым отливом, струящихся по спине до поясницы, очаровательная улыбка на пухлых алых губах, миндалевидной формы глаза цвета карамели и фигура что надо – как картинка из глянцевых журналов. Она была прекрасна. Идеально смотрелась с Новиковым.

А я… А я меркла на фоне подобных девушек.

– Вы о ком? – нашу компанию разделила Даша, так же взглянув на фото. – Амелия, – с грустью констатировала она и в момент содрогнулась, будто прошлась по осколкам. Коленки девушки задрожали.

– Да что не так с этой Амелией? – не удержалась я. – Почему вы так странно себя ведёте? Если я чего-то не знаю, то просветите! Иначе я решу, что попала в дурдом!

Убедившись, что нас никто не слышит, Леся наклонилась ко мне и прошептала:

– Дело не в ней… Дело в них, понимаешь?

Её заговорщицкий тон окончательно сбил меня с толку.

– Я думала, что все фото с ней удалили, – хрипло произнесла Даша, нервно закусив губу.

Я переводила взгляд то на одну, то на другую, негласно требуя объяснений.

– Выкладывайте…

– Послушай, Арина, мы не пугаем тебя. Просто не хотим привыкать к новой соседке. Поэтому займись учебой и не лезь туда, куда не следует, договорились? – её слова прозвучали как угроза, как ярое предупреждение о возможных последствиях.

Мне не нужны были уговоры, чтобы перестать затрагивать данную тему. Демонстративно отключив телефон, я отвернулась к стенке.

– Как скажете, – прозвучало с обидой.

Девочки разошлись по своим местам, а я продолжила незаметно разглядывать браслет и безустанно задаваться вопросами.

Амелия.

Красивая девушка с необычным именем.

Выходит, она жила в этой комнате? Спала на этой кровати? Но даже если так, то где она сейчас? Почему её фото должны удалить? Почему её имя наводит страх на моих соседок? И, наконец, что связывало эту девушку с Даней?

Глава 3. Даниил

«Благими намерениями вымощена дорога в ад…», – не раз повторял я себе, находясь в окружении тщеславной пятерки. Каждый парень из «Валькирии» мечтал стать частью дьявольского братства, но только мне были известны границы между привилегией и вынужденным выбором.

– Что случилось, Дан? Ты сегодня сам не свой, – подметил Рогов, по-хозяйски развалившись в кресле зала рекреации. Из-под аспидного цвета чёлки меня буравили тёмные, крайне любопытные, глаза.

Будучи альфой стаи, он отличался особой догадливостью. Парень считал нас личными прихвостнями и, как полагается настоящему вожаку, внимательно следил за каждым.

И пусть я презирал его заботу, оставить вопрос без ответа не мог.

– Всего-то не выспался, – бросил я, но вышло неубедительно.

– Я слишком хорошо тебя изучил, чтобы отличить враньё от очевидного дискомфорта, – губы Андрея растянулись в ехидной улыбке. – Так в чём дело? До сих пор не привык к вниманию студенток? Ты проучился здесь полгода, но так и не завёл себе подружку. Неужели, ни одна не пришлась по вкусу? Хотя помнится… – он умышленно оборвал реплику, с интересом наблюдая за моей реакцией.

Мы редко обсуждали девчонок, поэтому я ещё больше напрягся. Отчасти Рогов был прав: меня изводило внимание окружающих. «Не смотри в нашу сторону. Опускай глаза, когда мы проходим мимо. Будь невидимкой, если не хочешь проблем…» – несмотря на негласные правила, каждый студент «Валькирии» норовил их нарушить. Неосознанно, а порой и дрожа от страха, но это действовало мне на нервы.

Однако на сей раз причина моей тревоги была куда серьёзнее.

Арина. Мой маленький ангел-хранитель. Моя запретная вспышка из детства.

Своим появлением в академии она выбила меня из равновесия. Внесла страх. Лишила воздуха. Сама того не понимая, девчонка шагнула в клетку к шакалам. А тот, кто должен её защищать, теперь обязан обходить стороной. Ведь один неверный мой взгляд, и Арина станет целью для Альфы.

Что, чёрт возьми, она здесь делает?

– Ты знаешь, здешние девчонки меня не интересуют, – приняв расслабленную позу, я стал пристально озираться по сторонам, а после попытался сменить тему: – Где парни? Снова застряли в столовой?

Андрей двусмысленно ухмыльнулся, проигнорировав мои вопросы.

– Быть может, твой интерес пришёлся на новенькую? Отсюда этот неуверенный тон и нервная игра пальцев? – предположил он вполне оправданно. – Только глянь, она глаз с тебя не сводит.

Его фраза сошла за удар под дых. Обернувшись, я заметил Арину, что стояла в окружении однокурсниц, прижимая к груди книгу. Уязвимая и потерянная, она искала моего внимания. Однако я не оправдал её надежды. Надев маску безразличия, я вернулся к Рогову, всячески пытаясь унять сердце, что уже ломало грудную клетку.

Это не сон. Это чёртово проклятье.

Мы не виделись шесть месяцев, и я был поражён её трансформации. Детские черты лица сменились девичьим очарованием. Каштановые волосы больше не вились у плеч, а гладкой простынёй укрывали лопатки. Изящная, как фарфоровая кукла, она освещала собой этот зал, но потушила свет в моей душе.

– Чушь собачья, – наглая ложь обожгла горло. – Мне плевать на неё.

– Так вы знакомы? – оживился Андрей.

Я прекрасно понимал, что лгать бессмысленно. Любая промашка лишь больше подзадорит Альфу. Я был вынужден поделиться правдой, но только той, что будет ему скучна. Только так мне удастся защитить Арину.

– Немного, – фыркнул я. – Наши предки дружат. Но здесь их нет, а значит, таскаться с приставучей соплячкой нет необходимости.

– Какая удача, – просиял Андрей, отчего внутри меня похолодело. – Если девчонка тебе не важна, то мы можем с ней поиграть…

– Нет, – слишком резко отрезал я, сжав кулаки. Прошло несколько нервирующих секунд, прежде чем мне удалось объясниться: – Она пустышка. Знатная амёба. С ней не выйдет веселья. К тому же, девчонка из богатой семьи. У нас могут быть проблемы.

Рогов демонстративно хохотнул. Отлипнув от спинки кресла, он наклонился ко мне и ядовито прошептал:

– А я люблю проблемы. Особенно, люблю их доставлять.

Больной ублюдок, он возомнил себя вершителем судеб.

Его глаза сверкали от предвкушения коварного квеста, в то время как я справлялся с желанием сбить с него спесь. Очерченная на шее надпись «Ad paradisum per cursum hadis» (на лат. Идущий в рай дорогой ада), как то тёмное предзнаменование, кричало, что он поступит по-своему. Ему никто не указ.

– Как знаешь, – пожал я плечами. – Валяй, если готов разочароваться. Лично я умываю руки.

– В чём проблема, Дан? В игре не бывает бесполезных пешек.

– Зато игра бывает утомительной.

– Я сам устанавливаю правила. И только мне решать, какой она выйдет.

– Желаю успехов, – гневно бросил я, не в силах больше сдерживаться.

Оставив Альфу, я торопливо покинул зал. Сердце колотилось в ушах. Кулаки горели. Мне нужно было время, чтобы всё обдумать. Рогов был не из тех, кто бросал слова на ветер и мог пойти на многое. В череде его забав не существовало границ, не имелось слова «стоп». И пусть он считал меня другом, в борьбе с его потребностями я был бессилен, даже если от этого зависела чужая жизнь.

Теперь было ясно одно: рядом со мной Арина в опасности. Человек, которого я всецело оберегал, по моей вине попал в ловушку. Угодила в лапы тех, кто никогда не отпускает свою добычу.

Глава 4. Арина

Я проснулась от шума дождя, что свирепо тарабанил по подоконнику. Настроение в момент стало заложником погоды – хмурой и промозглой. Взглянув на часы, я с ужасом осознала, что проспала начало первой пары. Жаль, конечно, что соседки не разбудили. Да и в комнате их не было, лишь безупречно заправленные кровати.

Девчонки явно меня сторонились.

Не теряя ни минуты, я ринулась в душ, а после быстро натянула университетскую форму. Затем кое-как расчесала волосы, которые то и дело лезли в лицо, надела ботинки, наспех затолкав шнуровку внутрь. Время летело катастрофически быстро, постепенно вгоняя меня в жуткую панику. Отличиться в первый же учебный день – так себе перспектива.

И без того малолюдная академия вовсе опустела, непогода погрузила её во мрак. Решив, что большая часть студентов пребывает на парах, я стала блуждать по чертогам путаных коридоров. Актовый зал, комната отдыха, кабинет физики… но только не кабинет английского. Как можно найти что-то в этом темном пугающем лабиринте? Такое ощущение, что я так и буду блуждать здесь бесконечно в поисках выхода.

Очередной пролёт между секторами подарил надежду, но тут же её отобрал, лишив меня зрения: свет внезапно погас, заставив метаться в темноте, как трусливого зверька. Я лихорадочно пыталась найти опору, но все усилия оказались тщетными. Уповать на помощь так же не приходилось, «Валькирия» будто провалилась в беспробудный сон.

Проклятье, это место сводит меня с ума. Медленно и коварно.

За спиной послышались шаги, но я наивно решила, что это очередная игра воображения, как вдруг ощутила грубый толчок в спину. Ладони тут же упёрлись в холодную стену, а рюкзак слетел с плеча и звучно упал на пол.

Мгновение, и провокация повторилась, не дав мне время опомниться. Теперь шагов стало больше. Казалось, меня изводят снующие, словно демоны, тени. Коридор наполнили тихие издевательские смешки.

Это что, шутка?

Я вздрогнула, когда моей руки коснулись ледяные пальцы, а следом кто-то потянул за прядь волос. Страх был так силен, что позвать на помощь не представлялось возможным: колени дрожали, горло сдавило терновым жгутом, мне словно не хватало воздуха. Ловушка неизвестных была настолько жестокой, что глаза невольно наполнились слезами злости.

– Что вам нужно?! – вырвалось с горечью. В ответ я получила едва уловимые улюлюканья, смешанные с шумом дождя.

Оставаться на месте не имело никакого смысла. Не желая быть жертвой дурацкой игры, я стала медленно пробираться вдоль стены, изредка ощущая чужие прикосновения. Хотелось отмахнуться от них, как от надоедливых пчёл, что так и норовили ужалить меня побольнее.

– Перестаньте! Хватит!

– Перестаньте! Хватит! – проносилось дразнящим эхом.

В какой-то момент ладонь потеряла опору, и я провалилась в проём. Оказавшись на полу, влажном и холодном, я стала судорожно перебирать ногами, будто спасаясь от нечисти. Последней каплей стал шнурок, что зацепился о металлическую вставку, напоминающую слив. Теперь я достигла пика уязвимости.

Воздух окончательно перестал попадать в лёгкие, и тогда я закрыла лицо руками. Состояние близилось к паническому.

А ведь раньше темнота меня не пугала, не тревожили дурацкие шутки. Рациональность шагала со мной под руку. Но вот странные разговоры соседок сделали своё дело, и теперь я потеряла всякую власть над страхом.

– Прочь отсюда! Клянусь, ты пожалеешь об этом! – послышался неподалёку мужской голос. – Больше не попадайся мне на глаза!

Сердце сжалось в точку, когда я решила, что недвусмысленная угроза предназначалась мне. А потом и вовсе закричала, ощутив две крепкие руки на талии, но меня не собирались больше пугать, наоборот, спустя несколько мучительных секунд, подняли на ноги.

– Ты в порядке? – спросил низкий бархатный голос с намеком на хрипотцу. Тот самый, что минутой ранее трещал от злости. – Всё закончилось. Тебе не стоит меня бояться, Арина…

Он знал моё имя! Неужели, это был…

Вместе с включившимся светом разбилась надежда увидеть Даниила. Морщась, от коротивших проблесков лампы, я с досадой осознала, что нахожусь в мужской уборной. И пусть стыд душил, я нашла в себе силы посмотреть на своего «спасителя».

Оставлять панику было рано.

– Расслабься. Я не обижу тебя, – пропел незнакомец, бесцеремонно убрав выбившуюся прядь с моего лица, на что я сразу же отстранилась.

Мы встречались с ним раньше. Вчера, в коридоре, когда он смутил меня молчанием и дьявольской улыбкой. Теперь незнакомец был более сговорчив, но пугал не меньше. Острый, как лезвие, взгляд, обжигающая ухмылка и полное отсутствие границ личного пространства – парень не внушал ни малейшего доверия.

– Не переживай, больше они тебя не побеспокоят.

– Они? – переспросила я и не узнала собственный голос.

Но парень не спешил вдаваться в подробности. Вместо этого он наклонился и аккуратно высвободил мой ботинок из плена сливной решётки. Так трепетно, будто обращался с фарфоровой куклой, что никак не клеилось с его мрачным образом. Его татуировки отпугивали, как и загадочность в целом.

Он был одним из пятёрки. Одним из братства.

– Твоё? – спросил он, протянув мне рюкзак.

– Спасибо, – пискнула я, всё ещё заливаясь румянцем. На большее меня не хватило. Растерянность не позволяла двинуться с места, и парень это заметил.

– Андрей Рогов, – поторопился представиться он. – Теперь тебе не о чем переживать. Поверь, знакомство со мной послужит тебе иммунитетом.

Нескромное заявление вызвало тревожный укол в груди: несмотря на «добрый» поступок, я помнила о предостережениях девочек – избегай их, если не хочешь проблем. Наверное, поэтому было сложнее разобраться, кого действительно стоит опасаться. И пусть его присутствие вызывало дрожь во всём теле, все же он пришёл мне на помощь.

– А… – запнулась я, вспомнив, что Андрею известно моё имя, – …ри-на.

– Рина? – хмыкнул он. – Мне нравится.

Комната вращалась. Неприятности были позади, но я всё никак не могла избавиться от гнетущего чувства. Только не рядом с ним.

Неловкая пауза затянулась. Её снова разбавил парень:

– Впервые вижу того, кто готов сломать ноги, спеша на английский, – улыбнулся он, поддев пальцем учебник, что торчал из рюкзака. – Как насчёт прогулки? Она будет куда увлекательнее скучной лекции.

Его предложение подействовало, словно холодный отрезвляющий душ. Выйдя из ступора, я принялась спешно поправлять причёску и форму.

– Прости, но мне нужно идти, – сделать шаг не удалось.

Его пальцы вонзились в мой локоть и развернули к себе.

– Брось, будет весело, – процедил он менее дружелюбно.

– Спасибо, но…

– Не стоит меня огорчать, – отчеканил он, прежде чем я успела договорить. Парень сбросил улыбку, взгляд тут же наполнился чем-то недобрым. Казалось, что передо мной стоял абсолютно другой человек. Высокомерный эгоист, не терпящий отказов. – Ну так что?

Теперь и мой тон стал резок:

– Пожалуй, я откажусь.

– И сильно сглупишь. У тебя ещё есть время подумать.

– Звучит как угроза.

– Что ты, – тихо хохотнул он. – Я ещё не начинал.

Ко мне тут же пришла догадка, что совершённый “подвиг” – ничто иное, как разыгранный спектакль. Отвратительный и глупый.

По коридору внезапно пронесся звонок, который стал для меня спасательным кругом, не иначе. Студенты толпой вывалились в коридоры, наполнив их недостающей жизнью. А показавшиеся на пороге уборной парни и вовсе поторопили вырваться из ловушки Рогова. Ловушки, которую он, казалось, подстроил.

Я сбежала. Я была свободна. Но не переставала чувствовать на себе его взгляд. Не могла избавиться от чувства тревоги.

С этими студентами явно что-то не так.

Глава 5. Арина

На вторую пару по английскому я всё-таки опоздала, за что получила презрительный взгляд преподавателя и дополнительное домашнее задание, будь оно неладно. И нет бы, просто дать один или два номера, но женщина в безупречно белом костюме, заставила написать сочинение по рассказу, который я в глаза не видела.

Поэтому, после основных занятий, вместо того, чтобы идти в комнату отдыхать или попытаться в очередной раз выловить Новикова, я направилась в библиотеку. В моем старом ВУЗе она находилась в главном холле, и пройти мимо не представлялось возможным. Словно кто-то нарочно расположил зал знаний в центре между многочисленными переходами на разные факультеты.

В «Валькирии» же расстановка в корне отличалась.

Ощущение, что здание создавалось не для учебы, а как поместье для съемок мистических фильмов. Старинная архитектура, мраморные колонны и даже винтовые лестницы, пусть встречались они реже. Но даже в этом красивом месте смутное чувство не покидало ни на минуту. Даже сейчас я шагала по пустому коридору с неприятным ощущением тревоги.

А ещё этот парень…

Пронзительный взгляд его чернильных глаз не выходил из головы. В нем не было теплоты, только холод, от которого до сих пор шевелились волоски на теле.

Была ли его помощь искренней?

Проклятье. Ничего не понимаю.

И, конечно же, Даня. За последние несколько дней мы пересеклись не единожды, но он старательно делал вид, словно меня не существует: отворачивал голову, задумчиво разглядывая пейзажи за окном на совместных парах, обедал в столовой, улыбаясь своим новым друзьям. С моим появлением его жизнь ничуть не изменилась. Только я вдруг стала невидимкой.

Я просто отказываюсь принимать реальность, в которой оказалась. Так не бывает и точка!

Возле ступенек, ведущих на второй этаж, я остановилась и принялась искать библиотеку. Даша уверила, что нужно пройти два крыла, главный холл и столовую, затем свернуть налево и спуститься на цокольный этаж. Однако ничего подобного на глаза не попалось.

То ли пропустила поворот, то ли снова заблудилась.

И как назло вокруг не было ни души, чтобы попросить помощи. Зачем здесь столько помещений? Почему не сделать указатели или электронную карту здания? Двадцать первый век на дворе, а студентам приходится передвигаться интуитивно. И ладно бы вокруг царила жизнь, но в этой академии было крайне мало студентов и учителей, что создавалась жуткая атмосфера одиночества.

Вопреки всем законам логики, я решила пройти немного вперед, и если поиски не увенчаются успехом, вернуться и попросить Дашу сопроводить меня в читальный зал. Однако чем дальше я уходила вглубь, тем меньше освещался пустой коридор, а звуки завывающего ветра за окном царапали кожу, заставляя нервно оглядываться.

Неожиданно раздался скрип, отчего я вздрогнула. Посмотрев под ноги, поняла, что эти звуки издает старый деревянный паркет под ногами.

Удивительно, но в этой стороне почти не было дверей, сплошные мрачные стены и одинокая мигающая лампа над головой.

Сглотнув, я сжала лямку рюкзака на плечах, чуть наклонилась и заметила проем, который, возможно, вел в сторону библиотеки. Набрав воздуха в лёгкие и откинув глупые мысли о монстрах в темноте, я прошла дальше, постепенно погружаясь в полумрак.

Пройдя пару метров, показались окна и отголоски света. В пустом коридоре раздавался звук моих маленьких каблучков, а в витражных стеклах мелькали тени деревьев. Я остановилась буквально в метре от арки, чтобы проводить закат, как в ту же ту секунду моей руки коснулись горячие пальцы.

Сердце сделало сальто, и я едва не вскрикнула от страха, что окутал меня с головой. Не успела открыть рот, как его накрыла чужая ладонь.

Все произошло слишком быстро. Меня рывком затащили в темноту, а попытки разглядеть неизвестного, оказались тщетными. Только черный капюшон с белой окантовкой и блеск серебряного кулона – единственное, что удалось разглядеть.

Это был Молот Тора.

Сердце бешено забилось, разрывая легкие. Мне казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Горло сдавило от нарастающей паники, словно его обмотали удавкой. Закрыв глаза, я ощутила себя загнанной в ловушку.

Снова.

Темнота. Вой ветра. Крепкие мужские руки. Учащенное дыхание. У меня задрожали колени, но тут некто вжал меня в стену, а сам навис сверху. Через страх, сковавший легкие, я открыла глаза и сразу вздохнула с облегчением. Даже в темноте, пронзительный взгляд цвета грозовых облаков, невозможно было не узнать.

Даня.

Новиков был так близко, что у меня ненароком перехватило дух. Его горячее дыхание обжигало губы, отчего они стали покалывать.

– Оригинальный способ поздороваться, — прошептала я, пытаясь сдержать улыбку. И пусть в душе до сих пор копилась обида за его хамское поведение.

– Собирай вещи и уезжай. Сегодня же, — стальным тоном произнес Дан.

Я не узнала его голоса. Он никогда не разговаривал со мной так и, тем более, не раздавал приказы.

– И это все, что ты можешь мне сказать?

– А что ты ожидала?

Новиков наклонился, его нос коснулся моей щеки, а губы достигли уха. Я перестала дышать, ощущая, как грудь заливается теплотой и желанием обнять Даню. Смесь ароматов лайма, бергамота, с нотками мандарина, ударил в нос, и я окончательно растаяла от сводящей с ума близости.

– Что угодно, но только не трусости, — сдержанно произнесла я. И как бы меня не тянуло к Даниилу, его поведение крайне смущало, как и вся академия с ее загадочными обитателями.

– Если падаешь с большой высоты, схватиться за веревку – не трусость.

– О чём ты?

Вдруг послышались чьи-то шаги и тихие голоса. Даня нервно сглотнул.

– Я не буду повторять дважды, поняла? – процедил Новиков, не размыкая губ, а затем сделал шаг назад, создав расстояние между нами.

Снова.

Звук шагов стал более отчётливым, как и мужские голоса. Обернувшись, я посмотрела вглубь коридора, упустив Даню всего на несколько секунд. А когда вернула взгляд, Новиков уже исчез. Он просто испарился, будто наша встреча была глупой иллюзией.

Я коснулась рукой лба, затем шеи – кожа до сих пор горела от прикосновений Дани. Это точно не было галлюцинацией. Только не сейчас.

– Заблудилась? – раздался уже знакомый голос. Я сглотнула, переводя глаза на парней, что остановились напротив меня. Дьявольское братство. Те, на кого запрещено смотреть, кого нужно обходить стороной. Те, о ком, кажется, тайно мечтали все девчонки академии.

Без толики преувеличения парни были красивыми, каждый по-своему.

– Нет, — спокойно отрезала я, посмотрев на Андрея. Остальные парни стояли со скучающим видом, словно желали уйти, но что-то или кто-то, их останавливал.

– В этой части здания довольно атмосферно, не находишь? — с загадочной улыбкой на губах произнес парень.

Его кофейного отлива глаза прожигали насквозь. Я переступила с ноги на ногу, пытаясь выдержать этот тяжелый и жутко уверенный взгляд.

Что, чёрт возьми, не так с этим парнем?

– Я, пожалуй, пойду. Мне пора, — пролепетала я и тут же шмыгнула между парнями. Однако Андрей остановил меня, потянув за локоть.

Мы поравнялись. Он был довольно высок. И смотрел он тоже свысока.

– Будь аккуратна, Рина, — прошептал он, едва ли пылая заботой.

Я сочла его слова за тонкое предостережение.

– Несомненно, – по лицу расплылась натянутая улыбка.

– Ну, беги-беги…

Однако парень не ослабил хватки. Его друзья продолжали молчаливо наблюдать за происходящим, подобно верной свите, что застыла в ожидании своего хозяина.

Наконец, Андрей расслабил пальцы и жестом руки показал, что позволяет мне уйти. Именно так, не иначе. Тогда я заметила татуировку на тыльной стороне его ладони: "Власть принадлежит людям, способным ее взять".

Боже, сколько пафоса…

Развернувшись на пятках, я не спеша пошагала по коридору. По правде хотелось пуститься в бег, но что-то мне подсказывало, надо сохранять спокойствие. Пусть оно и было напускным.

Глава 6. Даниил

Я вошел в нашу тайную обитель, комнату братства, вход в которую запрещен всем, кроме нас пятерых. Ключом служил кулон, что мы постоянно таскали на шее.

На часах было пять минут шестого, я опоздал. Слишком долго возился с Ариной. Нужно было соблюдать максимальную осторожность, никто не должен был догадаться о нашей связи. Но то, с какой дерзостью в голосе отвечала Филатова, наводит на мыслишки. И не на самые радостные, увы.

Дружная компания Тора (так мы называли себя, в честь кулона) была в полном сборе, когда я плюхнулся на кожаный диван в центре комнаты. На столе стояли три плоских монитора: полный обзор каждого пролета в академии, все как на ладони, благодаря камерам наблюдения.

Стол охраняли два холодильника, в одном из них стояла выпивка, в другом – «игрушки» для особых дней. Когда я впервые здесь оказался, в глаза сразу же бросилась книжная полка, что растянулась вдоль стены. Удивительно, но Рогов обожал книги. В нем жил гребаный философ, и все его игры, как оказалось, тоже имели метафизический подтекст.

Болезнь в мозгу лечится, но из сердца вырезается только ножом.

– Ты опоздал, — лениво произнес Демидов, залипая в дорогом смартфоне. Правая рука Андрея, самый неадекватный студент в академии. Иногда у меня закрадывалась мысль, что в его голубых глазах поселилась пустота, в которой не было места человеческим чувствам.

– Пунктуальность - удел красивых девочек, — ответил я, откинув голову на спинку дивана.

– Я хочу устроить турнир. В последнее время они слишком легко получают желаемое, — произнес Альфа.

Я перевел взгляд на Рогова, заметив, как его губы растянулись в надменной улыбке.

– Слишком легко? – Егор задумчиво провел большим пальцем по своему черному перстню, словно сапфировый череп мог исполнить его заветное желание.

Очередной богатый наследник. Очередная испорченная душа. Хотя чего греха таить, все мы здесь были испорченными. Только вот парни перешли на сторону зла добровольно, а я – стал жертвой обстоятельств.

– Ну а что, — хмыкнул я. – В последнее время страданий мало, они перестали ползать на коленях и лобзать нашу обувь, выпрашивая добавки. Скука.

– Скука, — повторил Альфа, затем повернулся ко мне, смерив недобрым взглядом. – Дан, выбирай жертву. Сегодня ты король.

– Скоро будет новая игра? – со скучающим видом спросил Матвей. Он был самым слабым из братства, и вечно лавировал между совестью и обязательствами перед Роговым. К большому сожалению, первое получалось у него из рук вон плохо.

– Жертву… — задумчиво протянул я. Откровенно говоря, меня уже тошнило от этих игр и богомании. Но другого пути для исполнения задуманного не было.

Как сейчас помню взгляд Амелии. Он будет сниться мне в кошмарах до самой смерти. Кажется, я никогда не смогу вырвать из памяти тот проклятый день, забыть ее холодные руки.

– У Арины такие мягкие волосы, — голос Рогова, точно острое лезвие, пронзил слух.

Я поджал губы, ощущая, как по венам побежал кипяток.

– У тебя дурной вкус, — с усмешкой проговорил Вова, не отрывая взгляда от телефона. – Она скучней любого дурачка, который жаждет наших игрушек.

О чем они, мать твою?

– Однообразие приедается. Мне кажется, у нее никого не было. Больно скромная девочка, — продолжал добивать меня Андрей.

Я стиснул челюсть, окинув взглядом комнату братства.

– Ты забыл, что эта дурочка из богатой семьи? – и пусть мой голос прозвучал спокойно, в душе творился тот еще раздрай.

Рогов поднялся с кресла и вальяжной походкой проследовал к холодильнику. Открыл дверцу, вытащил бутылку двенадцатилетнего и поднес горлышко к носу, вдыхая аромат.

– Дан, — Альфа поставил бутылку обратно, повернулся ко мне, и посмотрел так, будто всё понимал. Словно я раскрыл карты еще до приезда в чертову академию.

Между нами повисла тяжелая пауза. Андрей умел смотреть так, что душа терялась в глубокой бездне. Он мысленно уничтожал своего оппонента, касался руками шеи и медленно стягивал кожу, перекрывая кислород.

Но со мной его игры в гляделки никогда не срабатывали. Я спокойно выдерживал этот взгляд. В конце концов, отец многому меня научил, и даже тому, как скрывать собственные слабости. Отчасти именно за это качество Рогов принял меня в стаю.

Я отличался от его псов. Я не боялся его. Мы были на равных.

– Ее семья — далеко не простые люди, Андрей, — повторил я свою мысль, ведь до него должно было дойти, что трогать Арину нельзя.

Нельзя, твою мать, и точка!

– Знаешь, я с детства привык брать то, что мне нравится, — губы Рогова снова растянулись.

– Кажется, ты был звездой песочницы. Но порой, засунув руку в песок, можно наткнуться на дерьмо, — мой голос приобрел угрожающие нотки. Я понимал, что вполне возможно совершаю роковую ошибку. Однако, если Андрей вобьет себе в голову идею заполучить Арину, едва ли мы отделаемся только разговорами.

Я не хотел войны. По крайней мере, открытой. До тех пор, пока я не буду полностью к ней подготовлен.

– Дан, — кинув телефон на прозрачный столик, Вова бросил телефон на стол, стоящий перед нами. – Ты ведешь себя странно.

– Но он прав, — подал голос Егор, обращаясь к Альфе. – Если эта девка из богатых, то у нее иммунитет. Мы не трогаем богатых. Но кой черт нам проблемы?

– С каких пор развлекаться с девками, означает, заиметь кладезь проблем? – проколотая бровь Демидова изогнулась. Он нервно провел пятерней по русым волосам, аккуратно уложенным на макушке.

– Даже мы не застрахованы, — тихо пролепетал Матвей.

Я закатил глаза, усмехаясь. Они так боялись Альфу, что потакали каждой его прихоти, были готовы на всё, даже рискнуть собственной жизнью.

Власть досталась Рогову неспроста. Он видел все их пороки.

– Дан, выбирай жертву, — бескомпромиссно напомнил Рогов, направляясь к дверям.

Я бросил взгляд на монитор. Экран транслировал Арину.

Сердце пропустило удар, к горлу подкралась тошнота.

На одном из многочисленных окошек отображалась девчонка, что спутала все планы. Мой ангел-хранитель и запретный плод. Она беспечно разговаривала по телефону, ничего не подозревая.

Если Арина узнает, чем я занимаюсь, сможет ли она с такой же жадностью, как раньше, искать моего внимания? Черт. И почему я думаю об этом в столь дерьмовой ситуации?

Глава 7. Арина

Я плюхнулась на кровать, сжимая мобильный в правой руке. Мама спрашивала про Даню, когда мы с ней говорили полчаса назад. Обычно у меня не было секретов от нее, но сейчас я не могла сказать правду. Да и какую правду говорить? Что Новиков требует моего отъезда и при этом делает вид, будто Арины Филатовой не существует?

Я сплю, или это реальность?..

А потом мой взгляд зацепился за браслет Амелии, который по наставлению девочек продолжал лежать рядом с ножкой моей кровати. Может, стоит поискать о ней информацию? Вдруг тогда я смогу понять хоть что-то, в том числе и поведение Дани…

Люди не меняются за один день. И никуда я не уеду. Обойдется.

Вечером в комнату вернулись Леся с Дашей.

– Вы могли бы разбудить меня, – с обидой в голосе сказала я, вспоминая, что первый день не задался из-за позднего подъема. Девчонки на мою претензию переглянулись, откровенно говоря, их переглядывания уже начинали раздражать.

– Я в душ, – кинула Дашка, Леся же уселась за свой столик, напротив которого висел плакат с корейскими селебрити, вытащила зеркальце из ящика и принялась ватными дисками убирать макияж.

– Ты так сладко спала, – она глянула на меня через плечо и улыбнулась, продолжая вытирать черные разводы под глазами. Я перевернулась на бок, подперев щеку рукой.

– Сегодня был ужасный день. Я заблудилась.

– Это нормально, мой первый день тоже был тем еще квестом. А у Амелии, эм… – Леся резко замолчала, словно произнесла слово, которое нельзя говорить вслух.

Что, в конце концов, не так с этой девушкой?

– Слушай, а у тебя парень есть? – соседка вдруг изменилась в лице, откинула свои косметические принадлежности и подошла ко мне, усаживаясь на край кровати.

– Нет, – вздохнув, ответила я. Закрыла глаза, вспоминая выпускной. На мне было длинное платье цвета мяты на тонких бретельках с очень откровенным вырезом. Папа потерял дар речи, а Даня… он долго буравил меня взглядом, в котором явно читалось нечто большее, чем дружба. А может, мне просто хотелось так думать.

В тот день мы встречали вместе рассвет, сидя на капоте его машины. Вокруг холмистая местность: деревья, стрекот кузнечиков и пиджак Дани на моих плечах. Я думала, Новиков меня поцелует, думала, он рискнет переступить черту. Но даже падающая звезда, у которой я загадала желание, не смогла совершить чудо.

Кажется, я никогда не стану девушкой в глазах Даниила.

От осознания этой грустной мысли мне сделалось не по себе. С губ слетел тяжелый вздох, а глаза закололо от подступающей влаги.

– Ты чего? – спросила Леся, замечая перемену моего настроения.

– Я даже ни разу не целовалась. И никогда не была на свиданиях.

– Серьезно? – рот соседки раскрылся от удивления. Она подскочила с кровати и, уперев руки в бока, начала расхаживать из угла в угол по комнате. – Я бы никогда не подумала, ты же симпатичная. Или же, стой… ты по девочкам?

– Что? – засмеялась я, закрывая лицо ладонями.

– Ну а что? Или…

– Как-нибудь обязательно расскажу, но я точно не по девочкам, – отмахнулась, продолжая заливаться смехом. Мы еще немного поболтали, а потом Даша вышла из душа и заставила нас замолчать, потому что подготовку к занятиям никто не отменял.

Я тоже взяла книгу и даже попробовала почитать, но информация особо не усваивалась. В голове каруселью кружили разные мысли, кроме тех, которые могли бы принести заветную пятерку.

На следующий день я все же решилась попробовать выяснить немного информации про эту загадочную Амелию. Раз через соседок не получилось, можно же через учителей. Выбрала самое слабое звено: молодого и скромного педагога литературы и после пары задержалась, медленно складывая вещи в рюкзак.

Когда все вышли и аудитория опустела, я нагло уселась на стул перед Дмитрием Константиновичем. Улыбнулась ему, часто взмахивая ресницами, и медленно закинула ногу на ногу. В фильмах обычно этот прием прокатывал, но в реальности мне показалось, что выгляжу я глупо.

– Дмитрий Константинович, вы знаете, я мечтаю написать книгу, хотела с вами посоветоваться, – произнесла робким голосом, наматывая на палец прядь волос.

Откровенно говоря, я никогда не пользовалась внешними данными, чтобы наладить разговор с противоположным полом. Да и какие данные? У меня нет груди третьего размера или ног от ушей, чтобы вилять бедрами. И красилась я мало… В общем, для таких целей засылают кого-то вроде Леси или Амелии, но уж явно не меня. Однако выбора не было.

– О, конечно, Арина. Я буду только рад. О чем хотите написать книгу? – мужчина улыбнулся, в его глазах промелькнул интерес.

– Детектив про девушку.

– Детективы требуют продуманного сюжета, это не так просто.

– Знаю, я бы хотела назвать главную героиню Амелией, – сказала на одном дыхании. Глаза педагога моментально расширились, его кадык дернулся, словно он нервно сглотнул.

– К-красивое имя.

– Да, мне тоже понравилось. Кажется, у нас на курсе тоже была девушка с таким именем.

– Нет, – довольно быстро и резко заявил мужчина. Я перестала накручивать прядь на палец. Положила руки на стол и подалась вперед, впиваясь взглядом в Дмитрия Константиновича.

Почему даже учителя делают вид, будто тема Амелии – табу?

– Разве?

– Госпожа Филатова, – педагог прочистил горло, оттянул немного галстук и поднялся из-за стола. – Вам лучше написать любовный роман. У женщин детективы выходят из рук вон плохо.

– Вы уверены, что не знали Амелию? – задала вопрос в лоб, тоже поднимаясь со стула.

– Ради всего святого! – Дмитрий Константинович схватил учебник со стола, чуть наклонился ко мне, оглядываясь с опаской. Клянусь, в его взгляде читался страх. – Пишите романы, хорошо?

– Но…

– Всего доброго!

На этом разговор закончился. Собственно, я осталась ни с чем, разве что еще больше подогрела свой интерес к таинственной девушке, которая на фотографии улыбалась Дану. Сжав лямку рюкзака, я вышла в холл, покусывая губы и прокручивая в голове реакцию педагога на мои вопросы.

Успела сделать буквально пару шагов, как внутри вспыхнуло какое-то странное ощущение, словно кто-то смотрит, нет, прожигает взглядом. Спину опалил жар, достигший косточек под кожей.

Я остановилась и резко оглянулась, хотя лучше бы не оглядывалась. В пяти метрах от меня стоял Андрей с парнем из дьявольской пятерки, у незнакомца была проколота бровь. Мне сделалось не по себе, когда мы с Андреем пересеклись взглядами: казалось, леденящий ветер коснулся кожи рук и шеи. На автомате я провела рукой по затылку, стараясь не подавать виду, что чувствую дискомфорт.

Почему он не сводит с меня глаз?

Андрей смотрел исподлобья, будто пытался разгадать загадку философского камня. Я не могла прочитать ничего по его лицу, разве что разгорающийся интерес к моей персоне. Люди проходили мимо, разговоры пролетали эхом, но мне казалось, что в холле никого, кроме меня и этого странного парня.

А потом его губы стали медленно растягиваться в улыбке. Он что-то шепнул ими, что-то явно относящееся ко мне. По телу побежали мурашки, но я почему-то не смогла отвести глаз, продолжая взирать на этого парня. В нем было нечто пугающее и одновременно манящее.

Я летела на огонь, осознанно обжигая кожу.

Неожиданно чье-то плечо задело меня, вырывая из пьянящих оков. Из рук выпал учебник по литературе, с грохотом упав на пол. Я села на корточки, потянулась к книге, растерянно разглядывая пол перед собой. Но кто-то словно дернул, заставил поднять голову, и я последовала внутреннему зову.

Дан…

Мы зацепились взглядами меньше, чем на секунду. И я едва не задохнулась в этот момент, казалось, кислород превратился в стеклянную пыль, которую невозможно вдохнуть. Новиков резко отвернулся.

Неужели ему действительно плевать на меня?

Не сказав ни слова, он засунул руки в карманы прямых черных брюк и вальяжной походкой направился прямо к Андрею. А потом парни скрылись в многочисленных коридорах академии. Я же так и осталась пребывать в своих мыслях, кружащих сумасшедшей каруселью в голове.

Глава 8. Арина

Начался урок физкультуры, на который я снова умудрилась опоздать. И неудивительно, ведь в академии, среди загадочных студентов и пронизывающих до костей взглядов, собраться с мыслями было чем-то невозможным. Я будто пребывала в подводном куполе, в крике просила разъяснений и разбивала кулаки о стеклянную гладь, а вокруг лишь хищно сновали акулы. Голодные и опасные, готовые в ту же секунду расправиться с жертвой.

Жертва…

Всё чаще колкое понятие приходило на ум. Возвращаясь к фотокарточке Амелии, где та полна энергии, буквально светится от счастья, я невольно примеряла на неё трагичную судьбу и без конца задавалась негласным вопросом: «Что с тобой произошло?». Будто в сговоре все избегали излишних расспросов, содрогаясь от одного лишь её имени. Но порой молчание красноречивее любого крика.

Оказавшись в душной раздевалке, я с грустью поняла, что снова отличусь перед группой. Девочки давно покинули раздевалку, оставив ровные стопки вещей и мобильники на скамейках. В ушах застыл их фантомный смех: «Навечно новенькая…», «Навечно та, что отстаёт ото всех…». И пусть статус «белой вороны» был мне в новинку, я легко смирилась с ним, ведь имелись проблемы куда существеннее.

Человек, который берёг моё сердце, стал нещадно его ранить.

Сбросив рюкзак на пол и ботинки с ног, я стянула с себя кофту. Мурашки колючей волной разбежались по телу, но тому виной был далеко не сквозняк. За спиной протянулся дверной скрип, заставив меня оцепенеть на месте. Страх увидеть Рогова расквитался с разумом, и только ласковый голос Даниила вернул меня к жизни:

– Оставаться одной в этих стенах – не лучшая затея.

Обернувшись, я облегчённо выдохнула и не сразу вспомнила, что предстаю при парне в нижнем белье. Обняв себя руками, я спаслась от его взгляда. Спаслась от него самого – нового Даниила, с которым мне всё ещё не удалось познакомиться.

Хотя внешне Новиков остался прежним: спортивный, обаятельный, родной… Сегодня, вместо раздражающей формы, он был одет в спортивную толстовку с белой каймой на капюшоне, что возвращала ему человечность. Глаза, цвета мокрого асфальта, способные согреть в дождливую погоду; небрежно лежащая чёлка и завсегда уверенная поза – всё это было визитной карточкой парня.

– Ты здесь, а значит, мне не о чем переживать… Ведь так? – прошептала я.

Наши взгляды, что секундой ранее допускали оттенок смущения, превратились в стрелы. Мой атаковал обидой, а его – отбивался беспочвенным недовольством.

– Я тебе не нянька, Арина, – сухо бросил Дан, – и больше не стану таскаться за тобой. Мы выросли. Теперь каждый сам за себя.

Его слова ранили, раз за разом, но я невольно привыкала к этой боли. Я должна была ответить тем же, ведь это было единственным моим оружием.

– Ты ошибся, если решил, что я нуждаюсь в носовом платке, – следующие слова дались мне с невозможным трудом: – И я не одна. Твой приятель явно дал понять, что будет рад стать мне крепким плечом. И в отличие от тебя, он не пустил слова на ветер, – притворно задумавшись, я натянула улыбку. – Кажется, его зовут Андрей.

Моя дерзость привела Дана в бешенство. Тронувшись с места, он подскочил ко мне, заставив забиться в угол. Холодная стена обожгла лопатки, а взгляд чужака – душу. Он заключил меня в ловушку, расставив руки по обе стороны от моей головы. Горячее дыхание, пробивающее ключицу, спровоцировало новую волну мурашек.

– Я сказал, убирайся отсюда, – процедил он сквозь зубы. – Беги, пока не стало слишком поздно.

Я и представить не могла, что услышу подобное от Даниила. Только не в этой жизни. А вот чужак был явно способен на многое. Он считал меня пустым местом, смотрел сквозь. Но я была готова сопротивляться.

– В чём дело, Дан? – продолжала улыбаться я, пусть внутри вся рыдала. – Бережёшь своих парней от приставучих девчонок… Так ты избавился от Амелии? Приказал ей убраться, как только почуял неладное? Очень по-геройски, – я заметила, как вытянулось его лицо и с жадностью продолжила: – Но ты забыл одну маленькую вещь: я – не Амелия и не стану потакать твоим эгоистичным желаниям.

Мужские скулы дрогнули. Меня же закружила крохотная победа.

Что, попала в самое яблочко? Больно слышать о ней? Я знаю каково это.

– Какая же ты бестолочь, – скривившись, выпалил он. Даниил явно не блефовал, заставив меня засомневаться в собственных убеждениях. – Куда проще приучить котёнка, чем достучаться до твоих мозгов.

Мои глаза превратились в щёлки.

– И вот ты снова забылся, Новиков… Я не твоя зверушка.

– Но можешь ей стать! – взорвался он, силой вдарив по стене.

Кулак просвистел в миллиметре от меня, отчего я вся сжалась. Заметив это, парень спешно одумался. Казалось, он напугался больше моего. Отступив от меня, как от раскалённой лавы, он запустил пальцы в волосы.

– Забудь её имя. Забудь сюда дорогу. И, наконец, забудь меня. Того Даниила больше нет, – будто расписавшись под моими неприятными догадками, он метнулся к двери. Но прежде чем меня оставить, кинул: – Это последнее моё предупреждение.

В очередной раз проиграв в неравном бою, я устало скатилась на пол. Обида вперемешку с горечью отравой растеклась по венам. Однако, дав отпор, я почувствовала себя лучше. И теперь, разгадав уязвимое место чужака, буду бить прямо в цель. Буду бить до тех пор, пока не верну своего человека. Своего Даниила.

Глава 9. Арина

Ненависть делает тебя слабым, а я становлюсь сильнее от любви к тебе…

После череды тренировок и изнурительной пробежки мы отправились в душ. Девчонки дурачились, обливаясь водой и обсуждая мальчишек, отчего я вовсе пришла в себя. Прохладная вода помогла обнулиться, смыть с себя отпечаток уничтожающих взглядов и тяжесть страха. Теперь я чувствовала себя сильнее.

Последней парой была литература. Зайдя в кабинет вовремя, я стала искать себе место. Студенты муравьями разбежались по аудитории, а Даша и Леся заняли два последних кресла в первом ряду, уже привычно позабыв о новой соседке. Впрочем, я на них не сердилась. Отпустив ситуацию, уверенно пошагала вверх по ступенькам и гордо кинула сумку на свободный островок. По правде говоря, ряд из серии «Камчатка» был полностью пуст, накрепко сшивая меня с биркой «Новенькая».

Прозвенел звонок, Дмитрий Константинович углубился в тему. В первую же минуту его лекция показалась мне до невозможности скучной: разбираться в чужой биографии, когда собственная походит на жуткие мемуары – та ещё мука.

Отделившись от реального мира, я погрузилась в свой. Туда, где слишком много загадок и каждый новый день преподносит сюрпризы. Старательно выводя в тетради Амелия, я размышляла о её отношениях с Даней. Ревность кусала, когда новая догадка сменялась другой, но остановиться не представлялось возможным.

Слишком сильный был соблазн.

Даниил поменялся в лице, услышав её имя. Она была ему не безразлична. Его глаза потемнели, наполнились искрами, как только я упомянула о девушке. Но что их связывало? Наверняка чувство крепче, чем дружба. Ведь на меня он никогда так не смотрел. И даже если временами мне чудилось его влечение – оно осталось в прошлом.

«Мы повзрослели, Арина. Нас больше ничего не связывает…», – дьявольской колыбельной проносилось в голове, подтолкнув меня в полудрёму. Сама не заметила, как постепенно провалилась в темноту, где не было места тревоге.

Однако, поспать не удалось. Убаюкивающая речь Дмитрия Константиновича была прервана дерзко распахнувшейся дверью. Подняв голову и поморгав, я пожелала снова провалиться в забвение.

В аудиторию дикарской четвёркой ввалилось братство Тора. Все неизменно в чёрном, с отличительными кулонами на шее, но без наличия манер. И эти фирменные улыбки, в которых нет и грамма доброжелательности.

По залу пробежались беспокойные шепотки.

– Ты спутал лекцию, Рогов, – возразил преподаватель. – О кабинете я вообще молчу. Закройте дверь с обратной стороны.

– Зачем вы так, Дмитрий Константинович? – пропел Альфа. – Нашу пару отменили. Директор отправил к вам. Надеюсь, сокурсники не против? – он прошёлся взглядом по студентам, отчего те потупили головы. – Вот и чудно.

Учитель поправил очки на переносице:

– Отменили? Тогда где остальные? – поинтересовался он, прочитав мои мысли.

Где Даня?

Андрей беспечно пожал плечами.

– Решили прогулять. Поступок дурной, но осуждать их не стоит, – парень притворно приложил руку к груди. – Однако я не мог упустить шанс насладиться вашей лекцией. Они потрясающие.

– Что ж, похвально, – смущённо откашлялся педагог. – Присаживайтесь.

Серьёзно? Как ты мог поверить в эту фальшь?

Я торопливо прикрыла лицо ладонью, в попытке быть незаметной, но с каждым приближающимся шагом вся надежда таяла. А когда по правое плечо от меня скрипнул стул, то вовсе вздрогнула от неожиданности.

– Не помешаю? – поинтересовался Рогов, явно наслаждаясь ситуацией.

Но не успела я ответить, как по левую сторону живее затряслись кресла.

– Ты только глянь, она сейчас обмякнет от счастья, – посмеялся парень, нарушив между нами всякую дистанцию. Светловолосый хам показался мне взбалмошнее Рогова. – Вова. Но ты можешь звать меня красавчик, – подмигнул он.

Мне было не до смеха, а вот наглость блондина поддержали хохотом.

– Не пугай девчонку, чудовище, – бросил третий парень. Высокий, ненароком выделяющийся из пятёрки. – Она вот-вот сознание потеряет.

– Такое часто бывает, когда дама от тебя без ума, – парировал Вова.

– Ты свою рожу видел? Тобой только народ кошмарить.

– Отвянь, Матвей. А то я решу, что ты мне просто завидуешь.

