Евгения Кретова

В ритме страха

«Бумеранг мой».

«Нужна точность 100 %».

«Не вопрос, у меня там сестра работает. Вс ходы-выходы знаю».

«Хорошо, принято. Нужно еще парочку АЗС в этом районе».

«АЗС я беру на себя. Там весь район заиграет».

«ОК. Эту неделю сидите тихо».

«Да, как мышки: ни скандалов с бабушками, ни выпивки, ни шумных гулянок. Тоска»

«Ничего, успеешь повеселиться».

«Черт. Скорей бы»

«Уже скоро»

(Из переписки в закрытом чате).

Пролог

За восемь месяцев до событий

— Добрый день, у меня назначена встреча, — женщина, подошедшая к стойке бюро пропусков, заметно нервничала.

Дежурный отметил искусанные в кровь пальцы, которые посетительница, забывшись, положила на стойку.

— Ваш паспорт, пожалуйста, — он вопросительно посмотрел на женщину.

Услышав его вопрос, она встрепенулась, тряхнула головой:

— Паспорт?.. — закусив губу, отвернулась.

Вопросительный взгляд дежурного стал пронзительно-долгим. Выпрямившись, он выглянул из-за стойки. На вид незнакомке было чуть за сорок, но некогда модная прическа сбилась, сальные, несколько дней не мытые волосы, неопрятно обрамляли лицо. Синий плащ измят и испачкан в грязи, как если бы женщина добиралась до Управления из-за города.

В ее кармане пиликнул сотовый. Вздрогнув, женщина дотронулась до кармана, похлопала по нему, но аппарат не вытащила. Взгляд ее будто потух, стал рассеянным.

— С вами все в порядке? — спросил, заметив, как посетительница качнулась.

Та отозвалась неопределенно, махнула рукой и кивнула:

— Д-да, все в порядке, — она шагнула к выходу. — Паспорт… я забыла его в машине. Я сейчас, принесу.

И, резко развернувшись, выбежала на крыльцо. Дверь глухо ударилась, закрываясь.

Дежурный заметил, что на столе, где она стояла, осталась лежать розовая, изрядно помятая бумажка. Бросив в спину убежавшей взгляд, он придвинул к себе розовый квадратик.

В этот момент в глубине охраняемого холла раскрылись створки лифта, из кабины вышел высокий худощавый мужчина в штатском. Подошел к бюро пропусков — дежурный поднялся. Обратив внимание на звук хлопнувшей двери, подошедший догадался:

— Женщина… Должна была подойти посетительница. — У дежурного взгляд метнулся ко входу. — Убежала?

— Так точно. За паспортом отправилась… Вот, — он пододвинул листок мужчине в штатском, — на стойке оставила.

Худощавый кивнул, взял в руки бумажку: «Римская, 27-10-15, 344-241-glory», — значилось. Не то шифр, не то ребус. Но определенно — важная подсказка. Мужчина убрал розовый квадратик во внутренний карман.

Прокрутив рожки турникета, пересек холл и вышел на крыльцо. Незнакомки не было и следа.

Достав из кармана пачку сигарет, неторопливо затянулся. Синий дымок о затушенной спички поднимался к небу, терялся в молодой, несмелой еще листве. Весна была в самом разгаре — яркая, трепещущая, необратимая. Такой весной тянуло на глупости, на мальчишеское безрассудство.

Из-за которого в груди шевелилась тоска.

Или тоска все-таки из-за ворвавшейся в его утро Ирины Сорокиной. Определенно, это была она. И совершенно точно, она не вернется.

«Интересно, что она все-таки хотела? — лениво ворочалось в мозгу. — И почему передумала? Спугнул кто-то?».

Она позвонила сегодня утром. Тихий, немного испуганный шепот. Такие частенько раздаются в их ведомстве — особенно весной и осенью. Что-то кому-то показалось, кто-то не успел принять успокоительное или иное прописанное специалистами лекарство — и вот она, болезненная, патологическая подозрительность, голоса из подпола и недобрые взгляды соседей, коллеги-шпионы и вражеские агенты. К сожалению, приходилось работать и с такими посетителями.

Один взгляд на него — и можно понять, стоит ли тратить время на проверку сообщенных им «сигналов»: тревожный шепот, сбивчивая речь, нездоровая агрессия, противоречия и оговорки, мутный и бегающий взгляд.

— Меня зовут Ирина…Сорокина, — замешкавшись, вспоминая свою фамилию, назвалась незнакомка. — У меня информация о… пропавших из Ке́рге Су́урма.

Сонную настороженность как рукой сняло: о Керге Суурм знали единицы. Никаких сообщений в СМИ, никаких громких отчетов — строго секретная информация. Еще более секретная — о том, что из лаборатории одной из сопредельных стран вывезены и исчезли в неизвестном направлении опасные биоагенты — модифицированные штаммы оспы и сибирской язвы, чумы и вирусной пневмонии, и техническая документация по последним исследованиям.

«Может, послышалось?»

— Что, простите?

— Речь об исчезнувших образцах… Я знаю, где они могут находиться… По крайней мере, некоторые из них.

— Вы можете подъехать? — он проверил, горит ли маячок автоматической записи разговора, назвал адрес.

Назвавшаяся Ириной Сорокиной неуверенно подтвердила:

— Да, через сорок минут буду.

Через сорок минут он спустился в холл, ожидая встретить в нем свидетельницу, но застал только пыль и хлопнувшую за ней дверь. Обидно.

И теперь особенно тревожно.

Он развернулся, докурил сигареты и. потушив ее, бросил в урну.

Вернувшись в холл, попросил дежурного показать недавнюю гостью на записях с камер видеонаблюдения. Отметил, что женщина явно приехала издалека, нервничала, была расстроенной и испуганной. И еще — сорвалась с места, получив сообщение или звонок от кого-то. Очевидно, это был ожидаемый сигнал — она не стала проверять, кто это был, но при том стремительно покинула здание Управления.

Сделал пару удачных стоп-кадров. Имя, вернее всего вымышленное, поэтому незнакомка и не захотела показывать свой паспорт. Но знать об утечке из Керге Суума могли довольно ограниченные сотрудники — или собственного Управления, или подведомственных учреждений. В любом случае — с допуском к секретным данным. А значит, есть шанс найти «Ирину» в картотеке.

Он, Олег Бородин, найдет ее.

Глава 1. Под наблюдением

Алексей вышел из гостиницы около шести вечера, в который раз за эту командировку пожалев, что не решил не снимать квартиру, а остановиться в гостинице и «пару дней перекантоваться». Частые поездки приучили ценить комфорт. А комфорт — это в том числе вставать тогда, когда тебе удобно, ложиться тогда, когда завершил все дела, и высыпаться в тишине. Даже элитный отель — это завтрак и ужин в определенное время, это закрывающийся по расписанию ресторан и шум в коридоре.

«Бесит», — согласился он со своими мыслями.

С другой стороны, эта поездка должна была стать короткой — выступление на фармацевтическом форуме, пара деловых встреч. Но «пара встреч» затянулась на время принятия решения партнерами из Кореи, пожелавшими «еще раз обдумать контракт» — читай: проверить цены на рынке и выторговать дополнительную скидку. Алексей только усмехнулся: его предложение — лучшее. Зато за медлительность будущие партнеры лишились возможности на льготные условия по оплате, которые он собирался предложить в случае успешного продвижения переговоров.

«Сами виноваты», — он шагнул под дождь, нырнул в салон ожидавшего его такси.

Но завтра его мучения завершатся — контракт подписан, можно возвращаться домой. Он бы вылетел и сегодня ночью, но из-за непогоды отменили все рейсы, лететь с пересадкой — это потерять еще пять часов. Поэтому, помолившись небесной канцелярии, он заказал билеты на завтрашнее утро.

Взглянув на часы, отметил, что немного опаздывает на встречу.

— За пятнадцать минут успеем? — уточнил у таксиста.

Немолодой водитель, коротко взглянув в зеркало заднего вида, кивнул. Алексей успокоился, откинулся на сидение, прикрыл глаза. Нервотрепка последних дней немного вывела его из себя, он чувствовал раздражение и злость. Что плохо. Встреча, на которую он опаздывал — почти случайная, организованная старинным партнером, еще времен «шарашкиной конторы», когда крупное сегодня предприятие, лидер рынка, еще было неоперившимся птенцом только-только пробивавшем себе дорогу среди акул Большого Бизнеса. И вот — неожиданный звонок и просьба «посмотреть на одного человечка».

«Ну, пусть, посмотрим», — Алексею было все равно, на что убить сегодняшний вечер, можно даже на неизвестного «человечка» и протеже старинного партнера.

Тихо пискнула смс — списались деньги за проезд в такси, машина аккуратно притормозила у кафе, в котором Алексею назначили встречу.

Тихое уютное и малолюдное местечко в центре города было украшено желтыми гирляндами, подсвечено круглыми оранжевыми плафонами, подвешенными к потолку на разной высоте. Из-за этого создавалось впечатление некоторого контролируемого хаоса и праздника — Алексей любил и то, и другое состояние, а поэтому мысленно поблагодарил неизвестного «человечка» за выбранное место встречи. Определенно, в кафе он вернется, когда снова окажется в городе.

Он уверенно подошел к барной стойке, достал бумажник и попросил стакан минеральной воды. Это подарило несколько минут, чтобы оглядеться.

Полупустой зал.

Компания девушек на диванчиках у окна весело трепятся и медленно потягивают коктейли. Перед каждой — тарелка с пирожным или тортом. «Отмечают что-то», — подумал молодой мужчина. В противоположном от них углу — мрачный тип сильно за шестьдесят, в черном пальто, которое он не снял даже в теплом помещении кафе. Мужчина пил кофе и читал что-то в телефоне. На вошедшего Алексея не поднял взгляд, очевидно, никого не ждал.

Алексей осмотрелся — за остальными столиками или сидели пары, или персоны, явно не подпадавшие под описание: мужчина, 43 года.

Алексей снова посмотрел на одинокого посетителя, по-прежнему свайпавшего телефон, тот взглянул на часы, бросил взгляд на дверь — значит, все-таки кого-то ждал.

Наверняка важного и представительного владельца крупной фармацевтической компании.

Расплатившись за воду, Алексей подхватил банковскую карту и направился к одинокому мужчине. При ближайшем рассмотрении стало заметно, что он не стар — просто достаточно не ухожен, имеет потрепанный вид, из-за чего, собственно, и выглядит сильно старше своих лет. Черное пальто также ему не шло, добавляя не только годы, но и вес.

— Натан Ольгович? — уточнил Алексей, усаживаясь в кресло напротив.

Мужчина поднял раздраженный взгляд, смерил им Алексея, на губах застыла презрительная усмешка и едкое словцо. Замерло, потому что вместо статусного бизнесмена в дорогом костюме за его столик присел моложавый мужчина с волосами, схваченными на затылке в хвост, в потертых джинсах и простой черной футболке, темно-песочный пиджак был небрежно брошен на свободное кресло.

— Алексей Максимович?

Алексей кивнул.

— Он самый. Мне звонил Игорь Маркин, заверил, что у вас для меня интересное предложение. — Он поставил запотевший бокал с минеральной водой на стол, развел руки: — Я весь внимание!

Мужчина смутился:

— Признаться, я вас немного иначе представлял, на фото вы выглядите… старше.

— Не слишком фотогеничен. — Алексей прищурился, продолжая наблюдать за собеседником.

Дряблая кожа на шее, желтоватый налет на зубах, потемневшие ногтевые пластины выдавали в нем курильщика со стажем. Взгляд тяжелый, показательно приветливый — говорили о начальственном прошлом, что в совокупности с нынешним потрепанным видом выдавало длительную полосу неудач. Зато это объясняло, почему он обратился за рекомендацией к Игорю Маркину, давнему партнеру «БиоТеха».

— Я предпочел бы разговор в менее людном месте, но, как я понял, вы здесь проездом и должны возвращаться в столицу. — Натан Ольгович говорил медленно и отчего-то отводил взгляд.

Это раздражало. Алексей поймал себя на этой мысли и заставил себя успокоиться — человек нервничает, оконфузился, надо дать ему возможность собраться.

— Да, к сожалению перенести встречу в более удобное место уже не получится, — пришел ему на помощь Алексей. — Если бы не плохая погода, я бы уже сидел в самолете.

— Вы приезжали на форум?

— Да, у меня было выступление на пленарном заседании, рассказывал о нашей новой разработке.

— Прасклимаб?

Алексей кивнул — речь шла о разработке его института, только-только запатентованном иммуномодулирующем препарате на основе моноклональных антител. Нашумевшая история, и осведомленность Натана Ольговича была вполне понятной.

— Так в чем суть вашей просьбы?

— Я хочу у вас работать. Я занимаюсь последние восемь лет вычислительной биологией, у меня есть несколько уникальных разработок, в том числе программные продукты, которые писались по моему заказу… — на одном дыхании высказал собеседник и замолчал.

Вычислительная биология — направление относительно новое, но очень перспективное. Благодаря специальным программам и алгоритмам создается компьютерная модель препарата, проводятся вычислительные испытания, наблюдения, которые в совокупности сильно сокращают период клинических испытаний, повышают точность препаратов. В возглавляемом Алексее «БиоТехе» работал целый департамент вычислительной биологии, причем еще с 2012 года. Восемь лет в вычислительной биологии — это немаленький срок.

— Напомните зону ваших интересов…

— Иммунология и микробиология. Я разработчик «Флокуса».

Алексей слышал об этом алгоритме — он фактически заменял первичные испытания, имел обширную базу данных и позволял существенно сократить сроки диагностики. Натан Ольгович продолжал:

— Я готов передать «БиоТеху» не эксклюзивные права на «Флокус», с отказом от прав на все разработки, сделанные с его применением.

— Зачем? — Алексей сложил руки «домиком». — Насколько я знаю, разрабатывали вы «Флокус» не в чистом поле, и у вас была лаборатория здесь, в Новосибирске. Так в чем же дело?

Больше всего Алексей Максимович не хотел ввязываться в подковерные игры вокруг перспективных разработок, когда производители готовы перегрызть друг другу горло за права собственности и патенты. Предложение Натана выглядело именно таким — ненадежным, конфликтным и потенциально опасным.

— Я ушел из НИИ, забрав разработку. Не сошлись с руководством во мнениях относительно будущего проекта. Стратегические разногласия.

— Ясно.

Алексею было, действительно, все ясно.

— Так что скажете? — Его собеседник настороженно уставился ему в переносицу, на висках мужчины выступил пот — все-таки в помещении было жарко, а Натан Ольгович все это время оставался в пальто.

«Кстати, почему «Ольгович», в не «Олегович»?» — мелькнуло в голове.

— Скажу, что «БиоТех» располагает собственной вычислительной лабораторией с собственным же программным обеспечением, которое нас пока вполне устраивает.

Натан Ольгович скривился:

— От ворот поворот, значит…

— Натан Ольгович, я могу быть с вами откровенным? — Алексей рассеяно покрутил бокал с минеральной водой. — Мы с вами работаем в той сфере, где все друг друга очень хорошо знают. Я не приветствую в отрасли внутреннюю конкуренцию, если она носит нездоровый характер. А ваше предложение именно таково.

— Отчего?

— Потому что «Флокус» разрабатывался в НИИ иммунологии в рамках вашей служебной деятельности, верно? Значит, ваш работодатель имеет на него права, как на результат служебного задания, верно?

— Нет, права на разработку принадлежат мне!

Алексей кивнул:

— То, что вам удалось зарегистрировать «Флокус» прежде вашего работодателя еще не говорит, что НИИ иммунологии отказалось от прав на него. Я не могу исключать возможность судебных тяжб. И даже если суд окажется на вашей стороне, имиджевые потери «БиоТеха» будут несопоставимыми. Поэтому я не могу принять ваше предложение, как бы заманчиво оно ни звучало.

Лицо Натана Ольговича потемнело, взгляд стал обреченным:

— Мне нужна работа, — прошептал он. Алексей заметил, как пальцы мужчины вцепились в салфетку и скрутили ее в плотный жгут.

— Это другое дело. Без учета вашей разработки, вероятно, я смогу вам помочь. — Он взял в руки пиджак, достал из кармана визитницу, протянул собеседнику карточку: — Это моя рабочая почта, пришлите свое резюме, подумаем, что можно сделать.

Он собрался вставать, набросил на плечи пиджак.

Натан Ольгович придвинул к себе визитку, поднял глаза на Алексея.

— Спасибо. — Будто спохватившись, он вынул из кармана конверт, подтолкнул его к нему: — Здесь презентация «Флокуса», его возможности… Посмотрите. Может быть, все-таки…

Алексей, мгновение помедлив, забрал конверт:

— Хорошо. Я посмотрю.

И, попрощавшись, стремительно направился к выходу.

Девушки-студентки переглянулись, посмотрели ему вслед и почти одновременно засмеялись. Та, что сидела все это время спиной к залу, ловко подхватила сумку со спинки кресла, вытащила пачку сигарет.

— Пойдем? — спросила она у подруг.

* * *

— Готово, — пожал плечами темноволосый парень в припаркованном напротив кафе пикапе. Он еще какое-то время смотрел на экран ноутбука, но, когда тот потемнел и на нем показалась серая рябь из-за прерванного сигнала, закрыл монитор.

— Ты зафиксировал момент передачи? — Его собеседник лениво развалился на водительском кресле.

— Да, все сделал.

Из кафе выпорхнула троица девушек-студенток. Две из них отделились, направились в сторону автобусной остановки. Третья, подождав пару минут, отошла к скамейке, стала рыться в объемной сумке.

Двое в пикапе наблюдали за ней и за дверью. Через пару минут из кафе вышел грузный мужчина в черном пальто, тяжело шагая, направился к парковке. Девушка окликнула его:

— Извините!

Мужчина остановился, медленно повернулся к ней. Девушка шагнула к нему:

— Простите, я, кажется, потеряла зажигалку… Не поможете мне?

— Не курю, — отрезал мужчина, снял с сигнализации темно-зеленую «Мазду», распахнул дверцу и сел в машину.

Девушка продолжала стоять, наблюдая, как автомобиль вырулил со стоянки, а следом за ним выехал серный пикап с двумя пассажирами в салоне. Тот, что сидел рядом с водителем, посмотрел на нее и, кажется, подмигнул.

— Идиот, — пробормотала девушка, подхватила сумку и быстро направилась к метро.

* * *

Приняв заказ, она набросила на плечи форменную куртку, проверила в пластиковом чемоданчике наличие резиновых перчаток и моющих средств, вышла из домика. Обслуживающий коттеджный поселок персонал жил на опушке, за ограждением. Небольшие, аккуратные домики, пригодные для проживания четырех сотрудников, одинаково обшитые типовым серым сайдингом, с синими черепичными крышами. На каждом крыльце — кресло-качалка, вазон с цветами и журнальный столик, перед крыльцом у каждого — ровно подстриженный газон.

Имитация заботы о прислуге. Будто она, прислуга эта, и время для интеллектуального отдыха имеет, и организованный досуг. На самом деле шеф, стоит только присесть или замедлить торопливый шаг, выписывал штраф. Даже в законный выходной. Поэтому многие старались в выходные уезжать в город. Или сидеть тихо-тихо в своих комнатах, чтобы не привлекать внимание шефа с противной фамилией Крысолов.

Зная, что территория находится под неусыпным контролем камер видеонаблюдения, Надежда Гаврилова подхватила чемоданчик и быстрым деловым шагом направилась к служебному «Опелю» — малолитражному хэтчбеку, которым пользовались сотрудниками поселка для перемещения по территории. Развозчики продуктов, уборщицы, сиделки и доставщики — все использовали одинаковые светло-зеленые автомобили, крохотные и настолько сливавшиеся с местностью, что владельцы коттеджей их не замечали. Хотя, Гаврилова предполагала, эти не замечали никого классом ниже категории «бизнес».

Поставив чемоданчик на переднее сиденье, Надежда села за руль и ловко вывела автомобиль с парковки у дома. Сердце учащенно колотилось. Глубоко вздохнув и медленно выровняв дыхание, женщина постаралась улыбнуться — еще не хватало, чтобы охрана что-то заметила на камерах видеонаблюдения. Сегодня удача будет на ее стороне — ведь она неторопливо и осторожно действовала все эти месяцы, упорно подбиралась к своей цели.

Приоткрыв окно, женщина впустила в салон мягкий и влажный воздух, тянувшийся из соснового бора, окружавшего поселок. Высокие, стройные деревья, словно стражники-великаны, ограждали строения от всего мирского и суетного — одна из причин, почему Гаврилова здесь задержалась, хотя и отношение к себе как прислуге ее бесило и заставляло контролировать каждое слово и прятать глаза.

Но все это не зря. Все было ради сегодняшнего вечера.

Закончится череда тревожный просмотров новостей, постоянные вздрагивая из-за проезжающего рядом транспорта, резкого и неожиданного шума, голосов и хлопков. Можно будет вернуться к своей прежней жизни — она уже будет никому не нужна.

Слова «Никому не нужна» часто означали совсем другое. Гаврилова почувствовала, как по спине пробежала ледяная волна — таких, как она убирают, а не отпускают восвояси. Но ей везло все это время, отчего должно не повезти сейчас? Она спрячется, ляжет на дно и понаблюдает. Еще пара месяцев, и можно вздохнуть свободно. Что такого пара месяцев?

Все верно — всего лишь еще одна небольшая пауза в ее жизни.

Гаврилова припарковалась в стороне от дома, в который ее вызвали.

Небольшой по местным меркам коттедж оказался залит мягким золотисто-прозрачным светом. У входа стояла серебристая «Тойота», от капота еще поднимался едва заметный пар — машина еще остывала.

«Он только что приехал», — полыхнуло в груди.

Это было совсем хорошо. Можно было надеяться, что все пройдет быстро, и она успеет ускользнуть до того, когда станет слишком поздно.

Все-таки страх за собственную жизнь делает тебя очень умной и чувствительной. Ты словно оголенный нерв, словно высоковольтный провод. Гаврилова чувствовала себя именно такой.

Опустив на голову капюшон форменной куртки — погода тоже благоволила ей, накрапывающий мелкий дождь оказался кстати, она вытащила из багажника два пакета с продуктами, перенесла их к служебному входу. Вернувшись к машине, привычно достала из багажника тележку со средствами для уборки, а из салона — рабочий чемоданчик. Погрузила его на тележку и, захлопнув дверцу хэтчбека, направилась к дому.

Сердце колотилось еще сильнее — она близка к своей цели как никогда. Женщина ненароком дотронулась до лежащего на тележке продолговатого предмета — ее «оружию возмездия».

«Не торопись», — напомнила она себе и замедлила шаг: нельзя выглядеть на камерах подозрительно, иначе Крысолов направит в дом охранника. И тогда все придется начинать с начала.

Войдя в дом, она, наконец, выдохнула с облегчением — здесь по крайней мере не наставили камер и можно было действовать.

Переложив продукты на стол, женщина вкатила тележку в кухню и оставила ее посредине. Сбросила куртку и пристроила ее на крючке у входа.

В этом коттедже есть закрепленная прислуга, которая по требованию хозяина проходила дополнительную проверку. Но Марина, которой следовало привезти заказанные хозяином продукты, заболела. Гаврилова вызвалась ее подменить, но так, чтобы никто ничего не заметил, чтобы Маришку не уволили к чертям. Поэтому и действовала так осторожно. И старалась не привлекать внимание. Марина — ее внезапное прикрытие.

Торопливо разобрав и загрузив продукты в холодильник, она стянула с тележки свое «оружие» и шагнула в холл.

Зону кухни от остального дома отделял небольшой коридорчик со стеклянными дверями. Он выходил к сауне и бассейну с одной стороны, и к гостиной — с другой. Гаврилова хорошо знала планировку таких коттеджей, убиралась в таких изо дня в день, а если у хозяев случалась попойка, то и по нескольку раз на день. Оглядевшись, она прислушалась — из сауны не доносилось ни звука, в бассейне тоже вода не плескалась. На всякий случай приоткрыв дверь, женщина проверила — верны ли ее догадки. Оказалось — верны. Пусто, света не было, а подсветка в бассейне горела ровно и уныло.

Зато теперь стало очевидно, что мелодичные звуки льются из гостиной — там работал музыкальный центр.

А наверху слышались шаги. Кто-то громко хлопал дверцами шкафа, напевал мелодию, подпевая известной арии, звучавшей из динамиков в гостиной.

«Ишь ты, поет», — зачарованно подумала Надежда и проскользнула к лестнице.

Прижавшись к стене, она поднялась на второй этаж. Мягкий ковер приглушал звуки ее шагов, позволял превратиться в тень, в призрака, каким на была все эти месяцы. «Да что там месяцы, годы», — поправила себя Гаврилова.

Пройдя по коридору, она толкнула первую попавшуюся дверь, вошла внутрь. Большая кровать в центре, покрытая ярко-бордовым покрывалом. На нем небрежно брошенные вещи: темный джемпер, джинсы, сверху — однотонная футболка в цвет. На тумбочке рядом — часы и ноутбук. Зарядка от сотового валялась рядом. Посреди спальни стоял еще не распакованный чемодан с белыми «язычками» багажных наклеек из аэропорта.

Через приоткрытую дверь ванной доносились звуки мужского голоса, продолжавшего напевать знакомую мелодию, и плеск воды. Вместе с ними — аромат дорогого парфюма и гигиенических средств.

Гаврилова разжала ладонь и посмотрела на свое «оружие». Крохотное, по нему и не скажешь, какой эффект оно произведет. Решительно выдохнув, она направилась к ванной.

По стене, за ее спиной скользнула тень. Инстинктивно вжавшись, женщина шагнула назад, за дверь. И затаила дыхание.

Кто-то вошел в спальню.

Бесшумная походка вышедшего на охоту зверя.

Он замер недалеко от входа, не двигаясь. Кто бы это ни был, он пришел сюда тайно, как и она сама.

Из ванны доносилась беспечная музыка, плеск воды.

Тень упала на кровать, скользнула по покрывалу, очевидно, двигаясь к ванной.

Страшная догадка полоснула по венам и отключила все мысли, кроме одной — бежать. Толкнув дверь, Гаврилова выскользнула из своего укрытия и бросилась в коридор, лишь на мгновение посмотрев на тень того, кто пришел в этот дом, чтобы убивать. Взгляд ухватил темное трико, безликие и почти бесцветные глаза в узких прорезях балаклавы, острие кухонного ножа в руке.

Женщина взвизгнула и бросила в коридор, с силой захлопнув за собой дверью.

Скатываясь по ступеням, она молила только об одном — успеть добежать до машины, а оттуда по рации вызвать охрану. И пусть они там сами разбираются, как убийца мог пробраться на территорию поселка, как оказался незамеченным. Жаль, придется рассказать о Маришке, но тут уж ничего не попишешь.

Гаврилова кубарем скатилась вниз, уже не заботясь о том, чтобы остаться незамеченной, рванула к коридорчику кухни. Она была уже совсем рядом, когда почувствовала, что тело перестало слушаться и дернулось в сторону подобно тряпичной кукле. Бесцветные глаза оказались прямо перед ней, в лицо пахну́ло мятной жвачкой и лимоном, а грудь сдавило от удушья. Жесткие, будто каменные пальцы вцепились в материю форменного платья, вжали в стену. В холодном взгляде — усмешка и удивление.

Гаврилова, собравшись, ударила по запястьям нападавшего, вырвалась. Но только лишь на мгновение — в следующее она неосторожно повернулась спиной к нападавшему, а ее горло оказалось перехвачено его локтем.

Перед глазами поплыло, в ушах отчаянно пульсировали страх и жажда жизни. Руки цеплялись за одежду неизвестного, скользили по ней, царапали. Но воздуха в легких оказывалось все меньше, боль в горле — все нестерпимее, надежды выжить — все туманнее.

«Неужели все вот так закончится?» — мелькнуло в мозгу.

Нелепо, случайно оказаться не в том месте, не в то время. Этот человек ведь пришел не за ней…

Рука провалилась в пустоту, перед глазами мутным пятном расцвело уныло-голубое. «Бассейн!» — догадалась она.

Темная дурманящая влажность легла на лицо, застелила глаза.

Воздуха все меньше. Она начала хрипеть. Боль полностью завладела ее телом, парализовала его, вытеснив все, кроме единственной мысли: «Скорее бы все это закончилось».

Уныло-голубое пятно стало ближе, окружив ее со всех сторон. Хруст позвонков, резкая боль в шее, и спасительная темнота, слившаяся с теплым шлепком о воду. Руки, раскинувшись подобно крыльям птицы, безвольно замерли на поверхности.

Глава 2. Труп под лестницей

Пустой дом навевал уныние. Это состояние усугубляли пыль, затхлый запах, который царил здесь теперь, после трехнедельного отсутствия хозяина. Но хуже всего оказался пустой холодильник. Алексей набрал номер клининговой службы — попросил срочно пригласить уборщицу и сделать доставку продуктов.

«Надо было все-таки дать согласие на уборку дома в период моего длительного отсутствия», — подумал он, но тут же отмахнулся от этой затеи — еще не хватало, чтобы кто-то чужой лазил по его личным вещам.

Он сбросил службе доставки список продуктов, не забыв добавить туда пельмени, чтобы приготовить их прямо сейчас. А сам отправился в ванную, включив по дороге музыкальный центр — и заиграла любимая ария в современной обработке. Алексей любил такое — классика, совмещенная с современностью. В конце концов именно это стало его «фишкой» в бизнесе: академическая научная база и смелый маркетинг. То, что обычно становится минусом в карьере, сделалось его сильной стороной.

Алексей был маркетологом и пиарщиком, а не фармацевтом, управленцем, а не ученым. Поэтому, когда увидел на торгах лот с зданием НИИ микробиологии, у него в голове даже мысли не возникло сохранять практически обанкротившееся предприятие. Выкупить по бросовой цене и перепродать — вот была его изначальная цель. И он ее успешно реализовал.

А наутро после сделки приехал в НИИ.

Территория с убогими скамейками и не выкошенным газоном, старые, выцветшие указатели и таблички на корпусах. Его встретила директор НИИ, Раиса Викторовна Ме́зенцева, доктор наук, ведущий микробиолог распавшегося Союза. Она поправила очки, небрежно кивнула, пригласила посетителя в кабинет.

— А что, остались сотрудники? — удивился он, услышав голоса в пустынном холле.

Раиса Викторовна снисходительно хмыкнула.

— Это работающий научно-исследовательский центр… Я вынуждена выставить на торги одно из зданий, чтобы погасить задолженность по заработной плате. — Она определила гостя, вошла в кабинет и села за стол. Посмотрела с интересом. — А вы, значит, новый хозяин третьего корпуса.

— Там лаборатории, как я понимаю. Они вам не нужны?

— Нужны. Но мы вынуждены уплотниться…

Он скользил взглядом по светлому кабинету. Старенькая, не модная, но добротная мебель с лакировкой, на стене — от потолка и до уровня подоконников — грамоты и патенты, правообладателем которых значился НИИ. Благодарственные письма. Он обратил внимание на серию фотографий детей — бледные, худенькие, с совершенно лишенными волос головами, они обнимали Раису Викторовну, облепив буквально как игрушки новогоднюю елку.

— Кто это? — Алексей указал на детей на фотографиях.

— Дети. — Директор улыбнулась. Алексей не понимал, почему Раиса Викторовна улыбается, но не мог отвести взгляд от этих светлых лиц. Директор пояснила после паузы: — Это группа ребят из Воронежского онкоцентра. Тестовая группа нашего препарата от лейкоза.

— Вы занимаетесь онкологическими заболеваниями? — Алексей понимал, что он очень далек от медицины и всего, что с ней связано, боялся выглядеть смешным и наивным.

Раиса Викторовна снова улыбнулась:

— Пытаемся по мере сил.

Алексей почувствовал, что краснеет:

— Простите, нет, я не об этом. Я о том, что вы, ваш институт занимается разработкой препаратов против рака?

— Занимаемся. И даже имеем некоторый успех в борьбе с ним.

— Но простите, как… Почему вы оказались на грани банкротства, почему распродаете активы? — Алексей был шокирован. В его понимании такие разработки не могли оставаться незамеченными, они должны приносить доход и не маленький.

Раиса Викторовна отвела взгляд.

— Вот тут, наверно, моя вина. Из меня получился неплохой ученый, но совсем никудышный бизнесмен. Государственное финансирование прекратилось, нас вывели из структуры Минздрава, перебросили Министерство обороны, там не знают, что с нами делать и не имеют финансирования, поэтому перевели на хозрасчет и самоокупаемость. А какая самоокупаемость, есть у нас половина разработок засекреченная?

Алексей закусил губу. Внимательно, будто игральные карты, просматривал развешенные по стенам патенты. Помимо лекарственных форм и препаратов, НИИ владел еще и некоторым количеством технологий и разработками уникального оборудования. И патенты были свежие.

— Они прекрасный товар, — пробормотал он.

Раиса Викторовна нахмурилась:

— Что, простите?

— Раиса Викторовна, а возьмите меня к себе. — Идея возникла спонтанно, как вызов, как брошенная в лицо перчатка — сможет или нет он в кратчайшие сроки поставить на ноги почти уничтоженное предприятие. Наверняка с долгами не только по зарплате, но и по налогам. И ворохом проблем в бухгалтерии. И с поставщиками, скорее всего. Не все гладко.

Директор НИИ смотрела на него с испугом.

— Вы в своем уме? Кем я вас к себе возьму?

— Ну, у вас же должна быть какая-то единица в штатном расписании, которая отвечает за хозяйственные дело, договора и продвижение, — сказал и сам засмеялся. Какое там продвижение: было бы продвижение, НИИ с такой базой не оказался бы в бедственном положении. — Раиса Викторовна, я способен помочь Институту. Вы перестанете быть убыточными и сможете не только выплатить долги, но и позволите сотрудникам зарабатывать.

— И сохраню кадры…

— И сохраните кадры.

— Мне нечем вам платить. — Она прищурилась.

Алексей помнил об отсутствии денег.

— Считайте это дополнительным стимулом.

Вот так, не имея ни медицинского, ни фармакологического, ни какого-то специального образования, он возглавил почти обанкротившийся Институт, ставший в последствии основой его «БиоТеха».

Алексей отогнал воспоминания, подхватил чемодан, поднялся на второй этаж и прошел в спальню. Здесь было также тяжело дышать, поэтому он приоткрыл форточку, сбросил джемпер с футболкой и направился в ванную. Вспомнил, что сотовый почти разрядился в дороге, привычно достал из сумки шнурок зарядного (тот зацепился за ноутбук, поэтому пришлось доставать и его), подключил к сети.

— Ну вот теперь точно — в душ, — скомандовал себе Алексей.

В ванной забрался под воду. С раздражением отметил, что розовые баночки с женским шампунем по-прежнему стоят на стеклянной полке. Надо напомнить Рите, чтобы или забрала, или выбросить их. Чужие вещи, оставленные в его доме раздражали больше обычного, ведь он просил, чтобы Рита унесла все — разошлись так разошлись.

В конце концов это было ее решение.

Алексей переключил режим, увеличил напор воды и уменьшил температуру, прохладные струи били по плечам, стекали по загорелому телу. Молодой мужчина подставил им спину, наслаждаясь массажем, вылил щедрую порцию шампуня на ладонь, намылил голову.

Насвистывая знакомую арию, все еще игравшую внизу, из зала, он задумался — надо позвонить заму, рассказать об измененных пунктах контракта с корейцами и напомнить, чтобы связался с Гонконгом, они были заинтересованы в совместном исследовании, и сейчас, после разговора с корейцами, Алексей понимал, что Институту выгодно диверсифицировать поставки между конкурирующими покупателями.

В спальне почудилось движение. Первая мысль, что уборщица пришла, но зачем приходить в спальню, если он указал, где нужно навести порядок сегодня.

«Рита», — пронеслось в голове. Ей кто-то сообщил, что он приезжает, и девушка решила показать, что передумала. И розовые флакончики, оставленные в ванной, тогда вполне укладывались в картину — Ритка не хотела расставаться, а надеялась получить от него что-то. Но, не получив это, дала задний ход. Сейчас будет изображать, что он просто ее не так понял.

«Ну-ну»… Он принялся торопливо смывать шампунь — еще не хватало, чтобы бывшая забралась к нему под душ.

В спальне раздался стук резко захлопнувшейся двери и короткий женский вскрик. За ним — топот ног.

— Эй, кто там?! — Алексей выглянул из душевой кабины, но в комнате было тихо. Выключив воду, услышал удаляющиеся шаги и шум борьбы внизу, оборвавшийся так же стремительно, как начался. — Рита?

Обернув вокруг бедер полотенце, он вышел из ванны. Никого.

На стене за дверью остался отпечаток — неглубокая вмятина в обоях, образовавшаяся от удара створки. Алексей пересек комнату и вышел в коридор.

Внизу, на лестнице, горел свет. Из гостиной по-прежнему лилась музыка, уже новая композиция.

Примечательно, что Алексей не почувствовал запаха Риткиных духов. Она обычно использовала пряный аромат, висевший в воздухе шлейфом даже после ее ухода. Собираясь на свидание к нему, она могла надушиться и посильнее. Тогда бы и в спальне, и в коридоре остался не просто шлейф, а целое апельсиново-ванильное облако. Но его не было.

Спустившись на первый этаж, мужчина заметил приоткрытую входную дверь и дверь в кухню, так же закрытую неплотно.

Захлопнув входную дверь, пересек гостиную, отметив с неудовольствием по дороге, что к уборке в доме еще и не приступили. Более того, тележка с моющими средствами так и осталась стоять посреди кухни — он обнаружил ее, стоило распахнуть стеклянную дверь.

— Ей, есть здесь кто-нибудь? — крикнул Алексей. — Черти что.

Если кто-то пришел, чтобы прикатить тележку, то где он. Или вернее — она, в секторе уборки служили женщины, у него всегда убиралась Марина.

Обойдя первый этаж, он снова поднялся на второй этаж. Не обнаружив никого, решил позвонить на пост охраны и узнать у дежурного, когда ему сделают уборку.

— Да и пусть уже завтра, — решил, наконец, Алексей.

Взяв в руки сотовый, подошел к окну. Взгляд уперся в небольшой хэтчбек, который использовали служащие коттеджного поселка для перемещения. Машина стояла у дороги, со стороны служебного входа или кухни. То есть кто-то зашел в дом, чтобы исполнить поручение, но решил поиграть в прятки?

— Глупость какая-то.

Сжав в руке сотовый, Алексей снова спустился, решительно прошел в кухню и распахнул дверцы холодильника — он оказался заполнен. То есть кто-то, действительно, зашел в дом.

Но где он или она сейчас?

Алексей начал методично открывать все шкафы, заглядывать во все закоулки, пока не распахнул дверь сауны. Там, в подсвеченном голубым бассейне, лицом вниз лежала женщина.

Сперва Алексею показалось, что она упала в бассейн и решила немного поплавать. Но стоило подойти ближе, как стало понятно — женщина мертва.

* * *

Он сидел в зоне барбекю, как это принято было называть у обитателей коттеджного поселка «Хватово» — небольшой беседке, стоявшей чуть в отдалении от дома, и наблюдал за суетой в собственном дворе.

Полиция. Медики. Криминалисты. Следователи. Кинологи.

Люди входили и выходили из его дома, что-то вносили, что-то выносили. Разговаривали между собой, фотографировали, осматривали участок. Фиксировали следы и снимали отпечатки пальцев.

Сложная работа слаженной команды.

Его всегда удивляло это — способность людей, занимающихся смежными проектами, быстро подключаться к общему делу, находить эти точки соприкосновения, крючки, которые из разрозненных специалистов, зачастую даже незнакомых между собой людей, делали единый организм. Каждый занимался своим делом, вернее, своим участком общего дела.

Он, Алексей Долин, так не мог.

Он привык все контролировать сам, во всем разбираться и все проверять.

Он не стал биологом или фармацевтом, но очень хорошо понял те точки соприкосновения и крючки, которые крепко-накрепко соединили его с этой сферой.

От дома отделился и направился к нему следователь. Средних лет, непримечательный мужчина. Наверно, такими и должны быть настоящие следователи — ты говоришь с ним, смотришь на него, а запомнить внешность не можешь. Потому что она ничем не привлекает твое внимание. Потому что он — часть огромного механизма, предназначенного, чтобы раскрыть преступление.

— Алексей Максимович… — Следователь подошел, встал напротив.

— Вы уже завершили? Я могу, наконец, вернуться в дом?

— Уже скоро. Я хочу задать вам пару вопросов.

— Так задавали уже. — Алексей устало вздохнул. — Валяйте, задавайте.

— Убитая… Вы видели ее раньше?

Алексей покачал головой, невольно зацепился за слово «убитая» — выходит, не случайно упала.

— По договору за домом закреплена определенная команда, — объяснил он. — Во-первых, я не люблю новых посторонних людей, во-вторых, каждого из них дополнительно проверяет моя служба безопасности. Поэтому я знаю только горничную Марину, доставщика продуктов Илью, начальника охраны… Сада у меня нет, и человек, который стрижет газоны и приглядывает за надворными постройками, мне неизвестен. Никогда им не интересовался. Собак у меня тоже нет, поэтому с персоналом, который занимается домашними животными, я тоже не знаком. Все. Больше ни с кем из персонала коттеджного поселка я не общался.

И это было правдой. Он был уверен, что именно Марина сегодня придет делать уборку в его коттедже.

Когда утопленницу вытащили из бассейна, он сразу понял, что это не его горничная. Вскоре охрана поселка притащила девушку, зареванную, всклокоченную и бесконечно несчастную.

— Надя подменила меня, — бормотала она, вглядываясь то в лица полицейских, то в шефа охраны и управляющего. На последнего смотрела с нескрываемым страхом. — Ваш звонок был неожиданным, я… совсем плохо себя чувствовала. Видимо, инфекцию подхватила.

Она, естественно, не обращалась к врачу, только планировала это сделать (или говорила, что планировала, мало ли какие договоренности у горничных между собой, чтобы сохранить все надбавки и не потерять деньги на больничных). В любом случае, ей приходилось верить на слово. Алексей бы поверил. Следователь, кажется, сомневался. Начальник охраны ходил багровый от гнева. Этому, пожалуй, можно и посочувствовать: благополучные владельцы коттеджей меньше всего хотели бы, чтобы в их быт вмешивалась полиция. А она стала активно вмешиваться — опрашивать, наблюдать, что-то записывать, смотреть раздражающе пристально и долго.

Самого Алексея, равнодушно наблюдавшего за происходящим, соседи теперь не замечали и старались обходить, как прокаженного — он мало того, что привлек внимание полиции, так еще и стал обладателем «неблагополучного» дома.

Алексей усмехнулся, заметив, как соседка, стоило ей заметить полицейский фургон и присевшего на перекур кинолога с овчаркой, мгновенно вернулась в дом и задернула шторы. Еще накануне командировки она в едва прикрывавшем грудь пеньюаре прибегала к нему за солью. Минус одна претендентка на сердце Алексея и его свободу — за это можно бы и выпить.

— Кто мог проникнуть в ваш дом?

— Не имею понятия. Мне не угрожали, если вы об этом. Никаких сомнительных сделок я тоже не проворачиваю… Я правда не знаю, кто бы это мог быть.

Ему показали фото с записи видеонаблюдения — незнакомец в черном, крадущийся вдоль дома. Судя по отметке таймера в углу листа, это было заснято за пару мгновений до проникновения в дом и убийства. Начальник службы безопасности «БиоТеха» прибыл в поселок через тридцать минут после звонка и подключился к проверке. «Может, что-то накопает».

Чувства от усталости притупились, Алексей внутри ощущал пустоту и равнодушие, ему стало все равно, кто и зачем пробрался к нему в дом. Но все же было жаль несчастную, очевидно, оказавшуюся не в том месте и не в то время.

«Надо найти ее родственников, помочь с похоронами», — решил Долин, провожая взглядом следователя, наконец, оставившего его в покое.

Все разошлись, когда уже окончательно стемнело. Дверь в сауну была опечатана, в оставшейся части дома паутиной повисли на стенах посторонние запахи. Мебель оказалась сдвинута, ковры перевернуты и поправлены наспех, небрежно и неаккуратно, диванные подушки измяты и скомканы.

В дверь постучали — это был управляющий со странной фамилией Крысолов. За его спиной неловко мялась бригада уборщиц.

— Алексей Максимович… — Крысолов почтительно поклонился, словно перед ним по меньшей мере принц датский. — Можем ли мы прибрать в доме? Уверяю, это не причинит вам хлопот… А чтобы скрасить время ожидания и некоторые неудобства, то от администрации коттеджного поселка и лично от меня, я приготовил вот это.

Он подобострастно склонился, протянув Алексею бутылку очень дорогого вина. Красное сухое иногда мелькало в его списках заказов, чаще для Риты, чем для себя. Но сегодня предложение Крысолова не показалось неуместным — Алексей устал, был зол и озадачен.

Рассеянно кивнув, он позволил Крысолову и его команде зайти в дом, откупорить вино и налить в бокал. Отказавшись от дальнейших «ухаживаний» и сервировки, он кивнул на часы:

— У вас тридцать шесть минут.

Подхватив бутылку, Долин вышел во двор и снова занял свое место в беседке. Пригубил вина. Рядом бесшумно выплыла из темноты горничная, поставила на стол перед ним тарелку с сырной нарезкой и виноградом. Алексей кивнул ей, не задержав — ему по-прежнему не нравилось, что в его доме ходит кто-то незнакомый, но, учитывая количество таких чужих за сегодня, еще одна перепуганная горничная ничего не меняла.

Всё изменил разговор с начальником службы безопасности «БиоТеха», давним знакомым Алексея Долина. Когда полиция уже разъезжалась, мужчина подошел к хозяину дома и отозвал его в сторону.

— Леха, смотри, что интересное получается. Надежда Гаврилова, убитая, на самом деле таковой не являлась.

— Ты чего несешь-то? «Убитая не являлась убитой»?

Безопасник уставился на него. Явно не понимая, к чему клонит шеф. Когда сообразил, отмахнулся:

— Да ну тебя… По предъявленным Крысоловом документам выходило, что Надежда Гаврилова — одинокая, не замужем, 1976 года рождения, уроженка деревни Тихая Белгородской области, по образованию — инженер-электрик.

— Инженер-электрик? — Алексей не смог сдержать удивление. — А почему горничной работает?

Начальник службы безопасности дотронулся до его локтя:

— Да ты погоди. Мы начали проверять эту самую Надежду, и оказалось, что документики-то у нее поддельные, а Надежда Самойловна Гаврилова на самом деле спокойно продолжает жить в своей деревне Тихая и вязать носки внукам. И год рождения у нее другой. Ей 86 лет, и она никогда не выезжала за пределы области.

Алексей почувствовал, как у него глаза округлились и полезли из орбит от невероятности услышанного.

— Иди ты…

— Угу… Ща пойду… Узнав, что Надежда Гаврилова — на самом деле почтенного вида старушка, менты фотку убитой по базе пробили. И знаешь, что откопали?

— Вань, я тебя сейчас задушу… — Алексей начинал терять терпение. — У меня уже скулы сводит от этой конспирологии. Говори уже.

Они с Ваней Самохиным служили вместе в армии. Тогда, на рубеже юности и молодости, пропитанная потом и пылью белгородских дорог, родилась и окрепла их дружба. Потом, после демобилизации, их пути надолго разошлись, пока не сошлись на одной конференции в 2018-м. Ваня, уволившись из армии, скучал в руководстве бизнес-центра, отъел пузко, отрастил бороду и нацепил дорогой костюм и галстук-удавку. Встретились, обнялись, сходили «кофе» по рюмочке выпить, а после Алексей позвал товарища к себе — к тому времени уже было, что охранять и вокруг чего организовывать безопасность. Ваня согласился, приняв предложение слишком лично — будто взяв под опеку младшего брата. Ваня же и настоял на покупке дома в коттеджном поселке «Хватово» с централизованной охраной периметра: он посчитал, что это надежнее, чем организовывать охрану одного, отдельно стоящего дома.

— Погоди, успеешь еще, — Ваня покачал головой. — Короче, она у них в базе числится, в розыске. Только, с грифом «секретно», понял?

— Нет, не понял. — Алексей посмотрел на приятеля, моргнул, чувствуя, что краснеет — он правда ничего не понял.

Старый товарищ втянул носом прохладный уже воздух и резко выдохнул, сбрасывая напряжение. Кивнул на последнюю отъезжавшую по гравийной дорожке машину Следственного комитета:

— Мозги включай. Они так спешно и свернулись, потому что дело ФСБ забрало… Эта дамочка, которая значится как Гаврилова, на самом деле в чем-то крупном замешана.

У Алексея блеснула догадка:

— Так, может, это ее хотели убить, а не меня? — Мысль немного его приободрила, и от этого Алексею даже стало неловко.

Ваня пожал плечами:

— Может. Будем выяснять… Но я тебя предупредил: держи ухо востро. В том смысле, что сегодня-завтра сюда совсем другие ребята заглянут. И я даже не могу тебе примерно сказать, какие у них будут вопросы.

— Ну, не пытать же они меня станут, в самом деле. — Алексей усмехнулся. — Я-то знаю, что к смерти этой ложной Надежды никакого отношения не имею.

Ваня снова с сомнением покачал головой. Алексей знал, что старый товарищ хочет сказать: Надежду-то убили в доме Долина, пока он сам плескался в душе. И доказывай теперь, что к чему.

Он тихо вздохнул, с тоской посмотрел на полностью освещенный дом.

Ваня правильно понял товарища, предложил:

— Может, тебе в гостиницу переехать?

— Да ну, не говори глупости… Я только из гостиницы. У себя спокойно хочу выспаться. — Алексей уже собрался идти к дому, когда вспомнив кое-что важное, остановился: — Вань, посмотри подробнее, Игорь Маркин чем сейчас занимается?

Ваня нахмурился:

— Сделаю… А что вдруг?

Алексей пожал плечами:

— Он подкинул мне человечка одного, отрекомендовал. А человечек больно мутный, я с ним в Новосибирске встретился. Вот мне и непонятно, зачем это Маркину… Посмотри, ладно?

Сейчас, ожидая, пока его дом снова станет чистым, и расслабленно допивая дорогое вино, Алексей думал, как оказался в такой странной ситуации. Прикидывал, какова вероятность того, что на «Надежду» напали ее подельники или кто там у нее есть — от кого-то же она пряталась под фальшивыми документами, по каким-то причинам она ведь оказалась в базе ФСБ. Предположения возникали одно хитроумнее другого.

«Это ж-ж неспроста», — отметил Долин фразой из мультика про Винни-Пуха, потому что все хитросплетения так или иначе приводили к нему и его «БиоТеху».

Глава 3. Аннет

Рано утром в дверь позвонили. Алексей еще не успел сварить кофе, так и замер у кофеварки, прислушиваясь к требовательному и какому-то слишком наглому для этого утра звуку звонка.

Не дождавшись от хозяина реакции, в дверь еще и постучали.

— Лапу-уля, открывай скорее, это я! — в добавок к неделикатному стуку пропели в замочную скважину.

Отставив баночку с кофе в сторону, Алексей направился к двери и распахнул ее:

— Что происходит?

Он с раздражением уставился на ярко-розовый чемодан, перевел взгляд на девицу в узких джинсах-скинни и тесном топе. Тряхнув огненно-рыжими кудрями, та широко улыбнулась:

— Тада-ам! — пропела она, кокетливо воздев руки к небу, и мелко засеменила на головокружительных шпильках, чтобы чмокнуть его в щеку.

В нос ударил терпкий аромат гвоздики и цитруса, на небритой щеке остался едва заметный след бежевой губной помады.

Алексей, сбросив оцепенение, решительно высвободился из объятий незнакомки:

— Я повторно спрашиваю, что здесь происходит?.. Вы кто?

Незнакомка громко засмеялась, фамильярно щелкнула его по носу и, отодвинув плечом, вошла внутрь. Розовый чемодан остался стоять на дорожке.

— Солнышко, чемоданчик занеси, будь лапушкой, — снова пропела девица.

— Девушка, вы чего себе позволяете? — Ночь выдалась неспокойная, и сейчас Алексей был готов выставить нахалку вон, а не таскать за ней чемоданы.

Та, между тем, по-хозяйски окинула гостиную взглядом, направилась к дивану. Алексей ловко преградил ей путь. Девица, скривив ярко накрашенные губы, цокнула языком, пробормотала:

— Жадина… — Быстро оглядевшись, она выбрала ближайшее к себе кресло и грациозно в него опустилась. Сцепила руки в замок и проговорила: — Я ваша любовница. Меня зовут Аннет. Вы со мной познакомились в Италии. Я бывшая фотомодель, ныне владелица магазина одежды премиум класса, дизайнер. Мне 28 лет, не замужем и никогда не была, детей нет, вредных привычек почти тоже… Во всяком случае, вам следует говорить именно так… И чемоданчик внесите уже.

Алексей стоял посреди собственной гостиной, пытаясь понять — проснулся он или еще спит и видит этот бред.

— Какая любовница? Вы с ума сошли?

Девушка вполне натурально смутилась.

— Ах, простите. Мы не подумали об этом… если вы не по этой части, я велю Игореше вернуться, он профессионал, быстро сориентируется…

Незнакомка изогнулась так, будто в самом деле собиралась позвать кого-то, оставшегося на лужайке перед домом. Алексей проследил за ее взглядом, тряхнул головой, чувствуя, как нарастает головная боль и раздражение.

— Вы рехнулись? Кто «мы», какой Игореша?

Девица вздохнула, села прямо:

— Давайте пока без подробностей. Напоите, накормите, спать уложите, а потом и спрашивайте. Я, знаете ли, всю ночь работала как проклятая.

Мысль, объяснявшая весь сюр происходящего, заставила Алексея икнуть.

— Вы проститутка? — Он уставился на девицу, пытаясь по выражению лица понять, что у той на уме. — Вас Антонов подослал?

На ее невозмутимом лице мелькнуло сомнение.

— Что за Антонов? Артемий Тарасович? — Она небрежно отмахнулась и откинулась на спинку кресла. — Нет, не он.

— То есть все-таки проститутка? — Алексей прищурился и скрестил руки на груди.

Аннет проигнорировала его вопрос, встала, прошла в кухню. По-хозяйски огляделась, подошла к плите, включив вытяжку, достала из сумочки сигарету с зажигалкой и закурила. Мятный дымок втягивался сквозь решетки, растекался по кухне тонким облаком. Оценивающе оглядев хозяина коттеджа, незваная гостья добавила:

— Могу и проституткой. Если Родина пошлет. — У Долина округлились глаза. Выждав мгновение, девушка тихо засмеялась: — Ну и физиономия у вас, Алексей Максимович!

Стряхнув пепел в раковину, она прислонилась бедром к столешнице, принялась разглядывать хозяина дома — если бы она не знала его паспортный возраст, то дала бы от силы лет тридцать пять — тридцать шесть. Ростом чуть выше среднего, подтянутый и плечистый, он совсем не подходил на роль бизнес-воротилы, а затянутые в небрежный хвост русые волосы вообще делали его похожим скорее на студента, чем на крупного предпринимателя. И все-таки что-то в нем было такое, что заставляло прислушиваться к нему и во время разговора не терять из вида. Как назвать это «что-то», Аннет пока не знала. Возможно, уверенность в себе. Возможно — внутренняя сила. А может, какой-то особый магнетизм. В любом случае, даже сейчас — голодный, злой и небритый — он выглядел хозяином положения. Хоть и весьма щекотливого.

— Я ничего не понимаю, — это была абсолютная правда. Алексей перестал хмуриться, сел за стол, напротив девушки, положил руки перед собой.

— А вам и не надо, уверяю вас. — Аннет усмехнулась. — Вы как раз в том положении, когда чем меньше знаешь, тем лучше спишь… и дольше живешь. Да-да, вы не ослышались.

Она улыбнулась скорее снисходительно, чем с пониманием.

Алексей наблюдал за ней. Следил за плавными и грациозными движениями, уверенными и точными. Задержался взглядом на шее — отчего-то его привлекала именно женская шея. У Риты она была длинная и ее хотелось касаться, гладить. У «Аннет», как назвалась нежданная гостья, шея оказалась изящная и женственная, нежная. Он поймал себя на мысли, что ее хотелось целовать. Мысли с трудом ворочались в голове, будто онемели из-за мятного запаха, что струился вокруг его новой знакомой.

Прогнав странные фантазии, Алексей выдвинул новую версию:

— Вы из этих? Из бандитов?

Он сталкивался с такими, что называется «пачками», когда начал работать с «БиоТехом» и продвигать компанию.

Алексей Максимович Долин вышел из тех неспокойных времен, когда рухнула большая страна, а интерес бандитов стал главным мерилом успеха. Нет, он не вел бизнес на самом пике распада, придя туда чуть позднее. Но заматеревший в 90-е криминал к тому моменту прочно сросся с местными администрациями, сделавшись еще опаснее, чем в «лихие девяностые». Было время, когда он платил «крыше». Прежде всего, чтобы не лезли и не мешали работать, а еще — чтобы не подпускали других… которым нужно было кое-что посерьезнее банальных бабок. «Аннет» вполне могла представлять новое поколение таких охотников.

