Блэйк София

Неистовое пламя. Возрождение Аристарха

Часть 1. Пробуждение близится

Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть.

Напраслина страшнее обличенья.

И гибнет радость, коль ее судить

Должно не наше, а чужое мненье.

Как может взгляд чужих порочных глаз

Щадить во мне игру горячей крови?

Пусть грешен я, но не грешнее вас,

Мои шпионы, мастера злословья.

Я — это я, а вы грехи мои

По своему равняете примеру…»

— Уильям Шекспир, «Сонеты».

Глава 1. Грядут перемены

Сэм никак не ожидал, что первый день его весенних каникул ознаменуется ночным кошмаром. Пока другие ребята из его группы мирно посапывали и вдыхали живительную прохладу, витающую в воздухе со вчерашнего вечера, он ворочался в постели, бормотал во сне и никак не мог проснуться. Кошмар полностью завладел им, не оставил мысли, что все это происходит лишь в его голове, даже крохотного шанса на существование. Ему казалось, будто он падает в бездонную пропасть, теряется среди завихрений иссиня-черных облаков, пока сужающаяся прямо над его головой воронка, начинает по-настоящему поглощать его.

Пропасть оказалась порталом, перенесшим его словно на другую сторону света. Невероятно красивый пейзаж и завораживающая природа под ночным беззвездным небом выглядели потрясающе. Сэм стоял посреди свежей зеленой поляны, по щиколотку утопая в белых подснежниках. В сотне ярдов впереди льдисто поблескивало озеро. Расстояние между берегами было небольшое, ветер гнал кристально-чистую озерную воду мелкой рябью. Чуть дальше, за противоположным берегом возвышались величественные скалистые горы. Их верхушки были накрыты белыми снежными шапками.

Сэм поежился и огляделся. Ночная прохлада обволакивала его так, словно происходящее вовсе не вымысел его подсознания. Справа дорогу перекрывали такие же, как и впереди, отвесные скалы. Они поросли кустарником, сквозь который не виднелось никаких тропинок. Слева шла устланная сочной зеленой травой равнина, упирающаяся в низенькие холмы. Там тоже не было намека на обитаемость, хотя местность на первый взгляд не казалась дикой.

Общий вид картины казался ему знакомым. Однажды, в средних классах они всем университетом ездили на экскурсию к подножию скалистых гор. Тогда это произвело на него особое впечатление. Он удивился ярким краскам, совершенно нетипичным для гор: множество цветов создавали буйство ароматов и атмосферу чего-то прекрасного. Сэм даже не жалел о нескольких часах проведенных в душном автобусе. Картина, развернувшаяся перед ним сейчас, имела схожесть с тем местом.

Но теперь он чувствовал это по-другому. Здесь присутствовало нечто зловещее. И это зловещее заключалось не в том, что находилось перед его глазами, а в том, что было от них скрыто, в том, что должно произойти с минуты на минуту.

В замешательстве он посмотрел назад, откуда по идее должен был прийти. Сзади раскинулся сосновый лес, полный диковинных звуков, издаваемых его обитателями. Он различил доносящиеся оттуда волчий вой и приглушенное уханье совы. Между крайними деревьями проходила вытоптанная узкая тропинка. Но ноги Сэма не касались ее, ровно, как и не было его в этом лесу. Он отчетливо помнил, что появился здесь, буквально, упав с неба. Разверзнувшаяся прямо над его головой юноши воронка перенесла его сюда.

Он различал всю цветовую палитру этого места, четко видел каждую травинку и обращал внимание на детали. Он также свободно перемещался и мог вертеть головой. Вообще ему редко снились сны, но обычно они были туманными и оставались в памяти неясным расплывчатым пятном, как у всех. Да и раньше они были скоротечными и не запоминались настолько ярко. Что если все-таки…? Нет. Дальним уголком сознания он понимал, что спит и никаким образом не может физически находиться здесь. Но почему же тогда, в то, что это сон ему верится с большим трудом?

— Какие аппетитные размышления! Твоя похвала мне льстит, я очень старался передать это место именно таким!

Громогласное эхо разнеслось по всей долине так, будто она была ограничена бетонными стенами. Сэм закрутился на месте, глазами пытаясь найти источник звука. Но говорящего не было видно, голос доносился, будто отовсюду сразу.

— Твой разум, словно не ограненный алмаз, — продолжало нечто низким громоподобным голосом, — Столько лакомых кусочков можно в нем отыскать! Сплошные трудности, незаурядные совпадения и великая сила, которой никак не найти выхода в свет. Я озадачен, как тебе удалось дожить до этого возраста с таким набором?

Хотя Сэм не видел говорящего, он чувствовал, как тот издевательски улыбается, смеется над ним. Он не знал, является ли это нечто чем-то посторонним или всего лишь плодом его воображения, но был уверен в одном: он никогда раньше не слышал этого голоса. Как правило, во снах мозг не может придумывать образы и создавать новые голоса, они проходили это на биологии еще в пятом классе.

— Не стоит гадать, magus!1 — последнее слово было произнесено им с усмешкой, кажется на латыни, — Я живу и сею хаос среди людей слишком долго, чтобы никчемный мальчишка считал меня плодом своих фантазий!

Сэм понял что оно может читать его мысли. Каждое его слово, подобно разряду молнии поражало долину. С первой произнесенной фразой изменилось озеро: вода окрасилась в темный цвет и стала бунтоваться, поднялся сильный ветер, со второй — подснежники поникли, их головы опустились еще ниже, с третьей — горы стали смотреть на юношу свысока, желая задавить своим напором как маленькую букашку.

— Почему ты так хочешь попасть сюда? — недоуменно вопросил голос, — Желаешь опробовать себя в новом деле и показать на что способен? Вряд-ли у тебя это выйдет с твоей-то отвратительной репутацией…

— Я не понимаю, о чем ты говоришь! — кричал Сэм, обращаясь к небу, — Я вижу это место впервые!

— Не суть важно, каким ты видишь его сейчас. Лучше посмотри, во что оно превратится совсем скоро.

Голос замолчал и одновременно с этим начали происходить катаклизмы. Озеро вдруг стало бунтоваться, его поглотил настоящий шторм. Черная вода плескалась во все стороны и выходила из берегов. В местах соприкосновения с землей гибли цветы, стебли приобретали бледно-желтый, болезненный цвет за считанные секунды. Когда Сэм понял, что это быстродействующий яд, он начал бежать.

Он бежал изо всех сил, стремясь при этом к лесу. Он не знал, куда еще податься, единственный маячок впереди — протоптанная дорожка. Но нечто управляющее его сном не позволяло добежать до места назначения. Он рвался вперед с бешеной скоростью, но продвигался всего на дюйм в минуту. Его легкие горели, ноги устали и словно погружались в трясину. Вместе с этим тропинка начала отдаляться от него, на одну… две… три версты, пока окончательно не исчезла из виду. Он понимал, что продолжать бежать бессмысленно, но выбора у него не было.

Оглянувшись на бегу, он прибавил скорости. Его глаза округлились. Вся вода из озера собралась в единую огромную волну черного яда и надвигалась на него с поразительной скоростью.

— Беги, беги что есть мочи, magus! — долина вновь начала содрогаться, теперь уже от его безудержного смеха, — Честно сказать, потомственный герой из тебя пока плохо получается.

Сэм не понимал о чем идет речь. Он не знал что означает слово magus, более того не понимал почему его называют потомственным героем. Ему хотелось убежать далеко отсюда, хотелось скрыться от натиска этого голоса.

Время растянулось почти до бесконечности. Голос продолжал говорить с ним, но теперь различить слова было невозможно. Он сильно искажался и, словно ультразвуковая волна, создавал невыносимый гул. Сэм схватился руками за голову и закрыл ими уши — просто не мог больше этого слышать. Но тут он споткнулся о внезапно появившуюся прямо перед ним кочку и распластался на земле. Времени на подъем у него уже не оставалось.

— Гибель всего вашего лагеря неизбежна, — последнее, что он услышал перед тем, как волна черного яда накрыла его с головой.

Мимолетный приступ агонии, когда все вокруг окрасилось красным, запомнился четче всего остального. Сэм резко сел в кровати и огляделся. Никаких адских голосов, ядовитых волн или прекрасных долин не было в помине. Он находился в общей комнате Денверского пансиона, где проживал последний семестр. Никого из одногруппников в комнате не оказалось, только вещи Ричи были разбросаны и валялись рядом с наполовину собранным чемоданом. Спальные места остальных пустовали: постели небрежно заправлены, прикроватные тумбочки пусты, ключи от шкафчиков болтаются на гвоздике.

Сэм поднялся и отправился в ванную комнату, невольно сглотнув по пути. В горле сразу же почувствовалась сухость. Неужели он снова кричал во сне? Последнюю неделю его кошмары участились. Все они носили примерно одинаковый характер, только сегодняшний резко отличался от остальных необычайной правдоподобностью, ведь голоса и прямые обращения к Сэму раньше в его снах не встречались.

Он почистил зубы и решился посмотреть на себя в зеркало. На удивление, после тяжелой ночи и малого количества сна он выглядел не так плохо. Черты лица достаточно бодрые, черные брови нахмурены, четко очерченный подбородок приподнят вверх. Ярко-синие глаза не выглядят такими уставшими и не теряют свою насыщенность под тусклым освещением комнаты. Разве что, и без того взъерошенные черные волосы, растрепались сильнее обычного.

Сегодняшний день будет не из легких. К его концу должно решиться, поедет ли он домой или останется в пансионе на каникулы. Сэм уже полгода не виделся со своими приемными родителями — Дядей Майком и его женой Розалин. Они воспитывали Сэма с тех пор, как ему исполнилось десять лет. После той нелепой трагедии они стали ему единственной семьей и поддержкой.

Он был благодарен им обоим за заботу, но никогда не понимал, для чего они отдали его в Денверский университет, где он учится уже шесть лет. Это пансион с проживанием для детей с первого по двенадцатый классы. Вообще-то обучение в нем стоило не малых денег, но по утере обоих родителей ему были положены определенные льготы. Благо одногруппникам об этом сообщать не стали, иначе догадаться каким было бы их отношение к нему не сложно.

Приемные родители были убеждены, что здесь ему смогут дать гораздо больше ценных знаний, чем в обычной школе и что он не будет чувствовать себя одиноким, когда вокруг столько сверстников. Сэм много раз убеждал их в обратном, но все было без толку. Их вера в этот университет осталась непоколебима. Вот и сейчас они ждут его дома вместе с новостями о том, как проходят дни в университете, а он не уверен даже, что приедет к ним на этих каникулах… Сэм устало вздохнул.

Вернувшись в комнату, он подошел к окну и заметил некоторых из своих соседей среди толпы, волочащих чемоданы по дорожной брусчатке. Сегодня несколько сотен учеников покидали пансион на каникулы. Парни шли, облаченные в коллекционную одежду, в основном в дорогие расклешенные рубахи и кашемировые брюки. Не менее эпатажно выглядели девушки, одетые в модные летние платья с кучей дорогих побрякушек.

Однако на их лицах не было счастья или радости. Они выражали лишь высокомерие и чувство собственной важности. Сэму никогда не нравились здешние ученики, слишком пафосные и пустые внутри. Люди для них — всего лишь инструменты для достижения собственных целей, когда сами они не могут ничего, кроме как важничать перед всеми, кто их окружает. Вот и сейчас отпрыски богатеньких семей проходят мимо преподавателей, задрав нос и надменно взирая на них сверху-вниз, как бы подчеркивая свое материальное превосходство.

Все они направлялись к главным воротам в окончании улицы, перед которыми собрались не менее важные персоны — их родители. Большинство из них было одето с иголочки в стильные богатые вещи или же строгие костюмы, дополненные туфлями. Они то и дело поглядывали на наручные часы, нервно выставляли вперед одну ногу или складывали руки на груди.

Единственным, что заставляло Сэма изредка сочувствовать своим одногруппникам, были их отношения с родителями. Ни один из них не желал проводить время с ребенком, да и в целом воспитывать своих детей. Они с радостью предпочли бы отдать чадо в пансион и избавиться от лишней мороки на целый год, однако есть одна проблема: каникулы. Вот и сейчас никто из столпившейся группы родителей не улыбался. Они скорее переживали за потраченное время и отвлечение от работы. Когда дети подходили ближе, они молча садились в машину и даже не здоровались после длительной разлуки.

— Напыщенные индюки, — фыркнул Сэм и отошел от окна.

Он был рад только за то, что к нему, должно быть единственному в этом месте, родители относятся нормально. Впрочем, постоянно выслушивать от одногруппников жалобы на эту тему он уже устал. Возможно, ему повезло с приемными родителями, но это не значит, что они заменили ему настоящих. Он по-прежнему скучает по ним, даже часто просыпается от ноющей пустоте в области грудной клетки.

Эта пустота всегда с ним с того рокового дня, шестилетней давности. Он помнил его весь до мелочей, вплоть до погоды. Она была солнечной, яркой — слишком теплой для середины апреля. Солнце, будто полоска света в кромешной темноте, ворвалось в холодную морось дождей своими теплыми лучами и сделало этот день потрясающим.

Он отчетливо запомнил, что ждал возвращения родителей с нетерпением. Столько вопросов было на уме и столько всего хотелось им рассказать! Ведь он выполнил всю домашнюю работу, весь день получал хорошие отметки в школе и даже умудрился найти нового друга. Невероятно яркий день и множество эмоций заставили его светиться от счастья! Но позже все это сошло на нет, окрасилось в черно-белые тона и на несколько лет вперед перестало иметь для него вес.

Случилось это не сразу: сначала тетя Роза задержалась у них дома на несколько часов. Сэм часто спрашивал, почему мама и папа до сих пор не вернулись и когда же это случится. Тетя говорила, что они сегодня задержатся и даже не подавала виду, что волнуется. Тогда она не знала о том, что должно было случиться.

Потом приехал дядя Майк. Он выглядел так, словно на его глазах закончилась чья-то жизнь. Весь понурый, ссутулившийся и опустошенный, он постоял минуту перед порогом, затем вошел и опустился на кресло в гостиной так, будто боялся, что в эту самую секунду потеряет сознание. Его глаза ничего не выражали, черты лица пролегли, делая его старше своих лет. Сложенные на коленях руки тряслись, также как тряслась его нижняя губа.

Прежде чем объяснить, что произошло, он попросил тетю увести Сэма в другую комнату. Стоило ему увидеть обессиленного дядю, услышать его разбитый, измученный голос, как он начал волноваться. Потом, и только потом, когда они решились заговорить с ним о случившемся, все события этого дня померкли прямо на его глазах…

— Согласен, — бодрый голос, раздавшийся за спиной, вывел его из раздумий, — Они еще большие придурки, чем мы с тобой.

— И тебе с добрым утром, Ричи, — с сарказмом ответил Сэм.

— Не благодари, — мгновенно среагировал паренек, — Я всегда к твоим услугам, ты же знаешь.

Ричи подобрался к нему ближе всех за время пребывания в пансионе и даже стал считаться другом. Без этого энергичного паренька в чудной кепке, накинутой поверх копны кудрявых рыжих волос, стоящего в дверном проеме, ему пришлось бы туго. Они были соседями по комнате, только вот Ричи совсем не из этих мест: он родился в Канаде, оттуда семья и определила его в пансион.

— Как спалось? — Сэму не понравился вкрадчивый тон его голоса. Так начинают разговаривать только на щекотливые темы, боясь спугнуть собеседника своим напором, что вовсе не было характерно для Ричи.

— Нормально, — Сэм проглотил неприятный ком в горле, — А почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно стало, — он пожал плечами и сделал несколько шагов к своей койке, — Ребята сказали, ты во сне кричал и мешал всем заснуть полночи.

— Ребята?

— Ну, да, — он натянуто улыбнулся.

— А где ты сам пропадал?

— Я то? — он почесал за ухом, — Я тоже здесь спал, просто очень крепко и совсем ничего не слышал.

Ричи, как ни в чем не бывало, стал перебирать раскиданные по кровати вещи, сортируя их на группы. Обычно он так делал, когда нервничал перед экзаменами или важными тестами.

— Да хватит тебе уже, — Сэм толкнул его локтем в бок, — Вещи до сих пор не собрал, ничего не слышал, пришел под утро. Ночевал ты явно не здесь, давай колись уже.

— Да здесь я был, честно-честно, — запротестовал Ричи, оживленно жестикулируя, — Только слинял под утро на пару часов, в магазин перед отъездом забежал прикупить кое-чего…

Выходить за территорию пансиона, вообще-то было запрещено и за этим следовало наказание, но Ричи всегда был довольно проворным малым и мог запросто проскочить незамеченным. Охранники любили ночами поспать во время работы, поскольку знали, что побеги здесь явление редкое и практически никогда не происходящее. Детишки бизнесменов не станут пытаться слинять с пустыми карманами.

Ричи потуплено посмотрел себе под ноги и продолжил собираться, наблюдая за Сэмом из-под полуопущенных ресниц. Он проговорился совершенно случайно, и скорее всего, не собирался заводить эту тему.

— Я никому не расскажу, — сказал Сэм, — Не парься.

— Спасибо, дружище, — поблагодарил Ричи более живой интонацией, — Слушай, а у тебя же сегодня назначена встреча с директором?

— Если это можно так назвать…

Интересоваться откуда Ричи стало об этом известно, он не стал. Да и не было в этом никакого смысла, уже ни для кого не секрет, что произошло два дня назад у стен западного кампуса. Сэм рухнул обратно на кровать, ему совсем не хотелось думать об исходе этого события.

— Блин, непруха. Он сегодня злой как черт! — Ричи стал, как попало забрасывать свои вещи в чемодан, — Мой папаша успел вывести его из себя моим отъездом…

— Погоди, ты уезжаешь? — опешил Сэм.

— Я разве не сказал? — он прищурился, пытаясь вспомнить, и улыбнулся от уха до уха, — А, точно! В общем, мой отец вроде как договорился переправить меня учиться в Бостон, но это еще не точно, так что…

— И ты все это время молчал?! Это же невероятно! — Сэм улыбнулся. Скорее выдавил из себя улыбку, — Как ты смог убедить в этом отца?

Он понимал, что расставание с единственным другом сделает его жизнь в пансионе невыносимой, но далекой частицей сознания ощущал спокойствие за его будущее. Они много разговаривали о своих мечтах, осуществление которых было практически невозможно. В один из таких моментов Ричи сказал, что очень сильно хотел бы побывать в Бостоне. История Соединенных штатов всегда привлекала его, а стоило им сделать совместный проект «История в архитектуре или прогулка по улицам Бостона», как тот и вовсе всецело загорелся идеей побывать там.

Для состоятельной семьи это вовсе не проблема, но отношения с отцом не позволяли Ричи осуществить это, ведь тот был строгим и педантичным, а также сторонником идей, вроде: «Я знаю, где тебе будет лучше» и «Мы можем позволить себе обучение в Гарварде, к чему тебе сдался какой-то там Бостон?». А теперь, спустя два года, сложилось так, что Ричи будет жить и учиться именно там.

— Ума не приложу, как так вышло. Отец сказал, что в городе возросла цена с продажи акций или что-то в таком духе, неважно. Теперь ему стало выгодно сотрудничать с тамошними партнерами, и он готов переселить меня туда — он явно был счастлив, но кажется, испытывал вину перед Сэмом за такой внезапный поворот их беседы — Ну ты держись, может встреча не так плохо пройдет. Как-никак этот выскочка сам виноват, устроил здесь коллекторскую контору! Эх, круто ты его…

— Это неважно, — ответил Сэм, — Пройдет два-три дня и он обо всем забудет, начнет тусоваться в клубах и рисоваться побоями перед своими дружками. Скорее всего, даже расскажет, как здорово меня отделал перед всем университетом.

— Забей, — посоветовал Ричи — Главное мы с тобой знаем, что на тебе ни царапины, а у него сломанный нос и разбитая самооценка! Ну, ты подумай, разве мог он представить, что кто-то осмелится пойти против него?

Сэм невольно вспомнил, как его руки тогда сжались в кулаки в безуспешной попытке стерпеть и не вмешиваться в чужие дела.

— Да я и сам не мог такого представить, — признался он.

— Да не скромничай ты, это было очень сильно! Он после такого, небось, плачется кому-нибудь по телефону да позорится на всю школу!

Казалось, одна такая мысль будоражила в Ричи множество эмоций. Конечно, ведь он сам не раз получал нагоняя от Мэтта, о котором сейчас идет речь. Тот занимал в университете позицию школьного хулигана, задиравшего неудачников. Подобные «бандиты» часто мелькали в комедийных сериалах 2000-х годов, где являлись объектом вожделения девчонок и ненависти учителей, вызванной полным отсутствием у тех мозговых извилин.

На счет пункта про извилины все сходится, а вот физической силы у Мэтта не было совершенно, все дело во влиянии семьи. Стоило тому пригрозить кому-нибудь своим отцом, как все вокруг превращались в серых мышей и тихонько проходили мимо. Такой стандарт поведения всегда претил Сэму, но зачастую приходилось ему следовать. Однако иногда его терпение сходило на нет, из-за чего собственно и назначена его встреча с директором

— Может это и выглядело круто, — согласился он, — Однако наказание для меня придумают не менее «крутое».

Сэм нехотя поднялся и начал собираться. Он достал темно-синюю футболку, такого же цвета джинсы и дополнил свой образ белыми кроссовками Rebook. Не исключено, что сегодня наступит его последний день пребывания в пансионе, чему он несказанно рад. Единственную причину для волнения представляла перспектива напротив, остаться здесь и помогать горничным с приготовлениями к следующему семестру в качестве наказания.

У него оставалось всего полчаса перед тем, как его выставят перед комиссией неуравновешенным подростком и заставят сознаться в преступлении государственного уровня. Ведь он посмел напасть на самого влиятельного, белого и пушистого сына главы управления культурой города Денвер, после чего нагло оклеветать его при своих сообщниках! Жаль, что на самом деле все обстояло совершенно иначе. Ведь он ни на кого не нападал, не вступал в конфликт первым и сообщники это были вовсе не его…

Полостью собравшись, он попрощался с Ричи, надеясь, что не навсегда, и отправился сквозь прямые и светлые, без всяких излишков коридоры к кабинету директора. Он чуть потоптался перед ним и сделал глубокий вдох. «Главное держаться уверенно. Ты справишься» — немного наглого самообмана и наконец, выдох. Постучав в дверь, он просунул голову в открывшуюся щель и вошел с разрешения главы.

— Входи, вечный источник моих проблем, — директор, ожидаемо, был не в духе. Он опрыскивал окно стеклоочистителем и протирал сверху тряпкой. Его движения были резкими и дерганными, а рука напрягалась так, словно истинная цель процесса — выдавить стекло наружу, а не протереть его от пыли, — Входи и рассказывай, что за чертовщину ты там устроил.

Сэм стал рассказывать директору правду. Чем больше он говорил, тем лучше углублялось в детали его сознание. Он почувствовал, словно заново проживает этот день. Вот он выходит из класса, вот идет по тротуару и слышит плач, вот видит этих недоносков.… Но если уж рассказывать, то лучше все по порядку!..

Итак, ровно два дня назад, когда все готовились к отъезду и начались типичные «дни бездельников», как любил говорить мистер Блэквуд, их классный руководитель, отличающийся специфичным подходом к образовательной системе, это и произошло.

В «Дни бездельников» вся деятельность во время уроков, факультативов и прочих занятий снижалась к минимуму. Конечно же, это было не официально и противоречило правилам пансиона, но мистер Блэквуд имел на этот счет свое мнение. В связи с подготовкой к отъездам, сборами документов и прочими неудобствами он решил облегчить жизнь ученикам, а заодно и себе, поэтому позволил бездельничать на всех уроках, если они будут следовать двум правилам.

Первое правило гласило, что заметив комиссию, они все должны были рассесться по своим местам и сделать вид, что упорно грызут гранит науки, даже если на их партах отсутствовали учебники и рабочие тетради. Второе же правило доносило следующее: вы можете без проблем покинуть урок и пойти по своим делам, но если хоть одна живая душа заметит вас разгуливающими по улице во время занятий, вы будете отвечать за это перед директором сами.

В один из таких «дней бездельников» Сэму крайне наскучило сидеть на занятии в полном одиночестве, поэтому он отпросился у мистера Блэквуда и пообещал придумать что-нибудь правдоподобное, если его поймают. Сделав ставку на свое актерское мастерство, он покинул кабинет и направился к подлеску за пансионом. Это было единственное место в университете, которое ему нравилось. Там можно было отдохнуть, побыть в одиночестве и почувствовать себя на другой части света, полностью забыв, где ты находишься и куда нужно возвращаться. Чтобы попасть туда, ему необходимо было миновать учительскую, задний двор и западный кампус.

Ничего не предвещало беды, когда Сэм быстрым шагом направлялся к лесу. Он уже прошел главные ворота, пригнулся под окнами учительской и успешно обогнул задний двор. Осталось только пройти мимо злополучного западного кампуса, в котором усердно трудились художники.

Уже видя вдалеке подлесок, он подумывал ускориться, как вдруг замедлился. Приглушенный детский плач заставил его остановиться и прислушаться. Он доносился из переулка, вместе с отчетливыми мужскими голосами.

Не тратя лишние минуты на раздумья, он повернулся к желанному подлеску спиной и изменил маршрут к переулку. Он прислонился к стене и стал вслушиваться в голоса уже знакомых ему парней. Руки невольно сжались в кулаки.

— Перестань ныть! — приказывал богач, — Я не собираюсь тебя трогать, если ты хорошо усвоила урок и прекратишь испытывать мое терпение!

Сэм слегка отодвинулся от стены и выглянул из-за ее края, чтобы убедится в верности определения их личностей. К сожалению, он не ошибся. В коротком по своей протяженности переулке стояло трое юношей, одетых по последнему слову моды и обутых в дорогие кроссовки брендовых компаний. Главный из них — тот, что посередине — был Мэттом. Сэм с первого взгляда узнал его блондинистые кудри, дорогие солнцезащитные очки и эту позу со сложенными на груди руками.

Слева от него стоял коренастый парень в спортивных штанах с множеством карманов и висящей на шее золотой цепочкой. Справа присел на корточки среднего телосложения паренек с копной черных волос, особенно ничем не выделяясь.

«Вероятно, их прихвостень, — подумал Сэм, — Выполняет за них грязную работу».

Это было ясно по тому, как черноволосый парнишка держался. Он молчал, понуро свесив голову, и тихо наблюдал за действиями вожаков. Издалека можно было подумать, будто их агрессия обращена на него, вот только, на самом деле они кричали на девочку лет… одиннадцати?

Она забилась в угол и тихо плакала, была одета в желто-красный сарафан в горошек. Их университет располагался за городом, неподалеку от административного центра, загородных коттеджей и нескольких фермерских угодий. Должно быть, это одна из живших на ферме детей.

— А ты ведь усвоила урок? — подонок присел на корточки и погрозил девочке кулаком.

Сэм уже думал было вмешаться, но запретил себе лезть в это. Он отвернулся и вжался головой в стену, сжав кулаки из последних сил.

«Сейчас они ее отпустят, — твердил он сам себе, будто это могло что-то изменить, — Не лезь на рожон, за тобой и так предупреждение»

Внезапно девочка вскрикнула и пнула коротышку в пах, сорвавшись на бег. Мэтт реакцией кошки успел схватить ее за рукав сарафана и порвал его до плеча, но это не остановило девочку. Один из дружков Мэтта, тот, что побольше, пытался помочь своему другу усмирить ее и зажал девочке рот рукой, пока та изо всех сил пыталась вырваться.

— Вот же мелкая дрянь! — тут же вскрикнул коренастый — Она меня укусила!

— Это ничего, просто ей необходимо напомнить, кто здесь главный, — прошипел Мэтт.

Сил сдерживаться у Сэма больше не осталось. Он молниеносно вылетел из-за угла и оттолкнул коренастого так, что тот приземлился на пятую точку. Пока он пытался подняться, а Мэтт в шоке притих, девочка успела вырваться и спряталась Сэму за спину. Она намертво вцепилась в его футболку и явно была очень напугана.

— Лучше мне напомни, — сказал юноша, оборонительно отведя руки назад. Этому способу защиты цели его научил дядя Майк еще в детстве.

— Сэмми, я что-то не понял, — Мэтт указал на него пальцем и усмехнулся, — Мы вроде все решили в прошлый раз, разве нет? Отдай нам ее по-хорошему. Ты все равно ничего не сможешь сделать, а так я, возможно, дам тебе шанс поприслуживать мне недельку другую.

Мэтт выжидающе кивнул и противно ухмыльнулся, даже не думая, что Сэм посмеет ему отказать. За годы, проведенные в пансионе, у них уже было несколько стычек с ним, в основном лишь словесные перепалки, начатые Мэттом и его дружками.

— Да пошел ты! — огрызнулся Сэм, — От таких типов как ты меня уже тошнит.

— Эх, зря ты так. Мы могли бы неплохо подружиться.

Он театрально вздохнул и двинулся к ним, рассчитывая без особо сопротивления получить свое, но не тут то было. Сэм оттолкнул его руки так, что тот приостановился и едва удержал равновесие:

— Ты и пальцем ее больше не тронешь!

Мэтт начал пытался выхватить девочку из-за его спины и давить на Сэма, пока она испуганно цеплялась за его футболку. О том, что было сделано потом, Сэм нисколько не жалеет. Он сжал руку в кулак и с силой приложил Мэтту по лицу. Очки на нем тут же сломались и погнулись, а сам он отлетел назад и схватился рукой за лицо.

Мэтт посмотрел на него, словно озлобленный хорек и удалился, утащив за собой дружков и выпалив напоследок «ты еще пожалеешь об этом, жалкий червяк!».

Тогда Сэм отвел девочку к воротам университета и убедился что с ней все в порядке. Она мельком поблагодарила его и скрылась за поворотом, перед этим рассказав, что месяц назад она случайно споткнулась и испачкала ботинки Мэтта, после чего тот заставил ее возвращать ему деньги по несколько долларов каждый день.

Сэм вновь разозлился на этого подонка, но вовремя вспомнил, что тому сейчас и так несладко приходится. О совершенном поступке он не жалел, но понимал, что никто не поверит ему и обязательно заставит извиняться, унижаться и валяться в ногах у этого богатого придурка. Но он ни за что не станет этого делать, отчего получит наказание от директора. Похожее случалось раньше не один раз.

Сэм стоял слишком низко, чтобы соревноваться с сыном столь влиятельного человека. Его утешало лишь то, что он боролся с этой несправедливостью и не закрывал на нее глаза, как делали многие.

Правда, за эту борьбу самую борьбу ему светит не лучшая перспектива времяпрепровождения каникул, но сделанного не воротишь. Ему оставалось лишь смириться и без всякого на то желания возвращаться на урок всемирной истории.

Поведав эту историю директору, Сэм притих в ожидании своего наказания. Его очень радовало отсутствие в кабинете Мэтта и выдуманных свидетелей, ведь ему не придется видеть его и злиться с удвоенной силой. С другой стороны, он пришел к директору первым, а значит, Сэм уже рассматривается как преступник.

— То есть ты хочешь сказать, — после долгой паузы начал директор, давя на поршень стеклоочистителя со всей силы, — Что ученик, имеющий на одной только своей карте до нескольких тысяч долларов, — он сделал остановку, чтобы дать Сэму вдуматься в весь тот несуразный «бред», который он только что сказал, — Как какой-то неотесанный дикарь, — еще одна пауза, — стал вытряхивать из несовершеннолетнего ребенка последние центы за одну пару ботинок?

Он посмотрел на него в упор. Темно-синий костюм в мелкую белую полоску идеально сочетался с выражением его лица — был таким же строгим. Со всей своей педантичностью, директор был достаточно не глуп и умело закрывал глаза на проделки Мэтта. Он прекрасно понимал, что тот пользуется своим положением на потеху себе и своим товарищам, но делал вид, будто его кругозор уже, чем у камбалы — не покидает стен этого кабинета.

— Я хочу сказать что именно так оно и было, — Сэм добавил в голос уверенности, чтобы не оставить директору шанса прицепится к интонации, — Статус его семьи вовсе не указывает на личные качества.

— Тогда зачем, по твоему, он это сделал? — еще один брызг на стекло.

— Откуда мне знать? — Сэм пожал плечами, — Забавы ради, как и все остальные его издевательства.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что обвиняешь человека без доказательств?

Сэм сглотнул. Доказательства то были, взять хоть целый университет свидетелей! Только вот они не проболтаются, попросту побоятся выйти против Мэтта.

— Полностью, — несмотря на вышесказанное, отчеканил Сэм.

— Ну раз так, — он аккуратно поставил стеклоочиститель на стол — Я тебе поверю.

— Правда? — засомневался Сэм, хотя внутри у него загорелась искорка надежды.

Директор улыбнулся и кивнул головой.

— Конечно же нет! — опять же, ожидаемо, — За кого ты меня вообще принимаешь? — он хлопнул кулаком по столу, едва не оставив на том вмятину, — Ты смеешь причинять ученикам физический вред здоровью, морально угнетать их, так еще и делаешь вид, будто они сами во этом виноваты! Мэтт был здесь совсем недавно, пришел еле живой, и едва не падая в обморок, рассказывал, как ты и твои сообщники избивали его в углу западного кампуса!

Сэм закусил губу. Он надеялся, что все не так плохо, однако стоит признать — все отвратительно. Расклад явно шел не в его пользу и доказать директору, что Мэтт лжет у него не получится. Таким был их директор — на стороне того, от кого пансиону больше денег достанется. Остается только ждать спада его гнева и молча принимать наказание в виде драйки полов или того хуже, мытья унитазов.

Отчислить он его вряд ли сможет, но криками и гневными всплесками эмоций потрепать запросто, особенно когда вокруг ни души и нет камер видеонаблюдения.

— Я уже собирал комиссию на твой счет, — кажется, он немного успокоился, — Еще рано утром. Скажу тебе сразу, чтобы ты понимал, я лично выдвигал теорию о твоей немедленной отправке в колонию несовершеннолетних.

У Сэма внутри все похолодело, но он остался стоять на месте и замолчал, в ожидании окончательного слова директора. Он надеялся, что комиссия пройдет в его присутствии, где он сможет как-либо оправдать себя. Даже убедительную речь придумал! Но директор как всегда все сделал втихую. Теперь наказание не сможет от него зависеть.

— Мое сожаление, что идею не поддержали другие преподаватели, — он посмотрел на него в упор, будто злорадствуя, — Ты отправишься всего лишь в летний лагерь.

— Летний лагерь? — искренне удивился Сэм. Это что-то новенькое!

— Да, самый обыкновенный летний лагерь, находящийся при школе-пансионе, в которой у меня есть отличные знакомые. Но как ты догадываешься, ты едешь туда не отдыхать. Я договорился с местными руководителями, твое поездка будет рассматриваться как исправительная.

— И что я должен буду делать? — подобный расклад его уже не радовал.

— Все, что тебе скажут. Вероятнее всего ты заменишь уборщика, слесаря, сантехника, мусорщика, повара и так далее. Желательно всех их сразу. Надеюсь, смотря на отдыхающих и веселящихся детей, ты сделаешь соответствующие выводы.

«Надеюсь, ты будешь смотреть на отдыхающих детей, и понимать, насколько ты ничтожен перед типичным учеником моего интерната». Такого было негласное продолжение его фразы.

Как ни странно в голове Сэма промелькнула единственная, безнадежная мысль, приправленная его так некстати появившимся невезением. Эти каникулы станут для него адом. Самым настоящим, сущим адом.

Глава 2. Кругом одни иллюзии

До наступления необходимости сбора чемодана, Сэм и не подозревал, насколько мало у него вещей. Собственно, поэтому он и решил оставить чемодан в просторной комнате пансиона, вместо него взяв обыкновенный черный рюкзак с множеством отделений. Он никогда особенно не зацикливался на нарядах, чем отличался от большинства своих одногруппников. Для перевоза одной только верхней одежды его соседей можно было смело вызывать грузовой автомобиль.

В просторы его рюкзака вместились несколько пар джинсов и толстовок, большие наушники, переносной компьютер, мобильник, зубная паста и щетка вместе с прочими туалетными принадлежностями. Он дополнил композицию единственной книгой, которую посчитал подходящей для чтения в длительной поездке. Это была «Книга вымышленных существ», его любимое произведение из сборников Хорхе Луиса Борхеса, весь прошлый месяц покоящееся на книжной полке над подоконником.

В левый карман он положил сложенную вчетверо брошюру, данную ему директором. На ней изображалась выполненная в темных тонах картинка с ниспадающим сверху серебристым водопадом, несколькими деревянными домами на деревьях и подписью: «Спортивно-туристический лагерь «Сумрачная долина». Художники довольно хорошо постарались над изображением: лагерь притягивал зрителя атмосферой неизвестности, загадочности и уникальности. Сэм даже обрадовался бы побывать там, если бы это не являлось его наказанием.

Сэм застегнул свой рюкзак и напоследок оглянулся. Общежитие он ненавидел, также сильно, как и сам пансион, но покидать это место сейчас отчего-то было тяжко. В голову постоянно лезли мысли о том, как он читал по вечерам на подоконнике перед своей кроватью и вслушивался в стрекотание цикад, как всматривался в ночную темень и представлял себя персонажем любимой серии фильмов, вампиром-полукровкой и оборотнем, например. В то же время он вспомнил свои терзания из-за невозможности выбраться за пределы злополучных стен восточного кампуса, где располагалось это общежитие. Ему не раз хотелось просто взять и бросить все это: бросить уроки, учебники и школьную форму пансиона — бросить и побежать навстречу судьбе. А может напротив, убежать от нее. Убежать далеко-далеко, чтобы больше никогда не быть запертой птицей, в клетке из каменных стен пансиона. Какой же парадокс порой творился в его голове.

Он развернулся к выходу из комнаты, и чуть не распластался на полу. Ричи влетел на порог со всей возможной человеческой скорости, резко затормозил и, не удержавшись, столкнулся с Сэмом лбом.

— Ух, успел все-таки, — он отлетел в коридор и рассмеялся, всем своим видом напоминая безумца, сбежавшего со страниц мистического триллера Стивена Кинга.

— Ты сумасшедший, — проворчал Сэм, потирая ушибленное место — Почему ты еще здесь?

Ричи дышал настолько тяжело, будто пробежал квартальный марафон без единой остановки после линии старта. Он с трудом сделал пару шагов вперед и облокотился о дверной косяк, пытаясь перевести дух.

— Наша машина сломалась, поэтому отец велел мне садиться на автобус. Так что я буду надоедать тебе еще несколько часов.

— Ладно, тогда идем на парковку, — Сэм перекинул рюкзак через плечо.

Ричи посмотрел на него так, будто тот внезапно заговорил по-китайски. На его шокированном лице явно застыл вопрос: «Ты прикалываешься?»

— Прямо сейчас? — вместо этого спросил Ричи, — Дай хотя бы отдышаться!

Учитывая его дружескую просьбу, Сэм сложил руки на груди и прислонился спиной к стене. Обычно многие ученики опаздывали на автобус, так что еще немного времени было у них в запасе.

— Зачем ты вообще сюда бежал? — спросил он, — Автобус всегда отправляется по времени, мог бы просто на месте меня отыскать.

— Откуда я должен об этом знать? Никогда раньше оттуда не выезжал.

Они простояли так несколько минут и в конце концов Сэму пришлось тащить паренька в коридор.

— Ну, хотя бы минутку! — запротестовал тот, — Тридцать секундочек!

— Давай-давай, — подтолкнул он друга, — Это тебе не лимузин с личным водителем. Нас одних ждать никто не собирается.

Упрямствовать Ричи стал не долго, и почти сразу смог самостоятельно идти. Несмотря на небольшую задержку, Сэм приободрился, когда узнал, что проведет несколько часов езды в компании друга. Сейчас им предстояло проехать сто двадцать километров от города Форт-Коллинз до самого Денвера и ему не очень хотелось проводить все это время в полном одиночестве, разглядывая холмистые участки фермерских угодий. Кроме них в округе не встречалось ничего интересного, кроме топающих по окраине шоссе коров да лошадей.

К тому же он побаивался, что в его голову начнут лезть разного рода волнительные мысли, не дающие покоя и лишний раз изводящие его нервные клетки. В особенности, размышления начнут приходить к нему в тишине, о которой в присутствии Ричи можно было даже не беспокоиться. В пансионе он кого угодно мог достать своей болтовней.

Кстати говоря, их пансион располагался не в самом Форт-Коллинзе, а между двумя большими городами. Директор построил его в удалении от Денвера, заполучив спонсорскую поддержку еще в 1990-х годах прошлого века. Смысл заключался в полной изоляции школы-пансиона для лучшей концентрации учеников на школьной жизни и учебе. В связи с этим, вблизи не было ничего, кроме пары ферм и малонаселенных пригородов.

Многопрофильным пансион называли неспроста — существовало несколько корпусов для учеников начальной, средней и старшей школы, а также выпускников и будущих студентов. После окончания двенадцатого класса Сэм хотел лишь одного: собрать все свои вещи и отправиться в любое другое заведение. На каникулах дядя и тетя часто давили на него, уговаривая остаться и получать диплом именно в этом пансионе. Они оправдывали это тем, что он уже прижился там, и было бы опрометчиво сходить с дистанции на полпути.

Но Сэма это мало волновало. Он никогда не хотел находиться в обществе малолетних выскочек, так к чему ему переходить в общество таких же снобов только постарше, когда есть возможность этого избежать? Планы на будущее он строить не очень любил, но ради своего отъезда часто ломал голову над поиском подходящих мест. Ему бы очень хотелось перебраться куда-нибудь поближе к Джефферсону, его родине, где он провел лучшие годы своей жизни с родителями.

Произойдет этот переезд когда-нибудь или нет, он не знал, но на данный момент оставалось еще три года обучения в пансионе, ведь ему только недавно исполнилось шестнадцать.

Они с Ричи выбрались на улицу, и первым делом Сэм оглянулся по сторонам. Они ни в коем случае не должны столкнуться с Мэттом, иначе произойдет еще одна нелицеприятная встреча, имеющая только два исхода. Первым исходом будет безнаказанное унижение Сэма перед всей школой, а вторым его немедленная отправка в колонию несовершеннолетних за умышленное нанесение вреда здоровью.

Ему не хотелось приводить в действие ни один из этих возможных сценариев, поэтому он бегло пробежался по лицам последних оставшихся учеников и с облегчением выдохнул. Мэтта среди них не было. Не оказалось и его новенького серебристого порше на стоянке перед главными воротами. Значит, переживать не о чем.

Погода стояла жаркая, воздух пропитался пылью и ароматом цветущих кленов. Они с Ричи уже несколько минут ждали, пока соберутся остальные «аутсайдеры» из общежития, также не имеющие собственных крутых тачек или личных водителей, успев выпить по литру воды из купленных пареньком накануне бутылей в магазине.

Наконец, когда все были в сборе, им представилась возможность занять свои места в самом конце белого автобуса марки «Блю Берд Бас», которые нанимались пансионом в конце каждого семестра. Солнце находилось в зените, поэтому они не стали занимать места под открытым сверху люком, предпочитая ехать подальше от начала. Сэм, как обычно попросился к окну и бросил рюкзак себе под ноги. Автобус тронулся.

Поначалу Ричи не давал ему скучать, задавая миллионы вопросов на различные темы и вечно подкидывая новые поводы для разговора. Сэм все никак не мог понять, как он ухищряется оставаться таким жизнерадостным при этом ужасном зное. У него самого не было сил ворочать языком, поэтому он не особенно вникал в пустую болтовню друга и не сразу заметил, как тот чем-то опечалился и притих.

— Честно, даже не знаю, как все может сложиться в Бостоне, — произнес он, — Давненько я не покидал пансиона. За исключением Форт-Коллинза.

Последние несколько лет Ричи проводил каникулы в отцовском пентхаусе на окраине этого небольшого городка. Обычно за ним приезжала нанятая машина, направляющаяся в прямо противоположную сторону, от места, куда они направлялись сейчас.

— Это говоришь мне ты? — Сэм пихнул приятеля в бок, — Ричи, ты же душа любой компании! Никто не может так индивидуально поднять или испортить настроение как это делаешь ты! Если в Бостоне этого не примут, значит, они просто круглые дураки.

— Такая себе из тебя группа поддержки, — промямлил Ричи, — Но все равно спасибо.

— Такой уж я есть, — Сэм пожал плечами, — Но по-моему, ты зря волнуешься. Все будет нормально.

Паренек посмотрел на друга искоса и с недоверием.

— А ты сам совсем не переживаешь? Едешь непонятно куда, на самые задворки человеческой цивилизации!

Ричи разузнал о лагере все, как только Сэм показал ему брошюру с маршрутом и картой. Оказалось, что лагерь, как и сама школа-пансион, при которой он находился, расположен недалеко от горнолыжного курорта в Брекендриже. Это было, действительно далековато от Денвера, но отказать директору он не мог, фактически прижатый к стенке его угрозой о колонии. Сам-то глава пансиона вряд ли сможет привести в действие такой приговор, зато с помощью отца Мэтта в успехе подобных планов можно не сомневаться.

— Да и название какое-то странное, — продолжал Ричи, недоверчиво поглядывая на брошюру в своих руках — «Сумрачная долина». Как-то жутковато звучит.

— Это же горы, там всегда рано темнеет. Поэтому и название соответствующе, — пожал плечами Сэм

— Ну, ты все равно будь настороже, мало ли чего…

Ричи продолжил всматриваться в брошюру и про себя вычитывать сведения о лагере, уже изученные и перечитанные Сэмом несколько раз.

— Какой ужас! — воскликнул Ричи так громко, что многие начали на них коситься. Он виновато улыбнулся и сбавил тон, — В этой части гор даже мобильная связь не проведена! Как же они вообще в той школе учатся? Да и находится это не в Брекендриже, а на целых пятьдесят километров дальше него…. Ты случаем не думаешь, что директор мог тебя подставить?

Сэм отрицательно покачал головой.

— Мне все равно, будь это хоть в Амстердаме, — он вздохнул и печально уставился в окно, — Я переживаю лишь, как на это отреагируют дома.

Юноше совсем не хотелось разочаровывать дядю и тетю, учитывая что в последнее время это и так происходило довольно часто. За прошедшие два месяца он и так был наказан около пяти раз и его постоянно оставляли после уроков. Какова была их реакция после телефонного звонка со школы, Сэм знать не мог. Вот и сейчас ему оставалось лишь предполагать. Хоть он прекрасно понимал, что вероятнее всего, они разозлятся, но далекой частичкой сознания надеялся, что родные поймут его и не станут допрашивать.

— Слушай, это же произошло не по твоей вине, так? — начал рассуждать Ричи.

Сэм неуверенно кивнул головой.

— Тебя вынудили сделать это! Кто ж знал, что этим все обернется…. Директору совсем крышу снесло, забирать все каникулы на какие-то непонятные исправительные работы!

Сэм вздохнул. Сейчас он не разделял мнения друга, как бы не было прискорбно это осознавать.

— Может там я смогу сделать для себя какие-то выводы…. Ну, знаешь, например, предоставить возможность людям самим за себя постоять?

Ричи изумленно на него посмотрел.

— Ты свихнулся? — он пихнул его по плечу, — А как же твое звание и церемония награждения? Ты же наш всеми любимый защитник детей и взрослых, Супер-Сэм готовый на самопожертвование ради благого дела!

Он шуточно принял позу бодибилдера, согнув руки в локте и сжав кулаки, самодовольно хвастаясь воображаемыми бицепсами. На лице Сэма появилась улыбка, пускай и немного грустная.

— Из тебя группа поддержки тоже слабовата, — вынес он вердикт.

Они уже около получаса ехали по неровной проселочной дороге — вероятно, водитель таким образом срезал путь — и успели почувствовать сонливость от постоянных подлетов на кочках и оврагах.

— Думаю, мы идеально дополняем друг друга! — Ричи широко зевнул, — Но все-таки сейчас я тебя понимаю как… никто дру…

С этими словами он расслабленно качнулся назад, снова зевнул и даже забыл закончить предложение, ведь сейчас у него появилось дело поважнее. Уже через несколько минут Ричи вовсю храпел и периодически бормотал во сне. Ближайшее время его точно невозможно будет разбудить.

Поглядывая в окно и вслушиваясь в монотонное гудение двигателя, Сэм понял, что его опасения превращаются в реальность. Мысли начали понемногу проноситься в его голове, набирая обороты с каждой новой появившейся идеей. Он представлял множество сценариев серьезного разговора с дядей и тетей, думал, как же они воспримут такую новость. Представлял, какой будет их реакция — грустной или вспыльчивой, а может разочарованной? Внезапная поездка не пойми куда, разрушение всех их совместных планов и ожиданий, очередная строка о трудностях воспитания в его личном деле… А что, если Ричи прав? Что, если в лагере с ним что-нибудь случится…? Вот этого он и опасался! Сэм гневно уставился на сопящего рядом с ним Ричи.

«Угораздило же тебя вырубиться в самый неподходящий момент!» — подумал юноша. Сейчас он вовсе не отказался бы от его надоедливой и бессмысленной болтовни о всяких глупостях. Что угодно, лишь бы не представлять себе приход домой, не вспоминать этот ужасный сон, и бесконечно тянущееся минуты до отъезда в лагерь…

Сэм почувствовал острую необходимость отвлечься, поэтому вынул из отделения своего рюкзака и положил в руку кое-что еще, что ни в коем случае не смог бы оставить в пансионе. На его ладонь легла золотая монетка округлой формы с высеченным по центру огоньком. Огонек был небольшим, но достаточно высоким, он шелковисто искрился и переливался в падающих из окна солнечных лучах. Этому кругляшу было уже немало лет, но он по-прежнему золотисто поблескивал, отбрасывая блики на солнце.

По краям монетки в обе стороны тянулась надпись на непонятном ему языке. Несмотря на то, что от самой монеты явно исходило тепло, от высеченных на ней слов веяло чем-то зловещим и холодным. Сэм множество раз вбивал надпись в поисковую строку, пытался перевести по интернету, искал ее в справочниках и словарях, но никак не мог найти точного перевода. «Выбранного вами языка не существует» — твердили в унисон все источники его поисков.

«Это несправедливо, — подумал Сэм, — Я должен знать перевод, иначе монета не оказалась бы в моих руках»

Рассматривая, круглый диск ему так хотелось узнать, что же значат эти слова, отливающие золотом на солнце и водящие хороводы между языками пламени? Что же значат слова, выведенные на исчезнувшем или вовсе никогда не существовавшем, но однозначно древнем языке? Что за слова складываются из изящных и раскидистых, каллиграфически высеченных на драгоценном металле букв? Что за слова выведены на золотой монете, оставленной ему мамой?..

Прошло еще полчаса с момента, как автобус делал последнюю остановку в Лонгмонте, высадив там нескольких учеников. Оставался час езды до Денвера, где их с другом пути разойдутся. Сэм надел наушники и задумчиво смотрел в окно, слушая песни своей любимой рок-группы. По окраинам шоссе произрастали кустарники и клены, изредка на обочине можно было встретить коров, меланхолично жующих траву и наездников на лошадях, стремящихся к своим ранчо.

На одном из таких же ранчо жила та девочка, малость зажатая, но своенравная. С виду она была так напугана, однако смогла ударить одного из дружков Мэтта в пах и укусить второго за руку, тем самым высвободившись из его стальной хватки. Да, такое они вряд ли когда-нибудь забудут! Интересно все ли у нее сейчас в порядке?

Позже они проехали через Брумфилд с приземистыми домишками и несколькими церквями. Завидев там пожилую пару с внуками, Сэму отчего-то взгрустнулось. Он снова вспомнил дядю Майка и тетю Розалин, представил, как они могли бы съездить в горы или погулять в парке развлечений этой весной — да хоть дома побыть несколько дней безо всяких проблем!

Сэм надеялся, что директор еще не известил их о случившемся. Юноша не представлял, как должен будет заговорить с ними об этом сам и искренне боялся подобной беседы, но он рассчитывал хотя бы несколько часов перед отъездом провести спокойно, безо всяких ссор, а потом уже рассказать им правду. Возможно, обманывать их столько времени будет эгоистично, но сейчас ему было наплевать на мораль: он просто соскучился и, впервые за полгода, хотел почувствовать атмосферу домашнего тепла и уюта.

За этими размышлениями он забылся и не сразу понял, что на него несколько минут гневно смотрит и что-то говорит водитель. Сэм бегло пробежался взглядом по улице, хорошо просматриваемой из окна, и убедился, что окружение ему знакомо. Он стянул наушники и тут же услышал свою фамилию:

— Бейкер! — возмущался водитель, — Сколько можно всех задерживать? Нацепят на себя всяких агрегатов, черт бы их побрал… Выходить пора, одного тебя все ждем!

От его громких восклицаний проснулся даже Ричи. Он растерянно поглядел по сторонам, потом громко зевнул и потянулся, чуть не съехав с кресла.

— Что, уже пора? — спросил он сонно, затем посерьезнел, — Не натвори там чего-нибудь глупого без меня, ладно?

— Я постараюсь, — пообещал Сэм.

Они крепко обнялись и пожали друг другу руки на прощание.

— До скорого Сэмми, — сосед пропустил его поближе к выходу.

Сэму совсем не хотелось расставаться с другом, тем более, неизвестно на какое время, но дома его уже ждали приемные родители, а Ричи уже ждал новый город и его непреодолимые высоты. К сожалению, настал тот день, когда даже лучшие друзья вынуждены попрощаться.

— До скорого, Ричи, — сказал он, — Еще созвонимся.

Сэм выскочил из автобуса в районе Хайленд Рейнджа, чувствуя себя еще хуже, чем за все последние недели ночных кошмаров, проведенные в мрачном пансионе и средним темпом направился к дому своего дяди. По пути он миновал несколько магазинчиков и частных соседских участков. С виду Хайленд Рейндж совсем не изменился.

Солнце начинало медленно опускаться к горизонту, окрашивая небо невообразимым сочетанием алого, малиново-желтого и голубоватого оттенков. В закатное время жилой район начинал выглядеть куда лучше. Слабовато желтые лучи солнца едва касались поверхности дорог. Они скрашивали тона белых жилых домов, бордюров и оградок, делая их менее яркими на фоне зеленых деревьев и кустарников. Будто специальный фильтр на фотоснимке, сглаживающий яркий контраст цветов и делающий переход сравнительно мягче.

Сэм покрутил головой из стороны в сторону, затем по очереди склонил ее к плечам, разминая задеревеневшие мышцы. Добираясь сюда на автобусе, им прошлось провести около четырех часов езды в практически неподвижном состоянии, поэтому шея изрядно затекла.

Сэм только что прошел дом Миллеров, а значит, с минуты на минуту покажется участок дяди и тети. Вот и он — крайний дом слева в конце улицы. Их участок ничем особенно не выделялся среди других домов, за исключением раздвижных железных ворот с калиткой и почтовым ящиком на фамилию Бейкеров, который почему-то оказался приоткрытым. Сэм заглянул внутрь и захлопнул дверцу. Убедившись, что внутри ящика было абсолютно пусто, он недоуменно отошел к калитке и покрепче ухватился за ее металлическую ручку.

Чтобы открыть крепкие кованые ворота ему потребовалось приложить усилия: со всей силы потянуть створку вправо. Одна из металлических узорных деталей, прикрепленная над ручкой, едва не оцарапала ему ладони. Ворота не поддавались. Эта своеобразная особенность участка, пускай и выглядела изысканно, однако уюта от нее не прибавлялось. Родной был словно крепость, закрытая для незваных гостей. А сейчас именно он был таким гостем, приносящим дурные вести.

Наконец-то попав во двор, он тихонько задвинул ворота и поставил дощечку под одно из двух роликовых колес, чтобы их не смогли открыть снаружи. Он повернулся к улице спиной и осмотрелся.

Перед его глазами предстала знакомая картина: цветник, тянущийся по обе стороны от его ног, небольшой огород и старенький домик расположившиеся в конце участка, и садовая беседка, возведенная слева от мощеной каменной дорожки. Все это было ограждено узорным дощачатым заборчиком, по стенкам которого вились зеленоватые растения. Из многочисленных щелей между досками, вырезанных для создания рисунка, выглядывали головки красных цветов — вьющихся петуний, обожаемых тетей Розалин.

На террасе, под кроной высокого широколистного дуба мирно покачивались из стороны в сторону два деревянных кресла-качалки, а к невысокому домику из красного кирпича вела извилистая каменная дорожка. Сэм вспомнил, как они с дядей любили посидеть в этих гигантских, как ему тогда казалось, креслах и наблюдать за тетей, возвращающейся с работы по этой самой извилистой дорожке.

Единственный изъян во всей этой картине заключался в клумбе у садовой беседки. Произрастающие там растения перекинули свои стебли через низенькую изгородь и постепенно перебирались за ее пределы. Беседка рядом также была увита карликовыми розами, только вот среди них было много отцветших растений и пересохших стеблей. Каким же образом тетя Розалин могла допустить такой беспорядок?

Его приемная мама очень любила свою работу флориста, поэтому не брезговала продолжать ее и дома, и в выходные, и после работы. Возня с цветами всегда доставляла ей радость, как и возможность создать на участке домашний уют. Она дни напролет проводила во дворике, покупала чернозем и удобрения, раз в несколько дней опрыскивала листья и стебли спреем для уничтожения вредителей…

Однако, сейчас все ее труды чахли, цветки засыхали, всем видом умоляя полить их, а растения приобретали болезненный желтоватый оттенок, что мигом напомнило Сэму увядшие подснежники из ночного сна. Неужели его кошмар оказался вещим?

— Должно быть что-то случилось, — пробормотал он и нехотя продвинулся к дому.

У него не было никакого желания разочаровывать дядю и тетю еще сильнее, особенно если уже произошла какая-нибудь другая неприятность. Тем не менее, он не сможет повернуть все вспять и отмотать время назад, их в любом случае ждет очередная напасть. Как ни крути, вместо того, чтобы поддержать их в трудную минуту, Сэму придется уезжать на исправительные работы и отрабатывать там свои ошибки.

Но, быть может, они уже привыкли? Самого его подобные вещи уже давно не удивляли, ведь за справедливость в этой жизни часто приходится расплачиваться. Глядишь, и они не станут так остро реагировать? В конце концов, он все равно ничего не может с собой поделать.

По дороге сюда у Сэма было достаточно времени, чтобы накрутить себя. Скорее всего, дядя и тетя воспримут это спокойнее его ожиданий. Он же никого не убивал и не сделал ничего плохого. Разве можно считать человека, защищающего ребенка от малолетних преступников, виновным в последующем несправедливом наказании?

Юноша дошел до входа, и его рука замерла над дверной ручкой. Он был уверен, что отчетливо слышит голоса, доносящиеся из-за закрытой двери. Они принадлежали его приемным родителям, при этом имели достаточно высокую тональность. Он сумел расслышать только отрывки их фраз, в частности исходящие от дяди Майка. Там говорилось о чем-то, связанном с невозможностью перевоспитания, «кровной связью» и «подходящим к этому моменту сроком». Большей части услышанного Сэм вообще не понимал, но по его спине прошел неприятный холодок. Дядя разглагольствовал о сложившейся ситуации с крайним недовольством. Явно не утешительный признак.

Совершенно не представляя, что его ожидает, Сэм открыл дверь и вошел в дом, встретивший его сладким ароматом свежей выпечки и приятным лучистым освещением настенного светильника. Стоило ему войти, как голоса немедленно стихли. Раздались тихие шаги тети, и в следующую минуту, она уже стояла перед ним, нарочито широко улыбаясь.

— Сэмми, ты вернулся! — она говорила искренне, но ее лицо выражало усталость и загруженность, на нем явно отпечаталось несколько бессонных ночей — Боже, я так по тебе соскучилась.

Она приобняла его за плечи, позволив вдохнуть аромат цветочных духов и той самой выпечки, чей запах он почувствовал, едва войдя в дом, и провела его в гостиную. Сэм заметил, как дрожал ее голос. Она вела себя так, словно ничего особенного не случилось, но он все равно начал волноваться.

За счет темных мешков под глазами, тетя Розалин выглядела старше своих лет. Она завязала блондинистые прямые волосы в пучок на затылке и обвязала пояс фартуком в цветочек. Ее фигура видоизменилась, и больше не была спортивного телосложения, раннее обусловленного пешими нагрузками и постоянной работой в саду. Теперь она сильно похудела, ее щеки осунулись.

В гостиной их уже ожидал дядя Майк, сидящий в кресле, обтянутом коричневой кожей. Он смотрел на спарринг двух боксеров по спортивному каналу, идущему в прямом эфире, но по глазам можно было понять, что на самом деле ему сейчас не до этого. Завидев Сэма, дядя поднялся и в упор посмотрел на юношу.

Заостренные черты его лица строго искривились, рука сжимала пульт от телевизора, так будто пыталась его сломать. Дядя был одет в спортивный костюм, а значит, лишь недавно вернулся с работы. Он выключил телевизор и мгновенно отбросил пульт на диван.

— Что случилось? — спросил Сэм, нервно сглотнув.

— А ты ведь не знаешь что случилось, да? — дядя усмехнулся, будто Сэм его разыгрывает, — Ты приехал, как ни в чем не бывало провести дома пару дней или планировал водить нас за нос все каникулы?

— Майк, помягче, — устало попросила тетя, — Мы же все уже обсудили с тобой…

Он остановил ее взмахом руки, мол «Сам прекрасно знаю», и продолжил гневно смотреть на Сэма. У юноши все внутри похолодело, когда он сложил в уме два и два. Неужели тетя выглядит такой уставшей и измученной, а дядя даже успел переодеться потому, что они все эти дни ругались из-за него? Но это невозможно, ведь директор мог позвонить только сегодня, никак не ранее, чем прошла педагогическая комиссия! Тогда как тетя успела так быстро похудеть и осунуться, почему перестала заниматься любимым цветником? Нет, здесь явно было замешано что-то еще.

— Естественно, мы знаем о том, что ты учудил в школе два дня назад, — он кивнул на свою руку, и Сэм только сейчас заметил там брошюру лагеря, точно такую же, как у него самого. Должно быть, школа отправила ее по почте, поэтому ящик оказался открытым, — Может, объяснишь, с какой стати ты решил разбить мальчику нос?

Сэм вкратце описал все, что произошло в тот день возле стен западного кампуса. Приемные родители не стали перебивать его и дали закончить рассказ истории самому.

— Я не сделал ничего плохого в тот день, ты сам учил меня защищаться, чтобы выжить, — объяснялся Сэм с некоторой обидой на дядю за такой сильный напор.

— Но я никогда в жизни не учил тебя нападать первым! — воскликнул тот, — Зачем ты ударил одноклассника и начал драку?

— Потому что там была девочка, дядя Майк! — они давно договорились с дядей называть друг друга неформально, но сейчас он чувствовал острую необходимость в формальностях, — Беззащитный ребенок, над которым месяц издевались эти идиоты! Разве ты прошел бы мимо?

Он на секунду застопорился, и Сэму даже показалось, что у него получится переубедить приемного отца, но дядя Майк быстро опроверг эти надежды:

— Я взрослый человек, а ты всего лишь ребенок, такой же, как эта девочка. Можно было позвать взрослых, поговорить с ними спокойно, но не лезть, когда тебя это не касается!

— О каких взрослых идет речь? Да кто вообще станет меня слушать? В этой школе я — никто. И звать меня никак.

Сэм обратился взглядом к тете, безмолвно прося у нее поддержки. Сейчас она была единственной, кто мог ему ее оказать.

— На самом деле я считаю, что любой конфликт можно решить миром… — она посмотрела на приемного сына с толикой разочарования.

— И ты туда же?! — в негодовании воскликнул Сэм.

Она избегала смотреть ему в глаза, вместо этого обратившись к своему мужу.

— Будь терпеливее, Майк. Все вместе мы сможем решить эту проблему, он научится самоконтролю, может психотерапевт что-нибудь посоветует.

Сэму захотелось вырвать себе уши и вставить на их место новые, ведь он был уверен, что нынешние его подводят. Она сейчас серьезно думает записать его к психотерапевту, как какого-то душевно больного психа? Он многого ожидал здесь услышать, но к такому явно не был готов.

— Да какие к черту терапевты?! — вспыхнул Майк и здесь юноша был с ним солидарен, — Никакому врачу не исправить то, что сидит у него в крови с самого рождения!

— Майк! — она окликнула его с испугом и неким нажимом, словно тот разболтал серьезный секрет.

Собственно, Сэм все равно не понял, что дядя имеет в виду. В каком смысле «сидит в крови»? Его родители никогда не были особенно вспыльчивы, скорее наоборот рассудительны и спокойны, как водная гладь в безветренное утро.

— Что это значит? — задал он вопрос.

— Неважно — ответил дядя, — Это не отменяет того факта, что ты полностью пускаешь свою жизнь псу под хвост, парень! Раз такой самостоятельный, готов ли ты бегать повсюду с мусорным ведром и половой тряпкой из-за какой-то там девчонки?

— Да, готов, — твердо ответил Сэм, — Я не хочу больше приносить вам проблемы, поэтому возьму ответственность на себя.

Кажется, его слова еще больше вывели из себя дядю, ведь он от злобы едва краской не заливался. Обычно такого не происходило, значит, проделки Сэма в глазах приемного отца стали куда более весомыми, хоть для него самого колебались на том же самом уровне, что и предыдущие.

— Не хочешь приносить проблемы? — дядя повысил голос, — Да ты вечно влипаешь в неприятности! Разве этому я учил тебя все эти шесть лет? Этому?! — он злобно смял в кулаке листок с изображением лагеря, — Неблагодарный мальчишка! Я потратил на тебя столько своего времени и сил не для подобной отдачи!

У Сэма было на уме с десяток едких ответов, которые можно было бросить, но он пересилил себя и лишь молча стоял, пропуская это через себя. Снова. С тех пор как погибли родители Сэма, они с дядей довольно хорошо сблизились, практически никогда не ссорились, разве что на фоне его выходок. В таких случаях Сэм уже привык к небольшому повышению градуса, ведь у дяди частенько случались эмоциональные срывы, но сейчас похоже настал апогей его терпения. Неужели все это время дядя Майк таил на него обиду?

— Майк, — тетя мягко коснулась его руки, но муж отмахнулся от нее.

— А что Майк? Неужели я не прав?

Сэм стремглав повернулся и направился назад к выходу, не в силах больше сдерживаться и терпеть эти упреки. Он прекрасно понимал, что эмоции — не лучший выход из создавшейся ситуации, но боялся, что если останется, то вероятнее всего, события примут более скверный поворот.

— Куда это ты собрался? — вскипел дядя, поспешив за ним.

— Подальше отсюда — огрызнулся Сэм, — не хочу быть тебе обузой

— В таком случае тебе придется сильно постараться, — он продолжал вонзать ему в спину нож — Неужели после стольких лет содержания чужого ребенка я заслужил такое к себе отношение?

— Майк, что ты такое говоришь?! — в ужасе воскликнула тетя Розалин, — Сэмми, ты нам вовсе не чужой, просто у твоего дяди сегодня сложный день на работе выдался…

Она пыталась замять этот конфликт, но больше было похоже, будто она не хочет выставлять сор из избы и извиняется за своего мужа перед совершенно посторонним человеком. Его не покидало чувство, что в душе она солидарна с дядей. Оставаться в этом доме у него больше не было сил.

— Стоять! — прикрикнул дядя Майк, — Я никуда тебя не отпускал, никаких лагерей у черта на куличках! А что если там с тобой что-нибудь случится? Будешь сидеть под домашним арестом, с директором я как-нибудь договорюсь. Поверь, я сделаю так, что ты забудешь все, чему я по глупости научил тебя! Другого выхода нет, раз ты отказываешься меня слушаться! Ты должен…

— Знаешь что? — сказал Сэм у самой двери, — Я не твоя игрушка и вовсе ничего тебе не должен! Ты сам научил меня драться, жалеть или не желать об этом решать тебе, но я уже устал слушать эти упреки, сам прекрасно понимаю, что я безнадежен.

— Такого выходит ты обо мне мнения? — Майк отрицательно покачал головой, — Я не упрекаю тебя, а всего лишь пытаюсь научить чему-нибудь правильному! Отойди от двери, и мы все обсудим.

Нахождение в исправительном лагере должно было стать для Сэма настоящей пыткой, но оставаться дома с приемными родителями и ежедневными скандалами для него сейчас было куда более жестоким наказанием. Из двух зол он выбрал, на его взгляд, меньшее и схватился за дверную ручку.

— Если выйдешь за порог этого дома, ты мне больше не сын! — Сэма словно пронзил электрический разряд.

Его рука крепче сжала дверную ручку и осталась в таком положении, пока мозг пытался уложить в голове услышанное. На несколько секунд воцарилась полная тишина, прерываемая лишь гневным дыханием Майка и гулкими ударами собственного сердца, отдающихся эхом голове Сэма.

— Майк… — Розалин в ужасе посмотрела на мужа.

А Сэм так и стоял на месте не в силах пошевелиться. «Клянусь, — голос дяди донесся из его далеких воспоминаний — В день, когда погиб мой брат, я клянусь стать мальчику отцом до самой своей смерти. Это будет меньшее, что я могу сделать ради него». Видимо, подобные слова для него больше ничего не значат. Глаза Сэма потухли и вернулись в свое обыкновенное, опечаленное состояние.

— Было глупо надеяться на тебя, — Сэм горько усмехнулся, как делал всегда в моменты, когда ему было особенно тяжело что-то принять, — Ты прав, я не твой сын и мне никогда им не стать.

С этими словами он дернул дверную ручку на себя и выскользнул за дверь приземистого домишки, много лет считавшегося ему родным.

— Нет, Сэмми постой! Я не это имел в виду! — крикнул дядя Майк, будто до него только дошел смысл всего вышесказанного, — Господи, что же я натворил!

Но Сэм уже не слышал его голоса. Перед его взором менялись, пролетали мимо цветочные клумбы, каменистые дорожки, а затем оживленные улицы и пешеходные переходы. Он не заметил, как начал бежать и только что осознал, что несется вдоль проселочных дорог на всей скорости. А когда остановился перевести дух, тут же рухнул на бордюр у обочины дороги. Легкие горели, сколько же километров он успел пробежать?

Как назло в голове постоянно всплывала мысль, которая теплилась в душе целый учебный год в пансионе. Он засыпал и просыпался с этой мыслью, глушил ею душевные страдания и повторял ее про себя каждый раз, когда был на грани срыва. «Успокойся, ты не один. У тебя все еще есть семья». Должно быть, эта мысль всплыла именно сейчас, потому что пришло время ее смерти. Осознание того, что все представленное и надуманное им было ложью пришло больнее, чем мог ожидать Сэм.

Ему показалось, что этот день, он запомнит надолго: день, когда он во второй раз потерял свою семью. Произошло это по его вине или нет — он не знал — лишь снова ощущал ноющую пустоту в грудной клетке, словно его лишили жизненно важного лекарства.

«Содержать чужого ребенка», «ты мне больше не сын» — вряд ли Майк считает так на самом деле, возможно, он просто сильно разозлился и перестал следить за своим языком. Такое случалось нередко при его выходках, ведь дядя тоже обладал достаточно вспыльчивым и напористым характером, но это не меняет сути. Тетя Розалин и дядя Майк стали для него опорой, ему всегда казалось, что они тоже хотят пойти навстречу и стать ему родными.

Сейчас Сэм злился не на дядю, а на сказанную им чистую правду. Он слишком много себе вообразил за время пребывания в школе. Даже когда они помирятся, когда снова станут ему близки, они все равно не станут ему родителями, а он все равно не станет им сыном. Именно это Сэм должен был понять еще давно и не ожидать от них слишком многого. Они и так делали все, что должны как его тетя и дядя.

— Они мои опекуны — пробормотал Сэм, поднявшись, — Ни больше, ни меньше.

По его щеке скатилась одинокая слеза, которую он тут же смахнул и направился к автобусной остановке. Тогда он и не подозревал, что с этого момента для него начнется новая жизнь, полная не только тех ощущений, что ему так отчаянно не хватало, но и смертельных опасностей. А старенькая маршрутка с выцветшей рекламой «кока-колы» на полуопущенных стеклах сопроводит его в ранее незнакомый мир, полный захватывающих приключений.

Глава 3.

За пределами возможного

Юноша остановился и в сотый раз уткнулся взглядом в карту. В течение нескольких часов езды на маршрутке, он успел навидаться всяческих видов из грязного окна, наслушаться детских криков и стенаний молодых родителей, а также благополучно занять место с напрочь заевшей оконной створкой, тем самым лишив себя возможности глотнуть свежего воздуха.

Долгожданный момент все же случился: покинув маршрутку, он вдохнул полной грудью и обрадовался единственной хорошей для него новости — за все три недели пребывания в лагере ему больше не придется пользоваться никаким видом транспортных средств. Никаких тебе душных автобусов, маршруток с протертыми сидениями и закладываний ушей на подъемах. За последние несколько дней, это все успело надоесть юноше до предела.

К сожалению, его радости суждено было длиться недолго. Юношу высадили из маршрутки слишком рано, когда до лагеря оставалась еще пару миль езды. Водитель сказал ему, что разваливающийся и грохочущий фургончик, которым тот обладал, не сможет подняться настолько высоко. Принимая в расчет весь тот дискомфорт и ужасное неудобство, проявляющееся при езде в маршрутке, Сэм не стал спорить и спрыгнул на мягкую поверхность горного чернозема. Влажный свежий воздух, наполненный озоном, ворвался в его легкие и принес ощущение чистоты и свободы.

Сэм постоял секунду, наслаждаясь погодой, затем решил продвигаться вперед. В начале пути юноша был полон энтузиазма самостоятельно дойти до места назначения, но позже выяснилось, что дела обстоят не так-то просто. Путь к лагерю напрямик был прегражден дюжиной препятствий. До него оставалось бы идти всего две мили, если бы на карте сплошь и рядом не обозначались ухабы, скалистые образования и заболоченные после многолетних дождей подлески. Из-за них короткий путь был полностью перекрыт.

Сэм еще раз обратил взгляд на небо. Солнце заволокло темно-серыми тучами, накрапывал мелкий дождик. Погода ухудшалась, он боялся, как бы не попасть в ливень или в бурю, поэтому решил ускориться. Он пробирался сквозь заросли бурьяна, протискивался в щели между скалами и необдуманно резко пересекал склоны. Его белые кроссовки порядком запачкались, сосновые иголки оставляли мелкие царапины на его руках и плечах. Без компаса и навигатора справляться было тяжко, но даже при их наличии, он не был уверен, что сумеет разобраться в этих извилистых и неподатливых горных тропах.

После получаса быстрой ходьбы, он сделал уже двадцатую по счету остановку, чтобы свериться с картой и снова оглядеться на местности. На помятой брошюре в его руках был явно очерчен и обведен в красный кружок переход между двумя скалами, следуя которому он попал бы к родниковому ручью и оттуда к лагерю.

На деле же, проход перед ним был завален булыжниками, поросшими мхом и лишайником. Они расползлись перед ним тяжелой грудой из нагроможденных один на другой камней, будто нарочно обвалившись именно здесь. В дополнение, эти камни оказались влажными на ощупь. Вскарабкаться наверх у Сэма теперь не выйдет. Юноша закрыл разворот с картой и перевернул брошюру на другую сторону. В самом конце страницы, мелким шрифтом значился 2015 год издания: почти семь лет назад. Сэм с досадным вздохом свернул брошюру и убрал ее в карман джинсов, решив действовать своими силами.

На пути ему несколько раз встречались деревянные столбы с прикрученными табличками, вырезанными по форме больших стрелок и направленными в разные стороны. Надписи на них указывали направления: «Сосновый лес», «Кристальное озеро» и тот самый искомый лагерь «Сумрачная долина». Это были, пожалуй, единственные маячки, позволяющие верить, что лагерь действительно существует и Сэм не стал жертвой жестокого розыгрыша от хитроумного директора и грубоватого водителя маршрутки. А верилось юноше в это с трудом, потому что лесная местность казалась совершенно дикой и необжитой. Он и представить себе не мог, чтобы здесь кто-то мог основать школу-пансион.

Направляясь по указанным путям, Сэм казалось, только дальше отходил от цели. Наконец настал и тот момент, когда он полностью заблудился. Не спасали даже указатели, ведь около получаса назад они попросту перестали попадаться на дороге. Возвращаться назад, к заболоченной местности, из которой юноша едва сумел выбраться десять минут назад, не имело никакого смысла. Сэм остановился посреди очередного соснового подлеска.

Оглядевшись, он заметил позади себя скалистое образование пятнадцати футов в высоту и нескольких ярдов в ширину и решил рискнуть, попытавшись залезть на его вершину. Путь до него лежал не легкий, а тропинка оказалась невероятно узка и проходила по самому краю отвесной скалы. Сэм приблизился к ее основанию.

Вид с вершины охватывал всю долину, а значит, таким образом, ему удастся отыскать лагерь и ту самую школу-пансион, к которой он прилагался. К сожалению, извилистая тропа была слишком узкой, чтобы он смог хотя бы неподвижно стоять на ней, поэтому ему пришлось придумывать более безопасный способ взобраться на вершину. Юноша поднес руку к подбородку и замер, размышляя.

Он слегка надавил ладонью на поверхность горной породы, дабы удостовериться в ее надежности. Каменная кладка оказалась скользкой, с нее тонкими струйками стекала дождевая вода. Несмотря на это, она бы с легкостью выдержала вес человека. Известковый склон оказался отвесным, но в нем прослеживались щели, оставшиеся, судя по всему, после обвалов или землетрясений. Идея, пришедшая Сэму в голову, была довольно экстремальной, но выбора в подобной ситуации не оставалось.

Юноша собрал всю свою силу в кулак и, максимально напрягая мышцы, начал карабкаться вверх. Он прополз несколько футов, цепляясь за выступы в скалах руками и вставляя носки кроссовок в мелкие щели. Влажность каменистой поверхности и выросты мха затрудняли его продвижение вперед. Очередной порыв приблизиться к вершине едва не окончился для него падением.

Благо юноша успел ухватиться за выступающий камень и подтянулся, прижавшись грудью к влажной поверхности камня. Его сердце заколотилось как бешеное. Он никогда раньше не боялся высоты, но, посмотрев вниз невольно сглотнул. Сейчас вершина, казалось, была совсем рядом, но он не спешил продолжать продвижение вперёд. Его мышцы уже дрожали от усталости.

Пытаясь отдышаться, он вдруг услышал наверху шелест деревьев и притих. Теоритически, он пока что не был под защитой лагерного ограждения, а значит, мог запросто стать жертвой водящегося в горах хищника. Судя по звуку, животное, издающее шорохи, было довольно крупных размеров, примерно человеческих. Если неподалеку протекала река, источником шума вполне мог оказаться черный медведь или пума.

На удивление, вместо злобного рычания, на вершине внезапно раздался звук человеческого голоса. Сэм замер. Волна чистого, озорного детского смеха пронеслась по округе. Он продолжался секунд десять и сопровождался странными звуками, похожими на шелест веток. Но деревья наверху не шевелились, они величественно молчали, возвышаясь над долиной, раскинувшейся внизу. Как ребенок мог оказаться на самом верху склона и зачем ему вообще вздумалось туда лезть? Ответа Сэм не знал.

— Эй, — громко окликнул юноша, — Там кто-нибудь есть?

Ответом ему была гробовая тишина, нарушаемая лишь слабым журчанием воды. Должно быть, неподалеку протекал ручей или стекала вниз по склону дождевая вода. Юноша прибавил в голос громкости:

— Мне нужно попасть в один лагерь неподалеку, — сказал он, — Вы можете мне помочь?

В ответ снова тишина. Сэм сглотнул. Признаться честно, ему стало жутковато при мысли, что наверху кто-то есть. Особенно если этот кто-то не отвечал на вопросы. Несмотря на это Сэм продолжил карабкаться вверх. Через несколько минут он перевалился через горный хребет и тяжело задышал. Наконец-то он достиг ровной твердой поверхности! Поднявшись, юноша первым делом осмотрел место, откуда доносились шорохи и смех. Там не было никого и ничего, включая человеческие следы.

«Не могло же мне померещиться — подумал юноша, мысленно оценивая здравость своего ума. От непривычно резкого горного воздуха у него слегка кружилась голова, но это не могло стать причиной галлюцинациям, — Или все-таки могло?»

Он вспомнил, как смех прокатился по долине волной, в относительной тишине казавшейся очень громкой, после чего покачал головой и приблизился к самому краю обрыва. От открывшегося вида у него захватило дух. Мелкий дождь уже успел закончиться, и теперь на небе засияла семью оттенками радуга, открывающая панораму раскинувшихся вдали ельников и сосновых лесов. Во всем пейзаже преобладали ярко-зеленые краски сочной травы и елочных иголок. На сотни ярдов вперед раскинули свои ветви сосновые леса, сзади виднелась дорога, по которой Сэм поднялся из города. Слева местность была менее просторной и ограничивалась каменистыми склонами, темно-серые бока которых, купаясь в солнечных лучах, приобретали более теплые оттенки.

На вид совершенно дикая и необжитая местность, рай для туристов, фотографов или путешественников. Однако справа, чуть восточнее вершины склона, на котором он находился, Сэм заметил кружок из множества деревянных построек и снующих внутри него маленьких точек, с вершины казавшихся муравьями. Вероятнее всего, это и был лагерь.

Сэм приободрился и уже собрался спускаться вниз по направлению к лагерю, как вдруг яркая вспышка света внизу заставила его остановиться. Неожиданно яркий и высокий оранжевый всполох огня мелькнул между деревьями в подлеске долины и мгновенно погас. Это было в противоположном от лагеря направлении, посредине раскинувшихся еловых лесов.

Сэм всмотрелся в окружающую ельник местность, но больше ничего подобного не заметил. Он слез и поскорее направился на восток, надеясь, что по пути его не поджарят огнеметной очередью. Этот лес вызывал у него множество подозрений и был полон странностей, отчего Сэму захотелось поскорее покинуть это место. Лишь на миг он остановился и вслушался в окружающие звуки, чтобы убедиться в том, что он здесь один. Но лес жил своей жизнью. Он был полон своих, непонятных никому из находящихся здесь, секретов.

Елки и сосны слегка покачивались в такт поднявшемуся ветру и тихо шелестели своими иголками. Порой о мягкий чернозем глухо ударялись шишки или набухшие почки. Это заставляло подскакивать на метр вверх всякую живность в округе. Юноша и сам пару раз чуть не подпрыгнул из-за создавшегося напряжения со смехом и всполохом огня.

«А если я наткнусь здесь на медведя, — мелькнула в его голове тревожная мысль, — Странное какое-то место… беспокойное»

Казалось, даже шум воды здесь разговаривал, что-то нашептывал на ухо проходящим. Дождевые капли стекали по неровной поверхности скал и с характерным звуком падали в лужицы, прорезая тишину так, будто давали путникам какие-то таинственные знаки. Сэм сглотнул и двинулся дальше.

Наконец, за деревьями мелькнули долгожданные дощатые строения: те самые, что он заметил с вершины. Юноша вытерпел еще несколько футов ходьбы по тропинке, затем побежал, устремившись вперед. Он почувствовал себя полным идиотом, но сейчас подобное действие было оправдано: ему хотелось скорее заселиться и избавиться от этих навязчивых мыслей, возникающих по поводу странной ауры, пеленой окружающей лес вокруг лагеря.

Через минуту перед ним оказались большие створчатые ворота с вырезанной по дереву надписью «Лагерь Сумрачная Долина». Они открывали проход в туристический лагерь, обставленный в каком-то своеобразном, несомненно, поражающем глаз стиле. Возле входа располагалась стойка регистрации, сделанная из лакированной древесины и черного металла. Сразу за ней пристроилось средних размеров здание в бежевой шпаклевке с шероховатыми стенами. Их матовая поверхность идеально вписывалась в окружение. По центру расположилась спортивная площадка, огражденная деревянным заборчиком и совершенно пустая.

Далее лагерь углублялся и терялся между высокими деревьями. Он сплошь и рядом был испещрен каменными дорожками и короткими тропами, намекающими насколько огромна его территория на самом деле.

— Ничего себе! — произнес Сэм, проходя внутрь. Увиденное превзошло его ожидания.

Первой возле входа встречала постояльцев стойка регистрации. За ней сидела женщина лет сорока, в зеленой униформе, с коротко остриженными волосами. Она перебирала стопки маленьких бумажек и ставила на них печати, попивая при этом черный кофе с сдобной булочкой. Несмотря на кипу бумажной работы и увлечение сладостью, она сразу же заметила его.

— Чем я могу вам помочь? — спросила она, широко улыбаясь, — Вы приехали с кем-то встретиться? Тогда я должна заполнить бланки и привести сюда… так-с, секундочку!

— Я приехал не за этим, — заверил ее юноша, пока она не сорвалась куда-нибудь убежать, и представился, — Меня зовут Сэм Бейкер, я из Форт-Колинсской школы-пансиона.

Сотрудница задумчиво всмотрелась в его лицо и секунду побарабанила пальцами по деревянной столешнице стойки. Именной бейдж на ее груди сообщал, что ее зовут Ванесса.

— Хм, что-то не припоминаю. Минутку! — она перебирала расписанные от руки бумажки и отрицательно качала головой.

Сэм нервно переминулся с ноги на ногу — не хватало еще, чтобы Ричи оказался прав и директор, действительно его подставил. Раздобыть такую брошюру по сути своей совсем не сложно, а подставную роспись на ней поставить проще простого.