И пусть я видела их раньше, сейчас они казались мне совершенно другими. Более опасными, что ли. Перспектива быть зажатой точно дьяволами круто действовала мне на нервы. К тому же обеспокоенные лица Даши и Леси говорили о многом – мне не повезло.

Вот дерьмо.

– Полагаю, лекции препода тебя не впечатляют? – спросил Андрей, указав на тетрадь с вычерченным именем. – Любишь играть в детектива, Рина?

Казалось, Рогов видел меня насквозь. Считывал мысли и точно знал, как вызвать во мне сущий раздрай. Рядом с ним эмоции не поддавались контролю. Речь заплеталась, колени охватывала дрожь.

– На сей раз игра выходит неинтересной, – ответила я, стараясь держаться непринуждённо. – Любая стратегия должна приводить к финалу, но эта заводит в тупик. Пустая трата времени.

Услышав «игра» Андрей заметно воспрял. Я говорила завуалированно, но парень все понял. Догадался, что мне нужны разгадки.

– Быть может, ты выбираешь не те дорожки? – он явно на что-то или кого-то намекал. – Я могу дать тебе больше, стоит только попросить.

Неожиданная мысль взбодрила до дрожи: Андрей мог мне поведать многое, тандем с ним наверняка приведёт Даниила в бешенство. Я могла убить двух зайцев разом, пусть сама ощущала себя затравленным зверьком.

– Но ведь ты потребуешь что-то взамен? – изогнув бровь, я невольно переняла его манеру. – Ты явно не из тех, кто жертвует безвозмездно.

Рогов принял сказанное за комплимент.

– Согласен, я всегда возьму своё, – его пальцы коснулись моих волос. – Но поверь, я не жаден и всегда довольствуюсь малым.

А теперь оскорбилась я, но показывать это не стала.

– Что ж, тогда стоит пересмотреть твоё предложение. Возможно, ты прав, и дружба с тобой будет мне крохотной привилегией, – уколола в ответ.

Несколько секунд мы обменивались равносильными взглядами.

– Эй, ты её кадришь там, что ли? Это моя игрушка, – послышалось позади, а после я ощутила холодные пальцы у себя на коленке.

Блондин перешёл все границы.

Мгновение, и я влепила парню обжигающую пощёчину. Моя рука горела, а вот он не шелохнулся. Напротив, разулыбался во весь рот, будто таял от наслаждения.

Студенты тут же побросали на нас косые взгляды. Педагог в который раз поправил очки, стараясь понять в чём дело.

Всё ещё задыхаясь от возмущения, я процедила:

– Ещё раз тронешь меня и…

– …и я сломаю тебе руку, – поспешил добавить Андрей.

Лицо блондина перекосилось, а аудитория погрузилась в гробовое молчание. Как и я, студенты не поверили своим ушам. Рогов пошёл против правил братства, заступаясь за никчёмную новенькую. Прилюдно. Оставляя плотный рубец на, казалось бы, неприкосновенной репутации.

Быть может, он только кажется таким опасным? Но почему женское чутьё говорит об обратном?

Тишину разбавил звонок с пары. Студенты подорвались со своих мест. Я же ощутила облегчение.

– Мой первый шаг в роли друга. Теперь твой ход, Рина, – подмигнул Рогов, хитро улыбаясь.

Какой ещё ход?

– Уверяю, теперь игра не покажется скучной. Она будет такой увлекательной, что ты просто умрёшь от восторга, – пропел парень, прежде чем он и члены братства покинули зал.

Глава 10. Даниил

Эта девчонка сведёт меня с ума!

С появлением Арины в «Валькирии» без того мрачные будни превратились в сущий Ад. Я забыл про сон, размышляя над её судьбой и детским упрямством. Всё представлял, как та переходит черту и подобно белоснежной бабочке погибает в кулаке Андрея. Ведь её мнимая смелость – ничто иное как глупость. Ошибка, исправить которую отнюдь не получится.

Впрочем, только я тому виной. Ввязался в вязкое болото и потянул девчонку за собой. Невольно. Неосознанно. И далеко не впервой.

Теперь Андрей её не оставит, не снизойдёт до помилования, ведь таким как он чуждо милосердие. Чёртов кукловод не отпустит марионетку, пока не наиграется с её судьбой. Не успокоится, пока не сотрёт её в пыль, оставив только имя.

Так было и с Амелией…

Сам того не ведая я стал одним из её палачей. Заигрался, как вдруг оказалось, что на кону стояла чужая жизнь. Мой личный просчёт превратился в непосильное бремя, которое я буду нести до конца своих дней. И ни за что не допущу подобное с Ариной. С кем угодно, но только не с ней.

– Всё по юбкам тоскуешь, Данилка? – мерзкий смех Демидова вырвал меня из размышлений. – Вытри сопли, ты похож на размазню.

Обернувшись, я увидел как проклятая четвёрка ворвалась в братскую комнату, подобно стае ошалевших шакалов. Не прошло и минуты, как те расселись вокруг меня, приняв расслабленные позы. Я же привычно напрягся. Делить воздух с ними было тем ещё испытанием.

– Я быстрее сотру улыбку с твоей мерзкой рожи. А ластиком послужит это, – огрызнулся я, демонстративно подув на сжатый кулак.

Вова едко хохотнул, но едва ли был весел. Он бесконечно поправлял волосы, что обычно свидетельствовало о недовольстве парня. Подпрыгивающее колено, покусывание губ, взгляд полный чертей – его явно что-то беспокоило.

Порой он настораживал меня сильнее, чем Рогов, ведь я никак не мог предугадать, что творится в голове Демидова. Его поступки были непредсказуемы, зачастую лишены смысла и отличались изощрённой жестокостью.

«Безумие – это не смешно… А потом смешно», – нередко трактовал Володя, выставляя сказанное за личную истину.

– Ты многое пропустил, – язвительно кинул Рогов, растянувшись на «троне». – Мы отлично провели время. Пора бы взять с нас пример.

– Весь день стращали народ? Тоже мне веселье, – хмыкнул я.

– А вот и нет! – не сдержавшись, вставил Демидов. – Один из нас тут в герои заделался. Недолог час, и пятёрка Тора превратится в ансамбль белых ромашек. Наденем венки из лютиков, возьмёмся за руки и начнём водить хоровод!

Рогов устало закатил глаза.

– Ох, не начинай. Я всего-то спутал ей карты.

– И какой же был расклад?! На дурака?! – не унимался блондин. – Ты выставил меня полным кретином, потакая девчонке! Нарушил собственные правила и… А не поплыл ли ты разом?

Глаза Рогова почернели. В них вспыхнула ярость.

– Ещё одно слово и угроза сломать тебе руку перестанет быть ложью! – прогремел он. – Захлопнись, иначе сильно пожалеешь.

Я недоумевающе посмотрел на парней. Не припомню, чтобы в братстве было место перепалкам. Чему угодно, но только не грызне.

Какая кошка между ними пробежала?

Тем временем Матвей и Егор вели себя отстранённо. Казалось, накалённая обстановка их никак не интересует.

– Вы что, компот не поделили? – усмехнулся я. – Успокойтесь, девочки. Я угощаю. Вот только снова вернёмся в столовую и…

– С чего ты взял, что мы были в столовой? – кинул Демидов, подорвавшись с кресла. Он суетливо метался по комнате, всё тщательнее прибирая волосы. – Вместо обеда мы решили сразу перейти к десерту, правда достался он лишь одному.

– О чём ты?

– Он говорит о новенькой, – пояснил Рогов, и я почувствовал фантомный удар тока. – Совершенно случайно мы оказались с ней на совместной лекции.

– Случайно, как же, – фыркнул Вова, но его уже никто не слушал.

– Ты ведь знаешь моё отношение к классике и эпохе духовного романтизма? – улыбаясь, продолжал Альфа. Он смотрел прямо, не моргая, внимательно следя за моей реакцией. – Я большой его почитатель. Как любое искусство, оно так и манит его всецело вкусить. Любоваться, но не трогать, – он искоса зыркнул на Вову.

Демидов замер. Его лицо вытянулось.

– Что ты, мать твою, несёшь? – скривился он. – Какое, к чёрту, искусство? Какой романтизм? Совсем башкой поехал? Называй вещи своими именами: я стал лапать сучку, а ты меня покусал.

Желчь подступила к горлу. Кулаки заныли от боли. Мне наверняка не послышалось, но и верить в услышанное не хотелось.

– Это правда? – выдавил я, едва сдерживаясь.

– Допустим, – спокойно произнёс Рогов.

– И ты помешал ему?

– Не помешал, а всего лишь помог растянуть удовольствие. Всякая игра теряет смысл, если всё достаётся тебе на линии старта. Охоту красит внезапность, добычу страх. И я никому не позволю лишить меня этого наслаждения. Я внятно изъяснился? – угрожающий взгляд охватил всех присутствующих.

И вот снова, он говорил об Арине так, будто она была тряпичной куклой. Пустышкой, без права на неприкосновенность.

Я хотел его убить.

– А, по-моему, ты просто красовался, – буркнул Вова. – Только вспомни, раньше об этом и речи не шло. Мы никогда друг другу не перечили. А что теперь? Грызёмся из-за тёлки? Так и до смуты недалеко.

Андрей перестал дышать. И недурно, ведь одна мысль о расколе «семьи» была для него подобно агонии. Он сопоставил себя с Богом, и возвращаться к смертной жизни был не намерен.

Его собственность – только его. Вчера. Сегодня. Навечно.

Я же содрогался от изощрённости его мыслей: он погладил девчонку по голове, чтобы после свернуть ей шею. Немыслимое извращение.

– Не усложняйте, братья, – приподнявшись, вставил Матвей. – Никто не достоин наших эмоций. К тому же, я уверен, Андрей знает, что делает. Он никогда не пойдёт против братства. Ведь так? – посмотрел он на Рогова. – Развей сомнения Вовы и сделай следующий ход. Так нам всем будет спокойнее.

– Да, покажи ей, что расслабляться рано, – Демидов весело подпрыгнул на месте, сложив руки у рта, точно в молитве.

Блаженно улыбнувшись, Альфа проработал шею.

– Обещаю, я стану её личным кошмаром. Не сомневайтесь в этом. Всему своё время. Но а пока нас ждёт вечеринка куда интереснее, – его взор снова коснулся меня. – Ты готов, Дан? Вечер будет что надо.

Готов ли я к голодным играм, участвуя в которых, могу заполучить компромат? Конечно же, да. Готов ли я уничтожить тебя, как только появится шанс? Безусловно. Готов ли я притворяться дальше, чтобы ты и твои дружки канули в бездну к Дьяволу, где им и место? Несомненно. И, наконец, готов ли я пойти на всё, чтобы защитить Арину от такого беса, как ты? Вне всякого сомнения.

Знай, Рогов, что в этой игре ты отнюдь не единственный игрок.

Глава 11. Даниил

Дождь словно знал, в какой момент нужно эффектно блеснуть на серой сцене. Его капли стучали слишком громко по ткани моего капюшона, а звук завывающего ветра и шелест листвы в темном лесу погружал в особую атмосферу обреченности. Сумрак накрыл лес черным целлофановым пакетом без всякой надежды на просвет. Даже природа ненавидела этот чертов дьявольский котел.

Впереди шли двое: Миша Китов и Ваня Назаров. Оба стипендиаты. Две жертвы и два участника богоподобной игры.

Мишу перевели к нам год назад. Отличник, лучший на курсе, перспективный и довольно амбициозный парень из бедной семьи, чертовски бедной: родители еле сводили концы с концами, а там еще и младшая дочь. Китов до копейки отдавал стипендию в семью, для него пятнашка была милостыней, протянутой самим Богом, не иначе.

Когда мы предложили ему «сыграть», озвучив все правила и приз, стоящий на кону, Миша сразу отказался. Мысленно я обрадовался: не придется в очередной раз становиться свидетелем чертовых игр богатых уродов. Но Рогов умел получать свое, вернее, умели его дружки. Так к сестре Котова начали проявлять внимание местные «авторитеты», что было зафиксировано на камеру смартфона. У парня тупо не оставалось выбора, кроме как вступить добровольно в ряды игроков.

Зато Назаров согласился сам, ему нужны были бабки, как позже выяснилось, отцу на операцию. Таких денег у семейства не имелось, да и вряд ли когда-нибудь появились бы. А тут дьявольское братство и золотые цифры. Жаль, люди никогда всерьез не задумываются о последствиях проигрышей.

– Долго нам еще? – послышался голос Миши, и я приподнял голову, устремляя взгляд в затылок парня. Рядом шли Вова и Матвей, на месте нас должны были ждать «шестерки». А вот сам главарь банды редко участвовал в «шествиях». Обычно он наблюдал за действием в тайной комнате, подобно темному кардиналу наслаждаясь властью в своих грязных руках.

– Почти дошли, – сказал Матвей, глянув на Демидова. Тот уже занимался ставками, залипая в гаджет.

Черт, мне нужен этот мобильник! Он – ключ к ящику Пандоры.

– Идите молча, – процедил Вова, кликая по экрану смартфона. Я чуть замедлился и поравнялся с ним, поглядывая из-за ткани капюшона. Дождь становился сильней, к нему прибавился снег, куртка почти полностью промокла, а земля под ногами превращалась в бесконечную грязь, затягивающую в свои недра.

– Сколько сегодня зрителей? – спросил я как бы между прочим у Демидова.

– Около сотни, но ставки улет. Почти десятка, – похвастался Вова. Он был ведущим этого маскарада безумия: вел прямые трансляции с игр, принимал, устанавливал ставки и охранял чертов мобильник. Я много раз пытался узнать, в какой из комнат они прячут его, но Рогов слишком мнительный. Он не доверял никому, кроме Демидова. Видимо, мозги еще не совсем отсохли, понимал, что если эта вещица попадет не в те руки, их всех посадят за решётку.

– Слушай, может, в этот раз…

– Ты достал, Дан, – блондин кинул на меня косой взгляд, поджав губы в раздражении.

Я пытался уже несколько раз прикоснуться к этому чертовому телефону, и было бы странно не попытаться снова.

– Быть наблюдателем скука смертная.

– Таковы правила, друг. Давай не будем портить веселье, – с язвительной улыбкой ответил Вова. Я откашлялся и отвернулся, смысла продолжать диалог не было, тем более мы почти дошли до заброшенной спортивной площадки.

В этот раз место для игры выбрали в глубине леса. Вокруг высокие хвойные деревья, лесные обитатели, холодный пронизывающий ветер и проклятая спортивная площадка, непонятно для кого и когда построенная. Ржавые трубы, облезлая краска и цепи, чей скрип, подобно чудовищному вою, разносился на ближайшую пару метров. Здесь можно было бы снимать фильмы ужасов: стоило только всмотреться в мрачные тени, как воображение само заиграло бы красками.

Мы остановились напротив ограждения: пятеро парней уже нас поджидали, одетые в дождевики и резиновые сапоги. В руках у них были огромные прожекторные фонари, чтобы не дай бог зрители не пропустили ничего важного во время прямой трансляции.

– Раздеваемся, товарищи, – сообщил Матвей уверенным тоном. Если в обычное время он терялся на фоне остальных, то сейчас словно расправил хвост павлина.

Игроки переглянулись, но, собственно, ничего неожиданного для них не происходило.

Правила довольно простые – нужно одолеть соперника. Иногда это была интеллектуальная дуэль, иногда задание сводилось к гонке и поиску какого-то «артефакта», а иногда, как сегодня, приходилось махать кулаками. Однако драки всегда сложней: в этом случае соперника нужно довести до «последнего вздоха», нет, не смерти, а пока человек не потеряет сознание.

Кто-то бы назвал игру дьявольской пыткой. Но Рогов говорил о ней иначе: «Борьба – единственный способ выжить». Игра, которой управлял больной ублюдок, чье самомнение граничит с божеством, имела, мать его, философский подтекст, божью благодать, свет в конце туннеля для утопающего.

– Озвучьте еще раз правила, пожалуйста, – Назаров повернулся к нам, скинув куртку на землю. Затем он стянул с себя кофту и майку, оставшись по пояс без одежды. Миша повторил за ним и скрестил руки на груди, потирая себя ладонями. Холод. Сегодня он определит победителя.

– Какие правила, друг? – Вова улыбнулся. В ночном сумраке его облик напоминал безумца. – Бей или прими зависимость. Вы находитесь в равных условиях, вы оба на краю социальной лестницы. Впервые в жизни вам предоставлен шанс сыграть в честную игру и стать победителем. Смекаешь?

Ваня ничего не ответил. То ли он не до конца понимал, на что подписался, то ли, наоборот, прекрасно понимал всю безысходность положения. По сути братство не давало выбора, оно загоняло в тупик, и ты, хочешь того или нет, должен был принять их правила, как бы безумно эта дичь не звучала.

Проигравший станет зависимым.

Люди не понимают последствий своих решений. Они не задумываются, чем может обернуться последний вздох.

Однажды я остановлю эту адскую рулетку. Будь уверен, Андрей.

Когда игроки перешагнули через ржавые цепи, которые ограждали спортивную площадку от территории леса, Демидов включил телефон и начал прямую трансляцию. Фишка в том, что трансляцию нельзя было сохранить записью с экрана, а ссылку на нее давали лишь избранным: таким же больным богатым уродам, как и наше братство. Поэтому они продолжали оставаться безнаказанными, поставляя зрелище миру безумцев и выбирая все новых рабов для своих конченых игр.

Однако победитель получал все: деньги, свободу, покровительство Рогова. Последнее ценилось особенно, ведь Андрей имел рычаги давления на разные элементы в Академии, в том числе учителей и даже в мире за пределами этого огромного леса. Он, действительно, давал многое.

– Ты не смотришь? – голос Матвея раздался неожиданно, хотя на самом деле я и не смотрел. Ненавидел этот мордобой, кровь, вопли, крики о помощи. Люди в этой игре дурели, превращаясь в монстров.

– Из раза в раз одно и то же, – вздохнув обреченно, произнес я. Где-то вдали сверкнула молния, и раздались раскаты грома. Дождь не планировал прекращаться, сегодня он был важным гостем на этом «маскараде».

– Людям нравится, – улыбнулся брюнет. Я посмотрел на него и задумался: Барских выглядел довольно безобидно, да и семья у парня нормальная. Какого черта он забыл в Пятерке? И почему продолжал стремиться стать ближе к Альфе?.. Неужели чувство долга брало вверх?

– Они похожи.

– В смысле? – не понял Матвей, переводя взгляд с игроков, которые валялись в грязи и лупили друг друга по лицу и телу, на меня.

– Богатый, прячущий деньги в комнатах, и бедный, не имеющий ни копейки в заначке, похожи.

– Чем же? – удивился брюнет.

– Жизнь тяготит их обоих, – прошептал я, замечая, что бездыханное тело Вани лежит в грязи под горкой.

Глава 12. Арина

Слухи разнеслись молниеносно, и вот теперь уже каждый второй поглядывал на меня и перешептывался. С одной стороны, внимание Андрея было приятно, а с другой – оно совершенно не интересовало.

Лучше бы моим защитником продолжил оставаться тот, от кого замирает сердце, а не загадочный парень, при виде которого хотелось стать невидимкой. Но во всем этом был и плюс – общение с Роговым могло помочь узнать новую информацию про Амелию, я почему-то была убеждена, разгадка поведения Новикова кроется именно в этой девушке.

Лежа на кровати, прокручивала разные мысли, вполуха слушая, болтовню Леси про очередного нового ухажера. Кажется, позавчера она ходила гулять с кем-то другим.

В «Валькирии» было не особо много мест для свиданий, опять же со слов девчонок. Например, кинозал, который работал только по выходным в старом крыле здания или же беседка за академией, расположенная в окружении двух пышных елей. Самые смелые поднимались на крышу, а отважные ходили гулять в лес.

– Завтра будет сеанс, – заявила Дашка, крутясь на стульчике и задумчиво стуча пальчиком по подбородку.

– Да, мы пойдем с Лёвочкой, – улыбнулась Леся, мечтательно закатив глаза. Потом, правда, она резко перевела на меня взгляд, и улыбка сошла с ее лица.

– Что-то не так?

– Я уже спрашивала, но все равно – между тобой и Роговым что-то есть? – голос блондинки стал звучать тише.

– Нет, – замахала ладонями перед собой я. – Говорила же, это просто…

– Просто глупо! – прикрикнула неожиданно Даша. Резко поднялась со своего места и подошла к окну, скрестив руки на груди. Она выглядела раздраженной, и меня немного озадачила такая реакция.

– Ты чего злишься, Даш? – спросила я, улыбнувшись. Хотя это была, скорее, натянутая улыбка. В последнее время у меня даже аппетит пропал, и все из-за Новикова, будь он неладен.

– Она просто переживает, – вздохнула Леся.

– Вы могли бы и озвучить причину своих переживаний, возможно, тогда я бы была осторожней.

– Пятерка Тора – вот и вся причина, – Даша кинула на меня тревожный взгляд из-за плеча. Уголки ее губ опустились, словно девушка пребывала в каком-то безысходном состоянии. Мне сделалось не по себе.

– Что в них такого?

– Я не хочу в это влезать, Арин, – прошептала Даша. – Я хочу всего лишь закончить проклятую академию, получить вышку и продолжить обучение в другом месте. Мне предстоит возглавить фирму отца, а для этого красивых глаз недостаточно. Почему бы вам обеим не начать думать об учебе и перестать ошиваться рядом… – она замолчала, сводя брови на переносице. Впервые за все мое пребывание здесь я видела Дашу такой раздраженной. Обычно девчонка сдерживала эмоции.

– Давайте, все будут заниматься своими делами, угу?! – фыркнула Леся.

Мне хотелось продолжить разговор, в конце концов ощущение таинственности начинало уже выводить из себя. Однако соседки будто поняли, что затронули щекотливую тему, поэтому поспешили свернуть разговор и заняться своими делами.

На следующий день, в субботу, у нас отменили одну пару, преподаватель то ли заболел, то ли куда-то уехал, я так и не поняла. Надо было чем-то занять себя в свободное время. Хотелось, конечно, провести его в компании с девчонками или Даном, но первые после вчерашнего разговора стали еще молчаливей, а Новиков не попадался мне на глаза уже второй день. Хотя, если бы и попался, вряд ли мы смогли бы провести время вместе.

Не придумав ничего лучше, пошла в библиотеку. Засиделась там до позднего вечера, за окнами давно стемнело, снова пошел дождь со снегом, и, кажется, начал стелиться туман. Я остановилась в одном из многочисленных коридоров по пути в общежитие, всматриваясь в окно на раскачивающиеся ветви деревьев. А потом мой взгляд зацепился за знакомую фигуру: Дан сбежал по лестнице второго этажа, накинув на голову капюшон толстовки с белой окантовкой. В его руках была куртка, видимо, спешил куда-то на улицу. И да, он меня не заметил. Теперь это стало нормой – не замечать Арину Филатову.

Можно было проследить за ним, но, откровенно говоря, ни сил, ни желания играть в следователя особо не было. Так что я развернулась и направилась в сторону комнаты, стараясь не думать ни о чем плохом и не тосковать без человека, который вроде и был рядом, но по ощущениям находился на другом континенте.

В корпусе общежития я остановилась и оглянулась. Обычно здесь не так тихо, а сегодня казалось, будто во всем здании находился только один человек – я.

Звук моих шагов затих напротив дверей, ведущих в комнату. Я снова посмотрела вправо, затем влево, грудь кусало непонятное чувство тревоги. Медленно повернув ручку, я вошла внутрь спальни, щелкнув выключатель на стене.

Никого. Видимо, девчонки все же пошли на вечерний показ в кинозал без меня. Хотя, странно ожидать чего-то другого, в конце концов мы не друзья.

Вряд ли в этом месте вообще можно найти друзей.

Я скинула рюкзак на пол, стянула с себя вязаную кофту, надетую поверх белой рубашки. И только планировала пойти в душ, смыть с себя усталость субботнего дня, как помещение резко погрузилось во мрак.

От неожиданности дыхание перехватило, я начала двигаться на ощупь, пытаясь найти рюкзак, в котором лежал сотовый.

Вероятно, пробки выбило. Нечему удивляться: здание старое, находится черт знает где, вокруг сплошной бесконечный лес, поблизости нет ничего, даже магазина или пункта первой помощи. Алькатрас какой-то, только на суше, а не на воде.

И да, я ненавидела темноту, чувствовала себя в ней уязвимой.

Нащупав сотовый, провела пальцем по сенсорному экрану, хотела включить фонарик, как вдруг заметила силуэт в окне. Что-то мелькнуло, похожее на вспышку света. Маленькими шагами я осторожно двинулась к столу, который стоял возле подоконника. Мы жили на первом этаже, возможно, там прошел электрик, директор, или кто-то еще, и сейчас включится свет.

Как же ненавижу темноту!

Безмолвие, царившее в комнате, давило, будто на грудь повесили гирю. А звук учащенного сердцебиения разлетался эхом в голове, напрягая каждую клеточку в теле. Я ощущала себя оголенным проводом, который вот-вот загорится.

Облокотившись о стол, чуть наклонилась вперед, отодвигая занавеску в сторону. Буквально на долю секунды я отвела взгляд и поднесла мобильный экраном к стеклу, чтобы посветить на улицу. И тут, подняв взгляд, ахнула, выронив из дрожащих пальцев телефон.

Я перестала дышать, ноги сделались ватными, приросли к полу. Сердце попыталось вырваться из груди.

Человек. На улице, напротив моего окна, в полном мраке, стоял человек. На его голове был капюшон, лица не было видно, оно отливало темнотой, словно незнакомец безликий.

– Какого… – прошептала, накрывая дрожащей ладонью рот.

Что происходит? Почему он стоит там и смотрит на меня?

Я попятилась, не сводя глаз с неизвестного. Пыталась разглядеть хоть какие-то элементы лица, но не видела ничего, даже глаз. Однако ощущала его взгляд на себе, будто он не смотрел, а трогал, касался влажными руками моих плеч, губ и щек. Сглотнув, я снова сделала шаг назад, надо было бежать, но страх сковал тело и разум, воздух перестал поступать в легкие. Неконтролируемая дрожь прошлась по телу, а на лбу выступили испарины.

Мне было так страшно, что внизу живота болезненно заныло и захотелось в туалет. Вдруг показалось, кто-то еще есть в комнате. Я быстро повернулась, вытягивая руки перед собой. Хаотично махала ими, но ничего и никого не нащупала. Из глаз покатились слезы. Я открывала рот в надежде вдохнуть кислород, но создавалось ощущение, что вдыхаю стеклянную пыль: она царапала грудную клетку.

Посмотрела снова в сторону окна, и мой взгляд зацепился за капюшон человека, что до сих пор пребывал по ту сторону.

Белая окантовка.

А потом неожиданно раздался вой сирены, и я, не выдержав напряжения, закричала, бросилась со всех ног к дверям. Кое-как нащупав ручку, распахнула дверь и помчалась прочь, совершенно не представляя в нужном ли направлении бегу.

Сердце лихорадочно билось о ребра, по щекам катились слезы, а темнота никак не заканчивалась. Мамочка! Мне никогда не было так страшно, казалось, я стала героиней фильма ужасов.

Не знаю, каким чудом добралась до холла, где толпились студенты. Не знаю, как в этой кромешной тьме нашла Лесю с Дашкой. Они подсвечивали дорогу фонариками с телефонов и, заметив меня, замахали руками.

В слезах я кинулась на грудь Лесе, вдыхая запах ее духов с нотками лаванды и цитрусовых. Дронова прижала меня к себе, растерянно поглаживая по спине.

– Успокойся, всего лишь пробки выбило, – прошептала мягким голосом она мне на ушко. Затем отодвинула от себя и накинула на плечи свой широкий вязаный шарф, видимо, потому что я вся дрожала.

– Это не просто пробки, – махнула головой.

– Ты пересмотрела фильмов ужасов, пошли. Всех собирают на улице, сработала пожарная сигнализация еще. Какой-то глобальный звездец, – улыбнулась Леся. Я вытерла слезы и ухватилась за локоть блондинки. Мне не хотелось оставаться одной, перед глазами так и стоял образ безликого. Даже в темноте можно разглядеть лицо, если оно есть.

Или же… Маска? Может это была черная маска? Тогда выходит… кто-то, специально спланировал все происходящее, чтобы… что? Напугать меня?

– Даже под дождем они выглядят эффектно, – прошептала Даша. Я сглотнула и проследила за взглядом Синицыной.

Белая окантовка.

Сердце замерло, внутри все ухнуло, когда я заметила Пятерку Тора, когда заметила по правую сторону от Андрея Даню в капюшоне, накинутом на голову. Точно таком же. А ведь он выбегал тогда в этой же толстовке, буквально за десять минут до того, как выбило пробки.

Выходит…

Это Новиков хотел напугать меня?..

Глава 13. Даниил

– Дьявол, – прорычал Рогов, пока мы шли в сторону академии. В лесу царила глубокая тьма, под ногами отвратительно чавкала влажная земля, словно мерзкая жижа. Проклятый дождь со снегом превращал это место в болото, утягивающее за собой на тот свет.

– Он же… не умрет? – прошептал испуганно Матвей. Я нервно выдохнул пары теплого воздуха.

Сегодня утром мы узнали – Ваня пропал, а час назад Андрею сообщили, что видели его направляющимся в сторону спортивной площадки.

Обычно Альфа никуда не ходил и никого не искал, а тут почему-то возглавил наш отряд. Правда, одного умельца не хватало – Демидова, который вечно ошивался рядом. Уж не знаю почему, но Андрей его не позвал. Так что на поиски мы отправились вчетвером, обнаружив в лесу Назарова без сознания.

Рогов кому-то позвонил, у него везде были подвязки, и через двадцать минут подъехал гелик, из которого вышли два высоких лба и погрузили Ваню на заднее сиденье. Куда и зачем его повезли, я не знал, никто не знал. Хотя, предполагаю, в частную клинику, и, думаю, там были осведомлены, чем занимается Альфа в «Валькирии».

– От такого не умирают, – усмехнулся Рогов.

– Видимо, много принял, – без всяких эмоций выдал Егор Ковалев. Они говорили о Ване, словно обсуждали тряпичную куклу или героя компьютерной игры.

– Право выбора всегда должно оставаться за человеком, – самодовольно заявил Андрей. Даже в такой ситуации он продолжал философствовать и возносить свою «миссию» до небес.

Больной ублюдок! Человек мог умереть, и не было у него никакого выбора, тем более после проигрыша.

До «Валькирии» мы дошли молча, кутаясь в куртки от срывающегося с неба снега. Матвей подсвечивал дорогу фонариком, Егор то и дело оглядывался по сторонам, и лишь Рогов двигался вальяжным шагом, будто этот лес и весь мир подчинялись его законам. Возле ворот академии я заметил толпу студентов, а потом и Демидова с улыбкой от уха до уха.

– Где ты был? – спросил, прожигая взглядом этого ухмыляющегося придурка. Уж больно довольным он выглядел на фоне нервного братства. Бездыханное тело Вани до сих пор стояло перед глазами.

– Явно не бродил по темным лесным закоулкам, – хмыкнул блондин, вытаскивая из кармана пачку сигарет.

– Вовчик, ты забылся, друг? – напомнил Ковалев, что на территории не приветствовали курение. Демидов цокнул, однако курить не стал, засунул пачку обратно в карман.

– Пошли, – скомандовал Альфа, направляясь в сторону шумного народа.

– Почему все на улице? – спросил я, пытаясь рассмотреть в толпе Арину.

В груди что-то щелкнуло, закрадывалось нехорошее предчувствие. В голову полезли дурные мысли – вдруг с Филатовой приключилась беда, да всякое возможно, а я шарахаюсь по лесу в поисках очередной жертвы Рогова. Руки сжались в кулаки, хорошо еще держал их в карманах.

– Сирена сработала, – сказал Демидов, ухмыляясь.

– Ты что-то поджег, пока мы в грязи ковырялись? – прошипел Егор.

– Ага, душеньку блеющей овечки, – самодовольно ответил блондин.

Дальше я уже не слушал, увидел Арину рядом с девчонками, попытался разглядеть, все ли с ней в порядке. Она куталась в вязаный шарф, переступая с ноги на ногу.

На улице такая погода, а эта дуреха без куртки! Какого черта они держат здесь студентов, и сколько продлится эта вылазка?

Мне хотелось подойти к Филатовой, накинуть ей на плечи свою куртку, но я прекрасно понимал – нельзя. Слишком много народу, да и Рогов рядом, этому только дай повод найти слабое место, сразу запишет в свою тетрадь смерти. Однако Арина сама меня заметила, мы встретились взглядами, и мне сделалось неспокойно. Уж больно взволнованной выглядела девчонка.

А потом Филатова сорвалась с места, помчалась в нашу сторону, обходя то одного, то другого студента. Нутром чувствовал – она идет ко мне. Я перевел взгляд в сторону, мысли хаотично разбежались, ни одной отговорки, ни одной причины уйти не нашлось.

Арина настигла нас быстрей, чем я успел сделать шаг в сторону. Она остановилась напротив, прожигая глазами, в которых сверкали искры. Злилась. Ее грудь ходила ходуном, а худенькие пальчики сжимались в кулачки. С каким презрением и обидой Филатова смотрела, с какой болью, словно я предал ее, вонзил в спину нож.

– Рина, ты же замерзнешь, – пропел с улыбкой Рогов, стоя позади Арины. Почему он называл ее таким сокращением? А, к черту, неважно. По крайней мере сейчас.

– Как ты мог! – наконец выдавила из себя Филатова, голос ее дрожал, да и сама она тряслась, словно тростинка на ветру. Я сглотнул, однако взгляда отвести не смог.

Что-то произошло. Что-то, мать твою, произошло!

– Дурак! – крикнула в сердцах Арина, ударив меня в грудь кулачком. Я старался держать маску, старался делать вид, будто мне все равно, но как же разрывало внутри. Сердце пронзали острые иглы.

– Ты нормальный вообще? Ты хоть представляешь, как мне было страшно! Да… да… Я тебя не узнаю! – Арина говорила, заикаясь.

Из ее глаз покатились слезы, и я сильней стиснул челюсть. Дышать стало тяжело, по венам полилась лютая злость на всех вокруг и на себя за то, что не мог обнять Филатову, не мог публично заступиться за нее.

В голове вдруг вспыхнули события прошлого. Кажется, тот разговор я не забуду никогда, он въелся под кожу, впечатался в мозг, вырастил эту непробиваемую стену между мной и Ариной.

Как сейчас помню: нам по десять, солнце яркое, обжигающее плечи и губы, листва шелестит, белые пушистые облака медленно плывут над головой. И мое максимально идиотское желание прокатится на лодке.

Мы тогда отдыхали за городом с родителями. Я схватил Арину за руку и повел за собой в сторону озера, где днем ранее видел одинокую деревянную лодку. Она не сопротивлялась, всегда шла за мной, всегда принимала мою сторону, откидывая свои страхи. Мы уселись в эту дряхлую лодку, я оттолкнул нас от берега и начал грести в центр озера, к уткам, которые лениво плавали в поисках добычи.

Арина разглядывала небо с открытым ртом, ветер развивал ее карамельные пряди, и мне вдруг захотелось сделать селфи, запечатлеть волшебный момент. Отпустив весло, я пересел к девчонке, навел камеру, она тепло улыбнулась, а потом к нам подлетела утка. Не знаю почему, но Арина испугалась, подскочила, лодка зашаталась. Я отвернулся всего на секунду, хотел взять весло и отпугнуть живность, но не успел. Услышал всплеск воды и крики Филатовой. Сердце ухнуло. Тело панически сжалось, наливаясь свинцом.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы прийти в себя, нырнуть в воду и постараться помочь Арине. Она не умела плавать.

Все произошло как в тумане. Я нырнул, схватил ее за руку, потащил за собой, но нас будто магнитом тянуло обратно на дно. Где-то вдали раздались крики взрослых, хорошо мы были недалеко от берега. Роман Викторович с отцом уже мчались на помощь.

Помню, как потом Арина кашляла, как дрожали ее руки и ноги. Отец кричал, рядом плакала мать. Эта картинка живет по сей день слишком ярко, настойчиво напоминая о том, о чем забывать нельзя.

Позже, когда все разошлись по комнатам и успокоились, ко мне подошел дядя Рома. Мы вышли на крыльцо их дачи, сели на ступеньки, оба устремив взгляд вдаль. Филатов-старший всегда относился ко мне предвзято, папа говорил, что он просто ревнует, но у отца вообще свое представление о мире и чувствах.

– Вы могли умереть, Даниил, – строго сказал Роман Викторович. Я молча кивнул. Чувство вины грызло и без всяких нотаций.

– Арина постоянно берет вину на себя, выгораживая тебя, но в этот раз я не поверю, что плавать на лодке была идея моей дочки, – его голос звучал холодно, хотя обычно дядя Рома очень веселый и шебутной мужик.

– Мне очень жаль, – только и смог выдавить из себя три слова.

А что я мог сказать? Сам понимал, дурак. Если бы ее не спасли, не знаю, наверное, прыгнул бы следом. Она всегда была для меня дороже любого сокровища, дороже собственной жизни.

– Послушай, Дань, – Роман Викторович повернулся ко мне, тяжело вздыхая. Казалось, он пытался придумать, как тактично закончить диалог морали. – У мужчины есть всего два пути: либо он идет по дороге один, либо не создает ситуаций, когда близкий ему человек может оказаться в опасности. Если ты не можешь защитить кого-то, лучше не сближайся с ним.

Его слова засели в мозгу, и каждый раз, когда я хотел сломать барьер между мной и Ариной, в голове красными буквами вспахивало наставление дяди Ромы. Я не был уверен, что рядом со мной эта дуреха будет в безопасности, не был уверен, что смогу защитить ее. Я боялся повторения той роковой ошибки, боялся, что она снова упадет в воду, но в этот раз спасти ее не получится.

И сейчас, смотря на Арину, на то, как тряслись ее худенькие плечи, как из глаз падали горькие слезы, я с ужасом осознал – она падает. Горло словно сковало шипами, а в груди рассыпали острые осколки.

– Рина, господи, не плачь, что случилось, девочка? – голос Рогова выбил землю из-под ног.

Я сглотнул и перевел взгляд на Альфу, его лицо, как обычно, не выражало никаких видимых эмоций, разве что во взгляде, адресованном мне, читался неподдельный интерес к происходящей ситуации.

– Всего лишь сработала сигнализация, – выдавил из себя я. – Это не повод устраивать истерики, ты уже не маленькая.

– И это все? – Арина смотрела на меня и ждала другого, тянулась за теплом и вниманием, к которому привыкла. Проклятие! Я и сам хотел другого, сам тянулся к ней. Но безысходность связывала руки.

– Рина, накинь куртку, ты вся дрожишь, – пропел, подобно соловью, Рогов. Он стянул с себя куртку, поднес к плечам Филатовой, в то время как я стиснул челюсть, в груди зародилось новое чувство, жгучее, отрезвляющее.

– Не надо, оставь себе, – холодно отрезала Арина, оттолкнув Альфу. Затем она развернулась и пошла прочь.

Между нами повисло затяжное молчание, парни словно ждали какой-то реакции от меня, Андрей тоже молчал, не сводя глаз. И только спустя почти полминуты, Демидов закатился смехом. Да таким громким, безудержным, жутким. От этого звука по телу прошлись мурашки.

Я дернулся, с ужасом разглядывая блондина, который уже успел согнуться – до того ему было весело. Матвей и Егор недоумевающе переглянулись, а вот лицо Рогова оставалось неизменно спокойным: ни одна мышца, мать его, не дрогнула.

– Новая жертва? – не выдержав, спросил я напрямую. Теперь уже и Альфа улыбнулся, кажется, он ждал моего вопроса.

– Скорее, удачный способ стать ближе. Зимой знаешь ли, хочется тепла.

– Ага, – Вова выпрямился, на губах его застыла усмешка. – Тепла, постельного. Да, Данилка?

– Эй, шутник, – я сделал шаг навстречу к блондину, мы поравнялись. Хотелось схватить его за грудки и как следует встряхнуть, а затем врезать по довольной физиономии.

Они что-то сделали с Ариной. Она плакала из-за них! Неужели Рогов догадался и нащупал мое слабое место? Твою мать! Почему эта дуреха не послушалась, почему не уехала?!

– В чем дело? Или же все слова о родителях малявки были отговоркой, чтобы мы ее не тронули? – пропел Вова. Его слова, подобно удару под дых, пробили бронь в моем теле.

– Она завтра пожалуется отцу, – процедил сквозь зубы, сжимая руки в кулаки в карманах парки.

Казалось, в сердце начался обратный отсчет, я едва сдерживал порыв гнева, рвущийся наружу. Останавливало только одно – мои действия могли усугубить ситуацию – подстегнуть братство на более отвратительные поступки.

– Мне нахер не упали проблемы от предков, смекаешь?

– Успокойся, Дан, – подал голос Альфа. Все это время он молча смотрел с позиции наблюдателя, темного кардинала за кулисами сцены. – Она никому ничего не скажет. Да и… не знаю, почему девочка решила, что это ты.

– Что вы сделали? – я толкнул в грудь Демидова, отходя от него в сторону. Тот едва удержался на ногах, даже пискнул. Что ж, в силе равным мне был только Рогов, и то не факт.

– Неудачная шутка, – усмехнулся Андрей. – Ладно, хватит обсуждать пустозвон. И насчет Арины, не переживай, я утешу ее. А сейчас извольте, покину вас. Холодает.

Глава 14. Даниил

Я скитался по коридорам «Валькирии» в попытках найти Арину, но всё безуспешно. Мне нужен был диалог, всего несколько слов, чтобы разбить ту стену, что возвысилась между нами за ничтожное время. Мне помнился взгляд девчонки – холодный, осуждающий, отчасти ненавидящий, – и я хотел это исправить. Так смотрят на предателя, а быть может, даже на врага.

Рассекая по территории, я всё чаще ловил себя на мысли, что бесцельно трачу время. Ни в комнате, ни в столовой, ни за пределами академии, где сейчас бушевала штормовая погода, Арины не нашлось. Она точно испарилась.

В сердце закралась крохотная надежда, что та прислушалась к моим «советам» и торопливо покинула дьявольскую обитель. Но встретившаяся мне на пути девчонка, разбила веру в хорошее.

– Стой, – приказал я блондинке, притянув её за локоть. Глаза девчонки округлись, а я тут же поругал себя за грубость. – Прости, я не хотел тебя напугать. Ты, кажется, Алеся?

Теперь страх в её взгляде не походил на кошмар, он скорее подзадоривал студентку. Щёчки девушки порозовели, а губ коснулась лёгкая улыбка. Я и забыл, как это быть нормальным – не наводящим ужас на окружающих.

– Да, всё верно, – пропела она с толикой флирта. – Но ты можешь звать меня Леся. Или как тебе больше нравится?

Мне льстила её покорность, но сейчас волновало другое.

– Не подскажешь, как мне найти Арину?

В момент взгляд девушки погас, на лицо упала тень.

– Подскажу, – буркнула она, деловито вскинув подбородком. – Кажется, она пошла в библиотеку. Вечно с головой утопает в книгах…

– Спасибо, – не дав договорить студентке, я метнулся в западное крыло.

С каждым следующим шагом уверенность стихала, ведь я уже искал её там. Однако, оказавшись в библиотеке, я тщательнее осмотрел помещение и, завидев тусклый свет в отсеке истории, облегчённо выдохнул.

Арина сидела за столиком у окна, склонившись над толстой книгой. С вполне умиротворённым лицом, накручивая каштановую прядь на палец и слегка покусывая губы. Такая беззаботная, будто опасность её никогда не коснётся. А я украдкой наслаждался ею прежней – спокойной, не поверженной страхом и горькой обидой.

Я скучал. Скучал по тем дням, когда между нами не было пропасти.

Впрочем, интерес Арины не был связан с учёбой, она увлечённо пролистывала мемуары «Валькирии», где хранилась информация о студентах и громких событиях в академии. Стало ясно: она искала биографию Амелии.

Чёрт возьми, эта девчонка неисправима…

Совладав с духом, я направился к ней, аккуратно и почти бесшумно. Сам не понимал, почему решил подкрасться. Казалось, что пребывая в стае, я неохотно перенял повадки хищника и уже не мог избавиться от вредной привычки.

Вырастая за спиной подруги, я бессовестно вдыхал аромат ванили, который пропитал её волосы. Наслаждался ароматом тёплых деньков и беззаботного детства. Сердце содрогалось от ржавых гвоздей, что вонзались в него с каждым новым воспоминанием. Дыхание участилось, и Арина это заметила.

Подскочив со стула, она попятилась назад, пока не упёрлась в парту. Было больно осознавать, что только я виновник этой вспыхнувшей паники.

– Привет, – сказал первое, что пришло в голову.

Её губы дрогнули в болезненной улыбке.

– Ты это мне? Серьёзно, Новиков? С каких пор я перестала быть для тебя невидимкой? Неужто, ты прозрел?

– Нам нужно поговорить, – ласково прошептал я, стараясь унять её дрожь. Но на Арину это не подействовало.

– Не о чем разговаривать, ты всё уже сказал. А точнее, сделал, – взяв себя в руки, она стала торопливо убирать книги со стола.

– О чём ты, Арина? Я бы никогда…

– Не притворяйся, что не знаешь! – резко обернулась она. – Меня уже тошнит от твоих масок! То ты ведёшь себя так, будто я пустое место. То приходишь сюда и просишь разговора. Это что, такой аттракцион? Возомнил себя плохим парнем? Ладно. Но, пожалуйста, оставь меня в покое.

Взяв увесистый том, она двинулась к полкам, но я резко вырос у нее на пути, отчего книга выпала из рук девушки. Грохот эхом прокатился по помещению. И на мгновение показалось, что мы здесь не одни.

– Уйди, Даня. Уйди, пожалуйста.

Мне хотелось успокоить Арину, рассказать всю правду, крепко обнять и, наконец, развеять недопонимание. Но я больше не мог её касаться. Не имел права. Не после того, что сделал.

– Теперь ты мне мстишь? – спросил я. – Решила избегать меня до конца учебного года? Это невозможно. Рано или поздно мы поговорим.

Арина жадно глотала воздух, точно в голоде.

– Мир не вокруг одного тебя вертится, Новиков. И если изначально я приехала сюда из-за тебя, то теперь меня держит нечто другое. Ты меня не волнуешь.

О ком она говорит? О новых друзьях? О соседках? Или, мать твою, о Рогове?

– Выслушай меня, – мой тон стал настойчивым. – Здесь всё не то, чем могло показаться. Ты во многом заблуждаешься. Андрей тебе не друг.

– А кто друг?! Ты?! – крикнула Арина, толкнув меня в грудь. – В Аду я видела таких друзей! Ты предатель, Новиков! И мне жаль, что когда-то я думала иначе! Жаль, что считала тебя… – она проглотила слова вместе со слезами.

Я слишком хорошо её знал, чтобы поверить в сказанное. Она не вычеркнула меня из сердца. Всё ещё не вычеркнула.

– Ты так и не научилась лгать.

– Зато ты преуспел.

– Согласен, но мне не стыдно. Ложь не всегда грех, если она во благо.

Наши взгляды встретились. Воздух был готов затрещать, как от разряда тока.

– Ты прав, – с горечью прошептала она. – Твой обман и впрямь пошел на пользу. Спасибо, что открыл мне глаза, – на этих словах Арина ринулась к выходу, задев меня плечом. А я не стал её останавливать. Ведь несмотря на беснующую вокруг угрозу, она не была готова к правде – жестокой и отвратительной.

«Если ты не можешь защитить кого-то, лучше не сближайся с ним…», – повторялось в голове, окутывая фантомными цепями.

В комнату братства я возвращался совсем без сил, будто из меня выжали все соки и лишили эмоций. Единственное, что я хотел, так это провалится в долгий сон, позабыв о всяких проблемах. Но мои планы нарушил Демидов, подло выскочив из-за угла. По лицу парня растянулась широкая улыбка, что являлось плохим знаком. Плохим для меня.

– Чего нос повесил, Данилка? – едко спросил он. – Всё печалишься, что тебя отвергла подружка? Брось, братан. Найдёшь себе другую.

– Захлопнись, – приказал я, обойдя парня.

Однако Вова продолжал следовать за мной, приговаривая бессмыслицу, как тот чертёнок на ухо:

– Неужели, она того стоит? Здесь полно знатных красавиц, – он замолчал на секунду, но только для того, чтобы выдать очередную гадость: – Мне вот интересно, как вы станете делить её с Андреем? Альфа явно положил на барышню глаз.

Злость накрыла меня с головой, ядом растеклась по венам. Я едва сдерживался, чтобы не пустить в ход кулаки.