Еще одна задумчивая и многозначительная затяжка.

— Вы плохо угадываете, — мягко отозвалась девушка и посоветовала: — Не делайте так больше, ладно?

— Так вы не?

— Так я не… Я как раз по другую сторону. — Затушив сигарету и выбросив окурок в ведро, она села напротив. — И, раз уж мы с вами, наконец, дошли до главного, я сразу задам вам несколько вопросов о произошедшем вчера… Когда и при каких обстоятельствах вы обнаружили труп Ирины Сорокиной…

— Так ее зовут Ирина Сорокина…

— Звали, — поправила Аннет.

Долин вздохнул.

— Я рассказывал это вчера. Честное слово, я ничего особенного не знаю и вряд ли чем-то смогу помочь следствию. — Он слегка наклонился к собеседнице и понизил голос: — Так вы из ФСБ?

Девушка нахмурилась.

— Я вас все-таки прошу еще раз рассказать, что произошло вчера. И показать.

Алексей кивнул, вставая:

— Значит, вы все-таки из ФСБ. Вот же угораздило… — Он упер кулаки в бока и шумно выдохнул: — Если я вам все еще раз расскажу, то вы от меня отстанете?

Аннет криво усмехнулась, отозвалась уклончиво:

— Посмотрим.

Долин глубоко вздохнул, догадался:

— Не отстанете.

Он направился к распахнутой входной двери.

— Вы куда это? — девушка повысила голос.

Хозяин дома обернулся к ней, развел раздраженно руки:

— Вы же сказали показать все. Показываю… — Он махнул рукой, приглашая гостью следовать за собой: — Давайте, давайте, поднимайте свой бесценный зад, пройдемся по вещдокам или как это там у вас называется… Мне еще на работу надо.

* * *

Алексей поднялся на второй этаж, прошел в спальню. Пересек ее и, открыв дверь в ванную, притормозил на пороге:

— В ванну тоже за мной полезете?

Они дошли до того момента, когда Алексей услышал шум в спальне. Аннет, с непроницаемым лицом записывавшая все, что он говорил, указала на дверь ванной комнаты, велела:

— Пройдите и включите воду.

Алексей пожал плечами. Скользнул взглядом по циферблату на ручных часах — пора было выдвигаться в офис. Вместо этого, вздохнув, повернул рычаг крана. Скрестив руку на груди, стал наблюдать за тем, как прозрачный водоворот змеей исчезает внутри черной трубы. Совсем так, как утекает сейчас его время. Время — единственный по-настоящему невосполняемый ресурс. «А у этой Ирины уже никакого времени не осталось», — устыдился Долин собственных мыслей. На ее месте мог быть он. И сейчас бы тоже уже никуда не торопился, лежал бы в пластиковом пакете в морге.

— На что был похож звук? — Аннет заглянула в ванную, внезапно выдернув хозяина дома из невеселых мыслей.

Алексей рассеянно повернулся к ней:

— Скорее не звук, а какое-то движение…

— Порыв холодного воздуха? — подсказала Аннет.

Мужчина кивнул:

— Да, верно… Я еще подумал, что это горничная зачем-то пришла, стал быстрее смывать шампунь…

— Почему?

Он изогнул бровь:

— Я не привык, чтобы меня посторонние люди видели обнаженным.

В глазах Аннет мелькнула ирония, но вслух девушка ничего не сказала.

— Потом был хлопок и женский вскрик.

— Именно хлопок? Как выстрел?

— Как если бы дверь захлопнулась из-за сквозняка. Когда я спустился, заметил, что входная дверь приоткрыта, скорее всего, сквозняк из-за этого был…

— Возможно, поэтому вы и почувствовали холодный порыв. — Аннет закусила губу. Ее взгляд был сосредоточенный, но направленный не на Алексея, а куда-то мимо. — Это мог быть какой-то другой звук? Выстрел? Падение какого-то тяжелого предмета?

Алексей покачал головой:

— Нет, вряд ли. — Он осторожно обогнул Аннет и вышел из ванной комнаты, приблизился к двери: — Вот видите, здесь осталась вмятина, ее не было когда я зашел в спальню. Она появилась из-за неаккуратно распахнутой двери.

— И что вы сделали, услышав крик?

— Я окликнул. Что-то вроде «Эй кто там?», выбрался из ванны и вышел в спальню. Услышал топот и успел заметить мелькнувшую в коридоре тень.

— Куда она двигалась?

— Куда и следовало ожидать — к лестнице на первый этаж. — Алексей пожал плечами.

— Вы последовали за тенью?

Мужчина кивнул. Аннет с сомнением уставилась на него:

— Обнаженный? Или вы все-таки что-то предприняли с одеждой?

Алексей шумно выдохнул:

— Ну, естественно. Я схватил полотенце и обмотал им бедра! Что за идиотские вопросы, в самом деле?!

Девушка усмехнулась:

— Вовсе нет. Я пытаюсь понять, сколько времени было у злоумышленника, чтобы сбежать. А по этому вычислить, на сколько он был подготовлен к вторжению и вообще, что собирался делать у вас в доме.

— Убить Надежду. Которая Ирина, разве нет?

Девушка пожала плечами:

— Откуда я могу знать? Может, имел место эксцесс: вор забрался к вам в спальню, чтобы забрать деньги или украшения вашей подруги, а тут его спугнула Ирина. Она закричала. Он вырвался из спальни, оттолкнув ее, вы услышали хлопок двери и видели тень Ирины, помчавшейся за вором.

— И по случайному совпадению Ирина — ваш агент?

— Кто вам сказал, что Ирина — агент? — Аннет холодно окинула его взглядом.

— А разве нет?

Девушка поморщилась:

— Я же просила вас не пытаться угадывать. У вас это плохо получается…

Она вернулась в спальню, присев на корточки, осмотрела вмятину на стене и ручку двери. Задумчиво окинула комнату взглядом:

— Вы двигались медленно. Во-первых, думали, что кто-то находится в спальне, а значит, должны были проверить, не стоит ли неизвестный за дверью с битой или еще чем-то, чтобы проломить вам череп. Кроме того, вы заматывали на бедрах полотенце. Оно сковывало ваши движения, значит, и по лестнице вы спускались медленно. Этого времени вполне достаточно, чтобы скрыться даже самому неумелому вору… Возможно, злоумышленник выскочил на крыльцо. И поэтому дверь оказалась открыта. Вы же не удосужились выглянуть, заботясь о своем полотенце. Вы просто закрыли дверь, верно? — Она сверилась со сделанными записями. Девушка не ждала ответа, просто перечисляла озвученное им чуть раньше, ловко складывая картинку из разрозненных деталей. Будто наблюдала их на экране. И от этого холодного рассудительного голоса Алексею стало не по себе.

Он признался:

— Я и труп Надежды… Ирины то есть… не сразу заметил.

— Вот в том-то и дело. С другой стороны, Ирина уже могла быть мертва. Преступник мог убить свидетельницу и, сбросив тело в бассейн, направиться за вами… Это объясняет тот факт, что Ирина не сопротивлялась и не пыталась выбраться из бассейна.

От этого предположения в груди Алексея стало холодно.

— А кричал тогда кто? — Мужчина понимал, что в этом разговоре вырисовывается ответ на главный, мучавший его вопрос: кто был целью убийцы — он или Ирина? — Да и топот ног принадлежал скорее не одному человеку, а нескольким. И опять же, если Ирина уже к тому моменту была мертва, а убийца поднялся в спальню, то что ему помешало выполнить свой замысел?

Аннет впервые за эти несколько десятков минут, что они бродили по дому, посмотрела прямо на Алексея и лукаво усмехнулась:

— Надеетесь, что останетесь только свидетелем?

Алексей смутился:

— А почему нет? В моей биографии нет ничего, чтобы могло заинтересовать убийц агентов спецслужб.

— Ирина не наш агент, повторяю. Она проходила подозреваемой по одному из дел. — Девушка решительно поднялась с колен и вышла в коридор. Уже спускаясь на первый этаж, услышала:

— Ну, тогда я точно ни при чем: кто-то ее рассекретил и прикончил.

Долин догнал ее на нижней ступеньке.

— А к вам в спальню зачем полез? Посмотреть, как вы моетесь? — Аннет решительно пересекла холл и направилась к бассейну. — Из сауны и бассейна есть еще выходы?

— Да, конечно. Там оранжерея и выход в сад. Большие панорамные окна и двери-купе. Но они были заперты в тот момент, когда я обнаружил Ирину. Полиция проверила эту версию, там замки не вскрыты, стекла целы…

— То есть полиция считает, что убийца сбежал через входную дверь?

— Не знаю, что считает полиция, она мне не докладывала, а их отчеты и протоколы мне недоступны. — Долин с укором посмотрел на девушку. — Но если хотите знать мое мнение, то убийца, скорее всего, убежал через служебный вход — там стояла машина Ирины. Под ее прикрытием можно было проскользнуть к ограде соседнего участка и, двигаясь вдоль нее, добраться до забора. А там уже выбираться с территории коттеджа так же, как он сюда попал. Кстати. Вы выяснили, как он сюда попал?

Девушка качнула головой:

— Выясняем.

— Вот. Когда выясните, многое станет ясно… Кстати, почему так долго? Тут же каждый куст под видеонаблюдением. И для местной охраны дело чести, как мне представляется, доказать, что ситуация под контролем.

— Вот они и доказывают. — Аннет мрачно усмехнулась. — Пытаются заверить нас, что никто посторонний на территорию не проникал.

— Еще лучше… То есть убийца — кто-то из жителей или обслуги? Бред…

«Хотя, вполне предсказуемый бред. Сейчас каждое ведомство будет сваливать вину на другое: охрана на обслугу, обслуга на постояльцев, все вместе — на службу снабжения», — он снова посмотрел на часы:

— Анна… ведь это ваше настоящее имя? Мне нужно отправляться в офис. У вас своя работа, у меня — моя. Вынужден попросить вас удалиться.

Аннет засмеялась.

— Вы же не думаете, что так просто от меня избавитесь?! — Она потрепала Долина по плечу: — Нет, мой дорогой, мы теперь с вами будем вместе, пока не найдем убийцу. И на вашем месте, я бы сильно не сопротивлялась, — заметив возмущение в глазах хозяина коттеджа, она предостерегающе подняла бровь: — Ваша охрана уже прошляпила убийцу, лишняя пара рук и вполне крепких ног, находящиеся рядом с вами в ближайшие несколько суток, вам точно не помешают…

Она сказала это так безапелляционно, что Алексей стушевался — как ему еще от нее избавиться?

— Ну, раз так… устаивайтесь. Я покажу вам гостевую комнату.

Аннет снова засмеялась:

— Не думала, что у вас проблемы с памятью. Я ваша любовница. Так что спать мы будем в одной постели, чтобы ни один глаз не заподозрил, кто я. — Она направилась к лестнице на второй этаж: — Вы только все свои фантазии при себе держите, ладно? И чемоданчик мой, не в службу, а в дружбу, затащите, наконец, в дом и поднимите наверх… Пока я буду переодеваться, можете приготовить мне кофе. Я пью черный с корицей.

Тряхнув огненно-рыжими волосами, Аннет стала подниматься на второй этаж.

Алексей стоял, словно его пригвоздили к полу:

— А шнурки вам не погладить?

— Нет, глаженные шнурки, говорят, чисто аристократическое развлечение, я этим не балуюсь. Но вы говорили, что торопитесь, а значит, в ваших интересах не задерживать меня, и приготовить завтрак, пока я собираюсь… Наряд, предназначенный для вашей любопытной соседки, — она указала на свои облегающие джинсы и топ, — для сотрудников «БиоТеха» должен выглядеть иначе.

Алексей мотнул головой, будто собака, выбравшаяся из омута:

— Я вот только сейчас понял… Вы что, планируете ехать со мной?

Аннет поднялась еще на несколько ступенек, грациозно повернулась к мужчине:

— Естественно. Я теперь буду с вами все 24 часа… — Закатив глаза, устало вздохнула и добавила без тени кокетства в голосе: — Алексей, мне нужно проверить версию с покушением на вас в связи с вашей работой, верно? Ну так вот и не мешайте мне работать… Давайте, давайте, чуть оперативнее, у нас, в самом деле, очень мало времени… И не забудьте про чемодан, он мне нужен! — крикнула уже с верхней ступеньки.

— Черти что, — пробормотал вконец раздраженный Алексей. Он решительно вернулся на крыльцо, схватил розовый в стразах чемодан и, поднимая увесистый багаж новой знакомой на второй этаж, пробормотал: — Еще и завтрак ей готовить.

Глава 4. Деловой неделовой контакт

Аннет подождала, пока Алексей оставит ее чемодан посреди спальни и уйдет. Когда дверь за мужчиной закрылась, обошла комнату еще раз, внимательно вглядываясь в детали, которые она приметила при первом осмотре.

Например, плюшевого мишку, сброшенного с кровати и забытого в углу. Небольшая игрушка, от которой пахло дорогими женскими духами. Такие обычно предпочитают яркие, уверенные в себе шатенки. Запах жгучий, с насыщенным цветочным шлейфом и горьковатым послевкусием. От него чуть болела голова, но при этом, такой аромат не забудешь.

Если добавить к этому флакончики с шампунями для окрашенных волос и средства для укладки, оставленные в ванной, то выходило, что приглядывали за господином Долиным так себе — в досье ни слова не говорилось о постоянной подруге. «Может, она вовсе не постоянная?» — подумалось девушке. В конце концов, шампуни вполне могли оказаться «дежурными», а игрушка забыта случайно. И между тем, девушка чувствовала, что подруга в жизни ее нового подопечного есть. Об этом говорил его взгляд — оценивающий, заинтересованный, но лишь на малую толику. Столь малую, что Анне — а непрошенную гостью предпринимателя Алексея Долина, действительно, звали Анной, — пришлось срочно обдумывать, не поменять ли легенду. Такими глазами, какими провожал ее подопечный, на возлюбленных не смотрят.

Девушка вздохнула.

То, что это дело не дастся легко, шеф сказал еще вчера вечером, когда на планерке отрабатывали версии по смерти Ирины Сорокиной.

Как в воду глядел.

Девушка поежилась, обхватила себя за плечи.

Ирина пропала около восьми месяцев назад. Вышла из дома и не вернулась. На сегодняшний день коллегам Анны удалось выяснить, что последние три недели перед исчезновением она работала над секретным проектом. Что это за проект, что за промежуточные данные успела получить Ирина — осталось неизвестным.

Примечательно: сотрудница департамента вычислительной биологии на крупном фармпредприятии, Ирина взяла «левую» подработку, но состав ученых, работавших вместе с ней, не удалось выяснить до сегодняшнего дня. Руководство отнекивается и утверждает, что Ирина не могла участвовать ни в чем «таком», что она преданный и кристально честный сотрудник. Изъятые компьютеры с ее рабочего места и журналы исследований и в самом деле ничего не дали — Ирина работала над проектным противомикробным препаратом. Ничего секретного и таинственного.

Единственное, незадолго до исчезновения, Ирина заболела и длительное время отсутствовала на работе. Могла ли она больничным прикрыть этот самый «левый» контракт? Могла. Могла ли заниматься подработкой для какой-то другой лаборатории? Тоже могла. Было ли руководство в курсе ее тайных дел? Возможно, да — и скрывает это. Возможно, нет — и Ирина действовала как двойной агент.

В любом случае, неожиданное появление Ирины в доме Алексея Долина, руководителя одной из смежных лабораторий и крупнейшего НИИ в области микробиологии, вызывало вопросы.

И главный из них — не является ли Алексей и его «БиоТех» заказчиком того «левого» исследования?

«Нужно понять, зачем пришла сюда Ирина. И было ли это их единственная встреча?» — вопросы наслаивались один на другой, Анна не успевала их сортировать, чтобы выделить главные на данный момент и выстроить какую-то последовательность действий.

«Главное — это собрать данные», — напомнила она себе. То, что сотрудники Долина не скажут следователю ФСБ, может быть увидено и услышано ничем непримечательной девушкой. Сбором сведений Анна и собиралась заниматься.

Но для этого Алексей не должен шарахаться от нее, как черт от ладана.

Девушка посмотрела на себя в зеркало: большое, круглое, в роскошное деревянной раме — еще одно доказательство, что в этой спальне обитает женщина.

Затем Анна еще раз взглянула на поврежденную стену, осмотрела ручку. Кто мог прятаться за дверью: Ирина или убийца? Кто кого спугнул? Это было очень важно, чтобы понять мотивы преступления и цели. Но пока, пока она не знает ничего о нападавшем, приходиться довольствоваться тем, что есть. А есть: рассказ Долина, свидетельства соседки погибшей Ирины и их шефа, видеонаблюдение на территории поселка и сотрудники ЧОПа на въезде и выезде.

С последними отработают коллеги.

Вздохнув, Анна раскрыла чемодан. Придирчиво осмотрела содержимое.

Достала и положила на край кровати компактный ноутбук в черной лаконичной сумке, косметичку и фен. Вытянула светло-голубую рубашку, а со дна чемодана — удобные кеды. Пожалуй, с косметикой и макияжем она переборщила при встрече. Надо исправляться. И наладить с «клиентом» контакт: им еще работать и работать, и лучше, если Алексей Долин будет на ее стороне.

«Но что там с его настоящей подругой надо выяснить прямо сейчас. Не хотелось бы неприятных сюрпризов», — и Анна сделала несколько звонков.

* * *

Алексей перемолол еще одну порцию кофе, заварил.

Выставил на стол только что приготовленные горячие бутерброды — жаркие и хрустящие, и ломтики сыра. Покосился в духовку: там в золотистом свечении, под вентиляторами томились четыре круассана с шоколадом. Слоеное тесто Долин покупал в пекарне рядом с офисом, отказать себе в удовольствии приготовить выпечку с утра не мог. Утро должно быть вкусным, тогда и день получится продуктивным — так он считал. Это правило ему внушила бабушка, оно спасало от депрессии и стресса уже много лет.

С возрастом Алексей понял, что эта привычка дарит ему еще одно удовольствие — возвращаться вечером в дом, в котором еще пахнет корицей и шоколадом. Так, будто дома его кто-то ждет. Обман, конечно, но это ощущение тепла, очага, не раз спасало его.

Ритка бесилась от этой привычки. Она терпеть не могла запах корицы. Он сперва думал — кокетничает, но оказалось нет — в детстве сильно отравилась в школьной столовой «улитками» с корицей, дело дошло до инфекционной больницы. С тех пор и закрепился такой негатив к корице. Психосоматика.

Алексей пристально посмотрел на коричневую корочку круассанов и убавил температуру в духовке почти до минимума, оставив легкое поддерживающее тепло — так его научил один француз, Шарль Люмье. Он держал небольшой магазинчик на Монмартре и очень любил поболтать.

— Это что? — Голос Анны за спиной заставил Алексея вздрогнуть от неожиданности: он почти забыл, что в его дом ворвалась наглая гостья.

Сейчас девушка стояла на пороге кухни с округлившимися от удивления глазами и принюхивалась.

— В каком смысле? Это кухня.

Хотя, конечно, Алексей понимал, о чем она спрашивает с таким видом. Усмехнулся.

Девушка воинственно повела плечами:

— Что за запах?

Хозяин чуть отодвинулся и кивнул на выпечку.

Анна, словно не поверив своим глазам и обонянию, подошла ближе и, уперев ладони в колени, уставилась через жаропрочное стекло на противень.

— Это круассаны? — Она повернулась к мужчине, все еще не понимая, что происходит. — Откуда они у вас?

— Испек. Я пеку круассаны по утрам. Чаще всего с шоколадом и корицей. Вы любите шоколад и корицу? — оттеснив девушку плечом, он взял силиконовые рукавицы и приоткрыл дверцу духовки, позволив головокружительному аромату вырваться наружу.

Анна почувствовала, что ей становится плохо — в голове помутилось, желудок предательски свело, в памяти всплыл насыщенный вкус выпечки и обволакивающее ощущение счастья. Она смогла вернуться в реальность только заставив себя вспомнить показания напольных весов.

— Вы это все… сами? — Она окинула взглядом стол, аккуратно разложенные льняные салфетки и ровные ломтики сыра.

— Естественно. — Алексей достал круассаны, переложил их на блюдо, поставил его на стол. — Им нужно немного остыть. Как раз пока выпьем кофе… Прошу вас, садитесь.

Он сделал приглашающий жест и выдвинул стул. Анна медленно уселась, вцепилась в край стола.

«Девяносто пять кэгэ!», — напомнила она себе и закусила губу. Чтобы справиться с волнением, еще раз огляделась.

У Долина была совершенно мужская кухня, если кухня может отвечать гендерным стереотипам. Темные фасады, темная столешница, никелированная отделка и много стекла. Очень технологично и минималистично. Никаких баночек, никаких разномастных тарелок. Все строго в одной цветовой гамме, строго по ранжиру. «В таких кухнях не готовят», — подумала Анна, когда впервые сюда заглянула. И сейчас она оказалась не просто удивлена, она была ошарашена — здесь не только готовили, но готовил сам хозяин.

Анна еще раз на него посмотрела — он разливал кофе по чашкам и не мог видеть этого.

Анна не ела выпечку с одиннадцатого класса, когда на спор решила избавиться от сорока лишних килограммов. Спор она выиграла к выпускному балу, и дался он ей так непросто, что она дала себе зарок — ничего с калорийностью богаче огурца в ее организм не попадет.

А тут такая бомба.

Желудок, как последний предатель, заурчал, напомнив о несправедливости.

Анна взяла в руки чашку — пальцы дрожали, отпила. Кофе оказался крепким, черным, с ненавязчивой терпкой нотой… имбиря. Это заметно отвлекло от аромата корицы и шоколада.

— Имбирь? Мне не показалось?

— Отнюдь. Там еще и черный перец есть… Чувствуете пикантные нотки?

Анна открыла было рот — хотела съязвить, но ее новый подопечный выглядел таким серьезным, что язык не повернулся. И девушка, проглотив собственный комментарий, отвела взгляд.

— Вам не нравится? — В голосе хозяина дома ни тени смущения, скорее сарказм, приправленный удовольствием от достигнутого эффекта.

Анна небрежно повела плечом:

— Кофе как кофе… вполне сносный. Алексей, я вынуждена напомнить, что нахожусь у вас в доме в некотором роде под прикрытием. В мои задачи входит поиск преступника, убившего важную свидетельницу, а также выяснение всех обстоятельств этого преступления… — Она тактично промолчала о том, что планирует расследовать и причастность самого Алексея. — Для удобства, мне придется играть роль вашей подруги, а вы при этом мне совершенно не помогаете.

Алексей сделал большой глоток — не вовремя: из-за слов Аннет он едва не поперхнулся. Откашлявшись, уточнил:

— Во-первых, такие вещи можно было бы и со мной согласовать, раз вы действуете в моих интересах: может, у меня уже есть подруга…

Анна ослепительно улыбнулась:

— У вас ее нет. Ваша любовница, Маргарита Ивашова, покинула ваш дом, забрав свои вещи.

— …И вообще, каким образом я вам должен помогать? — уточнил Долин.

Она посмотрела на него с неожиданной нежностью — он даже отшатнулся от такой разительной перемены, потянулась к нему и положила ладонь поверх его руки — очень доверительно. Алексей вздрогнул, уставился на длинные девичьи пальцы с неброским маникюром. Анна убрала руку, выражение ее глаз моментально изменилось на «а что я вам говорила».

— Ведете себя как истеричная девственница, вот почему. — Девушка уткнулась в чашку, старательно вдыхая аромат имбиря и выискивая запах черного перца.

— Ну, знаете ли… — Алексей рассеянно переставил тарелки с круассанами: — Я актерскому мастерству не обучен. Я немного по иной специальности, и эти ваши шпионские штучки мне совершенно не интересны.

Анна снова подняла на него взгляд:

— А какие штучки вам интересны? Торговля данными? Шантаж? Похищения?

Алексей опешил.

— Вы в своем уме? Вы сейчас меня в чем обвиняете?

Девушка снова наклонилась к нему:

— А что, если цель злоумышленников — вы. И мое присутствие спасает вам жизнь, а вы об этом не знаете и так невежливо мешаете работать.

— Работать я вам вообще не мешаю. Я вас пустил в дом, в свою спальню. И, очевидно, это только начало. — Он вопросительно посмотрел на девушку, та уверенно кивнула. — Ну вот. Что вы от меня еще хотите?

— Для начала — не забывать, что мы изображаем влюбленную пару. Рук не отнимать, от поцелуев не уклоняться, смеяться шуткам и смотреть максимально часто и максимально влюбленно. — Она встала, отодвинув от себя недопитый кофе и тарелку с нетронутой выпечкой. — Сейчас мы с вами едем в офис «БиоТеха». Мне нужно оглядеться, посмотреть на ваших сотрудников и поговорить с вашей службой безопасности.

Алексей вздохнул.

— В каком качестве вас представить? Как сотрудника ФСБ или как мою подругу?.. Дело в том, что моя охрана не слишком серьезно относится к моим… подругам. В том смысле, вам никто ничего не расскажет и отчитываться перед вами не будет. Я понимаю, что вы сейчас самоуверенно усмехнетесь и пошлете меня заводить машину, но я должен вас предупредить. Хотя бы для того, чтобы не отказать себе в удовольствии сказать «я же говорил», когда вас отфутболят со всеми вашими вопросами.

Анна внимательно на него посмотрела, но настояла на своем:

— Война план покажет. Начнем с подруги.

Глава 5. План

Пока они ехали в офис, Аннет работала.

Она устроилась на пассажирском сиденье рядом с Алексеем, поставила на колени ноутбук. Мужчина краем глаза успел заметить, что она отправила электронное письмо, долго изучала какой-то текст по виду похожий на досье, несколько раз связывалась с кем-то по телефону, обращаясь к собеседнику странно — Мерлин. Алексей усмехнулся, решил, что не все люди вырастают, некоторые навсегда остаются детьми. Вот как Аннет.

Внезапно она оторвалась от текста досье и посмотрела на мужчину пронзительно и заинтересованно.

— Так вы гурма-ан! — протянула она. — Это многое объясняет!

Алексей нахмурился:

— Это вы мое личное дело, выходит, изучаете…

— Конечно, мне же надо знать, с кем придется работать. — Она пожала плечами и вернулась к тексту, но на этот раз начала его цитировать: — Ничего себе! «Прекрасно владеет рецептами французского лукового супа, щей по-старорусски, лазаньи»… Вы, что — серьезно это все умеете готовить?!

Она отодвинула от себя ноутбук и уставилась на Алексея. Они как раз въезжали в город и вставали в хвост пробки, Алексею не удалось скрыть раздражение:

— А что в этом такого? Я люблю вкусно поесть, а ресторанная еда, если ее употребляешь с утра до ночи, да часто по командировкам, набивает оскомину.

— «И икра не лезет в горло, И компот не льется в рот!»[1]. А что же не возьмете личного повара?

— Видите ли, Анна, я еще и люблю сам процесс готовки. Меня он успокаивает.

Девушка скривилась:

— Скажете тоже, как готовка может успокаивать… Только если раз в месяц. А потом придет уборщица и приведет кухню в порядок…

— Я примерно по такой схеме и развлекаюсь, — Алексей усмехнулся.

— Ну, слава богу. — Аннет снова придвинула к себе ноутбук и вернулась к чтению. — А то я уже испугалась…

Автомобиль Долина продвинулся на несколько метров вперед ко въезду на эстакаду:

— Чего испугались? Что я вас отравлю?

— Нет, что мне придется есть ваши изыски… — пробормотала она и уставилась в окно.

— Да, я заметил, что круассан вы все-таки не съели… Я в любом случае никого не принуждаю, вы можете готовить себе сами… — Алексей почувствовал, как разрастается утихшее было раздражение. Только теперь к нему примешивалась еще и обида: к процессу готовки он относился трепетно и считал себя неплохим поваром. Да и Рита нахваливала его блюда. — И вообще, я для вас готовить и не собирался!

Аннет покосилась на него:

— Спорим, не выдержите?

Дорога взяла резко вправо, девушке пришлось схватиться за ручку под потолком, чтобы не удариться виском, и придержать ноутбук. Долин равнодушно пожал плечами, перестроился в крайний левый ряд и надавил педаль газа — машина ловко встроилась в поток, помчалась в сторону центра.

— С чего бы это?

Девушка скептически хмыкнула, прищурилась оценивающе:

— Потому что такие как вы нуждаетесь в зрителях. Вы без восхищения и аплодисментов впадаете в депрессию и ступор.

— Это такой психологический портрет у вас написан? — Он кивнул на гладкую парень ноутбука, усмехнулся: — Фиговые у вас психологи в штате… Тогда ясно, почему вы Ирину профукали…

— Ну, знаете ли…

Долин спросил резко:

— С какой стати вы вообще в мое личное дело полезли? Я что, под подозрением?!

— Ну а как вы сами думаете? — Девушка отодвинула ноутбук, на этот раз, очевидно, окончательно — она закрыла крышку и отключила питание. — В вашем доме находят труп свидетеля по серьезному делу. У вас нет алиби на момент смерти потерпевшей. Вы встречаетесь с подозрительными людьми. У вас довольно темное прошлое и неясные мотивы. Вы занимаетесь вирусологией и иммунологией, совершенно не имея к этому способностей и образования. Не странно ли!

С каждым ее словом, Алексей чувствовал, что закипает: раздражение уже не просто разливалось по венам, оно бурлило в них, требуя выплеснуться. В груди стало горячо, а перед взглядом — как в мультиках — рассыпались красные круги, будто глаза и в с самом деле налились кровью. Алексей запротестовал:

— Эй, полегче! Вы так любого предпринимателя в шпиона запишете! Я никого не убивал, но, согласен, мне это еще придется доказать. Собственно, поэтому я рассчитываю на вас и на ваше участие. Иначе бы не терпел ваши выходки ни минуты. — В ответ на его слова Анна усмехнулась, но спорить не стала. — Во-вторых, я понятия не имею, кто такая эта Ирина и как она оказалась у меня в доме в этот день. Я ее видел в первый и в последний раз. Не перемолвился с ней ни словом!.. Но, согласен, что и это мне придется доказывать…

— Вот видите. — Анна подняла к потолку указательный палец.

— А про мои способности — это уже вообще какое-то хайли лайкли[2] получается.

Анна, наконец, рассмеялась. Алексей отметил, что у нее красивый, не раздражающий смех, по-детски задорный и не наигранный. Он вызывал непроизвольную улыбку в ответ. А Алексей был зол, и улыбаться не хотел, поэтому нахмурился. Анна покосилась на его кислую физиономию, примирительно отозвалась:

— Кстати, мне тоже интересно, почему Ирина оказалась у вас в доме… Это очень странное совпадение, если поверить, что у вас, действительно, не была назначена встреча.

— Не была…

Анна вздохнула:

— Это вы так говорите, а на самом деле как?

Алексей вспылил:

— Проверяйте, раз вам так надо и моего слова вам недостаточно! Я вам что… кто?

— Вы? Пока свидетель. — Анна сделал ударение на слове «пока». — А там посмотрим.

Алексей хмыкнул, мрачно повторил:

— «Пока»…

Они помолчали какое-то время. Анна рассеянно терла подбородок и смотрела на дорогу, Алексей то и дело поглядывал на нее — брошенная ею фраза не давала покоя:

— А чего вы прикопались к моему прошлому? С чего вдруг оно стало «темным»?

Анна снова рассмеялась — на этот раз тихо, словно обрадовалась, что он, наконец, поймал брошенный ею мяч.

«Развлекается», — беззлобно догадался Алексей.

— Не обижайтесь. — Она дотронулась до его руки, легко похлопала по ней.

Прикосновение оказалось теплым и… доверительным. У нее были легкие руки. Про такие говорят «ручки», «пальчики», «ноготки». Мужчина покосился на лежащую поверх его руки женскую ладонь, совсем крошечную и белую. «Может, и никакая она не ФСБэшница?», — потому что невозможно было представить эту руку, сжимающую пистолет.

— Знаете, обижайся или нет, но вы ведь чем-то руководствовались, когда такое заявляли. Ваши специалисты ведь из чего-то сделали вывод о моей возможной причастности в гибели Ирины. И мне интересно знать, из-за чего.

Анна посерьезнела. Улыбка растаяла, рука переместилась на девичье колено.

— У вас в биографии много белых пятен и неожиданных поворотов, нелогичных и странных. Вот, например, вы в двадцать семь лет получили должность директора по маркетингу одного из крупнейших банков Москвы, но внезапно все бросили и занялись почти разорившимся предприятием. В течение четырех лет вкладывали в него свои деньги, не получали начисленную заработную плату. Первые разработки фактически выполнены за ваши кровные. Разве это не странно?

— Вы еще забыли проданную квартиру и машину, которые я тоже вложил в это дело. И про работу без отпуска по восемнадцать часов в день… Но это все не странно, если ты болеешь своим делом.

Он припарковал машину на подземной стоянке бизнес-центра, повернулся к спутнице, переменив тему разговора:

— Может, вам все-таки представиться кем-то еще? Не знаю… студенткой-практиканткой?.. Просто в то, что вы моя девушка, никто не поверит.

— Из-за Маргариты? — догадалась Аннет. — Ваши коллеги не знают, что вы расстались?

— Из-за нее. Но большей частью из-за того, что вы… как бы вам так сказать, чтобы вы не слишком обиделись… вы не в моем вкусе, — испугавшись, он ловко добавил: — Не в том плане, что вы некрасивая или что-то еще. Просто такие женщины рядом со мной никогда прежде не были замечены. А кроме того, из-за того, что надо быть полным идиотом, чтобы представить современную пару, в которой обращаются друг к другу на «вы».

Анна убрала ноутбук в сумку, поправила замок:

— Не волнуйтесь. Я могу быть очень убедительной. А вот «выкать» мы друг другу не будем, тут вы правы.

Алексей ожидал, что она отреагирует на другую часть фразы, поэтому выдохнул с облегчением.

— Ну как знаете… то есть как знаешь.

Девушка лукаво усмехнулась:

— Не верите, что я смогу найти информатора? Запомните: в любом офисе есть человек, который мечтает разболтать парочку тайн.

«И обычно это секретарь шефа», — закончила она про себя.

* * *

Анна замешкалась, убирая ноутбук в сумку, затем повесила ее на плечо и, грациозно спустив ноги на асфальт, подала руку Долину, при этом кокетливо взглянула на него, определенно действуя на камеру, установленную на парковке. Алексей усмехнулся, покачал головой. Приобняв девушку, он скользнул по ее узкой спине до поясницы, чуть задержался, наблюдая, как застыла улыбка Анны, и прошептал девушке в висок:

— Из тебя могла бы получиться неплохая актриса… По крайней мере, одну роль я бы тебе доверил.

— Какую?

— Девушки Джеймса Бонда.

Анна звонко рассмеялась, будто он ей только что пообещал норковый полушубок за прошедшую страстную ночь, но проговорила другое:

— Хорошо, что ты не директор театра!

Она стрельнула взглядом и повела плечом. Алексей небрежно опустил руку ниже поясницы Анны и легонько шлепнул по бедру:

— Не переигрывай, — предупредил он, закрывая машину.

Анна полоснула его взглядом, мужчине стало не по себе: определенно фривольность он допустил зря, сам заигрался. Но не отступать же теперь — она сама предложила правила, сама назначила себе роль, вот пусть теперь и мучается, и краснеет.

Подцепив девушку под локоть, он потянул к лифтам. Проходя мимо поста охраны, Долин притормозил, кивнул в сторону Анны:

— Девушка со мной, девушку впускать в любом случае, и не выпускать без моего личного распоряжения.

Парни скользнули по Анне взглядом — совершенно профессиональным и бесстрастным — отозвались хором:

— Принято.

Анна им широко улыбнулась и, взмахнув ресницами, сделала жест рукой:

— Пока, мальчики.

Алексей прошел к лифту, дождался, когда кабина остановится и пропустил Анну вперед, на этот раз спрятав руки в карманы брюк. В кабине девушка резко переменилась в лице, холодно смерила его взглядом. Обратила внимание на спрятанные в карманах руки.

— Вот и правильно. А то в следующий раз оторву и скажу, что так и было.

Алексей фыркнул, отвернулся к двери:

— Подумаешь… Сама сказала, что желаешь выступить в роли моей подруги.

На этот раз пришла очередь Анны раздражаться и злиться:

— А кем мне еще быть, чтобы без подозрений вертеться около тебя?

— Ну, не знаю. — Долин покосился на нее, напомнил: — Я предлагал назваться практиканткой. Или личным секретарем. Или детективом, нанятым в связи с обнаруженным в моем доме трупом. Сестрой из Новосибирска, наконец…

— У вас нет сестры в Новосибирске. — Анна выглядела расстроенной.

Долину даже стало ее немного жаль. Самую малость. Он кивнул:

— Это правда. Но об этом никто, кроме меня, не знает. А со мной можно всегда договориться…

— Так уж и всегда? — Анна хотела съязвить, но вышло двусмысленно: Долин посмотрел на нее с осуждением и приподнял брови. Девушке пришлось отвести взгляд и закусить губу, чтобы не сболтнуть лишнего — им все-таки еще предстояло работать вместе.

Лифт поднялся на нужный этаж, остановился. Анна схватилась за рукав пиджака Алексея:

— А давайте, действительно, сестрой… — В ее глазах загорелся лихорадочный огонь.

Мужчина отрицательно покачал головой:

— Поздно: охранники видели, как мы ворковали на парковке. И сестрам по пятой точке не шлепают… так что теперь уж смиритесь, Аннет, вам предстоит веселое внедрение, а я постараюсь сыграть роль самца-самодура с максимальной отдачей и правдоподобностью! — И тихо добавил: — Развлекаться так развлекаться.

Они вышли в холл — высокие потолки, голубые с серебром панели с подсветкой вокруг строгого лейбла «БиоТех». Здесь остро пахло качественным кофе и духами. В офисе, несмотря на довольно ранний час, уже гудела жизнь: яркие девушки в узких юбках, самоуверенные франтоватые молодые люди в модных, приталенных, пиджаках, с папками или планшетами в руках. Все куда-то торопились (или профессионально изображали бурную деятельность), что-то согласовывали, с кем-то договаривались по телефону. Сотрудники встречали шефа бодро, без заискивания и страха, что говорило о его сносном характере, который обычно обозначается формулой «строг, но справедлив». Девушки помоложе определенно рассматривали босса как кандидатуру для брачных афер и к появлению спутницы Долина отнеслись ревниво.

— Доброе утро, Алексей Максимович! — здоровались они и с настороженным интересом провожали Анну взглядами.

— Признаться, я как-то иначе представляла офис «БиоТеха», — прошептала девушка.

Она торопилась за Алексеем, одновременно стараясь уберечь от удара сумку с ноутбуком и не столкнуться с кем-то из сотрудников.

— А чего ты ожидала? Стеклянные аквариумы лабораторий? Серебристые колбы с бурлящим варевом? Чокнутых ученых в белых халатах? — Он рассмеялся. — Здесь менеджеры, управленцы, бухгалтеры и консультанты… Так сказать, торговая оболочка «БиоТеха»… Лаборатории и производство находятся за городом, и туда вхожи очень небольшое число сотрудников Главного офиса. Как ты понимаешь, не всем нужно и можно знать, что именно они продают и как получается продаваемый продукт, а обеспечивать секретность некоторых разработок эффективнее по принципу «меньше знаешь — лучше спишь».

— Секретность?

Анна зацепилась за слово, но Долин опередил ее:

— Ну, у нас есть конкуренты. И промышленный шпионаж никто не отменял.

Они свернули в коридор, ведший в его приемную, и народу здесь заметно поубавилось, стало возможно говорить без опасения быть подслушанными. Высокие панели в коридоре оказались украшены графикой в серебристых рамах. Школьной программы по биологии вполне хватило, чтобы сообразить — на картинах изображены различные соединения аминокислот, цепочки ДНК и формулы препаратов. Анне хотелось рассмотреть их подробнее, но Долин не притормозил, не догадавшись позволить ей сделать это. Махнув рукой, девушка заторопилась следом.

— И насколько секретны ваши разработки?

Долин уклончиво признался:

— Смотря в какой области… Есть довольно закрытые.

— Они связаны с какими-то реагентами?

Долин посмотрел на нее с высоты своего роста, усмехнулся:

— Это фармацевтический холдинг, Аннет, здесь все связано с «какими-то реагентами»… — Пропустив ее вперед, он толкнул прозрачные двери. — Если тебя интересует что-то конкретное, прошу говорить яснее.

«Ага, сейчас», — Анна закусила губу: любой вопрос мог затронуть Ирину и дело, с которым она оказалась связана, а вот насколько можно доверять Долину Анна пока не знала. От того и приходилось говорить загадками.

Девушка кивнула собственным мыслям: ее план требовал срочной корректировки, необходимо было выяснить степень заинтересованности Долина в смерти Ирины, это с одной стороны, а с другой — установить, были ли они прежде знакомы. Два специалиста в одной узкопрофильной области никак не могли оказаться под одной крышей случайно. В этом Анна не сомневалась.

Поездка в офис Алексея должна была развеять некоторые сомнения и отсечь хотя бы часть линий расследования и предоставить следственной группе первую оперативную информацию.

Но разработанный наспех план трещал по швам — у оперативников было мало времени, чтобы продумать легенду, и Анна сейчас видела, что следовало начинать совершенно иначе.

«Да, по-быстрому разговоришь за чайком секретаршу — с новой пассией шефа она будет особенно откровенна и приветлива», — отмахнулся Олег Бородин, руководитель следственной группы.

О том, до какой степени он был неправ, Анна поняла, стоило ей перешагнуть порог приемной директора «БиоТеха». Оказалось, что у Долина нет говорливой секретарши, а вместо нее Алексей, распахнув широкие стеклянные двери, представил довольно пожилую даму в толстых очках. Та приветливо-дежурно улыбнулась Анне.

— Софья Антоновна, я оставлю вам мою дорогую Аннет на попечении до окончания совещания? — проговорил Алексей.

И прежде, чем Анна успела возразить, передал ее с рук на руки пожилой даме, а та уже увлекала девушку в кабинет с табличкой «Переговорная номер 2». В ней Софья Антоновна усадила гостью на диванчик у стены, включила телевизор.

— В вашем распоряжении двести пятнадцать каналов, Анна… — она не закончила фразу, споткнувшись на отсутствии отчества своей подопечной. — Как мне к вам обращаться?

— Анна, просто Анна. — Девушка почувствовала, как начала пульсировать в висках головная боль.

Софья Антоновна кивнула:

— Хорошо, Анна. Что я могу вам предложить: кофе, чай, прохладительные напитки? Крекеры? Сыр? Закуски?

«Гильотину», — мысленно ответила Аннет, но виду не подала, улыбнулась:

— Зеленый чай, если вас не затруднит. Без всего остального.

Софья Антоновна величественно кивнула и скрылась за дверью. Анна простонала:

— Вот влипла…

Девушка встала, прошлась по комнате. На экране ярко накрашенная блондинка томно закатывала глаза и щебетала о своей поездке на Мальдивы. Нежные тона престижного курорта мелькала за ее спиной — яхты, море, пальмы, снова яхты. В груди старшего оперативного сотрудника по особо важным делам Анны Журавлевой разгоралось раздражение. Да, времени для продумывая сценария внедрения не было. Да, схватились за первую попавшуюся и самую очевидную роль для подозреваемого-холостяка. Да, прикинуться «дурочкой», на которую никто всерьез не смотрит и которая может беспрепятственно, почти как ребенок, бродить по офису, было ее идеей. И она блестяще начала ее исполнять.

Так блестяще, что уже не вернешь к началу.

— Черт! — Она в сердцах, хлопнула ладонью по столешнице.

Именно в тот момент, когда открылась дверь в переговорную, и на пороге появилась Софья Антоновна с подносом — на нем поблескивал боками прозрачный чайничек, заполненный кружащимися шариками зеленого чая. Услышав ругательство Анны, женщина остановилась, посмотрела с удивлением:

— Вы в порядке?

Анна вымученно улыбнулась:

— Ноготь зацепила. — И продемонстрировала идеальный маникюр.

Секретарь невозмутимо прошла к столу, поставила поднос перед гостьей: девушка с тоской отметила, что несмотря на ее просьбу ничего не приносить, кроме чая, ее не услышали — поднос был заставлен сдобным печеньем, конфетами в блестящих обертках, крохотными плитками шоколада. Композицию завершал молочник со сливками и тоненькие ломтики сыра в хрустальной тарелке.

— Не беспокойтесь, дальше я сама, — заторопилась Анна, останавливая пожилую секретаршу, — мне правда, неловко, что приходится вас отвлекать от работы в такой сложный день.

«Взял высокую ноту — держи ее до конца», — говорил отец Анны, тенор Театра оперетты. Анна планировала воспользоваться советом родителя по-своему — решила играть «дурочку» по принципу «позорься до конца». Усевшись за стол, она подперла голову рукой и захлопала ресницами. Секретарь, услышав ее комментарий о сложном дне, выпрямилась, посмотрела озадаченно — не поняла брошенной гостьей фразы, но на это и был расчет.

— Сложный день?.. — Секретарша поджала губы. — Да нет. Обычный…

— Ну, как же. Не каждый день в дом шефа врываются грабители, устраивают в нем драку! — По тому, как округлились глаза пожилой дамы, Анна поняла, что попала точно в цель — никто из сотрудников еще не знал о происшествии, и у нее появилась отличная возможность запустить цунами слухов и домыслов, а самой устроиться в первом ряду и наблюдать, куда и к кому они приведут. Некоторые называют это управляемым хаосом. Отличная стратегия, эффективная. «Только действовать надо быстро, пока Долин на совещании. Готова поспорить, что совещается он с шефом по безопасности».

— Грабители? — Софья Антоновна сглотнула.

Анна охотно кивнула.

— Да-да. — Склонившись чуть ниже к столу и заставив собеседницу тоже наклониться, она прошептала: — Я вам даже больше скажу. Я думаю, что это было покушение!

На слове «покушение» Анна понизила голос до шепота. Софья Анатольевна ахнула, прикрыла рот ладонью.

— Покушение… — словно эхо, повторила она.

Анна кивнула:

— Сейчас будут проверять все каналы, всех сотрудников… Алекс сейчас, наверно, с начальником охраны беседует? — Секретарь кивнула. Анне едва удалось справиться с ликованием: — Ну вот. Круг подозреваемых определяют!

Софья Антоновна присела за стол, сложила руки на коленях:

— Это ж ужас какой!

— Ужас конечно. Мы с вами сейчас можем находиться в одном офисе с убийцей!

— Убийцей? — Женщина недоверчиво покосилась на Анну. — То есть как?

Анна опасливо посмотрела на дверь, доверительно прошептала:

— Один из грабителей найден мертвым. В бассейне… Там такой треш — столько крови! Полный бассейн. — Анна самозабвенно врала. — Я чуть с ума не сошла от ужаса…

Женщина ошарашенно пробормотала:

— Могу представить.

— Я поэтому с Алексом поехала сегодня, не смогла дома оставаться. Мне все кажется, что там кто-то барахтается в воде… Жуть.

— Жуть…

Анна придвинулась еще ближе:

— Я знаете, думаю — это кто-то из замов Алекса? — Анна решила попутно отработать одну из версий.

Женщина посмотрела на нее с удивлением и неприязнью. Анна одернула себя — переигрывает.

— Замов? Да нет, зачем им…

— Ну, конфликт интересов. Ревность к успеху, желание заработать больше… вот этот проект… — Она щелкнула пальцами, будто припоминая сложное для себя название: — про болезнь еще эту… Которая опасная, заразная очень…

И девушка изобразила руками нечто между полетом шмеля и взрывом на макаронной фабрике.

— «Галилео»? — Дама с сомнением смотрела на подругу шефа, а Анна тем временем все больше сживалась с ролью недалекой болтушки.

— «Галилео», точно! — Теперь она знала название проекта, к которому могла иметь отношение убитая. Конечно, в «БиоТехе» он, вероятно, не единственный, но даже эта ниточка способна привести к преступнику. — Я слышала, что Алекс сильно ругался накануне с кем-то из-за него. И вроде даже речь шла об увольнении.

Софья Антоновна вздохнула, поправила прическу: первый шок прошел, и она утомилась от словоохотливой девушки, да и теперь ее ждали собеседницы поинтереснее, с которыми предстояло обсудить полученную «горячую» информацию.

— Не знаю… — проговорила отстраненно. — Мне сложно судить. Я, пожалуй, пойду, поработаю…

Она встала и торжественно вышла из переговорной. Анна удовлетворенно выдохнула: еще пара минут и можно беспрепятственно выйти из приемной — она была готова поклясться, что все сплетницы Главного офиса «БиоТеха» соберутся на внеочередное чаепитие.

Глава 6. «Галилео»

Анна налила себе кружку чая, подождала еще пару минут и, подхватив сумку с ноутбуком, направилась к двери.

У выхода из переговорной девушка прислушалась к тому, что происходило в приемной. Звонил телефон, но никто не торопился снимать трубку. Вместо этого сработала переадресация, и сигнал ушел на запасную линию.

Усмехнувшись, Анна, толкнула дверь и выглянула: как она и ожидала, приемная шефа «БиоТеха» пустовала: секретарь убежала обсуждать с коллегами последние новости.

На ее компьютере активировалась заставку, по экрану поднимались, прозрачные пузыри. Распахнутый журнал с реестром входящей корреспонденции так и остался лежать, не прибранный и не прикрытый — Софья Антоновна очень торопилась на внеочередное совещание. Ворох почтовых отправлений, принесенных из департамента внешних коммуникаций, все еще ждал обработки, включения в реестр и подписи шефа.

— Просто Армагеддон какой-то, — прошептала девушка и вышла из переговорной.

Она пересекла приемную, осторожно надавила на ручку двери кабинета Алексея Долина. Дверь не поддалась, а лампочка в углу косяка мигнула оранжевым и погасла. Было бы слишком большой удачей, если бы кабинет оказался открытым — размещенный рядом с дверью кодовый замок прочно хранил секреты.

Но на этот случай Анна имела кое-что, чтобы решить проблему быстро и не привлекая внимания. Вытащив из кармана сотовый, девушка активировала экран, перевела аппарат в автономный режим. Вытянула из кармана джинсов шнур, вставила один конец в разъем своего сотового, другой — в разъем на аппарате доступа. Экран мобильного загорелся синим. На нем отобразились десять цифр. Последовательно нажав все десять кнопок на аппарате допуска, Анна подождала, пока программа взломает систему доступа в кабинет Долина. Ввела нужную комбинацию на своем телефоне и надавила кнопку вызова. Запирающее устройство тихо щелкнуло — вход свободен.

— Ну вот так-то лучше, — пробормотала девушка, отсоединяя свой телефон и убирая его в карман.

Толкнув дверь, она огляделась. Комфортный, но без вычурности кабинет генерального директора фармацевтического холдинга «БиоТех» оказался небольшим, всего в три окна. Темного дерева гарнитур, черное кресло руководителя, удобная, достаточно мощная и современная оргтехника. Стеллаж с кубками, наградами и статуэтками за последние несколько лет, принадлежащими как самому «БиоТеху», так и его руководителю персонально. Фотографии в серебристых лаконичных рамках. На них — Долин с чиновниками и предпринимателями, банкирами и промышленниками. Несколько групповых портретов особенно выделялись — их разместили в центре. Они привлекали внимание — были крупнее остальных. На них Долин позировал с центре группы сотрудников лабораторий — Анна отметила молодые и целеустремленные лица. Еще несколько снимков на столе Долина — с пациентами клиник — словно напоминание, для кого он работает.

Полное отсутствие бумаг на рабочей поверхности говорило только об одном — шеф был в командировке и еще не успел вернуться к делам.

«Что ж, так даже проще».

Анна обошла стол, положила ладони на темную столешницу, склонившись над клавиатурой. Огляделась.

Под столом, прикрытый дверцей, прятался сейф.

Вряд ли Долин хранил что-то секретное в его недрах — все-таки это прошлый век. Вероятнее всего в сейфе деньги, печати. Может, какая-то важная, но не секретная документация. В любом случае, она может попросить Алексея показать содержимое, он не откажет. А вот то, с чем он добровольно вряд ли захочет делиться, наверняка хранится в компьютере. Там, конечно, система безопасности покрепче, чем на дверном замке и ей не по зубам. Но на то она и не одиночка, чтобы самой разбираться во всем. Да и нет необходимости взламывать систему. Ее задача — подобраться достаточно близко, чтобы скопировать реестр папок и файлов. Специалисты Управления проверят те из них, что находятся под особой защитой. Генеральный директор «БиоТеха» — лишь хвостик ниточки, за которую собирались потянуть специалисты, чтобы выйти на действительно важное.

Им нужен проект, связанный с убитой, Ириной Сорокиной.

Анна спустила с плеча сумку, бросила ее в директорское кресло. Из кармана достала небольшой прибор, напоминающий по форме портсигар. Ей пришлось опуститься на колени и немного поползать под столом в поисках бесперебойника, к которому был подключен компьютер Долина. Вставив в разъем свой аппарат, девушка включила его, подождала, пока загорится зеленый индикатор загрузки. И только тогда выбралась из-под стола и нажала кнопку включения питания на компьютере.

Отряхнула джинсы.

Монитор мигнул синим и включился. Появилась шкала активации, которая, быстро дойдя до отметки 70 %, замерла. Анна не торопила технику — знала, что тут чем больше суетишься и подгоняешь, тем больше она сбоит и капризничает. Что не говори, а искусственный интеллект — тоже интеллект и ему свойственна нерасторопность.

Девушка отошла от стола. Скрестив руки на груди, подошла к фотографиям. Полюбовалась знакомыми и не очень знакомыми лицами запечатленных на них людей. В шкафу, за стеклом, заметила темную тетрадь в кожаном переплете.

Осторожно приоткрыла шкаф, достала ее — ежедневник. Простой, который можно найти в любом отделе с канцелярскими товарами — белые разлинованные странички без дат, перфорированные уголки.

Девушка, взглянув на шкалу загрузки компьютера Долина, открыла ежедневник и пролистала несколько первых страниц.

Номера телефонов, имена и отчества. Около некоторых — фамилии и какие-то аббревиатуры. «Депсвязь», «рсчт», «хб иссл.». О некоторых, вроде «Депсвязи» и «приступает с 01.06», Анна могла догадаться — очевидно речь шла о сотруднике департамента связи «БиоТеха», который должен приступить к работе с первого июня. А вот некоторые — пойди, догадайся.

Ряд записей оказались зачеркнуты. У некоторый стояли какие-то дополнительные значки — восклицательные знаки и звездочки.

Ясно, что ежедневник — рабочая телефонная книга Долина. Номера можно пробить, станет ясно, что таят в себе обозначения. Анна задумалась — взять целиком тетрадь или сфотографировать записи?

Она пролистала еще несколько страниц вперед. После примерно десятка пустых листов — новая абракадабра из знаков и фамилий, даты и время встреч, значки на полях.

Взгляд зацепился за фразу, выведенную с особенной аккуратностью и подчеркнутую трижды: «Галилео Галилей начал новую эпоху в астрономии… Неужели мы не сможем доказать, что достойны его стараний?»

Сердце билось учащенно, мысль — яркая, словно хвост кометы — ослепила Анну: «БиоТех» разработал что-то воистину уникальное. Ничто иное не позволило бы Долину поставить разработку в один ряд с творениями великого физика и астронома. Что это могло быть? Новая разработка? Лекарство? Оборудование? Метод лечения?

Анна скользнула взглядом по фотографиям влиятельных чиновников и бизнесменов, лицам пациентов различных клиник: эта разработка могла вернуть здоровье кому-то из них? Или была опасна для организмов на земле? В любом случае это делало «БиоТех» возможным объектом преступления…

Это ставило под удар самого Долина, если предположить, что генеральный директор, по сути менеджер, не имеющий научной степени, владеет достаточно уникальной информацией.

Или имеет к ней доступ…

Анна снова посмотрела на монитор — копирование реестра было почти завершено. Мозг лихорадочно подбрасывал все новые версии.

«Что, если никто не хотел убивать Долина? Что, если преступники что-то искали в его доме? Или хотели его похитить, чтобы добыть нужные сведения?». Тогда совершенно менялась роль Ирины. Она знала о преступном намерении и помешала осознанно или оказалась в доме Долина случайно? Если в ее действиях имелся умысел, то каким образом она могла быть связана с преступником?

Необходимость подробнее узнать о проекте «Галилео» и о жизни Ирины с момента ее исчезновения и до вчерашнего дня нарастала.