«Не может такого быть, — упрекнул он себя, — Директору мог обмануть меня, но дяде с тетей врать бы не стал: они, как никак мои официальные опекуны. А уж звонить им и тем более посылать по почте брошюры он бы точно не захотел».

Минуты тянулись вечностью, пока, наконец, эмоциональный возглас Ванессы не прояснил ситуацию.

— Так вот же она! — женщина выудила одну бумажку из стопки на столе и победно улыбнулась, — На самом видном месте… Что ж, тебя направил мистер Свон, не так ли?

Юноша облегченно выдохнул и даже слегка расстроился, что его догадка оказалась неверна. Так, он хотя бы благополучно вернулся бы домой.

— Да, он просил передать вам это.

Сэм протянул ей брошюру лагеря с подписью директора на обратной стороне. С какой целью он направлялся в лагерь, там сказано не было. Женщина выудила из стопки еще несколько бумажонок и стала тщательно что-то выводить на листах. Сэм отметил, что компьютеров, телефонов или других технологий за стойкой, как ни странно, не было. Сотрудники в зеленой спецодежде записывали все на бумагах и просили письменно заполнять бланки.

Для такой глубинки это, конечно, было ожидаемо, но все же: в чем заключается проблема сделать проводной интернет? На дворе все-таки двадцать первый век идет, а они пишут все от руки как в девятнадцатом, что явно отнимает много лишнего времени.

Сэму прочувствовал это все на своем примере. Его заставили несколько раз перезаполнить бланки, анкеты и прочие бумажки, чтобы решить все "документальные нюансы", как с улыбкой выразилась Ванесса. Крайне настораживала квитанция о собственном распоряжении личной безопасностью, на которой он поставил свою подпись. Теперь, в случае непредвиденных обстоятельств, управление администрации не будет отвечать за его физические и моральные повреждения. Крайне странный "документальный нюанс" для детского лагеря.

Из всей вышеперечисленной бумажной мороки, странным Сэму показалось и кое-что еще. В некоторых из бланков, кажется в графе о причинах приезда, Ванесса явно прописывала чье-то имя: какое конкретно Сэм разобрать не сумел, ведь сидел напротив. Все, что ему удалось разобрать вверх-ногами, так это короткую фамилию и чье-то имя.

Сэм не мог сказать, что это его не насторожило, однако делать ему было нечего. В самом деле, не вырывать же листок прямо у нее из под носа?…

Так или иначе, предпринимать что-либо было уже поздно. Закончив с оформлением его кандидатуры, девушка направила юношу в кабинет отдыха, посоветовав найти там вожатого по имени Дэвид. Он должен был стать кем-то вроде его личного надзирателя. Сэма не очень радовала новость, что некий Дэвид будет давать ему указания и составлять отчеты для директора. Если вдруг они не поладят, Сэма будут ждать еще большие неприятности, чем он ожидал.

Однако, несмотря на цель своего визита, в лагере ему нравилась. Атмосфера в этом месте была какой то обособленной. Будто небольшой островок блаженства посреди выженных солнцем пустынь и жаровен, окружённый голубым заливом и теплым летним маревом. На этом островке дети могли быть самими собой, просто радоваться и веселиться. Вместе с тем, по спине Сэма пробежал холодок. "Всему вашему лагерю скоро придет конец" — напомнил отдел памяти его мозга.

Сэм успокоил себя тем, что все это возникло на нервной почве и глубоко вдохнул, обратив внимание на детскую площадку, теперь уже переполненную людьми.

Наблюдая за резвящейся детворой и акробатическими трюками молодежи, у него сжалось сердце. Юноша поймал себя на том, что мечтает оказаться рядом с ними и делать обыкновенные для подростка вещи: общаться со своими сверстниками и заводить новые знакомства, получать поддержку и испытывать грусть при прощании с новообретенными друзьями, скучать по ним и ностальгировать о проведенных на природе вечерах, об устроенных шалостях и проказах. Затем вернуться домой и попробовать мамино домашнее печенье…

Он помотал головой, прогоняя подобные мысли. «Я здесь не для этого, — сказал он себе, — Не для того, чтобы мечтать о том, чего никогда не будет». С этой мыслью он отвернулся от площадки и вошел в расположенное прямо за стойкой регистрации здание, окруженное туями, елками и бурно разросшимися кустами карликовой розы.

Внутри было несколько комнат. Парадная, та самая где как раз находилось несколько человек, была окружена оконным стеклом и такой же дверью. Оценив панораму, юноша открыл дверь и вошёл.

Среди пары молодых парней, сидящих внутри, он нашел взглядом того, на чьем бейдже значилось каллиграфически выведенное имя «Дэвид». Им оказался парень лет двадцати, одетый в такую же зеленого цвета форму, только с круглой отличительной медалькой на груди — значком вожатого. У него был выразительный подбородок и густые черные брови. Вожатый суетился по комнате, заваленной продуктами, и помогал товарищам с приготовлением обеда.

— Привет, — сказал Сэм, — Мне сказали подойти к вам.

Стоило ему отпустить дверную ручку, как все разговоры стихли. Несколько пар любопытных глаз уставились на него фирменным взглядом, от которого юноше показалось, будто он находится под обстрелом. Он осторожно сделал шаг вперед, но они молча продолжали на него пялиться. От такого пристального внимания к своей персоне, юноше стало не по себе, и он сглотнул, надеясь, что еще не успел стать предметом сплетен о своих якобы совершенных злодеяниях.

— Это тот самый? — шепнул один из вожатых.

Товарищ молча кивнул, но все-таки пихнул приятеля в бок. Дэвид откашлялся и почесал за головой:

— Если тебя зовут Сэм, то пройди в мой кабинет, пожалуйста, — он попытался ускорить приготовление яичницы на сковороде, и добавил, — Дверь слева от тебя, я скоро подойду.

Разговоры возобновились, но теперь они звучали как-то неестественно и скомкано. Сэм сглотнул неприятный комок в горле и поспешил скрыться за надежной дубовой дверью кабинета. Несколько пар глаз проводили его взглядом.

«Вот невезенье-то, — подумал юноша, облокотившись спиной о дверь и громко выдохнув, — Не успел приехать, а уже заслужил такую репутацию».

Ждать Дэвида ему пришлось недолго, тот почти сразу же вошел в кабинет, предварительно постучав, после чего встал за столом напротив. Оглядев Сэма с ног до головы, вожатый начал излагать:

— Думаю, ты в курсе, за что тебя сюда направили, поэтому объяснять смысла нет. Директор вашей школы просит меня отправлять ежедневные отчеты по почте и заставлять тебя делать грязную работу, — настроение Сэма упало, — Он рассказал, что ты устроил драку и избил несколько человек со своими «друзьями».

Сэм в негодовании вскинул руки, и хотел было возразить, но Дэвид быстрым жестом остановил поток рукоплесканий.

— Дай мне закончить, — устало вздохнул он, — Понимаешь, узнай кто-нибудь о том, что я собираюсь сказать, меня наверняка уволят, но я думаю, ты не будешь много болтать. С твоим пансионом я не знаком, однако прекрасно понимаю принципы их обвинений. Судя по всему ты парень хороший, как и все здесь, просто малость вспыльчив в силу… кхм… семейных обстоятельств.

Сэм не понимал, к чему он ведет. При чем здесь его семья он не знал, также не знал имеется ли в виду приемная или настоящая, но про себя отметил, что последнее время, ему стали слишком часто намекать на наследственный признак. Кажется, только он один понимал, что его гнев никак нельзя отнести в категорию наследственности. Этим своим качеством он явно пошел не в маму и не в папу.

— Я это вот к чему, — Дэвид выдавил подобие улыбки, и продолжил тоном, которым обычно говорят с пятилетками, — Все, что я прошу тебя делать здесь, это то же самое, что и все остальные подростки. Просто посещай разные кружки, обедай по расписанию и постарайся не встревать в неприятности, потому что у меня и без вас, олухов, дел хватает. Твоему директору я буду высылать перечень исполненных обязанностей каждый день, но это будет условностью, договорились?

У Сэма даже во рту пересохло от неожиданности.

— Вы, правда, готовы пойти на такое? — с недоверием переспросил юноша, — Не то чтобы я был против, вовсе нет. Но, думаю, вам было бы проще заставить меня чем-то заняться, чем идти против правил.

— Подобных правил у нас нет, парень, — ответил Дэвид, — Ты здесь в качестве исключения и я не хочу, чтобы остальные считали тебя не от мира сего. Это явно не пойдет на пользу твоему перевоспитанию, — он задумчиво посмотрел в потолок и мечтательно продолжил, — Я же все прекрасно понимаю, сам когда-то был таким же! С возрастом это пройдет, а все что от тебя требуется сейчас, это получать необходимую дозу социализации и не создавать мне дополнительных проблем. Просто будь как дома.

«Как дома у меня не получится» — подумал Сэм, но вслух произносить не стал. Он еще не до конца осознал всю свою везучесть. Должно быть, она копилась все шестнадцать лет его существования, чтобы проявиться именно сейчас. Он понимал, что просить его о большем будет наглостью, но все таки рискнул:

— А могу ли я… вернуться домой? — осторожно спросил он.

— Нет, — коротко ответил Дэвид — Я несу за тебя ответственность, а пока что твой внешний вид говорит о том, что ты парень рисковый.

Сэм оглядел множество царапин на своих руках, местами порванную одежду и потрёпанные кроссовки, когда-то бывшие белыми. В целом выглядел он так, словно играл в чехарду с горными козлами.

— Можешь заселяться, — Дэвид неопределенно махнул рукой в сторону двери, — И не забывай о том, что я тебе сказал.

— Хорошо, — безучастно ответил Сэм, — Постараюсь, чтобы вы не пожалели о своей щедрости.

Дэвид отдал ему ключи от личного шкафчика в общей комнате и сказал направляться к левой части лагеря. Сэм покинул кабинет вожатого, чувствуя себя так, будто провалил экзамен. Дэвид не выглядел суровым или строгим, казалось, он понимал Сэма и даже, в некоторой степени, сочувствовал парнишке. Возможно, будь он осторожнее в горах, его отпустили бы домой… Он почувствовал острую необходимость пройтись, заодно и осмотреться.

По подсказкам одного из вожатых, он вышел к спортивной площадке и решил срезать путь до комнат через нее. На трибунах было шумно, дети играли в какое-то веселое состязание с длинными палками и мячами. Сэм даже приостановился посмотреть. Дети разделились на команды синих и красных, причем выигрывали явно красные. Внезапно, один из синих упал и, прокатившись по газону, разорвал рукав. На порванном месте осталась длинная царапина.

— Он меня толкнул! — воскликнул мальчик, указывая на одного из противоположной команды.

— А вот и нет! — ответил соперник.

Между ними завязалась потасовка. Тренер начал суетиться вокруг детей и выяснять, что же все-таки случилось. Но Сэм перестал обращать на это внимание. Он как завороженный, смотрел на руку мальчика, на которой недавно полученная царапина вдруг сама собой затянулась. Она уменьшилась в размерах и исчезла прямо на его глазах. Сэм мог поклясться, что минуту назад она была там!

Он протер глаза и вновь посмотрел на площадку. Похоже, Ричи подсыпал что-то галлюциногенное в его завтрак. Не могло же ему столько раз померещиться всяких странностей…

Он не стал продолжать смотреть за игрой и предпочел удалиться в направлении общежитий. Внутри он поблуждал минут десять и наконец, остановился перед порогом двери с надписью «Войдешь без стука — вылетишь без звука» с намалеванным шуточным рисунком, и посчитал за благо постучать, прежде чем войти. Внутри все было обставлено по типичному подростковому принципу: дощатые полы, плакаты знаменитостей на стенах и несколько кроватей с бело-зеленым постельным бельем.

В комнате находилось несколько ребят — его одногодок. Завидев парня, ни поздоровались, спросили, откуда он и стали представляться ему, улыбаясь, скорее вежливо, нежели гостеприимно. Все имена он забыл практически сразу, после того, как услышал их.

Несмотря на это, юноша старался быть с ними вежливым и общительным, но не горел желанием становиться друзьями. Они казались веселыми и приятными в общении, но был заметен их уже сформировавшийся коллектив, в котором ему места не оставалось.

— Пойдешь на приветственную вечеринку? — задал ему вопрос парень с каштановыми волосами, кажется, его звали Лэндон.

— Вечеринку? — без энтузиазма переспросил Сэм.

— Ее устраивают каждые каникулы в честь новоприбывших. Там мы можем увидеться с нашими родственниками или друзьями из… ну ты знаешь.

Сэм непонимающе моргнул:

— Из чего? — переспросил он, но белокурый мальчик в темной футболке его перебил.

— Эх, вот в прошлом году была вечеринка. Тогда мы так оторвались, просто потрясно! Помните, как… А помните…

Далее они заговорили о своем, явно забыв о присутствии Сэма в комнате. Его настроение упало. Все оставшиеся несколько часов до вечеринки, юноша провел в комнате, читая свою книгу о мифических существах, невольно вспоминая свой утренний сон, всполохи огня в лесу и те само-заживляющиеся раны…

Соседи по комнате продолжали разговаривать, но в целом не причиняли Сэму никаких неудобств. Он обрадовался отсутствию расспросов о своей семье, родном городе или стычке в пансионе. Судя по реакции вожатых, эти ребята явно были в курсе происшествия, но предпочитали не лезть не в свое дело. И правильно делали. Сэму сейчас без того было тошно, что вся ссора с приемными родителями стала бессмысленной. Ведь, оказывается, он приехал резвиться и отдыхать, получать хорошее настроение и играть в командные игры, а не работать по приказу директора.

— Если бы я только мог отмотать время назад, — вздохнул Сэм.

Он жалел о всех грубостях, сказанных дяде Майку в порыве злости и надеялся, что тот не воспринял этого всерьез. Однако, стоит отдать должное Сэму, ведь он также старался не воспринимать всерьез слов дяди. Правда, пока у него это плохо получалось.

Время до вечера он провел в подобных размышлениях, дополняя их всеми случившимися за день странностями, так и не найдя в итоге нужного ответа. На вечеринку он направился вместе со всеми, с собой ничего не взяв и не переодеваясь, как и все остальные. Соседи по комнате продолжали предаваться воспоминаниям и ностальгировать по былым денькам в этом лагере. Сэм временами вставлял свои фразы, поддерживающие разговор или отвечал на вопросы, но порой их диалог заставлял его выпасть в осадок.

А все дело в том, что время от времени их темы доходили до обсуждения каких-то непонятных встреч или собраний, знакомств с «теми другими» или же о применении способностей в спорте.

— Способности в спорте разве не самые обыкновенные? — задал тогда Сэм вопрос.

— Мы имеем в виду те, что особенные, — недовольно пояснил рыжеволосый мальчик.

Затем они продолжали разговаривать, будто его и не было вовсе. При этом они часто упоминали свои фамилии и обсуждали какие-то семейные ценности. «Вот же чудные, — подумал Сэм, — И с соседями, выходит, повезло. День сплошных совпадений…». Как назло, путь до места проведения вечеринки предстоял долгий. Ему пришлось терпеть их невнятные речи еще около пятнадцати минут.

Приближаясь к вечеринке, они первым делом услышали громкую музыку и пение, затем увидели частые вспышки красной, зеленой и синей подсветки, после чего заметили большое количество народа, стремящееся к сцене.

Возле сцены были установлены раскладные столы с различной едой. Там представлялись в основном гамбургеры, бутерброды на шпажках и холодные напитки. Сцена располагалась возле входа внутрь небольшого здания, обустроенного в стиле диско, где столпилась основная часть подростков. На сцене выступала девушка в длинном белом платье, поющая джазовые песни молодости его приемных родителей.

— Пойдемте лучше внутрь, — предложил Лэндон, уводя за собой всю компанию, включая Сэма. Тот не очень-то и сопротивлялся.

В целом вечеринка была веселой, с красочным оформлением и висящем в центре банкетного зала диско-шаром. На танцполе в основном отрывались дети помладше года на два, подростки же толпились около столов с напитками и беседовали. Все они будто бы ждали какой-то очень важной встречи, должно быть, с родственниками, о которых упомянала Ванесса.

Ближе к середине мероприятия, Дэвид (он оказался главным вожатым) обратился к собравшемуся народу с речью. Он рассказывал о важности безопасности, о любви в семье и желал всем хорошо провести каникулы. Сэм не особенно слушал его обращение — мысли юноши были далеко отсюда. Он лишь время от времени обращал внимание на трибуну, когда в зале раздавались смешки. Дэвид оказался тем еще шутником.

Компания Сэма пила сок возле столиков с едой и продолжада предовв этот самый момент юноша заметил ее. Из вытянутого прямоугольником зала очерчивались два выхода, расположенные друг напротив друга. Сэм как раз стоял возле первого, обращенный лицом ко второму. Вдруг в проходе проявился поначалу темный силуэт девушки, на вид лет шестнадцати-семнадцати.

Войдя внутрь, она не танцевала и не слушала приветственных речей. На ней были надеты черные джинсы, ботинки, облегающие ногу и кожаная куртка поверх серебристого топа. Она выглядела какой-то другой и явно выбивалась из толпы, что заставило Сэма заострить на ней внимание. Ее темно-русые волосы струились по плечам легкой волной, казалось, в них вспыхивали красные огоньки. Они мягко покачивались, пока она уверенной и плавной походкой сделала несколько шагов в сторону сцены. Ботинки на небольшом каблуке стучали по бежевому мраморному покрытию. Сэм отчетливо слышал каждый их удар, когда ее нога касалась поверхности. Несмотря на царивший в зале шум, он воспринимал этот звук так, будто находился рядом с ней.

Девушка прислонилась спиной к стене, левее от входа и сложила руки на груди. Ее совершенно не интересовали вещания Дэвида или перешептывания подростков, она смотрела куда-то в толпу, пока ее взгляд не задержался на нем.

Глаза незнакомки подозрительно сузились, она смотрела на него с любопытством и лёгким недовольством, как бывает, когда видишь старого знакомого, о котором хочется никогда не вспоминать. Даже с такого расстояния Сэму удалось рассмотреть завораживающий цвет ее глаз. Янтарного оттенка радужка медово обволакивала пространство вокруг зрачков, оттеняя и смягчая их черный цвет. Она продолжала смотреть на него, а Сэм на нее, но он делал это скорее от удивления. Почему ему кажется, что он ее знает? Он был уверен, что никогда раньше не встречал эту девушку, но черты ее лица казались смутно знакомыми.

От нее исходила такая мощная волна жара, что казалось, стоит посмотреть в эти глаза еще секунду, и ты сгоришь, обратившись кучкой пепла. Сэм, словно загипнотизированный смотрел в них, понимая, что не может видеть настолько точно с расстояния в целое помещение, но все же… Он видел! В мельчайших подробностях видел!

— Эй, ты вообще с нами? — перед его лицом вдруг замельтешила чья-то рука.

— А, да, — он с трудом перевел взгляд на товарища и сглотнул.

Большинство людей подле столов рассыпалось на мелкие группы и благополучно удалились через задний выход. Дэвид на сцене уже заканчивал со своей приветственной речью и купался в лучах славы, под сыпавшиеся со всех сторон аплодисменты. Он пару раз улыбнулся Сэму, радуясь что того приняли к себе товарищи. Однако сам юноша так не считал.

Сейчас их компания сократилась до четырех человек, в соответствии с чем, на него удивлённо воззрились четыре пары глаз.

— Здесь, конечно, много хорошеньких девчонок, но это не повод стоять как вкопанный и пялиться на них, — подметил черноволосый.

— Я не пялился, просто она… — он смолк, поискав взглядом девушку, но она куда-то пропала — Неважно. О чем вы говорили?

— Спрашивали о твоем семействе, конечно, — невозмутимо продолжил парень.

— О моем семействе?

— Ну да.

— Моя фамилия Бейкер, — сказал Сэм, все еще не понимая, зачем им нужна эта информация, да ещё и в такой странной формулировке.

Один из товарищей задумчиво подпер подбородок и посмотрел вверх, что-то вспоминая. Несколько остальных воззрились на него в изумлении и даже, некотором страхе, словно он разболтал правительственную тайну.

— Семейство Бейкеров, значит, — кивнул Лэнгдон, — Солидно, но никогда не слышал, чтобы они жили в Денвере.

— Ты знаешь мою семью? — пришла очередь удивляться Сэму.

— Мы все здесь друг с другом знакомы, но о твоей семье только слышали, — пожал плечами сосед по комнате.

Сэм сглотнул, чувствуя горечь и сухость во рту. Неужели слух успел разрастись настолько, чтобы добраться до его соседей по комнате? Это уже начинало переходить всякие границы. Пускай интернат не давал ему спокойной жизни в своих стенах, но делать это и за их пределами уже чересчур. Тем более, что семья его приемных родителей всегда жила в Денвере и никаким образом не была причастна к его выходкам.

— И что же вы такого слышали? — поинтересовался он.

— Да ничего особенного, — ответил рыжий, толкнув приятеля в бок, — Они семейство неплохое, просто обычно держатся от лагеря подальше. Ну там, память погибшим и все дела… Наследные штучки, забей.

От обилия непонятных оборотов в их речи, у него уже начинала трещать голова. Они использовали эти слова настолько свободно и естественно, что юноше начинало казаться, будто бы он ударился головой в автобусе и забыл половину речевого этикета. Да и откуда они столько всего о нем знают? О его семье, о его приемных и настоящих родителях, вплоть до смерти последних…?

— Да что с вами такое? — раздраженно вопросил он, — Семейства, фамилии, роды… Вы что, потомки каких-то графов или дворянских семей?

Один из ребят хихикнул.

— Это было бы классно, но нет, — сказал он, — Мы всего лишь наследники.

— Наследники кого? — уточнил Сэм.

Рыжеволосый парнишка хотел было что-то сказать, но черноволосый вдруг посерьезнел и положил руку на грудь товарища, безмолвно советуя повременить с ответом.

— Ты разве не в курсе? — спросил он.

Сэм не знал что можно на такое ответить, поэтому промолчал. Черноволосый пристально вгляделся в его лицо, мальчишеские черты его характера исчезли, уступив место настороженности и недоумению. Парень явно занимал позицию лидера в их маленьком сплоченном коллективе и вовремя спохватился за рассекреченную тайну, до сути которой Сэм все еще не мог догадаться.

— Расслабься, он же в любом случае является человеком, — рыжеволосый неуверенно улыбнулся и перевел взгляд на юношу, — Так ведь?

— Что за глупый вопрос, конечно же, я человек! — вспылил Сэм, — Хотите сказать, что вы нет?

Черноволосый сглотнул и настороженно переглянулся с Лэндоном, затем обернулся на Сэма и вымученно ему улыбнулся:

— Конечно, ты прав, все мы всего лишь люди — его улыбка становилась натянутой, — Извини, ребята посчитали хорошей идеей устроить новенькому что-то вроде посвящения, своеобразного розыгрыша. Это было глупой затеей, но я не смог их отговорить. Вот и пришлось посодействовать с всякими выдумками. Нам очень жаль, наверное, это выглядело глупо.

Он задержал на товарищах пристальный взгляд, и они с таким же удивлением, в котором пребывал Сэм, закивали в такт головами.

— Без обид, ладно? — спросил черноволосый, протянув руку.

Шестеренки в голове Сэма закрутились с удвоенной силой, он буквально слышал внутри черепушки звук собственных размышлений. Все события прошедшего дня заметались в его голове вихрем картинок и образов. Всполохи огня в лесу, само заживляющиеся раны, следы под деревьями, все эти семейства, наследники прочая чушь с розыгрышами… Юноша словно имел в наличии несколько деталей паззла, но не мог составить из них единую картину, хоть и примерно предполагал какой она будет. А что если, это не конец розыгрыша и все произошедшее ранее, тоже было шуткой? Еще страшнее подумать, что ребята могут быть не причем.

Он машинально пожал черноволосому руку и сказал, что все в порядке. Выждав полчаса с этого момента, он принял больной вид и сказал, что ему не здоровится. Находится на вечеринке ему стало некомфортно, постоянно мерещились голоса и вспоминался ночной кошмар, приснившийся прошлой ночью. Он рвался поскорее вернуться назад в комнату и запереться, забравшись в свою постель и не о чем не думая.

Юноша продвинулся по дорожке между соснами, желая обойти людные переулки. В вечернем полумраке ветви деревьев казались мерзкими щупальцами, удушающими и хватающими свою добычу и засасывая в свое надёжное укрытие под корневыми ямами. Птицы перестали петь, погрузив лес в назойливое жужжание насекомых. Сэму всегда нравился этот звук, раньше он напоминал ему о лете. Но сейчас он тоже казался предвестием беды.

Юноша не знал, что с ним происходит, обычно он чувствовал себя совершенно иначе и редко предавал значение всяческим суевериям. Но сейчас он отчего-то начал волноваться и старался идти как можно тише и быстрее. Но, не успев пройти и половины, он был вынужден остановиться.

У края лесной тропы между деревьев мелькнул знакомый силуэт. Он плавно вышел на середину дороги и остановился, преградив юноше дорогу. Это была та самая девушка, которую он заметил на вечеринке. Она стояла в нескольких футах впереди и окинула его подозрительным взглядом. За непроницаемой маской ее лица невозможно было различить четких намерений.

— Кто ты такой, и что тебе здесь нужно? — ее голос соответствовал внешнему восприятию, был таким же гибким и свободным.

— Мне? — удивился Сэм, — Ничего мне не нужно, я просто хочу вернуться к себе в комнату

Незнакомка одарила его холодным взглядом янтарных глаз. Он не понимал, почему оправдывается перед ней или с какой стати не может просто пройти мимо и проигнорировать ее, но почему-то рядом с ней он чувствовал, что не сможет этого сделать. Она была не крупного телосложения, но уверенная походка и твердый взгляд намекали на не очень хороший исход для юноши, попытайся он сбежать.

— Правда? — переспросила она с легкой ухмылкой, — Тогда почему мне кажется, что ты оказался здесь не случайно?

— Этого я не знаю и знать не хочу.

Что-то заставило Сэма сглотнуть. Он очень сильно пожалел, что ушел с вечеринки и оказался в этом странном месте, не зная даже сколько ещё топать до комнаты. Лучше бы он остался там, в банкетном зале, и продолжал становится жертвой розыгрыша. Это всяко было бы лучше, чем стоять здесь с девушкой, допрашивающей его словно серийного убийцу, на несколько миль вперед окруженным темнеющим в сумеречном закате лесом.

— Не прикидывайся, — улыбка вдруг исчезла с ее лица, а голос стал тверже, — С какой целью тебя послали в лагерь?

Он хотел было сказать, что его послали на исправительные работы, но что-то подсказывало юноше, что она не это имеет в виду. Он отошел, наконец, от охватившего его разум оцепенения и тут же возмутился:

— Почему я должен отвечать, словно на допросе? Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь.

— Не понимаешь? — она оглядела его с ног до головы, будто сомневаясь в сказанном, но быстро прогнала свои догадки, ухмыльнувшись уголком рта, — Думаешь, я правда поверю, что ты явился бы сюда без какой-либо цели?

Сэм в недоумении посмотрел на свою загадочную собеседницу. Она держалась вполне расслабленно и отчужденно, будто имела ко всему этому диалогу лишь косвенное отношение. Может быть, юноше все-таки удастся проскочить мимо нее? Волне вероятно, что она последует за ним до самых дверей. Тогда ему лучше миновать ее и со всевозможной скоростью зашагать к комнате. Причем поскорее.

Будто прочитав его мысли, незнакомка сделала несколько шагов в сторону и вновь оказалась посередине тропы, полностью преградив ему дорогу. Внутри он отчего-то запаниковал. Она, хоть и выглядела его ровесницей, но явно источала уверенность в своих силах. Он тоже был в себе уверен, но сейчас начинал сомневаться. А вдруг у нее в кармане холодеет в заходящем солнце лезвие ножа? По виду и не скажешь, но тон голоса давал понять, что ее намерения вполне серьезны.

— Ты меня явно с кем-то перепутала, — сказал он после небольшой паузы, — Я всего лишь подросток.

— Все мы всего лишь подростки, — улыбка, мельком появившаяся на ее лице ему не понравилась — До поры до времени. Давай опустим эту часть, ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

— Нет, я понятия не имею о чем ты.

Он захотел сделать шаг вперед, но она тоже его сделала. Стремительно расстояние между ними сократилось и он понял, что эта девушка действительно не проста — она была быстрее и проворнее его, и без того завышенных ожиданий. Хоть держалась и говорила незнакомка расслабленно, на самом деле она была готова в к действию в любой момент. Ее спина напряглась, вместе с тем подборок приподнялся вверх. Такие быстрые рефлексы бывают только у подготовленных спортсменов, Сэм знал это не понаслышке.

— Маги не появляются здесь просто так, — сказала она, — Сделаешь еще хотя бы один шаг, и от тебя останется горстка пепла.

— Это что, какая-то шутка? — Сэм сглотнул. Он не поверил ее словам, однако по телу пробежала волна холодных мурашек, — Сначала дерево, потом огонь в лесу, мальчик со своей царапиной, а теперь еще и это? Вы меня совсем за дурака держите?

Он оглянулся по сторонам, ожидая, что со всех сторон вылезут его соседи по комнате и снимут видеокамеры, прицепленные на деревья. Вот черноволосый выглядывает из-за дерева, пока белокурый покидает точку наблюдения из кустов, а рыжий слезает с дерева… Затем они все вместе над ним смеются и показывают получившееся видео с его перекошенным от негодования и злости лицом. Но этого не случилось. Они по-прежнему стояли посреди тропы вдвоем с этой девушкой.

— Выходит, в этом все дело, — задумчиво произнесла она — Ты просто еще ничего не знаешь. Совсем ничего.

— Ничего не знаю о чем? — спросил он.

Она ухмыльнулась и вытянула правую руку, ладонью вверх. На ней тут же вспыхнули и заплясали ярко-красными оттенками огоньки пламени. Они водили хоровод по ее кисти, спускались к вытянутым пальцам, затем возвращались назад и замирали в начале запястья. Их цвет менялся и варьировался, мягко переливаясь по ладони оранжевыми, красными и алыми оттенками. Она шагнула вперед, продолжая держать небольшой уютный костерок на своей ладони.

Сэм отпрянул и оступился. Он едва не упал, но, к счастью, успел ухватиться рукой за ближайшее дерево и ощутил под подушечками пальцев шершавую поверхность соснового ствола. Это ему не снилось, все происходило по-настоящему. В этот раз он был полностью в этом уверен.

— Именно об этом идет речь, — она с легкостью погасила огонек и вздохнула, — Но, судя по всему, ты не в курсе существования подобной силы и сам в себе ее не замечаешь.

Сэм ничего не ответил, он поддался порыву убраться с этого места прочь и уже развернулся в направлении к вечеринке. Пускай она поджарит его сзади таким же столбом пламени, какой он завидел утром в лесу — сейчас разум юноши не мог найти согласия с его глазами и напрочь отказывался верить картине, которую они ему показали, поэтому юноша полностью утратил инстинкт самосохранения. Судя по всему, девушка не собиралась за ним идти, потому что ее шагов он не расслышал. Остановиться Сэма заставили лишь слова, ровным тоном сказанные тому вслед:

— Ты же хочешь узнать, почему постоянно встреваешь в неприятности? — он спиной чувствовал, исходящие от нее волны жара. Теперь он, кажется, понял почему — Твои близкие, друзья и родственники страдают от вспыльчивости и агрессии, от которых ты никак не можешь избавиться. Иной раз тебе очень хочется выпустить что-то из себя, но ты не знаешь что. Может быть, тебе было бы лучше научиться справляться с собой.

Сэм замер и обернулся. Сердце стало колотиться в его груди сильнее, предчувствуя какую-то явно нехорошую авантюру.

— Откуда ты все это знаешь? — спросил он.

— Базовые качества магов огня, — ответила она, вновь шагнув в сторону, — практически все мы одинаковые. Но если ты не знаешь даже основ человеческого мира, в котором существуешь, ты точно не научишься использовать силы так быстро.

Минуту назад он бы с уверенностью ответил, что знает о мире все. Знает, где располагаются вселенные, галактики и планеты, знает, основы наук физики и химии, знает, какое место человек занимает в пищевой цепи и как устроен этот мир в целом. Но сейчас он мог лишь молча стоять и задумываться об услышанном. Откуда же она знает о нем столько подробностей? Сказанные утверждения о магии или показанные ею фокусы звучали и выглядели в его голове как полный бред, но она в точности описала всю его жизнь, состоящую из названных имен. Сэм мог поклясться, что не был знаком с ней раньше и никогда не замечал за собой слежки. Попала наугад? Сомнительно.

— Похоже, мне всё-таки придется тебя просветить, — вздохнула девушка.

Она приблизилась к нему еще на шаг, но в этот раз у него не возникло желания отпрянуть. Сэм насторожился, но неподдельный интерес, возникший в его измученном недавними событиями мозге, не позволял юноше сделать назад ни единого шага. Он преисполнился уверенности решить все это здесь и сейчас, наконец, выслушав какое-никакое объяснение ситуации. Пускай оно звучит полным бредом, пускай не может поддаваться никакой логике — главное чтобы оно было! Юноше казалось, что еще одна попытка расшифровать все своими силами, окончиться для него недельной мигренью и билетом в отделение психиатрии.

— Для начала скажи как тебя зовут.

— Сэм, — представился он, — Сэм Бейкер.

Между тем уже совсем стемнело, солнце успело полностью скрыться за тучами перед надвигающимся дождем. Должно быть, на улице похолодало. Находясь рядом с этой девушкой он вообще не чувствовал холода.

— Бейкер, значит, — сказала она, задумчиво посмотрев вниз, словно вспомнила что-то печальное и давно забытое, после чего закусила губу, — Выходит, я не ошиблась.

— Не ошиблась в чем? — он нахмурил брови.

Первичный эффект, когда он был парализован шоком уже прошел, и теперь юноше не терпелось узнать ответ на тысячи непонятных ему вопросов. Сейчас его просто обуяло негодование и дикое любопытство узнать все сразу.

— Может, объяснишь мне, какого черта весь лагерь постоянно спрашивает мою фамилию и удивляется, после того, как я ее называю? И что за сверхчувствительные дети здесь находятся, что у них сами собой заживают раны? — он начал задавать вопросы, словно выстреливая очередью из автомата, — Как это вообще связано с тем, что ты недавно проделала и почему считаешь, что я тоже могу нечто в этом роде?

Она предупреждающе вскинула руку и остановила поток его вопросительных восклицаний.

— В этом месте твое происхождение играет особую роль, — туманно пояснила она, — Потому что, от этого зависит, кто ты есть сейчас и кем ты станешь в будущем. На все остальное ответы сами придут, только чуть позже. Я не нанималась в рассказчики, для этого отлично подойдет кто-нибудь другой.

— Есть и другие? — удивился Сэм.

— Конечно, — она снова ухмыльнулась уголком рта, — Вот, стоит прямо передо мной.

От обилия всей информации, поступившей в его голову за день, черепушка, казалось, могла треснуть на несколько частей, а мозг уже готов был взорваться, но он продолжал судорожно шевелить мозговыми извилинами и переставлять кусочки пазла в своей голове по-новому. Полученный результат его явно не устраивал, поэтому юноша всеми силами надеялся придумать любой другой исход, но только не такой!

— Я тебя не понимаю, — он покачал головой, не желая воспринимать свои догадки всерьез.

— Раз ты говоришь, что твои родители носили фамилию Бейкер и тобой часто овладевает вспыльчивость с порывами к импульсивности, это значит лишь одно, — она пристально посмотрела на него, — Ты не кто иной, как подобный им, мне и десяткам таких же личностей в этом лагере.

Незнакомка подошла к нему вплотную, позволяя вглядеться в свои глаза, чья радужка окрасилась чистым красным цветом и снова зажгла на ладони огонек. Он чувствовал исходящий от нее и от себя жар, становившийся все больше, будто сейчас воспламенится все вокруг. Мощная энергетика девушки передавалась ему самому и теплыми ручьями текла по венам, будто он стал проводником огненного электричества.

Перенеся ладонь с пламенем таким образом, чтобы она оказалась между ними и высвечивала черты ее преобразившихся глаз, девушка дала парню возможность вдуматься во всю правду его происхождения, как бы сильно он этого не отрицал.

— Ты чистокровный маг огня, Сэм Бейкер.

Глава 4.

Новый мир

— Почему ты так в этом уверена? — спросил Сэм.

Здравый смысл и желание поверить в невозможное боролись в нем, как огонь и лед. С одной стороны, юноше очень хотелось поверить в ее слова. Ему это было просто необходимо для того, оправдать свою вспыльчивость и агрессию, поняв, наконец, что он в этом не виноват. Так сложились карты его судьбы, и с этим совершенно ничего нельзя было поделать. Но с другой стороны, существование магии было невозможным с точки зрения любой науки и любой логики, которой вселенная поддается безукоризненно. А заниматься самообманом у юноши не было никакого желания, в особенности, после ссоры с дядей Майком.

— Потому что я знаю, — ровным тоном ответила девушка.

— А что, если я тебе не верю? — спросил Сэм, посмотрев ей прямо в глаза, — У меня нет оснований полагаться на чутье того, кого я едва знаю! Ты даже своего имени не назвала!

Она ухмыльнулась и выжидающе на него посмотрела. Сэм почувствовал себя ребенком, пытавшимся обмануть взрослого и состоявшегося в жизни человека. Глаза этой девушки были красноречивее всех его мыслей и точно выдавали о нем всю подноготную. Юноша читал в них свои эмоции с такой же легкостью, с которой получала к ним доступ она.

— Разве это важно? Ты же хочешь мне верить, — спокойно произнесла девушка.

Сэм промолчал и снова промассировал виски костяшками пальцев. Его головная боль странным образом усилилась, причем настолько, что он не мог ровно стоять. Юноша покачивался из стороны в сторону, ощущая невероятную слабость и боль в каждой косточке своего тела. Эти перемены в самочувствии пришли настолько внезапно, что он не успел вовремя среагировать и найти себе опору.

— Что-то мне нехорошо… — юношу в очередной качнуло, на этот раз ему едва удалось устоять на ногах.

— Твое обращение близко, — девушка поджала губы и задержала на нем взгляд, — Это довольно плохо.

Сэм в недоумении на нее покосился.

— Что за обращение? И почему это должно быть плохо?

— Обращением мы называем переход от состояния человека к состоянию мага, — пояснила девушка, — Иными словами, это твое перовое использование магии. Самочувствие перед ним обычно отвратительное и крайне болезненное.

— Может, это никак и не связано с вашими магическими штучками, — предположил Сэм, — Я проехал тысячи миль и даже не успел нормально поспать прошлой ночью!

Он закусил губу и перевел взгляд в сторону, когда понял, что проговорился. Он не хотел рассказывать о своем ночном кошмаре никому в этом лагере. Возможно, понимал, что это бессмысленно и никакого ответа ему не дадут, а может быть, просто не хотел лишний раз подкидывать доказательства того, что он является магом. В любом случае, лучше было опустить подробности.

— Может, проверим? — предложила девушка, — Через несколько секунд у тебя потемнеет перед глазами, затем все снова станет как прежде, а симптомы болезни полностью растворятся.

Сэм хотел едко подметить, что она не может быть настолько проницательна, но мир вокруг него вдруг погрузился во мрак. Юноше пришлось опереться рукой о шершавую поверхность дерева, оказавшегося рядом. Пару мгновений он видел перед собой лишь темноту. Вены, снабжающие его мозг кровью, вдруг начали пульсировать, будто отказались функционировать. Каждая косточка его тела ныла так, словно он пробежал несколько миль на полной скорости без единой остановки.

В этот момент юноша не на шутку испугался, что у него случилось кровоизлияние в мозг или нечто похуже, но сознания он не потерял. Прошло всего несколько секунд, как обволакивающая тьма развеялась, оставив после себя лишь слабую пульсацию в голове. Сэм вытянул перед собой руку и всеми силами постарался сфокусировать на ней взгляд. У него получилось далеко не с первой попытки.

— Ну что, теперь ты более уверен в моих словах? — спросила девушка, со скучающим видом наблюдая за его страданиями.

Сэм кивнул, не зная, что выйдет из попытки произнести вслух хотя бы одно слово. Язык вяз у него во рту и не желал двигаться, словно мозг наотрез отказался включать двигательный аппарат и посылать его мышцам сигнал.

— Я отведу тебя к Форресту, — вынесла вердикт его спутница, — он занимает позицию профессора и директора одновременно. Пусть все тебе объяснит и разберётся, что с этим делать.

Юноша отрицательно покачал головой:

— Почему я должен идти с тобой?

— Потому что у тебя нет выбора. Если останешься, очень скоро пожалеешь об этом.

Она пошла вперёд по тропинке, давая Сэму знак рукой следовать за собой, но юноша не сделал и шага.

— Кто ты?

Она обернулась и встретив его серьезный взгляд, саркастично ухмыльнулась.

— Прежде чем спрашивать, задай этот вопрос себе — сказала она так, словно била ниже пояса. Сэм сглотнул — Меня зовут Мэй.

Сэм не узнал того, что хотел, но теперь ему хотя было известно ее имя. Юноша до боли стиснул зубы, мешкая с выбором. Точнее пытаясь убедить себя, что ему не хочется за ней идти. Но сколько не старался, все равно не получалось. Вернуться сейчас в свой домик — последнее, чего ему сейчас хотелось.

Между тем Мэй уже развернулась и направилась вперёд по тропинке, даже не окликнув его по пути. Сэм отбросил сомнения и бодрым шагом пошел следом, все еще преследуемый мыслями о своем ночном кошмаре. Его никак не отпускало чувство, что все происходящие с ним странности взаимосвязаны. Большую часть оставшегося пути он размышлял на этот счет.

Его самочувствие улучшилось, но временами еще накатывали приступы головной боли. За время их разговора, на улице уже совсем стемнело. Извилистая лесная тропка, по которой они продолжали идти, погрузилась во мрак и открыла взору непроглядную темень, с которой человеческое воображение здорово могло поиграть, рисуя в мозгу жертвы различные картины мерзких щупалец и неустанно следящих за тобой глаз, которыми на самом деле являлись обыкновенные ветки да сучки. Воображение вообще любило поиздеваться над теми, кому не посчастливилось вовремя добраться до освещенного помещения и оградить себя домашним уютом с чашечкой травяного чая, вместо этого попав в ловушку непроглядных теней.

Однако Сэм был не из пугливых и старался не позволять воображению играть с собой. Он больше вслушивался и всматривался в лесные дебри, опасаясь стать жертвой чего-то более реального. Например, дикого кабана, огромного медведя или обезумевшего мага с арбалетом наперевес. О последнем варианте исхода событий он предпочитал и вовсе не думать. В любом случае это все отходило на второй план.

В данный момент его сильнее беспокоил холод, возникший одновременно с опустившимся на лес густым туманом. Юноша уже успел промерзнуть до костей в своей тонкой футболке, хоть на улице и не должно было быть настолько холодно.

Он вспомнил их разговор посреди тропы, оставшейся в нескольких милях позади. Тогда ему действительно не показалось, что от Мэй исходило тепло. Стоило девушке погасить пламя и вернуть своим глазам нормальный цвет, как температура вокруг резко перевалила в минусовую сторону. Сама девушка, казалось, вовсе не замечала этого, продолжая ровно идти впереди.

Дабы не потерять дорогу, Сэм следил за ее покачивающимся силуэтом и размышлял о случившемся. У него накопилось много вопросов, но он решил повременить с ними до прихода к профессору. Режим экономии тепла сейчас стал для него преобладающим, к тому же Мэй не горела желанием возиться с ним и явно обозначила это с самого начала.

Движение по тропе составило около десяти минут ходьбы. За это время тумана в лесу существенно прибавилось. Может быть, это случилось из-за прошедшего днем дождя, а может, являлось следствием резкого изменения температуры — этого Сэм не знал. Зато он знал, что они углублялись в лес, отходя от разрешенной территории все дальше и дальше. Его взгляд уже не раз касался знаков с предупреждениями «Опасно!» или «Осторожно, дикие животные!». Это явно не предвещало ничего хорошего.

Они остановились лишь, когда достигли перекрестка дорожек, со всех сторон окутанных туманной дымкой. Это место ничем не отличалось от предыдущих, за исключением одной детали: за поворотом тропы лес существенно менялся. Из соснового он превращался в какой-то другой: в такой, где произрастали диковинные и скрюченные рогаликом деревья. Это мигом напомнило Сэму сцены из компьютерных ужастиков. Юноша даже не подозревал, что подобные леса могут существовать в реальности.

Заметив, что юноша трясется от холода, Мэй подошла к нему поближе и зажгла над ладонями пламенный шар, удерживая его в воздухе обеими руками.

— Можешь согреться, но надолго этого не хватит, — сказала она и настороженно кивнула головой в сторону диковинного леса, — С момента как мы свернем на эту дорогу, никто не должен знать о нашем присутствии. Никто.

Задавать лишних вопросов юноша не стал. Он с райским наслаждением поднес руки к огню и оставил их в таком положении на несколько минут, но это действие дало лишь кратковременный эффект. С каждой секундой тепла становилось все меньше и меньше, хоть девушка и не гасила пламени. Сэм поднес руки еще ближе, почти обжигая ладони огнем, но это ничуть не согревало его.

— Не помогает, — с трудом выговорил юноша, — Мне никогда в жизни не было так холодно.

Странно, но при разговоре его зубы не стучали, а изо рта не выходил пар. Мэй тоже не выглядела замерзшей. Тот холод, который юноша ощущал сейчас, не был похож на обыкновенное замерзание. Он словно поселился у него внутри, заставляя леденеть сердце, кишечник и вообще все внутренности. Это было сравнимо с полным покрытием его внутренних органов слоем инея. Сэм как будто заглотил кусочек льда и тот медленно таял у него в желудке, распространяя ледяную воду по всему организму.

— Это тоже часть обращения, — подтвердила Мэй, — Перед тем как получить доступ к своей силе, ты должен прочувствовать и свою слабость.

— Как долго это будет продолжаться?

Юноша все еще надеялся, что не имеет к этому обращению никакого отношения. Конечно, его мировоззрение полностью перевернулось с ног на голову, но он мог как-нибудь прожить и без этих подробностей. Достаточно было минимизировать доступ к информации обо всяких странностях. Ну, существует эта магия где-то рядом с ним и что с того? Ему вовсе не обязательно в этом во всем копаться, главное, что он человек и не имеет к магии никакого отношения. В будущем он женится, купит большой дом и будет нянчить внуков, рассказывая им эту странную историю и они, конечно же, рассмеются, нисколько в нее не поверив. Зато будут жить мирно и счастливо в незнании, как и все вокруг. Вот бы все действительно оказалось именно так…

— Холод исчезнет совсем, как только обратишься, — пояснила Мэй, — Но об этом ты ещё успеешь узнать, а сейчас нам нужно как можно скорее попасть к Форресту. Выдвигаемся.

Она потушила пламя, и мир вокруг снова погрузился в темноту. Все вокруг лишилось красок, оставляя подле себя лишь закрученные тени, мягко подсвечиваемые лучами ночной серебрящейся луны. Перед тем как сделать первый шаг на тропу, и так подрагивающий силуэт Мэй слегка размылся. Сэм понял, что это она поднесла руку к повороту в лес, туда, где заканчивалась привычная тропинка. Со стороны было похоже, будто она пытается дотронуться до невидимой стены, огораживающей два этих места.

Вдруг что-то заставило воздух перед ними подернуться легкой рябью. Это явление продолжалось ни больше секунды, но Сэм успел его заметить. Мэй еще несколько раз провела рукой по невидимой стене, будто выводя какие-то древние иероглифы. Наконец, она закончила, и воздух вновь подернулся дымкой.

— И ещё одно, — сказала она, не оборачиваясь, — Если наше присутствие почувствуют, нас незамедлительно убьют на месте.

Юноша оторвал глаза от дороги, и хотел было уточнить, кто почувствует их присутствие и с какой целью этому кому то потребуется их убивать, но Мэй потянула его за воротник футболки, и не успел Сэм оглянуться, как его стопа уже коснулась поверхности твердого камня по ту сторону тропинки. Их вдруг обдало сильным порывом ветра. Ноги оторвались от земли и несколько секунд находились в воздухе. Даже не успев опомниться, он судорожно замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но этого не потребовалась. В следующий момент, юноша уже ровно стоял на земле и оглядывался по сторонам.

Они оказались посередине того жуткого леса с деревьями, ветки которых кривились в неестественных пропорциях и отбрасывали жутковатые тени на сырую поверхность земли. Обернувшись назад, Сэм заметил, что сосновый лес, по которому они продвигались ранее, полностью исчез из вида.

— Мы только что прошли через портал? — не удержавшись, шепнул юноша, хоть ему и было велено молчать.

Мэй окинула его таким холодным взглядом, какой ему, вероятно, запомнится на всю жизнь. В эту же секунду из чащобы послышались шорохи и перестуки. Нечто надвигалось на них, утробно рыча и рыская глазами прожекторами. Сэм задержал дыхание и замер на месте. То, что произошло следом, было вызвано одной лишь его глупостью.

Из лесной чащобы на них набросилось настоящее чудовище. С нечеловеческой скоростью настигнув юношу, оно припало к земле, готовясь прыгнуть и вцепиться в него острыми, как заточенные ножи, клыками.

Мэй не медлила ни секунды. Быстрым и ловким движением, она присела на корточки и ушла влево, одновременно ухватив Сэма за предплечье и вжав его в сосновый ствол. Когти непонятного создания вспороли землю в том месте, где недавно стоял юноша. Поняв, что добыча упущена, чудовище пронзительно завизжало и стало крутиться на месте бешеным волчком, в конечном итоге замерев и став принюхиваться.

Сэм застыл, словно был прикован к месту. Он задышал часто и тяжело, но всеми силами старался не хватать ртом воздух. Стоящая рядом с ним Мэй напряглась словно боец готовый броситься на ринг. Она приложила палец к губам, призывая юношу не издавать ни звука. Захрустели ветки и опавшие сосновые иголки.

Чудовище начало медленно продвигаться в их сторону, издавая утробные горловые звуки, лишь отдаленно напоминающие рычание. Когда юноше удалось разглядеть существо, его волосы встали дыбом. Время растянулось в долгие часы, он совсем потерял ему счет.

Дымчатый туман окружал тело искаженного животного и вился вокруг заросших плесенью и паутиной рогов. Его гибкое и невероятно подвижное туловище было усеяно странными грибными наростами. На когтистых лапах оставались следы земли и разводы чего-то темного, похожего на запекшуюся кровь. Чудовище лишь отдаленно напоминало хищника и являлось, словно помесью парнокопытного, пантеры и старого сгнившего дерева, густо усеянного грибами с холодными каплями росы.

Оно стало принюхиваться к воздуху и приблизилось к ним еще на пару шагов. Юноша обреченно наблюдал за его действиями, заранее зная их исход. Он испуганно осознал, что прыжок этого чудовища станет последним, что увидят его глаза перед смертью. Вот оно припало к земле, в точности повторяя позу, после которой едва не разорвало юноше глотку. Желтые глаза создания не имели зрачков, но были обращены на него в упор. Возможно, от безысходности, мозг Сэма стал мыслить отчаяннее, потому что ему вдруг показалось, что существо не могло видеть.

Так или иначе, это было неважно, ведь его голова обращалась в их с Мэй сторону. Девушка машинально потянулась рукой себе за пояс, но ничего там не обнаружила и стиснула зубы. Должно быть, обычно она носила с собой нож или какой-то другой вид оружия.

Сэму подавил в себе одиночный порыв сбежать и скрыться в лесных дебрях. Он чувствовал, что это не решит проблему, да и скорее всего, существо кинется вдогонку. Оптимальным решением было бы спрятаться или забраться на дерево, но на какие-либо действия времени уже не оставалось. Существо оторвалось от земли и скрежетнуло клыками.

Юноша закрыл глаза и резко отвернул голову, не желая смотреть своей смерти в лицо, но ничего не почувствовал. Он в замешательстве открыл глаза и увидел, как чудовище разрывает в клочья находящийся рядом с ними куст. Должно быть, оно почувствовало давний запах какой-нибудь зверушки.

Затем оно пронзительно взвизгнуло и моментально скрылось в ужасающих лесных дебрях. Сэм облегченно откинулся на ствол дерева и судорожно задышал, затем на подгибающихся ногах сделал неуверенный шаг вперёд. После увиденного он уже не доверял своему сознанию и боялся упасть в обморок посреди этого темного леса. Может быть, от переохлаждения у него уже начались галлюцинации, и ничего этого, включая загадочную спутницу, не существовало?

Так это или нет, он не знал, поэтому предпочел провести оставшийся путь в молчании. Благо больше им ничего подобного не попадалось, вокруг лишь тени и лесная тишина, окутывающая жутким ознобом. Они продолжали быстрым шагом идти вперед, минуя внезапно вырастающие из тумана изогнутые стволы деревьев (в один из которых Сэм успел с размаху врезаться) и в какой-то момент юноша почувствовал, как электризуются его волосы. Он в замешательстве остановился.

Мэй продолжила твердо шагать вперёд до тех пор, пока ее силуэт не подернулся в электрической дымке. Блеклый, почти незаметный, заряд электричества бегло пробежался по ее спине и рукам, будто подтверждая личность. Через минуту девушка оказалась по ту сторону электрической стены, воздвигнутую, судя по всему, в целях защиты лагеря. Недолго думая, Сэм последовал за ней и почувствовал лишь слабое электрическое напряжение в момент перехода на ту сторону.

— Что это такое было?! — задал Сэм вопрос, мучивший его всю дорогу, проведенную в молчании.

— Чудовище, — сказала Мэй так, будто изначально было непонятно — Вероятнее всего, лесной дух.

— Лесные духи должны быть добрыми, а не устрашающими и рвущими на куски прохожих! — возмутился Сэм.

— Какой лес, такие и духи, — резонно возразила Мэй, — Ночью туда лучше не соваться. А если приходится, то нужно всегда иметь при себе оружие и молчать, как рыба об лед.

Последние четыре слова она произнесла нарочито медленно и укоризненно на него посмотрела.

— Извини, — пробормотал Сэм, чувствуя себя виноватым в случившемся, — Но, если ходить в лес ночью нельзя, тогда почему мы туда пошли?

— Потому что иначе в лагерь не попасть незамеченными. Это единственный способ.

— То есть проходить через порталы мимо омерзительных и смертельно опасных чудовищ здесь считается нормой? — опешил Сэм, — По-моему, лучше бы нас заметили!

Мэй задумалась.

— Я бы так не сказала, — ее взгляд стал сосредоточенным и неподвижным, — Главное не проболтайся о том, что я провела тебя с собой.

— За такое можно заработать неприятностей?

Она секунду помолчала, а затем пожала плечами:

— Мне все равно ничего не будет, но для тебя это хорошей репутации не составит. Куда выгоднее будет промолчать.

Сэму показалось, что она что-то недоговаривает, но ему нечего было ответить, ведь в целом ее слова имели смысл. Он только попал в это место и не хотел устроить неприятностей в очередной раз. Даже если он не задержится здесь надолго — а он все ещё надеялся, что именно так оно и будет — испортить настроение всем вокруг, включая девушку, умеющую зажигать пламенные шары, будет не очень то хорошей затеей. Особенно для того, кого неприятности преследуют пожизненно.

— Мы пришли, — вдруг сказала Мэй, устремив взгляд вперед.

Так быстро?

Они остановились возле каменного крыльца, проходящего между коваными железными перилами. Перила вихрились в прекрасных витиеватых узорах, изображающих словно волны, разбивающиеся о камни, огонь, выходящий из костра или порывы ветра с земляными обвалами. Должно быть, каждый видел то, что было ему ближе по духу. Крыльцо вело к небольшому в диаметре, но высотой в два этажа строению, от которого выходили на улицу громадные витражи, снаружи окруженные извилистыми деревянными лестницами.

Сэм поразился этому невероятному строению, расположившемуся прямо посреди леса. Такие изыски ожидаешь увидеть в Красном Квартале Йоркшира или в Даунтауне Нью-Йоркских кварталов, но никак не в богом забытых лесах Брекендрижа!

Внутри горел яркий желтый свет, благодаря которому, собственно, он и мог разглядеть все детали обстановки. К сожалению, дальше нескольких метров освещение не распространялось, поэтому Сэму удалось лишь мельком увидеть выступающие очертания домиков и множества деревянных лестниц.

Если сначала юноша был спокоен, то теперь он испытывал волнение перед встречей с главой этого загадочного места. Каким же будет сам лагерь, если кабинет его директора выглядит настолько потрясающим? Не успели они пройти сквозь портал, как первое же строение встречает их удивительной архитектурой и невероятными видами! И самое главное, кто он такой, чтобы находиться в магическом лагере? Простой Денверский паренёк? Жалкий безпризорник? Хулиган и нарушитель порядка?

Так или иначе, он был не один, а в компании Мэй, что его слегка приободрило. Судя по расслабленной позе девушки, она совершенно не нервничала. Значит, директор хороший человек… маг, или кто он там. Во всех этих непонятных терминах, юноша уже успел запутаться.

— Он же не предупрежден о встрече? — спросил Сэм.

— Нет, — ответила Мэй, — Но он знает, что мы скоро придем. Форрест знает обо всем, что происходит внутри лагеря.

Мэй не стала тянуть и сделала несколько шагов вверх по лестнице.

— И ещё одно, — сказала она, — Называй его профессором или директором.

Сэм кивнул. По правде говоря, он все еще не понимал как вообще согласился сюда прийти. Конечно, на него многое произвело впечатление, например то, как Мэй зажгла огонь и нападение чудовища, но это далеко означало что он должен был соглашаться на эту сомнительную авантюру. Сидел бы себе в домике и спокойно пережидал три недели отдыха в изоляции от внешнего суетливого мира, но…

Что было бы потом? Он вернулся бы в Денверский пансион? Продолжил бы жить в неведении? Не хотелось признаваться, но Сэм оказался заинтригован словами Мэй. Конечно, нельзя исключать того, что все это может оказаться хитрой уловкой, чтобы заманить его в ловушку, но все же: вдруг это правда? Вдруг здесь ему наконец ответят на вопрос: кто же он такой?

Они стали подниматься к массивным дубовым дверям, ведущим внутрь. Мэй отворила засов и потянула за ручку. С характерным металлическим лязгом, двери отворились и впустили их в помещение.

Сэм вновь поразился невероятной архитектуре этого здания, только на этот раз изнутри. Короткий коридорчик, отделанный лакированным деревом, провожал их в просторную комнату, обставленную мебелью в каком-то древнем, определенно богатом стиле, должно быть барокко. Комната была округлой формы, в ее центре располагался большой стол из дубового дерева с вырезанными по столешнице и накрытыми закаленным стеклом очертаниями волн.

По периметру стен вокруг стола тянулись бесконечные книжные полки с различным антиквариатом и огромным количеством старинных букинистических изданий. Чуть выше, на уровне второго этажа начинались диковинно украшенные балконы, с которых открывался вид в большие витражи из светло голубого стекла, дающие полный обзор на окружающую местность. По круговым стенам балкона продолжались полки со старинными книгами, кожанные переплёты которых выпирали со своих мест и были обвязаны тканевыми лентами.

Но самая красивая и поражающая глаз особенность располагалась на потолке кабинета. Там изображалась мастерски выполненная, художественная фреска, на которой бились между собой четыре скакуна: один имел красный окрас и огненную гриву, другой был зелёным и обвивался растениями, третий был окрашен в голубой, его грива состояла из порывов ветра, четвертый же был синим, его водоворотом окружали водные потоки. Скакуны вставали на дыбы и сражались друг с другом в равной битве, ожесточенно искривив зубы.

Но самое странное было не в этом. Спустя пару секунд сосредоточенного и направленного на картину взгляда, ее смысл менялся. Сейчас Сэму казалось, что скакуны лишь весело играют друг с другом. Подобным образом они боролись со скукой, и лучезарно улыбалась в своем конском ржании. На вид обыденное мирное состязание. Но стоило напрячь или расфокусировать взгляд, как кони вновь ожесточенно боролись за право быть преобладающим на фреске скакуном.

Так обычно бывало с двойными картинками на уроках психологии. Сначала видишь то, что тебе ближе по духу, и лишь потом замечаешь второй возможный вариант рассмотрения рисунка. Затем смотришь снова и уже поверить не можешь в то, что не видел этого ранее. Воистину, удивительная задумка!

— Картина Андреа Тафи, выполненная на заказ в 1246 году, — раздался вдруг мужской голос. Из-за стола, гордо улыбаясь, выглядывал мужчина лет пятидесяти, — Он нарисовал ее всего за неделю, умудрившись совместить с величайшим трудом над мозаикой баптистерия в Италии. Славный был человек, упорный и трудолюбивый. Жаль только, ему не посчастливилось родиться бессмертным…

— Зато ему посчастливилось родиться смертным — поддела Мэй.

Профессор слабо улыбнулся. Он явно был доволен ее ответом. Касаемо Сэма, он так и не понял, что это должно обозначать. Что существуют люди, живущие вечно или наоборот, таковыми являются маги? Впрочем, особую важность пока что представляло не это.

— Не стойте в дверях, это ставит меня в неудобное положение, — директор Форрест подозвал их к себе, — Гостей необходимо принимать должным образом.

Когда они подошли ближе, юноше удалось разглядеть владельца кабинета полностью. Им оказался среднего телосложения мужчина с поседевшими волосами и поредевшей бородкой. На нем был надет классический замшевый костюм и меховые ботинки. Образ дополняли круглые очки с тонкими стеклами в металлической оправе. В руках у директора расположилась книга, должно быть, одна из множества тех старинных, что хранились на полках. Директор оторвал взгляд от страницы, чтобы рассказать о картине и теперь отложил книгу вовсе, внимательно посмотрев на Мэй.

— Снова покидаешь школу ночью, — произнес он скорее утвердительно. При этом взгляд его был более снисходителен, чем строг, пожалуй, даже грустен, — В самое опасное время суток для здешних мест, — он вздохнул и снял очки, положив окуляры на стол, — Впрочем, каждый сам выбирает свою судьбу.

— А кто-то этого выбора попросту лишён, — ответила Мэй — И это бывает печально.

— Действительно, — кивнул директор и обратил взгляд на Сэма, — Зачем ты привела этого молодого человека сюда?

— Здравствуйте, профессор, — Сэм откашлялся.

— Человека? Людей в этой комнате нет и в этом кроется вся суть нашего неотложного дела. К чему вопросы, если тебе это прекрасно известно?

— Ах, да, — он обратился к Сэму, — Прошу прощения, я не хотел никого оскорбить. Просто в последнее время я слишком часто бываю в обществе людей и успел набраться их элементарной вежливости. Но я уверен, юноша не держит на меня зла, ведь он уже привык, что к нему так обращаются.

Профессор пристально на него посмотрел. Этот взгляд был любопытен и холоден, он словно проникал в душу юноши, изведывая самые потаенные секреты и хранящиеся внутри опасения. Затем директор выпрямился и закрыл глаза на несколько секунд. Повисла тишина.

— Почему ты решила, что он один из нас? — наконец, спросил он.

— Почувствовала, — произнесла Мэй.

— Магическое начало в этом юноше настолько слабо, что я едва могу разглядеть его после нескольких минут пристального внимания, — известил профессор. Сэму показалось, что они играют в какую-то свою игру, не желая рассказывать ему правил и секретных приемов, — С дальнего расстояния это практически невозможно…

Он посмотрел на девушку каким-то странным хитрым взглядом, смешанным с неким любопытством и неподдельным интересом.

— Впрочем, понятно, — медленно произнес он и снова опустился в кресло, — Нет нужды вдаваться в подробности. Итак, я хочу знать, что же случилось.

Мэй оставила рассказ на усмотрение Сэма, поэтому он выложил профессору Форресту все, умолчав лишь о своей фамилии и семье. Мужчина оказался хорошим слушателем — он вовремя кивал и поддерживал его рассказ, тем самым даже ободряя на красочное продолжение. Когда история приблизилась к концу, он установил локти на столешницу и сложил руки в замок. За непроницаемой маской явно скрывалась попытка переварить информацию и что-то обдумать.

— Так что же ты хочешь узнать в первую очередь? — заговорил профессор, — Я вижу твое рвение и понимаю, насколько тяжко было держать все вопросы в себе, не имея возможности узнать на них ответы, — он укоризненно посмотрел на Мэй, но девушка даже бровью не повела, — Честно сказать, я в замешательстве. Твоя история исключительная. На моем веку, мне ни единого разу не попадался маг, не знающий своего предназначения, будущего и даже прошлого…

— Некому было мне об этом рассказывать, — проговорил Сэм и опомнился, — К тому же, я не могу быть единственным экземпляром во всем мире, не знающем о магии, поэтому я искренне надеюсь, что это все какая-то ошибка.

— Уж не знаю, разочарует тебя это или обрадует, мой юный друг, — ответил директор, — Но ты действительно имеешь магические корни. Теперь я тоже это вижу.

— Профессор, вы уверены?

— Не стоит так официально ко мне обращаться, — сказал мужчина, — Статус профессора больше подходит для общения с магами моего возраста. Ученики могут звать меня директором Форрестом, это все-таки больше подходит к моему роду занятий.

Сэм кивнул и нахмурил брови, вынужденный повторить свой вопрос:

— Так, вы точно уверены?

Директор кивнул. Настроение юноши упало. Если спорить с настолько уверенной в том, что он маг девушкой было еще приемлемо, то после того, как к ней присоединился начитанный и опытный в этих делах глава магической общины, это стало абсолютно невозможным. Но надежда все еще теплилась в его сердце. Пускай немного, но все же…

Сэм стряхнул с себя оцепенение и задал первый интересующий его вопрос:

— В таком случае, я хочу знать о магии и о том, какой она бывает, — произнося все это вслух он чувствовал себя полным идиотом, но глаза было не обмануть: он видел как Мэй создавала настоящее пламя одними лишь ладонями. Магия существует, и с этим необходимо было смириться.

— Вполне разумно, — директор поднялся.

Он достал с ближайшей полки четыре книги в коричневых переплетах и положил их на стол. Каждая из них тут же открылась сама собой и явила пестрящие картинки, парящие в воздухе, словно 3D голограммы. Первая книга показала трехмерное изображение водопада, чьи воды струились вниз и с шумом опускались в заводь. Вторая книга явила настоящий чернозем и плетущиеся корни прекрасных растений. Третья же книга горела огнем, ее страницы буквально тлели и восстанавливались, делая это лишь затем, чтобы загораться вновь и вновь. А вот четвертая книга явила взору отвесные скалы и свистящий, ревущий ветер, проносящийся между ними безбашенным и своевольным вихрем.

— Главный закон мироздания, который знает каждый маг в этом мире, — все имеет свою стихию, — начал директор, глядя на потолочную фреску, — Стихиям подлежит любое живое и неживое существо, будь то маг, человек, собака или камень, привезенный из далекого космоса. Стихий существует четыре — огонь, вода, воздух и земля. Изначально, они определяются созвездием и его градусной мерой. Люди исчисляют ее немного иначе, ведь человек может родиться в любое время, соответственно с любым знаком зодиака. У магов дела обстоят сложнее и астрология смешивается с генетикой. Таким образом, дитя, чьи оба родителя маги воды, может иметь градусную меру только одного из трёх знаков, подлежащих данной стихии.

— То есть, маг не может родиться в другие месяцы, кроме положенных трёх? — опешил Сэм.

— Все происходит несколько иначе, но на деле можно сказать и так, — кивнул директор Форрест, — Маги бессмертны, оттого срок беременности женщин составляет не девять месяцев, а до ближайшего солнцестояния, от которого будет зависеть знак ребенка. Обычно этот срок составляет немногим больше девяти месяцев. Например, мама вынашивала меня около года и родила в ноябре 1120 года, под созвездием Рыб. Водная стихия и маг воды.

— Вы прожили так долго? — ахнул Сэм.

Он пожал плечами, будто это с подобным можно было столкнуться каждый день:

— Как я уже сказал, маги бессмертны.

— Подождите, то есть совсем бессмертны? — переспросил Сэм, с сомнением в голосе добавив, — Я тоже буду жить вечно? Если конечно, все это не ошибка и я гипотетически могу оказаться…

— В целом, да, — перебила Мэй и стала загибать пальцы, — Если только ты не отравишься, не потеряешь свою силу, не сожжешь себя сам или же тебя не убьют мучительным способом, что с магами происходит довольно часто.

— Мэй, помягче, — примирительно произнес директор, — Пусть лучше узнает обо всем постепенно.

Мужчина поправил свои окуляры и перевернул страницу той книги, что горела ярким пламенем. Теперь в рамке из горящих языков огня заиграла всеми оттенками красного черно-белая фотография с изображением нескольких людей. Впрочем, людьми они выглядели лишь на первый взгляд.

На картинке изображалось пятеро магов, запечатлённых на фоне главного входа в здание, где сейчас находились директор, юноша и Мэй. Трое на старинном снимке были одеты в старую солдатскую униформу, а оставшиеся двое в интелегного вида костюмы с галстуками и зажимами. В одном из этих двоих Сэм узнал самого директора Форреста: он выглядел точно также как сейчас, только в другой одежде и без очков.

— Но Мэй права, ты не должен считать, будто бы попал в сказку с вечной и беззаботной жизнью, — предостерег директор Форрест, — Ты верно догадался, что маги живут вечно. Можешь сам в этом убедиться. Это фото было сделано в тысяча восемьсот шестьдесят втором году, в самом разгаре Гражданской Войны. С тех пор я совсем не изменился, — он внимательно на него посмотрел, — Но не спеши делать выводы. Остальные четверо с этой фотографии мертвы. Их погубило свободолюбие и стремление бездумно вмешиваться в жизни людей.

Сэм припоминал что-то о смертельных сражениях во времена Гражданской Войны из прерывистых лекций от историка Бренвуда в пансионе. Когда у него было настроение, они смотрели видео и реконструкции тех событий. Спрашивать директора о смерти его бывших друзей Сэму не хотел, поэтому он осмелился предположить, что они отправились на войну и тем самым нарушили ход событий.

— Но, неужели, люди и маги никак между собой не взаимодействуют? — мягко отошел от темы Сэм.

— Подобное бывает крайне редко, — ответил директор, — Принимая во внимание тот факт, что каждая попытка открыто жить совместно с людьми приводила к непоправимым последствиям, маги решили, что людям лучше не знать о нашем существовании. С недавних пор, человечество развивается само по себе, их жизни полностью свободны от магических конфликтов и междоусобиц.

— Не думаю, что это было хорошим решением, — пробормотал Сэм, — Я имею в виду, неужели у магов и людей нет ничего общего?

— Общих черт предостаточно, так же как и различий, — ответил Форрест, — Например, и те и другие желают жить в гармонии с природой и обоюдно развивать свои таланты.

— Правда, желание смерти в этом случае одностороннее, — съязвила Мэй.

В ответ директор лишь отмахнулся:

— Не зацикливайся на давно канувшем в небытие. Те времена были ужасны, но они давно закончились. Сейчас поколение людей стало другим, более миролюбивым. Но рисковать все равно не стоит.

Сэм не представлял, что может сделать простой человек магу, умеющему призывать стихийные бедствия и отмахиваться от окружающий магией, как от назойливых мух, но предпочел не делать быстрых выводов. Сейчас его интересовал другой вопрос.

— Вы говорили, что все может иметь свою стихию… Тогда почему люди не используют магию?

— Магия — дело тонкое. Не ставь между ней и стихией знак равенства — это вовсе не так. Магия не предоставляет собой всю стихию целиком, это лишь одна из многих ее граней. Одними из них являются характер, поведение, склонность к определенным поступкам или действиям.

Директор перевернул станицу книги с растущими в черноземе растениями, и над новой бумажкой повисло яркое изображение кролика альбиноса. Он прыгал из стороны в сторону, постоянно возвращаясь к начальной позиции, словно заводная игрушка, пока красные глаза бусинки всматривались в таежные леса, опасаясь хищника. Должно быть, маги земли очень любили животных, растений, да и все живое в целом. Их книга была ярким тому подтверждением.

— Видишь ли, чем больше существо и чем выше его моральные качества, переданные с кровным родством, тем больше граней стихий в нем сочетаются. Маги совершенны — стихия влияет на них полностью, практически определяя точное будущее ребенка. Люди также находятся под влиянием стихий, просто она меняет лишь их характер и закладывает основу поведенческих реакций. При этом вовсе не обязательно соответствовать заложенным качествам полностью — человек может существенно отличаться от своей стихии. Например, быть застенчив и спокоен, родившись при этом под эгидой пламенного знака.

— Но колдовать они не могут, — добавила Мэй, — Как бы сильно на них не влияла стихия, все попытки будут напрасными.

— Увы, но это воистину, так, — кивнул директор, — Физиологически наши отличия от людей несущественны, но морально мы созданы для осуществления больших целей, чем они. Соразмерно этому, наше время на приведение всяческих стремлений и задач в действие не ограничивается старением.

Директор вновь перевернул страницу. На этот раз под его пальцами согнулась страница той книги, над которой парил водопад, и шумно лилась вниз вода. Его лицо немного изменилось, теперь оно выражало умиротворение и спокойствие, будто бы директор добрался до чего-то по-своему теплого и уютного. До того, что он вспоминает с ностальгией и что особенно близко его сердцу.

Новая страничка явила тихую озерную гладь, мелкой рябью стремящуюся вдаль. Как ни странно, картинка не напоминала Сэму его ночной кошмар, хотя в точности копировало то самое озеро. А что если… это оно и есть? Вдруг предупреждение голоса касалось именно этой части лагеря, магической? Впрочем, от этой идеи юноша быстро отказался. На пожелтевшей страничке он видел лишь маленький участок озера, каких в мире существовало множество, а вот отвесных скал, гладких равнин, усеянных белыми цветами, и соснового леса на севере в книге представлено не было, а значит и волноваться ему было не о чем, так ведь?…

Директор с трепетом погладил корешок книги и продолжил:

— Магия лежит не только в основе мироздания, — сказал он, — Она прикладывает усилия для строительства каждой личности в этом мире. Моя магия соответствует стихии воды, поэтому каждая молекула в моем организме окутана водной дымкой. Атомы в них движутся максимально медленно и размеренно.

Он внимательно посмотрел на Сэма.

— Твоя же магия отличается от моей. Она горит энтузиазмом и непокорностью, — продолжил он, — Она побуждает тебя к действию, не даёт усидеть на месте, вихрем проносится между твоих молекул и связывает их прочными пламенными нитями. А находящиеся в них атомы беспорядочно метаются, постоянно сталкиваясь и вынуждая тебя быть сильным, храбрым примером своей стихии.

У Сэма по коже пробежали мурашки. Он не припоминал, чтобы Мэй говорила директору о том, что почувствовала в нем мага огня, да и сам юноша избегал темы о своей семье и точно не называл фамилии.

— Откуда вы это знаете? — ошеломленно спросил он.

Директор добро усмехнулся, будто его позабивала детская наивность Сэма.

— От меня мало что можно утаить, Сэмюэль Бейкер. Ты просто копия своих прародителей, ты знал об этом, мальчик мой?

По спине Сэма прошёлся холодок.

— Как долго вы…? — спросил он.

— Практически с самого начала, — известил директор, — Потомка Бейкеров я узнаю среди тысячи. Они представители одного из самых древних фамильных графств магов огня, обладатели так называемой «чистой силы» и довольно широко известные среди магических существ личности. По дате появления на карте с ними сравнимы только Херефорды, Халлермунды и Даммартены — «Лично не знакомы, но наслышаны о них» — всплыла в голове Сэма далекая мысль, сказанная его соседом по комнате сразу после того, как прозвучало слово Бейкер, — Кем были твои родители?

— Саманта и Паркер Бейкеры, — словно в трансе сказал Сэм, — Но, подождите! Они никогда не рассказывали о том, что наша семья имеет длинные корни. По их словам мою прабабушку взяли из приюта и усыновили в годы войны. Я не могу считаться чистокровным потомком Бейкеров!

Юноша говорил чистую правду. Родители никогда не предавали значения своему происхождению, у них в семье не было традиций или обычаев, а за столом велись разговоры лишь о настоящем времени. Он не знал своих бабушку с дедушкой, у него не было братьев или сестер. Возможно, это и намекало о неких странностях, но Сэм знал, что в семействах обычно несколько ветвей и множество родственников, занимающих почетные позиции в обществе. О его собственной семье такого сказать было нельзя.

Да, они никогда не бедствовали и хорошо зарабатывали, но престижных мест не занимали и не имели загородных особняков с кучей родни. Их семья держалась обособленно, даже с дядей и тетей связь поддерживалась лишь по телефону. Изредка маленький Сэм приезжал к ним на каникулы, как было в тот злополучный день, но в целом они мало времени уделяли семейным узам.

И теперь ему заявляют, что его семья на самом деле имеет длинные корни и хитросплетения родственных связей. Да это просто смешно!

— К сожалению, не исключено что твои родители целенаправленно скрывали этот факт от тебя, — вздохнул директор

— Но, Бейкер — одна из самых распространенных фамилий Америки! — стоял на своем Сэм, — Неужели все люди с такой фамилией чистокровные маги?

— Существует такое понятие как наследники, — сказал директор, — В любом правиле существуют исключения. Часто говорят, что именно исключение является лучшим подтверждением правила. Так вот, наследники — есть исключение в магии. Это люди, чьими родителями были маги. У них есть некоторые способности, вроде ускоренной регенерации после травм или долголетия, но они все же люди. Изначально человечество произошло от магов, ведь порой не все в магической семье имеют доступ к колдовству. Наследники жили отдельно и постепенно, путем эволюции начали терять свои качества и становится людьми.

— То есть сейчас их уже не существует?

— Конечно же, они существуют. Более того, ты с ними уже встречался, — сказал директор, — В своем рассказе ты упомянул странности в общении и частые разговоры о семействах со своими соседями по комнате. Большинство детей подростков в лагере, где тебя заметила Мэй — это наследники. Родственники магов, которые приехали с ними повидаться. Сейчас их численность крайне мала, но маги продолжают производить потомство и периодически на свет появляются наследники.

— Так вот почему эти ребята были такими странными! — дошло, наконец, до Сэма, — Они думали, что я обо всем в курсе, верно? Просто не знали, что мне не откуда было узнать.

— Да вот, как раз-таки, было, — вдруг сказала Мэй, — Столько лет прожил под одной крышей с дядей и тетей, стоило задаться вопросом.

Сэм оторопело на нее посмотрел:

— Но они ведь люди.

— Твой дядя и отец случайно не были близнецами?

— Были… — озадаченно ответил Сэм.

— Это все объясняет, — кивнул директор, — Один из близнецов забрал всю силу в утробе матери. Из-за этого второй родился наследником. Теперь все встало на свои места. Выходит, твоя семья скрывала твои способности шестнадцать лет.

— Но зачем было скрывать? Я все равно или поздно узнал бы!

— Точно сказать этого не могу, — с горечью ответил директор, — Но я был близко знаком с твоими родителями. Не знаю в чем было дело, но если они так поступили, значит тому были веские причины. Бейкеры всегда жили ради своей семьи.

— Все равно не понимаю. Что должно было случиться, что я жил в неведении шестнадцать лет?

Судя по всему, ответа не было. Монотонный стук часовой стрелки на миг прервал тишину.

— Время не позволило им рассказать, — вдруг произнесла Мэй, — Оно было не самым подходящим для проявления магии.

Почему то Сэм был уверен, что она сказала то, чем не готов был поделиться с ним директор Форрест. Юноша понял это по направленному на нее жесткому взгляду.

— Тот период был тяжек для всех живых существ, в особенности для магов и их семей. Но он прошел, — директор сделал акцент на последнем предложении, — И сейчас мы готовы принять тебя, Сэмюэль Бейкер, в нашу скромную магическую общину. Если ты конечно, этого желаешь.

— Я…

Договорить юноша не смог, потому что его живот словно скрутило в рогалик. Он очнулся пополам и застонал, вновь испытав пронизывающий холод, иглами впивающийся в его кожу. Казалось, будто его тело перекинуло на северный полюс, пока разум остался в кабинете директора. Он смутно расслышал, как Мэй сказала что-то директору Форресту, и тот удалился, скрывшись за дверью в конце комнаты.

Вернулся он лишь спустя несколько минут, со склянкой наполовину заполненной странной жидкостью.

— Выпей этот отвар и тебе однозначно станет легче.

Сэм секунду поколебался и взял руки склянку, приникнув губами к ее горлышку и залпом заглотив содержимое. Вязкая горькая жидкость заполнила его горло и спустилась к кишечнику. Боль начала понемногу утихать, но его все ещё знобило и трясло мелкой дрожью.

— Это все обращение? — спросил Сэм.

Директор кивнул.

— Для магов огня оно проходит наиболее тяжко и часто ломает их изнутри. Но это поправимо если принимать этот отвар хотя бы раз в сутки. Тебе повезло оказаться здесь, мальчик мой, — Он обращался к нему по отцовски тепло, словно Сэм уже стал среди них своим, — Не представляю какие последствия тебя ожидали бы, будь ты в большом городе, ничего не зная о своих способностях.

Только теперь до Сэма дошло, что ему не удастся сбежать от всего этого. Его надежды развеялись как густой туман, уносимый поднявшимся за окном ветром. Он не знал, что теперь с ним будет, куда он пойдет и как расскажет обо всем дяде и тете. Что, если на самом деле они не знают о магии? Тогда они могут не поверить ему или отказаться от опеки, сослать в какую-нибудь психбольницу или запереть в четырех стенах… И кто же его защитит?

Сомнения юноши явно не прошли мимо врожденного чутья директора.

— Возможность использовать заложенную в тебе магию, — это серьезное изменение, — твердо сказал он, — поэтому обращение будет длиться до тех пор, пока ты не станешь готов. Не знать что тебя ждет в будущем — это нормально, но не стоит себя накручивать. Я разберусь с теми вопросами, которые на тебя давят.

— Каким образом? — горько усмехнулся Сэм, — Из пансиона меня не забрать без разрешения опекунов, а я не уверен даже в курсе ли они о моих силах …

— Если я говорю, что могу помочь тебе, значит так и есть, — произнес директор тоном, не терпящим возражений, — Ты можешь учиться здесь, в нашей школе или заниматься в лагере, на свое усмотрение. Мы обучим тебя борьбе, здесь ты сможешь найти новый дом.

— А как же моя семья? — юноша произнес это менее уверенно, нежели хотелось бы.

— Ближайшее время они в любом случае не захотят тебя видеть, — вдруг сказала Мэй.

Сэм в удивленно на нее обернулся, в ответ на что девушка вопросительно вскинула бровь.

— По твоей истории не сложно догадаться.

— Кхм, я полагаю, что нам необходимо поселить тебя здесь на некоторое время, — откашлялся Форрест, — Позже разберемся с твоими дядей и тетей, заодно выясним в курсе ли они вообще о происходящих в тебе переменах.

Сэм устало кивнул. Внезапно его ноги стали ватными, и он перестал чувствовать свой вес, становясь словно пушинкой.

— Вы же объясните мне? — еле выговорил он.

— Объясню тебе что, мальчик мой? — мягко спросил директор, придерживая его за плечо.

— Как… Возможно…

Сэм почувствовал, как оседает на пол. Язык внезапно перестал его слушаться, запинаясь и путаясь между зубами.

— Ах, senex stultus! (старый дурак, лат.) — директор Форрест покачал головой, и хлопнул ладонью по лбу, — Забыл предупредить, что снадобье имеет седативный эффект! Ну, ничего страшного, отдохни немного, и завтра мы обязательно продолжим.

Приближающиеся к двери шаги директора слабоватым эхом отдавались в его измученной голове. Последним что Сэм увидел перед полным погружением в темноту, оказались смутные силуэты нескольких детей. Они строго смотрели на него, сложив руки на груди и начинали приближаться, как вдруг картинка кабинета завертелась перед глазами Сэма и юноша потерял сознание.

Глава 5.

Встреча со своими страхами

Сэм проснулся на небольшой кровати в странного вида комнате, подозрительно напоминающей кладовку. Вдоль стен тянулись полки, под завязку забитые банками с приготовлениями, снадобьями и чистящими средствами. Половина этих предметов покрывалась мелким слоем пыли, хоть пол оставался чистым.

Он потянулся рукой к прикроватной тумбочке, на которой краем глаза заметил свой сотовый, но достать его не успел. Горло юноши настолько пересохло, что стоило ему сделать глубокий вдох, как он закашлялся, вынуждая содрогаться и скручиваться узлом пустой желудок. Вместо телефона, юноша схватился за оставленный кем-то стакан воды и судорожно сделал несколько глотков. Прохладная вода скатилась по гортани и холодным клубком опустилась вниз. Ему сразу полегчало.

Он приподнялся на локтях и вытянул спину. Его лицо тут же обдало живительной прохладой. Оказалось, кровать была приперта к стене, поэтому прямо перед ним демонстрировало виды распахнутое настежь окно. Посмотрев в него, Сэм мгновенно понял, что наблюдает ранний рассвет. Солнце слабо касалось горизонта и окрашивало небо вокруг в багровые тона. Воздух был прохладным, деревья снаружи окружались лёгкой туманной дымкой, привыкая к свету и встречая начало нового дня. Сэм приподнялся бы ещё немного, но вдруг услышал щебетание прямо над своим ухом.