– Что ты несёшь, дурень? – огрызнулся я, остановившись.

– Будто сам не понимаешь, – продолжал скалиться Вова. – Ты и Альфа всегда держались вместе. Такие непровозглашенные «друзья Тора». Но девчонка явно внесла раздрай в ваш тандем. Отсюда вопрос: ты ревнуешь подружку или Альфу к ней?

Меня покачнуло. Парень явно не внемлил, о чём говорил, либо попросту хотел повеселиться. Впрочем, искать логику в его поведении было бессмысленно.

– Завязывай, Демидов, – процедил я. – У меня не резиновые нервы.

Парень дёргался на месте, словно босым стоял на раскалённых углях. Его очевидно переполняли эмоции.

– А что такое? Задел за живое? Удивительно, но я был прав: ты и Альфа любовники! – задрав голову, он по-волчьи завыл на лампочку.

Чёртов псих.

Сжав зубы, я сделал шаг, а тот игриво выставил кулаки.

– Подерёмся? Ну давай же, я давненько не разминался, – парень проработал шею, а после сделал гласный апперкот: – Быть может, тогда Ариной займусь я?

В мозгу что-то щёлкнуло. Мир потемнел. Произнесённое им имя послужило красной тряпкой. Накинувшись на ублюдка, я повалил его на пол, а после стал беспорядочно наносить удары. Я бил до тех пор, пока не ощутил влагу на кулаках.

– Значит, дело всё же в девчонке. Ты прокололся, Дан. Я видел вас сегодня вместе. Слышал всё то, о чём ты говорил, – прошипел он, продемонстрировав окровавленную улыбку. – Но ты не волнуйся, Альфе я не скажу. Это будет нашим маленьким секретом.

– Не смей приближаться к ней, – прорычал я, придушив кретина локтем. Сейчас я мог сделать с ним что угодно. Отомстить за всех тех, кто стал жертвой беспощадной игры и, возможно, ещё станет. Но моей целью был не он, а главарь братства.

На мою угрозу Вова лишь с аппетитом облизнул губы.

– Кровь такая сладкая… Совсем как Арина. Ты уже испробовал её на вкус, или я буду первым?

Очередной удар скользнул по его челюсти. Демидов в голос расхохотался. Самообладание коснулось грани, и я был готов превратить его рожу в неузнаваемое месиво, как в комнату влетел Альфа. С трудом, но Рогов оттащил меня от Вовы. Ему пришлось держать меня до тех пор, пока занавес ярости не стал прозрачен, а пульс не снизил темп. Ещё минутой ранее я мог его прикончить.

– Вы совсем ошалели?! Что за херня здесь происходит?! – прогремел Альфа.

– Ничего особенного, мелкая ссора, – приподнявшись, кинул Демидов. – Я сказал, что Даня уродец, вот он и взъелся.

Рогов поражённо скривился.

– Что за херню ты несёшь?

Вова лишь беспечно пожал плечами и теперь расхаживал по комнате так, будто ничего не случилось. Точно вампир, насытившийся кровью.

– Так и есть. Не веришь, сам у него спроси.

Андрей тут же обратился ко мне.

– Это правда, Дан?

Я неохотно кивнул. А что ещё мне оставалось? Чем чаще в разговорах всплывает Арина, тем крепче интерес Альфы к ней. Демидов и тот в стороне не остался. А всё потому, что я поскупился на осторожность.

– Мудаки. Вы оба, – грозно выругался Рогов и проделал путь к мини-бару.

Мы же расселись по креслам, не сводя друг с друга воинственных взглядов. Костяшки ныли от боли, а в груди нарастала тревога. Моё плохое предчувствие было оправданным. Связаться с Демидовым – означало, привязать к себе взрывоопасною бомбу. И только сам Дьявол знает, когда та пожелает сработать.

– Наш секрет, – подмигнул мне блондин, медленно натирая челюсть. – Наша маленькая тайна...

Глава 15. Арина

Всю неделю я не могла сконцентрироваться практически ни на чем: приходила на пары, брала ручку, что-то на автомате записывала, даже домашка выходила из рук вон плохо. Англичанка в среду и та заметила, оставила после занятия и технично намекнула, что так не делается. Если не начну вливаться, промежуточные экзамены не сдам, что уж говорить о сессии. И она однозначно была права, да только поделать с собой я ничего не могла.

Всему виной Даниил! Он маячил в голове, словно тот заветный маятник, его слова, действия – я окончательно запуталась.

Хотя после разговора в библиотеке мы стали чаще пересекаться: то ли случайно, то ли он подмечал и специально проходил мимо. И каждый раз Дан глаз не сводил, с какой жадностью и отчаянием Новиков смотрел на меня, с каким желанием поговорить! Но я не хотела разговоров. Не после таких злых шуток. Это ненормально! Не с тем, кто рос с тобой с пеленок, не с тем, кто считал тебя целой вселенной и даже больше.

В один из дней мы пересеклись в столовой. Я расплатилась на кассе, взяла сок в картонной коробочке, но когда начала убирать телефон в карман, сок выскочил из рук, улетев к дальнему столику. И именно в этот момент Даня вошел в столовую, остановившись как раз напротив моей покупки. Вальяжным движением, подобно себялюбивому коту, он наклонился, подобрал сок и направился ко мне.

Сердце сжалось, по венам разлилось тепло. Ну что за реакция?..

– Кажется, это твое, – произнес довольно теплым, до жути родным голосом Даниил.

Я сглотнула, потянулась к соку, и совершенно случайно наши пальцы соприкоснулись. Его – горячие, подобно раскаленным углям, и мои – прохладные, немного влажные. Мне показалось, время замерло, часы за спиной перестали тикать, голоса вокруг пропали. Только я и Даня. Только его глубокие, по-зимнему холодные глаза.

– Спасибо, – прошептала, разрывая наше прикосновение. С губ Новикова слетел тяжелый вздох, он что-то хотел сказать, но рядом откуда-то выросла блондинка. Раньше я никогда не видела эту девушку, видимо, не с нашего потока. Она скользнула сияющим взглядом по Дане и мило улыбнулась ему.

– Приветик, я… я насчет Зимнего бала, – откашлявшись произнесла незнакомка.

– Да, я помню, – все тем же мягким тоном произнес Новиков.

Меня вдруг укусила жгучая ревность, показалось, я здесь лишняя. Одна девушка, другая, третья, ему есть дело до всех на планете, кроме меня. Сделалось так обидно, особенно после той дурацкой выходки. Я до сих пор помнила дикое чувство страха, охватившее каждую частичку тела.

Не дожидаясь продолжения разговора незнакомки с Даном, быстро обошла их и шмыгнула в коридор, сжимая крепко в руках сок. Шла, смотря под ноги, ничего не замечая впереди.

Зачем вообще сюда приехала? Почему продолжаю бегать за тем, кому наплевать на меня? Что я, в конце концов, творю со своей жизнью?

Дома у меня было все: знакомые, с которыми можно проводить весело время, любимый университет, мама с папой. Вот кого не хватало сейчас, так это родителей. Не думала, что буду тосковать по ним. Особенно по дурацким шуточкам отца. Папа всегда умел разрядить атмосферу.

Я так погрузилась в свои мысли, что в очередной раз не заметила препятствия впереди и врезалась в чью-то крепкую мужскую грудь.

– Ой, прос… Привет, Андрей, – робко проронила, натягивая виноватую улыбку. На удивление Рогов был один, никого из верной свиты позади не оказалось. Плечи расправлены, руки в карманах брюк и взгляд такой серьезный, пронзительный, изучающий.

– Если это не происки судьбы, то у меня нет другого объяснения.

– О чём ты? – я немного растерялась. Порой этого парня было сложно понять, он словно говорил загадками, впрочем, и сам Андрей напоминал загадку.

Мимо нас прошли две девушки, на Рогова они не посмотрели, а вот на меня кинули какой-то до ужаса полный презрения взгляд. Казалось, это нечто нереальное: разговаривать с парнем из пятерки Тора, по крайне мере, кому-то вроде меня.

– Надеюсь, несколько неприятных недоразумений не заставят тебя покинуть это прекрасное место.

– Прекрасное? – с грустью и ноткой усмешки произнесла я. Это место мне не понравилось с самого начала и продолжало убивать по сей день. Больше всего на свете я хотела убраться отсюда, но не могла, будто была связана тугими нитями, будто неведомая сила держала меня здесь. Хотя и без догадок я знала имя этой силы.

– Арина, меня печалит отсутствие улыбки на твоем очаровательном личике, – пропел Андрей, продолжая внимательно изучать меня.

Было, конечно, приятно, что кто-то вроде него смотрит с неподдельным интересом. Что в школьные годы, что позже мальчишки проходили мимо. Нет, они, конечно, отвешивали комплименты, улыбались, старались проявить себя, но на свидания не приглашали. Девчонки даже думали, это из-за Даньки: наверняка он пригрозил им держаться от меня подальше. Поначалу и я в это верила, загорелась, бабочки в животе вовсю порхали. Со временем поняла, как бредово это звучит.

А однажды, в классе десятом, на дискотеке меня пригласил потанцевать мальчишка из девятого. Набравшись храбрости, я спросила, что он обо мне думает. Ответ поразил: “Думаю, ты влюблена в Новикова. Дану повезло, хотя, кажется, ему плевать”. Вот и вся правда. Сама ото всех закрылась, оттолкнула и выбрала Даню. Может, пора перестать закрываться?.. Оглянуться, в конце концов?

Я взглянула на Андрея, что-то все-таки отталкивало в нем, в какой-то степени даже отпугивало. В глазах Рогова горел странный огонек – зловещий, пусть и манящий.

– Я для всех навсегда останусь новенькой, это удручает, – со вздохом сказала.

– А я думал, что ты птица свободного полета.

– Я не понимаю…

– Быть свободным – значит, жить без оков, навязанных обществом. Однако, – Андрей вдруг сделал шаг навстречу и коснулся моей руки, скользнув к кисти. Его большой палец прошелся нежно по косточке, от чего в груди все сжалось, я с замиранием сердца посмотрела снизу вверх на парня, чьи губы растянулись в дьявольской улыбке.

– Что ты… – я дернулась, но Рогов резко и сильно сжал мою кисть. Взгляд исподлобья, обжигающий, дерзкий, самоуверенный – вожак стаи Тора выглядел так, словно что-то задумал.

– Если это заставит тебя улыбнуться, я готов надеть на твои милые ручки эти самые оковы.

– Андрей, – прошептала, не сводя с него глаз. А что если…

– Не бойся, будет весело.

Глава 16. Арина

– С кем пойдёшь на танцы? – аккуратно спросила Леся, наблюдая за тем, как я кручусь возле зеркала. – Тебя кто-нибудь пригласил?

Сегодня наша девичья комната наполнилась ароматами духов и средств для укладки волос. Всюду царил хаос: разбросанные по кроватям вещи, опустошённые косметички и ряды перемеренной обуви. Уже как несколько часов мы колдовали над внешностью, чтобы выглядеть достойно на Зимнем балу – единственной традицией «Валькирии», что пришлась мне по душе.

– Пригласили, – призналась я, загадочно улыбнувшись. – Но я не уверена, что это было всерьёз. Риск остаться без кавалера по-прежнему велик.

Распустив волосы, я попыталась скрыть румянец, что нещадно грел щёки.

– И кто же этот счастливчик? – не унималась Леся, нанося третий слой помады на губы. Экстравагантный макияж подружки отлично сочетался с классическим красным платьем. Она походила на красотку Монро, в лучшие её годы.

– Сами всё узнаете, если он объявится, – дёрнув плечиком, я спряталась за импровизированной ширмой, чтобы надеть своё платье. Мне чётко слышалось, как украдкой перешёптываются девчонки, наверняка гадая над загадочным незнакомцем.

Болтать лишнего не хотелось, потому что сама сомневалась в его предложении. Всё случилось слишком спонтанно, на перемене между парами, когда я этого совсем не ожидала. Он был так учтив, а я не смогла отказать.

Ведь мало кто захочет пойти на бал с этой новенькой...

Справившись с молнией, я показалась из-за ширмы, тем самым заставив девчонок умолкнуть. От их проницательных взглядов стало крайне неловко.

– Разве всё так плохо? Вам не нравится?

Воздушное белое платье из хлопка казалось мне весьма подходящим. Свободная юбка прикрывала колени, а длинные рукава украшали плерезы. Мой образ дополнили локоны, что теперь естественными волнами струились по плечам, и крохотная шпилька с белыми орхидеями. Дело оставалось за малым. Найденный мною браслет, что так и просился лечь на запястье.

– Прям как Амелия, – поражённо проговорила Даша, отчего получила расческой по макушке. – Ай!

Снова они за своё…

– Чего мелешь, дурёха? – выругалась Леся, а после обратилась ко мне, невинно похлопав ресничками: – Не слушай её, Ари. Ты похожа только на себя и выглядишь потрясно. Повезёт же твоему партнёру… Кстати, где он? – подружка явно меняла тему. – Танцы давно начались, а его всё нет.

Меня укололи слова Леси, но соседка была права. Парни девчонок уже давно ожидали их в вестибюле, в то время как я терялась в сомнениях.

– Возможно, он задерживается, – прозвучало растеряно. – Вы идите, а я ещё немного подожду.

– Уверена? – спросила Даша, сдув с лица кудри. Огненные спирали, что всю ночь провели в бигудях, торчали в разные стороны. – Ты можешь пойти с нами. Кому нужна эта пара? Двадцать первый век на дворе.

– Всё в порядке, девочки, – заверила я. – Увидимся на танцах.

Теперь они смотрели на меня с недоверием, будто я всё выдумала. Нафантазировала себе кавалера и упрямо вальсирую в танце самообмана. Мне как никогда захотелось их переубедить. Хотелось, но не имелось возможности.

Посоветовав мне не скучать, девчонки ушли покорять танцплощадку. Я же бесцельно сидела на кровати, изучая каждый элемент браслета Амелии. Быть может, я уделяла ему слишком много внимания, но у вещицы явно была своя энергетика.

Что же случилось с твоей хозяйкой? Дай мне подсказку, Амелия.

Часы перешагнули за полночь. За окном послышались хлопки фейерверков. Восторженные крики студентов действовали на меня угнетающе. Стянув заколку с волос, я с психом запульнула её в стену и уже приготовилась скинуть балетки, как послышался прерывистый стук. Такой мерный, как если бы мне передавали послание.

Он пришёл.

Распахнув дверь, я на минуту потеряла дар речи.

Андрей выглядел безупречно, словно сошёл с обложки элитного журнала. Гордый, подтянутый, в дорогом чёрном костюме и начищенных до блеска ботинках. Из-под расстёгнутой на несколько пуговиц рубашки проглядывались вензеля татуировок, а фирменная улыбка на сей раз не отпугивала, скорее – манила. Казалось, передо мной предстал совсем другой человек. И если бы не знакомая нить от кулона, я бы ни за что не связала его с «пятёркой Тора».

Как и я, он прошёлся по мне долгим, оценивающим взглядом.

– Знал бы Демон, что поведёт на бал Ангела… – он жадно вдохнул, точно от голода, – … переосмыслил бы свои грехи. Ты очаровательна.

Новая волна смущения прокатилась по позвонку.

– Спасибо, – тихо прошептала я.

Достав из кармана живую фиалку, Андрей аккуратно вставил её в мои волосы, будто знал, чего не достаёт причёске. Затем учтиво выставил локоть, приглашая на выход. Без лишних слов и движений, что было редко в нынешнее время. Он явно был обучен хорошим манерам.

Как один человек мог быть таким разносторонним? И где он настоящий?

– Прошу меня простить, я опоздал, – извинился парень, когда мы спускались по лестнице. – Мне пришлось немного потрудиться, чтобы найти живые цветы. И не прогадал. Они тебе к лицу. Как и всё, что олицетворяет нежность.

Мне не удалось сдержать улыбку.

– Дай угадаю, украл их из кабинета английского?

– Воровство – это низость, Рина. Если мы не говорим о краже девичьего сердца, – подмигнул парень, а после приложил мою руку к своим губам.

Казалось, на коже остался ожог.

– Уверена, таким парням не нужно прибегать к преступлению. Любая отдаст его добровольно, – сказала я прежде, чем успела подумать. Моя фраза прозвучала двусмысленно и ненароком сошла за флирт.

Впрочем, удержаться от кокетства было сложно. В череде сумасшедших дней я и забыла, что такое быть девушкой. Девушкой, которой искренне восхищаются.

На смену неловкости пришла уверенность, как только мы переступили порог актового зала. И пусть музыка не затихла, сновавшие студенты на миг замерли. Сотня любопытных взглядов провожали нашу пару, не найдя сил оторваться. Подобное внимание могло только сниться, однако я приняла его как должное. Недурно, ведь гадкий утёнок смог превратиться в лебедя, пусть всего лишь на один вечер.

– Полагаю, мне знатно перемоют кости, – хохотнула я, слегка прижавшись к Рогову. Аромат его духов потерялся за шлейфом исходившей силы.

– Не обращай внимание, Рина. Они сочли мою компанию за привилегию. Но глупцам не понять, что это наше обоюдное право. А быть может, желание.

Андрей подвёл меня к фуршетному столу и принялся искать бокалы. Тем временем я наблюдала за соседками, лица которых вытянулись от изумления. Каким же сладким было их негодование. Девчонки позабыли о своих спутниках, с неподдельным интересом глазея на моего. Едва ли ими двигала зависть, скорее кусала невозможность тандема. Союза, что определённо шёл мне на пользу.

Впрочем, минутный ступор настиг не только их. Заметив в толпе Даниила, я несколько напряглась. Он стоял в окружении свиты и, казалось, не шевелился. Несмотря на белую рубашку с подкатанными рукавами и светлые джинсы, Даня выглядел мрачно. Чего стоил один хмурый взгляд, прожигающий на мне дыры. Будь он лезвием, оставил бы шрамы. Оставалось только догадываться, что сейчас творилось в его голове. Он ревновал меня? Или тихо ненавидел?

– У меня есть тост, – голос Андрея вывел меня из транса. Парень протянул бокал, до краёв наполненный бордовой жидкостью.

Я помедлила его принимать. Алкоголь не входил в мои планы.

– Всего лишь сок, – посмеявшись, объяснился он. – Я бы никогда не стал угощать тебя здешним пойлом. Да и выпивать на брудершафт тебя не заставлю.

Бесспорно, Андрей был обходительным парнем, но мимолётные предчувствия не давали мне полностью расслабиться. Впрочем, каждый раз он проходил проверку на отлично, и тревоги было всё меньше.

– За то, чтобы жизнь протекала по нашим правилам, – сказал он, подняв бокал.

Речь парня показалась мне странной.

– Не похоже, чтобы ты им следовал.

– Почему же? Нарушение собственных принципов вполне может сойти за правило. Главное и неукоснительное. Только идиоты соотносят их к запретам. А следовать запретам – значит поддаваться чей-то власти. Я же признаю лишь одну власть, ибо только я себе хозяин, – на мгновение он замолчал. В чернильных глазах заплясали искорки. – Одно из правил я сегодня нарушил и бесконечно этому рад.

– И какое же? – изогнула я бровь.

– Не оскверни прекрасное: любуйся, но не тронь, – проведя тыльной стороной ладони по моей щеке, он многозначительно улыбнулся: – Прости, я снова не смог удержаться.

Показалось мне или нет, но расстояние между нашими губами стало медленно сокращаться. Дожидаться кульминации не имело смысла. Во избежание непоправимого, я набросилась на сок. После нескольких жадных глотков кровь ударила в голову – так меня сотрясло. Правила Рогова однозначно имели лазейку, но заигрываться ими не хотелось. Слишком рискованной была игра.

Обернувшись к залу, я попыталась вновь найти Даню. Ненавистная цветомузыка ослепляла, отчего голова начала кружиться. Распознав силуэт парня, я с грустью осознала, что он потерял ко мне интерес. Теперь братство Тора окружила группа девчонок со старшего курса.

Андрей это заметил.

– Сдаётся, ты из тех, кто живёт по методичке? – пропел парень. – Любуешься огнём, но боишься обжечься?

– О чём ты? – переспросила я, справляясь со стуком в висках.

– Не притворяйся, Рина. Нужно быть слепцом, чтобы не подметить твоё истинное пристрастие. Так чего ты боишься?

– Не понимаю, – сделав очередной глоток, я попыталась избавиться от одолевшей вдруг жажды. Стало легче. Жар отпустил.

– Я заметил, как ты смотришь на него, – без толики обиды проговорил Андрей. Напротив, он словно воодушевился. – Так что мешает сломать собственные барьеры? Хотя бы раз коснуться огня и согреться?

Удивительно, но сейчас мне хотелось быть с ним откровенной. Не отмахиваться от очевидного, не строить из себя железную леди. Будто всё скопившееся в сердце вдруг попросилось наружу.

– А что, если я обожгусь?

– Ты не узнаешь, если не попробуешь.

– Но шрамы уже есть…

– Ничто не постоянно, милая. Поверь, даже самое свирепое пламя способно на снисхождение.

Мне было трудно поверить, что такой себялюбивый парень способен на жертвы. Он буквально толкал меня в руки Даниила. Не менее странным было то, что мне хотелось его послушаться. Рогов явно знал толк в манипуляции.

– А как же ты? – обернувшись, спросила я.

Уголки его губ дрогнули в ухмылке.

– Никаких запретов, помнишь? Наши правила – только наши.

Глава 17. Арина

Это было неправильно, но все рамки правильности вмиг рухнули, позволяя свободно вдохнуть. В груди разливался жар, в горле стояло сладкое послевкусие сока, если это был, конечно, сок. Ноги сделались такими легкими, словно не иду, лечу по полу.

И я полетела, оставляя Рогова в одиночестве возле столика с пуншем. Шла по шумному залу, украшенному в честь праздника разноцветной мишурой и гирляндами. На потолке кружил диско-шар, в центре крутились девчонки в разных пестрых платьях.

Казалось, сегодня вечер звезд, ведь каждая гостья походила на настоящую актрису, пришедшую на красный ковер за великой наградой. Парни тоже выглядели иначе: почти все в костюмах, кто-то в пиджаках, кто-то в жилетках, лишь Даня в одной рубашке. Но как же чертовски шла ему эта рубашка, и как же переливались его глаза в полумраке актового зала!

Он сразу заметил мое приближение, и вот куда-то подевалась мрачность на лице, сменяясь теплотой. Новиков не двинулся навстречу, продолжая стоять в компании своих дружков и нескольких улыбчивых девушек. Однако не на них он смотрел, а на меня. Я слышала, как стучат каблучки моих туфель, как быстро и бесстрашно бьется сердце в надежде сохранить решимость.

Если и сейчас Даня оттолкнет, я точно уеду отсюда. Забуду его. Избавлюсь от глупых чувств, что живут со мной целую вечность. Мне просто нужно узнать, есть ли надежда, или огонек давно погас.

– У-у-у, какие люди, – первым голос подал блондин. Он скользнул языком по нижней губе, с каким-то диким желанием прикусывая ее. Я поежилась, от взгляда парня стало не по себе. Было в нем что-то склизкое, неприятное, безумное, заставляющее бежать и не оглядываться.

В динамиках заиграл трек «Die For You - The Weekend», парни начали приглашать девушек на медленный танец. Брюнетка, что стояла рядом с Новиковым, вдруг тоже сделала шаг, откашлялась и произнесла:

– Дан, не потанцуешь со мной? – спросила немного смущенно она.

Мне снова захотелось убежать, но боль в висках, жар в груди и легкость во всем теле просили обратного. Время шло, секунды ускользали невероятно быстро, да и незнакомка выглядела красивой в легком шелковом вишневом платье. Новиков пойдет с ней, пройдет мимо, не оглянется. Нужно решиться, раз уж подошла, нужно проверить, погас или нет последний лучик надежды.

– Прости, я обещал этой девушке первый и единственный танец, – голос Дани выбил воздух из легких. Мне даже захотелось переспросить, обо мне ли речь, но потом Новиков взял меня за руку, потянув за собой в центр танцевальной площадки. Я вздрогнула, скользнув взглядом к нашим скрепленным рукам, не сумев сдержать улыбку. Сердце подпрыгнуло и взволнованно сжалось.

Пока мы шли, я ловила на себе множество взглядов, даже взгляд Рогова, парень до сих пор стоял у столика с пуншем. Кто-то перешептывался, а кто-то даже присвистнул, но все это терялось в потоке музыкальных ритмов.

Дан остановился чуть дальше от центра, по его белой рубашке проскочил световой зайчик. Он протянул руку и по-хозяйски пристроил ее на моей талии, притягивая к себе ближе. Я утонула в столь любимом запахе парфюма аккордов бодрящего лайма и мандарина. Казалось, все происходит не по-настоящему, казалось, это сон, в котором над головой засияли яркие звезды.

Я обвила шею Дани, не сводя с него глаз. Губы чуть покалывало, их обжигало его горячее дыхание. Между нами нарастало напряжение – магнетическое, жутко волнительное и очень яркое. Никогда за все двадцать лет мы не смотрели друг на друга так, как сегодня, будто пытались насытиться, наверстать упущенное.

– Хорошо выглядишь, – произнес вдруг Новиков, засматриваясь на меня. Казалось, он то ли не мог, то ли просто не хотел отводить взгляд. Казалось, мы медленно тонули в чувствах, искрящихся на этом танцполе.

– Теперь ты жалеешь, что не пригласил меня? – с какой-то игривостью сказала, предполагая, что вопрос больше походил на легкий флирт.

– У тебя ужасный спутник, он тебе не подходит.

– У тебя тоже ужасная спутница. И, кажется, она обиделась.

– Она не моя спутница, – усмехнулся Даня.

– А он не мой спутник. Хотя… – я слишком открыто кокетничала, что было в корне не похоже на мое обычное поведение. Неужели Рогов дал мне не сок?..

– Хотя? Мне стоит волноваться? – Новиков тоже говорил с нотками игривости, но при этом в нем чувствовалась некая зажатость, будто Дан лавировал между желанием и обязанностью, только перед кем и почему, я не понимала.

– Я самая обычная девушка, разве стоит обо мне волноваться?

Мы двигались в такт лирической композиции, медленно переступая из стороны в сторону. Ладони Дани обжигали спину, от чего внизу живота начинало сладко ныть, словно там просыпались бабочки.

Всю жизнь я тянулась к нему, как к комете, которую невозможно поймать или увидеть невооруженным глазом. Если бы он только заметил меня… Если бы только разглядел в Арине Филатовой девушку… Наверное, в тот день я бы умерла и возродилась заново.

– Ты – важней всех в этом зале, разве не ясно? – произнес вдруг Новиков, мягким, но таким серьезным тоном. Внутри все замерло от его слов.

Я остановилась, всматриваясь в столь родные и любимые глаза: сколько же в них было теплоты и нежности, в груди заискрило от нахлынувших чувств. Кто-то словно шепнул на ушко: “Поцелуй его, ты ведь всю жизнь об этом мечтала”.

Неведомый порыв, легкость перед сумасшедшим, сводящим душу желанием. Отчего-то именно в этот момент не смогла найти аргументов, не смогла сопротивляться.

И я сделала это: потянулась к губам Дани, коротко, почти неощутимо поцеловав его. Он не оттолкнул, наоборот, тотчас сильней прижал меня к себе. Его губы были напряжены будто Новиков сдерживался из последних сил и не позволял сделать поцелуй более глубоким, страстным. А потом вдруг сам подался вперед, скользнул к моему языку, жадно прикусив нижнюю губу, и сладко ее посасывая.

Это был поцелуй забвения, поцелуй, который никогда не должен был закончиться, бесконечно длинный и безумно короткий. Потому что в ту секунду, когда я доверилась без остатка Дане, когда наконец смогла почувствовать его вкус, он вдруг отстранился. Грудь его то поднималась, то опускалась, в глазах отражался спектр разных эмоций, начиная от паники, заканчивая желанием продолжить.

Я улыбнулась и, не ведая, что творю, вновь потянулась к его губам, до сих пор ощущая наш сладкий дурман и безумное сердцебиение. Однако Дан вдруг увернулся.

– Ты чего? – прошептала, испугавшись. Желудок словно начал заполнять поток ледяной воды, мне сделалось страшно.

– Прости, – оборвано сказал Новиков.

Музыка закончилась, ладони Дани скользнули вниз с моей талии, он отступил. Еще раз бросил на меня короткий взгляд, в котором читалось… сожаление. Что-то оборвалось, разбилось, пробило трещину в сердце. Я замерла, не в силах произнести ни слова. Руки повисли безжизненными нитями по бокам.

– Прости, – повторил Дан, развернулся и пошел прочь, оставляя меня одну в центре танцевальной площадки.

Глава 18. Арина

Я закрылась в себе. Спряталась от мира, когда казалось, что причины тому уже давно исчерпаны. Но Даниил доказал обратное, подарив мне поцелуй, а следом отобрав всё то, что принято считать надеждой. Его фантомная пощёчина была больней физической. Она жестоко сбила с ног и оставила постыдное клеймо.

Он предал мои чувства. Растоптал их прилюдно.

И теперь едва ли заслуживает прощения.

Сбежав с танцплощадки, я не могла поверить в случившееся. Лихорадочно собирала вещи и проклинала, некогда близкого друга, на чём свет стоит. Ревела в голос и пинала сумки, устроив в комнате непозволительный бардак. И только прибежавшие девчонки смогли меня успокоить. Убедить, что все невзгоды временные. Однако, за их «колыбельной» скрывалась железная истина: Даня не достоин моих слёз.

Он был верен своей цели, делал всё, чтобы я сбежала. Сломя голову покинула «Валькирию» и больше не попадалась ему на глаза. Но собрав последнюю волю в кулак, я решила нарушить его планы. Самоотверженно и упрямо.

Он не увидит меня слабой. Больше нет.

– Как ты? – поинтересовалась Даша, в один из дней, сев на краешек моей кровати. – Снова пропустишь пары?

Состроив болезненное лицо, я фальшиво прокашлялась.

– Думаю, мне нужно ещё отлежаться. Тело так и знобит.

Скептично поджав губы, соседка покачала головой.

– Прячась в комнате, иммунитет не повысить. Тем более, когда причина твоей простуды расхаживает по академии как ни в чем небывало. Пора дать «болезни» бой.

– Мне нужно время. Вирус слишком сильный, – виновато улыбнулась я, а после потянулась к девушке с объятьями. – Ну хватит вредничать, лисичка. Дай мне денёк форы. Обещаю, что поправлюсь и скоро встану в строй.

Дашка закатила глаза.

– Ну ладно, ладно… Только денёк и не больше.

– Значит, ты замолвишь за меня словечко? – похлопала я ресницами.

– Конечно. Скажу, что ты покрылась гнойниками и страшно лысеешь, – показав язык, покривлялась подружка.

– Спасибо. Ты самая лучшая.

– Эй! Я вообще-то всё слышу! – крикнула Леся из душа, и мы посмеялись.

Уже который день девчонки уходили на пары, а я оставалась наедине со своими мыслями. Удивительно, но это лечило. Никаких внезапных встреч в коридорах, многозначительных взглядов и пугающих ситуаций. А только тишина и то недостающее время для плотного переосмысления. Я будто отходила ото сна. От того кошмара, что отдалял меня от реальности.

На деле всё проходило по классике: обманчивая дружба, неразделённая любовь и пропитанная слезами подушка. Но даже самый примитивный расклад имеет шанс на счастливый конец, и я непременно им воспользуюсь. Вот только…

Я вздрогнула от громкого стука, подскочила с кровати, а после заметила влетевший из-под двери клочок бумаги. Других действий не последовало, и мне ничего не оставалось, как поднять «письмо».

«Жду тебя на крыше» – читались строки на записке.

Почерк был мне незнаком, но отголоски интуиции подсказывали, что адресатом был Даня. Недурно, ведь за совершённый им проступок, он наверняка захочет извиниться. И пусть я была настроена непоколебимо, всё же решила покинуть комнату. Любое покаяние для него унижение, и я готова в этом поучаствовать.

Не одной мне краснеть от стыда.

Как и предполагалось, вход на крышу был не заперт. Оказавшись на открытой площадке, я содрогнулась от промозглого воздуха и сильнее укуталась в плед, что прихватила с собой. Холодный ветер трепал волосы и буквально сбивал с ног. Мне тут же захотелось уйти, но ужасающая картина, представшая перед глазами, заставила остановиться и на миг перестать дышать.

В нескольких метрах от меня, на самом краю стоял студент. Опустив голову, он заворожённо смотрел вниз и временами кланялся вперёд. Казалось, что парень всё решил и вот-вот отважится на страшное. Смертельное и непоправимое.

Сердце сделало сальто.

Проглотив страх, я стала медленно к нему приближаться. Аккуратно, почти бесшумно, чтобы лишний раз не спугнуть. Однако, очередной ступор настиг меня уже в пути, когда тот внезапно закричал:

– Это я во всём виноват! Всё из-за меня, слышишь?!

Ошарашенная, я оглянулась по сторонам, в попытке понять, к кому он обращается. Но на крыше были только мы: я, он и нарастающая паника.

– А я ведь говорил, что их стоит держаться подальше, – жалобно проскулил он. – Но ты не послушала. Связалась с этим Даниилом и…

Меня ударило током. Он разговаривал со мной?

– Эй, всё в порядке? – негромко спросила я, скинув с себя плед и неспешно наступая. – Давай поговорим.

Но парень продолжал, будто не слыша:

– Он уничтожил тебя, а я не смог тебе помочь! Как мне после этого жить?!

Парень то кричал, то ревел, то переходил на шёпот. Я не поспевала за его переменами, но точно знала, что должна его остановить.

– Со мной всё в порядке. Не стоит так переживать, – мысли путались, как и слова. – Слезь с парапета. Пожалуйста.

Я не понимала, как повести себя в сложившейся ситуации. Единственное, что приходило на ум, подбежать к парню, а затем оттащить от края крыши. Но когда я оказалась рядом, меня накрыло новой волной шока.

– Вова? – задохнулась я, узнав в студенте блондина. Он то и дело запускал пальцы в волосы, судорожно дышал и держал ногу в невесомости. Казалось, он вот-вот переступит черту и канет в бездну.

– Я предал тебя! А теперь ты мертва! – его голос эхом прошёлся по округе.

Это что, неудачная шутка? О чём он, мать его, говорит?

– Мертва! Мертва! Мертва!

Это было невыносимо. Он явно спятил.

– Прекрати, Вова! Ты ошибаешься! Я здесь! Посмотри на меня!

– У нас с тобой одна дорога, – он покачнулся от порыва ветра. – Теперь я тоже сброшусь с крыши. Прости меня…

Блондин закрыл глаза и поддался вперёд.

– Стой! – закричала я, вцепившись в парня так крепко, насколько хватило сил. Пальцы заныли от боли. Сердце заколотилось в горле.

– Прости меня, Амелия, – дополнил он, а после, задрав голову к небу, в голос расхохотался. Так пронзительно, что по телу пробежали мурашки.

Отстранившись, как от заразы, я недоумённо посмотрела на парня. Теперь он не выглядел расстроенным, напротив, улыбался во весь рот. Такой же фирменный оскал рисовался на его лице, когда тот вздумал меня облапать.

– Ты совсем сдурел?! – возмутилась я, глотая воздух. – Что здесь происходит?!

Спрыгнув с парапета, блондин театрально развёл руками.

– Всего-то репетиция. Ну как я отыграл? Сойду на роль Ромео?

Мир вокруг нещадно вращался, набирая скорость.

– Что, чёрт возьми? Ты всё это подстроил?

– Конечно, – пожал он беспечно плечами. – Мне нужен был зритель. Ты ведь не подумала, что я всерьёз решил покинуть белый свет? Я ценю свою жизнь и поэтому всё ещё жив. Что не скажешь про некоторых…

Челюсть была готова отвалиться. Это была очередная игра, в которую я снова и снова вступала. Но теперь меня трясло не от ужаса, а от пронизывающей до костей злости. На миг я пожалела, что момент с самоубийством был дешёвым спектаклем.

– Гад! – выкрикнула, замахнувшись.

Но Вова перехватил мою руку, до боли вцепившись в запястье.

– Ну-ну-ну, лапа, – протянул он, склонив голову набок. – В отличие от тебя, я учусь на своих ошибках. И больше не допущу твоей ладошки на своей щеке.

Свободная рука сжалась в кулак.

– Даже не думай, – пригрозил он прежде, чем я решилась на удар. – Я не стану твоим ручным пёсиком. Я умею кусаться, – мерзавец поклацал зубами в воздухе. – А всяким сучкам следует держать себя в руках.

По груди растеклось бессилие. От его пустого взгляда стало не по себе.

– Зачем? – мой голос взяла хрипота. – К чему это всё?

– А ты напряги свою симпатичную голову и хорошенько подумай. Быть может, подсказка лежит на поверхности?

Он говорил об Амелии… Неужели, всё сказанное им ранее – правда?

– Я не стану играть в ваши игры, – на сей раз прозвучало не уверенно, ведь спрашивать меня никто не собирался. Раз за разом я невольно принимала в них участие. Невольно. Неосознанно.

– Перестань себя обманывать, лапа, – усмехнулся блондин. – Ты уже их главный участник. И мой тебе совет: будь аккуратна, когда гуляешь по краю, ведь всегда есть риск оступиться.

Мои глаза превратились в щёлки.

– Ты угрожаешь мне?

– Напротив, – хмыкнул он, отпустив мою руку. – Я тот добрый волшебник, что дарит нужные ключики. Вокруг столько дверей и за каждой кроются ответы… Начни с самой первой. Уверяю, тебе понравится, – подмигнул ублюдок.

Пританцовывая и напевая что-то неразборчивое, он покинул крышу. Так беззаботно, будто ничего не случилось.

Долбанный Буратино.

Глава 19. Даниил

Не помню, как тем вечером добрел до своей комнаты, просто плюхнулся на кровать в шмотках, накрыл рукой глаза и постарался выбросить все мысли из головы. Но от сладкого поцелуя губы так и горели, внизу живота назойливо ныло, требуя продолжения.

Не должен был. Твою мать! Я не должен был давать слабину!

Во-первых, если мы переступим черту, обратной дороги не будет, ее жизнь окажется в моих руках. А вдруг с Ариной что-то случится? Я же никогда себе этого не прощу! Во-вторых, вокруг было столько глаз… Братство, Рогов… Чем я, мать его, думал, когда соглашался на этот танец?!

Просто когда увидел Филатову в платье, ее нежную улыбку и взгляд, адресованный Андрею, грудь что-то обожгло, словно по сердцу прошлись раскалённым железом. Мне сделалось дурно, руки сжались в кулаки, хотелось подойти и силой оттащить Арину от Альфы. Чудом заставил себя отвернуться, сдержаться, сделать вид, будто меня все это не интересует.

И что в итоге? Танец. Поцелуй и гребаный побег. Браво, Дан! Гениальный план в действии!

Всю ночь я промаялся, слышал, конечно, как в комнату вошли Матвей с Егором, как они эмоционально обсуждали какую-то блонду, которую планировал завалить Ковалев. На меня внимания не обратили, видимо, решив, что сплю. Оно и к лучшему, не хотелось придумывать дурацкие оправдания своему поведению.

Однако придумывать все же пришлось. Через пару дней, когда я в спортзале остался после тренировки по баскету покидать мяч в кольцо, заявился Демидов. Опять эта довольная ухмылочка от уха до уха, вальяжная походка, взгляд, словно в карманах припрятана парочка петард для очередной развлекательной миссии.

– Неплохо, Дан, – похлопал в ладоши блондин, когда я забросил мяч с шести метров.

– Чего такой довольный? Конфетку стащил в кафетерии? – протянул сухо, отбивая мяч от пола. По телу пробежала волна раздражения, в памяти всплыла наша прошлая потасовка и самодовольный вид придурка. Явно он притащился сюда не просто так.

– Кажется, конфету стащил ты. И не откуда-то, а из-под носа Рогова.

Дьявол!

– Повторяешься, Вов, уже даже не интересно, – я не смотрел на Демидова, только на кольцо, в которое то и дело закидывал мяч.

– Значит… – протянул почти по буквам блондин, в голосе его звучало неподдельное веселье.

– Играете? – мы с Вовой одновременно оглянулись, замечая в проходе Рогова. Давно он здесь, интересно? Андрей ослабил галстук, оттягивая удавку на шее, закатал рукава, оголяя свои татуированные руки, и подошел ко мне. С виду Альфа выглядел обычно, но скользнуло стойкое ощущение, будто это лишь очередная маска, которой он умело прикрывал мысли о будущих играх.

– Ага, в героев-любовников, – усмехнулся Демидов. – Или это был просто жест доброй воли? Танец для дурочки…

– У кое-кого обострение зимнее, видимо, девочку давно не тискал, – сказал я с напускным спокойствием. Вова скривил губы, облизнул нижнюю, а затем выдал:

– Слушайте, а давайте немного отойдем от привычных правил? Ну достали уже эти рамки.

– О чем ты? – удивился Рогов, взяв мяч, стукнул им об пол, намекая жестом, чтобы я вступил с ним в соперничество. Андрей не играл в команде, но достаточно неплохо вел себя на площадке. Мы не первый раз перекидывались подачами.

Он дал пас от груди, целясь мне в область солнечного сплетения. Я поймал, ударил мячом об пол и в прыжке закинул в кольцо.

– Как насчет дать птичке волшебную таблеточку? Или же… выбрать ее в качестве новой жертвы?

Я стиснул челюсть, поворачиваясь лицом к Вове. Альфа тоже вдруг выпрямился, но в его действиях не чувствовалось напряжения, скорее, он просто позволял своей свите вести с ним диалог.

– Когда дело доходит до игр, главное – следовать правилам, иначе не получишь никакого удовольствия, – с легкой улыбкой на губах отозвался Рогов.

Первый раз в жизни я был ему благодарен. Демидов – больной психопат. И если Альфа подчиняется хоть каким-то законам логики, то у Вовы она напрочь отсутствует. Главное – получать удовольствие. Остановить Демидова может тоже только Андрей, Вова его то ли боялся, то ли боготворил, а возможно, было еще что-то, о чем я не знал да и, откровенно говоря, не очень хотел знать. Мне нужно найти проклятый телефон, осуществить свой план и послать к черту это общество богоподобных.

– Серьезно? – засмеялся Вова, запрокинув голову. Смех его пронесся эхом по залу. Надеюсь, безумие не заразно.

Однако буквально через секунду он взял себя в руки и посмотрел на нас уже другими глазами: серьезными, немного раздраженными даже. Брови его слились на переносице так, что на лбу кожа протянулась ниткой.

– Когда ты пассажир, приходится слушать то, что поставит водитель и помалкивать в тряпочку, – огрызнулся я, намекая, что правила игры устанавливает лидер, и волшебная таблеточка Арине не светит.

– Нахер таких водителей, – зло процедил Вова. А потом с усмешкой добавил: – Если я сажусь в тачку, то и правила устанавливаю я!

– Говори точней, – вздохнул Рогов. Мне показалось, он устал слушать речи Демидова, откровенно говоря, я тоже устал и не только от разговоров.

– Ариночка так похожа на Амелию, – пропел блондин.

– Что ты несешь? – прошипел, буравя ублюдка взглядом. В венах уже закипала кровь, хотелось подойти и как следует втащить Демидову. Хотя порой мне казалось, он получает знатное удовольствие от ударов по морде.

– Хочу порезвиться.

Твою мать! Я едва не задохнулся от услышанного.

– Нет! – сорвалось неконтролируемо с моих губ, и в ту же секунду я повернулся в сторону Андрея, которой только что произнес это заветное «нет» вместе со мной. Мы переглянулись. Оба явно пытались прочитать в глазах друг друга какие-то эмоции, вытащить то тайное, что жило за масками равнодушия. Но я старательно сдерживал себя, а Рогову явно было плевать на Арину. Уверен в этом. Тут что-то другое, только что – непонятно. Он ничуть не изменился в лице, зато Демидова перекосило.

– Займись шестерками, а у Дана игра скоро. Хватит паразитировать, Вова.

– Но… – постарался возразить блондин.

– Твой мозг начинает шалить от безделья, друг мой, – довольно ласково, но в то же время сквозь зубы произнес Альфа, проходя мимо Демидова. Он коснулся ладонью плеча друга, задержавшись в этом моменте буквально на короткий миг. – Застой – дело губительное. Будь осторожен.

Вова ничего не ответил, лишь молча сглотнул, но уже тогда у меня закралась мысль, что в этот раз он не последует приказу Рогова, что-то сломалось в его шестеренках. Жаль, я об этом узнал слишком поздно, и правда об Амелии начала медленно вскрываться.

Глава 20. Арина

Слова Вовы никак не выходили у меня из головы. Амелия умерла. В это невозможно поверить, однако теперь пазл начинал складываться. Если в ее смерти замешан Дан, то его поведение приобретает другой оттенок. Хотя сложно поверить, что Новиков, повернутый на справедливости, вдруг оказался темным кардиналом, толкающим в бездну девочек. Бред. Просто бред психа Демидова, который меня пытался запугать.

Однако когда я вернулась в комнату и плюхнулась на кровать, взгляд в очередной раз зацепился за браслет Амелии, что продолжал валяться на полу. Она жила здесь, в этой самой комнате, спала на этой самой кровати и была влюблена в Даню.

Может, у меня, конечно, и паранойя, но ощущение мистики не покидало. Словно я примеряю на себя роль этой девушки, словно еще немного, и сама окажусь на ее месте, разглядывая пропасть под ногами.

Стоп! Нужно просто вдохнуть, откинуть обиды и посмотреть трезво на ситуацию. Или поговорить с ним… Нет. Не после поцелуя. Даниил разбил мои мечты, потоптался по ним и благополучно сбежал, кинув сухое «прости». С другой стороны, а если Новиков реально замешан в смерти Амелии? Если он мучается от чувства вины, поэтому намеренно меня отталкивает?

Неужели эта девушка, действительно, умерла...

Поднявшись с кровати и откинув свою женскую гордость вперемешку с обидой, что кусала сердце все эти дни, я вытащила из шкафа вязаную кофту. Накинула ее на плечи и, не глянув в зеркало, выскользнула в коридор. Где искать Даню, не знала, просто шла, разглядывая в лицах прохожих его лицо, а потом заметила проклятое братство во главе с Андреем.

Пересекаться с ними не хотелось, поэтому я дернула ручку первой попавшейся двери. Оказавшись во тьме пустого кабинета, осторожно прикрыла за собой дверцу, но не до конца, решила оставить щелку. Нет, я не планировала подслушивать, просто переживала, мало ли – замок сработает или еще чего, в этой старинной академии ожидать можно всякого. Да и темнота, откровенно говоря, пугала.

Парни прошли мимо, но почему-то замедлили шаг напротив кабинета. Я замерла, прикрыв рот ладошкой, сердце начало частить, тело сжалось от нервного напряжения.

Только бы не заметили.

– Что ты несешь, Андрей? – фыркнул Вова. От его голоса аж в дрожь бросило.

– Ты становишься слишком шумным, – отмахнулся от блондина Рогов. Я не видела его лица, но волна спокойствия поразила. Все-таки Андрей был настоящим вожаком стаи, где его слово имело серьезный вес.

– Кстати, а где Дан? – спросил другой голос, кому он принадлежал, я не поняла, однако тут же превратилась в слух. Меня тоже интересовал этот вопрос.

– В бассейне, – отозвался кто-то еще. Дальше я уже не вникала, да и парни вдруг ускорились, а их разговор доносился лишь отголосками.

Простояв еще пару минут в темном пустом кабинете, я вышла в коридор, перед этим удостоверившись, что на горизонте пусто, затем отправилась на поиски бассейна.

Даня не любил плавать, но после того случая на лодке, когда я случайно упала в озеро, он пошел на плавание. Все говорил, что хочет быть сильным во всех аспектах, даже в таких. Вдруг когда-нибудь пригодится. Конечно, меня тронул его поступок, да и мать Даньки, Ульяна, частенько твердила, что ее сын – мой настоящий защитник. Не просто так он начал заниматься, настойчиво наращивая мышцы и улучшая навыки, ведь я по сей день побаивалась глубины.

Бассейн нашла довольно быстро, уже как-то проходила здесь и запомнила синюю вывеску на первом этаже. Проскользнула мимо раздевалок и оказалась в огромном зале, наполненном запахом хлорки.

Даню я увидела сразу: он стоял возле бортика в обтягивающих плавках по колено. Его спина, некогда идеально чистая, сейчас притягивала взор красивой татуировкой. От шеи в сторону плеч и лопаток раскинулись крылья птицы, подобно фениксу, стремящемуся к бескрайней свободе и обладающему нечеловеческой силой. На груди тоже виднелась какая-то надпись, чуть ниже ключиц.