Торопливо сфотографировав заполненные Долиным страницы ежедневника, Анна решительно вернулась к монитору. Она дождалась окончания загрузки и собралась снова нырнуть под стол, чтобы отключить декодер, когда на ее запястье сомкнулись железные пальцы и дернули в сторону и одновременно — назад, к директорскому креслу. Ловко перехватив и вторую руку неизвестный приподнял Анну и выбил опору из-под ног девушки. Навалившись сзади, отбросил Анну к столу и прижал к поверхности.

Тонкий аромат пены для бриться и лосьона. Ровное уверенное дыхание у виска.

— Далеко собралась?

Бесцеремонный удар по лодыжкам, болевой прием, от которого из глаз брызнули слезы и перехватило дыхание — Анна оказалась обездвижена.

Девушка расслабила плечи так, словно подчинилась и не намерена оказывать сопротивление. Но тут же резко пнула неизвестного по голени каблуком. Не позволив нападавшему опомниться, ловко вывернула запястья. Резко направив локоть под дых нападавшему, дождалась, пока человек вскрикнет и сделает хотя бы полшага назад. Ловко вывернулась, буквально ужом выскальзывая из его профессиональной хватки, развернулась — перед ней оказался высокий, довольно крепкий мужчина на вид чуть за тридцать, светловолосый и загорелый.

— Привет. — Анна улыбнулась. ударила мужчину ребром ладони в нос и тут же отскочила в сторону.

Если бы не декодер под столом, она могла бы бежать — это следовало сделать, учитывая, что у напавшего определенно имелся боевой опыт, да и по комплекции и силе девушка ему уступала, а единственное преимущество — неожиданность — она уже реализовала.

Но декодер оставался под столом. Поэтому Анна достала из-за пояса шокер и словно разъяренная фурия бросилась вперед. Мужчина уже успел прийти в себя и сделал болезненную подсечку, опрокинув девушку на живот и тут же скрутив ей руки за спиной. На ковер, прямо рядом с лицом Анны, упало несколько темных капель — кровь.

— Не дергайся, — тихо приказал он и шумно шмыгнул разбитым носом.

Анна успела заметить, что задняя панель за столом Долина не сплошная, и отодвигается в сторону, открывая проход в тайное помещение, которое она не заметила прежде. Оттуда сквозняком в кабинет затягивало запах кофе и коричневого сахара.

Из-за панели показался Алексей:

— Что тут… — Он не договорил, заметив распластавшуюся на полу Анну: — Вот черт. Анна, что вы тут делаете?

Светловолосый, что удерживал Анну, ослабил хватку, посмотрел на Долина с удивлением:

— Ты ее знаешь?

— В некотором роде. Иван, это девица, что ворвалась сегодня утром в мое жилище. Я о ней тебе только что рассказывал… Анна, я разве не передал вас под опеку Софьи Антоновны?

Тот, кого назвали Иваном, наконец, слез с Анны. Девушка, растерев онемевшие запястья, села и посмотрела на мужчин.

— Она меня покинула и побежала обсуждать последние новости.

— Последние новости? — Иван протянул девушке ладонь, предлагая подняться: — Ловко вы меня отбрили.

Ана приняла его помощь, усмехнулась, поднимаясь на ноги:

— Вы меня тоже.

Долин почесал над бровью, кивнул на Ивана:

— Иван Самохин. Шеф по безопасности «БиоТеха» и мой старинный друг. Ваня, это Анна… Простите, дальше не знаю.

Анна сжала жесткую руку Самохина:

— Анна Журавлева, старший оперуполномоченный по особо важным делам следственного отдела ФСБ России.

Мужчины переглянулись:

— Ого… Я даже не думал, что все так серьезно…

— Так вы ответите, что вы делаете в моем кабинете? — Алексей смотрел на нее с интересом.

Анна пожала плечами, полезла под стол и отсоединила, наконец, декодер, убрала его в сумку:

— Работаю.

Долин окинул взглядом стол, из-под которого Анна достала оборудование, саму девушку, покачал головой.

— Странные у вас способы работы… вам не кажется, что это по меньшей степени невежливо — вламываться в чужой кабинет и рыться в чужих вещах?

Кажется, девушку замечание директора «БиоТеха» ни капли не задело:

— Такая у меня работа, — отозвалась она уклончиво и снова пожала плечами. Ее взгляд упал на распахнутый еще проход в тайную комнату, из которой так внезапно появился Самохин и Долин. — Хорошо замаскировались, я не заметила.

Иван расплылся в улыбке:

— Так и задумано…

— Что вы искали? Мне кажется, я бы мог предоставить вам нужные сведения добровольно.

— Не думаю… Хотя. Давайте попробуем. Что такое «рсчт»? — Она прищурилась.

Долин скользнул взглядом по столу, заметил раскрытый ежедневник.

— Это совсем просто. Расчеты. Вероятно, речь идет о ком-то из сотрудников счетного отдела. Если вы его номер нашли в ежедневнике, то скорее всего это номер главного бухгалтера одной из лабораторий холдинга.

Анна кивнула.

— Отлично. А «хб иссл»? Вообще, что за система такая, гласные убирать? Нельзя нормально сократить?!

— Я нормально сокращаю. Это древний способ консонантного письма, его использовали финикийцы, например, для оформления товаров и фиксации маршрутов своих кораблей… До сих пор применяется в обозначении аэропортов, например. МСК, СПБ… «Хб иссл» — это «Хим-био исследования»… Анна, вы занимаетесь ребячеством.

— Хорошо, как скажете. — Анна раскрыла ежедневник и спросила: — Но удовлетворите уж мое любопытство? Что включает проект «Галилео»?

Мужчины переглянулись, Иван перестал улыбаться.

— А с чего вы, Анна, взяли, что это проект?

— Это не я взяла, это ваши сотрудники треплются… Так что это за проект? Я хочу более подробную информацию о нем.

Алексей снял пиджак. Повесил на вешалку у стены и занял свое кресло, вытянул ноги и, скрестив руки на груди, уставился на Анну. Иван присел на угол стола, принялся разглядывать девушку со смесью любопытства и опаски.

— Хотеть, говорят, не вредно. А иногда — очень даже полезно, — отметил он резонно. — Что именно вы хотите узнать?

— Суть, задачи, стадия разработки, заказчик… Состав сотрудников, имеющих доступ к проекту, и место производства. Мне нужны все данные.

Иван продолжал смотреть на нее так, словно не слышал ее требования. Алексей чуть склонил голову к плечу:

— А почему, собственно, вас интересует именно этот проект?

— Я должна перед вами отчитываться? Я все-таки сотрудник спецслужб и могу запрашивать любую информацию…

Долин развел руки, вздохнул:

— Валяйте!

Анна опешила. Несколько раз прокрутив небрежно брошенную фразу, такой же вид директора «БиоТех» и лукавую усмешку его шефа по безопасности, уточнила:

— Что значит «валяйте»?

— А то и значит. — Долин встал, направился к выходу из кабинета, по пути стянув с вешалки пиджак и снова набросив его на плечи. — Сидите изучайте документацию… Все, что найдете, все ваше.

— Да я несколько дней на это убью. — Она растерянно изучала его спину.

Мимо прошел Иван, воздев к потолку указательный палец, хмыкнул:

— Вот именно.

Анна поняла: она ошиблась. Выбрала неверный тон и поплатилась за это. Эти двое нужны ей на ее стороне…

— Алексей! У нас нет времени, если вы помните, вчера в вашем доме был найден труп, и я считаю… не только я… мы считаем, что на ее месте вполне могли оказаться вы.

Долин резко остановился, обернулся:

— Черта с два. Вы считаете, что это я убил ее или каким-то образом причастен к ее смерти. — В одно мгновение он стал злым, светлые глаза оказались совсем прозрачными и холодными, металл в голосе выбивал почву из-под ног и воздух — из легких. Выставив вперед указательный палец, он прошептал: — Ты ведь и «Галилео» интересуешься, потому что ищешь связь между мной и погибшей Ириной или как там ее на самом деле зовут…

— Значит, эта связь может быть через «Галилео». — Анна прищурилась и уцепилась за главное. — Поэтому ты и прячешь информацию?

Алексей мгновенно взял себя в руки, медленно перевел дыхание:

— Я ничего не прячу. Я даже готов отдать тебе свой кабинет — опрашивай, изучай… Но если ты рассчитываешь на нашу с Иваном помощь, я должен знать, что ты ищешь и в чем меня обвиняешь.

— Чтобы дать тебе возможность спрятать улики? — Анна покачала головой.

Долин устало прищурился, в одно мгновение потеряв агрессивность.

— Я не убивал Ирину, — признался он. — Я говорил правду от первого слова до последнего.

Анна смерила мужчину взглядом, посмотрела, будто взвешивая — верить ему или нет. Поджав губы, выдохнула:

— Хорошо. Один честный ответ, и я готова снять вопрос о твоей виновности… Натан Алексиевич. Вы встречались с ним в Новосибирске два дня назад. Какую информацию он тебе передал?

Долин смотрел на нее сверху вниз какое-то время, протянул:

— Так вот оно что. Вот о каких темных связях ты упоминала в машине… Натан мне сразу показался довольно скользким типом… С довольно странным предложением.

— Предложением?

— Да, он хотел получить допуск в лабораторию «БиоТеха» в обмен на права на его исследования и разработку.

— Зачем ему это?

Алексей пожал плечами:

— Не могу знать. Согласно его версии, он хочет завершить исследования, а с родным НИИ у него стратегические разногласия. Сказал, что готов передать «БиоТеху» не эксклюзивные права на «Флокус», с отказом от прав на все разработки, сделанные с его применением.

Иван присвистнул.

— «Флокус»… Ничего себе.

Долин молча кивнул.

— Погодите… — Анна боялась потерять нить разговора, отметив, что «Флокус» — это что-то важное, к чему наверняка еще придется вернуться. — Так и сказал — стратегические разногласия?

Долин снова кивнул:

— Но я не занимаюсь переманиванием кадров. Поэтому отказал Алексиевичу.

— По этой причине он передал вам конверт.

Долин присвистнул:

— Ничего себе, какая осведомленность… Там презентация «Флокуса», если верить Алексиевичу. Я не проверял конверт и не вскрывал его. Он так и лежит в моем чемодане. Могу передать его вам… Но уверен, в том конверте нет ничего нового и секретного. Потому что если бы было, то Натан Ольгович так просто с ним не расстался.

«Это если он не хотел тебя подставить, умник», — отметила про себя Анна и усмехнулась.

Он замолчал с видом фигуриста, сделавшего четверной аксель и ожидающего выставление арбитрами оценок.

— Почему вас интересует «Галилео»?

Анна вздохнула. Придвинув к себе стул, села, положила локоть на стол.

— На самом деле — не знаю. Я уверена, если Ирина находилась с вами в контакте, то вы могли сотрудничать по какому-то секретному и довольно крупному проекту. Учитывая ее специализацию и опыт, это могло быть что-то революционное. И ваша запись в ежедневнике говорит, что «Галилео» как раз такой проект.

— Она уникальный специалист? — повторил Алексей. — В какой области конкретно?

Анна закусила губу, все еще раздумывая, что можно сказать Долину и его безопаснику. Алексей широко улыбнулся:

— Бросьте, Анна… Без нас вы потеряете как минимум несколько дней и, вероятнее всего, только чтобы подтвердить начальству, что этот след — ложный… Хотя-я. Отрицательный результат — это тоже результат, верно?

Девушка подняла вверх руки, будто сдаваясь:

— Хорошо. Но сперва поясните, что означает эта фраза из вашего ежедневника: «Галилео Галилей начал новую эпоху в астрономии… Неужели мы не сможем доказать, что достойны его стараний?»

Долину надоело стоять. Он обошел стол и сел напротив девушки:

— Она означает, что великий физик, не имея поддержки и оборудования, создал целое научное направление, отрасль знаний, которые мы продолжаем совершенствовать. Но все равно не можем приблизиться к его гению и разгадать главные загадки космоса.

— Красиво говорите. Но как это связано с «БиоТехом»?

— Напрямую. Хоть и это выглядит довольно амбициозно, но между тем… Мы стоим у истоков разработки, позволяющей идентифицировать раковые клетки на экстремально ранних стадиях их клеточного развития. Еще до того, как они сформируют злокачественные образования. И помогла нам в этом именно идея Галилео о гелиоцентризме.

Анна не слишком разбиралась в астрономии и физике. Да и в микробиологии — тоже. Поэтому сказанное Долиным выглядело фантастически. Но при этом объясняло интерес Алексиевича и появление Ирины — им обоим требовалось оказаться участниками такого амбициозного проекта.

— Распознать болезнь до того, как она стала болезнью?

Долин выставил вперед указательный палец:

— Именно. Медики считают, что чем раньше онкология распознана, тем больше шансов от нее избавиться без последующих ремиссий и непоправимого вреда для здоровья пациента… Практически все исследовательские центры занимаются поиском решения этой задачи. Мы оказались на шаг ближе к разгадке и считаем, что, если сделать наши исследования доступными любому пациенту, обратившемуся в районную поликлинику хоть с насморком или за справкой в ГАИ, то медики смогут быстро распознавать онкологию и назначить необходимое лечение. Сорняк гораздо проще выкосить и уничтожить в те дни, когда он едва начал поднимать голову. Рак — тоже.

Анна физически чувствовала, как у нее округляются глаза.

— Это же революция… Это же как изобретение пенициллина…

Долин улыбнулся:

— Ну, это хоть и чертовски приятная, но все-таки слишком высокая оценка… Тем более мы еще находимся на стадии теоретических расчетов и проверки гипотез… Но, если мы окажемся правы, то да… Это раз и навсегда изменит отношение к этой страшной болезни.

Анна обратила внимание на «теоретические расчеты»:

— Верно ли я понимаю, что сейчас проектом занимаются биопрограммисты?

— Все верно. Проект курирует Управление вычислительной биологии… А что такое?

Анна встала, прошлась по кабинету, упруго ступая с пятки на носок — так лучше думалось. Паззл, только что казавшийся разрозненными деталями, вполне вероятно принадлежавшими разным историям, внезапно сложился:

— Верно ли, если я предположу, что Натан Алексиевич с его «Флокусом» хотел добиться вхождения в проект «Галилео»?

Долин кивнул:

— Да, так…

— Верно ли, если я предположу, что его участие в проекте существенно ускорило бы процесс разработки?

— И да, и нет… Любая новая методология требует дополнительной проверки… У нас есть отработанная методика, но внедрение нового алгоритма — это скорее параллельные исследования, чем слияние оных. То есть вы думаете, Натан специально ушел из своего НИИ, чтобы присоединиться к проекту «Галилео»?

Анна кивнула.

— Вполне возможно. Тогда нам принципиально важно посмотреть, что именно он вам передал в Новосибирске.

— Мы можем вернуться в коттедж и осмотреть конверт прямо сейчас. — Долин вопросительно посмотрел на Ивана, тот утвердительно кивнул.

Девушка продолжала задумчиво расхаживать по кабинету. Со стороны казалось, что она проверяет пол на прочность. Ее волосы выбились из узла, скрепленного на затылке, еще во время стычки с Иваном, и сейчас длинные, плотно скрученные в спирали пряди, падали от виска на плечи. Анна рассеянно накручивала их на указательный палец и рассматривала узор на ковре. Алексей едва сдерживался, чтобы не улыбнуться — странное дело, но эта женщина вызывала в груди удивительно теплое чувство. Будто сжатое в кулаке сердце внезапно почувствовало свободу, и кровь горячим потоком бурлила по венам. Он и не думал, что его сердце на такое способно.

— Теоретически, и Ирина, и нападавший могли явиться в вашу спальню за ним.

— За конвертом? — Мысль выдернула Долина из приятного раздумья и заставила снова собраться.

Анна кивнула:

— Да. Натан Алексиевич проходит по нашей базе. Он неоднократно пытался связаться с вами, целенаправленно выискивая контакты, прямо ведущие к вам…

— Вы за ним следите?

— Да… Есть повод, но об этом позже. Нам было странно, почему он не свяжется с вами напрямую, ваши координаты как руководителя «БиоТеха» не представляют какой-либо тайны.

— Он просил рекомендации, это очевидно. Мне позвонил моя старинный партнер. Попросил встретиться в Новосибирске с толковым человеком, который может оказаться мне полезным в работе.

— И вы согласились.

Алексей пожал плечами:

— Не видел причины сомневаться. Понимаете, Анна, я работаю в сфере, в которой катастрофически не хватает мозгов. Не в том плане, что мало талантливых ученых, нет, и «БиоТех» активно сотрудничает с рядом ВУЗов, чтобы обеспечить сменяемость квалифицированных кадров. Но зачастую для научного прорыва просто не хватает людей — ответственных, талантливых, наблюдательных, способных дать свежий взгляд на проблематику и подойти к ней под иным углом. Поэтому от толковых ребят, которые ищут работу в научной среде, никто никогда не откажется. Как я уже сказал, с вашим Алексиевичем сложилась иная история. А почему вы решили, что Ирина могла прийти за этим пакетом? Она тоже ваша сотрудница?

— Нет. Ирина проходила по делу как свидетельница. Она работала в лаборатории Федотова. Занималась проектом в области биомоделирования и анализа, в частности, прогнозированием и компьютерным моделированием мутаций опасных патогенов вроде сибирской язвы или легочных инфекций…

Алексей выглядел удивленным.

— И такой специалист прятался, намывая унитазы? Ее жизни что-то угрожало?

Анна уклончиво качнула головой — Долин понял: она сама толком не знает, а если и знает, подробности рассказывать не станет. Он встал, решительно направился к двери:

— Хорошо, давайте начнем с пакета, переданного Алексиевичем. По крайней мере, мы исключим одну из версий — о том, что я связан в Натаном и что Ирина пробралась в дом, чтобы забрать этот пакет. Кстати, — он резко повернулся к Анне, едва не столкнувшись с ней: — А она что, теоретически могла знать о его существовании?

— Теоретически, они работали в одной лаборатории. Поэтому да, могла. Кроме того, за Алексиевичем следили. И не связаны ли неизвестные с Ириной, нам установить пока не удалось. Поэтому не можем исключить эту версию. Иван, а у меня к вам вопрос как к коллеге… — Самохин лукаво усмехнулся, засчитав «подкат». — На Алексея, по вашему мнению, могли покушаться? У него есть враги?

Все трое вышли из кабинета. Не застав на рабочем месте секретаря, Долин нахмурился, пробормотал:

— Уволю к чертовой бабушке.

На счастье Софьи Антоновны, она как раз появилась в конце коридора с видом совершенно деловым, с папкой корреспонденции в руках. Долин выдохнул.

— Алексей Максимович, вы уже уходите? — Она торопливо направилась к нему. — У меня неподписанная корреспонденция и счета. Бухгалтерия ждет.

Долин с сожалением махнул рукой, подозвав секретаря к столику в приемной:

— Давайте сюда. Почему вы отсутствовали на рабочем месте?! Счета давно можно было подписать.

Пожилая дама поджала губы, покосилась на Анну:

— Отлучилась буквально на минуту… По срочному делу. Не стала вас отвлекать во время совещания.

Долин ставил размашистую подпись в табеле, просмотрев предварительно визы начальника отдела и кадровика. Анне было странно, что он этим занимается сам, обычно такие мелочи отдавали на откуп замам. Долин, кажется, прочитал ее мысли: поставив последнюю подпись и передав папку с документами секретарю, направился к выходу, бросив:

— Знаю, о чем вы думаете… Что текучку следовало передать кому-то из замов. Но во-первых у меня нет замов по текучке, только по науке и организации работы лабораторий и производства. Во-вторых, если бы я не ввязался в это все сам с головой, ничего бы у меня не вышло. Хочешь вылезти из болота, не делегируй выбор соломинки — никто, кроме тебя не выберет ту, которая тебя вытянет. Ясно? — Он галантно открыл дверь, пропуская Анну вперед. Сообщил секретарю: — Я сегодня уже не вернусь, корреспонденцию подготовьте и положите на стол, я буду завтра рано утром, все просмотрю перед началом рабочего дня. Если что-то срочное, звоните, присылайте водителя.

Софья Антоновна с готовностью кивнула.

Анна вышла в коридор, улыбнулась, глядя, как Долин отлает распоряжения секретарю.

— Так что насчет врагов вашего шефа? — спросила она Ивана.

— Вы не поверите, но этот зануда умудряется вести бизнес так, что никому особенно сильно не переходит дорогу.

Анна удивилась:

— В самом деле?

— Представьте.

— Поразительно… — Она с недоверием перевела взгляд на Долина. — А подруги, любовницы? Обиженные сотрудники?

Самохин разочарованно махнул рукой:

— И с теми, и с другими он расстается мирно, оставляя роскошные отступные и приятные воспоминания…

Анна вздохнула:

— Скутота-а…

К ним присоединился Долин, все трое зашли в лифт, и теперь девушка разглядывала директора «БиоТеха» так, будто перед ней — музейный экспонат.

Мужчина несколько раз покосился на нее, пробормотал:

— Прекратите. — Он отвернулся.

Анна, казалось, не услышала:

— То есть получается, что покушаться на Алексея некому? — продолжила она разговор.

Мужчины переглянулись:

— Ну, пожалуй, что так, — отозвался Иван.

Анне почудилась неуверенность в его интонации. Девушка прищурилась. Иван отмахнулся:

— Ой, не надо меня сканировать, ладно?! Я уже почти поверил в супер-способности наших спецслужб… Но могу лишь повторить — мне как его шефу по безопасности о таких намерениях неизвестно. А мне известно о нем все. Включая цвет нижнего белья, которое на нем сейчас надето.

Анна и Алексей одновременно поморщились с одинаковым выражением крайнего удивления на лицах. Иван покраснел, примирительно похлопал Долина по плечу:

— Не парься, Леха, это я для красного словца сказал… Не только же ей в джедая играть!

Анна цокнула языком, отвернулась.

— Детский сад…

Глава 7. Вот это поворот!

В машине Анна села на заднее сиденье, положила голову на подголовник и позволила себе задремать. Мягкая расслабленность мгновенно окутала ее, сняла напряжение с мышц, но мозг при этом работал как отправленный в сон компьютер — обрабатывал то, что она видела и слышала сегодня утром.

У Долина нет явных врагов. В это можно поверить. Во всяком случае, он хоть и очевидно жесткий, хваткий, но не конфликтный. Никаких «хвостов» за ним не нашли и в базах ФСБ и МВД. Но могут быть конкуренты по проекту «Галилео», тут пересечение и научных интересов, и амбиций, и финансов. Самохин вполне способен что-то не договаривать.

Опять же… За последнее время Долин поменял несколько подруг. Анна приоткрыла глаз, посмотрела на сидящего на водительском сиденье Алексея — красивый мужик, умный, богатый, в меру заносчивый. В такого грех не влюбиться. И она с трудом представляла, какие должны быть «отступные», чтобы от такого мужика отказаться добровольно, без скандала и пакостей.

Она вздохнула и скрестила руки на груди, словно укутавшись теплее.

Больше всего ее интересовал проект «Галилео». Могла ли Ирина о нем знать? Могла ли стремиться к сотрудничеству с Долиным. Опять же… Кёрге Суурм. Когда она появилась в Управлении, она упомянула, что у нее есть информация о похищенных препаратах. Откуда? Какой характер этой информации? Как он оказался в руках Ирины? Не через Натана ли?

А если через Натана Алексиевича, то как они знакомы?

«Так мало информации. И так много вопросов», — мысли вяло шевелились в голове, машина ехала мягко, бережно входя в повороты и не разгоняясь. Анна не заметила, как уснула.

* * *

— Что значит «исчез»? Он что, глюк? Сотня баксов на твоем счете, которые я сейчас отзову за твой прокол?

— Слыш, Санта, не гони… Че ты орешь на меня, я не нанимался за этим придурком приглядывать…

Молчание в трубке выдавали раздражение Санты. А это всегда опасно. Полипов размял шею, растер надбровные дуги. Добавил примирительно:

— Я правда не знаю, куда он девается…

— Ты понимаешь, что это значит?

— Нет. А ты знаешь?

Санта раздраженно засмеялся:

— Полудурок, блин… Если он начнет говорить, придется действовать быстро. Ты вот готов действовать быстро? Сорваться с насиженного места, взять на себя работу Франко и Потапова?

— А че я их работу на себя должен брать? — Полипов насторожился. — Мы так не договаривались.

— Не договаривались. Но и ты должен был следить за кое-кем. Помнишь?.. А ты его профукал, как школьник.

Полипов тихо выругался:

— Ну хорош уже. Я свою часть выполнил, я их свел и данные считал.

— А что за данные он передал «БиоТеху»?

Полипов почувствовал, как у него покраснели уши: он действительно пропустил момент, когда старый биолог сунул пакет модному московскому бизнесмену. Он просто не мог подумать, что этот франтоватый мужик, больше похожий на артиста или звезду футбола, выйдет из кафе так стремительно.

— Ну, мы же уже забрали этот пакет, верно?

— Это стоило мне двадцадки. И я намерен высчитать ее из вашей доли. Если потеряешь старика, то вычту еще…

— Санта, слышь…

Он оборвал его:

— Я Санта, только не тот, который подарочки деткам приносит. Мои подарочки деткам не нравятся, поэтому заткнись и делай свою работу, понял?

Полипов недовольно вздохнул:

— Понял.

— Выполняй.

Тот, кого называли Сантой, нажал кнопку отбоя, посмотрел в окно: Москва погружалась в яркие сумерки, не такие разноцветные, как в родном Лондоне, но тоже вполне впечатляющие. Прошедший дождь добавил мостовым лоска, подхватил иллюминацию витрин, рассыпав фейерверком поверх необъятных луж. Прохожие торопились к метро. Он медленно ехал в пробке.

Санта ненавидел пробки.

Но сейчас это была единственная возможность оттянуть предстоящий неприятный разговор. Убедившись, что водитель за плотной стеклянной перегородкой не слышит, Санта все-таки набрал номер: у этих русских есть поговорка про то, что перед смертью не надышишься. Его случай — чем раньше он сообщит, что один из разработчиков кода почувствовал слежку и скрылся, тем лучше.

Да, придется сдвигать сроки.

Да, от него потребуют решительных действий. Он уже организовал кое-что, подстраховался.

Да, он готов ко всем этим рискам — ведь в конце концов он знал, на что шел и он профессионал.

Это такие как Франко или тот же Полипов — фанатики без царя в голове, им достаточно команды «фас», чтобы они начали действовать. У него, Санты, более сложная мотивация. Он действует в интересах Государства.

* * *

Анна сидела на кровати и с любопытством наблюдала за Алексеем. Мужчина только что вывернул все карманы своего чемодана, с которым, с его слов, он приехал из Новосибирска. До этого он вытащил все вещи и тщательно изучил каждую: встряхивал одежду, раскрывал и снова закрывал замочки на дорожной сумке с гигиеническими принадлежностями, еще раз перепроверил кейс с ноутбуком.

— Ничего не понимаю. — Алексей встал, упер руки в бока и уставился на неаккуратную кучу одежды на ковре. — Он был здесь. Желтый бумажный конверт, плоский. Но возможно, в нем было что-то вроде съемного диска…

В комнату вернулся Иван Самохин, исследовавший шкафы на первом этаже. По его виду было ясно: он тоже похвастаться ничем не может.

Пакет от Натана Алексиевича исчез.

— То есть вы оба по-прежнему настаиваете, что у Алексея Максимовича нет врагов? — Анна саркастически хмыкнула, перевела взгляд с одного мужчины на другого. Оба молчали, опустив глаза в пол, исследовали носки своих ботинок с видом нашкодивших второклассников. Девушка встала, вытянула из заднего кармана джинсов сотовый, набрала номер. После второго гудка неизвестный абонент ответил. Девушка сообщила:

— Мерлин, у меня хреновые новости: пакета нет.

Она, отвернувшись от мужчин, прохаживалась вдоль стены, рассеянно гладила указательным пальцем рисунок на шелковых обоях, завитки комода, слушала невидимого собеседника со сказочным прозвищем или фамилией. Долин сел на угол кровати, повесил голову.

Анна, получив распоряжения, нажала отбой:

— Что сидим, кого ждем? Иван, идите к охране поселка, устраивайте качественный скандал и забирайте все записи с камер видеонаблюдения на въезде-выезде и по периметру коттеджа Алексея. Наши сотрудники сейчас подойдут туда же, чтобы придать ускорения товарищам-вратарям… А мы с вами, Алексей, выдвигаемся для душевной беседы с господином Крысоловом, организовавшем уборку вашего коттеджа после отъезда следственной группы.

Она уже собралась выходить из спальни, но резко остановилась:

— Слушайте, что за бардак в этом вашем коттеджном поселке?.. Вся охрана, словно сито. По домам жильцов шныряют все кому ни лень, вещи пропадают… бардак. У вас нет желания поменять жилплощадь?..

Алексей побагровел:

— Аннет, давай уже, прекращай…

Когда они вышли в коридор, Анна услышала, как Долин пробормотал:

— Самому тошно. Просто проходной дом…

Девушка усмехнулась, подумала: «То ли еще будет». Хотя ей было жаль Долина, конечно.

* * *

Владлен Марикович Крысолов при появлении Долина в сопровождении Анны приосанился. Он занимал небольшой домик у проходной, откуда мог наблюдать не только за жителями поселка и их гостями, но и за прислугой — аллея с их домами непосредственно примыкала к проходной, хоть и была прикрыта от глаз благочестивой публики стройными туями и раскидистыми липами. Впрочем, управляющий редко находился в своем доме, поскольку работа требовала его присутствия. При необходимости он мог просматривать записи с камер наблюдения, чтобы отследить, где и в чем накосячили сотрудники, а такое случалось почти каждый день. Можно сколько угодно сетовать на кадровый голод, но все проблемы не из-за низкой квалификации, а из-за разгильдяйства. Поэтому с обслугой он был особенно строг, требовал неукоснительного исполнения правил… и чуточку презирал. Погибшая Надежда как раз вызывала у него уважение — в ней чувствовались неформатность и внутренний стержень. На такую не прикрикнешь. Да и не за что — Надежда была аккуратна до педантичности, исполнительна до дотошности, обладала живым умом, но при этом отличалась удивительно ценным в ее работе качеством: была неболтлива. За восемь месяцев работы она не обзавелась друзьями, не выезжала за пределы поселка, проводя в его парке выходные и праздничные дни.

Женщина не гнушалась работы, не боялась инициативы.

Так ее и охарактеризовал он пришедшим «на чай» Долину и его новой подруге — весьма эффектной на его взгляд рыжеволосой красавице, напоминавшей итальянку.

— В общем, золотой работник, — повторил Владлен Марикович то, что сказал накануне сотрудникам полиции.

Он постарался забыть о происшествии: это не его забота. Есть полиция, есть охрана — вот пусть они и занимаются своим делом: проверяют посты и выясняют, как посторонний мог попасть на территорию элитного коттеджного поселка. Его подразделения эти вопросы не касаются. Жаль, что пришлось искать замену погибшей Надежде, она, в самом деле, являлась хорошим сотрудником. Но у него была большая картотека желающих, поэтому уже сегодня он вывел на работу новую горничную. Пока она убиралась в домах третьей категории — небольших коттеджах площадью до 150 квадратных метров, расположенных у проходной.

Крысолов как раз вернулся в дом, проверив качество уборки новенькой и выдав ей новые поручения на завтрашнее утро.

Поэтому появление на пороге одного из важных постояльцев, обладателя дома высшей категории с бассейном и сауной, привело его в недоумение. Он распахнул дверь, пригласив гостей в дом:

— Прошу прощения, — он словно смутился из-за визита в свое скромное жилище, — я не ждал гостей, у меня не совсем прибрано.

— А мы не совсем в гости. — Анна наблюдала за ним. В досье была приложена более ранняя фотография мужчины, на ней он выглядел представительным брюнетом чуть за сорок со строгой, но обаятельной улыбкой. Сейчас же перед ней стоял начинающий лысеть тучный и потный тип. От былой красоты осталась, пожалуй, только осанка.

Замечание Анны заметно удивило управляющего. Он пригласил сесть:

— Чай, сок, минеральная вода? — Мужчина вопросительно посмотрел на Анну.

По понятным причинам, она его интересовала гораздо больше — незнакомка, новая хозяйка коттеджа Долина, почти в первый день после приезда. Темная лошадка. «Если бы ты знал насколько темная», — усмехнулась Анна.

— Чай, пожалуйста. — Она ослепительно улыбнулась, заметно смутив стареющего ловеласа. — Мы хотели бы поговорить.

Когда они сюда направлялись, Анна собиралась устроить скандал. Но увидев Крысолова воочию, поняла, что другая тактика окажется более эффективной. И сейчас претворяла ее в жизнь. Грациозно поправив волосы, она сразу задала тон разговору:

— Мы к вам с весьма деликатной проблемой.

Управляющий сразу расслабился, поставив чашки с чаем на столик перед гостями, опустился в кресло напротив и улыбнулся почти также ослепительно, как на фото из досье. Анна догадалась — «деликатная просьба» от пары в его понимании — это или бутылочка вина или отсутствующие презервативы. Наживку он съел.

«Тем хуже для него», — отметила Анна про себя.

— Вчера в доме Алексея Максимовича произошел… инцидент… и ваши сотрудники производили уборку в доме, после отъезда следственной бригады.

Крысолов насторожился, весь обратился во внимание, прикидывая, кто из сотрудников на каком участке производил уборку и кто что мог не в положенное место разместить — это представлялось управляющему главной проблемой. Девушка, между тем, продолжала:

— А сегодня мы обнаружили, что из коттеджа исчезли важные документы.

Крысолова словно ударило обухом по голове. Жаркий пот застил глаза, выступил испариной на висках. Мужчина икнул:

— П-простите? — Ему еще казалось, что эта ослепительная «итальянка», как он уже смело окрестил ее про себя, оговорилась.

— Документы. Очень важные. — Девушка пристально смотрела на него, говорила тихо, но с нажимом. — Они исчезли.

— Этого не может быть.

— И между тем, это так, — в разговор вступил Долин, и Анна отметила, как подобрался и напрягся управляющий от звучания его голоса, ставшего теперь начальственным и резким, с металлом. — Документы вчера, когда я вернулся из поездки, были у меня. А сегодня их в положенном месте не оказалось. Никто, кроме ваших сотрудников, в доме не появлялся. Как вы это объясните?

— Но это невозможно — мы не касались ни сейфов, ни ящиков столов, а в вашем кабинете я убирал сам лично. Но, смею вас заверить, я ничего не брал, и мое внимание было сосредоточено исключительно на пыли и небрежно расставленной после отъезда полиции мебели.

— Документы находились в спальне.

И прежде, чем Крысолов отметил, что важные документы в открытом доступе не хранятся, Анна снова вступила в беседу:

— Нам нужно переговорить со всеми, кто осуществлял вчера уборку. А также получить данные о сотруднике, который производил ее сегодня днем. Это же касается любого лица, подходившего к дому Алексея Максимовича ближе, чем на сто метров.

Крысолов прищурился:

— Да-да, конечно, я предоставлю любую необходимую информацию. Но настаиваю, чтобы опрос сотрудников производился в моем присутствии.

Анна встала:

— К сожалению, это невозможно. Не исключено, что ваши сотрудники получили доступ к особо охраняемой информации. Чем меньше вы знаете лично, тем вам же лучше.

— В каком смысле? — Он перевел беспомощный взгляд на Долина.

Тот пожал плечами:

— Это рабочая информация. Я все-таки работаю в специфической сфере, раскрытие этой информации может повлечь… нежелательные последствия. Поэтому я надеюсь на понимания с вашей стороны. Взамен постараюсь, чтобы проблема похищения документов из моего дома не отразилась на вашей карьере.

Анна с удовлетворением отметила, как Алексей ловко подхватил инициативу, надавив именно на то, что важно Крысолову — конфиденциальность в обмен на доступ к сотрудникам бытовых служб. Репутация для Владлена Мариковича значила очень много.

Долин поднялся:

— Еще меня интересует информация о погибшей сотруднице. Не та, что вы предоставили полиции, а та, что собрала ваша служба безопасности… — Управляющий уже открыл было рот, чтобы возразить и сложил руки в молитвенном жесте. Долин опередил его: — Если вы скажете, что служба безопасности поселка этого не сделала, то я соберу свои вещи прямо сейчас и покину дом… И тогда информация о бардаке, который здесь происходит за мои деньги, будет доведен до сведения всех собственников, а также правоохранительных органов. Многие из моих соседей этими обстоятельствами окажутся еще более раздосадованы, чем я, если вы понимаете, о чем я говорю.

Анна невольно сама под его взглядом и от звука его голоса втянула голову в плечи. Он говорил тихо, заставляя вслушиваться в сказанное, отчетливо, словно вбивая информацию. А интонация предполагала единственное — полное и безоговорочное подчинение.

«Ух ты», — чтобы избавиться от наваждения, Анна сдула со лба прядь волос и чуть повела плечом. Сразу стало легче и будто немного теплее.

Крысолов же подобно кролику, смотрящему на удава, кивал. Над верхней губой высыпали мелкие капельки пота, собираясь, они стекали струйками в приоткрытый рот управляющего.

— Конечно-конечно, — бормотал он. — Я представлю все, что вам необходимо.

— Хорошо. — Долин направился к выходу. — Я жду досье на погибшую в течение пятнадцати минут. Тогда же прошу представить список всех сотрудников, которые переступали порог моего дома в последние сутки. А человека, убиравшего сегодня и привозившего продукты, прошу направить ко мне через полчаса.

— Да-да, хорошо.

— А я хочу переговорить с соседкой погибшей…

Анна должна была знать, что рассказывала о себе Ирина в эти месяцы, пока жила в коттеджном поселке и пряталась под личиной горничной Надежды.

Девушка шла рядом с Алексеем по дорожке от дома управляющего так, словно они знакомы сотню лет: Долин небрежно играл ключами от дома, Анна тайком его изучала.

— Вы меня удивили, — призналась, наконец, девушка.

— Я решил, что будет странно, если все вопросы будут исходить от вас. Это ударит не только по моему авторитету, но и по статусу Вани Самохина, а ему еще работать и с Крысоловом, и с местной охраной.

Анна засмеялась:

— Я не об этом. Вы отлично придумали запросить досье на Ирину.

— Большей частью, чтобы заставить его суетиться… — Он покосился на девушку: — А что, это была хорошая идея? Я думал, вы уже знаете о погибшей всю подноготную?

— Она пряталась больше полугода. Жила по поддельным документам. Было бы странно, если местная безопасность это не заметила…

— Думаете, у нее был сообщник?

Анна кивнула:

— Этого нельзя исключать. И досье может об этом дать кое-какую информацию.

— Если таковой имелся, это и мог быть убийца или человек, сливший местонахождение Ирины.

Анна похлопала его по плечу, тихо засмеялась:

— А вы мне нравитесь все больше! Настоящий напарник…

Алексей бросил на нее вопрошающий взгляд:

— А где ваш напарник в самом деле? Или они только в голливудских фильмах имеются?

Девушка пожала плечами:

— Форматы работы могут быть разные. У нас небольшая группа, поэтому каждый человек на вес золота. А я вполне справляюсь сама…

Они какое-то время молчали. Долин рассеянно пробормотал:

— Не знаю… Как-то это все неправильно. Как это отправить девушку к мужчине, который может оказаться маньяком, преступником… или вообще… сексуально озабоченным каким-нибудь. Не страшно вашему руководству?

Анна не выдержала, засмеялась в голос, повисла на локте Долина. Тот остановился, заулыбался смущенно:

— Что?

— Боже мой, Алексей… Вы бы себя слышали со стороны.

Он обиделся:

— То есть вы меня проверили и заранее просчитали, что я ни на что такое не способен? Знаете, даже как-то обидно, что тебя не берут в расчет до такой степени…

Девушка затаила дыхание, надула щеки, чтобы заставить себя перестать смеяться. Костяшкой указательного пальца утерла слезы под глазами.

— Нет, Алексей… Просто я настолько опасна, что в нашей с вами паре руководство больше опасается за вас, чем за меня… Как вам такое объяснение?

Они снова направились по дорожке. Долин вздохнул:

— Это, конечно, немного тешит мое самолюбие… Учитывая, как вы разделались с Иваном, а он, между прочим, бывший кадровый офицер.

Анна хохотнула:

— Ну, в принципе-то он меня скрутил. Так что это обстоятельство скорее говорит в пользу вашей версии, а не моей.

Долин внезапно остановился, повернулся к девушке:

— Анна… Можно задать вопрос? Интимный.

Девушка покосилась на него, вздохнула:

— Ну, давайте.

— А ночевать вы будете тоже у меня? — Он торопливо добавил: — Не в том смысле, что я готовлю на вас нападение или собираюсь соблазнять, не подумайте. Я понимаю, что вы при исполнении и так далее… Но я могу заказать ужин? Или это вас… скомпрометирует?

Анна с трудом подавила улыбку:

— Алексей, я буду с вами до тех пор, пока мы не найдем преступника или не убедимся, что вас с ним ничто не связывает. И в рамки легенды романтический ужин вполне укладывается. Так что буду рада, если вы его организуете…

Долина явно интересовало что-то еще. Закусив уголок губы, он шел какое-то время молча, кажется, порываясь продолжить разговор, но всякий раз в последний момент одергивая себя. Наконец, вздохнул и стал разглядывать деревья, будто отказался от своей затеи.

Анна лукаво улыбалась.

— Алексей… Раз у нас с вами такой откровенный разговор складывается, могу ли и я задать вам вопрос. Тоже весьма интимный… Вы не храпите по ночам?

Мужчина, кажется, покраснел:

— Нет… Во всяком случае, никто не жаловался.

— Отлично. А то меня жутко раздражает мужской храп. Не высыпаюсь.

У него округлились глаза:

— То есть спасть мы тоже будем вместе, я правильно понимаю?

— Обязательно! Это часть легенды, чтобы не вызывать подозрений. Горничная должна видеть мои волосы на подушке и всякие вещи в вашей спальне. Подстраивать это все нет ни времени, ни, признаться, желания — большая суета, оно того не стоит.

Анна умолчала о том, что в случае, если убийца Ирины вернется в дом Долина, его вторая попытка может оказаться фатальной для хозяина престижного коттеджа. Оставаясь с ним в одной комнате, она рассчитывала, во-первых, при необходимости защитить Долина, во-вторых, поймать убийцу с поличным. Сейчас же она лишь посмотрела на напряженный профиль своего подопечного.

— Анна, простите, а что будет, если такие подозрения появятся?

— В ваших же интересах, чтобы все выглядело максимально натурально. Если среди охраны или обслуги есть сообщник убийцы, то будет хорошо, чтобы он вернулся на место преступления в ваш дом и попытался завершить то, что задумал… Заодно и выясним, что он задумал… А наличие в вашем доме сотрудника ФСБ может их немного… спугнуть. Понимаете?

Она подхватила его под локоть и кокетливо прижалась.

— Ага, понял: я — приманка для крупной рыбы? — Алексей, кажется, обрадовался. Во всяком случае, засмеялся вполне откровенно. — Поэтому продолжаем играть в «дурочка»? А ваш допрос Крысолова — мне он показался профессиональным, вы не раскрыли себя?

— Не думаю, сегодня женщина вполне может быть подкована в правовых вопросах и при этом быть стервой. Так что Крысолова ничто не должно смутить… Но вы правы, на будущее я стану осторожнее.

Глава 8. Досье

За тридцать шесть дней до Дня Страха

Василий Котов зевнул: неизвестность его порядком достала. Заказчик то появлялся, то исчезал на несколько недель. Если бы не обещанный гонорар за работу — давно бы послал его. Котов дал себе зарок, что если сейчас что-то опять сорвется или будет мутно, то он выходит из сделки. Оно ему не надо — клиентов хватает, уже устоявшиеся связи помогают не испытывать в них недостатка, поэтому он мог себе позволить выбирать, с кем работать, а от кого держаться подальше.

Вот от этого заказчика хотелось держаться подальше.

Еще когда он мотал срок в колонии, Бася — местный авторитет, взявший его под крыло, учил: есть сомнения — не иди на дело. Тут или шкура одна на двоих, или будь готов, что снимут твою да изжарят.

— Ты с каким контингентом дело имеешь? — ворчал Бася. — С воровским. Это в прежние времена вор жил по Закону и его слово что-то значило. А сейчас каждый сам за себя. Хочешь выжить — держи ухо востро.

И Василий держал. Не работал с одним клиентом подолгу, не оставлял контактов, не засиживался на одном месте, жил замкнуто, деньгами не сорил, хоть и не отказывал себе ни в чем. Просто с головой дружил и действовал осторожно.

Вот и сейчас, посматривая на телефон, решал — перезванивать или нет. Клиента подогнал брат. Значит, чел не со стороны, значит, кинуть не должен. С другой стороны, Котов прекрасно понимал, что в его мире никто никому ничего не должен. Даже брат.

Но сумма соблазнительная. Учитывая, что чел не сразу назвал свою цену, а запросил требования Василия, тот прилично завысил стоимость своих услуг. Клиент отвалился, видимо, рассчитывая найти кого-то попроще.

Котов знал: хочешь слыть крутым спецом — оценивай себя как крутой спец. За свои услуги, объем и срочность он изначально запросил двойную цену.

Заказчик «слился», думал полторы недели и вот явился снова. «Не нашел никого лучше», — догадался Котов и криво усмехнулся.

— Срок сократился, цена будет больше, — предупредил Котов, разглядывая анонимную иконку-заглушку на аватарке заказчика.

— То есть как больше? Еще больше?!

— Естественно. Я озвучил, что цена будет меняться в зависимости от объема и сроков изготовления изделий.

Заказчик замялся:

— То есть если я сокращу объемы, то цена может остаться прежней?

«Нищеброд, что ли» — предположил Василий, почувствовав неладное.

Ответил:

— Может. Учитывая предельный срок изготовления изделий, то для того, чтобы войти в ваш бюджет, придется сделать не десять, а шесть изделий…

— По рукам…

Заказчик был слишком опрометчив. Василий, усмехнувшись, добавил:

— Оплата вперед.

— Но мы так не договаривались. — Клиент запротестовал, диаграмма его голоса дернулась верх острым, зубастым пиком.

— Вы не спрашивали о порядке расчетов. Я работаю по предоплате.

— Нет, это категорически…

Он не позволил договорить. Хочешь слыть крутым спецом — веди себя как крутой спец.

— Значит, не договорились. — Он собрался нажать красный значок прекращения разговора.

— Постойте!

«Есть!» — Котов мысленно поаплодировал своей выдержке.

— Постойте, мне нужно это согласовать.

— Согласовывайте.

Собеседник замялся:

— Но пока я буду согласовывать, вы снова повысите цену.

Котов кивнул:

— Давайте так. Сколько вам времени на согласование предоплаты надо? Суток хватит?

— Да, пожалуй.

Василий посмотрел на часы, щедро накинул еще час «сверху», назвал время:

— Завтра в это время я жду вашего звонка и решения. До этого момента фиксирую озвученную сегодня стоимость.

— О, спасибо! — Заказчик с благодарностью выдохнул.

«Еще бы, — снова отметил про себя Котов, а вслух добавил:

— Имейте ввиду, если вы появитесь с положительным решением позднее оговоренного срока, я за ваш заказ не возьмусь даже за дополнительную плату. Учтите это…

Он расслабился, точно зная, что заказчик явится вновь.

* * *

За одиннадцать дней до Дня Страха

Анна устроилась у окна, взяла в руки планшет, рассеянно изображая погруженность в просмотр роликов. На самом деле изучала досье на Ирину, переданное чуть раньше Крысоловом. Долин при этом видел, как девушка незаметно отправляла сообщения Ивану — тот допрашивал Марину, соседку по домику погибшей Ирины. От каждого СМС Самохин нервно вздрагивал и дергал плечом и сердито косился на Анну. Та демонстрировала вселенское равнодушие и продолжала «листать» ленту.

— Марина, вспомните, пожалуйста, что Надежда в тот день делала?

Горничная захлопала глазами. Она принадлежала к тому типу женщин, которые даже будучи в материально стесненных обстоятельствах умудрялись нарастить ресницы, сделать маникюр и купить новую кофточку на распродаже. Синие джинсы, черная майка ярким принтом, поверх — трикотажная кофта из смесовой пряжи, старомодная, но не застиранная, не заношенная. Светлые волосы убраны в хвост на затылке.

— Так я полиции все рассказала, — запинаясь, проговорила она и посмотрела на Долина, словно надеясь найти в нем защиту.

Анна назвала бы горничную жизнерадостной хохотушкой, если бы не ее перепуганный вид. Иван поймал ее взгляд, вкрадчиво уточнил:

— А мне-то не рассказывали, вдруг вы что-то важное забыли, не обратили внимание. А мы сейчас вместе еще раз все проговорим для пользы следствия и преступника быстренько поймаем. Не забывайте, что я — начальник безопасности господина Долина, в доме которого обнаружен труп Надежды.

Марина посмотрела на него жалобно, всхлипнула и шумно втянула носом воздух, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Самохин налил воды и протянул ей. Женщина вцепилась в стакан, принялась жадно пить. Выпив в пару глотков почти половину, икнула:

— На ее месте могла быть я, верно?

— На ее месте мог быть господин Долин. Поэтому ваши показания очень важны для меня. Итак… Что ваша соседка делала в день гибели?

Марина поставила стакан на стол. Опустила руки на колени. Пальцы, привыкшие к работе, схватились за уголок кофточки, принялись теребить его, скручивая в спиральку.

— Все как обычно. Утром встала около шести. Мы просыпаемся очень рано: многие жильцы уезжают отвозить детей в школы и садики, и им удобно, чтобы в это время убирались коттеджи и завозились продукты. Мы позавтракали хлопьями. Надя ругалась на меня, обещала, что я испорчу себе желудок или заработаю рак… Рассказала мне, из чего эти хлопья делаются, что сплошные канцерогены…

— А откуда она это знает, она рассказывала? — уточнил Иван, взглянув в очередной раз на экран сотового.

Марина пожала плечами, вытерла глаза тыльной стороной ладони:

— Ну-у, она постоянно рассказывала что-то такое. Про лекарства. Про биологию, разработки всякие. Думаю, по ТВ смотрела.

— Думаете или она так говорила?

— Говорила, кажется… я не помню. — Молодая женщина виновато посмотрела на Самохина, перевела взгляд на Долина. Анну словно и не увидела, снова всхлипнула.

Иван кивнул:

— Хорошо. После завтрака и отповеди о здоровом питании что было?

— Мы отправились на работу. Я — в дом банкира из «ФинАспекта», она — к блогерам этим… Сексаккорд, у них так блог называется.

— Может «септаккорд»? — Анна вскинула голову.

Марина, видимо, только сейчас о ней вспомнила, встрепенулась:

— Да, возможно. Я в этом не разбираюсь… — Женщина снова повернулась к Ивану: — У них дом на пятой линии. С утра оба на пробежке и утренней съемке в парке или за периметром, в лесу, у реки, там красивые локации. Поэтому у них тоже ранняя уборка. Ну вот, Надя к ним и поехала. Еще вздыхала, что не доплачивают нам за скорость: у этих блогеров постоянно жуткий срач: мусор, фантики, бутылки. Вода может быть налита на полу… Часто масло или еще что-то такое в ванной… Уж не знаю, что они там делают со всем этим, но иной раз приходишь, и сердце кровью обливается — такой дом шикарный, такой дорогой ремонт изгадить.

Самохин остановил ее:

— Мы поняли… Так что по Надежде — отправилась к этим «септаккордам», и что?

Марина смутилась. Опустила голову и снова вытерла под глазами:

— Потом я вернулась в домик, а Нади уже не было.

— Как вы узнали, что ее УЖЕ не было? Может, она еще не вернулась от блогеров?

— Да нет, я на них подписана же, у них уже к тому времени свежие сторис появились. Как они завтрак готовят. И кухня убранная. Значит, Надя там уже поработала.

Иван кивнул:

— Хорошо, я понял. Вы ждали, что она вернется в ваш дом? Или предполагали, что она может отправиться убирать другой коттедж?

— Не, она должна была вернуться, у нее только эта уборка стояла в графике на утро. А потом у нее выходной же был… Так что нет. И еще я поняла, что она куда-то уехала, потому что не было ее сумочки и плаща. Я еще тогда подумала, что странно, она ведь не говорила, что куда-то собирается. И тут сорвалась.

— Могла она к кому-то из родственников уехать? — Иван снова покосился в мобильник, уши у него покраснели.

— Так не было у нее никого. Она и выезжала-то редко. Может, пару раз за те пять месяцев, что мы домик делим, куда-то в выходные уезжала, обычно в комнате лежит, спит или вяжет. Сейчас же все можно заказать из города, все до порога донесут. Нам ребята с КПП постоянно помогали, так что… Особой необходимости выбираться отсюда не было, она и не уезжала.

— Поэтому вас так удивил отъезд Надежды? — спросил Самохин. Марина кивнула в ответ. Иван продолжил ее опрашивать: — Когда она вернулась?

— Около четырех часов дня.

Получалось, чуть больше чем за два с половиной часа до возвращения Долина. О дате и времени его возвращения она могла узнать от охраны — Иван всегда заранее предупреждал парней на въезде.

— Вам ничего не показалось странным? Ну, может, она была чем-то расстроена, встревожена, обижена. Может, у нее были какие-то сумки или пакеты?

Марина отрицательно качнула головой:

— Нет, ничего. Ну, разве что немного напряженная она была и рассеянная. Все отвечала невпопад. Я ей про новый эпизод в сериальчике рассказывала, а она только «угу-угу» и «надо же. Я даже хотела обидеться, но передумала — больно вкусный чай она привезла из города…

— Что за чай?

— Фруктовый какой-то, фирменный, наверно — он в коричневой крафтовой упаковке был и без наклеек. Она как открыла его, так по нашей кухоньке такой аромат полетел. — Марина зажмурилась от удовольствия. — Я сразу и сердиться перестала. Заварили, устроились чаевничать. Я тортик достала, вафельный. Меня банкирша угостила — потому что «они такое не едят». — Молодая женщина брезгливо поморщилась. — А нам-то что, нам-то в самый раз, верно?

Она смолкла.

— Вы сказали, у Надежды был выходной, как получилось, что она пошла убираться в доме Алексея Максимовича?

Женщина будто потерялась на мгновение, глянула на Долина и опять — на опрашивавшего ее Самохина.

— Так живот у меня прихватило, прямо жуть.

— В каком смысле «прихватило?»

— Да в самом прямом — понос у меня приключился… ой, простите. — Она смутилась и покосилась на Анну: — Диарея… Так это по-культурному называется? Ну так вы поняли. Резь жуткая, тошнота, аж темно в глазах. Я по стеночке, по стеночке. Надя на меня взглянула и предложила самой прибраться. Договорились, что она платком моим голову подвяжет и машину подгонит так, чтобы под камеры не попасть. Ну, чтобы Владлен Марикович не заметил. А то он очень крут у нас, мог и уволить за такое.

— И вы согласились? Зная, что это прямое нарушение? Вы могли сообщить управляющему, что заболели, он бы перенаправил горничную.

— Вот вы хорошо все говорите. И справедливо. Но управляющий заплатил бы меньше за месяц. Мне всего-то отлежаться вечерок надо было… Не то вирус, не то отравилась тортиком-то банкирским… Видать, не с чистым сердцем подаренный-то. Говорят, такие подарочки-то боком обходятся.

Анна уточнила:

— Надежда знала вашу слабость к чаям?

— Ну, конечно.

Самохин и Анна переглянулись.

— А пакетик с чаем остался у вас еще?

Марина задумалась:

— Да наверно, остался… Я-то и не пила больше. Надо посмотреть в шкафчике.

Анна отложила компьютер:

— Надо посмотреть, что это за чаек.

* * *

Когда за Мариной закрылась дверь и Анна отправила таинственному Мерлину задание изъять чай и направить его на экспертизу, Алексей, Иван и Анна устроились за столом на кухне: Анна и Самохин друг напротив друга, Долин во главе стола. Между ними — ноутбук Анны с загруженным досье на Надежду-Ирину. Самохин достал из кармана флешку и блокнот, тоже положил их перед собой, поглаживая корешок и поглядывая то на девушку, то на старого товарища.

— Что скажете?

— Сперва давай ты, — Анна кивнула на блокнот и флешку, — что добыл у охраны. Можешь грузить на мой комп…

Самохин спорить не стал, подсоединил накопитель:

— Здесь видео со всех камер за нужный нам период. — Он ткнул ногтем в монитор, показывая на папку с названием «архив». — Забрал на всякий случай, чтобы, так сказать, дважды не вставать. Возможно, понадобится что-то еще.

— Это верно. — Анна кивнула, уже открывая другую папку, с сегодняшней датой в названии. — А здесь по сегодняшнему гостю, как я понимаю?

— Да, но, признаться, ничего интересного… Горничная приходила в десять утра. Проверенная. Я с ней уже переговорил, о документах она ничего не знает…

Анна скептически хмыкнула:

— Прям она так и созналась.

Самохин, не реагируя на ее замечание, продолжал:

— Парни с охраны, поднятые Крысоловом, уже осмотрели ее дом, личные вещи. В самом деле, ничего не нашли.