Он вздрогнул от неожиданности и поискал глазами источник звука. Маленькие когти какой-то необычной птички царапали дощатую поверхность подоконника в нескольких футах от лица юноши. Птица издавала странные звуки, то и дело, прыгая из стороны в сторону. Он в негодовании проследил за взглядом ее глаз-бусинок и заметил скопление небольших домиков, поросших плющом и лесными побегами. На их крыше красовалось множество растительности, начиная от вьющихся цветов и заканчивая разными грибами.

Крыши этих необычных строений выглядывали из низины, словно шпионы, широко распахнув пустые глазницы окон. У Сэма мгновенно создалось впечатление, что за ним наблюдают живущие внутри духи или выжившие из ума лесники. Он поежился и с трудом отвел взгляд от окна.

Попытка подняться с кровати оказалось безуспешной с первого же раза. Голова Сэма настолько потяжелела, что он едва мог удержать ее мышцами шеи. Юноша застонал, тем самым испугав птицу и в следующую секунду отплевывался от перьев и мелкого пуха. Он проследил за ее полетом и увидел как крошечное создание скрылось в окне одного из тех странных домиков, так и не вернувшись назад.

Размышлять на тему того, было ли это совпадением и хитро спланированной слежкой юноше не позволила отворившаяся дверь. В комнату вошёл директор Форрест, неся в руках поднос с яичницей и наскоро приготовленным кофе. На нем по-прежнему был замшевый костюм, только теперь композицию дополнял пришедшийся по размеру фартук, строгим бантиком повязанный на поясе.

— Ты уже проснулся? — он установил поднос на прикроватную тумбочку.

Сэм предпринял ещё одну попытку подняться. На этот раз она увенчалась успехом, и он смог ровно сесть в кровати, привалившись спиной к ее изголовью.

— Сколько времени я здесь пролежал? — спросил он с лёгкой хрипотцой в голосе.

— Десять часов, начиная с прошлой ночи, — возвестил директор, сев на деревянный стул подле кровати, — Действие отвара уже развеялось, но ты еще можешь ощущать лёгкую сонливость. Тебе необходимо поесть.

Сэм покачал головой, но в животе неодобрительно заурчало, поэтому он взялся за вилку и попробовал кухонный шедевр директора Форреста. На удивление, оказалось необычайно вкусно. Он стал поглощать яичницу с такой скоростью, которой сам от себя не ожидал и делал это до тех пор, пока тарелка не оказалась пустой. С кофе было покончено подобным образом.

— Вы потрясающий повар, — возвестил Сэм, откинувшись на спинку кровати, — Есть что-то, чего вы не умеете?

Директор слабо улыбнулся.

— Было время научиться, — он возвел взгляд к потолку.

Сэм чувствовал себя неуютно, но ему было необходимо задать следующий вопрос для удовлетворения собственного любопытства:

— Существуют маги старше вас?

— В лагере нет, — ответил директор, ни чуть не обиженный данным вопросом, — После меня идут тренер Джеральд и Эдгар. Наше так сказать начальство, составляют очень опытные и великовозрастные маги. Обычно они путешествуют или разрешают возникшие проблемы в взаимодействии магов и людей. Их сенат расположен в Калифорнии.

— У магов есть правительство? — удивился Сэм.

— Это не совсем правительство, но они за нас ответственны и требуют соблюдать некий свод правил. В любом обществе должен соблюдаться порядок, иначе миром овладеет хаос. Но обычно маги, составляющие сенат нас не посещают. В нашем пансионе учатся в основном, дети и подростки по меркам магов.

Большинству учеников обычно не больше сотни.

— Обычно?

— Мэй среди них самая старшая. Ей уже около шести ста лет. Однако она довольно своенравна для своего возраста… Так сказать, с характером. Но она многому может научить, если увидит в тебе потенциал. Честно говоря, никак не могу привыкнуть к ее возрасту. Вообразить ее живущей в средневековье крайне тяжело.

Сэм постарался представить Мэй в каком-нибудь роскошном платье, легкой походкой щеголяющей во дворце и исполняющей пируэты на балах, ведя дамские переговоры о замужестве, в компании нескольких леди в модных панамках и покачал головой. Образ девушки совершенно не вязался со всей этой лабудой.

— Я тоже, — признался юноша, — Так, получается, я буду таким же, как она? Смогу использовать магию огня?

— Чтобы стать как она, потребуется не одно столетие упорных тренировок, но ваша стихия одинакова. Однако, пока что это не столь важно, — он вздохнул и заговорщицки на него посмотрел, — На самом деле я пришел сказать тебе то, что ты не услышишь ни от кого в лагере, так что отнесись к этому серьезно.

Юноша моментально оживился и подался поближе к директору.

— Я знал твоих родителей довольно давно и близко с ними дружил. Их сила воли и характера всегда превышала уровень обыкновенного мага. Из этого можно сделать вывод, что у них не могло получиться слабого ребенка. У тебя есть все шансы стать таким же героем как они.

По спине Сэма пробежал холодок.

— Героем? — он вспомнил слова чудовища из своего сна: «потомственный герой», — Почему вы называете их героями?

Он тяжко вздохнул и свел брови, с закрытыми глазами потерев переносицу.

— У нас об этом многое говорят, поэтому тебе лучше узнать сейчас, чтобы не удивляться. Но для начала я хочу услышать, что тебе известно об обстоятельствах их смерти?

Чувствуя что-то неладное, Сэм прикусил внутреннюю поверхность щеки. Ему показалось, что директор пытается что-то от него утаить, но что именно он не знал и знать не мог. Все что было в его силах — рассказать о том дне все что он помнил. Именно это он и сделал, не забыв упомянуть о телефонном разговоре тети Розалин и приходе бледного дяди Майка домой. Он рассказал, как по прошествии получаса после того, как дядя заявился домой едва не теряя сознание, он собрал всех за круглым столом в гостиной и поведал о случившейся трагедии.

В половине шестого после полудня дядю забрали с работы и попросили опознать погибших, показав лишь распечатанную фотографию двух молодожен. Опознав по черно-белому фотороботу брата и его жену, дядя был погружен в ужасающие подробности несчастного случая. К сожалению, полиция не могла даже показать их тела, ведь они полностью обратились в пепел.

Как выяснилось путем расследования, Саманта и Паркер Бейкеры ехали вместе с работы, и попали в автомобильную аварию. Ноги женщины были придавлены серым седаном, чей владелец решил полихачить, не заметив крутого поворота и врезавшись в громадный фургон посреди улицы. Муж не мог отойти от жены ни на шаг, пытаясь помочь ей выбраться из-под машины. К сожалению, когда прохожие поняли, что произошло, из прорванного бензопака уже вытекло достаточно бензина для сокрушительного взрыва. По счастливой случайности для прохожих и по несчастливой для юноши, взрыв унес жизни лишь двоих — его родителей. Даже водитель того самого серого седана, устроивший аварию, успел отползти и остался в живых на несколько дней, скончавшись в больнице лишь потом от повышенного давления и инсульта.

Это было все, что известно Сэму о случившейся трагедии. По крайней мере, все, что не утаил и посчитал нужным рассказать семье дядя Майк.

— Это версия событий несколько не достоверна, — известил директор по окончанию рассказа и смолк, подбирая нужные слова.

— Скажите мне правду, — потребовал Сэм и сжал пододеяльник со своего покрывала с такой силой, что тот едва не порвался, — Какой бы она ни была, я хочу знать больше!

— В стенах этого лагеря, как и в нашем мире в целом, — сдался директор, — Саманту и Паркера Байкеров принято считать героями. Они отдали свою жизнь за процветание нашей популяции, победив главного заговорщика и зачинщика беды, в чьих мыслях было лишь устроить массовый геноцид. Эта история крайне долгая и запутанная, а время, чтобы посвящать тебя во все ее подробности явно не подходящее. Сейчас тебе достаточно знать, что в лагере их называют героями, поэтому не удивляйся.

— И это все? — возмутился Сэм, — Так вы делаете только хуже! Я хочу знать об их смерти всю правду целиком! За что они отдавали жизни и какого «зачинщика беды» побеждали?

Воцарилась тишина. Юноша не на шутку вспылил и теперь видел, как директор жалеет, что вообще завел эту тему. Но тут уж Сэма можно было понять! Сказать что доступная ему информация о смерти родителей — ложь, и что на самом деле они погибли при совершенно иных обстоятельствах, замолчав после этого — это все равно что пообещать конфету и дать одну лишь обертку!

Но, в конце концов, директор Форрест глубоко вздохнул и собрался с мыслями. Было заметно, что эта тема причиняет ему страдания, но Сэм не оставил ему выбора. Юноша никогда не простит себя, если не наберется мужества дослушать эту историю до конца прямо сейчас.

— Это произошло во время…

Его прервал раздавшийся в дверь стук. Сэм заранее был готов убить того, кто стоит за дверью, но вовремя совладал с собой и успокоился. Он обязательно вернется к этой теме и заставит директора все ему рассказать.

По разрешению войти, в дверной щели сначала мелькнули светлые локоны, затем показалась и их обладательница. Ею оказалась круглолицая длинноволосая девушка с перекинутым через дощечку бумажным блокнотом в руках. Ее кожа была светлой, а тонкая талия подчеркивалась широкими бедрами. Одета она была в голубую футболку, заправленную в такого же цвета джинсы.

— Директор Форрест, вы меня звали? — мелодично спросила девушка.

— Да, Мелисса, входи, — он виновато посмотрел на Сэма, успевшего внутренне ее возненавидеть, — Давай поговорим об этом в другой раз, ладно? Я бы очень хотел, чтобы ты поскорее здесь освоился. Все-таки новеньких у нас обычно не бывает, поэтому все происходит в спешке.

Он поднялся и поправил золотые запонки на своем костюме.

— Мелисса покажет тебе лагерь, а я пока организую место в обиталище магов огня, — он выдохнул и мотнул головой, — К этому нужно подготовиться.

— Он не очень любит туда ходить, — шепнула Мелисса за его спиной — Это расстраивает его медитационные каналы.

Последние два слова девушка произнесла с сарказмом, шуточно изображая пальцами кавычки.

— Я все слышал! — откликнулся директор, — В свою защиту скажу, что так оно и есть. Здешние маги огня такие суетливые и проблемные. Стоит мне выйти от них, как мои способности и желание работать опускается до уровня трех сотен лет! Это неслыханный позор! Надеюсь, ты окажешься более спокойным, мальчик мой.

«Не хочется вас расстраивать, но я впишусь в такую компанию как влитой» — подумал Сэм, но вслух произносить не стал. Он обрадовался, должно быть, в первый раз с момента приезда в лагерь. В обществе нормальных он обычно был чужим и всячески пытался это изменить, но еще никогда не пробовал повернуть все вспять. И вот теперь, по счастливой случайности, он попадет именно к ненормальным.

«А точно ли по случайности? — шепнул противный внутренний голосок, еще помнящий вчерашний кошмар, — Действительно ли, слова чудовища о потомственном герое и предупреждение об уничтожении лагеря являются простыми совпадениями и никак не относятся к реальности?»

Теперь-то юноша уверился, что это не может быть выдумкой его подсознания. Если слова о лагере еще можно было объяснить как предчувствие или вещий сон, предзнаменующий отправление в лагерь, то факт о героизме родителей был ему ранее неизвестен. Он не то, что не знал, скорее даже, не подозревал, о том, что они героически ушли из жизни. Всю жизнь юноша считал их смерть несчастным случаем. Отвратительным, несправедливым и смертельным, но все же несчастным случаем!

Сегодня он впервые узнал о том, что это не так. И теперь сон стал принимать для Сэма иное значение. Мелисса представилась ему и они пожали друг другу руки, отправляясь исследовать лагерь. Сэм вновь почувствовал странный холодок, и точно знал, что на этот раз к обращению это не имеет никакого отношения.

Вдвоем с Мелиссой они выбрались в какое-то необыкновенно потрясающее утро. Солнечные лучи пробивались сквозь деревья и освещали мощенные камнем дорожки, испещрявшие землю в несколько направлений. Указателей не было, поэтому догадаться куда какая дорога ведет не представлялось для него возможным. Но это и не было необходимо — Мелисса, казалось, знала каждый кустик и каждое дерево в этом месте. Девушка много раз спасала Сэма от перспективы заблудиться в трех соснах. Должно быть, она жила здесь очень давно.

Свернув влево от здания, где ночевал Сэм, они прошли несколько сотен футов прямо, затем повернули направо. Они держали путь к виду на центр лагеря, откуда Сэм сможет увидеть его целиком и познакомиться с местными обитателями. Для этого нужно было по горным тропам забраться повыше. Мелисса делала остановки возле каждого здания, встречавшегося на пути, и объясняла все с необыкновенной для юноши простотой. Казалось, ей очень нравилось заниматься подобными вещами.

— То место, где тебя оставили ночевать, — главное здание всего лагеря, — между тем, говорила она, — Мы называем его Хранилищем. Как ты успел заметить, там хранится большое количество антиквариата, старинных книг и доисторических находок. Большинство из них имеют магическое происхождение и передают память от наших предков из поколения в поколения.

— Директор показывал мне четыре книги, которые словно изображали голографические картинки, — вспомнил Сэм.

— Это всего лишь учебные пособия, — отмахнулась Мелисса, — Настоящих магических произведений ты еще не видел.

— Еще там была фреска на потолке, — припомнил юноша, — Она была такой простой на первый взгляд, но на деле несла какой-то смысл. Я так ничего в ней и не понял, кроме того, что она очень двоякая.

— Ты видел авторское изображение первой страницы одной из самых древних магических реликвий, — сказала девушка, — С момента появления письменности, маги вели нечто вроде генеалогического древа и вносили свои имена в эту книгу. В ней числятся сотни тысяч имен, начиная с зарождения цивилизации и продолжая настоящим временем.

Сэм произвел у себя в голове слабые математические алгоритмы и вынес вердикт:

— Но сотни тысяч это ведь не так много за такой большой промежуток времени.

— Маги рождаются не так часто, как люди, — пояснила Мелисса, — Если одним дано лишь сто лет на продолжение своего рода, то у других в запасе целая вечность. К чему торопиться?

— Действительно, — кивнул Сэм, чувствуя себя идиотом, — А мое имя тоже будет внесено в эту книгу?

— Оно уже внесено в нее, — поправила девушка, — Имена записывают сразу после рождения ребенка. Иначе никто не смог бы подтвердить твое магическое происхождение, когда ты впервые появился в лагере. Как, кстати это произошло?

Сэм помедлил, не зная можно ли рассказывать о своем сне или о том, что изначально Мэй увидела в нем врага, поэтому изложил все вкратце, не углубляясь в детали.

— Ну, тебе сильно повезло оказаться здесь перед самым обращением.

— Ты не первая, кто мне это говорит.

По прошествии получаса, Сэм уже успел узнать об административном делении лагеря на пять частей. Первая представляла собой тренировочный центр и охватывала территорию от главных ворот до портала, через который юношу провела Мэй и где им едва удалось не стать ужином дикого лесного чудовища. В этой части лагеря маги тренировались и учились использовать свои силы в необходимом русле. Когда Сэм попросил пояснить, что значит это самое «необходимое русло» и что будет если войти в него не удастся, Мелисса помрачнела и оставила этот вопрос без ответа. Юноша понял, что задел ее за живое и почти сразу же перевел тему.

Далее она рассказала, что в лагере живет около сотни магов разных возрастов, хоть и выглядят они все на шестнадцать лет. На вопрос, почему директор Форрест не выглядит молодым, Мелисса ответила, что у него неординарная семья, в которой имеется своеобразный свод правил.

— Сейчас люди и маги не контактируют, но в древние времена было принято считать вторых превосходящими и мудрыми. Из-за этого у магов появлялось все больше возможностей и привилегий. Это привело к тому, что магические семьи стали самыми влиятельными и являлись представителями дворянских родов. Поэтому большинство магов, особенно те, что постарше, имеют благородную кровь и носят дворянские фамилии.

«Так вот почему эти странные ребята из лагеря вечно приплетали семейства и хвастались своими фамилиями, — подумал Сэм, — Действительно, совпало»

— Директор Форрест был рожден в имперском графстве поместья Халлермундов. Это одна из главных ветвей первоначального поселения магов воды. Герцог и графиня были достаточно строгими и ввели для своих детей закон — не обращаться до пятидесяти лет человеческой жизни.

— Для чего нужен такой закон? — изумился Сэм, — Это же неправильно!

Он еще мало знал о магии, но успел понять, что физиологически маги предрасположены к обращению в возрасте шестнадцати или семнадцати лет. Сдерживать его крайне тяжело и зачастую практически невозможно.

— Для тех времен это являлось нормой, — пожала плечами Мелисса, — Многие семьи делали так. Они считали, что их дети не должны застрять в молодом возрасте, ведь прежде, чем научиться использовать магию, им необходимо понять всю суть человеческой жизни и неизбежности старения.

Спустя еще пять минут ходьбы, они оказались на каменистом плато. Сэм еще несколько секунд отряхивал свои джинсы и кроссовки от грязи с налипшим хворостом, затем выпрямился и осмотрелся. Плато оказалось ровным и не имеющим в своем составе ни одного деревца.

— Вот мы и пришли, — сказала девушка.

Сэм проследил за направлением ее взгляда и ахнул от неожиданности. Они стояли на небольшой возвышенности, снизу которой простирался лагерь целиком. В прошлый раз, когда Сэм забрался на отвесной утес, лагерь был маленьким кругляшом на земле. Сейчас же, он был огромен и пестрел разными красками. Между ярко-зеленых деревьев вперемежку с соснами мелькали деревянные домики, каждый из которых был построен в невероятном и поражающем глаз стиле.

Визуально, весь лагерь можно было поделить на четыре части. Каждая из них была на небольшом расстоянии от предыдущей, выводя форму неровного квадрата. Квадрат пересекала напополам извилистая река, начало которой Сэм успел заметить еще по приезду в лагерь. Река разделяла части горизонтально и тянулась далеко на восток.

Первая часть квадрата расположилась в его верхнем правом углу и представляла собой горную местность, с чистыми скалами, покрытыми кустарной растительностью. Высоко над землей, на этих самых скалах, были возведены каменные строения с высокими дверными проходами и множеством окон. Сэм заметил парящих вокруг скалы, словно птицы и казавшихся маленькими человечков. Должно быть, обитель магов воздуха.

Вторая же часть была на равнинной местности, в верхнем левом углу квадрата. Она растянулась чередой низеньких домов с поросшими травой крышами и множеством растений на подоконнике. Именно их Сэм видел из окна Хранилища — это были те самые дома, в один из которых влетела, так и не вернувшись назад птица.

Третья часть расположилась возле самой реки, визуально ее можно было поделить на отсеки, в каждом из которых было по домику. Эти домики представляли из себя небольшие уютные хижины у побережья. Некоторые из них стояли настолько близко к кромке воды, что Сэм удивился: как же их не сносит течением?

Четвертая же часть, в которой, судя по всему, предстояло поселиться Сэму, отличалась более прочной и видимой связью между домиками. Она располагалась в нижнем левом углу квадрата и также была равноудалена от реки. Деревянные дома построились прямо на деревьях и связывались между собой не только похожим архитектурным стилем, но и деревянными остовами с лестничными проходами. У каждого дома был заметен небольшой огонек — горящий на углях домашний очаг, идеально вписывающийся в атмосферу летнего лагеря.

Вместе с тем, по лагерю тут и там были хаотично разбросаны приземистые постройки и здания. Они идеально дополняли оформление лагеря, делая его картинку более целостной. Сэм заметил даже здание, похожее на огромный театр, круглую арену и протяжное поле с установленными флажками и преградами, выглядящие как смертоносная полоса препятствий.

— Ничего себе! — выдохнул Сэм.

— Помню, как сама впервые оказалась здесь, — сказала Мелисса, — Этот вид впечатляет.

Она объяснила, что кучка хижин у реки — это клан воды. Там находился ее собственный дом. Этот клан населяют спокойные и уравновешенные, маги воды. Им, как и ей с директором Форрестом присущи качества спокойствия, чувствительности, мудрости и гармонии.

— Маги воды самые неконфликтные из всех, — сказала Мелисса, — Думаю, это стоит подметить.

Слева, тот, что на равнине — клан земли. Его маги являются любознательными и добрыми, любящими всех живых существ, они наиболее близки к природе, высоко ценят искренность и миролюбивость.

— Кажется, я понял, — нечаянно вслух сказал Сэм, — Оттуда ко мне с утра прилетела птица. Это что-то вроде весточки?

Мелисса хихикнула.

— Они просто хотели с тобой познакомиться, — сказала она, — Но маги земли те еще скромняшки, поэтому побоялись высунуться. Они тоже довольно неконфликтные, но если увидят, как кто-то обижает беззащитных животных — не сносить ему головы.

Сверху от клана земли, на высоченных скалах раскинулся клан воздуха. Его населяют сильные и властолюбивые маги воздуха. Главная их ценность — свобода. Они вольны на разного рода поступки в соответствии со своими свободолюбивыми характерами, определяющими их как личности.

— Маги воздуха вступают в открытые конфликты крайне редко, — известила Мелисса, — Но они очень любят действовать скрытно и вести более долгие игры. Если ты заденешь их чувства, ни один из них не станет ругаться с тобой перед всеми, зато ты будешь вечно влипать в неприятности из-за их хитроумных планов, смотрящих далеко вперед.

И, наконец, место, в котором предстояло оказаться Сэму. Клан, каждый домик которого окружался могучими соснами и имел уютный домашний очаг.

— Маги огня часто приносят проблемы из-за своей импульсивности, — сказала Мелисса, — Но это полностью покрывает огромная необходимость в их силе. Кто бы что ни говорил, в бою они незаменимы. К тому же, они имеют самую тесную связь со своей стихией, могут генерировать пламя. Существует даже одна легенда, согласно которой старец, владеющий магией огня, умел превращать ее в сокрушительные вихри и развивать на сотни верст вперед.

Сэм с сомнением на нее посмотрел.

— Неужели это было так просто?

— Конечно, не просто. Для этого он учил и придумывал особые связки движений.

— Танцевальных что ли? — не понял Сэм.

— Нет, наподобие асана в йоге, только с добавлением магии. Ходили слухи, что малейшая ошибка в подобной связке могла привести к смерти мага.

Она говорила об этих слухах с такой простотой, словно лично была им свидетелем и не видела в этом ничего такого. Впрочем, возможно, так оно и было. Сэм не знал сколько девушке лет и считал подобный вопрос неприличным, поэтому не стал его задавать.

— Это довольно интересно, — кивнул Сэм, — А откуда ты узнала эту легенду?

— Маги любят посплетничать, — она заговорщицки ухмыльнулась, хоть впечатление сплетницы не производила, — Да и живут многие здесь достаточно долго, чтобы выяснить много всего интересного. За полвека в лагере я успела стать старостой и узнать много нового.

Сэм испугался своей невозмутимости. Всего за сутки молодая девушка, имеющая за плечами пятьдесят прожитых лет, перестала представлять для него что-то неземное. В принципе, чему еще можно удивиться, после того как восемьсотлетний директор магического лагеря приготовил для него завтрак в постель? Впрочем, Сэм был уверен, что еще пожалеет об этой мысли. Его удача, несомненно, еще найдет чем его удивить.

— В принципе, с лагерем ты теперь знаком, — сказала Мелисса, — Знаешь, где что находится. Надеюсь, не заблудишься.

— А что мне теперь делать?

— В каком смысле? — не поняла девушка.

— В самом прямом, — Сэм вздохнул, — Я же еще не маг и пока что не знаю, как им стать. Я ведь не могу просто взять и ввалиться в домик магов огня, не имея никаких способностей в надежде, что они меня примут с распростертыми руками.

Девушка на секунду задумалась, провожая взглядом магов воздуха, покоряющих вершины и оседлывающих ветра. Их силуэты мелькали тут и там, даже затеивали опасные игры и соревнования. Некоторые из них камнем падали с вершины и взлетали в самую последнюю секунду, когда до земли оставался всего лишь метр. Того, кто позже взлетел встречали на вершине шумными аплодисментами, а проигравшего провожали тычками в новый прыжок.

— Об обращении магов огня я знаю совсем немного, — наконец призналась девушка, — Но могу посоветовать тебе из личного опыта. Магу нужно найти успокоение и примириться с собой, тогда все пойдет своим ходом, и способности сами придут к тебе.

— Знаешь, спокойствие, — явно не мой конек.

Мелисса несколько секунд посмотрела на лагерь, словно что-то взвешивая у себя в голове, затем огляделась и в пол голоса произнесла:

— Могу показать тебе одно место. О нем в лагере знают не многие, в частности туда ходят маги воды. Возможно, это поможет тебе сосредоточиться и быстрее обрести свои способности.

Сэм кивнул и Мелисса повела его дорогой, по которой они пришли. Они шагали по ней минут десять, затем юноша увидел неприметный поворот с тропинкой, на которую долго не ступала нога человека. Он напрягся, когда девушка направилась именно к нему. Вспомнилось ночное чудовище, обитавшее приблизительно в этой области. Что, если оно выползает наружу и днем?

Но произносить свои опасения вслух юноша не стал, вспомнив предупреждения Мэй. Тогда она повела его какой-то своей дорогой. Не исключено, что это было каким-то меж пространственным явлением после прохода через портал. В любом случае, лучше было об этом умолчать.

Когда они свернули именно на эту неприметную тропу, Сэм сразу же почувствовал дискомфорт, будто знал, что вот-вот что-то должно было случиться. Безоблачное небо, тропа между соснами и мягкий чернозем, пропитанный влагой и осыпавшимися елочными иглами, казался ему смутно знакомым.

«Ну и что с того? — убеждал себя юноша, — Половина дорог лагеря представлена точно такими же тропами!»

Но его все равно не покидало странное предчувствие. По спине вновь пробежал холодок. Между тем тропа заканчивалась. Между деверьями мелькнул просвет — дорожка вывела их на поляну с идеально ровной, будто подстриженной невысокой травой.

Когда взгляд юноши прошелся по долине целиком, у него едва не подкосились ноги. Сердце заколотилось как бешеное, а глаза расширились и не могли поверить в то, что видели. А видели они, кристально чистое озеро, чья кромка поросла бурьяном и травой и путь до которого был усеян белыми цветами.

Сэм застыл столбом и смотрел на потрясающий пейзаж полными страха глазами, ощущая тот же терпимый холод и те же запахи, что в недавно приснившемся кошмаре. Между тем, Мелисса вдохнула полной грудью и улыбнулась.

— Как же здесь прекрасно! — восхищенно сказала она, — Обожаю этот скромный уголок. Кажется, он одновременно так рядом и так далеко.

— Это точно, — едва слышно произнес юноша, — Так рядом и так далеко.

— Все нормально? — Мелисса обеспокоилась, — Ты неважно выглядишь.

— Я в порядке, — соврал Сэм, — Что находится… вон там?

Он дрожащей рукой указал на восточные холмы, от которых сейчас веяло холодом и опасностью. Во сне он не заметил там совершенно ничего, но знать что скрывается там в реальности было невозможно. Сейчас туда узкая протоптанная дорожка. В соответствии с его опасениями, лицо Мелиссы вдруг изменилось и приобрело более обеспокоенные черты.

— Там находится одно старое престарое здание, — наконец сказала она, — Разрушенное ещё во время войны. Ничего особенного, одни обломки.

В противовес ее словам, Сэм подозревал, что там находилось именно нечто особенное. Холмы словно притягивали его, манили пересечь себя и окунуться в омут лесных чащоб с головой. Холод окутал Сэма с новой силой, юноша поежился.

Мелисса собиралась сказать что- то ещё, но не успела. Ее перебил отчётливый звук шагов. Они обернулись и увидели, что к ним бегом приближается мальчишка лет шести. Несмотря на отсутствие нескольких зубов, ребенок улыбался во весь рот, бережно держа что-то в сомкнутых руках.

— Мелисса! — радостно закричал мальчик, — Смотри, что мне показали маги земли!

Он раскрыл ладони и продемонстрировал маленький росток пятилистного клевера, каких в природе не существовало, насколько было известно Сэму. На лице Мелиссы явно очертилась усталость, затем она вздохнула и присела на корточки, мягко обратившись к мальчику:

— Что ты здесь делаешь, Карлос? Ты же знаешь, что тебе нельзя покидать территорию лагеря!

Карлос обиженно потупился и жалостливо посмотрел на Сэма, должно быть, в поисках поддержки. Но юноше сейчас было не до этого, он ещё не до конца пришел в себе после увиденного и продолжал слышать в голове настойчивые позывы рвануть в сторону холмов.

— Почему ты здесь? — более настойчиво спросила Мелисса.

— Меня привел Эйден! — выпалил мальчик и испуганно прикрыл рот рукой, словно разболтал какую-то тайну.

Мелисса скрестила руки на груди и раздраженно вздохнула.

— Я отведу тебя туда, где ты должен находиться, Карлос, — сказала она, затем добавила сквозь зубы, — Только сначала разберусь с этим недоноском…

Она вопросительно посмотрела на Сэма, и тот понял, что ему предлагают выбор. Смотреть, как некий Эйден будет получать нагоняя от не на шутку разозлившейся Мелиссы было, конечно заманчиво, но Сэм предпочитал пока в это не лезть. Он желал познакомиться с обитателями лагеря при несколько иных обстоятельствах. Так он убеждал себя, что причина его желания остаться кроется не в ночном кошмаре. Пока что получалось неплохо.

— Я лучше останусь здесь, — сказал он, — Если можно.

Было заметно, что ответственность за юношу борется в ней с необходимостью позволить ему побыть наедине с самим собой. Но, но в конце концов, она ему не няня, да и он уже не ребенок, поэтому девушка просто кивнула.

— Здесь безопасно, если никуда больше не ходить, — сказала она, — Думаю, ты и сам разберешься что к чему.

Девушка удалилась, не забыв прихватить с собой мальчишку и его пятилистный клевер. Сэм несколько мгновений провожал их взглядом и только когда их спины скрылись за деревьями, обратился взглядом к своему кошмару. Тот же самый пейзаж, только в реальности.

Юноша мог бы остаться здесь и полюбоваться видами, увериться в том, что никакого злобного чудовища не появится и его не накроет с головой огромная волна яда. Мог просто расслабиться, найти успокоение или вернуться назад ни с чем. Но также он мог сделать нечто неправильное и рисковое, за что, безусловно, получит нагоняя не меньше, чем Эйден.

На принятие решения ему потребовалось ровно четыре секунды. Выдохнув, Сэм приподнял подборок и направился к холмам, испещрявших равнину, делающих ее неправильной и странной. Сейчас юноша был уверен, что там он найдет корень своих кошмаров. А может быть, тот самый источник зла давно поджидает его сам. Так или иначе, он свернул с дороги и вступил на узко протоптанную тропу, ведущую к кроющимися за холмами загадкам.

Глава 6. Муки выбора

Юноша сам не понял, в какой момент лучистые и пестрящие всеми цветами радуги горные пейзажи лагеря сменились тускловато-серыми болотистыми почвами. Он лишь шел по тропинке и в какой-то момент времени осознал, что его кроссовки начинают хлюпать и утопать в вязкой трясине. Оглянувшись по сторонам, он заметил, что по обе стороны от дороги расстилается мертвенно-бледное болото, густо поросшее бурьяном. По всей его области неровными клочками стелился серый туман.

Сэм вздрагивал и оборачивался всякий раз, когда в округе разносились шорохи и лягушачье кваканье. Он вспомнил, что замечал эту заболоченную местность ранее: еще тогда когда впервые добирался до лагеря. Из-за того он и потратил столько времени на дорогу, ведь старательно пытался обойти ее стороной. И вот теперь, он самовольно забрел в эту совершенно дикую и однообразную долину мертвенно-бледных болот, кишевшую лягушками и змеями, и едва не заблудился.

Периодически тропа тонула в болотах и терялась вдалеке, из-за чего Сэму приходилось то и дело сворачивать в сторону. Каждый раз, когда это случалось, он рисковал потерять из виду первоначальную тропу, а вместе с ней и дорогу назад. Но совсем скоро болотистая долина, к его счастью закончилась, и уперлась в густой лес. Его тощие, близко расположенные друг к другу и изогнутые в причудливых позах деревья, выворачивали корни и вскидывали вверх заскорузлые ветки.

Сэм догадался, что именно в этом лесу на них вчера напали. Именно оттуда он пришел в лагерь и именно там его едва не разорвали в клочья, как тот куст неподалеку. Мэй предупреждала его сохранять тишину, но тогда юноша не послушал и привлек внимание странного существа. Насколько же чутким слухом оно обладало, если появилось спустя несколько секунд после сказанной вслух одной фразы?

Юноша потупился, решая, стоит ли вообще продолжать путь дальше. Он простоял на месте не меньше нескольких минут, чувствуя, как кроссовки все больше и больше погружаются в вязкую болотистую почву. Но сейчас его это совершенно не волновало. Он напряженно всматривался в лес, пытаясь проникнуть взглядом сквозь плотную завесу тумана. Там, меж искривленных ветвей и поросших бурьяном заболоченных троп, обитают чудовища с острыми, как бритва клыками и когтями, заточенными для освежевания своих жертв.

Сэм помотал головой, не желая это представлять. Он всматривался до тех пор, пока не начал замечать хоть какие-то намеки на обитаемость. Вот, например, футах в двадцати за чертой леса, блестело на солнце стеклянное блюдце, и высился старый умывальник. Чуть дальше валялись разбросанные механические запчасти. Ему даже показалось, будто между деревьев мелькают очертания домов и старых построек, составляющих нечто вроде заброшенной деревни. Никаких дорог туда проложено не было. Местность, однозначно, дикая и заброшенная, причем не один десяток лет.

На вид немного жутковатая, но совершенно мирная картина. Однако идти туда не хотелось, ведь из леса периодически доносились всполохи и возмущенное карканье. Должно быть, это птицы взлетали с насиженных мест, испуганные чем-то, что находилось вместе с ними в этом лесу.

Сэм мог вполне обойтись увиденным и не заходить в лес вообще: даже если деревня когда-то была обитаема, то сейчас она заброшена. Ничего кроме дикой природы и ожесточенных монстров ему там не найти. Но юношу продолжало необъяснимо тянуть вперед, словно кота на одурманивающий запах валерьянки. Сейчас он находился буквально на пороге между полным отключением своего мозга и переводом всех ответственных решений в режим интуитивного выбора.

Он не понимал, почему так происходит, поэтому начал волноваться на счет трезвости своего рассудка.

«Это просто смешно! — запаниковал его мозг, совсем не желавший отключаться, — Подумай головой, придурок! Там множество озверевших чудовищ, одно из которых едва не сожрало тебя на ужин! Вот и зачем тебе понадобилось туда идти, зачем захотелось соваться непонятно куда и непонятно для чего?»

Но инстинкты всеми силами вопили и заставляли юношу слепо поверить в благоразумие данного действия. Сэм с трудом заставил себя отвернуться и осмотрелся по сторонам. Заметив что-то блестящее в зарослях кустарника неподалеку, он нахмурил брови и подался вперед.

Под монотонное хлюпанье кроссовок, Сэм забрался в мшистые заросли сорняка и присел на корточки, потянувшись за блестящей штуковиной, но вдруг поскользнулся на влажном камне. Стараясь удержать равновесие, он ухватился за свисающую вниз ветку обеими руками. Однако ветка оказалась сухой и с треском разломилась, заставив его приземлиться на пятую точку и напоследок осыпав пылью, сухой глиной и… пеплом?

Словно в подтверждение догадки, на землю опустился тонкий слой золы и догоревших остатков пепла. Они осыпались с дерева прямо на глазах. Юноша растер немного серой пыли на пальцах и озадаченно на нее посмотрел.

«Значит, здесь все-таки что-то произошло, — не унимался он, — Я могу попытаться выяснить в чем же здесь дело»

Сэм выбрался из кустов и рассмотрел находку, прихваченную им из буйных зарослей кустарника. Ею оказалась надтреснутая по краям серебряная медалька с высеченной по кругу надписью «Алале! Алале!1», и выведенным по центру значком черной розы в руке-скелете. Между каждым словом «Алале!» по краям монеты, был высечен маленький череп с пустующими глазницами.

Сэм не понял, что все это может означать, но по его спине все-таки пробежал неприятный холодок. Почему-то медаль вдруг стала ему такой холодной и чуждой, будто с ней были связаны какие-то страшные воспоминания. Жутковатая картинка и воинственная древнегреческая надпись на монете не сулили противнику ее обладателя ничего хорошего. Сэму мигом представилось, как такие награды выдают серийным убийцам за преступления против человечества.

— Довольно странная награда, — пробормотал Сэм.

Он помотал головой и выбросил серебряный кругляш в траву. Да, он понимал, что монета может ему пригодиться и послужить зацепкой, ведущей к причине того, почему собственно юношу так манит в эти заболоченные долины, но он ничего не мог с собой поделать. Рука словно сама выбросила ее, упрекая юношу и не желая держать подобные вещи при себе.

Сэм вновь почувствовал пронзительный холод и обхватил себя руками. Он стиснул зубы, когда волна боли стремительно распространилась по всему телу, сосредоточившись в костях и от них перейдя на все мышцы. Сэм знал, что это не к добру, но знал он также и что нужно было делать, чтобы это прошло. За время пути подобное случается с ним уже в третий раз, каждый из которых становится длительнее предыдущего. В прошлый раз ему хватало глубокого дыхания и закрытия глаз на пару секунд, но в этот раз привычная тактика не подействовала.

«Нужно возвращаться, — решил он, — Иначе меня найдут замерзшим до смерти посреди этих чертовых непроходимых болот и жуткого леса»

Погибать таким образом отнюдь не входило в его планы, поэтому юноша развернулся и пошел назад в лагерь, подумав также, что его могли начать искать. Если директор заметит, что он до сих пор не вернулся, то возникнет серьезная проблема, ведь Сэма нет уже около часа, а внятно объяснить причину своей вылазки у него вряд ли получится.

Юноша постепенно отдалялся от места сборища своих инстинктов и почувствовал, как те принуждают его вернуться назад, обманчиво добро и наивно зазывая вступить на лесную тропу с целью выяснить в чем же там дело. Они все еще зовут его, даже когда он подходит к Хранилищу, не переставая злорадствовать и насмехаться над глупостью его действий. В конце концов кара наказала Сэма за то, что он не прислушался к ним ранее.

***

Следующие два дня прошли ужасно и оставили после себя мучительное послевкусие. Сэм страдал от боли и был не в силах подняться с кровати в небольшой, в последнее время такой надоевшей, старой кладовке. Все его кости ломило, словно он попал в аварию, столкнувшись лоб в лоб с фурой, перевозившей кирпичи, а грудь сдавливало так, будто на нее взвалили многотонные бетонные сооружения. Он не мог двигаться: каждое действие с его стороны приносило мышцам и костям боль, в десятки раз сильнее, чем описано выше.

Несколько раз в его мыслях всплывали картинки лесной дороги и заброшенной деревни. Юноша почти окончательно уверился, что то, что с ним происходит сейчас — это посланная ему с небес кара за то, что решил тогда уйти и проигнорировать зов своего сердца.

Ведь началось все это сразу после его возвращения из вылазки на болота, тогда, когда юноша направлялся назад к Хранилищу. В тот момент Сэм как раз обдумывал, что бы ему ответить на вопрос «Где ты пропадал и почему не вернулся в лагерь сразу после экскурсии?», которым наверняка задастся директор стоит Сэму только попасть в поле его зрения, но размышления ни чему дельному юношу не привели. В любом случае, этого и не потребовалось, ведь он не смог даже добраться до дверей директорского кабинета.

У самого крыльца юношу скрутило от внезапного приступа боли. Ему едва удалось устоять на ногах, сложившись пополам и мертвенной хваткой вцепившись в колени. Тогда никто не стал задаваться вопросами касаемо того, где он был и чем занимался. Сэм плохо помнил то, что произошло следом: в его памяти четко отпечаталось лишь то, как несколько рук подхватили его и помогли добраться до кровати в кладовке, бегло пробежавшись по тамошним полкам и напоив его разными снадобьями с лекарственным содержимым.

Они продолжали поить его медикаментами и после прибытия в комнату, но ничего из их арсенала препаратов не помогало юноше улучшить самочувствие и не спасало от головокружений, жуткого озноба и пульсирующей боли по всему телу. Казалось, напротив, чем больше они старались ему помочь, тем хуже ему становилось. К прошлым симптомам прибавилась тошнота и хрипота в легких. Ощущение было такое, словно Сэм заразился какой-то смертельной болезнью и теперь страдал от ее пагубных для организма последствий.

Юноше слабо верилось, что виной всему этому могло быть обращение. И, как бы ему не хотелось обратного, окружающие, похоже, тоже в это совсем не верили. Все, кому директор Форрест показывал Сэма в надежде на совет или предположение что с ним может происходить, лишь со вздохом качали головами или неопределенно пожимали плечами. Со стороны и без того отчаянно нуждавшегося в помощи Сэма все это выглядело очень обнадеживающе.

Если в первый день он еще мог находиться в сознании и распознавать лица окружающих, то на второй — уже нет. Теперь он мог только спать — даже если сам того не желал. Его сознание проваливалось в сон и отключалось, совершенно не спрашивая Сэма хочет он того или нет. Но юноша и сам не знал, чего он хочет. В данный момент ему было необходимо лишь, чтобы эта боль прекратилась и молоточки, беспробудно стучавшие в его голове уже двое суток, разрушились или, как минимум, прекратили разрушать его сознание.

Директор Форрест уже сутки никого к нему не подпускал: лишь изредка он заходил в его комнату сам с лекарствами или едой. Но второй вариант был еще реже, ведь юноша практически ничего не ел и не пил. Он был не в состоянии даже пошевелиться, а о том, чтобы взять в руки ложку, не могло идти и речи: все его мышцы словно наглухо залили бетоном.

Директор старался ободрять юношу, но настроение Сэма падало каждый раз, стоило увидеть его озадаченное лицо. Директор лагеря явно не понимал, что с ним происходит и не знал, каким образом может ему помочь. В голове Сэма до сих пор вертелся случайно услышанный обрывок их разговора с каким-то учителем, в котором директор Форрест упомянул, что не помнит ни единого раза, чтобы обращение проходило подобным образом. Неизвестный с ним согласился.

После этого Сэм настолько отчаялся, что решил не просыпаться вовсе, уйдя в пучину темноты и обрывочных сновидений. Он не знал, сколько прошло времени на самом деле, но каждая секунда, проведенная в этой прострации, казалась ему бесконечной. Просыпался он редко и лишь затем, чтобы заснуть снова.

Вечером второго дня директор привел Мэй. Сэм едва видел очертания ее лица, но по голосу убедился, что возле открытого окна с директором Форрестом разговаривает именно она. Его сознание уплывало, поэтому из их диалога он расслышал лишь обрывки нескольких весьма не утешительных фраз. В измученной голове Сэма звучало это примерно так:

— Кажется… он сейчас спит… Я сам не знаю, что это…

— Это редкое явление… что-то мешает… и мешает пробудиться его силам… мы можем только…

— Ты… уверена в этом?

— Нет, но…. Вряд-ли это связано с обращением, скорее дело в… не точно, но… демон, но это не может настолько сильно… мы ничем не поможем… он должен справиться сам.

Раздался короткий вздох и до юноши донеслось тихое бормотание директора:

— Боги… дайте мне терпения!

Сэм практически сразу провалился в сон. В таком состоянии ему хотелось лишь превратиться в безвольную марионетку и перестать что-либо чувствовать, поэтому он не придавал значения их разговору ровно до тех пор, пока от этого не стала зависеть его жизнь. Если бы он только знал, что ему предстоит увидеть в своем очередном сне…

***

Сэм снова стоял посреди весеннего поля с белыми подснежниками, у кристально чистого озера. Как и в прошлый раз, свежий воздух мгновенно наполнил его легкие и заставил почувствовать то, чего Сэм не чувствовал уже два дня — свободу и силу. Он было решил, что этот бесконечный круг ада никогда не закончится, но вдруг его сознание — впервые за несколько дней! — озарило надеждой. Чувство того, что он самостоятельно стоит на ногах, и может легко вдохнуть полной грудью, вновь пробудило его энтузиазм и волю к борьбе.

Он почти полностью уверился в том, что победил болезнь, но громогласное эхо грохочущего смеха вовремя потушило искру оптимизма и напомнило юноше, при каких обстоятельствах ему довелось находиться в этом месте в прошлый раз.

— Браво, я не хочу обрывать твои надежды! — продолжало насмехаться преследующее его кошмарное нечто, — Но, увы, придется, ведь это всего лишь сон! Ты по-прежнему находишься в тяжелом состоянии и лежишь на больничной койке!

«Моя кровать не больничная койка, — хотелось скрипнуть зубами Сэму, — А лагерь — это не тюрьма и не психбольница!»

Юноша покрутился на месте. Найти источник звука он, как и ожидалось, не смог. Вокруг не было никого и ничего: на несколько миль вперед простирались лишь хорошо знакомые горно-лагерные пейзажи, состоящие преимущественно из сосновых лесов.

— Не старайся, мой юный герой, — украдкой заговорил голос, — Тебе не увидеть меня до тех пор, пока я сам этого не захочу. И тебе также не выбраться отсюда, пока я не позволю.

— Чего ты от меня хочешь?! — прорычал Сэм.

Юноше уже порядком надоело ощущать это ужасное бессилие, которое овладевало им уже несколько дней подряд. Мало того, что он не мог взять ситуацию под контроль в реальности, так теперь подобное повторяется и во сне! Это не только доставляло ему раздражение, но и заставляло чувствовать себя жалким и беспомощным в придачу.

Все это так осточертело Сэму, что он с силой потер глаза и постарался раскрыть их, но от этого не проснулся. Его глаза словно и не были закрыты, а чувства стали более острыми и явными, словно он находился в реальности. От безысходности, Сэм влепил себе пощечину. Затем еще одну, после того как первая не принесла никаких результатов. Но не сработало и это — он все еще находился в нереальном мире.

— Ха! Твои поступки меня веселят, но иногда ты просто поражаешь своей глупостью, — проговорило нечто с явной насмешкой, — Как я уже упоминал ранее, ты находишься во сне и он полностью подвластен мне. Кошмар не закончится до тех пор, пока я не захочу пробудить тебя. А при желании я могу даже сделать так, что ты не проснешься вовсе. Твой разум полностью под моим контролем.

— Кто ты такой?! — закричал Сэм, успевший возненавидеть это существо, — Какого черта ты ко мне привязался? Я не понимаю твоих намерений!

— Осторожней, ведь ты связался с somnum exterreri, magus2! — громогласно объявил голос, в очередной раз, воспользовавшись латынью, — Можешь считать меня демоном или спасителем, оставлю на твое усмотрение. Касаемо моих намерений, они полностью чисты. Я всего-то лишь не хочу, чтобы ты становился магом до того момента, пока не увидишь всей правды целиком.

— Причем здесь мое становление магом? — в негодовании воскликнул Сэм, — Ты как-то влияешь на мое обращение?

Существо громко рассмеялось, что Сэм посчитал за положительный ответ.

— Над твоим телом я не властен, но твой разум полностью в моем повиновении. А боль, как известно, может быть психосоматической. Я могу делать с тобой все, что пожелаю, если конечно это входит в рамки, дозволенные моим Хозяином… Формальности это, конечно скучно, но недолго будут продолжаться и они, что еще хуже. Времени повеселиться у нас крайне мало, ведь скоро ты умрешь.

Сэм в негодовании нахмурил брови. От демонического смеха, раздавшегося вслед за этим действием, юношу пробрала дрожь.

— Умру?! — воскликнул он, — Почему это я должен умирать?

Мощный порыв свистящего ветра едва не сбил его с ног. Волосы Сэма беспорядочно заметались, но он не поправлял их потому что, был занят другим: стал инстинктивно защищаться руками от летящих со стороны леса веток и сосновых иголок. Несмотря на то, что это всего лишь сон, у него не оставалось сомнений: угрозы остаются реальными. Ветер не прекращался, волком завывая в долине.

— Порой мне кажется, что твой мозг работает лишь в особенно экстренных ситуациях, — процедило нечто, судя по всему разъяренное недальновидностью Сэма, — Не зли меня своей глупостью! Ты должен понимать, что сейчас у тебя есть лишь два выхода. Первый — умереть, второй — стать магом. Но стать магом я тебе не позволю до тех пор, пока ты не увидишь того, что мне нужно. Долго оставаться в стадии перехода ты не сможешь, поэтому у тебя осталось совсем мало времени. Уяснил?

— Так чего ты от меня хочешь?! — у Сэма сдавило горло, — Что я должен сделать, чтобы ты оставил меня в покое?

Последняя фраза словно запустила какой-то секретный механизм, спрятанный за кулисами демонической гримерной. Голова Сэма вдруг развернулась в сторону и картинка начала надвигаться на него, увеличиваясь и продвигаясь дальше — за восточные холмы. Она все плыла и плыла, унося его в отдельное царство, пронося мимо болот и зарослей бурьяна, затем дальше и дальше, до тех пор, пока не уперлась в уже знакомый крючковатый лес. Теперь перед юношей явился беспроглядный темный пейзаж, еще позавчера не казавшийся ему таким же жутким, каким представал перед ним сейчас.

— Ты знаешь, чего я хочу, — произнес голос. Это было последним, что Сэм от него услышал.

Картинка перенесла его в искореженный лес, чернеющий в предзакатной дымке. В полной тишине юноша отлично различил уже знакомое утробное рычание. Из-за соседнего дерева выбралось то самое чудовище, встречу с которым Сэм запомнит надолго. Когда его туловище осветили предзакатные лучи, у Сэма оборвалось сердце.

Чудовище было покрыто короткой черной шерстью, лоснящейся в солнечных лучах. Его клыки и пасть покрывал тонкий слой запекшейся крови. Между кошачьих ушей росли огромные ветвистые рога, покрытые мелкими поганками. Странное существо выражало всю палитру черного, серого и красного цветов, от подобного сочетания которых у любого художника случился бы сердечный приступ. Передвигалось оно короткими прыжками, перепрыгивая с дерева на дерево и цепляясь когтями за шершавые стволы. В моменты прыжков, его спина выгибалась под таким неестественным углом, словно ради этой невероятной гибкости создатель лишил его позвоночника. Оно давно уже могло убить Сэма, но видимо решило сначала поохотиться, нарезая вокруг него круги и истошно завывая.

Выйдя из ступора, Сэм решил не тратить время на нытье или сожаления о своем ужасном положении. Вместо этого, он резким движением развернулся и собрался побежать, но у него ничего не вышло. Ноги словно приросли к земле, юноша буквально стал в нее погружаться. Он изворачивался как мог и раскидывал руками, цепляясь ими за деревья и пытаясь выбраться из густой трясины, но все усилия были тщетны.

Он не оставлял попыток выкарабкаться, но в следующий момент, ему этого уже не требовалось. Голени юноши полностью утопали в земле, когда чудовище спрыгнуло с дерева в нескольких метрах впереди, раскрыло впалую окровавленную пасть и набросилось на него, вцепившись в глотку.

Сэм в страхе распахнул глаза и уперся взглядом в потолок кладовки. Он задержался в таком положении на пару мгновений, силясь успокоить дыхание. Он все еще находился в постели на кровати, ставшей для него уже привычной. Горло все еще царапало, но уже не когтями чудовища, а обыкновенной сухостью, появившейся в связи с потребностью утолить жажду. Юноша повернул голову в сторону прикроватной тумбочки.

Перед глазами потемнело, и он застонал, не желая снова возвращаться в тяжелую реальность. Его сон был отвратительным и кошмарным — вряд ли ему еще раз захочется вернуться в него… Но там юноше хотя бы мог позабыть об этой бесконечной, нескончаемой боли.

В окне Сэм разглядел солнце, находящееся в зените. На прикроватной тумбочке лежал его сотовый, вчерашний ужин, к которому он так и не притронулся и баночка с лекарством, которое ему давал директор Форрест. Сэм секунду подумал и потянулся к пузырьку. Вытащив из него сразу три капсулы, Сэм проглотил их, запив травяным чаем, оставшимся с ужина.

От такой дозировки лекарства ему могло стать еще хуже, но что может быть хуже, чем напасти, происходящие с ним сейчас, Сэм представлял с трудом, поэтому его это мало волновало. Он хотел покончить со всем этим раз и навсегда, поэтому рывком поднялся, стараясь игнорировать пульсирующую боль во всем теле, пришедшую следом.

Юноша доковылял до своей сумки и вытащил оттуда сменную одежду. Ему было так холодно, что он натянул толстовку прямо поверх футболки. Затем он облачился в черные джинсы, с трудом обул кроссовки и приоткрыл дверь кладовки.

Сквозь сон он несколько раз слышал, как директор просил какого-то учителя присмотреть за ним, ведь самому ему нужно было удалиться по важному вопросу. Однако тот, судя по всему, отправился вести свое занятие, решив, что бессознательный юноша, лежащий в кладовке и находящийся в тяжелом состоянии уже второй день подряд, никуда не денется.

«По возвращению, нужно обязательно просветить его о своем нраве, — подумал Сэм, — Во сколько учитель ушел, я не знаю, но плюс-минус пару часов у меня точно есть в запасе».

Убедившись, что директора и вправду нет, юноша свободно открыл дверь и еле доковылял до выхода, хватаясь рукой за любую потенциальную опору. Улица встретила его разгаром солнечного, но невероятного холодного дня. Сэм прищурил глаза от непривычно яркого света и поежился в своей двойной одежде, но все же не стал терять времени. Он быстро прошмыгнул за здание Хранилища.

На дорогу Сэм потратил вдвое больше, чем тогда, когда его провожала сюда Мелисса, ведь сейчас он хромал и его периодически скручивало от боли. Выпитые им таблетки подействовали ровно настолько, чтобы давать небольшие пятиминутные передышки перед приступами и не позволять свалиться лицом в землю. В таком состоянии ему совершенно никуда не хотелось идти, но существо из сна дало недвусмысленный намек, что иначе юноша погибнет. Он и сам уже хотел раз и навсегда покончить со всем этим и был готов даже войти в тот чертов лес, если это потребуется.

Так он и сделал, оказавшись на том же месте, где в прошлый раз замешкался в принятием решения. Только на этот раз, он выбрал другую дорогу — ту, что углублялась в жуткий крючковатый лес, а не вела назад к Хранилищу. Минуя покрытые туманом бревна и безжизненные сухари, считающиеся здесь деревьями, он вышел к той самой заброшенной деревне, очертания которой были заметны еще издали.

«Ну и что интересного я должен здесь найти? — задался он вопросом, — В этой деревне у черта на куличках уже давно нет абсолютно никого и ничего живого!»

Сэм поочередно заглядывал в каждый домик, но все они были одинаковыми и пустыми внутри. Должно быть, все ценные вещи давно забрали бродяги.

Когда Сэм уже полностью отчаялся что-либо здесь найти, среди прогнивших и заросших плющом построек его внимание привлекло не менее старое и опустевшее строение. Им явился большой двухэтажный деревянный дом, стены которого едва уцелели после непонятной катастрофы, оставившей в его стенах дыры и полностью разрушившей обветшалую крышу. Многие доски навалились на фундамент всем своим весом, их покрывал пепел и выгоревшие ткани. Там однозначно что-то случилось, но этот на счет у Сэма не было ни единого предположения.

Внешний вид старого дома совершенно не привлекал юношу, но выбора у него не оставалось. Он оставил страх далеко позади: у самого входа в этот лес. Выпрямив спину, он по возможности ровным шагом направился к зияющему чернотой проходу в дом, уверившись, что найдет там ответы на свои вопросы и подберет ключ к безболезненному обращению.

Вблизи дом выглядел еще страшнее, чем снаружи. Вездесущий плющ облепил его стены, словно вторая кожа, а сквозь разбитые стекла наружу выглядывали ветки выросших внутри деревьев. Создавалось ощущение, словно сама природа всеми четырьмя своими стихиями бросала вызов этому строению. Только вот оно сдаваться не собиралось и вело упорную борьбу за выживание.

Сэм, прихрамывая, поднялся по крыльцу, от которого остались лишь гниющие доски с раскрошившейся плиткой, и застыл перед входом. Зияющий темнотой проход не имел дверей, внутри веяло холодом и мраком. Он тут же почувствовал запах сырости, сгнившей ткани и смердящих болот. Этот дом выглядел разрушенным, одиноким и брошенным. На него всем было плевать, один лишь Сэм с манией собирать неприятности стоял сейчас перед его порогом.

Юноша почти поверил в эту грустную историю, но затем включил голову и заранее отругал себя за наивность. Заболоченная местность была влажной, а воздух сырым и резким, из-за чего пыли не было как на крыльце, так и внутри здания. Определить, как долго дом пустует было невозможно по причине отсутствия следов. Однако поросшее травой крыльцо было все в глинистых разводах, словно по нему нередко тащили что-то мокрое и грязное.

К тому же нельзя исключать того факта, что будь это здание давно заброшенным и никому не нужным, Сэм не стоял бы сейчас перед ним, застряв между человеческим и магическим этапом перехода и не вдыхал бы затхлые ароматы гниющей древесины. На деле дом оказался не так-то прост, как казалось на первый взгляд.

Сэм переступил порог. Половицы под его ногами неодобрительно скрипнули. Он замер: если кто-то в доме и находился, то теперь он точно знал о присутствии юноши. Сэм сосредоточенно всмотрелся вглубь темных комнат и коридоров.

В этом доме все выглядело так, словно время остановилось в момент его разрушения. В отличие от остальных в этой деревне, дом был полон обыденных предметов обстановки. Вещи продолжали висеть на крючках на стене, на полку в прихожей нагромоздилось несколько пар как поношенной, так и относительно новой обуви. Успевшие взорваться на солнце банки сгущенки, заливали содержимым стены и полку в прихожей. Дом покидался явно в спешке.

«Если его вообще успели покинуть» — мрачно подумал Сэм.

Что здесь произошло, он не знал, но пришел с целью это выяснить. Пока было похоже, что его жителям либо пришлось в спешке покинуть дом, либо они остались здесь навсегда, погребенные под сухими досками, со временем сгнившими и ставшими влажными от дождя, чьи капли пробивались внутрь сквозь прорехи в потолке. Учитывая, что остальные домики из этого поселения были также разрушены, был ближе всего второй вариант.

Тогда, что если хозяева дома все еще здесь…?

От этой внезапной мысли Сэма пробрала дрожь. Он, наконец, обрел способность двигаться и медленно направился к центральной комнате, стараясь не наступать подозрительно выпирающие доски. Когда ему удалось добраться до гостиной, он протер глаза, чтобы убедится, что они его не обманывают.

Старый диван и поломанный вдвое кухонный стол были отодвинуты к самой стене. В подтверждение этому, на дощатом полу остались длинные борозды, начинающиеся от середины комнаты и заканчивающиеся местом, где они стояли сейчас. В углах, нагроможденные кучей, валялись торшеры, светильники, ящики и прочие предметы обихода. Но, то для чего, хозяева дома пожелали разбросать все вещи по углам, было куда более ужасающим и неожиданным.

Это понадобилось им, дабы освободить середину комнаты для проведения странной процедуры. Сейчас на месте, положенном дивану и телевизору, расстилался голый пол без ковров. В его центре, на старых досках, была нацарапана настоящая пятиконечная звезда, обведенная кругом. Перфекционизмом хозяева дома или забредшие по случайности сатанисты, явно не страдали, ведь пентаграмма была кривой: ее концы описывали неровную дугу вокруг центра, словно тот, кто сделал это, был на пороге смерти или нервного срыва.

Сэм не отшатнулся, но инстинкт самосохранения, еще оставшийся в его мозгу, живо посоветовал это сделать. Юноше захотелось покинуть это место. Просто развернуться и уйти, свалив разборки по этому поводу на плечи другого — какого-нибудь случайно забредшего сюда бродяги, например — но только не разбираться с этим самому.

«Ведь скоро ты умрешь… — вспомнил Сэм слова демона, — Стать магом я тебе не позволю, пока ты не увидишь…»

Может, он уже достаточно увидел? Может, этого хватит, чтобы его оставили в живых? Судя по тому, что обращение так и не наступило, он увидел еще не все. Тогда нужно идти дальше? Разум Сэма противился этому и отчаянно вопил, призывая юношу убираться подальше от проклятого места, но он приказал ему заткнуться и побрел исследовать остальные комнаты.

К счастью или сожалению, в них он ничего не нашел, кроме старой посудины, замшелых тряпок и обрывков воспоминаний, выраженных выгоревшими на солнце фотографиями. Он поднял с пола несколько рамок, но лица давно исчезли с этих старых снимков, оставив после себя лишь беловато-желтые пятна.

Сэм в растерянности осмотрелся, не найдя в доме ничего странного, кроме той пентаграммы. Может быть, ему не надо было сюда заходить, и голос из сна имел в виду совсем другое место и другой дом? Однако сомнения ушли, как только он понял, что пропустил один из дверных проемов, который, в отличии от остальных скрывался за массивной белой дверью.

Выходит, оставалась еще одна комната. Закрытая на засов и определенно, скрывающая в себе нечто мрачное и жуткое последняя комната. У Сэма не было никакого желания подходить и открывать ведущую в нее дверь, но он все же это сделал. Увиденное внутри заставило его выдохнуть — слишком резко и громко — и юноша прикрыл рукой рот, с силой стиснув зубы.

Никакой реакции на шум не последовало, значит, он находился здесь один. Сэму крупно повезло, ведь он наблюдал перед собой окутанное черной дымкой, зловещее гнездо тех самых ночных чудовищ, одно из которых напало на них в лесу и убило Сэма во сне. Собранное из влажных веток, соснового хвороста и старых сгнивших тряпок гнездо кругом окружало дыру в целых два ярда диаметром. Дыра эта вела, очевидно, в подполье.

По многочисленным царапинам, облезшей шерсти и кускам мяса неизвестного происхождения по краям дыры можно было понять, что здесь гнездятся монстры, которыми ночами кишел лес вокруг лагеря. Но… только ли ночами? Ведь сейчас оно пустовало, а значит чудовища либо находились в лесу, либо…

О нет! От пришедшей в голову догадки у него едва не подогнулись колени. Чудовища могли охотиться или преследовать кого-то в лесу, вот только они слепые, а такие животные редко выходят наружу в светлое время суток. А это значит… что перед Сэмом находилось вовсе не само гнездо, а всего лишь вход внутрь.

В подтверждение своей догадки Сэм услышал доносящиеся снизу шорохи и визгливые выкрики чудовищ, которые он отчего-то не слышал пока бродил по дому. Теперь же он отчетливо различал звуки царящей в подполье суеты. Играли ли так чудовища между собой или делили добычу он не знал и знать не хотел. Но что же ему теперь делать? Как снова закрыть дверь и тихо убраться отсюда, если они уже почуяли его запах? Должно быть, раньше они спали и оттого не замечали присутствия Сэма, но услышав скрип открывающейся двери проснулись и что-то заподозрили.

Юноша молча укорил себя за глупость и в панике осмотрелся. Все окна были заколочены, а выход находился слишком далеко, чтобы он успел до него добраться до того, как чудовища выползут наружу. Быстро передвигаться и бежать до самого лагеря у Сэма не получится, ведь он едва стоит на ногах. Он уже полностью отчаялся выбраться из этого положения, оттого присел на корточки и постарался как можно тише перебраться в сторону двери, но стоило ему сделать шаг, как прогнившая половица предательски хрустнула под его ногой.

Сэм зажмурился и стиснул зубы. Из подполья донесся короткий выкрик. Сквозь щели в полу он заметил быстрое мельтешение и возню нескольких существ. Они не могли видеть, но отлично умели слышать и чувствовать. Сэм едва не распрощался с жизнью, когда из дыры в половице комнаты выглянул и вонзился в доску коготь. Не позднее минуты появится и его обладатель. Нужно что-то делать, но что именно, юноша не знал.

Вдруг сзади скрипнула половица, и Сэму кто-то зажал рот рукой. Он в страхе начал вырываться, опасаясь, что это маньяк, подосланный демоном охотник за неполноценными магами или бог знает кто еще, но прекратил, когда ему удалось развернуться и разглядеть нападавшего. Перед ним стояла Мэй. До сего момента ему редко удавалось увидеть на ее лице что-то кроме расслабленности или молчаливого веселья, поэтому он сильно удивился ее серьезному виду.

Она приложила палец к губам и заставила его подняться в полу-присед. От такого положения желудок Сэма скручивало от боли, но он стиснул зубы и постарался не обращать на это внимания. Передвигаясь медленно и плавно, словно кошка и не издав ни единого звука, Мэй провела его до соседней комнаты и оставила дожидаться в дверях, пока сама тихонько подобралась к расположившемуся возле горы хлама шкафу. Из-за стены по соседству донеслись шорохи и повизгивания уже выбравшихся наружу тварей. Времени оставалось в обрез. Мэй нащупала у основания шкафа щель и просунула туда плоскую металлическую деталь, найденную на полу.

Приложив ухо к деревянной дверце шкафа, она использовала деталь как отмычку для хитроумного, на первый взгляд незаметного, но имевшего место быть автоматического замка. Между тем чудовища уже выбрались из комнаты: звуки их перемещений доносились совсем рядом. По сине Сэма прошелся холодок, когда коготь монстра царапнул половицу совсем рядом с ними и обратился взглядом к Мэй. Лицо девушки оставалось непроницаемым, а движения рук прицельными и точными. Несмотря на страшную угрозу за их спинами, ее поза выражала полное спокойствие и сосредоточенность. Наконец, одним легким нажатием она дважды провернула деталь в щели, после чего дверца шкафа самостоятельно отъехала в сторону.

Мэй бесшумно поднялась и открыла дверцу до конца, явив взору висящие внутри старые пальто с почерневшей от времени кожи и зияющую в полу дыру. Дыра эта была небольшой в диаметре, но по очереди они бы с легкостью в нее пролезли.

Мэй подозвала Сэма рукой и спрыгнула вниз, жестом указав ему дорогу в подполье. Судя по глухому удару ее ботинок, высота была приличная. Сэм как можно тише подполз к шкафу и стиснул зубы, приготовившись к падению. Когда он спрыгнул, за спиной уже слышались легкие прыжки, которыми передвигались твари за его спиной. Приземлился юноша тяжело, но все же на ноги. Ступни отдались болью, стоило ему сделать первый шаг.

Осмотревшись, он понял, что подполье, к их счастью, также было разделено стенами. Должно быть, здесь планировали устроить подвал или что-то вроде нулевого этажа, отчего поделили территорию на комнаты. Сэм мола поклялся поставить этим людям свечку в церкви и высмотрел взглядом дыру в стене, ведущую наружу. Держась правой стены, до нее как раз можно было легко добраться. Однако, оставалась одна проблема: в узком коридорчике впереди также была проделана дыра в соседнюю комнату. Из нее доносились шорохи и перестуки.

Сэм тихо выругался себе под нос и остановился, но Мэй не стала ждать и уверенно двинулась по стенке дальше. Приблизившись к дыре, она остановилась и осторожно заглянула внутрь, тут же вернув голову назад и прижавшись к стене. Быстрое и отточенное движение, позволившее ей сохранить свою жизнь.

В эту же секунду из дыры появилась морда чудовища, искаженная от напряжения сомкнутых челюстей. Монстр не собирался вылезать полностью, он лишь вытянул голову и утробно зарычал, принюхиваясь и замерев, словно рептилия. Сэм много раз видел подобный эффект в фильмах про динозавров и до этого момента он всегда казался ему глупым и заранее проигрышным приемом режиссера. Теперь же, он столкнулся с этим в реальности и в следующую же секунду, его глаза встретились с глазами чудовища. Сердце Сэма забилось чаще, но он тут же успокоился и едва не позволил себе шумно выдохнуть, когда увидел, что глаза твари обтянуты белой пеленой и беспорядочно мечутся в безуспешной попытке что-то разглядеть.

Юноша сильнее вжался в стену и обратил взгляд на Мэй. На ее лице не появлялось волнения, но тело напряженно замерло. Грудь девушки не вздымалась и не опускалась, значит она задержала дыхание. Понимая, что сейчас малейшее движение с ее стороны может привести к смерти обоих, Сэм также осознал, что сам находится от чудовища на более длинном расстоянии и может позволить себе вытянуть руку.

Заприметив неподалеку камень, юноша аккуратно подобрал его и метнул его себе за спину, затем снова прижался с стенке, отвернув голову в сторону. Лицо обдало резким порывом ветра, имевшего солоноватый запах шерсти и крови. Это так пролетело мимо чудовище, бросившись на звук и с размаху впечатавшись в стену напротив. У них остались не более пяти секунд, прежде чем оно опомнится и кинется вдогонку. Мэй поняла это гораздо раньше юноши, и, схватив его за руку, на всех парах понеслась к выходу.

Последовал истошный вопль и звук раздирания земли когтями, но признаки преследования их не остановили. Вместе с Мэй юноша бежал так быстро, как только позволял ему ослабленный демонической напастью организм. Они бежали и бежали до тех пор, пока впереди не показались старые строения, и не закончилась деревня.

Тогда они кинулись в обратное болотам направление, еще сильнее углубившись в лес. Пробежав на полной скорости минут двадцать, им все же удалось оторваться от преследователей. Сэм сбавил темп и выпустил руку девушки. Он в изнеможении привалился к дереву и обхватил себя руками. Жар и холод одновременно волнами проходили по его телу, путая мысли и мешая сосредоточиться.

— Мы оторвались ненадолго, — покачала головой Мэй, глядя в сторону лесных дебрей, оставленных позади. Она уже восстановила дыхание и выпрямилась, пока Сэм все еще задыхался после длительной пробежки, — На отдых есть всего несколько минут.

— Что было в том доме?

Юноша определенно не желал тратить эти несколько минут впустую. Мэй недоуменно на него покосилась.

— Я имею в виду пентаграмму в гостиной, и… гнездо этих тварей. Что все это означает?

По непроницаемому лицу девушки сложно было понять, затрудняет ли ее этот вопрос или нет. Она облизала пересохшие губы и произнесла:

— Форрест не хотел бы, чтобы я рассказывала.

— Это не причина, — упрямо настаивал Сэм

— Почему же?

— Потому что я знаю, что тебе наплевать.

Сэм секунду смотрел на нее, взглядом ища поддержки, затем добавил:

— Если я не узнаю об этом подробнее, то мне несдобровать. Поверь на слово, если не видишь моего весьма хренового положения.

Он мельком указал на себя рукой, словно это могло передать ощущаемую им боль, и снова положил ее на колено. Мэй повернула голову в сторону юноши и несколько секунд напряженно всматривалась в его лицо. Затем она ухмыльнулась уголком рта, явно позабавившись своей догадке.

— Так вот оно что, — сказала она, — Значит, на счет демона я оказалась права.

— Вроде того.

Девушка сосредоточенно прошлась взглядом по лесу, вероятно в уме высчитывая, сколько у них осталось времени.

— А я все думала, за каким чертом ты побрел в эту деревню, — сказала она, — Решила проследить, а ты там едва не разворошил гнездо этих тварей. Выходит, твоим сознанием управляли с помощью снов.

Сэм кивнул. Он в нетерпении следил за ее действиями. Девушка сосредоточенно прошлась взглядом по лесу, затем задумчиво нахмурила брови, вероятно в уме высчитывая, сколько времени у них осталось.

— Так не должно быть, — произнесла она наконец, — Что-то здесь не чисто. Они преследовали нас слишком долго, чтобы так просто отпустить. Довольно странно, что их еще нет, — она тряхнула головой, подставив длинны волосы под направление ветра и сказала, обращаясь к Сэму, — Ну раз уж так, то я расскажу тебе о том, свидетелем чего ты стал. Чудовища в любом случае задерживаются.

— Задерживаются?

— Они должны еще помнить наш след, но что-то на горизонте их не видно. Либо потеряли, либо отвлеклись на что поинтереснее.

— Сколько у нас есть времени?

— Не так много. Если они не найдут следа, то могут и вовсе на нас не выйти, но это маловероятно. Скорее всего, они появятся чуть позже.

— Может, попытаемся вернуться в лагерь? — с надеждой в голосе спросил Сэм.

— Дорога сейчас будет ими кишеть, — покачала головой Мэй, — В твоем состоянии мы далеко от них не убежим.

— Тогда может магия? — предположил Сэм, — Ты же можешь их сжечь?

— Тогда в лагере узнают, что мы здесь были, — она на секунду закрыла глаза и снова покачала головой, — Нет, нам определенно лучше не устраивать зрелищных сцен.

— Тогда что будем делать?

— У меня есть план, — сказала Мэй, но никак не отреагировала на появившийся следом молчаливый вопрос его глазах, — А пока что можем немного передохнуть.

Она медленно опустилась на землю и села, скрестив ноги, после чего привалилась спиной к дереву позади себя. Теперь она была напротив Сэма и смотрела преимущественно на него, но периодически еще оглядывалась на лес вокруг.

— Тот дом, откуда мы только что сбежали, напрямую не относится к заброшенной деревне. Раньше, когда она была полноценной частью лагеря, его жителей избегали стороной из-за некоторых странностей в их поведении. Ты и сам заметил, что из других домов вынесли все вещи, а в нем оставили, как было. Это все, потому что хозяев считали опасными и даже предполагали, что их дети не от мира сего. Пару раз им даже подожгли дом, — она махнула рукой, — Но не суть. Сейчас деревня числится заброшенной и там никто не появляется уже несколько десятков лет. Очень важно, чтобы не трепал лишний раз языком, потому что в лагере об этой истории осведомлены немногие.

— Я понял, — нетерпеливо мотнул головой Сэм, — Как давно деревня заброшена?

— С трагедии 1954-го.

Сэм сглотнул.

— Что за трагедия 1954-го?

— Форрест рассказал тебе о четырех стихиях и об обустройстве лагеря в целом, но он забыл или не захотел упомянуть одну деталь. Существует и другой вид магии. Он более опасен и рискован, а также считается незаконным и античеловечным в любом своем проявлении. Наверняка, ты и сам догадался, символом чего является пентаграмма.

Она внимательно на него посмотрела.

— Черная магия, — подтвердил Сэм, — Там проводили какой-то ритуал?

— Да, вот только не какой-то, а довольно определенный, — Мэй откинула с лица мешавшую волнистую прядь, — В 1954 году жившие там маги — те самые, что «со странностями», решили перейти на сторону зла и устроили побоище. Черная магия работает так: маг заключает контракт с демоном, призванным из пентаграммы и пользуется его силой, предлагая взамен кровь или душу. Обычно маги довольно умны, а их взгляды долгосрочны, но перспектива править миром затрагивает умы даже самых непоколебимых в своих убеждениях существ.

По спине Сэма пробежал неприятный холодок.

— Что они сделали с той деревней?

— Конкретно они — ничего. В их планы входило разрушение лагеря, но никак не собственных родных краев.

— Но их же там недолюбливали, — вставил Сэм, — К чему бы им жалеть деревню, жители которой обходили их дом стороной и считали его обладателей странными?

— Пойди у них спроси. Если только тебе удастся найти хотя бы одного, — ответила Мэй, — В любом случае, в их планы не входило разрушение деревни. Однако держать демона на коротком поводке и не позволять ему завладеть своим сознанием оказалось тяжелее, чем они предполагали, — она усмехнулась, — Наивные идиоты. В итоге у них не вышло ничего кроме как целиком погубить себя и свою любимую деревню. Нужно было понимать, насколько это сложно — контролировать демона.

— Говоришь об этом довольно осведомленно, — с подозрением произнес Сэм

— Раз заключив контракт, расторгнуть его можно только своей смертью, — спокойно выдержала упрек Мэй, — Да и к тому же, черные маги больше не могут использовать силу своей стихии. Связь с демоном идет вразрез с природными законами, отчего та отказывается считать мага своим символом и он теряет доступ к ее компонентам.

Сэм обдумал услышанное. Интересно, могут ли они жить счастливой жизнью после того как завещают свою душу демону? Или им совершенно неважно, что их душа находится во власти опасного и хитроумного подлеца? Должно быть, в диком приступе эйфории они вовсе не задумываются о последствиях для себя и окружающих. Но, неужели, эта эйфория может заставить их отказаться от своей стихии?

— Тогда почему они это сделали? — спросил он вслух, — Неужели были готовы так просто расстаться со своими силами?

— Демоны умеют убеждать, — склонив голову набок, ответила Мэй, — К тому же, они завлекают мага своей личной силой, которая превышает силу стихии в несколько раз. Если осмелиться использовать ее в полной мере, можно многих великих людей и магов поставить на колени и подчинить своей воле. Однако, находясь в забвении настоятельных убеждений демона, можно самому не заметить, как перед ним на коленях окажешься ты.

Сэм хмыкнул, упершись локтем в колено.

— Если это так опасно, то почему они согласились? Трудно поверить, что они не понимали всей этой лжи, когда слушали демона.

Юноша попытался представить, как монстр из его кошмаров пытается завлечь его на свою сторону. Он не в жизнь не поверил бы его демоническим россказням и заверениям, как бы сильно тот не старался его убедить. Хотя, впрочем, он сумел найти для юноши другой подход и все равно вынудил плясать под свою дудку. Иначе Сэм бы сейчас здесь не сидел и не выслушивал истории о проклятых домах да заброшенных деревнях.

— Многие черные маги отлично умеют держать демона в узде. Они используют его силу для собственного блага и преуспевают в этом, определенно зная себе цену. Но также они отдают себе отчет, в том, что их человечность и прочие качества, делающие их живыми ослабевают, постепенно обращаясь в ничто. Из-за этого большинство черных магов полностью лишены эмоций и чувств.

В ее голосе Сэм расслышал легкие нотки горечи, словно она знала об этом не понаслышке. Но раз сама девушка заключить контракт с демоном не могла, тогда что же случилось? И самое главное, как это связано с ним и с появлением демона в его снах, и связано ли вообще? Сэм был без понятия и хотел скорее узнать ответы на эти вопросы.

— Но это небольшой минус, по сравнению с кучей привилегий, — добавила она, сцепив руки замком, — Многие крупные организации черных магов служат примером для сомневающихся и не решившихся на столь отчаянный поступок. Поэтому ожидать подвоха сейчас можно от каждого.

Девушка явно не корила его за мимолетное подозрение в том, что она может быть как-то связана с черной магией, но, несмотря на это Сэм был немного пристыжен и захотел извиниться. Однако, не зная, как она на это отреагирует, вопрос он задал другой:

— И как со всем этим связан лагерь?

— Тебе наверняка уже объяснили, что маги ежедневно тренируются. Думаешь это придумано просто так?

— Лагерь противостоит черным магам?

— Скорее борется с ними, — пояснила Мэй, — Что-то вроде полиции или службы охраны людей, только вот все это практически полностью бесполезно. Всегда найдется отщепенец, не следующий ничьим законам и порядкам, примкнувший к черным магам.

— Тогда почему ты занимаешься этим?

Ее взгляд вдруг изменился. На секунду он стал таким проникновенным и опустошенным одновременно, словно девушка вернулась в далекое прошлое, любое напоминание о котором старательно отбрасывала как можно дальше. Сэм заставил себя отныне запомнить, что она не его ровесница и наверняка застала гораздо больше страшных событий, оставивших в ее памяти мучительные воспоминания. Иначе она жила бы со своей семьей, а не в лагере. Стоит быть осторожнее с вопросами.

— Это давняя история, — наконец проговорила она, и ее взгляд стал прежним, — В лагере с черной магией борются практически все. Здесь они рождаются, растут и обращаются лишь для того, чтобы постоянно спасать жизни людей и своих соратников, уничтожая черных магов по всему миру. Это главная цель существования лагеря и этим пудрят мозги всем здешним магам.

Волна негодования окатила юношу с головой и заставила сжать руки в кулаки.

— Но если это главная цель лагеря, к чему было от меня скрывать? — вскипел он, представляя у себя в голове задумчивое лицо директора в момент, когда юноша задавал ему вопросы, — Я ненавижу, когда меня пытаются обмануть! Особенно если дело касается настолько серьезных вещей!

— Не сердись на Форреста, — внезапно защитила она директора, — Он просто посчитал подобный момент неподходящим и это совсем не удивительно. Твои родители занимали для особенное место в его жизни, вот он и побоялся спугнуть их внезапно нашедшегося сына.

Сэм до боли стиснул зубы, стараясь утихомирить свой гнев, но получалось у него слабовато. Мэй пару секунд понаблюдала за этим процессом, из любопытства склонив голову набок, затем снова перевела взгляд на лес.

Несколько минут они провели в молчании. За это время Сэм уже успокоился и теперь пытался переварить всю полученную информацию. Он много размышлял о черной магии и о том, чем ему предстоит заниматься после обращения. Как оказалось, лагерь был не сказкой и он должен будет ежедневно рисковать своей жизнью, чтобы доказать остальным, что его она чего-то стоит.

Впрочем, винить Сэму нужно только себя, ведь он мог догадаться о том, что все не может быть настолько просто еще раньше. Для этого ему было необходимо лишь задуматься, для чего маги живут в лагере всем своим составом, когда просто могут скрываться среди людей. Он предполагал, что это связано с их возрастом или предпочтениями, но на деле все оказалось куда сложнее, и с этим нужно было смириться.

Теперь, когда информация доступна и несколько раз обдумана, Сэм начал посылать в мозг сигналы, надеясь достучаться до поселившегося в нем демона. «Теперь ты доволен? — задавал он вопрос — Можешь оставить меня в покое?». Ответа не последовало. Сэм обрадовался, что пока что еще не стал шизофреником и не услышал голос из снов у себя в голове.

Зато он отчетливо различал каждый стук своего сердца и шорох в лесу, подозревая что чудовища возвращаются, но на это пока не было ни единого намека. Он вновь мысленно разозлился на себя. Если бы не его отвратительное состояние, они давно могли прорваться назад в лагерь напролом.

Вместо этого им приходилось сидеть на месте и ждать непонятно чего. У Мэй был какой-то свой план, но Сэм подозревал, что он явно ему не понравится. В любом случае, надежда была лишь на него, поэтому выбирать не приходилось.

Ни с того ни с сего перед Сэмом вдруг появилось лицо матери. Оно просто мелькнуло в его воображении, отчего юноше хотелось потянуться к нему, но он знал, что это лишь иллюзия и ее рядом нет. Он давно научился справляться с такими ситуациями, поэтому прекрасно понимал, что лучше лишний раз не предаваться воспоминаниям. Однако ее образ не выходил из его головы, словно пытался что-то сказать. Когда Сэм, наконец, понял, что она пытается ему сообщить, а точнее, до чего додумался он сам, то просто прислонился головой к дереву, откинув назад плечи.

— Значит, моих родителей убила черная магия? — сам от себя не ожидая, произнес он вслух, — Директор Форрест сказал, что они погибли, защищая своих собратьев от чего-то плохого. Он же имел в виду черную магию, не так ли?

Мэй коротко кивнула, но не ответила. Сначала Сэм подумал, что она не заинтересовалась этой темой, и хотел было ее свернуть, но затем проследил за ее взглядом и напрягся. Из леса показались несколько темных силуэтов. Из-за дерева мелькнули рога и кошачьи когти. Мэй резко вскочила на ноги, вслед за ней это сделал и Сэм.

— Уже пора приводить в действие твой план? — нервно поинтересовался он.

— Да, пора.

И тут она сделала, то чего он совершенно никак не мог ожидать. Девушка с силой оттолкнула его от себя, коротко приказав бежать, что есть мочи, а сама кинулась в самую гущу леса, туда, где за ними явились чудовища. После такого, Сэм, конечно же, не мог просто убежать, отчего стал окликать ее и просить одуматься.

— Нет, Мэй! — окликнул он, — Стой!

Но девушка вполоборота прикрикнула на него, велев заткнуться и бежать со всех ног. Сэм не знал, что ему делать: спасаться бегством, как было велено или пытаться помочь, но решение было не сложным, ведь Мэй извернулась от пасти первого чудовища, и когда до второго оставалось всего несколько футов, резко свернула в сторону. Быстрым бегом и шумом она отвлекла внимание почти всех чудовищ на себя и увела их в сторону, в то время как один монстр замешкался, почуяв Сэма. Юноша слишком надолго отвлекся, рассматривая его раззявленную пасть, и уже потерял Мэй из виду. Он яростно чертыхнулся, но на поиски девушки не оставалось времени.

Сделав, как было велено, он побежал назад. Чудовище кинулось вдогонку, но его это мало волновало. Сейчас Мэй бежала где-то далеко, спасаясь от четырех тварей разом, а все из-за его беспомощности и неспособности к длительным передвижениям. Она специально взяла удар на себя, чтобы он мог без проблем вернуться в лагерь, но он не справился даже с этим! Сейчас ему на пятки наступало всего лишь одно чудовище, но и этого хватит, чтобы умножить усилия Мэй на ноль и разорвать Сэму глотку.

Нет, он не позволит ей стараться напрасно! Чувствуя обжигающую боль в груди, Сэм продолжил бежать. Он бежал и бежал, до тех пор, пока в конце в конце чудовище не отстало от него, но даже это не заставило Сэма остановиться. Он бежал до предела, бежал до обжигающей боли в груди и до ломоты в коленях. Бежал даже после того, как осознал, что бежит не от монстра, а от себя самого. И продолжалось это до тех пор, пока он не упал на колени посреди непроходимой лесной глуши, отчаянно сдерживая крик боли.

Часть 2. Отныне взор открыт

«Зови меня, когда тебе угодно,

А до того я буду терпелив

Удел мой — ждать, пока ты не свободна,

И сдерживать упрек или порыв»

— Уильям Шекспир, «Сонеты»

Глава 7.