Сперва я, конечно, смутилась, все-таки Дан был очень хорошо сложен: подтянутый, мышцы будто обтянули его кожу, накаченные в меру руки и ноги и, что уж греха таить, кое-какие части его тела хотелось не просто рассматривать, а даже пощупать. Однако я быстро откинула эти мысли, вспоминая поцелуй, и перестала смущаться.

Пусть Новиков и красивый до ужаса, пусть я и страдаю от безответной любви к нему, но сюда пришла по другому поводу, не нужно об этом забывать.

Тем временем Даня нырнул в воду, брызги полетели на плитку и бортик, он начал стремительно рассекать воду. Дан плавал не просто умело, завораживающе. Его руки совершали широкие и мощные гребки, поднимая тело над водой. Он походил на дельфина, мчащегося по просторам необъятного океана. Но как только Новиков доплыл до конца бассейна и повернулся, сразу заметил меня. Даже на таком расстоянии я видела, как его взгляд вспыхнул, и сам Даня будто напрягся.

Он снова нырнул в воду и достаточно стремительно достиг моей стороны бассейна, однако на поверхность не вылез. Вытащил руку, опершись ей о бортик, и выжидающе взглянул снизу вверх. Я сглотнула, потому что не особо понимала, как начать разговор, особенно после поцелуя и уязвленной гордости. Не знаю почему, но тогда мне казалось, Новиков отвечал на ласки, и сам получал непередаваемое удовольствие.

– Что ты здесь делаешь, Арина? – прервал первым тишину Дан. Видимо, ему надоело молчать, а может, молчание напрягало.

– Хотела кое-что спросить.

– Я думал, ты болеешь, – голос его звучал тихо, поникши. Будто Даня и сам не знал, как завязать разговор, как сломать стену между нами.

– Дань, я знаю, что Амелия мертва, – откашлявшись, произнесла я. Лицо Новикова моментально вытянулось, побледнело. Однако вместо ответа Дан выставил вторую руку, подтянулся и вылез из воды. Он подошел к пластиковому стулу, взял полотенце, которое там лежало, и вытер им лицо. Все это время я молча стояла у края бассейна, скрестив руки на груди, и ждала хоть какого-то вразумительного ответа.

– Ты продолжаешь копаться там, куда тебе лезть не надо, – наконец сказал Даниил. Довольно холодно и жестко. Я видела, как сжалась его челюсть, желваки так и бегали по скулам, выдавая раздражение.

– Что между вами произошло? Я же знаю, ты бы никогда не довел человека до ручки.

– Уверена? – он повернул голову, комкая полотенце в руках. Взгляд ледяных глаз заставил меня поёжиться, будто передо мной стоял совершенно незнакомый человек.

– Дань, ну правда, мы с тобой не чужие. Если есть что-то, чем я…

– Есть, – Новиков кивнул, закинул белое полотенце себе на плечо и резко двинулся в мою сторону. Я смущенно отвела взгляд, стараясь не разглядывать его голый накаченный торс и влажные волосы, прилипшие ко лбу. Несмотря на обиду, проскальзывало легкое возбуждение при виде практически обнаженного парня.

– Так скажи… – прошептала дрожащим голосом.

– Арина, – Дан подошел ко мне, останавливаясь напротив. Между нами пропало расстояние, казалось, его грудь вот-вот коснется моей, я ощущала каждой клеткой жар, исходящий от Новикова.

Его горячая ладонь вдруг легла на мою щеку, а большой палец скользнул по скуле, но отчего-то остановился в сантиметре от губ. Я не дышала, чудом осмелилась поднять глаза на Даню и вообще выдержать волну нахлынувших чувств: с одной стороны, обида за поцелуй, а с другой – желание поддаться вперед. Да и взгляд у Новикова сделался совсем теплым, родным, будто он вернулся в былые времена, стал снова самим собой.

– Кое-что ты все-таки можешь сделать.

– Что?

– Уехать, и как можно скорее, – всего одной фразой Даниил разрушил мои воздушные замки. В груди больно кольнуло, а лицо загорелось, словно от пощечины. И я резко откинула руку Дани, отступая на шаг назад.

– Зачем? Здесь же так весело, и люди вокруг такие интересные. Особенно Андрей, – выпалила, усмехнувшись. Хотя, это была напускная усмешка, в душе мне хотелось разреветься.

– Не думай, что у него к тебе что-то настоящее, – прошептал Дан. – Для Рогова все вокруг – игра.

– Спасибо за заботу, но я как-нибудь сама разберусь, – фыркнула, развернувшись, однако Новиков схватил меня за локоть и дернул на себя. Его грудь то и дело поднималась, а в глазах горели огоньки раздражения.

– Не смей к нему приближаться, ты поняла? – процедил сквозь зубы Даня.

– А иначе что?

– Я твоему отцу позвоню.

– Что? – крикнула я, вырываясь из хватки бывшего лучшего друга. Он прекрасно знал характер моего отца: о его гиперопеке и желании всегда быть рядом со своей семьей. И если бы Новиков заикнулся, что здесь что-то не так, папа бы бросил все, примчался и забрал меня отсюда, хочу я того или нет.

– Что слышала. Рогов – тебе не друг, Арина. Я – тв…

– Ты этого не сделаешь! – я толкнула в грудь Даню, хотелось, конечно, зарядить ему пощечину, отрезвляющую. Он никогда не вел себя так, никогда не ставил мне ультиматумы.

– С чего ты взяла? – с усмешкой в голосе бросил Новиков.

– Потому что тогда ты меня навсегда потеряешь! Это будет предательство, и я тебе его не прощу, понял! – с угрозой выплюнула я. Хотя это была не угроза, это была реальность. Если он пойдет на крайние меры, значит, и я на них пойду. Наша дружба испарилась, все нити оборвались, и уж после такого поступка мне терять будет нечего.

– Арина…

Однако дослушивать я не стала. Хотелось лезть на стену от горечи, что разрывала сердце на куски, но в реальности пришлось стиснуть зубы и продолжать казаться сильной. Поэтому молча развернулась, не найдя лучшего решения, как уйти, вернее, убежать, пока не стало слишком поздно.

Глава 21. Арина

Разговор с Даней не шел из головы, его слова резали слух, да и сердце. Не надо было все-таки никуда ходить, раз он решил отодвинуть Арину Филатову, раз поставил жирную точку, так тому и быть. В конце концов, и у меня есть гордость.

С боевым настроем я решила больше не пропускать занятия и вообще постараться жить дальше. Нет, конечно, хотелось все бросить и уехать из этой проклятой академии, однако на данный шаг я так и не осмелилась. А когда через два дня позвонил отец, сердце пропустило тревожный удар. Сразу закрались мысли, что Дан все-таки пожаловался родителям, и сейчас папа сообщит мне дату отъезда.

Однако отец лишь спросил, как дела и не планирую ли я приехать в гости на выходные, сказал, они с мамой ужасно соскучились. Мы тепло пообщались, и в конце папа вдруг выдал:

– А Даня как? Обычно ты только о нем и чирикаешь, а тут и словом не обмолвилась. Вы поругались?

– Скажешь тоже. Просто по тебе соскучилась и по маме. А Дан… – помешкав, я добавила: – Он же здесь, рядом, чего о нем говорить?

С Новиковым мы, действительно, пересекались в стенах академии: то в кафетерии, то на этажах перед кабинетами, то в холле главного корпуса. И каждый раз мне казалось, что Даня выглядел таким равнодушным, словно ему было плевать, здесь я или нет.

А в один из дней, когда я мыла руки в туалете, туда зашли девчонки и давай обсуждать пятерку Тора. Слушать хвалебные дифирамбы не хотелось, поэтому, высушив руки, я уже направилась было к выходу, как вдруг одна из студенток вскрикнула:

– В эту субботу будет матч! Только что пост выложили.

– Матч? По баскетболу?

– Ага. Новиков же играет офигенно. Такое грех пропустить. Будет городская команда, но я уверена, наши выиграют.

Как позже выяснилось, игра, в самом деле, должна была состояться днем в субботу. Все только о ней и говорили, а Леся и вовсе записалась в группу поддержки. Нацепила на себя эту форму, которую и формой-то назвать сложно: короткий топик и юбка, такая, что едва прикрывала бедра. Мне тоже предложила, но я, выпучив глаза, замахала головой: не хватало еще прыгать полуголой на поле и трясти помпонами. Даша меня поддержала, она в принципе не понимала, как вместо учебы можно выбрать участие в группе поддержки.

Мы планировали с ней отсидеться во время матча в библиотеке, но Леся настояла, вернее, слезно умоляла прийти и поддержать ее: похлопать в ладоши, покричать, ну и в целом, команде нужны болельщики. Пришлось согласиться.

Я уже была на баскетбольных матчах, немного знала правила, спасибо Дане, он просвещал. Не сказать, что мне нравились игры, скорее, нравилось наблюдать за Новиковым на поле. Раньше нравилось. Сейчас как отрезало. Хотя, может, это только отговорки, и больше для себя, чем в действительности. Ведь для Дана ничего в корне не поменялось ни после поцелуя, ни после того разговора в бассейне.

Удивительно, но и Рогов ко мне не подходил, хотя нет-нет, я ловила на себе его взгляды: в холле, столовой, даже на лестнице. Когда мы пересекались, он лишь любезно улыбался, затем отворачивался или удалялся. А вот Вова, наоборот, ничего не смущался и если замечал меня, кривлялся: то палец к виску приставит, то проведет ребром ладони по горлу, но чаще выдавал свою жуткую ухмылку.

Поэтому когда мы пришли на игру с Дашкой под руку, и я заметила сидящего в нижних рядах Демидова в компании братства, сразу сделалось не по себе. Меня начало лихорадить и немного потряхивать то ли от холода, то ли от напряжения.

Лишь бы не оглянулись. Лишь бы остаться невидимкой.

Однако стоило на площадку выйти игрокам, стоило мне увидеть Новикова в спортивной форме, вышагивающего уверенной походкой впереди команды, сразу отпустило. Удивительное дело, но одно его присутствие несмотря ни на что продолжало окутывать теплом.

– О, вот и Леся, – прошептала Дашка, накидывая теплый шарф на плечи. Мы сидели в форме: девчонки в юбках, рубашках и пиджаках, а парни в брюках. Учащиеся академии заметно выделялись среди гостей матча, которые приехали поддержать свою команду.

– А ей идет, – отметила я, разглядывая команду поддержки.

– Уже бы разделись полностью, – хмыкнула Даша.

В зале раздался свисток, и началась игра. Сначала игроки двигались не очень быстро, мы даже немного заскучали. А потом номер восемь отдал пас Новикову, и тот помчался в сторону щита, подпрыгнул, но перед ним в буквальном смысле вырос соперник. В зале, казалось, все замерли, да только мяч уже влетел в кольцо. Народ проскандировал ликующее «ура», девчонки из группы поддержки начали кричать стишки, ну а болельщики свистеть, хлопать в ладоши. Это был первый эффектный бросок в кольцо.

На поле, наконец, разразилась ожесточенная борьба. Центровой игрок вот вроде вел пас в сторону щита соперника, как сбоку выскочил номер двадцать в желтой майке (наши были в голубой форме) и отобрал мяч.

– И что тут интересного? – со скучающим видом спросила Даша. Я же словно прилипла к игре, не могла отвести взгляд, а потом и вовсе влилась в атмосферу, скандировала со всеми «Вперед! Давай! Так их!». Подруга смотрела на меня, выпучив глаза.

Да и Новиков заметно выделялся: когда у нашего игрока в очередной раз отобрали пас, Дан возник из ниоткуда, изящно уводя мяч. Остановился буквально в паре метров перед щитом, там его поджидали защитники, однако он завел руку за спину, передав пас коллеге, сам же помчался к кольцу с другой стороны и когда вновь завладел мячом, снова закинул его в кольцо. Народ вновь взорвался овациями.

Я и сама не могла перестать улыбаться. Даня выглядел на поле как рыба в воде, он там оживал, становился самим собой, тем парнем, которого я знала на протяжении двадцати лет. Даже сделалось немного грустно: это был первый матч, на котором я выбирала место сама, не поддержала Новикова добрым словом перед игрой.

Заплутав в своих мыслях, не заметила, как к нам кто-то подсел.

Зато Дашка сразу ожила, легонько ткнула меня в бок. Я перевела на нее удивленный взгляд, затем повернула голову и едва не ахнула, увидев Андрея.

Он уселся рядом со мной, держа в руках картонную подставку с тремя стаканчиками.

– Не замерзла?

– Привет, эм… неожиданный вопрос, – смутилась я. В зале, действительно, было прохладно. Отопление отключили перед началом матча. Но игра так захватила, что холод остался где-то на заднем фоне.

– Угощайтесь, – Рогов протянул подставку, намекая, чтобы мы с Дашей взяли по стаканчику. Синицына поежилась и буквально сразу вся сжалась, втянула шею в плечи, однако напиток приняла. Кинула сухое «спасибо», поспешно переводя взгляд на игру. Я тоже взяла, отказываться было неудобно.

– Спасибо, это кофе?

– Нет, чай с лимоном, – с улыбкой на губах ответил Андрей. Я и до этого обращала внимание на его многочисленные татуировки, но сейчас они отчего-то еще больше привлекали внимание.

– Идущий в рай дорогой ада, – произнес Рогов, заметив, куда направлен мой взгляд. Я сглотнула, крепко сжимая картонный стаканчик в руках. Рядом с ним мне всегда было немного неловко, некомфортно. Все тело сжималось от напряжения, будто каждый шаг нужно просчитывать, следить за словами. От парня веяло опасностью, властью и бесстрашием.

– Что, прости?

– Похоже на идеологию пауков, – довольно тихо, практически себе под нос проронила Дашка. Андрей усмехнулся, однако лицо его было все таким же непроницаемым: невозможно прочитать или понять, о чем он думал.

– Совокупляющийся богомол испытывает райское наслаждение, пока самка откусывает ему голову, – ответил Рогов.

Он поставил стаканчик на свободное место, поднял руку и вдруг положил ее мне на плечо, легонько коснувшись холодными пальцами. Я моментально напряглась, выпрямилась, казалось, в спину воткнули кол – до того сделалось не по себе. Однако Андрей пошел дальше, он наклонился к моему уху, опаляя мятным дыханием кожу шеи. По спине побежали мурашки от столь неожиданной близости.

– Поскольку Бога нет, а религия – опиум для народа, у человека все то же самое, – шепнул Рогов, явно с улыбкой, смакуя каждое слово и получая от этого неимоверное удовольствие.

Я хотела отодвинуться, но дышать вдруг стало тяжело, щеки загорелись огнем. Я перевела взгляд на поле и замерла, замечая Дана. Его глаза вдали блестели, в них будто сверкнула огненная молния. Кожа у меня нестерпимо вспыхнула, сердце зачастило, яростно стуча о ребра.

Мимо Новикова пробегали игроки, кто-то даже задел Даню, а он так и стоял, взирая на нас снизу вверх. Рогов, к слову, тоже, кажется, заметил внимание друга, но виду не подал, однако и не отодвинулся.

– Ари-на, – по слогам прошептал Андрей, внезапно касаясь моего подбородка. Я сглотнула и, скорее, назло, чем по большему желанию, отвела взгляд от поля, переключаясь на Рогова. Улыбнулась ему, смущенно опустив ресницы.

– Ч-что?

– После матча будет костер, я бы хотел, чтобы ты провела этот вечер со мной. Это не предложение, имей в виду, – прозвучало довольно самодовольно. В иной раз я бы отказалась, возмутилась такой наглостью, но сейчас почему-то решила поступить иначе.

Глава 22. Даниил

– Отличная игра, Дан, – отметил Матвей, похлопав меня по плечу. Пройдя мимо, парень занял своё излюбленное кресло и принялся читать Аллана По. Порой мне казалось, что он забрёл в «семью» случайно. Сдержанный, рассудительный и до невозможности спокойный, он явно выделялся на фоне всех нас.

История Матвея не была секретом, однако говорить о ней не приходилось. Будучи новичком в «Валькирии», он попал под жёсткий натиск старшекурсников. Парень был изгоем и частенько попадал под раздачу шакалов. Его учёба превратилась в настоящий Ад и могла завершиться трагедией, если бы не Рогов. Андрей взял парня под крыло, тем самым положив начало братству. С тех пор Матвей его верный слуга и, несмотря на весь тот ужас, что творит пятёрка Тора, продолжает честно выполнять приказ за приказом.

Мне было его жаль, ведь Барских мог добиться успеха в любом начинании. Но по факту парень гробил себя, уничтожая других. Впрочем, как и я сам.

– Спасибо, – ответил, стряхнув с волос капли воды. После освежающего душа даже дышалось свободно, что не скажешь про сердце. Глупый орган явно работал иначе, заставляя чувствовать то, что было настрого запрещено.

– Согласен, Даниил у нас теперь звезда, – за спиной послышался мерзкий голос Вовы. – И заслуживает самой щедрой награды…

Переосмыслив сказанное, я обернулся. Демидов стоял так близко, как если бы был близоруким. Привычно оскалившись, он потянулся пальцами к ширинке и неспешно расстегнул молнию.

Бровь блондина изогнулась.

– Ну так что? Готов к поощрению?

Мне хватило секунды, чтобы пронзить его пресс кулаком. Но тот, согнувшись от удара, лишь больше расхохотался.

– О чём ты только подумал, голубец? Я всего-то проверял собачку.

– Ещё одна такая шутка и собаки проверят тебя, – мой голос трещал от злости. – Где-нибудь на свалке.

– Да ты просто мавр! Настоящий вожак стаи! – продолжал издеваться Вова. – Быть может, нам стоит поменять главаря? Акелла явно допускает промашки, отвлекаясь на хвостик волчицы… – яд так и сочился из парня. – Кстати, где он? Неужто снова развлекает Арину?

Будь я металлом, расплавился бы разом от переизбытка чувств. Меня переполняла ярость каждый раз, когда из его уст вылетало её имя.

Я ревновал даже к этому. Он не смел его произносить.

– Всё верно, – вставил Матвей, наверняка не желая наблюдать потасовку. – Андрей ждёт нас на костре. И попросил меня проследить, чтобы каждый из вас на него явился, – парень захлопнул книгу. – Целым и невредимым.

– Попросил? – хмыкнул Вова, выпрямившись. – Или настоятельно велел? Прости, Матвеюшка, но в нашей пятёрке ты всегда ходил под цифрой шесть. Так что, будь добр, называть вещи своими именами.

Матвей взглянул на него исподлобья.

– То есть, теперь я должен звать тебя собачьим дерьмом? Это ведь та неприкрытая правда, что скрывать невозможно.

Меня пробило смехом, а вот Демидов покраснел. И недурно, ведь в борьбе за красноречие блондин явно проигрывал. В этом деле Матвею не было равных.

И поделом болвану.

Впрочем, моя радость была минутной. Отправляться на костёр отнюдь не хотелось. Единственное, чего я желал, так это завалиться в кровать и погрузиться в крепкий сон. Ведь только там я мог не притворяться. Только там я был собой.

Натянув толстовку и кулон, я нагнал парней. Наша троица вышагивала по коридорам «Валькирии», неизменно ловя взгляды студентов. После к нам присоединился Егор, что несколько часов провёл в комнате старшекурсниц. Не хватало лишь одного, которого я больше всего ненавидел.

И получаса не прошло, как мы оказались на месте. Небольшое озеро, покрытый песком берег, заборы тёмного леса и снующие всюду студенты. Кто-то разбрёлся по группам и травил дурацкие байки. Кто-то любовался трёхметровым костром, что осветил всю поляну. И только одна пара привлекла моё внимание больше остальных.

Андрей и Арина.

Они стояли поодаль, о чём-то беседуя. Рогов поправлял ей волосы, а та смущённо отводила глаза. Меня пробирал гнев, когда он касался её. Челюсть сводило от одной мысли, что Арине могло быть это приятно. Казалось, что тем самым Рогов подтверждал свою личную истину: всё принадлежит ему, стоит только пожелать.

– И почему Андрей с ней возится? – брезгливо бросил Егор, не сводя глаз с Арины. – Завлечь девчонку в игру – не значит, таскаться с ней по кафешкам.

– А ты спроси у Данилки, – поддел Демидов. – Он явно знает больше. Так ведь, Дан? Что такого в этой сучке, что вы готовы перегрызться за гладкую шкурку?

Меня передернуло от жгучей ненависти. К ним. К нему. Ко всему чертову миру.

– Мне плевать, – бессовестно солгал. – У нас есть правила. И я не стану их нарушать из-за какой-то девчонки.

Охнув, Демидов приложил пальцы к губам.

– Боже, я сейчас расплачусь. Даниил приклонил колено и, наконец-то, дал клятву? Это нужно срочно отметить, – вообразив себя самолётом, Вова полетел к костру. А после громкого призыва «Во имя короля Артура!» он помочился на пламя, тем самым распугав девчонок.

Он хохотал. Они визжали. А мы с парнями томно закатили глаза.

– Порой мне кажется, что его диагноз не числится в медицинском справочнике, – устало произнёс Матвей.

– Так и есть, – согласился я. – Бешенство вкупе со слабоумием – болезнь редкая.

Мы подошли ближе, нарушая идиллию Рогова. Арина тут же растерялась и, закусив губу, стала изучать свои ботинки. Егор по привычке встал у неё за спиной, подобно строгому надзирателю. Матвей остался со мной. И только Арина не находила себе места. Я нарочно отвёл взгляд, не желая смотреть в глаза той, что делала меня уязвимым. Зато Андрей был под пристальным моим прицелом.

– Всё в порядке, Дан? – спросил он, растекаясь в ехидной улыбке. – Ты какой-то хмурый. Я могу поделиться с тобой настроением, стоит только попросить.

– Воздержусь, – бросил я, развернувшись на пятках.

Сердце колотилось в ушах. Руки чесались сомкнуться на шее Рогова. Найдя место на трухлявом бревне, я старательно пытался себя успокоить. Накинувшись на Альфу, я продемонстрирую слабость и в который раз подставлю Арину. Мне нужно было держать себя в руках.

Час расплаты близок. Но он ещё не настал.

Мою компанию тут же разбавил Вова. Отпив из стакана что-то вроде пунша, он свирепо облил себя его остатками. Теперь белокурые волосы разбавили «кровавые» пряди, по лицу стекали багровые ручейки.

Фантастический кретин.

– Полагаю, ты злишься, Дан, – начал он, поправляя причёску. – Ты настолько ущербный, что счёл меня за врага. А ведь мы на одной стороне…

– Что ты несёшь, придурок?

– Как и моё, твоё сердце принадлежит одной даме. Твою зовут Арина, а вот моя носит совсем другое имя… Справедливость, – добавил парень, облизнув губы. – Скажу прямо, господство Альфы мне не по нраву. Вожак не должен разделять лишь свои интересы. Заточив нас в крепких правилах, он с упоением наслаждается полной свободой. Не совсем справедливо, верно? Так почему же нам не стать его палачами? Тебе достанется подружка, а я возглавлю братство. На сей раз справедливое.

Пошатнувшись, точно от удара, я посмотрел на Демидова.

– Ты это серьёзно?

– Да, вполне, – воодушевился он. – Я устал играть в карателя. Наше братство не должно нести вред. Смертельные игры должны стать безобидными. Как насчёт салочек? А быть может, классики? Куда лучше, чем пичкать людей наркотой.

Я не сводил с него глаз. Губы блондина задрожали. Не сумев сдержаться, он разразился громким смехом.

– До чего же ты наивный! – от смеха у безумца потекли слёзы. – Классический болванчик, не иначе! Видел бы ты свою рожу! Жаль, не успел её заснять!

А ведь и правда, на мгновение я хотел ему поверить. Поверить тому, кто знает толк в фальши. В этом деле он обошёл самого Дьявола.

– Ты нарываешься, Вова, – процедил я сквозь зубы.

– Правда? Если это так, то как охарактеризуешь поступок Альфы? – Он посмотрел мне за спину и кивнул, отчего я обернулся. Андрей держал руку Арины и жадно прикладывал её к своим губам. Он отвёл её к костру, наверняка добавляя моменту романтики. – Разве это прописано в наших правилах? Едва ли.

Поляна вмиг опустела. Я видел только их. Объятые светом пламени, они чудились мне счастливыми. Во мне же разгоралась агония. Каждый раз, когда контакт с Ариной был для Рогова чем-то земным, для меня же оставалось запретным. Я был на грани того, чтобы переломать каждый его палец, что касался девушки.

– Сам знаешь, что весь театр затеян неспроста. Костёр – всего лишь пьеса, – продолжал нашёптывать Вова. – Постановка Альфы для одного зрителя. Для тебя, Ромео. Он так и ждёт, чтобы увести Джульетту за кулисы. А Монтекки настолько слаб, что не способен спасти свою Капулетти.

– Уткнись, Вова…

– Я могу замолчать, а вот тебе не уйти от действительности. Мы оба знаем, что я говорю правду, – слова Демидова эхом разносились в голове. – Самообман – твой самый главный порок. Глотая стекло, ты признаёшь его за сладкую вату. Твои внутренности истерзаны, самооценка стёрта. Разве это стоит того?

Вопреки здравому смыслу, я лишь больше накалялся. Демидов знал, на какую рану подсыпать щёлочи. Он явно мной манипулировал, но сейчас я слышал лишь истину. Горло вовсе сдавило жгутом, когда Рогов раскрыл ладонь и предложил Арине то, что совсем не походило на мармеладного мишку.

– А вот и аскорбинка подъехала… – усмехнулся Вова.

Подскочив с бревна, я ринулся на Рогова. Грубым толчком в грудь, я отбросил его от Арины. Всё случилось так внезапно, что усвоить сделанное попросту не удалось. А вот взгляды присутствующих тут же сделали нас главной мишенью.

Музыка стихла. Голоса превратились в шёпот.

– Бунтуешь? – спросил Рогов, склонив голову набок. Он держался, но мне было заметно, как ярость закипает в его чернильных глазах. – Весьма опрометчиво, Дан.

Своим поступком я провёл черту. Раскрыл последнюю карту. Теперь Рогов точно знал, что подружка мне небезразлична. Но большим грехом было другое – протест на глазах присутствующих. Такое оскорбление Альфа ни за что не простит.

Его пронзительный взгляд рисовал на мне крест.

– Мы уходим, – сказал я, но не ему. Я обратился к Арине, взяв девушку за руку. Так сильно, что наверняка доставил ей боль.

– Даниил? Что происходит? – прошептала она дрожащим голосом.

Мне хотелось её обнять, укрыть собой и спрятать от мерзкого общества. Однако сейчас я выдерживал молчаливую дуэль с Альфой. Главное оружие теперь содрогалось в моих руках. Оно грело душу, но не поражало противника.

– Разве ты не видишь, Рина? – ухмыльнулся Рогов. – Игра начинается.

За нежеланием слушать бредни Рогова, я устремился в лес и потянул Арину за собой. Если игра началась, то я был обязан обозначит её правила.

Сейчас или никогда.

– Куда мы идём? – возмущалась она, пытаясь высвободится из хватки. – Отпусти меня, Даня. Мне больно!

– Заткнись, Филатова, – бросил я, увлекая её за собой в тень.

Глава 23. Даниил

Я ничего не видел перед глазами, только огонь, что шел изнутри и прожигал легкие. Не ослабляя хватки, молча тащил Арину за собой, убирая ветви перед лицом руками. Шаг за шагом мы отдалялись от костра, приближаясь к стенам академии. Но это никак не могло заглушить ярость, бушующую в сердце.

Воспоминания крутились стремительной каруселью, останавливаясь на самых ярких кадрах – на таблетке в руках Андрея. Нет, я доверял Арине и был убежден, что сразу на эту хрень она бы не подписалась, однако и Альфа никогда не сворачивал с выбранного пути. Не сейчас, так позже, но он обязательно бы подсадил ее на наркоту.

Филатова резко дернулась, легкий удар кулачком прилетел мне в плечо.

– Дан, да в конце концов! – закричала она, пришлось остановиться. Зубы свело от злости, я с трудом глотнул кислорода и все же повернулся, прожигая девчонку взглядом. Она тоже злилась, смотрела на меня испуганным зайчиком, явно ожидая объяснений, да только какие тут могут быть объяснения?

Ревность? Бессилие? Желание уберечь от всего мира? Черт! Я и сам не знал, после того поцелуя окончательно потерялся в собственных чувствах.

– Что это было? – прошипела Филатова.

Я едва слышно цокнул, проводя пальцами по подбородку.

– Может, ты объяснишь? – прорычал, сдерживая искры, рвущиеся наружу. – Какого черта ты сидела с ним?

– А почему мне нельзя с ним сидеть?

– Потому что я не разрешаю, понятно? – со сведенными губами процедил, не сводя глаз с Арины. И снова в памяти вспыхнул тот поцелуй, то сладкое ощущение, что опьяняло хуже любого алкоголя. Тело будто ломало – оно изнывало, тянулось к очередной дозе.

– Вот как? – Филатова усмехнулась, но уж больно нервно. Ее грудь ходила ходуном, а губы налились алым цветом. Они притягивали меня, как пламя мотылька, и, черт возьми, с каждой секундой сдерживаться было все сложнее. С одной стороны, дикая злость, ревность, сжатые до боли кулаки, с другой – ее губы. Я стоял на распутье.

– Послушай, Новиков, я тебе не собачка, чтобы подчиняться приказам! Я свободная девушка, и если захочу, буду общаться с любым, повторяю, с любым парнем в этой академии. И твои разрешения мне сто лет не упали, понял!

Арина развернулась, а я вспомнил, как Рогов целовал ее руку, и едва не задохнулся от удушающей ревности. В долю секунды схватил за локоть Филатову, рывком дернув на себя. Ее тонкие пальчики уперлись мне в грудь.

– Нет, не будешь.

– Новиков, ты сдурел? – она начала рыпаться, но я положил ладонь на талию Арине и еще сильней прижал к себе. Мы стояли где-то в лесу, вокруг тишина и темнота, что тянула за собой в глубокую бездну.

Это будет ошибкой. То, что я хочу сделать прямо сейчас – будет ошибкой.

– Думала меня позлить? У тебя это отлично получилось, – прошептал, смотря в янтарные глаза, которые раскраивали душу на части.

– В этом случае я бы поцеловала Андрея.

– Тогда мне бы пришлось набить ему морду, – сглотнув, брезгливо повел плечами. От одной мысли, что они могли бы поцеловаться, что Рогов бы начал по-хозяйски лапать Арину, сделалось невыносимо.

Никогда настолько меня не изводила ревность. Правда, и Филатова с парнями не водилась. Она росла, подобно комнатному цветку: скромная, невинная и недосягаемая. В моей жизни менялись девчонки, одна краше другой, а в ее жизни продолжала царить пустота. Возможно, поэтому я с легкостью свыкся со своими страхами, препятствиями и побегом в закрытую академию. Однако сейчас отчетливо понимал – убежать не получилось.

– Очнись, я – не твоя…

– Моя, – крикнул, не дав ей договорить. И будто черт шепнул на ухо, будто неведомая сила толкнула в шею, заставляя меня наклониться и прильнуть к губам Арины.

Это был прострел, шальная пуля, пролетающая сквозь ребра, а затем возвращающаяся обратно. Я целовал не нежно и не упоительно, наоборот, жадно, неистово, с диким отчаяниям. Казалось, губы Арины – это спасение, свет в бесконечной бездне. В кармане пиликнул телефон, вибрация оповестила о входящем сообщении, но я не отреагировал. Плевать. В этот миг мне было плевать на все, кроме сладкого стона, что сорвался из уст Арины, кроме жара внизу живота и сумасшедшего стука сердца.

Однако Филатова вдруг оттолкнула меня, посмотрела затравленным взглядом из-под опущенных ресниц, а затем прошептала:

– Зачем ты меня целуешь? Чтобы завтра опять сделать вид, будто меня не существует?

Я сглотнул, но не отпустил Арину. Завтра. Проклятое слово, будущее, о котором не хотелось думать.

– Целую, потому что хочу, разве не ясно?

– Я не понимаю тебя.

– Я и сам себя… уже не понимаю.

– Тогда как… как быть дальше? – взгляд Филатовой говорил о многом, он говорил о том, что мы оба хотим продолжения, и что я не могу больше убегать от самого себя.

– Давай подумаем об этом после третьего поцелуя?

– Третьего? – прошептала Арина.

Голова шла кругом, внутри все сворачивалось от сладкого спазма, я, будто одурманенный дурак, пал под натиском женских чар. В груди кипело желание: горячее, острое, магнетическое. Сопротивляться не было сил, поэтому я вновь прильнул к губам Арины. Такие мягкие, податливые, горячие и нетерпеливые. Не помню, чтобы когда-то так сносило крышу от простого поцелуя.

Вкусив однажды запретный плод, ты больше не сможешь от него отказаться.

В кармане снова завибрировало, а я продолжал скользить руками по спине Филатовой, прижимая ее к себе, не в состоянии оторваться. Казалось, мы оба вырвались из железной клетки и теперь вдыхаем кислород, которого не хватало многие годы.

Сколько длился поцелуй, не знаю. Но разорвали мы его с неохотой, и то больше потому, что я уже был на грани. Возбуждение струилось по венам, откровенно говоря, хотелось переступить черту.

Арина судорожно выдохнула мне в губы, и даже в сумраке леса я видел, как горели ее щеки от смущения. «Такая красивая», – пронеслось эхом в голове. Отчего-то я и сам смутился, но не мог оторвать взгляд, перестать смотреть на девчонку. Теперь уже не было дороги назад ни в сердце, ни в логове братства. Все сломалось. Я все сломал.

– Ты жалеешь? – почти неслышно спросила Арина, уткнувшись носом мне в грудь.

– Нет. Просто это самое отстойное место для отношений.

– Что не так с этим местом?

Подул холодный январский ветер, где-то вдали раздался треск, видимо, сук обвалился. Филатова вздрогнула в моих объятиях, я тихо вздохнул.

– Все не так, Ариш, – мягко прошептал, терзаясь от собственного бессилия и медлительности.

– Почему бы нам тогда не уехать?

– Не могу. По крайней мере, сейчас.

– Я без тебя не уеду, – прозвучало как приговор с ее уст. Наверное, я бы все отдал, чтобы Арина никогда сюда не приезжала, чтобы никто из братства не знал ее. Я до сих пор помнил день своей слабости, когда Филатова упала в озеро. Подобной ошибки допустить нельзя. Наши жизни всегда были переплетены, а с сегодняшнего дня и подавно.

Я скользнул по рукам Арины, достигая ее плеч, затем медленно отдалил от себя и посмотрел достаточно серьезно.

– Обещай, что будешь держаться от Рогова как можно дальше, – строго прошептал.

– Разве он подойдет ко мне, если… – Филатова помялась, отводя взгляд в сторону. А потом посмотрела так соблазнительно, что в груди вспыхнуло, и опять захотелось ее поцеловать. Твою мать! О чем я только думаю…

– Дань, если Андрей будет знать, что мы вместе, разве он подойдет ко мне?

– Для него нет рамок, он живет в жизни, которую придумал сам.

– То есть… ему плевать на вашу дружбу? – удивилась Филатова. Знала бы она, что в голове у Альфы и слова-то такого нет – дружба.

– Мы не друзья.

– Но вы…

– Пошли, я провожу тебя до комнаты, пока народ не вернулся с костра. Нас не должны увидеть, – с тяжестью в сердце заключил я. В конечном итоге для Арины так будет безопасней. Да, мы будем вместе, но тайно. Иначе Рогов воспримет это как вызов, а у него здесь целая академия шестерок. Я просто физически не смогу уберечь Филатову от опасности, которая может подстерегать на каждым углу.

Я потянул за собой Арину, переплетая наши пальцы. Однако она не сдвинулась с места, смотрела на меня, насупившись. В иной раз я бы улыбнулся – она выглядела до жути мило, но сейчас напрягся.

– В смысле – не должны, Дан? То есть ты опять будешь делать вид, будто мы незнакомы?

– Ради твоей безопасности, – оправдания звучали, конечно, жутко глупо, но в моих словах была правда. Я прекрасно знал, что если Альфа захочет, ему ничего не будет стоить сделать Арину новой жертвой своей гребаной игры.

– Я думала, мы теперь вместе, я… – Филатова отвернулась, в голосе девчонки звучала нарастающая буря.

Я подошел к Арине, взял ее лицо в свои ладони. Хотелось, конечно, пообещать чего-то прекрасного, вот только положение не позволяло.

– Мы вместе. Я весь твой, Ариш. Но я не Бог, ты либо должна уехать, либо подыграть мне. Иначе я никак не смогу тебя защитить. А если с тобой что-то случится…

– Ты не хочешь мне ничего рассказать?

Ее взгляд – прострел в душу, отравленная стрела, яд которой медленно растекался по венам.

– Хочу, только дай мне немного времени собраться с мыслями. Хорошо?

Глава 24. Даниил

Впервые за долгое время я ощутил облегчение, но не потому что решился на правду. Здесь было кое-что другое. Поцелуй с Ариной, что стал мне воздухом. Теперь меня не душили чувства, которые я ретиво в себе подавлял. Он сошёл за панацею, за то недостающее лекарство от губительной болезни и подарило сил. И пусть маска была сорвана, оставалась ещё одна. Та, которую приходилось сдирать с себя когтями.

Я всё ещё оставался частью братства. Я всё ещё был одним из них.

Проводив Арину и, убедившись, что она в безопасности, я вышел на улицу. На несколько раз обошёл академию, в попытке остыть. Меня переполняли чувства, когда нужно было оставаться трезвым. Твёрдая решительность и холодная голова – сейчас мои верные спутники. Я и без того допустил ошибку, очередную мне не простят.

– Дан! – сошло за выстрел в спину. Мне хватило секунды, чтобы узнать хозяина голоса. Подняв голову, я увидел Андрея, который шатаясь, стоял на крыше. Его тёмный силуэт сливался с ночным небом и только блеск от стеклянной глади бутылки выдавал парня с потрохами. – Поднимайся, братишка! Есть разговор!

Ещё бы. Я приготовился к нему в ту же секунду, как только покинул костёр.

Выбора не оставалось. Я должен был объясниться с Роговым и при этом выглядеть убедительно. Ведь любая моя промашка принимала вид стрелы, что была направлена на Арину, а целью той являлось сердце.

Ночь выдалась тёплой, но не спокойной. Поднявшись на крышу, я поразился отсутствию звёзд, лишь тусклый лунный свет усердно пробивался сквозь тучи. Альфа расселся на самом краю, беспечно свесив ноги. Рядом с ним лежала куртка и бутылка с виски. «Вожак» спиной почувствовал моё присутствие.

– Не стесняйся, братец. Подойди. Мне чертовски одиноко.

Подойдя ближе, я заметил, что Андрей был не трезв. Извечно заправленные назад волосы, теперь чёрной паутиной спадали на лоб. Черты лица выпрямились, глаза стали пустыми. Но даже без этой марочной чертовщины, он не выглядел дружелюбным. Напротив, лишь больше тревожил такой новизной.

– Решил устроить мне свидание? Здесь? – хмыкнул я, намекая на трагический отпечаток данного места. – Паршивый из тебя романтик.

На это Рогов молча похлопал ладошкой по бортику, приглашая сесть рядом, как того ручного щенка. Хренов кукловод, он никогда не изменял своим привычкам.

– Ненавидишь меня? – неожиданно задался он, вглядываясь вглубь леса. Теперь промолчал я, а Рогов хрипло продолжил: – Знаю, что ненавидишь. Считаешь меня мразью, что играет с судьбами людей. Желаешь мне сгинуть в Аду, когда видишь к чему приводят игры, – парень запнулся, бледных губ коснулась грустная улыбка. – Но это не так. Я всего-то дарю им выбор. Оставляю надежду на достойное существование. В живых всегда останется тот, кто не слаб. Пусть примут это за истину.

Зубы свело от презрения. Как и всегда, его правда была безумной.

– Они всего лишь подростки, Андрей. Пустоголовые щеглы, которые вкусили жизнь без опеки и правил. Они наслаждаются свободой, а ты заключаешь их в клетку. Клетку, из которой не каждому под силу выбраться.

– В пекло свободу. На то и был положен смысл. Уже рождаясь, мы попадаем под естественный отбор. Выживают борцы, хилые – отходят.

– Серьёзно? – усмехнулся я. – Возомнил себя великим дворником? Решил отчистить это мир от жалкого отребья? Прости, но никакой метлы не хватит, чтобы завершить задуманное. Ты попросту тратишь время.

– Я считаю иначе. Кому-то нужно начинать.

Спокойствие Альфы меня выбивало. Держать себя в руках удавалось с трудом.

– Но зачем? Оглянись, вокруг столько перспектив, девчонок и драйва! У тебя вся жизнь впереди, а ты прожигаешь её, выстраивая смертельные игры и вырабатывая дурацкие правила. Такое себе хобби, знаешь ли.

Рогов, наконец, поднял голову и пронзил меня взглядом. Он смотрел не со злобой, скорее с восхищением.

– Знаешь, Дан, почему я всегда считал тебя ближним? Ты никогда не боялся мне возразить. Не потакал и не трясся, когда дело пахло жареным. Как и сегодня. Ты вздумал мне перечить, защищая свою ненаглядную, а я по-прежнему не злюсь. Не пытаюсь наказать, ведь в этом и есть вся суть силы, – Рогов задрал голову к небу. Казалось, парень усердно подбирает слова. – Ты спросил, зачем мне всё это? Хочешь знать правду? Что ж, случая лучше едва ли найдёшь…

Альфа пристально разглядывал горло бутылки, будто в нём таились ответы, а после протянул её мне. Сделав глоток, я ощутил, как «горькая вода» ухнула в желудок и растеклась теплом по венам. Мышцы расслабились.

– Мать выбросила меня, подобно ненужной безделушке после рождения, – болезненно начал Рогов. – Я оказался в детдоме. Палки, розги, кулаки и три конфеты под ёлкой – всё то, чем запомнилось это время. Нет, меня не научили выживать, а лишь подготовили к худшему, – скулы парня дрогнули, глаза потемнели. – Мне было семь, когда объявился отец. Им двигала отнюдь не любовь, долбанный пьяница решил на мне заработать. Тогда я всецело узнал, что значит тьма. Темнота, из которой, казалось, нет выхода. Меня избивали даже за звук. За любой неверный выкрик. Рассекали кожу шнуром, за каждую скупую слезу. И морили голодом, если на то появлялась причина.

Было трудно переварить сказанное, однако я понимал, делиться таким в разы сложнее.

– Ты слабак! Тряпка! Мир поимеет тебя, как твою шлюхю-мать! – прогремел Андрей, цитируя отца. – Он повторял это каждый день, нависая над моим содрогающимся телом. Каждый долбанный раз, пока не разорвался его шнур, – голос Рогова стал грубым, но по-прежнему оставался спокойным: – Мне было пятнадцать, когда он снова перебрал. Лёжа возле радиатора, хватался за сердце и, глотая воздух, скулил о помощи. Он был так слаб, а я был выучен его примером. Слабакам в этом мире не место. И, черта с два, я отпустил его с честью, – посмеялся парень.

Холодок пробежался по позвоночнику. Андрей впервые делился своим прошлым. Оно пугало, хоть и вызывало жалость.

- Однажды, кажется, с того момента прошла вечность, — губы Рогова вдруг растянулись в горькой улыбке. - Ко мне приехал нотариус и объявил, что моя шлюха-мать отправилась почивать к отцу в прекрасное далеко. Но перед этим успела хорошенько раздвинуть ноги перед очень влиятельным человеком.

Я сглотнул, скрестив руки перед собой в крепкий замок. С каждой минутой напряжение все больше пульсировало в плечах и шее.

– А знаешь, Дан, в чём прелесть сиротства? – он запил свой вопрос алкоголем, а после выдохнул с паром. – Все начинают о тебе беспокоиться. Подают всё лучшее, пытаясь себя оправдать за непростительное равнодушие. Красивая одежда, вкусная еда и лучшая школа… Даже мамочка перед смертью покаялась. Оставила мне очень приличное “извинение”. Я принял эти дары. Быть может, даже простил. Но те шрамы, что скрыты за татуировками, уже ничем не замажешь, – он сделал паузу, затем обратился ко мне. – В меня вбивали правила, понимаешь? Вгоняли ежедневно, не оставляя право на оправдание. Я же всегда оставляю выбор. Его же предоставил Арине. Если это не милосердие, то – что?

Услышав её имя, я вернулся в реальность. Андрей был болен. Крепко. Но это не давало ему право заражать весь мир.

– Идиотизм? – предположил я, пожав плечами. – Слушай, если ты повёрнут на подобных убеждениях… Мне тебя жаль. Волноваться об этом бессмысленно.

– Нет! – вспылил Рогов. Его крик эхом пронёсся по округе. – Единственное, что меня заботит, так это семья. Братья, которые ко мне примкнули. И я никому не позволю её разрушить. Слышишь, никому не позволю разрушить братство, – повторил он с неподдельной угрозой. – И ты не зли меня, братец. Иначе я стану твоим личным шнуром.

Ну вот и всё. Минутка драмы подошла к концу.

– Лады? – спросил Рогов. Его хлопки по спине были подстать ударам.

С трудом поднявшись, Андрей вальяжно пошагал к спусковой лестнице. А когда его шаги утихли, я окончательно напрягся. Наверное, поэтому больше интуитивно оглянулся и, мать его, напоролся на пронзительный взгляд.

– Пора бы выбрать сторону, Дан. Сейчас ты на правильной. Но стоит перейти в племя слабых… – он медленно провёл пальцем по шее. – Проиграешь.

Глава 25. Арина

В комнату я прокралась на цыпочках, хотя, к моему удивлению, там никого не было. Поэтому на радостях плюхнулась на кровать, закрыла глаза и начала прокручивать в голове наш с Даней поцелуй. Губы сами растянулись в улыбке, на душе так тепло сделалось, птички запели.

Я ждала этого момента всю жизнь. Удручал лишь факт таинственности, но эти мысли я старательно отбрасывала, вот расскажет Новиков правду, тогда и подумаю. Тем более не будет же он после всего вечно играть в молчанку. Так и уснула в каком-то опьяненном состоянии.

А утром случился тотальный допрос. Мы с Дашей проснулись от воплей Леси, которая в буквальном смысле подскочила с кровати, залипая в телефон и громко охая.

– С ума окончательно сошла? – буркнула Синицына, с неохотой скидывая одеяло. Я тоже чуть приподнялась, глаза резало от неожиданного пробуждения.

– В чате чирлидерш все только и обсуждают Арину! Ты просто новость дня, мать, – заявила Дронова, продолжая разглядывать экран мобильного. Соседка расхаживала в коротких пижамных шортиках по комнате, периодически качая головой.

– Арина – новость дня? – зевнув, спросила Даша.

– Скажи честно, ты вместо того, чтобы следовать нашим наставлениям, решила замутить сразу с двумя? – Дронова плюхнулась рядом на кровать и, закинув ногу на ногу, выжидающе уставилась на меня.

– Я не очень понимаю, о чем ты, Лесь.

– Я тоже, кстати.

– На костер ты пошла с Роговым, а оттуда ушла с Новиковым. Тут пишут, что они из-за тебя чуть не подрались. Это как вообще? – голос Дроновой звоном пронесся у меня в голове, и только сейчас я задумалась, насколько показательным был поступок Дани. Он, в самом деле, увел меня из-под носа Андрея. Не очень хорошо, конечно, получилось.

– Ты ушла с Новиковым? – теперь и Даша поднялась с кровати, скрестив руки на груди. Обе соседки ждали моего ответа, однако я хорошо помнила просьбу никому ничего не говорить. И как бы сильно не зудело поделиться новостью, придется искать глупую отговорку.

– Так получилось… Но у меня ничего нет ни с одним из них, честно.

– Вранье! – заключила Леся.

– Ты наживешь себе уйму проблем, если встанешь между ними. Знаешь, – Дашка вздохнула, подходя к окну. Ее огненно-красные пряди рассыпались по худеньким плечам. – Я учусь здесь с самого начала, и раньше мне казалось, что Андрей – Альфа стаи. Но потом…

– Что потом? – глухо произнесла я.

– Такое ощущение, что они с Даниилом на равных. Арин, вставать между двух огней – не лучшая идея. Будь осторожна. В конце концов, прецедент уже был.