Долин вопросительно посмотрел на Анну:

— Думаешь, спрятала?

— Или это не она, или грабитель хитрее, чем мы думаем. — Анна вздохнула. — Кто еще?

Она листала файлы с записями. В ускоренной перемотке посмотрела фрагмент записи прибытия и отъезда машины горничной.

— Еще была доставка продуктов. Но, если посмотреть по камере, он только зашел и сразу вышел из дома, не было у него времени рыскать по комнатам…

— А если они действовали по предварительному сговору? Горничная вынесла из кабинета и оставила на столе кухни, доставщик принес пакеты и забрал конверт. Вон у него какая куртка объемная, под нее можно небольшой пулемет спрятать и никто ничего не заметит.

Анна подперла кулаком щеку, еще раз просмотрела видео.

— Может… Но, знаете…Как-то это все сложно, понимаете? Чтобы идти на такие риски, они должны знать, что было в конверте, и это «что-то» должно представлять интерес: для чьей-то разведки, чьего-то ВПК, бизнеса. Мотив должен быть не только на хищение. Тогда такие сложные манипуляции оказались бы оправданными.

— А может, утащил кто-то сразу, в день убийства? Когда убирались в доме? А ты не заметил? — Иван с надеждой посмотрел на Долина.

Тот покачал головой:

— Я тоже об этом думал, но… утащить что-то под носом Крысолова? Ты в это веришь?

— А когда ты вышел из ванны, когда услышал крик и хлопок дверью? Ты мог куда-то переложить конверт?

Анна не стала смотреть остальные ролики, закрыла папку, вставая:

— Ладно, я перешлю все данные в Управление, пусть ребята с ними поработают.

Долин усмехнулся:

— Так и скажи, что накопала что-то интересное в досье. Я же видел, с каким лицом ты его читала…

Анна снова села:

— Не только читала, но и проверяла, между прочим. Пока вы там бла-бла-бла и изображали пинкертонов, я целую версию отработала…

Долин усмехнулся:

— Сама придумала, сама отработала, сама, как я могу понять, отмела… Отличное прикрытие для тунеядца! Запатентуйте его!

Анна хотела возмутиться, но вовремя одернула себя — подопечный зачем-то нарывался на скандал. А ей он был ни к чему.

— Или вам помогал все тот же загадочный «Игореша»?

Анна на мгновение замолчала, уставилась на Алексея:

— Вы ревнуете.

Долин фыркнул:

— Да прям… Просто это как неуловимый Джо из анекдота… — Самохин засмеялся в голос.

Анна с удивлением перевела на него взгляд:

— Рискую показаться занудой, но что за анекдот?

Самохин засмеялся еще громче, ударил ладонью по столу, взгляд Анны потяжелел.

— Неуловимый Джо потому такой неуловимый, что он нафиг никому не нужен! — Иван развел руками, словно надеясь, что девушка, наконец, поймет шутку. Но та только закатила глаза, скептически скривилась:

— Потрясающее чувство юмора… для шестиклассника. Вы теперь готовы узнать, что я нашла в досье?

Иван воздел руки к потолку:

— Все внимание…

— Ирина оказалась здесь не просто так. И документы ее, действительно, никто не проверял. Потому что она представила рекомендательное письмо при трудоустройстве. И знаете от кого? От Гурова Николая Александровича, владельца и генерального директора банка…

— «ФинАспект», — закончил фразу Алексей, — черт… А откуда он ее знает? Где банкир и один из богатейших людей города, а где рядовая сотрудница лаборатории? Как они могли познакомиться?

— Справедливое замечание… Думаю, стоит его об этом спросить.

Самохин вспомнил кое-что из рассказа Марины:

— И Марина с утра убиралась именно в их доме, верно?

— И была одарена тортиком, от которого потом животом маялась. — Иван прищурился: — Думаете, банкир тоже в деле?

Алексей резко встал:

— У меня уже голова разламывает от версий… Как вы вообще с этим живете?

Последний вопрос был обращен к Анне, задумчиво накручивавшую прядь волос на указательный палец. Девушка не отреагировала.

— А что, если банкир изначально все подстроил? Что, если он давно планировал? — Иван упер локти в стол, потер подбородок. Щетина, отросшая за день, противно заскрипела.

— Планировал что? — Анна продолжала рассеянно играть с прядью волос: — Кражу документов? Убийство Ирины? Убийство Алексея? Чтобы отжать у него дом с бассейном? Вы сами сказали, что у «БиоТеха» нет конкурентов и проблем с партнерами. Или есть?

— У нас кредит в «ФинАспекте», — пожал плечами Долин. — Ничего особенного, пара миллионов под проект.

Анна сузила глаза и вскинула голову:

— Дайте угадаю — «Галилео»?

— Да. И что? В банки никакие секретные сведения не сообщаются. Ну, знают они основное направление разработки… Свои деньги они получат назад вне зависимости от результата. Это обычный коммерческий кредит, Аннет, не завязанный на результате исследований, понимаешь? — Долин перешел на «ты», что не ускользнуло от внимания Ивана. И еще Алексей начал нервничать, что на него не похоже. — Гурову без разницы, что будет с проектом.

В этом месте встрял Самохин:

— Не скажи… А как же насчет финансирования проекта? — Он старался не проговориться и не выболтать лишнего. — Он же предлагал тебе, помнишь? Ты еще тогда удивлялся, что он слишком осведомлен… для простого директора банка.

Анна слушала их спор и понимала, что он уводит ее в сторону от основной задачи. Она ощущала, как тонет в версиях и не успевает их фиксировать и перебрасывать в Управление для обработки и проверки. Пока все происходящее напоминало клубок.

«Нужно сосредоточиться на главном, — напомнила она себе. — А главное — это Ирина. Она не просто так появилась в поселке, значит, она не могла случайно оказаться в доме Долина в день своей смерти». Это главное.

Тонкая нить, связывающая все гипотезы.

Проект Кёрге Суурм.

Похищенные образцы. Все спецслужбы мира ждали, где и при каких обстоятельствах они всплывут.

Разработка «БиоТеха» и проект «Галилео».

Талантливый и фанатично преданный своему делу руководитель Алексей Долин.

Анна не видела, не понимала пока, как они связаны. Но то, что их связывала Ирина Сорокина — без сомнений.

Глава 9. Отравительница

Анна старалась оставаться в тени, тщательно играя роль новой пассии харизматичного красавца-Долина. Она вызывала интерес банкира: мужчина поглядывал на нее, задерживал взгляд за переплетенных пальцах Анны и Алексея (ни дать ни взять влюбленная парочка в разгар конфетно-букетного периода), отвечал немного невпопад, иногда прося повторять вопрос. Анну это раздражало.

— То есть вы не отрицаете, что помогли Надежде Гавриловой устроиться в техслужбе коттеджного поселка? — в очередной раз задавал вопрос Иван.

Гуров отвлекся от подглядывая за Анной, кивнул:

— Да что там отрицать, так и было. Не вижу в этом ничего предосудительного. Молодая женщина оказалась в беде, я мог помочь и помог.

— Это она вам сказала, что у нее проблемы? Какие? Когда это было?

Банкир рассмеялся:

— Вы просто допрос с пристрастием мне тут устроили! — Он взмахнул руками, распространяя тонкий аромат дорогого парфюма. — Это было примерно полгода назад, в марте. Надежда работала у нас, прибирая в городской квартире. Моя супруга с дочерью, как вы знаете, предпочитают жить в городе. Вот Надежда за ними и ухаживала. И перед новогодним утренником Настюше — это дочка моя — плохо стало: резкая боль в животе, тошнота. Рвота, головокружение — очень резко. Она аллергик у меня, стала задыхаться. Супруга растерялась, давай звонить в «Скорую»… А Наденька так быстро сориентировалась — принудительно вызвала рвоту, напоила солевым раствором, молоком…

Анна и Алексей переглянулись.

— А что анализы показали, что это было у вашей дочери? — Анна затаила дыхание.

— Ой, там такая история невероятная произошла… — Долин улыбнулся, продемонстрировав ослепительную фарфоровую улыбку. — Оказалось отравление мышьяком, представляете?!

У Ивана округлились глаза:

— Мышьяк? — Он решил, что ему послышалось. — Как в желудке вашей дочери мог оказаться мышьяк?

Гуров мелко засмеялся из-за чего его рыхлые щеки, покрытые короткой рыжеватой щетиной, покраснели и затряслись:

— Следователи все проверили. И оказалось… Супруга Настюше новую игрушку купила, просто на улице буквально, очень уж понравилась дочери… Какая-то там модная у ребятишек сейчас… А в упаковке небольшие шарики были, среди них следователь и нашел шарики мышьяка. Настюша, видимо, их случайно заглотила. Предположили, что крысиный яд по ошибке попал в упаковку при фасовке товара.

— Мышьяк? По ошибке? — Иван покосился на Долина. — И много?

— Небольшие такие шарики, всего несколько штук… Я очень просил супругу больше такие игрушки не покупать. Весь у нормального-то производителя такого точно бы не случилось, верно?

Долин рассеянно согласился.

— И что, вы после того случая Надежду сюда и рекомендовали?

Гуров кивнул:

— Ну да. Я настоял, чтобы супруга с дочерью сюда переехали. Дочь водитель возит. Так что квартира в городе опустела. Неудобно было после такого Надежду рассчитывать. Вот я и предложил ей перед Крысоловом словечко замолвить, устроить сюда. Ну, что: местечко не пыльное, чистый воздух. Она одинокая. Может, и нашла бы здесь кого… мужиков-то вон в охране сколько.

— Вы Владлена Мариковича просили лично?

— А… Да, зашел к нему и предложил. Надежда приехала на следующий день, уже с документами. Ее оформили. Насколько я знаю, это все…

Иван сделал пометку в блокноте:

— То есть вы потом с ней не общались?

— А зачем? — Гуров, казалось, действительно удивлен: — Не думаете же вы, что я должен Надежде пожизненно помогать?!

Он фыркнул и пожал плечами.

— Николай Александрович, а когда вы в последний раз ее видели? — Анна перестала изображать влюбленную дурочку и высвободила руку.

Банкир улыбнулся:

— Недели две назад, наверное. Проезжал мимо, заметил ее на улице, спросил, как дела. Она сказала, что все отлично, еще раз поблагодарила за участие. — Гуров был доволен собой. — Она не убирала в нашем доме.

— Почему? Было бы логично, чтобы она и продолжила работать на вас.

Банкир замялся, вздохнул, вытер пот со лба. При этом его глаза забегали, он вообще выглядел неспокойно и неуверенно:

— Я сам попросил Владлена… Ну, понимаете, чтобы не было излишней привязанности. Чтобы Надежда не подумала, что мы ей чем-то еще обязаны. Ее назначили на другую категорию домов. И меня это вполне устраивает… Устраивало, — поправил он себя и густо покраснел.

* * *

— Интересный дядька, — вздохнул Алексей, когда они, наконец, вышли из тесно обставленной антикварной мебелью гостиной. — Его дочь спасли, а он «не быть обязанным»… Странный.

— А ты заметил, что у девочки были те же симптомы, что и у Марины? — Анна выглянула из-за плеча Долина и посмотрела на Ивана: Долина покоробило, что они так по-свойски друг с другом на «ты». И что она обращается к Самохину, а не к нему.

— Заметил, — ответил Долин, опередив Самохина. Тому только оставалось кивнуть. — Думаешь, Ирина-Надежда и ее траванула?

— Это легко проверить: в чаечке, которым она потчевала Марину, или в личных вещах Ирины должны быть какие-то соединения мышьяка. Их стоит сравнить с данными экспертизы по дочери Гурова. И посмотреть — по идее, у нее наверняка припасено противоядие. Что-то, что быстро снимет симптомы и связывает яд в организме. Например, тот же унитиол.

Долин прищурился, посмотрел на Анну:

— Озадачишь Игорька?

— Непременно. Надеюсь, он еще далеко не уехал. — Анна будто бы не заметила сарказма в голосе Алексея, уже вытаскивала из кармана сотовый.

* * *

Алексей долго собирался. Гладко выбрил щеки, тщательно почистил зубы. Вытер волосы, собрал еще влажные пряди в хвост. «Словно к свиданию готовлюсь», — усмехнулся он, глядя на отражение своей растерянной физиономии. Как действовать, чтобы не выглядеть идиотом, он пока не понимал. В его спальне — симпатичная девушка, от одного взгляда на которую у него начинало неровно биться сердце. Но эта девушка определенно не рассчитывает на фривольность с его стороны. И, памятуя, как ловко она справилась с Самохиным, любой намек на фривольность может вывести ее из себя, а там…

«Хотя, что я… школьник что ли в самом деле?!» — он решительно выключил воду и вышел из ванной.

Анна, забравшись с ногами на кровать, просматривала что-то в ноутбуке, поставив его на скрещенные щиколотки. У Алексея отлегло от сердца: на девушке оказалась необъятного размера флисовая пижама с котиками, волосы собраны в тугую косу, на носу — очки в массивной оправе.

Бросив короткий взгляд на замершего в дверях Долина, она вернулась к изучению документов.

— Устаивайтесь спать, у нас завтра длинный день, — пробормотала Анна.

— А вы?

Девушка снова подняла на него глаза:

— Если я вам не буду мешать, то немного поработаю… Надо бы сформулировать вопросы экспертам, чтобы с утра оформить постановление и направить его судмедэкспертам. Они придут утречком на работу, а мы их срочным делом озадачим…

И Анна весело подмигнула, словно участвовала в каком-то неведомом Алексею соревновании с экспертами.

Долин обогнул кровать, сел на край.

— А по убийце что-то ясно?

— Зафиксировали человека, который выбежал из вашего дома примерно после убийства Ирины. Пытаемся отследить его передвижения и установить личность. Проверяем данные с камер видеонаблюдения… Это все требует какого-то времени.

Алексей кивнул, отозвался разочарованно:

— Пытаетесь… Значит, еще не установили.

— Ну, зато мы установили много чего другого. — Анна усмехнулась. — Не будьте букой, Алексей, мы работаем. Радуйтесь, что с вас уже практически сняты подозрения.

Долин театрально поклонился:

— Премного благодарен. Мне одинаково неприятно как быть вашим подозреваемым, так и приманкой…

— Бросьте, Алексей. Поверьте, вы в надежных руках. — Девушка поставила ноутбук поверх одеяла, перевернулась на живот, скрестила босые ноги и подперла рукой щеку. — Так я немного поработаю, ладно?

Вопрос прозвучал риторически — Анна явно не собиралась сворачиваться, даже если бы Алексей оказался против.

Но он не был, поэтому отрицательно тряхнул головой. Подумав, опустился рядом с девушкой и заглянул в ее монитор. Анна в самом деле составляла вопросы по веществу, обнаруженному в личных вещах убитой.

— А что, у Ирины нашли мышьяк? — Алексей удивился.

Анна кивнула:

— Да, еще криминалисты следственного комитета, когда осматривали ее комнату в день смерти. И сегодня еще один осмотр проводили… Чаёк искали. Нашли, кстати. Изъяли, тоже проверим, что с ним не так… Или так… В свете показаний Гурова, нужно уточнить кое-какие обстоятельства, чтобы потом с ними можно было работать.

Она говорила, задумчиво проверяя набранный текст и внося в него незначительные правки. Алексей какое-то время наблюдал за этим, потом перевел взгляд на девушку, задумался.

— Анна, а вам нравится ваша профессия? — неожиданно спросил он.

Для него работа Анны — не шокирующий пример. Долин и прежде встречал увлеченных талантливых женщин. Менеджеров, ученых, финансистов, предпринимателей. Именно вот так, без феминитивов — как это принято в большом и серьезном деле, где ты или крутой специалист и всем по барабану, женщина ты или мужчина. Кто-то бы сказал, что он, Долин, старомодный и «скрепный». Но он просто знает цену хорошим специалистам, вот и все. Анна — это чувствовалось — не имитировала крутизну, она была крутой. И Алексей понял это с первой минуты — по тому, как уверенно себя вела девушка, как ловко выстраивала с ним отношения и пробивала его личные границы. И сейчас чувствовал, когда полулежал рядом с ней плечом к плечу и смотрел, как она работает. И именно эта увлеченность и азарт его привлекали. Привлекали как мужчину — сам с собой-то он мог быть откровенен: словно невероятную диковинку Анну хотелось бесконечно изучать.

На его вопрос девушка ответила не сразу — сперва дочитала документ и сохранила изменения. Быстро прикрепив его к письму, отправила по электронной почте. И только тогда перевалилась на бок и, привстав на локте, повернулась к мужчине лицом.

— Да, — просто ответила она. — Вас это удивляет?

Долин смутился:

— Нет… Если только в каком-то смысле. Понимаете, у вас какая-то совсем неспокойная работа. Вся в зоне риска…

Девушка усмехнулась, снова перевернулась на живот, положила подбородок на сложенные друг на друга кулаки и отозвалась лениво:

— А, вы все еще об этом… Алексей, работы бывают разные. Моя — это ежедневная схватка с неизведанным и очень сильным драконом. Поймал одного — сразу подавайте другого. Все время на лезвии клинка. Идешь ощупью и едва понимаешь, куда ступить. Знаешь: стоит оступиться — и твой дракон убежал. И спалил чью-то деревню, съел всех младенцев, закусил девственницами.

Долин усмехнулся. Девушка неодобрительно на него посмотрела:

— Вы напрасно смеетесь. Мои драконы как раз такие — маньяки, серийные убийцы, беспринципные гады, не знающие ни сострадания, ни покоя. Их мотивы прозаичны и просчитываются. Эти люди умны, и поэтому найти их — всякий раз уникальная головоломка. И меня вдохновляет решение каждой из них.

— А какую головоломку мы решаем сейчас?

Да, вот именно так «мы» — он испытующе уставился на девушку. Проверял.

Анна повернулась и долго смотрела на Долина. Так долго, что Алексей решил — не ответит. Плечи замерзли, и он пожалел, что не надел халат. Поежился: со стороны, наверно, по-идиотски выглядит — девушка в теплой пижаме, а он прифрантился, с голым торсом. Соблазнитель фигов.

Анна неожиданно резко села, подобрала под себя ноги.

— Несколько месяцев назад в одном из сопредельных государств произошла утечка информации.

Алексей замер. В одно мгновение обратился в слух и забыл про то, что замерз. Девушка увлеченно продолжала:

— Утечка непростая. Да и организация, у которой она случилась — тоже особенная. Речь об одной из лабораторий, в которых ведутся исследования различных опасных болезней, вам наверняка такие знакомы…

Долин был озадачен:

— Это обычная практика… Болезни изучаются. Патогены, их вызывающие, хранятся, ученые за ними наблюдают, исследуют мутации, обновляют лекарственные формы с антителами, разрабатывают вакцины…

— Совершенно верно. Только в нашем случае, речь шла не о простом патогене. А о биоагенте[3]. Вам это о чем-то говорит? — Она посмотрела в упор. Долин кивнул вместо ответа. — А сами мутации биоагента были направленными. По имеющейся у нас информации, сотрудники лаборатории изучали периоды активности, заметно влияя на их продолжительность и агрессивность, а также живучесть во внешней среде.

Долин понимал, к чему клонит Анна.

— Вы ведь говорите о создании биологического оружия? — В его голосе она не почувствовала тревоги, скорее усталость от набившей оскомину байки.

— Технический прогресс разве не способствует усовершенствованию способов убийств?

Долин пожал плечами.

— Технический прогресс, помимо этого, обстоятельно доказал несостоятельность такого оружия массового поражения. Потому что стало ясно: выйдя из любой, даже самой прогрессивной лаборатории, биоагент становится полностью неконтролируем, а уже через пару-тройку мутаций, которые неизбежны в естественной среде, с одинаковым успехом атакует бывшего «хозяина». — Алексей прищурился, вынужденный смотреть на Анну снизу вверх: — Это Голем, Аннет. Голем, который будучи выпущенным на свободу, неизбежно вернется к своему хозяину и прикончит его… В вас говорит страх: чем меньше вы знаете о сущности биоагентов, тем легче присваиваете ему мифические свойства, и тем больше кормите своих демонов и впадаете в панику. Никому не выгодно использование такого оружия. По крайней мере до тех пор, пока не будет придуман действительно эффективный, надежный, действенный и долгосрочный механизм защиты.

— Вы только что меня назвали невеждой, страдающей паническими атаками.

— Вовсе нет. И хорошо, что мне не придется вас отпаивать сердечными каплями… Но вернемся к действительно важному. Из лаборатории исчезли образцы биоагента и техническая документация, как я понимаю? Утечка чего конкретно произошла и в каком количестве?

— Образцы… около десятка проб и вся техническая документация к ним, отчеты по наблюдениям.

Долин прикинул — не слишком большая утечка, если речь не идет о какой-то новой смертельной жути. Предположил:

— Насколько я понимаю, основная опасность — в утраченной документации? Если она велась правильно и похитители выкрали нужные блоки данных, то небольшое количество биоагента можно довести до промышленного масштаба. И тогда — да, это угроза… О каком патогене идет речь?

— Лаборатория занималась старыми формами патогенов, фигурировавших как биооружие еще до распада СССР…

Долин догадался сам:

— Аральская оспа, сибирская язва, чума… — Он вздохнул: — Но, если так, то рискну вас успокоить. Все эти патогены мы также очень плотно изучаем. И у нас достаточно способов быстро выделить нужное количество вакцины, чтобы организовать противоэпидемиологические мероприятия. Пандемия ковида неплохо натренировала медперсонал, да и сами граждане волей-неволей стали более внимательными к своему здоровью. А генетический страх легко подскажет гражданам, что от этой вакцинации уклоняться не стоит.

Заметив насмешливый взгляд Анны, он замолчал.

— В том-то и дело, что мы не знаем направление мутации этих бактерий. Они стали более устойчивыми? Быстрее размножаются? У них увеличен или уменьшен инкубационный период? По нашим сведениям в распоряжении Ирины как раз и оказались такие данные.

— Откуда?

— Это еще предстоит установить. Но незадолго до появления в вашем коттеджном поселке, она приходила в Управление и сообщила, что располагает этими данными. И назвала лабораторию, в которой произошла утечка. Но подробности сотрудник не смог выяснить — Ирина отказалась говорить по телефону, а на встречу не пришла.

Долин задумался.

— Если речь о биооружии, то за этим могут стоять или очень крупные частные военные корпорации, или сильные криминальные группировки, или даже целые государства. В любом случае, это очень большие деньги и почти неограниченные возможности, Ирина очень рисковала, объявившись в вашей конторе.

— Она работала с этим проектом нелегально. Раскрыть свое участие в нем — значит не только потерять работу, можно и оказаться за решеткой. То, что Ирина пришла несмотря на все это, говорит о том, что она посчитала угрозу реальной и вред существенным. И значит, у нас есть повод для беспокойства.

— Поэтому вам так важно выяснить умысел нападавшего — хотел ли он прикончить или обокрасть меня, или охотился за Ириной?

— Совершенно верно. Мы надеемся, что сможем выйти на заказчиков разработки.

Девушка сняла очки, небрежно бросила их на тумбочку. Долин догадался — очки нужны ей для образа, действительно плохо видящие люди так с очками не поступают. Да и в ФСБ вряд ли бы держали человека с плохим зрением. Тем временем Анна убрала ноутбук в сумку, перебралась на подушку и укрылась одеялом.

Алексей продолжал наблюдать за ней:

— Но могло случиться и так, что целью преступников был именно я — в Европе у «БиоТеха» крупнейшие производственные мощности, и мы также ведем исследования этой группы патогенов. Если цель ваших злоумышленников размножить бактерию или вирус и активировать его, то кустарным способом этого не добиться. Возможно, задачей Ирины было вывести этих людей на меня, а там — угрозами или шантажом заставить меня на них работать.

— В этой связи ваше знакомство с Натаном Алексиевичем выглядит тем более странным. И переданный им пакет, который затем похитили из вашей спальни. Знаете, я даже думаю, а не использовали ли вас как курьера?

Алексей почувствовал укол раздражения:

— В каком смысле?

— В том, что Натан знал, что за ним следят. Что, если ему нужно было передать Ирине свою часть исследований. Вот он и вышел на вас. Вы спокойно перевезли данные, а Ирине осталось только зайти в ваш дом и забрать их.

— Но что-то пошло не так, верно?

— Что-то пошло не так, вы правы… Нам нужен тот, кто проник в ваш дом.

— При таком раскладе, я не уверен, что он все еще жив — ставки больно высоки, а ошибок такие организации не прощают.

Анна закрыла глаза:

— Это мы в скором времени узнаем… А сейчас, Алексей Максимович, давайте спать?

И, глубоко вздохнув, она тут же заснула.

Долин не поверил своим глазам — вот только что работала, разговаривала, мгновение — и уже спит. Он прислушался — дыхание ровное, глубокое. Пригляделся — ресницы не дрожат.

— Аннет, — тихо позвал он.

Девушка не пошевелилась.

Алексей, встав на четвереньки, наклонился к ее лицу. Но та в самом деле спала.

— Невероятно…

Он огляделся: сон как рукой сняло, мысли цеплялись за слова, сказанные Анной.

Истории об исчезновении каких-то образцов из лабораторий он слышит регулярно — большей частью слухи и сплетни. Все-таки это очень узкоспециализированное направление науки, его разработки для широкой публики сродни магии и взмаху волшебной палочки. А потому все, что выглядит хоть как-то подозрительно, вызывает тревогу и, как следствие, страх — хтонический и безрассудный. Сродни боязни высоты или другой фобии.

То, что мы не понимаем, нас пугает.

А страх — лучшее оружие. Он сковывает разум и позволяет манипулировать.

Поэтому слухам об утечках биоагентов, смертельно опасных вирусов и микроорганизмов, специально созданных, чтобы убивать, он не верил. Но информация от Аннет все-таки могла оказаться правдой — не стало бы ФСБ затевать все это только из-за очередной «утки». Значит, что-то было.

И хорошо бы знать, что именно похищено — тут Алексей был согласен с Анной.

Долин встал с постели, прошел в ванную и все-таки надел халат. Взглянув еще раз на мирно спящую девушку, он вышел в коридор. Спустившись в кабинет, включил компьютер, просмотрел дневную почту. Сделал несколько распоряжений и предупредил секретаря, чтобы перенесла завтрашние встречи.

Он не знал ни страну, в которой произошла утечка, ни точного времени, поэтому выяснить какие-то подробности не мог. Но в окружении Долина был один человек, который мог находиться в курсе.

Алексей посмотрел на часы и набрал номер — он не сомневался, что на другом конце города не спят. После второго гудка трубку, действительно, сняли.

— Раиса Викторовна, я знал, что вы не спите.

— Так отчет готовлю… На конференцию. А вот вы отчего не в постели — это вопрос. — Женщина, судя по интонации, улыбалась.

Долин легко представил, как пожилая дама откинулась на спинку офисного кресла, стянула с переносицы очки и привычным жестом потерла глаза.

— Да так, мысли мучают. Раиса Викторовна, вы много знаете в бывших союзных республиках лабораторий, которые занимаются старыми, проверенными заразами вроде оспы, чумы или сибирской язвы?

— Так почти все и занимаются… У нас самая серьезная научная база была по этим патогенам; американцы, как Союз рухнул, сразу к разработкам потянулись…

— Да-да, я помню. Так есть работающие сейчас лаборатории? В том смысле — исследования в них до сих пор ведутся?

— Ну в них или в других, но ведутся, конечно. И по этим, и по другим патогенам. — Раиса Викторовна говорила спокойно, обстоятельно, словно вела семинар у студентов. Алексей давно понял, что к нему пожилая ученая относится скорее как к воспитаннику, чем к коллеге.

— А есть те, кто, по слухам, занимается ими как биоагентами…

Последовала долгая пауза.

— Алексей Максимович, вы зачем об этом в ночи спрашиваете-то?

Долин прикинул, что можно сказать, а за что Аннет ему голову откусит. Раиса Викторовна усмехнулась, не дождавшись ответа, проговорила:

— Ну вот смотрите, Алексей Максимович… Я не бабка на завалинке, я сплетни и слухи не собираю. Поэтому могу говорить только о тех лабораториях, в которых такие разработки точно идут. Сразу после распада СССР в США начала функционировать известная вам программа Нанна-Лугара, «Совместное уменьшение угрозы»[4]. Официально, как вы знаете, американцы обязались оказывать специалистам в бывших союзных республиках помощь в утилизации оружия массового поражения. Под этим соусом они активно внедрялись не только в аппараты управления наших лабораторий, но и получили доступ ко всем разработкам. А вам прекрасно известно, что в Советском Союзе, как и в ряде других стран, проводились исследования в области биологического и бактериологического оружия. Программа Нанна-Лугара была нацелена на ядерное оружие, об этом говорилось довольно часто. Но не только на него, и об этом говорилось только в очень узких кругах. Фактически, программа установила американский контроль над биоарсеналами в СНГ: в Украине более 25 биолабораторий, в Грузии печально известен центр Лугара, пациенты которого после «лечения» умирали, такие лаборатории есть в Таджикистане, Армении, Азербайджане, Молдавии, Казахстане. Армения озвучила свое намерение обеспечить российским специалистам доступ в американские лаборатории на территории республики. Но обещать не значит жениться, верно?

Долин молчал. Выходило, что неизвестный биоагент мог исчезнуть из любой из этих лабораторий. Раиса Викторовна помолчала.

— Понимаете, Алексей Максимович, все эти исследования идут под флагом демилитаризации, но, скажите, зачем Центру Лугара, расположенному в нескольких километрах от Тбилиси, оборудование для распыления патогенов? Зачем сотрудникам украинского Научно-технологического центра дипломатический иммунитет? Все эти истории всегда дурно пахнут…

— И насколько часто случаются утечки?

— Да постоянно. Как вскрыли центр Лугара? В Краснодаре и Абхазии была вспышка конго-крымской лихорадки[5]. На Украине были вспышки холеры и гепатита А… Что-то такое происходит постоянно, Алексей Максимович.

— А вы не слышали, в последние несколько месяцев были какие-то ЧП?

Римма Викторовна вздохнула:

— Ой, даже не знаю, что вам сказать… Здесь больше конспирологии, чем фактов — такие случаи тщательно скрываются, а если и вскрываются, то в ходе расследования уже случившихся эпидемий, постфактум. Вот если у нас где-то что-то полыхнет, мы с вами это непременно узнаем.

— А может… полыхнуть?

— Часть уважаемых ученых утверждает, что ковид занесен в человеческую популяцию из лаборатории. Да, я знаю, что вы мне скажете, и мне это известно тоже — другая часть не менее уважаемых ученых настаивает на его естественном происхождении. Но тут надо понимать, что признать утечку — это очень серьезный дипломатический скандал. Проще всего списать на «самострел» — в Ухане действует военная биолаборатория, и они там тоже не лютики-цветочки высаживают, это все понимают и пытаются давить именно на это… Но не забывайте о биолабораториях в Казахстане, в непосредственной близости от границы с Китаем. А еще учтите протяженность их общей границы — тысяча семьсот километров. Так что теоретически, как вы видите, полыхнуть может, если будет достаточно надежный способ распространения биоагента.

«А это как раз и изложено в технической документации», — отметил про себя Долин.

* * *

Неприметный мужчина медленно брел вдоль проспекта, то и дело останавливаясь перед витринами. Со стороны могло показаться, что он что-то ищет. На самом деле начищенные до зеркального блеска витрины могли служить прекрасными зеркалами, позволяющими увидеть, кто за тобой идет. В последний год это вошло у него в привычку.

Он уже сам не понимал, зачем ввязался в эту историю — денег ему и так хватало, славы он не нашел и теперь вряд ли найдет. Можно было бы сбежать из страны, но кому он нужен там, за бугром? Мало кто понимает, что иностранные «партнеры» щедры только до тех пор, пока ты востребован дома, на родине. Как только что-то меняется, флер исчезает, а с ним и все ассигнования.

Он этим наелся сполна.

Закрытие программы. Вызов в ФСБ, постоянное наблюдение и прослушка — искали его связь с «Либертариумом».

Черт его знает, как ему еще удавалось оставаться на свободе.

Может, потому, что фсбэшники думали: он полезнее на воле, на него кто-то выйдет и выведет на более крупную рыбу. Но он-то знал, что уже никто не свяжется с ним. Он — отработанный материал, его даже убивать незачем.

Поэтому он так отчаянно искал встречи с Долиным — надеялся, что это изменит status quo.

Но ничего не происходило.

Более того, не выходила на связь и Ирина — он набирал ее с нескольких аппаратов, в том числе просил у случайных прохожих: ее номер находился вне зоны доступа. И это заставляло нервничать еще больше — почему аппарат выключен?

«Что, если я опоздал?» — пульсировало в висках.

Он решил, что пора воспользоваться последним резервным каналом. Они обменялись им еще прошлой весной.

Отойдя от витрины, Натан Ольгович Алексиевич сел на припорошенную снегом скамейку, достал из кармана сотовый и по памяти набрал номер.

После первого же гудка ответили.

— Ира? — он с надеждой затаил дыхание.

Молчание на том конце провода, смятение и изменившийся до хрипоты голос:

— А мамы больше нет…

Он нажал отбой.

Порывисто встал и направился в сторону центра.

«Мамы больше нет».

Он опоздал. Они сделали свой ход, теперь он — следующий.

Значит, времени совсем не осталось.

Значит, все произойдет в ближайшее время, и началась зачистка. Значит, надо сдаваться… Хотя и в тюрьме до него доберутся без проблем. Даже легче, чем на свободе.

«Значит, еще повертимся», — Он мстительно прищурился и свернул в переулок. Здесь, в глуши сибирского городка, жили те, кто не задавали лишних вопросов. Толкнув скрипучую дверь, мужчина скрылся в пропахшем кошками, душно натопленном подъезде. Притаился за дверью, ожидая, что кто-то может последовать за ним. Не дождавшись, поднялся на второй этаж и выглянул в окно — синие сумерки укрыли двор, смешав цвета и силуэты. Желтые фонари на проспекте горели ярко, рассекая темноту ночи.

Постояв так еще минут пятнадцать, мужчина спустился на первый этаж и вышел во двор. Закурил, вглядываясь в пустоту двора. И только убедившись, что за ним никто не наблюдает, пересек двор и зашел в точно такой же душный подъезд и поднялся на третий этаж. Позвонил в обитую дешевой клеенкой дверь.

— А, это ты? — прозвучал приветливый, но усталый нетрезвый голос, дверь открылась. — Заходи…

Мужчина пересек порог убогой квартирки. Засаленные обои, обшарпанные антресоли и одиноко висящая на грязном шнуре подслеповатая лампочка.

— Водку будешь? Жорик принес…

Хозяйка квартиры забрала из его рук недокуренную сигарету, жадно втянула дешевый дым.

Натан кивнул: когда выпьешь перестает быть так гадко, быстрее забываешься.

Сбросив с плеч потрепанное черное пальто, которое ему так не шло, но отлично маскировало, он шагнул в «залу». Там уже собралась знакомая компания. Жорик, Кирюха, Облезлый сидели вокруг колченогой табуретки, прикрытой вчерашней газетой. Хозяйка квартиры пьяно расхохоталась:

— А кто к нам вернулся?!

Глава 10. Ирина

Сонный и замерзший, Долин пробирался в собственную спальню. Босые ступни утопали в мягком ковре.

У кухни Алексей притормозил — желудок заурчал, приглашая заглянуть перед сном в холодильник. Долин с сомнением почесал подбородок, поморщился: готовить, потом убирать, потому что грязную посуду он не привык оставлять, а в итоге уже можно будет и не ложиться. Это не дело — режим прежде всего.

Алексей сам себя отругал и обвинил в занудстве, но решительно свернул к лестнице и поднялся на второй этаж. Тонкая полоска света пересекала коридор — уходя из спальни, Долин не выключил торшер, и сейчас тот манил к себе уютом и смущал воспоминаниями о девушке, что занимала постель.

Можно было сколько угодно отгонять эти мысли и заставлять себя не думать в таком ключе, но фантазия подкидывала образ Аннет — припухшие, будто от поцелуев, губы, сонная улыбка, тепло девичьих рук и хрупкость укутанных в мягкий флис плеч. Без сомнения, она специально надела такую пижаму. И это только лишний раз доказывало, что не так уж хорошо о нем осведомлена «контора» — если бы они чуть внимательнее составили его, Долина, психологический портрет, то знали бы, что мягкая ткань возбуждала сильнее тонкого шелка, живо представлялась под пальцами.

Долин вздохнул и осторожно толкнул дверь, заглянул внутрь: Анна, раскинув руки, спала на его половине кровати. Темные волосы выбились из «ночной» косы, разметались змеями по белому хлопку. Теплая пижама вкупе сделала свое дело — девушка раскраснелась и вытащила из-под одеяла ноги. Узкая щиколотка, с острой косточкой, аккуратный педикюр нейтрального цвета — такие ножки хотелось массировать маслом, вызывая истому у хозяйки, чтобы гладкая кожа скользила под пальцами… А еще…

Алексей покачал головой и решительно притворил дверь, будто отрезая недозволенные мысли и оставляя их там, в золотистом уюте собственной спальни. Прошел дальше по коридору в гостевую комнату, не включая свет, забрался под одеяло. Подумав, поставил будильник на 6:30 утра. Спать оставалось чуть больше двух часов.

«Надо было все-таки прикончить копченую индейку», — вздохнул он, закрывая глаза.

Долин закинул руки за голову, устроился удобнее, все еще ловя тепло воспоминаний об Аннет. Мысли текли вяло, пересекаясь и сплетаясь причудливыми узорами, зеленым маревом стелился по ковру распыленный патоген, слышались крики людей и отдаленные не то взрывы, не то хлопки… Если бы Алексей был тем, кто похитил препарат, то что бы он сделал?

Вопрос застал его врасплох — Долин распахнул глаза и резко сел: на первом этаже отчетливо скрипнула рама. Была такая особенность в его доме — одна из створок окна в рабочем кабинете, скрипела специфически — будто чихал мастиф. Такой звук ни с чем не перепутаешь. Его невозможно услышать, находясь в противоположной части дома, да еще и на втором этаже, в закрытой спальне. Но он услышал — очевидно, находясь на той границе сна и яви, когда можно слышать и видеть сердцем. Прислушиваясь к тишине, Алексей потянулся за сотовым — пять утра.

Дом, казалось, спал.

Но ощущение безопасности улетучилось с остатками порванного в клочья сна. Долин встал.

Замерев посреди комнаты, он обратился в слух, словно пытаясь стать стенами собственного дома — ведь старики говорят, что у каждого дома есть уши. Он медленно проваливался в это состояние. Он больше не чувствовал пол под ногами, не чувствовал прохладу ночи.

В доме кто-то был.

И этот кто-то передвигался медленно, но не слишком умело, то и дело натыкаясь на что-то из вещей. Звякнула вазочка с крекерами на столике посреди зала, скрипнула «больная» половица у нижней ступеньки лестницы. Этот кто-то направлялся на второй этаж.

Алексей теперь легко мог представить чужого, как тот забирается по ступенькам, прижимаясь к стене. Как таится, выглядывая из-за угла. Вот он шагнул на ковер, скользнул по коридору вперед и остановился… у спальни, в которой спала, разнежившись, Анна.

Мгновение, за которое Алексей успел просчитать с десяток ходов, и все десять забраковать — он не Рэмбо, атаковать неизвестного не сможет. Но и спугнуть ночного гостя нельзя. По-хорошему, его надо задержать, но как?

Осторожно, ступая на цыпочках, Алексей добрался до двери, прильнул к ней, затем приоткрыл ее, успев заметить тень, скользнувшую по ковру. Втянув живот, Долин выбрался из комнаты и шагнул к спальне. Грохот упавшего стула, отчетливый мат и строгий окрик: «Не с места!» — заставили его не только замереть, но и поднять вверх руки. Осознав, что окрик относился не к нему, Алексей вытер вспотевшие ладони о домашние брюки, в которых спал. В эту же секунду дверь спальни распахнулась, и буквально в его руки упал неизвестный в темном трико. Оказавшись сильно ниже ростом, чем Алексей, он повис на руках мужчины, отчаянно отбиваясь и выворачиваясь ужом. Следом в проеме показалась Анна:

— О, Долин, хоть какая-то от вас польза!

От неожиданности и возмущения Долин опешил, невольно ослабил хватку и выпустил из рук грабителя — неизвестный этим воспользовался и, рухнув на пол, торопливо поднялся и буквально на четвереньках побежал к лестнице.

— Держи! — заорала Анна, округлив глаза и выпростав руку в направлении убегающего вора. В руке, наподобие меча, она держала торшер.

Долин успел схватить неизвестного за край черного худи и ловко перехватить за съехавший с макушки капюшон, подтянул к себе, и, обхватив сзади, приподнял над полом. Неизвестный больно лягнул Алексея по щиколотке, Долин взвыл и прижал его к себе сильнее, предусмотрительно расставив ноги чуть шире.

— Не двигаться! — Анна все еще размахивала торшером.

Скользнув мимо Алексея к выключателю, она щелкнула кнопкой и резко развернулась. Долин видел, как округлились от удивления ее глаза, а вопрос застыл на губах.

Не в силах больше оставаться в неведении, Алексей опустил неизвестного и за плечи повернул его к себе.

— Марина? — Если бы в реальности челюсть могла падать на пол, как в мультиках, он бы ее сейчас потерял. — Что вы здесь забыли? Да еще в таком виде?

Марина шумно шмыгнула носом, прислонилась к стене и обреченно сползла по ней вниз:

— Ну, все, теперь выпрут…

— Кто? Марина, я ничего не понимаю… Что вы делали ночью в моей спальне?

Молодая женщина посмотрела на него, снова шмыгнула носом:

— Искала.

— Что? — на этот раз вопрос задала Анна. Она, наконец, поставила торшер на пол, и записывала происходящее на видеокамеру сотового телефона. Посмотрев на Долина, пояснила: — Чтобы потом не восстанавливать.

Марина пожала плечами:

— Мне сказали забрать кое-что, что Надя у вас обронила… Ну, в тот день.

— Что забрать?

— Кто сказал?

Вопросы Алексей и Аннет задали одновременно, поэтому Марина посмотрела на обоих снизу вверх и снова пожала плечами:

— Кто сказал — не знаю. Пришла СМС. Я не знаю, что за номер. Что забрать — вот это. — Она достала из кармана телефон и загрузила мессенджер. Озадаченно замерла, тихо выругалась.

Подняв на Алексея глаза, прошептала севшим голосом:

— Сообщение удалено… Блин, меня теперь посадят. Мне теперь никто не поверит… Но я правду говорю… сообщение было. И фото.

— Марина, вы же могли прийти утром, как будто для уборки в доме, зачем вы полезли ночью?

Женщина посмотрела на него с обидой:

— Так меня понизили после всего этого, перевели на уборку домов на седьмой линии… Как бы я днем к вам забралась. А так помнила, что частенько приходила, а у вас в кабинете окно приоткрыто оставалось или на защелку не заперто. Вот и рискнула… Почему вы на меня так смотрите? Не верите? Я правду говорю. Можете у Крысолова спросить, он подтвердит, что перевел меня.

— Я вам верю. — Долин присел перед женщиной на корточки.

— Вы меня не сдадите?

— Нет, — уверенно отозвался он, отчетливо услышав, как фыркнула за спиной Анна. — Но вам надо вспомнить дословно, что было в сообщении. И что было на фото.

Женщина посмотрела в потолок:

— «Если хочешь заработать 100 кусков, забери из 217 коттеджа вот это». И фото. Там какая-то висюлька была, что-то вроде кулончика. Сердечко хрустальное на длинной золотой цепочке.

Анна, метнувшись в комнату, вернулась через мгновение с блокнотом и карандашом.

— Нарисуйте по памяти, пожалуйста.

Марина виновато покосилась на Долина.

— Да не умею я, — пробормотала она, но все-таки неумело нацарапала рисунок: сердечко или перевернутый туз пиковой масти, с перехваченным кольцом «горлышком» и тонкой цепочкой.

Долин долго изучал переданный листок, пожал плечами:

— Никогда не видел такую вещицу. Почему она должна быть в моем доме?

— Так Надькина она… — Марина шумно шмыгнула носом. — Я ее у нее видела. Ну, в тот день… Когда она утонула у вас в бассейне.

Долин с удивлением перевео взгляд на Анну, предположил:

— Может, ворованная? По каким причинам эта вещица кому-то так дорога, что за ее возвращение аж сто тысяч обещают? Сомневаюсь, что она сама по себе столько стоит.

Марина покачала головой:

— Не знаю.

— Куда вам надо было принести украшение? — Анна уже набирала номер, одновременно протягивая руку за сотовым Марины: — И отдайте, пожалуйста ваш сотовый, возможно, в облаке сохранились какие-то следы отправителя.

Женщина послушно вложила аппарат в руку Анны:

— Там ничего о возвращении не было. Я подумала, что, если найду, то сообщу об этом, и мне тогда скажут, что дальше делать. Я посмотрела внизу, у бассейна, в гостиной… Надеялась, что обнаружу здесь, наверху…

— Не боялись, что мы проснемся? — Анна недоверчиво прищурилась.

Марина замерла на мгновение:

— Так ковры кругом, я тихонько же. А вы, небось, вино пили, романтический вечер…

Она резко замолчала и прикусилу губу, посмотрела на Долина.

Алексей и Анна переглянулись. Каждый подумал об одном и том же: первое — Ирина что-то должна была передать Алексею, и второе: это что-то — украшение в виде хрустального сердца. Оно ни о чем не говорило Долину, но об этом стоило подумать в ближайшее время.

— Марина, вам повезло, что вас обнаружили мы, — строго сообщила Анна. — Вероятнее всего, вас убили бы так же, как убили из-за этой безделушки Ири… Надежду.

Женщина побледнела, схватилась за сердце.

Долин понимал, что Анна права: не оставив никаких дальнейших инструкций, аноним скорее всего планировал пробраться в дом Марины и убить ее. Причем, вне зависимости от того, нашла бы она вещицу или нет.

Спустившись на первый этаж, они стали ждать приезда вызванной Анной группы. Долин все-таки вернулся в спальню, снова осмотрел все углы и закоулки, куда мог закатиться кулон. «С чего бы вообще Ирине надевать эту дешевку?» — думал он, выбираясь из-под кровати: никакого кулона он там, естественно, не обнаружил.

Анна, поймав озадаченный взгляд Долина, скользнула взглядом по прилипшим к его коленям ворсинкам золотистого ковра.

— Пять утра… Вы почему не спали? — Алексей загрузил в кофемолку зерна. — Вы ведь не могли услышать скрип окна.

— Вы почему, кстати, дом на сигнализацию не поставили? — Анна показала ему сотовый: — Ребята из Управления прислали данные по «чайку» нашей Ирины. Он чистый. А вот среди личных вещей, изъятых из ее комнаты, нашли неподписанную баночку с крупицами какого-то вещества. И это оказался…

— Мышьяк, — догадался Долин.

Аннет кивнула:

— Совершенно верно. Получается, Ирина специально подсыпала яд Марине, чтобы та не смогла выйти на работу. Она и убедила приятельницу, что подменит ее по-тихому, не ставя в известность Крысолова.

— То есть в мой дом ей надо было пробраться именно в ту ночь? Зачем? Что она хотела со мной сделать? Что забрать? А почему бы ей не подсыпать Марине… не знаю… слабительное? Почему мышьяк?!

Анна прищурилась, всматриваясь в замершую в ожидании приезда полиции Марину:

— Это вы у меня спрашиваете? — Девушка покачала головой. — Но думаю, наша сегодняшняя гостья сможет нам помочь в отгадке этого ребуса.

* * *

Олег Бородин снова пришел в Управление раньше своих сослуживцев. Неторопливо прошел в свой кабинет на третьем этаже. За спиной плотной завесой висела тишина, и пробивающиеся сквозь жалюзи оранжевые солнечные лучи казались особенно яркими и настырными. Олег одернул жалюзи и распахнул окно, вдыхая воздух полной грудью. Ветер, проникая в легкие, растекался свежестью по венам, наполнял уверенностью — этот день пройдет лучше других, он приблизит его к разгадке.

Данные тонкими струйками стекали из разных ручейков. В них едва проступала истина. Мелькала то призрачным взглядом, до полуулыбкой… И снова пряталась за новой мутной завесой неразгаданных фактов.

Ирина. Она появилась восемь месяцев назад. Поманила своей осведомленностью, намекнула, заставила понервничать, чтобы уйти в тень на долгие месяцы. Проверки по месту ее работы и месту жительства ничего не дали. Да, работала на «левый» проект, заказчик которого не установлен. Да, незадолго до исчезновения закрыла ипотеку. Сумма оставалась сравнительно небольшая, но закрыта единовременным платежом, средств на который у нее по идее быть не должно — неоткуда. Сделала доверенности дочери — значит, побег планировала. Ничем, связанным с Кёрге Суурм, по основному месту работы не занималась. Все контакты по основному месту работы проверили, ни один не вел к похищенным биоагентам. Оставался неизвестный заказчик и тот самый «левый» заказ. Это объясняло деньги, которые Ирине дали, очевидно, в качестве аванса за работу. Можно предположить, что полученные ею данные по этому «леваку» были достаточно неожиданными, раз женщина пошла на раскрытие своей незаконной подработки и явилась к Мерлину.

Эти сведения вполне могли касаться готовящегося теракта.

До сегодняшнего дня было известно, что биоагенты и техдокументация вывезены из лаборатории в неизвестном направлении, спецслужбы всех сопредельных стран мониторили, где они всплывут. Получалось, что они всплыли в России.

Означает ли это, что и использоваться они будут здесь? Возможно. Против кого? Где именно? Чтобы просчитать умысел преступников и их цель, нужно понимать, что содержалось в техдокументации. О каком биоагенте идет речь. И тогда по косвенным признакам выстроить возможную логику поведения преступников и проводить мероприятия по их поимке.

Все эти месяцы Управление пыталось выйти на сотрудников лаборатории через собственные агентурные сети. Но по странному стечению обстоятельств люди то исчезали, то погибали, стоило только службе внешней разведки приблизиться к ним на расстояние вытянутой руки.

Неприятная картина.

Отвратительное ощущение, будто ищешь бешеную кошку в черной комнате, шаришь голыми руками в темноте, каждое мгновение ожидая, что ненормальное животное вцепится в твое лицо.

Он ждал, что черная кошка проявит себя, по крупицам собирал слухи и прилипающую к кончикам пальцев тревогу… но время шло, безвозвратно утекало. Неизвестный враг оставался невидимым и набирался силы там, в черной комнате.

Смерть Ирины стала неожиданностью. Олег Бородин надеялся на одну из организованных им ловушек — включение ее в базу. Он действовал наобум, предполагая, что однажды она мелькнет в аэропорту, на посту ГАИ, будет замечена в магазине. Он рассчитывал, что она окажется в его кабинете.

Но вместо этого ее труп обнаружился в элитном коттеджном поселке.

Очевидно, такой исход стал неожиданностью и для преступников — они допустили массу ошибок, в итоге смерть Ирины уже оставила ряд зацепок.

И вот сейчас, словно колдун над закипающим варевом, Мерлин пристально следил за собирающимися данными. Пока разрозненными, словно капли ртути, но уже стремящимися друг к другу.

Алексей Долин.

«БиоТех» и проект Галилео.

Натан Алексиевич.

Их странная встреча и исчезнувший пакет.

СМС подруге убитой Ирины и простенький кулон, который женщине следовало забрать из спальни Долина.

Рискованное отравление подруги и попытка встречи с Долиным.

«И снова выходим на Долина», — Олег Бородин глубоко вздохнул. Получалось, что директор «БиоТеха» словно краеугольный камень, о который споткнулась схема.

«Значит, споткнется еще раз», — успокаивал он себя, наблюдая сквозь прикрытые веки за разгорающимся утром. Солнце уже пригревало. Лицо покраснело от жара. Но Олег Бородин не шевелился, продолжая словно солнцеед, пропитываться этим утром.

Он ждал звонка.

Ровно в девять пискнул сотовый — это парни, работавшие всю ночь с картотекой, прислали новый пакет с аналитикой. В день своей смерти Ирина, будто рак-отшельник, выбралась из своей скорлупки и оставила путанный след. Она расплатилась в такси наличными, но благодаря записям с камер видеонаблюдения коттеджного поселка удалось установить машину и водителя, приехавшего на вызов. Таксист отметил, что женщина была одета весьма прилично, но неброско. Темный плащ, волосы убраны под капюшон темного худи, темная сумка через плечо. Пассажирка была взволнованна, заметно нервничала, попросила высадить ее, не доезжая до места назначения.

Мерлин подошел к висевшей на стене карте города, отметил флажками маршрут передвижения Ирины.

Получалось, Ирина выехала из поселка и попросила довести ее до центра. В заказе значился ЦУМ, но она вышла из такси у кафе на Петровке, сразу за зданием Генеральной Прокуратуры.

Место приметное, сотни камер, туристы, полиция. «Может, она в Прокуратуру решила зайти» — подумал Олег и сразу отмел эту мысль: от него Ирина сбежала восемь месяцев назад, с чего бы ей приходить в прокуратуру? Да и ребята из смежного ведомства уже нарисовались бы после обнаружения ее тела.

«Не, в прокуратуру Ирина не направлялась. В ЦУМ — тоже».

Человек, расплачивающийся наличными, сегодня превращается в невидимку. Ирина, выйдя из такси, пропала.

И появилась в 15:34 у Центрального рынка на Рождественском бульваре — там ее выхватила сотовая связь: многоголосая контекстная реклама мгновенно атаковала Ирину просьбами поставить оценку магазину, у которого Ирина задержалась больше минуты.

Выходит, у Центрального рынка Ирина вышла в сеть. Зачем?

Мерлин достал отчет оперативников, уже отсмотревших все данные по мобильному телефону Ирины.

Получалось, в 15:34 женщина внезапно заинтересовалась перечнем магазинов на территории Центрального рынка и картой их расположения.

«Вот тут-то она чай и приобрела, — догадался Мерлин. — Надо отправить туда оперативников с фотографией Ирины, не думаю, что там много магазинов с таким товаром».

Можно было восстановить цепь событий в день убийства. «А заодно просмотреть камеры видеонаблюдения на Петровке, авось удастся отследить, куда наведывалась Ирина. Не за чаем же она, в самом деле, в центр города отправилась».

Он вернулся к отчету оперативников. Обратил внимание на выделенный розовым маркером текст: «Выйдя из автомобиля Ниссан Альмера в 14 часов 04 минуты, Сорокина направилась в сторону ЦУМа, но свернула на улицу Кузнецкий мост». То есть его ребята не просто так задержали отчет до утра, они уже отследили передвижение Ирины Сорокиной с момента выхода из такси. «Молодцы!», — мысленно похвалил и вернулся в выделенному маркером тексту. Сердце колотилось бешено, взгляд цеплялся за буквы, торопясь и обжигаясь, словно в детстве, когда Олег подбрасывал в ладонях запеченный «в мундире» картофель. «Камера, установленная у главного входа в Дом Художника, зафиксировала Сорокину в 14:12. При этом очевидно, что в указанный момент что-то, находящееся за пределами обзора камеры, отвлекло Сорокину — та резко остановилась и обернулась. После чего продолжила путь, заметно ускорив шаг. Камеры не зафиксировали, что именно послужило причиной изменения поведения Сорокиной».

— Но это определенно напугало ее и, возможно, изменило планы…

Он снова и снова водил пальцем по точкам, связанным с Ириной. Ее дом. Лаборатория. Кафе, где она обедала накануне исчезновения. Здание Управления. Розовый листок, оставленный на стойке дежурного офицера тогда, восемь месяцев назад.

«Римская, 27-10-15, 344-241-glory». За эти восемь месяцев он буквально по кирпичику перебрал все здания в районе метро «Римская», все, что могло быть отмечено как «glory», несколько раз был там, проверил все памятники и памятные доски, обращался к краеведам и ученым (чем черт не шутит, вдруг в том районе какой-то известный ученый жил). Все мимо.

Ирину что-то напугало в 14:12 у Дома Художников. В 15:34 она была на Центральном рынке, очевидно, передвигалась пешком. Там вошла в сеть, отыскала нужный магазин, взяла чай — этот факт еще предстояло проверить, но сейчас для полноты картины можно думать, что это именно так — дальше нырнула в метро и рванула на Римскую… чтобы что?

Олег снова нашел взглядом отмеченную красным флажком точку станции метро.

«Римская, 27-10-15, 344-241-glory».

В комнате Долина она оставила безделушку в форме сердца. За кулоном отправили Марину. Значит, не такая уж и безделушка. Ирина обронила ее. Где кулон мог быть все это время? В комнате Ирины, например. Могла Ирина хранить ее где-то еще, не в служебном домике коттеджного поселка? Вполне могла.

Олег открыл в телефоне карту города. Рядом с метро Римская располагалось отделение крупного банка.