Переосмысление себя

Сэм скорчился от боли посреди леса. Всего на одну, но очень волнительную минуту, он едва не уверился, что все его страдания прекратились. Однако неведанная никому ранее напасть всего лишь играла с ним, отчего позволила почувствовать победу лишь на краткий миг, вскоре вновь вернувшись и погасив все его надежды целиком. Казалось, именно сейчас его болезнь достигла своего апогея. Его тело пронзала резкая, острая боль, быстро распространившаяся по всему телу.

Казалось, все его внутренности горят огнем. Из его груди словно пыталась вырваться запертая птица: столь сильно, что она готова была крыльями разорвать его на части. Заледеневшими руками он хватался за грудную клетку. В горле пересохло, становилось трудно дышать. Сэм силился подняться и доковылять хотя бы до домиков, но все его попытки оказались безуспешными.

Он не знал, где находится. Вокруг не было ни души. Единственным маячком, указывающим на его местонахождение, были сплошные лесные заросли, завладевшие чащобой непроходимых сосен. И хорошо, что именно сосен, а не скрюченных рогаликом деревьев, по которым имели свойство прыгать чудовища. Сюда им, конечно, не добраться, вот только… есть ли вообще разница?

От чьих лап его смерть будет менее болезненной? От остро заточенных когтей чудовища или от ломающего изнутри проклятия демона? Ответа он не знал, поэтому вовсе не беспокоился о том, в какой части лесных дебрей ему посчастливилось застрять.

Сейчас его беспокоила другая мысль: а действительно ли он страдает от проклятия? По идее, демон уже не должен был владеть его сознанием, ведь юноша узнал о черной магии и об истинной причине гибели жителей деревни. После этого демон должен был исчезнуть навсегда, тем самым исполнив свое обещание. Юноша не один раз обращался к демону своим внутренним голосом, уверенный, что тот откликнется, если все еще находится в его голове. Но ответом на многочисленные просьбы ему было нечто похуже, чем просто демонический хохот.

Глаза Сэма застелило пеленой воспоминаний. Размытые образы знакомых и близких замельтешили перед глазами, формируя нечеткие картинки его прошлого. Он вновь оказался в начальных классах, на переднем сидении автомобиля своего отца и понуро глядел в окно, за которым стояла глубокая осень. Пожелтевшие листья, опадающие с деревьев, зарождали в маленьком Сэме депрессивные мысли, а завернутые в куртки и шапки, словно во вторую кожу, люди пробуждали чувства ненужности и замкнутости. В это время даже насекомые прятались по углам утепленных к зиме домов. Однако животным повезло меньше: им нечем было питаться, и они не могли спрятаться от холода. Даже днем собаки замерзали на улицах и молчаливо просили у людей помощи, еды или ночлега.

Они с отцом ехали домой в полной тишине после того, как Сэм впервые подрался в школе. Сегодня он с силой толкнул мальчика в грудь за то, что тот издевался над маленькой собачкой, всего лишь хотевшей поесть. Маленький разбойник пинал ее и хватая за шкирку, кидал о землю. И без того замерзший щенок визжал, каждый раз приземляясь в лужу ледяной воды, натекшей после недавно прошедшего дождя. Шерсть животного была покрыта комьями грязи, размокнувшими от воды и растекшимися по мордочке темными полосками.

С подобной жестокостью маленький Сэм еще не сталкивался, поэтому его эмоции были довольно противоречивы. Он не хотел встревать в конфликты или причинять кому-либо боль, но смотреть на дрожащую скорее от страха перед маленьким, но одичалым и жестоким ребенком, чем от холода собаку не мог.

В их школе детей всегда учили быть дружными, и мирно относится друг к другу, но маленький Сэм не мог просто так смотреть на страдания беззащитного существа и решился защитить его, чем только мог. В ответ на толчок хулиган набросился на него и с силой ударил о землю. Сэм снова оттолкнул его, но тот не стал продолжать драку. Завидев за спиной Сэма учительницу, он поступил как настоящий подлец и заплакал, указав на него пальцем.

Сэм объяснил мисс Робертс, их классной руководительнице, как все было на самом деле, но щенка давно и след простыл, поэтому она даже слушать его не стала: лишь пожалела заплакавшего мальчика и накричала на Сэма. Затем она немедленно позвонила его родителям и пообещала, что отец проведет с ним воспитательную беседу, от которой он, в ее надеждах, еще долго не оправится.

Сэм вжался в кресло автомобиля, отчаянно оттягивая разговор с отцом. Он боялся промолвить хоть слово о случившемся, ведь учительница предупреждала его о строгости отцовского наказания, которое он за это получит. Она буквально внушила ему это, злобно улыбаясь и ехидно подмечая жестокость его поступка. Она выставила Сэма хулиганом и преступником, и он, несмотря на то, что не считал себя виноватым, практически поверил ее заверениям.

Отец впервые шевельнулся: он искоса посмотрел на сына, но ничего не сказал. Сэм сильнее вжался в кресло.

«Я не смогу рассказать тебе, папа, — думал он, — Мне слишком стыдно за себя и за свой поступок»

В ответ на молчание сына отец ничего не предпринимал. Он также молча, как сидящий рядом ребенок, вел машину с выражением полного спокойствия на лице, чего нельзя было сказать о Сэме, нервно потирающем ремень безопасности. Около получаса они проехали в полной тишине и наконец, впереди мелькнул их дом, больше напоминающий коттедж.

Казалось бы, мучения Сэма закончились, но отец вдруг вывернул руль в сторону, и машина свернула на противоположную от дома дорогу. Он удивленно посмотрел на отца, но тот никак не отреагировал на его взгляд, продолжив спокойно вести машину по узенькой дорожке.

Будучи ребенком, маленький Сэм стал нервничать еще больше, ведь поведение отца его немного пугало. С момента выхода из кабинета мисс Робертс они оба не проронили ни слова, и вдруг отец начинает везти его по узенькой дорожке в удалении от цивилизации. Может быть, он слишком сильно провинился? Может быть, терпение отца иссякло, и он решил от него избавиться? Эти мысли были невероятно глупыми и невозможными — маленький Сэм сразу же упрекнул себя за них — но его можно было понять: поведение отца было непохожим на то, каким привык видеть его сын. Но стоило им еще раз свернуть, как он понял, что ему не о чем было переживать. Машина выехала… к морю.

В реальности, это, конечно же, была всего лишь река Клир-Крик, проходящая совсем недалеко от их жилища в округе Джефферсона. Но в этот день она выглядела настолько удивительно, что маленький Сэм ошибочно принял ее за море. Отцовская машина остановилась совсем недалеко от берега, и именно в этот момент солнечные лучи прорезались сквозь облака и осветили голубую поверхность водной глади.

Отец и выбрался из машины и дал ему знак рукой следовать за собой, сказав лишь единственное:

— Идем.

Они постояли перед рекой в полной тишине несколько минут, после чего отец присел перед ним на корточки и произнес, мягко взяв сына за плечи:

— Знаешь, зачем мы здесь?

Маленький Сэм отрицательно покачал головой.

— Я не сержусь на тебя, Сэмми, — сказал отец, тепло улыбнувшись, — Я знаю, что сказала тебе мисс Робертс и знаю, что она не поверила твоим словам. Она и меня пыталась убедить в обратном, но странное дело: я тоже ей не поверил!

Его забавная улыбка передалась Сэму. Мальчик хихикнул. Затем отец снова тепло улыбнулся и продолжил:

— Я это вот к чему веду, сынок: видишь ли, в жизни тебе многое предстоит повидать, перейти порог многих трудностей и выбираться из самых различных ситуаций. При этом люди не всегда будут с тобой честны и не всегда смогут оценить твою честность.

Он сделал паузу, чтобы дать ему вдуматься в эти слова.

— Я хочу лишь одного, малыш, — ласково продолжил он, — Чтобы во всей этой паутине вселенской лжи, ты никогда не запутался и всегда знал, что я буду рядом. Ты расстроен и я это понимаю, но… никогда больше не бойся сказать мне правду, договорились?

Сэм кивнул. На его глаза навернулись слезы от неожиданной теплоты отцовского взгляда.

— Я всегда буду рядом, что бы ни случилось и что бы ни заставило тебя плакать.

Он обнял его за плечи и поднялся на ноги. Они еще немного смотрели на реку, после чего отец сказал:

— Всегда принимай победу без радости, а поражение без огорчения, — он внимательно на него посмотрел, — Жизнь переменчива, как бурной реки течение. Надеюсь, ты не будешь воспринимать несправедливость как нечто неизбежное. Она окружает нас с самого рождения не для того чтобы сбить с истинного пути, а чтобы отсеять недостойных на него взойти.

— А мы с тобой достойны? — с искренним интересом спросил маленький Сэм.

— Надеюсь, что так, сынок. Пока наша семья вместе, мы можем свернуть горы. Я люблю вас с мамой всем сердцем.

«Мы тебя тоже, — должен был ответить маленький Сэм, но не смог. Отцовская улыбка начинала таять вместе с ним самим. Сердце Сэма сжалось в маленький комочек, отчаянно не желавший биться.

«Нет! — прошептал он со слезами на глазах, — Нет! Не уходи, прошу тебя! Ты нужен мне, ты же обещал!»

Но лицо отца все-таки растаяло, и Сэм почувствовал небывалую пустоту в своем сердце. Река Клир-Крик исчезла и уступила место другому воспоминанию. Теперь они всей семьей отдыхали в Лейксейд Амуземент Парке, славящимся огромным количеством аттракционов. На тот момент Сэму было около десяти лет, он переходил в среднюю школу. В какой-то момент их отдыха мама оставила отца и тетю с дядей со своими знакомыми, которых они позвали с собой, и отвела сына в сторонку, усадив на лавочку.

Ее лицо было весело и радостно. Посмотрев на сына с белоснежной улыбкой, она сказала:

— Сэмми, я хочу кое-что тебе дать, — она просунула руку в отделение своей сумочки и достала оттуда золотую монетку, — Это очень важно для меня. Надеюсь, ты сохранишь ее.

Сэм взял кругляш и повертел его в руках, затем подставил под солнечные лучи и сощурился. Он уже умел неплохо читать, но понять значение надписи на монете не смог, отчего вздохнул и выпятил вперед нижнюю губу, как всегда делал в детстве, когда был расстроен.

— Надпись не на английском, Сэмми, — успокоила его мама, — Поэтому сейчас ты не сможешь ее прочесть.

— А когда же я смогу?

Мама слабо улыбнулась и потрепала его по голове.

— Когда придет время, — на ее лице мелькнуло сожаление, которое она тут же спрятала она за беглой улыбкой, — Хоть я и надеюсь, что этот момент никогда не наступит.

Как Сэм не понял значение этой фразы тогда, так не понимал его и сейчас. В детстве он был достаточно забывчивым и легкомысленным, но монету оставил у себя и бережно носил ее в коробке для завтраков, никому не позволяя к ней прикоснуться. Прошло уже шесть лет с момента, как монета оказалась в его руках, и все эти годы Сэм неустанно носил ее с собой, постоянно ломая голову над переводом.

В конце концов, он сдался и перестал пытаться найти ее значение. Если мама сказала, что он поймет все в свое время, значит, так оно и должно быть. Уже два года Сэм не пытался ничего узнать, лишь иногда доставал ее и рассматривал, в надежде, что время уже пришло, и он сможет увидеть. Несмотря на то, что этого так и не случилось, Сэм продолжал надеяться и бережно хранить монету. Он поклялся себе, что ни за что не расстанется с ней, даже если никогда не узнает значение надписи. Ведь это было последним, что осталось от его семьи…

Между тем лицо матери испарилось также быстро, как выплыло ранее из темноты, оставшейся после воспоминания об отце. Казалось, что быть еще больнее уже не может, но Сэм почувствовал, что возможно все. Птица стала бить своими крыльями в его груди быстрее: размах этих самых крыльев расширился вдвое.

Далее воспоминания стали проноситься с невероятной быстротой, едва мелькая картинками. Он видел множество моментов семейного отдыха, уик-эндов с родителями или неприятных ситуаций в классе. Перед ним буквально пролетала вся его жизнь! Юноша уже успел решить, что умирает. Но на деле все оказалось иначе.

Его взгляд прояснился, и он снова смог различать местность, но видел лишь неясные очертания деревьев и голубого неба в тысячах километрах от него. В ушах грохотало эхо, но он смог различить гулкий звук приближающихся шагов. Некто уверенно направлялся к нему, скорченному на земле посреди леса. Из мутной дымки, которую он наблюдал перед собой, проступил размытый силуэт. Неизвестный и облаченный в черную кожаную куртку, он остановился перед ним. Различить черты лица Сэм не смог, но по походке, куртке и черным ботинкам на невысоком каблуке догадался, кто стоит перед ним. Незнакомец опустился на корточки.

— Угораздило же тебя так вляпаться, — произнесла Мэй и вздохнула.

— Что… мне делать? — с трудом выговорил Сэм.

Он был уверен, что дело тут не в болезни, а в его приступе гнева, ведь такое случалось с ним и раньше. Достаточно вспомнить, какова была его дорога в первый визит к заброшенной деревне, и можно смело утверждать, что кроме него самого, никто не сможет ему помочь. Сэм попытался успокоиться, смириться и угомонить свою ярость. Он представил море с голубовато поблескивающей морской водой и лодку, медленно покачивающуюся на его волнах. Представил, как он безмятежно сидит на берегу и наслаждается прекрасной летней погодой, строит замок из песка, пока рядом с ним его родные мама и папа. Он всеми силами старался вернуться в тот день, двенадцать лет назад, обрывки которого проносились перед ним минутой ранее и прожить его снова. Боль не утихала.

— Это естественно для мага огня, — все еще размытый силуэт Мэй подернулся. Вероятно, она склонила голову набок, — Чувствовать остро и резко, то есть злиться и раздражаться. Тем более, сейчас ты обращаешься.

— Обращаюсь? — переспросил Сэм, — Своими силами?

— Не пытайся подавить эмоции, напротив дай им волю, — посоветовала Мэй, проигнорировав его вопрос, — Ты ведь чувствуешь жжение в груди? Демон здесь не причем, его больше нет в твоем сознании. Хочешь знать, что происходит? Так я отвечу: это твоя сила пытается вырваться наружу. Ты не позволяешь ей сделать этого, пытаешься сдержать гнев и агрессию, потому что тебя научили, что так правильно. Но те, кто это сделал, не понимали, что ты маг, и не подозревали, что таким образом загоняешь себя в ловушку. Если продолжишь пытаться заглушить эмоции, боль усилится и не даст тебе спокойно жить, — она посмотрела ему прямо в глаза, — Ты должен разозлиться еще сильнее!

— Но это неправильно, — выдавил Сэм, сжав губы в тонкую полоску. Мысли ускользали, — Я же сожгу все здесь, если позволю себе сорваться!

— Так сожги, — она смотрела на него с твердой уверенностью, — В этом твоя суть как мага огня, твоя роль в равновесии.

— Я не могу этого сделать! Что если снова…

— Все испортишь? — словно мысли прочитав, закончила за него Мэй, — Этого не произойдет, пока я здесь. Перестань убегать от проблем и, возможно, тебе станет легче. Или лучше вспомнить, сколько раз тебя отчитывали, несправедливо наказывали и ненавидели? Вспомнить, как ты был беспомощен, отправляясь в лагерь, ничего не мог кроме как кивать головой и соглашаться, понимая, что был прав в той ситуации? Вспомнить, как твои близкие друзья предали тебя и оставили одного? Не можешь сам, так давай вспомним это вместе! Ты страдал на протяжении всей своей жизни, хоть и пытаешься это скрыть.

— Замолчи! — резко бросил он, — Прекрати это, прекрати!

Терпение Сэма колебалось на гране срыва, но она снова проигнорировала его слова. Пока Мэй говорила, у него в памяти невольно всплывали воспоминания. В его туманном сознании появился Мэтт со своей способностью откупиться от любой проблемы. Лицо парня было таким же, каким помнил его Сэм — надменным и высокомерным. Взглядом он насмехался над ним, снова обзывал идиотом, и издевался над его друзьями. Рядом с Мэттом занял свое место директор, раздававший Сэму различные наказания и не раз желавший сдать его в колонию несовершеннолетних. А ведь он никогда не распускал руки без причины! После директора явился Майк, от которого Сэм желал получить поддержку хоть раз за все эти непростые времена, но этого так и не случилось.

Образы всех его обидчиков выплывали из темноты, подбрасывали самые отвратительные воспоминания из его памяти и снова возвращались в никуда. Они напомнили Сэму все до единого просчеты и наказания, совершенные как дома, так и за его пределами. Даже те одинокие, отчаянные мысли, которые плыли в его сознании во времена пансионата не остались забытыми. До этого момента он и не осознавал, какую злую шутку это может с ним сыграть. Ведь ему было не с кем обсудить свои трудности, некуда было выплеснуть свои эмоции: он просто закрывал на это глаза. Однако все вышеперечисленное потеряло вес, когда всплыли последние два туманных образа. На этот раз они были четкими, а не размытыми как в прошлый.

Сначала он увидел высокого мужчину с темными волосами и ясными, синими глазами. Он хорошо помнил эти глаза, в них всегда можно было найти поддержку, теплоту и защиту. Мужчина был хмур, но Сэм знал, что на самом деле он полон энтузиазма. Затем перед ним появилась женщина с пышной копной рыжих волос, ограниченных солнцезащитными очками на голове. Она была одета в легкое весеннее платье и широко улыбалась, подставив лицо легкому порыву ветра. Ее улыбку он помнил лучше, чем лица учителей, с которыми виделся каждый день в университете, лучше, чем лица всех своих старых друзей и одноклассников.

Смерть родителей Сэма была самым тяжелым потрясением в его жизни. Стоит ему вспомнить о них хоть мельком, как в сердце вскипает кровь. Он был лишен всего этого просто так, лишен по воле судьбы, обошедшейся с ним несправедливо и жестоко. Они любили его всем сердцем и искренне хотели помочь найти свое место в жизни! Без них Сэм сделать этого явно не мог, потому что постоянно копался в себе и пытался исправиться, когда внутренний голос кричал, что в нем изначально не было никакой проблемы.

Спокойный и твердый голос Мэй раздражал его еще сильнее. Она давила на самые болезненные воспоминания из его прошлого, заставила вспомнить все, что он так старательно пытался забыть навсегда. Море, представленное им ранее — единственное хорошее воспоминание из детства, за которое он так отчаянно цеплялся начало преобразовываться. Теперь оно превращалось в полный грусти, злобы и совершенно чистой ярости океан. Его волны бушевали, разбивали корабли и лодки, уничтожали прибрежные дома и селения. Он был разрушительным и беспощадным, таким же, какой была злосчастная старуха судьба по отношению к невинному ребенку.

Гнев, злость, ярость, боль… Все это вырвалось из него огненным вихрем. Столб чистого, яростного пламени возвысился над лесом: деревья и трава моментально вспыхнули, а видимость сузилась до длины метра перед собой. Юноша и сам был весь окутан огнем, на его ладонях плясали языки пламени. Они не причиняли вреда, Сэм лишь ощущал небольшое покалывание, как от статического электричества. Огонь распространялся и дальше по его телу, переходя на предплечья и выше локтей. Но ему было все равно.

Мысли продолжали беспорядочно метаться. За что судьба так обошлась с ним? За что отняла самых близких ему людей? Этого он не знал, но всегда надеялся найти ответ. Он поднялся на ноги и вдохнул полной грудью. Боль полностью исчезла. В этот самый момент, когда все вокруг пылало, до него, наконец, дошло. Виной его тяжкого состояния и бесконечной боли, по большей части, был не демон, а он сам. Он сам замедлил свое обращение постоянной злостью и ненавистью к себе. Он настолько сильно корил себя за все совершенные им деяния, что попросту не желал меняться и боялся стать сильнее. Из-за этого он застрял в этом промежуточном состоянии, хотя ему нужно было всего лишь дать волю своим истинным эмоциям!

В нем наконец-то проснулась магия! Однако, воодушевления и радости он от этого не испытывал, потому что был зол, расстроен и вымотан до предела. Лица родителей все еще плыли перед его взором, но постепенно воспоминания начали ускользать, а беспорядочный вихрь мыслей и догадок ослаб, забрав с собой испытанные им злость и гнев.

Однако пламя все не угасало, отчего Сэм ощутил внезапный прилив адреналина Все его мышцы напряглись, дыхание участилось, пока сердце, казалось, выпрыгивало из груди. Когда он понял, что полностью утратил контроль над своей же магией, его взгляд заметался, пытаясь охватить все вокруг.

Окружающие его деревья, трава, земля и даже воздух — все это виднелось сквозь мутную оранжевую пелену. Осознание вины пришло также быстро — взметнулось к небу словно вихрь.

«Какого черта я творю?! — подумал он, — Сейчас все в округе сгорит дотла!»

Сосредоточиться никак не получалось. Казалось, его со всех сторон окружало одно лишь яростное пламя. В панике он начал озираться, судорожно пытаясь найти выход из ситуации. «Как же так?! — лихорадочно думал он, — Столько оплошностей за день слишком даже для меня! Я не хочу умертвить все живое, что в этом лесу еще осталось!»

Огонь все не утихал и распространялся дальше по лесу. Сейчас Сэм не мог сделать ничего больше, чем в панике крутится на месте и вслушиваться в треск горящей древесины, тлеющей хвои и крики испуганных птиц. Когда, казалось, ситуация совсем вышла из под контроля, в его руку вдруг скользнула чья-то ладонь.

— Закрой глаза и глубоко вдохни, — это оказалась Мэй.

Сэм послушался. От ее голоса ему сразу же стало легче: теперь он был не один. Их пальцы переплелись, и он почувствовал, как исходящее от девушки тепло обволакивает его, немного покалывая, словно разряд электричества. Постепенно, начиная с рук и до самой макушки, он ощутил это тепло и полностью расслабился, опустившись на землю.

Сэм открыл глаза и с облегчением заметил, что пламени больше нет. Мэй отпустила его руку. По всей длине ее волос волнами проплывали пламенные искорки. Глаза девушки стали красно-оранжевыми и переливались, словно два лавовых озера.

Сэм осмотрелся по сторонам, уже приготовившись оценивать причиненный лесу ущерб, как вдруг удивился. Все вокруг осталось абсолютно прежним, разве что траву и хвою покрывал тонкий слой пепла. Впрочем, половину уже унесли легкие порывы ветра.

Он сглотнул и посмотрел на свои руки, уверенный, что несколько минут назад они устроили самый настоящий пожар. Однако лес остался прежним, а вот ладони, словно полупрозрачная кожа, окутала оранжевая дымка. Сэм не только видел, но и ощущал какие-то изменения. Находясь рядом с Мэй, он чувствовал жар, волнами исходящий от девушки. Это был настоящий огненный вихрь, пугающий и внушающий тревогу. Так вот она какая, энергия Мэй?

— Это… теперь всегда так будет?

— Только пару минут после использования магии, — она кивнула на его руки, — А чувствовать энергию других магов ты теперь будешь всегда. Первое время это будет мешать, но позже ты поймешь как это полезно в бою.

— Поэтому ты поняла, что я маг огня, когда впервые меня встретила?

— Ну, почти.

— Почти?

Мэй поднялась и отряхнула одежду, вновь оставив его вопрос без ответа.

— Мы слишком задержались, пора уже возвращаться в лагерь, — Мэй смотрела вдаль, где солнце медленно опускалось к линии горизонта, — И так устроили огромный переполох с твоим обращением. Давай, вставай уже!

Сэм осознал, что все еще сидит на сырой земле и немедленно поднялся. Они двинулись в сторону Хранилища. Дождевые тучи успели рассеяться и уступить месту мягкому солнечному свету, который теперь ложился на траву и ветви деревьев, придавая им более теплые оттенки. День подходил к концу, отчего воздух становился прохладнее, а их тени на земле вдвое удлинились.

Только сейчас Сэм заметил, что одежда Мэй сильно загрязнилась и была прорвана в нескольких местах, а кожа на руках усеяна множеством царапин. Сами отметины уже зажили, но оставшиеся напоминанием полоски крови говорили сами за себя. В пышных волосах девушки также застряло несколько хвойных иголок.

— Ты в порядке? — спросил Сэм.

— В полном.

— Это хорошо, — кивнул он, — То есть, нет, но в принципе да… в общем, я хотел спросить справилась ли ты с теми чудовищами?

Сэму захотелось с размаха влепить рукой по лбу. Он нес какую-то чушь, но все это потому, что еще не до конца оправился от потрясения. Он надеялся, что Мэй подумает точно также и не станет считать его полным идиотом, потерявшим дар речи.

— В ближайшее время они никого больше не побеспокоят, — ответила Мэй, не заметив его взвинченности.

В голове Сэма роились миллионы вопросов, но он понимал, что задавать их лучше по очереди и не слишком настаивать на развернутых ответах. Мэй, хоть и часто помогала ему, по-прежнему оставалась непредсказуемой. Она была довольно разговорчива касаемо тренировок и магических сил, но составить у себя в голове портрет ее личности Сэму никак не удавалось. Она умело скрывала свои истинные эмоции и до сих пор оставалась для него загадкой.

— Почему лес сам собой пришел в норму после утроенного мной пожара? — задал вопрос Сэм, обратив взгляд к старому вязу, сухому и трухлявому. Будь все происходящее реальным, от него места живого не осталось бы.

— Мы находимся на территории клана огня, — ответила девушка, — Было бы глупо располагать его в лесу без особой защиты на деревьях и растениях, не думаешь?

— И правда, — Сэм замолчал и задумался. Интересно, сколько раз до него здесь происходили подобные выходки? Судя по всему, маги огня доставляют не мало неприятностей директору Форресту. И вообще, насколько быстро он бежал, раз успел оказаться возле самого лагеря, да еще и на территории клана огня?

Он шел немного позади Мэй, потому что толком не знал дороги из глубины леса, и пользовался возможностью получше рассмотреть девушку. Она привычным жестом поправляла ножны на поясе, из которых теперь торчало сребристое лезвие, немного запачканное кровью, и продолжала смотреть вдаль. Ее глаза перестали гореть оранжево-красным, а волосы снова стали однотонными и легкими волнами ложились на плечи. За непроницаемой маской скрывалась задумчивость и погруженность в свои мысли.

— Если есть еще вопросы, то задавай, — девушка явно заметила его взгляд, отчего Сэм вновь почувствовал себя идиотом. Выходит, не так уж она и погрузилась в себя.

— Ты отличаешься от других магов огня, — все-таки заговорил он после короткой паузы.

Пробравшись через заросли дикой розарии, они оказались перед рекой. Небольшой поток воды пересекал долину пополам, двигался по камням и ухабам между двух ее берегов. Вода в ней была невероятно чистой и прозрачной. Плоские камни на дне реки легонько сталкивались друг с другом, издавая при этом глухие звуки. Течение реки было быстрым, оно уносило с собой звуки их шагов.

— Поверь, у меня тоже бывают срывы, — она пристально на него посмотрела, — Никто не идеален. Но тебе повезло оказаться в таком месте, где все вокруг свои.

В ее голосе проскальзывала горечь и Сэм моментально понял, что ей, как и большинству магов того времени, повезло гораздо меньше. Переходить реку им пришлось напрямик за неимением поблизости моста. Завернув джинсы до колена, он держал в одной руке свои кроссовки, а другой пытался удержать равновесие на камнях, поэтому искренне надеялся что река не станет углубляться по мере их продвижения. Вода в ней была ледяная, но через пару минут Сэм перестал чувствовать холод. Он в замешательстве посмотрел на свои ноги и заметил, что в местах соприкосновения его кожи с водой образовывались струйки пара. Должно быть, еще одно преимущество после обращения.

— Мы не нарвемся здесь на чудовищ? — Сэм вгляделся в подозрительно темные деревья, ожидающие их впереди, и нахмурил брови.

— Нет, — ответила Мэй, — Они появляются только вблизи деревни.

— Все никак не пойму, — он покачал головой, которая после целого дня загадок и происшествий готова была взорваться, — Почему они к ней привязаны и откуда вообще там взялись?

Мэй прикусила губу.

— Точного ответа никто не знает. Они появились в лесу совсем недавно. Вместе с этим лес стал выглядеть еще одичалее и мертвее. Лишь пару недель назад, я узнала, что чудовища гнездятся в том старом доме. Это могло бы быть простым совпадением — то, что они выбрали проклятый дом для гнездовья, но есть одна проблема. Они живут внутри черной дымки, а значит, подпитываются энергией зла и всего живого в этом лесу.

— Подпитываются, это как будто… насылают воспоминания? — предположил Сэм и по его спине прошелся холодок.

— Именно, — сказала Мэй, — Все, что мне удалось выяснить, так это то, что в японской мифологии этих существ называют Некомато. Они слепы, хищны и жестоки, охотятся не ради еды, а чтобы убивать. Также они умеют проникать в человеческие сны и насылать воспоминания об умерших близких, благодаря чему их можно отнести к демонам. А раз уж они демоны, то и появились в меченом пентаграммой доме неспроста. Понять бы еще почему…

— То есть точной причины никто не знает?

— В лагере об этом вообще никому не известно, — ответила Мэй.

— Но… — Сэм нахмурил брови, — Мелисса сказала мне, что в деревню лучше не ходить. Мол, там скрывается нечто темное и опасное.

— Все знают о черной магии в проклятом доме, — ответила Мэй, — Для многих это уже повод остерегаться всей деревни. Узнай в лагере о появлении чудовищ хоть один не тот маг, и может начаться паника или напротив, усиленный интерес к исследованию леса. Форрест не хочет этого, оттого и сказал молчать.

— Но ты все-таки рассказала мне, — сказал Сэм.

— Потому что знала, что ты не станешь болтать, — пожала она плечами, — А если и станешь то что с того? Я не подчиняюсь Форресту, просто на этот раз его просьба никому не говорить имела смысл. Но если я посчитаю нужным рассказать кому-нибудь, я расскажу, как это и было в случае с тобой.

— Так почему, по твоему, мне нужно об этом знать?

Мэй посмотрела на него с толикой сочувствия.

— А ты так еще и не понял, из каких побуждений демон сдерживал твое обращение? — видя непонимание на его лице, она вскинула вверх брови и пояснила, — Мага, в отличие от человека, достать не так-то просто. Демон торопился и хотел вволю над тобой поиздеваться потому, что после обращения он не сможет до тебя добраться.

— Но зачем же тогда он заставил меня прийти в деревню и войти в проклятый дом, если не из желания скормить другим демонам? Лучше бы просто убил меня и исполнил свою цель самостоятельно.

Мэй посмотрела на него, будто в уме пыталась определить: действительно ли он настолько глуп или только притворяется?

— Ты слишком много не понимаешь, и меня уже начинает раздражать твоя наивность, — сказала она, — Истинные цели твоего демона заходят гораздо дальше, чем ты можешь себе представить. Ему вовсе не нужно было мучать тебя, пока ты остаешься человеком и убивать тебя он совсем не собирался. Лишь хотел, чтобы ты так думал.

— Но зачем? — Сэм нахмурил брови.

— Просто он понимает, что без его помощи ты далеко не скоро узнал бы о черной магии, а о Некомато тебе вообще могли никогда не рассказать, вот он и ускорил процесс, заставив тебя самого сунуть нос во все это великолепие.

— Но для чего ему это нужно?

Мэй пожала плечами, еще больше усилив его негодование.

— Откуда мне знать? Единственное, что здесь очевидно, так это то, что ты здесь оказался не случайно.

Сэм нервно сглотнул.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знаешь.

Его внутренности вновь облились льдом, и Сэм настороженно замер. А ведь, действительно, как так получилось, что он, не зная своего происхождения, попал в это место? Директор Свон постарался? Не может быть. Он ни за что в жизни не сделал бы Сэму такой подарок судьбы: оттого лишь, что всем сердцем ненавидел проблемного подростка, у которого так и руки чесались ввязаться в какую-нибудь авантюру. Но если не директор, то… кто? Кто устроил его приезд в лагерь, и с какой целью он это сделал?

— Ну, это и правда выглядит странно, — признался Сэм, — Но мне неизвестно откуда вообще директор моей школы узнал об этом лагере и с чего собрался меня сюда отправить. Раньше он никогда так не делал. Сам я о своих способностях даже не догадывался, так что понятия не имею, как все именно так сложилось.

Мэй вдруг кивнула собственным мыслям и поинтересовалась:

— Что сказал вожатый, к которому тебя направили?

— Дэвид принял меня за проблемного наследника, — произнес Сэм и развил мысль, — Он даже не заметил подвоха в том, что я был совершенно дезориентирован в магии и частенько выпадал с разговоров окружающих. Словно, о моем переводе на каникулы договаривался вовсе не директор Свон, а некто извне…

— Кому-то однозначно нужно было твое присутствие в лагере именно в это время, — мрачно сказала Мэй, — Поэтому мне пришлось рассказать тебе — чтобы ты не погиб во время обращения. И именно этого добивался твой демон — она обратила на него холодный взгляд, — Поздравляю, похоже тобой заинтересовалась влиятельная контора.

Глава 8.

Назад дороги нет

Весь путь до лагеря они провели в молчании. На дорогу им пришлось потратить гораздо больше времени, ведь заброшенную деревню, вместе с прилежащим к ней темным лесом пришлось обойти стороной. Долгие минуты ходьбы постепенно складывались в часы, с каждым из которых небо становилось все темнее, а их тени на сырой земле удлинялись. Ночь еще не наступила, однако высоко вверху мелькал тускло светящийся полумесяц.

В лагере они тут же столкнулись с директором Форрестом. Сэм нервно переминался с ноги на ногу и уже готовился произнести заранее отрепетированную речь с объяснением, но этого и не требовалось. Директор Форрест лишь окинул их внимательным взглядом, затем медленно кивнул и задал вопрос:

— Как прошло твое обращение?

Благоразумно опустив девяносто процентов правды, Сэм ответил:

— Думаю, вполне нормально.

Директор кивнул, но то, что он действительно поверил Сэму, было крайне сомнительно.

— Как много ты успела ему рассказать? — он обратил взгляд на Мэй.

Эта фраза была произнесена им без особенного укора, но Сэм все равно почувствовал себя виноватым в раскрытии этого секрета.

— Столько, сколько оказалось необходимо, — извернулась Мэй.

Директор задумчиво покусал губы:

— Спасибо, что разделила с ним эти непростые минуты, — обратился он к ней, — Сейчас нам с Сэмом надо бы кое-что обсудить.

— Давно пора бы, — ухмыльнулась Мэй и удалилась в направлении Хранилища.

Сэм задумчиво посмотрел ей в след. Почему же девушка помогает ему? Сегодняшним днем она дважды спасла ему жизнь и помогла с обращением. Судя по всему, обычно она не геройствует, но с Сэмом почему-то рискует жизнью по несколько раз на дню. Каждый раз подобные мысли приводили Сэма в замешательство.

— В прошлую нашу встречу, я обещал рассказать о твоих родителях, — директор Форрест вывел его из задумчивости, — Как бы сильно мне ни хотелось отложить этот разговор, но, увы! В клане огня ты не останешься в неведении, а я считаю, что лучше тебе узнать об этом от меня лично.

Директор решил проводить его в новое место жительства и обсудить все по пути. Они шли медленно, почти прогулочным шагом, отчего Сэм занервничал еще сильнее. Он беспокойно осматривался по сторонам, когда заметил, что на него обращен выжидающий взгляд директора. Похоже, он ждал от юноши согласия или же готовности выслушать его.

Сэм кивнул и прочистил горло:

— В прошлый раз вы упомянули о некоем «зачинщике беды»? Он как-то связан с их смертью?

Директор кивнул и поиграл желваками. Данная тема разговора явно причиняла ему неудобства. Сэм вспомнил, что Мэй сказала ему: «Не сердись на Форреста» и «…твои родители занимали для него особенное место в жизни». Он примерно понимал, что это значит, но сейчас все равно ничего не мог поделать. Как бы ни хотелось бередить старые раны директора Форреста, юноша приходится им сыном, и должен знать правду хотя бы об их смерти.

— Он связан с этим напрямую, — наконец, продолжил директор, — Когда я говорил о зачинщике беды, я имел ввиду одного весьма влиятельного черного мага. Его звали Юлием Даммартеном.

Сэм покопался в старых воспоминаниях, но это имя не о чем ему не говорило. Он был уверен, что прежде его не слышал.

— И кто же он такой?

— Юлий когда-то был одним из самых приближенных моих товарищей, — директор скрипнул зубами, — Я доверял ему — мы все доверяли. Но он это доверие предал, связавшись с черной магией. Я лично застал его за этим и выдал ордер на арест и, как следствие, выгон из магической ассоциации. Его должны были отправить в тюрьму, но он позорно бежал. Если бы не твои родители, мы все были бы сейчас мертвы. В те времена они остановились в Денвере, штат Колорадо и успели его там перехватить.

Сэм сглотнул.

— Что случилось потом?

— Юлий обрел достаточно силы, чтобы стать практически не убиваемым, — покачал головой директор, — Я говорил им, говорил, что их совместной силы едва хватит на один удар по его репутации, но они меня не послушали! Чтобы победить Юлия, им потребовалось высвободить всю свою силу, и они буквально сожгли себя дотла. На месте преступления были обнаружены только прах, пепел и следы боя.

— Откуда вы знаете, что этот прах принадлежит им?

На долю секунды, пускай короткой, но казавшейся длинной, секунды, в его сердце вспыхнула надежда. Он понимал, что маги, у которых за плечами сотни лет жизни не глупее него и наверняка у них есть все основания, чтобы делать такие выводы, но сердцу не прикажешь. Исходя из этого простого аргумента, в его голове мелькнула резкая, как вспышка и одновременно кроткая мысль: А вдруг они… живы?

— Мне жаль тебя расстраивать, но они мертвы. Остаточная энергия от праха указывает на Саманту и Паркера Бейкеров. Ошибки быть не может, — директор покачал головой и сжал кулаки, — Если бы я только мог каким-то чудом оказаться там! Я бы все сделал, чтобы их спасти, клянусь собственной жизнью…

— Не нужно, — едва проговорил Сэм, — Я понимаю, что вы здесь не причем, вы и так сделали для них все, что могли.

Плечи Сэма поникли. На глаза вдруг навернулись слезы. Он снова вспомнил тот день, когда узнал об их смерти впервые. Он снова вспомнил дядю и тетю, вспомнил их грустный вид и вялые попытки начать разговор на следующий день. Все подобные попытки сблизиться с ним после их смерти… диктовались ли они искренностью или одним лишь чувством вины за ложь? За эту ни капли несправедливую, вселенскую ложь? Возможно, они чувствовали себя перед ним виноватыми и просто пытались эту самую вину загладить…?

— Мальчик мой…

Директор положил руку ему на плечо, и Сэм заметил, как сильно она трясется. Лишь спустя несколько секунд, он понял, что это дрожит всем телом он сам, а не рука директора. Юноша сжал кулаки в безуспешной попытке успокоиться.

— Я хочу знать только одно, — он оттолкнул руку директора и повторил, — Только одно.

— Что же ты хочешь знать? — учтиво спросил директор Форрест.

Сэму потребовалось сделать над собой усилие, чтобы произнести это вслух. Его голос стал похож на шепот.

— Имела ли их смерть какой-то смысл?

Директор Форрест задержал на нем внимательный взгляд и сцепил руки в замок.

— Хочешь знать, не погибли ли они напрасно? — задал он встречный вопрос.

Сэм кивнул.

— Да, мальчик мой, они погибли не напрасно.

— Тогда беспокоиться не о чем.

В ушах начинало звенеть. Мышцы шеи напряглись, словно были не в силах удержать на себе вес его измученной головы.

— Ты уверен, что не хочешь об этом погово…?

— Нет, — перебил Сэм, — Не хочу. Лучше расскажите мне побольше о черной магии и о том, что я могу сделать, чтобы ее искоренить.

Его тело по-прежнему дрожало, не желая слушаться, а в ушах все еще звенело, но он четко различил одно: свою ненависть к черной магии. Она погубила его семью, а значит, он должен с ней бороться. Именно она причина всех его бед!

— Не думал я, что тебе придется узнать так рано, но сделанного не воротишь. События начали идти не своим ходом — покачал головой директор — Мы не должны плясать под чужую дудку, но боюсь, выбора нет. Полагаю, теперь ты не сможешь усидеть на месте?

Сэм кивнул и сжал кулаки, находясь преисполненным решимостью.

— Конечно, не смогу.

— И не нужно, — кивнул директор, — Есть альтернатива. Думаю, ты сможешь войти в наш спецотряд.

— Что за спецотряд?

— Специальный отряд по борьбе с черной магией, — пояснил директор, — Периодически человечество нуждается в нашей защите. Некоторые ребята из лагеря в курсе событий, они эту самую защиту и осуществляют. Тебе все объяснят позже. Но, — он многозначительно посмотрел на Сэма, вероятно, заметив, как загорелись его глаза, — Я дам разрешение на твое участие только после того, как научишься контролировать свою магию.

— Это обязательно?

— Иначе ты можешь пострадать.

— Хорошо, и… — он собрался с мыслями, — Как долго это займет?

— Все зависит от тебя. Чем быстрее научишься, тем скорее сможешь вступить на путь борьбы. Тебе же хочется этого?

— Вы не представляете насколько!

Директор Форрест удовлетворенно кивнул и выдавил подобие одобрительной улыбки. Еще пару минут они прошли по тропинке в молчании, затем он произнес:

— Мы почти пришли.

Сэм раздвинул еловые ветки и перед ним предстал клан огня во всем своем великолепии. Как и было замечено сверху, он простирался вдаль чередой висящих на деревьях домиков и связанных с ними деревянных лестниц и переходов, также висевших в воздухе и крепящихся к величавым соснам. Все это было построено из темно-коричневого дерева и располагалось на высоте нескольких ярдов от земли.

— Я сообщил о твоем скором прибытии и велел подготовить для тебя домик, — известил директор, и Сэм только понял, что сильно от него отстал, — Ты идешь?

Кивнув, Сэм двинулся следом.

— И есть еще кое-что, — директор улыбнулся, — Первое, будь готов к шалостям, ведь практически все обитатели клана огня в прошлом хулиганы. Второе, не пугайся, если начнешь видеть странные сны. Магам часто снятся предвестия и предупреждения или же воспоминания из прошлого.

Сэм едва не застонал от досады.

— Я так устал от этих ваших снов. Хоть ночку бы провести спокойно…

— За бессмертие приходится расплачиваться, — пожал плечами директор, — Порой наш мозг не справляется с перегрузкой и открывает наши старые воспоминания, опасаясь, что хозяин их забыл. Порой сны кем-то насланы или же тебя просто интересует вопрос, ответ на который может явиться во снах. Такова магическая физиология.

Сэм по-прежнему считал, что это нечестно по отношению ко всем, но решил промолчать, ведь заметил впереди какое-то мельтешение.

— И еще кое-что, — обратился к нему директор — Зайди завтра ко мне в кабинет.

Юноша кивнул и они продолжили путь. У самого начала клана огня, перед изобилием лестничных переплетений, их уже ожидал невысокий паренек. Он стоял, привалившись спиной к деревянному заборчику и сложив руки на груди. Стоило им с директором подойти, как он выпрямился.

— Эйден Риггз, — представился парень.

— Сэм Бейкер, — ответил Сэм и пожал протянутую руку.

— Будем знакомы.

Хищная улыбка парня ему не понравилась. У Эйдена были взлохмаченные светлые волосы и карие глаза. На вид он был мирным, но что-то в его лице наводило на тревожные мысли. Далеко посаженные глаза и вздернутый нос с хитрой улыбкой так и норовили предупредить, что их хозяин готов без промедления втянуть вас в какую-нибудь авантюру.

Между тем директор внимательно посмотрел на паренька секунду другую и нахмурил густые брови.

— Что ты опять натворил?

В порыве чувств Эйден хлопнул рукой себе по груди и принял страдальческое выражение лица.

— Как вы можете так плохо обо мне думать? — театрально вздохнул он, — Совершенно ничего!

Директор вздохнул и махнул рукой так, будто бы пытался отмахнуться от надоедливой мухи.

— Я попросил Эйдена подготовить тебе домик и показать все в клане огня, — пояснил директор, — Он проводит тебя до места ночлега. Так ведь?

После многозначительного взгляда директора, Эйден кивнул и снова хищно улыбнулся.

— Разумеется.

Что-то подсказывало Сэму, что они оба имеют в виду отнюдь не то, что говорят.

— Вынужден откланяться, — попрощался директор и удалился, напоследок сжав плечо Сэма и еще раз предупреждающе посмотрев на паренька.

Стоило директору удалиться, как Эйден выдохнул и обратил взгляд на Сэма.

— Ну наконец-то! — сказал он и потер друг о друга ладони, — Пора устроить вечеринку!

После предупреждения директора эту идею Сэм воспринял достаточно спокойно, поэтому просто кивнул. Вдвоем они поднялись по ступеням, и пошли по деревянному парапету, минуя уютные деревянные домики с выключенным внутри светом. Где сейчас их жители — мирно посапывают в постелях или собираются встречать Сэма — этого он не знал и желанием узнать отнюдь не горел. Он просто шел за Эйденом и старался не запутаться во множестве дорожных перепутий.

В итоге они добрались до некоего подобия сцены или арены для выступлений. Вниз уходила деревянная конструкция, оборудованная ступенями-лавочками и большим деревянным столом по центру. Света не было, но стоило Эйдену зажечь пламенный шарик и опустить его в специальный факел, как из мрака появился десяток заинтересованных лиц.

Они ничего не говорили, только стали молча надвигаться на него, отчего Сэм едва не попятился назад, но затем остановились и улыбнулись.

— Да ладно, давайте его к нам! — закричал кто-то из толпы.

Еще незнакомые ему маги вдруг стали улюлюкать и кричать поздравления, связанные с обращением. Многие из них хлопали его по плечам. В итоге Сэма провели вниз и усадили перед столом, зажегши в центре очаг.

Теперь все они расселись вокруг костра, торжественно встречая юношу. На столе расставили банки с колой и всякими угощениями, но есть юноше не хотелось, поэтому он сразу отхватил себе напиток, и сел было с краю, но новообретенные товарищи бесцеремонно выкинули его в середину. Напротив воссел мускулистый парень с копной черных волос, слева от него — рыжий парнишка, а справа — молодой человек высокого роста с волосами по плечи. Последний хотел было поджечь от огня палку, и едва не прожег деревянный стол. Эйден возмутился и тут же отвесил ему подзатыльник.

— Я тут вроде как староста, — пояснил он, заняв свободное место рядом с Сэмом, — И возглавляю весь этот бродячий цирк, состоящий из множества судимых идиотов, да и в целом полных придурков. Вообще все зовут меня Ваше Величество, но тебе можно просто командор Риггз.

Сэм едва не воспринял его слова всерьез, но Эйден усмехнулся и хлопнул его по плечу.

— Да шучу я, расслабься! — сказал он, — Если планируешь задержаться здесь надолго, тебе следует привыкнуть к моему специфичному юмору.

— Да тут от юмора одно слово, — подметил крепкий парень, сидящий напротив Сэма.

— Заткнись, Брекен, — тут же среагировал Эйден, — Так о чем я? Ах да, цирк уродов! Ну так вот, хочу сразу предупредить: будешь приносить проблемы, старайся делать это хотя бы тихо, окей? У меня нет желания постоянно получать нагоняя от Мелиссы или директора.

Сделав последний глоток из банки кока-колы, Сэм кивнул и поставил пустую емкость обратно на стол.

— В таком случае, пора начинать приветствие!

— Приветствие? — без особого энтузиазма переспросил Сэм.

— Тебе понравится, — пообещал Эйден, несмотря на то, что Сэм был уверен в обратном.

Вдруг все одновременно подняли банки с кока-колой так, будто это был высший сорт элитного виски и Эйден четко и ясно провозгласил:

— Мы рады приветствовать Сэма в нашей скромной хулиганской общине! Обещаем духам любить и жаловать его до скончания веков!

— До скончания веков! — в унисон повторили остальные. При этом радужка их глаз приобрела огненно-красный оттенок.

А потом они сделали то, чего Сэм совсем никак не ожидал. Все вместе они взялись за руки, создавая вокруг юноши большой круг, и зажгли огонь. Пламя вновь окружило Сэма со всех сторон, но в этот раз он не запаниковал, а завороженно рассматривал языки пламени, охватывающие все больше пространства. Странным образом, деревянный стол и полы они обходили стороной, словно те покрывались слоем невидимой огнеупорной ткани.

Именно в тот момент, сидя с ними за одним полыхающим столом, Сэм понял, что отлично приживется среди этой горстки малолетних хулиганов, коим является и он сам. Хоть друг другу они с виду относились не так тепло, зато преданно. Дружеские подначки всегда были для Сэма естественны и являлись лучшим показателем многолетней дружбы. Этим ребята из клана огня и отличались от многих близких друзей, с которыми когда-то приходилось общаться Сэму.

Ближе к середине вечеринки юноша начал искать глазами Мэй, но ее нигде не было видно. Он волновался за девушку, ведь не знал, даже вернулась ли она в свой домик после встречи с директором.

— Мэй сегодня придет? — задал Сэм вопрос.

Эйден отрицательно покачал головой.

— Она вообще редко посещает общие мероприятия, — пояснил он, отвлекшись от разговора и общего галдежа.

— Понятно, — он надеялся, что она не встряла в какую-нибудь неприятность по дороге, — Не знаете, где она сейчас?

— Поди ее разбери! — фыркнул Брекен, сделав большой глоток из своей банки, — Она часто пропадает, да и в целом бродит где вздумается.

— А так разве можно? — уточнил Сэм.

— Вообще-то нет, но ей разрешения вроде как не требуется, — пожал плечами Эйден, — Она по слухам, самая старшая, так чего его бояться директора, верно? Кажется, у них с ним даже есть особый договор или вроде того. А ты хотел ей что-то передать?

— Нет, только спросить кое-чем, — ответил Сэм, а про себя отметил: «…по слухам…». Выходит, директор выдал ему секрет, — Не важно.

Эйден с сомнением на него посмотрел, но все же кивнул и снова хитро улыбнулся, обратившись к Брекену. Парни начали подначивать друг друга, и Сэм посчитал это удачным моментом, чтобы удалиться в свой новый домик.

Дороги он не знал, зато ему был известен номер — пять. Эйден сообщил, что это также будет его личным числом на униформе, когда тот начнет отправляться на задания. Как оказалось, почти все из присутствовавших на этой вечеринке знали о черной магии и тоже состояли в спецотряде. Сэм обрадовался, что научившись использовать магию и попав в спецотряд, ему не придется видеть множество незнакомых лиц. Теперь, среди них как минимум, будет несколько друзей.

Найдя свой домик, Сэм остановился и осмотрел строение. Это был уютный домик из лакированного дерева, оборудованный всем необходимым для жизни. Снаружи к нему прилегала также небольшая площадка с перилами, с краю которой как по обычаю расположился очаг в большой чугунной вазе. На двери самого домика золотистой краской значился номер «Пять». На улицу строения выходили большие окна.

Внутри все было оборудовано именно так, как и представлял Сэм. Небольшая уютная кровать, несколько шкафов для одежды, на кухне множество полок и плита для готовки, в ванной душ и туалет со всеми предметами личной гигиены. Сантехника вообще была хитро устроена: гибкие трубы уходили вниз и дальше под землю, обеспечивая безопасный выброс отходов. Снизу эти трубы маскировались под стволы деревьев, так что снаружи они были незаметны.

Полностью осмотревшись, Сэм принял душ и приготовился ко сну, но уснуть у него так и не получилось. Мучимый мыслями о родителях и о несправедливости их смерти, он мог только лежать в постели и глазеть на сведенный треугольником потолок. Когда это занятие ему надоело, юноша вышел в ночь, освещенную луной, и решил прогуляться.

Погода стояла прохладная, но он заранее надел поверх футболки толстовку, поэтому на холод не жаловался. Судя по стоящей в клане тишине, все давно разбрелись по своим домикам и легли спать. Проходя мимо разных домиков, Сэм старался не шуметь, дабы не разбудить их обитателей. Он вообще очень уважал директора за возможность каждому иметь свой домик с личными границами.

На улице стояла ночная темень, и должно было быть тихо, но тишину нарушали звуки животных и треск множества горящих очагов у каждого домика. Забредши в сравнительно тихий угол почти у самого конца клана огня, Сэм обнаружил возле лестницы, ведущей на нижний ярус домиков закуток, также оборудованный деревянными перилами, и направился туда.

Он размышлял о своем, из-за чего не сразу заметил Мэй. Она стояла в этом самом закутке, облокотившись руками о перила, и задумчиво смотрела куда-то вдаль. Эффекта внезапности добиться не получилось, ведь по дороге юноша даже не пытался вести себя тише. Мэй не смотрела в его сторону, но он не сомневался, что уже был ею замечен.

— Я искал тебя на вечеринке, — сказал Сэм, подойдя к парапету.

Девушка продолжала смотреть вдаль из под полуопущенных ресниц.

— Я была у себя, — наконец ответила она.

— Твой домик здесь?

— Да, — она указала себе за спину, и Сэм машинально обернулся, — Девятый.

Сзади расположился с виду такой же домик как у Сэма, только с выведенной золотом цифрой «Девять» над входом. Он так удачно расположился, что очаг и площадка оказались с другой стороны, а домик был последним с этого конца клана, отчего создался темный закуток, куда не проникали полоски света от огня.

Пару секунд они провели, наслаждаясь тишиной.

— Что сказал тебе директор? — спросила Мэй наконец, — По поводу спецотряда.

— Как ты поняла, что речь шла об этом?

Она ухмыльнулась уголком рта.

— Иногда Форрест даже слишком предсказуем.

Сэм посчитал, что на ее вопрос лучше дать ответ и рассказал, что ему нужно научиться контролировать магию, прежде чем вступать в спецотряд. Этот маленький нюанс мешал ему вступить на тропу войны с черной магией, которой он сейчас так отчаянно желал.

— Я могу помочь тебе.

Сэм не ожидал от нее такого предложения, но удивлен не был.

— Прямо сейчас?

Она развернулась и, наконец, посмотрела на него.

— Ты хочешь вступить в спецотряд или нет?

— Да, — голос Сэма не дрогнул.

— Тогда хватайся за эту возможность.

Она протянула ему руку и Сэм за нее взялся. Их пальцы переплелись, и юноша закрыл глаза. Усилием воли — его собственной или Мэй он так и не понял — над переплетением их ладоней загорелся огонек. Открыв глаза, он увидел, что Мэй уже не выглядит как прежде. Волосы девушки стали блестеть красноватым сиянием, а радужка глаз изменила свой цвет, став оранжево-красной и словно погружающей в мерцающее лавовое озеро.

— Попробуй управлять им, — она кивнула на огонек, — Мысленно направь его в разные стороны. Пока наши силы вместе, он не выйдет из под контроля.

— Я попробую, — ответил Сэм, переведя взгляд на язычок пламени.

Он собрал остатки всей своей силы воли и мысленно приказал огоньку двигаться в свою сторону. Моментальное усилие дало быстрый результат. Огонек стал разрастаться, превращаясь в пламенную линию и подниматься вверх по предплечью. Потом Сэм сделал тоже самое, и огонь плавно поднялся по изящной руке Мэй, начиная от кисти и заканчивая плечом. Его сердце забилось чаще, когда он понял, что действительно способен это сделать. Однако снова уменьшить пламя до размера огонька оказалось труднее. У него никак не получалось.

— Огонь легко слушается, когда даешь ему волю, но для усмирения нужно прикладывать больше усилий, — тихо и ровно пояснила Мэй, — Не паникуй.

Чтобы снова уменьшить огонек ему потребовалось куда больше времени, чем хотелось бы. Мэй не позволяла огненной линии разрастись, но погасить ее не пыталась, давая ему возможность действовать самому. Крепко держась за тыльную часть ее ладони, он старался взять верх над эмоциями. Когда Сэм хорошо сконцентрировался и усилием воли приказал огню уменьшиться, тот стал сжиматься прямо на их глазах, после чего исчез совсем.

Это была его победа. Способность контролировать и управлять огнем казалась Сэму не достижимой до последней минуты, и теперь захватывала дух. Да, он был расстроен и потерян, еще не до конца отошел от известия о родителях — но теперь все это было неважно. Главное, он понял, что остались в этом мире еще такие моменты, которые способны дать ему понять: не все так безнадежно.

Ему осталась только несколько раз потренироваться на практике и перед ним откроются ранее недоступные возможности. Теперь директор Форрест допустит его к заданиям и он наконец то сможет пойти по стопам своих родителей, возможно, даже преумножит их заслуги… Это ли не счастье?

Стоящая перед ним Мэй ухмыльнулась, будто ее позабавили пришедшие в голову мысли. Сэм замер, когда их взгляды пересеклись. Он уже и забыл, что она стоит перед ним и держит его за руку. На несколько секунд воцарилась полнейшая тишина. Эти самые секунды, когда он смотрел в ее непроницаемые и абсолютно непредсказуемые глаза, переливающиеся всеми оттенками красного, казались ему бесконечными. Только сейчас он заметил на ее руке вычурный серебряный браслетик со знаком огня посередине. Вьющиеся легкой волной пряди ниспадали на спину и плавно покачивались на ветру.

Какое-то странное чувство вновь охватило Сэма. Странным образом, оно посещало его только в присутствии рядом Мэй. Была в ней какая-то поразительная кошачья грация. По своему виду и поведению девушка походила на пантеру — такая же легкая, изящная и гибкая, но в то же время опасный хищник, готовый в любую секунду наброситься на врага.

Когда пантеры охотятся, по ним невозможно понять в какой момент они начнут стремительно кидаться на добычу, а в какой мирно посапывать на толстых ветвях акаций. Мэй была для него именно такой.

Находясь рядом с ней, он чувствовал острую необходимость думать головой, прежде чем что-то сказать или сделать. Нередко ее проницательность (а она была крайне проницательна) вводила его в ступор. Она часто оказывалась рядом в нужный момент и зачастую знала, что он чувствует или даже думает, но близко к себе и к своим настоящим эмоциям не подпускала никого, отчего Сэм находился в замешательстве.

Они опустили руки и Сэм отстранился, чувствуя себя неловко за собственные мысли. Он откашлялся и перевел взгляд на лес под ними. Стояла поздняя ночь, но рассвет еще не занимался. Единственным источником света там, где они стояли была луна, освещающая лагерь далеко сверху. Сквозь лесные просветы, можно было разглядеть спящих на деревьях птиц или не дремлющих сов.

— Спасибо, — произнес Сэм, — Что научила меня…

Девушка покачала головой, и он смолк, вопросительно на нее посмотрев.

— Ты еще не научился. Это только азы и повторить их без моей помощи ты еще долго не сможешь.

В горле Сэма начинало горчить.

— Тогда что я должен теперь делать?

Она сжала его плечо, собираясь, кажется, возвращаться назад в свой домик.

— Повторять, пока не получится, — сказала она, — И только тогда Форрест допустит тебя к заданию. Лучше тебе поторопиться.

С этими словами она похлопала его по плечу и прошла назад к своему домику, оставив его наедине со своими мыслями. В размышлениях Сэм простоял в закутке, как ему казалось, не так долго. Несмотря на это за горами уже начал заниматься рассвет, поэтому юноша вернулся в домик и еще долго не мог заснуть, а как получилось — провалился в сон.

На этот раз ему приснилось вовсе не то, что он хотел бы увидеть, но теперь Сэм явно ощущал частичку себя в этом сне, прекрасно понимая, что его тело и мозг принадлежит только ему. Демон полностью покинул его разум, что не могло не радовать юношу.

Сон перенес его в далекое Средневековье, в поместье Херефордов. Дата и место значились в объявлении на фонарном столбе, которое было написано настолько старым языком, что Сэму едва удалось прочесть надпись, извещающую владельцев поместья об окончании сражения.

Сначала Сэм оказался снаружи, сверху на него воззрился глазницами окон самый настоящий дворец. Сделанное из каменной кладки здание имело множество крыльев и звеньев внутри, в одно из которых Сэма перенесло впоследствии. На территории поместья юноша также успел заметить прекрасный пруд, равнинные поля и стойла для лошадей рядом с деревянными повозками.

Внутри дворца коридоры были также каменными, но дорого обставленными. Они заполнялись большим количеством красного ковролина и периодически пробегающей по своим делам прислугой. Несмотря на спокойную обстановку снаружи, внутри царила суета. В воздухе стояла тревога.

Сэма перенесло в одну из комнат, судя по всему, это были графские покои. Он понял это потому, что в них присутствовала огромная двуярусная кровать с перилами и перьевыми подушками, со множеством тканевых настилов. Полы были укрыты дорогим красным ковром, а занавески на окнах представляли искусно вышитые своеобразными узорами портьеры.

В комнате находилось трое. Высокий мужчина был дорого одет и держался особняком, что выдавало в нем хозяина всего поместья. Рядом с ним был не намного проще одетый, но без всяких отличительных знаков мужчина чуть младше возрастом. А вот третьим человеком в комнате была девушка с темно-русыми волосами, ниспадающими волной по спине. На ней было надето легкое платье и туфли на каблуке.

Все трое говорили не громко, но мужчины явно были взволнованы, в то время как девушка о чем-то просила старшего.

— Сейчас неподходящее время, — отрезал хозяин поместья, — Это даже не обсуждается!

— Уверяю вас, — бархатным голосом продолжила девушка, — Вы всегда оказываетесь правы, но ваше решение сейчас неразумно. Я понимаю, вы не желаете оставлять графство, но иного выхода из ситуации я не разумею…

— Мейзикин! — повысил голос второй мужчина, — Как смеешь ты перечить решению отца?

Сэм с ужасом осознал, что все это время девушкой перед ним была Мэй. Он даже не смог различить нотки ее голоса, когда она говорила с графом. Сейчас король поднял руку и остановил нарекания мужчины помладше.

— Тише, Феликс! — властно приказал он, — Я же просил тебя не открывать своего рта до моего окончательного вердикта.

— Прошу прощения, отец!

Мужчина поклонился ему в пояс и обратил на Мэй полный злобы взгляд.

— Я… вынужден отказать тебе, — произнес граф.

— Прошу вас, сэр, одумайтесь! — выпалила Мэй.

— Как ты вообще себе это представляешь? Я не могу оставить графство в такой сложный момент, твое отсутствие ничего не решит и никак не поможет делу…

— Это решит многое, — осмелилась перебить она, — Для меня, для вас и для ваших сыновей. Я никогда не просила вас о чем-то, оттого и беру наглость попросить единожды сейчас.

Несколько секунд граф молчал, явно раздумывая над вопросом, после чего почесал подбородок и задал вопрос:

— Как надолго ты хочешь моего отстранения?

— Отец! — вспылил Феликс, — Неужели ты подумываешь согласиться? Да это же просто вздор!

— Если не можешь держать себя в руках, немедленно покинь мои покои, сын!

Мужчина сконфуженно замолчал и злобно уставился в пол. Уход из покоев явно не входил в его планы.

— Повторю свой вопрос: как надолго ты хочешь моего отстранения?

— Всего на один день, — сказала Мэй, — О большем я не прошу. Этого времени вполне хватит, чтобы я собрала вещи и покинула поместье. Он не найдет меня, если будет думать, что я с вами и не тронет никого во дворце. После битвы на Келлистауне всеобщее внимание приковано к сэру Роджеру де Мортимеру, поэтому народ ничего не заметит.

Сэм плохо понимал, о чем идет речь, но из курса всемирной истории догадался, что события происходят во времена столетней битвы с французами. Большего он знать не мог, ведь мистер Блэквуд, их учитель истории, в основном любил рассказывать о Штатах. Однако было ясно, что Мэй кто-то преследовал, из-за чего она решила покинуть поместье, и ей для этого нужно было отвести подозрение в другую сторону.

Все напряженно замерли, ожидая решения графа. Ничего не сказав Феликсу и Мэй, он лишь подозвал к себе слугу со свитком и наказал писать под диктовку.

— «Указ, датируемый 1398 годом, изданный именем седьмого графа поместья Херефордшир, гласит: За неимением корма для скота и продуктов на сельскохозяйственные нужды, граф вынужден будет отлучиться в ближайший город для заключения нового торгового договора с купцами на день». Отнеси и объяви на сенатской площади!

Слуга занервничал, но записал все, как было сказано, и удалился, поклонившись в пояс. Мэй облегченно выдохнула и поклонилась графу:

— Спасибо за предоставленное мне доверие, — сказала она, — Обещаю, что не подведу вас.

Все еще смотрящий в пол Феликс покраснел от злости.

— Запомни этот день, отец, — сквозь зубы проговорил он, — День, когда тебя погубит жалкая девчонка с седьмого колена!

Выкрикнув последнюю фразу, он пулей выбежал из покоев, оставив графа и Мэй наедине.

— Надеюсь, тебе удастся скрыться от него хотя бы на время, — вздохнул граф, — Феликс не знает о нашей с твоей матерью договоренности, поэтому такая реакция от него вполне ожидаема. Думаю, он не станет мне мешать.

— Вы очень щедры, — произнесла Мэй, совершив непонятный Сэму элегантный пируэт. Должно быть, в знак прощания, — Возможно, даже слишком.

На этом сон оборвался и Сэм проснулся. Он еще долго лежал в кровати, пытаясь обдумать увиденное, но к общему решению так и пришел. Тогда он поднялся и отправился на разговор к директору Форресту.

Мужчина уже ожидал его в кабинете и приветственно улыбнулся, стоило Сэму войти.

— С тобой кое-кто хотел бы поговорить, — сказал он.

Сначала Сэм не понял, что директор имеет в виду, но когда он кивнул на старенький проводной телефон с лежащей на столе трубкой, юноша воспрянул духом и мгновенно приободрился.

— Неужели…?

— Да, — кивнул директор, — Твои дядя и тетя.

Сэм понесся к телефону так, что споткнулся и едва не упал. До этого момента он и не подозревал насколько соскучился по ним. Он даже забыл, что последняя их встреча закончилась ссорой.

— Алло! — воскликнул Сэм и услышал отклик на противоположной стороне, — Дядя Майк, это правда ты?

Они не виделись всего неделю, но за это время произошло столько всего, что юноша успел потерять счет дням и часам. Краем глаза, он заметил, что директор тепло улыбнулся и вышел из кабинета, позволив Сэму поговорить с ними одному.

— Сэмми! — откликнулся дядя, — Как у тебя дела?

На заднем плане слышался также и голос тети, крайне счастливый и радостный.

— Ну, — Сэм даже не знал как ответить на этот вопрос, — В последнее время много что случилось и я честно говоря немного во всем этом путаюсь. Директор Форрест ведь рассказал вам обо всем?

— Он то рассказал, — вздохнул дядя, — Но мы и сами знали с самого начала. За то что мы столько времени молчали я прошу у тебя прощения, но иного выхода не было. Это знание все равно ничего не дало бы тебе, так стало бы только хуже.

Сэм был с ним не совсем согласен, но спорить не стал. Да, ему повезло оказаться в лагере, где для обращения был повод, место и знающие маги. Но что если он просто не попал бы в этот лагерь и остался в пансионе? Много людей могло пострадать, мог пострадать и он сам. Однако злится на дядю он просто не мог, ведь взять на себя заботу над подрастающим магом огня дело отнюдь не простое.

— Я не злюсь на тебя за это.

— Хорошо, — облегченно проговорил дядя, — Как тебе в лагере?

— Все в порядке, — сказал Сэм, накручивая провод на палец, — Здесь очень здорово и много понимающих меня ребят. Но также немного рискованно и интересно. Даже не знаю, к чему все это приведет, но планка высока. Как, кстати вы смогли договориться с пансионом?

Перед ответом дядя несколько секунд помолчал, и тетя ответила за него.

— С твоим исключением сложностей не возникло, — сообщила она, — Ты официально переведен в школу-пансион «Сумрачной долины».

— Это круто, — согласился Сэм, — Правда круто.

Они поговорили еще немного и Сэм решил, что злоупотреблять предоставленной возможностью тоже не стоит. Он был рад уже тому, что услышал их голоса, поэтому своеобразная доля удовлетворения продержалась с ним до конца дня.

Глава 9. Предчувствие беды

Сменная одежда, бутылка с водой, вторая пара кроссовок, полотенце, наушники… Кажется, он взял все необходимое. Но вдруг в его голову будто бы железным молоточком ударила мысль о самой важной вещи. Поняв, что именно забыл, юноша открыл деревянный ящичек шкафа и вынул оттуда хорошенько спрятанный золотой кругляш. Недолго думая, он положил монету под сменную одежду и застегнул «молнию» на своей спортивной сумке.

Решив, что полностью готов к тренировке, Сэм вышел из своего домика, перекинув сумку через плечо. На улице все еще царил полумрак. Рассвет в Скалистых горах тянулся невероятно долго: сначала утреннее темное небо нехотя высвобождалось на горизонте от поздней россыпи звезд, затем становилось чуть светлее и пушистые облака подергивались предрассветными лучами солнца, и наконец, эти самые пушистые облака неспешно разбредались по склонам гор, уступая место не слишком ярким солнечным лучам.

Вместе с тем значительно похолодало. Совсем не легкое дуновение холодного ветра должно было заставить юношу поежиться, но холода тот не ощутил. Он уже порядком давно заметил, что после обращения перестал мерзнуть вовсе и даже спал, не укрываясь одеялом.

Видеть клан огня при свете солнца ему еще не доводилось, отчего Сэм сначала растерялся. Оказалось, что его новый домик, вопреки ожиданиям, был лишь одним из сотен других, имевших огромную протяженность вдаль. Еще вчера юноша не заметил, что деревянные платформы, являющиеся полом и крепящиеся к деревьям, расположились на соснах в два слоя, держащихся на расстоянии десятка футов друг от друга. Опустив голову вниз, можно было заметить точно такие же узкие деревянные дорожки и ряды домиков с зажженными очагами, будто бы Сэм жил на втором этаже и смотрел сверху на первый. Так или иначе, выше «этажей» уже не было.

Чтобы добраться до желанного спуска на землю юноше прошлось пройти мимо нескольких домиков, жители которых либо болтали друг с другом, упражняясь в магии огня при помощи очагов, либо просто отсыпались в кроватях после вчерашний вечеринки. Миновав несколько поворотов и спусков, Сэм все-таки оказался внизу. После длительного времени, проведенного наверху, ему было приятно ощутить под ногами твердую землю и оглядываясь по сторонам, видеть привычный кустарник вместо зарослей сосновых веток.

Чуть поодаль от лестницы его уже ожидал Эйден. На этот раз выглядел он не таким несносным, каким показался Сэму вчера: руки сложены на груди, пока глаза окидывают подошедшего юношу настороженным взглядом. Сегодня его торс прикрывала белая футболка и надетая поверх нее спортивная куртка, а на ногах красовались черные джокеры с множеством карманов.

— Смотрю, ты подготовился, — вместо приветствия подметил парень.

— Я не знал, как много нужно брать, поэтому взял с собой все, — Сэм похлопал по спортивной сумке ладонью, — Доброе утро!

Эйден лишь усмехнулся:

— Не такое уж оно и доброе в первый день тренировок. Джеральд тебе спуску не даст. Впрочем, как и всем осмелившимся прийти именно сегодня.

— Что за Джеральд?

— А-а-а, точно, — протянул Эйден, — Ты же не в курсе. Джеральд тренирует всех магов огня в лагере. У каждого клана здесь есть персональный учитель. Директор решил, что так будет лучше для полного углубления в силу наших способностей и тому подобное.

Согласно намеченному плану директора Форреста, который он успел рассказать Сэму во время их похода до клана огня, юноша должен будет ходить на тренировки вместе со всеми и учиться совладать со своими силами. Не удостоив подробностями о прохождении тренировок, он велел ему утром отправиться на учебную базу и взять с собой Эйдена для знания дороги.

Эйден был старостой клана огня, отчего частенько соглашался на выполнение всяких поручений. Чем именно он заслужил такое доверие от директора Форреста, Сэм не знал, и предположить не мог, ведь поведение парня далеко нельзя было назвать послушным. На месте директора Форреста, он вряд ли бы доверил добрую сотню неуравновешенных подростков такому же, как они. Впрочем, со своими обязанностями он справлялся довольно неплохо, раз явился за Сэмом в положенный час.

— Обычно первые тренировки должны проходить мирно, как обучающие и открывающие путь в новый мир, — Эйден усмехнулся, — Но, как ты понимаешь, это не про нас. У нас «обучающий» означает: «применяющий любые методы», а «новый мир» — метафора, подразумевающая страдания.

Сэм пожал плечами.

— Все равно, — вынес он вердикт, — Если так будет нужно, чтобы меня допустили до выполнения заданий, то пусть будет так. Я могу потерпеть.

Они прошли пешком уже порядка одной мили, сменив при этом несколько тропинок, и почти приблизились к порталу, через который они проходили с Мэй. Сэм вдруг с испугом осознал, что они снова могут нарваться на чудовищ Некомато и занервничал, ведь не знал, как реагировать на их появление при Эйдене. Однако парень продолжал идти и вовсе не смутился переменам в окружении. Вдалеке показались крючковатые деревья и сворачивающая к озеру тропинка.

За всеми переживаниями, Сэм и не заметил, как воздух вокруг них начал электризоваться и мысленно выдохнул, когда понял, что они оказались по ту сторону портала. Легкий электрический разряд, прошедшийся по телу, был тому свидетелем.

— А ты я смотрю, серьезно настроен, — проговорил Эйден, — На счет тренировок.

— В связи с недавними событиями, да, — ответил Сэм и нехотя добавил, — Директор Форрест рассказал мне о моих родителях.

— Вот как? — Эйден неожиданно удивился, — Выходит, ты не знал… В любом случае, мой тебе совет: не рвись так сильно вперед. Сначала тебе желательно научиться всему, а потом уже пускать все свои силы в ход. Потеря близких это, конечно, ужасно, но в отряде их потеряли едва ли не все.

Сэм удивленно на него воззрился.

— И ты тоже?

На секунду он замялся, и Сэм не впервые на сегодня увидел на его лице серьезное выражение, совершенно не вязавшееся с будничным тоном его голоса:

— Моя мама погибла в одном из сражений против Юлия Даммартена. Отец до сих пор жив, но так вышло, что в моей семье куча наследников, и вдобавок ему самому захотелось спокойной жизни, так что… Я здесь, борюсь с черной магией и с самим собой, а он живет с остальными в Финиксе, горюя по матери.

Сэм покачал головой, восприняв его неожиданное откровение, как нечто очень личное и болезненное.

— Извини, — произнес он, — Я не должен был застрагивать эту тему.

— Неважно. Все давно устаканилось, поэтому нет смысла скрывать. В лагере много магов с семейными проблемами, поэтому тебя здесь должны понять. Довольно тяжело сохранять семью в целости на протяжении сотен лет.

— Похоже, это вообще мало кому удается.

— Так и есть, — кивнул парень, — Ты, главное, не удивляйся, когда познакомишься с Джеральдом. Обычно он довольно… сухо воспринимает учеников, а в последнее время так вообще обезумел. Нагружает всех до изнеможения и постоянно молчит. Даже шутить перестал.

— А что произошло в последнее время?

— Ну, знаешь…

Эйден огляделся по сторонам, прежде чем начать говорить и продолжил только тогда, когда убедился, что в округе нет никого, кто мог бы их подслушать:

— Заброшенный дом, трагедия 1954 года, появление чудовищ, — он поморщился, — Все это наводит на довольно неутешительные мысли. К тому же, директору Форресту кажется, что в лагерь периодически кто-то проникает.

В этот момент Сэм навострил уши.

— У нас завелся предатель?

— Скорее шпион, — ответил Эйден, — Директор и Джеральд считают, что недавно в лагерь пробрался некто извне и наверняка сделал это с какой-то целью. Никто точно не знает, что именно он хотел здесь сделать и покинул ли лагерь вообще, но директор прочесал почти всю его территорию и не обнаружил ничего необычного. Однако в любом случае, Джеральд, как и все учителя, сейчас остается крайне напряжен и держится настороже. Не принимай близко к сердцу его сухость.

Сэм сильно сомневался, что опасения Эйдена на счет этого сбудутся, ведь был рад только за то, что ему позволили делать что-то полезное, однако из вежливости кивнул в ответ и они продолжили путь.

Проникновение в лагерь и настороженность учителей несколько взволновали Сэма. Ведь не просто так все начало идти не своим ходом. Даже директор Форрест упоминал о грядущих впереди сложностях. А если попытаться связать все это с тем, что сказала Мэй по поводу его подозрительно случайного попадания в лагерь, то всплывет довольно неутешительная картина. Что если Сэм оказался в лагере не по чьей-то душевной доброте, а потому лишь, что кто-то посчитал нужным внести его в лагерь именно сейчас? Что если кто-то пожелал сделать его участником грядущих перемен? Это явно настораживало всех, включая Сэма.

Спустя десять минут ходьбы, они, наконец, достигли спортивной площадки у начала лагеря и Сэм остановился, засмотревшись на деревянную арку у входа. Еще совсем недавно он стоял там, в изодранной одежде, весь перепачканный черноземом и не понимал, что сделает огромное для себя открытие, всего лишь перешагнув через порог. Интересно, кто же сделал ему такой подарок судьбы, отправив в лагерь, и действительно ли это был подарок? Каковы были намерения этого человека? А может быть, это был маг или даже… черный маг?

— Ты чего завис? — вывел его из раздумий Эйден, — Нам в другую сторону.

Сэм еще секунду посмотрел на ворота и отвернулся, обнаружив, что отстал от Эйдена на добрую дюжину шагов. Парень углубился в другую часть леса, по выложенной кирпичом дорожке, заведя его в густой сосновый бор. Сэм не представлял, куда эта дорога может их привести ровно до тех пор, пока не увидел мелькнувшие впереди строения. Спустившись с небольшого холмика, он направил взгляд перед собой и глазам своим не поверил.

Сэм завороженно уставился на самый настоящий стадион с трибунами и большим полем, отделанным спортивными матами телесных тонов. Вокруг поля было также обустроено несколько отдельных зон для желающих поупражняться в спаррингах. Трибуны начинались достаточно высоко — по подсчетам Сэма, там было футов десять от земли. На стенах, образовавшихся между трибунами и полом, были прибиты подставки с различными видами оружия и спортивного снаряжения. Там было все, начиная обоюдоострыми лезвиями топоров и заканчивая деревянными палками для упражнений.

В центре поля также находилась большая круглая арена для сражений. Сейчас на ней активно боролись двое магов огня. У одного из них был короткий кинжал, а у другого длинное лезвие меча. Остро заточенные клинки с металлическим лязгом скрещивались и отбивались друг от друга еще в воздухе. Юноши парировали удары друг друга настолько быстро, что у Сэма перед глазами замельтешило. Предвещать исход боя не было необходимости, ведь оба бойца поначалу справлялись невероятно хорошо. Но, вопреки ожиданиям наблюдавших зрителей, один из них все же допустил ошибку. Короткий кинжал выпал из его рук. В мгновение секунды лезвие меча оказалось приперто к горлу противника. Поединок закончился, победившим объявили бойца с остро заточенным мечом.

Чуть поодаль от арены, Сэм заметил два здания, обустроенных в стиле восточных единоборств. Издалека строения казались достаточно компактными. Они имели высокий фундамент, стены, оклеенные рисовой бумагой, и сведенную углом крышей, с краев которой свисало два иероглифических полотна. Сэму выведенные на них иероглифы отчего-то показались знакомыми.

После нескольких секунд упорного вспоминания, он оставил безуспешные попытки узнать значение иероглифов и перевел взгляд на отделанную черепицей крышу первого строения. Так оказалось, что между двумя этими домишками была проложена тонкая деревянная балка. Рядом с ней болтался страховочный трос. Для чего это нужно Сэм не догадывался и желанием выяснять, отнюдь не горел.

— Это и есть место для тренировок? — спросил он, словно в трансе.

Эйден дернул уголком рта.

— Впечатляет, правда?

— Еще бы!

Казалось, глаза юноши готовы были выкатиться из орбит и откатиться назад к воротам лагеря. Они просто отказывались воспринимать то, что он видел.

— Нужно найти Джеральда.

Эйден похлопал его по плечу и направился к самому центру стадиона, проигнорировав вход на верхние трибуны. Сэм осознал, что все еще стоит на месте и двинулся следом, не переставая изумленно оглядываться. Они проходили мимо борющихся друг с другом магов, использовавших различные сокрушительные приемы, и продвигались, в частности к арене. В большей степени, им обоим прорезал дорогу Эйден, периодически поднимавший вверх руки и не дававший им с Сэмом случайно отхватить от дерущихся.

— Вот здесь аккуратнее! — вел он Сэма, — Еще чуть-чуть справа и на дорогу… Эй, Ванда, поменьше ветра, нас сейчас унесет!

С гордостью преодолев это испытание, они, наконец, оказались перед ареной, на которой теперь сражались два новых борца. Девушка с ярко красными волосами метала огненные шары в низенького мальчишку, разбивающего их водой. Судя по всему, бой был учебный, ведь особого вреда они друг другу не наносили. Эйден не стал останавливаться и зашел за ограждение, подойдя к высокому мужчине, которого Сэм ранее не заметил.

Он стоял, сложив руки на груди, и напряженно следил за поединком. По внимательному взгляду, которым мужчина то и дело окидывал ринг и сражающуюся пару магов, становилось понятно, что он является учителем. Вдобавок к этому, на его груди висел тренерский свисток. Одет он был в черное кимоно, на правом плече которого золотом вышивался отличительный знак «12» с маленьким огоньком над цифрой.

— Джеральд, я привел новенького, — Эйден указал на Сэма рукой.

— Форрест уже предупредил меня об этом, — учитель прошелся по юноше оценивающим взглядом, от которого по телу пробегали мурашки и сухо поинтересовался, — Как зовут?

— Сэм Бейкер, — ответил Сэм, покрепче ухватив сумку.

Джеральд скривил губы и сощурил глаза сразу после того, как услышал его фамилию.

— Бейкер, значит? — уточнил он, и Сэм кивнул, — В таком случае, я возлагаю на тебя большие надежды, парень. Переодевайся, начнем с основ.

Джеральд подкинул ему мешок, внутри которого обнаружилась такая же тренировочная форма черного цвета со значком огонька и отличительной цифрой «5» на правом плече. По указаниям Эйдена, они вдвоем прошли в раздевалку, где тот шумно выдохнул.

— Непруха, — покачал он головой, — Джеральд сегодня не в духе даже больше, чем это было заметно в прошлый раз. Нам стоит начать переживать.

Сэм не особенно нервничал по этому поводу. После вчерашней новости о Юлие, да и о черной магии в целом, его желание сделать хоть что-то дельное пересиливало любой страх и любые опасения. Сейчас юноше хотелось лишь одного — силы. Он мечтал почувствовать, как по его венам струится энергия и как он борется, наконец, прекратив убегать от проблем. Если Джеральд мог помочь ему в осуществлении этой мечты, то он пойдет за ним, в каком бы духе тот не пребывал.

— Главное, чтобы был эффект, — пожал плечами Сэм, — И желательно, не негативный.

Переодевшись, Сэм замер перед зеркалом. Черная униформа смотрелась на нем как влитая. По венам юноши отчего-то разлилось тепло, когда он вспомнил о давно забытой фотографии. Схожесть того фото с отражением, которое Сэм видел в зеркале была несоизмеримо высока. Как и у дяди Майк, его черные волосы по обыкновению взлохматились, а заостренные черты лица подчеркивались черной тренировочной формой. Уже в который раз за долгий период времени, Сэм почувствовал себя нужным, почувствовал, что он в своей тарелке.

— За опоздание три дополнительных круга, — предупредил Эйден и вышел из раздевалки.

Сэм решил, что в первый день тренировок никаких дополнительных мучений ему не нужно, поэтому задерживаться не стал. Вслед за ним вернувшись к арене, он окинул стадион внимательным взглядом. Магов на нем становилось все больше, лица некоторых присутствующих были уже знакомы Сэму по вчерашней вечеринке. Пока что все занимались, чем было угодно: разминались, упражнялись или же просто ходили из стороны в сторону, увлеченно беседуя с товарищами.

Когда Джеральд вышел к арене и свистнул в тренерский свисток, все подорвались построиться. Народу собралось достаточно немало: двадцать юношей и около пятнадцати девушек из клана огня. Собрались практически все, за исключением нескольких человек. Сэм не знал, куда ему встать, но Джеральд не позволил слоняться не пойми где, потянув юношу за локоть и установив в конце шеренги. После этого он заставил всех в обычной манере поздороваться и велел Эйдену вести разминку.

Всю дальнейшую тренировку он давал Сэму персональные изводящие упражнения, от которых у него заныли абсолютно все мышцы разом. Раньше юноша занимался борьбой по специфичной технике своего дяди. Как выяснилось, это была древняя китайская техника Тайцзиюань*, которой успешно пользовались в лагере и даже совмещали с другими видами боевых искусств.

Однако пока что Сэма на арену не пускали, предусмотрительно объяснив, что сначала ему нужно разработать все мышцы и освоить основы. Только после этого его станут учить различным приемам. Спустя полтора часа изнурительного бега, прыжков, подъемов тела с весом и без и так далее, Джеральд, наконец, махнул рукой — знак, свидетельствующий об окончании тренировки и по совместительству являющийся символом окончания его мучений. Отпустив всех в раздевалку, учитель подошел к лавке Сэма.

— Пока что будешь тренироваться со всеми, — сказал он тоном, не требующим возражений.

Сэм был доволен тем, что ему придется проводить время тренировок не в одиночестве, поэтому лишь кивнул головой. Далее Джеральд рассказал ему о графике тренировок и предупредил, что спустя неделю будет проводиться церемония назначения наставника, который будет за него ответственен.