– Ты говоришь об Амелии? – не выдержав, предположила я. Эта девушка как ночное привидение, казалось, преследовала меня по пятам. Будто я наступала на ее следы, вдыхала запах духов и медленно облачалась в чужую одежду. Мне вдруг сделалось жутко.

– Эй, – шикнула Леся. – Забыли, ладно?

– Почему? – не унималась я.

– Власть может изменить многое. Страх может изменить все. – С грустью произнесла Даша. Я задумалась – о какой власти она говорила? О братстве? Неужели они, действительно, держат на коротком поводке всех, включая учителей? Как такое вообще возможно?..

Я открыла рот, планируя задать еще вопрос, но Леся не дала мне этого сделать.

– Слушай, давай без этих умных слов, а? И вообще надо идти завтракать, а то все булочки разберут.

На этом тему закрыли. Затем собрались и дружной троицей пошли в столовую. Пока проходили по коридору, я ловила на себе немые взгляды студентов, однако никто не шептался, а некоторые и вовсе, проходя мимо, опускали головы.

В кафетерии, когда мы подошли к кассе, Леся обнаружила, что забыла кошелек в комнате. Она неловко улыбнулась женщине, потом кинула на нас молящий взор с намеком на материальную помощь. Я вытащила телефон из кармана, набрала пароль и только потянулась с ним к терминалу, чтобы совершить оплату, как чей-то мобильный меня опередил.

– Оу, спасибо, – промямлила Дронова, явно растерявшись.

– Красивым девушкам и благодарить грех, – прозвучал мужской голос. Я повернулась и оторопела, увидев парня из братства. Кажется, его звали Егор. Высокий, такой же как и Новиков, хорошо сложен собой, видимо, занимался спортом. Каштановые короткие волосы со рваным срезом, но плавным переходом от затылка к макушке, на скулах легкая щетина, а губы растянуты в обаятельной полуулыбке.

Идеальный облик для завоевателя девичьих сердец. Вот и Леся смутилась, глазки у соседки моментально вспыхнули озорным огоньком.

– Умеешь ты делать комплименты девушкам, – проронила Дронова. Мы с Дашкой переглянулись.

– Егор, – парень вдруг протянул руку, на ней было несколько плетеных браслетов, а указательный палец украшал черный перстень с черепом.

– Леся, – подруга робко приняла руку парня для рукопожатия и планировала уже завершить его, как Егор внезапно наклонился и коснулся губами пальцев Дроновой.

– Очень приятно, – промурлыкал парень голосом профессионального ловеласа. – Надеюсь, это наша не последняя встреча.

– Возможно, – шепнула Леся. Однозначно она заигрывала с ним, превращаясь из обычной девушки в мартовскую кошку.

– Ковалев! – раздалось за нами. – Проектную работу никто не отменял.

– Конечно, как же я мог забыть о «проектной работе», – Егор сделал акцент на этой фразе, будто говорил о чем-то полностью противоположном учебе. Мне стало не по себе.

А когда парень нас все-таки покинул, и мы уселись за столик, Леся мечтательно закатила глаза, болтая чайной ложкой в кружке. С ее губ слетел сладких вздох, Дронова подперла ладошкой подбородок и, кажется, витала в облаках.

– Ты же не думаешь с ним?.. – первой не выдержала Даша.

– Что? Нет, завязывай.

– Это Ковалев, – прошипела Синицына, придвигаясь ближе. – У него девок было больше, чем у тебя волос на голове. Не надо, Лесь. Не бери пример с Филатовой.

– Но-но! – возмутилась я, подняв ладони вверх. – Я же говорила, между нами…

– В том и дело, – буркнула Дронова. – Красивый мальчик и красивая девчонка – отличный тандем.

– Чем ты отличаешься от остальных красивых девочек, которых он кинул? – не унималась Даша. Она выглядела по-настоящему взволнованной.

– А что не так с ним? – прошептала я, переводя взгляд с одной подруги на другую.

– С ним, с ними, да они все… – Синицына резко оборвала свою речь, тяжело вздохнув. – Короче, мне надоело заниматься нравоучениями. Делайте, что хотите.

Дашка резко вскочила из-за стола, поставила свою кружку с недопитым чаем на поднос, затем подняла его и направилась к выходу. Мне хотелось догнать ее, но оставлять Лесю одну тоже неправильно. По крайне мере сейчас, когда мечтательность слетела с лица девушки, оставляя там внезапные следы грусти.

Глава 26. Арина

На оставшиеся пары мы пошли с Лесей вместе. Дашка даже отсела, будто пыталась создать невидимую стену между нами, и после занятий, уже в комнате, показательно молчала. Можно было попытаться разговорить ее, но я и сама немного нервничала: то и дело поглядывала на телефон в ожидании звонка или сообщения от Дани. Однако ни вечером, ни утром следующего дня весточки от Новикова не пришло.

В обед мы случайно пересеклись в холле: братство спускалось дружной пятеркой по широкой лестнице, а мы с Лесей стояли возле окошка, у входа во второй корпус. Сердце у меня замерло, губы растянулись в глупой улыбке, но когда Дан и компания повернули в противоположную сторону, укусила обида.

– Вот видишь, – с обидой в голосе выдала Дронова, смотря в спины тех, кто носил кулоны на шее и считался элитой этой академии.

– Что?

– Ковалев уже забыл обо мне, а так мило чирикал.

– Просто парни все дураки! – буркнула с горечью я. Создавалось ощущение, словно и не было никакого поцелуя, теплых слов на прощание, померещилось мне что ли?.. Нет, конечно, если придерживаться «тайны», такое поведение вполне ожидаемо, однако настроение от этого все равно не хотело подниматься.

– Особенно Егор! – прошипела Леся.

На пару пошли молча, отсидели роботами положенных полтора часа и разошлись по своим делам: я в библиотеку, Дронова к чирлидершам на тренировку. Ближе к вечеру я окончательно сникла, смотрела в книгу, читала текст, да только ничего не понимала. В мыслях сплошной бардак.

Долго мне еще ждать тебя, Новиков?

Чтобы как-то развеяться, я решила подняться на крышу, хотя в прошлый раз из-за общения с Вовой остались не самые приятные воспоминания об этом месте. Но сейчас в душе был какой-то раздрай, я терялась в собственных эмоциях: хотелось закрыть глаза и на секунду отключить разум, наверное, поэтому выбрала крышу. В конце концов, оттуда открывался потрясающий вид на зимний мрачный лес. По пути забежала в комнату, оставила там рюкзак и взяла плед.

Пока поднималась, сердце лихорадило, все казалось – открою дверь и увижу Вову с улыбкой безумца на губах. У меня даже рука тряслась, когда коснулась ручки, повернула ее и ступила на крышу, подставляя лицо морозному колючему ветру.

Вовы здесь не оказалось.

Подойдя к самому краю, я опустила голову, глянув вниз. Высота небольшая, всего пять этажей, но все равно страшно: вдруг нога нечаянно соскользнёт. Где-то вдали раздался крик вороны, зашумели верхушки деревьев от набежавшего ветра. Свинцовые тучи не предвещали ничего хорошего, вероятно опять будет дождь или снег.

За спиной неожиданно раздался скрип, я резко оглянулась, вздрогнув.

– Не бойся, это я, – у входа на крышу стоял Новиков, на нем были обычные потертые джинсы и черная толстовка, капюшон которой был накинут на голову парня.

– Я и не боюсь, – слукавила, потому что испугалась, подумав, что снова пришел Вова.

Дан прикрыл за собой старую деревянную дверь, сунул руки в карманы толстовки и подошел ко мне. Он тоже зачем-то глянул вниз, взгляд его застыл, а сам он, казалось, напрягся.

– Все нормально? – прошептала, поежившись.

– Вполне, – Новиков посмотрел на меня и неожиданно выдал довольно теплую улыбку, за которой явно старался спрятать настоящие чувства.

– Что ты здесь делаешь?

– Тебя искал.

– Зачем? – укутываясь в плед, спросила с обидой. Не смогла удержаться, все-таки прошло почти два дня с нашего последнего разговора.

– Соскучился. Или нужен особый повод? Можем организовать.

– Не знала, что ты умеешь скучать.

– Еще как умею, – игриво произнес Новиков, приблизился ко мне сзади и приобнял. Его руки легли мне на талию, а губы замерли возле мочки уха. – Очень умею. Хочешь, покажу?

Сердце пропустило удар, когда пальцы Дани начали медленно поглаживать мои руки, двигаясь от локтей к кистям, легонько прикасаясь к коже. Почти неуловимая ласка, а спину моментально осыпало мурашками.

– Я могу отказаться?

– А сможешь? – с усмешкой спросил Новиков, все еще обжигая горячим дыханием.

– Ты сомневаешься? – в сумраке уходящего дня уже не было видно, как мои щеки залились краской. Оставалось лишь надеяться, что Дан не услышит стук влюбленного сердца, которое едва не выскакивало из груди от заветной близости.

– Я уже боюсь, – промурлыкал Даня, обхватив мочку моего уха губами. Он провел по ней языком, затем прикусил и сладко выдохнул. Я и сама не поняла, как выгнулась под его натиском, как запрокинула голову, желая продолжения этих ласк.

Где-то в лесу опять раздался крик вороны, подул январский ветер, начал срываться то ли дождь, то ли снег. Я повернулась к Дане, глаза его в сумраке переливались неподдельной радостью, словно он, в самом деле, скучал. Никогда раньше Новиков не смотрел на меня так, будто душа рвалась к небу, будто небо – это я.

– Что? – смущенно прошептала, не в силах отвести взгляд.

– Говорю же – скучал, – ответил Даниил. Он буквально пожирал меня глазами, полминуты или чуть дольше, а потом не выдержал, наклонился и прильнул губами к моим губам. Сначала кротко, словно спрашивая разрешения. Я едва слышно выдохнула, хотя это больше походило на стон наслаждения, и Дан, явно уловив сигнал, рывком притянул меня к себе, с жадностью продолжая наш поцелуй.

Мы целовались с каким-то диким исступлением, неистово, жадно. Казалось, если остановимся – задохнемся. Я привстала на носочки, руками обвив шею Дани, а его руки по-хозяйски скользили по моей спине, пока с плеч не упал плед, в который я куталась минутой ранее.

Губы Дана оставляли на мне ожоги: скулы, шея, ключицы, кожа горела от сладких поцелуев. Я запрокинула голову, ощущая, как нарастал жар внизу живота, тело будто вибрировало, требовало большего. А потом Новиков резко отстранился. Он тяжело прерывисто дышал и смотрел полупьяным взглядом.

Секунд через пять, хотя мне показалось, прошла вечность, Даня охрипшим голосом произнес:

– Надеюсь, я прощен.

– Что? – прошептала, не скрывая улыбки. Дотронулась до шеи, проводя неуверенно ладонью в тех местах, на которых Дан успел оставить свой след.

– Иначе будут последствия, – усмехнулся Новиков. Он тоже улыбался, взгляд его напоминал прошлое: сейчас передо мной стоял человек из детства, тот, кого я любила всю жизнь. Улыбчивый, легкий, общительный, и безумно красивый.

– Последствия?

– Ага, а для них место неподходящее. Так, где там твой плед, замерзнешь же.

– Не под… – я одернула себя и тут же в очередной раз смутилась. Господи, он намекал на то самое?.. Выходит, я его… Ладно! Я много раз мечтала, что Дан будет моим первым мужчиной, в идеале – единственным. Особенно мне нравилось думать об этом ночью, перед сном или утром, после пробуждения. Нет, конечно, я не каждый день представляла себя рядом с Даней, но бывало.

– Обо мне думаешь? – спросил Новиков, словно видя меня насквозь.

– Конечно, о ком же я еще могу думать двадцать четыре на семь? – театрально качнула головой, закатив глаза.

Дан поднял плед и заботливо накинул его мне на плечи, продолжая разглядывать меня, словно перед ним карта сокровищ.

– Почему ты не хочешь общаться перепиской? – спросила, напоминая, что в двадцать первом веке придумали такую крутую вещь, как телефон, грех им не пользоваться.

– Ариш, – он моментально помрачнел, улыбка сползла с губ Дани. – Я не смогу с тобой переписываться, это будет слишком палевно. Но ты права, в случае чего мы должны быть на связи.

– У меня очень много вопросов, и хотелось бы получить на них ответы.

С минуту Новиков молчал, потом снова подошел к краю крыши, взглянул вниз и холодно произнес:

– Амелия стояла вот здесь в тот день, нерешительно смотрела на пустой двор академии.

Я замерла, вспомнив Вову, его расправленные в сторону руки. В горле застрял ком, ладони, казалось, покрылись коркой льда.

– Ты ее любил? – прошептала, боясь услышать правду.

– Когда я перевелся сюда, она буквально сразу меня заметила. Вообще эта девчонка была не из робкого десятка: сама подошла, протянула руку, представилась. Амелия буквально преследовала меня. Возможно, при других обстоятельствах я бы обратил на нее внимание – красивая девушка, почему нет? Но тогда из-за перевода, новой команды, учебы я… Даже не интересовался ее жизнью. У нас ничего не было, нас и друзьями-то назвать было нельзя.

Я подошла к Дане, мне хотелось взять его за руку и отвести от края крыши. Казалось, земля притягивала парня магнитом, казалось, туда манила сама Амелия.

– В октябре меня заметил Рогов, похвалил игру и пригласил на вечеринку братства. Туда ходили только избранные, и по какой-то причине туда захотела прийти и Амелия. Я согласился, выпил, расслабился, познакомился ближе со многими, особенно с Андреем. Думаю, его забавляли разговоры со мной. Да и мне общение с ним в какой-то степени нравилось. Дьявол подкупает речами, – Дан закрыл глаза, поджав губы. Он пошатнулся, и я, не выдержав, все-таки схватила его за руку, крепко сжав мужскую ладонь и пытаясь разгадать, что терзает сердце человека, которого я люблю.

– На той же вечеринке Рогов подошел и к Амелии, они о чем-то поговорили, он глумливо улыбнулся, а в ноябре она спрыгнула с этой крыши.

– Ты… – я сглотнула. – Думаешь, это как-то связано?

– Я не думаю, я знаю, – с безысходностью в голосе произнес Новиков. – Андрей прекрасно был осведомлен, что Амелия учится по стипендии, у нее нет за спиной влиятельного папы, который разнесет вдребезги всю академию за дочку. Также он знал, что на деньги, которые получает Амелия, живут ее безработная мать и годовалая сестра.

– А это здесь причем?

– Рогов предложил Амелии сделку: в обмен на мое внимание она сыграет в игру, – на слове «игра» Даня скривился, словно сама реальность вызывала в нем отвращение.

– В игру?

– Амелия не сразу согласилась, она прекрасно знала, что братство – опасные ребята. А потом ее мать спуталась с каким-то алкашом, и им срочно понадобились деньги. На кону стояло многое: решение финансовых проблем, независимость, даже я, – Новиков с горечью усмехнулся.

– О какой игре ты говоришь?

– Игры бывают разными, в тот раз игроков было трое: два парня и Амелия. Их накачали наркотой, привезли на поле, тут недалеко, километрах в двадцати от академии. Кругом ничего и никого, только голодные волки.

В грудь словно вонзили осколок, когда я услышала про волков.

– Что было дальше? – прошептала, облизнув пересохшие губы.

– Амелия проиграла, стала зависимой.

– Что? – глухо спросила.

– Она изменилась, все вокруг это заметили, кроме меня. В один из дней Амелия ворвалась ко мне в комнату, на ней была лишь пижама, даже обуви не было или носков. Она несла какую-то несуразицу, я толком не понял и главного не заметил – клочка бумаги у себя в кармане брюк.

– Господи! – я прикрыла ладонью рот, ужасаясь от слов Дани.

– Через три дня ее нашли мертвой, – фраза прозвучала как приговор, словно это Новиков был виноват в смерти девушки, словно он изнывал от чувства вины.

– Что было в той записке?

– Одно слово – помоги. Она искала спасения, металась, а я не увидел.

По спине вдоль позвонка прошелся холодок.

– Дань, ты не…

– Поэтому я должен остановить все это, положить конец проклятым играм, цена которым жизнь! – процедил сквозь зубы Новиков, под кожей на скулах парня заходили желваки. Он смотрел прямо перед собой, вдаль, на мрачный лес, на воронов, парящих над стволами высоких деревьев.

– А как же полиция? Давай, дадим показания, и дело…

– Ариш, – Даня повернулся ко мне, взял за руки, переплетая наши пальцы. Он сейчас походил на отца: такой же серьезный и бескомпромиссный. – Связи решают все, пока дело не предано огласке. А для этого мне нужен телефон, на который Володя снимает чертовы игры.

– Хорошо, – кивнула я, натянуто улыбнувшись. – Где он находится? Давай я тебе…

– Нет! – прорычал строго Новиков, не сводя с меня пронзительного колючего взгляда. – Не смей, слышишь! Не смей лезть в это! Ты уже привлекла внимание Рогова, хватит!

– Ты один не справишься, – прошептала я.

– Я не справлюсь, если ты станешь их мишенью. Арина, держись от братства как можно дальше! Моя бы воля, я бы отправил тебя домой, но уже поздно. Проклятье…

– Я никуда не поеду! Я тебя одного здесь не оставлю. Можешь говорить, что хочешь! – мне хотелось звучать уверенно, но голос дрожал, да и меня саму потряхивало от безумной правды.

– Просто держись подальше от Рогова, хорошо? Я не хочу тебя потерять.

Глава 27. Арина

Даня в этот раз не стал провожать меня до дверей комнаты, мы попрощались у входа на крышу и договорились увидеться завтра. Правда, у него были какие-то дела, поэтому встреча предстояла короткой, но я радовалась и этому. Уже будучи в спальне, лежа на кровати, закрыла глаза и смаковала воспоминания о наших поцелуях. Внизу живота опять сладко заныло, губы растянулись в глупой счастливой улыбке. И только история Амелии портила радостные картинки: омрачала их черными красками.

Сложно было поверить, что братство довело девушку до смерти, что кто-то возомнил себя вершителем судеб, палачом, собирающим трофеи в виде человеческих жизней. Однако от Рогова всегда веяло чем-то опасным, таким, что мороз проходил по спине, да и Вова напоминал, откровенно говоря, безумца.

Одного невозможно понять… зачем им все это? Зачем кому-то накидывать веревку на другого человека и становиться кукловодом?..

Заснула я не сразу, перекатывалась по подушке, комкая под собой простынь. А уж во сне и вовсе настиг кошмар: словно бегу по темному лесу, ветви деревьев царапают руки и ноги, я то и дело оглядываюсь, но ничего не вижу, только чувствую – нечто злое надвигается, ещё немного, и меня поглотит бездна.

Проснулась я вся в холодном поту, сердце лихорадило, отбивая бешеные ритмы, что звучали зловещей колыбельной в перепонках. Благо было уже утро, вряд ли после такого я смогла бы снова уснуть.

Сходив в душ, быстренько привела себя в порядок, хотелось сегодня выглядеть особенно красивой. Мысли о предстоящей встрече прогнали воспоминания о плохом сне, заставляя улыбнуться, хотя в груди что-то свербило, и я не могла найти этому причину.

На пару интегрированного маркетинга мы пошли вместе с Лесей.

– Ты сегодня прямо светишься, – подметила подруга. Даша с нами до сих пор не разговаривала.

– Да? Ну спасибо, сочту за комплимент.

– Произошло что-то хорошее? Оно самое? – в глазах Дроновой появились озорные огоньки. Я смутилась от намеков девушки, но тут же нацепила маску равнодушия. Тайна же.

– С ума сошла? Может, это у тебя было то самое?

– Ах, если бы, ах, если бы, – пожала она плечами.

После третьей пары мы с Лесей разошлись: она убежала на тренировку группы поддержки, а я отправилась в столовую, мысленно прося всех богов не встретить никого из братства. И о чудо – целый день ни одного на горизонте. Окружающие коситься на меня не перестали, но я старалась абстрагироваться, а потом и вовсе достала наушники из рюкзака и полностью отгородилась от внешнего мира любимыми треками.

К четырем была намечена встреча с Даней, он должен был ждать меня под старой лестницей, ведущей на второй этаж корпуса женского общежития. В том коридоре обычно ходило мало народу, а ещё там частенько, по словам девчонок, были перебои с электричеством. Поэтому я и сама лишний раз не заглядывала, намеренно выбирая другую дорогу.

Пол еще, как назло, зловеще скрипел, за окном завывал ветер, солнце почти село, и этот проклятый треск ламп вызывал мурашки. Я остановилась напротив лестницы, обхватив себя руками, здесь было довольно прохладно, и, чего уж греха таить, не особо романтично.

– Замерзла? – послышался позади теплый голос Дани. Сердце моментально заискрило, а на губах засияла улыбка. Я не успела оглянуться, как Новиков приобнял меня со спины, чмокнув в щеку. От него веяло уличной прохладой.

– Ужасное место для свидания, – прошептала, не двигаясь.

– Согласен, но выбор нынче не велик. Иди сюда, здесь не так дует.

Даниил взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и потянул за собой под лестницу, уводя в сумрак. Узкое пространство, буквально на двоих человек, и холодная стена, в которую я уперлась лопатками. Свет сюда проникал лишь на мизерный процент, но даже при таком освещении я заметила, как у Дани переливались глаза, когда он смотрел на меня.

– Что? – я прикусила губу, отчего-то смущаясь происходящего.

– Не знаю, просто… – он улыбнулся. Затем чуть наклонился и коснулся своим лбом моего. Между нами вроде ничего и не происходило, но такая близость сводила с ума, заставляя каждую клеточку тела трепетать. Жаль, время не могло остановиться.

Рука Дани скользнула вниз, его палец легонько коснулся моего запястья и медленно начал двигаться, отчего мне захотелось податься вперед.

– Ты всегда так ведешь себя на первом свидании? – произнесла я.

– Нет, – усмехнулся он. – Обычно я затаскиваю девчонок в койку, но у нас ведь необычный случай.

– Вот как? – ревность укусила под ребрами, напоминая, сколько было этих самых девушек у Даниила, и скольких он вот так трогал.

– Я всю ночь думал о тебе, – шепнул вдруг Новиков. Его губы замерли буквально в сантиметре от моих.

– Это тоже попадает под категорию «необычных случаев»? – подчеркнула я, хотя уже и не ревновала, лишь сдерживалась, чтобы не потянуться к его губам для заветного поцелуя. Мужское горячее дыхание и без того обжигало кожу, а те узоры, которые Даня рисовал пальцами на моих руках, заставляли изнывать все тело.

Я не понимала, что со мной происходит, но мне однозначно это нравилось.

– О, да, – игриво произнес Новиков. – Это был очень необычный случай. Не хочешь меня поцеловать?

– Я?

– У тебя есть три секунды для принятия решения, иначе останешься без дозы, милая, – самодовольно заявил Даня.

А потом он неожиданно подхватил меня под бедра и приподнял, прижимая к себе. Интуитивно я потянулась к шее Дани, обвив ее руками и предвкушая продолжение. Однако кое-кто не спешил, будто специально завлекал в темные сети, изводил ласками.

Я судорожно выдохнула в губы Новикова, в ответ Дан игриво провел языком по моей нижней губе, но поцелуй так и не случился.

– Не вижу решительных действий, госпожа Филатова, – с усмешкой в голосе заявил Даниил. И я уже хотела исправить положение, как Новиков резко поставил меня на пол, делая шаг назад. Скользнул рукой в карман куртки и вытащил оттуда мобильник.

– В чем дело? – тревожно спросила, ощущая некую горечь, что заветная близость так быстро прервалась.

– Тц! Блин, время подпирает, – вздохнул Дан.

– Уже надо идти?

– Ариш, прости, прид… ого, свет погас, – констатировал Новиков, отмечая, что в проходе резко потемнело. Я моментально напряглась: вспомнился тот дождливый день, когда всех выгнали на улицу, когда в окне я увидела образ безликого.

– Пойдем, я провожу тебя, – предложил неожиданно Даня. Он взял меня за руку, не дожидаясь разрешения, и потянул за собой по коридору. Я прижалась к его плечу, медленно волоча ноги по скрипучему полу. Проклятые тени и звуки играли злые шутки с воображением в моей голове, казалось, в темноте поселились монстры.

– Да не бойся, я же с тобой, – шепнул Дан на ушко, закинув руку мне на плечо и притянув к своей груди.

– Зачем ты тогда меня напугал? – прогулки в темноте навевали воспоминания и вопросы, которые остались без ответов.

– Что? Черт, я же говорил, это был не я. Ну что я, совсем больной по-твоему?

– Но я видела… – неуверенно прошептала. Позади раздался скрип, я моментально напряглась и оглянулась, хотя в кромешной тьме ничего не было видно.

– Что ты видела?

– Человека в твоей толстовке, но на его лице была то ли маска, то ли… не знаю, Дань, я очень испугалась.

– Это Володя, его тупые шутки, – прорычал Новиков, мне показалось, он свел челюсть. – Больной ублюдок! В общем, просто держись от них подальше, хорошо? Не заставляй меня переживать.

И прежде, чем я кивнула, свет неожиданно включился. Мы оба остановились, но не только мы – навстречу нам шла Дашка, вернее, бежала. На секунду она замерла, но тут же подобралась и снова побежала. Вид у нее был крайне взволнованный. Обернувшись, девушка даже не обратила внимания на Даню, так и смотрела на меня, словно молила о помощи. Я испугалась.

Новиков резко скинул руку с моего плеча и явно планировал уйти, но Синицына опередила своей фразой:

– Все плохо! – прострел, два слова, как пуля навылет, у меня едва не подкосились ноги.

– В смысле? – глухо спросила я.

– Я вернулась в комнату, а там записка: «Я ушла на свидание с Ковалевым».

– Но это же всего лишь свидание, Даш. Ничего такого… – искренне не поняла волнения подруги.

– Да вы дуры что ли обе? Ты! – Синицына перевела грозный взгляд на Новикова, который снова вытащил телефон из кармана. – Сегодня ведь ночь храбрых?

– Что за ночь? – я вдруг ощутила себя единственной, кто ничего не понимает. Взглянула на Дана, тот лишь молча засунул мобильник обратно в карман и кивнул.

– И Ковалев просто так пригласил, по-твоему, Лесю на свиданку? В ночь храбрецов? Но у нее иммунитет! – продолжала вопить Дашка.

– Скорее всего это ловушка, – выдал Новиков громко и обреченно вздохнул.

– Если с ней что-то случится… – прошептала Синицына, ее грудь ходила ходуном от нервного напряжения.

– Давайте просто найдем Лесю! Где будет проходить эта…

– Нет! – категорично заявил Даниил. – Идите обе в комнату, все будет в порядке с вашей подругой.

– А если не будет? – прикрикнула я, отчего-то раздражаясь чрезмерному спокойствию Дана. Будто он говорил о каком-то роботе, а не человеке. Если братство довело Амелию до ручки, то где гарантия, что они и с Лесей не сотворят подобное?

– Арина, – процедил, не размыкая губ, Новиков, смотря прямо мне в глаза. В его голосе звучала сталь и бескомпромиссность. Я вдруг четко осознала: он не примет моего решения, не позволит действовать так, как хочу я.

– Найди ее, – тихо произнесла, отводя взгляд в сторону. – Я не прощу себе, если с ней что-то случится.

– Идите в комнату, – казалось, фраза прозвучала с нотками облегчения. – Мне пора. С Лесей будет все нормально.

– Угу, – кивнула я, не в силах произнести ни слова.

Даня не поцеловал меня на прощание, я не заметила, смотрел он или нет в нашу сторону, когда уходил. Отчего-то сердце сжалось, словно его обмотали колючей проволокой. Я облизнула пересохшие губы, терзаясь в смятении.

– Пошли? – спросила Дашка, в коридоре послышался звук закрывающейся двери – Даня покинул корпус.

– Ты знаешь, где будут проходить эти… игры?

– Могу только предположить… – помялась Синицына, теребя рыжие пряди волос, завязанные в хвост.

– Давай просто сходим туда и убедимся сами?

– А Новиков? – с опаской шепнула Даша, оглядываясь.

– Насчет него не беспокойся.

– Ладно, – согласилась девушка, неуверенно кивнув.

Мы взяли куртки в комнате и пошли туда, где могла проходить так называемая игра. Дашка и сама толком о ней не знала: слышала краем уха, что точной даты не бывает, по какому принципу выбирают игроков – тоже неизвестно, сказала, что в этом году сходка будет за старым двухэтажным ангаром, который скрыт за высокими елями, в десяти минутах ходьбы от академии.

Идти по вечернему лесу было страшно: то справа сук обломился, то ветер завыл, да так жутко, словно монстр скребся за нашими спинами, где-то высоко над лесом разлетелся эхом крик ворона, а потом совы.

Я куталась в куртку, то и дело оглядываясь, а Дашка подсвечивала дорогу фонариком телефона. В какой-то момент подумалось, что идти сюда было бестолковой идеей. Да кто в здравом уме ночью придет в лес проводить игры? Но когда мы вдали увидели свет, услышали голоса, все встало на свои места.

Спустившись со склона и остановившись в тени маленькой пышной сосны, мы с Синицыной замерли, наблюдая крайне странную картину. Между двумя высокими железными бочками (почти под пять метров в высоту) находилась толстая доска, создавая подобие деревянного мостика. И у основания этой самой доски стояла Леся.

Глава 28. Даниил

Мне тесно в этом теле:

Плоть причиняет боль.

Я холоднее Хеля,

Я истинное зло...

Рогов явно дал понять, что пора выбрать сторону, где лишь одна являлась верной. На деле я давно определился, а точнее – покорно оставался на своей. Теневой, но правильной. Всякий раз мне приходилось натягивать капюшон на лицо, обличаться в чёрное и с показательным упоением наблюдать за проделками братства. И вот сегодня, будучи в окружении безумных деспотов, я молчаливо следил за игрой, у которой стёрлись все границы.

Подружка Арины. Она в шаге от смерти. Но едва ли это понимает.

Егор накачал её наркотой, тем самым наругавшись над сознанием девушки. Об этом знал безмала каждый – парни из братства, захлебнувшаяся в криках толпа, – но никто не попытался тому попрепятствовать. И даже я, ведь целью являлось другое. Мне был нужен чёртов мобильник, что хранил в себе кладезь улик, ибо только он мог поставить точку в изощрённых забавах.

– Только посмотри, как малышка смотрится в кадре, – пребывая точно в экстазе, пропел Демидов. Он повис на моём плече, трясся перед лицом экраном мобильника. Живые кадры, поставленные на запись, выкручивали внутренности. – Вот такое кино меня действительно возбуждает. Мурашки так и кусают, – игриво содрогнулся он.

Леся стояла на вышке слегка шатаясь, на самом краю «бездны» и не думала спускаться обратно. Пустые глаза смотрели прямо перед собой. Её лицо выражало полное равнодушие, как если бы она заскучала за просмотром немого кино. Знала бы девчонка, что стала героиней реального хоррора, в одно мгновение переосмыслила бы многое. Впрочем, сейчас это была не Леся, а очередная марионетка Рогова, с которой он планировал попрощаться.

Андрей любил свои игрушки. Он любил их ломать.

Тем временем зеваки продолжали улюлюкать, подгоняя девушку бездушными воплями: «Давай! Сделай этот чёртов шаг!», «Мы требуем зрелища!», «Ну же, красавица! Всё не так страшно!». К счастью, их просьбы оставались неуслышанными, ведь блондинка пребывала в прострации.

– Она ведь может умереть, – произнёс я мысли вслух.

– Возможно, – хмыкнул Вова. – Без риска не было бы и веселья.

Я продолжал пялиться вверх, как завороженный.

– Мы можем убить её, понимаешь? – голос пропал. – Отобрать жизнь ради забавы. Потому что мы просто хотели веселья…

Достучались до Вовы разве что только черти.

– Ох, брось, Данилка! Ты не в первый раз на игре. К чему вся эта речь, похожая на детский плач? Ведёшь себя как маленький, ей-богу!

– Не упоминай имя господа без особой на то надобности, – послышался голос Рогова. Мгновение, и его тёмная фигура возникла перед нами. – Дьявол же не так принципиален. Он тщеславен и силён, когда о нём говорят.

Блондин нахмурил брови и отмахнулся от Альфы.

– Уже давно всем ясно, что ты мастак нести чушь с необычайно умным лицом. Этот обволакивающий голос, пронзительный взгляд… В твоей родне были цыгане? Из тебя бы вышла чудная прорицательница.

На это Андрей лишь покачал головой. Весьма предсказуемо, ведь парень пребывал в расположении духа. Сегодня он был королём вечеринки. Сходбища, что являлось для него смыслом жизни.

– Рад, что ты с нами, – улыбнулся он мне. – Я бы огорчился, если бы ты пропустил мероприятие.

– Мероприятие? – фыркнул я. – Мы что, на детском утреннике?

Рогов задумчиво постучал пальцем по губам.

– Хм, параллели явно имеются. Свора горлопанов, требующих представление. Сказочный персонаж и, наконец, мы – воспитатели, что всё это устроили, – Андрей вовсе просиял. – Да и сладкое вот-вот окажется на тарелке.

За идиотской речью пришло огорчение. Заскучав, Вова бросился развлекать толпу, тем самым лишив шанса выкрасть мобильник. Он размахивал руками и кричал что-то невразумительное, а студенты яро его поддерживали. Тогда я понял истинное определение хаоса.

Хаос – это мы и всё то, что нас окружает. Мы растим его в себе и сеем по миру. И что для единиц безумие – для нас в порядке нормы.

– Давай, птичка! Докажи, что умеешь летать! – эхом разносилось по округе.

Я словно попал в другую реальность. Изуродованные азартом лица, кривые улыбки, рискующая жизнью мученица и нарастающий запах смерти – всё это был не сон, а долбанная реальность.

– Дай ей шанс, Андрей, – практически взмолился я сквозь зубы.

– О ком ты? – переспросил Рогов, а после, кивком, посоветовал обернуться. – Если ты о ней, то пташка в полной безопасности.

Мой взгляд наткнулся на Арину. Она растерянно смотрела вверх и прикрывала рот от изумления. Казалось, ноги девушки вот-вот подкосятся.

Меня и самого пошатнуло, ведь я просил её не вмешиваться. Она не должна была здесь быть. Не должна была всё это увидеть.

– Ну же, подойди к ней, – подталкивал Рогов. – Девчонке явно не по себе. Впрочем, я и сам могу её утешить.

Арина отыскала меня в толпе. Наши взгляды встретились. Тело обдало жаром, следом холодом. Меня раздерало от желания броситься ей навстречу, увести как можно дальше отсюда, и необходимостью оставаться на месте, быть скалой.

– Мой мир вокруг неё не вертится, – бросил я, с усилием отвернувшись от девушки. – У нас есть дела куда поважнее.

Рогов тут же воспрял. Он получил усладу для своих ушей. А я – рубец на сердце. Мой поступок походил на предательство. Низкое. Не поддающееся оправданию.

Но, чёрт возьми, я не мог поступить по-другому!

Тем временем Леся послушно сделала шаг. Один. Ещё один. И уже всецело балансировала на высоте. За спиной послышался протест Арины. Я не видел, но точно знал, что её пытаются остановить. Хотела ли она вразумить подругу или наброситься на меня с кулаками – уже не имело никакого смысла. Как и я, она была бессильна.

– Что здесь происходит?! – очередной вопрос погрузил пролесок в молчание. На мгновение показалось, что я лишился слуха, но это было не так. – Что вы творите?! Боже, Дронова, слезайте оттуда! Немедленно!

Дмитрий Константинович появился из ниоткуда. Схватившись за голову, он ошарашенно озирался по сторонам, в попытке вникнуть в увиденное. И пусть мужчина отличался врождённой робостью, он смог подарить мне надежду. Крохотную веру, что игра не достигнет своего финала.

– С ума сойти, дети! – не унимался преподаватель. – Что вы устроили?

Я мог понять его чувства, ведь ещё вчера прилежные ученики на деле оказались бесами из преисподней. И совсем неудивительно, что его карусель мыслей остановилась на Рогове – главному создателю геенны.

– Ты! – шикнул Дмитрий и попёр на Андрея. – Твоих рук дело, Рогов?!

Преподаватель проткнул его грудь указательным пальцем, но парень не шевельнулся. За спиной Альфы тут же выросли все члены братства. Они молчаливо расползлись по сторонам, заключая мужчину в круг. Я тоже стал его частью.

– Дмитрий Константинович, где ваши манеры? – скрестив на груди руки, Андрей покачал головой. – Прикасаться к студентам запрещено по правилам академии… Меньше всего я хочу, чтобы вас наказали.

Дыхание педагога участилось. Окуляры очков стали медленно запотевать. Тишина стояла глухая, отчего был слышен резвый ритм его сердца.

– Ты что несёшь, сопляк?! О каком наказании ты говоришь?! Стоит мне дать жалобу, как тебя моментально исключат! Всех вас!

Леся вернулась на безопасное место. Но жертв от этого не стало меньше.

– Чтобы нажаловаться, нужно иметь такую возможность, – Андрей сделал шаг. – Уверены, что она у вас останется?

– Что? – мужчина попятился назад от Рогова, отчего наткнулся спиной на Вову.

– Вы спросили о наказании? – улыбнулся Демидов, а после грубо оттолкнул учителя. – Да что вы о нём знаете?

Дмитрий потянулся к земле, но смог удержаться на ногах.

– Прекратите эти игры! Сейчас же!

– Да что ты знаешь об играх? – теперь мужчину подхватил Егор, вцепившись в ворот его куртки. Ковалёв прекрасно знал о своих привилегиях и с удовольствием ими пользовался. Их лица разделяло несколько сантиметров. – Ты лишь ничтожество, зарывшееся в книжках, – очередной толчок, и вот Дмитрий повалился на спину.

Толпа охнула, но не попыталась возразить. Зрелище было до мурашек унизительное. Горло вовсе сдавило жгутом, когда растерянный мужчина взял меня за запястья и лихорадочно прошептал:

– Новиков… Что происходит?

Он смотрел на меня потерянным, жалобным взглядом. Сердце дрогнуло от этой картины. Нервы вовсе затрещали по швам, когда я понял, что все смиренно ждали моей реакции. Рогов, братство, публика и, чёрт возьми, Арина.

– Ничего особенного, Дмитрий Константинович. Всего лишь урок, но теперь он для вас, – выдавил я, подняв мужчину. Рогов тут же напрягся, решив, что я дал заднюю. Это было не так. – Сегодня мы ставим вам двойку.

Сняв очки с дрожащего учителя, я смял их в кулаке, а после кинул на траву.

– Вы были к нам добры и всегда оставляли шанс на пересдачу. Мы поступим так же, – я похлопал его по плечу, советуя убраться с поляны. – Вы ничего не видели. Вы обронили очки, а данная картинка вам померещилась. Верно?

Рогов довольно улыбнулся. А вот Дмитрий беспомощно выставил руки. Он был слеп, как тот крот. Однако быстро понял, что бороться с нами бессмысленно.

Быть может, когда-нибудь он поймёт, что обошёлся малой кровью.

На помощь учителю пришла Арина. Подхватив его под плечо, она повела за собой мужчину. Но прежде чем их силуэты растворились в лесу, она оставила на мне уничтожающий взгляд.

Быть может, когда-нибудь она поймёт, что я старался ради нас.

Глава 29. Арина

– Спасибо, – пролепетал Дмитрий Константинович, который, кажется, и стоять-то ровно не мог. Еще бы, после такого унижения. Да я и сама чувствовала себя не менее грязной, словно искупалась в болоте человеческих пороков, словно сама издевалась над этим мужчиной.

Но самое обидное другое – Даня был среди них. Притворялся он или нет, но вместо того, чтобы помочь Лесе, встать на сторону педагога, Новиков поддержал братство.

И это борьба против системы? Это противостояние? Если так, значит, я чего-то не понимаю в этом мире.

– Дмитрий, – раздался мужской хрипловатый бас. Я пригляделась и заметила мужскую фигуру, приближающуюся к нам в темноте пустого коридора. Высокий рост, костюм тройка и идеально натертые черные туфли, которые переливались даже в полумраке, а звук их каблуков разносился эхом по помещению.

– Добрый вечер, Олег Алексеевич, – кивнул мужчина и, наконец, отошел от меня и Дашки. Только сейчас я узнала в незнакомце директора академии.

Что ж, отличный шанс прекратить это безумие и вытащить Лесю из лап братства.

– Что вы здесь делаете? – спросил директор скучающим тоном. На вид ему было около пятидесяти: легкая щетина, правильные черты лица, гладкая макушка. И перстень в виде черепа на указательном пальце.

У кого-то в академии я уже видела точно такой же перстень. Один в один. Но вот у кого? .

– Олег Алексеевич! Вы должны помочь нам! – взмолилась я, отметая мысли о перстне. – Там возле бочек творится ужасное! Они там…

– Постойте, – директор выставил ладонь вперед, как бы намекая, чтобы я остановила словесный поток. Он все еще казался не особо заинтересованным слушать мои речи.

– Это важно! Прошу вас…

– Пройдемте ко мне в кабинет, и вы все спокойно расскажете, – предложил Олег Алексеевич. Я перевела взгляд на Дашку, та никак не отреагировала, а вот педагог по литературе опустил голову, словно боясь попасть под раздачу.

– Нет времени! – взмолилась я.

– Идемте! – настаивал мужчина. – Синицына, а вы проводите нашего Дмитрия, он едва стоит на ногах. Не хотелось бы, чтобы уважающий человек потерял сознание где-то в коридорах. Хорошо? – на последнем слове директор сделал акцент, будто это была не просьба, а приказ. Мне стало дурно.

– Да, хорошо, – Даша кивнула, и они с Дмитрием Константиновичем начали медленно отдаляться от нас с директором. Мне же ничего не оставалось, кроме как последовать за Олегом Алексеевичем в сторону его кабинета.

В голове и без того был сумбур: Леся, стоящая на высоте пятиэтажного здания, эта доска, по которой она должна была пройти, и Новиков, в чьих глазах поселилась тьма. Я будто попала в другой мир, будто пыталась ухватиться за невидимую веревку, которую наверняка подвесил сам дьявол, не иначе, лишь бы потешить свое самолюбие.

Ноги тряслись, в груди отбивало взволнованное сердце, пальцы, казалось, покрылись коркой льда. Я нервничала, теряла драгоценные минуты, а ведь в это время Леся могла оказаться на краю пропасти!

Дан ее не спасет.

– Прошу, – голос директора вернул в реальность, а свет в кабинете ударил по глазам. Я не стала садиться, разглядывать помещение, перешла сразу к делу:

– За академией проходят безумные игры! Там девушку под…

– Какие игры, о чем вы, госпожа Филатова? – мужчина сел в большое кожаное кресло за дубовый стол кирпичного цвета. Только сейчас я обратила внимание, насколько здесь все дорого и помпезно: золотая статуэтка льва, на которую положил руку директор, за его спиной картина с тремя всадниками в массивной рамке. Эти предметы роскоши явно стоили баснословных денег.

– Игры на жизнь, – крикнула я, сглотнув. – Вы должны что-то сделать!

– Игры на жизнь? – он провел рукой по подбородку, затем выдал подобие улыбки. Однако от этой улыбки по позвонку пробежался холодок.

– Там может уме…

– Госпожа Филатова, – мягко, но в то же время с насмешливыми нотками, прозвучало обращение из уст мужчины. – Вы бывали в горах?

– Что, простите? – я завела руки за спину, скрепив их в замок. Ногти больно впились в кожу, но это не помогало сдерживать эмоции.

– Там можно встретить маленькие речки, они очень шумные, привлекают к себе внимание, пока окончательно не высохнут. Однако большая река всегда течет тихо, как и умный человек – она не повышает голоса.

Я оторопела, не сразу поняв, к чему он клонит, но когда мой взгляд зацепился за табличку на столе, все стало ясно.

Ковалев Олег Алексеевич.

– Вам бы отдохнуть, госпожа Филатова, – продолжил достаточно спокойно директор.

Показалось, меня облили чем-то и выставили на всеобщее обозрение. Я почувствовала, как холодные липкие капли пота стекают вдоль позвоночника: пришла в логово к человеку, который все знает и потворствует тому ужасу, что творится в академии, просить помощи и защиты для Леси. Ну не дура ли?

Я опустила голову, поджав губы. Помощи не будет.

– Да, вы правы, – прошептала себе под нос. – Мне нужно отдохнуть. С вашего позволения. – Развернувшись на пятках, я направилась к выходу. Протянула руку, открыла дверь, но затем оглянулась. В этом кабинете все кричало о власти и богатстве, даже костюм, в который был одет мужчина. Директор явно чувствовал себя достаточно уверенно, адресуя мне угрозу.

– Олег Алексеевич, – решительно произнесла я, смотря с отвращением на человека, возглавлявшего целую академию. Он прикрывал Пятерку Тора и их подлые игры. – Вы знаете, чем отличается золото от пыли?

– Интересный вопрос, – усмехнулся директор, словно я спросила глупость.

– Даже упав в грязь, золото останется драгоценным металлом, а пыль, поднявшаяся до небес, так и останется пылью. Китайская мудрость, – хмыкнула я и захлопнула за собой дверь.

***

До комнаты я добралась с трудом, все хотелось бежать обратно к тем бочкам, где была Леся, попытаться как-то помочь ей.

С одной стороны, накатывала злость: на себя, на Дана за бездействие. С другой – я не знала, как помочь, если только вызвать полицию, хотя и тут ситуация двоякая. Если истинную причину смерти Амелии скрыли, наверняка у организаторов этих игр везде есть связи. Я бы могла обратиться за помощью к родителям, у отца полно влиятельных знакомых, однако не факт, что папа захочет вообще лезть в это дело.

Проклятье!

Когда я пришла к себе, там никого не оказалось, только записка на столе от Даши. Она гласила, что Леся в порядке, и они сейчас в медпункте. Я облегченно выдохнула, но тяжесть, давящая на сердце, никак не хотела уходить. Почему-то вдруг возникло ощущение – это только начало.

Дальше будет хуже.

Дверь за спиной неожиданно открылась, издав глухой скрип. Я оглянулась и замерла, замечая в проходе Новикова. Он быстро прикрыл за собой и, не говоря ни слова, подбежал к кровати. Уселся на корточки и начал что-то искать на полу, словно меня здесь и нет.

– Ты совсем уже! – крикнула я, сжимая руки в кулаки.

– Вот он, – на выдохе произнес Дан.

– Убирайся! – прорычала, едва сдерживаясь, чтобы не накинуться на него прямо сейчас. В голове так и звучало набатом – предатель.

– Что? – Новиков поднялся, держа в руках браслет Амелии. Он до сих пор был в черной парке, в той самой, в которой издевался над учителем.

– Убирайся отсюда!

– Ты серьезно? – его брови изогнулись в удивлении. Что ж, я была удивлена не меньше. Выходит, борьба за справедливость заканчивается, когда на сцену выходит более сильный игрок.

– Ты оглох? Убирайся! – крикнула, замахнувшись рукой. Мне хотелось дать ему пощечину, хотелось бить по груди и плечам, пока все внутри не перестанет клокотать от горечи и гнева, что раздирали сердце. Однако Новиков, поймав меня за кисть, не дал возможности ударить. Его пальцы крепко сжали мою руку, а глаза прожигали насквозь, словно Дан в эту минуту и сам себя ненавидел.

– Почему ты меня не послушала? – прошептал он, не размыкая губ.

– А почему ты стоял там и наблюдал за Лесей? Почему ты вместе со всеми издевался над учителем? Что это было?

– Игра, мать твою, это была игра, Арина!

– Игра? – мне сделалось смешно, хотя это больше походило на истерику. – Весело было? Полезно?

– Егор прокололся, так что да, это было полезно.

– Что? – я дернулась, и Новиков, наконец, отпустил меня.

– Послушай, все, что я делаю, имеет определенную цель. Мне нужно было стать частью братства, заслужить доверие, чтобы собрать необходимые доказательства. И если бы я сегодня поступил иначе, Егор бы не обмолвился о том, что вся информация на Амелию до сих пор не уничтожена: она хранится в ее комнате.

– Что ты имеешь в виду? – я перевела взгляд на браслет, который сжимал в руке Новиков, но мысли не складывались в единую картинку.

Даня вздохнул и, кажется, смягчился:

– Егор тоже не дурак, он подстраховал себя – сохранил данные на флэшку. Собственно, вот она, – Дан разорвал лямки браслета и из основания, на котором было выгравировано имя девушки, показался USB-разъем. – Доказательства, что Рогов подсадил Амелию на наркоту, хранились на самом видном месте.

– Если это так, мы можем пойти прямо сейчас в полицию! – прошептала я воинственно.