Что, если она хранила безделушку в банке, но у Дома Художников Сорокина на что-то или кого-то обратила внимание. Долго петляла по городу, пряталась в толпе и наблюдала. А потом перед закрытием явилась в банк и забрала…

Мысли закручивались воронкой, стремительно разгоняясь:

«Банк расположен в бизнес-центре «Золотой», золото, слава… glory[6]. Что, если ячейка все это время была у меня перед носом и я мог взять то, о чем Сорокина мне сообщила?» — от этой мысли бросило в жар и тут же в холод: он был так близок к разгадке эти восемь месяцев. Но не смог ее найти! И Ирине нужно было умереть, чтобы он свел концы с концами.

Схватив трубку, он вызвал машину — догадку стоило проверить прямо сейчас.

Если в банке найдется пустая ячейка 27-10-15 или 344–241, то останется найти кулон, чтобы понять, что задумали преступники.

* * *

«Ты же говорил, что проверенный человек?»

«Так он и есть проверенный, потому и рекомендую согласиться на его условия»

«Ну, нормально он так веревки вьет… Не знаю… Это надо согласовывать с Сантой»

«У нас сутки, до 16:10. Потом от за работу не возьмется»

«Это он так сказал?»

«Слушай, Потап, не лечи мне мозги! Если ты считаешь, что «погремушки» по заказу Санты могут все подряд сделать, то ищи их сам! Я передаю информацию, потому что у меня нет денег сейчас, и тебе это прекрасно известно. А ты начинаешь прессовать»

«Ладно-ладно. Не ори. Просто не тебе же говорить с Сантой. А мне. Мог бы хоть сразу узнать такие подробности»

«Говорю же, сам не знал!»

«Да все уже, хорош! Понял я… Как буду знать решение, напишу»

«Не затягивай»

«Угумс»

Из переписки в закрытом чате

Глава 11. Игорек

— А кто убирал в моей спальне в день убийства? — Алексей повернулся к притихшему Крысолову, когда тот появился на пороге коттеджа. Долин протянул ему набросок кулона на длинной цепочке. — Мне нужно знать, видел ли кто-то из ваших подчиненных эту вещицу.

Они стояли в холле коттеджа Долина. Алексей был хмур, небрит, нечесан, оттого сильно смахивал на капитана пиратского брига. За время ожидания оперативников они с Анной успели по очереди подняться наверх, чтобы переодеться. Анна при этом выглядела, по мнению Долина, как майская роза, себя же он чувствовал скверно, и потому бегающий взгляд Крысолова раздражал неимоверно — Долин едва сдерживался, чтобы не наорать.

Рассматривая рисунок, Владлен Марикович задумался:

— В вашей спальне убирали Татьяна Романова и Соня Черных, очень надежные, проверенные горнич…

— Мне нужно с ними переговорить. Вызовите их сюда. — Долин покосился на Анну, та кивнула.

Крысолов растерянно моргнул, мрачно посмотрел на Марину — молодая женщина втянула голову в плечи под его взглядом, но спорить не стал, вышел на крыльцо — вызывать горничных, убиравших в доме Алексея в вечер гибели Ирины.

Анна подошла к Алексею, положила голову ему на плечо — так доверительно и естественно, что у мужчины потеплело под сердцем, а нараставшее раздражение растаяло, будто его рукой сняло. И вот уже скверное настроение убавило свою скверность процентов на двадцать. Чтобы не улыбнуться, Долин закусил губу.

— Что Марина? — буркнул он.

— Все подтвердила еще раз. Ребята зафиксировали под протокол, подписали… Но не думаю, что нам это для суда пригодится… Как показания, я имею ввиду. — Девушка вздохнула и отстранилась, но не отошла совсем, а осталась рядом — так близко, что он мог шептать ей на ухо и вдыхать едва ощутимый аромат ее духов.

Долин догадался:

— Думаешь, посыплются трупы?

Девушка отвернулась к окну, неохотно повела плечом.

— Возможно… нужно найти этот чертов кулон. Не понимаю, что в нем такого. И зачем Ирина потащила его в тот вечер, к тебе? — Она хмуро и очень серьезно, «профессионально» посмотрела на него: — Ты крадеными цацками, часом, не приторговываешь?

Долин фыркнул:

— Ага, очень смешно… Может, внутри что-то? Наподобие флакончика с ядом, как у Медичи было. Может, и там образцы биоагента во внутренней полости?

Анна с сомнением покачала головой:

— Ящик Пандоры? И Ирина просто так расхаживала с ними? Вряд ли.

— Может и не расхаживала. — Алексею было приятно говорить с Анной вот так, почти обнявшись, почти касаться подбородком ее пушистой макушки. — Может, там запечатано все. Вплоть до заводской запайки… Нам ведь неизвестно, с каким патогеном она имела дело, в какой форме и, главное, на какой стадии разработки она была привлечена?

Алексей затаился. Сейчас Анна или ответит на мучившие его в прошедшую ночь вопросы, или замкнется, испортив все очарование момента. Девушка призналась:

— Неизвестно.

— То есть вы не знаете, с каким патогеном имеем дело? — на всякий случай уточнил он, озадачившись.

— Если бы знали, хоть понимали, где он может ударить… и где искать. Та лаборатория занималась старыми биоагентами вроде оспы или чумы. И новыми формами патогенов. Исчезли образцы отдела «Фрам», он занимался боевыми биоагентами.

— То есть с высокой поражающей силой и агрессивностью.

Анна кивнула.

— Еще и генномодифицированные, небось. — Долин прищурился, понимая, что Управление Анны занимается самым худшим сценарием из всех возможных. — А не может это быть простой «уткой», чтобы раздуть панику, отвлечь ваше ведомство от чего-то действительно серьезного?

Девушка опять едва заметно пожала плечами:

— Я знаю, что ничего не знаю[7]… Мы знаем, что над материалом не только наблюдали, но и изменяли его, в составе руководства отдела «Фрам» значился генерал Оливер Уолш. Он уже курировал аналогичные исследования в Грузии и Армении, засветился в опытах с холерной палочкой в Афганистане.

В холл заглянул Крысолов:

— Девушки подошли.

Алексей пригласил их пройти, показал рисунок, сделанный Мариной.

— Татьяна, Софья, находили ли вы в день смерти Надежды этот кулон в моей спальне? Или где-то еще в доме?

Девушки переглянулись. Спрятав руки за спину, ответила та, что была постарше, Татьяна:

— Мне не попадалась. Ничего такого не помню.

Долин перевел взгляд на прятавшуюся за ее спиной Софью — она была моложе коллеги, менее уверенная в себе и более напряженная:

— А вы? — голос Долина прозвучал строго.

Девушка вспыхнула, потупила взгляд.

— Она не совсем такая была… — Анна аж вскрикнула от неожиданности. Девушка покосилась на нее с опаской, Затем продолжила: — Более вытянутая, с мутной колбой внутри. Ну, знаете, как будто гильза вытравлена или что-то типа этого. И цепочка не такая, а более плотная, дорогая, навроде шнурка. Сантиметров семьдесят, длинная.

— Где вы ее нашли?

— У двери в спальне. На ковре. У плинтуса. — Она перевела взгляд на Крысолова. — Когда пылесосила…

— Куда вы дели украшение?

Девушка быстро посмотрела на Долина и снова опустила взгляд:

— Положила в шкатулку. Деревянную, с жар-птицей на крышке. Она стояла на комоде.

Долин коротко взглянул на Анну, та стремглав побежала наверх, вернулась через мгновение, посмотрела растерянно:

— Пустая…

— Черт.

Соня забеспокоилась, обратилась к Крысолову:

— Я туда убрала. Таня, скажи…

Та кивнула:

— Я видела, как Соня что-то подняла с пола и убрала в шкатулку, которая стояла на комоде.

Долин кивнул:

— Я вас ни в чем не обвиняю…

Девушка выдохнула напряжение, чуть расправила плечи.

— Скажите, Соня, на что был похож кулон? — спросила на этот раз Анна, она так и стояла на нижней ступени лестницы.

Горничная неопределенно пожала плечами:

— Да ничего особенного как бы… Прозрачный, граненый. Грани такие небольшие, треугольничками… свет красиво преломляет.

— Как думаете, сколько такой кулон мог стоить?

— Не думаю, что много. Обычная стекляшка. Скорее всего цепочка больше стоила, золото сейчас дорогое, да… — Она посмотрела на Крысолова: — Я могу идти? Я правда больше ничего не знаю… Мне еще полсмены работать.

Долин и Анна, переглянувшись, отпустили девушек.

— Куда он мог деться из твоей спальни? Из шкатулки?

— Надо еще раз внимательно посмотреть, кто подходил к моему дому за это время.

Анна спохватилась:

— Надо Игоря попытать… Наверняка уже просмотрел записи.

Алексей потянулся за курткой, пробормотал:

— Наконец познакомлюсь с загадочным Игорьком, который мастер своего дела… — Долин саркастически хмыкнул, распахнул перед девушкой дверь коттеджа.

Анна покосилась на оперативников, которые все еще разговаривали с Мариной:

— Ты уйдешь и оставишь в доме чужих?! — Она выжидательно улыбалась, разглядывая небритое и немного помятое после бессонной ночи лицо, растрепавшиеся волосы, выбившиеся прядями из-под тонкой черной резинки.

Долин махнул рукой:

— А, все равно… Не дом, а решето… Идем? Или ты передумала, и своего Игорешу будешь продолжать прятать от меня?

Анна натянула на плечи толстовку, вышла на крыльцо:

— Ты Игорешу не трогай, он кадр нежный.

— С чего бы это вдруг?

Анна не ответила, только, покосившись на Алексея, хохотнула:

— Вы определенно поладите…

Она обошла дом вдоль стены, не заботясь о приличиях, перешагнула низкую изгородь из кустарника и прямо по газону направилась к высокому забору, окружавшему коттеджный поселок.

— Мы куда? Я думал, мы куда-то поедем…

Анна покачала головой:

— Да не, тут пешочком пройтись, косточки размять.

Она спрятала руки подмышки, плотнее запахнув толстовку на молнии. Джинсы ладно сидели на узких бедрах девушки, заставляя Долина хмуриться и отводить взгляд. Чтобы не мучиться, он чуть ускорил шаг и пошел рядом с Анной. Девушка вопросительно на него покосилась, но вопросов задавать не стала. Добравшись до кирпичной стены, прошла по узкой дорожке вдоль нее чуть дальше, в сторону беседки и зоны барбекю, которой здесь никто не пользовался. Достала из кармана связку ключей и, нырнув за беседку, ловко вставила ключ в замочную скважину прикрытой вьюном калитки.

— Вот черт, а я и не знал, что здесь калитка.

Анна толкнула дверцу, вышла за ограждение. Пока поджидала Алексея, осмотрелась. Поежилась, натянула на голову капюшон толстовки.

Алексей стянул с себя куртку, хотел передать Анне, но вместо этого просто неловко накинул девушке на плечи.

То, как он при этом старался не коснуться ее, Анну позабавило — Долин не мог не заметить лукавый блеск в глазах и ехидную усмешку, скользнувшую по губам девушки. Но джентельменский жест Аннет приняла, кивнула с благодарностью и сунула руки в широкие рукава мужской джинсовки.

Закрыв калитку на ключ, направилась к дороге. Там, широко перешагивая через корни, она свернула вправо и уверенно зашагала прочь от поселка. Долин только успевал вертеть головой, отчаянно не понимая, куда они направляются. Прохладный осенний ветер пробирался под футболку, щекотал покрасневшую кожу на оголенных руках — темные волосы на них стали дыбом. Алексей растер плечи и сунул руки в карманы. Вскоре Долин увидел мелькнувший за листвой синий фургон.

Пристроившись за деревьями, он оказался абсолютно незаметен ни с дороги, ни из поселка. Более того, от камер видеонаблюдения, вмонтированных в ограду, его защищала густая, еще не успевшая опасть, листва.

В салоне никого не было.

Подойдя ближе, Анна постучала по капоту. И тут же створка, отделявшая водительское сидение от оставшейся части салона, отъехали и из-за нее показалась всклокоченная рыжая голова.

— Это и есть Игорек? — Признаться, Долин был удивлен.

Гроза преступного мира оказался круглолицым парнем чуть за двадцать, рыжим и улыбчивым. Опустив окно, он поинтересовался:

— Вы чего это?

— В гости пустишь? — Анна лениво прищурилась. — Заодно покажешь, что накопал.

— А я накопал?

— А ты нет? — Анна разочарованно хмыкнула и будто бы собралась поворачивать назад, к поселку.

Игорек тут же проглотил наживку, заторопился:

— Чего это я «нет»? Я очень даже «да»!

— Ну, тогда колись. — И без дальнейших препирательств, она дернула ручку двери фургона. Дверь отъехала в сторону, показав оборудованное нутро: ряд компьютеров с выведенными на мониторы изображениями с камер видеонаблюдения поселка и периметра, компьютерный стул, закрепленный в пазах на полу, шкафчики, заполненные контейнерами с проводами и радиодеталями. Тут же, на узком выдвижном металлическом столе, лежал паяльник, от которого поднимался рассеивающийся уже серо-голубой дымок и тянуло кислотой.

Анна забралась внутрь, по-хозяйски уверенно и бесцеремонно сдвинула в сторону упаковки из-под чипсов и стакан с недопитой газировкой. Парень засмущался, сгреб мусор в ведро, задвинул его пяткой под стол.

Алексей захлопнул дверь, прислонился плечом к стойке и замер, скрестив руки на груди. Ему пришлось ссутулиться, чтобы голова не упиралась в потолок. Анна кивнула на откидной стул, закрепленный в стене:

— Устраивайся. Игорек нам все сейчас расскажет.

«Игорек» — по тому, как едко звучало это имя в исполнении Аннет, Долин уже начал сомневаться, что это имя, а не прозвище или какой-то оперативный псевдоним — Игорек устроился перед мониторами.

— Смотри, Ань, по дню смерти Объекта… Я отследил человека, проникшего в ваш дом. — Он кивнул Алексею. — Невысокий, рост до 170 сантиметров, щуплый, в темной толстовке с капюшоном и бейсболке, обе без надписей и опознавательных знаков, примет. Темные же джинсы. Такой… товарищ-тень.

Анна прищурилась:

— Этот «товарищ» — девушка или парень?

— Скорее всего девушка… Движения характерны скорее для женщин, чем для парней… И потом, — он ткнул пальцем в один из мониторов, на котором замер стоп-кадр с этим «товарищем», приблизил изображение: — вот тут видно, что волосы длинные и какие-то побрякушки на ушах, вероятно, серьги… Поэтому, думаю, что это была девушка. В коттедж Алексея Долина она пробралась через служебных вход, вошла следом за Объектом с интервалом двенадцать минут.

— То есть знала, что Ирина подъедет к дому и откроет дверь, так? — Анна всматривалась в экран, на котором убийца выглядывала из-за кустарника.

Долину с его места было практически ничего не видно, поэтому он подошел ближе, встал за спиной Анны и склонился к мониторам. На стоп-кадрах, действительно, было видно, как приехала Ирина, как припарковалась у дороги, вышла из машины и перенесла продукты и тележку с моющими средствами в дом. Обратил внимание Анны:

— Смотрите, свет Ирина не зажигала. Получается, сразу, целенаправленно отправилась наверх?

По удивленному «гм» Анны догадался — его комментарий попал в цель, приосанился, но тут же ударился затылком о потолок фургона и вынужден был снова втянуть голову в шею и ссутулиться.

Игорек кивнул:

— Свет не включала, это правда. Почему — кто ж теперь разберет, может, не успела… А может, вы и правы… Итак, через шестнадцать минут с момента проникновения в дом, убийца выскочила из главной двери, бросилась через кусты к соседней аллее, там ушла в тень от камер. — Парень пролистал несколько пустых стоп-кадров. — Долго-долго его не было нигде видно, я уже решил, что она растворилась в темноте, как вдруг… — Игорек сделал широкий театральный жест и с размаху ударил по клавиатуре, вызвав на экран картинку — худенькая девушка в темной толстовке и джинсах подтягивается по водосточной трубе на второй этаж дома банкира Гурова. На следующем кадре тень мелькнула между балясин открытого балкона второго этажа и юркнула внутрь. — Видели?! Вы видели?!

Он с восторгом оглянулся.

Анна смотрела на экран:

— Молодец, Игорек. Выходит, убийца спряталась в доме банкира.

— А он, между прочим, устроил в поселок Ирину, — напомнил Долин и откашлялся — фраза прозвучала по-стариковски сварливо.

Анна кивнула:

— Да-да. Я помню… То есть банкир подослал убийцу? — Она резко повернулась к Алексею. — Зачем? К тебе? Или к Ирине? Или к тебе, но так, чтобы подставить Ирину?

Долин пожал плечами:

— У нас правда не было никаких конфликтов. Я понятия не имею, зачем ему меня убивать.

Игорек скучал:

— Может, убийца хотел убрать Объект?

— Какой в этом прок для Гурова? Он сам привел Ирину в этот поселок.

— А если она что-то знала о нем и шантажировала? — Игорек входил в азарт. — Ну вот например, его пристрастие назначать тайные свидания девушкам, пока супруга с дочерью греют косточки на курорте?

Долин поморщился:

— Уверяю вас, у Гурова масса способов закрыть ей рот, не прибегая к крайним мерам. Он банкир… Ему дешевле заплатить. Тем более это вообще теряет всякий смысл, учитывая, что убивать он собрался в моем доме. Если он хотел убрать Ирину, ее могли убить в ее доме, тайно вывезти в лес, — Долин кивнул за окно фургона, — и закопать там. Зачем ему сложные многоходовки?

— Подставить вас! — Игорька было не остановить.

Анна вскинула руку и словно по мановению волшебной палочки парень смолк, сник и сразу как-то уменьшился в размерах.

— Единственная нить, которая связывает Алексея и Ирину, это ее работа в сфере микробиологии. У нас нет данных, что Ирина промышляла шантажом и вела какую-то криминальную игру. Поэтому версия твоя, Игорь, хоть и не лишена смысла, все-таки пока не будет рассматриваться как основная.

Игорек победно посмотрел на Долина, тот пожал плечами.

Анна продолжала:

— Некто, вероятно, Игорь прав, и это была девушка, нужно озадачить экспертов, чтобы проверили это или опровергли, спрятался в доме Гурова. Тогда вопрос, как неизвестный или неизвестная проникли в поселок? Камеры не подтвердили проникновения. То есть, мы возвращаемся к той версии, что убийца проник на территорию поселка легально, через КПП.

Игорек кивнул:

— Могу предположить, он приехал на личном автомобиле Гурова без четверти семь. — Парень нашел нужный стоп-кадр: — Вот, машина въезжает на территорию поселка. Она тонированная, кто в салоне не видно, но силуэт человека на заднем сидении просматривается, если немного изменить контрастность, — он подкрутил колесико настройки и Алексей с Анной отчетливо увидели профиль человека. Игорек продолжал: — Машина припарковалась у коттеджа Гурова, в слепой зоне. Но водитель, постояв пару минут, отъехал на стоянку. В салоне у него никого не было, как вы видите. Припарковавшись, он вышел из машины и поставил ее на сигнализацию. А сам отправился к домику охраны, и появился у коттеджа Гурова ровно в 22:40.

— Через час после убийства Ирины, — отозвалась Анна.

Долин удивился:

— Что убийца делал час в доме банкира? А, кстати, сам Гуров не мог приехать на этой машине?

Игорь ткнул пальцем в папку с отчетом по другим видеокамерам, отрицательно качнул головой:

— Нет, он весь день был дома.

Анна посмотрела на Игорька:

— Надо проверить машину Гурова, отследить по городским видеокамерам, где она была перед возвращением в коттеджный поселок. Уверена, мы сможем понять, кто приехал на ней…

— Это же иголку в стоге сена искать. Допросить водителя не проще? — Долин почесал подбородок.

Девушка поморщилась:

— Еще рано, надо собрать что-то более весомое, чем гипотезы. Смотрел фильм «Враг государства»[8]? При необходимости отследить передвижения кого-то даже спутниковая группировка может быть задействована… Но нам пока это не нужно — мы знаем во сколько и откуда выехал автомобиль, остальное дело техники. — Анна заметила, что ей не удалось убедить Долина. Добавила примирительно: — Если Гуров причастен к убийству, стоит нам заинтересоваться тем вечером, он спрячет улики и покинет страну. Нам нужно быть осторожнее.

Долин не стал спорить — тот, кто приехал к Гурову, мог совершить убийство умышленно, а мог — случайно. В любом случае, лучше найти какие-то следы, прежде чем задавать вопросы банкиру. Тут Анна права.

Глава 12. Обострение

Девушка посмотрела на Игоря.

— Игореш, давай, компактно и без шоу поделись, что еще с камер видеонаблюдения интересного нашел?

Игорек кивнул, вызвал на экран сразу несколько фото — часть из них Алексей и Анна уже видели.

— По поводу того. кто терся рядом с коттеджем Алексея Долина днем…

— Погоди! — Алексей ткнул пальцем в экран. — Это же Маргарита!

Анна с удивлением уставилась на экран:

— Вы же расстались? Или не расстались? — Она нахмурилась и повернулась к Долину.

Тот кивнул:

— Расстались… Но как бы не до конца…

Девушка исподлобья смотрела на Долина, четко очерченные брови иронично изогнулись:

— Не до какого конца?

Долин не ответил, предположил:

— Вероятно, она приехала, чтобы поговорить…

— Днем? Вы обычно днем на работу не ходите разве?

— Могу предположить, что Рита хотела сделать сюрприз. — Долин почувствовал, что под едким взглядом Анны краснеет. «Какого черта!».

Игорь издал звук, похожий на хрюканье:

— Видно, сюрприз не получился. Ща, смотрите… — Он стал проматывать кадры вперед.

Вот Маргарита вышла из машины, деловито, покачивая бедрами, прошла к крыльцу, отперла дверь своим ключом. В этот момент Анна вздохнула:

— И мы еще спрашиваем, кто что у нас из дома таскает. — Она строго посмотрела на Долина: —У кого еще ключ от вашего коттеджа есть?

От того, как стремительно она выстроила дистанцию, снова перейдя на официальный тон и «вы», у Алексея похолодело под ребрами.

— Больше ни у кого. Я и у Риты собирался забрать, но тут вы…

Анна закатила глаза:

— Естественно, виновата я.

— Не виноваты. Но я слегка… отвлекся. Сами знаете, почему.

Игорь продолжал проматывать пленку и остановился на кадре, на котором Рита, распахнув дверь, стремительно покидает коттедж, ткнул ногтем в угол экрана. Долин проследил за жестом оперативника, посмотрел на счетчик времени в углу — через двадцать три минуты после прихода. В руках у Риты была спортивная сумка и несколько пакетов из супермаркета, найденных, очевидно на кухне. Добежав до машины, она бросила сумку и один из пакетов в багажник. А второй, подумав, швырнула в мусорный бак.

— Она увидела ваши вещи, — догадался Алексей и повернулся в Анне. — Она прошла в спальню, увидела ваш розовый чемодан и психанула.

Аннет неопределенно повела плечом:

— Возможно…

Долин не стал ее дослушивать. Снова ткнул ногтем в экран:

— Она забрала сумку с вещами. Я понял, что изменилось в спальне: утром были ее шампуни, расчески, фен, еще какая-то мелочь…

— Сейчас их нет, — Анна кивнула, вспоминая, как опустели полочки в ванной.

Долин отмахнулся:

— Шкатулка… Она, скорее всего, забрала шкатулку…

— Какую шкатулку? — не поняла Анна. — Софья сказала, что положила кулон в шкатулку с жар-птицей на крышке, она стояла на комоде, но была пустой. Я это видела собственными глазами.

Долин интенсивно тряс головой:

— Нет-Нет. Их было несколько, шкатулок на комоде. С жар-птицей, деревянная, и какая-то супер-модная кожаная, которую Ритка выпросила на день рождения. Деревянную она терпеть не могла, поэтому, готов поспорить, просто пересыпала хранившиеся там украшения в «модную». Первую оставила на комоде пустой, а вторую забрала…

— …И утащила в ней кулон! — Анна просияла: — Господи, Алексей. Неужели хоть какая-то хорошая новость на сегодня!

Сотовый Анны разразился трелью требовательно и громко — все трое подпрыгнули от неожиданности, при этом Долин снова ударился головой о потолок фургона. Девушка выхватила из кармана телефон, пробормотала, взглянув на высветившийся на экране номер:

— Ч-черт, что там такое?

Выслушав всего несколько фраз от звонившего, у нее округлились глаза.

— Что такое? — Долин чувствовал себя школьником, который по выражению лица отца, вернувшегося с родительского собрания, пытается определить знает ли тот о двойке.

Анна нажала «отбой», перевела на него взгляд:

— Квартиру дочери Ирины взломали…

— Ого.

— Да. Та вернулась с работы. Замок взломан. Вещи на полу…

— Что-то украли?

— Что-то по мелочи: деньги какие-то, украшения… Но готова поклясться, искали кое-что определенное.

Долин тоже подумал об этом:

— Кулон.

Анна кивнула:

— Кому-то он очень нужен. — И тут же перевела взгляд на Алексея.

Он понял ее без слов:

— Надо ехать к Рите и забирать кулон. — Он поморщился от мысли о предстоящей встрече, как от накрывшей зубной боли: что может быть хуже того, чтобы прийти к разъяренной бывшей подруге сейчас, когда та уверена, что он променял ее на обладательницу розового чемодана в стразах? Только встретиться с ней, чтобы забрать из ее личных вещей безделушку.

— Поехали, — вздохнул Алексей обреченно.

* * *

Олег Бородин припарковал машину у здания Генеральной Прокуратуры, а сам направился в сторону ЦУМа. Мимо бежали студенты, туристы, много фотографируя и сверяясь с электронными путеводителями. Нарядные витрины сверкали глянцевой новизной и ослепляли солнечными бликами.

Мерлин свернул направо, прошел мимо информационного щита с картой центра Москвы и рекламой чемпионата по футболу, направился к Дому Художника, остановился на крыльце. Ровно там, где остановилась Ирина.

Огляделся.

Тихая пешеходная зона. Возможно, Ирина кого-то или что-то увидела?

Он пожал плечами — чтобы это понять, надо быть или экстрасенсом или Мерлином. Олег улыбнулся — вот ведь прицепилось к нему прозвище, еще со службы в горячих точках. У него дальнозоркость, ну и чутье есть, частенько помогало то в засаду не попасть, то снайпера увидеть. А пацаны-срочники окрестили «Мерлином»… Так и приклеилось.

Мимо прошла шумная компания молодых ребят — они оживленно жестикулировали, смеялись громко, открыто и от души. Парень, возглавлявший компанию, широко развел руки.

— Так, парни! — проорал он, перекрывая шум голосов: — Еще раз! Черный буйвол, черный буйвол! Дай врагу достойный бой!

Компания подхватила, заголосила дружным хором:

— Враг достоин пораженья. Черный буйвол, мы с тобой!

— Победи, как ты умеешь. Покажи красивый гол! «Краснодар», прославь скорее атакующий футбол![9]

Мимо Олега прошла полная дама, опасливо и как-то брезгливо посмотрев на группу парней, спросила у шедшей рядом с ней девушки:

— Что это?

Девушка подхватила женщину под руку, беспечно отмахнулась:

— Болельщики, наверно. Вон, смотри, на троих футболки какого-то футбольного клуба…

Полная дама неодобрительно проводила молодежь взглядом:

— Определенно бандиты…

Но Мерлин услышал главное — футбол. Он не был болельщиком, не знал толком команды и спортсменов. Дождавшись, когда ребята поравняются с ним, он пошел рядом. А когда те перестали репетировать кричалки, окликнул того, кто руководил:

— Какой клуб?

— «Краснодар». — Парень гордо вздернул подбородок, но посмотрел настороженно.

— А что, когда играют?

Болельщики нестройно засмеялись:

— Во дает чувак…

— Так четвертого же… Чемпионат России! — старший поднял вверх руки и снова затянул речевку.

Мерлин отстал от них. На информационном щите, мимо которого он прошел недавно, был плакат о предстоящем чемпионате. Ирина тоже могла его видеть, но сперва не придала значения, как и он, Мерлин, прошла мимо.

Олег Бородин, заглянув в браузер мобильного, набрал: «чемпионат России по футболу». Поисковик отправил его на сайт организатора.

Теперь Мерлин знал, что именно заставило Ирину остановиться, что именно заставило ее действовать. И кажется, он знал, где будет совершен удар.

Он позвонил оперативникам, но пока это было предположением, подсказанным чутьем. Его не пришьешь даже к оперативным данным. Значит, надо проверить. Олег набрал номер на сотовом. Назвал дату:

— Парни. Камеры у Дома Художника, время 14:12, где Сорокина остановилась. Посмотрите, кто был рядом. Обратите внимание на людей с символикой предстоящего чемпионата по футболу.

* * *

Анна слушала гудки, смотрела прямо перед собой, свободной рукой шарила в кармане в поисках ключей от калитки. Найдя связку, рассеянно передала Долину и кивнула: мол, открывай. Прикрыв рукой динамик, уточнила:

— Она по адресу прописки живет?

— Нет… В моей квартире на Остоженке. — И зачем-то добавил: — Пока.

Анна изогнула бровь, но не прокомментировала.

— Алло, Олег. Есть инфа по тайному визитеру в коттедж Долина. Пока мы были в офисе, в дом приезжала бывшая подруга Долина… Да, она. Во всяком случае, из дома исчезли ее вещи. Есть вероятность, что кулон Сорокиной, как и пакет Натана, могли оказаться у нее. Или неслучайно, все верно… — Анна решительно прошла мимо Долина. Убирая сотовый в задний карман, скомандовала мужчине: — Поехали к твоей несравненной Маргарите, потолковать надо.

* * *

Маргарита долго не открывала.

Многоквартирный дом на Остоженке, с закрытым двором и парковкой, тихий и фешенебельный, в это время дня словно спал. У панельных многоэтажек всегда шумела детвора, галдели воробьи. Мамочки сплетничали на лавочках, обсуждая новую серию очередной мыльной оперы. Здесь же двор пустовал. Аккуратно подстриженные газоны выглядели словно сделанными из пластмассы — до такой степени ненатуральной была их изумрудная свежесть в середине осени.

Выйдя из машины, Анна потянулась.

— Может, ты сам сходишь? — спросила она, зевнув.

Долин отметил, что они опять перешли на «ты», и сам не понял для себя — нравится ему это или нет.

— С чего бы это вдруг?

Девушка поморщилась:

— По-моему, это очевидно: Маргарита пришла к тебе мириться, очаровывать. Наверняка затеяла винишко-платьишко-кружевное бельишко. А тут чужой чемодан посреди спальни. С женскими вещами. Расческа поверх покрывала на постели. И… вообще следы пребывания соперницы. И вот на пороге ее квартиры появишься ты с этой самой соперницей… Я бы на ее месте тебе глазенки-то повыцарапала.

Девушка подставила лицо солнечным лучам. Долин усмехнулся:

— Ты о моих глазах беспокоишься или о своих кудрях? Мне кажется, Рита охотнее в тебя вцепится. — Он покосился на девушку. Та спорить не стала, вздохнула с оттенком обреченности. Долин примирительно добавил: — Брось, ты же офицер ФСБ. — Он закрыл машину, положил руки на крышу, разглядывая Анну и то, как та ловко отводила взгляд. — Тебе не пристало бояться разъяренных соперниц. Тем более, ты моя любовница только понарошку…

Он еще раз хотел напомнить, мол, сразу предупреждал о бредовости затеи, но побоялся, что это будет звучать слишком по-стариковски сварливо. Анна, кажется, поняла его без слов:

— Но она-то об этом не знает… В общем, я предлагаю не усложнять. Ты приходишь к Маргарите, забираешь кулон и узнаешь насчет пакета — рекомендую нагнать страха, что там гипер-супер-мега важные документы, и если она их тебе не отдаст, но спутниковая система наведения на нее уже нацелена… Все это приносишь мне. Мы уезжаем… по-моему, отличный план…

— И ты получаешь новую звездочку на погоны за раскрытие дела… — в тон ей завершил Долин и покачал головой: — Нет уж, дудки. Офицер ФСБ кто? Ты. Кто расследование ведет? Опять ты. Кому начальство велело шевелить булками и забрать утерянные вещдоки? — Он ткнул в Анну указательным пальцем. — Снова ты. А я — всего лишь потерпевший.

Девушка смотрела на него с кислым выражением лица, фыркнула:

— Вы изъясняетесь, как пятиклассник…

Он рассмеялся:

— Знаешь, почему я смог создать одно из лучших предприятий России и Европы? Я никогда не делал за специалистов их работу. Вот и сейчас не собираюсь.

— Зануда… Ладно уже, пошли к твоей знойной красотке. Надеюсь, она уже выпила то вино, которое припасла для вашего примирения, и у нее сейчас очень сильно болит голова.

Алексей тихо хохотнул:

— Не надейся. Ритка может перепить буйвола и не икнуть.

Но когда Маргарита не открыла дверь и на четвертый вызов домофона, он был готов поверить, что она, действительно, не в себе и спит.

— Машина ее тут? — на всякий случай спросила Анна.

Алексей быстро нашел взглядом припаркованный «Шевроле» на своем месте, кивнул.

Анна вздохнула:

— Ключи есть? Открывай… — И добавила совсем мрачно: — Чего уж теперь.

Скрестив руки на груди, нахмурилась и принялась наблюдать, как Алексей достал из кармана связку ключей. Но воспользоваться ею не успел — домофон сработал.

Долин пропустил Анну вперед, показал, куда идти.

— Как получилось, что она живет в твоей квартире? Вы же расстались…

Долин вызвал лифт, пожал плечами:

— Не выгонять же ее. Она бы нашла себе жилье и съехала.

— А если нет? — Девушка придирчиво осмотрела серебристо-серый холл, пальмы в дорогих кадках, зеркала в богатых рамах.

Долин снова пожал плечами:

— Не знаю. Не думал об этом… Обычно таких ситуаций не возникало.

— Потому что, как говорит Иван, ты даешь богатые отступные? Какие отступные запросит Рита, решив, что ты ей изменил со мной?

— Я не изменил. Ни фактически, ни технически. Ты появилась в моей жизни после того, когда мы с Ритой решили поставить точку.

Они зашли в лифт, кабина плавно закрылась и потянула вверх. Зеленый ободок на кнопке загорался снова и снова, пока не замер на десятке.

— Ну да. — Анна отступила в глубину кабины. — С той только разницей, что это ТЫ решил поставить точку.

— Не правда, отдохнуть друг от друга предложила Рита. Она же и собрала свои вещи…

Анна посмотрела на него сперва с удивлением, потом рассмеялась:

— Эх, Алексей, Алексей. Вроде, взрослый мужик, сколько женщин сменил, а так и не научился понимать их… «пожить отдельно» и «проверить чувства» совсем не означают, что можно заводить новую подружку!

Он не успел ответить — двери лифта распахнулись, выпустив их на площадку десятого этажа.

Здесь тоже был серебристо-серый холл, у противоположной от лифта стены красовался велюровый диванчик. На этаже находилась всего одна квартира, входная дверь в которую оказалась распахнута.

— Вот те раз, — пробормотал Долин.

Подойдя к двери, предупредительно постучал костяшкой указательного пальца по косяку:

— Марго, это я, Алексей. Я могу войти?

Из недр квартиры послышался шорох. В просвете коридора появилась нетвердо стоявшая на ногах фигура. Анна обратила внимание, что на Маргарите та же одежда, в которой девушка была в момент приезда к Долину, и вздохнула.

— Алекс? — икнула Маргарита.

«Ну что я говорила», — отметила про себя Анна, но выступать из-за спины Долина не торопилась. Долин посмотрел на Маргариту со смесью сочувствия и осуждения, пробормотал:

— У тебя дверь нараспашку…

Маргарита осторожно, придерживаясь рукой за стену, подошла ближе.

— А-алекс! — пропела она.

— Я могу войти? — снова спросил Алексей.

«Давай уже, входи», — Анна тихонько подтолкнула его в спину.

Долин шагнул вперед и почти сразу оказался лицом к лицу с опухшей Маргаритой. Мутный взгляд, пересохшие губы, запах алкоголя и табака. Мужчина поморщился.

Девушка качнулась, развязно облизнула губы. Хотела грациозно облокотиться о дверь, но промахнулась и едва не упала.

— Ты почему в таком состоянии? — Он ловко подхватил ее под локоть.

Потянул вглубь квартиры.

— Ты приш-шел? — Маргарита удивленно икнула, разглядывая мужчину. Подняв к нему свободную руку, нежно коснулась пальцами виска, поправила прядь его волос и убрала за ухо. — Ты такой краси-ивый…

— Ты пьяна.

Долин сделал несколько шагов по коридору, когда почувствовал, как Марго встрепенулась.

— А это кто?! — Она взвизгнула.

Подобно разъяренной кошке, Рита сразу вскочила на ноги, оскалилась.

Анна ловко вытащила удостоверение и сунула девушке под нос:

— Капитан ФСБ Журавлева. Пройдемте в комнату. — Обогнув онемевшую Маргариту, прошла в комнату.

Долин последовал за ней, продолжая крепко удерживать бывшую подругу под локти. Войдя в комнату, усадил девушку на диван. Та неловко упала, раскинув руки на подлокотники — намеревалась уверенно, получилось вульгарно.

— Рита, ты вчера забирала вещи, — начал Долин. — Среди них было кое-что важное. Мне это нужно отдать товарищу капитану из ФСБ. И срочно. — По взгляду Марго он сообразил, что она ни слова не поняла. Тогда задал вопрос иначе: — Где вещи, которые ты вчера забрала из моего дома?

Маргарита округлила глаза и кивнула на сумку и пакет, сиротливо притулившиеся в углу, за телевизионной тумбой. Алексей выдвинул их на середину комнаты, подставил к ногам Риты:

— Мне нужен желтый пакет и шкатулка, которая стояла на комоде.

Маргарита потеряла дар речи, скривилась:

— Вот же ск-котина ты, Дол-лин… А мне говорили, что ты щ-щедрый. А ты, оказывается, жадный, мелочный. Смотреть на тебя тошно! Как я еще ж-жила… ик… с тобой? — Она презрительно фыркнула, отвернулась.

— Да вроде неплохо жила. — Долин пожал плечами. Ситуация начала его порядком раздражать. И перед Анной стало неудобно.

Та, между тем, без стеснения опустилась на пол и раскрыла спортивную сумку. Перевернув ее, вывалила вещи на пол. Маргарита смотрела на это с каменным лицом, медленно трезвея. Ее взгляд приобрел ясность, щеки сперва побледнели, а сейчас стали лихорадочно краснеть.

— Она что себе позволяет?! — Марго ринулась на Анну. Долин едва успел перехватить бывшую любовницу. Ритка стала выворачиваться, как дикая кошка, и визжать: — Да ты посмотри, что эта стерва фээсбэшница делает?! Она мои вещи на пол выкинула, с…

Долин зажал ей рот ладонью и спокойно, насколько смог, проговорил:

— Она выполняет свою работу. Я задал вопрос и предупредил тебя, что вещь, которую ты забрала — непростая, очень важная. Ты помнишь это? — Ритка кивнула, мстительно прищурившись. — Вот. И вместо того, чтобы помочь следствию, ты начала выпендриваться… Сейчас ты сядешь на свое место и прекратишь орать.

Маргарита выдернула свой локоть, смерила Долина злым взглядом и плюхнулась на кресло. Скрестив руки на груди, стала наблюдать, как раздражающая гостья достала из внутреннего кармана сумки желтый бумажный пакет. Выразительно посмотрев на Алексея, Анна пожала плечами.

— Кулона нет. — В доказательство она передала ему шкатулку, чтобы тот мог убедиться. Сунув вещи обратно в сумку, встала. — Ну хоть пакет нашли… Маргарита, вы случайно, не встречали небольшой кулон, вот примерно такой.

Она достала из кармана рисунок Марины и показала его Рите. Та долго испепеляла ее взглядом, Анна терпеливо ждала.

— Марго, тебе задали вопрос: ты не встречала вчера вот эту вещицу?

Маргарита бросила на бывшего любовника тяжелый, уже совсем трезвый взгляд, покосилась на рисунок.

— Нет, — отрезала она.

Анна вздохнула. Убрала листок в задний карман джинсов, посмотрела на Долина:

— У меня все.

И, не дожидаясь его ответа, повернулась и направилась к выходу из квартиры, бросив небрежное «всего хорошего» Маргарите.

Долин растерялся.

Помявшись, он поднял сумку с пола, застегнул молнию. Подумав, поставил на диван, рядом с Маргаритой.

— Я видела чужие вещи в нашей спальне. — Маргарита, все так же сидевшая со скрещенными на груди руками и испепеляющая его взглядом, говорила резко, с обидой.

— Моей спальни, — как ни в чем не бывало, поправил ее Алексей. — Мы расстались, если ты помнишь. Причем, это была твоя инициатива.

Маргарита выпрямилась:

— А я передумала. Я считаю, что я погорячилась, что я…

— Рит. Я не собачка Павлова и дрессировке не поддаюсь, — отрезал Долин. — Со мной нельзя вот так. И я много раз тебе об этом говорил.

Он рассеянно потер шею.

— Слушай… Ты можешь оставаться в этой квартире сколько потребуется… Месяц, два. Как найдешь, куда перебраться, пожалуйста, отдай ключи консьержу.

Он шагнул к двери.

— То есть между нами все кончено?

Алексей еще раз посмотрел на девушку — сейчас она напоминала разъяренную Горгону — прекрасную и опасную, и он каменел под ее взглядом.

— Да.

Такое простое слово. Оно открывает новые пути и расширяет горизонты. Простое «да», а на душе стало легче, плечи распрямились, и расправилась морщинка на переносице. Простое «да» перелистывает страницу жизни, чтобы можно было написать новую.

Долин решительно вышел из квартиры.

Маргарита долго смотрела ему вслед, на пустую стену, на которой недавно лежала его тень. Рассеянно коснулась груди, потянула за золотую цепочку-жгут. В пальцах оказался хрустальный кулон в форме сердца с крупными гранями. Увидев его в шкатулке, она подумала, что это подарок для нее и нацепила на шею. А оно вон как повернулось.

Прищурившись, Рита приблизила украшение к глазам. Симпатичная вещица, хотя цепочка определенно стоит дороже самого кулона. Прозрачный хрусталь с теснением и золотистой изморозью внутри. Из-за этого казалось, будто он заполнен золотым песком. Как флакончик с драгоценным варевом.

«Посмотрим, что с тобой делать, милый», — Маргарита спрятала кулон и направилась в коридор — закрыть дверь.

Глава 13. «Capriccio»

Долин вышел из подъезда, остановился на крыльце. Анна наблюдала за ним со скамейки на пустынной спортивной площадке. Как он не придержал дверь, позволив ей гулко хлопнуть, как раздраженно сунул руки в карманы куртки и втянул носом прохладный, пахнущий опавшей листвой воздух. Он стоял, запрокинув голову и закрыв глаза, подставив теплому еще осеннему солнцу лицо.

Она не торопила его.

Ей тоже нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

Анна рассеянно скролила телефон, снова и снова возвращаясь к принятому сообщению.

В ее руках оказалась зацепка, но насколько надежная — вопрос. Опять же, не спугнуть бы более крупную рыбу. А то, что эта крупная рыба есть, сомнений не было.

Заметив девушку, Алексей подошел, сел напротив.

— Посмотрела, что в пакете?

Анна покачала головой, активировала экран и повернула его к Долину так, чтобы он смог прочитать. По мере того, как его взгляд скользил по тексту, на лице мужчины удивление сменилось брезгливостью, а брезгливость озадаченностью.

— И что с этим делать? Как искать его красотку?

В продемонстрированном Анной сообщении значилось, что сосед, партнер и банкир Николай Гуров пользовался услугами эскорт-агентства. Собственно, сотрудницу этого агентства и забрал из квартиры на улице Твардовского водитель Гурова в день убийства Ирины Сорокиной — квартира номер сто двадцать два на четвертом этаже многоэтажки значилась в собственности агентства. Туда же отвез девушку вечером.

— Новый дом фешенебельного района Строгино. — Анна забрала сотовый, сунула его в карман. — Или служебная квартира агентства, или прикрытие. В любом случае, думаю, стоит наведаться в это заведение.

Долин кивнул.

Агентство «Capriccio» занимало двухэтажный особняк в историческом центре столицы: тихий уютный дворик, желтые стены и белоснежная лепнина. На парковке стояло несколько черных автомобилей представительского класса.

Долин поморщился:

— Вот увидит кто, решит, что и я тоже этим занимаюсь.

Анна засмеялась:

— Чем «этим»? Нанимаете эскорт? Думаете, услугами агентства пользуются только толстые некрасивые дядьки? — Она подхватила его под локоть и заглянула в лицо.

Долин помрачнел еще больше:

— Кому вообще в голову придет обращаться в агентство? По-моему, на улице можно познакомиться гораздо эффективнее.

— Не скажите, Алексей. Допустим, вам нужно разбавить мужскую компанию на предварительных переговорах. Вы приглашаете коллег в ресторан, в непринужденную обстановку. Но если вы будете одни, то неизбежно начнете обсуждать бизнес. А к этому никто из вас не готов — вам нужно время приглядеться друг к другу, обдумать условия предстоящей сделки. Поэтому вы приглашаете девушку. Но вам нужна такая, которая умеет себя держать на публике, бывала в дорогих ресторанах и не станет шарахаться от официанта, верно? Которая различает приборы и не будет выглядеть жалко в дорогих интерьерах. Возможно, вам понадобится девушка, знающая несколько иностранных языков или разбирающаяся в медицине, чтобы умело поддержать беседу, хотя бы на общем уровне. Как вы такую на улице найдете? Никак. — Анна похлопала его по руке. — А здесь вам предоставят каталог, выдадут рекомендации и послужной список. Покажут, что называется, профиль девушки… При этом все может быть без интима. Совсем.

Долин нахмурился:

— Я думал, здесь только девушки для увеселений.

— Вообще-то это незаконно, — напомнила Анна. — Поэтому по договору у вас будет исключительно деловая встреча. А как вы там договоритесь с девушкой — это уже ваше дело и дело девушки… Или парня.

Долин подозрительно посмотрел на Анну:

— Меня терзают смутные сомнения, что и ваша контора не брезгует услугами таких агентств.

Анна сделала вид, что не услышала его комментарий.

Они подошли к крыльцу.

— У нас есть легенда? — Долин позволил, чтобы Анна поправила его волосы, заведя прядь за ухо, разгладила куртку и сняла несуществующие волоски с плеча.

— Вроде того. — Девушка потянула дверь на себя. — Не мешайтесь под ногами только.

Едва они оказались в холле, навстречу встал охранник — высоченный тип с угрожающей гримасой, едва прикрытой вежливой и настороженной улыбкой. Такому на обложку книжицы про пиратов в самый раз, а не в холл агентства, на рекламе которого написано «все виды развлечений: праздники, фуршеты, дни рождения — мы профессионалы своего дела!». Долин глубоко вздохнул, приготовившись выдать длинную и неубедительную тираду. Но Анна жестом остановила охранника, показав удостоверение:

— Дарья Игоревна на месте?

Охранник будто бы сдулся, как прошлогодний воздушный шарик, воровато оглянулся на распахнутые двери приемной. Анна, небрежно кивнув, направилась туда. Долин шагал рядом, пытаясь догадаться, что та задумала.

Миновав остолбеневшую секретаршу, Анна толкнула дверь с золотой табличкой «Директор».

— Добрый день, Дарья Игоревна, — поздоровалась она. — Надо поговорить. Наедине.

В кабинете помимо сидевшей за директорским столом худощавой блондинки, находилась молоденькая сотрудница, которая при виде стремительно вошедших Анны, Алексея и семенившей за ними следом секретарши, привстала и вопросительно посмотрела на начальницу. Директриса неохотно кивнула.

— Ну, надо так надо… Лина, переговорим позднее. Вы пока доделайте то, что уже обсудили, — сказала сотруднице Дарья Игоревна.

Та кивнула, собрала папки со стола и направилась к выходу. Дождавшись, когда за ней закроется дверь, директор сердито бросила:

— Анна Владимировна, ну договаривались же…

У Долина округлились глаза — выходит, они накоротке?! Анна усмехнулась, покосившись на него, прошептала:

— Спокойно, — и уселась на освободившееся после Лины место.

Начальница агентства недовольно изогнула брови и выжидательно уставилась на Алексея. Тот, подумав, занял место рядом с Анной, но как себя представить в этой ситуации не сообразил. Решил последовать совету Анны и промолчать — иногда лучше выглядеть болваном, чем шутом.

— Так что вас привело, Анна Владимировна?

— Мне нужно переговорить с девушкой, сопровождавшей вот этого господина. — Активировав экран, она вызвала фото Гурова, размещенное на сайте банка, показала его Дарье Игоревне.

Та присмотрелась к фото. Без дальнейших расспросов, толкнула компьютерную мышку и открыла окно поиска. Сверилась с картотекой.

— Во-первых, в последний раз «этот господин» пользовался услугами нашего агентства восемь лет назад…

Алексей едва не спросил «как это восемь лет назад», но почувствовал пинок под столом — Анна сидела с каменным лицом. Долин откашлялся. Гуров женился года четыре назад. А тогда, в 2014-м, почти каждый вечер появлялся с новой красоткой, он, Долин, еще удивлялся как сосед успевает. И главное — когда. Ведь работал же как вол. А ларчик вон до какой степени просто открывался. Директриса продолжала:

— …Это было 6 октября 2014 года, с шести вечера. В карточке указано, что девушка приглашена для сопровождения клиента в опере. Оплата произведена по карте банка «ФинАспект». Претензий по качеству оказанной услуги у клиента не было…

— Между тем, от дальнейших услуг он отказался? — Анна привстала, посмотрела в монитор: — Координаты этой девушки, будьте так любезны. И всех девушек, с которыми работал этот господин.

Директриса послушно отправила на печать данные, протянула Анне:

— Это был очень порядочный, воспитанный клиент. Никаких к нему претензий девушки не озвучивали.

Анна рассеянно кивнула, изучая список.

— И что, вы не выясняли, почему он больше не появлялся, этот воспитанный и порядочный клиент?

Директриса качнула головой:

— Нет. Я сперва думала, что перешел в другое агентство, даже наводила справки. Оказалось, просто женился. Я же говорю, это очень порядочный мужчина.

Анна кивнула:

— Но координаты той девушки, пожалуйста, дайте.

Директриса, вздохнув, распечатала данные девушки. Прежде чем передать лист гостье, пояснила:

— Учитывая наше долгосрочное… сотрудничество… я прошу проявить такт, она уже не работает с нами, устроила личную жизнь и, очевидно, перевернула страницу, связанную с нашим агентством.

— Но страница написана, — заметила Анна, складывая листок. — И хочешь или нет, ее из своей биографии не вырвешь. Однако я вас поняла и ваше пожелание учту.

* * *

Когда Алексей и Анна снова оказались на крыльце, Долин отметил:

— Восемь лет не обращался. А кого тогда позавчера забирал его водитель? Может, совпадение? — Он галантно открыл дверь перед Анной. — Откуда вообще данные тогда по этому агентству?

Девушка направилась к парковке.

— В сети сохранились фото Гурова с девушками из агентства. Крысолов подтвердил, что в день смерти Ирины, к Гурову приезжала гостья, которую попросили не вносить в журнал посетителей.

— То есть все-таки гостья была?

— Да, и не в первый раз. Как признался Крысолов, эта дама конфиденциально приезжает к банкиру всякий раз, когда семья в отпуске. В показаниях также звучало наименование агентства «Capriccio» — служба безопасности проверяет всех гостей, даже приглашаемых конфиденциально. Понятное дело, эти данные идут исключительно на стол начальника службы безопасности.

— Кошмар. — Долин открыл машину и придержал дверь перед Анной. — По сути, у охраны есть компромат на всех жителей поселка.

Чтобы ты знал, обслуживающий персонал всегда знает о вас больше, чем вы можете себе представить. — Она вздохнула и, откинув голову на подголовник, закрыла глаза. — Это для вас они невидимки, бездари и неудачники. Еще бы, они не достигли таких высот, каких достигли вы. Не стали обладателями автомобиля премиум-класса. Не получили образование в Оксфорде. Не провели отпуск на Мальдивах. А чего добились они? Они моют за вами полы и убирают. Между тем, эти люди видят все оставляемые вами следы, слышат все случайно брошенные фразы. И да — они достаточно умны, чтобы сложить разрозненные факты в единую картинку… Лучшие осведомители.

Последняя фраза была произнесена так лениво и тихо, что Долин решил — Анна заснула. Пробормотал:

— «Нас»… Надо же. Никогда не чувствовал себя уродским снобом, но все когда-нибудь случается в первый раз. Спасибо тебе за незабываемый опыт.

Он завел двигатель, рывком вывел машину со стоянки. Взвизгнули тормоза, Анна едва удержалась в кресле, чтобы не удариться головой о стекло. Улыбнулась:

— Простите, не хотела вас обидеть. Но по-моему, это очевидно. Обслуга для вас, людей богатых и обеспеченных, — тени, единственное предназначение которых потакать вашим прихотям и делать вашу жизнь комфортной. Но ирония заключается в том, что эти тени имеют глаза, уши… и, как ни обидно это для вас звучит, рты. Они умеют говорить, подмечают малейшие странности в вашем поведении, сплетничают и злословят, отплачивая вам за снобизм и распущенность.

Они выехали на Садовое кольцо и перестроились в крайний левый ряд. Анна так и сидела закрыв глаза, Долин то и дело поглядывал на нее, но продолжить разговор не собирался.

Он никогда не считал себя снобом, никогда не требовал к себе особого внимания. Никогда не позволял себе унижать кого-то или срываться на служащих, сколько бы незначительную должность они ни занимали. Потому что понимал: они — часть большого механизма, собственно, как и он сам. И в этом механизме нет малозначительных деталей. Более того, хорошо отлаженный механизм может какое-то время работать без руководителя. А вот без уборщика или рядового лаборанта сразу даст сбой.

Поэтому слова Анны неприятно осели на душе.

— Вы думаете, я не права? — Анна чутко среагировала на его молчание.

— Зная вашу профессию, я думаю, вы меня специально дразните, чтобы вызвать на откровенность или на глупость, что по сути одно и то же.

По крайней мере, это предположение заставило девушку открыть глаза:

— В самом деле?

— Конечно! Вы меня разозлили, надеясь, что я стану оправдываться и вас переубеждать. А вы тем временем узнаете от меня что-то, что вас интересует.

— Что же например?

— Ну, например, про Гурова, замечал ли я его похождения на сторону. Или про Крысолова, какой он негодяй, что следит за постояльцами.

Анна звонко рассмеялась:

— Вы просто Пинкертон, вам свое агентство частного сыска надо открывать.

Долин притормозил на светофоре, пробормотал:

— Не хочу… Мне секретов и в обычной работе хватает…

Анна оживилась:

— Кстати, о секретах. Поехали в Управление, посмотрим, что вам передал Натан.

— Я думал, мы к бывшей подруге Гурова едем…

Девушка покачала головой:

— С которой он ходил в оперу восемь лет назад? Или будем отлавливать темноволосую нимфу в Строгино? И этим займемся, но Натан сейчас важнее.

* * *

За тридцать пять дней до Дня Страха

В назначенное время Василий Котов вошел в свой рабочий аккаунт на скайпе. Но вместо Потапова в чате его ожидал совсем другой человек. Серая безликая аватарка подсветилась зеленым огоньком, выбросив первое сообщение:

«Добрый день. Можете называть меня Сантой… Потапов передал мне ваши пожелания».

Котов задумался ненадолго, понял, что с ним на связь вышел кто-то из руководства. Насторожился.

«Привет, Санта. И каково ваше решение?» — напечатал он, а про себя подумал: «Вот так, пусть знает, что для меня он — никто».

Санта ответил: «Ваша просьба приемлема».

Котов выдохнул с облегчением.

— Йесс! — хорошо, что говорили не по видео связи, и можно было не контролировать эмоции.

«Но у нас есть кое-какие дополнительные требования».

— Ну вот. — Котов прильнул к экрану в ожидании подробностей. Хотя для себя уже решил, что примет требования заказчика, если они хотя бы выглядят в пределах нормы.

Человек, спрятанный за серой аватаркой, продолжал: в профиле значилось «печатает». Спустя минуту появилось сообщение:

«Поскольку мы ожидаем противодействия со стороны властей, вам надлежит выехать в место проведения операции и остановиться в приготовленном для вас доме. Он будет оборудован всем необходимым, что вы назовете. Это мы берем на себя. Изготовив нужное количество изделий и передав их нашему представителю, вы можете отправляться туда, куда посчитаете нужным».