— И что входит в обязанности наставника? — поинтересовался юноша.

— Правило для наставников лишь одно — сухо пояснил Джеральд — Научить подопечного всему, что умеешь сам. С наставником ты будешь тренироваться, отрабатывать тактику боя, а также отправляться на задания.

Сэм секунду поразмыслил над его словами.

— Я могу выбрать себе наставника?

— Нет, — отрезал он, — Мы обсудим этот вопрос с директором Форрестом и назначим тебе его сами, как и остальным новообращенным. В целом, ты будешь заниматься по образцу мага старше своего возраста, так что готовься выползать из додзе* на карачках.

После этого Джеральд отпустил юношу и тот устало побрел по тропинкам назад к клану огня. Мыслить и анализировать что-либо, у юноши не было сил, что значительно облегчало его моральное самочувствие. Добравшись до своего клана, ему пришлось преодолевать ведущие наверх и кажущиеся бесконечными деревянные ступени. В конце концов, перешагнув порог своего домика, он тут же в изнеможении рухнул в кровать.

***

Вся следующая неделя прошла для Сэма точно таким же образом. Многочисленные тренировки на выдержку и силу не прошли для него даром. Напротив, они помогли его мышечной памяти напрячься и вспомнить былые деньки, когда дядя тренировал его на защиту и атаку. За все время тренировок Сэм уже миллион раз успел поблагодарить своего дядю за то, что он научил его основам Тайцзиюаня. Это существенно облегчало юноше задачу. Научившись, на взгляд Джеральда, всему необходимому для старта, Сэм, наконец, сможет выполнять поручения и постепенно втягиваться в действия спецотряда. Произойдет это по большей части из-за сегодняшнего важного дня.

Сегодня наступил день церемонии выбора наставника. На это событие, по рассказам Мелиссы, обычно собиралось поглядеть достаточно много народа. В подтверждение ее мысли, сегодня даже Брекен, Эйден и Эрл из клана огня не поленились целенаправленно покинуть домики и отправиться на стадион.

Сэм прибыл туда немного раньше с целью получше подготовиться. Он немного нервничал, ведь с некоторыми личностями в лагере у него общение не заладилось с первой встречи. Речь шла о Бекке — коварная блондинка умела управлять водой и всякий раз, стоило Сэму пройти мимо, окатывала его как из шланга. Причины подобной ненависти юноша не понимал, но бороться с ней силой не мог, лишь постоянно вступая в словесные перепалки, отчего проку было не больше чем от козла молока. Так или иначе, он надеялся, что она не станет делать ему пакости в этот, вроде как ответственный день.

Когда половина трибун была занята, тренер Джеральд по обыкновению проявил холодность, отказавшись ждать, пока соберутся все и, предложив начать церемонию раньше, чему Сэм был несказанно рад. Чем меньше народу будут наблюдать за его мучениями, тем свободнее ему будет дышать. Согласно намеченному плану, он и еще несколько новобранцев в отряде должны будут выйти в центр арены и торжественно вступить в ряды «Охотников на демонов». Именно такое официальное название носил их спецотряд по борьбе с черной магией. После этого своеобразного обряда инициации Сэму будет позволено отправляться на задания под контролем наставника.

К сожалению, директор Форрест все же упросил Джеральда дождаться остальных. Сэм вздохнул и оглядел трибуны. Прошедшись по ним внимательным взглядом, он выделил из толпы крепкий и высокий силуэты Брекена и Эйдена соответственно. Дальше его взгляд скользнул к восточной части, где со своего места бойко готовилась поддерживать новичков староста Мелисса. Заметив Сэма, она помахала ему рукой. Юноша помахал в ответ. К сожалению, чуть поодаль от Мелиссы он заметил явно подготовившую очередную пакость Бекку.

Далее его взгляд переместился к воротам, через которые только что вошла Мэй. На этой неделе он редко встречал ее, полностью сосредоточившись на тренировках. Да и в принципе ему не удалось бы узнать, где она находилась все это время. Ее домик с виду пустовал, а на тренировках она не присутствовала. Тем не менее, сейчас она была здесь и, заметив Сэма, кивнула в знак приветствия.

Юноша ответил тем же, пораженный ее внешним видом. Мэй в целом была красивой девушкой, но сейчас ее красоту подчеркивала тренировочная форма с золотистой девяткой на правом плече, состоящая из облегающих кожаных штанов и такой же накидке поверх черной футболки. Девушка прошлась по рядам и для чего-то встала у поручней, вместо того чтобы пройти на трибуны.

В итоге взгляд от собравшихся лиц Сэму пришлось оторвать, ведь началась церемония, и его вытолкнули на арену чьи-то суетливые руки. Юноша быстренько влился в поток, состоящий из пяти новобранцев, в числе которых оказалось двое его знакомых. Все они, по плану директора, сегодня получат по наставнику и обретут уверенность в своих силах.

Во время пути Сэм вдруг заметил какое-то мельтешение, а обернувшись, застал Джеральда на дальнем конце стадиона. Интересно, что он там забыл, когда пора начинать вести церемонию? Последив за его действиями еще немного, юноша увидел, как тот завешивает одно из додзе черным полотном. При этом он несколько раз оглянулся по сторонам, затем поправил форму и вернулся к арене, сделав вид, что ничего не случилось. Дальнейшие размышления юноши на этот счет прервал тренерский свисток со стороны трибун. Пора было строиться.

Выстроившись в шеренгу в самом центре, Сэм выпрямился и стал ожидать слова Джеральда, уже занявшего свое место и взявшего в руки микрофон. Из переднего кармана его формы торчал сложенный вчетверо листок, который сложно было не заметить. Там, на строчках этого листа, значились назначенные наставники. Сэм снова начинал нервничать.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы принять в нашу общину новых борцов с несправедливостью! — начал Джеральд под шумные аплодисменты, — Встречайте пятерых новобранцев, имеющих стальную выдержку, силу воли и огромный потенциал!

Маги захлопали сильнее и напряженно замерли лишь тогда, когда Джеральд поднял вверх руку с листком. Время, пока он разворачивал бумажку, казалось вечностью. Наконец, когда листок был перед его глазами, он начал зачитывать имена.

Вуди Флорес — стеснительная девушка из клана земли была отправлена под опеку Мелиссы. Сэм был рад за нее, уверившись, что в руках старосты она сможет почувствовать себя более раскрепощенной и уверенной в своих силах. Двум братьям из клана воздуха, которых звали Эрнест и Раймонд достались в наставники неизвестные Сэму маги, но виденные им ранее в деле. Этих двух новобранцев он тоже знал: они много раз помогали ему на тренировках и давали дельные советы. Также они оба были довольно сильны в магии ветра. Еще одна не очень знакомая Сэму девушка из клана воды попала к тренеру Пейдж, чему обе очень обрадовались.

И вот настал момент, когда Джеральд приготовился произнести последнее имя. У Сэма внутри все уже переворачивалось от напряженного ожидания, а Джеральд все молчал и молчал. Когда юноша уже готов был под землю провалиться, он, наконец-таки, объявил:

— Сэмюэль Бейкер и…

Он замолчал, явно пытаясь выдержать интригу перед присутствующими на трибунах. Сэм чертыхнулся про себя и прикусил щеку с внутренней стороны. Показывать неуверенность внешне ему сейчас никак нельзя.

«Только не Бекка, — упрашивал он в своем сознании, — Все существующие маги, чудовища и боги, пожалуйста, пусть это будет не Бекка!»

— Мэй Херефорд! — закончил Джеральд.

С трибун посыпались аплодисменты. От неожиданности такого решения Сэм едва не поперхнулся, но по венам постепенно разлилось облегчение. Общаться с Мэй ему было не так уж и легко в силу ее загадочности и постоянного знания чуть ли не всего, что творится в его голове, но это явно было лучше, чем до конца своей жизни терпеть издевательства Бекки. А учитывая, что живет он теперь вечно, этот конец никогда не наступит.

Мэй Она практически не появлялась на тренировках и в целом не участвовала в жизнедеятельности лагеря. Почему же именно она?

Между тем девушка обошла аплодирующих магов и вышла к арене, встав рядом с Сэмом. Юноша искоса на нее посмотрел, но выражение ее лица было обыкновенно спокойным и расслабленным. Выходит ее предупредили обо всем заранее? Постепенно нарастало волнение. Сэм был уверен в ее силе и ловкости, но никогда прежде не видел в девушку деле. По слухам, она была самой старшей в лагере, но на тренировках появлялась крайне редко и в целом не очень активно участвовала в жизни лагеря. Почему же именно ее решили сделать наставником?

Так как их пара была последней, церемонию закончили на красивом слове и все стали постепенно разбредаться по домикам. Однако спокойно выйти со стадиона у Сэма не получилось, ведь его уже ожидала Бекка с самодовольной улыбкой на все лицо.

— Что, обрел себе новую мамочку, да? — ехидно поинтересовалась она, скосив глаза в сторону Мэй, разговаривавшую о чем-то с Джеральдом, — Жаль только, что со старой не сложилось.

Она потерла кулаками глаза, изображая слезы и издавая звуки плача. За время пребывания в лагере, его уже порядком достали ее попытки самоутвердиться за его счет. Юноша не понимал, почему она ведет себя так с момента, как его увидела, но после учтивого рассказа от Бейкера, стал догадываться, что дело здесь в давнем конфликте их семей.

— Чего ты ко мне прицепилась? — начинал злиться Сэм, — Если тебе не дают покоя какие-то давние обиды на мою семью, то это не моего ума дела. Оставь меня в покое, в последний раз повторяю.

Юноша пытался показать максимальное спокойствие, но Бекка этого явно не оценила и продолжила его подначивать:

— Какие мы уверенные! Ну-ну, — противная ухмылка вдруг сменилась злобным оскалом, — Тебе со мной не тягаться.

— Посмотрим на тренировках. А сейчас, прочь с моей дороги.

Бекка явно хотела добавить что-то еще, но Сэм бесцеремонно оттолкнул ее со своего пути рукой. Во время столпившийся вокруг них народ как раз стал разбредаться по своим домикам, мгновенно отрезав молодых людей друг от друга. В рассосавшемся потоке магов неожиданно рядом с Сэмом появилась Мэй.

После стычки с Беккой он был весь на взводе, но старался удержаться от проявления разрушительных эмоций, чтобы потом его не накрыли с головой такие же разрушительные последствия. Многие маги пытались обогнуть впереди идущих и толкались, что отнюдь не способствовало успокоению. Сэм скрипнул зубами.

В попытке отвлечься, он стал представлять будущие дни и недели тренировок. Стал представлять, как отрабатывает удары и как выплескивает свои эмоции для дела, а не для опустошения себя. Ему стало чуточку легче. Вскоре народ разбрелся по своим домикам окончательно, и они с Мэй остались одни.

— Ты вызвалась в наставники добровольно или потому, что тебе так сказали? — спросил Сэм в попытке разбавить нарастающую тишину.

— Мне не приказывают, — отрезала она, — Это… компромисс.

Сэму снова вспомнила тот сон о прошлом Мэй, приснившийся около недели назад. Тогда она выглядела иначе: была легкой и непринужденной, словно только распустившийся цветок или недавно пришедшая весна. Интересно, что могло настолько сильно изменить ее и кто такой тот преследователь, из-за которого ей пришлось сбегать из родного дома?

— Мэйзикин, — задумчиво произнес Сэм и смолк.

Он вдруг осознал, что произнес это вслух и осторожно покосился на Мэй. Девушка не поворачивая головы, посмотрела на него сбоку. Она шла спокойно, но он успел заметить, как напряженно дернулась ее рука, до этого мерно покачивающаяся в такт тихому шагу.

— Откуда тебе известно это имя?

— Я видел сон о тебе, — признался Сэм, — Только его действие происходило очень давно, лет шестьсот назад… Почему ты не пользуешься этим именем?

— Оно давно устарело, — произнесла девушка, что Сэм посчитал за простую отговорку.

— Я хотя бы тебе доверяю, — буркнул он, вспомнив, сколько всего ей удалось из него вытянуть во время обращения.

— Я ответила честно, — пожала плечами Мэй, — Это имя устарело вместе с той, кем я раньше была. Сейчас я другая.

Сэм замолчал, решив не вытягивать из нее информацию о явно проблемной теме. Любопытство все еще распирало его изнутри. Ему как никогда захотелось отвлечься от всего этого и выплеснуть накопившуюся злобу. Под стать случаю, в голову пришла довольно спонтанная идея.

— Что если, я хочу потренироваться прямо сейчас?

На улице уже давно стемнело, отчего эта затея должна была иметь плохие последствия, но в Сэме все еще бушевал адреналин после встречи с Беккой, который ему нужно было непременно куда-то вылить. Юноша решил, что эта идея будет для него сейчас самой подходящей.

— Тренировок не в отведенное время в лагере нет. Но, — она заговорщицки на него посмотрела, — Как твой наставник, я могу устроить. Главное не пожалей об этом решении.

Проигнорировав предупреждение, Сэм кивнул, и хотел было развернуться назад к стадиону, но Мэй покачала головой и удержала его за рукав толстовки.

— Обычные тренировки слишком скучны, — сказала она, — Если хочешь действительно чему-то научиться, то нам в другую сторону.

С этими словами она свернула с тропы, выбрав более узкую и темную. Сэм, недолго думая, двинулся следом за ней. Время шло, луна опускалась все выше, а они все шли и шли до тех пор, пока сосновые деревья не сменились крючковатыми. Сэм напрягся, ожидая подвоха, но продолжил молча следовать за девушкой. В конце концов, он добровольно подписал себе этот приговор.

Остановилась Мэй только тогда, когда впереди послышались рваные крики чудовища. Забравшись на невысокий валун, она потащила Сэма следом и присела на корточки. Юноша повторил за ней, обратив свой взгляд вперед. В темноте сложно было что-либо различить. Лишь после минуты сфокусированного взгляда стало понятно, что перед ними небольшой обрыв. Обрыв этот вел в неглубокую яму с земляными стенками.

Внутри этой ямы оказалось заперто одно из чудовищ Некомато. Оно было не таким большим, как те, которых Сэму довелось встречать ранее, но издавало не менее громкие звуки и обладало такими же остро заточенными когтями. Попав в яму, существо оказалось в ловушке, из которой не могло выбраться. Оно бешено металось и царапало стены ямы когтями, но то и дело взвизгивало, то ли от боли, то ли от разочарования.

— Зачем мы сюда пришли? — шепнул Сэм.

Вместо ответа Мэй лишь тихо поднялась на ноги и прошлась по яме оценивающим взглядом. После этого она сделала то, чего Сэм совершенно никак не мог ожидать. Она толкнула его в спину, отчего юноша не удержал равновесие и отправился прямиком к чудовищу, перед этим прокатившись спиной по земле и получив множество ссадин от выступающих на склоне камней.

Совершенно забыв, что следует соблюдать тишину, Сэм недоуменно выкрикнул:

— Ты что вообще творишь?!

— Обучаю тебя, — невозмутимо ответила Мэй, воззрившись на него сверху, — Если хочешь действительно научиться чему-то полезному, вперед, — она кивнула в сторону чудовища, — Этот немного подбитый: ничего не видит и не слышит, зато прекрасно чувствует. Одолеешь его без моей помощи, сможешь также прекрасно справляться в дальнейшем с другими.

Сэм хотел было возразить, что все это глупость, что она сошла с ума и что вообще к черту ему не сдались такие испытания, но уже через секунду было не до возмущений. Некомато быстро водил носом по земле, припадая на задние лапы, и медленно продвигался в сторону юноши. Он действительно оказался подбитым, раз не все еще не разорвал юношу на куски. Если присмотреться, можно было заметить кровавые следы на его передней лапе.

— Как я должен его одолеть? — спросил Сэм.

— Как будет угодно, — пожала плечами Мэй, — Ограничений нет, как и в жизни. Желательно нападать поочередно справа и слева, дезориентируя в пространстве. Их слабое место живот.

С этими словами она махнула ему рукой, мол, вперед, и кинула что-то в яму. Острый предмет блеснул серебристым лезвием и приземлился в нескольких метрах от Сэма.

— Я должен буду убить его? — глаза Сэма расширились.

— Можешь поиграть с ним в чехарду, — хмыкнула девушка, — Правда, боюсь, тогда ты пострадаешь слишком быстро.

Время, что Сэм провел, в нерешительности оглядываясь по сторонам, не прошло для чудовища даром. Учуяв юношу, оно быстро догадалось куда прыгать и с разбегу набросилось на него.

Сэм с размаху впечатался в землю. Некомато навалился сверху, давя на него всем своим весом. Острые когти едва не разорвали юношу на части, но он вовремя вспомнил, что сказала Мэй, касаемо их слабого места и со всей силы ударил коленом в натянутый за счет сильных мышц живот.

Чудовище на миг ослабило хватку, но Сэму этого хватило, чтобы сбросить его с себя и с силой оттолкнуть, проползя несколько футов в сторону ножа. Ухватившись за лезвие покрепче, Сэм поднялся на ноги и вовремя увернулся. Острые когти промелькнули прямо перед глазами, когда чудовище пронеслось в двух сантиметрах от его головы. Каким-то чудом он сумел нагреть руки и выпустить на ладони немного пламени, вновь оттолкнув от себя чудовище. И вновь этого хватило лишь на пару мгновений.

Несколько раз ситуация повторилась. С металлическим лязгом нож оказался выбит из его руки и приземлился неподалеку. Возможности снова поднять его уже не было. Началась настоящая борьба за выживание. Сэм вновь и вновь подогревал ладони усилием мысли и отталкивал от себя чудовище, но этого хватало с каждым разом все меньше и меньше. Пока Сэм медленно, но верно продвигался к исходу своих сил, чудовище только набирало обороты. Изматывая юношу своими короткими атаками, оно само нисколько не уставало. Пару раз он допустил ошибку и едва поплатился за это жизнью. Когти рассекли кожу на его правой руке дважды. От запаха собственной крови становилось дурно. Сосредоточиться практически не получалось.

Наконец, он окончательно выдохся. Некомато тут же повалило его на землю во второй раз. Однако теперь Сэм уже не сомневался с решением. Он вспомнил о ноже, который валялся в паре футов от его правой руки и схватился за отделанную кожей рукоять. Инстинктивно выставив нож вперед, юноша вжался в землю. Существо напоролось на лезвие всем своим весом. Коротко взвизгнув, оно дернулось, а спустя пару мгновений кошачье тело полностью обмякло.

Дыша настолько часто, что сердце едва не выпрыгивало из груди, Сэм свалил с себя тушу и уставился на заволоченное темными тучами синее небо. Россыпь звезд вновь появилась высоко в небе, освещая все вокруг и складываясь в причудливые созвездия. Сэм попытался принять вертикальное положение и охнул от неожиданной боли. Каждая мышца его тела ныла так, словно он прошел недельный марафон без единой передышки. Рассеченная когтями рука выглядела отнюдь не лучшим образом.

Пока юноша пытался отдышаться, тело чудовища значительно уменьшилось в размерах. Сэм заметил, что оно медленно растворяется, рассыпаясь черной пылью, быстро уносимой ветром.

— Так держать! — выкрикнула Мэй с камня наверху.

Кровь Сэма вновь вскипела от злости.

— А что если бы меня загрызли до смерти?! — выкрикнул он, поднимаясь на ноги, — Ты просто сумасшедшая!

— Советую тебе привыкнуть.

Девушка протянула ему руку и втащила назад, на камень. Сэм все еще злился на нее за такой неожиданный поступок, но в глубине души понимал, что это определенно пошло ему на пользу. Бушевавший адреналин в его сознании сменился жаждой новых событий. Глаза все еще горели от внезапного приступа энтузиазма.

«Я сделал это! — подумал Сэм и усмехнулся, как душевно больной, — Я действительно это сделал!»

Придя в себя, он ненадолго задержался на краю обрыва, провожая взглядом оставшуюся от Некомато черную пыль. Ее унесло уже практически всю. Если не присматриваться, складывалось впечатление, что никакого монстра и не было вовсе. Самая что ни на есть мирная картина ночного леса да бодрствующих сверчков.

— Не хватило острых ощущений? — Мэй заметила его заминку, — Можно повторить.

— Таким же способом как это произошло только что? — съязвил Сэм, — Нет уж, мне хватило.

Он невольно обратил взгляд на порезанную руку. Довольно глубокие борозды, оставшиеся от когтей, все еще кровоточили, но юноша стиснул зубы и заставил себя успокоиться. Все должно было затянуться само собой. И действительно, через несколько минут от кровавых борозд остались две белые полоски, затягивающиеся на глазах. Усиленная регенерация была приятным бонусом ко всем остальным магическим способностям, но счастья Сэм сейчас не испытывал, чувствуя себя выжатым как лимон.

— Мои методы тренировки жизненные, — сказала Мэй, помогая ему спуститься, — Нет никакого смысла в прыжках, пробежках и упражнениях, когда вокруг царит атмосфера спокойствия и чувства того, что ты в полной безопасности. Сражение — это не поход в спортзал, а зачастую бой насмерть. Без реального врага ты не научишься ровным счетом ничему.

— Хоть предупредила бы, — буркнул Сэм, отряхивая запачкавшиеся в грязи и черной пыли вещи.

— Противник не станет предупреждать тебя о своем визите. Вся суть обучения заключается в том, чтобы ты понял одну простую вещь: нужно быть готовым. Всегда и ко всему. Способы, которые помогут мне заложить в тебя эту готовность, ничем не ограничены, как и у всех наставников.

В ее словах был смысл, отчего Сэм решил сдержаться и не высказывать недовольства. Нужды в этом и не было, ведь на самом деле тактика Мэй сработала. Ему стало значительно легче контролировать себя, да и неожиданное применение магии огня не могло не радовать. Во время потасовки он столько раз заставил свои ладони вспыхнуть огнем, что уже потерял этому счет. Похоже, что его инстинкты, наконец, начинают идти в нужное русло.

Вернулись назад они на удивление быстро, застав клан огня в непривычной для этого времени суток тишине. Вообще-то в лагере существовал отбой, после которого нельзя было покидать свои домики без уважительной причины в целях безопасности и тому подобное, но многие это правило нарушали. Сейчас же было абсолютно тихо, и Сэм понял, почему лишь тогда, когда они с Мэй проходили мимо подобия сцены, где неделей ранее устраивалась вечеринка. В этом месте вообще любили поболтать вечером все члены клана огня. Однако сегодня ее занимали двое гостей из клана воды.

На верхней скамье о чем-то оживленно спорили Мелисса и директор Форрест. Оба активно рукоплескали и явно не могли прийти к единому решению.

Сэм максимально постарался уменьшиться в размерах, чтобы их с Мэй не застали за ночной вылазкой, но наметанный глаз директора тут же нащупал взглядом в темноте обоих. Моментально узнав их личности, директор поднялся с лавки.

— Вы здесь, — с леденящим душу спокойствием произнес он, — Это хорошо, ведь я как раз собирался вас искать.

Выглядел он крайне взбудораженным для своего обычного состояния. Пугающая серьезность, отразившаяся на его лице, с момента их появления не уступала место другим эмоциям. За время их отсутствия явно успело произойти что-то очень серьезное.

Мелисса помахала им рукой из-за его спины, предупреждая о плохом настроении директора. Вдруг Сэм почувствовал нечто странное. По его коже волнами прошлось электрическое напряжение. Казалось, что он полностью вымок от воды, но осмотрев свою одежду, понял, что все еще сухой. Произошло и еще одно изменение: вокруг них четверых возник наполовину прозрачный барьер, похожий на кулинарный купол.

Мэй огляделась и склонила голову набок:

— Зачем защитное поле?

Директор Форрест заметно напрягся, но марку держал, продолжая говорить серьезно и твердо.

— Есть вопрос, не требующий отлагательств. Лишние глаза и уши нам ни к чему, — он прошелся внимательным взглядом по верхушкам деревьев, — С Мелиссой нам прийти к единому мнению, к сожалению, не удалось.

Он укоризненно посмотрел на девушку, но та не дрогнула, напротив, выставив подбородок вперед:

— У нас еще есть возможность все взвесить и принять разумное решение по этому вопросу.

Мэй закусила губу.

— По какому именно вопросу?

Директор чуть прикрыл глаз и медленно втянул в себя воздух через нос.

— Произошла кража. Весьма серьезная.

— Какая еще кража? — спросил Сэм.

— Из клана ветра был похищен Нефритовый Лев.

— Сувенир? — не понял Сэм.

Юноша знал, что нефритовые подвески пользуются популярностью в Китае. На вид они были красивы, однако, стоили немного, и приобрести такую вещицу не составляло труда. Они продавались в разных придорожных магазинчиках и кафешках. Неужели столько народа переполошилось из-за простой безделушки?

Несмотря на явное сомнение в глазах Сэма, остальные выглядели довольно напряженными. Мелисса приоткрыла рот и тихонько охнула, оглядываясь по сторонам. Директор Форрест явно пытался совладать с собой, в то время как Мэй посерьезнела, что явно не предвещало ничего хорошего.

— Это антиквариат, — серьезным тоном пояснил директор, — Название дано в честь материала, из которого ранее была изготовлена эта статуэтка. Безделушек и подделок в мире сделано множество, но эта статуя — подлинник, самое раннее изготовление, которое вдобавок ко всему, наделили высоким количеством магической силы.

— Я понял, что это нечто дорогое, — отмахнулся Сэм, пытаясь перейти ближе к сути, — Но причем здесь мы?

Сэм с подозрением покосился на директора. Неужели он подозревает их с Мэй в краже, или того хуже… в предательстве? Нет, такого не может быть. Однако объяснить где они были, и почему так вовремя решили своевольничать будет довольно сложно.

— Нефритовый лев на самом деле вещь не столь дорогая, — пояснил директор, — Сколь значимая для клана огня и для клана земли. Последнюю сотню лет между ними существует активная борьба за право обладать им. В конце концов, около двадцати лет назад, по согласию обеих сторон, статуя все же досталась клану огня и хранилась в вашем додзе. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня.

Сэм вспомнил, как Джеральд завешал одну из тренировочных комнат непроницаемым полотном. Тогда он не понял, с какой целью это было сделано, но теперь догадался.

— Получается ее взяли из додзе нашего клана? — Сэму в голову закралась неприятная мысль, — Но зачем кому-то это нужно?

— Уж не знаю, с какой целью она была похищена, — проговорил директор, — Но теперь для всего лагеря грядет не лучшая перспектива.

— Маги огня обвинят клан земли, — задумчиво протянула Мэй, — Между ними начнется вражда. Переругаются буквально все в лагере, что негативно скажется на равновесии и даже на жизнях людей. Пострадают все аспекты жизнедеятельности, как лагеря, так и территории за его пределами.

Директор кивнул.

— Именно. Мы все должны постараться и предотвратить это.

— Нам нужно найти преступника? — спросил Сэм.

Директор отрицательно покачал головой.

— Вор скрыл свое присутствие сильной магией. Боюсь, что найти его по горячим следам, учитывая размеры лагеря и недавнее появление запретных зон в проклятой деревне, практически невозможно. Единственный способ выяснить, кто это был — рассуждать логически. Думаю, магов земли пытаются подставить. Кто-то из вашего клана.

По коже Сэма прошелся холодок. Неужели все это время кто-то был совсем рядом с ними, в клане огня, под самым носом? Неужели за ними неустанно следили глаза какого-то злоумышленника в такой же тренировочной форме, которую носят они? Ведь он мог не только украсть статую, но и убить кого-нибудь. От таких размышлений становилось немного жутковато.

— Маги земли действительно могли украсть ее сами, наплевав на свои принципы, — вмешалась Мелисса, — Нельзя с точностью утверждать, что это был кто-то из другого клана.

— Кто-то из клана огня вполне мог попытаться их подставить, — возразил директор Форрест, — К сожалению, претендентов здесь достаточно. Жаль только следов оставлено совсем мало.

— Тогда как мы можем поймать его? — негодовал Сэм, — Учитывая заброшенную деревню и Некомато…

Нижний уголок губы директора чуть опустился:

— Это неважно, ведь мы знаем его главную цель сейчас.

— Какую цель? — Сэм снова почувствовал, как от перегрузки мыслей закипает мозг.

— Подбросить статую клану земли, — догадалась Мэй, — Маги огня не смогут предъявить им обвинение до тех пор, пока прилюдно не найдут у них украденную статую. Точно также маги земли не смогут обвинить нас в подлости, пока статуя не подкинута. Это достаточно удобно для тех, кто пытается рассорить оба клана, не так ли?

— Пропажу льва заметили сегодня утром, — сказал директор, — Значит, он был украден прошлой ночью. Однако, обследовав место преступления, я выяснил, что случилось нечто еще. Некое событие явно помешало вору подкинуть статую в клан земли той же ночью, что он его украл. Так как днем действовать слишком опасно, вероятнее всего вор объявится снова именно сегодня.

— Я даже знаю где, — заявила Мэй.

Она переглянулась с директором, и тот медленно кивнул, словно прочитал ее мысли.

— Ты спрашивал, для чего я вас искал, — обратился он к Сэму, — Задание довольно нелегкое, но думаю, ты справишься.

— Хотите поручить это мне? — вытаращился Сэм.

— Вам, — он кивнул в сторону Мэй, — Вы вдвоем заслуживаете моего доверия, поэтому я готов возложить эту большую ответственность на вас. Мы с Мелиссой пока что хорошенько все обсмотрим в додзе клана огня, а вы вдвоем отправитесь по следу вора и, уж надеюсь, застанете момент его появления. Мэй знает дорогу и план действий в подобных ситуациях.

— Может быть уже слишком поздно, — предположила Мелисса, — Если статую успели заметить в клане земли, мы уже ничего не сможем сделать. Обнаружение ее в целости, но без преступника также ни к чему не приведет, мы уже никогда не найдем вора.

— Время не ждет, — кивнул директор, — Отправляемся сейчас же!

Глава 10.

На войне как на войне

— Ты уверена, что мы идем правильно?

Сэм с сомнением посмотрел на девушку, шагающую рядом с ним по выложенной гравием тропе.

— Я знаю единственное место, в котором Нефритовый Лев может стать яблоком раздора, — сказала Мэй, — Для клана огня нет ничего оскорбительнее, чем обнаружить свою заслуженную награду именно там.

Куда именно они идут, Сэм не догадывался. Он просто следовал за девушкой, потому что она его наставник и потому что директор посчитал ее догадку касаемо местонахождения статуи верной. Сам юноша полагал, что логичнее всего было бы подкинуть статую льва в додзе клана земли, но остальные его мнения явно не разделяли. В таком случае, Сэм решил довериться магам, которые едва ли не в пятьдесят раз старше него.

К тому же, несмотря на общую уверенность и доверие директора, Сэм начинал нервничать. Как-никак ответственность за выполнение задания лежала также и на его плечах. Пока директор вдвоем с Мелиссой отправились исследовать додзе клана огня на предмет дополнительных следов, им с Мэй предстояло выполнить основную работу. А именно: поймать преступника, изъять у него статую и довести злоумышленника до директора Форреста лично. Желательно было сделать все это максимально незаметно, дабы никто и лагеря не догадался о краже статуи.

Задача на двоих магов, один из которых несовершеннолетний даже по меркам людей казалась Сэму чересчур сложной, но он не позволял себе расслабиться, вспомнив то, зачем вообще решил бороться. Юноша крепко решил, что должен продолжить дело родителей. Только в этом случае он сможет почувствовать себя цельным и единым с ними. Но для этого еще нужно было сильно постараться.

Не давала покоя еще одна мысль. Мысль о том, что в лагере есть предатель. Сэм уже всю голову сломал, размышляя о том, что же это за маг. Вдруг юноша знаком с ним лично? Вдруг он дружит и близко общается с ним, возможно, даже доверяет ему? Подобные размышления участились и не давали ему покоя, появляясь всякий раз, стоило вспомнить завешенное черным полотном додзе. Интересно, только ли он заметил, что кражу статуи пытался скрыть не только директор Форрест?

— На счет этого предателя… — аккуратно начал Сэм, — Это ведь не может быть Джеральд?

Мэй резко мотнула головой.

— Нет, — отрезала она, — Он не свяжется с черной магией. Никогда. На то есть свои причины.

Уверенность, с которой Джеральд был оправдан не оставляла у юноши сомнений. Однако Сэму все еще не давало покоя то непроницаемое полотно. Может быть, Джеральд действительно завешал додзе из добрых побуждений, чтобы пропажу не успели заметить? Или же его попросил об этом сам директор. Поразившись собственной глупости, Сэм сглотнул неприятный комок в горле. За свои подозрения ему мгновенно стало стыдно.

— Да, я не должен был его обвинять, — согласился Сэм, — Просто его поведение в последние несколько дней настораживает.

Мэй понимающе кивнула.

— Близится годовщина, — она закусила нижнюю губу, — От этого все сейчас, как на иголках. Нет ничего удивительного в подобном поведении с его стороны.

— Годовщина чего? — не понял Сэм.

— Войны с Юлием, — пояснила Мэй, — Он действовал на протяжении сотен лет и успел сделать столько всего отвратительного, что ввели общепринятую дату — годовщину. В этот день всем положено радоваться обретению свободы и победе над ним. Однако некоторым в этот день не до радости. Джеральд входит в их число.

Сэм кивнул и вздохнул с облегчением. Больше подозрений у него не возникало.

— Теперь понятно, почему он такой заведенный.

Мэй коротко кивнула и нахмурилась. Тропинка, не увеличиваясь в размерах, заводила их в какие-то заросли. Гравий под ногами создавал слишком много шума, отчего Сэм занервничал. Если где-то поблизости и был вор, то он явно уже услышал их. Однако вселенная ответила мольбам юноши практически сразу же.

В сотне ярдов впереди дорога обрывалась каменным строением, выглядевшим абсолютно неординарно. Невысокое здание из серого камня перекрывало грунтовую дорогу, и было со всех сторон защищено зарослями диких розарий. Вход венчался двумя громадными колоннами из белого мрамора, перед которыми с распростертыми руками стояли изваянные из слоновой кости статуи женщин в древнеримских передниках с мисками фруктов в руках.

Над небольшой лестницей с каменными ступенями, возвышался фонтанчик для птиц со свежей, будто только что налитой водой. Всюду куда не кинь взгляд, была одна зелень. Даже колонны и стены каменного здания густо оплетались карликовыми розами. Землю усеивали маргаритки и ромашки, во множестве которых не наблюдалось ни одного увядшего цветка.

А главное, вокруг царила атмосфера спокойствия и тишины. В воздухе витали приятные цветочные ароматы, что в сочетании с горной свежестью создавало ощущение полного покоя. Сэм еще раз смерил любопытным взглядом статуи. Поза, в которой они стояли и держали миски, была открытой, а взгляд умиротворенным и спокойным. Свободные руки указывали на вход, проделанный между колоннами.

— Это похоже на храм, — тихо произнес Сэм.

— Святилище магов земли, — кивнула Мэй, — Статуи богинь плодородия охраняют вход присутствием своего духа и не позволяют недостойным войти в храм. Согласно одной легенде, вошедший против их воли будет сожжен на месте.

— И как же понять, что ты достоин войти?

Сэм слегка занервничал, что, должно быть, отразилось взволнованным тоном его голоса.

— Маги земли любят утрировать, — усмехнулась Мэй, — Верить в эти сказки глупо. Нам нужно лишь быть осторожнее, чтобы не спугнуть вора.

— Тогда чего мы ждем? — Сэм сделал попытку выйти из их естественного укрытия под деревом, но девушка втянула его назад за капюшон толстовки.

— Не рвись вперед раньше времени, — сказала она, — Пройти через окно будет безопаснее.

Пригнувшись, они вдвоем тихо обошли заросли розарий и еще раз осмотрелись. Присутствия посторонних замечено не было. Прокравшись к окну, Мэй умело вытащила стекло из рамы и опустила вниз, привалив к стенке. Уперев ноги в стену, она ловко и бесшумно пробралась внутрь, протянув Сэму руку.

Ухватившись за ее ладонь, юноша оттолкнулся от земли и влез в храм вслед за девушкой. Ботинки гулко ударились о выложенный плиткой пол. Акустика в помещении явно играла против них, отражая каждое движение небольшим эхом, дававшим догадаться о их присутствии.

Осмотревшись по сторонам, Сэм заметил несколько вещей сразу. Во-первых, внутри храм выглядел невероятным. Несмотря на потрескавшуюся каменную кладку и достаточно старые металлические атрибуты алтаря, внутри явственно ощущалась атмосфера спокойствия и жизни. За счет множества зелени, неспроста пробившейся в щелях и густо оплетающей весь храм, создавался своеобразный стиль, не позволявший сказать, что это здание заброшено.

Во-вторых, они были в этом помещении вовсе не одни. Держась правой стены, они достигли центра комнаты и сразу же услышали несколько голосов. Из огромного храмного зала в небольшую комнатку, обустроенную в качестве склада, вела чуть приоткрытая дверь. В щели можно было проследить, как несколько магов столпилось вокруг одного другого, лежащего на каменном полу в темно-зеленой утепленной форме. Раскинув руки в стороны, он совершенно не шевелился. Вокруг него суетился также мужчина во врачебном халате, должно быть, лагерный целитель.

Сэм сначала не понял, что происходит, и хотел было подойти ближе. Однако, Мэй в отличие от него поняла все сразу, поэтому закрыла ему рот рукой и затащила за один из алтарей. Выпустив из стальной хватки, она приложила палец к губам и знаками указала на выход.

Тихонько прокравшись по стенке и проползя под алтарем, они снова оказались у окна, но Мэй прошла мимо назначенной цели, также знаками велев ему оставаться на месте. Она оглядывала храм внимательным взглядом и явно искала что-то глазами. Статуя!

Догадавшись, Сэм тоже стал осматриваться, но не увидел ничего даже отдаленно похожего на нефритовую статуэтку. Когда Сэм уже совсем отчаялся найти ее, он заметил, что Мэй вдруг стала продвигаться в сторону чаши с водой, стоящей чуть поодаль от алтаря, посвященного богини земли. Проследив за направлением ее взгляда, юноша заметил небольшую статуэтку льва, воссевшего на постаменте и горделиво вскинувшего гриву.

Мэй стала продвигаться к чаше, ловко маневрируя между статуями и алтарями. Она уже успела прокрасться к каменному фонтану, миновав при этом алтарь и статуи богинь плодородия, как вдруг в голове Сэма что-то щелкнуло. Им вдруг овладело сильное любопытство, отчего захотелось подсмотреть в ту другую комнату, где лежал маг земли. Несмотря на предупреждающие знаки Мэй, отрицательно качавшей головой, он прокрался за одну из каменных ниш и прислушался.

— Удар оказался не слишком серьезным, — говорил низкий баритон, — К утру должно стать лучше.

— Ну не знаю, — раздался женский вздох, — Вся эта ситуация крайне настораживает. Вы уверены, что ничего странного по пути сюда не видели?

— Вроде как нет, — ответил баритон, — Но если призадуматься, то на днях я видал какой-то странный темный силуэт. Мне нужно было тогда отвары в лазарет отнести, вот я и пошел с утра пораньше. Смотрю: стоит себе посреди дороги и не двигается. А потом меня заметил и в лес убежал. Я сначала значения не придал, подумал, может, кто из молодежи пошутить решил, а вот теперь как знать…

Голоса несколько стихли, должно быть потому, что говорящие чуть сдвинулись в сторону и Сэм решил приблизиться к дверному проему, запоздало осознав, что ниша, за которую он юркнул, держится на металлических цепях. Случайно дотронувшись до чаши, юноша совершил ошибку. Нимфеум* пошатнулся. Раздался звук гремящих цепей. Сэм тут же вцепился в каменную чашу руками, всеми силами пытаясь удержать ее на месте.

С большим трудом у него это получилось, но ситуация отнюдь не улучшилась. Звук уже был услышан. Из дверного проема выглянула женщина в черной униформе.

— Кто здесь? — она осторожно прошлась взглядом по комнате.

Сэм чертыхнулся у себя в голове и прикусил язык. Осмелившись посмотреть в сторону, он увидел Мэй, скрывшуюся за колонной. Статуя все еще возвышалась над одной из наполненных водой чаш. Женщина в униформе ее пока не замечала. Она оставалась у приоткрытой двери, очевидно опасаясь возвращения преступника.

Время растянулось в часы. Сэм вжался в каменную плитку, стиснув зубы и собственными глазами наблюдая за тем, как проваливается его первое задание, отсчитывая при этом каждый удар своего сердца. Стук. Женщина делает осторожный шаг вперед. Стук. Ее взгляд проходится по всему помещению. Стук. Она задерживает взгляд на нише. Стук. Подходит ближе. Стук. Стоит рядом и смотрит прямо на статую.

— Неужели это… — эхо ее изумленного голоса врезалось в голову Сэма клещами, — Нефритовый Лев?!

Сэм почувствовал, что не может сделать выдох. Он задержал дыхание, надеясь, что это остановит время, за которое Мэй успеет забрать статую или что-нибудь придумать. Однако, выпустив воздух из легких, он не почувствовал изменений.

— Вы сказали что-то о Нефритовом Льве? — раздался голос и из комнаты высунулся второй мужчина. Сэм с ужасом заметил на его плече значок из клана огня, — Это действительно он! Кто-то посмел украсть его из нашего клана, нужно срочно позвать остальных!

Вдвоем с женщиной они отправились назад во вторую комнату, что было идеальным вариантом для их с Мэй быстрого побега. Девушка, не теряя ни секунды, вскочила на ноги и побежала в сторону Сэма, буквально вытолкнув его в окно. Приземлившись в кусты, юноша начал отплевываться от листьев, но Мэй схватила его за плечи и заставила подняться. Спустя секунду они уже неслись назад по гравиевой дорожке со всей возможной скоростью.

Остановиться они смогли лишь тогда, когда почувствовали себя в сравнительной безопасности и отдаленности от святилища. Мэй тут же окинула юношу раздраженным взглядом.

— Что это только что было?! — спросила она.

От осознания собственной неправоты Сэму хотелось зарыться под землю и никогда больше не вылезать. Он виновато посмотрел себе под ноги.

— Извини, я… — слова нашлись не сразу, — Я хотел подслушать их разговор и вернуться, а потом эти цепи… и каменная чаша…

Мэй остановила поток его объяснений взмахом руки.

— Подробности позже, — сказала она, — Что ты успел услышать?

Сэм пересказал ей тот отрывок их разговора, который он успел услышать. Девушка кивнула и закусила нижнюю губу. В ответ на его искренность, она ничего не сказала, лишь окинула внимательным взглядом дорогу к святилищу и коротко произнесла:

— Возвращаемся.

Изложить суть произошедшего директору Форресту оказалось куда сложнее, чем ожидал Сэм. Мужчина по обыкновению восседал в кресле за столом своего кабинета и поочередно рассматривал обоих присутствующих, вероятно, выискивая в их глазах ответы на свои вопросы.

— Объясните мне еще раз, что произошло? — в который раз попросил он.

— В комнате лежал на полу маг земли, была женщина из их клана, целитель и маг огня. Они пытались оказать пострадавшему первую помощь, — повторил Сэм.

— Что было потом?

Тяжко вздохнув, юноша подготовился к признанию в своем сокрушительном провале и начал говорить:

— Потом я…

— Мы опоздали, — внезапно перебила его Мэй, — Мага земли, вероятно часового, ударили по голове и подкинули статую, якобы он ее и украл. Наверное, жители клана земли услышали шум и решили посмотреть, что там происходит, затем вызвали целителя. Статую они обнаружили еще до нашего прихода, поэтому вариантов не осталось. Мы отступили. В храме нас никто не заметил.

Челюсть Сэма удивленно отъехала вниз. Зачем она только что прикрыла его? Он уже готов был понести справедливое наказание или смириться с разочарованием в глазах директора, но вовсе не ожидал такого поступка с ее стороны.

В ответ ее словам директор медленно кивнул. Сэм заметил, что каждая мышца его тела напряжена до предела, а нахмуренные брови сведены вместе. Поправив тонкую оправу своих очков, он тяжко вздохнул.

— Я разведаю обстановку, — директор поднялся, — Ждите здесь и никуда не выходите.

Размеренным шагом он удалился из кабинета и поспешно спустился по лестнице, направившись в сторону основной части лагеря. Они с девушкой остались в его кабинете совершенно одни.

— Зачем ты соврала? — возмутился Сэм.

— Это ложь во благо, — медленно произнесла девушка, — Форресту вовсе не обязательно знать всех подробностей.

— Но у нас ведь был шанс это остановить! — выпалил Сэм, — Я все испортил, запорол на корню и этого уже никак не изменить.

— Именно поэтому нет смысла рассказывать ему все, — уперлась Мэй, — Уже слишком поздно. Это ничего не изменит, только сделает хуже и обострит ситуацию.

— Он доверял мне, — почти шепотом произнес Сэм, — И он заслуживает знать, что я полный идиот.

— У всех бывают ошибки, — ее голос смягчился, — Тем более, это твое первое задание. Незачем заботиться о том, чего ты уже не изменишь.

Сэм нашелся храбрости посмотреть ей в глаза, несмотря на поедающее чувство вины.

— Спасибо, — все-таки произнес он, — Ты снова мне помогла.

Девушка окинула его неожиданно резким взглядом.

— То, что я тебя прикрыла, не означает, что я так просто забуду об этом. Меня не волнует раненный часовый, обнаружение статуи или твоя нерасторопность, — она сделала паузу и дала ему вдуматься в эти слова, — Куда важнее то, что ты меня ослушался, — она снова прожгла его строгим взглядом, — Три дополнительные тренировки.

— Но… — начал было Сэм, но вовремя понял, что ему лучше заткнуться и кивнул, — Хорошо.

Ждать возвращения директора им пришлось не долго. По прошествии получаса глава лагеря вернулся в кабинет. Сэм медленно поднялся со стула, по лицу пытаясь определить настроение директора. Однако его лицо не выражало ничего кроме невозмутимого спокойствия или же попытки скрыть за ним свой настоящий настрой. Ни говоря ни слова, директор поправил свои очки и медленно опустился в кресло.

— Часовой очнулся, — произнес он, — И уверяет, что удар по голове ему нанес маг огня в черном плаще. Якобы он почувствовал мощную огненную энергетику, исходящую от незнакомца с деревянной дубиной в руке.

— Значит, все именно так как вы и предполагали? — спросил Сэм, — Какой-то маг огня пытается подставить клан земли.

— Полагаю, что так.

Мэй тихо усмехнулась. Директор вопросительно на нее посмотрел и чуть склонил голову набок.

— Очевидно, — произнесла Мэй, — Это было бы даже слишком очевидно, чтобы не догадаться.

— Вор может быть не настолько умен, — возразил директор, — Если бы он действительно был серьезно настроен, то не стал бы оттягивать и позволять себя задерживать. Он подкинул бы статую сразу же после ее кражи, не дожидаясь следующей ночи.

— Какая вообще разница, если ему уже удалось рассорить оба клана? — остановил их Сэм, — Остановить это никак нельзя. Что же нам теперь делать?

Директор сложил руки в замок и посмотрел перед собой.

— Обстановка сейчас слишком напряженная, чтобы принимать какие-либо решения, — медленно произнес он, — Клан огня обвиняет клан земли в присвоении себе статуи путем кражи. Клан земли защищает себя, утверждая, что их подставили специально. Посторонним вмешиваться в конфликт либо занимать чью-то сторону крайне опасно и нецелесообразно. Нужно выждать, когда всеобщее напряжение пойдет на спад и тогда злоумышленник сам себя выдаст.

Сэм неуверенно переминулся с ноги на ногу.

— А что если… спада не будет?

— В любом случае, — произнес директор, — Смысла говорить об этом сейчас нет. Нужно понаблюдать за ситуацией с разных сторон и тогда все прояснится. Статую я временно изъял. Обсуждение ее дальнейшей судьбы я назначил через три дня. Ваше присутствие там тоже необходимо.

Они с девушкой практически одновременно кивнули.

— Можете идти, — директор Форрест махнул рукой в сторону двери — И прошу вас, будьте внимательнее, когда остаетесь одни. Вор все еще не покинул территории лагеря, я это чувствую.

— Хорошо, сэр, — кивнул Сэм, и они вышли из Хранилища. В своем домике он сразу же заснул, не желая ощущать тягостных мыслей и угрызений совести.

***

В утро следующего дня Сэм проснулся от возмущенных криков со стороны улицы. Раздраженно выдохнув, он накрыл голову подушкой. Мелкие потасовки происходили уже не впервые за эту ночь. Маги огня, в частности молодое поколение были крайне возмущены кражей статуи, оттого вымещали злобу на чем угодно, что попадалось под руку, будь то дерево, очаг или по счастливой случайности проходящий мимо маг.

Как только Сэм понял, что уже не сможет заснуть, он выбрался из постели и поплелся в ванную. Собирался на тренировку он в этот раз гораздо дольше обычного. Юноша пытался оправдать это тем, что его мышцы сильно устали после драки с Некомато, но в глубине души отдавал себе отчет, что попросту боится. Ему действительно было страшно выходить на улицу. И боялся он вовсе не того, что на него могут напасть или втянуть в драку — вовсе нет. Он боялся взглянуть на тот хаос, который сотворил своими руками.

Сколько юноша не убеждал себя, сколько не отрицал и не отнекивался — правда оставалась правдой. Пускай она была жесткой, противной и до того больной, что при едином вспоминании отдавалась в груди сердечным спазмом, но она представляла из себя действительность. Жестокая реальность заключалась как раз в том, что если бы не его глупость, всего этого могло бы просто не быть.

Простояв перед порогом, по его подсчетам целую вечность, он все же открыл дверь и быстрой походкой направился к стадиону. Очередная стычка магов огня заставила его остановиться. Смотря на их перекошенные от обиды и возмущения лица, ему самому становилось плохо. Сердце сжималось до размера маленького комочка. Выйдя из оцепенения, он заставил себя отвернуться и шагать дальше.

Дурацкое чувство вины… Он уже не знал, куда от него спрятаться. Благо сейчас он направлялся на шестичасовую тренировку, включающую все аспекты способностей: как физические, так и моральные. Быть может, там он сможет отвлечься. Как минимум, времени на жалость к себе у него точно не будет, что в нынешних обстоятельствах было приятным бонусом.

На стадионе сегодня собралось совсем мало народа. Трибуны пустовали. Чуть меньше половины магов из клана огня разминались на боковой площадке под присмотром Джеральда и тренера Пейдж, занимавшей также позицию наставника.

Поздоровавшись с обоими, Сэм миновал площадку и направился в раздевалку. Там он также оказался совершенно один чему был несказанно рад. Неспешно переодевшись и продолжая размышлять о своем, он набрал воды в специальный бутыль и сделал несколько глубоких вдохов, при этом расправив плечи.

Затем он вернулся назад, к круглой арене. Тренер Пейдж уже куда-то унеслась, а Джеральд облокотился руками о перила и внимательно наблюдал за растяжкой магов огня. Сэм хотел было присоединиться к остальным и по обыкновению начать тренироваться, но мужчина вдруг подозвал его к себе.

— Бейкер! — выкрикнул он, — Иди за мной.

Сэму не хотелось оставлять товарищей, к которым он уже успел достаточно привязаться, но спорить с Джреальдом не было смысла, что он понял довольно давно. Почему именно учитель зачастую ведет себя подобным образом, Сэм не знал и не хотел строить догадки. В прошлую их встречу, Мэй защитила его, оправдывая подобное поведение приближением даты годовщины, однако понятнее от этого не становилось.

Джеральд провел его в додзе, где Сэм ранее бывал лишь пару раз. Первым делом взгляд юноши коснулся пустого постамента, расположенного у дальней стены. Мысль о пропавшей статуе больно кольнула его сердце. Отвернувшись, юноша осмотрелся и заметил, что их уже ожидают остальные четверо новообращенных, Мелисса, тренер Пейдж, двое оставшихся наставников и Мэй.

Судя по их недоуменным лицам, они все также не понимали, что сегодня будет происходить. Точнее все, за исключением Мэй и Мелиссы.

— Вы вдесятером будете тренироваться здесь, отдельно от остальных, — известил Джеральд, — Я буду давать вам различные упражнения и задания. Предупреждаю сразу, работать будете не покладая рук. Все.

Дабы усилить последнюю фразу, он указал рукой на каждого мага по отдельности.

— Основные тренировки будут состоять из нескольких частей. Они помогут лучше освоить такие важные аспекты вашей личности, как сила удара, сила способности, тактика отступления и ведения боя, а также управление различным оружием. Дополнительные тренировки обсудите со своими наставниками. Это все, что вам сейчас необходимо знать. Начинайте!

Быстро размявшись, они приступили к делу. Первый час из шести было необходимо поочередно тренировать и растягивать мышцы. Это далось Сэму без лишних неудобств.

В целом сложностей у юноши пока не возникало. Не то чтобы ему все давалось просто — вовсе нет. Некоторые упражнения требовали крайней степени сосредоточенности, чего Сэму не хватало по жизни в принципе, однако невыполнимыми они ему все равно не казались. Мэй давала хорошую мотивацию, выполняя все вместе с ним и с выражением полной расслабленности на лице. Проигрывать ей отнюдь не хотелось.

Наконец, с подготовительной частью было закончено, и теперь дело переходило к практике.

— Я хочу чтобы вы прочувствовали свою силу, — тренер Пейдж периодически заменяла Джеральда и давала им советы, — Возьмитесь с наставником за руки, вот так.

Она продемонстрировала нужную позицию на своей подопечной по имени Клэр. Сэм также заметил, что большинство наставников имело со своими учениками одну стихию, но упростит ли это задачу или же наоборот усложнит, он не имел понятия. Скорее всего, чем больше сходства, тем лучше выйдет результат.

— Затем сосредоточьтесь и попытайтесь поделиться своим внутренним состоянием с наставником, — продолжила тренер Пейдж, — Для этого будет удобнее закрыть глаза. После этого вы сможете проследить закономерность того, как ваше настроение влияет на вашу силу.

От множества тактильных контактов Сэму сначала было несколько неловко, но затем он собрался, и твердо решил игнорировать данное чувство. Тактика начинала действовать. Они с Мэй сцепили обе руки замком, стоя при этом друг напротив друга и в точности повторяя нужную позицию. Их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. Запах Мэй мешал ему сосредоточиться и путал мысли. От нее пахло корицей и какими-то прянностями.

Спустя пару минут юноша медленно, но верно начинал чувствовать горящую яростным пламенем энергию Мэй. Она была очень сильной и едва не отталкивала юношу назад, но он был к этому готов, так как встречался с мощной аурой девушки еще во время обращения. Окончательно привыкнув к ее энергии, он начал потихоньку открывать свою, представляя при этом, что вокруг него есть защитная оболочка или же вторая кожа, которой он хочет поделиться.

Сначала получалось довольно неплохо, однако в какой-то момент все пошло не по плану. Сэм вдруг почувствовал, как против его воли что-то яростно течет по венам и стремится вырваться наружу. Он не знал, как описать это чувство словами, но точно понимал, что оно бесконтрольно и ему не подвластно.

Его глаза ослепила вспышка. Когда он смог их раскрыть пришлось пару секунд привыкать к яркому свету. Затем, когда глаза полностью сфокусировались, Сэм увидел, что над их руками разгорелось нешуточных размеров пламя. Это не было бы проблемой, ведь у остальных пар магия стихий также высоко поднималась и разрасталась, если бы не одно «но».

Это пламя было вызвано не их усилием и явно отличалось от остальных попыток создания огня. Оно было ярко-красного цвета и имело какой-то отчаянный, безудержный характер. Смотря на него, создавалось ощущение, что слышишь крик боли и одиночества, словно кто-то со стороны пытался достучаться до них. Оно было по-настоящему неистовым.

Затем оно стало разрастаться с утроенной скоростью. Расцепив руки, молодые люди отскочили друг от друга. Чувствуя, как быстро колотится сердце, юноша посмотрел на Мэй. Он подсознательно хотел увидеть на ее лице выражение спокойствия и расслабленности, хотел удостовериться в том, что выдумал себе все ощущения отчаяния и красного огня.

Однако сердце заколотилось еще сильнее, когда его надежды не оправдались. На лице Мэй застыло выражение того же негодования. Она нахмурила брови и склонила голову набок, явно пытаясь понять суть произошедшего.

— Что это только что было? — чуть тише спросил Сэм, оглядываясь на занятых своими заданиями магов.

Мэй покачала головой.

— Не знаю. Но это довольно странно. Никогда раньше не ощущала ничего подобного, словно…

— Отчаяние? — с осторожностью спросил Сэм.

— Нет, скорее жажда. Отчаянная жажда чего-то. Словно что-то находится в заточении и жаждет вырваться наружу.

— Как будто птица Феникс…

Тренировка продолжилась, но никто, кроме них так ничего и не заметил. Сэму потребовалось еще несколько минут, чтобы отойти и встроиться в общий ритм. Спустя полчаса в додзе вернулся Джеральд.

— Остался всего час, — сказал он и прокрутил в руках связку ключей, — Все на арену!

Маги вышли из додзе и направились к боевой арене, где полным ходом шла схватка между магом земли и магом огня. Сердце Сэма снова сжалось в тугой комок, когда он увидел их яростное сопротивление. Сил почти не оставалось у обоих, однако даже не твердо стоя на ногах и покачиваясь из стороны в сторону, они наносили удары и парировали их. Маги настолько сильно возненавидели друг друга, что просто не могли уступить победу в силу своих гордости и принципов.

— Эй, вы! — прикрикнул на них Джеральд, — Заканчивайте уже, смотреть тошно на этот детский сад!

Не пожимая друг другу руки, оба мага разошлись по разным сторонам, напоследок бросив пару едких колкостей. Джеральд завел всех на арену.

— Будете упражняться на практике, — заявил тренер и обратился к старшим — Наставники против учеников. Техника Бодзюцу*. Первый раз со всей силы. Во второй чуть мягче. Затем старайтесь больше учить и давать советы. И постарайтесь не покалечить их в первой же схватке!

Он перекинул им оружие в виде длинных деревянных палок. Мэй схватила свою на лету и заняла боевую позицию, несколько раз прокрутив палку вокруг себя. Сэму повезло меньше: его оружие пролетело несколько футов и приземлилось сбоку. Неуклюже завертевшись на месте, он, наконец, добрался до него и сжал в руке отшлифованное древко.

Выходил против Мэй юноша впервые. Сэм еще ни разу не видел, как она дерется, но то, что у нее это получается прекрасно, знал не понаслышке. Достаточно было заметить уверенность ее позы, ловкие движения и уровень физической подготовки. Все вышеперечисленное говорило само за себя, однако он все же надеялся, что ему удаться выстоять против нее хотя бы несколько минут.

По сигналу Джеральда первый бой начался. Морально приготовившись, Сэм выдохнул и ринулся в схватку, однако стоило ему только замахнуться палкой, и он сам не понял, как оказался на полу перекинутый через плечо девушки. Он то надеялся простоять целых несколько минут, однако куда уж там! Выстоять бы хоть тридцать секунд…

На второй раз дела обстояли не лучше. Он снова оказался побитым и лежащим на полу. А вот в третий он смог хотя бы пару раз отбиться от ее палки. В конце концов, девушка решила, что лучше дать ему шанс нанести хотя бы несколько ударов, поэтому старалась бить не так часто, хоть силы не убавляла.

— Держи руки выше! — командовала она между ударов, — Сжимай древко сильнее, а наконечник наводи как можно выше. Главное преимущество палки — удар можно нанести в самое неожиданное место.

Сэм пытался вспомнить все, чему успел научиться. Он старался изо всех сил, однако явное превосходство в силе в их паре бросалось в глаза. Даже особенно не стараясь, Мэй могла с легкостью избегать его ударов и ловко парировать блоками. При одном только ее желании, он мог запросто оказаться на полу еще раз сто, пока ему надоест мучиться.

Спасительный тренерский свисток прозвучал как раз в тот момент, когда Сэм уже еле стоял на ногах. Ему не хотелось ничего, кроме как отправится в свой домик и завалиться в постель сразу после принятия душа.

Именно так он и собирался сделать, взяв курс на свой домик и по пути продолжая вспоминать сегодняшний поступок Мэй в кабинете директора. На тренировках она была жесткой и непреклонной, однако за пределами стадиона довольно много раз прикрывала его и всячески старалась помочь. Подобное поведение все еще оставалось для него загадкой.

С этими мыслями он заснул.

***

Следующий день юноша возненавидел сразу после наступления утра. Он заранее знал о том, что будет происходить, но морально оказался совершенно к этому не готов. Едва переступив порог своего домика, он сразу же уловил запахи с приготовленного застолья и услышал серию радостных криков. На перила и домики навесили яркие украшения. Повсюду летали цветы и мелкие кусочки серпантина.

В тот момент мимо как раз проходил Эйден и тут же все понял по выражению лица Сэма.

— Ты можешь не идти на праздник, если тебе этого не хочется, — предложил он, — Другие поймут.

— Но… разве я не должен? — неуверенно произнес Сэм.

— Годовщина не для всех радостна и весела, — его плечи поникли, — Если не хочешь, праздновать не обязательно.

Сэм кивнул. От всеобщего счастья и радостных криков его тянуло сорваться и что-нибудь разбить. Он не понимал и отнюдь не разделял это чувство с другими.

— В общем, я хотел тебе кое-что сказать, — добавил Эйден, — Здесь неподалеку есть старое кладбище. Там похоронены твои родители.

Брови Сэма поползли вверх.

— Как это возможно? — изумился он, — Они ведь были сожжены.

— Та часть праха, где содержалось большое количество их жизненной силы, действительно зарыта на кладбище, — продолжил Эйден, — У магов это тоже считается своего рода захоронением. Но об этом никто не знает, ведь в лагере с давних пор принято отдавать дань мертвым другим способом. Для твоих родителей сделали исключение. То кладбище считается заброшенным. Его давно уже никто не посещал.

Глаза Сэма вдруг зажглись.

— Неважно, — отмахнулся он, — Где оно находится?

— Сверни от Хранилища вправо и дойди до начала озера. Затем поверни налево и выйдешь куда нужно. Я бы пошел с тобой, но у меня слинять не получится. Я же староста.

— Тогда удачи, — искренне пожелал ему Сэм, — И спасибо!

Сделав именно так, как сказал Эйден, Сэм оказался в сени заросших жимолостью и другими травами могил. Надгробия были старыми, некоторые из них едва не валились на землю. Вглядываясь в выцветшие надписи, Сэм всей душой надеялся, что не увидит среди них имена своих родителей. Он боялся увидеть их среди заброшенных, давно забытых и никому не нужных надтреснутых надгробий. Ему не хотелось видеть их неухоженные и заросшие могилы посреди точно таких же других.

Но выбора не оставалось. Он должен был увидеть, должен был найти их. Вдруг среди старых и покрытых грязью могил он увидел довольно таки ухоженную, с растущими цветами и чистыми памятниками. Из любопытства подойдя посмотреть, кто же там лежит, Сэм оказался в полном замешательстве.

На мраморном покрытии золотой краской значились имена Саманты и Паркера Бейкеров. Но это было просто невозможно. Ухаживать за их могилами в лагере было некому, особенно если учесть тот факт, что о существовании этих надгробий никто не знает.

Так или иначе, сейчас это не имело значения. Подумав, что кто-то из проходящих мимо магов мог узнать об их захоронении случайно, Сэм опустился на колени перед памятниками. Фотографий родителей не было, но их образы всплывали из его воспоминаний сами собой. Этого юноше было вполне достаточно.

— Я здесь, — прошептал Сэм, проведя по золотистым надписям большим пальцем, — Я нашел вас… нашел.

Приложив ладони к земле, юноша вдруг что-то почувствовал. Что-то очень теплое и родное, близкое своему сердцу. Несмотря на то, что энергия была совсем слабой, юноша твердо уверился, что ему это не почудилось.

Из глаз сами собой полились слезы. Он больше не мог себя сдерживать. Он плакал из-за своего глупого поступка, из-за того, что был слаб и просто из-за того, что не чувствовал рядом их поддержки. Как бы сильно он ни пытался отвлечься или проигнорировать эту мысль, но она все равно была в его сознании. Ему их не хватало. Не хватало настолько сильно, что он готов был сделать все что угодно.

Все, что угодно лишь бы снова почувствовать исходящий от мамы аромат цветочных духов и папин парфюм. Все, что угодно, лишь бы снова съездить с отцом на море и поговорить с ним по душам, не опасаясь косых взглядов и царящей вокруг несправедливости — там ей их не найти! Все, что угодно, лишь бы встретить маму с работы и крепко-крепко обнять ее. Он готов был отдать и сделать все, что угодно лишь бы просто увидеть их. Хотя бы раз. Еще один раз.

В таком положении он провел около получаса, затем успокоился и выпрямился. Он почувствовал облегчение. Кончики пальцев все еще дрожали после ощущения их энергии под землей. Внезапно услышав сзади чьи-то шаги, юноша обернулся.

— Мэй?

Перед ним действительно стояла именно она. Сегодня девушка надела черную футболку и кожаные штаны, накинув поверх них кожаную куртку. Ее волосы свободно развевались на ветру. Серебристый браслет обтягивал левое запястье.

— Почему ты не на празднике? — спросил он.

— Я же говорила, что для некоторых годовщина вовсе не так прекрасна и весела, как для других, — сухо пояснила она, — Мне нужно было найти место для уединения.

— Я почти закончил, — произнес Сэм и взялся за рюкзак.

— Можешь остаться, — произнесла Мэй, усевшись на невысокий камень, — Тебе тоже находится там не в радость, я это прекрасно знаю.

— По-моему это логично, — сказал Сэм, — Не хочу собирать вокруг себя множество любопытных вопросов и косых взглядов. Тем более, что все обязательно начнут меня жалеть.

Они помолчали пару секунд.

— У тебя здесь тоже кто-то похоронен? — нарушил тишину Сэм.

— Нет, — ответила она, — Мои родственники погибли очень давно, еще в Англии. Сейчас от их могил мало что уцелело.

Сэм невольно глянул на ухоженную могилу своих родителей. От нее за двенадцать лет тоже мало что должно было остаться, однако она отличалась от остальных порядком и свежестью. За ней явно кто-то очень долго следил.

— Тот сон, что я видел, — осторожно произнес Сэм, — Ты тогда покидала Херефордшир и бежала от какого-то преследователя…

Девушка опустила взгляд в пол. Сэм боялся ее реакции и вообще не хотел спрашивать о прошлом, но, на удивление, она решила поделиться с ним этим.

— Я бежала от Юлия, — пояснила она, — Он охотиться на всю нашу семью испокон веков. После становления черным магом, он желал лишь одного: моих страданий. Долгие годы я скрывалась от него. Я бежала. Голодала. Мерзла. В конце концов, эти догонялки настолько выбили меня из колеи, что мне не хотелось больше жить.

— Но ты справилась, — подметил Сэм.

— Все потому, что нашлись маги, готовые мне помочь, — она сжала губы в тонкую полоску, — Благодаря им я обрела силу и уверенность в себе. Стала бороться с Юлием, не позволила ему овладеть ни собой, ни своими страхами.

Сэм присел на камень рядом с ней.

— Я все-таки рад, что встретил тебя, — произнес он, — Это многое дало мне понять.

Они просидели так до конца праздника, и Сэм осознал, что Годовщина не настолько ужасна. Все-таки ему удалось расслабиться и отдать дань уважения погибшим. Просто он сделал это другим способом. Сделал это человеческим способом. И был доволен, что отказался от праздника. В присутствии Мэй он чувствовал себя гораздо лучше. Должно быть, потому что она действительно могла его понять.

***

На следующий день все были как на иголках. Неудивительно, ведь сегодня состоится собрание между кланами земли и огня, которое определит дальнейшую судьбу статуи Нефритового Льва. Из-за этого обстановка в лагере крайне напряженная с самого рассвета.

Сэм все еще считал себя виновным в обострении конфликта и не хотел отправляться на собрание вовсе. Однако его присутствие, как мага огня было обязательным, несмотря на недавний приезд и незнание всей картины целиком.

Собрание было назначено на четыре часа по полудню. Позавтракав, Сэм потратил немного времени на личную гигиену, вышел на пробежку и самостоятельно потренировался. Затем он полностью дочитал «Книгу вымышленных существ» и даже обнаружил в ней весьма значительные сходства с реальностью.

Некомато в ней была посвящена отдельная глава. Сэм сразу же заметил, что представленный на одной из страниц рисунок не совпадал с реальностью. Чудовище на нем было изображено без рогов и с более вытянутой кошачьей мордой, однако имело схожие черты тела. А вот текст, в отличие от рисунка, был достоверен и рассказывал историю о том, что изначально Некомато были обычными кошками, с возрастом приобретающими мистические способности. На той стадии, когда они могли разговаривать и ходить на задних лапах, их называли Бакенеко.

Далее судьба существ зависела от них самих. Они могли избрать два пути: обратиться к доброй магии и помогать людям, как и положено духам или же предаться демонам и приобрести раздвоенный хвост, оленьи рога и полностью лишиться зрения. Избрав второй путь, они становятся приверженцами черной магии и как следствие, их притягивают места ранее с ней связанные.

«Так вот почему они появились в лагере, — наконец догадался Сэм, — Учуяли черную магию и теперь гнездятся в месте ее проявления. Но почему же они не появились сразу же, в 1954 году, когда все и произошло?»

В голову пришла неприятная мысль. Вдруг они чувствовали грядущий в лагере разлад и потому появились в качестве его предвестников? Это было вполне себе вероятно, учитывая появление в лагере предателя по совместительству закрывавшего лицо черным капюшоном…

Сэм начал собираться на собрание, решив вовсе не думать об этом. Он надел синюю футболку и джинсы, как раз под цвет своего рюкзака, и направился к Хранилищу. По словам директора, здание для принятий коллективных решений и собраний находится чуть поодаль от его кабинета. Он также предложил ему пойти вместе с Эйденом или Мелиссой, которая будет присутствовать от лица старосты всего лагеря, но Сэм предпочитал идти в одиночестве. Слушать чье-то мнение по поводу похищения статуи ему совершенно не хотелось, беря во внимание то, что именно он мог это все предотвратить.

О своем решении жалеть не пришлось. Сэм быстро обнаружил здание, отличающееся сероватым оттенком кирпича и воздвигнутом над крышей флагом лагеря, состоящего из четырех стихий, занимающих четыре отсека круга, отведенных каждой стихии поровну.

Тяжелые дубовые створки дверей не хотели поддаваться. С силой надавив на поручень, Сэм, наконец, открыл их. На удивление, шума от этого не возникло. Однако, юноша сразу понял почему.

В зале для собраний уже царил настолько невыносимый гул возмущенных голосов, что услышать лязг и скрип от дверей в нем было затруднительно. Сам зал представлял собой длинный стол, стоящие полукругом стулья и небольшую возвышенность в начале стола. На возвышенности находились четыре кресла. В крайних креслах угрюмо восседал Эйден и староста клана земли. Ею оказалась молодая девушка с заплетенными в косу каштановыми волосами. В креслах по центру же, выпрямившись и приосанившись, сидели Мелисса и директор Форрест.

Сэм пришел едва ли не последним. Места рядом с Брекеном и Эрлом уже были заняты, зато место рядом с Мэй пустовало. Юноша двинулся к нему. Собрание началось сразу же, стоило ему опуститься на стул.

— Итак! — директор ударил по столу небольшим молоточком, — Предупреждаю сразу: сегодняшнее небольшое собрание устраивается с целью выяснить дальнейшую судьбу статуи, а не найти преступника или же обвинить кого-либо в ее краже. На данный момент, мы лишь решаем, где она теперь будет храниться и что с ней станет.

— Лучше бы она не досталась никому, — тихо пробормотал Сэм, но Мэй все-таки расслышала.

— В ней заключена огромная сила, — произнесла девушка, — И эту силу нельзя оставить без хозяина. А присвоить можно лишь кому-то из этих двух кланов. Таковы были условия сделки, за которую лагерь получил статую.

— Неужели…

Закончить Сэму не дали, ведь в зале вдруг начался настоящий хаос. После слов директора Форреста об открытии голосования, маги начали выкрикивать со своих мест короткие фразы и бунтоваться, оживленно жестикулируя руками, и бросаясь друг в друга чем под руку попадет.

— Она должна достаться нам! — выкрикнул кто-то с заднего ряда.

— Вовсе нет, она будет нашей! — ответили сбоку.

— Статуя наша по праву!

— Нет, наша!

— Лев принадлежит нам!

Какофония голосов продолжилась до тех пор, пока директор не ударил молотком еще несколько раз.

— Тишина! — потребовал он, — Дадим слово старостам.

Эйден поднялся со своего места и окинул собравшихся магов беспристрастным взглядом.

— Я считаю, что статую необходимо вернуть в наш клан, где она находилась до кражи.

— Ее не крали! — перебила какая-то девушка со стороны клана земли, — Это вы все устроили!

— Ну хорошо, — процедил Эйден сквозь зубы, — Пусть ее вернут туда, где она находилась до этого происшествия.

В ответ девушка лишь фыркнула. Ее слова поддержали несколько неуверенных голосов.

— Твое мнение принято, Эйден, — произнес директор, — Мелисса, твой черед.

— Статуя должна оставаться в Хранилище, — произнесла она, на что весь зал отреагировал недовольными выкриками и всполохами, — Я считаю, что она несет слишком много ссор и негатива.

— Принято, — директор обратился к девушке с косой, — Эвелина, ты всегда была миролюбива и дружелюбна. Мы готовы выслушать твое мнение.

Девушка поднялась. Выглядела она довольно взволнованно, часто теребила подол своего летнего платья и нервно вздрагивала.

— Я считаю, что необходима дуэль, — сказала она и сжала кулаки, чтобы не дрожать всем телом, — Это единственное что способно искоренить конфликт навсегда.

— Дуэль? — изумленно переспросил директор, — Но, Эвелина, это совершенно на тебя не похоже.

— Неважно! — вдруг вспылила девушка, чем удивила всех присутствующих, — Извините… Но это мое мнение и оно единственное из всех способно решить этот конфликт. Раз и навсегда. Верно я говорю?

Она окинула зал пристальным взглядом своих леденяще голубых глаз. И вдруг все маги земли, присутствующие в зале начали, как один скандировать:

— Ду-эль! Ду-эль! Ду-эль!

Спустя несколько мгновений к ним присоединились остальные: даже те, кто пришел от имени клана огня. В зале снова поднялся настоящий шум. Все желали одного: жестокой битвы за какую-то ничего незначащую статую. Маги ссорились и обращали гнев друг на друга, совершенно позабыв о всяких приличиях и нормах.

Сэм схватился руками за голову и взъерошил волосы. Смотреть он мог только в пол. Неужели это все действительно происходит сейчас по его вине? Если бы не он, всего этого можно было бы запросто избежать… Вот и что он такого важного в итоге узнал, подслушав тот дурацкий разговор? Ранение часового? Присутствие предателя? Да это и так всем было очевидно!

Продолжая смотреть перед собой невидящим взглядом, Сэм вдруг ощутил на своей руке чье-то легкое прикосновение. Это была Мэй.

— Успокойся, — ее голос тонул в сотне кричащих магов вокруг, но он понял сказанное по ее губам, — Это вовсе не твоя вина.

Директору вновь пришлось всех успокаивать.

— Успокойтесь все! — прикрикнул он, — Вы ведете себя хуже маленьких детей! Нельзя постоянно обвинять друг друга в том, чему нет совершенно никаких доказательств.

— Они будут, — ухмыльнулась Эвелина. Ухмылка это была злорадная и совершенно не вязалась с ее мягким женственным образом, — Но позже. А сейчас необходимо назначить только дату дуэли. Пусть это случится завтра в два часа дня.

Со всех сторон внезапно посыпались одобрительные выкрики. Сэм был шокирован таким ярым сопротивлением и жаждой крови от своих знакомых и друзей. Это совершенно не было на них похоже, создавалось впечатление, словно кто-то управляет ими, ловко манипулирует, используя давно похороненные, глубоко зарытые обиды друг на друга.

В замешательстве посмотрев на Мэй, юноша заметил, что ее взгляд прикован к одному человеку в зале. Когда до Сэма, наконец, дошло, он скрипнул зубами.

— Эвелина, — процедил он, но его голос тут же утонул во множестве криков.

Девушка самодовольно ухмылялась, ставя директора в безвыходное положение. Он явно не хотел уступать ей, но правила собрания гласили, что решение должно быть общим. А сейчас, благодаря Эвелине, больше половины находящихся в зале мечтали о кровожадной схватке за статую.

Когда директор поднял руку в жесте, означающем провозглашение окончательного вердикта, все замерли и затихли. Воцарилась тишина, с непривычки режущая слух.

— Если вы все настолько наивны, что считаете, будто схватка и нанесение друг другу излишних увечий все решит, то мне нечего вам сказать, — он осуждающе осмотрел весь зал, — Дуэли быть. Но запомните, ответственность за ее исход лежит только на ваших плечах.

С этими словами он поднялся. Видя выражение его лица, никто не осмелился победно вскрикнуть.

— Заседание окончено!

Глава 11.

Проклятое оружие

Толпе магов наконец-то надоело спорить. Решив выяснить отношения на дуэли, они высказали друг другу еще несколько колкостей и постепенно разбрелись, скучковавшись у входа. Сэм в нетерпении отбивал ногой по полу своеобразный ритм, складывающийся в своего рода, музыку. Напряженную, ритмичную музыку.

Взгляд юноши был направлен к входной двери. Он ожидал, когда толпа рассосется и можно будет спокойно выйти, не пихаясь локтями и не пуская в ход свое умение протискиваться. Когда удалились практически все, он поднялся и уже сам собирался уходить, однако твердое прикосновение остановило юношу. На его плечо вдруг легла чья-то сильная рука.

Оглянувшись, юноша заметил директора Форреста.

— Погоди, — сказал он, — Я бы хотел обсудить с тобой кое-что важное.

Сэм вопросительно посмотрел в направлении ожидавшей его Мэй. Девушка кивнула в сторону Эвелины, отчаянно пытавшейся вжать голову в плечи и казаться как можно менее заметной. Между ней и Сэмом будто бы произошел мысленный разговор, в результате которого он понял, что она хочет проследить за Эвелиной. Сэм согласно кивнул, полностью одобряя эту затею и направился вслед за высоким силуэтом директора Форреста. Тот не стал ждать, сразу направившись к двери, уходящей за сцену.

Народ уже полностью покинул место для собраний, но главе лагеря этого было явно не достаточно. Для того, чтобы начать разговор, Сэму пришлось пройти за ним в отдельную комнату, открывающуюся отпечатком ладони директора. Сэм напряженно вдохнул. Подобной секретности посреди диких гор и лесных массивов явно было не место.

Плотно закрыв дверь изнутри, директор вновь создал защитный барьер. Полупрозрачное марево тут же накрыло дверной проем серебристой пленкой.

Саму комнату юноша расценил как допросную. Внешне она напоминала именно помещение для содержания преступников. Снаружи она ограждалась бетонными стенами, а внутри не было никаких предметов мебели, кроме прямоугольного стола и трех металлических стульев. В углу располагался небольшой деревянный ящик с неизвестным содержимым. Бетонные стены явно не пропускали наружу ни единого звука.

— В этом месте мы обычно проводим более конфиденциальные встречи, — пояснил директор, вероятно уловив напряжение в движениях Сэма, — Помещение скрыто от посторонних, как магией, так и обыкновенной звукоизоляцией.

— Вы очень предусмотрительны, — заметил Сэм и прочистил горло, — Так о чем нам нужно поговорить?

— Секунду.

Директор сел за одну сторону стола и кивнул Сэму на обтянутый кожей стул напротив. Юноша медленно опустился на него и почувствовал, что начинает нервничать. К чему столько защитных мер и методов? Он подозревает его в чем-то? Или может быть, он узнал о том, как все было в храме магов земли на самом деле?

Сэм поежился и сложил руки замком, дабы не выдать дрожь своих пальцев. Каждая мышца его тела была напряжена до предела, носки кроссовок намертво прижались к полу.

— Это касается завтрашней дуэли, — после этих слов юноша мысленно выдохнул, — Многие считают, что предатель желает углубить распри и усугубить внутренний конфликт между огневиками и магами земли. Однако. меня не покидает мысль о том, что истинная цель предателя вовсе не рассорить два клана окончательно.

— Но разве все не к этому идет на протяжении нескольких недель? — засомневался Сэм, — Завтра оба клана должны серьезно пострадать и возненавидеть друг друга еще сильнее. Мотив вполне подходящий, судя по мышлению черных магов, разве нет?

Директор сделал глубокий вдох.

— Это, безусловно, в их стиле. Однако, мне кажется, что теперь мы имеем дело с более подготовленным противником, нежели раньше. На этот раз, черные маги действуют группой и их планы явно долгосрочны, что отличается от типичного мышления одержимых демонами магов.

— Выходит, они не одержимы? — удивился Сэм, — И могут контролировать своего демона?

Директор вздохнул и ответил на вопрос медленным кивком.

— Тогда нужно что-то делать! — воскликнул Сэм, — Завтра они могут напасть или поубивать нас всех!

— Я уверен, что завтра все пройдет не настолько плохо нам как кажется на первый взгляд, — он обратил на него взгляд льдисто голубых глаз, — А гораздо хуже. Однако, противник не преследует цели убить нас. Для ее появления подходящий момент еще не настал.

По спине Сэма прошел неприятный холодок.

— Думаете, что сейчас противник хочет чего-то иного? Возможно, с помощью предателя…

— Начнем с того, что им является Эвелина, — твердо заверил директор и продолжил, — Она однозначно связана с черной магией и разница в ее поведении бросается в глаза, однако есть и другая проблема. Она лишь марионетка в руках тех, кто прячется в ее тени. Настроить кланы друг против друга, устроить дуэль, развязать конфликт… все это не ее желания. Это лишь цели, заданные ей кем-то со стороны.

Сэм вспомнил как староста клана земли занервничала и как поправляла свое платье. На первый взгляд девушка казалась доброй и застенчивой, однако ее губы произносили слова, совершенно не соответствующие данному образу. Это насторожило юношу еще в самом начале собрания.

— Они хотят явиться на дуэль, — произнес директор, прислонившись спиной к стулу, — Я не знаю, чего именно они хотят. Возможно, их интересует статуя, а дуэль назначена ради отвлечения от нее внимания. Возможно, они хотят расшатать оборону или проверить в каком состоянии наша защита, выведать информацию, в конце концов.

Руки юноши, находясь под столом, нервно смяли край его футболки.

— Но кто «они» такие?

— Черные маги, — без промедления ответил директор, — Те, кто тянут за ниточки, и вынуждают Эвелину развязывать конфликт, привлекать внимание к дуэли. Обычно черное колдовство явление редкое. Оно приводится в действие, как правило, в одиночку. Но сейчас все иначе. Как я и говорил, они объединились и теперь представляют собой целую общину. Вероятно, это объединение сделано ради какой-то цели.

Сэм поджал губы.

— Если бы им нужна была статуя, они могли бы просто оставить ее себе и не подкидывать в клан земли. К чему нужна лишняя суматоха в противостоянии двух кланов?

— Видишь ли, именно противостояние делает статую сильнее, — проговорил директор, — Чем больше борьбы, чем больше желающих заполучить ее, тем больше в ней концентрируется ненависти, боли, отчаяния и множества других диспозитивных эмоций. Для использования статуи в качестве проводника силы на каком-то черном ритуале, как раз подходит тот момент, когда оба клана бьются за нее и испытывают все эти разрушающие чувства.

Сэм насторожился еще сильнее.

— Но они же не могут… проникнуть в лагерь?

— Если я усилю защиту, нет, — ответил директор, — Но делать этого я не стану. Иначе они временно отступят и выберут момент более подходящий — момент, когда мы будем не готовы к атаке. Нужно действовать сейчас, когда на нашей стороне все преимущества.

— Тогда, каков наш план действия? — спросил Сэм.

— Позволить им войти, — сказал он, — Дождаться пока они подберутся ближе всего и атаковать. Я хочу, чтобы вы с Мэй осуществили важную задачу. Вы должны незаметно покинуть дуэль и затаиться возле портала, ведущего в лагерь. Проследите за черными магами, когда они появятся и попытайтесь схватить одного из них, если их будет немного.

Сэм кивнул.

— Но что делать, если их будет много?

— Отступите, — ответил директор, — Позвольте им добраться до места проведения дуэли. В таком случае об их появлении узнает почти весь лагерь, что было бы крайне нежелательным, но вместе с подкреплением вы хотя бы сможете их остановить. Запомните, что один из них нужен нам в любом случае.

Сэм поднялся.

— Я вас понял.

— И еще одно, — произнес директор, вставая со стула. Взгляд его стал более сосредоточенным и нахмуренным, — Как я и сказал в начале, мне не дает покоя мысль о том, что им нужна вовсе не статуя. Будьте предельно осторожны и готовьтесь действовать по ситуации. Хотел бы я отправиться к порталу лично, но мое присутствие на дуэли обязательно, иначе Эвелина заподозрит неладное и сообщит своим. Постарайтесь также не попадаться ей на глаза.

— Я сообщу Мэй, как только ее найду, — Сэм задвинул за собой стул, — Мы сделаем то, что должно.

Директор долго рассматривал его, словно перед ним находился уже другой Сэм.

— Не сомневаюсь, — произнес он.