– Нет, не можем, – отрезал Даниил. Он оглянулся так, словно переживал, что кто-то может подслушивать за дверью. – Этим мы лишь обнародуем кормушку, но не закроем ее.

– И ты знаешь, как ее закрыть?

– Да, – прошептал Новиков, опять оглянувшись. Он подошел ко мне ближе, чуть наклонился и ответил. – Все подвиги снимаются на телефон. Это единственное, что сможет уничтожить улей.

– Ты… – я тоже перешла на шепот, теперь и мне показалось, нас могут подслушивать. – Знаешь где он?

– Где-то в тайнике у Андрея. Только Володя знает местонахождение тайника, единственный вариант сместить его и…

– А если я… ну… – с одной стороны, я понимала, насколько рискованно и абсурдно может прозвучать идея, с другой – иного выхода не видела. – Что если я попробую сблизиться с Роговым?

Глаза Дани вмиг вспыхнули, его плечи передернуло, а лицо исказилось, от нескрываемого ужаса. Я нервно сглотнула, не узнавая своего любимого человека. Он походил на разъяренного тигра, готового выпустить когти и ринуться в бой.

– Только попробуй! – прошипел Даниил мне в губы. Между нами не было и сантиметра, когда его фраза коснулась слуха и отозвалась манящей ноющей сладостью внизу живота. Это была далеко не та ситуация, когда стоит сходить с ума от возбуждения, но внутри кипели неподвластные мне эмоции.

– Боишься, что он перейдет границы? – напирала я, отчего-то наслаждаясь взглядом Дани, который прожигал все внутри без остатка.

– Боишься, что мои руки не доберутся до твоей задницы, Филатова?

– Вряд ли, – выдохнула, проводя игриво языком по нижней губе Дана.

– Мне стянуть штаны с тебя прямо сейчас? – усмехнулся Новиков. Его ладонь коснулась моего бедра и резко сжала, рывком дернув на себя, от чего я слабо пискнула.

– Не получится, – я прикусила губу Даниила, слегка оттянув ее, наши языки случайно встретились, и меня словно прошибло разрядом тока. В глазах все поплыло, дыхание сбилось, сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки навстречу новым ощущениям. Эта близость сводила с ума.

– Проверим? – самодовольно сказал Новиков. Его рука скользнула по внутренней части моего бедра, и когда она прошлась в том самом месте, я чудом сдержала стон, рвущийся наружу. Тепло разливалось по всему телу, подобно горячительной смеси. Между нами, казалось, летали искры, отсчитывая секунды до атомного взрыва в легких.

Застежка на штанах расстегнулась, облегчив дыхание, но сковав все органы от дикого смущения. Я поддалась вперед, хотелось оказаться еще ближе, хотелось почувствовать его возбуждение.

– И ремень-то не нужен, детка, – шепнул Даня, коротко поцеловав меня в губы. Нежность переплеталась с безумной страстью и голодом. Я подалась вперед, в надежде утолить жажду, целовать до исступления и стонов, но Новиков не дал мне такой роскоши: он резко отступил.

– Подумай о своем поведении.

– Что? – выпалила я.

– Добрых снов, – кинул он напоследок с усмешкой, словно игрался со мной, словно таким образом пытался показать свою власть над моим телом и душой. И, черт возьми, у Дана это отлично получилось.

Глава 30. Арина

День выдался довольно серым: небо затянуло тучами, погрузив академию в полумрак, пары отменили из-за внепланового собрания, а Новиков вовсе пропал, тем самым подарив новую порцию тревоги. И пусть Леся сейчас была в безопасности – пребывала в лазарете с Дашкой и постепенно вспоминала, что произошло, – я не могла найти себе места. Выйти из игры невредимой ей удалось совершенно случайно. Дмитрий Константинович сорвал жуткое мероприятие, а после неравнодушный студент помог спуститься Дроновой с конструкции.

Единственный из всех присутствующих. Один из полусотни!

Не оставалось сомнений, что академия полна нехороших людей и уже привыкла жить по правилам братства. Что говорить, ведь сам директор закрывал глаза на очевидные преступления. А быть может, вовсе их разделял.

И пусть Даня настоял, чтобы я не вмешивалась, но внутреннее чутьё подсказывало: один он не справится. Я не могла оставаться в стороне. Больше нет.

Покинув комнату, чтобы немного развеяться и найти Новикова, я поняла, что больше не чувствую себя в безопасности. Давили не только стены, но и фантомные взгляды, от которых было сложно избавиться. Казалось, за мной наблюдают везде: в библиотеке, столовой и даже женской уборной. Мои подозрения подтвердились, когда хозяева этих взоров преобразовались в тени, преследующие меня повсюду.

Чёртово братство.

Они ходили по пятам, превратив слежку в очередную забаву. Я видела Егора, что мелькал в толпе студентов, подобно призраку; слышала мерзкий смех Вовы, который эхом проносился по коридорам. И, кажется, ощущала Андрея у себя за спиной, когда стояла в очереди за чаем. Было ясно одно: меня нарочно изводят. Играются, преследуя свои идиотские цели. И так как Новиков отсутствовал, я решила выйти во двор, решила выбраться из мнимой ловушки.

Улица встретила меня прохладой. Усевшись на покрытый многолетним мхом бортик фонтана, я жадно втянула воздух. По исходившим изо рта облачкам пара поняла, как сильно была взволнована. Дрожь пробирала до костей, а пальцы посинели от холода. Но мёрзнуть здесь было куда лучше, чем вздрагивать от любого шороха.

Да уж, в этом месте скучать не приходится.

Ещё каких-то полгода назад я и подумать не могла, что моя жизнь перестанет быть томной, домашние проблемы лишатся значения, а каждый новый день будет походить на этап выживания. Полгода назад я и мысли не допускала, что в современном мире есть место абсурдной несправедливости: когда людей лишают всяких прав, играют с их жизнями, а тот, кто обязан предотвращать подобное, не видит этого или попросту не хочет замечать. Немыслимо!

Понимание, что Леся могла стать их жертвой, отражалось болью в сердце. Мне не хотелось мучать её бесконечными расспросами, ведь ей и самой сейчас нелегко. Я обязательно её поддержу, но позже. Сейчас подруге нужен только покой.

Впрочем, я тоже хотела побыть в одиночестве. Собраться с силами и, наконец, разработать собственный план, где не будет места запретам Даниила. Он беспокоился обо мне, я знала, но именно поэтому Новиков не мог мыслить холодно. Даня сбивался с цели, как только мне угрожала опасность. Вывод напрашивался сам: мне нужно его поддерживать и в тоже время действовать самостоятельно.

Пока главной целью был телефон, что прятал в тайнике Рогов…

Стоило подумать об Альфе, как мысли тут же материализовались. Послышался треск сухих листьев, а после перепуганная стая воронов закружилась в небе. Я вся напряглась, осознав, что меня настигли и здесь.

Мир снова стал вращаться, подобно адской карусели.

Подскочив с места, я метнулась к входу в академию, но тут же осеклась, заметив на крыльце Егора. Он явно ждал меня, вальяжно облокотившись на перила. Сомнений не осталось – на меня открыли охоту.

С чего вдруг они переключились на меня?

Сменив курс, я направилась к аварийному выходу, но тот как назло был заперт. Последняя возможность вернуться в академию, не встретившись лицом к лицу с пятёркой, ускользнула сквозь пальцы. Как и уверенность в том, что Андрей не причинит мне вреда. Справедливости ради, я никогда не была в этом уверена.

Паника стремительно нарастала, выталкивая здравый смысл.

Торопливо обойдя здание, я юркнула в открытые ворота, всё ещё надеясь остаться незамеченной. Впереди был только лес, в дебрях которого проглядывалась заброшенная постройка. К ней я и направилась.

Спокойно, Арина. Не поддавайся на их провокации.

Но мой шаг ускорился, когда за спиной послышался мерзкий гогот. Казалось, мне дышат в затылок. Посторонний шёпот заполонил голову. Сама того не поняла, как пустилась в бег, тем самым приняв правила игры. Ведь убегая, я лишь подтверждала статус жертвы, невольно потакая прихотям Рогова.

Остановившись напротив старого заброшенного амбара, еще раз оглянулась. Сердце ходило ходуном, а страх сковывал легкие. За спиной послышался хруст, с дерева сорвался ворон, пролетев прямо над головой.

Меня явно настигали. Предполагать для чего всё это затеяно не представлялось возможным. Они охотились, я была жертвой – точка. Мне ничего не оставалось, как скрыться в трёхэтажном здании и молиться о том, чтобы парни оставили меня в покое; прошли дальше вглубь леса, решив, что я притаилась именно там.

День однозначно выдался мрачным. Впрочем, как и все дни в «Валькирии».

Дернув речку деревянной двери, я оказалась в полумраке заброшенного строения. Из-под разбитых стекол местами проникали лучи светового дня, а вместе с ними и вой ветра. В воздухе застыла строительная пыль, сырость и запах чего-то горелого. Я скрестила руки на груди, сглотнув.

Господи, что я тут вообще делаю?

На улице раздались знакомые голоса. Не думая ни секунды, проскочила на третий этаж. Металась между полуразрушенных стен, оконных вырезов и каменной насыпи. Пол под ногами скрипел, а морозный воздух проникал под одежду. В панике я пыталась найти убежище, однако воображение играло в злые шутки со мной: то померещилась чья-то тень в проходе, то раздался глухой звук, заставляя резко обернуться.

– Она сюда зашла? – пронесся эхом с первого этажа мужской голос. Кажется, это был Ковалев.

Сердце ухнуло в пятки, сжимаясь в тугой комочек. Казалось, братство вот-вот настигнет меня, казалось, еще секунда и я попадусь. Ладони сделались влажными, практически мокрыми, я протерла их об ткань брюк и дернулась вглубь длинного темного коридора.

Проклятый скрип старого напольного покрытия выдавал меня, а может это страх издевался над разумом. Я то и дело оглядывалась, спотыкалась, передвигаясь практически наощупь. Темнота затягивала, подобно бездне, нагнетая и без того жуткую атмосферу.

Впереди показалась лестница, ведущая на чердак. Долго не думая, я метнулась к ней. Ноги дрожали, по телу скользила неконтролируемая дрожь.

Я дернула ручку, но та как назло не хотела подчиняться. Под ребрами все сжалось, когда шаги стали звучать громче. Под их толстыми подошвами хрустели камни и моя плёвая решительность.

Что им, чёрт возьми, нужно?

– Раз, два, три, четыре, пять… Мы идём тебя искать, – послышался глумливый голос Егора, и я задохнулась. – Ау, Рина! Где ты, милая? Выходи! Тебе всё равно от нас не спрятаться!

Идея двинуться им навстречу и разразиться в гневных обвинениях в момент улетучилась. Теперь мне хотелось стать невидимкой, а лучше открыть проклятую дверь и слиться с мраком этого здания.

Я повернулась боком и облокотилась всем телом, ударив бедром по деревянному покрытию.

Да открывайся же ты!

– Птичка, ну где же ты? — разлетелся голос Егора, подобно удару колокола в перепонках.

Дыхание оборвалось, а учащенный пульс вызывал боль в груди. Я еще раз ударила по двери, и та, наконец, поддалась. Маленькая комнатка два на два встретила сыростью и прохладой. Вокруг ничего, кроме одинокого стола, если это был, конечно, стол. В темноте я почти ничего не видела.

– Кис-кис-кис, – позвал Демидов. – Ты где-то рядом. Я чую твой страх. Слышу, как ретиво бьётся сердечко.

Голоса становились громче, как и пробирающий до мурашек смех Вовы. Я поспешила прикрыть за собой дверь, не хотелось попасться этому безумцу на глаза. Однако оставила щелку, чтобы понимать насколько плачевное у меня положение. Хотя отсюда и не было путей к отступлению, мне оставалось лишь молча ждать своей участи.

– Мишка косолапый по лесу идет, — запел Ковалев, присвистывая. — Мишка разозлился, он тебя найдет.

Я накрыла уши ладонями, но обеспечить глухоту не удалось. Обрывки фраз врезались в тело, как беспорядочные пули. А потом я заметила Демидова. Он остановился вначале ступенек, ведущих по мою душу. Парень что-то вытащил из кармана, в темноте было плохо видно, напротив его глаз внезапно вспыхнул огонек от зажигалки.

Нашел! Он меня нашел?!

В голове проносились картинки возможных событий, одна страшней другой. Я облизнула пересохшие губы, и провела дрожащей рукой по лбу, прикрыв ей рот.

– Милая, не заставляй нас скучать, – от света зажигалки улыбка Володи виделась мне зловещей, будто сам Дьявол спустился поздороваться. По позвонку пробежались мурашки.

Впервые за всё это время я поняла студентов, что заходились в ужасе при виде братства. Впервые я ощутила себя в их шкуре. И дело отнюдь не в них самих, а в обстоятельствах. Мы были далеко от академии, вокруг ни души. Оглушённые безнаказанностью парни могли пойти на что угодно.

Боже, Даня, куда ты подевался, когда так мне нужен? И почему я забыла телефон в комнате общаги? Проклятье…

Демидов вдруг сделал шаг, оказываясь на ступень ближе ко мне. Его прямой пронзительный взгляд был направлен на дверь, возле которой я пряталась, молясь всем святым остаться незамеченной. Казалось, Вова уже нашел свою жертву, казалось, он смотрит на меня, отсчитывая секунды до нашей встречи.

Я начала панически оглядывать темную комнатку, перебирая варианты спасения. И не найдя ничего лучше, на носочках подкралась к столу, тот находился на небольшом расстоянии от стенки.

Еще один шаг, еще один скрип, разрывающий перепонки.

Зажав рот ладошкой, я протиснулась между стеной и столом, присев на корточки. Лопатками уперлась в холодную стенку, ощутив, как по спине скатились ледяные капли пота.

Ну что они мне могут сделать? Не убьют же… Не убьют?

– Посмотри на крыше. Вдруг, она там, – раздался голос Егора, адресованный кому-то из братства. В груди забилась маленькая надежда, возможно у меня еще есть шанс остаться невидимкой.

Они не сверхлюди, а только хотят ими показаться. Они не найдут тебя, Арина.

– Подожди меня, – крикнул Демидов, затем послышались быстрые шаги, видимо парень спускался вниз.

Я облегченно выдохнула, тело, будто истощилось.

– Я надеру сучке задницу, пусть только мне попадётся, – рявкнул Вова в отдалённости. – Моим новым кроссам пришёл кирдык!

Сволочь.

Удивительно, но в череде улюлюканий и издевательских насмешек, я не слышала голоса Андрея. Не уверена был ли он среди них, хотя наверняка был. Охота без вожака – не охота. Вряд ли братство действовало без его указки.

Очередной скрип старого паркета заставил вздрогнуть. На мгновение показалось, что именно Рогов стоит за дверью. Нас разделяла тонкая грань. Мысли о нем заставляли тело сжаться. Я в очередной раз сглотнула, сердце предательски колотило в грудной клетке. Создавалось ощущение, будто его звук разносился эхом, разрушая безмолвие.

– Ты была плохой девочкой, Рина! – очередная реплика Егора, заставила вздрогнуть. Он был где-то рядом, но точно не за этой дверью. – Ты оказалась ябедой! Давай поговорим! Нам нужно убедиться, что ты больше не допустишь подобных ошибок! Поверь, мы умеем прощать!

Пазл вдруг склеился. Теперь мне стали ясны их причины. Братство узнало о моём визите к директору и, очевидно, им это не понравилось.

Мне решили устроить наглядную порку.

– Смотрите внимательно! Я точно видел, что она забежала в здание!

– К чёрту это всё! Мы теряем время! Возьмём мышку, когда она покажется из норки! Я жутко голоден и зол! – крикнул Демидов.

Я молилась Всевышнему, чтобы парни передумали и ушли. Мне было плевать, что будет после. Я хотела быть в безопасности сейчас, а потом уже придумаю способ, как отомстить за все, включая трясущиеся коленки.

Мой взгляд вновь зацепился на дверной ручке: то ли это страх играл на струнах моих нервов, то ли там кто-то продолжал стоять. А когда в маленьком помещении раздался скрип, сердце окончательно ухнуло. Страх сковал легкие, я не могла дышать.

Опустив голову между коленок, и прищурившись, я желала только об одного – остаться непойманной.

Очередной скрип пронзил грудную клетку. В желудке повисла тяжесть, ноги налились свинцом.

Пожалуйста, пожалуйста, уходи.

Однако моё желание не сбылось, когда фонарик от телефона разбил темноту полосой света. Из горла вырвался всхлип: передо мной вырос Матвей. Он держал одну руку в кармане брюк, молча разглядывая свою находку.

Наши взгляды встретились и замерли друг на друге.

Мир разлетелся вдребезги: надежда, вера, здравый смысл. Я была близка к тому, чтобы впиться когтями в лицо парня. Всё что я сейчас могла – так это защищаться.

– Что там у тебя, Мэт? – послышался голос Володи.

Я наклонилась вперед, тайком глянув в сторону лестницы. Дверь была открыта и звуки приближающихся шагов с ужасом проносились у меня в голове. Демидов был близко, он сокращал расстояние, заставляя мозг медленно плавиться.

– Матвеюшка, ты оглох? – блондин оказался на пороге комнаты. Я запрокинула голову, смотря снизу вверх на Барских, подобно испуганному котенку, которого собирались утопить в речке.

Время замерло. Я замерла вместе с ним. Закрыла глаза. Смириться с участью проигравшего всегда сложно, особенно если ты жертва, особенно если они беспощадные хищники.

– Её здесь нет, – вдруг спокойно ответил Матвей, а я решила, что мне послышалось. – Пошли отсюда, холодно.

– Проклятая сучка, – хмыкнул блондин.

Барских кинул на меня равнодушный взгляд на прощание, затем развернулся и направился к лестнице.

– Наверное, успела сбежать, – сказал Матвей.

Раздался скрип, видимо парни спускались по ступенькам. Кто-то разочарованно взвыл. Кто-то грязно выругался. Я же обмякла от недоумения. Что это сейчас было?

Мотив слежки прозрачен, а вот поступок Барских – не укладывался в голове. Парень не сдал меня, совершил преступление против братства, несмотря на то, что мы были с ним едва знакомы. Как это понимать?

– Ладно, уходим, братцы. Веселье отменяется.

– Проклятье!

Я не помнила, как вернулось дыхание, а руки перестали дрожать. Всё это время внимательно следила за каждым удаляющимся звуком. Но даже когда меня окружила пронзительная тишина, я не торопилась вылезать из убежища. Безустанно гоняла мысль, что дурной сон случился со мной наяву.

Как объяснить поступок Матвея? Что это было? Добрая воля или очередной ход в бесконечной игре?

Глава 31. Даниил

День пошёл коту под хвост – ни один из намеченных планов так и не выполнился. Я измучился в поисках того, кто присутствовал на играх и мог обладать хоть какой-то информацией. Но никто из полусотни зевак не осмелился заснять хождение девушки по шаткой балке. Никто даже мысли не допустил, что можно сделать фото, ведь это могло обернуться для него трагедией.

Леся и та держала молчание, уповая на потерю памяти. По правде она просто боялась. Либо не хотела посвящать меня. Я исчерпал все попытки поговорить с девушкой, потому что наткнулся на Дашу. Рыжеволосая бестия встала грудью, не пропуская меня в палату. Впрочем, девчонку можно было понять. Несмотря на благой настрой я по-прежнему оставался частью братства. Деталью того разрушительного механизма, на который не нашлось управы.

Временами мне казалось, что все мои неудачи тесно связаны с Амелией. Я до сих пор сгорал от чувства вины и безустанно нёс это бремя. Слышал её голос, что проклинал меня за содеянное. Ощущал фантомный взгляд, который завсегда смотрел с укором. Нередко видел её в Арине, как чертово напоминание о прошлом. Но как бы жадно не грызла меня совесть, я точно знал, что вскоре всё закончится.

Нет ничего постоянного. И даже Рогов может споткнуться.

Наступил вечер. Оставив попытки найти доказательства, я решил навестить Арину, но уже в рекреации сменил маршрут. Наткнувшись на братство, я удивился их скверному настроению. Лица всех четверых перекосило от злобы, а внешний вид намекал на то, что парни вернулись с «прогулки». Взлохмаченные волосы, грязь на ботинках и пыльные островки на одежде.

– Ты как раз вовремя, – процедил Рогов, похлопав меня по плечу и подталкивая в сторону столовой. – Составишь нам компанию? У нас к тебе серьёзный разговор.

Уже и не вспомню, была ли наша беседа хотя бы раз беззаботной. Единственное, что обсуждалось в нашем кругу, так это неизменно интересы Рогова.

– Как скажешь, – ухмыльнувшись, кивнул я, а следующее оставил в мыслях: “Как будто у меня есть выбор”.

Переступив порог столовой, мы направились к самому дальнему столику, который был занят. Заметив нас, шестёрка студентов похватала свои подносы и кинулась врассыпную. Следом с визгом разбежались девчонки, к которым Вова понадеялся залезть под юбки. А уже через каких-то пять минут помещение вовсе опустело. Недурно догадаться, ведь последние игры не слабо напугали народ.

– Что с вами такое? – усмехнулся я, обведя парней взглядом. Их явно что-то заботило. – Ходили по грибы?

– Скорее по ягодки, – двусмысленно подметил Вова, чем заставил меня напрячься. – Но только сбор вышел скудным. Мы так и остались голодными.

– Но ведь мы собрались здесь не для того, чтобы я вам посочувствовал?

– Отнюдь, – сказал Рогов, положив татуированную руку на стол.

Он молчал, а я лишь спустя время заметил, как на его пальцы взбирается крохотная божья коровка. Теперь он поставил руку перед своим лицом, внимательно наблюдая за действием насекомого.

– Ты должно быть заметил, что я был максимально сдержан, – продолжил парень. – Закрывал глаза на многие вещи и отличался непривычной мне гуманностью. Но в этом мире нет ничего постоянного. Моему терпению пришёл конец.

Начинается. Как же я устал от этих томных прелюдий.

– Да о чём, мать его, ты говоришь?

– Он говорит об Арине, – сухо бросил Егор. – Вчера она была у отца и попыталась доложить на нас.

Проклятье. Я ведь просил тебя, Арина…

Новость была настолько ударной, что я не сразу восстановился.

– И что с того? Мы прекрасно знаем, что он не станет нас подставлять. Ему плевать на игры и на дела в академии в целом.

– Достаточно того, что она посмела открыть рот, – пропел Вова. Он сидел рядом, парализуя меня взглядом. Блондин прекрасно знал, что тычет раскалённой палкой в рану. – Как же так, Данилка? Мы оставили девчонку тебе под ответственность, а ты не смог её приструнить. Теперь это сделает настоящий папочка.

В мозгу что-то щёлкнуло.

– А может, ты поболтаешь с её реальным папочкой? Он быстро поправит тебе самомнение и причёску, – выпалил я, чем вызвал у Демидова смех.

– Ты правда думаешь, что жалкая угроза меня остановит? Не забывайся, дорогуша, я не боюсь пушистых котят. Я ими протираю обувь.

Сжав кулак, я дёрнулся на парня.

– Остынь, Дан, – теперь влез Матвей. Его голос был сродни мольбе. – Дела и впрямь не очень. Просто выслушай и прими меры.

– Принять меры? Вы серьёзно? Что я должен сделать? Упаковать её в коробку и отослать по почте родителям? – сердце колотилось в горле. – Я не заставлял вас измываться над её подружкой. Не просил её приходить на игры и наблюдать за происходящим. И уж точно не подталкивал на то, чтобы та пошла докладывать. И прежде чем продолжите обвинять меня, переглянитесь между собой.

На лице Рогова засияла довольная улыбка. Он был рад вывести меня из себя.

– Мы тебе верим, Дан, и ни в чём не обвиняем, – он подул себе на руку, позволяя божьей коровке сменить направление. Теперь он игриво перебирал пальцами, заставляя насекомое суетливо шевелить лапками. – Я был благосклонен к Арине. Но она сочла моё расположение за слабость. Больше этого не повторится.

Меня пробило нервным смехом.

– Неужто вы боитесь? Банда парней испугалась мелкой девчонки? Мы все прекрасно знаем, что нам ничего не грозит. Так к чему вся тревога?

– Она пошла против нас. Против тебя, – тон Рогова стал резок. – Если кто-то выбрал быть говорливым, то я с радостью подрежу ему язык.

Было сложно оправдать Арину будучи в роли, но я не унимался. Я злился на неё, за то что она меня ослушалась. Злился на парней, что смели ей угрожать. Злился на самого себя, что оставил ситуацию без контроля.

– Нужно с ней поговорить, – вторил я. – Мне удастся всё исправить.

– Ох, в этом нет смысла, – с улыбкой отмахнулся Альфа. – Я всё уже решил. Больше Рина не допустит мысли, что может с нами играть, – резко сжав кулак, он раздавил насекомое, а потом брезгливо вбросил его на столешницу. – Теперь поиграемся мы… Разговор окончен, джентльмены.

Стулья задвигались, парни вышли из-за стола, оставив меня в облаке снующих размышлений. Я ощутил ладонь на своём плече, а после услышал как шепчет Матвей:

– Он не шутит, Дан. Теперь всё куда серьёзнее, – звучало искренне. – Присмотри за ней. Сегодня она практически нам попалась...

Что? Как это понимать? Андрей не всё мне рассказал?

Внутри всё сжалось от тревоги. Дождавшись, когда братство скроется за дверьми, я не задумываясь метнулся к Арине.

Ну держись, дорогая. Тебя ждёт хорошая взбучка за самодеятельность.

Глава 32. Арина

Просидев еще минут тридцать в темной комнате, я все-таки решилась выйти, медленно переступая по скрипящим ступенькам. То и дело оглядывалась, казалось, сейчас выскочит кто-то из братства, даже звук собственных шагов пугал, заставляя периодически вздрагивать.

Пока шла по лесу, отмахиваясь от веток деревьев, никак не могла отделаться от вопросов в голове. Почему Матвей мне помог? Почему не сдал братству? И чем обернется его помощь? Вопросы, на которые не было ответов, затягивали в водоворот страха, сердце сжималось от недоброго предчувствия.

Однако стоило только переступить порог академии, ощутить тепло, как глаза сами начали закрываться, в ногах возникла невероятная усталость, словно я пробежала забег на длинную дистанцию. Поэтому, не медля ни минуты, я направилась к себе в комнату.

Я не знала, где сейчас безопасно, но лучше уж там, чем скитаться по полупустым коридорам старинного здания или бродить по лесу.

К моему удивлению, Дашки на месте не оказалось, хотя она обычно в это время уже возвращалась из библиотеки и зависала над художественными книгами, валяясь на кровати.

Скинув обувь, я шмыгнула в душ. Меня до сих пор потряхивало, но к этому плюсом прибавился холод. Еще бы! После такой прогулки, а ведь за окном далеко не лето. Да и в заброшке было довольно прохладно, ладони, казалось, покрылись тонкой коркой льда, до того замерзли.

Скинув с себя остатки одежды, я включила горячую воду. Помещение моментально наполнилось теплом, зеркало медленно запотевало. Я вошла в кабинку, запрокинула голову к тропическому душу, позволяя обжигающим струям пройтись по телу, они окутывали, словно невидимое покрывало, заставляя расслабиться.

В комнате послышались шаги, сперва я подумала, это Дашка вернулась, однако мнительность брала свое: мало ли братство нагрянуло. Одному дьяволу известно, на что эти парни способны, и чего от них ожидать. Я поспешила выключить воду и, накинув банный белый халат, подошла к дверям.

Рука замерла возле ручки, дыхание перехватило. Подкрадывались пугающие мысли, что по ту сторону стоит Демидов и ждет часа икс, а может, все они там. Сердце замерло, но сдаваться и становиться загнанной в ловушку мышкой я не планировала. Игра еще не окончена.

Набрав полные легкие воздуха, я толкнула дверь и буквально сразу нарвалась на Новикова.

– Даня? – спросила, облизнув мокрые губы. С волос скатилась капля воды, упав между грудями, и я тут же скрестила руки, отчего-то смущаясь. Хотя понятно от чего – на мне были только трусики и этот халат.

– Не хочешь ничего мне рассказать? – спросил строго он, прожигая угнетающим взглядом.

– А ты? – я постаралась улыбнуться, прикрыв за собой дверь в ванную и прислонившись к ней спиной.

– Ты ходила к директору?

– В смысле?

– Да без смысла, Арин! Я тебя о чем просил? – прорычал он, громко выдохнув. Новиков расхаживал по комнате, держа руки в карманах. Он выглядел очень взволновано. – Почему ты вечно всё делаешь мне наперекор?

– Да о чем ты, Дань? – искренне не понимала я.

Он остановился, посмотрел исподлобья, да так пронзительно, словно проник в самую душу.

– Ты ходила к Ковалеву пожаловаться на его сыночка? Гениально! У меня просто эпитетов не хватает расхвалить твой план.

– Ах, ты об этом? Егорка нажаловался? – буркнула я, вспоминая сегодняшние игры, заброшенный дом и мерзкий голос Демидова. Кожу осыпали мурашки, я невольно оглянулась. Кажется, снова пошел снег, ветви деревьев то и дело шатались, а тени от них создавали зловещие образы.

Нас ведь никто не подсушивает?

– Ты чего хочешь добиться своими выходками? – прошипел Дан, голос его звучал холодно, будто он отчитывал постороннего человека. И мне вдруг стало так обидно, до слез обидно. Сидя в том здании, отсчитывая минуты до спасения, меньше всего на свете хотелось по итогу получить нравоучения от любимого человека.

Вместо ответа я развернулась, дернула ручку и шмыгнула в ванную комнату, громко хлопнув за собой дверью.

– Филатова! – крикнул Новиков.

Проведя рукой по запотевшему зеркалу, взглянула на свой затравленный вид. Неужели он не понимает, что сейчас не время ругаться? Неужели нельзя проявить чуточку тепла? Я и без Дани осознаю, что совершила ошибку с директором, что, возможно, подставила Новикова своим поступком. Однако события не повернуть вспять.

За спиной послышался скрип, вздрогнув, я оглянулась, заметив Дана на пороге.

– Что сегодня произошло? – спросил он уже мягче.

Должна ли я рассказать про заброшенное здание, о шуточных угрозах и поступке Матвея?

– Ты не знаешь?

Даня закрыл за собой дверь и подошел ближе. Он провел горячей ладонью по моим мокрым волосам, выдавая подобие улыбки.

– Они… что-то сделали тебе? – прошептал Новиков, сглотнув. Мне показалось, в его взгляде промелькнула тревога, страх услышать положительный ответ.

– Нет, – качнув головой, ответила я. – Просто преследовали, нагнетали обстановку. Вроде ерунда, но все равно было не по себе.

Я соврала, вернее, утаила часть истории. Ему лучше не знать, позже я сама с этим разберусь. Самая главная задача Дани – найти телефон. А моя безопасность второстепенна, ну не убьет же братство любопытную девчонку? Хотя угрозы Демидова заставляют думать иначе. Мне, действительно, было страшно.

– Давай договоримся? После каникул ты уедешь.

– После каникул будет сессия, я должна закрыть ее, иначе меня не переведут, – воспротивилась я. Уезжать не было никакого желания, не сейчас, когда знала, что Дане угрожает опасность.

– Хорошо, после сессии.

– Ты так хочешь от меня избавиться? – прошептала, смущаясь собственного вопроса. В ванной комнате до сих пор было душновато, или это близость Новикова заставляла полыхать кожу, кто знает. Но мне захотелось вновь встать под струи воды, скинуть с себя остатки вещей, вдохнуть полной грудью.

– Знаешь, чего я хочу?

Я опустила голову, потупив взгляд. Сердце в момент сжалось, а потом ускорилось, набирая бешеные обороты.

– Не знаю… – тихо произнесла, облизнув пересохшие губы.

Дан приблизился, сократив между нами расстояние. Я ощущала, как вздымается мужская грудь, как его пальцы скользят по моим рукам – от кистей вверх, достигая плеч.

– Наказать одну очень глупую девочку, – игриво промурлыкал мне на ушко Новиков, касаясь языком мочки. По позвонку словно прошелся разряд тока от столь простого прикосновения, а когда губы Дани начали опускаться ниже, оставляя короткие поцелуи на моей шее, я окончательно поплыла.

Осмелев, скользнула руками под толстовку Даниила, прижимаясь ближе. Внизу живота сладко заныло, мне хотелось прильнуть к нему, вспомнить ненастные поцелуи. Новиков со свистом выдохнул, прикусив кожу на шее и слегка оттянув ее.

– Арина, – его томный голос действовал подобно дурману, затягивал в свои сети, заставляя отдаться без остатка.

Я выгнулась, закрыв глаза. Ладонь Дани начала медленно спускать халатик с моего плеча, и в ту же секунду там оказались его губы. Ожог за ожогом, он спускался к ключице, слизав языком оставшиеся после душа капли воды.

– Тебе пора научиться быть послушной девочкой, – прошептал Дан, скользнув по моему бедру ладонью.

Сердце зачастило, я густо покраснела, пытаясь уловить ртом воздух, которого чертовски перестало хватать. Открыв глаза, я встретилась с взглядом Новикова, он не смотрел, пожирал с диким желанием, подобно хищнику, загнавшему жертву в тупик.

А когда пальцы Даниила поддели мои трусики, пройдясь вдоль кромки к бедру, я не выдержала и едва слышно простонала. Подалась к нему, в надежде найти до боли любимые губы, впиться в них и раствориться в новых, наверняка невероятных ощущениях.

Сама не поняла, как ухватилась за края толстовки Новикова, как попыталась стянуть ее с него, и как он резко отстранился.

– И я тебя тоже, – произнес с усмешкой на губах Даниил.

Снова? Это была очередная показательная игра? Провокация?

Я смущенно отвела взгляд, стараясь не подать виду, что разочарована. И пусть тело изнывало от жажды продолжения, горело огнем, я не дам ему такой роскоши – не дам почувствовать себя хозяином.

– Тогда будь любезен, подожди за пределами ванной, – спокойно ответила, улыбнувшись. Однако не спешила поправлять халат, замечая, каким опьяненным и жадным взглядом блуждал по мне Новиков.

– Не смей развлекаться без меня, – заявил он самодовольно, развернулся и почти переступил порог ванны, как я поспешила оставить последнее слово за собой:

– Я ни с кем и никогда не развлекалась, – произнесла немного игриво. А когда Даня все же оказался за пределами ванной, добавила. – Но ты прав… стоит подумать насчет кандидатуры. Ни вокруг одного господина Новикова земля крутится.

– Чего? – его лицо вытянулось, но прежде, чем Дан успел выкинуть очередную выходку, я захлопнула дверь, щелкнув замком.

Глава 33. Арина

Когда я вышла из ванной, Дани уже не было. И пусть в душе я ликовала от своей маленькой победы над ним, лучше бы он остался. Находиться в академии с каждым днем становилось все сложней не столько физически, сколько морально. Да еще и каникулы через два дня, во время которых и без того тихое место станет максимально безлюдным.

Проклятое братство! Во мне зарождался параноик.

К вечеру вернулась Даша, она сообщила, что Лесю забрали родители, Дронова приедет только к началу занятий, до конца недели мы в комнате остаемся вдвоем. Если честно, я бы тоже уехала домой, да и мама с папой очень ждали возвращения. Но тревога в сердце за Даню не позволяла уехать и оставить его одного.

В субботу я краем уха услышала, что ребята из пятерки Тора отбывают в город, и наш директор вслед за своим сыночком. В «Валькирии» останется два дежурных учителя и те студенты, которые по каким-то причинам не хотят или не могут покинуть академию.

На радостях я написала Дану сообщение:

А.: «Давай домой поедем вместе? Я попрошу папу нас забрать».

Д.: «Поезжай одна, у меня дела».

И на что я надеялась, собственно? Это было ожидаемо.

В воскресенье Дашку встретил личный водитель, она обняла меня на прощание, пожелала хороших выходных, ну и постараться не влезть в очередную дурную историю. Я бы и сама не хотела никуда влезать, тихая жизнь куда приятней хождения по раскалённым углям. Но порой у нас нет выбора, по крайней мере, я его не видела.

Без особого настроения пошла в столовую, взяла себе булочку с чаем и плюхнулась за свободный столик возле окна. Уныло глянула на пустой двор: несколько черных дорогих иномарок медленно отъезжали от здания учебного заведения, скоро здесь почти никого не останется.

Утонув в собственных мыслях, не заметила, как напротив присел Новиков, и только когда он легонько дал мне по носу, перевела взгляд.

– Где дядя Рома? И почему ты до сих пор здесь? – спросил будничным тоном Дан, подперев ладонью подбородок. Давно он не смотрел на меня с таким теплом, словно мы находились дома, словно нам не нужно было бороться с проклятым братством.

– На работе, наверное, – пожала я плечами, предполагая, чем может быть занят сейчас отец. Утром мы созвонились, он планировал забрать меня и не особо обрадовался категорическому отказу. Порой мне казалось, он ревнует к Дане, ведь в случае чего, папа постоянно говорил о нем в негативном контексте.

– Мама заберет?

– Я решила остаться.

– Тц, Арина, – закатил глаза Новиков, проводя ладонью по лицу. И куда делась его легкая улыбка, которой я не успела полюбоваться?

– Твои друзья все равно уехали, какая разница, где я буду находиться эту неделю?

– В Академии от силы человек двадцать осталось, – прошептал он, оглянувшись. – Я не могу никому здесь доверять. Знаешь, сколько шестерок у братства?

– Ну, ты ведь тоже один из пятерки Тора, разве они пойдут против тебя? – не понимала я тревоги парня. – А может, я чего-то не знаю?

– Рогов мне не доверяет, уже не доверяет, – вздохнул обреченно Новиков, откинувшись на спинку стула.

Жаль, мы не могли уехать отсюда вместе, наслаждаться жизнью, отношениями. Я ведь мечтала гулять с Даней, держась за руки, ходить с ним в кино, петь песни в караоке или выкрикивать кричалки на матчах. Мне, как и любой другой девушке, хотелось романтики, а не фильма ужасов.

– Прости, это из-за меня, наверное, – проронила тихо, поджав губы.

– О, – усмехнулся Новиков. – Моя девочка умеет извиняться?

Я подняла глаза, ощущая, как щеки заливает румянец. Такая, вроде, ерунда, да и не в первый раз Дан назвал меня «своей», но сейчас отчего-то фраза показалась интимной, манящей, немного будоражащей. До сих пор не верилось, что мы вместе, что между нами нечто большее, нежели давняя дружба. Наверное, происходи все в нормальных условиях, за пределами этих стен, я бы уже прыгала до потолка и заспамила свою страничку в соцсетях совместными фотками. А наши общие друзья закидывали бы вопросами: «когда», «как» и «почему». Но, увы, я не могла поделиться даже с мамой своим маленьким счастьем. Мы с Даном до сих пор находились под куполом тайны.

– Скажи, а если бы не эта академия, ты бы… ну… – замялась, пытаясь произнести вслух то, что волновало не первый день. – Ты бы назвал меня так? Мы бы начали встречаться?

Я взглянула в глаза Новикову, он походил на закрытую книгу: ни одной эмоции на лице, только манящее притяжение.

– Арин, – произнес спустя почти минуту Дан.

И я вдруг осознала, что не хочу знать правду. Может, и не во мне дело, может, просто у Даниила не было иного способа меня обезопасить. В конце концов, прошла не неделя и не две с того момента, как все закрутилось. А количество наших встреч и поцелуев можно пересчитать по пальцам.

Я поднялась из-за стола, стараясь не выдать своей тревоги. Если мы отсюда уедем, если все закончится, не настанет ли и нашей сказке конец?.. Я окончательно запуталась.

– Ты куда? – спросил Даня, вскинув голову.

– Пойду в комнату, впереди у меня целая неделя отдыха ото всех, самое время начинать скачивать сериалы.

Новиков улыбнулся, я тоже улыбнулась ему в ответ, на этом и разошлись. Он не пошел следом, не предложил провести вместе вечер – ничего. Да, я понимала, возможно, Дан пытался воспользоваться шансом и поискать телефон, утешала себя этим, но возникшая мысль, что наши отношения для него в тягость, назойливо крутилась в голове.

***

Путь до женского крыла общежития в этот раз выдался особенно тревожным, проклятое братство породило во мне чувство постоянного страха, словно за каждым углом поджидал монстр, готовый утащить под кровать. Под конец я даже ускорила шаг, не переставая оглядываться.

Их нет в академии! Никто тебя не преследует, Арина!

И только на своей кровати, закрыв дверь комнаты на замок, я смогла немного выдохнуть. Плюхнулась на подушку, взяв планшет, начала клацать по экрану в надежде найти стоящий сериал на вечер. Откровенно говоря, я не представляла, как пережить сегодняшнюю и еще семь последующих ночей.

За окном темнело, пушистый снег медленно опускался на землю и ветви деревьев. Теперь лес по ту сторону походил на сказочную обитель, куда хотелось заглянуть, отыскать волшебный шкаф и вход в мир магии.

Я накинула на себя одеяло, улеглась набок, поджав ноги, и провела пальцем по сенсору. Нашумевший сериал обещал быть интересным ну или хотя бы отвлечь от грустных назойливых мыслей, а их у меня было хоть отбавляй.

Однако не успела я погрузиться в атмосферу американских вечеринок, как ручка двери дернулась, от чего я невольно напряглась, даже вздрогнула. Затем легонько постучали. Сердце сжалось в точку, по коже пробежали мурашки. Очередная мнительность, очередной страх.

– Арин, это я, – раздался неожиданно голос Новикова. – Ты там?

Вместо ответа я поспешила открыть дверь.

Даня держал в одной руке пакет, а в другой рюкзак, сам он уже успел переодеться в спортивную одежду, хотя еще днем ходил в форме. Волосы парня были немного взъерошены, словно он торопился и забыл причесаться. Я невольно улыбнулась, отмечая про себя, какой Данька все-таки очаровашка, и как сильно я к нему привязана.

– Что ты тут делаешь? – спросила почти шепотом, позволяя Даниилу войти в комнату. Он прикрыл за собой дверь, щелкнув замком.

– Хозяйничаю, – кинул Дан. – Держи, тут всякие ништяки с кухни, столовая на время каникул работать не будет, но продуктов и заготовок полно. Думаю, не помрем с голоду.

Я взяла пакет, разглядывая содержимое: разные батончики, соки, чипсы, бананы, бутерброды в контейнерах. Кое-кто основательно подготовился, но только зачем, если в случае чего, кухня все равно будет открыта.

– Ты собрался в поход? – усмехнулась я, затем все-таки положила пакет на стол и вернулась на кровать, к одеялу. В помещении было довольно прохладно, после отъезда явно уменьшили подачу отопления.

– Ну, если твоя спальня – это поход, то да, – улыбнулся Новиков, усаживаясь рядом. – Какие сериалы успела накачать?

– Я думала… у тебя дела.

– Завтра и начну, а пока можно устроить вечер отдыха, как думаешь? Или стой, ты хочешь, чтобы я ушел? – от одного взгляда Дана губы начало покалывать, а по венам побежала горячительная смесь. Я словно медленно таяла, но в то же время зажигалась искрами. И вот уже сердце ускорилось, и внизу живота сладко заныло, да и обиды ушли на второй план.

– Я «Эйфорию» собиралась смотреть, ты хочешь со мной? Там… много серий.

– У нас целая неделя впереди.

– Я дум… Ой, телефон звонит, – шепнула, взяв сотовый. – Твоя мама звонит, Дань.

– Ну возьми трубку, поболтай, только недолго: не больше десяти секунд.

– Чего? – усмехнулась я, не особо улавливая настроение Новикова. Он приподнял брови, как бы намекая, что пора ответить на входящий, и я, не медля больше ни секунды, все-таки взяла трубку.

– Добрый вечер, Ульяна Сергеевна, как ваши дела? – поздоровалась, не сводя глаз с Ника. Его губы растянулись в улыбке, затем начали отсчет: десять, девять…

– Привет, Аришка, да все хорошо. Как ваши? Вы с Данькой решили на пару не приезжать? Этот сорванец трубку не берет, думает, он бессмертный.

– Трубку не берет? – повторила за тетей Улей я, продолжая разглядывать Даниила. Он поднял ладонь, загибая медленно пальцы. Теперь счет шел от пяти.

Да что происходит?

– Ага, думает, отец не доберётся до него.

– Он что-то натворил?

– Сегодня дедушка приезжает, он очень хотел повидаться с Даней. Да и вообще стол накрыли, твоя бабушка тоже вот-вот подъедет. Вы, ребята, могли бы быть чуточку гуманней к своим родителям, – с укором в голосе произнесла мама Новикова.

И только я хотела ущипнуть его, знал ведь, по какой причине звонит Ульяна Сергеевна, как Дан наклонился ко мне и начал не спеша целовать шею, рисуя языком круговые узоры на коже. Я попыталась отодвинуться, неудобно ведь, все-таки по телефону разговариваю, но Даниил не дал такой возможности, повалив нас на подушку.

– Арин, твой отец сегодня к нам приезжал, он очень расстроился, – продолжала свой монолог мать Новикова, пока губы ее сына оставляли ожоги.

А когда пальцы Дана скользнули под мою кофточку, оказавшись на животе, я окончательно смутилась. Он коснулся пупка, а затем, вычерчивая линию вверх, достиг основания лифчика. Я чувствовала, как между ног то и дело пульсирует, как сжимается тело и рвется сладкий запрещенный стон с губ. Даниил целовал нагло, непозволительно жадно. Он обхватил мочку моего уха, прикусив ее.

– Не дергайся, – прорычал Новиков, требуя послушания.

– Арин, ты меня слышишь? – спросила с другой стороны тетя Ульяна. Господи, стыдоба-то какая! Я едва сдерживалась, чтобы не опозориться перед ней, а кое-кто явно забавлялся, играя в искусителя.

– Да, к-конечно, – кое-как ответила и вновь постаралась отодвинуться.

– Может, вы передумаете? Мы были бы рады, соскучились по вам все-таки, – звучал в трубке женский голос, который я совершенно не слушала.

Даня же не терял времени, теперь его губы блуждали по моей щеке, а ладонь по бедру. Когда он сжал мою ягодицу, я не выдержала, судорожно вздохнув.

– Моя непослушная девочка, – прошептал Дан мне на ухо, прижимаясь ближе.

С одной стороны, мне было жутко неудобно, хотелось подскочить или на крайней случай, сбросить вызов, а с другой – было невыносимо сопротивляться ласкам. Запрокинув голову, я позволила себе наслаждаться горячими поцелуями, мысленно прося всех богов оборвать связь по телефону.

– Ариночка, все хорошо? – спросила тетя Ульяна, и я еще больше зарделась, стыдясь того, что происходит в процессе этого разговора.

– Я перезвоню, – сказала, торопливо сбросив вызов. Затем повернулась к Дане, планируя возмутиться. Его глаза в приглушенном освещении казались черными, немного опьяненными и горящими неподдельным желанием.

– Что? – прошептал Дан, растягивая чувственные губы в игривой улыбке.

– Я тебя убью, – также шепотом ответила.

За спиной вновь раздался звук входящего на телефоне, я повернулась, планируя взглянуть на экран, но Новиков коснулся ладонью моего затылка и рывком потянул на себя, впиваясь яростным поцелуем. Волна невероятной дрожи прошлась от макушки до пяток, внутри будто вспыхнул фейерверк.

Нас накрыло горячей стихией, от которой трепетал каждый участок тела. Я выгнулась, прижимаясь ближе к нему, дотронулась до волос Дани, впиваясь ноготками. Он прорычал мне в губы, навалившись сверху:

– Знаешь, сколько раз я представлял себе этот момент? – прошептал Дан мне на ушко, обхватив мочку.

– Много? – я почувствовала, как грудь наливается, как пульс частит, мы были всего в нескольких шагах от падения в пропасть. Но, черт возьми, как же хотелось оказаться в этой самой пропасти.

Я не знала, как правильно себя вести в подобной ситуации, смущалась собственных желаний, однако инстинкты брали верх, поэтому нащупав пуговицу на своих брюках, я постаралась ее расстегнуть.

– Постой, – остановил меня Дан. – Я позабочусь о тебе. Доверься мне.

И не дожидаясь ответа, Новиков скользнул к моим брюкам. Он отстранился всего на пару мгновений, осторожно стянув нижнюю часть одежды. Его глаза переливались огоньками, его взгляд блуждал по моим обнаженным ногам, заставляя сердце биться с бешеной скоростью.