Котов замер: мало того, что ему придется переезжать, так еще и работать на чужом оборудовании — а это уже означает возможные осечки и проблемы, за которые придется отвечать. И — тут к гадалке не стоит ходить — головой. Пункт о том, что он может выехать из неизвестного ему дома в любом направлении тоже внушал тревогу — не означает ли, что его закопают вместе с этими самыми направлениями? Он молчал. Тот, кто прятался за серой аватаркой, терпеливо ждал.

«Я делаю изделия. Вопросами доставки на место и локациями использования изделий я не занимаюсь», — написал Котов.

«Я понимаю. Но это наше условие. И если вы вдруг думаете отказаться, то я вам сильно не советую».

За этим коротким сообщением загрузились несколько фотографий: Котов в магазине покупает молоко, Котов оплачивает бензин на заправке, Котов у подъезда набирает сообщение. У Василия сжалось сердце, потяжелели плечи: это фотографии запечатлели события его сегодняшнего дня. Фото у подъезда сделано тридцать минут назад, он набирал сообщение сестре — та должна была приехать утром и забрать куртку, купленную ей в онлайн-магазине, но не появилась ни утром, ни в обед.

Следующее фото заставило Василия отшатнуться: сестра была сфотографирована в машине, перепуганная, с перепачканным грязью лицом и размазанной по щекам косметикой.

Санта напечатал: «Как видите, в ваших интересах не строптивиться. Все издержки, связанные с переездом, мы вам компенсируем».

«Что с моей сестрой? Я хочу поговорить с ней».

«После. Она сейчас спит».

Василий отвернулся от экрана, закрыл лицо. Слегка раскачиваясь вперед и назад, он застонал:

— Нет…

«Каково ваше решение?»

Он знал, с такими, как он, рано или поздно происходит нечто подобное — приходит достаточно крупный делец, который хочет надежно оборвать связь между преступлением и собой, а что проще, чем просто избавиться от исполнителя?

Поэтому Котов страховался как мог. Тщательно скрывал свое настоящее имя и место жительства, не афишировал свою личную жизнь, семью.

«Какие у меня гарантии, что вы не пристрелите меня там же, в съемном доме? И не спустите в реку или не подожжете вместе с домом?»

«Никаких», — честно признался тот, кто назвался Сантой. И от этой откровенности стало совсем душно, топко на душе. Василий встал и отошел от ноутбука, будто надеясь отсрочить принятие решения. Санта печатал.

«В принципе, задачи расправиться с вами перед нами не стояло. Ваша сестра заинтересовала нас только ввиду вашей жадности, как гарантия исполнения обязательств с вашей стороны и пресечения желания нажиться на изделиях еще».

«Я понял. Не трогайте ее. Я все сделаю».

«Приятно иметь с вами дело. Сейчас вы получите деньги на счет и я вам сброшу адрес, на который вы должны явиться. А вы пока подготовьте список того, что вам потребуется в работе. С учетом изготовления 10 изделий».

И смайлик.

Котов понял, что проиграл.

Санта отключился — его аватарка мигнула и побледнела, рядом с ней появилось серое «не в сети». Зато в следующее мгновение на экране мобильного сработало уведомление онлайна банка — была зачислена сумма, которую требовал Котов, плюс двадцать процентов сверху. Василий вытер вспотевшей рукой лоб, откинулся на спинку кресла.

В мессенджере мигнуло сообщение от Потапа с адресом.

* * *

Входя в здание Управления ФСБ, Долин невольно нервничал.

Он встречался с коллегами Анны во время совещаний по вопросам безопасности, так или иначе связанной с разработкой и оборотом лекарственных препаратов и микроорганизмов. Но все эти совещания были на нейтральной территории — в правительстве, в Госдуме, в каких-то профильных министерствах или ведомствах. Его включали в состав межведомственных комиссий по разработке нормативных актов в области регулирования лекарственных препаратов, микроорганизмов, биоагентов и прочего. Здесь же концентрация «властности» просто зашкаливала.

Темные деревянные панели, мраморные колонны, величественная тишина коридоров, в которых творилась судьба миллиардов людей.

— Вы нервничаете, — заметила Анна, поднимаясь на третий этаж. — Не бойтесь, Мерлин не кусается.

— Я не боюсь. Кстати, почему «Мерлин»? Он сказочник?

Анна тихо рассмеялась:

— Нет. Просто иногда он немного ведьма…

Долин хмыкнул:

— Странное качество для офицера ФСБ…

— Совсем нет. Он очень крутой аналитик. Мне повезло оказаться в его группе и работать с ним.

Долин пожал плечами, но спорить не стал.

Дверь кабинета на третьем этаже была приоткрыта, приглашая их. Анна вошла первой, Алексей шагнул следом. Он ожидал увидеть пожилого сотрудника спецслужб с острым и въедливым взглядом, подозрительного ко всему, что движется.

Вместо этого Долина встретил человек, казавшийся его ровесником. Худощавый, высокий, с прямым и светлым взглядом. Человек, на сто процентов уверенный в том, что он делает правильное дело и делает его хорошо.

— Добрый день. Меня зовут Олег Бородин. Рад личному знакомству. — Мерлин протянул ему руку.

Долин пожал ее, улыбнулся в ответ:

— Взаимно. Не ожидал, что у вас нет бороды и волшебного посоха.

Хозяин кабинета расхохотался, бросил осуждающий взгляд на Анну:

— Вообще-то у нас не принято озвучивать рабочие позывные… Но, видимо, вы уже вошли в круг доверенных лиц капитана Журавлевой… Давайте вместе взглянем, что вам оставил Натан Алексиевич.

Анна достала из сумки пакет, положила на стол.

Мерлин придвинул его к себе:

— Ну-с, посмотрим.

Канцелярским ножом он аккуратно вскрыл по шву конверт и вытряхнул содержимое. Буклет на пружине, несколько фотографий, визитка Натана и диск. Олег Бородин взял диск, направился к ноутбуку.

Вставив во внешний дисковод, дождался, пока диск не загрузится. Долин смотрел за кружком загрузки из-за плеча Бородина, Анна стояла рядом, дышала тихо, напряженно.

Вызвав правой кнопкой мыши свойства диска, Олег пробормотал:

— Странно.

Долин видел, что свойства диска показывают наличие на нем информации, а вот сам диск не открывается.

— Давайте попробуем на моем? Вероятно, на вашем нет подходящей программы.

За ноутбуком пришлось спускаться в машину, Долин вернулся быстро, отметив, что Анна и Мерлин сразу перестали обсуждать что-то и смолкли.

Алексей поставил ноутбук на стол, Олег передал гостю диск.

На нем оказался всего один файл — короткая программа-декодер. На черном экране замерли серые квадратики цифр.

— К чему она может быть применима, интересно? — Олег с вопросом посмотрел на Долина.

— Ну, судя по расширению, это программа-аналитик, которыми пользуются в департаменте вычислительной биологии, например. Я могу поручить нашим специалистам посмотреть его.

Мерлин ослепительно улыбнулся:

— Нет, это проверят сотрудники нашей лаборатории.

И он решительно вытащил диск из дисковода.

Долин едва успел сделать скриншот экрана.

«Гробики готовы. Выслал по пять штук»

«Ждем. Все будет офигенно»

«Я прошу еще раз проверить разводку, готовность должна быть 100 %»

«Так и будет»

«Хорошо».

(Из переписки в закрытом чате)

Глава 14. Время истекло

За несколько дней до Дня Страха

Мерлин сам выехал на кражу со взломом.

Квартира Ирины и ее дочери располагалась в панельной многоэтажке в тихом спальном районе, недалеко от сквера и станции метро. Пожалуй, это был один из немногих пригородов, в которых ничего никогда не происходило. Жилой комплекс оказался на отшибе, в итоге все жители района знали друг друга слишком хорошо и невольно друг за другом приглядывали.

Дочь Ирины — студентка мединститута — встретила полицию и сотрудников ФСБ во дворе, на детской площадке. Заметив подъезжающие машины, махнула рукой, привлекая к себе внимание.

Олег Бородин подошел к ней, представился и показал удостоверение. Девушка посмотрела на него с мрачным интересом:

— Вот таких, как вы, мама больше всего и боялась.

Бородин сел рядом с девушкой. На вид она казалась моложе, чем по документам. Розовые шрамы от акне на щеках, чуть обветренные губы. Темная толстовка и бесформенные джинсы-трубы делали ее похожей на парня. А сутулость усиливала это впечатление.

— Чего во мне такого устрашающего? — спросил Бородин.

— В том-то и дело, что ничего. Обычный мужик. Такой вотрется в доверие на изи[10]…

— Даже если так. — Бородин прищурился, наблюдая, как в подъезд один за другим заходят криминалисты, кинолог с собакой, следователи. — Тебе есть, что скрывать?

Девушка хмыкнула:

— Никому не нравится, когда копаются в мозгах.

— Зато когда тебе угрожает опасность, ты знаешь, кому звонить. Верно? — Он кивнул на криминалистов, выгружающих оборудование, — к ним подошел следователь из районного УВД, который вел дело со взломом до этого момента.

Девушка притихла.

— Так все-таки в какую историю влипла твоя мать? — Олег продолжал наблюдать за оперативниками.

Девушка поежилась, поправила капюшон толстовки, затянув тесемки на подбородке. Покосилась на Мерлина. Он почувствовал — говорить не хочет, все еще оберегая память матери. Олег решил помочь девушке:

— Она ведь не просто так исчезла из дома. Она боялась, очевидно. Кого или чего? — Девушка продолжала молчать. — Нам известно, что Ирина работала на коммерческий проект. И в ходе его исполнения узнала что-то, что заставило ее бежать.

Девушка все еще изучала носки своих кроссовок.

— Она хотела, чтобы я не пострадала, — проговорила она, наконец.

— Над чем она работала?

Девушка покачала головой:

— Я не знаю. Она никогда не рассказывала. Но была очень увлечена, говорила, что накануне грандиозного открытия, которое изменит отношение к микробиологии.

— Это было связано с математическими расчетами и прогнозированием?

Девушка неуверенно кивнула.

— Понимаете, мама была очень увлечена этим проектом. Последние недели перед исчезновением просто не останавливала работу… А потом собралась и уехала. Взяла все свои записи, унесла с собой.

— Она вам ничего не объяснила, не оставила записки?

— Оставила: «Чем дальше я от тебя буду, тем лучше для тебя. Не ищи меня. Мама». Еще оставила документы, доверенности на все имущество и распоряжение счетами. Договор ипотеки с отметкой о выплате. Новое свидетельство я уже забирала сама…

Мерлин помолчал. Поднялся ветер, принес с собой взвесь дождя и опавшую листву. Из подъезда вышла женщина с внуком в коляске. Малыш агукал и теребил в ручонках игрушку-спиральку, закрепленную на ручке коляски. Женщина с удивлением посмотрела на дочь Ирины, кивнула. Девушка ответила ей и отвела взгляд. Мерлин заметил, как она рукавом стерла со щеки слезы.

Надо же, он и не заметил, что она плакала. «Чурбан», — отругал себя Бородин.

— Примите соболезнования.

Девушка отозвалась:

— Мама очень талантливая была. Я уверена, что она что-то важное открыла.

— Я верю вам. Нам бы понять, что это было.

Ее дочь пожала плечами:

— Я вряд ли смогу помочь…

— Вас будет подробно опрашивать следователь, я, конечно, посмотрю протокол. Но сейчас хотел бы узнать ваше мнение: что, как вы думаете, искали воры?

— Возможно, те бумаги и записи, которые мама забрала с собой. Возможно, что-то еще.

— Что-то исчезло?

— Да, деньги. Около семи тысяч, которые я хранила дома. Наличкой. Мои кольца золотые. И сережки с аметистами, подарок мамы… Вот их очень жаль.

— Мы найдем их. — Мерлин встал.

Девушка кивнула, посмотрела на него снизу вверх.

— Я не знаю, над чем работала мама, но однажды она звонила с моего сотового вот этому человеку. — Девушка достала из кармана толстовки и протянула Бородину помятую бумажку с криво написанными цифрами. — Это было накануне ее исчезновения. Я выписала номер для полиции, когда обнаружила, что она исчезла.

Олег развернул листок. Восемь месяцев назад этот номер принадлежал Натану Алексиевичу.

* * *

Натан сжимал в кулаке сто пятьдесят рублей, выданных Жориком на покупку дешевой выпивки, и кутался в пальто, прячась от пронизывающего ветра.

Заглянув в отделение банка, посмотрел, какое сегодня число. Выходило, что на хате с алкашами он провалялся трое суток. Сколько можно еще так прятаться? Целую вечность. Но тогда от него самого ничего не останется. Он уже и сейчас был не уверен, что что-то осталось.

Дойдя до киоска с периодикой, просмотрел передовицы бульварных газет. Те пестрели знакомыми заголовками. Какая новомодная красотка какое платье выгуляла в отпуске, какие прелести продемонстрировала ее коллега по артистическому цеху, у кого новый любовник, кто разоткровенничался о собственных политических взглядах.

Ничего, что говорило бы о работе «Либертариума».

«Может, еще не началось? — подумал Натан с надеждой. — Может, еще не поздно все исправить?».

Он вытащил из кармана деньги, огляделся. Найдя взглядом остановку, нырнул в подошедший автобус, и уже через полчаса стоял у представительного здания. Позвонив, дождался ответа домофона:

— Вы к кому?

Натан Ольгович сглотнул. Будто надеясь, что в последний момент что-то решится иначе, оглянулся.

— Мое имя Натан Алексиевич. Я пришел оформить явку с повинной. У меня информация о готовящемся террористическом акте.

* * *

— Ты знаешь, кто может помешать?

— ФСБ?

Санта вздохнул, закатил глаза — глуповатый подручный его раздражал. Но он был предан делу, а потому полезен. Значит, раздражение нужно держать при себе.

— Представь, он за несколько месяцев наладил производство вакцины в промышленных масштабах. Это сделали не его ученые, а он сам.

— Но он ведь не разрабатывал вакцину, — хохотнул Франко.

— Он не разрабатывал. — Санта терпеливо кивнул: — Но создал условия и организовал. И это иногда важнее, чем деятельность самых талантливых исполнителей…

«Я тоже никого не убиваю, это делаешь ты. Моя работа — все талантливо и нешаблонно организовать», — отметил он про себя.

Кто-то поумнее заметил бы в его словах сарказм, но не Франко. Этот бывший футболист так и не научился мыслить критически. Зато был обаятельным и мог очаровать любую женщину. Именно его очарование и галантность вывели на Ирину. Сотрудница банка, которую обхаживал Франко, сообщила о появлении владелицы ячейки номер 241 тут же, стоило той предъявить свои права. А дальше оказалось делом техники «довести» Ирину до места, где она пряталась.

Ловкость рук и никакого мошенничества[11], как говорят в одном старом фильме.

Санта пересмотрел их сотни, чтобы понять логику тех, с кем ему придется иметь дело. Эти люди простоваты и добродушны, падки на лесть и дешевые побрякушки, доверчивы ко всему, что подается с улыбкой. А такие, как Санта могли улыбаться очень хорошо.

И вот теперь нужно было решить вопрос еще с одним из них. Правда, другого сорта. Этот оказался себе на уме. Неуступчив, замкнут и подозрителен. Санта даже почувствовал интерес к нему как к равному. И сейчас ему было жаль говорить то, что приходилось говорить. Но дело превыше всего.

— Его нужно убрать, — озвучил он свое решение.

— Окей, Оливер. — Франко лениво кивнул. — Ты хочешь, чтобы этим занялся я?

— Нет, используй мальчишку, он уже засветился, так что от него надо избавляться. Пусть отработает те деньги, которые на него потрачены.

— Ты имеешь ввиду Тони? Он может быть еще полезен: через архивы сестры, которые он у нее ворует, мы узнаём много полезного. И получаем хорошие рычаги.

Санта понимал, что Франко прав — русские еще и очень щепетильны в отношении своей репутации, зачастую боятся огласки весьма невинных, с точки зрения Санты, забав, вроде поездки на Мальдивы с любовницей.

— Мы найдем и другие рычаги, — отозвался он. — Не стоит долго доить одну и ту же корову, она может начать лягаться…

Франко кивнул. Чем он нравился Санте, так это тем, что не спорил.

Санта выдохнул с облегчением и прикрыл глаза. Он завершит эту операцию очень скоро. День Страха эта страна запомнит надолго, а спецслужбы будут разбирать ее в учебниках.

Потому что она будет сыграна как по нотам.

И музыка будет сочинена им.

* * *

Ему стоило невероятного труда отвлечь Анну, чтобы передать скрин кода программы Натана Алексиевича Ване Самохину.

«Перешли Мезенцевой, что она скажет», — попросил Алексей. И сейчас сидел в машине, как на иголках — дергался из-за каждого звука, то и дело хватался за сотовый. Анна смотрела на него с удивлением и любопытством.

— Мы кого-то ждем? — Она кивнула на зеленый сигнал светофора, который Долин по рассеянности проигнорировал. Водители за ним уже голосили, поторапливая.

Долин стартанул, ловко набрал скорость.

— В лабораторию заедем, хорошо? — Он не спросил, а поставил в известность. Хотел переговорить с Мезенцевой лично. Анна пожала плечами: можно и в офис, ей требовалось оставаться в дороге. Дорога отвлекала и помогала перебирать разрозненные пока детали. Мерлин сказал, что в доме Ирины что-то искали. Он предполагал, что это записи, сделанные ею по левому заказу и сокрытые от заказчика. За это женщину могли и убить, если дело было достаточно серьезное. А выходило, что серьезное.

— Как все-таки случилось, что вы пошли в ФСБ? — спросил Долин, снова переходя на «вы».

— А что такого? Закончила юрфак, подала документы, прошла отбор… Ничего интересного. — Анна была не в настроении болтать.

Чего не скажешь о Долине.

— И чем вы обычно занимаетесь? Шпионов ловите?

— И шпионов тоже… — Анна покосилась на него: — Вы ведь этот разговор для чего-то завели?

Долин не мог отказать своей новой знакомой в проницательности. Кивнул.

— За мной следили? — Он постарался, чтобы голос прозвучал не слишком жестко и требовательно. — Как долго? Зачем?

Анна отозвалась уклончиво, словно давно заготовленной фразой:

— Скажем так: мы приглядываем за всеми, у кого есть доступ к секретным сведениям, составляющим гостайну.

— Получается, вы никому не доверяете… Паршиво, наверно, жить в таком мире.

Анна посмотрела на него, изогнула бровь. Ее голос прозвучал резко:

— Паршиво жить в мире, в котором Родина — просто шесть букв алфавита.

— А разве жить и действовать можно только ради идеи? — Долин скривился, да и в его голосе сквозил сарказм. Нет, он не хотел поскандалить. И для себя давно, еще когда встал на защиту НИИ, решил, что в жизни есть вещи поважнее денег. И еще, что честный мир начинается с твоей собственной честности. Он свою правду защищал каждый день. Выплачивая налоги и крутые зарплаты крутым специалистам, пробивая кредиты на перспективные разработки, внедряя новые препараты и формулы, доказывая, что русская фарминдустрия и микробиология — лучшие, самые надежные и достойные восхищения. То, что власть все равно рассматривала его под микроскопом и «приглядывала», коробило Долина и поднимало в душе что-то липкое и холодное. — Разве нельзя просто качественно выполнять свою работу?

Анна легко вздохнула, и Долин понял — она не повелась, спора не возникнет. Усмехнулся, чувствуя как в ответ на ее вздох растаяло и его собственное липкое и холодное чувство.

— Ради Идеи можно вообще многое. Но мы с вами упремся в содержание этой самой Идеи и в итоге никуда не выйдем, потому что здесь каждый превращается в глухаря и фанатика и обычно не слышит другого. Потому что Идеи, как мы оба с вами знаем, бывают разные. И те люди, против которых мы сегодня роем носом землю, пытаясь помешать им совершить страшное, тоже действуют ради Идеи. И, как вы понимаете, Идеи у нас с ними прямо противоположные… Отвечая на ваш вопрос, пожалуй, признаюсь, что я просто лентяйка: я не стала выбирать какие-то другие идеи, которые сегодня есть, а завтра превратятся в пошлость. Я выбрала главную — безопасность моей страны. Идея очевидная и ясная, как солнечный луч, который пробивает морок ночи. — Она внезапно повернулась к Алексею и снова перешла на «ты». — Тебе приходилось видеть, как наступает утро? Вот только что были синие сумерки, в которых каждая кошка — серая. И вдруг из-за горизонта выглядывает ярко-малиновый диск, и первый же луч, как абсолютная истина, меняет все вокруг. И нет больше серых кошек.

— Зато тени становятся длинные-длинные и черные-черные, — отозвался Долин.

— Они исчезают под теми же солнечными лучами, в полдень.

Долин долго молчал. Заговорил только тогда, когда они уже были почти на месте. Они свернули к зданию лабораторий, чтобы припарковаться. Он остановился, вытащил ключи из замка зажигания и посмотрел на Анну.

— То есть я и моя работа — это тени, которые еще предстоит развеять?

Анна спокойно выдержала его взгляд.

— Вы не поняли. Вы — тот самый луч, который вносит ясность.

Долин едва не выронил ключи, те зазвенели в его руках, так неожиданно прозвучало признание Анны. Девушка понимающе посмотрела на Алексея:

— Не удивляйтесь. То, что вас так раздражает, — не то, чем кажется. Приглядывать можно не из-за недоверия, а из-за желания защитить.

— Мне все еще что-то угрожает? — Долин замер.

Анна засмеялась:

— Это у меня спрашивает человек, в доме которого найден труп, рыскает грабитель и врывается подкупленная горничная, а преступник все еще не найден? — Она собралась выбираться из машины, бросила через плечо: — Надеюсь, вы не всерьез…

Они вышли из автомобиля почти одновременно — на этот раз Анна не играла роль подружки и не ждала, пока Долин проявит галантность. Выпрыгнув на асфальт, она оправила джинсы и привычно потянулась.

— Мне кажется, с точки выбора идеи у нас с вами похожая мотивация, разве нет? — Девушка лениво улыбнулась.

Холодное уже осеннее солнце играло в ее рыжих волосах, будто поджигало их, отражалось разномастными бликами на белой, почти прозрачной, коже.

Алексей поймал себя на мысли, что глупо улыбается и совершенно не помнит, о чем они только что говорили. Дурацкое чувство полного блаженства, когда мысли вроде и есть, но они сосредоточены на кончиках волос девушки-нимфы, поглотило его полностью, оставив лишь шум в ушах и растерянность.

Ясно-бирюзовые глаза, эти окрашенные осенью омуты, смотрели со спокойным пониманием и достоинством, без кокетства и игры. Оранжевые лучи скользили по парковке, звуки стихли и будто растворились в этом цвете. Время словно остановилось, замерло, будто пойманное янтарем.

Алексей хотел сказать, что Анна очень красива. И еще то, что хотел бы встретиться с ней при других обстоятельствах. И, возможно, поговорить про идеи и цели, про собственное место в большом и сложном мире. Он уже набрал в легкие воздуха, надеясь, что успеет сказать это до того, как девушка отведет взгляд, до того, как связь между ними — почти магическая — растает, оставив после себя пустоту.

Но взгляд Анны потерялся, метнулся в сторону, мимо Алексея. Он успел заметить, как безмятежная улыбка соскользнула с губ девушки, рассыпалась невнятным криком — Долин был так увлечен моментом, что не смог даже разобрать ее слова. Просто замер соляным столбом, как последняя высокая нота, выпущенная виртуозом-саксофонистом и повисшая под куполом. Как натянутый нерв.

— В сторону! — сквозь пелену солнца донесся до него крик Анны. Золото ее волос рассыпалось по плечам, взмыло огненной пеной.

Алексей проследил за ее взглядом — с интересом, не успев испугаться: на парковку ворвался темный внедорожник. Он летел прямо на Долина, не сбавляя скорости и рассекая жирные черные лужи.

Удивительно, что в такой момент человек видит и слышит иначе. Доля секунды, отделявшая Алексея от смерти, а он успел заметить, как солнце потускнело, спрятавшись за тучами, словно подтверждая, что сейчас произойдет что-то действительно недоброе и не желая на это смотреть. Успел отметить, как птицы, притихшие на ветках, в одно мгновение взмыли ввысь, потревоженные чем-то значительным и страшным.

И еще — как Анна бросилась наперерез его смерти.

Ее «в сторону!» еще не оборвалось и продолжало звучать в ушах, а девушка, перепрыгнув через капот его машины, уже рванула к нему. Огненный шлейф ее волос полоснул по щекам, отрезвляя пощечиной, заставляя действовать. Алексей успел лишь набрать в легкие воздух — странный рефлекс, в минуты опасности человек больше всего боится оказаться без воздуха. А может, просто всякий раз надеется, что обманет мироздание и сможет взлететь?

Удар последовал почти сразу — мощный и безапелляционный, в грудную клетку. Это Анна, схватив его за грудки, дернула на себя и тут же оттолкнула прочь.

Мир опрокинулся и навалился на Алексея ярко-синим небом, окрашенным длинными лучами укрывшегося за облаками солнца. Долин жестко приземлился на асфальт. Визг тормозов оглушил мужчину, слившись с болью ушиба от падения.

Его растерянная физиономия отразилась в черных хромированных боках машины-убийцы.

Анна, оттолкнув его, успела приземлиться рядом на колено и, выхватив из-за пояса оружие, открыла огонь по колесам удаляющегося авто. Выстрелы, будто щелчки хлыста, отдавались в грудной клетке. Алексей пытался подняться, но ватные руки не слушались, тело, словно предоставленное взаймы, перестало ему подчиняться. Виски будто пронзила раскаленная спица, пробив к черту барабанные перепонки. Алексей открыл рот, заорал, разрываю ватную пелену вокруг.

Анна торопливо повернулась к нему, коснулась его плеча:

— Живой?

Не в силах сказать и слово, Алексей кивнул. Он продолжал глотать воздух и, подобно рыбе, открывал и закрывал рот. Девушка кивнула с сочувствием, посмотрела куда-то поверх его головы. Долин услышал грохот приближающийся шагов.

— Вызывайте полицию и «Скорую»! — скомандовала Анна подбежавшим охранникам.

Выхватив из рук Долина ключи от машины, распахнула водительскую дверь и запрыгнула в салон. Только сейчас к Алексею стало возвращаться самообладание:

— Я с тобой! — Он привстал на локте и попробовал сесть — плечо от запястья до ключицы отозвалось пронизывающей болью, заставив его взвыть и скрючиться на асфальте.

— Ага, щас… Жди здесь! — Машина сорвалась с места, окатив Алексея с ног до головы мелкой дорожной пылью, комьями налипшей на брызговиках грязи и парами бензина.

Не рассчитывая на расторопность полиции, Анна набрала Мерлина. Вместо приветствия назвала адрес за городом, куда ее привез Алексей. Пояснила сухо:

— На Долина только что совершено покушение. Преследую черный джип. Госномер ЕВА2114. За рулем мужчина, молодой. Волосы темные, длинные. Телосложение худощавое. Больше пока сказать не могу… У автомобиля нападавшего пробито левое заднее колесо… Продолжаю преследование.

Это покушение меняло все.

Это означало, что они подобрались достаточно близко, сами того не заметив. Сейчас нужно было вспомнить все свои недавние шаги и понять, каким из них потревожили преступников. Иначе те не решились бы на отчаянный шаг — покушение на одного из фигурантов.

«А что, если для отвода глаз? Для того, чтобы нас отвлечь?».

Мысли текли размеренно, словно скорость и мелькающие вдалеке габариты внедорожника действовали на Анну успокаивающе.

Если удастся задержать водителя, то дорога к разгадке станет совсем короткой.

В такие моменты мозг работал иначе, подмечая незначительное. Вот, например, Анну не отпускало ощущение, что она уже видела водителя внедорожника, едва не сбившего среди бела дня ее подопечного. Доля мгновения, когда черный автомобиль развернулся к ней крылом, и она смогла рассмотреть его водителя через затемненное стекло, не давала покоя. Этот человек был ей откуда-то знаком. Причем, вот именно в таком ракурсе — в профиль.

Как такое возможно, Анна не представляла, но пока не зацикливалась на этом — у нее еще будет время, чтобы все проанализировать. Сейчас важнее задержать преступника. Он — ключ к разгадке связи между Ириной и Алексеем Долиным. Ответ на многие вопросы.

Например, на тот, кто был целью нападения — Ирина или Алексей? Или бумаги, переданные Натаном?

Прочная нить, которая связывала все линии в одну.

Внедорожник притормозил на повороте и свернул на гравийку — за ним тянулось тонкое облако выхлопных газов и дорожной пыли, которая быстро оседала, смешиваясь с предвечерними сумерками. Водитель значительно превышал скорость, не жалея автомобиль. Анна, заметив маневр, ловко перестроилась правее и свернула за внедорожником.

Она уже почти догнала его.

Сквозь осеннюю листву дорога легко просматривалась на несколько сотен метров. Анна пыталась сообразить, куда мчится водитель, как он планирует укрыться от нее.

Но было очевидно, он хорошо знает местность и точно понимает, куда направляется.

За поворотом показался мост, на который въехал черный внедорожник. Анна вдавила педаль газа в пол, ее машина выскочила на открытый участок грунтовки.

Внедорожник резко подпрыгнул вверх, будто в самом деле собираясь взлететь. Но вместо этого дернулся, будто споткнулся. Короткий миг свободного парения, а из-под днища, охватывая колеса и салон, рвануло густое огненно-красное пламя. Жадное. С шелково-черным отливом. Анна резко затормозила, прижимая свой автомобиль к обочине, и выскочила из машины.

Черный внедорожник, охваченный пламенем, пробил ограждение и рухнул вниз. Вой пламени, оглушительный хруст металла, скрежет по бетону, звук рассыпающегося стекла и хлопок — Анна закрыла руками уши.

Из-под моста повалил густой черный дым.

Анна, схватившись за голову, медленно оседала в дорожную пыль.

Она вспомнила, где видела этот профиль.

Узнала темноволосого парня, взорванного на ее глазах в автомобиле.

Поздний вечер. Дорожка коттеджного поселка, тусклый свет фонарей.

Человек крадется вдоль кустов, оглядывается. Его профиль попал в видеокамеры. Темные длинные волосы и какие-то украшения на ушах. Они думали — сережки.

Оказались пиратские монисты, вплетенные в тонкие косички.

Анна думала, это девушка. Они искали девушку.

А это был парень. Гость банкира Гурова, проникший в дом Долина в день убийства Ирины.

Глава 15. Тони Бун

Анна наблюдала за криминалистами, сновавшими вокруг сгоревшего автомобиля. Его покореженный корпус торчал в кювете, неловко уткнувшись носом в черную от дождя землю, над ним еще клубился пар и растекалась вонь сгоревшей резины, пластика и человеческих останков.

Когда поднимался ветер и относил эти запахи вместе с голосами криминалистов, начинало пахнуть привычно, как в «мирной» жизни — сыростью, опавшими листьями и хвоей. Но это длилось ровно мгновение. Ветер стихал, и над головами снова повисал запах бензина, гари, паленого пластика и плоти — густой, заставлявший морщиться и прятать нос.

Анна видела трупы, к впечатлительным дамам давно себя не причисляла, но произошедшее на ее глазах словно поставило все мысли на паузу. Тот, кто задумал что-то страшное, перешел последнюю черту — убил. И теперь совершенно очевидно — не случайно, в пылу борьбы, как это, возможно, произошло с Ириной. Значит, времени совсем не осталось. А они ни на йоту не приблизились к разгадке.

К девушке бесшумно подошел Мерлин, опустился рядом на заботливо расстеленный криминалистами брезент.

— Взрывное устройство? — тихо спросила Анна.

Мерлин кивнул.

— Его здесь ждали. Оперативники нашли место, откуда устройство привели в действие.

Это удивило Анну:

— То есть в машине был смертник?

Мерлин снова мрачно кивнул, достал из кармана пачку сигарет и закурил. Чтобы дым не потянуло на Анну, помахал перед лицом, разгоняя синие клубы. Добавил тихо:

— Только вряд ли он об этом знал…

— Мне кажется, я его видела. — Девушка прищурилась, посмотрела на заходящее солнце, его ярко-желтый глаз выглядывал из-за черных стволов сосен. Анна еще раз вспомнила короткое видео, которое ей показывал Игорь. Добавила более уверенно: — Нет, не так: — я точно видела. Это тот, кто приехал к Гурову в день убийства Ирины.

Мерлин перевел на нее взгляд:

— Мы же, вроде, думали, что к банкиру подружка приезжала?

Анна покачала головой:

— Мы так думали, потому что это казалось очевидным. Долин, кстати, сразу усомнился, что человек, который крался по его дорожке и бежал через кусты, а потом ловко забрался на второй этаж дома Гурова — девушка… Надо допрашивать Гурова.

Мерлин кивнул:

— Ты как сама? Неважно выглядишь… Кстати, Долин в порядке — чуть вывихнул плечо, но в целом здоров. Ты отлично сориентировалась.

Девушка отмахнулась:

— Не вижу в этом никакого геройства, даже наоборот — была бы попроворнее, смогла бы задержать этого парня. Глядишь бы жив остался… — Помолчав, она проговорила тихо: — Олег, у нас ведь совсем не осталось времени, если… — Анна запнулась, посмотрела на него вопросительно. — Что-то по файлу Натана есть?

— Пока нет, наши спецы работают. С таким кодом еще не сталкивались.

Анна хотела спросить, не пора ли привлечь к работе программистов «БиоТеха», но не успела — Бородин огорошил следующей новостью:

— Он, кстати, сдался. Явился в Новосибирское управление, заявил о готовности сотрудничать со следствием.

Анну насторожило, что такую важную информацию Мерлин сообщал вяло и бесцветно, словно она ничего не значила.

— Натан?! И что? — уточнила девушка нетерпеливо.

— И ничего… Мне кажется, он струсил и пришел, с одной стороны, чтобы спрятаться от тех, кто его нанял. С другой, чтобы выяснить, что известно нам.

— А нам ничего не известно.

— И он это сразу понял, поэтому замкнулся и теперь валяет дурака, изображая шизанутого пьянчужку.

— Вот гад!

Бородин не мог с этим поспорить, но ждал, чего добьются программисты, чтобы с этой информацией припереть Натана к стенке.

— Но я знаю, что увидела Ирина. — Голос Олега стал бодрее. — Она догадалась, где будет проведена операция… И поняла, что у нее осталось совсем мало времени, чтобы предотвратить трагедию, а потому начала делать ошибки. И главной из них было изъятие кулона из банковской ячейки — уверен, в офисе ее и ждали. Мы сейчас проверяем сотрудников банка.

— Как думаешь, что с этим кулоном? Горничная сказала, что он выглядел как безделушка… То есть проблема не в нем самом. В чем тогда?

— Это или емкость с образцами, или замаскированная флешка с информацией. И то, и другое накануне операции — бесценно.

— Почему она не передала это тебе, а поехала домой? Она ведь собиралась проинформировать нас…

Мерлин пожал плечами и помрачнел:

— Пока не знаю… Возможно, Ирина решила, что дала слишком очевидную наводку, и, если уж я ею не воспользовался, то или полный дурак, или работаю на ее заказчиков… — Он горько усмехнулся, добавил в полголоса: — Насчет первого она не сильно ошиблась, я так и не разгадал ее ребус… Но я знаю, где будет нанесен удар… — Он скользнул взглядом по черному пакету, в который криминалисты грузили тело водителя взорванного внедорожника. Анна ждала. Олег еще раз прокрутил в голове все данные и убедился, что все продумал правильно. — Энск. Там будет проходить старт чемпионата России по футболу. Сотни болельщиков со всех уголков страны. Разгоряченная игрой толпа. Сотни камер и прямая трансляция.

— И когда?

— Первый матч послезавтра. Я думаю, атака будет совершена на стадионе.

Анна нахмурилась:

— Но нам нужно знать, кто это все организует. Их вычислить нереально! Мы ведь даже не представляем, как именно будет совершена атака, как ее собираются реализовывать. С помощью каких средств…

— Поэтому завтра я вылетаю в Энск. Голыми руками ловить стаю комаров: люблю, умею, практикую.

Анна хмыкнула:

— Хочешь вместо стрельбы по воробьям прочесать все мелким гребнем?

Она была уверена, что это ничего не даст: те, кого они ищут, кто задумал жуткое и кровавое, давно уже готовились и строили планы, а у Мерлина нет даже информации о том, как именно будет совершено преступление — это все равно, что сидеть в чистом поле в ожидании грозы и ждать, куда ударит.

— Мы не знаем нюансов, но понимаем характер атаки. Биоагент с высокой возможностью поражения… Учитывая сферу интересов Керге Суурм, это будет что-то, передающееся воздушно-капельным путем… — Бородин посмотрел прямо перед собой. — Знаешь, чтобы понять, что хочет преступник, иногда приходится надевать его шкуру, мыслить, как он. Что бы сделал я на его месте…

— Иногда мне кажется, что нам не хватает фантазии… Олег, при том количестве данных, которые у тебя есть, придется искать иголку в стоге сена, там, в Энске… Надо подключать «БиоТех», — мягко настаивала Анна.

Мерлин покачал головой, повернулся к ней:

— Не уверен, что переданные Натаном файлы представляю какой-то интерес для следствия, он их отдал Долину, чтобы устроиться на работу. Помнишь?.. Так что это частное дело, возможно, даже не относящееся к нашему ведомству…

— Но ты пытаешься расшифровать эти файлы? — Анна с удивлением смотрела на коллегу.

— Аня, помимо готовящегося теракта, мы постоянно занимаемся промышленным шпионажем, торговлей секретными данными, верно? Ребята посмотрят, что файлы «чистые», и закроем это дело… Меня интересует другое. Преступники нацелены на показательное, масштабное преступление, с многочисленными жертвами и паникой. И вот сейчас я понимаю, что, будь я на их месте, для поражения максимального числа людей, выбрал бы переполненный стадион.

— С коптера распылить?

Мерлину это казалось самым вероятным. При нынешнем количестве моделей летающих аппаратов найти ту, которая сможет поднять в воздух небольшой груз, не проблема. Модернизировать контейнер для распыления аэрозоля — тоже дело техники. Выходило, что это вполне реальный сценарий.

— Надо ехать на место, — кивнул Олег своим мыслям. Он порывисто поднялся, отряхнул налипшую грязь с ткани брюк. — Я все равно не вижу других вариантов. А времени их искать и все продумывать уже, очевидно, нет.

Анна посмотрела на него, пришлось прищуриться — заходящее солнце било по глазам:

— Хорошо бы обсудить с Долиным. Его воспринимают как реальную угрозу, а значит, на него можно положиться и отработать технические вопросы. Ты не находишь? — Девушка заметила, что Олег Бородин качнул отрицательно голосовой. Отозвался категорично резко:

— Не нахожу. При всем уважении к нему и к твоему мнению, мы не можем его посвящать во все нюансы дела.

— Но о том, какую дрянь можно распылить с коптера-то, он может рассказать, хоть теоретически… И подготовить ту же вакцину. Или разработать профилактические меры…

Мерлин засмеялся:

— Ага, а если мы все-таки окажемся неправы, а профилактические меры примем, то нас потом вздернут на рее, как проштрафившихся матросов…

Анна шумно выдохнула:

— Олег…

— Если я пойму, что нужна его помощь, я его привлеку, обещаю…

Он развернулся и направился к машине. Девушка какое-то время смотрела вслед уходящему. Если бы Олег Бородин повернулся к ней, то обратил бы внимание на плотно сомкнутые губы и заострившиеся скулы — они говорили, что Анна не согласна с решением шефа. Сжатые кулаки подсказали бы, что она борется с тем, чтобы не нарушить его решение. А лихорадочный румянец — о том, что ищет альтернативный путь. Но Бородин повернулся к девушке только для того, чтобы спросить:

— Подвезешь меня? — Олег остановился у машины Долина, распахнул пассажирскую дверь.

Когда Анна уже усаживалась за руль, проговорил:

— Думаю, можно снимать наблюдение с Алексея… В том плане, как с подозреваемого… Оставь приглядывать за ним кого-то из наших для безопасности. Ты будешь мне нужна здесь — для координации и помощи.

Сердце Анны упало и будто бы разбилось — она даже слышала, как оно зазвенело, рассыпаясь на сотни ледяных осколков. С трудом сглотнув подступивший к горлу комок, кивнула:

— Хорошо.

* * *

Санта зевнул. Все готово.

Его забавлял этот момент, когда спецслужбы, как муравьишки, начинают суетиться, пытаясь обыграть его.

В городе ввели «желтый» уровень опасности, надо же.

В его детстве был такой случай. Младший брат очень боялся диких пчел, именно его они чаще всего и атаковали. И вот пикник, на который выбралась вся семья. Парк. Речка с мелким золотистым песком по берегу. Они раскрыли корзинку с фруктами, и на запах прилетела оса. Младший брат завизжал, принялся размахивать руками, отгонять насекомое, в итоге прихлопнул его, но этим только разозлил. Был укушен несколько раз, едва не умер от анафилактического шока и испортил всем отдых.

Спецслужбы действуют примерно так же — хлопают руками, размахивают приказами, но в итоге пропускают главное — атаку. Потому что нет ничего сложнее, чем догонять ушедший со станции поезд.

И его, Санты, поезд не просто тронулся, он уже набрал ход.

Еще раз проверив расстановку контейнеров, мужчина подключил вторую группу. Их задача — сделать «буу» четко по расписанию.

Будет весело.

Готовый наблюдать, Санта устроился в кресле, включил в телевизоре новостной канал.

Миловидная диктор сообщала с серьезной миной:

— В преддверии готовящегося чемпионата России по футболу в Энск и другие города, принимающие чемпионат, прибывают гости. Их встречает праздничная иллюминация в аэропортах и вокзалах, тематические фотозоны с символикой чемпионата и команд, принимающих в нем участие. На улицы выходят ростовые куклы в костюмах талисманов команд. Так, еще вчера в Воронеже замечены снежные барсы, представляющие футбольный клуб «Сочи», а в Энске — черные быки, которые, как известно, являются талисманом футбольного клуба «Краснодар». Также игрушки, выполненные в виде черных быков в зеленых майках, появились на развалах около стадиона «Ракета»…

Санта выключил звук. Миловидная девушка раздражала.

Дальше он наблюдал за экраном в тишине, подглядывая за бегущей строкой.

Панорамные фото и видео города — он отметил флаги и парадную форму на офицерах ДПС. Бегущая строка внизу экрана сообщила, что в «в целях обеспечения безопасности горожан и гостей города усилены меры по защите общественного порядка».

— Ну-ну, — Санта тихо рассмеялся, довольно погладил живот, — усиливайте, усиливайте. Только веселее будет.

Он зевнул.

Набрал номер Полипова:

— Ты все сделал?

Полипов замялся:

— Ну, как бы…

— Ты не убрал его, верно? — Пульт от телевизора хрустнул в сжатом от раздражения кулаке.

Полипов промямлил:

— Там осечка небольшая вышла. Девка, что с ним была, оказалась вооружена.

— В каком смысле?

— В прямом. У нее был пистолет. Тони запаниковал и слинял… Но не волнуйся, я его уже зачистил, подстраховался заранее…

Санта нажал отбой. Пробормотал в пустоту:

— Ты идиот!

Он даже не чувствовал злости. Ему хотелось просто придушить этого пустоголового придурка, который заигрался в агента 007.

Мужчина положил телефон на подлокотник и посмотрел на экран телевизора — тематика сменилась. На этот раз трое в костюмах беззвучно обсуждали что-то.

Санта набрал номер Франко:

— Нашего энского помощника надо утихомирить. Не хочу, чтобы он начал паниковать и говорить.

— Мне сделать это самому?

— Да, поторопись, пока он не испортил что-то еще… Когда у тебя самолет?

— Утром, в полвосьмого.

Голос не дрогнул, Санта даже не сообразил, понимает ли подручный, что, находясь в эпицентре, может подхватить ту же заразу, что и остальные, и не выкарабкаться. Вероятно, не понимал, иначе бы запросил совсем иную цену.

«Дураки — полезный вид, не исчезающий», — подумал он, а вслух отметил:

— Хорошо, значит, к десяти будешь на месте. Проверь все еще раз лично. По готовности сообщишь мне.

Франко оказался самым надежным, что и требовалось доказать. С ним будет жаль расставаться, но ничего не поделаешь. Такие операции проводятся единожды, а исполнители должны замолчать.

* * *

Проверка номеров взорванного и сгоревшего авто привели к агентству «Capriccio». После того, как Долин клятвенно заверил, что он чувствует себя отлично и оставаться в больнице не намерен, Анна и Олег забрали его с условием, что Алексей не станет мешаться и будет прилежно сидеть в машине, не высовываясь.

Долин подремывал на заднем сиденье, когда заметил, что их автомобиль остановился на парковке агентства. Начальница как раз выходила из здания, неторопливо искала ключи в дамской сумочке.

Анна и Мерлин подошли к ней. Долин прислушался.

— Вы все-таки солгали… Ваш кристально честный Гуров встречался с девушками из вашего агентства, и это происходило не восемь лет назад, а прямо сейчас… — начала Анна. Мерлин встал так, чтобы заблокировать возможные попытки к бегству хозяйки агентства, прямо за ее спиной. Женщина занервничала, побледнела:

— В каком смысле? Я ничего не знаю… Это какая-то ошибка.

— Никакой ошибки. А после того, как я задала вам неудобные вопросы машина, зарегистрированная за вами, совершила попытку покушения на убийство важного свидетеля, возможно, мишенью также являлась и я сама.

Дарья ахнула, отшатнулась, но тут же была подхвачена за локоть стоявшим позади нее Олегом. Женщина облокотилась на автомобиль, переведя дыхание, схватилась за верхнюю пуговицу блузки, дернула ее вниз. Шумно вздохнула.

— Зачем вы послали убийцу? — Анна склонилась к ней.

— Я никого не посылала, никого не убивала. Я ничего не делала… Отстаньте от меня.

— Мне нужны координаты той девушки, с которой Гуров встречается сейчас.

— Я вам правду сказала, нет никакой девушки, послушайте… — Женщина протестующе всплеснула руками.

— Нет, это вы послушайте. Эту девушку видели в день убийства, совершенного в коттеджном поселке, есть свидетель, который подтверждает, что привез ее в «Хватово», в дом банкира Гурова. А камеры видеонаблюдения зафиксировали, что она была на месте преступления, более того, убегала с большой поспешностью из дома, где совершено убийство. А сегодня находилась за рулем автомобиля, который зарегистрирован на вас и пытался совершить наезд на важного свидетеля по тому делу. И через несколько минут была взорвана с использованием дистанционного взрывного устройства.

Анна говорила с напором, все ближе склоняясь к начальнице агентства «Capriccio», а та все сильнее бледнела и оседала. Рука поднялась, словно отгораживаясь от Анны, а после последней фразы безвольно повисла в воздухе. Женщина растерянно прошептала:

— Взорвана?

Анна кивнула:

— На моих глазах, во время движения…

— А водитель? — Долин видел, как у женщины округлялись глаза и искривлялся рот, уже готовый испустить душераздирающий крик.

— Он погиб мгновенно. — Это выступил из-за спины Дарьи Олег Бородин.

Дарья схватилась за сердце.

— Нет, вы лжете, этого не может быть…

Мерлин достал из внутреннего кармана распечатку фотографии сгоревшего внедорожника, назвал его госномер:

— Этот автомобиль совершил попытку наезда на человека, а потом скрылся с места происшествия и был подорван в пятнадцати километрах от места… Машина с таким госномером зарегистрирована за вами…

Женщина закрыла глаза, отчаянно покачала головой, словно надеясь, что фото покореженного и выгоревшего дотла автомобиля ей только померещилось.

— Нет, — прошептала она, — нет, этого не может быть… Господи, Тони…

— Это имя девушки, которая встречалась с Гуровым?

— Не девушки, а парня… Антон.

Мерлин и Анна переглянулись:

— Антон? Час от часу не легче…

Дарья запротестовала:

— Нет, не то… Тони — это мой младший брат, Антон. Его многие путали с девушкой с тех пор как в шестнадцать он отрастил волосы и стал носить всякие амулеты, браслеты, кольца, всю эту магическую атрибутику…

— Я ничего не понимаю? Какую атрибутику? — Олег Бородин скривился, словно у него внезапно разболелась голова.

Дарья достала сотовый, открыла галерею, нашла фото и показала Олегу и Анне — на снимке был человек с ярко подведенными глазами, с темной помадой на губах. Черные волосы ниже плеч распущены, в них на пиратский манер вплетены разноцветные бусины и монисты. Парень сидел за столом обычной минималистичной кухни и с самым непринужденным видом пил чай.

— Это один из недавних снимков Антона. Как видите, его легко спутать с девушкой, особенно если смотреть издалека. — Дарья всхлипнула, убрала сотовый. — Он, действительно, был знаком с Гуровым, но совсем не в том контексте, о котором вы сейчас подумали… Он таролог и экстрасенс, консультировал Николая Александровича по вопросам бизнеса и не только: снимал порчу, чистил карму, работал с чакрами, особенно с нижней, половой… видите ли, у Николая с этим появились проблемы в последнее время.

— Вы сейчас шутите, да? — Мерлин наблюдал за женщиной и ждал, когда она себя выдаст. — Владелец крупнейшего банка гадает на таро и кофейной гуще?

Женщина вздернула подбородок:

— Да, это именно так. Некоторые политики просили Мессинга и Вангу о советах, как управлять страной.

— Вы знаете, что нет. Бред какой-то…

— И между тем Николай обращался к Тони за экстрасенсорной помощью. Это и сам Николай наверняка подтвердит. Спросите его. И в документах Антона это есть: у него были проблемы с памятью, поэтому он вел очень подробную бухгалтерию и фиксировал, что и кому из клиентов прочитал на картах.

Мерлин бросил быстрый взгляд на Анну, потянулся за сотовым. Пробормотал:

— Непременно. Адрес проживания вашего брата подскажете?

Анна тем временем подхватила инициативу по опросу владелицы «Capriccio»:

— Так вы подтверждаете, что ваш брат встречался с Николаем Гуровым и ездил к нему домой?

— Да.

— А был ли он там три дня назад?

— Я не могу это знать, но Тони вел записи, так что наверняка в его кабинете есть дневник посещений. — И она назвала адрес в Строгино. И это оказался очень знакомый адрес. Алексей напрягся в машине, выпрямился.

Анна тоже насторожилась, уточнила:

— Это адрес той девушки, с которой Гуров встречался восемь лет назад.

— Все верно… Это ее адрес. — Женщина посмотрела с вызовом: — Если бы вы прошли по нему, то нашли бы… меня. Это со мной встречался Николай Гуров до женитьбы.

Анна нахмурилась:

— Ничего не понимаю… А при чем здесь ваш брат?

— Мы случайно пересеклись с Николаем Гуровым около года назад. Разговорились. Он поделился своими проблемами, я пообещала свести его с Тони, брат занимался такой проблематикой, открыл свой кабинет, и порядочный обеспеченный банкир оказался бы кстати. Они встретились, остались друг другом довольны и стали работать. — Она умоляюще посмотрела на Бородина: — Я не знаю подробностей, поймите. Не знаю, как часто они встречались. Все встречи были конфиденциальные, даже супруга Николая ничего не подозревала: он приглашал Антона в те дни, когда ни супруги, ни дочери дома не было.

Мимо прошла секретарь Дарьи из «Capriccio», удивленно уставилась на Анну, Олега и застывшую между ними, расстроенную и подавленную начальницу. Поздоровалась. Дарья отвернулась от сотрудницы, подтерла костяшкой большого пальца следы от потекшей косметики.

— Как думаете, почему ваш брат мог пытаться совершить наезд на человека? — Анна с трудом подбирала слова, чтобы не выболтать лишнего.

Хозяйка «Capriccio» задумчиво покачала головой.

— Мне сложно сказать… — Голос женщины дрожал. — Антон очень изменился в последнее время, стал дерганным. Часто уезжал в лесопарк, восстанавливал энергетику. Стал замкнутым и раздражительным, много говорил о необходимости что-то менять, что карты предупреждают его. Я, признаться, не воспринимала его рассказы всерьез, думала, он на картах что-то увидел, вот и шумит… Такое и прежде бывало, но как-то быстрее проходило.

Долин, прислушиваясь к разговору, отметил: «А как это связано с покушением, интересно?» — но вмешиваться не стал, только немного опустил стекло, чтобы лучше слышать.

— У него изменился круг знакомых? — продолжил опрос Мерлин.

— В какой-то мере. Но опять же, хоть мы и занимали одну квартиру, я мало знаю о его жизни. Старалась не вмешиваться, он взрослый человек.

— В его окружении появились откровенно криминальные знакомые? — Анна обратила внимание на уклончивость ответов Дарьи.

Хозяйка агентства помолчала, словно не решаясь произнести то, что вертелось на языке. Анна проговорила тихо, убедительно:

— Дарья, поймите, мы хотим найти того, кто убил вашего брата. Они замышляют преступление, где жертвы будут исчисляться десятками человек. И, возможно, именно ваши слова, помогут предотвратить трагедию.

— Как-то раз я увидела фрагмент переписки в Сети. Некто с анимешной аватаркой писал, что Антон должен кое-что сделать. Речь шла о поджоге… Я поэтому и обратила внимание. Тони предлагалось за деньги поджечь здание администрации округа. Если быстро потушат, то ему причиталось что-то около пяти тысяч евро, если здание загорится, то до пятидесяти.

— И он согласился?

— Я постаралась переубедить его, очень кричала, предупредила, что эти люди опасные, что они используют его… Он притих после этого разговора. Мне кажется, он испугался. И вот после этого стал сильно нервничать.

Анна уточнила:

— Его шантажировали? Участием в этой группировке?

— Я не знаю, господи, я ничего не знаю! — простонала она, оперлась на крышу автомобиля. Казалось, до нее только в этот момент стало медленно доходить, что ее брат погиб. Долин из своего укрытия видел, как мелко дрожали пальцы женщины, как по щекам текли слезы, как она снова и снова кусала губы, пытаясь взять под контроль надвигающуюся истерику.

— Мне кажется, я увидела только небольшой фрагмент той части его жизни. Возможно, было что-то еще, раскрытия чего Антон боялся. Но разговоры о том, что нужно все исправить и бессчетные поездки в парк начались именно в то время… Если бы тогда я вмешалась, то он остался бы жив…

Сердце мужчины будто рвали когтями тысячи бешеных кошек. Он с недоумением смотрел на Анну и Бородина, продолжавших опрашивать женщину.

— Как он оказался в вашей машине? Он и раньше пользовался вашем автомобилем? — спросила Анна.

Женщина кивнула:

— Антон брал машину, если нужно было съездить за город. Я не возражала.

Она говорила отрывисто, смотрела перед собой, но, определенно, ничего не видела. Плечи подрагивали.

— Откуда он забрал машину сегодня?

— Из гаража. Рядом с нашим домом паркинг, я оставляю автомобиль там… когда еду на другой.

Мерлин и Анна переглянулись, подумали об одном и том же.

— Нам нужно осмотреть комнату вашего брата… Вам придется проехать с нами…

Женщина послушно кивнула. Ее руки дрожали. Сделав шаг к своему авто, она пошатнулась и упала бы, если бы ее вовремя не подхватил Бородин.

— Вы лучше садитесь в нашу машину, — предложила Анна и направилась к автомобилю. Долин поспешно закрыл глаза и сделал вид, что спит.

Директор агентства непонимающе застыла:

— Зачем?

— К вашему автомобилю было прикреплено дистанционное взрывное устройство. Не стоит рисковать, вдруг и эта машина оснащена таким же? Наши специалисты проверят ее… Для вашей же безопасности.

* * *

Олег Бородин прошел паспортный контроль в аэропорту, подтвердил рейс и время прибытия самолета, чтобы его встретили.

«Нужно подготовить перечень всех организаций и списочный состав их сотрудников, которые имеют доступ на стадион», — написал он в чат рабочей группы.

В регионе уже ввели «желтый», высокий, уровень террористической опасности. Все посты ДПС и полицейские наряды на вокзалах усилены, все службы переведены в режим повышенной готовности, но все равно сердце начинало лихорадочно биться от предчувствия масштаба нависшей угрозы.

Мерлин понимал, что многие будут воспринимать принятые меры как раздражающую перестраховку перед чемпионатом по футболу и по возможности саботировать мероприятия. Что-то будет проводиться «для галочки», что-то — под взглядом московского начальства, а что-то и вовсе забудется. Человеческий фактор, чтоб его.

Да и невозможно проверить каждого въезжающего в город.

Усаживаясь в кресло, он еще раз взглянул на экран сотового — айтишники все еще возились с флешкой Натана и не прислали расшифровку. Вздохнув, Олег убрал телефон в карман.

Бородин выстраивал в уме план действий.

Они решили исходить из известных схем. На время матча закрыли небо, подключили Росавиацию — запуск коптеров должны согласовать, хотя бы частично, чтобы под их прикрытием поднять в воздух остальные. Так считало начальство. Опыт службы в горячих точках говорил о том, что коптер никто не заметит. Его можно запустить с крыши любого дома. Он сделает свою работу и врежется в стену или упадет в воду — и огонь, и вода уничтожат все данные и смоют все следы. Отследить и поймать за руку преступника на этой стадии очень сложно.