Добравшись до своего домика, Сэм быстро переоделся, и решил было отправиться искать Мэй, но необходимость в этом пропала, ведь девушка нашла его сама. Переступив порог домика, она остановилась и огляделась. Сэм отчего-то почувствовал неловкость от того, что без всякой подготовки вынужден принимать гостей, но успокоился, ведь у него в домике всегда было чисто. Он практически ничего в нем не делал, потому, как постоянно тренировался, а обедать ходил в лагерный павильон.

Убедившись в том, что рядом нет никого, кто мог бы их подслушать, Сэм кратко пересказал девушке их разговор с директором Форрестом и порученную им задачу. На это на она сначала промолчала, затем глубоко вздохнула и сложила руки на груди.

— Я проследила за Эвелиной, — заговорила она, — И более чем уверена, что она выходит с кем-то на связь.

Сэму показалось, что Мэй сегодня выглядит иначе. Она была напряжена сильнее обычного и выглядела так, словно ее что-то терзает изнутри. Как будто бы догадка, явно причиняющая боль, посещает ее мысли регулярно. Так или иначе, делиться своими подозрениями она явно не собиралась. Но, быть может, ему она… расскажет?

— Ты что-то знаешь, — рискнул Сэм, — Так ведь?

— Догадываюсь кое о чем, — ответила девушка, — Но это просто невозможно. Надеюсь, что сейчас происходит вовсе не то, о чем я думаю.

Сэм поежился от внезапного холодка, прошедшегося по позвоночнику. Он ощущал, что близится нечто совсем нехорошее. Это предчувствие охватило его уже практически полностью и являлось не в первый раз за прошедшую неделю.

— На самом деле я пришла кое о чем тебя попросить, — сказала Мэй, сделав шаг вперед, — Не ходи завтра на дуэль.

Сэм нахмурился.

— Почему? Нам ведь поручили…

— Знаю. Отправляйся сразу к порталу и немного раньше, чем начнется дуэль. Нам там все равно делать нечего.

— Но как…

— Доверься мне, — перебила Мэй, — Я буду ждать тебя возле портала в час по полудню.

Сэм неуверенно кивнул. Он надеялся узнать причину такого решения, но девушка уже удалилась, оставив его в одиночестве. Несмотря на то, что директор просил уйти с дуэли незаметно, Сэм подумал, что особенной разницы это не составит. Главное было застать появление нежеланных гостей и проследить за ними, впоследствии схватив одного из них.

Полный сомнений и неуверенности в завтрашнем дне, Сэм провалился в сон. Ему снились беспорядочно мечущиеся мысли и образы. Они пролетали вокруг невероятным вихрем и складывались в единую ужасающую картину.

Его взор на секунду застелило мглой, после которой явился силуэт. Но это был не просто силуэт, а невероятно красивая, дымчатая черная лошадь. Ее грива была пышна и красива, она развевалась на ветру, когда кобылица вставала на дыбы и ржала, чувствуя на своей коже поводья всадника. Сбив копытами пол, лошадь посмотрела прямо на Сэма.

Сердце юноши гулко забилось о ребра, практически не позволяя дышать, как только он разглядел эти глаза. Они менялись на глазах: сначала были насыщенными темно-синими, практически того же оттенка что у него самого. Но затем, глаза лошади стали переливаться в другой цвет, становясь красными. И то был не огненно-красный — совсем не тот, что приобретала радужка магов огня — а чистый багряный цвет. Цвет крови.

Всадник ударил лошадь плетью и она вновь стала на дыбы. Глаза кобылицы вернули относительно нормальный цвет. Юноша попытался рассмотреть всадника, но им оказался лишь темный силуэт с лицом, скрытым золотистой маской. Сэм не знал кто это, но заметил на темной мантии незнакомца значок скелета с розой в руках. Юноше мгновенно вспомнилась награда, найденная около входа в проклятую деревню. Небольшой золотистый кругляш с точно таким же знаком тогда заставил юношу ужаснуться и выкинуть его в лес.

По спине вновь прошелся холодок. Юноша мгновенно понял, что перед ним черный маг на лошади, на самом деле вовсе не являющейся обыкновенным животным…

— Это лишь начало, — говорил всадник не своим голосом, а тем же громоподобным рыком, что Сэму снился ранее в насланных демоном кошмарах, — Твое появление еще сыграет особую роль.

Всадник разразился смехом. Это был заливистый и раскатистый, злорадный смех, от которого кровь стыла в жилах. Чувствуя что падает и что проваливается неизвестно куда, юноша рывком встал в своей постели.

За окном было далеко не утро. Будильник показывал одиннадцать часов утра. Сэм не мог выбросить из головы свой кошмар, но стал нехотя собираться. До встречи еще оставалась уйма времени, но он решил, что лучше замедлить темп и растянуть дорогу, чем оставаться наедине с плохим предчувствием еще около часа.

На всякий случай заперев свой домик на ключ, юноша выбрался на улицу и направился к лесу. Погода портилась. Темные тучи наползали на лагерь, закрывая солнце и еще больше ухудшая их и без того отвратительное положение. Накрапывал мелкий холодный дождь. Его шаги, скрипом отдающиеся от деревянных панелей, были единственным звуком вокруг. Лагерь словно застыл. Погрузился в тишину, охваченный полнейшим безмолвием. Все дома опустели.

«Должно быть, все жители отправились к месту проведения дуэли раньше, — подумал Сэм, но тревожные мысли отказывались покидать его разум, — Но директор должен был оставить хотя бы часть магов в клане!»

Продолжая недоумевать, Сэм миновал клан магов огня и добрался до портала. Мэй ждала его в положенный час, на том же самом месте где они договорились о встрече. Сегодня на девушке была кожаная тренировочная форма, крепко сидящая на изящной фигуре и облегающая бедра. Волосы оказались распущенными и струились по распрямленным плечам. По обыкновению, выглядела девушка потрясающе.

Сэм сглотнул и попытался скрыть свою нервозность. Получалось плохо.

— Они еще не появились? — задал он вопрос. Глупый, но все-таки вопрос.

Мэй смерила его странным взглядом, но от колкостей воздержалась:

— Еще нет, но скоро должны.

Юноша хотел было продолжить задавать несуразные вопросы, чтобы хоть как-то сбавить нарастающее напряжение, однако звучный топот множества ботинок оборвал его на полуслове. Даже не переглядываясь, они с Мэй мгновенно юркнули за ближайший валун и стали наблюдать.

Они явились. Их было около дюжины: все как один одеты в черные мантии, лица прикрыты масками с символами различных тотемных животных. Черные маги шли неспешным, но однозначно строевым шагом, под предводительством двух магов в золотистых масках черепов. Их мантии развевались на ветру. Клацало боевое снаряжение. В прорезях масок вместо глаз зияли темные дыры, из под которых едва просачивались темные радужки вторгшихся магов. Когда они шли, по земле в так друг другу отбивали марш черные ботинки.

Два мага, те самые что в масках черепов, существенно отличались от остальных. Их походка была увереннее, а внешний вид более статный и устрашающий. Они шли неспешно, но настолько твердо, что можно было не сомневаться: повались на них скала и они продолжат идти, спокойно переступив через преграду. Периодически они переглядывались и кивали друг другу, после чего возвращали каменные взгляды на дорогу.

«Судя по всему, это самые главные, — подумал Сэм, — Должно быть, вторжение — их инициатива»

Руки юноши моментально сжались в кулаки. Он стиснул зубы настолько сильно, что в тишине различил их явный скрежет. Он почувствовал, как горит внутри себя: горит ярым, остервенелым и однозначно злостным огнем. Он не понял, что именно спровоцировало его на такую реакцию — это явно было для него открытием. Возможно, так произошло потому, что по дороге к порталу он много размышлял о черных магах и в его голове их вид представлялся ему совершенно иначе. Он надеялся, что они окажутся дикарями, фанатиками или еще лучше, худощавыми, словно обтянутые кожей скелеты. Все это, хоть и выглядело бы не столь привлекательно, так хотя бы воспринималось легче.

На деле же они оказались горделивыми и возомнившими себе, что они лучшие, сильнейшие. Даже шли они так, словно весь мир уже был в их руках. Так, словно нет у них противников и соперников и словно они уверены с своей победе на все сто процентов. Будто миллионы отнятых жизней вовсе ничего для них не значат. Будто жизни его, Сэма, родителей ничего для них не значат. Ему тут же захотелось опровергнуть их ошибочное мнение о здешних обитателях, захотелось стереть эту спесь с их лиц и вместо нее увидеть на них ужас, увидеть в их глазах свое уменьшенное отражение с занесенной для последнего удара пламенной рукой.

Сэм скрежетнул зубами. Когда уже казалось, что жар готов хлынуть из него огненным потоком, вырваться наружу и найти себе место среди творящегося в мире хаоса, Мэй прикоснулась к его руке. Сэм напряженно замер. От ненависти и злости не осталось и следа. Между тем ее пальцы плавно перешли от его руки к предплечью.

Сэм сглотнул и посмотрел на девушку. Ее движения хоть и были легкими и поверхностными, но говорили больше любых громких слов. Ему захотелось почувствовать ее поддержку. Захотелось, чтобы она посмотрела на него и все поняла.

«Потерпи немного, — сказали бы ее медовые, переливающиеся и поблескивающие глаза, — Сейчас не время. Но оно обязательно настнет».

Однако ее глаза даже не смотрели на него. Взгляд девушки был прикован к процессии черных магов и пристально следил за каждым их шагом. Отчетливые изгибы ее ключиц, этот напряженный взгляд и сомкнутые челюсти, соответствующая поза — все это заставило Сэма усомниться, действительно ли она поддерживает его, или скорее пытается успокоить себя?

Впрочем, от этих мыслей он быстро отмахнулся. Стоило приглядеться, как в девушке стали очевидными ее обыкновенные черты. Та же расслабленная поза, тот же едва приподнимающийся уголок губ и то же чувство, возникающее при каждом взгляде на нее — чувство, что ей все по плечу, будь то задание невероятной сложности или обыкновенная разведка. Она снова стала собой. Или… и не переставала ею быть вовсе?

Сэм тряхнул головой. Наверное, ему показалось.

— Разделяются, — сказала Мэй.

Сэм, до этого момента словно завороженный своими мыслями, медленно перевел взгляд на отряд черных магов. Действительно, шестеро из них пошли в одну сторону, а оставшиеся в другую.

Юноша прочистил горло:

— Что будем делать?

— Тоже разделимся, — ее ответы стали краткими, а вид каким-то отстраненным, — Ты пойдешь за теми, а я за этими. В драку не вступай, ничего не предпринимай. Пока просто следи.

Махнув рукой в разные стороны, она тут же удалилась и незаметно, словно кошка, стала перемещаться из одного укрытия в другое. Ее взгляд при этом был напряженный, а движения машинальные, будто голова девушки на самом деле была занята совершенно другим, а мысли уплывали далеко за пределы лагеря.

Юноша еще пару мгновений смотрел ей вслед, совершенно позабыв о черных магах и о необходимости следовать за ними. Сейчас девушка спряталась за деревом и нервно постукивала по нему пальцами.

«Все-таки не показалось» — мелькнуло в его голове, когда он опомнился и двинулся вслед отдаляющимся черным спинам.

По четкому плану, заданному директором Форрестом, они должны были захватить одного из черных магов в плен, но это при условии, если их будет несколько. На самом же деле их оказалось не настолько много, как Сэм себе вообразил, однако достаточно, чтобы начать импровизировать.

Та часть черных магов, за которыми собиралась пойти Мэй направлялись к Хранилищу. Сэм заметил, что среди них больше сильных и крепких магов, чем в другом. Должно быть, им была предоставлена более важная задача или нечто в таком роде.

Чувствуя, что расстояние между отрядами растет, Сэм в последний раз кинул озадаченный взгляд в сторону Мэй. Лицо ее оставалось таким же напряженным, а вид задумчивый и отстраненный, словно она чувствовала предстоящую беду и осознавая что ничего не может с этим поделать, направлялась в самую гущу событий.

«Что же с тобой происходит? — подумал юноша, — Расскажи мне о своих проблемах, Мэй! Выскажись ты хоть кому-нибудь!»

Жаль, что сказать ей это лично у него уже не было возможности. Юноша сжал кулаки покрепче и настроил себя на жесткий и тяжелый бой. Затем с чувством полнейшей безысходности он направился за оставшейся половиной черных магов.

Все они углублялись в лес, держа курс на восток лагеря. Эти черные маги были не столь крепки с виду, однако в стиле явно превосходили своих товарищей. Все в черном, со скрытыми капюшонами лицами. На шее одного болтались металлические цепи, запястье другого перетягивал жесткий серебристый браслет. Оружие у них было самое различное. В основном, его представляли мечи из черного, как смоль металла, но были также короткие кинжалы, обоюдоострые топоры и даже лук с колчаном, наполненный стрелами. С их наконечников на землю падали капли яда.

Сэм почувствовал, что вновь горит изнутри. Он горел не от страха, не от раздражения или злобы — нет. Он горел от упорного и самого настоящего чувства безысходности. Они убивали людей, убивали магов, убивали животных ради своего снаряжения. Они несли за собой разруху и смерть, несмотря на внешний стиль и явный антураж.

Сэм возненавидел их с утроенной силой. Однажды они уже разрушили его дом, разрушили его семью. Он не позволит им сделать это снова! Не здесь и не сейчас!

Полный решимости, он согласно кивнул самому себе и медленно вынул меч из ножен. На секунду он остановился, и его резанули острые, как шипы факты. Ему было велено следить. Прятаться. Отмалчиваться. Он помотал головой, прогоняя все это подальше. Пускай это было неправильно, но он не хотел этого сейчас, просто не мог так поступить. Да, он знал что умрет, знал, что его просто убьют на месте, но если уж погибать, то он хотел погибнуть именно в борьбе.

Коротко выдохнув, он вышел из своего укрытия и стал посреди дороги, смотря черным магам в спину. В тот самый момент, когда его губы уже почти произнесли грубые слова, наверняка заставившие бы черных магов обернуться, на его рот вдруг легла чья-то рука.

Сэм замолотил руками о воздух и пытался отбиться, но услышал женский выдох и услышав хлопки при перемещении кожи на жесткой ткани лагерной формы, понял что незнакомка не желает ему зла. Затащив его назад за дерево, девушка опустила руку. Сэм тут же развернулся на сто восемьдесят градусов и застал перед собой Меллису.

— Ты что, совсем сдурел?! — тихо прошипела она, — А если бы они увидели тебя?!

— Я этого и хотел, — признался Сэм, — Но ты не позволила мне.

— А чего ты ожидал? Естественно, что я не позволю! Чем ты вообще думал?!

Он неопределенно помотал головой. Хотел бы ответить, да сам затруднялся и не мог понять, что вдруг на него нашло.

— Не знаю, — признался он, — Просто увидел их, и все внутри закипело от злости. Хотелось сделать им что-нибудь, как-то дать понять…

Он не закончил и передернул плечами.

Девушка прожгла его холодным, как сталь взглядом.

— Храбрость хороша только в тех случаях, когда не является глупостью.

Сэм почувствовал себя полным придурком и мгновенно пожалел о своем внезапном псевдо геройском порыве. Действительно, кому стало бы лучше от его смерти? Мелиссе или директору Форресту, заведующим всем лагерем и чувствующим ответственность за всех и каждого? Или Эйдену с Брекеном, его друзьям и незаменимой поддержке, готовой оказаться рядом по первой необходимости? А может быть Мэй, взявшейся наставлять и учить его выживанию, или ему самому, в конце концов? Стало бы ему от этого легче?

Он пристыженно посмотрел вниз:

— Извини.

— Простым «извини» тут не отделаешься, — выдохнула она и зачесала волосы рукой. Похоже, она малость перенервничала, — Я ведь могла и не успеть прийти.

— Что мне сделать?

Он говорил от чистого сердца, однако она явно этого не оценила. Девушка хмыкнула, но хотя бы больше не злилась на него.

— Пообещай, что никогда больше не будешь так бездумно поступать.

— Обещаю, — кивнул Сэм и выглянул из-за соснового ствола в сторону тропы, — Но мы упустили их. Всех.

— Неважно, — отмахнулась Мелисса.

Сэм удивленно на нее обернулся.

— Мы и так знаем куда они направляются, — пояснила девушка, — Я позже все объясню. Сейчас нам нужно вернуться в командный пункт, там собралось несколько ребят, отказавшихся идти на дуэль. Там и примем решение, что теперь делать.

Она внимательно осмотрелась по сторонам и убедившись что вокруг никого нет, потянула его за локоть. Сэм уперся рукой за сосновый ствол.

— Погоди, а как же Мэй? Она пошла за второй группой магов.

— Уверена, она сможет за себя постоять, — отреагировала Мелисса, — А чтобы уберечь от глупостей тебя, придется еще постараться.

В командном пункте собрались не все. Народу было не больше, чем черных магов, свободно разгуливающих по лагерю. Сэм обрадовался при виде Эйдена и других знакомых лиц. На мгновение в нем заиграла гордость за друзей, отказавшихся смотреть на дуэль и принимать в ней участие. Особенно тяжко это, должно быть, далось Эйдену. Как-никак, он староста одной из борющихся сторон и должен там присутствовать.

Все присутствующие поднялись со своих мест, стоило им с Меллисой войти.

— Вы не нарвались на кого-нибудь по пути? — тут же взволнованно поинтересовался Эйден.

Мелисса повернула голову в сторону Сэма и задержала на нем твердый взгляд.

— Эм… нет, — покачал юноша головой, — Они уже удалились к тому моменту, как Мелисса нашла меня. Она сказала вы знаете куда они направляются?

— Они направляются в клан ветра, — Брекен сложил на груди массивные ручищи, — Затравливают там все черной магией и готовят какие-то свои пакости.

— Думаете, они хотят провести ритуал?

— Судя по всему, это так, — вздохнула Мелисса, — Но я не уверена, чего именно они хотят. Сейчас все собираются вокруг святилища в клане ветров. Я не знаю, что им нужно, но это явно противоречит закону.

И тут Сэма осенило. Он понял, что все они были полнейшими дураками, когда считали, что их целью является статуя. На самом деле им нужно было совершенно другое.

— Мы попались на их крючок, — произнес юноша и попытался развить эту мысль, — Директор считал, что им нужна статуя. Мол, вовремя потасовки они захотят незаметно ее выкрасть, поэтому он и собрал все основные силы там. В этом была ошибка.

Мелисса закусила губу.

— Обманный маневр, — протянула она, — Пока маги ожидают нападения на стадионе и вся линия обороны собрана там же, лагерь остается абсолютно пуст.

— Именно, — у Сэма по спине пробежали мурашки, — Полагаю, статуя не была им нужна с самого начала. Ее пропажа, обвинения, стравливание двух кланов — все это было сделано лишь затем, чтобы обмануть нас и заставить сосредоточить все силы в одном месте.

— И у них это получилось, — ровный голос Брекена отнюдь не обнадеживал.

Эйден вдруг помотал головой.

— Нет, — сказал он, — Не все силы собраны там. Ведь мы остались здесь.

— Едва ли мы сами что-то можем, — испуганно пробормотала Вуди, одна из новообращенных, — Нужно позвать остальных. Привлечь их внимание.

Многие из присутствующих согласно закивали. Кто-то поддержал идею коротким одобрением.

— Я думаю, это было бы… неразумно, — помотала головой Мелисса, чем вызвала всеобщее негодование, — Директор не хотел бы выводить это на публику. Лишняя шумиха приведет лишь к панике. Она обострит и без того накаленную ситуацию.

Сэм кивнул и поддержал ее мысль.

— Изначально директор поручил это нам с Мэй. Он хотел, чтобы мы спугнули их и взяли одного в качестве пленника. Но их оказалось слишком много, чтобы осуществить это. Да и пошли они совсем в другую сторону… Сейчас это неважно, главное не поднят панику.

— Но разве у нас есть выбор? — пробормотала Вуди.

Эйден смерил шагами пространство вокруг себя.

— Есть. Мы можем справиться сами.

— У нас не получится, — усмехнулся Брекен, — Они перебьют нас всех как скотину.

— Нет, если мы застанем их врасплох.

— Все равно эта идея, — полный отстой, — настаивал Брекен.

Эйден едва не задохнулся от возмущения.

— Должны же мы хотя бы попытаться! — юноша всплеснул руками, — Если не получится, все равно об этом узнают все. А так, мы хотя бы попробуем это остановить. К тому же, неизвестно сколько времени они еще здесь пробудут. Что если мы попросту не успеем поставить в известность директора? За время пока мы дойдем до стадиона и назад целая вечность пройдет.

Возразить было нечем. В его словах была доля правды. Самым разумным решением было бы попытаться справиться с ними самим. Сэм поднял глаза выше и увидел что взгляды всех присутствующих обращены на него. Они молчаливо ждали и явно хотели выслушать его мнение.

Сам он был без понятия. Юноша вовсе не считал идею Эйдена более безопасной или продуманной, однако так было бы лучше, чем отправляться сначала на стадион. Честно говоря, в этом плане его заботила Мэй, которая, как и он направилась следить за черными магами. Если они сначала пойдут за подмогой, кто знает что с ней может произойти? Вдруг они поймают ее, или она решит напасть сама, не дожидаясь подкрепления? Это было бы рискованно и самоубийственно, что как раз верно описывает многие из принятых ею решений.

— В любом случае, путь до клана ветра составляет меньше времени, чем до стадиона, — произнес он наконец, — Если у нас есть шанс прервать ритуал, мы должны действовать сразу, не увеличивая время втрое.

Никто не возражал.

— Тогда действуем сейчас же, — кивнула Мелисса, — Застанем их врасплох и выбьем все желание хозяйничать в нашем лагере.

Остальные поддержали ее боевым кличем, к которому Сэм не успел присоединиться. Оно и к лучшему. Все равно его голова сейчас занята абсолютно другим.

По пути в клан ветра они всячески старались не выдавать своего присутствия и двигаться медленно, стараясь держаться поближе к тени. Между периодическими перескоками на поворотах и заседаниями в кустах, когда в округе раздавались шорохи и всполохи, Сэм успел мысленно досчитать до ста. Зачем он вел этот счет, юноша был без понятия, возможно это помогала ему меньше думать о плохом.

И говоря плохое, имел в виду он вовсе не исход событий и не столкновение с магами — даже не переживал о том, хватит ли ему сил. Под плохим подразумевались подозрения, нахально влезающие в его мысли и крадущиеся по корке больших полушарий. Одна мысль об этом заставляла его внутренне сжиматься в комочек, и он отнюдь не собирался этого допускать. Поэтому он решил вовсе не думать.

Вовсе не думать и не задаваться вопросами. Не строить догадки, лишний раз спрашивая себя почему Мэй перенесла время встречи и откуда знала, что они придут раньше? Не хотелось задаваться и такими вопросами, как откуда она знала об их планах? Почему захотела разделиться? Почему выглядела такой напряженной и разочарованной? Словно сама не своя с самой их встречи…

Он помотал головой и продолжил путь. Обещал ведь выкинуть все это из головы, да не получилось. Мысли все равно лезли к нему, а догадки лишний раз терзали уставшие мозги.

Спасением, если это можно так назвать, оказалось лишь их приближение к святилищу клана ветра. Стоило им засесть, спрятавшись за одним из выступающих скалистых выступов, как отовсюду донеслись звуки разговоров, движений и занятых своими делами рук.

Выглянув из укрытия Сэм отметил следующую картину. Несколько черных магов суетились повсюду, выполняя различные поручения главных. А сами же главные, что были в масках черепов, занимали позиции возле дверей в святилище и водили руками туда-сюда, вырисовывая в воздухе восьмерки и другие причудливые фигуры.

Юноше хотелось только одного: немедленно выскочить из укрытия и броситься в бой. У него буквально руки чесались пресечь эту попытку проникнуть в святилище и застать их врасплох. Однако, клан ветра располагался не в подходящем для подобных маневров месте.

Проделав долгий путь, они оказались на самом его верху, среди серии высоченных скал. Как на зло, все скалы были обрывистыми, склоны крутыми, а тропки проходили по самому их краю. Даже несмотря на то, что юноша не боялся высоты, при одном только взгляде вниз, у него кружилась голова. В сотнях метров внизу льдисто поблескивало озеро, с одной стороны обнесенное острыми каменными выступами.

— Сражаться здесь нельзя, — покачал головой Эйден, — Это самоубийство.

Сэм прикинул их шансы на выживание, учитывая, что среди них не было ни одного мага ветра, и результат вышел весьма не утешительный. Летать в группе не умел никто.

— Нужен план, — сказала Мелисса, — Срочно.

Эйден повертел в руках небольшой камушек, подобранный с кучки других, и нахмурился.

— Есть одна идея, — неуверенно начал староста магов огня и продолжил лишь тогда, когда все взгляды обратились к нему, — Мы можем обойти и напасть с другой стороны. Мы оттесним их к самому краю и тогда останемся наверху.

— А если во время драки они оттеснят нас, умник? — пресекла идею Мелисса, — Полетим вниз и погибнем.

Эйден всплеснул руками.

— Тогда что ты предлагаешь?

Мелисса задумалась и прикрыла глаза для пущей сосредоточенности. Сэм обратил взгляд вперед и снова выглянул из-за камня. Черные маги сновали туда-сюда и готовили какие-то ритуальные приспособления. Среди черных мантий не мелькало не единых других одеяний.

Мэй. Должно быть, она где-то там. Что если она притаилась поблизости и наблюдает за ними? Вдруг пытается подать знак, полагаясь на его интуицию? Уверенный в своей внезапной мысли, Сэм внимательно осмотрелся по сторонам, однако не нашел ни единого признака, что она есть поблизости.

Тогда он закрыл глаза и мысленно попытался представить кто находится рядом. Максимально сосредоточившись, он достиг первой ступени. Перед ним явилось марево из слитых воедино энергий и сил всех находящихся рядом. Там смешивались все цвета от черного до белого. Резко выдохнув, юноша перешел ко второй ступени и начал постепенно отделять от марева мешающие частицы, блики и вспышки.

Цвета. Вот что ему сейчас нужно. Только цвета.

Черный он отмел сразу же — это была заглушающая темная энергетика их незваных гостей. За ним последовал зеленый и едва заметный — слабая энергия Вуди. Самыми яркими были красный и синий цвета, принадлежащие Эйдену и Мелиссе соответственно. Далее последовал алый цвет крови — от Брекена. Огонь этого юноши был сильным, но не слишком гибким, отчего цвет был однотонный и без переливов.

«Не то! — в отчаянии Сэм напрягся еще сильнее, безуспешно пытаясь отыскать нужный цвет, — Все не то! Все!»

Отметя все оставшиеся цвета, Сэм видел перед собой только пустоту. Но вдруг, когда он уже совсем отчаялся найти ее, перед глазами едва заметно замельтешил крохотный огонек. Мысленно начав приближать его к себе, Сэм ахнул от того, насколько резко и неприятно отреагировал этот огонек. В голове зашумело, словно она готова была разорваться. Нужно сосредоточиться! Не отвлекаться! С трудом надавив на небольшой кругляш еще сильнее, Сэм, наконец, смог приблизиться и заглянуть внутрь оболочки, увидев цвет.

Оранжевый, с гибкими лавовыми переливами, он словно пылал и источал собой силу в чистом ее виде. Казалось, посмотришь на него дольше, и глаза взорвутся — выкатятся из орбит не в силах оценить всю эту мощь. Это был он. Ее цвет.

Довольный собой, Сэм наконец открыл глаза. На него тут же накатила смертельная усталость. Юноша оперся на камень и только сейчас обнаружил, что глаза всех присутствующих обращены на него.

— Нужно как-то связаться с Мэй, — произнес он, — Она сейчас где-то рядом.

Мелисса сощурила глаза.

— Как ты узнал?

— Почувствовал ее энергию.

— Она всегда скрывает ее, — изумилась Мелисса, — Почувствовать ее просто так невозможно. Даже я не смогла бы. Ты уверен, что это была именно ее энергия?

— Да, — с уверенностью кивнул Сэм, — Это было нелегко, но я точно почувствовал именно ее.

— Как бы то ни было, — вмешался Эйден, — Мы не знаем где она сейчас и станет ли искать нас. Не исключено, что у нее есть свой план действий.

— Я так не думаю, — покачала головой Мелисса, — Для нее узнать о нашем присутствии не составляет труда. Думаю, она предоставляет нам время для атаки и хочет появится внезапно. Это вполне можно использовать как козырь в рукаве.

— Тогда чего мы ждем? — спросил Эйден, — Давайте поступим так как я предложил и оттесним их к самому краю. Будем максимально осторожны, чтобы не упасть самим. Главное вовремя остановить ритуал, а не возможные исходы драки, верно?

Положившись на этот импровизированный план действий, они наконец вышли из своего укрытия и продвинулись поближе к святилищу.

Однако их план провалился сразу же, стоило сделать шаг вперед. Юноша так и не понял, что произошло. Вероятнее всего, незваные гости почувствовали энергию магов или же ожидали их появления заранее. Стоило им покинуть свое укрытие, как деятельность черных магов приостановилась. Они разом обернулись и смерили их оценивающим взглядом.

Маг в маске черепа, тот что явно был среди них главным, отошел от дверного проема.

— Надо же, какая неприятная встреча, — презрение, отразившееся на его лице, не могла скрыть никакая маска, — Авлос, Тристан, займитесь.

Он отдал короткий приказ своим подчиненным с видом полного безразличия, словно Сэм и другие маги были не более чем отбросами, на которых не стоит тратить своих сил и драгоценного времени. Словно они пришли лишь затем, чтобы опозориться и потешить их своими жалкими попытками самоутвердиться.

В юноше вновь вскипела злость. Поднимаясь из самых глубин его сознания, она вихрилась, неистово крутилась, проходила по венам и наконец, выплескивалась наружу, срываясь с кончиков его пальцев языками огня.

Одновременно с этим черные маги из подчинения «черепа» мгновенно подготовились к бою. Они, в отличие от своего командира отнеслись к поставленной задаче серьезно. Мантии чуть колыхнулись в момент, когда оружие пришло в действие. Оголились мечи, натянулись тетивы луков. Короткие кинжалы блеснули черной сталью. Они двинулись на них. Каждый их шаг был уверенным, отточенным движением. Маски не позволяли разглядеть ни единой эмоции владельца.

С резким боевым кличем их маленькие отряды столкнулись. Началась нешуточная схватка. Отовсюду то и дело вспыхивал огонь, раздавались отзвуки водяных вспышек. По камням тянулись стебли острых шипастых растений, созданных Вуди. Сэм и сам то и дело применял свое пламя, пытаясь поразить черных магов в самые неожиданные места и причинить им как можно больше ущерба.

Однако одолевать их было невероятно сложно, практически невозможно. Их оружие было сильнее, странным образом черный металл заставлял Мелиссу, Эйдена и других мгновенно отскакивать. Они даже не пытались сражаться с черными магами, обладавшими подобным оружием: лишь защищались и атаковали на расстоянии.

Должно быть, не все так просто с этим металлом. Юноша и сам старался остерегаться их мечей. Он наносил удары магией, по возможности, стараясь делать это на расстоянии. Однако враг все равно был сильнее и явно превосходил их числом. Юноша ужаснулся, когда до него дошло, что это лишь самые низшие звенья их черной иерархии. Если это были самые слабые, то какими же окажутся сильнейшие?

Напрягаясь изо всех, нанося удары то мечом, то магией, юноша постепенно тратил свои силы. И вот, настал и тот страшный момент, когда он допустил ошибку. Занеся руку на удар он просчитался и противник перевернул его на спину, с силой приложив о землю.

Удар едва не выбил из юноши весь дух целиком. Думая, что ему пришел конец, он уставился в безоблачное небо и вдруг услышал лязг металла. С трудом приподнявшись на локтях он увидел, как меч черного мага, направленный ему в грудь, взяло на себя лезвие короткого кинжала, принадлежащего Мэй.

Как юноша и ожидал, она явилась в самый подходящий момент. Однако возрастут ли с ней их шансы на победу, или этого все равно будет недостаточно? Черные маги боролись изо всех сил, будто желая получить одобрение и гордость от главного. А быть может, наоборот, старались таким образом избежать жестокого наказания, следующего за провал?

Тем временем схватка продолжалась Воспользовавшись замешательством врага, девушка крутанула кинжал и быстрым отточенным движением ударила черного мага в голову. Увернуться тот не успел. Выронив меч, он отшатнулся, однако тут же взял себя в руки и кончики его пальцев заклубились черным дымом. Их с Мэй пламя схлестнулось.

Во время исполнения очередного приема девушка прожгла Сэма убийственным взглядом и он наконец сообразил, что продолжает лежать на земле неподалеку от края пропасти.

Пока Мэй вязла удар на себя и ввинтилась в ряды противника, словно демон нападая на каждого черного мага, он смог отползти подальше от края и поднялся, опираясь рукой о стену. Его дыхание было хриплым и отрывистым. Спина и верхнее ребро были сильно повреждены. Он простоял так еще с минуты две и огляделся.

Битва явно шла не в их пользу. Черные маги сражались дикими коршунами и атаковали рубящими короткими ударами, к чему маги и лагеря явно оказались не готовы. Видя на их лицах полнейшие замешательство, Сэм догадался, что эти черные маги отличаются от тех, с которыми им приходилось ранее связываться. Эти были сильными и более подготовленными к сражению. Многих из его товарищей они оттеснили к краю.

Единственной надеждой на крохотную победу была Мэй. Только ей удавалось сдерживать атаки и укладывать черных магов на землю один за другим. Она кружилась, словно танцовщица, плавными убийственными движениями прорываясь в ряды черных магов, и одолевала их с единственным оружием в руке: своим коротким позолоченным кинжалом. Это завораживало, так словно спектакль о рыцарских временах. Однако даже ее усилий было мало на такое большое количество врагов. Их здесь собралось около двадцати.

Прикинув обстановку, Сэм перевел дух лишь ненадолго. Отдышаться ему не дали. Увидев приближение врагов, целенаправленно двигающихся в его сторону, он отлип от скалы и выдохнул, готовясь к долгому поединку.

Весь разгоряченный, Сэм ринулся в бой, и в следующую минуту случилось сразу несколько событий одновременно, за которыми он сам едва успевал проследить. Вновь вступив в схватку с противником, юноша сначала даже не осознал того, что его загоняют в ловушку. А когда догадался, было уже слишком поздно.

На него напали сразу с двух сторон. Пока юноша пытался отбиться от одного, другой поднырнул ему под руку и ударил в бок. На время растерявшись, Сэм опустил руку с занесенным мечом, и этого хватило врагу, чтобы схватить его за руки и полностью обездвижить, подключив к этому делу товарища.

Пока двое черных магов держали его, появился третий. В его руках блеснуло лезвие ножа. Сэм начал изо всех сил вырываться, молотя руками и ногами во все стороны, но этими действиями ему не удалось даже немного ослабить крепкую хватку черных магов. Тогда он понял, что все потеряно.

Черный маг выставил нож лезвием вперед и ухмыльнулся. Эту ухмылку Сэм уже никогда не сможет забыть.

Время растянулось в часы. Юноша безвольно наблюдал за тем, как заносится нож для последнего удара, который его глаза успеют запечатлеть и решил что лучше ему вовсе этого не видеть. Когда рука черного мага резко и с размаху спикировала сверху вниз, Сэм зажмурился. Раздался противный хлюпающий звук, с которым нож погрузился в человеческую плоть. Следом за ним последовал негромкий выдох.

Однако Сэм не почувствовал боли. Совсем. И не делал никакого выдоха. Стоя посреди поля боя, с закрытыми глазами и стиснутыми зубами, он почувствовал до боли знакомый аромат выпечки. Запах сладкой корицы. Раскрыв глаза, он моментально понял, что произошло.

Кто-то заслонил его своим телом. Перед Сэмом стояла Мэй, державшись за правый бок, откуда сочилась кровь и торчала деревянная рукоятка ножа. Стиснув зубы от боли, она едва не упала на колени. Чудом удержавшись на ногах, она оттолкнула черного мага руками, но ее движения стали скованными и ослабляли ее, причиняя невероятную боль.

Сэм затрепыхался с удвоенной силой, но сильные руки продолжали крепко держать его, хоть сейчас их задача и усложнилась вдвое, если не втрое. Тем временем, Мэй удалось ударом руки выбить из рук черного мага второй нож, но он успел перехватить ее руку и с силой оттолкнул в сторону.

Пролетев около метра, она ударилась о скалу и сжала зубы, стараясь не закричать. Вдруг до Сэма дошло, что сейчас она правда может погибнуть. Эта мысль ударила в его голову, словно стрела, летевшая со скоростью света, и зарылась глубоко в сознании. Юноша удвоил усилия, и каким-то невероятным чудом ему удалось столкнуть двух захвативших его противников лбами. Они ненадолго растерялись, явно этого не ожидая, но быстро опомнились и тут же оголили мечи, бросившись в схватку.

Парируя их удары и ставя блоки, юноша смотрел вовсе не на них. Все его внимание было обращено к дальней скале, где уже стояла на ногах Мэй. Привалившись к гладкой поверхности спиной, она отрывисто и тяжело дышала. Алые от крови ладони обхватили рукоять ножа, торчавшего из нижней части живота. Стиснув зубы, она крепко ухватилась за рукоять и потянула от себя, вытащив нож из своего тела и коротко выдохнула, едва не теряя сознание. С металлическим лязгом клинок ударился о камни.

Девушка сползла по скале вниз. Лагерная форма из черной кожи быстро пропиталась кровью, оставляя на камнях темные разводы.

— Мэй! — вскрикнул Сэм, повалив первого противника, — Мэй, держись!

Но девушка не смотрела в его сторону. Кинувшись было к ней, Сэм почти добрался, но его снова отвлекли. Ему никак не удавалось прорваться туда. Стоило ему сделать шаг к ней, повалив одного противника, как на него тут же набрасывался второй, а за ними и третий с четвертым. Поражая их то магией, то своими боевыми навыками, он не мог даже обернуться.

Удар за ударом. Лезвие за лезвием. Он медленно продвигался к девушке. Юноша влился в схватку быстро и стремительно, не позволяя нанести себе ни единого удара. Не позволяя ослабить себя. Ему нужно было спасти ее, нужно было защитить ее. А для этого необходимо оставаться целым.

Черные маги сражались настолько быстро, что обернуться не представлялось возможным.

Наконец рискнув, Сэм тут же поплатился за это тройкой пропущенных ударов в живот. Однако то, что он успел увидеть, поразило его гораздо больше, чем незначительные ушибы. Черный маг, изначально хотевший вонзить нож в Сэма, решил добить помешавшую ему это сделать Мэй. Он двигался в ее сторону.

Медленно, но верно, он приближался к ней со злобной ухмылкой, видневшейся в прорезях его белой маски. Для девушки это также не осталось незамеченным: она с трудом поднялась на ноги. Ее пошатывало из стороны в сторону и заносило к скалам, но она все равно встала в боевую позицию. Сэм нисколько не считал ее слабой и знал, что она будет сражаться до самого конца, но надолго ли хватит ее усилий? Как скоро она потеряет сознание от элементарной потери крови и станет для них беззащитной мишенью, в которую легко можно запустить сколько угодно ножей, мечей и стрел?

Подумав об этом, Сэм вдруг почувствовал в себе невероятный прилив адреналина, и даже смог оттолкнуть всех черных магов, стоящих на его пути. Он прорвался вперед практически без боя: повалил всех противников разом. В нескольких футах впереди, Мэй, стоя у самого края, оглядывалась назад. Но сзади ничего не было. Только обрыв.

Черный маг с самодовольной ухмылкой на лице оттеснял ее к самому краю скалы. Когда она оказалась практически у кромки, он замахнулся вторым ножом, целясь ей прямо в сердце. Сэм ускорился. Ему уже никак не успеть!

Однако нанести удар черный маг не успел. Мэй сделала то, от чего у Сэма кровь застыла в жилах. Развернувшись на сто восемьдесят градусов и едва не теряя сознание, она сложила руки ласточкой и спрыгнула вниз. Нож черного мага очертил дугу в том месте, где она только что стояла.

Юноша посмотрел в ту сторону, откуда ее тонкий силуэт только что стремительно спикировал вниз и попытался осознать это. В голове не укладывалось. Или просто не хотело укладываться? В любом случае, времени на раздумья не оставалось. Они и не были сейчас нужны.

С замиранием сердца, Сэм совершил самый отчаянный поступок в своей жизни. Так и не добежав до того места, где в недоумении остался стоять черный маг, он кинулся к краю скалы и камнем полетел вниз. В тот момент его совершенно не волновали черные маги, оттесняющие остальных к краю. Не волновали друзья, оставшиеся наверху. Не волновало даже то, что он не умеет плавать. Все, что сейчас было для него важным — это Мэй, камнем летящая вниз.

Глава 12. Неравная битва

Он летел, не зная сколько прошло времени с того момента, как прыгнул. Каждая секунда растягивалась в часы и казалась неимоверно длительной, тягучей, как резинка на расплавленной покрышке. Судьба словно заставляла юношу погружаться в пелену отчаяния и страха. Все больше. Все глубже. Сильнее.

И эта схема действительно работала. Страха было хоть отбавляй. Сэм летел с высоты нескольких сотен метров и неистово мельтешил руками во все стороны. Он буквально находился в воздухе, однако ему смертельно не хватало кислорода. Дыхание стало рваным и порывистым. Острые скалистые выступы проносились в нескольких сантиметрах от его лица. Бесчисленное количество ссадин, доставшихся от пролетов между кустарниками, неприлично выступавшими за линию отвесного утеса, усеивало его тело. Полет этот был сродни самоубийству.

«И о чем я только думал?! — мысли Сэма бешено заметались, — Это же невероятно глупо! Скалы слишком близко, я просто разобьюсь о них, не долетев даже до воды!»

Шансы на спасение были крохотные, если вообще существовали. На половине пути, словно из неоткуда, на ровной поверхности скалы образовался выступ. Сэм весь извернулся, но все равно пронесся слишком близко и больно ударился локтем. Место ушиба неприятно пульсировало, локоть начал опухать.

Однако он не кричал. Внутри головы вихрем проносились сотни самоубийственных мыслей и доводов. Сэм даже успел увериться, что погибнет вот так: глупой, несуразной смертью. Даже если ему удастся долететь до кромки воды, даже если он доживет до того момента, чтобы хотя бы вдохнуть — не важно! Юноша просто разобьется о поверхность воды и пойдет на корм рыбам.

Только теперь Сэм вспомнил, что падение на воду с высоты двухэтажного дома равносильно падению на асфальт.

«Сколько этажей было бы у этой скалы? — назревал резонный вопрос, — Сотня? Две сотни?»

Сэм мысленно укорил себя за глупость и стиснул зубы. Голова кружилась. Ветер рассвирепел и пронизывал до костей яростными порывами. Волосы беспорядочно метались и хлестали по лицу. Сэм сжал кулаки, в безуспешной попытке избавиться от назойливого чувства приближающейся неминуемой гибели. На жалость к себе времени у него будет предостаточно потом. Если, он вообще сможет выжить… Так, нужно сосредоточиться!

Он попытался. Усилием воли прикрыл глаза, старательно забивая страх пинками в глубины своего сознания.

Вспомнить ради чего он вообще прыгал, далось ему с большим трудом. Но когда эта мысль все же дошла до него, Сэм открыл глаза и сконцентрировал все свое внимание на раскинувшейся внизу долине. Голубоватая поверхность воды стремительно приближалась. Он постарался найти глазами хоть какой-нибудь признак жизни, до того как коснется воды и разобьется насмерть, однако никаких следов не нашлось. Их не было. Не было вообще ничего.

Долина словно замерла в покорном, терпеливом ожидании. Атмосфера здесь царила настолько умиротворенная, что казалось, ничего не сможет ее испортить. Один лишь посмертный вопль Сэма сгустит ненадолго краски и один раз разорвет тишину, после чего окончательно стихнет…

От подобных мыслей, лоб юноши покрылся мелкой испариной. Легкие уже разрывались: от нехватки воздуха или от бешено колотящегося сердца — определить было невозможно. Оба варианта приложили к этому руку.

Между тем вода стала совсем близко.

«Вот так все и закончится»

Тридцать метров. Зубы стиснулись. Двадцать метров. Судорожный выдох. Десять метров…

«Прощай…»

Слово было адресовано матери. Почему-то именно ее Сэм увидел перед тем, как тьма и множество пенных пузырьков сомкнулись над его головой.

Столкновение с водой буквально вышибло из него дух. Половина и без того малых частиц воздуха, которые он успел захватить перед погружением тут же вырвалась из его легких. Спину, на которую пришелся основной удар, прожгло болью. Невыносимой болью.

Сэма словно привязали к рельсам животом вниз и сначала пустили поезд, а потом скинули сверху многотонный грузовик. Хотелось кричать, но выпусти он последние крупицы воздуха — осталось бы лишь одно. Смерть.

Терпение не прошло даром. Постепенно спина отходила. Зато новая проблема немедленно дала о себе знать.

Холод. Смертельный холод.

Казалось, что настолько ледяной воды он еще никогда не чувствовал. Озеро находилось в горах, и его температура наверняка уходила далеко за знак «минуса», однако Сэм не ожидал, что настолько далеко. Чертовски далеко. Едва коснувшись кромки воды, Сэм понял, что ни один человек не смог бы пережить такой холод.

Ранее он несколько раз отмечал, что при соприкосновении его кожи с чем-то холодным от поверхности предмета исходил пар. Должно быть, сейчас температура его крови заметно повысилась, однако пара не было. Не было ничего, кроме темноты и мрака.

«Какого черта я вообще еще жив? — пронеслось в голове, — Лучше умереть, лучше погибнуть! Лучше погибнуть и ничего не чувствовать!»

Вода поглощала его. Противные пузырьки облепляли с ног до головы и кружили хоровод вокруг лица. Озеро оказалось глубоким. Глубоким и темным. Оно скрывало внутри себя пустоту. Холодную, убивающую пустоту. Сэм висел в ней, не чувствуя одеревеневших конечностей. Он совсем забылся, позволив пучине боли и холода поглотить себя. Он просто не мог терпеть все это — больше не вынес бы ни минуты. Сэм шел ко дну.

«Вспоминай!» — слабо укорял он себя.

Привести разум в чувство не удавалось. Ноги сводило судорогами. Каждое движение отдавалось болью. Мысли плыли и тяготились, не хотели просыпаться.

«Вспоминай! Вспоминай, черт тебя подери!»

Зачем он здесь? Почему он прыгнул, почему обрек себя на подобные мучения? За что, черт возьми, он себя так возненавидел? Настолько отчаялся, что уже не имела значения собственная жизнь? Верно, однако… Почему…?

Сэм дернулся, как от удара электрошоком. Точно! Нужно плыть, искать… нужно двигаться!

Он с трудом шевелил конечностями. Собрав последнюю силу воли, он зачерпнул руками водное пространство. Первый раз получилось плохо. Он повторил. Вышло уже лучше. Снова зачерпнул. Затем еще раз. И еще. Пузырьки воздуха вылетали сквозь стиснутые зубы. Мышцы отдавались болью и нежеланием работать. Неумение плавать сказывалось на скорости.

Несмотря на все это, он плыл. Плыл, с трудом разлепив глаза и всматриваясь перед собой. Плыл, заточив всю боль и жалость к себе как можно дальше в своем сознании. Плыл, наплевав на нестерпимый холод и судороги — плыл так, словно от этого зависела его собственная жизнь! Юноша плыл, ища глазами Мэй.

Он углублялся в воду все сильнее и продвигался вниз и вправо. Продолжал до тех пор, пока уши не начало закладывать от непривычно большой глубины. Вода засасывала, стягивала мысли и сокращала мышечную активность. Но он стискивал зубы, до боли прикусывал язык и все равно плыл дальше.

Первое время, признаки жизни полностью отсутствовали. Затем, Сэм заметил небольшое скопление пузырьков. Вода в том месте вспенилась и оставила едва различимый след, ведущий вниз. Он подплыл ближе. Вода стала мутнее и чуть темнее. Небольшая полоска крови спиралью вела ко дну. Сердце Сэма ликующе дрогнуло, когда шестью футами ниже стало проглядывать что-то темное и большое, явно чужеродное.

Зачерпнув последний раз, Сэм полностью выдохнулся. Последние спасительные глотки кислорода вырвались из его легких и устремились вверх, к поверхности воды. Рот чуть приоткрылся, и в рот попало немного пресной воды. Сэм намертво сомкнул челюсти. Он задыхался, однако не позволял своему телу всплыть. Перед этим он должен был закончить начатое. Юноша потянулся изо всех и ухватил темный силуэт за руку.

Притянув безжизненное тело к груди, он потянул его наверх. Потянул бережно, так, словно не совсем не нуждался в кислороде и вовсе не погибал вместе с ним. Мыслей в голове при этом не осталось никаких. Главное, спасти ее. В первую очередь ее, и только ее.

Прорвавшись сквозь мертвенно холодную пучину на поверхность, Сэм громко и судорожно втянул в себя воздух. Осушенные легкие отдались болью, в горле запершило. Юноша сощурился от непривычно яркого света и устремил взгляд наверх. Солнца не было видно из-за наплывших темной тучей облаков, однако пара его лучей все же пробивалась сквозь эту массу и слабо освещала долину.

Оказалось, что Сэм каким-то образом проплыл больше ста ярдов и сейчас находился почти посередине озера. Он искренне удивился, посмотрев вперед и вверх: на скалу, предположительно с которой он слетел. Высота была невероятной. Но он выжил! Действительно выжил!

Однако всплыть к поверхности — это полбеды. Юноша не умел плавать. Совсем.

Грести руками и ногами на глубине и на поверхности оказалось кардинально разными вещами. Он едва мог удержаться на плаву сам, так приходилось делать это еще и на руках с Мэй. Ее неподвижное тело отнюдь не помогало плыть. Похоже, она даже не дышала.

Испугавшись за ее жизнь, Сэм попытался сделать так, как их в теории учили спасать утопающего на уроках техники безопасности, еще в пансионе. Он развернулся лицом к девушке и поплыл спиной вперед, утаскивая ее за собой. На удивление, у него получалось. Вода, словно обволакивала и даже помогала его продвижению вперед…

Может быть, кто-то из магов воды, оставшихся наверху, заметил их отсутствие и попытался помочь? Сэм попутно всмотрелся в скалы. Площадка, где они находились ранее, была настолько крошечной и едва заметной, что взгляд не сразу наткнулся на нее. Разглядеть человеческие силуэты не представлялось возможным.

Юноша мысленно удивился своей смелости и глупости. Неужели он, действительно ни секунды не раздумывая, прыгнул с такой огромной высоты? Сейчас это казалось фантастикой. Казалось сном. В какой-то степени ему бы даже хотелось, чтобы все это было сном…

С трудом доплыв до берега, Сэм водрузил на песок сначала Мэй, затем выбрался из воды сам. Юноша судорожно хватал ртом воздух и не мог вдохнуть. Тело било мелкой дрожью, а зубы стучали так сильно, что звук отдавался в черепной коробке неприятной вибрацией. Сэм чувствовал невероятную усталость. Он вымотался до предела. Мышцы ныли от перегрузки, ушибленные кости давали о себе знать короткими болевыми вспышками, не говоря уже о том, что от холода сводило пальцы. Однако времени на отдых не оставалось. Нужно было действовать. Юноша отплевался от остатков воды, которой успел наглотаться в озере и поднялся на колени.

Он подполз к Мэй. Девушка неподвижно лежала на берегу. Ее кожа побледнела, волосы скомкались от налипших на них песка и грязи. Кожаная форма местами прорвалась, рукава расстегнулись и веером раскинулись на песке. Картину можно было бы назвать эстетичной, не будь она настолько жуткой. Девушка потеряла много крови, явно была переохлаждена и получила столько синяков и ушибов, что их едва прикрывала форма. От подобного вида Сэма пробрала дрожь, однако удивлялся он недолго — сам наверняка выглядел не лучше. К тому же, его внимание привлекла новая проблема.

Рана на животе Мэй кровоточила. Она была небольшой, но глубокой. Острое лезвие прошло через ее тело практически насквозь. Края ножевого ранения чуть припухли, кровь в этой области была темного, почти черного цвета. Сэму даже показалось, что это не кровь вовсе. Однако самым ужасным во всей ситуации было другое: девушка не дышала. Совсем.

Сэм запаниковал, ведь он понятия не имел что делать дальше. В теории он знал, что при остановке дыхания пострадавшему нужно сделать массаж сердца и даже был обучен его технике в лагере, однако он просто не мог положить руки на рану, тянущуюся как раз рядом с необходимым местом. Что, если так он сделает только хуже? С другой стороны, счет идет на минуты… Нет, он все-таки не врач!

— Мэй? — позвал он и потряс девушку за плечо, — Мэй! Очнись! Не смей умирать здесь!

В отчаянии Сэм обхватил ладонями ее лицо и слегка похлопал по щекам. Кожа была холодной, словно мрамор. Никакого отклика он не получил.

Плохо. Все очень плохо.

Сэм начал трясти девушку за плечи и повторять ее имя, но все без толку. Она не откликнется. В глубине души Сэм это прекрасно понимал, однако сдаваться не желал, продолжая пресловутые попытки привести девушку в чувства. Спустя минуту безрезультатных действий его глаза уже застилали слезы, а тело било мелкой дрожью.

Она спасла его. Спасла ценой своей жизни.

А теперь она погибает, пока он, никчемный дурак, не может ничего сделать, чтобы ее спасти! К чему в этом мире такая несправедливость? Почему судьба не могла отступить и позволить умереть Сэму? Ведь этот проклятый нож предназначался ему!

От Мэй не исходило никаких признаков жизни. Сэм продолжал трясти ее, надеясь на отклик. Но она не откликалась. Сэм припал к земле. Коленные чашечки резануло острой галькой, но он не обратил на это внимания.

— Не оставляй меня, — в отчаянии пробормотал юноша, проводя рукой по ее мокрым волосам, — Прошу, только не сейчас! Только не вот так!

Ответа не последовало. Спустя долгие секунды, минуты и казалось даже десятки минут ожидания, когда юноша уже уверился в том, что случилось страшное, рука Мэй вдруг дернулась. Не приходя в сознание, девушка заговорила — зашептала — какие-то невнятные слова, смысл которых до Сэма так и не дошел. Затем она закашлялась. Юноша спохватился и тут же перевернул ее на бок. Затем подождал, пока вода вперемежку с кровью выльется из ее легких. После этого она снова что-то пробормотала. Онемевшие пальцы вдруг впились в гравий мертвой хваткой, затем расслабились и остались лежать на камнях.

Сэм стер рукавом толстовки испарину со лба и облегченно выдохнул, едва не упав в обморок от внезапно нахлынувшей эйфории. Мэй была жива! Дышала тяжело и рвано, однако она была жива! Сэм еще пару раз потряс девушку за плечо, но привести в чувство все-таки не сумел. Зато моментально созрел план.

Юноша осмотрелся. Потасовка наверху, насколько он мог судить с такого расстояния, шла на спад. Судить о драке издалека трудно, однако понять, на чьей же стороне превосходство было несложно. Черные маги превосходили магов из лагеря численностью, возрастом и боевым опытом. Ребятам явно не хватало сноровки и достаточной подготовки для того, чтобы суметь одолеть такого сильного противника.

Нужно что-то с этим делать, причем делать срочно. Есть лишь одно решение.

Сэм поднялся и прошелся по окрестностям внимательным взглядом. Вокруг ни души: только скалы, озеро и они на песчаном берегу. Юноша оторвал край своей футболки и как можно осторожнее перевязал рану на боку девушки. Затем он поднял ее на руки и с трудом сделал шаг.

Тяжело. Мышцы словно одеревенели и совершенно не желали слушаться. Зубы все еще стучали от холода, ледяная вода стекала с одежды и с каждой новой стремящейся вниз каплей, Сэм вздрагивал, ощущая, что его тело больше не может справляться.

Он понес Мэй к стадиону. Точнее, потащил свое избитое, усталое тело с ней на руках к месту проведения дуэли. Директор не хотел шумихи, и они сделали все возможное, чтобы скрыть нападение. Никто из ребят точно не хотел бы извещать весь лагерь об опасности и разводить панику, однако выбора у них было не больше, чем у Сэма. Сейчас он — их последняя надежда, как бы ни было прискорбно это осознавать.

Его план состоял не столько в том, чтобы рассказать всем о случившемся, сколько в том, чтобы спасти Мэй. Единственное место, где ей сейчас могут оказать помощь — это стадион, на котором наверняка собрались все целители из лагеря. А товарищам он сможет помочь разве что подкреплением. Если уж Сэму удалось вырваться из потасовки, он должен вложить свой вклад в общее дело хотя бы так.

Дорога до стадиона была длинна, а он изнурен и ослаблен. Эти вещи совершенно никак не могли сочетаться в одном действии, однако юноша шел против правил. Шел к стадиону. Продвижение его было медленным. Многочисленные ушибы, синяки, возможно, даже переломы, замедляли его и напоминали о себе всякий раз, стоило поднять стопу.

Мэй на его руках не двигалась, однако к ее губам вернулся привычный красноватый цвет. Остальные участки кожи оставались бледными, почти что белыми. Волосы уже успели высохнуть на поднявшемся ветру и теперь шелковистой пеленой покачивались в такт его шагам.

Их пышность и насыщенный цвет абсолютно не соответствовали безжизненному бледному лицу. Однако черная одежда странным образом контрастировала с этой бледностью, а шелковистые рукава формы развевались на ветру, переливаясь, словно бархат. Бледная кожа и черное свободное одеяние. Она была похожа на ангела в демоническом обличии. Выстрел в самое яблочко.

«Как же это удивительно, — подумал Сэм, — ее природный шарм сохраняется даже тогда, когда она при смерти»

Девушка была без сознания, однако ее грудь медленно вздымалась и опускалась. Не размеренно, пожалуй, слишком медленно и не часто, однако все-таки вздымалась. Мэй дышала.

Когда впереди замаячили уже знакомые очертания белых плексигласовых стекол и пластиковой отделки трибун, Сэм едва мог шагать. Приближаясь к стадиону все ближе, он двигался все медленнее и медленнее. Каждый шаг давался с большим трудом, сознание затуманивалось. Взгляд помутнел.

Не падать! Ни в коем случае не терять сознание!

Однако это оказалось выше его сил. Чувствуя, как земля стремительно приближается, он отметил несколько деталей. Первое, к ним бежали человеческие силуэты. Много человеческих силуэтов. Второе, среди них не было тяжело раненных или сильно побитых, что странно, учитывая жесткость намерений магов и ожесточенное желание выложиться на дуэли по максимуму.

Однако сейчас он не мог здраво оценить обстановку. Юноша едва видел свои руки на расстоянии шестидесяти сантиметров от лица, не то что задавать вопросы и выслушивать ответы!

Кто-то из пришедших на помощь магов бережно забрал Мэй из его рук. Перестав чувствовать ее жизнь на своих руках, и больше не ощущая уже привычного тепла рядом со своей грудью, юноша поник, однако державшее его все это время напряжение иссякло. Взгляд помутнел еще сильнее и Сэм, наконец, позволил себе расслабиться. В следующую секунду он умиротворенно закрыл глаза и упал на сырую, твердую землю, чувствуя, что справился со своей задачей, как мог.

Тьма заволокла его. Снова. Как тогда, на озере. И снова он падал, стремясь вниз. Стремясь к камням, прямо на верную гибель….

— Гипотермия, перелом двух верхних ребер, — мелодичный голос приостановился, раздалось шуршание страниц. Ручка царапнула по бумаге, — Ушиб локтевого сгиба и лучевой запястной кости. Многочисленные синяки и ссадины, мелкие порезы и несколько трещин в кости правой руки. Оправится он не быстро, однако девушке досталось хуже…

— Когда он очнется?

Голоса говорящих плыли, словно комнату окружили вакуумом. Сэм различил голоса женщины и мужчины. Он едва догадался, что второй, более низкий и глубокий, принадлежит директору Форресту.

— Не скоро, — снова вздох.

Вздох… казалось, Сэм забыл, каково это вообще: дышать. Легкие пронзались такой болью, словно он вдыхал яд, разъедающий их изнутри токсинами. Каждый вдох был для юноши наказанием. В очередной раз справившись и преодолев боль, он снова провалился в непроглядную темень. Совсем без сновидений.

Серый потолок и окрашенные бежевой краской стены были первым, что увидел Сэм, когда его глаза с трудом разлепились. Отвернув голову в сторону, юноша поморщился от пульсирующей боли в основании черепа и сделал вдох. Движение его были медленными, воздух втянулся в легкие не сразу, словно что-то мешало ему дышать.

Пошевелив рукой, он снова поморщился, но все же сумел согнуть ее в плече и дотянуться до грудины. Верхняя часть торса была перевязана и туго сжата фиксирующими бинтами. Медленно, словно отходя от наркоза, Сэм стал вспоминать что случилось, но измученные мозги, казалось вовсе не хотели шевелиться.

Он подумывал подняться, однако сразу же отбросил эту идею. Ни одна мышца его тела не была способна на такие нагрузки. Максимум что у него вышло, это чуть приподнять голову, опершись ею на изголовье. Взглянув на свое тело, он понял, что большая его часть тут и там перевязана, зафиксирована или же заклеена пластырями.

Вспомнить, что собственно случилось, у него удалось лишь тогда, когда взгляд наткнулся на правую руку. Картинка мгновенно замельтешила перед глазами и вернула его в реальность. Блок. Удар черного мага по запястью. Меч отлетает в сторону, затем… удар о каменную поверхность. И боль. Обжигающая боль в спине.

После нее полет, снова боль и снова в спине, ледяная озерная вода в его легких, дорога вплавь до самого берега и… Мэй. Что стало с Мэй?

Сэма подрывало подняться, однако он не смог. Грудную клетку тут же обожгло такой болью, что юноша едва не вскрикнул. Он снов забыл как дышать. Задыхаясь, понял что силы кончаются и он снова проваливается в сон. Нет, только не сейчас! Картинка потемнела, и глаза Сэма закрылись.

Придя в сознание в следующий раз, юноша уже не нуждался в восстановлении памяти.

— Сэм? — донесся знакомый голос, — Эй, да ты же наконец очнулся!

— Где она? — хрипло спросил юноша и сел.

Мышцы неодобрительно заныли. У основания ребра что-то предупреждающе хрустнуло. Но Сэм не обратил на это ни малейшего внимания, как и на последующую боль. Замерев в сидячем положении, он осмотрелся и обнаружил себя находящимся в той же самой комнате, но уже на другой кровати. Должно быть, его перенесли, пока он был без сознания.

Напротив изголовья, на небольшом стульчике сидела Мелисса. Она глядела на него беспокойным взглядом, но пока молчала. Неподалеку, в самом конце комнаты, сновала туда-сюда и умело размешивала в своей ступке какие-то травы медсестра.

— Что…

Вопрос оборвался, когда взгляд Сэма обратился к соседней больничной кровати. На ней лежала Мэй. Ее кожа уже не была такой бледной. Черную окровавленную одежду сменили на другую: такого же цвета и материала. Похоже, взяли из ее же гардероба. Несмотря на довольно здоровый вид, девушка не шевелилась. Возможно, спит или еще не очнулась?…

Как бы то ни было, увидев ее целой, Сэм облегченно вздохнул и облокотился на изголовье кровати. Ребра снова заныли и отдались острой пульсирующей болью. Заметив его попытки подняться, медсестра отвлеклась от своего занятия и тут же подлетела к кровати.

— С ума сошел, что ли? — взволнованно вопросила она и трепетно прикрыла его одеялом, — У тебя ребра сломаны и позвоночник едва живой! Постельный режим прописан до тех пор, пока не оправишься полностью!

Сэм устало кивнул. Дождавшись, пока медсестра выйдет из комнаты, он обратился к Мелиссе.

— Как я здесь оказался? — спросил он, — Последнее, что помню, это как донес Мэй к стадиону и отключился.

— Прошло чуть больше суток с момента, как целители принесли вас обоих сюда — пояснила Мелисса, — тебе поставили столько диагнозов… Я думала, так просто уже не отделаешься! Однако твоя регенерация оказалась куда быстрее, чем все мы ожидали. В скором времени ты обязательно поправишься.

Сэм слушал слова одобрения вполуха. Сейчас собственное состояние его не особенно волновало. Голова ломилась от множества куда более насущных вопросов. С них он и решил начать.

— Что произошло после… моего ухода? — в конце фразы Сэм свел брови вместе и запнулся.

Мелисса пожала плечами.

— Ничего особенного, — проговорила она, однако тон подразумевал, что произошло явно что-то особенное, — Численный перевес и опыт был не на нашей стороне, однако, полагаю, мы победили бы за счет сноровки. Однако, — девушка благодарно на него посмотрела — Подкрепление пришло быстро и помогло обойтись меньшим количеством жертв. Спасибо тебе!

Сэм чуть приподнял голову над изголовьем, желая сменить позу на более удобную. Боль сопровождала каждое его действие незримым эхом.

— То, что вы сделали было просто невероятно…, — восхитилась Мелисса, но тут же себя одернула, — Глупо! Невероятно глупо. Когда я заметила, что вы прыгнули, едва успела размягчить воду, чтобы облегчить падение.

— Это была ты? — изумился Сэм, вспомнив, что плыть ему было гораздо легче, нежели требовали законы логики. Да и вошел в воду он относительно спокойно.

Мелисса кивнула.

— Иначе вы оба погибли бы, — добавила она, — Однако то, что вы выжили, вовсе не означает, что все в порядке. Травм и последствий теперь не оберешься. Но… ты быстро поправишься, скоро сможешь ходить.

Сэм неосознанно метнул взгляд на соседнюю кровать.

— Я? — спросил он, — А как же Мэй?

Мелисса чуть опустила голову вниз и облизнула пересохшие губы. Сердце Сэма упало.

— С ней ведь все в порядке?

Настороженное молчание ничуть не обнадеживало.

— Точно сказать не могу, — произнесла она после мучительно долгой паузы, — Тот нож… В общем он был не простым.

Сэм невольно вспомнил вид продолговатого иссиня-черного лезвия.

— Это из-за странного металла?

— Да, — вяло кивнула Мелисса, — Мы зовем такое оружие проклятым. Поэтому избегаем его в битвах. Понимаешь, — она сглотнула и посмотрела на бессознательную Мэй, — подобный удар обычно смертелен.

— Смертелен?! — в панике переспросил Сэм.

Мелисса предупреждающе выставила руки.

— Спокойно! — приказала она, — Я сказала, обычно. Однако, если учесть ее опыт, прожитые годы и силу воли шансы действительно есть.

Сэм сглотнул, чувствуя, как нарастает в груди волнение.

— Насколько они высоки?

Девушка пожала плечами.

— Пятьдесят на пятьдесят. Спросишь подробнее у врача, когда она будет на месте. И… мне жаль, что так вышло.

На этом и кончилась вся известная Мелиссе информация. Весь день, до самого вечера, Сэм был слишком слаб, чтобы встать или сесть, однако с каждым часом чувствовал — буквально! — как срастаются его кости. Это было слегка неприятно, но боль уходила. Засыпая, Сэм уже не чувствовал стальных прутьев, стягивающих грудину при каждом вздохе.

На следующий день юноша был абсолютно здоров. Он уже мог самостоятельно вставать и даже ходить: переломы больше не причиняли ему боли, однако бинты пока велели не снимать. Теперь Сэм мог дышать ровно и без перебоев. Да и чувствовал он себя гораздо лучше, чем накануне вечером. Тем не менее, покинуть лазарет пока не разрешили.

Весь день он провел в палате в одиночестве, на своей постели, лишь изредка прогуливаясь до окна и обратно. Снаружи шли дожди, однако температура в лазарете отчего-то сохранялась очень высокая. Обитатели лагеря большинство свободного времени проводили, укрываясь от непогоды в своих домиках. Даже тренировались в помещениях или додзе, пускай не полным составом. Заданий или особых поручений, насколько Сэму было известно, сейчас никто не выполнял — не было необходимости.

Черные маги после вторжения абсолютно затихли. Сдались они окончательно или же готовили какой-то план по уничтожению лагеря, никто точно сказать не мог. Могли лишь предполагать. Всеобщее собрание назначили через неделю. Такой большой срок обуславливался непогодой, грозившей лагерю еще несколько дней и небольшой отсрочкой после вторжения черных магов. Позволить себе нападать настолько часто они не могут, учитывая, что план по захвату клана ветра с треском провалился.

Впрочем, провалился ли — большой вопрос. Как выяснялось, черные маги любители интриг и контратак. Кто знает, может клан ветра не интересовал их изначально? Или же они уже успели сделать все, что было необходимо в лагере и лишь прикрылись кланом ветра? Все возможно… Благо у Сэма есть время поразмыслить над этим, ведь в лазарете он был один (по крайней мере, в сознании) и часами напролет только и делал, что думал.

В очередной момент, когда Сэм лежал в своей кровати и со скучающим видом рассматривал потолок, вошла целительница. Она неспешно двинулась к соседней кровати и потрогала рукой лоб Мэй. Вздохнув, она отстранилась и покачала головой.

— Как она? — спросил Сэм, сглатывая неприятный комок в горле.

Женщина неопределенно пожала плечами.

— Сейчас все зависит только от нее, — сказала она, — В ней борются две силы: сила проклявшего ее демона и ее собственная.

— Но… она ведь справится?

Женщина окинула его сочувственным взглядом.

— Не каждому взрослому магу под силу такое испытание, — покачала она головой, — Но она очень сильная. Поразительно, что ее внутренняя борьба отражается даже снаружи. Никогда прежде с таким не сталкивалась.

Она обвела рукой спертый, жаркий воздух внутри лазарета, и Сэм догадался, почему все это время в комнате было настолько тепло.

Когда целительница вышла, Сэм поднялся и занял позицию у кровати Мэй. Он положил свою руку на ее горячую ладонь. Никогда не прежде, он не чувствовал от кого-либо такого жара.

На второй день у девушки сильно поднялась температура. Она вся горела. Словно в подтверждение этому, на ее венах узорчатыми завихрениями расплывались огненные завитки. Она боролась с проклятием в общей сложности уже три дня. Сэм все время был рядом. Сегодняшнюю бессонную ночь он провел возле ее кровати, тщательно следя за изменениями и тайно надеясь на хоть какое-то из них. Правда, пока что становилось только хуже.

В какой-то момент входить в помещение стало затруднительно даже целителям. Температура накалилась до предела. Только маги огня изредка приходили навещать Сэма и делились с ним новостями за прошедший день. Юношу уже выписали и разрешили идти в домик, но он отказался. Не мог оставить Мэй в одиночестве. Или не мог оставить самого себя в размышлениях о ней…

Сэм места себе не находил после случившегося. Он не мог даже представить через что ей приходится проходить. Но главное даже не это. Самое худшее заключается в том, что на ее месте должен был быть он. И Сэм не отказался бы занять ее место, будь у него такая возможность. Он обязательно переложил бы эту участь на свои плечи. Однако ему таких возможностей никто не предоставил.

Спустя несколько часов безмолвных переживаний, что-то однозначно произошло. Точного объяснения случившемуся Сэм дать не мог. В какой-то момент Мэй стало хуже и она начала извиваться в кровати, сжимая простыни в кулаках. В попытке успокоить девушку, Сэм дотронулся до ее руки и почувствовал, что его глаза застилает уже знакомой белой пеленой. Он ощутил, как проваливается в какие-то иные, еще не знакомые ему глубины магии. Да, определенно магии.

Как только белесое пятно развеялось, перед ним начали представать картинки и события из совершенно незнакомых ему мест. Сначала он увидел комнату в довольно странном, отдаленно напоминающем викторианскую эпоху стиле. Затем он почему-то оказался на краю отвесного обрыва — не того, с которого сорвался ранее — и заметил, как камни уходят у него из-под ног. Были в этих картинках также личности. Ими являлись то современно одетые подростки, то взрослые люди в изысканных платьях и костюмах, то свежо или напротив старо выглядевшие маги. Все это представляло собой довольно туманные и спутанные слайды, участником которых Сэм невольно стал. Ему вовсе не хотелось здесь находится. Юноша чувствовал гнет безысходности, отчетливо ощущал себя лишним. Словно он окунулся с головой в омут личных воспоминаний. Словно он залез в чужую голову.

Только теперь до юноши дошло. Он наблюдал со стороны за чередой жизненных событий и пересечений судьбы некого иного, как Мэй. Должно быть, эти картинки ей показывал демон, пытаясь сломить ее дух. Юноша же каким-то образом стал невольным свидетелем всего этого.

Он наконец увидел в бесчисленной череде воспоминаний саму Мэй. Она, также как и остальные личности в этих видениях, всегда выглядела по-разному. Одно за другим на ней менялись роскошные и простые, дорогие и дешевые, платья. Затем появлялись современные пиджаки и пальто, ее черные кожаные вещи и все остальное.

События кружились волчком с бешеной скоростью и замедлялись лишь на несколько секунд для того, чтобы стал слышен голос. Глубокий, скрежещущий демонический голос.

— Сдавайся, — шипел он, — Тебе не справится. Одна ты не можешь ничего.

Пелена чуть ослабла, и Сэм смог разглядеть следующую картину: воспоминания вырисовывали собой большую окружность и вертелись по ее оси, расплываясь серыми, синими и черными красками. В центре круга появился дымчатый силуэт человекообразного существа и Мэй. Девушка выглядела точно также как в момент падения с обрыва. Разорванные рукава черной рубахи развевались на ветру, поднявшемся от бешеного вихря воспоминаний.

В ответ на слова демона, девушка лишь ухмыльнулась. Такой знакомой и теплой казалась Сэму эта ухмылка.

— Иди ты к черту, — проговорила она. Судя по всему, не в первый раз.

Голос не смеялся. Судя по всему, он управлял воспоминаниями и сужал их круг, сдавливая пространство между ними до размера спичечного коробка.

— Справишься, говоришь? — сказал он разочарованно, — Очень жаль… Вот твоя мать не справилась. Я надеялся, ты пойдешь по ее стопам.

Ухмылка исчезла с лица Мэй, но она не ослабила своей позиции. Напротив, девушка выпрямилась и приподняла подборок чуть повыше.

— Ты не имеешь права говорить о ней, — отрезала она, — Делай что хочешь, но управлять мной я тебе не позволю. Мы теряем время.

Она сжала кулаки, и Сэм увидел, как вены на ее запястьях вздулись от напряжения. Поверх воспоминаний лег созданный ею огненный круг. Прогнувшись под усилиями огня, вихрь воспоминаний чуть ослаб, но затем снова усилился. Мэй надавила сильнее. Глаза стали огненно-красными. На лице ее читалась решимость, однако усталость прослеживалась в каждом движении. Демон, судя по всему, тоже это заметил.

— Тебе осталось недолго, — промурлыкало существо, — Приближается наша последняя битва.

— Я буду биться изо всех сил, и ты это знаешь. Лучше отступи сейчас.

— Ты знаешь закон! — недовольно прошипел демон, — Я не могу сдаться, пока один из нас не умрет.

— Так не сдавайся.

Мэй усилила хватку. От ее рук во все стороны взметнулись клубы дыма. Демон вступил с ней в битву, удлиняя дымчатые руки и направляя их прямо к ней. Девушка ответила огнем. Стихии схлестнулись, и Сэма потянуло назад. Потянуло с такой силой, что едва не выбило воздух из груди.

Юноша резко выдохнул. Оглянувшись через плечо, он нащупал взглядом свою кровать и с облегчением отметил, что все еще находится в лазарете. Мэй лежала перед ним. Кожа горячая, на лбу выступила испарина.

«Тебе осталось недолго»

Сэм помотал головой.

«Приближается наша последняя битва»

Неужели сейчас решается, будет она жить или нет? Сэм отнюдь не был готов терять ее. Он сделал бы что угодно, лишь бы исцелить ее, однако такого шанса у него не было. Мэй стискивала зубы и сжимала кулаки сама того не осознавая. Она боролась, как могла. Сэм то держал ее руку, то отпускал. Затем снова вкладывал в свою, в надежде, что сможет вернуться в ее воспоминания.

Может он сможет помочь, сможет подсказать или хотя бы… хотя бы будет знать что там происходит, видеть своими глазами! Снаружи-то понять что-либо было невозможно. Одна лишь рана на боку выглядела так, словно высасывала из девушки все соки. Ее края были черными, а бинты постоянно окрашивались кровью.

Мэй не вскрикивала, но ее губы постоянно шептали: «Нет! Ты не умерла, ты не умерла, ты НЕ УМЕРЛА!», а руки сжимались в кулаки и молотили по простыням. Она выглядела как спящий человек, всеми силами пытавшийся проснуться от кошмара. Только вот кошмар был далеко не обыкновенный, и создавало его вовсе не ее подсознание.

Спустя час подобных мучений, когда Сэм уже сам был готов на стенку лезть, все вдруг остановилось. Девушка перестала двигаться. Ее губы больше не шевелились, а брови не хмурились. Она больше не видела кошмара. Сэм запаниковал. На секунду ему показалось, будто собственный сердечный ритм замедлился, а затем и вовсе отказал.

Но к его огромному облегчению, он снова увидел медово-карамельную оболочку ее глаз. Мэй очнулась. По ее щеке скатилась одинокая слеза. Сэм встрепетнулся, но остался сидеть на месте. Он понял, что она очнется ее часом ранее: когда увидел решимость в ее глазах и осознал никчемность демона.

Мэй скользнула по помещению безучастным взглядом. Заметив Сэма, она приоткрыла рот, но ничего не сказала. Юноша тоже молчал. Передать свое внутреннее состояние словами ему оказалось не по силам.

— Почему? — единственное, что он мог спросить у нее сейчас.

— Потому что ты не выжил бы.

Девушка поморщилась и сглотнула. Она попыталась подняться на локти, но стиснула зубы и опустилась назад в кровать. Перевязка на ней была свежей, смененной минут десять назад, но все же успела пропитаться кровью. Грудь девушки поднималась и опускалась слишком резко и часто для ровного сердечного ритма. Она наверняка прилагала огромные усилия для того лишь, чтобы заговорить.

— Я схожу за целителем.

Сэм поднялся, но она предупреждающе вскинула руку и поморщилась.

— Останься, — попросила она.

Сэм недолго думая опустился назад на уголок ее кровати. Целитель в любом случае придет — минут через двадцать, или тридцать, во время следующего обхода. Сэм посмотрел на девушку и опустил глаза. Глядя в пол, он чувствовал себя гораздо лучше.

— Это неправильно, — он обхватил голову руками, — На твоем месте должен был быть я. Это я должен был мучиться. Не ты.

— Ты не мучился бы. Не чувствовал бы боли и не видел воспоминаний. До этого просто не дошло бы. Ты бы погиб сразу же.

— Тогда зачем ты это сделала? Зачем терпела всю ту боль, галлюцинации и тяжкие воспоминания? — сказал он и добавил, опустив голову, — Зачем ты спасла жизнь жалкого слабака?

Минуты, когда он смотрел в пол, сжав кулаки, были вечностью. Но оторвать глаза от паркетного покрытия лазарета он не мог.

— Ты не такой, — произнесла Мэй слабым голосом, — Ты силен. Невероятно силен для такого маленького срока подготовки. Но этого мало. Месяца слишком мало, чтобы пережить удар проклятого клинка.

Сэм секунду поразмыслил над ее словами. Все это время он старался, упорно тренировался и пытался стать сильнее, но этого все равно оказалось недостаточно. Он, конечно, понимал, что для больших результатов нужно время и что его вины в этой ситуации нет, но все равно чувствовал себя в долгу перед девушкой. Мозгом он это понимал, а вот сердцем нет. Какая-то частичка его сознания все еще чувствовала беспокойство. Он винил себя в ее страданиях. Как бы ни хотелось этого признавать, но это так.

Все эти дни ему не давала покоя мысль, что на ее месте должен быть он. Также он все это время надеялся, что есть ее поступку веская причина и он обязательно сможет восполнить утрату ее сил, как-то загладить свою вину. Но, похоже, на деле все обстояло иначе.

— Значит, ты сделала это не потому, что хотела мне что-то сказать или что я был для чего-то важен? Не потому, что я должен был что-то сделать?

— Нет.

Он поднял на нее глаза.

— То есть просто потому, что хотела сохранить мне жизнь?

Мэй слабо кивнула.

— И я не ошиблась с выбором.

— И ты ни разу не пожалела об этом?

— Нет смысла жалеть о содеянном, — покачала она головой, — Ты кинулся в воду и не дал мне погибнуть. Мы квиты.

— Едва ли, — раздраженно хмыкнул Сэм, — Мне жизни не хватит, чтобы расплатиться за этот поступок.

— Мы бессмертны, — резонно возразила она.

— И все же.

Мэй слабо оперлась рукой об изголовье. Очередная попытка пошевелиться не осталась без следа. От первого за долгое время движения ее тело чуть дернулось и в этот же момент зубы стиснулись.

— Ты не виноват, — сказала она, вернувшись в предыдущее положение, — Это было мое решение.

Сэм хотел было оспорить ее слова, но она вдруг удивила его. Девушка оттолкнулась руками от кровати и села. Мышцы не дрогнули, однако лицо предательски исказилось гримасой боли. Повязка чуть пропиталась кровью, но небольшое пятно на ней не увеличивалось в размерах.

Сэм оторопел на долю секунды и просто смотрел, как она пытается подняться, после чего тут же спохватился и подлетел к ней.

— Что ты творишь?! — вопросил он, — Ты должна отдыхать!

Она слабо воспротивилась и помотала головой.

— Нужно попасть в одно место. Сейчас же.

— Какое еще к черту место? С такой раной тебе нельзя даже шевелиться!

Он попытался уложить ее назад, но она снова воспротивилась.

— Я серьезно, — сказала она, — Времени мало. Нужно кое-что узнать.

— Узнаешь позже!

— Нет, — она скинула его руки и рывком поднялась на ноги, — Сейчас!

— С чего так внезапно? — недоумевал Сэм, — Все ведь было нормально!

— Я просто вспомнила кое-что. Это касается недавних событий. Настал час проверить мои догадки.

Сэму показалось, что при упоминании тех самых догадок, на ее лице проступили гневные черты. Стиснув зубы, она накинула поверх своего выстиранного топа черную куртку. Ее движения были скованными и медленными. Руки поднимались с трудом, и шагала девушка менее свободно, нежели здоровый человек. Каждое движение явно требовало огромных усилий с ее стороны.

Сэм следил за тем, как она собирается и бессильно качал головой.

— Постой, — попросил он, взяв ее за локоть, — Это же глупо! Не прошло и получаса после того, как ты очнулась.

Она вздохнула, однако взгляд ее не смягчился.

— Ты меня не отговоришь.

— Тогда объясни с чего вдруг тебе надо куда-то идти? Неужели это не подождет пары дней?

— Не подождет, — покачала она головой, — От этого многое зависит. Возможно, даже чьи-то жизни.

Поняв, что отговорить ее не удастся, Сэм вздохнул.

— Тогда я пойду с тобой.

— Нет, — отрезала она.

— Почему?

— Это слишком опасно.

— Это что, какая-то шутка? — взвился Сэм, — Из нас двоих только один маг не в состоянии сражаться. И это явно не я.

— Именно поэтому ты должен остаться, — настаивала Мэй, — Я не смогу нести ответственность за жизни нас обоих сама. В других обстоятельствах я бы взяла тебя с собой, но сейчас нет. Если я возьму твою защиту на себя, погибнем оба.

С этими словами она взяла походную сумку, вероятно собранную медсестрами для кого-то другого, и перекинула ее через плечо. Обернувшись, она направилась к выходу, так и оставив Сэма стоять посреди комнаты и размышлять, что же только что произошло.

Однако он и не думал сдаваться. Юноша выскользнул в ночь вслед за девушкой. Нагнать ее замедленный, но твердый шаг не составляло труда.

— Сосредоточься на своей защите, — сказал он и, не дожидаясь отговорок, снял сумку с ее плеча, — А я как-нибудь постараюсь позаботиться о себе. Куда бы мы ни направлялись.

Вопреки его ожиданиям, спорить она не стала.

— Хорошо. Не говори, что я не предупреждала.

Ночь ложилась на лес темнеющей пеленой. На улице похолодало, но дождь остановился. Прекратился и ветер, ранее легкими порывами несущий по темнеющим в ночи долинам холодный воздух. Луна серебрилась в ночи, скрытая двумя особенно выделяющимися облаками. Одно напоминало по форме лягушку, а второе комара. Интересно, к чему эта картина явилась к ним в эту ночь?

— Не буду, — пообещал Сэм, с трудом отведя взгляд от странной композиции на небе.

Часть 3. Грядет конец

«Когда подумаю, что миг единый

От увяданья отделяет рост,

Что этот мир — подмостки, где картины

Сменяются под волхованье звезд,

Что нас, как всходы нежные растений,

Растят и губят те же небеса,

Что смолоду в нас бродит сок весенний,

Но вянет наша сила и краса…

… Но пусть мой стих, как острый нож садовый,

Твой век возобновит прививкой новой»

— Уильям Шекспир, «Сонеты»

Глава 13.

Долина смерти

Получасовая дорога к порталу и еще десять минут от него прошли относительно гладко. На пути им посчастливилось встретить только несколько летучих мышей да бродячую собаку. Черные маги и дикие звери во главе с Некомато не попадались. Ночь была темная. Лунный свет едва пробивался сквозь густо расстеленный туман. Дорога оказалась ухабистой и склизкой, из-за чего внимание обоих было обращено себе под ноги. Разговор не клеился.

Сэм нарушил тишину первым.

— Может, остановимся передохнуть?

Он еще до конца оправился от всех своих травм, однако особенной усталости не ощущал. Предложение было адресовано скорее Мэй, едва переставляющей ноги, но абсолютно не подающей виду изможденности.