А потом Дан скинул с себя кофту, смущая еще больше. Я не первый раз видела накаченную мужественную грудь, кубики пресса, бронзовую кожу, но сейчас, когда каждый сантиметр его тела принадлежал мне, я боролась с собой, чтобы не издать возбужденный стон.

Даня вновь оказался сверху, и я, осмелев, прильнула к его груди, заскользив подушечками пальцев по животу, по идеальным изгибам тела, достигая волосков в нижней части, что тянулись дорожкой к пряжке ремня.

– Даже если все закончится, после того, как я уеду, – сказала, обвив руками шею Новикова и раздвигая ноги под ним. – Хочу сегодня быть с тобой до конца.

Он приподнялся, окинув меня пронзительным взглядом, затем рывком стянул с себя брюки. Кажется, в ту секунду, когда я заметила его возбуждение, нервы натянулись до предела, а тело пронзило пульсацией. Я никогда и никого не хотела, никого, кроме Дани. Я мечтала о нем так долго: бесконечными ночами прижимала к себе подушку, представляя, что однажды вместо нее рядом окажется тот, к кому тянутся сердце и душа.

Сколько себя помню, я любила этого улыбчивого парня. Оставалась верной одному ему, наверное, поэтому не могла позволить себе отказать в заветной близости. Даже если завтра все закончится, я хотела хотя бы на одну ночь стать его девушкой, ощутить себя его эпицентром.

Добрый. Заботливый. Ласковый. Мой.

Облизнув нижнюю губу, я засмотрелась на Даню. А когда он вновь опустился ко мне, подняв вверх кофточку и расстегнув спереди бюстгальтер, я закрыла глаза. Слишком смущалась, щеки полыхали пламенем.

Его губы гуляли по моему телу, его руки касались запретных мест, вызывая не сдерживаемые стоны. Я не заметила, как мы избавились от остатков одежды, казалось, я сойду с ума прежде, чем сорвусь в ту самую пропасть, что так маняще зазывала в свои недра.

– Ничего не закончится, – прорычал Дан мне в губы, обхватив за шею. Я открыла глаза, замечая его нахмуренные брови.

Он злился? Но почему?

– Ч-что? – мой голос дрожал, я чувствовала себя оголенным проводом, который вот-вот заискрит от огненных вспышек.

– Ты срываешь мои тормоза, разве не очевидно? Здесь или дома я буду приходить к тебе каждую гребаную ночь и заставлять смотреть на меня. Запомнила, Филатова?

Я не нашлась, что ответить, заливаясь краской и стыдясь гула собственного сердца. Хотя слова больше были и не нужны, поцелуи и ласки говорили за себя. Я вцепилась в плечи Дани, продолжая ерзать и изгибаться под обнаженным телом.

С каждой секундой мы были все ближе к точке невозврата, к Вселенной, где жили наши души. Это была невероятная ночь, яркий сон, похожий на реальность.

И даже когда тело пронзило болью, я продолжала двигаться в такт с Даней, стараясь насладиться мигом, что стал вечностью.

На полу валялся надорванный квадратик фольги, рядом с ним телефон, который продолжал настойчиво звонить, а мы, будто одурманенные, не могли остановиться, не могли перестать наслаждаться друг другом.

Глава 34. Арина

Я не помню, чтобы мы просыпались вместе. Да, засыпали частенько, особенно в детстве, ну а уж про тот случай в пятнадцать вспоминать особенно забавно. Однако родители нас всегда разлучали, и как бы сильно я не хотела, открыть глаза и увидеть рядом Дана, это желание виделось чем-то до ужаса фантастичным.

Поэтому когда утром проснулась и украдкой глянула на спящего Даниила, сердце сладко екнуло, а щеки вновь вспыхнули от смущения. То, что произошло между нами прошлой ночью, граничит с нереальностью, со сказкой наяву.

Однако Даня лежал рядом, его обнаженная грудь поднималась и опускалась, губы были слегка припухшими от бесконечных поцелуев, но до сих пор манили, заставляя спину покрываться мурашками. Я заметила, как сияет его кожа в лучах солнца, что проникали в комнату, и как сладко он посапывал, уткнувшись носом в мое плечо.

Бесподобное зрелище.

Наши руки находились запредельно близко, я могла прикоснуться к нему в любой момент, сплести пальцы, ощутить чужое тепло. Но предпочла наслаждаться молчаливой близостью, стараясь не разбудить Даню.

А минут через десять он и сам проснулся. Пушистые ресницы медленно приподнялись, позволяя разглядеть серые, как небо за окном, глаза. В них словно поселилась целая Вселенная, весь мир, к которому я так стремилась, который так старательно оберегала.

– Привет, – прошептал Новиков, зевнув. Затем чуть приподнялся, поравнявшись со мной, и легонько коснулся губами щеки. Я сжалась от волны смущения, надо было одеться после произошедшего, но мы не могли оторваться друг друга, так и уснули.

– Привет, – робко проронила я, тайком поглядывая на улыбчивого Даню.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, положив ладонь под одеялом мне на живот. Его пальцы медленно скользили вверх, а следом за ними пробегали мурашки. Господи, ну что он делает со мной?

– Н-нормально, – смущенно ответила, сжав пальчики на ногах.

– У меня к тебе два совершенно неожиданных предложения.

– Даже так? Целых два? – улыбнулась, разглядывая блеск в глазах Новикова.

Неужели он мой? Неужели все его тепло и нежность теперь принадлежат только мне? Бабочки в груди запорхали по новой, ликуя от счастья.

– Я могу сходить за кофе или чаем и устроить нам завтрак. Или же… – Даниил игриво усмехнулся, продолжая рисовать узоры на мне под одеялом. – Мы можем пойти в душ и продолжить то, на чем остановились ночью. Решай, принцесса, сегодня твой день.

– Чай! – выпалила на одном дыхании, густо покраснев. Мысль о продолжении была, безусловно, приятной, но я смущалась говорить о своих желаниях вслух, по крайне мере пока.

– Чай, так чай. Тогда я пойду в душ первым, а ты валяйся. Силы тебе еще пригодятся.

– Что за двусмысленные намеки?

– Ну какие уж тут намеки? Скорее, небольшое предупреждение, – глумливо произнес Даня, перелезая через меня.

Я поспешила отвести взгляд, хотя телом моего парня можно было любоваться вечно: мускулистые руки, подтянутый живот, а уж какие ягодицы, мамочки…

Новиков поднял с пола свою одежду, включая боксеры, и скрылся за дверью ванной комнаты, оставляя меня в полном одиночестве. Я тоже не стала терять время, быстро оделась, глянула в зеркало и едва не ахнула от черных кругов под глазами. Видок тот еще… странно, что Даня ничего не сказал. Вытащив влажную салфетку, немного привела себя в порядок, а когда Новиков ушел на кухню, ускользнула в душ.

На завтрак мы пили травяной чай с вкусными ватрушками, оставшимися еще со вчерашнего дня, а после Даниил предложил прогуляться по лесу, подышать свежим воздухом.

– Я думала, ты будешь искать телефон братства, – сказала, надевая куртку и шапку.

– Погуляю с тобой, потом займусь делами. В конце концов, я не уверен, что после завершения каникул смогу быть рядом настолько часто.

– Ну да, если ты меня выгонишь, то уж точно не сможешь, – хмыкнула, садясь на корточки и зашнуровывая ботинки.

– Давай выберем ВУЗ вместе? Как все закончится, я переведусь туда. Как тебе идея? Или… ты хочешь, чтобы мы сняли пентхаус на каком-нибудь двадцатом этаже с панорамными окнами?

– А это заманчивая идея, я о пентхаусе.

– То есть учиться со мной – идея так себе, а жить – гуд? – то ли возмутился, то ли усмехнулся Новиков. Я поднялась, подошла к нему и чмокнула в щеку, посчитав, что это лучше любых слов.

Лес казался невероятно тихим, даже немного пугающим. А уж когда мы прошли мимо заброшенного здания, где я пряталась в тот день, стало и вовсе не по себе. Вдруг показалось, в одной из пустых рам кто-то есть, просто прячется. Я даже остановилась, вытащила телефон и навела камеру, приблизив объект. Однако никого не обнаружила.

Данька, конечно, спросил, удивился моей неожиданной любви к старой архитектуре, но отговорки спасли, он ничего не заподозрил.

Разговоры, шутки Новикова, его горячая ладонь отвлекали от плохих воспоминаний и тревожных мыслей. В конце концов, рядом с ним я полностью расслабилась, ощущая себя в полной безопасности.

Мы сделали несколько совместных фоток, а под пушистой старой елью обнялись и поцеловались. Это было так романтично, словно кто-то свыше разукрасил серые будни в яркие цвета. В животе порхали бабочки, в глазах Новикова переливался огонек взаимных чувств. Мне хотелось остановить время, хотелось навсегда остаться под этим деревом, словно именно здесь зародилось наше маленькое счастье.

На обратном пути Дане позвонила мама и, не получив ответа от сына, она, логичное дело, в очередной раз набрала мне.

– Почему ты с ней не разговариваешь? – искренне удивилась я.

Отношения в семье у Новиковых всегда были очень теплые, а уж с отцом Дан мог поделиться абсолютно всем, в этом я не сомневалась. Дядя Никита довольно современный мужчина, порой я с завистью думала, что было бы круто, если бы и мой папа походил немного на своего лучшего друга. Новиков-старший смотрел на многие вещи иначе, с ним было проще. Мой же отец был повернут на гиперопеке, отсюда, между прочим, и ревность к Дану.

– Потому что я знаю маму, – ответил Даниил, подставляя ладонь под падающие снежинки. – Она сейчас начнет ворчать, что дед приехал, что он скучает.

– Он же тебя любит.

– Он опять начнет заливать о нирване и вечной свободе, он двинулся на своих храмах. И если батя к этому относится с юмором, меня напрягают разговоры о Будде.

– А мне кажется, он просто одинокий, а эти храмы помогают ему не сойти с ума.

– Ага, – закатил глаза Дан. – Дед уехал в Азию еще до моего рождения. Я не особо в курсах насчет всего этого, но папа говорил, что у деда там полно друзей. Он просто… – Новиков оборвал себя, показывая мне экран сотового. Я прыснула, заметив фотку его отца.

– Доигрался? – усмехнулась.

– Сто пудов твой старик тоже там, шаг в сторону, госпожа, сейчас будет концерт.

Я послушалась, чуть отошла, стараясь не попасть в обзор фронтальной камеры. Отец Дане звонил по видеосвязи.

– Привет, пап, – выдал он коронную улыбочку. Краем глаза я заметила и своих родителей, но они меня не видели.

– Думаешь, если ты забрался в глухомань, я до тебя не доберусь? – спросил дядя Никита с усмешкой в голосе. Господи, эти двое были настолько похожи, порой мне казалось, Дан полная копия своего родителя.

– Думаешь, если ты мне будешь угрожать, я стану паинькой? – хмыкнул Новиков.

К слову, это абсолютно нормальный диалог, с папой он мог позволить себе полную свободу. Данька очень привязан к отцу, даже больше, чем к матери.

– Мама на тебя обиделась, мне пришлось ее всю ночь утешать. А по телеку шел футбол, ты думаешь… ай! Уль, ты чего бьешь меня? Я веду тут воспитательный диалог.

Я зажала ладонью рот, стараясь подавить смешок. А вот Дан не сдерживался в эмоциях, его губы растянулись в улыбке.

– Ма, не злись. Я был немного занят. Прости окаянного, можешь на папе отыграться, – заявил Даниил задорным голосом.

– Я ж говорил, Романыч, – обратился Никита Игоревич к моему отцу. – Молодость – дело такое. Все мы были в двадцать лет заняты.

– Говори за себя, у меня была стабильная занятость, – ответил папа.

– Ну да, – а это был уже мамин голос. – Рассказывай, ага.

– Рома, ты был таким ветреным? – спросила тетя Ульяна.

– Да мой Данька на фоне этого ковбоя просто сущий скромняшка.

– Па, перезвоню. Жутко занят! – кинул Даня на прощение, скидывая вызов. Потом подошел ко мне, положил руку на плечо, притянув к себе. Я уткнулась носом в грудь любимого человека, вдыхая морозную свежесть.

– Твой отец меня убьет, – сказал Новиков, чмокнув меня в висок.

– Ну… мне тебя жаль.

– И это все?

– Могу погладить по головке, – хихикнув, ответила я.

Дан прав, реакция у папы будет отменной. Но уверена, что в отличие от всего мира, у моего парня явные преимущества. Как минимум, наши отцы – лучшие друзья, это довольно весомый аргумент.

– Когда мы, кстати, расскажем родителям о нас? – спросила, глянув тайком на Даню.

– Дома, когда папа будет рядом. Я, конечно, крутой и все дела, но… – Новиков усмехнулся, видимо, представляя реакцию родителей. Да уж, порой создавалось ощущение, что мой отец никогда не будет готов выдать дочку замуж.

– Да ладно, папа тебя любит. Я же знаю.

– Любит в ключе сына, а не зя… кхм, – оборвал себя Даня.

– Хорошо, – с улыбкой произнесла, внутри ликуя от счастья, что витало в воздухе. – Дома, так дома. Я верю в тебя, мой герой.

Глава 35. Арина

Каникулы летели с невероятной скоростью. Мы только и успевали, что отсчитывать дни до черного воскресенья. Почему черного? Потому что больше всего на свете мне не хотелось вновь отдаляться от Дани. Просыпаться и засыпать вместе, завтракать, ужинать, гулять по лесу, держась за руки, откидывать пошлые шуточки – я будто вдохнула полной грудью жизнь из грез.

В процессе этого Новиков, конечно, пытался найти компромат на братство, проверяя всевозможные убежища и тайные комнаты братства. Он даже проник в спальню к Андрею, обшарив там каждый уголок, но тщетно. Либо ребята увезли телефон с собой, в чем Дан был не уверен, либо существовал другой тайник, о котором мы и не догадывались.

Однажды, лежа на кровати в моей комнате, мы разговорились с Даниилом на тему поисков. Мне искренне хотелось помочь любимому, да только как это сделать, я не особо пока понимала.

– Нужно перетянуть Вову на твою сторону, – предложила я, перебирая варианты. Новиков листал ленту в соцсетях, лениво поглядывая на фотки наших общих знакомых. Видимо, он тоже скучал по прошлой жизни – безмятежной, свободной.

– Не получится.

– Почему? Он, конечно, очень странный. Мне кажется, у него немного с головой того. Но это было бы идеально.

– Нет, Ариш, – вздохнул Дан, откидывая мобильный в сторону. Повернулся ко мне, чмокнув в висок. Кажется, я не перестану наслаждаться этой близостью, даже простое прикосновение мужских губ заставляло тело вибрировать.

– Ты уверен?

– Демидов – верная собачка Рогова. Он далеко не дурачок. Единственный человек, к кому я склонялся – Матвей. Но и здесь сложно. Я не понимаю, что его держит, что мотивирует.

– Ты же говорил, Андрей за него заступился как-то, – напомнила, вспоминая историю этого загадочного парня. Откровенно говоря, меня саму кусали сомнения на его счет, да и вопросов не убавилось. Почему-то же Барских помог тогда, не выдал меня.

– Да, но это не повод становиться карателем людских душ. Хотя, кто знает, конечно.

– А Егор?

– Этот точно гиблый вариант, – задумчиво протянул Новиков, переплетая наши пальцы у меня на животе. Мы лежали в полной тишине, наслаждаясь видом из окна: малиновый закат окрасил небо, медленно затягивая лес в сумрак. Безумно красивое зрелище.

– Папаша у него странный.

– Просто повернутый на бабках. Все они получают что-то за молчание: кто деньги, кто власть, кто возможности. Я не знаю, как Рогову удалось вскарабкаться на такую высоту, но он умело управляет своими марионетками.

– Тогда… – я глянула на Даню, скользнув по его мужественному подбородку.

– Только Андрей. Он должен проколоться, а для этого мне нужно стать тем самым близким человеком, отражением. Иного способа нет, я это сразу понял.

– А что если… – идея мелькнула яркой вспышкой в голове, хотя она и до этого посещала меня, но сейчас показалась настолько реалистичной, пожалуй, даже единственной.

– Если что?

– Если я стану приманкой? – предложила, приподнимаясь на локтях. Взгляд Дани моментально потемнел, а лицо застыло, словно покрываясь коркой льда. Он выглядел пугающе, и пусть я знала этого человека всю жизнь, в такие минуты Новиков был чужаком.

– Что? – прошептала, по коже прошелся легкий морозец.

– Выброси эту глупость из головы! – сказал не своим голосом Даниил.

– Но лучше и быстрей не получится, ты это и сам должен понимать, – возразила я. Да, опасность ходила по пятам, да, сам Андрей был зверем во плоти, но идея с троянским конем сыграла, значит, и мы смогли бы захлопнуть ловушку доверия.

– Арина! – тихо, почти неслышно, прозвучало мое имя.

– Почему?

– Еще спрашиваешь?

– Да, я спрашиваю, потому что не понимаю! Ты отказываешься от реального шанса. А что получаешь взамен? – я поднялась, усаживаясь на кровати в позу по-турецки. В висках пульсировало от напряжения, что накатывало волнами. Слишком частое дыхание выдавало эмоции – мою злость.

– Твою безопасность, для меня это первостепенно! Странно, что ты этого не понимаешь!

– Дань, – я устремила свой взгляд в сторону Новикова, пытаясь заставить увидеть во мне не только маленькую беззащитную девчонку. А еще попросту не хотела оставлять его воевать в одиночестве. – Твоя игра, может, не закончится никогда. И что тогда? Будешь вечно притворяться одним из них? Люди будут снова подвергаться испытаниям, кто-то может умереть, как и Амелия. За сколько жизней ты готов взять ответственность? Ты, блин, не Всевышний!

– Что бы там ни было, твоя жизнь для меня ценней всего. И я никогда не поставлю ее на кон! Можешь изливаться речами, но ты уедешь отсюда, как только закроешь проклятую сессию. Не сама, так твой отец тебя увезет! – стальным, бескомпромиссным тоном отрезал Даниил, явно не желая продолжать этот разговор.

Затем он поднялся, захватив меня в кольцо своих рук. Его губы быстро наши мои, коротко касаясь, оставляя нежные поцелуи. Вот так Новиков обозначал свои решения.

– Ты нужна мне в тылу, принцесса, – прошептал Дан.

Я не стала спорить, не хотелось омрачать один из последних вечеров. Однако молчание не означало смирение. Оставлять близкого человека воевать в одиночку не входило в мои планы. Пусть это будет против его воли, пусть позже он обидится, а может, и разозлится, но я буду знать, что сделала максимум, что не бросила его.

Откинув плохие мысли, я позволила себе утонуть в ласках Дани, стянула с него толстовку, нагло скользя по накаченному телу. Он моментально ответил взаимностью, повалив меня на кровать.

Я плавилась от сладких поцелуев, умелых прикосновений и невероятных ощущений, что затягивали в безумный водоворот страсти. Голова кружилась от нахлынувших эмоций, желание стать единым целым вытеснило тревоги и страхи, все вмиг потеряло какое-либо значение.

Даня целовал мои губы, скулы, веки, ложбинку на шее и ниже. Проникал, словно сорвался с невероятной высоты, словно упал в глубокую пропасть и потерял любые запреты. Поцелуи становились хаотичными, безудержными, а какие слова он шептал: моя… единственная… безумно красивая… только тебя хочу… только ты мне нужна… никто и никогда, кроме тебя…

Уснули мы, крепко прижавшись друг к другу, а на следующий день наступил конец сказки.

В обед начали возвращаться студенты, сердце мое свело судорогой, когда во двор заехал черный байк. Мужские татуированные руки сняли шлем переливающийся бордово-агатовым оттенком, пальцы прошлись вдоль темных волос, а губы выдохнули струю горячего пара.

Рогов приехал раньше остальных, и это означало, что пора начаться моей игре.

Я поправила макияж, напоследок взглянув в зеркало. Дани не было в моей комнате, он не знал о моих планах, не знал, что я собиралась ступить по шаткому мосту.

Взяв куртку с вешалки, я закрыла за собой дверь, устремляясь во двор – к Андрею.

Мы должны одержать победу в этой войне.

Глава 36. Арина

Было странно приближаться к Андрею после всего, что он сделал. Мы оба знали, о произошедшем в заброшке, но продолжали делать вид, что ничего не случилось. Словно не было погони, ментальных угроз и жутких игр, на которых пострадала Леся. Внутри большой игры всегда велась ещё одна – малая, но порядком значимая.

Натянув доброжелательную улыбку, я подошла к парню, при виде которого невольно начинали дрожать колени. Заметив меня, Рогов не скрыл своего удивления.

– Рина? Рад тебя видеть, – было сложно понять, что именно его смутило – мой внешний вид или тот факт, что я осмелилась на приветствие. Так или иначе его растерянность прибавляла мне уверенности.

Ему не сломить мой боевой настрой.

– Нам нужно поговорить, – выпалила резко, не желая растягивать «удовольствие» встречи.

– Сейчас?

– Да, у меня мало времени.

Усмехнувшись, Рогов внимательно огляделся по сторонам, решив, что за нами могли наблюдать, а после вернулся ко мне.

– Как скажешь, милая. Как скажешь.

Оставив шлем висеть на гашетке, Рогов жестом руки пригласил пройти в академию. Он был на лёгкость сговорчивым, что показалось мне странным. Не удивительно, ведь даже кинутая им при встрече улыбка могла вызвать глубокую паранойю на несколько месяцев.

Чёртов двоедушник.

Вестибюль заметно оживился с приездом студентов: кто-то делился впечатлениями о каникулах, кто-то с усердием тащил чемоданы по крутым лестницам. Стало непривычно шумно, отчего я занервничала.

Надеюсь, Новиков сейчас занят своими делами и даст мне как можно больше времени на осуществление задуманного.

– Куда мы идём? – меня вдруг осенило, что я никогда не посещала обитель Рогова. Не могла даже представить, как тот делит комнату с соседями, а по утрам добросовестно заправляет кровать. Он всегда являлся из ниоткуда, будто поднимался из самой преисподние.

– Зима – время чудес, – ответил парень, подхватив меня под локоть. Он выдержал паузу, заводя нас в восточное крыло. – Представь на мгновение, что ты попала в Хогвартс и вот-вот окажешься в тайной комнате.

Поджав губы, я безразлично покачала головой.

– При всем желании… Не выходит.

Мурашки пробежали по позвоночнику от очередной улыбки Альфы.

– Проблема современности. Мы разучились фантазировать, разучились мечтать, – сняв кулон с шеи, Андрей открыл им дверь, на которую только бдительный мог обратить внимание. Она сливалась со стенами и выглядела так, словно была заперта десяток лет. – А ведь нас окружает столько всего интересного, необычного и загадочного. Во всём есть своя магия, стоит только приглядеться.

Мы оказались в комнате, которая мало походила на типичную каморку студентов: множество полок с книгами, камин, отсутствие окон и пятёрка кресел, что образовали собой точно лобное место. Стало ясно: это было пристанище братства, о котором нередко говорил Даниил.

Я продолжала стоять солдатиком, не видя Рогова, но чувствуя его присутствие – горячее дыхание касалось моего затылка.

– О чём же мечтаешь ты? – сглотнув, спросила я. Меньше всего мне хотелось показаться сбитой с толку, тем самым покоряясь манипуляции Рогова.

Сегодня я веду. И только я.

– Ты первый человек, кто спросил меня об этом, – удивлённо подметил он. Поверить в это было несложно. – И всё же… Мечты принято оставлять в секрете.

– Но всегда есть тот, для кого можно сделать исключение, – я нарочно говорила двусмысленно, плавно входя в роль. Роль, что могла оказаться фатальной.

– Обсудим это за разговором. Ты ведь этого хотела?

– А разве сейчас…

– Дождись меня, – резко перебил Андрей. – Я только с дороги. Думаю, что несколько минут ожидания не омрачат наше рандеву.

Вмиг мне стало неуютно, особенно после того, как за спиной послышался характерный щелчок. Дверь закрылась с обратной стороны, оставляя меня в одиночестве. Поразительно, но страха не было, лишь покалывающее чувство, что Андрей раскусил меня прежде, чем я подошла к нему с предложением.

Однако удача была на моей стороне. Не теряя времени, я стала торопливо изучать покои братства, в надежде найти мобильник с уликами. Пустые шкафчики, мини-бар, отсеки между книг – ничто из этого не являлось «тайником». Мне даже пришлось перевернуть подушки на креслах, чтобы не оставить и метра без осмотра.

Мои поиски оказались тщетными. И недурно, ведь главное доказательство не могло находиться в доступном месте. Андрей слишком умён, чтобы хоть немного пренебречь осторожностью. Сердце колотилось от одной мысли, что я как никогда близка к цели, но безоружна перед временем.

Когда ручка двери зашевелилась, я резко шмыгнула на диван и приняла расслабленную позу, хотя на деле пребывала в полном раздрае. Несмотря на оправданность своего поступка, он так или иначе граничил с безумием, заставляющем трепытать каждую клеточку в теле.

Андрей вернулся несколько взбудораженным. Казалось, парень торопился приступить к диалогу. Скинув куртку и встряхнув рукой волосы, он приземлился рядом со мной. В нос тут же ударил концентрированный аромат парфюма.

– Надеюсь, ты не успела заскучать? – прозвучало как издёвка.

– Нисколько, – натянуто улыбнулась я, прокручивая в голове минуты обыска.

– Я рад. Так о чём ты хотела поговорить?

– О главном, – нужные слова зависли на языке. Их вкус был невозможно горьким, но я нашла в себе силы произнести: – О тебе. О нас.

Рогов изумлённо приподнял бровь, а я продолжила:

– Ты сказал, что ранее никто не интересовался о твоих желаниях. Неужели, не нашлось ни одного человека, которому это не было безразлично?

– Ни одного, – едва слышно подтвердил Альфа. – До этого дня.

В его чернильных глазах поселилось смятение вкупе с любопытством. Он смотрел так пристально, будто наблюдал интересное кино и с упоением ждал продолжения. Тогда я убедилась, что нащупала нужную нить.

Что ж, настало время принять участие в кукольном театре.

– А как же любимая девушка? – спросила я, заправив волосы за ухо. Говорить с ним о подобном было крайне неловко, но в этом была суть плана.

– Она не привыкла разделять чужие чувства, – уголок его губ дрогнул. Несколько помолчав, он пояснил: – Имя ей «власть».

Это прозвучало настолько беззастенчиво, что невольно спровоцировало брезгливые мурашки. Андрей был открыт к диалогу, но чем дальше он заходил, тем больше становилось дискомфортно.

– Выходит, ты ни разу не был влюблён?

– Сдаётся, что так, – Альфа склонил голову набок. – До этого дня.

Я судорожно вдохнула, на что парень рассмеялся.

– Не переживай так, Рина. Тебя это нисколько не затронет. Я не из тех парней, кто навязывает свои желания. Оттого и намекал, что лучше о них не знать.

Казалось, слух меня подводит. Он свободно говорил о том, что было попросту невозможным. Я никогда не чувствовала от него большего, чем просто интерес на фоне очередной забавы. Все его прежние знаки скорее походили на манипуляцию или попытку задеть Даниила. Складывалось ощущение, что Андрей пытался меня переиграть. Догадался о возможной подставе и теперь несёт эту чушь.

Иначе как объяснить его погоню и жестокие прятки?

– А как же родные… – выйдя из ступора, продолжила я. Мне хотелось сменить тему, ибо к такому резкому наступлению я была не готова. – Разве они не одарили тебя заботой и любовью?

На лицо Андрея тут же упала тень. Парня явно задел мой вопрос.

– Что в твоём понимании «семья»? – приподнявшись с дивана, он прошёл к мини-бару и извлек из него бутылку игристого. – Родственная душа необязательно должна быть кровной, а проявление любви и заботы – измерятся в словах. Мне достаточно верности. Верности и действий. И отвечая на твой вопрос, скажу: нет, я не так одинок, как тебе кажется.

Бутылка была резко вскрыта. Наполнив два бокала, Андрей вернулся на место, и протянул один из них мне. После нескольких секунд смятения, я всё же его приняла. И пусть всё шло по плану, я и подумать не могла, что сценарий будет настолько щекотливым и зайдёт так далеко.

От Рогова исходила мощнейшая энергетика. Она одурманивала так же сильно, как и отталкивала. А после его странного признания голова окончательно перестала мыслить здраво. Меня охватила новая волна вопросов и подозрений.

– За нас, – поднял бокал Рогов, как бы подталкивая меня на продолжение диалога. Я сама начала эту тему, и пути назад уже не было.

Боже, что я творю…

Сделав небольшой глоток, я принялась обводить пальцем кромку бокала.

– Прозвучит неожиданно, но мы во многом схожи, – заготовленная ложь полилась из меня рекой. – Я редко находила понимание со стороны окружающих. В семье меня часто не слышали. Даже мой лучший друг умудрился меня предать…

Говорить о Дане с презрением, пусть даже наигранно, было невероятно сложно. С таким же успехом я могла бы с улыбкой разжёвывать стекло.

– … но с приездом сюда всё изменилось. Мне вдруг показалось, что я нашла человека, который развидел во мне нечто большее, чем пустое место. Он понял меня, поддержал и научил поступать по-своему. И мне вдруг показалось, что я хочу ответить ему взаимностью.

Скулы Альфы дрогнули. Моя «исповедь» была мёдом для его ушей. Подхватив мою руку, он аккуратно провёл пальцем по костяшкам фаланг. Наверняка он прочувствовал мою дрожь, но не подал виду.

– Признаться, я польщён, – голос парня стал бархатистым. – Но ведь ты из тех, кто боится обжечься… Что, если понимающий тебя человек окажется не таким славным, как тебе казалось? Вдруг, его шкаф полон таких скелетов, о которых даже страшно подумать?

Неспешно убрав свою руку, я в упор посмотрела на Андрея.

– Я не боюсь его, – прозвучало уверенно. – И я не думаю, что после услышанного, он подсыплет соли на старую рану. Человек, который уповает на верность, определённо способен на многое, но только не на предательство.

– Но ты его совершенно не знаешь…

– Мне достаточно поступков. Поступков по отношению ко мне. Он ведь сам сказал, что забота проверяется действием, – я плавно двигалась по намеченной дорожке, пусть собственная лесть была мне отвратительна. – И я очень надеюсь, что он будет со мной откровенен.

Впервые взгляд Андрея просветлел. Он смотрел на меня с восхищением, что ли. Моё фальшивое доверие его заметно воодушевило. Теперь он не выглядел хозяином ситуации. Напротив, передо мной сидел подросток, которого впервые похвалили.

Отставив бокал в сторону, Рогов снова приподнялся с места, но на этот раз подошёл к металлическому ящику, который мне не удалось изучить. Сняв кулон с шеи, он скрыл им «тайник». В это же мгновение в руке парня загорелся мобильник. Тот самый телефон, который так был мне нужен.

– Хочешь откровений, Рина? – угрожающие нотки сопроводили его слова, как и загадочная улыбка. – Ты их получишь.

Глава 37. Арина

Я понятия не имела, о чём говорил Рогов, но уже предвкушала неладное. Мне приходилось разделять один воздух с безумцем, который повёрнут на жестоких играх, и при этом быть запертой с ним в одной комнате. К тому же он явно дал понять, что я ему интересна. А Рогов не из тех, кто легко отпускает желаемое.

Впрочем, выбирать не приходилось. Мобильник был почти что в моих руках, стоило только незаметно стащить его из-под носа Альфы.

Твою мать, а ведь это совсем не просто.

Обстановка располагала к обману. Мне верилось, что продолжив отыгрывать роль, я смогу заполучить «шкатулку» с уликами. Шанса лучше быть не могло.

– У человека всегда должен оставаться выбор, согласна? – вдруг начал Андрей, не сводя глаз с экрана телефона. На мгновение показалось, что его терзают сомнения, будто впервые парень был не уверен в собственном решении. – Мы можем смотреть на нечто отвратительное и видеть в нём прекрасное. И напротив, находить уродливое в том, что обывателю покажется совершенством. Так или иначе право выбора всегда останется за нами…

Он поднял взгляд, а я заёрзала на месте.

– Люди привыкли умываться ложью и становиться глухими, когда дело доходит до правды. И это тоже их выбор, – сделав несколько шагов, Рогов приблизился. Теперь он смотрел на меня сверху вниз, образовав собой тень. – Ты пожелала, чтобы я был откровенен с тобой… Такая пустяковая просьба и в то же время невероятно дерзкая.

Альфа протянул мне мобильник, но не спешил его отдавать. Я почувствовала себя ребёнком, которого дразнят конфетой.

– Но у тебя по-прежнему остаётся выбор, Рина. Хорошенько подумай, ведь эта правда может тебя ранить.

Я сглотнула. Андрей говорил так, будто он располагает тем, что может перевернуть мою жизнь с ног на голову. Но я знала многое, и едва ли тому могло найтись что-то более омерзительное.

Он и без того перешёл все допустимые границы.

– Я не боюсь, – повторила, аккуратно вытянув из его руки телефон. И пусть уверенности в этом было всё меньше, я постаралась выглядеть непринуждённо.

Впрочем, моей стойкости хватило ненадолго.

Перед глазами стали мелькать кадры из различных видеорядов. Бегло, сумбурно, как те дикие пчёлы, что пытались нагнать обидчика. Спустя лишь несколько секунд я поняла, чем именно поделился со мной Альфа.

Это была хроника игр. Жестокая и без всяких прикрас.

Холодок пробежался по спине, когда картинки стали складываться в одну киноленту, когда сменяющиеся голоса врезались в уши – ликующие и в тоже время истошные. «Герои» фильма участвовали в испытаниях, как безумцы радовались победе или попросту лежали на сырой земле, прося о пощаде. Каркающий смех, драки и лица, умытые кровью. Это были студенты. Десяток парней и девиц, которые губили себя потакая чужой прихоти. Либо у них вовсе не оставалось выбора.

Мне стало дурно. Я понимала, что если продолжу просмотр, то окончательно сойду с ума. Не сдержусь, и тогда проделанная мной работа пойдёт насмарку. Протяжно выдохнув, я отложила мобильник в сторону и попыталась собраться.

– Ты побледнела, – подметил Андрей, заняв одно из кресел. Раскинув руки и по-хозяйски вытянув ноги, он наградил меня скупой улыбкой. – И всё-таки ты ошибалась, Рина. Наши взгляды на жизнь порядком различны. Ты руководствуешься моралью, я же смотрю через призму философии.

Ноты обиды и даже раздражения прозвучали в его голосе.

– Зачем тебе это? – этот вопрос был всегда на повестке. Как часто я им задавалась, но не решалась произнести. Момент был как никогда подходящий. – Для чего это всё, Андрей?

Парень отмахнулся.

– Нет никого смысла углубляться. Любой из моих ответов тебя не устроит.

– Но ведь ты не узнаешь, если не попробуешь, – вернула его же слова.

– Что ты хочешь услышать?

– Правду.

– Моя правда всегда будет для тебя отвратительной.

Рогов явно закрылся. Он принялся трясти ногой, и так же лихорадочно улыбаться. Извечно спокойный и рассудительный, сегодня он предстал передо мной в полярных амплуа. Было заметно, как стремительно мрачнеет настроение парня, отчего мне стало крайне волнительно.

– Мне кажется, ты запутался, – хрипло проговорила я. – Ещё не нашёл того человека, кто мог направить тебя на нужный путь. Ты не плохой человек, я знаю. Я чувствую это.

Андрей нервно проработал шею.

– Факты это отрицают.

– Ты просто привык так думать, – не унималась я. – Но это не так.

– Хватит! – взорвался парень и подскочил с кресла. Теперь он достал из бара бутылку крепленного, грубо сбил с него крышку и сделал несколько жадных глотков. Затем обратился ко мне, в его глазах мелькнуло недовольство. – Ты всё испортила, Рина. Зачем?

Я и сама не поняла, когда разговор скатился в другое русло. Воздух в комнате наэлектризовался. Стало трудно дышать. От Андрея веяло угрозой.

– Я просто хотела…

– Лишний раз убедиться, что я чудовище?! – предположил он.

– Конечно же нет! Послушай… – задохнулась я от бессилия. – Мне очень жаль, что мои слова задели тебя. Моё любопытство было лишним, знаю. Но поверь, я не лгала тебе. И я не считаю тебя монстром.

А ведь действительно не лгала. Андрей мне виделся кем угодно – эгоистом, одержимым фанатиком, человеком, который возомнил себя бог знает кем, – но только не монстром. Он всё ещё мог чувствовать, радоваться и даже любить. Это не было оправданием его грязных дел и едва ли могло изменить к нему отношение, но у него по-прежнему оставался шанс, который с каждым днём ускользал сквозь пальцы.

Дыхание парня выровнялось. Плечи расслабились.

– Хочешь сказать, что я тебе небезразличен? – выстрелил он.

Ноги слегка подкосились. Он явно ждал ответа, который комом встал у меня в горле. На мгновение я забыла, зачем сюда пришла и что здесь делаю.

Соберись же. Пути назад нет.

– Небезразличен, – произнесла так тихо, как только могла.

На этом Андрей резко сорвался с места и двинулся на меня, словно пожелал задушить. Я почувствовала его руки у себя на шее, но вздрогнула отнюдь не от этого. Он впился в меня жадным, настойчивым поцелуем. Таким грубым, что губы болезненно заныли. Сердце тут же сбавило ход, а лёгкие наполнились стекловатой.

Выйдя из оцепенения, я вывернулась, разорвав столь неожиданное прикосновение чужих губ. Мне было тяжело, да что уж там, страшно сделать вдох, посмотреть на парня напротив. Казалось, в груди заработал датчик отсчета времени, сигнальная тревога отбивала набатом в перепонках.

Андрей отстранился, опустил голову, затем коснулся рукой подбородка и демонически посмеялся.

– Как быстро, — кинул шепотом он то ли себе, то ли мне

– Андрей…

Он поднял ладонь, а после приложил палец к губам, тем самым приказав мне заткнуться. И пусть Рогов того не показывал, я знала, парень в бешенстве. Нужно было как-то разрулить ситуацию, срочно придумать решение. Я не должна была разрывать поцелуй, не должна была так показательно срывать с себя маску.

Он все понял.

– Слушай, ты с дороги, наверное, проголодался? Может закажем суши или китайскую лапшу? – мой голос дрожал, выдавая волнение.

И план вдруг показался максимально глупым, каким-то детским. О чем я только думала, идя самовольно в ловушку? Однозначно, в одиночку отсюда выбраться теперь не получится. Эта мысль, словно отрезвляющая пощечина, стрельнула на затворках разума. Мне нужна помощь.

– Какая забота, – с усмешкой ответил Рогов, он больше не смотрел на меня. Более того, Альфа встал, подошел к окну, засунув руки в карманы брюк. Стоя спиной ко мне, демонстрируя эту уверенную осанку победителя, он явственно давал понять – игра перешла к финишной черте. Мой план с треском провалился.

– Ну закажи, – внезапно одобрил Рогов, продолжая разглядывать пейзажи за окном. Тучи сгущались над лесом. Тучи сгущались в обители братства.

Достав из кармана мобильник, я стала лихорадочно набирать номер Даниила. Мысленно ища возможные идеи как зашифровать наш разговор, как сообщить ему, что я вероятно нажала на красную кнопку.

Когда раздались гудки, сердце в груди остановилось. Я прижала трубку ближе к уху, боясь издать тревожные вздохи. В ушах и без того твердил внутренний голос о собственной глупости.

И почему решила, что если Дан не смог за полгода выкрасть мобильник, я смогу за час? Ну что за дурость, Арина!

– Привет, – послышался спустя почти вечность суетной голос на том конце.

Я с опаской глянула на Андрея, что до сих пор стоял ко мне спиной. Казалось, он видел меня насквозь, словно все люди, весь мир для него были открытой книгой.

– Я хочу заказать два сета ассорти и гречневую лапшу, – прошептала не сводя глаз с Рогова.

– Что?

– Я хочу заказать суши и лапшу, – повторила настойчивее. – Это очень срочно.

– О чём ты, Ариш? Где ты? Какая лапша?

Андрей вдруг повернулся и я замерла, не в силах вымолвить и слова. Просто смотрела на него исподлобья, пытаясь побороть нарастающую панику. От парня веяло чем-то дьявольским, словно морозный ветер самовольно прокрался с улицы в теплое помещение. Прошелся вдоль каждого предмета, затем остановился на мне и подобрался к горлу. Я чувствовала как немеют пальцы, как спазм захватывает горло.

– Академия «Валькирия», – через силу выдавила, отводя взгляд в сторону. – Второй этаж. Этот номер для связи.

– Я не понимаю… У тебя всё в порядке?

Поджав губы, я уняла подступающие слёзы и сделала глубокий вдох. Напускное спокойствие с каждой секундой покидало меня.

– И лапшу с острым соусом. Мне нужна самая острая лапша.

– Но ведь ты не переносишь острое… – Дан замолчал, будто начал о чём-то догадываться. – Арин? Тебе нужна помощь?

– Да, поторопитесь, – выпалила я, а затем торопливо сбросила вызов.

– Я тоже потороплюсь, – уголок губ Андрея приподнялся, глаза его сделались мрачными, будто медленно покрывались коркой льда.

Он направился к дверям, не дождавшись моего ответа. Вот так запросто взял и ушел, оставляя меня в очередной раз в одиночестве. Будто судья перед казнью дал подумать над своим поведением грешному мученику.

И только когда половицы скрипнули, я оглянулась. Покачивающаяся от сквозняка дверь подарила надежду. Андрей оставил её открытой, а значит, у меня был шанс сбежать. Господи! С глаз едва не покатились слезы радости, я вдруг ощутила себя тем утопающем, получившем заветный спасательный жилет.

Не теряя ни секунды, ринулась к столу, где лежал телефон братства. Это был идеальный шанс. У меня все получилось. Надежда воспряла ярким фениксом, взлетая до небес. Но коснувшись заветного гаджета, я тут же почувствовала ожог на запястье. Мужские пальцы сдавили его с такой силой, что рука стала неметь.

– Но-но-но, куколка, – появление Демидова прошлось по мне новой волной тока. – Воровство – страшный грех. Боженька может тебя наказать… Ну или я.

Вот чёрт!

Вырвавшись из хватки Вовы, я оглянулась, заметив Андрея, который подпирал плечом стену, скрестив на груди руки. Что-то поменялось в его лице, оно стало до жути пустым. До ужаса холодным.

– Ты всё неправильно подумал…

– Не нужно, Рина. Я верю тебе, – улыбнулся Рогов, а после оттолкнулся от косяка и стал хищно расхаживать по комнате. – Доверие – штука хрупкая. Стоит сделать неверный шаг и вот его границы уже хрустят у тебя под подошвой. В этом смысле я всегда был максимально аккуратен… Как и сейчас, – остановившись, он пронзил меня острым взором. – Ну а ты? Веришь мне?

Я неуверенно кивнула, отчего Демидов едко хмыкнул.

– Ты можешь это доказать, – приблизившись, Рогов протянул ладони, на которых лежали два кругляшка, напоминающих таблетки от головы. – В правой руке витаминка с отвратительно-кислым вкусом, в левой – пилюля от грусти. Если ты доверяешь мне, то без колебаний примешь одну из них. Так что ты выберешь?

Казалось, слух меня подводит. Мне не верилось, что происходящее не страшный сон. В предложении Рогова однозначно был подвох, но отказаться – означало, разочаровать его окончательно. И только Дьявол знал, на что он способен в гневе и какие меня ожидают последствия.

– Не бойся, дорогуша, – оскалился Вова. – Я сам лично подбирал их для тебя. Поверь, тебе ничего не угрожает. Стоит только сделать правильный выбор.

Выбор. Чёртов выбор. Так или иначе всё сводилось к нему.

– Верь мне, Рина, – повторил Рогов, склонив голову. – Докажи, что все твои слова были искренними.

Мысли путались. Сердце колотилось в ушах. Это было полным безумием, но я взяла ту таблетку, что лежала на правой ладони, поднесла её к губам и запила остатками игристого. Злость на Альфу и на саму себя превосходила разум.

– Умница, дочка, – пропел кто-то из парней.

Я не почувствовала кислого вкуса, который обещал Андрей, и даже сладости. Вместо этого я ощутила невыносимую сухость во рту и слабость в ногах. Как по щелчку комната начала вращаться, а пульс разгоняться до бешенных пределов.

– Упс! – где-то отдалённо хохотнул Демидов. – Кажется, я всё спутал. Оба колёсика оказались с сюрпризом. Что ж, не нужно было быть такой доверчивой, куколка, – последнее, что я услышала, прежде чем уйти в забвение.

Глава 38. Даниил

Звонок Арины выбил весь воздух из легких. Ее голос так и повис навязчивой трелью в перепонках, заставляя ускориться пульс. Беда. Вот и все, что я понял. С ней приключилась беда. Что, где, как и почему – никаких ответов. Лишь оборванный звонок и наводящая ужас паника.

Я вскинул голову к потолку, бегло оглядывая в очередной раз кабинет директора. Нетронутым оставался только сейф, но взломать его не представлялось возможным, в конце концов, я не профессиональный вор или супер хакер. Либо мобильника здесь нет, либо он в том самом сейфе, куда моим рукам не дотянуться.

Проклятье!

Быстренько поправив бумаги, в которых успел покопаться, я подошел к дверям, стараясь максимально неслышно повернуть ручку. Господи, что я делаю? Арина в беде, ей нужна моя помощь, а я пытаюсь не попасться, хотя уже и смысла в этих тайных поисках нет.

Выскочив в коридор, помчался со всех ног в женский сектор общежития. Мимо сновали прибывающие студенты и, как назло, мешали ускориться. С одним мы столкнулись, едва оба не упали, а вот валяющийся на полу чемодан послужил препятствием, которое мне пришлось на ходу перепрыгнуть.

Нервы были натянуты до предела, мышцы сделались каменными, а за ребрами творилась безумная лихорадка. Я ничего не видел и не слышал, просто бежал, молясь всем богам, чтобы с Ариной ничего не случилось. Хотя голос в голове настойчиво шептал – не надейся. Будь с ней порядок, никаких зашифрованных звонков бы не было.

Дьявол! Только не моя Арина! Только не она!

Оказавшись в комнате Филатовой, которую я за последнюю неделю изучил вдоль и поперек, никого не обнаружил. Ни соседок, ни самой Аринки, даже намеков на ее пропажу. Все было в первозданном виде, как и утром, словно ничего и не произошло: на спинке кровати моя олимпийка, на столе бутылка с водой и коробка любимых «Комильфо», где в одиночестве валялась конфета.

А потом мой взгляд зацепился за мотоцикл Рогова, что мелькал яркой кляксой в окне на фоне серого пейзажа. Недолго думая, я сорвался с места в сторону святая святых братства. Пока бежал, корил себя, почему сразу не вспомнил об этой комнате, почему вообще оставил Арину одну. В конце концов, лучше бы мы уехали во время каникул. Жаль, осознание неправильных решений приходит только в момент полного провала.

Остановившись у дверей, я стянул с себя кулон и приложил к маленькой выемке, что служила замком. Нервно сглотнул, притопывая ногой от нетерпения в ожидании заветного щелчка. Время словно замедлилось, превратилось в резиновую жижу, стекающую по моим плечам.

Ворвавшись в обитель братства, я замер на пороге, растерявшись. Никого. Ни Арины, ни уж тем более ублюдка Рогова – полнейшая тишина. Обойдя кожаный диван, прозрачный столик и шкаф с книгами, я запустил пятерню в волосы, оттягивая кончики со злостью. Кожа болезненно заныла, но это не уняло панику в грудной клетке.

Где Филатова, мать его, может быть?

Стоп, надо мыслить трезво, рационально, иначе не смогу ей помочь. Нужно просто обойти все места, в которых когда-то проходили игры братства. За пределами академии полно заброшенных амбаров, сараев, даже внутри здания есть потайные комнаты.

И я ринулся по коридорам, будто спасаясь бегством от нашествия пчел, что активно готовились запустить жала под кожу. Оглядывался то и дело, сталкивался со студентами, учителями, кто-то кидал в спину возмущения, но я ничего не слышал. В глазах морок, в сердце раздрай, единственное желание сейчас – увидеть мою глупую Арину, узнать, что с ней все в порядке.

Потратив не меньше часа, я окончательно сломался. Мест, куда братство могло утащить Филатову, оказалось бесконечное множество. А время шло, мать его! Она была там одна, в опасности, она ждала меня, но я продолжал совершать ошибки.

Не выдержав, наплевав на все, вытащил телефон и набрал номер Рогова. Гудок за гудком оставил меня без ответа.