Учитывая, что коптеры будут оборудованы контейнерами с боевым патогеном, сбивать их тоже нельзя — замкнутый круг.

Не вариант.

Вариант, на который Олег надеялся, заключался в том, что любой патоген имеет короткий период активности. Значит, накануне операции в город должны быть ввезены значительные емкости с биоагентом. Или в границах города имеются заранее оборудованы лаборатории, которые произведут нужное количество патогена. Последний вариант сейчас отрабатывало местное управление ФСБ — не иголка в стоге сена, секретную лабораторию найти реально.

Мерлин выдохнул, пытаясь успокоиться перед взлетом — он контролирует ситуацию. Если айтишники расщелкают код с флешки Натана, то у него будет еще информация. Если не расщелкают — он справится и так.

Пресечь атаку — это главное.

Глава 16. Откровение лазаньи

На этот раз машину вела Анна.

Припарковавшись около дома Долина, она вытащила ключи из замка зажигания, посмотрела на Алексея:

— Как себя чувствуешь?

Он пожал плечами:

— Вполне сносно.

При падении Алексей вывихнул плечо, сейчас оно было закреплено тугой повязкой, из-за чего Долину пришлось набросить на себя рубашку, кое-как застегнув ее лишь на верхнюю пуговицу. На его щеке потемнел кровоподтек, постепенно наливаясь синевой, превращаясь в синяк. Анна чувствовала свою вину, что не уберегла свидетеля — ведь она была приставлена к Долину в том числе и для этого.

Все летело в тартарары: Мерлин летит в Энск, ее оставляет в Москве приглядывать за Долиным и координировать другие службы. Считай, избавляется от нее. «Должен же кто-то и этим заниматься», — проговорил он прощаясь у ворот управления и отправляя ее домой с Долиным.

У дома их уже ждал Ваня Самохин. Анна прищурилась, наблюдая, как он подходит к машине — боролась с искушением оставить Долина на него и рвануть назад, в управление.

— Аня, я вам обещал ужин, — проговорил Долин: он еще не заметил Самохина. — Я знаю, что со дня на день вы исчезнете из моей жизни. Мне хотелось бы сохранить в вашей памяти приятное впечатление о себе. А не вот это все. — Он указал на поврежденную руку и исцарапанное лицо.

В окно постучал Самохин, заглянул в салон. Долин посмотрел на него, с трудом скрыв разочарование. Немного опустил стекло.

— Вань, ты чего примчался? Меня уже осмотрели. Перевязали, с конвоем до дома довезли… еще ты со своей несчастной физиономией.

Самохин, в самом деле, выглядел растерянно.

— Я, между прочим, сутки не спал, твое задание выполнял. — Он вытащил из-за спины ноутбук.

От внимания Анны не ускользнуло, что Долин занервничал. Резко дернул на себя ручку двери и вышел на улицу.

— Ну, тише ты, — шикнул на старого товарища. Анна насторожилась еще сильнее, вслушалась в приглушенный голос Алексея. — Я же просил не афишировать…

Здоровой рукой Долин подхватил Самохина под локоть и потянул дальше по дорожке, уводя в сторону от сидевшей за рулем Анны. Девушка успела уловить часть фразы:

— А она, что — не в курсе?!

«Так, это уже интересно», — отметила про себя Анна, уже с облегчением подумав, что, возможно, Мерлин был прав, оставив ее рядом с Долиным до окончания операции. Все-таки степень его участия в деле и причины интереса Ирины и Натана к нему оставались пока неизвестны.

Мужчины что-то обсуждали — Анна больше не могла разобрать ни слова. Одно было понятно: речь шла о какой-то программе, установленной на ноутбуке Долина. И Самохин должен был в ней что-то расшифровать, но не смог. Вернее, расшифровывал он не сам, а программисты «БиоТеха» под его присмотром.

Анна вышла из машины, встала у водительского места и, облокотившись о крышу автомобиля, наблюдала за разговором. Долин почти сразу заметил ее интерес, дотронулся до локтя Ивана, прерывая речь товарища. Анна успела прочитать по губам: «Ладно, потом». После чего Алексей забрал ноутбук, сунул его под мышку здоровой руки и вернулся к машине.

— Проблемы? — Анна безмятежно улыбнулась.

Поймала немного хмурый взгляд Долина:

— Да нет, не особо, — он и отвел взгляд, Анна мгновенно почувствовала, что он от нее отгородился. — Немного затормозилась работа по одному из проектов, пришлось оперативно перебросить спецов с другого…

— И что это за проект? «Галилео»?

Алексей отмахнулся. Совершенно натурально и даже будто бы с облегчением:

— Да нет, совсем другая тема… тебе не интересно.

«Ну, конечно», — усомнилась Анна, но по тому, насколько спокойно Алексей это заявил, она поняла, что заминка вряд ли была связана с «Галилео», но сколько там еще секретных проектов в области микробиологии? Девушка недоверчиво усмехнулась, но допытываться не стала — иногда нужно отступить на полшага назад, чтобы потом сделать два шага вперед.

— Предложение о совместном ужине все еще действует? — сменила она тему.

Самохин, услышав вопрос, смутился — догадался, что появился невовремя. Заторопился к машине:

— Ну ладно, я на связи! — Махнул он рукой, усаживаясь на водительское кресло.

Долин кивнул приятелю, поправил полы распахнутой на груди рубашки. У Анны сложилось впечатление, что сейчас он уже более охотно избавился бы от ее общества, но она не собиралась до такой степени упрощать ему жизнь.

Девушка отметила, как бережно Алексей отнес ноутбук в кабинет, как плотно прикрыл двери и щелкнул замком, чтобы, вероятно, Анна не залезла непрошенной. Чем только подогрел ее интерес к происходящему. Затем долин на пару минут исчез в спальне и вернулся уже в футболке.

— Чем будешь меня угощать? — Анна устроилась за столом, откусила от яблока.

Успела поймать взгляд Долина — ласковый и заинтересованный, будто он уже включился в игру, оставив там, за закрытой дверью кабинета, свои заботы. Приятная черта, она сама такой не обладала и завидовала людям, которые умеют отделять работу от личной жизни, выкраивая минуты спокойного сна и уютного вечера.

— Закажем ужин? — предложила девушка.

Долин покачал головой, отрывисто воскликнул:

— Ни-за-что!

— Сам будешь готовить?! — Анна удивилась. — Вывих плеча не помешает?

Вопрос мог выглядеть как издевка, но Анна хотела раззадорить Алексея, отвлечь его. Нет, не в целях загладить вину из-за поврежденной руки, а в целях выяснения, что он от нее спрятал.

Но Долин не растерялся. Пройдя к столу, заявил:

— Учитывая, что я вправе винить вашу контору в том, что получил нетяжкие, но телесные повреждения, то я требую сатисфакции… Мне кажется, это справедливо.

Анна откусила еще один кусок яблока, кивнула:

— Вправе, так и быть, признаю.

Долин усмехнулся. Направился к шкафчикам. Здоровой рукой распахнул дверцы и принялся выставлять на разделочный стол емкости с мукой, сахаром, солью, специями. Достал из холодильника упаковку яиц, из ящика — бутылку растительного масла.

— Я помню наш недавний разговор, в котором ты пообещала, что не будешь пробовать мою стряпню. Поэтому именно ею я тебе сегодня и накормлю.

Анна с подозрением посмотрела на самую крупную банку:

— Скажи мне, что это не мука?

— Именно она. Лазанья без настоящей муки не делается! — Долин поднял к потолку указательный палец здоровой руки и тут же замер.

Анна словно угадала причину его замешательства:

— Учти, я раскатывать тесто не буду! Я не ем мучного и калорийного. Ничего калорийнее огурца…

— Да-да, я догадался, что нечто подобное. Считай, это моя месть, и она должна быть страшна. — Долин обезоруживающе улыбнулся: — Потом, когда ты будешь скучными вечерами потеть на беговой дорожке, станешь вспоминать меня… Нетихим злым словом.

— Не заставишь! С одной рукой ты не справишься, а я помогать отказываюсь.

Алексей посмотрел на нее, криво усмехнулся:

— Ты могла насладиться настоящей итальянской лазаньей, но вместо этого будешь ужинать полуфабрикатом. — Он снял с полки упаковки листов для лазаньи, встряхнул коробку: — С этим я без всяких шантажисток справлюсь. — Долин кивнул на холодильник: — Чисть лук, снимай шкурку с помидоров. И чеснок надо почистить.

Анна вздохнула, направилась к холодильнику.

Она не могла не отметить, насколько виртуозно готовил Алексей. Он отдавался процессу с головой, любовно снимая шкурку с томатов, точно отмеряя специи, втягивая ноздрями ароматный пар, поднимавшийся над начинкой, и попутно рассказывая секреты рецепта.

— Начинка должна быть сочная. — Долин проверил готовность сливок, добавил к ним несколько мелко нашинкованных долек чеснока. — Но при этом важно, чтобы тесто не получилось вязким и раскисшим. Во всем нужен точный баланс…

Анна слушала в пол уха — больше старалась отвлекаться от дурманящего запаха. Она уже забыла, когда в последний раз пробовала нечто подобное и сейчас напоминала себе, как заклинание, что обещала не соблазниться. Подсчитывала калории и время, которые ей придется провести в тренажерном зале. Мысли о тренажерном зале заставили переключиться на мужчину в фартуке, снующего у плиты — девушка никогда бы не подумала, что это ее так заденет за живое. Оказывается, мужчина на кухне — это не просто повар, это творец, властелин и хозяин. Его вид успокаивал и отключал мозг.

— Немного кислая за счет томатов, пряная за счет специй и чеснока, но при этом мягкая, тающая во рту…

Долин продолжать взахлеб рассказывать о лазанье, а Анна чувствовала, что уже захлебывается слюной.

— Буквально пятнадцать минут, и все будет готово. — Он повернулся к гостье, проговорил неожиданно серьезно: — Если совсем нет желания пробовать, то я не настаиваю.

Девушка смотрела, как тает за жаропрочным стеклом сыр, как он пузырится и покрывается золотистой корочкой, и со вздохом призналась:

— Не выдержу…

— Сейчас я чувствую себя змеем-искусителем. — Долин виновато улыбнулся: — Зря я это затеял. Вообще обычно я не так навязчив.

Анна недоверчиво хмыкнула.

— Не верю! — Девушка направилась в спальню, чтобы собрать свои вещи — завтра суббота, к вечеру все будет решено, и она сможет вернуться домой.

— Напрасно! — крикнул ей вслед Долин.

* * *

Пришлось признать, что ничего вкуснее лазаньи, приготовленной Долиным, не пробовала. Да, Анна была не самым искушенным дегустатором, но не смогла скрыть удовольствия — каждый кусочек, как и было обещано хозяином коттеджа, таял во рту, рассыпаясь на языке миллионом оттенков.

— Алексей, я в шоке… Зачем ты менеджер, а не повар?

Долин небрежно вздохнул:

— Есть призвание, есть хобби. Одно другое оттеняет и позволяет наполнить жизнь. Вот ты, у тебя есть хобби?

Анна отправила в рот кусочек лазаньи. Это позволило ей ответить не сразу.

— Я фанатка своей работы, это может считаться оправданием?

Долин удивился. Анна видела, как на мгновение потемнел его взгляд и будто покрылся ледяной коркой.

— Нет, в самом деле, — Анна постаралась улыбнуться, — мне сложно переключиться с дела, которое я веду.

— А оно есть всегда — дело? Или бывают периоды затишья?

Девушка рассмеялась:

— Начальство не позволяет расслабляться! То сборы, то стрельбы, то повышение квалификации, то тренинги, то слаживания…

— Выходит, ты полностью счастливый человек, у тебя профессия и хобби совпадают.

Теперь пришла очередь Анны удивляться — тому, как ловко Долин не позволил ей почувствовать свою неполноценность, ограниченность. Как бережно он переставил акценты. Она перестала жевать и уставилась на него:

— Неожиданно… Не думала об этом.

— Но это так. Мне для ощущения наполненности нужно что-то еще: спорт, прогулки, тишина, кулинария… — Он широким жестом охватил сервированный для ужина стол. — Тебе — только работа…

Девушка вернулась к ужину, помолчала. Внутри разгоралась благодарность, жгло желание отплатить ему добром.

— Ты знаешь, мне иногда очень одиноко, — призналась она тихо. — Иногда мне кажется, что так много работы в моей жизни — не потому что я ее так люблю, а потому что нет никого важнее ее.

— А ты хотела бы, чтобы он появился? Этот «кто-то важнее»?

Анна пожала плечами. Подумав, подняла взгляд на мужчину:

— Я боюсь привязываться.

— Боишься, что все разрушится? Стандартная отговорка тех, кто пострадал от несчастной любви или стал свидетелем развала родительского брака…

В грудь Анны, туда, где обычно билось сердце, словно воткнули раскаленную иглу. Дыхание перехватило, горячая волна разлилась по телу, оставляя за собой выжженное поле пепла.

Это было так некстати, так неправильно, что Анна опустила голову, чтобы скрыть чувства. Но эмоции решили вконец испортить ей репутацию — из-под век выскользнула слеза и предательски скатилась на подбородок. Под носом тоже стало мокро. Анна, забывшись, шумно шмыгнула.

Рядом грохнул стул.

— Господи, я идиот, прости меня! — В одно мгновение Долин оказался рядом, обхватил девушку за плечи здоровой рукой.

Неожиданная забота, горячее мужское тепло, пробивающееся через ткань футболки, крепкая ладонь и пальцы, сжавшие плечо — этого оказалось достаточно, чтобы раскаленная игла в груди растаяла, оставив после себя острую боль. Говорят, большая звезда коллапсирует, сжимается, прежде чем взорваться, и оставляет после себя черную дыру. Боль, честно хранимая все эти годы в душе, также сжалась до размера червоточины и взорвалась, затопив сознание и оставив после себя абсолютную пустоту. Ни мыслей. Ни чувств. Ни желаний. Черную дыру, называемую памятью.

Анна прижалась к Алексею, обхватила его за талию и заплакала.

Он растерянно гладил ее по волосам, по плечам, бормотал извинения, вздыхал и предлагал то водичку, то вино. Анна плакала навзрыд.

Она сама не представляла, что внутри нее скопилось столько боли. Она сочилась из груди, как из открытой раны, заставляя захлебываться и задыхаться.

— Анют, — по-домашнему просто позвал Алексей, — ты плачь. Значит, время пришло…

И замолчал.

И это молчание, тихое мужское принятие ее боли и слез, подействовало на нее сильнее, чем слова и уговоры.

Она плакала, без стеснения вытирая мокрое лицо о темную ткань футболки.

Затем, отстранившись от Алексея, посмотрела снизу вверх — виновато и с благодарностью:

— Спасибо…

— Легче стало? — Он придвинул стул и сел рядом.

Анна кивнула.

Она схватила стакан с водой, залпом выпила. Шумно выдохнула. Растерла по щекам остатки слез:

— Все, больше не плачу…

Она видела по глазам Алексея, что он хотел бы понять, что произошло, что именно вызвало такой поток сырости, но тактично сдерживается. Анна шмыгнула носом. Указала на стол:

— Очень вкусно, правда.

Долин кивнул.

Мгновение доверия и полного единения почти растаяли.

Анна могла позволить им уйти окончательно, а могла остановить навсегда.

Или хотя бы продлить. Чтобы запомнить это тепло, что теплится в душе, греет сейчас и — она знала — будет греть и потом.

Она взяла Алексея за руку и потянула в гостиную. Усадив на диван, опустилась рядом.

Девушка двигалась плавно, и Алексей ловил себя на мысли, что она будто бы всегда находилась здесь, в его доме, в его гостиной. Будто отражение пламени в камине — такая же огненная и настоящая. Он молчал и смотрел на девушку. Та прятала взгляд, снова вытирала слезинки, скопившиеся в уголках глаз.

— Ну, теперь, после всего, что между нами было, рассказывай, — проговорила она, наконец, и нервно засмеялась. Подобрала под себя ноги, устраиваясь поудобнее.

Алексей не понял:

— О чем?

— Почему я не в твоем вкусе? Ты припомнил мне наш недавний разговор, теперь моя очередь. Я не в твоем вкусе — почему?

Алексей почувствовал, как растет внутри неловкость, ладони вспотели, хотелось вытереть их о джинсы. Но это означало выдать собственное волнение, поэтому он сдерживался. Попробовал отмахнуться:

— Да тут и говорить не о чем. Вот есть люди, которым нравится гороховый суп, а кому-то борщ. И то, и то неплохо само по себе, но… дело вкуса решает все.

Он приподнялся, чтобы пересесть на соседнее кресло, но Анна вовремя схватила его за руку и удержала на месте. По тому, как она прищурилась, Алексей понял — он выдал себя с головой. Вздохнул и отвел взгляд. Положив здоровую руку ладонью вниз на подлокотник, рассеянно забарабанил пальцами по мягкой обивке.

— Интересная аллегория, — девушка хмыкнула. — А кто в этой классификации я? Гороховый суп или борщ?

Алексей вспылил:

— Да причем здесь вообще это?! Мне просто нравятся немного другие женщины… Более мирные, что ли.

Нервное напряжение окончательно растаяло и теперь Анна провоцировала его.

— Просто у тебя никогда не было фээсбэшницы, тебе на самом деле не с чем сравнивать. А мы знаешь какие!..

— Какие? — Долин перевел на нее взгляд.

— Ловкие. Сильные. И страстные. Где ты еще встретишь умную женщину с хорошей спортивной подготовкой и острым пониманием скоротечности бытия?! — Она лукаво улыбалась, будто продолжая играть с мужчиной, по-кошачьи дразня.

Алексей не понимал, куда она клонит, поэтому фыркнул:

— С чего женщины вообще решили, что мужикам нужно вот это «на мне как на вулкане»? — Он поднял раскрытую ладонь и принялся загибать пальцы: — Банально. Неинтересно. Утомительно. Бездушно. И физиологически неоправданно.

— А физиологически-то неоправданно почему?

— Да потому что любая физиология в здоровых отношениях должна подкрепляться не количеством фрикций, а эмоциональной близостью, которая основывается на взаимном чувстве. Его поэты любовью зовут.

Он почувствовал себя старым и занудным.

Анна изогнула бровь и даже рот приоткрыла от удивления.

— А-а, так вы, оказывается, динозавр… — протянула она с ехидцей в голосе. — Исчезающий вид мужчин, верящих в большое и светлое чувство… А я вам вот что скажу: нет ее, этой вашей любви. А если и рождается нечто подобное, то ее очень быстро убивают пошлость, быт, усталость и взаимные обиды. Потому что нет двух одинаковых людей. Нет, понимаете? Есть более-менее близкое воспитание и общий социальный базис. Есть некие культурные ориентиры, позволяющие вам со спутницей что-то обсуждать и как-то обустраивать свой быт. Но в целом мы все очень, очень разные. И точки соприкосновения, которые, кажется, есть в период влюбленности и конфетно-букетной аномалии, исчезают, стоит перевести отношения в долгосрочную перспективу.

Алексей слушал ее, видел, с какой горячностью она делится важным и сокровенным, начиная складывать фрагменты случайно брошенных фраз в единую картину и понимая причину недавней истерики. Стало еще более неловко — он был бестактен, не подумав бросил два одинаково тяжких предположения — неблагополучный собственный брак или брак родителей. Теперь Долин решил зайти с более, как ему казалось, безопасной темы:

— Скажите, Анна, а ваши родители как долго были в браке?

Анна настороженно выпрямилась. Пальцы переплелись в замок, и от ногтей на коже другой руки образовались красноватые лунки-полумесяцы.

— Какое это имеет отношение?

Долин уловил, что голос ее дрогнул — понял, куда двигаться дальше. Проговорил тихо:

— Самое прямое. Отношения между родителями, по сути, — единственный пример долгосрочных отношений, которые мы можем наблюдать воочию, непосредственно участвуя в их развитии. То есть разница между «одна подруга рассказывает, что у нее идеальные отношения с мужем, и он носит ей тапочки и кофе в постель» и непосредственно, своими собственными глазами наблюдать, как эти тапочки и кофе носятся в постель изо дня в день, в болезни и в радости, до самой последней черты. И человек, который говорит, что любви нет, но есть некий комплекс «точек соприкосновения», скорее всего, таких отношений не наблюдал. А возглас «нет любви», в этом контексте, зачастую выдают человека, который пережил развод родителей.

— Глупости! — Анна отвернулась. — Ты не топ-менеджер, а просто психоаналитик какой-то… липовый.

— Между тем, ты не ответила на вопрос.

— И не собираюсь… — Она воинственно отвернулась, закусила губу. Девушка уже сама не понимала, как так получилось, что она позволила увидеть собственную слабость, то уязвимое место, в которое так удобно бить впоследствии. А то, что Алексей рано или поздно ударит, она не сомневалась — все так поступают, такая природа у человека: стоит дать поводок кому-то в руки, и он рано или поздно дернет за ремень.

«Вы завтра с ним расстанетесь и больше не увидитесь никогда, — напомнила себе Анна. — Не паникуй».

Алексей молчал и не торопил ее. То, что ему было важно знать, он уже понял — подробности не имели значения. Без разницы, кто именно и каким способом причинил вам боль — вы помните только боль. Анна, сейчас это было очевидно, пережила нелюбовь между родителями. Поэтому ей так сложно выстраивать собственные отношения. Она везде ждет подвоха и не доверяет по умолчанию даже себе самой. Таких переубедить практически невозможно. Если только за очень длительный промежуток времени. Есть ли у него, Алексея Долина, это время. И нужно ли ему в это ввязываться?

«Завтра, от силы послезавтра вы расстанетесь и вряд ли когда-нибудь увидитесь вновь», — отметил мужчина.

Анна пробормотала, упрямо глядя в стену:

— Они не развелись, мои родители. Ради меня, сохраняя видимость семьи, продолжали жить вместе и мучить друг друга. У отца была другая семья, у мамы — человек, которого она полюбила. Я не знаю, кто из них первым предал семью, не знаю причины — мне до сих пор ничего не рассказывают, уверяя, что «просто так вышло».

— Они часто ссорились?

Анна покачала головой:

— Нет. Они терпели друг друга и тихо ненавидели. Я это поняла, когда сообразила, что никогда не вижу их вместе — ни за просмотром новостей, ни за завтраком. Они старались разойтись по квартире так, чтобы не пересечься. Очень ловко маневрировали. Тогда я стала замечать, что они не касаются друг друга даже случайно. И наконец, что они не смотрят друг другу в глаза. И это страшно, когда родители не смотрят друг другу в глаза. Это как «о мертвых ничего, кроме правды».

Она замолчала. Алексей слушал ее дыхание, позволяя мыслям девушки вернуться туда, где родители несли в руках треснувший и рассыпавшийся в прах брак, где не было совместных ужинов и праздников. Где в стенах таилась тишина, а в душах жила пустота.

— Сейчас они устроили свои жизни? — спросил он, наконец.

Анна снова покачала головой:

— Насколько я понимаю, там тоже все не заладилось. Дети отца от другого брака не общаются с ним, тоже не могут простить, что его не было все эти годы. Любимый человек мамы умер лет пять назад.

— Они продолжают жить вместе?

— Нет, папа купил квартиру в другом районе. Не уверена, что они даже созваниваются. Просто чужие люди, которые нечаянно родили меня. — Анна пожала плечами, словно ей больше нечего добавить.

Алексей наблюдал, как подрагивают острые позвонки на шее девушки — трогательные, нежные. Ее плечи обострились, и сама Анна будто покрылась тонкой коркой льда.

Долин понимал, что она чувствует. Вина, осознание собственной ненужности, потерянность. Дотронувшись до локтя девушки, он напомнил:

— Но они, как могли, охраняли твое детство…

Девушка горько улыбнулась:

— Это было странное детство, у трупа собственной семьи, знаешь ли… Нет ничего более противоестественного, чем ложь во спасение. Потому что ложь сама отравляет все вокруг. Это как яд — даже в терапевтических дозах, он все равно остается ядом.

— Думаешь, ты была бы счастливее, если бы они расстались, и ты бы росла в неполной семье? — Долин вспомнил собственное детство: — Вряд ли. Ты бы просто почувствовала одиночество чуть раньше. Не вини ни себя, ни их. — Он все еще сжимал ее локоть, когда девушка подалась назад и прислонилась спиной к плечу Алексея. Мужчина чуть поморщился — поврежденное плечо под тяжестью девичьего тела заныло. Долин осторожно устроился поудобнее. Здоровой рукой погладил девушку по волосам.

Он наблюдал за ней — впервые настоящей. Без нагловатой самоуверенности, без непробиваемого самомнения. Оказывается, она тоже может быть ранимой и чувственной. Она может быть другой. И эта другая Анна нравилась ему куда сильнее прежней.

«Потому что она показала свою слабость?» — озадачился Долин. И тут же ответил самому себе: «Нет, потому что позволила посмотреть в свои глаза». Совсем так, как НЕ делали ее родители. Но стоило ли ей об этом говорить.

Вместо слов, Алексей коснулся губами ее лба. Она запрокинула голову, посмотрела удивленно, словно только что очнулась от сна. Мужчина поспешил ее успокоить:

— Не бойся, я никому не скажу… Но, признаюсь, ты мне такой нравишься больше… не слишком идеальная для меня. Знаешь, это успокаивает… А то я уже начал комплексовать.

Она посмотрела на него и — он увидел — поняла все правильно, улыбнулась:

— Спасибо…

Пожалуй, это был их первый откровенный разговор.

Анна не сомневалась, что пожалеет о сказанном — с этого момента она запустила Алексея на свою территорию, и он перестал являться для нее просто «подопечным».

Одно успокаивало — она хотя бы была уверена, что Алексей уже не станет подозреваемым. «Хорошо бы еще не стал потерпевшим», — с тоской вспомнила о недавнем покушении.

Вместо ответа, Алексей обнял ее со спины. Обхватил за плечи здоровой рукой и уткнулся носом в макушку. Она чувствовала его дыхание, слышала, как бьется его сердце — то замирая и почти останавливаясь, то ускоряясь.

Слышала и сама боялась пошевелиться. Выдать себя, показать, как ей важно сейчас, чтобы он просто сидел рядом и обнимал за плечи.

В глубине души желание оставить все, как есть, спорило с жаждой перемен. Одиночество — оно защищает только от невнимательности чужих, но не поможет от собственных терзаний. Анна давно запретила себе что-то чувствовать, что-то делать. О ком-то грезить.

Близость в молодости сродни обеду бездомного в ресторане быстрого питания — жадно, обжигаясь и торопясь, он поглощает предложенное и спешит приступить к следующему блюду.

Возраст отрезвляет. Наш вкус становится разборчивым и тонким, наши стремления — более глубокими и чувственными. Возраст учит наслаждаться моментом и тянуть его как опытный певец тянет нужную ноту.

У Алексея Долина оказались руки, которые невозможно оттолкнуть. Сильные и властные пальцы действовали при этом мягко и уверенно, они не сминали, а поддерживали, не подавляли, а направляли. Легкое, трепетное касание шеи, освободившее ее от потока рыжих волос. Большой палец чуть надавил на позвонки, помассировав и заставив запрокинуть голову. Алексей тут же заботливо уложил девушку на свое плечо. Горячая ладонь тяжело скользнула ниже, к еще стесненной одеждой груди.

Анна на мгновение перестала слышать — оглохла от биения собственного сердца, захлебнулась от незнакомого ощущения. Она привыкла быть сильной. Привыкла, что все всегда решает сама. Забыла, когда в последний раз принимала ласки, да еще и такие обжигающе откровенные. И сейчас чувствовала смятение, утонула в нем, все еще пытаясь разобрать его на составляющие, распознать и запомнить…

Близость с Алексеем подарила новое чувство — ощущение головокружительной зависимости. Когда всем телом чувствуешь другое тело, а сердцем — другое сердце. Когда каждая клеточка напряжена и заряжена ожиданием. Ожиданием нового касания. Нового покоренного сантиметра кожи. Его губы покрывали поцелуями шею, висок, изгоняя страхи. Руки ласкали, чуть сжимая мягкую податливую кожу, обезоруживая и подчиняя. Слишком жарко. Слишком откровенно и многообещающе. Анна задыхалась.

Она ловко отстранилась и развернулась к мужчине — чтобы поймать его взгляд.

Алексей смотрел сверху вниз, чуть прищурившись, но вместе с тем спокойно и сдержанно, словно читал все, что она с таким трудом таила от него. Его грудь поднималась в такт дыханию, темные волосы упали на лоб, почти скрыв глаза. Так одурманивающе близко, так невозможно далеко.

Он замер.

Не касался ее, не пытался переубедить и вернуть в свои объятья, позволив сделать Главный шаг.

Это ни с чем не сравнимое ощущение доверия и единства, что возникло между ними, когда он целовал ее, когда руки ласкали и медленно сводили с ума — она снова хотела это испытать. А чувство благодарности, что он позволил одуматься, дал шанс сделать шаг назад и оставить все, как есть — говорил о нем больше, чем все досье, вместе взятые.

Слова излишни. Мгновения смешивались с ритмом ее собственного сердца.

Шаг вперед, словно в пропасть. Словно балерина на тонкой леске над пропастью, привстав на кончиках пальцев, Анна припала к его губам, обвила шею руками.

Его руки обняли, словно крылья, привлекли к себе, порывисто впечатав в тело.

Губы стали требовательными и жадными, срывая последние границы между мужчиной и женщиной.

— Мы будем жалеть. — Анна проговорила вслух то, что терзало ее всякий раз, когда она ловила на себе его долгий и задумчивый взгляд.

Вместо ответа он накрыл ее рот поцелуем, обхватил за талию.

«Ну и к черту», — сдалась Анна.

Глава 17. Ящик Пандоры

Рита проснулась с тяжелой похмельной головой и болью в висках, сковывавшей череп словно металлическим обручем. Простонала и, перевернувшись на живот, посмотрела на тумбочку — на ней стоял заботливо приготовленный стакан с водой и упаковка с шипучим аспирином: вчера ей хватило сил позаботиться о себе.

Разведя лекарство, она опустила голову на подушку, закрыла глаза. Потеряла ли она Алексея? Или в нем вчера говорила усталость из-за ее капризов?

Рита готова была признать, что перегнула палку, играя на чувствах Долина. Она смекнула почти сразу, что он — тот мужчина, который предпочитает уйти от конфликта, ему проще согласиться, что он не прав и даже извиниться, чем настаивать на своем и терпеть обиженное молчание подруги. И она пользовалась этим. Когда хотела от него новую шубку, машину или колье — пользовалась. И первое время ей казалось, что нашла того «тюленя», который готов оказаться под ее каблучком. Пока она не услышала разговор Алексея с Ваней Самохиным.

«У меня нет серьезных привязанностей, — признавался он. — Просто не терплю, когда дом совсем пустой».

Она — та, что заполняет собой пустоту. И Долину, в принципе, безразлично кто будет эту пустоту заполнять.

И тогда она стала действовать осмотрительней. Обиды не придумывала и не раздувала конфликты, предпочитая мягко подталкивать Алекса к тому, что ей нужно. Он кивал и, кажется, такая игра устраивала его больше.

Что дернуло ее поставить ультиматум «или я-или фигня», когда он отказался брать ее с собой на Конференцию в Новосибирск, она сама понять не могла. Вот буквально на пустом месте — и Новосибирск ей этот был не нужен, и сама поездка: она знала, что Долин слишком ленив и брезглив, чтобы пойти на интрижку в командировке. Маргарита была уверена, что он не станет изменять ей. Более того, прекрасно понимала, что, если она поедет с ним, он будет работать, а ей придется скучать и ходить по провинциальным театрам. Зачем она потребовала взять ее с собой, она понять не могла даже сейчас. Особенно сейчас.

Тот разговор сразу вышел из-под контроля.

«Рита, я еду работать, поэтому вечером в номере хочу найти только тишину», — отрезал Алекс, укладывая вещи в чемодан.

Вот тогда бы ей остановиться, а она: «Значит, я для тебя — источник шума?! Не беспокойся, когда вернешься домой, то найдешь тишину и здесь. Я себя не на помойке нашла и не позволю вытирать о себя ноги». К чему она это ляпнула? Зачем? Но Долин повернулся к ней. Посмотрел как-то странно, отстраненно. «Если хочешь уйти, то уходи. Не оставляй открытой дверь — сквозняк».

И ушел.

А ей ничего не осталось, кроме как сложить вещи и уехать. Она еще надеялась, что он одумается. Позвонит из аэропорта и пойдет на мировую. Но Долин не позвонил ни в тот день, ни в следующий. Ни через неделю.

Розовый чемодан в его спальне поверг девушку в шок. Вот тогда-то Рита и поняла, какую ошибку она совершила. Обида захлестнула ее — не прошло и недели, как он нашел ей замену.

«Пустота» в его жизни не будет пустовать.

И это особенно бесило.

Поэтому она и не отдала ему тот уродский кулон, который нашла в своей шкатулке — мелкая месть, но приятная.

Девушка посмотрела на пуфик, на котором лежало украшение — неприметное, явно приобретенное за копейки каким-то человеком не с самым лучшим вкусом, потому что никому другому не пришло бы в голову такую дешевку нацепить на отличную золотую цепочку.

Вчера, после ухода Долина и почти протрезвев, Маргарита поняла, что «найти» кулон она всегда успеет, и это может стать мостиком к их примирению. Женщина, которая пользуется розовым чемоданом со стразами, быстро надоест Алексу — он не любил таких Барби за непроходимую ограниченность. Значит, кулон она еще может вернуть.

— Сегодня? — спросила Рита в полумрак спальни.

Время она назначает сама — какое лучше выбрать? Можно завтра или через неделю — помучить его основательно. Чтобы он потерял надежду отыскать эту безделушку. Но протянуть слишком долго — выдать себя. «А потом, вдруг там что-то срочное, и через неделю оно уже потеряет актуальность?». Упустить такой шанс к примирению Рита не могла.

Приняв душ, она накрасилась с особой тщательностью, надела легкое платье. Сверху накинула светлый плащ. Долин любил женственность и вкус, а этот образ должен был его очаровать окончательно. Темные очки прикрыли синяки под глазами, румяна подчеркнули бледность. Рита осталась довольна собой.

Посмотрела на часы — сегодня суббота, Алекс должен быть еще дома.

Прогрев автомобиль, Маргарита неторопливо выехала со стоянки, радуясь тому, что не сглупила вчера и не отдала такой крутой козырь, который случайно попал в ее руки. Рабочее время и отсутствие пробок добавили ей хорошего настроения и настроили на миролюбивый лад. «Что делать с той куклой, что таскает шмотки в розовом чемодане? — рассуждала она про себя, уже мысленно получив согласие Алексея на возвращение в его особняк. — А к черту ее! Еще не хватало беспокоиться обо всех дурах, которые вьются около Алекса».

С таким настроением она подъехала к дому Долина.

* * *

Алексей проснулся с болью в спине. Рука ныла от шеи до запястья, пальцы заметно распухли, и теперь выглядывали красноватыми сосисками. Оглянувшись по сторонам, потянулся.

Вчера они так и уснули в гостиной, укрывшись одним пледом. Анна прильнула к его груди и задремала, он не стал ее будить, кое-как укрыл и, промучавшись в полудреме до пяти утра, все-таки заснул и сам.

Из головы не выходил алгоритм, раскрытый ребятами «БиоТеха» по тому скрину с флешки Натана, хотелось поработать с ним. Например, наложить на алгоритм «Галилео» — ведь зачем-то Алексиевич хотел передать это ему?

Но разбудить Анну, оторваться от ее доверчивого тепла, оказалось не под силу.

Сейчас, оглядевшись по сторонам и не обнаружив девушку рядом с собой, он позвал ее:

— Аня, ты где?

«Она проснулась и отправилась в кровать», — догадался он.

Решительно поднявшись, Долин направился в спальню.

— Ань!..

Неразобранная постель. Идеальный порядок. Ни единого намека на женщину, что спала в его объятиях всю ночь.

У Долина опустились плечи. Прислонившись к косяку, он смотрел прямо перед собой. «Она не могла просто взять и уехать», — убеждал себя Алексей.

Вышел из спальни, прошел по комнатам второго этажа, методично заглядывая в каждую — никого.

Тогда он вернулся в гостиную, замер в ее центре. Еще на что-то надеясь, обошел все помещения внизу: бассейн, дернул дверь собственного кабинета, заглянул в кухню. Никого.

Смешно. Но у него даже не было ее номера телефона. Он знал имя и фамилию Анны, но не был уверен, что они настоящие.

Анна, словно виденье, бесплотная тень, мелькнула в его судьбе и исчезла так же внезапно, как ворвалась в нее.

— Она просто ушла…

Слова осели стотонной глыбой на плечах, даже дышать стало тяжело, будто и воздух в гостиной сделался тягучим и плотным. В сердцах Алексей схватил с дивана плед, скрутил его и бросил на кресло.

Сложенный вчетверо лист скользнул на ковер.

Алексей поднял его.

Размашистым почерком с округлыми буквами и острыми, удлиненными петлями-завитками на нем было выведено: «Спасибо за ужин, он был прекрасен. Завидую женщине, которая будет рядом с тобой. Аннет».

И все.

«Аннет» — точка, возвращавшая к началу их знакомства.

Ни слова о прошедшей ночи.

Алексей медленно опустился на диван, снова пробежал глазами короткую записку.

Он не знал, что Анна хотела сказать много чего еще и совсем иначе. Не видел, как она извела семь листов бумаги, исписав черновиками и спрятав каждый из них в собственный чемодан. Что их связывает, кроме этого ужина, ее нелепой истерики и опрометчивой близости? На что она может рассчитывать, позволив ему проснуться рядом с собой?

Она уходила не от Долина, не от ответственности. Она уходила от неловкости, с которой Алексей начнет прятать взгляд, когда проснется с ней под одним пледом.

И лучше так — в пустоте, блуждая по своему уютному дому, который снова станет одинокой берлогой стареющего холостяка, чем прощаться и неловко прятать взгляд. Ил предлагать из вежливости и жалости остаться еще на сутки.

Он не мог предложить ей большего, она не могла большего просить и ждать.

Их связало преступление.

Оно и похоронило все возможности быть вместе.

Хотя… если бы они встретились при каких-то иных обстоятельствах…

«Это ничего бы не изменило», — решила Анна, усаживаясь в такси.

Впереди ее ждала понятная и знакомая жизнь, в которой все риски просчитаны и ей нечего терять.

Всего этого Алексей Долин не знал.

Когда постучали в дверь, он бросился открывать.

Маргарита успела заметить сияние в его глазах, которое стремительно погасло вместе с узнаванием:

— А, это ты… Забыла что-нибудь?

«Он кого-то ждал!» — догадалась Рита. Сердце сжалось, попробовав на мгновение выпрыгнуть из груди.

— Привет! Ехала мимо, решила заглянуть, — фраза вылетела прежде, чем девушка сообразила, что ничего глупее она не говорила.

Долин посмотрел на нее — равнодушно, и отошел вглубь коридора, позволив войти.

Не закрывая за ней дверь, вернулся в гостиную, опустился на диван. Рита успела заметить, как он убрал в задний карман джинсов сложенный в несколько раз лист бумаги.

— Ты что хотела?

Он был не брит, потрепан. Черная футболка, плотно облегавшая подтянутое и спортивное тело, помята, словно он спал в ней. Долин смотрел прямо перед собой и был, очевидно, подавлен. Левая рука, перехваченная бинтами, прижималась к груди.

— Алекс, ты ранен? — спросить о поврежденной руке — это все, на что сейчас хватало духа, встреча пошла не по плану, и Рита уже жалела, что отправилась на нее. В висках пульсировало — стоит ли отдавать кулон, или придержать его еще? Или, может, обидеться до такой степени, что вообще не отдавать. А что, в конце концов, это его проблемы, не ее. Разберется.

На ее вопрос Долин покачал головой, отозвался бесцветно:

— Нет, просто упал неудачно, ничего серьезного. Так что ты хотела?

— Я? — Рита удивилась.

Долин перевел на нее взгляд, спросил строго:

— Ну ведь это не я, а ты забралась в десять утра в пригород.

Маргарита осеклась:

— Алекс, ты был груб вчера… Я хотела обидеться.

— Извини, если тебе так показалось, — так же бесцветно проговорил он.

— И это все? Все, что ты можешь мне сказать?! — Маргарита пошла в атаку. — После того, что я обнаружила в твоей спальне чужой чемодан с женскими вещами?! После того, как я узнала, что ты променял меня на какую-то дешевку, стоило мне выйти за порог этого дома?! Или… — Рита задохнулась от предположения: — Или она уже у тебя была, и ты только ждал, чтобы привести ее сюда?!

— Рита, остановись. — Он спокойно поднял на нее взгляд. Так спокойно, что у Маргариты перехватило дыхание. — Ты приехала сюда в десять утра, чтобы устроить мне сцену? Тебе напомнить, кто из нас решил, что нам лучше расстаться?

Рита вспыхнула, заголосила:

— Я… Я так и знала, что ты все специально подстроил, чтобы избавиться от меня. Это низко, Алекс. Это подло в конце концов. Ты мог бы просто сказать мне, что хочешь свободы, а не устраивать…

Долин резко встал. Прошел мимо Риты в направлении кабинета:

— Ты меня не слышишь, — проговорил он. — Забирай, что ты хотела забрать, и уходи… Пожалуйста.

Маргарита поняла, что сейчас, если он уйдет и закроет перед ее носом дверь своего кабинета, это будто точно конец. Схватила его за руку:

— Алексей, прости!.. Не знаю, что на меня нашло. Что все время находит… Наверно, это нервы. Я просто не хочу тебя терять…

Она обхватила его со спины, прижалась к нему, не обращая внимания, как от боли в поврежденной руке напряглись его мускулы.

Он мягко разомкнул ее руки. Высвободился.

— Рита. Не надо. Ты милая и хорошая. Нам было хорошо вместе, но я не готов возвращаться к нашим отношениям. — Он говорил, не оборачиваясь к девушке, говорил спокойно, без спешки и эмоций, словно излагал давно выученный урок. Словно перегорел изнутри и больше не чувствует ничего.

— Алекс… — Рита шагнула к нему.

Долин отошел на шаг в сторону, не позволив ей приблизиться. Маргарита прошептала:

— Брезгуешь?

— Рит…

— Разлюбил?

— Рит…

— Что «Рит»?!

Он повернулся к Маргарите, посмотрел на нее прямо:

— Я полюбил другую…

Рита отшатнулась. Раскрыв рот, ахнула.

— Не подходи ко мне. — Он и не подходил. Рита выставила вперед руки, словно защищаясь от него. Она задыхалась. — Не подходи ко мне. Мне от тебя ничего не надо, понял? Ты меня ПОНЯЛ?!

Она взвизгнула, сорвала с шеи кулон и бросила его в лицо Алексея. Кулон упал на спинку кресла, по обивке скатился вниз. Маргарита рывком стянула с пальца кольцо с изумрудом, которое Долин подарил ей на годовщину отношений, трясущимися руками сняла сережки с таким же камнем.

— Рита, ну зачем ты так…

— Мне ничего… ничего от тебя не надо… Я ухожу от тебя, Алекс.

Она развернулась и, толкнув дверь, выбежала на крыльцо.

Долин смотрел на разбросанные по ковру сережки, кольцо. Взгляд зацепился за полупрозрачное сердечко на витой золотой цепочке. Алексей подхватил ее, поднес к глазам. Гладкие бока вытравлены, будто прихвачены морозцем, тонкие золотистые жилки тянутся в толще стекла.

Это украшение, которое он Рите не дарил.

И оно очень похоже на корявый рисунок Марины.

Долин перехватил украшение удобнее, посмотрел на свет — внутри темнело что-то.

Высвободив поврежденную руку, он надавил на кулон — тот не поддался. Погладив подушечкой большого пальца, Долин обнаружил шов у самого горлышка. Дернул за цепочку, вытащив из корпуса флешку.

— Черт! — Он рванул в кабинет.

Торопливо открыв крышку ноутбука, загрузил алгоритм, вытащенный программистами «БиоТеха» из скрина, сделанного им с программы Натана Алексиевича. Подсоединил флешку Ирины — единственный файл. Кликнул по нему дважды, а затем с замиранием сердца смотрел, как крутится кружок загрузки, как мигает огонек готовности программы.

На белом поле появилась абракадабра из цифр и букв кириллицы и латиницы. Без пробелов и отступов. Единым кружевным полотном.

Он понял — флешку надо было открывать той программой, что передал Натан. Вот почему они стремились к нему — он стал их невольным связным. Человеком, который мог разгадать головоломку, с которой они столкнулись.

Разгадать и предотвратить трагедию. Мощностей «БиоТеха» хватит на изготовление любого количества вакцин и антидотов.

Но он упустил один из элементов головоломки — программу Натана. И единственное, что у него есть — это алгоритм в его основе.

Он смотрел на код, переключил вкладку на алгоритм Алексиевича.

— А что, если…

Он отправил на печать оба файла. Разложил их перед собой.

Взяв остро наточенный карандаш, стал вычеркивать из файла Ирины знаки, которые не повторялись алгоритмом.

Сердце билось учащенно, взгляд цеплялся за буквы и цифры, сверяясь с алгоритмом.

— Этого ведь не может быть? Или может?

Долин сфотографировал то, что у него получилось, отправил фото по мессенджеру и после этого набрал номер Раисы Викторовны Мезенцевой:

— Раиса Викторовна, это же начальный код «Галилео»?

— Ну да.

— Я еду к вам, надо кое-что проверить!

Долин рванул к машине.

Толком не прогрев двигатель, он выехал из коттеджного поселка. Больная рука зудела еще сильнее, боль отдавала в шею и в голову, вести автомобиль было неудобно. Но тихая дорога, свободная в субботнее утро, хоть немного упрощала задачу — не надо было перестраиваться и бесконечное количество раз менять полосу. Через полчаса он уже парковался на стоянке Лаборатории № 1. Пробежав мисо охраны, Алексей поднялся на второй этаж, где его уже встречала Раиса Викторовна.

— Вы в своем уме? Вам надо отлеживаться. А не гонять по дорогам, — пробормотала она, протягивая ему белый халат и помогая надеть его.

— Самохин тут?

— Да с чего ему тут быть?!

— Позвоните ему, пусть едет.

Долин направился к прозрачному «аквариуму», в котором за плотно закрытыми дверями рождался проект биохимического прогнозирования «Галилео». У пульта сидел начальник департамента вычислительной биологии Давыдов. Услышав, как раскрылись двери, он повернулся на крутящемся кресле, кивнул директору:

— Раиса Викторовна сказала, что вы попросили запустить программу.

Долин достал из кармана флешку Ирины и распечатку алгоритма Алексиевича.

— Именно. Мне нужно, чтобы вы скорректировали «Галилео» по этому алгоритму и прочитали информацию, находящуюся на этом носителе.

Головоломка сложилась. Навязанная встреча с Натаном. Программа, содержащая алгоритм. Флешка с его расшифровкой. Разработка «Галилео».

Он сам с его патологической преданностью делу.

Ключ к преступлению, жертвами которого должны стать десятки тысяч людей.

И объяснение причины, по которой его хотели убрать — все элементы головоломки смыкались на нем, Алексее Долине, директоре «БиоТеха», потому что волею Натана и Ирины именно в его руках этот ключ оказался.

* * *

Менее чем через три часа Долин, взлетая над Москвой, смотрел на удаляющиеся огни. Город празднично искрился, а Алексей представлял, как он выглядит из космоса. Почему-то он всегда мечтал полететь в космос, хотя рос и взрослел в те годы, когда волшебники в потрепанных остроконечных шляпах были куда популярнее у молодежи, чем ученые. Может, решающую роль сыграл отец, сказав как-то, что подлинная сила человека в разуме, а не в утешении, что где-то есть добрая фея, что прилетит и решит все проблемы. Волшебной палочки нет. Вот тогда-то Алексей и понял, что может рассчитывать только на себя. Хоть в уличной драке, хоть в учебе, хоть в бизнесе.

Он строил свой бизнес, становясь для кого-то волшебником, для кого-то утешением, но сам всегда полагался на знания — свои и тех, кто рядом с ним: таких же фанатиков мечты, стремящихся в свой собственный космос.

И сегодня его цель — такая же стремительная и неуклонная, как самолет, что уносил за облака.

Цель становилась все выше и значительней, неизменно приближая его, Алексея Долина, к собственному космосу. Возможно, к главному в его жизни.

Завтра он может завершить свой полет. Дома осталось письмо, которое вскроют в том случае, если его не станет. В том числе в нем несколько слов для Аннет. О том, что он не хотел, чтобы она уходила. Может, у них бы и не получилось ничего — теперь не узнать…

«Хорош себя хоронить!» — прикрикнул на себя Долин, хотя сердце по-прежнему замирало от того, что ему предстояло сделать.

Решение выехать в Энск родилось спонтанно — у него не было номера для связи с Мерлином-Бородиным, а в ФСБ ему этот номер, естественно никто не дал. Долин оставил дежурному свои данные, попросил, чтобы Олег Бородин позвонил срочно. И для верности сообщил:

— У меня информация по Керге Суурм.

Бородин перезвонил через пятнадцать минут. Спокойно выслушал Долина и задал всего один вопрос:

— То есть вы предлагаете отменить матч, только опираясь на предположение, что атака будет произведена с воздуха? Вы же понимаете, что это потребует каких-то правдоподобных публичных объяснений?

— Вы так говорите, будто есть другие варианты… Это сотни зараженных, а у нас нет нужного количества вакцин. Гораздо проще предотвратить массовое заражение, чем купировать его…

— А вот это вы правильно сказали. Предотвратить — гораздо правильнее. Этим мы сейчас и занимаемся, спасибо за сигнал, я учту ваши рекомендации.

И отключился прежде, чем Долин успел ему что-то возразить и пытаться переубедить.

Он набрал номер Раисы Викторовны:

— Нужно ускорить работу по расшифровке формулы биоагента.

— Мы работаем. — Раиса Викторовна была невозмутима. — Как только я что-то узнаю, я вам немедленно сообщу.

И в этот момент, когда Долин понял, что от него уже больше ничего не зависит, он принял решение лететь в Энск. Скорее для того, чтобы куда-то ехать, чтобы не ждать. Он успокаивал себя тем, что две пары рук и ног, которые знают, что делать (пусть и не так хорошо, как Раиса Викторовна или кто-то из сотрудников лабораторий), две пары глаз, которые знают, на что надо обращать внимание, в этом деле точно не помешают.

Хотя Алексей не был уверен, что Мерлин не отправит его домой.

Но если окажется, что он прав, то он будет на шаг ближе к тому, чтобы быстрее организовать помощь пострадавшим. Его сильная сторона — вера в силу разума и умение организовать людей. Он использует эту сильную сторону на двести процентов.

Хотя в глубине души и скреблось чувство, что он это делает, чтобы привлечь внимание девушки по имени Анна. Нет-нет, да из тени подсознания выскакивал ее зареванный образ с криком «Как я была не права, что оставила тебя», но Долин тут же прогонял видение назад, в тень подсознания.

И сожалел, что Анна не увидит его геройскую гибель при спасении тысяч ни в чем не повинных людей.

Вздохнув, Алексей открыл ноутбук и еще раз перечитал то, что прислала Раиса Викторовна.

«Возбудителем чумы является неподвижная грамотрицательная бактерия Yersinia pestis. Чумная палочка из семейства энтеробактерий способна развиваться как в клетках, так и за их пределами. И именно это качество делает ее применимой в целях массового поражения людей.

Чумная палочка не раз использовалась для целенаправленного заражения людей, то есть как биологическое оружие. Известны такие задокументированные случаи в летописях XIV, XVIII веков, сохранились доказательства применения его в наше время японцами во время Второй Мировой войны, в 1939 и 1942 годы». Далее следовали ссылки на материалы по таким фактам.

Долин пролистал доклад до выделенного красным фрагмента:

«Существует несколько путей передачи возбудителя: трансмиссивный (от грызунов через укус зараженной блохи человеку), контактный (прямой контакт с инфицированным животным), алиментарный (употребление в пищу термически необработанного мяса больных чумой животных), воздушно-капельный». Он остановился взглядом на словах «воздушно-капельный». Открыв соседнюю вкладку, тихо прочитал вслух:

— Чумная палочка отличается устойчивостью во внешней среде: в почве сохраняется до 7 месяцев, в воде — до 30–90 дней, хорошо переносит замораживание. При нагревании, высушивании, действии прямого солнечного света и дезинфицирующих средств быстро погибает… Погибает, это хорошо… — пробормотал Долин рассеянно и снова углубился в отчет: — Бактерию Yersinia pestis относят к I группе патогенности. При воздействии прямых солнечных лучей чумная палочка погибает за 2–3 часа. Не переносит так же высыхание, взаимодействие с кислородом, при температуре 100 ℃ чумные бактерии погибают мгновенно, при 80 ℃ — через 5 мин. Погибают так же в кислой среде. Химические вещества, в том числе дезинфектанты вроде хлорида ртути в разведении 1:1000 и бытовые хлорсодержащие средства уничтожают микроорганизм за 1–5 мин. При этом чумная палочка сохраняет высокую чувствительность к антибиотикам (тетрациклиновой, аминогликозидной и фторхинолоновой групп)…

Алексей понимал, что все эти данные для специалиста не представляют особой ценности — обычная справочная информация. Но для него она стала своего рода планом действия, точкой, от которой можно оттолкнуться. Все-таки хоть Долин проработал столько лет в фармакологии и фармацевтике, он не стал ученым и хорошо разбирался только в тех продуктах, которые разрабатывал «БиоТех». Убедить его в эффективности того или иного изобретения или формулы — это было своего рода квестом на предприятии: убедишь Долина, заставишь его понять «фишку» и уникальность проекта, значит, придумал действительно что-то стоящее, и твоему проекту быть. Вот и сейчас, в ожидании результата бессонной ночи специалистов лаборатории и Раисы Викторовны он ждал, что его удивят.

А пока просматривал отчет. В целом, картина укладывалась в предположение, которое, даже не зная нюансов, озвучила Раиса Викторовна в том ночном разговоре: очень агрессивная, давно исследуемая бактерия, применение которой уже осуществлялось и хорошо укладывается в алгоритмы биопрограммирования. При этом образцов достаточно много, чтобы сделать репрезентативную выборку — чумной палочкой занимались все.

Глава 18. Канун Дня Страха

Парень в неприметной серой парке замер у запасного выхода. Достал сотовый, пролистал ленту, неторопливо набрал сообщение. У него в руках большой пакет популярной сети, новенький и явно приобретенный только что.

«Покупатель, ждет кого-то», — отметил охранник за пультом и переключил камеру на первый этаж, где сейчас начинался розыгрыш призов и собиралась толпа зевак.

— Анатоль, на первый этаж спустился? — уточнил он по рации у начальника смены.

Рация зашипела сипло и простуженно:

— Да. На месте.

Охранник торгового центра «Бумеранг» за пультом кивнул, снова повернулся к экранам: парня в неприметной серой куртке у запасного выхода уже не было.

«Бумеранг готов. Три закладки, как договаривались».

«Не рано? Уборщица вскроет или охрана».

«Да кто полезет в подсобку! В них неделями никто не ходит. Говорю ж я там каждый кирпич знаю. Систер там пашет… Все ОК»

«Хорошо. У тебя что еще?»

«У моей группы семнадцатая АЗС и администрация. Кот занимается».

«Там все по плану?».

«Само собой. Кот — мастер, я за него ручаюсь».

«ОК, на связи».

Из переписки в закрытом чате

* * *

Небольшой дачный поселок притих, укрытый мелкой осенней взвесью. В отличие от столицы, здесь еще вовсю хозяйничало бабье лето — золотое, ароматное, пропитанное дождями и запахом поздних яблок. Небо куталось в покрывало из серых быстротечных туч, поглядывало хмуро и отстраненно. Дома, крытые крепкими черепичными крышами, стояли нахохлившись в окружении ярких, словно нарисованных масляной краской на холсте, кленов.

— Седьмой, на счет три.

За кленами притаились трое. Их темная форма почти сливалась с черной, жирной от недавнего дождя, землей. Движения людей были плавными, словно они — продолжение густых теней.

— Два-пятнадцать, вижу силуэт.

— Готовность номер один…

Те трое замерли, выставили вперед оружие, уставившись через прицел в аккуратный домишко с верандой и кирпичным мангалом. Еще трое, материализовавшись за кленовыми стволами, скользнули к стене дома, укрылись за ней. Ленивое осеннее солнце, выглянувшее из-за туч, блеснуло в снайперской оптике. Короткое мгновение, словно россыпь холодных бриллиантов.

— Три…

Вместе с солнечным бликом, на выдохе, домишко содрогнулся под натиском людей в черном — его ударили под дых, выбив дверь, одновременно схватив в кольцо окружения, как за горло.