— Мы почти дошли.

«Упертая и всесильная, — мысленно хмыкнул Сэм, — Впрочем, как и всегда».

Однако сдавать позиций он тоже не собирался.

— В таком случае, это наш последний шанс остановиться, — уперся он и, вздохнув, опустился на камень, — Я устал как собака!

Не то чтобы он врал, но скрытая за актерской игрой уловка явно не осталась незамеченной. Мэй не поверила, однако, ничего не сказав, опустилась прямо на землю, при этом даже не посмотрев в его сторону.

— Вот и замечательно, — буркнул Сэм, обратившись к небу.

Звезды складывались в созвездия и создавали их собственный Млечный Путь. Что это значит? А это значит, что если посмотреть на звезды под определенным углом, они сложатся в нужную тебе дорогу. Сэм узнал об этой особенности от Мелиссы, еще когда лежал в лазарете. Вот и сейчас: стоит повернуть голову в сторону и опустить чуть ниже, как привычная картина отступает на второй план и несколько особенно ярких звезд выстраиваются в цепочку, ведущую налево от портала, и дальше — за линию космического горизонта.

«Для людей звезды неподвижны, — объяснила Мелисса два дня тому назад, — Магам же они указывают путь»

Если хорошенько присмотреться, среди россыпей мелких искрящихся точек в небе, можно заметить даже другие важные маршруты Сэма. Четыре завитушки вправо — это его дорога в лагерь из Денвера, три влево — путешествие до клана ветра и путь, что он пронес Мэй на руках, а всего одна вперед — сегодняшний пункт назначения. Судя по звездам, Мэй не обманула. Осталось действительно немного.

Сэм осторожно посмотрел в сторону девушки. Отметив, что ее взгляд обращен совершенно в другую сторону, он решил воспользоваться возможностью и получше ее рассмотреть. На ней был надет серебристый топ, черные джинсы и кожаная куртка, которые она в спешке натянула в лазарете. Сердце Сэма отчего-то екнуло.

Именно так она выглядела, когда он увидел ее впервые.

С тех пор она во многом раскрылась ему, но характер все равно соответствовал первому впечатлению. До сегодняшнего дня Мэй оставалась собой и вела себя в своей обыкновенной манере. Однако теперь что-то изменилось. Она мало говорила, постоянно хмурилась и поджимала губы, словно что-то взвешивала и обдумывала. Сэму хотелось бы знать, куда они идут, но Мэй не говорила. Юноша решил зря ее не тревожить. Как-никак, чуть меньше часа назад, она была еще при смерти.

Тем не менее, с чем может быть связано изменение в ее поведение Сэм лишь догадывался. Что-то подсказывало ему, что в лазарете, он застал не самую худшую часть ее видений. Юноша мало знал о ее прошлом — лишь то, что она всю жизнь была целью Юлия и пряталась до тех пор, пока ее не спасли неравнодушные маги, и что ее родственники погибли где-то в Англии.

Лучшим выходом из ситуации было бы позволить ей побыть одной или оставить в покое, и Сэм это прекрасно понимал. Однако, его язык по какой-то причине был не согласен с мозгом. Сам того не осознавая, он вдруг произнес:

— Когда ты боролась с проклятием, кое-что случилось… — его голос разрезал тишину, словно хирургический скальпель, — Я не знаю что произошло, но я будто бы попал к тебе в голову.

Слова повисли в воздухе. Стало необычайно тихо.

— Многое ты успел увидеть? — Мэй запрокинула голову, уставившись на звезды. Тон ее голоса был не возмущенный и даже не раздраженный, а какой-то… безразличный.

Сэм рассказал ей о том, что видел во время борьбы с демоном. Умалчивать не было смысла: из коротких отрывков, что он успел увидеть, целостную картину все равно не составишь.

— Такое случается, — объяснила она, — Иногда маги могут увидеть чьи-нибудь воспоминания или мысли. Это происходит от перегрузки.

— Перегрузки?

Девушка кивнула.

— Мы живем долго. В отличие от человеческого, мозг мага во многом более развит, но даже он не может содержать в себе столько информации. Порой требуется немного сбавить обороты и поделиться с кем-нибудь.

— Значит, ты хотела, чтобы я увидел?

— Нет, точнее… — она продолжился после короткой паузы, — Неосознанно. Ты оказался рядом и должно быть дотронулся до меня, поэтому так случилось.

Она пожала плечами.

— Так могут не все маги. Только несколько везунчиков, в основном выходцы графских семей. Я нахожусь в их числе, несмотря на то, что моим родственникам это не передалось.

Услышав шорох, Сэм обернулся. Однако это оказалась всего лишь птица. Юноша сглотнул. Пожалуй, он был слишком напряжен.

— Я знаю, это не мое дело, но, кажется, ты расстроена. Возможно, тебе стало бы легче, если бы ты поговорила с кем-нибудь о том, что видела.

Уголок ее рта дернулся.

— Я пережила все это, Сэм. Неужели ты думаешь, что демон открыл для меня что-то новое?

Сэм ждал продолжения. Мэй смотрела в густой лес, но кажется, что ее взгляд был направлен сквозь него.

— Он просто показал мне то, чего я и так никогда не забуду.

— Тогда почему ты сегодня такая… другая?

Вместо ответа, она поднялась на ноги и указала на небо. Сэм проследил за направлением ее руки. Звезды тускло мерцали, выстраиваясь в новые серебристые нити.

— Нам пора.

Не дожидаясь его реакции, Мэй пошла дальше. Сэм догнал девушку только когда, когда ее силуэт уже скрылся между деревьев. Они шли лесной, ухабистой дорогой. Пробираясь между деревьями и отбрасывая с дороги ветки, Сэм заработал в два раза больше царапин.

Из лесной чащи то и дело высовывались птицы и другие безобидные животные. Сэм вздрагивал от каждого шороха. После их разговора напряжение повисло в воздухе и будто окружило со всех сторон. Казалось его можно потрогать, лишь протянув руку. Однако делать это бессмысленно: впереди только туман.

Когда лесные дебри, наконец, закончились, дорога вывела их на поляну. Трава пожухлая, цветы наполовину поникшие. Ничего удивительного. Ее вполне можно было списать со счетов, если бы по центру не проглядывалась чуть прозрачная белая полоска. Словно стена из пищевой обертки. С недавних пор Сэм знал, что так выглядит портал.

— Куда мы все-таки направляемся?

— Увидишь.

Настроение юноши снова упало.

За время, пока на его языке вертелся вопрос, девушка уже миновала четверть поляны и даже не оглянувшись, прошла через пленку. Рука Сэма безвольно опустилась вниз. Забавно, он даже не заметил, как поднял ее.

Помотав головой, Сэм потащился следом за девушкой. Перед самой пленкой он чуть замешкался, но исходящие от портала электрические волны, словно сами собой подтолкнули его вперед. Сэм сделал шаг, и его лицо ослепило вспышкой.

Когда его глаза привыкли к ярко-красному свету, юноша едва не задохнулся от удивления. Его ноги стояли на каменном плато, находящемся посреди высоченной скалы. Скала эта была багряного цвета, вся в уступах и местами сочилась лавой. Она обводила раскинувшуюся внизу долину кругом и замыкалась, не образуя ни единой бреши. Единственным способом попасть в это место, со всех сторон окруженное скалами, был портал, через который Сэм только что прошел.

Долина внизу была пустынной, с затвердевшей желто-коричневой землей. Местами ее пересекали расщелины и кратеры, вспыхивали и разметали камни горячие гейзеры. Ветер беспорядочно метал пески и камни по всему пространству. Воздух стоял невыносимо жаркий, раскаленный потоками лавы и кипятком, извергавшимся с гейзеров. Ближе к востоку расположилось нечто похожее на заброшенный храм. Древние греческие колонны наполовину разрушились. Фасад здания просел и напоминал скорее змейку. Местами в стенах зияли дыры, что было заметно даже отсюда.

Сэм тут же почувствовал в горле сухость и проглотил неприятный комок. Вся эта картина напоминала ему ад в чистом виде. Не хватало только чертей и их дьявольских котелков. Оглянувшись по сторонам, Сэм заметил Мэй чуть левее от себя. Она продвигалась по скале вниз, умело маневрируя меж лавовыми потоками. Курс ее лежал, очевидно, на долину. Она направлялась к тому самому зданию.

Сэм понял, что ждать его не собираются, поэтому ускорился. Догнав Мэй, он подстроился под ее шаг и дальше они шли уже вместе. Ботинки стучали по затвердевшему песку. Было пустынно и сухо. Ветер разносил пыль по всей долине, не пренебрегая их лицами, отчего приходилось частенько протирать глаза рукавом. Наконец, Сэму надоела эта давящая тишина:

— Ты сказала, я все пойму, когда увижу.

Объяснения не требовались. Мэй и так догадалась, что этого не случилось.

— Мы находимся вблизи проводника, — уклончиво ответила девушка.

— Понятнее не стало.

— Между нашим миром и миром демонов должно поддерживаться равновесие. Для этого необходимо некое связующие звено, внутри которого мы сейчас находимся.

Сэм обвел долину взглядом. Пустынная и мертвая, она выражала собой чистую скорбь и душевные муки.

— Да уж, — пробормотал он, — Убогое местечко…

— Оно напрямую связано с геенной. Здесь опасно и могут попадаться демоны.

По интонации он понял, что лучше заткнуться. Должно быть, находясь не пойми где, в каких-то дьявольских закоулках преисподней, Сэм должен был нервничать. Хотя бы немного. Однако ему странным образом было все равно. Честно сказать, он уже устал от всей этой суеты и постоянных проблем.

Казалось, где бы он ни был и что ни делал, его вечно сопровождают сложности. Человеческий мир, магический или демонический — всегда одно и то же. Возможно, такова его судьба?

Юноша резко остановился. За размышлениями он забылся и едва не врезался в стену. Они оказались перед зданием. Возвышаясь над ними теперь, оно выглядело внушительно и устрашающе. Бежевые тона и странные рисунки на фасаде выдавали явную принадлежность к греческой мифологии. Блеклые и полуразрушенные колонны обрамляли темный проход, ведущий внутрь. По парапету золотыми буквами выводилась надпись «Олимп».

— Нам нужно туда? — спросил Сэм.

Мэй кивнула.

— Думаешь, там будет опасно?

— Мы в аду, Сэм, — от тона ее голоса у него по телу прошли мурашки, — Здесь везде опасно.

Он еще раз окинул взглядом крыльцо. Проход зиял чернотой, оттуда явно веяло холодом. Почему-то Сэм весь покрылся мелкой испариной. Смотря внутрь, он ощущал приближение чего-то страшного. Он никак не мог этого объяснить, но чувствовал каждой частичкой тела, что им нужно убираться подальше.

— Да, но внутри ведь еще хуже? — настоял он, — Такое чувство… не знаю. Словно там что-то очень нехорошее.

Она чуть дернула плечами.

— Значит, так и есть.

И все. На этом их минутные переговоры закончились. Поднимаясь по ступеням, Сэм продолжал чувствовать что-то непонятное, однако от порывов к бегству отказался. В конце концов, с ним раненная Мэй, которую на отступление не подбить даже под страхом смерти. Интересно, из-за чего же все-таки они здесь?

Внутри «Олимп» ничем особенно не выделялся. Краски остались такими же, как снаружи: сплошная белизна и бежевые оттенки, казавшиеся Сэму скорее скучными. Зато сам пантеон изобиловал статуями и разными каменными фресками. Большинство из них потрескалось, испачкалось или же было безнадежно испорчено, однако некоторые вещи уцелели.

Пахло как в затопленной библиотеке: сыростью и затхлыми бумагами. Однако к этому запаху примешивался еще один — более металлический и резкий. На секунду Сэму этот запах напомнил кровь, и его с головы до ног обдало холодом. Но затем он понял, что это пахнет ржавчиной от немногочисленных железных подставок, очевидно, находящихся здесь очень давно.

Залов было несколько. Посередине первого стояла статуя. Несмотря на внушительный размер, Сэм не сразу обратил на нее внимание, о чем тут же пожалел. Это была искусно изваянная, невероятно прекрасная. Выделанная из слоновой кости и золота женщина была завернута в древнегреческие одеяния. На ее плечах, чуть дальше от золотящихся кудрей, величественно восседала сова. Птица сверкала рубиновыми глазами и золотой отделкой перьев. Со щитом в руках и большой жемчужиной по центру короны, богиня — а Сэм не сомневался, что это именно богиня — выглядела величественно и опасно.

На проржавевшей табличке золотыми буквами значилось «Athenae».

«Афина, — догадался Сэм, — Невероятно!»

Однако Мэй статуя совсем не интересовала. Смерив ее взглядом, девушка кивнула в сторону противоположной стены. Там находился проход во второй взгляд.

— Нам туда.

Девушка собиралась уходить.

— Подожди! — Сэм удержал ее за запястье, но тут же одернул руку, обожженный ее взглядом, — Извини, я просто… не понимаю, что вообще происходит.

— Это не подходящее место для объяснений.

Сэм нервно усмехнулся и всплеснул руками.

— Существует ли вообще подходящее? Что ни день, что ни час, что ни минута, то какие-то напасти и затруднения. Я уже устал от незнания…

Учитывая, что Мэй сегодня особенно невыносима, он и не надеялся услышать ответ. Однако тот все-таки прозвучал:

— У меня есть предположения касаемо черной магии в целом, — ее взгляд устремился вперед, — Но я не могу в это поверить. Более того — не собираюсь верить.

— Поэтому мы здесь? — спросил Сэм, — Ты говорила, что нужно узнать какую-то информацию.

— Я должна задать кое-кому пару вопросов, чтобы, наконец, разобраться во всем этом. Но, ответы на них не бесплатны. Поэтому мы здесь.

Сэм обдумал ее слова, смутно догадываясь, что все это означает.

— То есть мы здесь за платой?

Мэй кивнула.

— Чтобы получить ответы, нужно раздобыть одну вещь. Своеобразное подношение.

— Ясно… и ты не расскажешь о том, что собираешься спросить?

— Потерпи полчаса и сам все поймешь. Готов идти?

Сэм кивнул.

— Твои догадки меня тревожат, — пробормотал он, направляясь ко второму залу.

— Поверь мне, если это, о чем я думаю…

Продолжить ей не дали. Сэм успел только заметить, как рука девушки скользнула к левому запястью и дотронулась до серебряного браслета, как вдруг в соседнем зале четко выделились голоса. Голоса мужские и неестественные, больше похожие на демонические.

Говорили двое. Пока они были далеко, и услышать о чем речь не представлялось возможным. Зато было время спрятаться. Старательно не думая о том, что незнакомцы могут попросту учуять их, Сэм юркнул за ближайшую колонну. Мэй прижалась к стене за стелой Афродиты.

Говорящие вошли в зал. Ими оказались двое черных подростков в черных мантиях. Выглядели они посредственно, так, словно являлись низшими звеньями своей иерархии. Одеты просто, да и держатся не вполне себе статно. Волосы короткие, деталей на одеждах нет, как и масок, скрывающих лица. Сэм поразился. Он впервые мог лицезреть черных магов без масок и увиденное отнюдь не радовало.

Лицо первого было молодым, почти невинным. На вид им обоим было не больше пятнадцати, однако второй казался чуть серьезнее. По походке и веселым смешкам становилось понятно, что возраст первого парнишки не далек от физиологического. Второй же, общался короткими фразами, в основном приказами и односложными ответами. Черты лица у них были грубее, губы и нос чуть заострены, а вот глаза… Глаза имели иссиня-черный цвет. Казалось, зрачков в них нет совершенно. Становилось жутко. По коже пробегали мурашки.

— Сегодня отбой дадут раньше? — спрашивал тот, что моложе.

— Хозяин назначил собрание, ты забыл?

— Мы разве не сейчас на него идем? — парень обвел рукой все помещение и указал вперед.

— Нет, — ответил второй, закатав рукава. Очевидно, это был старший, — Сейчас мы идем на инициацию. Это когда маг становится черным магом, я тебе уже объяснял.

— Выходит, обратили кого-то еще?

— Да, — шаги раздались очень близко к укрытию Сэма, — Девчонку из Айдахо.

— Ту самую, которая…?

Парнишка замешкался, словно не был уверен, следует ли говорить то, что вертится на языке.

— Именно, — кивнул старший, — Главное не опаздывать. Церемонию ведет Аластор.

Сэм услышал странный звук и повернулся в сторону стелы. При упоминании имени Мэй случайно толкнула камень, отчего стела пошатнулась. Девушка изменилась в лице и побледнела.

— Чертова дыра, — усмехнулся молодой, пнув ботинком осколки какого-то экспоната, — Зачем вообще нужно заставлять нас шататься там, где все на соплях держится, когда мы можем сами создавать порталы? Верхушка, значит, этим активно пользуется, а нам почему-то нельзя…

— Заткнись! — прошипел старший и притянул молодого за шиворот, — Скажешь что-то подобное при хозяине — головы тебе не сносить.

Пробормотав что-то невнятное в ответ, парнишка стих и старший его отпустил. Напоследок он обернулся и посмотрел в ту сторону, откуда они приходили.

— Они здесь!

Сердце Сэма подскочило куда-то к шее. Сначала он подумал, что речь идет о них с Мэй, но вскоре, с облегчением сообразил, что маг имел в виду кого-то сзади.

— Чертовы твари! — ругнулся старший и возвел глаза к небу, — Когда уже хозяин всех их перебьет! Вечно тянут свои когти ко всему, от чего дымку видят.

— Что делать будем?

— Убираться отсюда, пока опять вылизывать не начали. Увяжутся — не отлепишь.

Двое черных магов поспешно удалились, оставив зал в молчаливом ожидании. Сэм не сразу понял, о ком идет речь, но когда до него дошло, температура резко упала. Сэм вздрогнул. Приближалась буря.

Но перед бурей обычно полагалось затишье. Пару минут зал оставался в тишине и спокойствии. Потом, и только потом, рой голосов и крикливых рычащих звуков перебил юношу на полуслове. Тот как раз собирался выдать что-нибудь остроумное, вроде «что нам делать?» или «Где здесь туалет?», но к счастью не успел этого сделать.

На этом плюсы заканчивались. Дела принимали скверный оборот. Так как спрятаться от Некомато невозможно — учитывая их острое обоняние, это было бы равносильно тому, что стоять за прозрачным стеклом и надеяться, будто тебя не видят — они решили искать места для побега или тайные ходы, наплевав на секретность.

Первым делом Сэм ощупал стены. Мэй взялась за пол. Но обнаружить чего-нибудь интересного у них, собственно говоря, не вышло.

— Ну давай же, черт! — шепотом ругнулся Сэм, — Хоть что-нибудь! Хотя бы одна маленькая дверца…

Сэм надавил подушечками пальцев на все подозрительно выступающие кирпичи фрески и ничего не обнаружил. Возвращаться к главному выходу сейчас нельзя: на равнине их сразу же заметят черные маги. Прятаться — тоже не вариант. Мельком глянув вперед, юноша остолбенел. Со стороны Большого зала к ним мчались десятка с два Некомато. Все озлобленные, с увесистыми рогами и осклабленными мордами. По сравнению с ними те, что Сэму встречались в лагере, показались крохами.

Их с Мэй руки практически одновременно потянулись к оружию. Девушка вынула из ножен свой кинжал, Сэм развернул походную сумку и достал оттуда первый попавшийся клинок. Им оказался искривленный хопес*, владением которого Сэм, по несчастливой случайности, не обладал.

Тем не менее, юноша покрепче схватился за обтянутую кожей рукоять клинка и с готовностью кивнул. Как и на тренировках, они с Мэй встали друг к другу спинами. На девушку Сэм мог положиться с уверенностью. Теперь он ощущал спиной холодную кожу ее куртки и отчего-то чувствовал странное покалывание. Возможно, в душе он был рад, что оказался здесь не один.

Но, положение дел это, к сожалению, не меняло. Мраморное покрытие заскрипело под натиском когтистых лап. Некомато стали выскакивать отовсюду: бежали от дверей и дыр в стенах, протискивали свои гибкие тела сквозь особенно выступающие щели в полу и даже прыгали с потолка. Злостное рычание и утробные гортанные звуки заполнили все помещение.

Необычайно большие кошки скалились и облизывали белоснежные клыки. Бугры мышц переваливались под кожей при каждом движении. Рога ветвились и создавали над головой прочный недосягаемый щит. Морды некоторых тварей испещряли полосы запекшейся крови.

Сэм уже успел примириться с собственной смертью, однако чудовища не спешили убивать их. Вместо этого они окружили обоих и медленными прыжками стали передвигаться против часовой стрелки, временами рыча и обращая морды к потолку.

— Что происходит? — спросил Сэм.

— Танец смерти, — ответила Мэй, — Так они помечают свою добычу!

К круговороту тварей постоянно присоединялись все новые и новые. Сэм оглянуться не успел, как смертоносный хоровод из тварей закрутился уже в две линии. От такого количества чудовищ любому захотелось бы спрятаться в угол и тихо плакать, молча ожидая час своей гибели, и Сэм прекрасно понимал их. Но, к счастью или сожалению, Некомато пока не нападали, держась чуть на расстоянии.

Временами некоторые особи выбивались из круговорота и прыгали, но Сэм успевал отмахнуться кинжалом до того, как когти вонзались в плоть. Отбившись от еще одного, юноша озадачился:

— Почему они не нападают разом? Так ведь не может продолжаться вечно?

— Они все равно хотят убить нас. Это лишь игра!

— И что тогда делать?

— Победить в ней!

После этих слов, девушка ввинтилась в круговорот, состоящий уже из дюжины другой тварей, выставив нож лезвием вперед. От неожиданности у Сэма перехватило дыхание. Вскоре он догадался, что Мэй расчищает путь им обоим и подорвался на помощь.

Вдвоем они кое-как раскидали трех-четырех чудовищ — тех, что были ближе всего к выходу — и понеслись во второй зал. Сэма так и подрывало выпрыгнуть в ближайшее разбитое окно и понестись куда угодно, лишь бы подальше от этого места, однако была преграда: оплата для получения информации, которую они так и не нашли.

Сэм понятия не имел, чем Мэй собирается платить, поэтому взял на себя более продуктивную задачу: прикрывал тыл, пока девушка оглядывала экспонаты глазами и искала нужную вещь. Направив взгляд в центр зала, Сэм возликовал. Статуя. Юноша побежал к ней и со всей силы надавил плечом на камень. Афина поддалась далеко не с первой попытки.

Однако камень все-таки перевернулся и почти беспрепятственно прокатился вперед, почти полностью преградив вход во второй зал пантеона. Сэм догнал статую и подтянулся, молясь, чтобы узенькой щели, оставшейся сверху, оказалось для него достаточно. Кое-как Сэм пролез и осмотрелся во втором зале. Обнаружив бетонную плиту, он с трудом поднял ее и закрыл за собой щель.

Тяжело дыша, юноша чуть отодвинулся. Не прошло и пары минут как по ту сторону баррикады раздались возмущенные крик и царапание камня.

Сэм облегченно выдохнул.

— Не знаю, что ты собираешься делать, но, пожалуйста, делай это быстрее! — обратился он к Мэй.

На всякий случай юноша бросил к дверному проему еще несколько преград: стульев, камней, отломанных досок и старых экспонатов — всего, что валялось в округе. Более или менее, баррикада была готова. Пока что она сдерживала Некомато, однако надолго ее явно не хватит. Скоро твари найдут способ прорваться в зал другими путями.

— Нужна помощь? — спросил Сэм.

— Нужны рукописи, — раздался ответ из другого конца зала, — Чертовы ангельские рукописи!

— Какие-какие рукописи? — не понял Сэм, — Ангельские?

— Да, — подтвердила Мэй — Древне-ангельские рукописи.

— И как выглядят эти рукописи?

— Как древние и темно… Неважно. Я нашла их!

Сэм из любопытства повернул голову. Сначала он удивился тому, что на волосах Мэй повисла мелкая паутинка, а на одежде отпечаталась пыль, и лишь затем заметил в ее руке темно-желтые бумаги в кожаном переплете.

— Убираемся отсюда.

— Как? — Сэм в недоумении всплеснул руками.

Девушка смахнула с лица паутину и указала на стену.

Юноша проследил за направлением ее руки и не сразу понял, что она имеет в виду. Вдруг до него дошло. Черт.

— Да ладно? — протянул он, — Ты это серьезно?

Девушка утвердительно кивнула и придвинулась к зияющей в стене округлой дыре, по виду напоминающей канализационный люк. Запах оттуда исходил соответствующий: затхлый и плесневелый. Вообще-то люк ограждался решеткой, вероятно, чтобы всяким магам не приспичило туда лезть, но сейчас толстые металлические прутья погнулись, а в середине и вовсе были разорваны.

Сэма всего передернуло при мысли о том, что им придется туда лезть. Сглотнув, юноша подошел к краю. Вблизи дыра выглядела куда более жуткой. Люк оказался длинным и темным тоннелем, уходящим далеко вперед. С округлых стенок капала вода, а в образовавшихся трещинах густо поселился мох. Где-то вдалеке пищали мыши и еще какие-то грызуны.

Сэм втянул носом воздух. В отличие от него, Мэй долгих раздумий не понадобилось. Спрятав рукописи под подол кожаной куртки, дабы защитить от воды и грязи, она скользнула в тоннель и почти сразу исчезла в темноте.

Сэм присел на корточки и выдохнул.

«Что ж, либо грязная труба, либо кровожадные монстры, — подумал он, — Выбор очевиден»

И скользнул вниз.

Внутри оказалось еще хуже. Воняло плесенью, отовсюду лилась вода и, что самое главное, было темно. Сэм не видел ничего вокруг. Эхо отдавалось от каждого их движения и звука. Проход был узок и невысок. Временами они передвигались ползком, временами на корточках.

Первые минут пять было терпимо. Чуть позже Сэм начинал нервничать, а пару раз его вовсе охватила паника. Все дело в кромешной тьме и полной неопределенности действий. Он не знал куда идет, куда ставит руку или ногу и даже не всегда был уверен, что Мэй впереди. Вдруг он перепутал поворот? Вдруг оторвался или напротив отстал от нее? Вдруг вообще развернулся не туда?

— Не отставай, — раздалось где-то впереди.

Сэм выдохнул. Пожалуй, даже слишком громко.

— Извини, — пробормотал он, — Я уже подумал, что потерялся…

Его прервал вопль, затем еще один. Тоннель заполнили звуки. Самые ужасные звуки на свете. Некомато прорвались. Тоннель постепенно заполнялся чудовищами.

Сэм едва не задохнулся от внезапного приступа паники. Они ведь здесь совсем одни! Одни, в узком темном тоннеле, откуда даже выхода нет!

Мэй схватила его за запястье и чуть встряхнула. От внезапного прикосновения Сэм вздрогнул. Он уже почти привык к темноте, однако сначала не был уверен, что это действительно Мэй. Девушки он не видел, однако, чуть сосредоточившись, чувствовал ее присутствие. Возможно, она что-то сделала со своей энергией, ведь раньше увидеть ее было невероятно сложно.

Крики приближались, а вместе с ними нарастала в душе паника. Мэй потянула Сэма за руку и быстрым темпом они начали куда-то ползти. Крики и рычание подгоняли сзади. Они становились все ближе и ближе.

Мэй вела Сэма непонятно куда. Они постоянно сворачивали, меняли пути и пару раз даже прыгали вниз. Юноше, совершенно не знавшему дороги, оставалось лишь слепо следовать за Мэй и надеяться, что их не сожрут на ужин. Что было вполне вероятным исходом событий.

Побег продолжался до тех пор, пока они не уткнулись в какой-то угол. После него Мэй свернула в тоненький проход, по ощущениям больше напоминающий вход в нору и там Сэм полностью впал в ступор.

Он успел почувствовать лишь легкий толчок, удар о стенку и вот они с Мэй оказались забитыми в угол и прижатыми друг к другу. Их руки связались в замок, пока лица находились всего в паре сантиметров друг от друга. В темноте Сэм едва мог разглядеть очертания ее лица. Он увидел лишь, как она поднесла палец к губам, и проглотил неуместные замечания.

Сэм не двигался, боясь усугубить и без того неловкое положение. Он чувствовал ее горячее дыхание в районе своей шеи. Аромат корицы кружил голову. Крики приблизились, и Мэй придвинулась еще ближе. Теперь они соприкасались почти всеми частями тела.

Сэм был благодарен всем богам за то, что в комнате царит темнота, и она не может видеть его лица. Как ни пытался юноша сосредоточиться на чудовищах, затхлом запахе тоннеля или смертельной угрозе их жизням — все равно не получалось. Он чувствовал только Мэй.

Однако в глубине души он знал, что это поможет. Знал, что это поможет сбить чудовищ со следа. В этой узкой щелке, со всех сторон окруженной толстым слоем бетона они находились в относительной безопасности. Прочувствовать их энергию через такой слой внешних преград было сложно. Скорее всего, их не найдут.

Некомато могли бы оспорить его мнение, но делать этого они не стали. Через пару минут крики стихли. Остались только темный тоннель, капли воды, разбивающиеся о бетон и они, тесно прижатые друг к другу.

Сэм откашлялся.

— Кажется, они уже ушли.

Мэй промолчала и вытянула шею. Сэму показалось, что она пытается прислушаться.

— Еще нет, — в подтверждение ее слов где-то вдалеке раздался удаляющийся вой, — Это последний.

Некомато убрались восвояси и Мэй медленно отодвинулась. Не сказав ни слова, она поползла дальше. Пару минут Сэм пытался осмыслить, что вообще только что случилось, затем покачал головой и последовал за ней.

Склизкий и влажный ото мха тоннель вывел их в пещеру. Каменные стены сводились к потолку неровным полукругом. Было темно и сыро. С потолка свисали сталагмиты, с чьих острых концов капала вода.

Мэй сделала шаг вперед. Ее плечи заметно расслабились.

— Сюда эти твари не проберутся.

— Уж надеюсь.

Глуховатое эхо искажало их голоса.

— Куда теперь?

Мэй скосила взгляд в сторону единственного продолжения этой пещеры. В паре метров впереди зияющей дырой обозначался крутой спуск вниз.

— Ну конечно, — Сэм возвел глаза к небу, — Снова подземелья.

— Нет, — на удивление покачала головой Мэй, — То, что нам надо внизу. Ползти не придется.

Сэм приблизился к яме. Он заглянул вниз, но так ничего и не разглядел.

— Там не высоко.

Прекрасно сознавая, что ее понятия о высоте относительны, Сэм не шибко-то поверил. Впрочем, едва ли найдется что-то хуже, чем упасть с шестисотметровой скалы в ледяное озеро.

Они по очереди спрыгнули вниз. Приземление можно назвать мягким. Ботинки ударились о твердую породу разрушенных сталагмитов. Сэм огляделся.

Это место выглядело еще более жутким, чем вход в него. Спуск вывел их в просторную пещеру, пересеченную расщелиной на две части. Пещера почти была темная почти везде. Освещалась она лишь в нескольких местах, и то благодаря странному блеску, россыпь которого наблюдалась по всему пространству. Потолок, пол, местами даже стены, были густо усеяны сияющими кристаллами. Вода с них капала лазурно-синяя и странным образом блестящая. Именно она отбрасывала блики, отражаясь от кристаллов, и как следствие, создавала свет. Капли стекали по сталактитам вниз и с характерным звуком падали в образовавшиеся на полу сверкающие лужицы.

Расщелина делила пещеру ровно пополам и была около метра в ширину. На их с Мэй стороны были сверкающие сталагмиты и лазурная вода, а вот на другой… Там сидела девочка.

Из-за витавших в воздухе искорок и густой темноты, клубьями собравшейся перед расщелиной, Сэм едва разглядел высокие качели и сидящую на них девушку. Она тихонько покачивалась в такт эху от падения капель. Если присмотреться, можно заметить, что ее руки прикованы к качелям цепями, уходящими ввысь и теряющимися в бесконечной темноте.

— Кто это? — шепнул Сэм.

Он надеялся, что его голос прозвучит тихо, однако эхо разнесло его на всю пещеру не хуже, чем, если бы он говорил в полный голос.

Незнакомка по ту сторону расщелины чуть тряхнула опущенной вниз головой. Тусклые светлые волосы полностью скрывали ее лицо. Лишь когда тьма, словно по велению их прибытия, развеялась, Сэм смог увидеть белое, изодранное платье, босые ноги и… крылья. Невероятно большие, но сильно обгоревшие белые крылья.

Неужели перед ним…

— Ангел? — вслух пробормотал Сэм.

К его удивлению, девушка запела. Мелодичный голос заполонил всю пещеру и пронзил каждую клеточку его сознания. Казалось, чем больше она поет, чем дольше он слышит ее голос, тем больше он расслабляется и падает, проникает в забвение, забывая обо всем вокруг.

Песня лилась горькая, на непонятном Сэму языке. Юноша тут же укорил себя за подобный промах. Он должен был узнать, должен был выучить этот язык, только чтобы слушать песни этой прекрасной девушки бесконечно!

Голос смолк, и Сэм на шаг отшатнулся. Такое сильное впечатление произвела на него песня.

— Non est carmen dulcius illo quod semel e fracto gutture fundit,* — сказала незнакомка своим мелодичным голосом, — Зачем вы пожаловали, спутники?

Сэм попытался определить язык, на котором она сначала заговорила, и пришел к выводу, что это латынь. К сожалению, такому предмету в интернате Форт-Коллинза не обучали.

— Ты знаешь, — неожиданно резко ответила Мэй, — Мы хотим задать вопрос.

— Ах, действительно! И зачем я только спрашиваю? — сказала девушка-ангел, — Других поводов для встреч в этой сырой темнице не бывает. Тогда позвольте поинтересоваться, принесли ли вы плату?

Мэй как-то странно усмехнулась.

— Конечно, — она достала из-под куртки рукописи и перекинула их через пропасть.

На секунду Сэму показалось, что они попросту не долетят и спикируют вниз, однако порыв ветра вдруг подхватил и перенес бумаги прямо в руки ангела. Она потрогала листы пальцами и жадно впилась в них взглядом.

— Мммм… «Небытие падших»… древне-ангельский…, — она замурлыкала, словно кошка — Мои любимые записи!

— Это написано… тобой? — не удержался Сэм. Настолько древними казались эти рукописи… Юноша предположил, что им не менее тысячи лет. На вид девушке было не больше двадцати.

— Конечно, — произнесла она так, словно предалась сладостным воспоминаниям, — Это было задолго до моего заточения и разлуки с любимым…

— Разлука? — переспросил Сэм, и на душе стало горько. Он не узнавал собственно голоса, — Как же так?

Юноша и сам не заметил, как стал ей сочувствовать. Что бы ни было там с разлукой, он был полностью на ее стороне. Ее сладкий голос был словно наркотик. Отчего-то Сэму захотелось подойти к ней и утешить, погладить по спине, пройтись ладонью между обгоревших перышек. А потом предаться праху — прочувствовать все то, что чувствовала она и подарить ей долгожданное спокойствие…

«Это не мои мысли, — ужаснулся Сэм, — Я не могу так думать!»

Ангел стала приближаться. Все ближе и ближе. Только сейчас Сэм осознал, что двигается не она, а он. Юноша сделал навстречу пропасти уже несколько шагов. Он перелетит ее! Наверняка перелетит! И тогда сможет продолжить начатое, завершить порочный круг и дать этой девушке свободу, пусть для этого и придется умереть…

— Угомонись! — Мэй схватила Сэма за воротник толстовки и притянула назад, — Не слушай ее, она пытается тебя убить.

Голос Мэй быстро привел его в чувство. Помотав головой, Сэм осознал, какую чушь нес у себя в голове и что он только что чуть собственноручно себя не убил. Затуманенным взглядом он посмотрел на девушку-ангела, которая теперь не казалось ему такой прекрасной.

— Зачем ты это делаешь? — в недоумении спросил он.

Девушка тихо рассмеялась.

— Не знаю, — ухмыльнулась она, — Каждый раз думаю: а вдруг в этот раз действительно получится…

— Довольно! — перебила Мэй, — Мы здесь за другим. Не трать наше время: пока я здесь, ты никого не убьешь и не заколдуешь.

Ангел вздохнула.

— Что ж, так и быть, раз ты принесла мне мои любимые рукописи, я отвечу на твой вопрос, — девушка прокашлялась и чуть приоткрыла рот, словно готовилась к публичному выступлению.

— Я его еще не задала, — холодно сказала Мэй, но ее голос выдавал напряжение.

— Ах, конечно-конечно! — певчей птичкой протараторила в ответ ангел, — Формальности… К чему они нужны, когда я и так знаю вопрос? Ответом будет: да.

Мэй изменилась в лице. Она побледнела, а руки сжались в кулаки в безуспешной попытке скрыть дрожь. От раздражения она дрожала или от страха — Сэм так и не понял.

— Ты уверена, что это именно то, что я хочу спросить?

— Я никогда не ошибаюсь, — не сомневалась ангел, — Но это не столь важно. Можешь озвучить свой вопрос вслух, тогда и поймем: верно ли я тебя считала, Пуговка.

Мэй сглотнула. Сэму показалось, что ее ногти едва не впиваются в ладони.

— Он жив?

Ангел ухмыльнулась. Противно так ухмыльнулась, явно издеваясь.

— Кон-крет-не-е, — по слогам выговорила она и заболтала в воздухе босыми ногами. Затем сложила губы «уточкой» и состроила жалобный взгляд, — Я тебя совсем не понимаю…

Казалось, Мэй сейчас либо вытащит нож и метнет ей в голову либо попросту осядет на пол. Любой из этих вариантов Сэма однозначно не устраивал. Тем не менее, девушка собралась с духом и спросила:

— Юлий жив?

Слова отдались эхом от каменных стен и повисли в воздухе. Сэму показалось, что он падает — падает куда-то далеко, в темную, бездонную пропасть. В мгновение ока он снова увидел своих родителей и весь покрылся холодным потом. Нет, этого просто не может быть! Почему она вообще такое спрашивает…?

Ангел раскачалась сильнее. Уголок ее рта приподнялся.

— Несомненно.

Глава 14.

Бессмертные души

Земля ушла у него из-под ног. Мозг отказывался воспринимать услышанное. Медленно, но верно, юноша стал приближаться к каменному пещерному дну. Он падал вниз. Он летел в пропасть, неистово приближался к смерти, скрюченными пальцами хватая воздух и надеясь оттянуть момент ее приближения как можно дальше. По крайней мере, так ему казалось.

Сэм понял, в чем дело. Он просто забыл, как дышать. Юноша расслабил давление на легкие и в них тут же хлынул воздух. В поиске поддержки, он взглянул на Мэй, но она не обратила на него внимания, да и сама выглядела не лучше. Она побледнела и тяжело сглотнула, а потом и вовсе развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. Сэм счел за лучшее пойти за ней.

— Стойте! — притормозили их сзади, — Юноша еще не задал своего вопроса.

Сэм повернулся и в недоумении посмотрел на ангела. Девушка пожала плечами.

— Она спросила, а ты — нет, — пояснила она.

Сэм колебался.

— Но… Это был наш общий вопрос. Мне нечем заплатить.

— Такие уж здесь правила — протянула она в ответ — Если у тебя есть вопрос, ты должен его озвучить — ангел впервые подняла голову и не дала Сэму перебить — Я знаю, что он у тебя есть. Подойди.

Сэм оглянулся. Мэй бесстрастно пожала плечами, и он сделал нерешительный шаг вперед.

Девушка перестала качаться и подняла голову еще выше. Сэм впервые увидел ее лицо. Она выглядела прекрасно, словно настоящий ангел. Маленькие, аккуратные черты лица и пухлые губы. Стоило взглянуть в ее ясные голубые глаза, как его сердце замирало: такими чистыми и невинными они были. Уголки его губ невольно поползли вниз. Такому прекрасному созданию не место в этой жуткой, поросшей сталагмитами пещере. Она должна жить на небесах, уверился Сэм.

— Как… тебя зовут? — проговорил юноша, обретя, наконец, дар речи.

— И это твой вопрос? Как глупо и предсказуемо, — поморщилась девушка, — Меня зовут Лилит.

Сэм погрузился в уже известные ему мифы и магические легенды. Однако как ни старался он копнуть глубже, на ум приходила лишь одна ассоциация.

— Как демона?

— Как одну из падших, — ее взгляд изменился: стал тверже. Сэм вдруг почувствовал свое сознание оголенным, словно его мысли и чувства стали известны всему миру, — Но это не тот вопрос, который ты хотел мне задать.

Сэм поежился. Неужели это та самая Лилит, о которой он подумал? В таком случае понятно, почему она могла воздействовать на него. На уроках мифологии, что он регулярно посещал в интернате ни раз упоминалось о силе женщин демониц и их контроле над людскими сознаниями, в частности мужскими. Однако ее волосы не были рыжими, а из-под десен не выступали клыки. И почему она заточена здесь? Почему сказала, что не является демоном?

— Задавай, — надавила она тихо, но твердо.

Между ними оставалось около трех метров, и это расстояние пересекала расщелина, однако Сэм слышал ее четко и ясно. Он также ясно осознавал, что полностью находится в ее власти. По велению одной ее руки — нет, даже не так — по велению одного ее взгляда, он сделал бы что угодно и когда угодно. Сэм это понимал, но сделать все равно ничего не мог. Ее власть над ним была абсолютна, хоть и держалась исключительно за счет того, что он относится к мужскому полу.

Сэм попытался сосредоточиться и с трудом перевел взгляд ниже, к расщелине. На самом деле он даже не знал о чем спрашивать. Голова его была пуста с момента, как он вошел в пещеру и попал под власть чарующей сталагмитовой воды. Юноша все еще пребывал в недоумении, когда инстинкты решили за него сами. Он и опомниться не успел, как рука сама собой скользнула в карман брюк и вытянула оттуда золотой кругляш.

— Я хочу знать перевод, — твердо проговорил Сэм и перекинул монету на ту сторону.

Ловким движением руки Лилит ее перехватила. Она сжала металл в кулаке и с наслаждением вздохнула:

— Ммм… древнедемонический. Один из моих любимых языков.

Сэм затаил дыхание. Неужели она правда знает этот язык? Неужели может прочесть? От осознания того, что у него впервые за долгие годы появился реальный шанс узнать значение высеченных на монете слов, Сэма бросило в дрожь. Он мечтал узнать об этом с младших классов, мечтал узнать перевод двенадцать лет. Однако нужно ли ему это теперь? Готов ли он услышать это сейчас, когда Юлий жив и его родители больше не считаются победителями?

«Неважно! — одернул себя Сэм, — Пусть хоть мне в спину дышит, это, черт возьми, неважно! Скажи это вслух!»

Лилит не говорила. Она ухмылялась, тянула время. Без труда читая на лице юноши нетерпение, она наслаждалась его муками.

— «Jedker amidis sylfateys eva adopeys» — прочла она, — “От солнца восхода и до заката — бессмертных прольется кровь»

Сэм нахмурил брови и подавил острое желание разбить что-нибудь в щепки. Во рту появился горький привкус. Он молча понадеялся, что то была не кровь: минутой ранее он до боли прикусил щеку.

— И это все? — не скрывая разочарования, вопросил Сэм — «Бессмертных прольется кровь» — что бы это еще значило…

— Ответ ближе, чем ты думаешь. Спроси у своей подружки.

Сэм вздрогнул и неосознанно обернулся.

— Да, я говорю о ней.

После ее слов Мэй ощутимо напряглась. Подбородок поднялся выше, губы сжались в тонкую полоску. Комментировать сказанное она явно не собиралась, отчего Лилит взяла инициативу в свои руки:

— Это слова Генри Де Богуна, прародителя Херефордов. Эту фразу он произнес, предсказывая близившуюся войну с востоком. Мужчина он был стойкий и неприступный: многого бы добился, да рано покинул этот свет. Благодаря его предсказанию, войну предотвратили еще в зачине, а Херефоршир по сей день считают обителью одной из сильнейших семей магов огня. По-моему, вполне логично, что его слова стали их фамильным девизом.

Лилит согнула руку в кулак и положила монету на фалангу указательного пальца, после чего подтолкнула ее большим и подкинула вверх. Кругляш пролетел над пропастью и с необыкновенной точностью приземлился Сэму в ладонь. Юноша в очередной раз прошелся взглядом по гравировке.

— То есть, эта монета…

— Принадлежит Херефорду. В здешних краях их осталось не так много, так что вывод на лицо, — она хихикнула, прикрывая рот ладонью, — Я знаю даже, через что этой монете пришлось пройти, прежде чем оказаться у тебя…

— Хватит! — Мэй потянула Сэма за рукав толстовки, — Мы должны уходить.

— Постой! — упрямствовал Сэм, оглянувшись, — Я не успел спросить про…

Повернув голову и снова посмотрев на расщелину, Сэм покачнулся. На этот раз Лилит оказалась куда ближе, чем казалось прежде. Глаза ее гипнотически блеснули.

— Постооой, — протянула она и поманила его пальцем, — Ну, конечно, ты должен остаться. Здесь, со мной. Навеки.

Сэм следил за плавными движениями ее руки и чувствовал, что теряет себя. Он снова провалился в пучины затмения и позволил овладеть своим разом. В глубине души он понимал, что это неправильно, но власть над своим телом была полностью утеряна. Не думая, что творит, он приближался к расщелине.

— Сэм! — Мэй взяла его за плечи и сильно встряхнула. Это не помогло, и в тот момент, когда юноша стал вырываться, она дала ему звонкую пощечину, — Приди ты уже в себя!

Сэм потряс головой и обнаружил, что свобода действий вернулась. Он кивнул и, не оборачиваясь, последовал за Мэй к выходу. Стены пещеры дрожали, вода гипнотически поблескивала. Сзади раздавались сладостные зазывания. Пещера рушилась. Камни падали с потолка, пол ходил ходуном. Словно издалека до них эхом доносился звонкий смех. Лилит вызвала землетрясение.

Весь путь до самого выхода Сэма постоянно тянуло назад. Юноша сопротивлялся, но видимых результатов это не приносило. Он старался заглушить мысли, звуки и картинку, которую воспринимали его глаза всеми доступными способами. Не помогало. В конце концов, он сдался и позволил Мэй слепо вести себя в темноту.

Оказавшись наверху, они остановились. Юноша взглянул на длинный тоннель, ведущий в промозглые канализационные стоки, и огорченно вздохнул. При воспоминании о подземельной сырости и кромешной темноте легкие сковывало льдом.

К его счастью, в этот раз, назад в тоннель они не полезли. Все вокруг рушилось, поэтому смысла лезть в узкое подземное пространство было не больше, чем возвращаться назад к Лилит. Ее чары спали, но Сэм все равно чувствовал себя выжатым как лимон.

Мэй ощупала руками стены и кажется, что-что нашла. Она выставила вперед ладони и призвала немного магии, но пламя тут же погасло, а девушка схватилась за живот и согнулась пополам. Сэм ринулся к ней и успел подхватить. Камней, летящих с потолка, становилось все больше: они грозили раздавить обоих в лепешку.

Опершись на спину Сэма, Мэй с трудом выпрямилась и теперь шумно дышала.

— Помоги мне, — попросила она, обхватив его ладонь.

— Что делать? — Сэм постарался перекричать звуки царящего вокруг апокалипсиса. Шум стоял сумасшедший.

— Призови огонь! — скомандовала Мэй

Она закрыла глаза и выставила их руки вперед. Сэм послушался и последовал ее примеру. Через пару секунд их силы сплелись и вывели какую-то новую, совершенно не поддающуюся объяснению. Сэм почувствовал, как легко ему стали даваться вдохи. Он почувствовал свою силу и свой огонь, мягко подталкиваемый огнем Мэй. В ту же минуту в пещеру ворвался громкий свист. Мощный порыв ветра ударил в лицо, волосы беспорядочно метались. Температура стремительно ползла вверх.

Вместе они смогли открыть портал. Сэм зажмурился, прикрывая глаза рукой. Объятый пламенем проход образовался прямо в воздухе и искрился разрядами электричества. Не задумываясь, они нырнули внутрь.

Сэм лежал на сырой земле. Воздух стал менее резким и каким-то грязноватым, взгляд устремился в беззвездное небо. Все его тело ныло от усталости, юноша не сразу вспомнил, где был несколькими минутами ранее, и что побудило его оказаться в этой глуши.

Поморщившись, Сэм сел и осмотрелся. Его выкинуло на твердую землю посреди грунтовой дороги. Вокруг лесополоса, тучи проезжих дорог и несколько заброшенных зданий. Людей не было, как и признаков обитания животных. При падении Сэм ударился рукой и теперь, пошевелив ею, тихо застонал.

Совсем рядом выросло недостроенное здание, вход в которое зиял чернотой. Небо постепенно окрашивалось в желтоватые тона. Близился рассвет.

— Где мы? — вопрос был адресован Мэй, однако рядом с собой юноша ее не застал.

Упершись в пол и с трудом поднявшись на ноги, он покрутил головой по сторонам и двинулся вперед по какой-то гравиевой дороге, отходящей от недостроенного здания. Сэм обошел его стороной и двинулся дальше, в заросшие кустарником тропы. Обнаружил девушку он, лишь пройдя пару ярдов: она стояла посреди дороги и метала ножи в дерево. Один за другим, метательные орудия убийства пронзали кору, попадая при этом практически в одну и ту же точку. С каждым броском она сыпала проклятиями и временами рычала от злости.

— Ублюдок! — шипела она, — Сукин сын! Ненавижу!

Сэм без труда догадался, кого она имеет в виду. При единой мысли о нем, юношу самого бросало в дрожь. Но он не стал вмешиваться, дождавшись, пока Мэй успокоится и перестанет уничтожать все, что перед ней находится. По правде говоря, он впервые видел, как она потеряла чувство самообладания.

Когда же злость, наконец, иссякла, девушка запустила руки в волосы и съехала по стволу одной из мишеней вниз. Выждав пару секунд, Сэм подошел ближе. Слова нашлись не сразу. Задевать болезненную тему о Юлие не хотелось, ровно, как и тешить себя иллюзиями на этот счет, поэтому он решил начать издалека:

— Кто она такая? — тихо задал он вопрос, — Лилит. Почему мы должны ей верить?

— Падший ангел, — произнесла Мэй, — За предательство и любовь к демону ее изгнали с небес и заточили в той пещере. Она висит над пропастью и является связующим звеном между жизнью и смертью. Как следствие, она пророк. Ее видения никогда не лгут.

— Подожди, но разве это возможно? — удивился Сэм, — Мои родители мертвы, а Юлий жив… Как такое вообще могло произойти?! И что означает монета? Она принадлежит тебе, но попала ко мне в руки от матери.

Мэй не отвечала. Сэму казалось, что от такого количества вопросов, разрывающих изнутри, он скоро сойдет с ума, но выплескивать накопившуюся злость на Мэй тоже было неправильно.

— Ты многого не знаешь, — наконец выговорила она.

— Это мне и так известно.

— Если хочешь, я расскажу тебе все, — предложила девушка, — Но рассказывать придется много. А вот готов ли ты слушать — решать тебе.

Она поднялась и встала напротив. В ее глазах юноша надеялся увидеть ответы, но не нашел там ничего, кроме пустоты и боли. Сэм, и правда, многого не знал. И не был уверен в том, что хочет узнать. Но выбора как такового не было: он слишком боялся, что просто не сможет больше жить в неведении. В конце концов он просто кивнул.

Мэй протянула руку.

— Ты доверяешь мне?

В последний раз, когда она задавала подобный вопрос, все кончилось не очень хорошо. Тем не менее, с ответом Сэм не медлил.

— Да.

Взявшись за ее руку, он почувствовал как снова проваливается. Глаза заволокло туманом: так же, как и в прошлый раз, когда ему довелось побывать в ее воспоминаниях.

Пелена развеялась, и Сэма ослепило короткой вспышкой. Как только глаза привыкли к странному блеску, его взгляд уперся в несколько крупных домов. Они оказались в слабо освещенном, мощенном камнем переулке. В свете фонарей кружились белые снежинки. Воздух пропитался запахом свежести и ранней зимы. В окнах между зданиями горел слабый желтоватый свет.

Сэм с наслаждением вдохнул. Он сразу же вспомнил зимние каникулы и теплую атмосферу Рождества. Несмотря на трудности в отношениях с семьей, этот праздник, Сэм всегда проводил дома. С наступлением ночи, он загадывал заветное желание: «Пусть этот год будет не таким, как прошлый», искренне веря в то, что оно сбудется.

Однако ничего общего с данным местом его воспоминания не имели. Судя по всему, юноша наблюдал средневековый Лондон в самом разгаре холодов. Город выглядел уютным и необычайно красивым. Даже этот короткий переулочек, окруженный двухэтажными домиками, был шедевром архитектуры. Камни на полу и стенах были гладко отшлифованы и складывались в изящные узоры. На окнах повисли искусно выполненные узорчатые решетки. Ставни украшали витиеватые рисунки, похожие на деревья.

Свет в окнах еще горел, но в переулке никого не было.

— Это твое прошлое? — спросил Сэм.

Оглянувшись, он увидел Мэй и вздрогнул. Она была похожа на призрака. Вся бледная, руки и ноги скрыты под толстым слоем тумана. Почти прозрачная и бесплотная кожа слабо блестела. Казалось, через нее буквально можно было пройти насквозь. Вытянув вперед свободную руку, Сэм обнаружил, что с ним та же история.

— Просто смотри, — ответила девушка.

Спустя минуту переулок наполнился звуками. Кто-то бежал. Всмотревшись, Сэм увидел девочку. Волосы спутаны в кудряшки, утепленное платье и зимняя накидка скрывают аккуратную фигуру. Глаза живые, в них искрится радость. Здесь Мэй выглядит младше: четырнадцать или около того. В руке сжата плетеная корзинка.

Она радостно улыбается и бежит кому-то навстречу. Сначала юноша решил, что она бежит к ним, но вспомнил, что она не может их видеть. Проследив за ее взглядом, Сэм обернулся и увидел женщину, до смерти похожую на Мэй. Те же шелковистые волосы, средневековое платье и добрая улыбка. Она раскинула руки, и только тогда Сэм увидел, что в ее глазах стоят слезы. Она качала головой и шептала Мэй единственное слово: «Беги!».

Девочка остановилась. Улыбка растаяла на ее лице. Корзинка выпала из рук, когда из-за спины матери выплыл образ мужчины. Издалека Сэм не мог разглядеть черты его лица, но в этом и не было нужды. Он и так прекрасно знал, кто стоит за спиной матери Мэй.

— Ты знаешь, что делать, — его голос был ниже и грубее, чем представлял Сэм, — Надеюсь, твой выбор будет разумен.

Мужчина склонился над шеей матери Мэй и едва прикоснулся к ней губами. Женщина вздрогнула. По ее щеке скатилась слеза.

— Идем, Диана. Подождем ее внутри.

За их спинами открылся темный проход, и Сэм запоздало понял, что это портал. Шагнув назад, они исчезли. Испарились прямо на месте.

Маленькая Мэй судорожно всхлипнула. Ее плечи затряслись, и она обхватила себя руками. Затем, недолго думая, она скинула накидку и понеслась вдоль переулка, пропав из поля зрения Сэма.

Юноша кинул взгляд на Мэй, стоящую рядом с ним, но она ничего не говорила. Казалось, она вообще забыла, где находится. Ее глаза потемнели, а взгляд был направлен сквозь Лондонские пейзажи.

Картинку заволокло туманом и ее сменила следующая.

Новое воспоминание явило им складское помещение. Они оказались на металлических мостках, расположенных на высоте второго этажа. Внизу, сбитыми в кучу, валялись поломанные повозки, металлические детали и наполненные неизвестным содержимым тканевые мешки. Сэм снова увидел маленькую Мэй: теперь она стояла в нескольких метрах от мужчины и своей матери.

Юлий держал Диану Херефорд за горло. Сэм впервые рассмотрел его лицо и был удивлен. Мужчина оказался мускулистым, чисто выбритым и обладал карими глазами. Их теплый, почти добрый оттенок абсолютно не совпадал с тем, что он представлял собой на самом деле. Одет он был в расклешенную рубаху черного цвета и темно-коричневые брюки. Поверх плеч была надета шуба, отдаленно напоминающая царские накидки. Мужчина выглядел властно и держался уверенно.

При мысли о том, что этот маг сотворил с его родителями, Сэму захотелось задушить его прямо на месте. От потери контроля его спасла рука Мэй, предупредительно сжавшая запястье.

— События не изменить, — сказала она тихо и как-то приглушенно, — Что было, то прошло.

Тем временем Мэй в воспоминании прикусила губу и сжала кулаки. Ее руки дрожали, но на мужчину она смотрела храбро и даже немного злобно.

— Отпусти мою маму! — потребовала девочка, — Я пришла сюда, как ты и сказал!

— Искушение велико, — протянул Юлий, сильнее стянув горло женщины, — Но уговор дороже любой выгоды. Подойди, и она будет свободна.

Девочка решительно шагнула вперед. Юлий усмехнулся. Время стало тягучим, как резина. Рука Мэй в его ладони стала каменной. Сам юноша боялся даже вдохнуть. Тогда все и произошло. Юлий протянул руку с целью ухватить Мэй за плечо, но ее мать выбилась из хватки и ударила мужчину по лицу.

Развернувшись, она велела Мэй бежать и с силой оттолкнула девочку от себя. Та приземлилась неподалеку, упав прямо на пол. Сама женщина собиралась побежать следом, но было поздно. Юлий молниеносно перехватил руку женщины и завел за плечо, скрутив тугим рогаликом. Она закричала.

Юлий стиснул ее горло пальцами и прижавшись к шее, прошептал:

— Я предупреждал тебя, Диана. Предупреждал еще тогда, когда ты предала меня.

Голос его стал напоминать звериный рык. Властно вздернув подборок, он махнул одной рукой вперед и вынул из ножен длинный меч. Черный металл при соприкосновении с воздухом исходил паром.

В этот момент маленькая Мэй опомнилась, и устремилась было к ним, однако, не пробежав и метра, вынуждена была остановиться. Ее руки уперлись в невидимую стену, воздвигнутую черным магом.

Мужчина склонился над ухом женщины и прошептал последние слова, которые Диана Херефорд услышала:

— Пришел твой час, любимая.

Меч вонзился ей прямо в сердце. Женщина выдохнула, От резкой боли ее рот чуть приоткрылся. Мэй истошно закричала.

— НЕТ! — молотила она кулаками по стеклу, — Мама! НЕТ!

Но было поздно. Женщина обмякла на руках Юлия, и он бережно уложил ее на металлический мосток. Мэй осела на пол. По ее щекам струились слезы.

Юлий брезгливо отряхнул свою накидку и только теперь Сэм заметил на ней множество медалей и значков, среди которых был такой же, какой он видел в проклятой деревне. «Алале!» — значилось на нем, чуть правее от центра и розы в костяном запястье.

— ТЫ! — закричала Мэй, обратив на него взор, — Ты чудовище!

— Прости, милая, — проговорил мужчина, не добавив в голос ни капли сострадания, — Диана виновата в этом сама. Думаю, к утру ее найдут, а нам уже пора.

Мэй с трудом поднялась на ноги. На ее лице отпечаталась металлическая сетка, а на руках появились синяки.

— Я никуда с тобой не пойду! Чудовище, ты отнял у меня самое дорогое!

Девочка едва не захлебывалась слезами. Она дрожала всем телом и часто дышала.

— Твоего мнения я не спрашивал, — улыбка растаяла на его лице, — Ты пойдешь со мной, как и было задумано.

Юлий сделал несколько шагов вперед. Мэй вытерла слезы и выпрямила спину. Несмотря на ужасающие обстоятельства, она не боялась мужчины и уж точно не думала сдаваться. Смотря на нее, Сэм увидел настоящую Мэй. Непоколебимую, твердо стоящую на своем Мэй.

— Я с тобой. Никуда, — руки девочки запылали, — Не пойду!

Пламя вырвалось из нее таким потоком силы, что Сэм пошатнулся. Находясь всего лишь в воспоминании, он всем телом ощутил этот жар: ощутил боль разлуки, потери и ярости. Огонь молниеносно заполонил все здание. Раздалось несколько коротких взрывов. Горели мешки, повозки и даже стены. Объятый пламенем металл плавился и струился вниз густыми каплями. Мэй обращалась.

И ее обращение нельзя было поставить в сравнение с его даже близко. Такая сила могла уничтожить любую жизнь в радиусе нескольких километров. Ей можно было сжечь деревни, уничтожить поселения. Но только не Юлия. Мужчина, хоть и пострадал, но не особенно обжегся. Очевидно, он был готов к выплеску ее силы. Оградившись защитным полупрозрачным куполом, он рассмеялся раскатистым басом.

— Так-то лучше, — сказал он, — Теперь ты представляешь для меня большую цену.

Снова открыв портал, он исчез также быстро, как и появился. Мэй упала на колени и судорожно вдохнула. Огонь не прекращался.

Сжав кулаки, она доползла до тела матери. Девочку всю сотрясали рыдания.

— Мама… — едва слышно прошептала Мэй и дрожащей рукой закрыла матери глаза, — Прости меня… Прошу, прости…

Девочка склонилась над телом матери и стянула с ее резинку для волос. Ту самую черную резинку, что Сэм видел на девушке каждый день. Она не снимала даже во сне. Только теперь юноша понял, почему именно с этой вещью девушка никогда не расстается.

Кто-то всхлипнул. Вздрогнув от неожиданности, Сэм выплыл из своих мыслей. Девочка в воспоминании поднялась на ноги и, не переставая утирать слезы, отошла в сторону, позволив пламени сгуститься. Смотря на тело матери, уже занимающееся огнем, Мэй встала на металлические леса и спрыгнула вниз. Затем она выпрыгнула в окно и побежала прочь от здания.

Сэм не знал как воспринимать услышанное и не нашел ничего умнее, как спросить:

— Почему он убил ее?

— Раньше они были в браке, — ответила Мэй, — Мама любила его, но… узнав о планах и о черной магии, она рассказала об этом Совету, организовавшему специальную группу. Все члены этой группы были убиты, а моя мать обвинена Юлием в предательстве. Мы переехали, скрывались. Делали все, что могли, но он нашел нас. А защитить было некому.

— А как же твой отец?

— Он погиб задолго до этого. Отдал свою жизнь за победу в одном из сражений с черной магией.

— Все равно не понимаю, — покачал головой Сэм, — Причем здесь ты и зачем он тебя преследовал?

— Точно сказать я не могу до сих пор, — она посмотрела вперед, — Но знаю, что была нужна ему живой. Иначе он просто убил бы меня гораздо раньше, вместе с матерью. Но он считал, что это слишком просто. Хотел моих мучений. И получил их.

Сэм открыл было рот, но странное чувство заставило его смолкнуть. Он попытался оформить свои мысли в слова, но получалось плохо.

— Мэй…

— Не надо

— Что?

— Говорить, что тебе жаль. Не для того я это показываю, чтобы ты жалел меня.

Он поднял было руки, но почти сразу беспомощно опустил вниз.

— Я просто… ладно.

Пришедшее воспоминание спасло его от оправданий и неуместной тишины.

Первым, что Сэм увидел, был сумрак. Туман плотной завесой окружал небольшую деревню. Откуда-то с севера веяло прохладой и морской водой. Пасмурная погода предвещала дождь. Словно издалека раздавались звуки.

Кричали люди, звенели, ударяясь друг о друга мечи.

В этом воспоминании Мэй выглядела старше. Сэм ужаснулся, когда ее силуэт впервые проступил сквозь туман. Девушка исхудала, ее щеки осунулись. Одежда висела мешком, местами прорвалась. Судя по покрасневшим глазам, она давно забыла, что такое сон. Руки и ноги усыпали шрамы и порезы.

Мэй бежала из деревни, направляясь к воде. Сэм подивился, как в таком состоянии ей удавалось развивать подобную скорость. Вдогонку раздавался не то собачий лай, не то волчий рык.

Когда Мэй выбежала из деревни, туман чуть рассеялся, и из него отчетливо проступили силуэты двух собак. Нет, два было тела. Клыков, ртов и пар глаз оказалось четыре. Мэй преследовали двухголовые гончие псы.

Девушка запыхалась, но остановиться не смела. Было видно, что силы ее на исходе. Чудовища подгоняли, рыча и скалясь на бегу. Красные глаза блестели ненавистью. С клыков капала пена. Звонкий лай ненадолго прекратился, уступая место уже знакомому мужскому смеху.

Мэй остановилась. Она полностью замерла и прислушалась. На губах заиграла кривая усмешка.

— Как долго это будет продолжаться? — спросила она, не оборачиваясь.

Вместо гончих псов за ее спиной появился Юлий Даммартен. Сэм едва узнал его в новом наряде. Юноша не знал, какое время господствует в воспоминании, но отчетливо понял: мужчина выделялся бы в любом веке. На нем были черные брюки и строгая рубаха, сверху накинута мантия. Все элементы одежды были усеяны знаками и наградами, словно он только вернулся из крестового похода за царским снаряжением. В руке мужчина сжимал странный золотой стержень, похожий на посох. В высоту этот посох был метра полтора и венчался золотой розой. Некоторые лепестки оказались поодаль: композиция изображала цветок под воздействием сильного ветра.

Юлий подошел сзади и навис над Мэй. Дьявольские собаки смиренно ожидали у его ног. Прикоснувшись к волосам Мэй, мужчина снова рассмеялся. Рассмеялся тихо и совершенно расслабленно.

— До тех пор, пока мне не надоест играть с тобой.

Мэй не шевелилась, пока он рассматривал ее волосы.

— И что же здесь веселого? — с вызовом бросила Мэй, — Убить меня ты не можешь, заставить тоже. Остается только бегать за мной по всему свету. Так нравится закалять мой характер?

Губы мужчины растянулись в короткой усмешке. Сэм только успел заметить, как напряглась его шея, как в следующую минуту, он уже держал Мэй за горло. Вторая рука упирала нож к ее груди.

— Ты правда настолько глупа или притворяешься? — спросил он с нотками презрения, — Что ж, я открою тебе глаза на правду. Дело в том, что я не оставлю тебя в покое. Не оставлю никого из Херефордов.

Мэй снова усмехнулась. Юлий усилил хватку на ее горле.

— Я сказал что-то смешное?

— Ты несешь чушь, — ответила она, — Если бы это было правдой, я не была бы сейчас жива.

— К тебе и к твоей матери у меня особое отношение. В свое время, твоя семья доставила мне столько проблем, что я не могу просто убить тебя. Ты не отделаешься также легко, как отделалась твоя мать. К тому же, она доставила мне немало хлопот. Кто-то должен платить.

— А ты не очень-то поумнел за прошедшие пятьдесят лет, — проговорила Мэй, все еще стоя к нему спиной, — Раз уж пришел за мной один.

В ответ Юлий щелкнул пальцами. С четырех сторон по приказу повелителя выступило четверо его приспешников. В мгновение ока они окружили обоих и закрыли все пути отступления.

— Я никогда не бываю один. Тебе стоило это учесть.

— В дальнейшем учту, — произнесла Мэй и чуть погодя добавила, — Трус.

— Не делай из меня мальчика для битья, — посмеялся Юлий, — Не моя вина в том, что обратиться тебе не к кому.

Оправдываться Мэй не стала. Должно быть, она понимала, что это бессмысленно и молча ждала своей участи, а может напротив искала выход и заранее просчитывала ходы. Удивленной она не выглядела, но это еще не значило, что Юлий не застал ее врасплох. Так или иначе, ждать мужчине надоело.

Взмахом руки Юлий открыл портал и жестом пригласил Мэй пройти через него. Жест этот был скорее издевкой, учитывая, что выбора у нее не было от слова совсем. Девушка шагнула в завесу темноты.

Портал перенес их в вестибюль какого-то здания, судя по всему, главного штаба Юлия и его привилегированной свиты. Стиль и оформление было больше похоже на что-то древнее, однако современные технологии, которыми оснащались столы и стены давали понять, что время действия как минимум близко к настоящему.

К массивному дубовому столу, во главе которого стояло основание и ложа, больше похожая на королевский трон, вел ряд мраморных ступеней и бардовая ковровая дорожка. Юлий с необыкновенной простотой на лице поднялся вверх по ступеням и занял свое место.

Махнув рукой четырем сопровождающим Мэй, также прошедшим через портал, он обратил все внимание на девушку. Она стояла посередине ковровой дорожки, чуть поодаль расположились стражники.

— Чего ты хочешь? — Мэй нарушила тишину первой.

— Кажется, я уже упоминал об этом ранее.

Девушка старалась не подавать виду, но ее плечи напряглись. Если приглядеться, становилось ясно, что она на грани срыва. Должно быть, голод и невыносимая жажда давали о себе знать.

Не услышав предположений, Юлий растянулся в улыбке.

— Ты даже не представляешь, сколько сил и времени мне потребовалось, чтобы восстановить уничтоженное твоей матерью. Она уже поплатилась за это жизнью, однако этого все равно мало. Ее смерть не компенсирует мне убытки, а сила развеялась без остатка. Так как она мертва, оставшийся ущерб я спишу на тебя.

Мэй пропустила этот удар и стиснула зубы.

— Это шутка? Ты ведь сам ее убил.

— От нее все равно не было бы пользы, — отмахнулся Юлий, — После твоего рождения она стала жалкой, никчемной слабачкой. Единственное, что она могла сделать: это умереть и не путаться у меня под ногами. Но, как я уже сказал, этого мало.

Выражение лица Мэй изменилось. Похоже, она поняла, что именно он имел в виду и мотнула головой из стороны в сторону. Юлий посмотрел с нажимом и сложил руки в замок.

— Ты вступишь в мои ряды.

— Нет, — отрезала Мэй.

Мужчина отдал приказ одному из стражников и тот с силой ударил Мэй по лицу. Не удержавшись, она упала на колени.

— Не припомню, чтобы задавал тебе вопросов, — Юлий моргнул медленно, словно рептилия, но вскоре вернул самообладание — Мне нужна твоя сила. Нужна в действии. Это единственное, что может восстановить ущерб, причиненный твоей матерью.

Сэм сжал свободную руку в кулак и едва слышно чертыхнулся. Даже прилагая все силы, у него не нашлось бы слов, чтобы описать свою ненависть к этому черному магу. Он представлял собой все то, что приходит на ум при словах «одержимость», «самовлюбленность» и «жалость». В его глазах Юлий был лишь убийцей его родных. Жестоким, безжалостным трусом.

Но ненавидел Сэм не только его. Чувство злости он направлял и на себя самого. Юноша как мог старался смотреть на Юлия как на жалкое подобие мага, использующее подручные средства для достижения собственных целей и при этом нисколько не прилагающие усилий со своей стороны, но он все равно внушал ему, Сэму, страх. Черный маг держался уверенно и выглядел авторитетно. Да, он пользовался своими подчиненными. Да, он редко делал что-то сам. Но ему столетиями, раз за разом удавалось убивать сильнейших магов своего поколения и глазом не моргнув. Юлий явно представлял собой нечто большое, чем убеждал себя Сэм.

— Ты будешь в моей свите, — заявил Юлий, — И это не предложение.

Мэй покачала головой, больше не скрывая своего страха. По правде говоря, Сэм впервые видел, как она чего-то боится. Стоит признаться, это зрелище произвело на него не самый лучший эффект. Если что-то может заставить Мэй испугаться или подчиниться, значит, у всего мира просто нет шансов.

Вопреки предупреждению, Мэй снова отказала, за что снова получила по лицу и еще несколько раз в живот.

— У тебя есть неделя, — произнес Юлий и добавил, — Не пойми неправильно: я не даю тебе время на раздумья. Это время на то, чтобы ты смирилась.

Юлий махнул и еле дышавшую Мэй вывели из комнаты.

Картинка померкла и ее сменила следующая. Они оказались в подземелье. Судя по каменной кладке, это был подвал какого-то замка.

Мэй лежала на полу. К прежним ранам и побоям теперь добавилась струйка крови у правого виска и собачьи укусы.

— Он продержал меня в подвале неделю, — пояснила Мэй, — Шли дни, а еды у меня не было. Только вода, просачивающаяся сквозь люк в стене.

Воспоминание начинало меркнуть.

— Что было потом? — спросил Сэм.

— Я сбежала.

Юноша нервно усмехнулся. Из головы не выходила картина, где Мэй судорожно качает головой. Она ни за что не подчинилась бы Юлию, но страх заставлял сомневаться. Заставлял делать себя слабой и податливой. Заставлял выживать. Похожее чувство накрывало Сэма и раньше, но он оказался к этому не готов. Особенно теперь, когда Юлий жив.

— Неудивительно, — пробормотал он.

Перекинув внимание на призрачные силуэты в темных одеяниях, юноша мыслил вслух:

— Они слушаются его беспрекословно. Сделают что угодно и когда угодно. Даже жизнь отдать готовы по первому требованию.

— Поверь, за любое неповиновение их ждет нечто похуже, чем смерть.

Сэм верил. Доказательства ему были не нужны.

Следующее воспоминание показало, как Мэй выпрыгивает с окна замка и ударяется о землю. За неделю без еды она похудела еще сильнее, движения стали медленными и слабыми. Тем не менее, Мэй побежала. Было видно, что бежит она к воде, если точнее, к небольшому озерцу у подножия каменной башни. Должно быть, Юлий держал ее в приграничной крепости или около того.

В озере не было ни единой лодки, корабля или другого плавательного снаряжения. Стоящие на страже гончие псы неподалеку тут же учуяли побег и бросились следом.

Их скорости мог бы позавидовать гепард, но было поздно. Им ни за что не успеть. Мэй добралась до кромки воды и, сложив руки ласточкой, прыгнула вниз. Расстояние до озерной глади было небольшим: футов шесть или семь. Погрузившись в воду, она поплыла вперед. Поплыла в бескрайнее море.

Сэм был поражен тем, что ей вообще удалось выбраться из замка. Тем не менее, он понимал, что стратегия просто плыть вперед не приведет к желанному спасению. Даже если ей удалось бы справиться с течением (а оно было не маленьким, ведь в озеро впадало несколько рек), даже если она не пошла бы ко дну от многочисленных ран, голода и жажды — все равно впереди ее ждет только непроглядные морские просторы.

Другого берега не было. Озеро впадало в море, а дальше уходило океаном. До ближайшего берега не добрался бы даже самый искусный пловец, не то, что изголодавшаяся девушка. Да и магией огня в подобной ситуации делу не поможешь. Шансы на спасение невелики.

Как и ожидалось, Мэй пошла ко дну. Зеленоватой вода замутнила картинку: сквозь нее виднелся один лишь неподвижный силуэт девушки.

— Я думала, что тогда погибну, — сказала Мэй рядом с юношей, — Выжить мне удалось лишь чудом.

Сэм снова посмотрел в пелену мутной темной воды. Ничего не происходило. Мэй в воде обмякла и расслабилась, ее тело быстро подхватило течением. Судя по тому, что цвет воды то и дело сменялся от светло-зеленоватого до абсолютно черного, прошло несколько дней и ночей.

Казалось, все уже потеряно, как вдруг Сэм, как и Мэй из прошлого увидел свет. Вдруг чьи-то руки ворвались в пучину с маревом пузырьков и вытащили девушку наружу. Чьи-то знакомые руки.

Мэй оказалась на берегу и тут же закашлялась. От общей атмосферы места, где она оказалась, у Сэма сложилось до боли знакомое впечатление. Он изо всех сил вглядывался, но разглядеть что-либо пока Мэй кашляла и пыталась разлепить глаза, он не мог.

Сначала все было мутно и расплывчато. Туманная картинка никак не хотела поддаваться объяснению. Как вдруг взгляд девушки сфокусировался, и Сэм застыл на месте. С блеклого воспоминания на него смотрели ярко-синие глаза. Глаза отца.

Сэм не шевелился. Он слишком боялся, что увиденное окажется очередным сном. Юноша смотрел, как его отец поднимает Мэй, как бережно кладет ее на заднее сиденье их семейного «Камаро» и как преодолевает ухабистую дорогу от реки Клир-Крик, словно в трансе.

«Река Клир-Крик» — только и вертелось в голове Сэма. Его воображаемое море. Их с отцом секретное место.

Неспроста же все это совпало… Догадка вертелась у него на языке, но он никак не мог оформить ее в слова. Вдруг в голове словно бы щелкнул переключатель.

— Мои родители, — догадался он, — Они те самые неравнодушные маги, которые тебя спасли.

Мэй не ответила. У него сложилось чувство, что смотреть это воспоминание ей дается гораздо тяжелее, чем даже то, где погибла ее мать.

Исхудавшую Мэй занесли в их старый дом в Джефферсоне. Сэм с болью в районе сердце окинул взглядом бежевые стены, современный ремонт и уютный диванчик в гостиной. Он помнил, как играл на нем с отцом в «Правду или слово», помнил, как разговаривал с мамой по душам и как они все вместе собирались за настольными играми…

Однако сейчас дом выглядел немного не таким, каким его запомнил юноша. Кухня пока была слабо обустроена, во дворе не оказалось привычных кресел и застекленного сада, а в доме лаяла небольшая собачка.

«Бакстер — вспомнил Сэм его имя, — Бедняга попал под машину, когда мне было четыре года»

Выходит, сейчас его семья только переехала в новый дом. Сэм не знал даже, есть ли он сам еще на свете или действие происходит задолго до его рождения…

На кровати Мэй уснула и в скором времени пришла в себя. Ее переодели в чистую одежду, одолженную из гардероба хозяйки, и высушили волосы феном. Поднявшись, девушка не сразу поняла, что происходит. Его мама, Саманта Бейкер, усадила ее назад и улыбнулась.

— Тебе еще нужен отдых.

Мэй оглядела комнату беглым взглядом и пару раз моргнула, смотря на его маму.

— Вы маги? — тут же спросила она.

Саманта кивнула. Ни сказав больше не слова, Мэй вскочила с кровати и бегло прошлась по комнате, ища свою одежду. Она залезла под кровать, вывернула несколько шкафов и, наконец, нашла те лохмотья — назвать это одеждой не повернулся бы язык — в которых ее принесли, и направилась к выходу.

— Ты можешь остаться, — попыталась успокоить Саманта, — Здесь ты будешь в безопасности.

— Нет, — отрезала Мэй, — Рядом со мной в опасности окажетесь в первую очередь вы.

Когда Мэй бесцеремонно обошла женщину и почти покинула комнату, Саманта произнесла:

— Мы знаем о Юлие. И давно с этим боремся. Пока что мы пытаемся собрать достаточное количество магов, чтобы организовать сопротивление…

— Вы даже не представляется, во что ввязываетесь, — откликнулась Мэй и посмотрела женщине прямо в глаза, — Он уничтожит кого угодно и что угодно, что преграждает его путь. Конечная точка его пути — я. Поэтому все, кто пытаются мне помочь, оказываются мертвы.

Повисла тишина. Мэй была разгорячена и напугана, что было ясно по тону ее голоса, совладать с которым она не сумела. Саманта позволила ей задуматься и благоразумно промолчала, пройдясь по девушке сочувственным взглядом. Через какое-то время она снова заговорила.

— Ты ошибаешься.

Напряжение, царившее в комнате, стало почти осязаемым. Саманта сделала шаг первой, чем совершила ошибку.

Вероятнее всего она хотела дотронуться до руки Мэй в знак поддержки, но та, ожидаемо, отреагировала бегством. Вылетев из комнаты быстрее пули, она миновала короткий коридорчик и спустилась по лестнице вниз.

Не тратя время на осмотр гостиной, она миновала половину комнаты и схватилась за дверную ручку. Однако выходить не стала.

Что-то, висящее на стене у двери привлекло ее внимание. Сэм прищурился, стараясь рассмотреть старый черно-белый снимок в золотой рамке. Раньше он его не замечал, но это нельзя было назвать странным. После смерти родителей все вещи связанные с ними дядя Майк либо продал либо спрятал на чердаке никому ненужной старой дачи, находящейся в его владении исключительно случайно, после смерти дальней родственницы, завещавшей рухлядь на его имя.

В Джефферсоне Сэм не бывал с тех пор, как их родительский дом продали, отчего мог многое подзабыть, однако этой фотографии он не видел даже в детстве и был в этом абсолютно уверен.

Рассмотрев снимок внимательнее, Мэй сглотнула.

— Где я могу оставить вещи?

Выражение лица Саманты Бейкер не сильно изменилось, однако плечи заметно расслабились. Причина, почему Мэй изменила свое решение не осталась для женщины не замеченной.

— Форрест Халлермунд?

Мэй кивнула.

— Ты можешь оставить вещи вот здесь, — Саманта указала на удобную полку, с выдвижным ящиком, установленным у камина. Если не считать того, что обычно она была забита всякой мелочевкой, место отличное для предоставления гостю в качестве личной ячейки. Главный фактор, способствующий этому, заключался, пожалуй, в том, что ящик можно было закрыть на ключ, — Паркер приедет через пару часов, он отправился на реку, — встретив вопросительный взгляд, она добавила, — исследовать место, где нашел тебя.

Мэй покачала головой.

— Бессмысленно.

— Почему? Неужели у тебя не было вещей или хоть чего-то с собой, что могло прибить течением к берегу?

В ответ Мэй криво усмехнулась.

— По мне не видно? Это, — она указала на стопку потрепанной одежды в руке, — Все, что у меня есть.

Задавать встречных вопросов Саманта не стала. Она посидела немного на диванчике, вскоре после чего, бросила:

— Мне нужно присмотреть за ребенком, — и направилась к лестнице, чуть погодя добавив, — Можешь пока осмотреться.

Рассматривать обстановку, вопреки совету Саманты, Мэй не стала. Она приземлилась на диван и молча ожидала отца Сэма, сверля взглядом единственную интересующую ее деталь в этом доме — фотографию на стене. Как Сэм уже догадался, фото было связано с директором Форрестом, однако изображены на нем были явно не люди. Что-то расплывчатое — издалека Сэм не мог разглядеть точно — похожее скорее на пейзаж.

Через несколько мгновений замок в скважине провернулся, и Мэй подскочила так, словно ее обожгли кипятком.

Похоже, она ожидала увидеть в дверях кого угодно, кроме отца Сэма. Дважды провернувшись, замок щелкнул и дверь отворилась. Мэй напряглась, ее рука инстинктивно потянулась к заднему карману, но одежда была другая и никак не могла содержать в себе ножны. Мэй чертыхнулась одними губами и вперила взгляд в дверь.

Сэм не догадывался, кого или что она почувствовала, но это ее не на шутку перепугало

Дверь медленно отворилась. Вопреки ее ожиданиям, в дом вошел всего лишь Паркер Бейкер и Сэм мысленно выдохнул.

Его отец не мог найти в реке ничего касающегося Мэй, однако в руке он сжимал пакет из супермаркета. Мужчина слабо улыбнулся и пересек половину гостиной, остановившись перед Мэй.

— Вижу, Саманта уговорила тебя остаться, — только и сказал он.

— Я не говорила, что останусь, — поправила Мэй, — Лишь задержусь ненадолго, чтобы вас выслушать.

— Честно сказать, я думал ты уйдешь задолго до того, как я вернусь. Однако, чтобы ты не думала, мы действительно можем помочь. Мы приложим все силы, чтобы защитить тебя. Меня зовут Паркер.

Он протянул руку, но девушка лишь окинула ее опасливым взглядом. Рукопожатия не состоялось.

— Мэй, — только и ответила она, — Благодарю за то, что спасли меня.

Крутанувшись на месте, она направилась назад в комнату на втором этаже: туда, куда ее принесли после того, как нашли в реке. На этом воспоминание оборвалось, и старый дом Сэма затянуло туманом.

Юноша поймал себя на том, что с нетерпением вглядывается вдаль, нервно ожидая следующего фрагмента. Их, фрагментов, осталось совсем немного, чтобы собрать воедино паззл в своей голове. Еще чуть-чуть и все станет на свои места.

Мэй предостерегающе на него посмотрела. Должно быть, Сэм сжал ее руку слишком сильно, отчего бросил извиняющий взгляд и хотел что-то сказать, как вдруг почувствовал странную ноющую боль в животе.

Все окрасилось красным и вдруг погасло. На миг Сэма охватила паника, но затем он оказался в свете и шумно вдохнул. Разлепив глаза, он обнаружил, что они с Мэй стоят посреди того самого промышленного района, куда их выкинуло из портала в пещере. Воспоминание закончилось.

Сэм резко выдохнул и зажмурился. Открыв глаза, он не все еще не видел туманной картинки. Он вопросительно посмотрел на Мэй, надеясь прочитать на ее лице хоть что-то, давшее понять, что происходит, и почему они остановились. Их руки так и остались сжатыми, но воспоминания не возобновились.

— Прекрати, — проговорила Мэй.

— Что прекратить?

— Смотреть на меня вот так.

— Как — так?

— Так, словно я являюсь ответом на твои вопросы. Это не так.

Он и сам это прекрасно понимал, но в душе все еще не мог смириться. Ведь она только что показала ему свои воспоминания, можно сказать, открыла душу. Она просветила его о родителях, и уже и так сделала достаточно, однако Сэму было мало. Он хотел знать больше, хотел спросить ее, несмотря на то, что любые вопросы будут сейчас лишними.

Так он стоял в молчании слишком долго. Мэй вывела его из оцепенения одной лишь фразой:

— Воспоминания не вернутся от того, что мы держимся за руки вместо того, чтобы искать выход из этой дыры.

Сэм отдернул руку, но смотреть на нее не перестал.

— Мэй, что…

— Не спрашивай, — попросила она.