Дьявол!

Я начал набирать Арине, но и там тишина. Затем еще раз и еще, и снова номер Андрея. А потом я заметил в одной из пустых комнат, бывших зон отдыха, Матвея. Он стоял полубоком, устремив взгляд в разбитое окно, из которого доносился свист морозного ветра.

– Барских! – крикнул я, словно уловив спасательный круг надежды. Парень сразу оглянулся, в глазах его мелькнуло сомнение.

– Привет, Дан, – произнес Матвей. Он двинулся в мою сторону, вероятно желая покинуть комнату, но я резко схватил парня за руку, дернув обратно. Во мне закипала лютая злость на всех, на самого себя за бездействие. В мыслях плясали проклятые черти, демонстрируя ужасные картинки.

– Где Арина? – спросил в лоб.

– Это уже не имеет смысла, – запросто ответил Матвей, будто прокомментировал фрагмент из скучного фильма.

– Вот как? – прошептал я, скрепя зубами.

– Ты же знаешь, если Альфа чего-то хочет, он это берет.

– Серьезно?

– Дан, я понимаю тебя, да и любой бы понял. Но и ты пойм… – однако договорить Барских не успел. Я сделал шаг, перегородив ему дорогу, а затем схватил парня за шею, сильно впившись пальцами в кожу. Зрачки Матвея расширились, губы разомкнулись, он начал задыхаться, но при этом пытался оттолкнуть меня, ухватившись обеими ладонями за мою кисть.

– Я нихрена не понимающий, – процедил сквозь зубы, двигаясь прямо, пока не упер Матвея в стенку. Меня и без того колотило, адреналин выбивал кислород из легких, я мог запросто придушить парня. Сейчас все стоп-сигналы дали сбой, потому что на кону стоял самый важный человек, за чью жизнь я бы разорвал душу в клочья.

– Ни-че-го не… – задыхаясь, говорил Барских. В ответ я еще сильней сжал шею парня, отчего на ней выступили венки.

– Где она, отвечай!

– Д-Дан…

– Мне не составит труда лишить тебя последней капли кислорода! Отвечай, Мот! – крикнул, потеряв контроль. Я видел, как глаза у Матвея закатились, с какой тяжестью давался ему каждый вдох. Я, мать его, понимал, что мои действия чреваты последствиями.

Но, пожалуй, впервые советы Рогова пришлись кстати. Он всегда твердил, что только нажав на курок, можно заставить врага поверить в твою решимость. Иначе все это граничит с пустозвонством.

– Отвечай, Барских! – шипел я, буравя бывшего товарища взглядом исподлобья.

– С-стад…хк-хк… стадио… – наконец-то начал сдаваться Матвей. Я отпустил руку, позволяя парню согнуться пополам. Он громко кашлял, потирая пальцами шею и с опаской поглядывая в мою сторону.

– Где она?

– Недалеко от заброшенного стадиона академии.

– Они ее там спрятали, – внезапно раздался женский голос за моей спиной. Я развернулся и оторопел, увидев Лесю – соседку Арины. Она стояла в дверном проеме, облокотившись плечом о косяк.

– Что ты сказала?

Сперва мне показалось, я ослышался. Но немигающий взгляд Дроновой заставил каждый волосок на теле нервно дернуться. Да и Матвей, который был не особо удивлен, настораживал.

– Он так решил проучить тебя, – прошептал Барских, выпрямляясь. Парень все еще кашлял, но уже не часто.

– Вранье, – повысила голос Леся, двигаясь кошачьей походкой в мою сторону.

А я уже и разбираться не хотел ни в чем. Думал только об Арине и о том, сможет ли она дождаться меня. В конце концов, до стадиона не меньше пятнадцати минут. И вдруг меня посетила дикая мысль: что если я попросту приду слишком поздно?.. Что если она…

– Это его месть.

– Да, но только не Дану. Скорее всего, это способ заставить Арину понять, что любви нет, что мир состоит из предателей, к коим привык Рогов. Серьезно, Мот, ты знаком с ним третий год и до сих пор ничего не понял? – произнесла Леся.

Я ринулся к дверям, слушать их разговоры не место и не время. Однако Дронова внезапно перегородила мне путь, а затем протянула его – мобильный. Тот самый, за которым я охотился почти три месяца.

– Откуда… – прошептал одними губами я, не веря своим глазам.

– Где ты его взяла? – Барских явно был шокирован не меньше моего. В конце концов, эта девчонка никогда не была близка с Альфой, по крайне мере, мы так думали. Но много ли мы знали о жизни предводителя стаи? Если честно, сейчас я во всем сомневался.

– Я завидую Арине, Новиков, – с неподдельной горечью ответила Леся, продолжая протягивать мне компромат против братства. – Рядом с ней есть человек, который готов ради нее на все, даже пойти против опасного братства.

– Что это значит? – сглотнув, спросил я.

– Моя любовь не увенчалась успехом, – усмехнулась с неподдельной грустью Дронова, проводя языком по нижней губе.

– Любовь? – спросил Барских, опередив меня.

– Арина так искренне вступилась за меня в тот вечер, – улыбка не сползала с лица Леси, только далеко не веселой она была, наоборот – с каждой секундой отливала безнадегой. Подобно сосуду, который наполнили до пределов, и его вот-вот разнесет вдребезги.

– Даже мужчина всей моей жизни так не переживал обо мне.

– Арина – настоящая, – прошептал я, схватив телефон и крепко сжав его в ладони. – А вы, ваше чертово братство, сплошная фальшь. Ты надоешь, тебя выбросят. Надоест Барских, пнут под зад его, – обратился я к бывшему товарищу, громко цокнув. – У Андрея мир делится на два цвета, и если ты выбираешь не его сторону, тебя подсаживают на дозу. Когда-нибудь вы поймете это.

Я рванул к дверям, засовывая мобильник в карман брюк. Мчался со всех ног, оставляя позади кабинеты, студентов, двор академии. Холодный ветер хлестал в лицо, сердце готовилось пробить грудную клетку. Я чувствовал, как напряжение нарастает, как мрачные картинки зажимают в тиски голову.

Однако остановившись напротив старого заброшенного стадиона, я окончательно растерялся. Где ее искать? В какую сторону бежать?

– Дан! – раздался за спиной внезапно голос Барских. Он стоял метрах в пяти, согнувшись пополам. Потом резко выпрямился и в долю секунды настиг меня.

– Если ты пришел останавлива…

– Ты не найдешь Арину без меня, я… хочу закончить все это. Давай остановим игру?

Глава 39. Арина

– Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко. Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь, – издевательское пение пробилось сквозь темноту.

На несколько секунд соприкоснувшись с реальностью, либо ужасающим кошмаром, я попыталась приоткрыть глаза. Веки казались бетонными, а к горлу подступала тошнота. Головокружение было настолько сильным, что заставило представить себя на адском аттракционе, который не намеревался останавливаться. Крупицы путаного сознания подсказали, что я свисаю вниз головой, закинутая на чьё-то плечо. Но даже находясь в ментальной агонии, я прекрасно знала, что это был не Даня. Кто угодно, но только не он.

– Воды, – едва слышный хрип сорвался с губ. Губ, которые от сухости покрылись шершавой коркой.

– И кто это у нас тут проснулся? – с притворной заботой отозвался Демидов.

Он тоже здесь, а значит, мои без того паршивые дела были дрянь.

Глаза привыкли к темноте, и я увидела лесную тропу. Мужская обувь, камни, странный металлический блеск – всё это проносилось стремительным конвейером, вызывая в голове сущий раздрай. Страха не было, лишь острое желание заглушить человеческую потребность.

– Воды, пожалуйста… – с мольбой повторила я.

Вова опечаленно вздохнул.

– Мне очень жаль, малышка, но не выйдет. Ты была непослушной девочкой и нуждаешься в наказании. Зато в следующий раз ты учтёшь свою ошибку и избежишь будущих, – выдержав короткую паузу, он со злой иронией добавил: – Если он, конечно, настанет.

– Хватит болтать, – строго раздалось поодаль. – Нас могут услышать.

Почувствовав холодную ладонь на своей щеке, я брезгливо поморщилась, но не нашла сил увернуться. Наклонив голову так, чтобы наши взгляды встретились, Демидов ласково прошептал:

– Поспи, милая. Это будет самый долгий день в твоей жизни.

Словно последовав приказу, я снова провалилась в пустоту.

***

Следующее пробуждение было хуже предыдущего, несмотря на остановку. Лопатки ныли от боли, соприкасаясь с твёрдой и до липкости промёрзшей поверхностью. Сердце заходилось от неизвестности. Мне потребовалось время, чтобы осмотреться и хоть немного понять, что, в конце концов, происходит.

И картинка выдалась кошмарной.

Первыми показался Егор. Приняв расслабленную позу, он положил подбородок на черенок от лопаты и насвистывал себе под нос что-то задорное. Следом проявился силуэт Демидова, от ненормальной улыбки которого стыла кровь в венах. Он так же держал в руке лопату, с некой гордостью, как то победное знамя.

– Как спалось? – пропел блондин, явно наслаждаясь моим положением. – Дай угадаю, тебе снились единороги на розовых облаках?

Сделав глубокий вдох, который заморозил лёгкие, я попыталась приподняться, но не вышло. Тело не слушалось, будто его опустошили. Виски пульсировали от боли, отбирая возможность здраво мыслить. Разговор в комнате братства, признание Рогова и предложенное вещество – недавнее прошлое откликалось яркими вспышками, но не становилось единым. Мне впервые пришлось чувствовать себе парализованной.

Чем они меня накачали?

Теперь в тусклом свете луны показался главный виновник. Рогов смотрел на меня сверху вниз, скрестив на груди руки. Его лицо было бледным и не выражало никаких эмоций, – ни радости, ни печали – что только больше пугало. Мой взгляд зацепился на венах, которые проявились у него на лбу, и танцующих скулах.

Удивительно, но в этот момент я безумно захотела попросить парня о помощи. Ведь где-то в глубине души по-прежнему теплилась надежда, что он прогнил не до тла.

– Ты проиграла, Рина, –выпустив облако пара, сказал Андрей. – И хотел бы я тебе помочь, но правила – есть правила. В этот раз я им последую.

Что-то безнадёжное пролетело между его слов. Безнадёжное для меня.

Повернув голову набок и встретившись с деревянной планкой, я задохнулась от ужаса. Это был гроб. Самодельный деревянный ящик, в который поместили меня, как ту фарфоровую куклу. Паника не заставила себя ждать – сердце подпрыгнуло, а глаза наполнились слезами. И пусть внутри меня бушевало чувство самосохранения, выпрыгнуть из ловушки мне не удалось, не получилось даже приподнять руку. И только тихий всхлип сорвался с губ, как крохотное доказательство, что я всё ещё жива.

– Да начнётся веселье! – принялся улюлюкать Демидов, одновременно подпрыгивая на месте. – Клянусь, это лучший день в моей жизни!

Я затаила дыхание от едкой мысли, что они задумали сделать. Тем временем неестественный сон всё крепче обнимал меня костлявыми руками, неспешно утягивая в неизвестность. Бороться с ним не имело смысла.

Под ботинками Рогова хрустнул снег. Приблизившись, он навис надо мной, выдержав прощальную паузу.

Расшифровать его молчание мне не удалось. В нём было всё, кроме истины.

– Для тебя игра окончена. Мне очень жаль, – выдохнул он, прежде чем опустить крышку гроба.

Глава 40. Даниил

– Где она? – крикнул я, ощущая, как легкие наполняются стекловатой. Время исчезало, словно песок, что сыпался сквозь пальцы, а мы продолжали медлить, стоять на месте, ничего не делая.

– Я слышал… – Барских мялся, то ли не решаясь озвучить правду, то ли сомневаясь в той самой правде, которую знал.

– Твою мать, Мот! – прорычал я, схватил его за грудки и как следует встряхнул.

– Внутри стадиона есть сарай, там раньше хранился инвентарь, вроде как она должна быть там, – он поднял на меня глаза, полные сомнений, выдыхая пары горячего воздуха. Зима выдалась морозной, хотя у меня кровь в венах застывала от одной мысли, что Арина могла пострадать.

– Веди!

– Пошли, нам туда!

Мот двинулся первым, пролезая через деревянную палку, которую здесь установили по типу преграды. Глупая была идея, да и преграда из палки так себе, стоило только чуть наклониться, как препятствие осталось позади. Перед нами предстал старый заброшенный стадион скромных размеров. Местами были сломаны стулья, какие-то даже валялись на поле, от футбольных ворот тоже ничего не осталось, только железные балки.

Под ногами влажная земля, что с каждым шагом напоминала затягивающее в свои сети болото, промозглый колючий воздух пронизывал до костей, а мрачные свинцовые тучи над головой не предвещали ничего хорошего. Проклятая атмосфера подливала масла в огонь, щекоча и без того расшатанные нервы.

– Леся позвонила в полицию, – сообщил вдруг Барских, когда мы прошли большую часть стадиона.

– Похвально, – процедил я, останавливаясь напротив того самого сарайчика, двери которого были открыты. Заглянув туда, мы обнаружили лопаты, валяющиеся перед входом, грабли, пару тяпок и бутылку из-под виски.

– Скоро приедут копы, все закончилось.

– Хрен, что закончилось, – повысил голос я, пнув лопату. Помещение было ничтожно маленьким, здесь, даже если захочешь, не спрячешь никого. Оглянувшись, я вновь схватил Барских за грудки, притянув к себе. Он был чуть ниже меня ростом, поэтому не составило труда приподнять парня, намекая, что поблажек не будет.

– Ты меня за идиота держишь, мать твою? – в висках словно проносились невидимые пули, пронзающие мозг. Я плохо соображал, только и мог, что сжимать края пиджака Барских.

– Я клянусь, – на выдохе протянул Мот, затем его взгляд метнулся вправо. Зрачки расширились, губы разомкнулись, казалось, парень едва мог дышать, пребывая в шоке от увиденного.

Я поставил его на землю и тоже повернулся, замечая свежую рыхлую землю, насыпанную горкой.

– Неужели они ее… – прошептал Матвей.

– Арина! – закричал я, срываясь с места.

Нет! Нет! Нет, Господи! Прошу!

Меня несла неведомая сила, будто сам ветер толкал в спину. Я приземлился на колени и дрожащими руками начал рыть землю, молясь Всевышнему, чтобы это оказалось ошибочной догадкой. Пусть бы братство решило проучить меня так, пусть это было бы моим наказанием, карой свыше за глупость. Но только не Арину.

Под ногти забилась грязь, а подушечки пальцев покрылись влагой. Дрожащими руками я рыл землю, откидывая горсть за горстью.

– Ариночка! Арина! – шептал, ощущая, как горло сводит спазмом. И только когда легкие вспыхнули адовым пламенем, что нещадно обжигало каждую клетку в теле, я понял – не дышу.

– Дан! – раздался позади голос Барских. Он кинул мне лопату, и сам принялся копать. Я подскочил, напоминая себе, что так будет быстрей.

– Милая, держись! – бормотал, сильнее нажимая ногой на железное основание. Раз за разом, все чаще и глубже врезаясь наконечником в землю, надавливая с большей силой, представляя, что это не земля, а глотка проклятого Рогова.

Ублюдок! Больной конченный психопат! Убью! Разорву на части!

С неба начал срываться снег, ветер кусал фаланги пальцев. Его вой разносился убийственным криком, кружа по лесу, проникая сквозь высокие ели, дыры в ржавом заборе и старые стулья, отвечающие противным скрежетом.

И вдруг я наткнулся на что-то твердое, будто нашел коробку с сокровищем. Вдали раздался крик ворона, я оглянулся, замечая, как птица парит над нами, и как переливаются чернотой ее гладкие крылья. Она нацелилась прямо на нас, летя на бешеной скорости, словно безумная мгла, планирующая настигнуть путников в дороге.

– Твою мать! – выругался Барских. – Это гроб что ли?

Я откинул лопату, упав вновь на колени.

– Арина! – вырвалось из самого сердца.

Мы переглянулись с Матвеем. Оба ошарашенно смотрели на деревянную крышку, затем я еще раз крикнул:

– Ариночка!

– Давай откроем, я, честно, не знаю, – сглотнув, говорил Барских. Я схватил лопату, начал резче рыть, чтобы получилось вскрыть ящик. Но чем больше рыл, тем ясней становилось – это был гроб. Самодельный, походившей на обычный прямоугольный короб, но просто так подобное ведь закапывать не стали бы?

Эта мысль напугала, врезалась в глотку, будто острый нож. Мне впервые было настолько страшно. Страшно, что опоздал, что внутри моя Арина, и, не дай бог, она не дышит.

– Помоги мне! – скомандовал я, пытаясь поднять крышку, которая отчего-то оказалось безумно тяжелой. Барских подбежал к другой стороне, подхватил, и мы вместе сдвинули ее набок.

Сердце у меня пропустило глухой удар, когда я увидел ее – мою Арину. Она лежала неподвижно, с прикрытыми веками, скрестив руки на груди. Словно неживая мраморная кукла.

– Арина! Милая!

Арина была холодной, и на мгновенье промелькнула дикая мысль – мертва. В глазах защипало, по щеке скатилась скупая мужская слеза. Подхватив Филатову на руки, я прижал ее к груди, как дурак раскачиваясь из стороны в сторону, словно это могло помочь. А потом вдруг нащупал пульс. Едва ощутимый, но он был.

Долго не думая, я подорвался на ноги, крепче прижав к себе Аринку, и сорвался с места, в сторону академии, в сторону тепла. Она была безумно холодной, льдинкой в моих ладонях. Пока бежал, в глазах то и дело вспышками отражались яркие воспоминания из нашего детства.

Вот она протягивает из-за спины мне новогодний подарок, смущенно отводя взгляд в сторону. Сама ведь делала – связала шапку, которую я так ни разу и не надел. А ведь Аринка старалась, выспрашивала у учительницы технологии как правильно, как красивей.

А вот школьная дискотека. На Филатовой ослепительное бирюзовое платье, туфельки на маленьком каблуке, а на губах улыбка, что навсегда впечаталась мне в память. Она скромно стояла в уголке, скрестив руки за спиной: ждала долгожданного танца, кавалера, который пригласит на медляк. Но никто так и не подошел. Потому что я, даже танцуя с другой девчонкой, весь вечер пялился на Аринку. И болтал о ней без умолку, вот пацаны и решили, что у нас намечается роман. Однако ничего не наметилось ни тогда, ни позже.

Сколько себя помню, мы всегда были близки. Только кто бы знал, чем по итогу обернется наша близость.

Выбежав на площадку, от которой до академии оставалась буквально рукой подать, я споткнулся, но не из-за камней, которые назойливо попадались под ступни. Впереди стоял белый внедорожник, а рядом с ним дядя Рома и тетя Катя – родители Аринки. Позади тормознул джип отца. Он вальяжно вышел из салона, кутаясь в кожанку, словно молодой пижон. Но когда заметил меня, моментально напрягся.

Дядя Рома тоже перевел взгляд и буквально в долю секунды сорвался с места, навстречу ко мне. В его глазах билась паника, неподдельный страх отразился на лице, а пальцы сжались в кулаки.

Я плохо помню, что было дальше, словно находился в трансе, словно меня опоили каким-то дурманом. На автомате отвечал, только Арину отдавать не хотел, сжимал ее ледяное тело, боясь выпустить из рук. Не знаю, как отец меня привел в чувства, как они забрали Филатову из моих рук и повезли в больницу. Очнулся только от звука сирены – патрульная полицейская машина въехала во двор академии.

– Пап, – прошептал одними губами я, тяжело дыша. Холод пронизывал все клетки тела, вводя его в неподвижное состояние. Отец видимо просек это, поэтому стянул с себя куртку и накинул мне на плечи.

– Садись, поедем. Потом поговорим.

– Па, я… я не могу сейчас. Мне нужно пойти к копам, – сказал, переводя взгляд на потрясенного родителя. И пусть он обычно скрывал эмоции под толстой непроницаемой маской, но сейчас выглядел другим, человеком, у которого появилось слабое место.

Сколько себя помню, папа был для меня примером для подражания: сильный, смелый, со своими принципами, не особо подходящими под правила общества. Он поступал по соображениям совести, даже если за этими поступками следовали не особо приятные последствия. В этом был весь отец: настоящий, человечный, я не встречал похожих на него людей. Наверное, поэтому мечтал походить на папу.

Однако, стоя напротив меня, он вдруг перестал казаться всемогущим, словно отдал мантию бога, сделавшись простым смертным.

– Дан, – вздохнув, произнес отец.

– Побудь рядом с Ариной, пока я не приеду.

– Ты во что-то ввязался?

– Я лишь пытаюсь восстановить справедливость, – честно ответил, взглянув на копов, которые вышли из машины. Они оглянулись и двинули к дверям академии.

– Когда на чаше весов оказывается жизнь близкого человека, – сказал внезапно отец. – Нужно тысячу раз подумать, оправдывает ли цель средства. Я буду ждать в больнице. Обещай, что позвонишь, если понадобиться помощь. Ты же знаешь, мы с мамой всегда тебя поддержим.

Пару секунд я молчал, мысленно благодаря родителей за все, включая счастливое детство.

– Обещаю, пап.

Отец хлопнул меня по плечу, затем сел в машину и позволил мне завершить начатое – отправить Рогова за решетку.

Я больше не планировал медлить, быть понимающим, терпеливой овечкой. Сегодня кончилось все, сегодня чаша весов перевалила за пределы нормы. Подсаживать людей на наркоту – ненормально, закапывать человека заживо – безумие. И если не закон остановит безумца, то это буду я.

Сорвавшись с места, помчался в академию, выдыхая пары горячего воздуха. За спиной шумели верхушки деревьев от гуляющего ветра, высоко на свинцовом небе кружили вороны, словно тайные стражники, жаждущие заполучить умирающую добычу.

Я обогнул копов, которые копошились у ворот, переговариваясь с кем-то по рации. Потом, правда, остановился. Вытащил телефон братства из кармана, прикидывая, что могу все испортить, потерять его, в конце концов. Не придумав ничего лучше, забил номер друга детства, который нынче занимался блогерством. Он вещал о разных городах и странах, где побывал. Успел собрать полмиллиона подписчиков. Что ж, для начала очень даже неплохо.

С чистой совестью я отправил видео себе и другу в телегу, подписав, что нуждаюсь в помощи: надо вынести в массы. Гера ничего не стал спрашивать, только уточнил, насколько быстро разослать видосы, потом еще сказал, мол, у него есть парочка друзей в новостной и развлекательной индустрии, он скинет им, попросить опубликовать.

– Дан, – раздался неожиданно голос Рогова. Я поднял голову, взглянув на него исподлобья. Злость заливала вены, по ним словно струился кипяток. Сердце колотило, отдавало в ушах, подобно вражеской коннице, что неумолимо приближалась.

Засунув телефон в карман брюк, я сжал пальцы в кулак. Ну вот и все. Сделал шаг, другой, направляясь в сторону Рогова. Сегодня мы закончим богоманию, сегодня я спущу бога на грешную землю.

На ходу размахнулся и врезал в челюсть Альфе.

Глава 41. Даниил

И дети плачут:

"Страшно так, остановись!"

Не могу, и вам всем не спастись!

Да, ты прав: я ужас во плоти.

Кто же подчинен?

Мой удар был неслабый, но даже он не смог сбить Альфу с ног. Отвернув голову и схватившись за челюсть, Андрей многозначительно хохотнул. Меня же распирало от желания втоптать его в землю, сбить мерзкую улыбку и отомстить за каждый волосок Арины, слетевший с её головы. Воздать за тех, кто пострадал от рук ублюдка.

– И это всё? – с усмешкой спросил Рогов. – Уверен, ты мечтал каждый божий день… Но почему я всё ещё в сознании? – после этих слов он сплюнул на землю кровь от разбитой губы и вернулся ко мне. – Снова твоё благородство?

Его ирония пробудила во мне большую злость.

– Не сомневайся, Рогов, ты за всё ответишь. На этот раз окончательно.

Поодаль были слышны звуки сирены и громкие возгласы студентов. Мы стояли в слабоосвещённом пролеске, друг напротив друга, обмениваясь взглядами, от которых трещал воздух. Оставаясь в тени, вне досягаемости чужих глаз, я рассчитывал расквитаться с парнем лично и только после отдать его в лапы закона.

– Вся эта шумиха… Твоих рук дело? – Альфа выгнул тёмную бровь. Не дождавшись ответа, он спокойно продолжил: – Я всегда видел в тебе сильную личность, способную на многое, даже на переворот. Только вот ты счёл меня за соперника. Это не так. Мы по-прежнему на одной стороне, Дан.

Не знаю, верил ли он в собственные слова, но я с легкостью их пропускал. Жгучее желание мести двигало мной, и только оно. Час расплаты настал, и я смаковал каждое его мгновение.

– Ты перешёл все границы, – выдавил я сквозь зубы и крепче сжав кулаки.

– Разве они были? Не припомню, чтобы игры имели рамки.

– Ты мог её убить!

– Но ведь ты не допустил это, – парировал он, сделав шаг навстречу. Теперь нас разделяло пару метров – так мало для беседы и слишком много для сатисфакции. – В глубине своей черствой души я надеялся, что ты придёшь к ней на помощь. Тебе всегда это удавалось… Быть на тёмной стороне и в то же время казаться рыцарем в глазах девушки. Но мы оба знаем, какой ты настоящий.

Я не смог сдержать брезгливый смешок.

– Просветишь?

Андрей сделал ещё один шаг, подошёл ближе, будто это могло повлиять на моё настроение. На деле он лишь усиливал желание сломать ему шею.

– Ты не рыцарь, Дан. И даже не спаситель. Тебе чужда ответственность. И ты знаешь, что не способен её уберечь. Когда-нибудь она начнёт тонуть, а тебя не окажется рядом. Ты боишься этого, – Рогов бил по-живому. Точно змей пробравшийся под кожу, чтобы считать мысли. И отчасти он был прав. – Куда проще отмахнуться от соблазнительной идеи, ведь страх – всегда слабость. Поэтому ты стал частью братства.

– Твоя логика порядком хромает, – фыркнул я. – Хочешь знать правду? Хорошо, – я приготовился к тому, чего ждал долгое время: – Я никогда не был частью братства. Я ненавидел и презирал вас. После того, что вы сделали с Амелией, я желал вам сгинуть. Всем до одного. Но для тебя… Даже обычная смерть была бы послаблением. Ты заслужил мучительные годы в месте, где навсегда останешься ничтожеством. Пустым местом. Слабаком.

Внимательно выслушав, Андрей опустил голову и кротко улыбнулся.

– Ты говоришь как мой отец. Так и слышу его бурлящий ор возле уха, – выдохнув, он расслабленной походкой подошёл ко мне, как тот подбитый хищник. Расстояние между нами сократилось до сантиметров. – Я догадывался об этом, но всё же оставлял тебе шанс одуматься. Перестать притворяться и, наконец, принять себя. Парня, разделяющего игры. Холодного и расчётливого. Того, кому чужда ответственность пред девчонкой.

Рогов поднял голову, продемонстрировав чернильные глаза.

– Но ты оказался глупцом, Дан. Как и мой отец. А я не смогу с этим смириться, – на этих словах он завёл кулак и скользнул им по моему подбородку.

Началась драка.

Катаясь по снегу, я слышал, как трещит одежда, как хрустят костяшки и сбивается дыхание. Я молотил по Рогову так, словно хотел пробить бетонную стену. Мне хотелось превратить его в пыль. Хотелось уничтожить.

Андрей же не думал сдаваться. Этот бой решал его судьбу. Как и моё, его лицо превратилось в кровавое месиво, но парень продолжал бороться. Отчаянно и безрассудно. Так, как если бы проживал последний свой день.

Я не чувствовал боли, но наслаждался тем, что причиняю её Рогову.

Мы продолжали бороться, позабыв о всех границах человеческих возможностей. В какой-то момент его рука обхватила мою шею, лишив возможности дышать, но через несколько секунд мне всё же удалось вырваться. Жесткий ответ пришелся на солнечное сплетение, отчего Альфа согнулся пополам.

Я дождался, пока тот встанет на ноги, поравнявшись со мной, дабы продолжить бойню, но тот подло подставил подножку. Теперь мы оба лежали на промёрзшей земле и пытались восстановить дыхание. Снег вокруг нас разукрасился в кровавую крапинку. Звёздное небо вращалось.

Несмотря на усталость, я знал, что способен добить Альфу, но истинный план заключался в другом. Главную потребность я всё же удовлетворил – Рогов походил на затравленного пса, которого измотали розгами. Жалкий и слабый.

– Всё кончено, – на выдохе проговорил я, слыша, как нарастают людские возгласы. Было ясно: стражи закона разыскивают Альфу.

А точнее, поверженного шакала.

– Ошибаешься, – прохрипел он. – Я проиграл раунд, но не игру.

– Решил сбежать? – откашлялся я, приложив руку к груди. Казалось, рёбра впились в лёгкие. – А как же братство? Оставишь свою «семью», а сам трусливо сгинешь? Ты ведь всегда учил их другому.

Повернувшись к Андрею, я впервые увидел в его глазах страх, пусть тот продолжал разглядывать ночное небо.

– Нет никакой семьи, – с ненавистью в голосе произнёс он, а после приподнялся на локти. Тогда я заметил яркую ссадину у его виска. – Как минимум двое из братства меня предали. Ты и Матвей. О помыслах других остаётся только догадываться.

– А как по мне, ты лишь переобулся во что-то более комфортное…

Резко подорвавшись на ноги, будто вся эта слабость была притворством, Рогов опустил свой грязный ботинок мне на грудь, тем самым прижав к земле. Боль пронзила тело, все мои попытки убрать ботинок были тщетными. Казалось, он вот-вот раздавит меня, как таракана. Однако этого не случилось.

– Даже у меня есть принципы, – прошипел он. – Я не добью лежачего, ведь ты тоже этого не сделал. А ещё я не стану выручать предателей. Есть только я.

– И вот сейчас ты настоящий, – выдавил я хрипло.

Его разбитые губы исказились в грустной улыбке.

– Не взывай меня к совести. Мне не стыдно. И не держи зла, – его нога врезалась в мой живот, заставив на мгновение потерять связь с реальностью. Складывалось ощущение, будто во мне детонировал динамит. – Мы ещё увидимся, Дан! – кинул он прежде, чем скрыть в темноте леса.

Глава 42. Арина

Яркая вспышка – тоскливый взгляд Рогова и дьявольское улюлюканье застыли на задворках подсознания. Казалось, чьи-то руки сжимали шею, стягивая кожу, и перекрывая доступ к кислороду. Я открывала рот, словно рыбка, пытающаяся поймать воздух, но губы одеревенели, сделались сухими, словно ветви, что опадают под тяжестью корки льда зимой.

А потом раздался вой сирен. Настолько громкий, торопливый, нарастающий. Сердце колотилось в груди, едва не разбиваясь вдребезги о ребра. Я не понимала, где нахожусь, сплошной морок, и лишь черный ворон, что кружил коршуном надо мной, напоминал о лесе, братстве и Дане, который знать не знает, где я теперь.

Ладони налились свинцом, мне было тяжело поднять руку, но казалось, если не сейчас, то гроб точно закроют навсегда, забьют гвоздями крышку, и я задохнусь. Паника нарастала, дыхание прерывалось, силы медленно покидали меня. Лишь улыбка Новикова, что застыла в сладких воспоминаниях, не позволяла сдаться. Я помнила вкус его медовых губ, запах кожи, теплые прикосновения и головокружение, которое возникало каждый раз, когда мы находились в объятиях друг друга.

Мне хотелось прокричать его имя, мне так хотелось вновь увидеть любимого человека, услышать его голос. Но тяжелые веки так и норовили закрыться, стереть яркие картинки, отправляя меня в забытье.

Мамочка, почему же холод проникает под одежду, скользит по ногам, сводя спазмом пальцы? Почему так темно, почему никого вокруг нет, где же звезды? Почему я не вижу звезды? Губы не разомкнулись, они сделались совсем каменными, будто их связали тугой веревкой.

«Я люблю тебя», – почти неслышно прозвучал голос Дани.

«Не засыпай», – просил кто-то. Я уже не разбирала ничего, только чувствовала тяжесть в плечах, шея обмякла. Где же звезды? Почему так темно? Мама, мне холодно. Мне так холодно…

Сделав последний вдох, я все же смогла поднять руку вверх и неожиданно почувствовала тепло в подушечках пальцев. Меня окутало чье-то прикосновение: горячее, нежное, родное.

– Арина… – шептал женский голос. – Ариночка! Милая, ты очнулась?

Туман начал медленно рассеиваться, в нос ударил запах спирта и хлорки, я кое-как открыла глаза, замечая нечеткое лицо мамы. Все плыло, мне пришлось несколько раз поморгать, чтобы увидеть ее сконцентрированный взволнованный взгляд, бледное, без толики косметики, лицо.

– Доктор! Доктор! – к кому-то обратилась мама. – Моя девочка очнулась. Доктор. Ну быстрее же!

Надо мной произвели какие-то манипуляции, но главное – сняли кислородную маску с лица, начали подсвечивать фонариком глаза, свет от которого вызвал резь. Мужчина задавал вопросы, я отвечала на автомате, поражаясь тому, как хрипло звучит собственный голос. А еще мне ужасно хотелось пить.

Спустя час я уже могла худо-бедно различать людей, которые появлялись в палате. Да, это была больница, судя по всему, вип-палата. Мне поставили капельницу, даже причесали волосы и помогли умыться. Я двигалась, словно сомнамбула, – медленно и неестественно. И только под вечер, когда процедуры были завершены, я осмелилась задать матери вопрос, что крутился на языке с момента пробуждения.

– А где Даня? С ним… все хорошо?

Мама растерянно захлопала ресницами, сцепив в замок руки перед собой, словно ей не хотелось пока говорить на эту тему. И тут я задумалась, почему вообще нахожусь в больнице, неужели… гроб, лес и прощальная фраза Рогова – все это было реальностью? От осознания мне сделалось дурно.

– Мамочка! – срываясь чуть не до плача, проронила я. – Где Даня? Где мой Даня?

А вдруг я накликала на него беду, вдруг они и Даниила зарыли где-то под землей, но только меня спасли, а его… нет?!

– Мамочка! Мам! Где… – сердце кровоточило, словно в него втыкали ножи, оставляя там раны, что никогда не смогут затянуться.

– Арина, милая…

– Мам! Где Даня? Что с ним? Где мой Даня?! – кричала, ерзая на кровати. И вот уже соленые слезы крупными градинами покатились по щекам, обжигая кожу. Я начала задыхаться, пытаясь хватать губами воздух.

Неожиданно дверь открылась, на пороге появился Новиков. Он смотрел на меня с надрывом, с чувством вины, которое пожирает, подобно вредителю, изнутри. Дрожащей ладонью я накрыла рот, поражаясь увиденному. Лицо Дани… на нем не было живого места. Под глазом красовался фиолетового цвета синяк, бровь разбита, в уголке губ запекшаяся кровь. Одной рукой Новиков держался за живот, другую засунул в карман.

– Да… Даня… – прошептала, разглядывая стоящего в проходе Новикова. Неуверенной походкой, хромая, он двинулся внутрь палаты, слишком медленно, словно побитый кот, который вернулся после тяжелой битвы домой.

– Я подожду снаружи, – сообщила мама, скользнув в коридор. Она тихонько затворила за собой дверь, оставляя нас наедине.

Новиков подошел к моей кровати, затем опустился на стул, что стоял рядом.

– Как ты? – спросил слишком тихо Дан. Губы мои дрогнули, я еле сдержалась, чтобы не расплакаться. Никогда не видела его таким… за все двадцать лет.

– А ты?

– Живой, как видишь, – он вдруг улыбнулся, и я не выдержала, протянула руку.

– Дань… – прошептала, сглотнув. Мне хотелось почувствовать его тепло, передать частичку своего.

– Прости, Ариш… я не смог тебя защитить, – произнес он, отводя взгляд в сторону, так и не взяв меня за руку.

– Выходит… все это было… – я осеклась, вспоминая крышку гроба и дьявольскую усмешку Демидова. Почему-то до этого момента мои мысли сводились к тому, что все это было лишь кошмарным сном, который стоит забыть.

– Прости, – повторил вновь Даня, продолжая смотреть куда-то в стенку. Он облизнул разбитую губу, и я заметила, как под кожей у парня заиграли желваки – Новиков злился. Сколько себя помню, близкий и любимый человек всегда злился, когда не мог защитить меня.

– Я сама виновата.

– Нет, это я виноват со своей долбаной правильностью и загонами на тему справедливости. Если бы мы уехали, если бы я тупо отпустил эту ситуацию…

– Тогда мир бы разрушился, – я постаралась приподняться, тело до сих пор было каким-то ватным, тяжелым, словно оно и не мое вовсе. Вроде, ничего не болело, но дикая слабость накатывала волнами. Мне потребовалось приложить неимоверные усилия, чтобы просто дотянуться до сжатых в крепкий замок ладоней Новикова.

– Арин, ляг, тебе нельзя…

– Знаешь, если бы все в мире просто убегали, то… человечество бы вымерло. На людях, готовых бороться за справедливость, держится мир. Дань… – он поднял на меня свои глубокие, пронзительные глаза. В них горел огонек надежды, той самой, которую ищут странники в бесконечной пустыне. И когда находят, понимают – путь был пройден не зря, впереди есть свет, он согреет, он поможет победить.

– Я люблю тебя, – прошептал вдруг Даниил, накрыв мою ладонь своей. Уголки его губ приподнялись, выдавая слабую усталую улыбку.

– Расскажешь, что произошло?

– Ты уверена, что хочешь это знать?

– Угу.

– Будет страшно, – взгляд Дана становился теплее, он будто отпускал прошлое, что заливало огненной лавой его грудь.

– Рядом с тобой мне не бывает страшно.

И Даня рассказал все до мельчайших подробностей, заставляя периодически вздыхать от услышанного. Оказывается, я пробыла без сознания три дня, за это время полиция успела завести уголовное дело не только на парней из братства, но и на некоторых учителей, включая директора. Видео, которое Новиков скинул другу, добралось до телевизионных СМИ и превратилось практически в вирусное за такой короткий срок. Рогов стал знаменитым, если это можно так назвать.

В комментариях люди желали ему сгинуть в мучительных пытках, хотя и остальных не обошли стороной подобные высказывания. А потом начали всплывать новые ужасающие подробности, их поведали бывшие жертвы травли, богоподобных игр. Даня и сам был в шоке от того, сколько материала нашлось: у учеников были фотографии и даже аудиозаписи. Они просто боялись, но молча хранили, видимо, на всякий случай.

Леся тоже дала показания. Она призналась в тайной связи с Андреем, в безответной любви к монстру, которая тянулась еще с детского дома. Рогов притащил подругу с собой, но не ради дружбы, а ради своих корыстных целей. Я не знала, чем закончится это громкое дело. Откровенно говоря, мне не хотелось больше иметь ничего общего с братством Тора. Они стали страшным сном, о котором я жаждала забыть, закопать подальше или принять таблетку, вызывающую амнезию. Все должны получить по заслугам. И я была уверена, так оно и будет.

Глава 43. Арина

Спустя год

– То есть как это? – папа переводил оторопелый взгляд с меня на Даню, затем на его родителей. Новость явно потрясла моего отца. И хотя мы откладывали ее до последнего, но чрезмерная опека уже немного напрягала, а мне хотелось проводить с Новиком больше времени, что явно не устраивало папу. Он продолжал переживать за меня, видел мнимые угрозы на пустом месте.

– Дядь Ром, это всего лишь центр города, – попытался сгладить углы Даня.

– Всего лишь? Это другая квартира, другой район, это… Ник! – крикнул он, обращаясь к своему лучшему другу. Новиков-старший лишь молча потягивал кофе из белой кружки. Он всегда был более спокойным и рассудительным, нежели мой отец. Порой я поражалась, как они смогли подружиться. Такие разные, но такие близкие люди.

– Успокойся, мамочка, – усмехнулся отец Дани. – Это всего лишь переезд. Радуйся, что они не будут делать деток в соседней комнате, – в привычной манере отшутился Никита Игоревич.

– Па…

– Деток? В смысле деток? – лицо отца вытянулось, словно он услышал настолько поразительную новость, что впору улетать в космос.

Я густо покраснела, опустив голову. Идея с переездом была не моя, но, откровенно говоря, добираться до нового универа от моего особняка довольно долго. Приходилось вставать в шесть утра, чтобы успеть привести себя в должный вид и отстоять добрых сорок минут в пробках. Данька же подобным не страдал, их дом находился в удобном районе, он просыпался почти к самому началу пар или просто опаздывал. Теперь мы учились в одном вузе, в нормальном, где не было никаких правил, братства и игр.

С братством, кстати, все закончилось удачно. Андрею, Вове и Егору дали реальные сроки, отправили в колонию. А вот Матвей обошелся условным, но там, вероятно, еще и родители постарались, плюс Даня дал показания, что Барских помог спасти мне жизнь. В общем, учли все плюсы и минусы, приняв во внимание различные факторы. Демидов думал отмазаться, тем более его родственники не простые люди. Однако дело было настолько громким, что никакие «договоренности» помочь не смогли никому из участников.

Рогов же, наоборот, не стал привлекать никаких связей, словно молча принял поражение. На суде он признался во всем, рассказывая жуткие факты своей биографии и историю игр. В СМИ потом еще долго обсуждали Андрея: кто-то удивлялся, как такой красивый парень мог оказаться вселенским злом, кто-то жалел Рогова, узнав о его печальном детстве, а кто-то утверждал, что срок дали маленький.

Мы же с Даней старались не вспоминать события, произошедшие в Академии, предпочитая заменить их романтикой в настоящем. И пусть родители не сразу спокойно восприняли наши отношения, вернее, мой отец. Он был в шоке, но через месяц остыл, успокоился, а потом и вовсе выдал – уж лучше Даня, которого папа знал с пеленок, чем непонятный парень с улицы. Тут, конечно, во многом сыграл роль Никита Игоревич: его шутки, поддержка, вылазки с отцом на природу. Одним словом, наша жизнь наконец-то наладилась.

А спустя год Даниил предложил снять квартиру и съехаться. Ответа моего Данька ждать не стал, сам нашел шикарную двушку в элитном районе, в центре, обставил ее по своему вкусу, потом привез меня и сообщил – будем жить здесь. Оставались формальности – мои родители. И если мама была в курсе переезда, то отцу я сообщать побаивалась. Решено было собраться всем вместе за большим семейным столом и обсудить, вернее, озвучить новость папе.

– Понимаешь, Филатов, когда мальчик с девочкой занимаются сексом, у них… опачки, – усмехнулся дядя Никита, я же при слове «секс» еще больше смутилась. – Могут появиться детки. Ну как у тебя с Катериной.

– Пап, какие детки, что ты несешь?

– Ты потом спасибо скажешь, когда они у вас нарисуются, иначе у Филатова от новости предобморочное состояние будет.

– Никита, – ткнула локтем тетя Ульяна мужа. Моя же мама тихо прыснула.

– Ты что беременна? – выдал папа, и мне захотелось залезть под стол. Умели же все-таки родители превратить обычный разговор в сплошное смущение.

Данька нашел мою руку, переплетая наши пальцы, и подмигнул мне.

– Нет, дядь Ром, как только соберемся, сообщим вам.

– Придешь свечку подержать, – в голос угорал Новиков-старший.

– На охоту поедешь сам! – буркнул отец.

– Ничего себе, угрозы. Филатов, рыба сама себя не поймает.

– А ты свечку ей подержи.

– Это гениально, Ромашка, но огонь в воде гаснет. Прости, братишка, это выше моих навыков.

– Слышишь!

Родители еще долго спорили, но уже между собой. Я была безумно благодарна Никите Игоревичу, что он здесь, с нами, и перетянул на себя внимание моего слишком обеспокоенного отца. В конце концов, неизвестно, чем бы могли закончиться посиделки, если бы наши родители не дружили.

Пока чаепитие с морковным пирогом продолжалось, я шмыгнула к себе в комнату собрать вещи. Мне жутко хотелось уехать именно сегодня. Тем более за окном стояла такая потрясающая погода: пушистые снежинки парили в воздухе, оседая на землю и накрывая ее белоснежным покрывалом. Мы с Даней могли бы погулять, потом купить продуктов, вместе приготовить ужин и нежиться в объятиях друг друга до самого рассвета. Разве можно мечтать о большем?!

Я открыла шкаф, вытащила бордовый чемодан, который купила еще прошлым летом в Черногории. Он был небольшим, но мне многого и не надо, только самое необходимое. В конце концов, я иногда буду оставаться ночевать здесь, в этой спальне, на этой кровати, где Данька тоже успел оставить свой след.

Складывая платья, кофточки, брюки, я напевала песенку, весело качая в такт бедрами. Настроение переливалось яркой радугой в груди, мне хотелось поделиться им со всеми вокруг. И тут неожиданно в кармане завибрировал сотовый. Я вытащила, глянула на номер, цифры оказались незнакомы.

– Алло, – произнесла, удерживая плечом мобильный и одновременно складывая майку.

– Арин, привет, – раздался на том конце знакомый женский голос. – Это Леся, помнишь такую?

– Леся? – хриплым голосом переспросила я. Кинула майку в открытый чемодан и села на край кровати, взяв поудобней трубку. Мы с ней не общались ровно с того момента, как меня забрали в больницу. Даже тогда, в суде, прошли мимо друг друга, молча кивнув, и все на этом. Так что я была удивлена столь неожиданному звонку.

– Как ты? Видела твои соцсети, кажется, ты недавно отдыхала в горах? Круто смотришься в костюмчике.

– Да, мы ездили с семьей на новогодние праздники. У меня… все нормально. Ты как?

– Да тоже довольно неплохо. Сейчас живу в Москве, переехала. Предложили недавно стажировку в Европе, вот думаю, наверное, соглашусь.

– Стажировку?

– Да, одна рекламная компания искала русскоговорящего менеджера.

– Здорово, я рада за тебя, – искренне улыбнулась я. Все же мне было сложно понять мотивы Дроновой, но если в ее жизни появился свет, стоит только порадоваться за девушку. Так или иначе она тоже оказалась заложником игр Андрея, пусть и сердечных игр.

– Решила позвонить, попрощаться. И извиниться за все.

– Да ладно, я все понимаю, Лесь. Не бери в голову. Рада была тебя услышать.

– Передавай Дане привет, – сказала она, но уже какой-то иной интонацией, не такой радужной. Это меня немного насторожило.

– Обязательно.

– Передавай… – женский голос вдруг оборвался, послышалось шуршание, а потом вновь тишина. Я уже думала, со связью что-то, хотела сбросить вызов и перезвонить, как на той стороне вновь заговорили странно искаженным голосом:

– Передавай Дану привет… – прозвучало с усмешкой. Я замерла, затаив дыхание.

Входная дверь открылась, на пороге вырос Новиков. Он улыбнулся, склонив голову набок.

– Разговариваешь? – спросил Даниил. Я отвела трубку от уха, взглянула на экран, растерянно хлопая ресницами, но вызов уже завершился.

– Нет, – прошептала. – Договорила.

– Тогда пошли? Будем торт есть.

– Пошли, – сглотнув, ответила я, кидая телефон на кровать. И уже у самой двери я вновь обернулась, устремив взгляд на мобильный. Затем мотнула головой, откидывая дурные мысли и закрыла за собой дверь.

Конец.

Content

Ники Сью, Кэрри Прай
Бунтари элитной академии

Глава 1. Арина

Глава 2. Арина

Глава 3. Даниил

Глава 4. Арина

Глава 5. Арина

Глава 6. Даниил

Глава 7. Арина

Глава 8. Арина

Глава 9. Арина

Глава 10. Даниил

Глава 11. Даниил

Глава 12. Арина

Глава 13. Даниил

Глава 14. Даниил

Глава 15. Арина

Глава 16. Арина

Глава 17. Арина

Глава 18. Арина

Глава 19. Даниил

Глава 20. Арина

Глава 21. Арина

Глава 22. Даниил

Глава 23. Даниил

Глава 24. Даниил

Глава 25. Арина

Глава 26. Арина

Глава 27. Арина

Глава 28. Даниил

Глава 29. Арина

Глава 30. Арина

Глава 31. Даниил

Глава 32. Арина

Глава 33. Арина

Глава 34. Арина

Глава 35. Арина

Глава 36. Арина

Глава 37. Арина

Глава 38. Даниил

Глава 39. Арина

Глава 40. Даниил

Глава 41. Даниил

Глава 42. Арина

Глава 43. Арина