Изнутри послышались звуки борьбы, крошащегося стекла и отборная брань. Но все быстро стихло. Только перепуганные вороны кружились над почерневшими березами, пытаясь разглядеть происходящее в дачном доме.

Из микроавтобуса, припаркованного на соседней с домиком улице, вышел высокий шатен, одетый по-граждански. Через распахнутую на груди куртку были видна светло-голубая рубашка.

— Олег Викторович, взяли, — донеслось из рации, закрепленной на поясе.

Шатен кивнул невидимому докладчику, ускорил шаг.

Когда свернул к домику, группа захвата уже не пряталась, неторопливо и обстоятельно помогала криминалистам осматривать дом. Кто-то стоял в сторонке, раскуривая сигаретку. Бородин кивнул спецназовцам, старшему группы, подошедшему к нему, пожал руку:

— Молодцы, чисто сработали… Предупредить никого не успел?

— Не, спал, как сурок. Парни уже лабораторию у него вскрыли…

— Что хозяева дома?

— Говорят, что ничего не знали. Сдали дом до Нового года, деньги уплачены вперед, они особо и не интересовались…

— Вот так просто и не интересовались? Сдав молодому парню загородный дом? — Олег усомнился. — Может, он тут притон устроил или гулянки каждый день?

— …Или лабораторию по производству самопальных взрывных устройств, да? — Начальник группы хохотнул, кивнул на притихшую у калитки супружескую пару: — Иди вон сам их и опроси.

Бородин посмотрел на хозяев дома, качнул головой.

— Лучше с Котовым переговорю. И в сотовый его загляну…

— С сотовым наши спецы уже работают. В кухню заходи. — Старший группы посторонился, пропустил московского гостя в дом. Сам направился к оперативникам, вскрывавшим в присутствии понятых и следователя сарай, на который истошно лаяла овчарка — опознала взрывчатку. На ходу махнул рукой и подозвал к себе хозяев: — Пойдемте посмотрим, что в сарае… А договор-то с арендатором заключили?

— А как же… И задаток взяли на тот случай, если повредят что, — с готовностью отозвался хозяин, супруги при этом переглянулись. Во взгляде каждого из них читался немой укор «Я же говорил/говорила». Оперативник усмехнулся, но промолчал.

Навесной замок скрипнул и глухо упал в траву. Оперативник толкнул дверь, включил свет — над потолком замигала тусклая лампочка. Запустили собаку с кинологом, следователь замер в дверях. Собака внимательно обнюхала емкости — пластиковые канистры, короба с инструментами, садовый инструмент. Здесь пахло чуть сыростью, немного — химикатами и краской, проржавевшим железом и совсем слегка кислотой.

Собака села в углу, посмотрела на кинолога и снова перевела взгляд на прикрытую тряпицей коробку. Пропустив ближе взрывотехника в специальном костюме — кажется, он занял собой все тесное помещение сарая — дождались, когда тот проверит коробку и сообщит:

— Чисто, можно работать.

Следователь выдохнул с явным облегчением.

— Понятые, подойдите ближе, вам видно? — уточнил следователь. Дождавшись, когда понятые — две пенсионерки в пуховиках и теплых платках, наброшенных на плечи — подошли к двери и замерли на входе, он кивнул взрывотехнику: — Открывайте.

Мерлин тем временем вошел в дом. Просторный однокомнатный, с деревенской печью посередине, разделявший помещение на «кухню» — крохотный закоулок с разделочным столом и заляпанной электрической двухкомфорочной печью — и «зал». В кухне, склонившись к табурету как к столу, устроились голова к голове двое — под присмотром следователя подключали сотовый задержанного к ноутбуку и просматривали контакты.

Бородин задержался возле них:

— Что интересного?

Парни посмотрели рассеянно, отозвались нестройным хором:

— Работаем.

— Ну, работайте, работайте. — Бородин шагнул в «зал».

Стоило выступить из-за печи, как он сразу увидел тощего, помятого со сна и потерянного от неожиданности Василия Котова по прозвищу Кот — уже попадавшего в поле зрения спецслужб подрывника.

— Ну, здравствуй, Василий. — Бородин придвинул стул, поставил его перед поникшим парнем. — Что скажешь?

— А че надо?

— Так для кого посылки готовил? — Бородин кивнул на рабочее место подрывника: аккуратные коробки с болтами и прочими поражающими элементами. Провода. Паяльники. Если не знать, что это за вещество, напоминающее пластилин или густую пасту, в объемных пластиковых пакетах, то можно подумать, что дом принадлежит вполне мирному фанату электроники.

Мерлин прищурился и перевел взгляд на Кота — парень «погорел» на приобретении значительного количества пластида. Совместная проверка с местным УФСБ сразу взяла его под наблюдение, а внезапная любовь парня к сельским просторам и некомфортабельному уединенному жилью в зоне предположительного совершения террористической атаки побудила приглядеться к нему еще внимательнее и наведаться «в гости».

Котов криво, но как-то неуверенно усмехнулся:

— А не докажете ничего…

Бородин кивнул. Соглашаясь:

— Даже пытаться не будем, ага. Как организатор пойдешь. — И окинул выразительным взглядом домашнюю лабораторию. — Сколько человек погибнет, все на твой срок лягут… Ты, боюсь, еще пожалеешь, что высшую меру у нас отменили, понял, Кот?

Парень насторожился:

— Да я вообще ни при чем? За лоха держите?

Мерлин фыркнул:

— Дурака не валяй… Мы там твою нычку с сарае уже нашли, подельнички-то твои груз не успели забрать, а телефон — сейчас ребята пошуршат — и адресатов-то всех переловят…

«Но при чем здесь Ирина и данные о биоагентах, из-за которых ее убили?» — не отпускала Олега мысль.

Мерлин посмотрел на Котова:

— Пока следователь идет сюда, чтобы передать мне данные осмотра самодельного взрывного устройства, которое ты смастерил вот из этих самых запчастей, — он кивнул на стол Котова, — у тебя буквально три минуты на то, чтобы доказать свою готовность к сотрудничеству со следствием и хоть как-то избежать пожизненного заключения в очень спартанских условиях…

Глаза у парня забегали, под носом выступили мелкие капельки пота.

— Две минуты, — взялся за отчет Мерлин.

— Я не знаю ничего, — торопливо выпалил Кот. — Я только заказ на устройства получил… А где и как их применять будут — понятия не имею…

«Может быть и не имеешь», — мысленно согласился Бородин.

Парень будто бы сдулся под его взглядом, прошептал:

— У них моя сестра…

Бородин кивнул:

— Знаем, ее подруга и сообщила об исчезновении… Подруга, слышь, а не ты, паразит. А, учитывая твое «героическое» прошлое, не сложно было догадаться, что ее исчезновение как-то связано с тобой…

— Я все расскажу. Это Санта…

Случая сбивчивое признание, Бородин думал о том, что подрывник Котов никак не отвечает на вопрос, зачем преступникам Ирина и что она хотела передать Долину. Выходило, что Кот — в любом случае лишь один из частей заговора. А значит, есть и другие.

Выходя из душной комнаты дачного домика, он поторопил компьютерщиков, велел, чтобы не отвлекались на перекуры и побыстрее восстанавливали все контакты Котова за последние несколько дней.

* * *

Олег Бородин с утра был на стадионе — служба безопасности и полиция, совместно с подключенной Росгвардией проверяли допуски, просматривали записи с камер видеонаблюдения, выявляли хоть что-то, выпадающее из привычного порядка.

— Ничего не вижу, — пожал плечами следователь местного УФСБ, приставленный к Бородину в помощники. Он выпрямился в неудобном кресле, размял затекшие за ночь работы плечи. Сделал несколько широких махов руками, чтобы снять напряжение. Вопросительно посмотрел на Бородина: — А что, если атака будет не здесь?

Мерлин и сам не видел ничего необычного: привычная суета арендованного для проведения массового мероприятия стадиона. Поставка воды, оборудования, проветривание раздевалок спортсменов, гардеробов зрителей, проверка мест общего пользования. Как отметили эксперты Управления, любой патоген в воздушной среде жизнеспособен крайне непродолжительное время. Значит, воздействовать будут непосредственно на людей, во время матча.

— Атака будет здесь, — отозвался Мерлин.

Отсутствие подозрительных передвижений непосредственно перед матчем заставляло непрестанно оглядываться по сторонам. Так, словно приходилось искать уже отошедший от станции состав.

Криминалисты ФСБ утверждали, что патоген, вероятнее всего, будет распылен в воздухе. Учитывая цель террористов, распылен во время матча, над головами нескольких десятков тысяч человек, одновременно инфицировав их. Из всех имеющихся технических средств, самым вероятным орудием станет небольшой малозаметный летательный аппарат с емкостью, которая будет начинена патогеном. Группа таких аппаратов может нанести огромный урон.

Значит, задача службы безопасности не пропустить на стадион ни один дрон. И эта задача была по плечу.

Бородин связался с технической службой.

— Снайперы на местах, — сообщил начтех. — Пушки расставлены, диапазон максимально расширен, покрытие полное.

Снайперы должны были контролировать небо и землю — в момент подлета или запуска дронов. Пушки — конечно, пушки-перехватчики радиосигнала. Их задача — внедриться в протокол телеметрии коптера, оборвать внешний сигнал связи с его оператором и передать управление спецслужбам.

«Как садить дрон с наверняка хрупкой емкостью, начиненной бактериями?» — этот вопрос занимал Бородина. Специалисты считали, что нужно доставить дроны за пределы города и там уничтожать. Но за пределы города их еще надо вывести.

— Операторы-перехватчики справятся с нагрузкой?

Начтех отозвался уверенно:

— Да, справятся.

«Хорошо бы так и было», — Мерлин вздохнул.

Именно в этот момент ему позвонили из Москвы, передали сообщение от Долина.

Олег чертыхнулся и набрал номер:

— Откуда у вас информация с диска Натана?

— Я сделал скрин, когда открывали диск. И у меня флешка Ирины с расшифровкой кода… Мы сейчас будем это выяснять или думать, как с этим бороться?

— Рассказывайте!

— Это чумная палочка. Инкубационный период от суток до семи, высокая летальность, особенно в случае формирования легочной формы заболевания. Плюс в том, что чумная палочка чувствительная к ультрафиолетовым лучам и нежизнеспособна в воздушной среде… Ну, практически нежизнеспособна. То есть процент заражения у посетителей матча окажется все равно высоким… Надо отменять мероприятие. У вас же есть для этого полномочия?

Бородин и так понимал, что атака пройдет с воздуха.

— То есть вы предлагаете отменить открытие чемпионата страны, только опираясь на предположение, что атака будет произведена с воздуха? Вы же понимаете, что это потребует каких-то правдоподобных публичных объяснений для болельщиков, администрации, прессы?

— Вы так говорите, будто есть другие варианты… Это сотни зараженных, которые через сутки станут сотней трупов, а у нас нет нужного количества вакцин. Гораздо проще предотвратить массовое заражение, чем купировать его, садясь на хвост эпидемии…

— А вот это вы правильно сказали. Предотвратить — гораздо правильнее. Этим мы сейчас и занимаемся, спасибо за сигнал, я учту ваши рекомендации.

И отключился прежде, чем Долин успел ему что-то возразить и пытаться переубедить, набрал начтеху:

— Появились непроверенные пока данные, что мы будем иметь дело с чумной палочкой.

— Это хорошо или плохо? — уточнил начтех.

— Это будет хорошо, если удастся сохранить все емкости с чумой неповрежденными.

«Надо предупредить медиков», — подумал Бородин.

* * *

Анна вернулась домой рано утром, когда утренний туман еще стелился в низинах, цеплялся за светофорные столбы на перекрестках, она вышла на балкон и глубоко, полной грудью, вдохнула это утро. Странное, тревожное и будто бы неправильное.

Девушка разделась и легла в кровать, попробовала заставить себя уснуть, но вместо этого пялилась в потолок.

— Да какого черта, — тихо выругалась Анна и решительно выбралась из-под одеяла.

Запахнув плотнее махровый халат, направилась в кухню, включила чайник. Загорелась синяя подсветка, чуть скрасив серость этого утра. Анна сняла с полки одинокую кружку, насыпала в нее две ложки крепкого молотого кофе.

Он показался ей безвкусным.

Мобильный зазвонил около так внезапно, что девушка едва не выронила телефон.

Неизвестный номер показался ей смутно знакомым.

— Алло…

— Анна! Самохин на проводе. Решил воспользоваться оставленным тобой на всякий случай номером… Не разбудил, часом?

Исполняя распоряжение Бородина, она оставила свой номер Самохину — чтобы сразу набрал, если что случится. Сердце сжалось от предчувствия чего-то нехорошего, недоброго, что вот-вот ворвется в ее жизнь, в это спокойное, бесцветное, будто опущенное в разбавленное молоко утро.

— Н-нет… Не спала, почти день на дворе, — отозвалась она. — Хотя по пасмурной погоде того не скажешь.

— Хорошо. Я спросить хотел: Леха тебе давно звонил?

Анна проглотила колкий холодный ком. Откашлялась:

— А должен был? — спросила она настороженно.

Самохин, казалось, был сильно озадачен и расстроен. Бросил:

— Черт. Надеялся, что он тебе хоть позвонил.

— А в чем дело-то?

Самохин отмахнулся:

— Да дурак он, вот в чем дело. Полез туда, куда лезть ему вообще не надо было. А Раиса отпустила…

— Это куда именно? Ваня, я ведь просила тебя глаз с него не спускать…

— Так я и…

— Куда он полез?

Самохин шумно выдохнул:

— Да в Энск он рванул.

У Анны вздрогнуло сердце. Горячая кровь хлынула по венам, затапливая паникой:

— То есть как рванул? Зачем? — Она смотрела собственные подрагивающие пальцы. — Ничего не понимаю.

— Я сам нифига не понимаю. Вот только узнал от Раисы, что он в Энске. А у нас тут суета, наши формулу этой заразы расшифровали.

— Расшифровали? — Анна поняла, что оказалась на периферии всего, что сейчас творилось в Управлении и «БиоТехе».

— Ой, не проси меня повторять, я в этом все равно не понимаю ни черта. Моя задача — организовать безопасность лабораторий, оформить допуски и проконтролировать, чтобы Леха никуда не вляпался. А он утром рванул в самое пекло. Если там все выйдет из-под контроля и твои коллеги прошляпят момент заражения, то нас ждут сотни тысяч зараженных.

— Но зачем он там?

Самохин фыркнул:

— А кому еще лететь? Спецов своих Долин бережет, а кому-то работать в зоне заражения надо…

Решение показалось естественным и единственно правильным.

— Я лечу к нему…

Она не заметила, что сказала это вслух. Самохин одобрительно откашлялся:

— Если доедешь за тридцать минут, то успеешь на мой рейс. Еще идет регистрация.

— А ты-то зачем в Энск? — Анна свободной рукой уже набрасывала куртку.

— Потому что Леха — это Леха. Где он, туда и я… Долгая история, как-нибудь расскажу.

Глава 19. День Страха

Долин вышел из самолета, быстрым шагом прошел по «рукаву» в здание аэропорта и, миновав зону выдачи багажа — он сам был налегке, только с ручной кладью, вышел в город, вдохнул полной грудью совсем другой — теплый и будто еще с привкусом не отзвеневшей осени, запах чужого города. Только сейчас, оказавшись в толчее прилетающих и провожающих, он подумал о том, что делать дальше.

Мимо сновали возбужденные дорогой и предвкушением праздника фанаты — они были заметны по разноцветным шарфам и символике чемпионата. Несмотря на суету, среди них находили те, которые с громогласным «эй!» скандировали фанатские кричалки.

Долин отошел от них, чтобы не отвлекаться. Он не знал прямого номера Мерлина, а звонить в ФСБ, долго объяснять. потом дожидаться, пока Бородин перезвонит — нет, на это не хватит никаких нервов. Он здесь, до стадиона рукой подать, а там уж хочет Мерлин или нет, ему придется выслушать Алексея и принять его слова к сведению. Нырнув в душный салон такси, Долин набрал номер ближайшей пятизвездочной гостиницы, в которой наверняка оставались свободные номера даже в день старта престижных спортивных соревнований. Кроме того, при таких отелях были бизнес-центры, оборудованные всем необходимым для работы. А это может оказаться полезным, раз уж он приехал сюда.

Пристроив полупустой рюкзак на сиденье, Долин прикрыл глаза — за окном начал медленно моросить дождь, день будто потускнел и потерял яркость красок.

— Сегодня в Энске дождь и плюс десять, — сообщила диктор радио. — Но это не мешает нашим болельщикам…

Дальше он не слушал, попросил таксиста выключить звук.

Если в городе дождь, значит, пониженный УФ-уровень, что благоприятно для чумной палочки.

Если в городе дождь, значит, дроны смогут подобраться достаточно близко, что тоже плохо.

«Что же ты, Раиса Викторовна», — вспомнил он своего заместителя по научной части, но удержался от звонка — договорились же, что она наберет сразу, как только будут новости. Молчит, значит, еще работают.

Несмотря на то, что Алексей ждал звонка, когда загремел звонок сотового, Долин подскочил и едва не выронил телефон. Звонила Раиса Викторовна.

— Алло. — У нее был хриплый и уставший голос. — Алексей Максимович. Есть данные, их бы надо поскорее передать коллегам из службы безопасности.

— Что?

— Мы имеем дело с модифицированной чумной палочкой. На флешке имеется формула воздействия на бактерию и результаты наблюдений, исходя из которых вычислены периоды наибольшей агрессивности бактерии. По прогнозу, если мы имеем дело именно с теми образцами культуры, которые были доступны автору файла с флешки, то сейчас как раз пик активности…

— Ясно… — Он кивнул, поправил рюкзак.

— Это еще не все… Наш департамент вычислительной биологии рассчитал, что данный вид бактерии наиболее жизнеспособен в водной среде.

— То есть путь передачи возбудителя?..

— Биоагент будет разведен в водном растворе.

Долин посмотрел за окно, за которым мелко накрапывал дождь. Дождь мог оказаться решающим фактором.

— Понял…

— Я предлагаю связаться с новосибирскими коллегами, у них отличные наработки и база по вакцинации. Учитывая озвученные обстоятельства, нам будут необходимы все мощности, и мощностей «БиоТеха» может не хватить. Считаю, нужно подготовиться и запастись вакциной, потому что если применение чумной палочки будет осуществлено и именно в той форме, которую предположили наши программисты, то речь, вернее всего, пойдет о легочной форме заболевания…

В памяти Долина всплыл прочитанный в самолете фрагмент справки: «При легочной форме заболевания, особенно при первично-легочной, болезнь развивается в кратчайшие сроки: возникает острейшая интоксикация, нарастает болезненный кашель с кровянистой мокротой, одышка, хрипы в легких (чумная пневмония). Стремительно развивается инфекционно-токсическая энцефалопатия, больные теряют сознание (сопор, кома), возникает острая почечная недостаточность, ДВС-синдром. Смерть наступает через 1–3 суток от начала болезни. При своевременном лечении выздоравливает 50–60 % больных. При запоздалом лечении смертность достигает 98 %, без лечения — 100 %»[12].

Раиса Викторовна тем временем продолжила:

— Тут необходимо принять во внимание стремительность развития заболевания и его летальность…

— Да-да, думаю, вы правы. Только предупредите о секретности операции, не хотелось бы, чтобы информация просочилась в СМИ.

Алексей откинулся на спинку и задумался: имел ли ввиду Мерлин то, что сейчас рассказала Раиса Викторовна? Скоро он узнает об этом.

* * *

Первые болельщики уже начинали стягиваться к стадиону. Веселая разномастная компания пела песни, шумела и хлопала в специальные пластиковые хлопушки. У многих на головах красовались поролоновые шапки-символы играющих команд. Молодые девушки и парни, женщины и мужчины, целые семьи с детьми, шли вдоль оцепления из полиции.

— Глянь, полиции сколько, — с настороженным восторгом отметила девушка с рогами, закрепленными на ободке, обращаясь к спутнику.

— Все для нашей безопасности, — отозвался парень. — Я же тебе говорил, что сейчас все очень профессионально проводится.

Девушка хмыкнула, но спорить не стала, покосилась на шумную компанию парней, шедшую в направлении стадиона — раскрашенные лица, фанатские шапки выдавали в них ярых болельщиков. «Вот от таких точно надо защищать», — подумала она.

Словно подслушав ее мысли, парни заорали хором:

— Черный буйвол, черный буйвол! Дай врагу достойный бой!

— Враг достоин пораженья. Черный буйвол, мы с тобой!

— Победи, как ты умеешь. Покажи красивый гол! «Краснодар», прославь скорее атакующий футбол!

— «Краснодар» — чемпион! Покажи красивый гол!

Взглянув вверх, она отметила, что в воздухе кружит с десяток коптеров, а в отдалении, на огороженных отбойниками парковках, стояли машины Росгвардии.

* * *

Долин понял, что допустил непростительную ошибку, сразу, как вышел из такси: на территорию спорткомплекса пускали только при наличии билетов на матч. Несколько пунктов пропуска довольно оперативно проверяли билеты, считывали QR-коды, пропускали зрителей через металлоискатели. У Долина билета не было. Он добежал до касс, но все они оказались закрыты, а на окошках закреплены таблички «Билетов нет».

— Вот черт.

Он огляделся. Прорываться через полицейских в пунктах пропуска бесполезно, эти ребята могут и не знать, что здесь работает кто-то из Москвы. А если и знают, то вряд ли у них есть его контакты.

Алексей направился вдоль ограждения, дошел до оцепления — полицейские стояли в шеренге, а заметив приближающегося Долина, строго сообщили, что ему следует пройти через пункт досмотра и предъявить билет.

Долин кивнул, отправился назад.

В этот момент он растерялся — у него важные сведения, но передать их Бородину не получится: входящий сигнал был с засекреченного номера и перезвонить по нему Долин не смог.

«Придется звонить», — он снова набрал уже известный номер дежурного в Управлении ФСБ и попросил передать Бородину, чтобы тот перезвонил.

— Это срочно! Это Долин. Скажите ему, что я у стадиона в Энске. Скажите ему, что у меня расшифровка.

На этот раз Мерлин долго не перезванивал, Алексей даже начал нервничать. Рядом остановился черный автомобиль. Тонированное стекло приспустилось, показалась небритая физиономия Мерлина.

— Я же сказал вам не соваться, — напомнил фсбэшник с упреком.

Долин вместо приветствия сообщил:

— Мои специалисты расшифровали материалы с флешки Ирины.

Мерлин кивнул:

— Садитесь. — И пересел, освободив место для Алексея.

Едва Долин оказался в салоне, машина дернулась в направлении въезда на территорию. Долин повторил то, что сообщила ему Раиса Викторовна.

— Как это меняет способ распространения бактерии? — Бородин слушал очень внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы, иногда просто молча кивая.

— На пик активности чумной палочки приходится именно чемпионат страны по футболу, это крупнейшее массовое мероприятие. Значит, атака будет совершена именно сегодня. Это первое.

— Допустим.

— Второе: особенность строения бактерии, согласно формуле и расчетам Ирины, делает водную среду наиболее вероятным способом распространения биоагентов.

Бородин кивнул за окно.

— Сегодня у нас кругом сплошная водная среда… Собственно, мы и рассчитываем, что доставка биоагентов будет воздухом, на дронах, оборудованных емкостями для распыления. Так что, — он улыбнулся: — считайте, что мы подготовились.

Долин кивнул:

— Это хорошо. «БиоТех» уже готовит вакцины. На всякий случай. В случае заражения, нам понадобится несколько часов, чтобы активировать и доставить сюда вакцину.

Бородин удивился:

— Так быстро?

— Мы тоже приглядываем за чумной палочкой, знаете ли. Некоторый запас свежей сыворотки всегда хранится и на наших складах, и у коллег в Новосибирске или Ставрополье. Чума — одно из самых исследованных заболеваний. При ее распространении важно как можно сильнее сократить время реагирования, — он запнулся, посмотрев на все прибывающие толпы болельщиков и ровные ряды оцепления: — Если инфицирования все-таки не удастся избежать, вам хватит сил, чтобы удержать толпу и локализовать заболевание здесь, на стадионе?

Бородин думал о том же.

— Если это произойдет, то у нас не останется выбора.

* * *

Они подъехали к служебному входу. Долин дернул ручку двери, чтобы выйти, но обнаружил, что она заперта. Олег Бородин посмотрел на спутника:

— Алексей, вы сделали все, что могли. Я прошу вас не мешаться под ногами и ехать в гостиницу или туда, где вы остановились.

— Но я могу быть полезен. Я, собственно, за этим сюда и приехал.

— И я очень это ценю и непременно отражу в отчете… Но чем меньше здесь гражданских, тем меньше людей пострадает. Здорово, если при самом неблагоприятном сценарии вы будете в безопасности и сможет быстро обеспечить нас лекарствами и помощью.

— Вы довольно ловко меня выгоняете, знаете ли.

Мерлин усмехнулся:

— Если честно, мне и без вас дел хватает, так что… — Он протянул руку для рукопожатия. — Удачи и спасибо, было приятно с вами поработать.

Долин кивнул.

Олег Бородин вышел из салона, хотел захлопнуть за собой дверь. Алексей остановил его:

— Скажите свой номер хоть, вдруг что-то срочное выясню еще…

Бородин кивнул, достал из кармана визитку.

— Звоните по этому. — И захлопнул дверцу.

Машина тронулась. Алексей смотрел на удаляющиеся колонны стадиона и тянущуюся к нему толпу болельщиков. Водитель поглядывал на него через стекло заднего вида, но ничего не говорил. Когда они выехали за ворота, уточнил адрес гостиницы.

— А вы оставьте меня здесь, хочу прогуляться.

Водитель притормозил, снял блокировку дверей, лукаво усмехнулся глазами. Долин кивнул:

— Спасибо.

Он дождался, когда машина тронется и развернется, чтобы снова заехать на территорию стадиона, отошел к деревьям. Высокие голубовато-изумрудные ели стали прекрасным укрытием — Алексей видел, как черная машина въехала в распахнувшие механические ворота, дождался, когда они почти сомкнуться и, подбежав, проскользнул сквозь прутья. Чтобы не привлекать внимание, присел у стены, за такими же елями. Затем решительно поднялся, направился вдоль ограды, свернул на пешеходную дорожку и подошел к служебному входу. Остановил Долина полицейский патруль:

— Гражданин, вы куда?

Алексей достал из кармана оставленную Мерлиным визитку, протянул полицейским:

— Я ищу Олега Бородина, мы разминулись пару минут назад… Он руководит организацией безопасности сегодняшнего матча.

Полицейские смерили мужчину оценивающим взглядом: в джинсах, спортивной куртке и с рюкзаком, он походил на айтишника или оператора дронов, — переглянулись, один из них вызвал второй патруль и перепоручил Долина им — проводить до Бородина.

Внутри здания Долин деловито кивнул:

— Дальше я знаю дорогу, спасибо.

Он говорил тем самым голосом, который безотказно действовал на сотрудников, заставляя замирать и вслушиваться в указания шефа. С той самой интонацией, на которую обратила внимание Анна.

Полицейские притормозили, кивнули и отвернулись, будто уже забыли о его существовании.

Алексей ускорил шаг и добрался до лестницы на трибуны.

Он не был фанатом футбола, поэтому не мог представить себе, как устроены трибуны. Двигаясь служебным коридором, Долин миновал спуск к раздевалкам команд, технические помещения и оказался на поле. Трибуны высились в несколько уровней, окружая огромное поле с натуральным покрытием. Мощные прожекторы по углам освещали овал поля, из-за этого казалось, что небо над стадионом стало совсем черным и глухим. Массивные экраны демонстрировали, как заполняются трибуны — десятки тысяч человек. По множеству глазков камер и вспышек было ясно, что уже началась трансляция.

Шум заполняющегося стадиона сливался с грохотом музыки.

Но главное, что бросилось в глаза — это развернутые паруса, укрывавшие трибуны. Полупрозрачные подушки подсвечивались разноцветными огнями подобно перьям гигантской жар-птицы.

— Нет. — Долин смотрел на паруса над трибунами: они надежно прикрывали болельщиков от дождя. Какое бы количество дронов бы не проникло на стадион, они бы не смогли распылить необходимое для заражения сорока тысяч человек количество бактерий — они просто не попадут на зрителей.

— Это так не сработает.

Алексей торопливо набрал номер Бородина, прикрыл динамик рукой, чтобы оградить от шума.

— Алло. Олег, вы где?!

— Судя по шуму из телефона, вы не уехали в гостиницу, — проговорил Мерлин с раздражением.

— Здесь паруса над трибунами. Они защищают зрителей.

— Естественно. Вы думали. Мы это не заметим? — Бородин проговорил это в ухо Долину, демонстративно отключая сотовый.

Долин тоже убрал телефон, кивнул на полузакрытую крышу стадиона.

— Это не сработает, — повторил он.

— Что именно? Не удастся распылить эту дрянь? — Мерлин сунул руки в карманы, качнулся с носка на пятку. — Наши техники считают, что для мобильных дронов это не проблема. Они могут закладывать довольно крутую траекторию полета, значит, кровля для них не препятствие.

— Вы не понимаете! — Долин нервничал, он не был уверен: — Тут кругом камеры, СМИ, они так готовились к этому, для чего? Чтобы сюда проскочила парочка дронов, сбросила чумную палочку. Та осядет на пару десятков человек. Это не тот масштаб. И вы забываете: для максимальной активации этой формы нужна вода. А трибуны, — он дотронулся до ближайшего кресла, провел по нему рукой и показал ладонь, — трибуны сухие…

Мерлин озадаченно смотрел на руку Алексея. Тот продолжал:

— Чтобы эта форма сработала на сорок тысяч человек с максимальным поражением, тут все должно быть в воде. Сегодня обещают небольшой дождь, но это не тот ливень, который на своих потоках принесет зараженную чумой воду, понимаете?

Они поняли друг друга без слов. Мерлин поднял к уху сотовый, спросил:

— А есть карта расположения оборудования для пожаротушения на трибунах? Отключай ее.

Начало Дня Страха

— Мне начал нравиться этот городок, — усмехнулся Франко, выходя с трибун в фойе.

Все служащие были увлечены церемонией открытия и представлением команд, прильнули к экранам трансляции.

Франко прошел мимо них, спустился на этаж ниже и нырнул за дверь, ведущую к запасному выходу. Здесь, воспользовавшись заранее приготовленной лестницей, он взобрался к потолку и снял крышку с предохранителя на пульте дистанционного управления.

В ухе сопел напарник, Потапов.

— Да начнется веселье! — скомандовал Франко. — На счет три! Раз. Два… — Он приготовился нажать на красную кнопку. — Три!

Прислушался в ожидании хлопка.

Но ничего не последовало. Едва различимый гул работающей вентиляции, отдаленные голоса в фойе, крики болельщиков, сотрясших трибуны — одна из команд забила гол.

— Черт возьми, — тихо выругался Франко и подошел ближе, принюхался: никаких изменений.

Голос Потапова в наушнике поинтересовался:

— А как понять, что оно сработало? Я ничего не слышу…

«Представь, я тоже», — Франко прищурился, надавил на кнопку запуска снова, но опять ничего не услышал.

Посмотрел на часы — через тринадцать минут начнутся «фейерверки». Сперва в других районах города. Каждый с интервалом в пятнадцать минут по отношению к предыдущему, чтобы максимально привлечь внимание полиции и посеять панику. Но это все будет иметь значение только в том случае, если он и Потапов сработают чисто.

— План «б», — решительно скомандовал мужчина. — Будем активировать вручную… Семь минут!

Он еще раз посмотрел на часы — если не получится вручную, то Санта ему голову открутит.

Вернувшись в фойе, он отошел подальше от группы служащих, посмотрел на потолок, отыскал взглядом небольшие горбики устройств обнаружения пожара и оповещения о нем. Достав из кармана зажигалку, привстал на цыпочки и поднес огонь к датчику — тот не сработал.

— Вот черт! — пробормотал Франко и достал дымовую шашку.

В наушнике запаниковал Потапов:

— Не работает!

Что-то пошло не так, и за это кто-то будет отвечать? Полипов уже несколько дней не выходил на связь, и сердце подсказывало, что началась зачистка.

* * *

— Нужны данные о подрядчике, — перекрикивая музыку с трибун, вопли болельщиков, приветствовавших команды, говорил Мерлин. — И подробная схемы включения установки пожаротушения, разводка системы пожаротушения на стадионе!

Долин торопился следом за ним, прислушиваясь к обрывкам долетавших до него фраз. Единственное, что он успел понять, так это то, что для решения вопроса нужно время. Время, которого у них, вероятно, нет.

— Отключи просто ее! — орал Бородин. — Да, под мою ответственность.

Они выскочили в фойе под трибунами: прямо перед ними стоял парень в темном полупальто, пытаясь активировать систему пожаротушения с помощью дымовой шашки, поднесенной к устройству обнаружения задымления. Темный дым без запаха струился по потолку, красный огонек у глаза датчика мигал, но сигнал не передавал и систему пожаротушения не активировал.

— Стой! — Бородин потянулся к спрятанной под пиджаком кобуре.

Неизвестный среагировал мгновенно — отбросив в сторону шашку, он выхватил из-за пояса нож и метнул его в противников. В застывшем смолой мгновении Долин успел заметить, как лезвие, выскочив из-под пальцев злоумышленника и поблескивая в свете ламп, полетело навстречу. Острие поймало электрический блик, неумолимо приближаясь. Удар в плечо заставил Алексея очнуться — это Бородин оттолкнул его с траектории полета оружия.

Неизвестный рванул к лестнице. Долин побежал за ним, рассчитывая, что и Мерлин помчится следом, но тот притормозил, осел по стене, схватившись за бок. Пистолет, выхваченный из-за пояса, гулко ударился о мраморные плиты.

Долин остановился, оглянулся:

— Эй, Мерлин, ты чего?

Бородин махнул ему рукой, поморщился:

— Задержи его. Там внизу наряд… Предупреди.

Его взгляд помутнел. Алексей успел заметить расплывающееся на светлой рубашке красное пятно справа под ребрами.

* * *

Долин еще никогда так быстро не бегал. Сорвавшись вниз, перепрыгивая через несколько ступеней, он мчался за террористом. Наугад, скорее прислушиваясь к топоту его шагов и угадывая по запаху одеколона — сладковато-пижонского, липкого, словно паутина. Пальцы здоровой руки цеплялись за перила, пластик обжигал и заставлять одергивать руку.

— Стой! — заорал Долин в надежде, что кто-нибудь внизу, у рам досмотра, обратит внимание на его крик.

Расчет на то, что полиция у металлоискателей отреагирует на голос, сработал: полицейский развернулся на шум.

— Убили! Держите! — заорал ему Долин, задыхаясь и хватаясь за бок — казалось, он взорвется от напряжения.

Полицейский выставил вперед руку, приказывая выскочившему с лестничной площадки мужчине в полупальто остановиться, свободной рукой полез за пояс, за дубинкой. Он был один.

Неизвестный выпрямился, замер на мгновение. Двинулся навстречу офицеру. Он шел угрожающе спокойно, пружинисто, будто собираясь пуститься в пляс. Видя этот стремительный шаг, под сердцем Долина стало холодно от нехорошего предчувствия. А в следующее мгновение неизвестный выхватил пистолет и в упор выстрелил в полицейского. Он хладнокровно прицелился в незащищенную шею и с небольшого расстояния попал с первого выстрела. Алексей ошалело наблюдал, как полицейский схватился за горло, пытаясь остановить кровь, и упал, его глаза округлились, вылезли из орбит. Но в этот самый миг неизвестный резко развернулся и направил пистолет в лицо Долину.

Алексей понял, что его дело — труба.

Отдаленным фрагментом сознания, еще свободным от захлестнувшей его паники, он понимал, что это не убийца медлит, это время застыло, словно смола. Точно так же застывает время в янтаре, сохраняя для потомков безвозвратно ушедшее прошлое. Веточки, паучков, букашек… Долин чувствовал, что становится такой же букашкой, застывшей в янтаре. Он видел холодный, с издевкой взгляд убийцы, острый и колючий. Видел, как сузился его зрачок, как в радужке отразилась выпущенная из ствола пуля — гладкая, черная, она ловила на своих боках длинные электрические блики. И можно было бы ей любоваться, если бы не было так страшно.

Мысль — бежать, увернуться — птицей билась внутри черепной коробки. Но Долин стоял соляным столбом, словно парализованный, и в растянувшемся мгновении наблюдал, как черная пуля приближается к нему.

— Ложись! — прорвался сквозь вату голос. Долин отвлекся от пули и столкнулся взглядом с Анной: «Как она здесь оказалась?».

Грохот выстрела привел его в чувство, снова запуская привычный темп течения времени — кто-то толкнул его в спину, опрокинув на каменные плиты, и навалился сверху. Ладонь почувствовала что-то горячее и липкое. В нос ударил запах табака и железа.

Звуки потасовки над головой, крики и отборная брань на английском. Долин выбрался из-под того, что его накрыло — это оказался Мерлин, каким-то чудом спустившийся в фойе первого этажа. Липкое — горячей в ладони — его кровь. Мерлин был без сознания.

Короткой передышки, которую получил благодаря ему Долин, хватило, чтобы придти в себя и оглядеться.

У металлоискателя сцепились Самохин и иностранец — пистолет с грохотом вывалился на пол, Иван носком ботинка оттолкнул его в сторону — тот проехался до стены и замер в углу, у колонны.

Анна стояла там же, широко расставив руки и целясь из пистолета в иностранца, кричала Самохину: «Не мешай!». Но тот словно не слышал, пытался скрутить озверевшего убийцу.

Подсечка, удар под дых и в пах. Ребром ладони по затылку. Террорист с рыком бросился на Ивана и сбил его с ног. Они крутились клубком, сверху оказывался то Иван — и тогда наносил несколько ударов противнику, то иностранец — и тогда кулак опускался на лицо Ивана.

— Не двигаться! — орала Анна. — Вы арестованы!

Долин вытер испачканные кровью Мерлина пальцы о джинсы, привстал — неуклюже, опираясь о стену здоровой рукой. Голова все еще гудела от прилившей к вискам крови, перед глазами рассыпались разноцветные мушки, иногда мутнело и зрение не фокусировалось. Стянув с плеч рюкзак, Алексей взял его поудобнее за ручку.

Ваня и убийца крутились совсем рядом. Долин подождал, когда Самохин снова окажется внизу, подкрался ближе и замахнулся. Рюкзак вместе со всем его содержимым опустился на голову убийце. Что-то хрустнуло, англичанин пошатнулся и рухнул на Самохина.

Иван заворчал, подтирая кровь из рассеченной брови:

— Леха… Какого беса?!

Долин отошел к стене, волоча за собой рюкзак с разломанным о голову убийцы ноутбуком. Прислонился к холодному мрамору, наблюдая, как Анна перевернула иностранца и защелкнула на его запястьях наручники. Потянувшись к мертвому полицейскому, вытащила его рацию, нажала на кнопку:

— Внимание, всем постам, служебный вход номер один со стороны улицы Ленина. Убит полицейский, ранен сотрудник ФСБ, попытка теракта… — Покосившись на бесчувственное тело Мерлина, добавила: — И врача сюда.

Вернулась к преступнику, ощупала его карманы, достала пульт дистанционного управления, несколько сотовых:

— Он же не может быть один…

— Мы застали его, когда он пытался активировать систему пожаротушения, — проговорил Долин. — Чумная палочка внедрена в резервуары с водой системы пожаротушения… По спринкерной сети трубопровода она должна была попасть на трибуны… и там распылиться прямо на головы сорока тысяч зрителей.

Анна уставилась на Долина:

— Но как туда попали бактерии?

Долин покачал головой:

— Могли быть помещены еще месяц или два назад, когда систему пожаротушения готовили к приемке перед чемпионатом… Советую проверить подрядчиков и обслуживающую организацию.

Один из сотовых убийцы пискнул сигналом будильника — он был заранее поставлен на 19:45 по местному времени. Анна опустилась на колени:

— Это должно было произойти в 19:45?

Вместо ответа на ее вопрос где-то вдалеке что-то громко хлопнуло, сразу завыла сирена.

— Спорим, что именно это, — Долин кивнул в направлении звука, — и должно было произойти?

Послышался шум шагов на лестнице. Алексей повернул голову к дверям и почти сразу заметил парня с рыжей бородой — Долин уже видел его сегодня среди толпы зрителей, проходивших досмотр. Заметив Анну, Самохина и распластавшегося на полу иностранца, который как раз начал приходить в себя и зашевелился, парень сделал шаг назад.

Долин рванул за ним. Самохин, покачиваясь, поднялся и дернулся было вслед.

— Здесь будь! — рявкнул Алексей, на ходу разматывая бинт на поврежденной руке. — За Аню головой отвечаешь!

Он бросился наверх. Слышал, как рыжий бежит пролетом выше, как хлопнула дверь и все стихло — видимо, парень выскочил к трибунам. Долин прибавил скорость. Перескакивая через несколько ступеней, мчался за ним.

Почти добравшись до фойе второго этажа, он заметил тень, скользнувшую пролетом выше.

Вместо того, чтобы выскочить к трибунам, парень дернул дверь и отпустил ее — дверь с грохотом закрылась. Долин прильнул к стене и замер, вслушиваясь в отчетливое теперь дыхание наверху.

Переведя дыхание, Алексей, рванул наверх. В два прыжка заскочил на площадку — рыжий прижался к стене. Завопил:

— Я ничего не сделал! Я все расскажу!

Долин подскочил к нему, схватил за грудки и отбросил к стене:

— Чума в резервуарах?

У рыжего округлились глаза, искривился рот, на бледной коже, покрывшейся красными пятнами от стремительного бега, проступили капельки пота. Долин приподнял парня за полы куртки, прижал к стене:

— Говори!

— Да! — прохрипел тот, схватился за запястье Долина. Повторил жалобно: — Я не виноват.

— Что грохнуло в 19:45?

Парень моргнул:

— Торговый центр. «Бумеранг»…

— Еще будут взрывы?

Рыжий моргнул.

— Интервал какой? Локации?! — орал Долин, продолжая трясти рыжего.

— Тридцать минут! АЗС на Пушкинской набережной, у Моста, на выезде из Энска… Всего семь взрывов в разных частях города… Я больше не знаю!

К Алексею подоспела Анна, последние фразу она уже слышала и, активировав рацию, передавала всем постам. Подойдя к Долину, девушка дотронулась до его плеча:

— Алексей, отпусти его… Задушишь.

— Я не виноват, я все расскажу! — Парень заплакал.

Анна кивнула. Взяв его за руку, ловко нацепила наручники и защелкнула их за спиной парня:

— Конечно, расскажешь…

Рыжий встрепенулся:

— Я скажу, как выйти на Санту… Это зачтется мне. Верно?

Анна и Алексей переглянулись.

Передав рыжего Долину, Анна снова активировала рацию, посмотрела на парня:

— Называй адрес… И если хочешь, чтобы тебе засчитали деятельное раскаяние и сотрудничество со следствием, то даже не думай врать…

Эпилог

Анна глубоко вздохнула. Прикрыв глаза, подставила лицо осеннему ветру, в этом городе такому теплому, что даже не верилось, что где-то уже зарядили дожди и почти наступила зима.

Они стояли на открытой площадке аэропорта в ожидании посадки.

Алексей улыбался рассеянно, поглядывал на окрашенный закатом профиль Анны, растрепавшиеся на ветру волосы, ловил ритм ее дыхания. Хотел и не мог задать вопроса, который мучал его.

Анна сама пришла на помощь, хоть и начала с того, что волновало ее саму:

— Как ты догадался? О резервуарах?

— Все получилось благодаря Ирине и Натану.

Анна кивнула, пояснила:

— Натан Алексиевич пошел на сотрудничество со следствием, дает показания. Как мы и предполагали, оставшись без работы, он взялся за халтурку в составе группы ученых. В его задачи входило вычисление периода активности модифицированной чумной палочки и расчет факторов, влияющих на такую активность. Данные, которые он должен был оценивать, поступали периодически. В одном из файлов он нашел координаты Ирины. Говорит, «зацепились» программой случайно, но думаю, Ирина уже пыталась выйти на связь с кем-то из группы. Когда он понял, что готовится теракт, постарался наладить с ней контакт.

— Я так и подумал, что они работали в паре. Натан должен был передать мне свою часть работы, Ирина — свою. Собственно, для этого она и пробралась в мой коттедж. Я бы вышел из душа, и обнаружил среди привезенных из Новосибирска вещей еще и странный флеш-накопитель, полез бы его проверять и обнаружил данные, которые смог бы прочитать, активировав код Алексиевича.

— Да, ловко перевели бы на тебя «стрелки» по реагированию на угрозу, а сами оказались бы в стороне… А как ты, кстати, догадался? У тебя же не было программы Натана.

— Я успел сделать скрин, когда открывали программу. И передал его моим программерам. Рита вернула флешку…

— Так она все-таки была у нее?!

Долин кивнул:

— Я посмотрел ее и понял, что Натан тоже дал мне подсказку — он упоминал в разговоре про свою разработку. Я еще тогда удивился его навязчивости. В наших кругах такое не принято. Когда я увидел файл на флешке Ирины, то догадался, что нужно применить алгоритм из программы Натана к «Галилео» и прочитать данные с флешки.

— Ты так и сделал?

Долин усмехнулся:

— Ну не я, конечно, я в этом не понимаю… Раиса Викторовна, мой зам по науке и, собственно, бывший директор лабораторий «БиоТеха», когда они еще были госучреждением, все расщелкала. И про активность, и про водную среду подсказала. А когда я оказался на стадионе и увидел конструкцию крыши, то сообразил, что с воздуха, коптерами, распылять водный раствор очень проблематично, гораздо проще внедрить заразу в систему пожаротушения — это единственная водная среда, которая при активации может затронуть каждого зрителя.

Анна кивнула.

— И ты понял, что преступник находится на стадионе, чтобы организовать пожар.

Теперь она смотрела на Алексея с восхищением и интересом, Долин даже засмущался, откашлялся, чтобы как-то справиться с неловкостью.

— Все верно рассчитано. Они заражают людей. Одновременно срабатывают несколько взрывных устройств по городу. Спецслужбы подняты по тревоге, среди населения паника. А зараженные сорок тысяч болельщиков отправляются по домам на общественном транспорте, на поездах, самолетах, разнося заразу. И вот у нас уже не сорок тысяч заболевших, а сто…

Долин посмотрел на девушку с сомнением, подумав, все-таки сказал:

— Мои специалисты говорят, что модификация бактерии была в направлении повышения ее агрессивности. При таком способе заражения — воздушно-капельным путем, мы имели бы сорок тысяч первично зараженных легочной формой чумы, самой агрессивной, с летальностью до 90 %. И это при условии оказании медицинской помощи в первые сутки заболевания.

— Но впервые сутки мы не могли бы ее оказать. Мы бы просто не знали о заражении. Верно?

Долин кивнул:

— На это и был расчет: вернее всего, на исходе вторых суток мы имели бы сорок тысяч трупов. При отсутствии лечения летальность у этой формы чумы достигает 100 %. Но это все сейчас можно проверить — ведь контейнеры с бактерией у нас.

У Анны зазвонил сотовый, увидев номер, девушка улыбнулась:

— Мерлин… Ты как?

— Да почти как новенький… Долин рядом с тобой? Включи громкую связь, ему будет интересно. — Анна переключила. — Санту взяли… Хочешь узнать, кто это?

Долин засмеялся:

— Готов поспорить, что я его не раз видел по ТВ и даже, возможно, встречался по линии обмена данными и на научных конференциях…

— Так и есть. Оливер Уолш, сотрудник отдела «Фрам» лаборатории Керге Суурм, а заодно и советник по науке министра обороны одного соседнего государства. Поймали в Шереметьево, уже паспортный контроль проходил.

В разговор встряла Анна:

— А на него что есть, кроме свидетельства Потапова?

Мерлин фыркнул:

— Да есть кое-что. И виртуозно оглушенный Алексеем Джо Франко тоже рассказывает массу интересного. Так что там не только Санта погорел, но и птички повыше. В общем, жду вас в Москве. Хочу услышать подробный рассказ, как ты до этого додумался, Алексей.

Долин закатил глаза:

— Опять? У меня уже мозоли на языке…

— Ничего-ничего, потерпишь.

Из здания аэропорта выглянул Самохин:

— Ребят, регистрация заканчивается. Пойдемте уже.

* * *

В полете они молчали, в соседний креслах, но словно чужие.

У трапа их ожидал автомобиль. Самохин сел на переднее сиденье. Затеял разговор с водителем — о погоде, о подорожании бензина, об отпуске. Долин поглядывал на Анну, но не решался прикоснуться к ней.

— Кого отвезти первым? — Иван повернулся к ним, посмотрел с вопросом.

Анна ответила сразу:

— Алексея. Домой.

Долин подавил разочарование и отвернулся. Уставился в окно. А что он себе возомнил? Они вместе сделали то, что нужно, отработали хорошо. Что еще ждать? Анна ему ничего не обещала. Более того, она все сказала своим уходом — он ей не нужен. Она так и написала в той записке: мол, спасибо за все хорошее.

Может, у нее вообще кто-то есть?

Машина прошуршала по садовой дорожке, замерла у входа в коттедж Долина. Он дернул дверь и вышел на улицу.

Резко развернувшись, заглянул в салон:

— Ань, можно на пару слов?

Девушка с сомнением посмотрела на водителя и на Ивана, но вышла. Обойдя машину, встала перед Долиным, скрестила руки на груди. Он понял ее жест — она отгородилась и не хочет ничего обсуждать, для нее все уже сказано.

Сердце словно опрокинулось, потеряло чувствительность и застыло.

Сегодня особенно остро пахло опавшей листвой — ни с чем не сравнимый запах угасания, яркой ноты надвигающейся зимы и предстоящих холодов. Так контрастно по сравнению с теплым воздухом Энска.

Алексей не хотел, чтобы Анна уходила. Не хотел, чтобы сев в машину, навсегда — теперь это уже совершенно точно — исчезла из его жизни.

Он так долго выстраивал свой дом-крепость, с такой тщательностью проверял каждого в него входящего, что когда все рухнуло вместе со смертью Ирины, почувствовал облегчение: если мир так легко летит ко всем чертям, имеет ли смысл делать фетиш из порядка?

Долин хотел, чтобы Анна осталась. И заполнила пустоту в его душе тем хаосом, который внесла в его жизнь. Этой ноткой безумия и приключений.

Но Алексей не знал, в праве ли просить ее об этом. И нужно ли это самой Анне.

Поэтому молча наблюдал, как солнце играет в ее волосах, подсвечивает рыжие ресницы и крохотные веснушки на кончике носа.

— Выходит, это конец? — спросил он. — В том смысле, что мы больше никогда не увидимся?

Анна распахнула глаза.

— Ну как… Если ты позовешь меня в гости на лазанью или фирменный французский луковый суп, то непременно увидимся.

Это было что угодно, только не то, чего Долин ожидал. Напряжение в одно мгновение растаяло, сердце встрепенулось, возвращенное к жизни, стряхнуло с себя тревогу и забилось учащенно. Наполняясь надеждой и какой-то новой, томной и густой негой.

— Ты же на вечной диете? — Алексей рассмеялся.

Девушка пожала плечами:

— Что поделаешь, вся жизнь борьба. В том числе и с калориями…

— То есть ты приедешь?

Анна посмотрела на него непривычно серьезно:

— Приеду, если позовешь…

Они оба поняли, что она имеет ввиду больше, чем просто ужин или интрижку.

— И мы перейдем окончательно на «ты»?

Они оба поняли, что он имеет ввиду больше, чем просто шутку.

Девушка решительно привстала на цыпочки, обхватила шею Алексея и притянула его к себе.

— Я даже скажу больше: если ты предложишь, я могу никуда не ехать прямо сейчас. Ну же, Долин… Решайся…

Стремительное мгновение сближения, ее губы коснулись его губ — стало жарко и оглушающе тихо, только ветер в ее волосах и порывистое дыхание. Он успел обхватить ее за талию и прижать к себе, ровно за миг до того момента, когда она хотела отстраниться. Анна запрокинула голову, крепко зажмурилась и позволила себя целовать — долго, жадно, ослепляюще. Горячие руки гладили ее по спине, от лопаток до талии и чуть ниже, касались бедер и не позволяли вырваться.

— Я знаю, ты потом об этом пожалеешь, но оставайся прямо сейчас…

Он снова завладел ее губами и отпустил только тогда, когда оба начали задыхаться. Рука Алексея замерла на затылке Анны, пальцы принялись осторожно перебирать круто завитые пряди.

Анна все-таки высвободилась, посмотрела на него с вопросом.

— Ты уверен? Я не Рита, я просто так не уйду.

Он обхватил ее за плечи, уткнулся носом в лоб у линии роста волос:

— И слава богу.

Девушка потерлась виском о подбородок Алексея:

— Ох и попал ты, Алексей Максимович Долин…

— Уверен, что попал. — Он вздохнул: — Но еще больше попаду, если не остановлю тебя. Так что… из двух зол я выбираю большее.

Она рассмеялась — тихо, будто колокольчики рассыпались по желтой, жухлой траве.

— Мне кажется, должно было говориться иначе…

Он вытащил из багажника ее чемодан и занес в дом. Оставил посреди холла.

Самохин кивнул водителю — машина тронулась, оставив обнимающуюся пару на пороге дома, под прицельными взглядами соседки напротив.

Анна отстранилась от Долина:

— У нас для лазаньи все есть или смотаемся в магазин? — И добавила шепотом: — Просто если нет, то давай вызовем такси? Будем, как молодежь, обниматься на заднем сиденье и глупо хихикать?

— Давай!

А еще через несколько минут, они нырнули на заднее сиденье желтого такси. Пальцы Алексея ловко переплелись с пальцами Анны — девушка посмотрела на него и улыбнулась. У нее на душе — словно огоньки фейерверков, бенгальские огни ожидания счастья. Анна зажмурилась, запоминая это удивительное чувство — оно оказалось ярче, чем радость после завершенного дела, чем благодарность начальства и похвала Мерлина.

«Надо же, как оно искрится», — отметила она про себя, имея в виду собственное сердце, и еще раз с удивлением повернула голову к Долину: загадала — если их взгляды встретятся, то все серьезно.

Затаив дыхание, распахнула глаза — Долин смотрел на нее.

Примечания

1

Л. А. Филатов «Про Федота-стрельца».

2

«Ха́йли ла́йкли» (от англ. highly likely — «с высокой долей вероятности», «весьма вероятно», «скорее всего») — интернет-мем и фразеологизм, получивший распространение в 2018 году после выступления премьер-министра Великобритании Терезы Мэй, в котором она озвучила обвинения в причастности России («с высокой долей вероятности») к отравлению Скрипалей.

3

Биоагент — биологический агент, агент биологической угрозы, агент биологической войны, биологическим — бактерия, вирус, простейшее, паразит, грибок или токсин, которые могут быть целенаправленно, в том числе через модификации, использованы в качестве оружия массового поражения в биотерроризме или биологической войне. Патоген — любой микроорганизм, а также особый белок — прион, способный вызвать патологическое состояние.

4

Английская аббревиатура — CTR.

5

Речь о новом штамме конго-крымской геморрагической лихорадки на юге России. Об этом 28 июня сообщила пресс-служба Сеченовского университета.

6

Glory (англ.) — слава.

7

Неточная интерпретация изречения, приписываемого Сократу: «То, что я знаю — капля, что не знаю — океан». По другим версиям, фраза сказана Демокритом или Исааком Ньютоном.

8

«Враг государства» — боевик, триллер 1998 года, реж. Тони Скотт.

9

Популярная речевка болельщиков футбольного клуба «Краснодар».

10

На изи — сленг. от английского easy — легко. Выражение «на изи» означает, что что-то может быть сделано совсем просто, на раз-два.

11

«Ловкость рук и никакого мошенства» — крылатое выражение из советского кинофильма «Путевка в жизнь» (1931 г.). Позднее простонародное «мошенство» было заменено на «мошенничество» и прозвучало в м/ф «Приключения поросенка Фунтика» (1986 г.).

12

Руководство по инфекционным болезням / под ред. В. М. Семенова. — М.: МИА, 2008.

Content

Евгения Кретова
В ритме страха

Пролог

Глава 1. Под наблюдением

Глава 2. Труп под лестницей

Глава 3. Аннет

Глава 4. Деловой неделовой контакт

Глава 5. План

Глава 6. «Галилео»

Глава 7. Вот это поворот!

Глава 8. Досье

Глава 9. Отравительница

Глава 10. Ирина

Глава 11. Игорек

Глава 12. Обострение

Глава 13. «Capriccio»

Глава 14. Время истекло

Глава 15. Тони Бун

Глава 16. Откровение лазаньи

Глава 17. Ящик Пандоры

Глава 18. Канун Дня Страха

Глава 19. День Страха

Эпилог

Примечания