— Ты даже не знаешь, о чем я хотел спросить

— Знаю, потому и говорю — не спрашивай.

Так они сверлили друг друга взглядами еще с минуты две, пока она холодно не произнесла:

— Конец несчастливый. Ты и сам это знаешь.

— Это вовсе не значит, что я не хочу его увидеть.

— Зато это значит, что я не хочу его показывать.

Проигнорировав дальнейшие высказывания по этому вопросу, она просто прошла мимо и стала двигаться по дороге вперед — судя по всему, по направлению к городу.

— Подожди! — окликнул Сэм. Он все еще чувствовал острую необходимость избавиться от недосказанности или хотя бы поговорить об этом.

Сэм догнал ее и ухватил за рукав в попытке остановить. Впрочем, руку он убрал сразу же, стоило поймать убийственный взгляд Мэй.

— Я не контролирую это, Сэм, — произнесла девушка, — Я показала тебе не все, но увиденного вполне достаточно, чтобы знать ситуацию в целом. Нет, — отрезала она, прежде он успел открыть рот, собираясь возразить, — По крайней мере, сейчас. Не требуй от меня больше, чем я могу сделать. Я и так показала тебе достаточно.

Спорить Сэм не собирался. К слову, ему и не дали. Местность быстро заполнилась звуками и окриками, в числе которых звучали их имена. В подходящих к ним силуэтах Сэм узнал ребят из лагеря. Завидев их, Мелисса и Эйден прибавили шагу и, в конечном счете, перешли на бег.

Что они здесь делали и как их нашли, Сэм не представлял, но рад их внезапному появлению не был. Преодолев разделявшее их расстояние, Мелисса порывисто его обняла, а Эйден хлопнул по плечу.

Затем чувство радости от того, что они сумели их найти прошло. Мелисса потеряла самообладание первой.

— Где. Вас. Носило?! — воскликнула она, обращаясь больше к Сэму, — Вы хоть понимаете, что мы думали когда вы пропали?

— Все списали ваше исчезновение на черных магов и отправились на поиски, — подключился Эйден, — Мы думали, вы в беде.

Сэм покачал головой, и хотел было опровергнуть его слова, но Мэй опередила, сказав:

— Так и есть. Мы все.

Мелисса сбавила обороты и чуть успокоилась.

— Что случилось?

— Юлий Даммартен, — коротко бросила Мэй.

— Что? — Эйден придержал Мелиссу за плечо и чуть выдвинулся вперед, вероятно, опасаясь, что неправильно расслышал — Нет. Не говори, что…

По выражению ее лица можно было не спрашивать.

— Черт, — протянул Эйден, — Неужели, он…?

Не дожидаясь дальнейшей дискуссии, Мэй обошла ребят стороной и двинулась в сторону лагеря. Мелисса проводила девушку недоуменным взглядом.

— Стоит ее догнать?

— Думаю, нет, — покачал головой Сэм, — Ей просто нужно побыть одной.

Сэм вкратце рассказал им историю, что они услышали от Лилит, умолчав о монете и о показанных Мэй воспоминаниях. Новость была не утешительная, однако обсуждать это на улице никто желанием не горел. Теплее завернувшись в свою одежду, они направились по дороге вперед.

Глава 15. Час настал

В лагере дела обстояли вовсе не так хорошо, как хотелось бы. Едва переступив порог, Сэм понял: что-то не так. Обитатели носятся как сумасшедшие, наследников не видно вовсе. Кругом хаос, кто-то точит оружие, кто-то ругается — в лагере царит настоящее военное положение. Каждый занимается разным, но всех объединяет одно: страх. В глазах каждого отпечатался неподдельный страх.

На миг внутри Сэма что-то погасло и в душе не осталось привычного трепета, как когда ты возвращаешься домой. Ему не хотелось делать больше ни шага. Что это? Угасающая надежда? Потеря веры? Юноша не знал, и знать не хотел. Единственное, что было ему известно, так это то, что смотреть на такой лагерь, на такой дом, где все утратили радость, счастье и хоть какую-то надежду на будущее — больно. Больно и грустно. До такой степени, что в душе начинает щемить.

Никакой слаженности в действиях ребят не было. Скорее наоборот, они ругались. Кто-то даже собирал вещи. Неужели они настолько испугались Юлия? Погодите…

Откуда они вообще об этом узнали? Пока что знали только Сэм, Мелисса и Эйден, идущие рядом с ним и Мэй… Но девушка не расскажет. Мэй шла впереди них и уже давно должна была быть в лагере, но Сэм не сомневался, что первым местом куда она пойдет будет Хранилище, а магом, с которым заговорит — директор Форрест.

Тогда с чего столько паники? Почему все носятся, собираются и словно к чему-то готовятся? Сэм посмотрел на своих спутников, но Мелисса с Эйденом были озадачены не меньше него. Выходит, в их отсутствие что-то случилось.

— Эй! — Сэм схватил за рукав куртки какого-то паренька, несущегося мимо, — Что происходит?

— Нам всем конец! — возбужденно воскликнул он, — Аристарх восстал, вот что происходит!

Вырвавшись, он побежал в сторону домиков клана земли. Сэм нахмурился и озадаченно посмотрел на друзей. Что за аристарх и почему это должно предоставлять проблемы он, конечно же, не понял. Зато поняли его спутники. Эйден, не веря в услышанное, несколько раз открывал и закрывал рот, но так ничего и не сказал. В его глазах теперь тоже отражался страх. Мелисса тихо охнуло. Лицо ее по цвету походило на мел.

— Что это значит?

— К Форресту, — надломлено сказала девушка, — Быстрее!

Принимать участие в этом бунте и разводить еще большую панику не хотелось, но Сэм понимал, что дело принимает скверные обороты. Им пришлось бежать сквозь озадаченных и паникующих жителей лагеря до самого Хранилища. И вот, когда они уже почти взошли на крыльцо, молодых людей кто-то окликнул.

— Старосты! — этого низкорослого мага в обличии мага ветра Сэм не знал, — Джеральд устраивает собрание. Вы должны там быть.

Мелисса остановилась и перевела взгляд с Эйдена на Сэма. Староста магов огня тоже посмотрел на юношу.

— Идите, — поторопил их Сэм, — Я расскажу все директору, а вы подходите сразу, как освободитесь.

На споры времени не было. Мелисса хотела возразить, но Сэм подтолкнул их обоих назад и сказал, что справится. Поднимаясь по ступеням, он ощущал давящее напряжение. Шаги отчего-то давались совсем нелегко. Защитное поле? Приступ паники? Не столь важно.

Преодолев странное препятствие, он открыл первую дверь, но на второй его рука замерла, не решаясь войти. Сэм слышал голоса. Двое оживленно спорили.

— Это исключено, — говорил директор Форрест, — Не известно даже, что он подумает, не то, что какие действия потом предпримет. Он не оставит тебя при себе.

— Я знаю его, — раздался голос Мэй, — Еще как оставит.

— Ты не пойдешь туда. Я не позволю тебе так бездумно рисковать.

— Но…

— Нет!

После того, как ее резко перебили, Мэй понизила голос и произнесла фразу настолько зловещую, что у Сэма кровь застыла в жилах:

— Как только нас всех прижмут к стенке и заставят задыхаться собственным воздухом, в конвульсиях моля о пощаде, ты передумаешь.

Раздался короткий стук и звук отъезжающего кресла. Открылся ящик, зашуршала бумага.

— После Бейкеров я поклялся, что не допущу одной и той же ошибки дважды.

— Не приплетай их сюда, — прошипела Мэй, — На их смерть ты не мог повлиять абсолютно никак. Как и я, как и Джеральд, как и все мы. Вздумал считать меня ребенком? Ты прекрасно знаешь, что я могу сделать это и без твоего разрешения.

— Тогда что ты здесь делаешь? — спокойно спросил директор, — Если бы тебе действительно не нужно было мое разрешение, ты бы сейчас здесь не стояла. Тебе нужна информация. Без нее все бессмысленно. Но ты не получишь от меня ни грамма, если в самом деле собираешься это сделать.

— Серьезно думаешь, что у меня нет запасного варианта? Как только ты о нем узнаешь, мое предложение еще покажется тебе сказкой. Я пришла не ругаться, поэтому прошу по-хорошему. Давай не будем усложнять друг другу жизнь.

— Извини, но я не смогу принять этого.

Предвещая нарастание конфликта, Сэм, наконец, вышел из оцепенения и постучал в дверь. Подслушивать их разговор он не хотел, но нерешительно топтаться в дверях, закрывая уши руками желания было не больше. Лучший вариант — просто прервать этот конфликт.

Стоило ему войти, как лица обоих обратились на него. Глаза Мэй сверкнули огнем, директора — обсидианом. Неужели догадались, что он слышал? Скорее всего нет. Юноша вел себя довольно тихо. Он откашлялся.

— Мелисса и Эйден на собрании, — возвестил он, — Они присоединяться позже.

Директор потер переносицу и вздохнул.

— Если все и дальше так пойдет, у нас серьезные проблемы.

— О чем вы? — спросил Сэм и покосился на Мэй, — Про Юлия вы, должно быть, уже знаете. А что произошло в лагере?

— Аристарх набирает силу. Ползут слухи о восстании демонов.

— Аристарх… — пробормотал Сэм, — Что это значит? Я уже слышал это слово раньше.

— Тебе ведь известно, что черные маги связываются с демонами? — дождавшись утвердительного кивка, директор продолжил, — Какие-то демоны сильнее, какие-то слабее. Каждый демон подвластен черному магу, с которым связался. В основном маги связывают судьбы с ослабшими или низко почитаемыми демонами. Такими проще управлять. Но есть особый вид черных магов. Тех, что пошли дальше простого варианта. Тех, в чьих жилах течет абсолютно черная кровь. Это маги, связавшиеся с главным демоном преисподней. С самим сатаной.

При упоминании последнего Сэм настороженно замер. Внезапная мысль, пришедшая ему в голову, отнюдь не сулила ничего хорошего.

— Разве такое возможно? — стараясь игнорировать свою догадку, спросил Сэм.

— Это довольно непросто. В большинстве случаев, черный маг не идет на подобный риск вовсе. Но из тех, кто имел смелость попытаться, выжили лишь пятеро, — произнес директор, поправив тонкие очки, — Контролировать этого демона невероятно сложно, практически невозможно. С этим удалось справиться лишь самым отчаянным и жестоким — тем, в чьем сердце нет места ни единому человеческому качеству. Они с сатаной должны быть едины каждую минуту, каждую секунду до самой своей гибели. Стоит единожды проявить сочувствие, взгрустнуть или отчается — как демон завладеет твоим телом и разорвет изнутри.

— Выходит, мы имеем дело с особенным противником, — пробормотал Сэм, — Есть предположение, кто бы это мог быть?

— В целом им может оказаться любой сильный черный маг, серый кардинал или напротив, активист. Но воссоединение с сатаной — событие громкое. Огромное количества энергии должно было сотрясти весь континент и не оставить ни одного мага в неведении. Последнюю вспышку подобной активности наблюдали двенадцать лет назад в момент смерти твоих родителей.

Сердце Сэма пропустило очередной удар. Во рту появился горький привкус.

— У меня на языке вертится одно предположение, — начал он, — Если это правда, то дело примет скверный оборот. Очень скверный оборот. Я понимаю, что это очевидно, но спрошу ради одной лишь крохотной надежды, — он вдохнул больше воздуха, — Юлий и есть аристарх?

Директор едва заметно кивнул и последний трос веры, державшийся внутри Сэма на единственной ниточке, оборвался.

Мэй сложила руки на груди. Лицо ее было бесстрастно, но Сэм знал, что это всего лишь маска. После такого потрясения, девушка, очевидно, была на грани.

— Мне нужны старосты, — пробормотал директор, обращаясь, вероятнее всего к самому себе. Он положил руку на аппарат, и сделал телефонный звонок, судя по всему, в зал собраний, — Да… Отпусти их… Нужно обсудить бал… Это не оговаривается… Не говори им… Это я предоставлю старостам.

Раздался короткий гудок и директор положил трубку.

— Пока они не пришли, я хочу закончить с вами двумя, — сказал он и попросил, — Пока не говорите ни с кем о Юлие, это может развести нежелательные слухи. Я могу на вас положиться?

Мэй кивнула. Сэм дернул плечом и ответил:

— Не горю желанием лишний раз думать об этом.

Спустя несколько минут в дверь постучали. Вошли старосты. Почему-то только двое.

— Где еще двое? — вопросил директор.

— Мы только что с собрания, — Эйден переминался с ноги на ногу, — Там их тоже не было. Должно быть, они решили уйти или поддались панике.

Сэм хотел бы подметить, что исчезновению Эвелины можно найти вполне разумное, но не слишком приятное объяснение, но решил не подливать масла в огонь. Здесь все и так знали, почему она отсутствует.

— Хорошо, если их нет, то их кланы я тоже поручаю вам. Наведите там порядок и расскажите все сдержанно, чтобы это не повлекло за собой паники, — раздавал указания директор, — И не забудьте упомянуть о предстоящем бале.

Брови Мелиссы удивленно поползли вверх.

— Разве его не отменят?

Директор покачал головой.

— Им всем нужно на что-то отвлечься. Быть может, приготовления к балу этому поспособствуют.

— Но как же Юлий? Бал проводится в честь успешного завершения года, а его возвращение к жизни едва ли можно так назвать.

— Юлий и не умирал, — покачал головой директор, — Он был жив все эти двенадцать лет и тот факт, что нам стало об этом известно, отнюдь не значит, что бал нужно отменять.

— Погодите, что еще за бал? — запутался Сэм.

— Бал в честь окончания года, — пояснила Мелисса, — Проводится каждый год в конце весны. Это наша своеобразная традиция. Я не пытаюсь оспорить вашего решения, директор Форрест, но может быть это, правда плохая затея?

Мужчина поправил окуляры и обвел присутствующих пристальным взглядом.

— Слухи о том, что Юлий жив, быстро расползутся. Отмена бала станет первым подтверждением того, что мы его боимся.

— Разве нам не стоит его бояться? — спросила Мелисса.

— Главное, что ему не стоит этого знать, — подчеркнуто твердо возвестил директор, — Так что бал мы не отменяем. Есть несогласные?

Мелисса приподняла подбородок, но спорить не стала. Взгляд директора обратился к девушке, стоящей у окна.

— Мэй?

Она оторвала взгляд от стены и окинула присутствующих пустым взглядом.

— Мне то что? Я все равно не пойду.

Директор откашлялся и при этом как-то странно посмотрел на Сэма. Что мог значить этот его взгляд юноша так и не понял.

— Вообще-то я хочу, чтобы ты пошла, — возвестил директор, — На всякий случай у нас под рукой должны быть сильные маги.

Мэй чуть дернула плечом, выражая свое недовольство, но спорить с директором не стала.

— Что ж, несогласных нет, а значит, балу быть! — объявил директор и сложил разбросанные по столу бумаги в стопку. Подняв на присутствующих недоуменный взгляд, он показал ладонью на дверь, — Ну идите уже! Я каждому дал задание.

Дождавшись пока все выйдут, директор тихо окликнул Сэма. Беззаботного выражения на его лице как не бывало. Скулы директора напряглись. На лице появилась мрачность. Он отложил бумаги и, прежде чем заговорить, окинул Сэма пристальным взглядом. Сейчас его холодный и расчетливый ум, обычно сокрытый за добродетельной маской был наиболее различим.

— У меня к тебе не простой разговор, — директор снял очки и отложил их в сторону, — Дело в Юлие. Я уверен, что он скоро появится в лагере.

— Вы поэтому не стали отменять бал? — напряженно спросил Сэм, — Думаете, что он там появится?

— Я в этом уверен.

Челюсти Сэма, до этого и так находящиеся в напряжении, теперь сомкнулись с такой силой, что раздался неприятный хруст. Директор, конечно же, не мог этого не заметить.

— Об этом я и пытаюсь сказать, — вздохнул он, — Ты ненавидишь его. Ненавидишь и это вполне справедливое чувство, но Сэм… Эта ненависть может выжечь тебя изнутри. Не уподобляйся ему, не становись таким как он. Не желай ему смерти. Желай, чтобы ему воздалось по заслугам.

Сэм оглядел директора пристальным взглядом, не желая отводить глаза в сторону.

— Таких как я в этом лагере, по меньшей мере, полсотни. И я уверен все они хотят того же, чего и я.

Отрицать, что Сэм действительно хочет смерти Юлия, было бы довольно глупо. Директор в любом случае уже догадался об этом, а даже если и нет: смысл врать самому себе? Но тот факт, что он такой не один действительно верен.

Большая часть лагеря, утерявшая своих родных, винит в этом не просто черную магию, а конкретно аристарха и, а Сэм был уверен, что это на самом деле, желает увидеть его смерть собственными глазами.

— Да, но их желания никогда не обратятся в явь.

Сэм сглотнул неприятный комок, начиная осознавать, к чему он клонит.

— Что вы пытаетесь этим сказать?

— Слышал когда-нибудь такую фразу: «Что у одного на уме, то у другого на языке?», — спросил директор, протянув руку и повертев в руках одну из шахматных фигур, — Эта фраза о тебе. Большинство жителей лагеря и вправду настроены на убийство Юлия. Они хотят его смерти, и они жаждут ее получить. Но ни один из них не приведет своего желания в действие. Некоторые из них слишком умны, чтобы следовать мимолетным позывам, но большинство просто струсит. На счет душевного состояния Мэй я не уверен, но отношу ее к первой группе. Мелиссу и Эйдена туда же. А вот ты не относишься ни к одним, ни к другим.

Сэм не отвечал, понимая, что директор прав. Чертовски прав. Но это не помешало юноше испытать гнев за то, что именно так все и происходит. За то, что иначе он просто не может. Он понял, что напрягся слишком сильно, лишь тогда, когда из-за сжатых кулаков ногти впились ему в ладони.

— Я понимаю вас, директор, — проговорил Сэм и постарался расслабить руки.

— Нет, ты явно не до конца понимаешь того, что я пытаюсь до тебя донести, — спорил директор, — Ты — словно пороховая бочка, готовая взорваться в любую секунду. Прямо сейчас я это чувствую. На данный момент ты, должно быть единственный во всем лагере, кто может не удержать себя в руках и натворить глупостей. Поэтому я предупреждаю тебя Сэм: храни ясность ума. Начиная с этого момента и заканчивая тем, когда придуманный мною план, отлаженный как швейцарские часы, в точности выполнит все свои пункты и Юлий перестанет быть для нас угрозой, ты это понял?

Юноша кивнул, но не удержался и не смог скрыть вспыхнувшую в глазах надежду.

— Нет, плана у меня еще нет, Сэм, — вздохнул директор, прочитав вопрос по его глазам, — Но он обязательно будет. А пока что мы должны дождаться балла и приветственного, так сказать, визита от нашего недоброжелателя. Поэтому не делай ничего из того, что придет тебе на твой поглощенный гневными эмоциями разум, договорились?

Сэму было несколько неприятно, что директор не доверяет ему до такой степени, что повторяет одну и ту же их договоренность целых два раза в разных формулировках, но в целом это было вполне заслуженно. Сколько неприятностей он уже успел доставить директору с момента, как оказался здесь? Исполнил замечательный трюк с проникновением к проклятую деревню, чуть ли не в первый день, как оказался здесь и едва не погиб, разодранный когтями Некомато, едва не спалил половину деревни в момент своего обращения и да, кажется, совсем недавно он, поругавшись с Гвендолин разнес целый водонапорный пункт.

Должно быть, сомнения директора касаемо адекватности и холодности его ума имеют место быть. В любом случае, Сэм снова кивнул и мысленно запрограммировал себя на выполнение этого обещания. Стыдно признаться, но в этом плане вряд ли сможет на себя положиться. Эмоции слишком часто берут верх, и Сэм еще слишком плохо с ними справляется для того, чтобы это могло защитить от последующих проблем. С момента обращения, его трудности в контроле над собой не то чтобы не убавились, а напротив, возросли в несколько раз. Теперь при вспышке агрессии он мог не просто разбить ног какому-нибудь богатому придурку, а еще и случайно спалить все в радиусе километра от себя.

«С появлением силы, приходит и ответственность» — внезапно вспомнил Сэм слова отца, которые довольно часто слышал в свой адрес. Сначала он думал, что отец так поддерживает его: показывает, что ничего в этом мире не бывает просто так и что все имеет смысл. Однако теперь он начинал осознавать, что эта фраза должна была подготовить Сэма к обращению и обретению магии огня. Однако в тот момент, он даже догадаться не мог, куда заведет его самая обыкновенная поездка в летний лагерь.

— Я вас понял, — ответил Сэм, — Но с чего вы так уверены, что он вообще там появится? Это всего лишь балл.

Юноше самому хотелось бы верить в сказанное, но его будто бы пронзали электрические разряды. Каждая клеточка тела натягивалась до предела. В ожидании ответа, Сэм постукивал пальцами по бедру и явственно ощущал, что директор намерен говорить серьезно. Он сложил руки в замок над столом и поправил окуляры, прежде чем медленно произнести:

— Послушай, Юлий знаком мне как никто другой. Мы росли в семьях, имеющих друг с другом тесную связь. Раньше между нами даже складывались теплые взаимоотношения. Мы с ним не дружили — никогда, но как минимум имели друг к другу уважение. Тот момент, когда он принял демона Мамона и стал с ним единым целым, запомнился мне навсегда. Меня довольно сложно одурачить, но Юлию всегда удается держать меня в неведении. Строить предположения о его планах может казаться делом весьма самонадеянным, однако, пожалуй, главная его черта, из-за которой можно предугадать появление на балу — его привязанность к чужим страданиям.

Сэм нахмурился.

— Что вы имеете в виду?

— Сегодня утром весь лагерь узнал о возвращении аристарха, — пояснил директор, — А вечером, через пару часов, они узнают о том, что Юлий жив и сложат два и два. Первое время после таких новостей — самое тяжелое. Сначала многие не поверят, станут отрицать. Потом, может через пару дней или неделю, до них начнет доходить, что это чистая правда. И тогда их охватит много разрушительных эмоций: гнев, отчаяние, смятение… Юлий просто не сможет остаться в стороне. Ему нужно увидеть, нужно прочувствовать их страх, запечатлеть плоды своего безумия собственными глазами.

— И тут начнется балл, — пробормотал Сэм, тяжело сглотнув, — Отличная возможность, чтобы нанести по нам удар.

— Полагаю, он будет в курсе нашей осведомленности.

У Сэма по спине прошел неприятный холодок. Он вздрогнул, вспомнив всю ту аморальность и бесчестие, проявленное Юлием по отношению к нему, к Мэй, к Диане Херефорд, к его собственным родителям и сотням, тысячам других магов. Сэм никогда не встречал его лично, никогда не находился рядом, но он прекрасно понимал: это не тот человек, который сможет остановиться. Если он придет на балл, от их лагеря — от их дома — мало что останется. Но если балл отменить, он поменяет свои планы и тогда, возможно, мало что останется от них самих.

— Откуда ему знать? — тут Сэма осенило, и волосы на затылке встали дыбом, — Эвелина…

Директор кивнул.

— На территории школы я ее больше не чувствую. Она была утром, и весть о возрождении аристарха не могла не дойти до ее ушей. Услышав все необходимое, она сбежала. Полагаю, сейчас она докладывает Юлию обо всем, что случилось в лагере за несколько дней.

— Подождите, — возразил Сэм, — Аристархом является Юлий, но она ведь не успела услышать об этом от вас. А значит, она не знает о том, что в лагере все скоро будут в курсе.

— Она не ушла бы, если бы не узнала этого факта. Если ее нет, значит, она в курсе, что нам все известно.

— Но… как? Как она узнала?

— Кто участвовал в вашем диалоге, когда вы с Мэй услышали весть о Юлие?

— Никто, — покачал головой Сэм, упорно не понимая, что тот имеет в виду, — Мы были вдвоем в пещере, когда… Лилит! Там была Лилит, которая и рассказала нам все в обмен на древнеангельские рукописи.

— Лилит — падший ангел, — с горечью в голосе пробормотал директор, — Изгнанная с небес она теперь является демоном. Демоны все связаны между собой и могут общаться через бреши и пространства между мирами. Лилит висит над пропастью, являющейся связующим звеном в мире демонов. Эвелина с демонами не связывалась — я бы это почувствовал. Но она однозначно выходила на связь с их представителями.

— Это невозможно, — возразил Сэм, — Неужели вы не почувствовали бы присутствие демона в школе?

— Я почувствовал, — кивнул директор, — И долго ломал голову над тем, почему они появились именно сейчас.

Голова Сэма была готова взорваться от количества новой информации.

— Они?

— Некомато, — директор сомкнул челюсти, — Вот почему они появились в проклятой деревне именно сейчас. Из-за нее. Эвелина, как маг земли, имеет тесную связь с другим миром, проходящем через почву. Полагаю, с Некомато она может связываться прикосновением к земле и каким-то заклинанием. Утечка информации произошла от Лилит и просочилась в лагерь через Некомато. Узнав о том, что вам теперь известно все, Эвелина покинула школу, чтобы доложить обо всем хозяину.

Рот Сэма скривился от чувств, которые он теперь питал к Эвелине.

— Зачем ей это вообще надо? — вопросил он, — Неужели мало той боли, что Юлий причинил всем за годы своей жизни, чтобы помогать ему?

— Должно быть, это своеобразное испытание для нее, — предположил директор Форрест, — Если пройдет, Юлий позволит ей заключить контракт с демоном и стать полноценным черным магом. Так или иначе, нам теперь этого не узнать. Скоро Юлий явится на балл, полагаю, для того лишь, чтобы в полной мере насладиться нашей никчемностью. Думаю, это все что тебе нужно было узнать. Отправляйся к остальным и помни о моем предостережении.

Сэм кивнул. На полпути к выходу, он обернулся:

— Но… у нас ведь будет план, да?

— Он есть, вот только как привести его в действие нужно хорошенько подумать. И вот что еще, — начал директор так, будто изначально не хотел этого говорить, — Найди Мэй. Думаю, сейчас она может быть малость не в себе.

Сэм сглотнул, уже рисуя в голове картины того, как Мэй может справляться с состоянием «малость не в себе», и подумал, что искать ее было бы наихудшим вариантом для собственного здоровья, в том числе, морального. Однако поддержка никому не помешала бы, поэтому Сэм встряхнулся и постарался радоваться тому, что ему есть о чем подумать, кроме как рисовать в голове картины их дальнейшей мучительной гибели.

Покинув кабинет директора Форреста, Сэм зашагал по направлению сначала к своему домику в клане огня. Он не был там уже около трех дней, с того самого момента, как черные маги напали на клан ветра и сейчас испытывал острую необходимость хотя бы проверить все свои вещи. На втором месте в списке его неотложных дел стояло принять душ и наконец-то сменить одежду, выданную в лазарете, а на третьем — отправиться-таки на поиски Мэй, ведь, проходя мимо ее домика, он отметил, что тот совершенно пуст. Свет не горел, а дверь была плотно прижата к раме. В клане сейчас стояла относительная тишина: все жители, должно быть, отправились на собрание, устроенное Эйденом, чтобы выслушать неутешительные новости. Посещение этого прекрасного события в план Сэма не входило вовсе: он уже достаточно наслушался о Юлие и уж точно не хотел повторять это еще один раз.

Едва переступив порог своего домика, Сэм отметил, что внутри из-за долгого отсутствия проветривания, стало резче пахнуть сосновой древесиной. Юноша с наслаждением вдохнул. Еще пару недель назад этот запах мог казаться ему совершенно чужим, но теперь ближе к сердцу можно было поставить только аромат корицы, исходящий от Мэй.

Быстро приняв душ и переодевшись, Сэм выскользнул из домика и прошелся до домика под номером «Девять». Тот по-прежнему пустовал. Тогда Сэм прислонился к перилам, где они с Мэй как-то стояли и всеми силами попытался почувствовать ее энергию. Ничего не вышло.

Скорее всего, она умышленно спрятала свою энергию и не хотела, чтобы ее кто-то нашел. Сэму взгрустнулось, и он неосознанно протянул руку над перилами, словно пытался ухватить что-то невидимое.

— Может, стоит дать ей время? — тихо пробормотал он.

— Время на что?

От неожиданности Сэм дернулся и спохватился обернуться. Сзади него стояла Мелисса.

— Ты напугала меня, — вздохнул Сэм и снова повернулся к перлам, — Почему ты не проводишь собрание?

Она оперлась на соседнюю деревянную палку и встала рядом с Сэмом.

— Мы уже закончили, — пояснила девушка, — Не перестаю удивляться, но ребята отреагировали не так болезненно, как ожидалось.

— Может, уже и сами догадались, — тихо ответил Сэм.

— А может они просто хотят спать.

Мелисса пару секунд смотрела на него, после чего развернулась к перилам спиной и, устремив взгляд в небо, небрежно произнесла:

— Кажется, ты кого-то ищешь.

Сэм повернул голову в ее сторону и заметил, что на лице девушки играет легкая улыбка.

— Ты что-то знаешь? — встрепенулся Сэм.

— Уверена, что она сейчас срывает все накопившееся на Некомато в проклятой деревне, — ответила Мелисса, — Маги огня часто так делают. Особенно когда пытаются заглушить свои боль, обиду и отчаяние.

— Думаешь, она правда там?

— По пути сюда я видела вдалеке несколько всполохов огня в дикой части леса. Не сложно догадаться, кто это может быть. Но прежде чем идти за ней, подумай, хочет ли она этого сейчас.

— Это же Мэй, — хмыкнул Сэм, — Неужели она когда-то может хотеть, чтобы кто-то увидел ее слабой?

— Тогда готовься, — предупредила Мелисса, — Удар наверняка будет жестким и болезненным.

— Она мой наставник, — чуть ухмыльнулся Сэм, — Кому, как ни мне это знать? Спасибо.

С этими словами он в знак благодарности сжал ее плечо и отправился на поиски Мэй, уже чувствуя, что очень сильно за это получит. Но его это, странным образом, не пугало. Если он может поговорить с ней или просто молча постоять рядом — не важно. Он сделает это только для того, чтобы ей стало хоть немного легче. Ведь для нее весть о возвращении Юлия означала нечто большее, чем для всех остальных. После просмотра воспоминаний, Сэм начинал и сам это чувствовать.

Внешне она делала вид, будто бы ничего не случилось, но Сэм прекрасно понимал: случилось. И это самое «случилось» перевернуло ее жизнь с ног на голову. Возможно, подходить к ней сейчас было бы не самой лучшей идеей, но иначе Сэм просто не мог. Он и вообразить не смел, как можно спокойно спать или есть, зная, в каком она сейчас состоянии.

Юноша проигнорировал табличку, свидетельствующую об опасности, и вошел в проклятую деревню. Увидев Мэй, он собирался подойти к ней, но в последний момент передумал. Его не ужаснуло то, что он увидел: сгоревшая трава и деревья, десятки убитых Некомато или царящий вокруг хаос. Он не подошел, потому что Мэй была абсолютно разбита. На поляне, окруженная десятками убитых Некомато и горящими деревьями, она продолжала убивать демонов и яростно кричать какие-то слова, разобрать которые с такого расстояния Сэму не удалось.

Впервые в жизни Сэм видел ее такой разгоряченной. Ему всегда казалось, что она сторониться проявления подобных эмоций. Тот факт, что известие о Юлие потрясло ее настолько, чтобы она утратила над собой контроль, не сулил ничего хорошего. Сэм дождался, когда последний Некомато падет, а ярость Мэй чуть поутихнет и уже двинулся в ее сторону, но тут она просто вложила окровавленный черной кровью меч в ножны и удалилась в направлении клана огня.

Несмотря на то, что поговорить с ней ему не удалось, юноша не расстроился. Он знал, что с ней теперь все будет в порядке, поэтому мог со спокойной совестью вернуться в домик. Он настолько вымотался, что уснул сразу же, едва его голова коснулась подушки.

Следующий день Сэму, как и всем ребятам, следовало провести на занятии мисс Пейдж, их учителя по теоретическому материалу. В связи с недавними обстоятельствами, она решила, что было бы целесообразно провести инструктаж по защите от черной магии и ответить на их вопросы. К счастью, время занятия было сдвинуто на вечер, так как этой ночью никто не спал.

Честно говоря, идти туда Сэму хотелось еще меньше, чем столкнуться с Юлием напрямую. Он уже заранее знал, что взгляды всех присутствующих обратятся на него, стоит ему только войти в класс. Неприятное предчувствие забилось в его голове и теперь стучало отбойным молотком, не давая юноше сосредоточиться на сборах.

Когда, с горем пополам, у него это получилось, Сэм выскользнул из домика и быстрым шагом миновал тренировочный центр. Взгляды проходящих и присутствующих на его пути то и дело упирались в юношу. Кто-то просто смотрел, некоторые перешептывались или украдкой кивали головой в его сторону. Должно быть, ребята просто любопытствовали, но юноше все равно доставляло дискомфорт такое количество внимания. Не понятно, что это все вообще значит: то ли они сочувствуют, то ли ожидают, что он начнет бесконтрольно палить огненными шарами туда-сюда. Сэм чувствовал смятение, но точно знал, что не устраивает ни того ни другого. Вызывать в людях жалость то еще удовольствие. А уж палить шарами во все стороны ему точно хотелось не больше, чем прыгать в бассейн к белым акулам.

Проходя по коридорам «Сумрачной долины», юноша накинул капюшон и ускорил шаг, торопясь попасть в свой кабинет быстрее, чем его начнут замечать и здесь. Войдя, наконец, в компактное помещение, расположенное чуть дальше от вестибюля Сэм выдохнул от облегчения, но потом заметил, что в кабинете он не один. Проклятие. Сэм едва не поддался порыву выскочить назад в коридор.

В кабинете была Мэй, и вид ее свидетельствовал о том, что к девушке явно лучше не приближаться. Одета, как всегда в форму, верхние пуговицы расстегнуты, рукава закатаны. Руки скрещены на груди, холодный взгляд прикован к лицу юноши. Словно ожидая какого-то объяснения, она чуть склонила голову набок.

Сэм откашлялся, и хотел было пройти к своему месту, но заметил, что Мэй медленно поднялась со стула и все также медленно, словно хищник готовый к атаке, начала на него надвигаться. Юноша молился, чтобы кто-нибудь зашел в кабинет и спас его от подобного расклада, но материальность эти мольбы не приобретали. Пока она приближалась, Сэм успел переворошить всю память и подумать где же он мог настолько оплошать, но ничего путного в голову не приходило.

Оказавшись совсем близко, она почти нависла над ним и насмешливо произнесла:

— Понравилось представление?

Черт. Он-то думал, что в таком состоянии ей было далеко не до того, чтобы углубляться в чувства или искать слежку. Впрочем, на что он надеялся? Это же Мэй. У нее все всегда под контролем.

— Я знаю, что вчера ты был в лесу.

— Я тоже знаю, что я там был, — раздраженно ответил Сэм, чувствуя, как сокращается расстояние между ними, — Я и не собирался скрывать этого.

Одна ее бровь взметнулась вверх.

— Но ты не подошел. И ничего не сказал. Более того, не давал никаких знаков, сообщающих о твоем присутствии. Не находишь это странным?

Она старательно загоняла его в угол, но Сэм решил твердо стоять на своем и покачал головой.

— Не нахожу, — ответил он, — Иного мне не остается.

— Стало быть, у тебя нет выбора? — задумчиво протянула она, — И как же так получилось?

Она вгляделась в его глаза. Сэм тоже не сводил с нее взгляда, прекрасно понимая, что в этой игре лучше не проигрывать.

— Я переживал, не пострадает ли от тебя школа и все что находится вокруг, — пошутил Сэм, но обстановку это, похоже, только накалило, — А если серьезно, то я переживал о тебе. Но ты близко меня не подпускаешь, поэтому одно только и остается, что следить за тобой тайком и лично убеждаться в твоей целости и сохранности.

Она долго не отвечала, и эти томительные минуты терзали Сэма, как метательные ножи. Ну и какого черта ему приспичило приходить сюда так рано? До начала занятия еще бог знает сколько ждать, и как назло, никого нет. Сам загнал себя в тупик, и даже не знает, как из него выйти. А Мэй все не сводила с него взгляда и явно ожидала продолжения. Но какого? Что еще он должен сказать?

— И с чего же мне такая честь? — проговорила она, наконец.

Сэм оторопело на нее посмотрел.

— Что?

— Почему ты печешься о моей сохранности?

В ожидании Мэй сложила руки на груди. Сэм не ответил. Он не мог сказать, что находится в ступоре, однако все свидетельствовало именно об этом. К подобному, вполне логичному вопросу, юноша был готов, а вот к ответу на него — вовсе нет. Похоже, Мэй все же удалось поставить его в тупик и, конечно же, от нее это не ушло незамеченным.

Нужно было как-то спасать положение, что-то говорить, вот только Сэм, правда не знал что, и от этого раздражался все больше. К счастью, его молитвы, наконец, были услышаны и дверь приоткрылась. В кабинет вошла Мелисса, и Сэм мог поклясться, что еще никогда не был так рад ее внезапному появлению.

— Ой, — пискнула девушка, заметив в каком положении они находятся, — Я помешала?

— Нет, — голоса Сэма прозвучал чуть резче, чем хотелось.

Смерив его долгим взглядом, Мэй снова сложила руки на груди и отодвинулась, все также медленно пройдя к своему месту у окна. Провожая ее взглядом, Сэм тяжело сглотнул и тоже возвратился на свое место.

Мелисса, явно находясь в замешательстве, перевела взгляд с одного на другого. Не дождавшись ответа, она заняла место рядом с Сэмом и покосилась на него, сжав в руке пенал с разноцветными ручками. Юноша не шелохнулся, но краем глаза заметил, как Мэй достала из кармана черную ручку. Он смотрел, как она крутила ее между пальцев, как сосредоточенно смотрела вперед, и как уголок ручки упирался в ее нижнюю губу, когда она задумывалась.

Искоса наблюдая за каждым ее действием, Сэм чувствовал себя неким преследователем, но в то же время, отвести взгляд не мог. Что это с ним? Ее вопрос, такой простой и в то же время сложный, погрузил его сначала в размышления, а после — в абсолютное непонимание. Ведь он, и правда, затруднялся с ответом. Даже в своей голове. Почему он пошел за ней? Почему хотел убедиться, что она в порядке? Почему ее дела, ее проблемы и самочувствие вызывают в нем такие смешанные, а порой странные чувства? Вряд-ли это переживания ученика о своем наставнике…

Ведь в целом Сэм должен был переживать за себя, потому что в школе он самый младший и неопытный маг. Вероятнее всего, при первом же столкновении с черной магией, он первым же будет ранен или того хуже убит. Но переживал Сэм отнюдь не за себя.

Парадоксы. Снова эти парадоксы.

— Итак, начнем наш инструктаж, — раздался голос учителя Пейдж и Сэм с удивлением отметил, что в кабинете уже полно народу и занятие давно началось, — Сегодняшняя тема будет посвящена черной магии и тому, как с ней необходимо бороться.

Глава 16.

Ежегодный бал

Мысли Сэма смешались в единый поток, замешанный из криков, предупреждений и предостережений. Три из них проскакивали в голове чаще всего.

Сдержать себя. Утихомирить свой гнев. Ни в коем случае не давать воли эмоциям.

Это всего лишь черный маг. Черный маг, убивший всех его родных. Черный маг, убивший его единственную семью.

«Месть же… не главное? — подумалось Сэму, когда лезвие ножа стало впиваться в его ладонь, — Или…? Да к черту все это!»

С противным хлюпающим звуком нож нашел свою цель. Но победоносной улыбки врага не было. Ровно, как и не было последних капель крови…

***

После инструктажа в расписании Сэма стояла тренировка, на которую он пошел вместе с Мелиссой. По пути к стадиону, Сэм несколько раз протер глаза, дабы убедиться в том, что они его не подводят. Возле каждой двери, перед каждым зданием и даже поворотом, выходящим на разные дороги, стояли люди в белых вытянутых масках, отдаленно напоминающих орлиные клювы.

— Кто эти люди? — шепнул Сэм, опасаясь, что их услышат. Как оказалось зря, ведь незнакомцы даже не смотрели в их сторону.

— Это стражники, — ответила Мелисса, и по ее тону можно было догадаться, что их присутствие ее тревожит, — Должно быть, директор Форрест переживает, что что-то может случиться, вот и попросил прислать подкрепление. В случае чего Юлий может предпринять ту же тактику, что и на дуэли.

— В случае чего именно? — спросил Сэм.

— Не знаю, — пожала плечами Мелисса, — Он не говорил со мной с сегодняшней ночи. Может быть, стражников прислали сверху, а может так решил сам директор. Возможно, он знает что-то, чего не знаем мы.

Прикинув, что Мелисса среди всех учеников как староста занимает едва ли не первое место в списке тех, кого следует информировать о подобном в первую очередь, Сэм сделал вывод, что кроме него директор никому не рассказывал о своих догадках. В противном случае, первой узнала бы Мелисса. То ли ему это нужно для какого-то плана, то ли он настолько хотел предупредить Сэма, что рассказал только ему — было непонятно. Главное, что другие не в курсе. А значит, и Сэму болтать не следует.

— А что черным магам было нужно в храме ветров так и не узнали? — перевел он тему.

— Смогли узнать только то, что на самом деле они вовсе не ритуал провести пытались, — начала Мелисса — А хотели ослабить защиту, чтобы что-то забрать. На самом деле в святилище магов ветра очень много всякой всячины. На первый взгляд и не поймешь, забрали что-то или нет… Хотя совсем недавно тренер Карей, учитель магов ветра, жаловался, что давно не видел их гримуар. Это не такая уж и ценная вещь, так что скорее всего, он просто куда-то запропастился во время перестановки.

— Погоди, что еще за гримуар?

— Небольшая книжка с древними заклинаниями, — пояснила Мелисса, — В целом, ничего особенного. Возможно, в древности для магов это и было важным, но в нашем времени, как ты и сам знаешь, заклинаниями могут пользоваться только черные маги. А надобности в заклинаниях магов ветров у них быть не может, ведь черный маг теряет стихию сразу после заключения контракта с демоном. То есть для них это просто исписанные бумажки.

— Но ведь зачем-то они пришли.

Девушка вздохнула.

— Будем надеяться, что им не удалось этого получить из-за нашего своевременного вмешательства.

Сэм, однако, ее уверенности не разделял. Ему казалось странным, что гримуар пропал именно в это время. Но если Мелисса говорит, что он не так уж важен даже для жителей лагеря, практикующих магию стихий постоянно, то зачем же он мог понадобиться черным магам? В самом деле, ведь они даже воспользоваться им не смогут…

Полученная информация все еще стояла комом, Сэм думал об этом даже во время тренировки. Сосредоточиться на упражнениях не получалось. Мысли о гримуаре то и дело всплывали в голове. Так, словно он находился на пороге какого-то открытия. Возвращаясь в домик, Сэм решил обязательно спросить об этом гримуаре кого-нибудь еще. Желательно, чтобы этот кто-то принадлежал к клану ветра.

***

Неделя перед балом запомнилась Сэму суматохой, противоречивыми чувствами и постоянными разговорами на каждом углу. Многие готовились к этому событию весь год, многие мучительно ожидали встречи с родными, некоторые относились к нему абсолютно равнодушно. Что до Сэма — он и сам не знал, что думает по поводу бала. С нетерпением он этого дня точно не ждал, но и равнодушен не был.

Должно быть, все дело в обладании им некоторой тайной информации о прибытии Юлия. Возможно, кто-то из ребят в лагере тоже догадывался о его появлении, но для большинства из них это станет сюрпризом. Сэм же, понимал, что он появится с самого начала, с тех пор как директор Форрест рассказал, если быть точнее. Естественно, что о беззаботных плясках и всеобщей радости и речи быть не может. По крайней мере, для Сэма.

Честно говоря, ему вообще не хотелось идти ни на какой бал. В этот знаменательный для многих день, проснувшись от очередного кошмара, юноша встал с постели. За окном было тихо. Неужели все наконец-то успокоились? Сэм решил подойти к двери и чуть приоткрыл ее. На улице действительно никого не было.

Закрыв дверь, он отправился в ванную. Умываясь, продолжал размышлять. Прошло уже несколько дней с момента их разговора с директором Форрестом, но его предупреждение никак не хотело выходить из головы. Уже завтра должен был состояться бал. Вернувшись назад в гостиную, Сэм тоскливо посмотрел в окно. Сегодня он планировал остаться дома. Не хотелось никого видеть.

Но стоило ему переодеться и достать свою книгу о мифических существах, которые в последнее время не кажутся такими уж мифическими, как в дверь постучали.

Предположений кто бы это мог быть, не было никаких. Возможно, Эйден решил зайти и предупредить о каком-нибудь очередном собрании, но его энергии юноша не чувствовал. С недавних пор он научился считывать энергию прежде, чем открывать дверь. Однако сейчас энергии не чувствовалось вообще. Неужели директор Форрест? Разговаривать сейчас с ним было бы не самой лучшей затеей, учитывая, что юноша явно не в том состоянии, в котором принято вести серьезные беседы.

Сам не зная почему, он медлил. Открывать одновременно и хотелось и не хотелось. Положив руку на дверную ручку, он отчего то испытал острый заряд адреналина. Ему знаком еще один маг в лагере, могущий скрывать свою энергию настолько тщательно. Этим умением в лагере обладали лишь единицы, и Сэм сильно сомневался, что после недавних событий Мэй придет к нему лично.

Однако гадать юноше надоело, и он отворил дверь. За порогом стояла Мэй.

— Что-то случилось? — забеспокоился Сэм.

— Нет. Мне нужен ты.

— Зачем?

Она прикусила губу и оглянулась.

— Хочу провести небольшой эксперимент. Можешь считать это тренировкой или испытанием.

— Я не планировал сегодня идти на стадион, — предупредил юноша, — Честно говоря, я вообще никуда не планировал идти. Думаю, денек отдыха после всего, что нам пришлось пережить, точно не повредит, так что…

Не чувствуя в себе сил, чтобы закончить предложение, он неопределенно махнул рукой.

— Грядут тяжелые времена, Сэм, — ответила Мэй, — Мы должны быть ко многому готовы, к тому же о стадионе речи не шло. К остальным мы не пойдем. Я просто хочу кое-что проверить.

Сэм скептически поднял одну бровь.

— Проверить?

— Именно. Прогуляемся к озеру.

Вдохнув холодного воздуха, Сэм вгляделся в обманчиво светлую полоску леса. Закрыв за собой дверь, он вышел из домика. Конечно, идти куда-либо ему все еще не хотелось, но любопытство и чувство долга в предстоящей войне взяло верх. А может, дело было и не только в этом… да какая вообще разница?

Сложностей в дороге не возникло. Перед самым озером они остановились. Все время до этого Мэй молчала и не пыталась объяснить, что будет происходить. Собственно говоря, безразличный сегодня ко всему Сэм и не собирался задавать вопросов. Он был настолько вымотан, что наплевал на все. Теперь, когда они убедились в том, что находятся здесь одни, Мэй с минуту смотрела на него, после чего вдруг схватила за руку.

— Ты чего? — не понял Сэм.

— Призови огонь, — ответила она, начиная создавать пламя.

— Чего ты хочешь этим добиться? — все еще не понимал Сэм, но сделал, как она просила.

Сосредоточившись, юноша выпустил свою силу. Их пламя слилось: стало выше и окрасилось в яркие тона. Для Сэма это явление было уже обыденным, а вот Мэй рассматривала получившийся результат так, словно это было проблемой.

— Так не должно быть, — произнесла она, — Обычно общая сила не слишком отличается от одиночной. Ее просто… должно быть больше.

— Но, такое ведь уже бывало раньше, не так ли?

— Только у нас — покачала она головой — Почему-то вместе наши силы ведут себя иначе. В пещере мы смогли открыть портал. На тренировке усилили связь. Сейчас я чувствую, что сила стала мощнее и качественнее.

Сэм кивнул, не зная как это прокомментировать. Возможно, сначала ему стоило понять саму суть проблемы. Да и… проблема ли это вообще?

— Так это хорошо или плохо?

— Понятия не имею. Но, думаю, мы могли бы научиться использовать это.

— Как?

Она пожала плечами.

— Обыкновенно. Похоже, это работает при прикосновении и включении силы.

После беглой оценки пламени, ее взгляд поднялся выше и задержался на Сэме.

— Можем попробовать сделать огонь немного выше, но я не уверена, что получится в итоге, — сказала она.

Сэм подумал, а нужно ли им это сейчас вообще, ведь результат и правда может получиться непредсказуемым? С другой стороны, близится самая настоящая война с Юлием и там им могут пригодиться абсолютно любые тактики и стратегии, какие только могут существовать. Как-никак, Юлий сильный противник и лишний туз в рукаве им точно не повредит. Особенно сейчас, когда у них есть возможность протестировать эту способность в спокойной безопасной обстановке, а не на поле боя.

К счастью или сожалению, сегодня чаша весов перевесила в сторону риска.

— Давай попробуем — кивнул он наконец.

Приняв позицию по удобнее, Мэй закрыла глаза и вдохнула. Когда глаза открылись вновь, радужка уже была окрашена ярко-красным, а по венам заструилось сжиженное пламя. Этот этап владения силы открывал для магов огня новые возможности, проявляющиеся не только внутренне, но и внешне. Сэм тоже так умел, но пока ни разу не делал этого сознательно. Пришло время попытаться.

Когда он уже закрыл глаза и пытался сосредоточиться, сила Мэй начинала проникать и в его вены. Назвать это приятным Сэм отнюдь не мог, несмотря на то, что он и так ожидал неких сложностей. Усиление огня передалось ему болезненным толчком. Пламя увеличивалось, но Сэм больше не ощущал над ним контроля. Голова кружилась, руки нещадно жгло.

— Нужно остановиться, — выговорил он, — Я что-то…

Задохнувшись от боли, он замолчал. Новая сила тисками сковала его тело и не позволяла двинуться. Пламя же разрасталось, и контролировать его они больше не могли. Юноша пытался одернуть руку, но ничего не выходило. Их словно склеили друг с другом.

Затем ситуация ухудшилась еще больше. Раздался хлопок и пламя заискрилось, окончательно лишившись контроля с их стороны. Хлопки раздавались сериями, и огонь искрился в разных местах, явно предвещая взрыв.

— Хватит! — закричал Сэм.

— Я ничего не делаю, оно не контролируется.

Излишняя паника делу не помогала, но Сэм все равно злился, слыша ее спокойную интонацию. Вероятнее всего, к такому она была готова, но его не могла даже предупредить, что злило его еще сильнее. Однако, прекрасно понимая, что для паники и бездумных обвинений время не самое лучшее, Сэм старался думать и искать выход из ситуации. Как оказалось, это не так уж просто.

Расцепить руки было невозможно: огонь прибивал их друг другу, словно склеивая суперклеем. Попытки справится непосредственно с самим пламенем, тоже результата не приносили. Напротив, чем больше они сопротивлялись, тем больше воспламенялось все вокруг. Вливаясь в поток, пламенные волны сыпали искрами. Огонь перекидывался на все в округе и Сэм искренне надеялся, что территория озера защищена от пожаров не меньше чем клан огня.

— Мы сейчас все здесь уничтожим! — прокричал Сэм.

Внезапная боль резанула низ живота. Глаза ослепило вспышкой. Сила вырвалась окончательно. Мир погрузился в темноту. Не видя больше ничего вокруг, Сэм погружался в какое-то марево огоньков. И огоньки эти казались ему чужеродными, злыми. От них не исходило привычного тепла, накал был такой, что с легкостью можно обжечься. Тогда-то он и понял самое главное: это не их огонь. Сейчас точно не их…

Юноша буквально готовился к смерти, когда его вернуло в реальность также резко, как утопающего выкидывают на поверхность. Впрочем, реальность ли это вообще? Полутемное пространство вокруг обволакивало и холодило кожу, не давая никаких намеков на обитаемость.

Рядом также резко материализовалась Мэй. Ее руки, как и руки юноши, охватывали клубья пара — они снова стали призраками.

— Что это? — хрипло спросил Сэм, — Снова воспоминание?

— Я ничего не делала, — произнесла Мэй. Видать, открывать неизведанные силы подобным образом для нее в новинку.

Впрочем, взглянув на свои руки, свободно парящие в воздухе, Сэм понял, что ее слова правдивы. Если бы воспоминание проецировала Мэй, их руки должны были соприкасаться, чтобы картинка работала. Сейчас же, они не касались ничего, кроме…

— Может, всему виной этот дым? — предположил Сэм, буквально ощущая тяжесть этой плотной черной завесы, — Для воспоминания нужно с чем-то соприкасаться. Это же так работает?

Мэй медленно кивнула.

— Единственное, что мы трогаем, это дым, — сказала она, — Но дымка у каждого из нах своя. Значит, при желании, нас могут разделить, а это очень плохо.

— Но, кто? — не понимал Сэм, — Кто и зачем хочет нас разделить и почему мы вообще должны что-то смотреть?

Вглядываясь в окружающую темень, Мэй ответила:

— Кто-то хочет, чтобы ты знал все. Поэтому нас сюда и втянули, хоть я пока не сильно понимаю как.

— Связующее звено ведь дымка, так? — предположил Сэм, — В прошлый раз она тоже была, но сейчас дымка черная и чувствуется ее вес, словно это какая-то цепь. Может все дело в испарении? Когда огонь перекинулся на деревья и траву, от горения пошел угарный газ. Может это и послужило своеобразным ключом к этому месту?

— Это не может быть так просто, — возразила Мэй, — Просто так нас в это пространство не втащить. Для этого нужно обладать той же силой, что и я.

Не задумываясь, Сэм выдал:

— Юлий?

Мэй покачала головой.

— Он не всесилен. Эта способность передается только по линии Херефордов. У меня есть лишь одно предположение кто бы это мог быть.

— Кто бы это ни был, похоже, мне стоит его благодарить, — пробормотал Сэм, уже понимая, что именно ему хотят показать, — Хоть что-то хорошее от этих видений.

Мэй хмыкнула, затем резко повернула голову в его сторону.

— Уверен, что хорошее? Он не из доброты душевной хочет, чтобы ты знал, — покачала она головой, — Ему нужны твои страдания. Твоя неуверенность, слабость твоего духа. Неужели не понимаешь? Он хочет сломать тебя. Хочет погасить последний луч надежды в твоем сердце.

Прошло немного времени, прежде чем Сэм смог это осмыслить и сформулировать подходящий ответ.

— Такого не случится, — возразил он, — Я всю жизнь считал аварию виной смерти своих родителей и долгие годы мучился, представляя в голове картину их искореженных тел. Я просыпался от кошмаров и не мог отделаться от навязчивых параноидальных мыслей, считая их смерть не случайной. А потом я узнал об их настоящей смерти в лагере, и все это повторилось вновь только с ноткой сверхъестественных обстоятельств. Поэтому увидеть их настоящую смерть для меня — просто подарок, чтобы больше ни секунды не теряться в догадках, раз за разом пытая фантазию на этот счет.

Выговорив все это, Сэм глубоко вдохнул и понял, наконец, по какой причине он сегодня так вымотан. Он просто устал от неизвестности. И теперь, когда он наконец выговорился, ему стало значительно легче.

— Флаг тебе в руки, — ответила Мэй, — Но не забывай, что я не контролирую это точно также как и ты. Без меня рядом, ты сможешь отличить правду от лжи? Сможешь распознать обман или хитрую манипуляцию? Я в этом сильно сомневаюсь.

— По крайней мере, я…

Мелькающее изображение окутало их со всех сторон так внезапно, словно ударив током. Вокруг них буквально материализовалась картинка прошлых лет и вынудила Сэма замолчать. Он все никак не мог смириться с эфемерностью происходящего. Последнее время их постоянно выкидывало то туда, то сюда, что напрочь лишало ориентира и понимания времени.

Оглядевшись по сторонам, он почувствовал, будто бы действительно проживает представленный день. Подобное ощущение можно было сравнить с эффектом погружения в виртуальную реальность. Только вот они были призраками, и все вокруг казалось куда более реальным.

Они оказались в каких-то зарослях. Сэм не сразу понял, что видит перед собой старую, оплетенную бурьяном и дикими цветами, беседку. В ней сидела Мэй. На вид она выглядела примерно также как сейчас: уже не так худа, мышцы приобрели необходимый тонус. Надет на ней был боевой костюм из плотной черной кожи.

Звук стрекотания насекомых нарушили монотонные гудки. Девушка разговаривала по телефону.

— Я опаздываю. Начинайте без меня, — сказала она и, положив трубку, выкинула телефон в кусты.

Затем, окинув равнинный пейзаж тягучим взглядом, она развернулась и сквозь заросли пробралась на открытую поляну. Над ними возвышалось заброшенное здание, огражденное ветхим заборчиком и отдаленно напоминающее церковь.

Сэм напряженно замер. Он заметил, что погода стояла солнечная. Глядя в безоблачное небо, юноша кое-что понял. Это тот самый день.

Эти облака, эта погода и это незабываемое тепло от солнечных лучей чуть окутывало его, говоря тем самым само за себя, что вообще-то было невозможным, ведь в воспоминании они могли только видеть, но никак не чувствовать. Должно быть, подсознание само воссоздало те чувства, при которых Сэм потерял родителей. А он был уверен, что представленный в воспоминании день именно тот, когда все и случилось.

Только сейчас было рано для нападения. Сэм чувствовал, что происходит что-то неладное, однако понимал, что их гибель впереди. Нахмуренная Мэй, мерящая шагами внутренний дворик церкви тоже это понимала. Она не заходила внутрь и то и дело кидала настороженный взгляд на дорогу, словно кого-то ждала.

Но никого не было. Тишина и всепоглощающая пустота заполоняли это место. От него не исходило даже никакой угрозы. Абсолютно мертвая земля.

Когда ждать надоело, явно недоуменная Мэй вынула из ножен оружие и стала медленно продвигаться к церквушке. Она выставила вперед одну руку и в какой-то момент ее вытянутая ладонь наткнулась на прозрачную стену. Портал.

Перед тем как пройти сквозь него, девушка особым образом сложила руки и прошептала какие-то слова. Мутная завеса чуть мелькнула, пропуская Мэй из прошлого, а заодно и ее призраков сопроводителей из настоящего в лице Сэма и Мэй.

Внутри царил мрак. Единственный луч света пробивался сквозь брешь в стене и слабо освещал пустое помещение. Внутри не было предметов ни мебели, ни обстановки, ровным счетом, как и живых существ. Это место просто замерло, молча переваривая свою несчастливую участь.

В очередной раз нахмурившись, Мэй прошлась из стороны в сторону. Гул от ее ботинок по хрупкому мрамору отдавался эхом от каменных стен, которые сплошь и рядом испещряли какие-то рунические изображения. Они выцвели со временем и пожелтели, из-за чего можно было различить только несколько геометрических узоров в целостной картине. Должно быть, они видят перед собой множество фресок.

Тишину нарушил раздавшийся будто бы издалека гул, затем и вовсе перешедший в грохот. Глаза Мэй расширились. Она спрятала нож, и стремглав вынесшись из храма, побежала в направлении города, над которым уже разрастался очень похожий на ядерный гриб узор от прогремевшего взрыва.

Вдруг земля затряслась. Мэй продолжала путь, но теперь ей приходилось пробиваться сквозь откровенно паникующих и уносящихся подальше от места ударной волны людей. Раздалась серия новых взрывов. Мэй продолжала бежать, как вдруг невероятно яркая вспышка осветила весь город. Закрыв глаза рукавом, она понеслась дальше, теперь уже практически вслепую.

Но было поздно. Сэм знал, что было уже поздно.

Раздался последний взрыв. Мощный поток магической энергии сотряс город и опалил все вокруг, не тронув Мэй лишь благодаря ее огненному происхождению. Улицы мгновенно опустели. Похоже, люди из всех близлежащих кварталов успели убежать или спрятаться. Так или иначе, теперь Мэй могла вновь набрать скорость, минуя горящие машины и наполовину обрушившиеся здания.

Спустя около четырех минут быстрого бега, Мэй выбежала в центре города, прямо на перекрытую улицу, где произошел взрыв. Полицейские и военные, похоже, тоже прятались, ведь их машины горели без водителей и пассажиров внутри.

Вид у проспекта был такой, словно по нему прошелся поезд и пролетел торнадо, уступая место многотонным бульдозерам, перевозившим химикаты. Дома разрушены: кругом кирпичная кладка, осколки и человеческие вещи местами в кровавых разводах, оставшихся от их мертвых хозяев. Машины смяты, большинство из них горит. Даже асфальт теперь ложился неровно: его испещряло множество трещин, выбоин и расщелин. В целом складывалось ощущение, словно два гиганта захотели устроить здесь показательный бой.

Но Мэй ни секунды не интересовали ни разбитые машины, ни пострадавшие люди. Она неслась к центру проспекта и, достигнув его, упала на колени перед горсткой пепла. Дрожащей рукой она взяла немного в ладонь и пропустила сквозь пальцы.

На ее глазах тут же выступили слезы.

— Черт… — голос ее был похож на шепот и лишь потом обрел свойственный магам огня напор — Черт! Почему это случилось именно здесь, почему?! Почему ты вдруг так решил, проклятый ублюдок?!

Несколько раз ударив по асфальту кулаком, скорее от беспомощности, чем от злости, девушка обессилила. Она склонилась над прахом и картинка померкла. Рядом с Сэмом осталась лишь Мэй, за все время ни разу не прокомментировавшая происходящее.

— Теперь ты видел все, — сказала она, тяжело сглотнув, — Надеюсь, ты доволен.

Так как единственное необходимое воспоминание было закончено, их выбросило назад в реальный мир, где деревья и трава все еще оставались обугленными. Впрочем, через пару часов никто и не заметит следов происшествия. Ребята должны были тренироваться и не могли видеть того, что случилось.

— Извини, что я радовался этому, — искренне произнес Сэм, — На самом деле это ужасно, но я… в шоке? Не знаю. Правда не знаю. Я почти ничего не чувствую. И я все равно мало что понял из этого видения.

Сказанное было чистой правдой. Должно быть, Сэму следовало закричать, заплакать, что-нибудь разбить или начать обвинять всех без разбора. Да, это неправильно. Но это логично. Все что угодно, кроме равнодушия и всепоглощающего отчаяния, которое он испытывал в данный момент, было бы логичным.

Нет, все это ему кажется. Он просто в шоке. Всех делов.

Мэй же, перестав на него злиться, опустилась на камень, преспокойно гревшийся лучами уходящего солнца за их спинами, и долго молчала. Сэм терпеливо ждал.

— За последние месяцы до нападения я довольно сблизилась с твоими родителями, — сказала она наконец, — Была одна вещь, которую знали только мы трое. Юлий хотел стать аристархом. Как только, я поняла это, рассказала твоим родителям. Мы выяснили дату, когда он собирается это совершить — день весеннего равноденствия по викторианскому календарю. Плана, как его остановить не было. Место было неизвестно.

Сэм слушал молча и ждал, когда она продолжит.

— место я узнала. Это должно было быть святилище, где никогда стояли ограничения магической силы. Там защитные поля слабее всего. В штатах таких всего два — она прикусила губу — было также кое-что, о чем я не говорила твоим родителям. Я знала, как это можно остановить.

Сэм заранее знал ответ на свой вопрос, но все равно его задал:

— И как же?

— Ценой собственной жизни, — без колебаний ответила Мэй, — Я следила за ним. Я узнала, где он собирается это сделать. Места было всего два: пристанище святого марка, находящееся на территории заповедника и давно заброшенное, и здание в центре Денвера, бывшее когда-то храмом почитания Тиамат у древних шуммеров. Я выяснила все, что нужно, собрала все факты и узнала, что Юлий в день равноденствия совершит обряд в пристанище святого Марка.

— Оттуда ты тогда бежала?

Мэй кивнула.

— Я знала, что собираюсь сделать. И благополучно отправила твоих родителей в центр Денвера, надеясь, что он не прознает об этом заранее и не направит туда основные силы.

— И что же произошло? Он узнал?

— Хуже, — покачала головой Мэй, — Он провел меня. Специально подставился и обманом заманил меня как можно дальше от твоих родителей. Причины я не знаю, но их может быть лишь две. Первая: он хотел снова поиздеваться надо мной и из-за этого выкинул в сторону от происходящего, заставляя чувствовать себя виноватой всю мою бессмертную жизнь. И вторая: ему нужны были только Бейкеры или их скоропостижная смерть. Исходя из логики, провести обряд инициации в аристархи можно было как в храме поклонения Тиамат, так и в пристанище святого Марка. Однако Юлий выбрал место, где его попытаются остановить именно Бейкеры и обманом увел меня подальше. Понятное дело, неспроста он сделал именно так. Когда я осознала свою ошибку, было уже поздно.

— Получается, Юлий успел-таки стать аристархом, прежде чем мои родители решили пожертвовать собой и остановить его? Поэтому он смог выжить?

Она кивнула и поднялась с камня.

— Думаю, тренировка уже закончилась. Лишние вопросы нам ни к чему.

Сэм прикусил губу, но все же кивнул. Он и так узнал все, что пока что имело для него значение. Окинув озеро грустным взглядом, он произнес:

— Тогда иди, а я пока… попытаюсь все это переварить. Думаю, в свете недавних событий, вопросов, почему я здесь один ни у кого не возникнет.

Перед уходом Мэй остановилась и посмотрела необыкновенно пронзительно.

— Они погибли не напрасно, — произнесла она, — Своим поступком они смогли вывести Юлия из строя на целых двенадцать лет и дать нам глоток свежего воздуха. Подумай над этим, когда решишь, будто их жертва не имела смысла.

С этими словами, она ушла. А Сэм уселся на берег и стал кидать в озеро камни, равнодушно наблюдая на то, как они плюхались в воду и уходили на дно. Кажется, он начал осознавать все то, что он только что услышал. И предположения о том, что его реакция не столь правильна, тут же отступили.

Отступили потому, что пришла боль. И эту боль нельзя было сравнить ни с какой физической.

***

Собираясь на бал, он все еще держал в уме предостережения директора и гадал, сможет ли он не разочаровать его. На самом деле, он, правда, не знал, как именно может сдержать себя, увидев убийцу своих родителей. Убийцу своей семьи, своего настоящего и будущего.

Руки Сэма сжались в кулаки. Пускай зеркало было далеко, он прекрасно знал, что на его шее проступили вены. Юноша сделал несколько глубоких вдохов в попытке сбавить напряжение и затянул галстук на своем костюме, одолженном у Эйдена.

«Ну уж нет! — подумал Сэм, — Сегодня я не позволю себе сделать то, о чем потом буду горько сожалеть»

Закончив с костюмом, Сэм решил дополнить свой образ еще парочкой деталей и снял со стены средней длины нож. Закрепив на бедре ножны, юноша вложил в них лезвие и на всякий случай спрятал еще одно во внутреннем кармане пиджака. Этой ночью многое должно было случиться и лучше пойти подготовленным. В верхний наружный карман, Сэм воткнул красную розу, ведь этот атрибут был обязателен для юношей.

После Сэм постоял еще пару секунд у порога и наконец отправился на улицу.

Бал должен проводиться в специальном здании на юге лагеря, предназначенном для праздников. Сэм переживал, что может заблудиться, ведь с Эйденом он договорился встретиться внутри, но волнения отпали сразу, стоило выйти из подлеска.

Монументальное дворцовое здание, сведенный аркой вход, вычурные балконы, искусно вылепленные статуи людей и животных, магов и стихий… Не заметить такое было сложно.

Множество ребят из лагеря устремились к входу. На лицах сияли улыбки, в глазах ни грамма волнения. Сэм понял, что вписаться в эту компанию у него не получится, поэтому мысленно собрался и на секунду представил, что он ничего не знает о предстоящем визите. Это должно было помочь напустить на себя беззаботный вид. Не получилось.

Тогда он решил, что чем скорее это начнется, тем раньше закончится и присоединился к группке знакомых ребят. Внутрь вошли не все, но сам юноша задерживаться не стал.

Едва войдя, Сэм не сдержал удивленного вздоха. Бальный зал поразил его. Юноша замер и начал изумленно оглядываться.

Мебель, полы и стены являли собой рисунки и трехмерные изображения, покрытые разноцветными камнями и драгоценностями украшения, и даже парящие прямо в воздухе картины, изображающие самые разные времена и эпохи. Красный, синий, зеленый и голубоватый цвета аллели по четырем сторонам сводчатого потолка. Эти, казалось бы, не совсем сочетаемые цвета, сейчас создавали идеальную цветовую гамму, соответствующую теме бала.

А этой самой темой были различные временные эпохи, которые как раз изображались на картинах. Были среди них и средневековые скульптуры викингов, и изображения канонерских английских кораблей викторианской эпохи, и даже несколько уменьшенных копий старинных замков со всего мира.

Кто был организатором бала, Сэм не знал, но с первых же секунд, проведенных в этом зале, уверился: он готов саморучно вылить для него несколько медалей и вручить, собрав всех живущих в лагере магов на представлении в его честь. Работа над бальным залом была проведена колоссальная. Это замечалось с первого же взгляда, брошенного невзначай.

— Впечатляет, не правда ли? — раздался голос Эйдена, только что вышедшего из толпы.

Сэм, наконец, подобрал челюсть с пола и тяжело сглотнул.

— Не то слово, — сдавленно пробормотал он, — Кто все это сделал?

Говоря «все это», Сэм обвел бальный зал восторженным взглядом и указал рукой последовательно на каждую картину.

— Вообще все это спланировал директор Форрест, — ответил Эйден, подняв одну бровь, — Ну а затем, соблюдая каждую его инструкцию, план оформления воплотили в жизнь Джеральд, учитель Пейдж и старосты.

Он отхлебнул пунша из своего бокала и посмотрел на Сэма многозначительным взглядом.

— Ты тоже принимал в этом участие? — осведомился Сэм.

— Самую малость, — указал Эйден, согнув указательный и большой пальцы в подобие «домика», — Только зону, представляющую магов огня и средневековую Англию.

— Почему именно Англию? — поинтересовался Сэм.

— Маги, в основном, все оттуда родом. Большинство вышли из дворянских английских семей, проживающих в процветающих графствах. Эта страна — наш прародитель. Сегодняшний бал устроен в целом и в ее честь.

Кивая, Сэм продолжал осматривать украшения, как вдруг его внимание привлекли какие-то бочки, расположенные почти во всех углах помещения. Они не особенно вписывались в интерьер, да и в целом как-то особенно не выделялись.

— А что это? — не удержался Сэм от вопроса и указал на бочки.

— Хм, директор приказал расставить еще вчера, — пожал плечами Эйден, — Понятия не имею зачем, но спрашивать было бессмысленно. С самого утра директор только и делает, что рвет и мечет, пускаясь на каждого за малейший промах. Видимо хочет, чтобы все было по Фэн-шую.

— Видимо так, — пробормотал юноша в ответ.

На самом деле, Сэм предполагал и даже в какой-то мере надеялся на подобную дотошность директора перед сегодняшним событием. Юноша снова прошелся взглядом по залу и не смог сдержать улыбки.

— По-моему вышло потрясающе, — резюмировал он.

Заметив в дальнем конце зала Мелиссу, ребята решили двинуться в ее сторону. В основном, присутствующие на мероприятии были одеты в платья или костюмы, с воткнутыми белыми и красными розами. Расталкивать их не приходилось, весь в основном маги держались обособленно, оставляя место проходящим между ними.

Мелисса в своем платье цвета морской синевы выглядела потрясающе. Были заметны ее старания по укладке волос и яркому, праздничному макияжу. Глаза подведены черным, на щеках красуются капли и волнистые узоры. Узоры продолжаются и по всему платью, тонкими голубоватыми нитями струясь по всему темно-синему наряду.

— Прекрасно выглядишь, — сделал комплимент Эйден и Сэм поддержал его улыбкой и утвердительным кивком.

Мелисса убрала прядь волос со лба и заметно зарделась.

— Спасибо, — ответила она, протягивая Сэму стакан с красноватой жидкостью, — На удивление, вы тоже очень даже хороши.

— На удивление? — сощурился Эйден, пока Сэм забирал стакан из рук девушки.

— Да я шучу, — улыбнулась Мелисса, — Выглядите также круто, как и всегда. Где только такие костюмы раздобыли?

Пока Эйден рассказывал интереснейшую историю о том, как полчаса упрашивал своего брата привезти костюмы в лагерь с последующими обещаниями о восполнении долга, Сэм попробовал напиток в своем бокале и с облегчением обнаружил, что это всего лишь пунш.

Продолжая осматривать зал, Сэм все еще находился в шоке, учитывая, что все декорации были сделаны всего лишь за одну неделю. И все это с учетом того, что организаторов Сэм видел на уроках и тренировках. И когда только они вообще успели все это украсить? Уму непостижимо.

Всматриваясь в толпу, Сэм отметил несколько знакомых лиц. Директор Форрест, облаченный в бежевого цвета габардиновый костюм, разговаривал о чем-то с Джеральдом на балконе у второго этажа. Поблескивающие в свете люстр линзы, обычно заключенные в серебряную оправу сегодня красовались на нем в золотой. В разговоре он то и дело поправлял их на переносице. И хоть со стороны их диалог выглядел довольно безобидным, по выражению лица директора можно было понять, что он не на шутку серьезен.

Не желая даже думать о возможных последствиях и событиях этого бала, юноша сконцентрировал все внимание на центре помещения, где непринужденно танцевали под легкую музыку пары. Там, чуть дальше от танцующих, расположили столики с едой и напитками, где останавливались побеседовать или поесть.

Среди немногих магов у столиков, Сэм заметил Брекена с какой-то девушкой и Эрла, ожидающего друга у шоколадного фонтана. Сэм хотел было подойти к ним, но что-то подсказывало, что сейчас не лучшее время. Да и вообще в этот вечер столько всего должно было случиться, что лучше вообще не расслабляться. Сэм не позволит завладеть своим сознанием. И уж точно не позволит себе отвлечься, пока среди танцующих…

— Эй, ты вообще с нами? — перед лицом Сэма замелькала чья-то ладонь. Этим кем-то оказался Эйден, на чьем лице теперь отражалось волнение, — Все нормально?

— Да, все отлично, — пробормотал Сэм чуть хрипло и прокашлялся, натянув легкую улыбку, — Я немного отвлекся и прослушал.

Эйден покачал головой, а Мелисса сцепила руки на груди. По их лицам можно было догадаться, что они волнуются о нем. И возможно даже не доверяют. Сэм не мог их в этом винить, сейчас он и сам не знал, что у него на уме. Предостережение директора так и повисло у него в сознании.

— Я правда в порядке, — сказал он более убедительно, поймав на себе взволнованные взгляды.

Брови Мелиссы взметнулись вверх, а Эйден несколько раз кивнул головой.

— Что ж, тогда ладно, — пожал он плечами, но хмуриться не перестал, — Я как раз спрашивал, ждешь ли ты кого-то сегодня?

— Жду? — не понял Сэм.

— Ну, может, ты хочешь с кем-то потанцевать или поговорить?

— Да вроде нет, — отрицательно покачал головой Сэм, за что получил локтем под ребра.

Эйден выразительно на него посмотрел, мол: «Не тормози!» и кивком указал в сторону столиков. Однако Сэм сначала ничего и не заметил. А вот с лица Эйдена не сходила хитрющая улыбка.

— Я не понимаю, что ты… — начал Сэм и буквально потерял дар речи.

Она была облачена в черно-красное платье с раскидистым подолом. Верх наряда выполнялся из ярко-красной, почти алого цвета, ткани. Нижняя же часть платья являла собой иссиня-черный покрой и элегантное кружево. Низ пышной юбки украшала широкая лента из красного бархата. По всей длине платья мерцали драгоценные камни, руки до локтя обтягивали перчатки из черной кожи.

Ткань платья словно серебрилась под мягким освещением ламп. Волосы девушки были распущены и закручены сильнее обычного. Черты лица под легким макияжем приобрели утонченность и подчеркнули привычную дерзость взгляда. Однако сами глаза оставались прежними. Оставались теми, к которым Сэм привык настолько, что мог распознать их взгляд, даже закрыв свои.

Поэтому-то он и замолчал, не закончив предложения. Замолчал, потому что почувствовал на себе их теплый медово-карий взгляд.

Она смотрела на него. На нее же, странным образом, смотрели все присутствующие. Особенно парни. По этому поводу Сэм вдруг почувствовал гнев и сам себя не узнал из-за этого странного чувства. Почему такой, казалось бы, простой факт вызывает в нем столько злобы? Столько злобы, что аж кулаки непроизвольно сжимаются и дыхание однозначно становится чаще.

— Нет, — сглотнув, выговорил Сэм, — Кажется, все-таки понимаю.

Тонкое стекло фужера в руках Сэма начало нагреваться. Он решил, что лучше поставить его на стол, пока стекло не треснуло.

— Я скоро вернусь, — бросил он друзьям, даже не посмотрев на них, и тихо добавил, — А может, и нет.

Последним, что он услышал, была брошенная вдогонку фраза «Иди уже» и недовольное фырканье Эйдена. Но слышал он их вполуха, так как уже преодолел едва ли не половину расстояния до столиков. Смиренно выдержав на себе точно такие же взгляды, он прошмыгнул между танцующими и сам оказался у столиков.

— Привет, — поздоровался он, — Отлично выглядишь.

— Спасибо, — ответила Мэй не менее отстраненно, чем выглядела, — Но не думаю, что наши скорые гости подумают также.

От ее слов Сэма пронзил неприятный холодок. Уверенность директора в их прибытии еще можно было списать на трудности в работе или тягу к предусмотрительности и педантичности, но когда в этом так уверены уже двое, точно пахнет жареным.

Но Сэм не хотел этого представлять. Не хотел об этом даже думать. Протянув руку к фужеру в руках Мэй, он отставил его в сторону и вложил ее руку в свою.

— Потанцуем? — спросил он, всеми силами стараясь не думать о Юлие. Он не должен испортить этот момент. Ни в коем случае.

Медленно сжав его руку, девушка кивнула и пошла с ним на танцпол. Сердце Сэма отчаянно забилось, и он сам не верил, что действительно это сделал. Особенно когда на него теперь смотрит едва ли не половина бального зала. Серьезно, это очень напрягает.

Тем не менее, идя к танцполу, он прикрыл глаза и представил, что никого кроме них в этом зале нет. Помогало слабо, но тогда юноша пребывал в смешанных эмоциях и просто забил на всех. Влившись в поток танцующих, он положил одну руку Мэй на талию, а вторую вложил в ее руку.

Танцевали они под какую-то старую мелодию, на удивление, отдающую довольно неплохим ритмом и плавно раскатывающуюся по бальному залу. Когда, наконец, всеобщие взгляды отлипли от них, Сэм почувствовал возможность поговорить.

— На самом деле, — признался он после недолгой паузы, — Я не уверен, что смогу контролировать себя, когда увижу его.

— Форрест предупреждал тебя? — задала вопрос Мэй, склонив голову набок.

— Если это можно так назвать, — пробормотал Сэм, чувствуя, что от нее и правда невозможно ничего утаить, — Он сказал, что я нечто вроде бомбы замедленного действия. Мол, от меня можно ожидать чего угодно.

Совершив небольшой пируэт, девушка покрутилась и вернулась к нему в руки. После возвращения она невыносимо долго и не отрываясь, смотрела ему в глаза, пока, наконец, медленно не произнесла:

— Не сказала бы.

Сэм нахмурил брови.

— Почему?

— Для меня твоя реакция достаточно очевидна, — пожала она плечами, — Ты не сделаешь ничего, что может навредить твоим близким. Как бы ты ни был зол, ты не нападешь на него первым.

Сэм должен бы радоваться, что хоть кто-то его понимает. Однако вместо счастья он испытывал гордость за то, что о нем складывается такое мнение. И он должен сделать все, чтобы подобное мнение не разрушилось.

— А ты? — задал он вопрос, — Что собираешься делать ты?

Она не ответила, но задержала на верхнем балконе пристальный взгляд.

— Собираюсь кого-нибудь прикончить, — прозвучало тогда, когда Сэм уже и не надеялся услышать ответ, — В лучшем варианте развития событий.

Не ожидавший подобного ответа Сэм тяжело сглотнул. Подобные настроения не должны были помешать плану директора, но то, что абсолютно все и каждый, потерявший близких людей в войне с Юлием хотел бы прикончить хоть кого-то из его окружения, оставалось фактом. И Сэм отнюдь не был исключением.

Когда он уже собирался ответить, какая-то пара молодых людей вдруг толкнула их. Обернувшись, Сэм заметил на себе еще несколько злобных взглядов. Вернувшись к танцу, он стал наблюдательнее и понял, что все и правда, проявляют к ним неподдельный интерес. Поймав вопросительный взгляд от Мэй, он пробормотал:

— Все так смотрят… неужели их это волнует?

Она ухмыльнулась, покрутилась на месте и вновь вернулась в его руки.

— По-моему их можно понять, — сказала она, — Я не хожу на баллы, не заговариваю со здешними обитателями и могу ударить, если ко мне подойдут ближе, чем на метр. На тренировках я жестока, в остальное время занимаюсь своими делами. Многие меня не понимают, многие считают высокомерной. Представь себе, что это повторятся из года в год, и вот сейчас я вдруг стою посреди бального зала в шикарном платье и танцую с тобой. Думаю, тут есть чему удивиться.

Бегло представив, что стало бы с любым другим парнем, осмелившимся к ней подойти, Сэм и сам задался вопросом: а почему, собственно, она согласилась на этот танец? И почему так лояльно к нему относится, хотя уже давно пора было преподать ему урок, как не следует отвлекаться от дела и думать о чужом мнении?

— Полагаю, я просто счастливчик, — выговорил Сэм вместо того, чтобы задать этот вопрос вслух.

Под живую музыку они двигались вокруг танцующих, в полной мере ощущая друг друга. Сэма то и дело пронзали странные икорки. Несмотря на то, что все они здесь лишь затем, чтобы создать перед Юлием мнимую уверенность в своих силах, находясь рядом с Мэй, он не мог об этом думать. Рядом с ней вообще все становилось неважным.

Все черные маги, демоны, аристархи и злодеи отходили на второй план. Сейчас не существовало ничего, кроме искрящегося танцпола и ее ладони в его руке. Они кружились под музыку, и Сэм чувствовал себя по-настоящему на своем месте. Каждый пируэт, каждое вращение и каждое движение… он замечал, что с каждым разом притягивает ее все ближе к себе.

Когда в песне наступил напряженный момент, Мэй выгнула спину и устремилась руками к полу, таким образом, повиснув на его руках. Вернувшись в прежнюю позицию, она положила одну руку на его плечо.

Прямо среди танца они замерли. Сэм даже спиной ощущал обращенные на них любопытные взгляды, но его словно накрыло пеленой. Он смотрел только на Мэй. Он изучал ее лицо, рассматривая искусно нанесенную палитру теней и не знал что с ним происходит. Он не мог даже пошевелиться.

Ему даже показалось, что они начали приближаться друг к другу, но ощутить этого в полной мере он не успел. Раздался треск разбивающихся окон и Сэм понял: сказка закончилась.

Музыка стихла, присутствующие успели лишь сдавленно охнуть, когда через окна, на балконы, вышло около дюжины молодых людей в черных плащах и капюшонах. На их запястьях, как и у прошлых чужаков, Сэм разглядел выжженные татуировки со скелетами.

Вышедшая дюжина будто бы образовала купол и заняла удобную позицию для обороны, пропуская кого-то вперед. Вошли трое. Миновав стекольные осколки, они сняли капюшоны и явили свои лица. Самым первым шел, конечно же, Юлий. Сзади, чуть поодаль от него шагали двое на вид молодых магов. Один из них особенно выделялся горделивой осанкой. Уверенность и высокомерие сквозили во всем: в его взгляде, походке, хищной улыбке.

Второй шел не так вальяжно как первый, но своим видом внушал гораздо больше трепета. Статная осанка, скрытые под мантией мускулы и холодный ум в глазах смешивались с исходящей на уровне интуиции опасностью. Стоило вглядеться в эти черты лица, как сердце Сэма защемило. На кого-то этот молодой человек был до невозможности похож.

С ног до головы одетый в черное, с блестящими серебряными цепями и браслетами, он напоминал Сэму до боли знакомую личность. Особенно схожими казались эти медово-карие глаза и сосредоточенный взгляд, порой надменно, порой меланхолично окидывающий присутствующих.

Отыскав в толпе знакомое лицо, этот молодой человек задержал взгляд на партнерше Сэма по танцу.

— Ну, здравствуй, сестренка.

Глава 17.

Первая кровь

Сэм переводил взгляд с Мэй на этого черного мага и наоборот, пребывания в глубоком шоке от услышанного.

— Аластор, — выговорила Мэй, заметно скорчившись, — Не напоминай о плохом.

Блеснув кривой ухмылкой, до боли похожей на ухмылку Мэй, названный Аластором черный маг перевел взгляд на Сэма. В глазах его появились озорные смешинки.

— Таков, выходит, твой избранник? — хмыкнул он, — Зная правду, он все еще не бежит плакаться мамочке?

Эти глупые провокации просто не могли подействовать на Сэма. Отчасти потому, что он все еще пребывал в шоке и пытался сопоставить кусочки паззлов в своей голове в верном порядке, а отчасти потому, что помнил предупреждение директора и вовсе не хотел доставлять тому неприятностей. Осознав, что вопрос адресован ему, Сэм ровным тоном выговорил:

— О какой правде идет речь?

— Он имеет в виду то воспоминание, в которое нас втянул, — произнесла Мэй, не отрывая взгляда от брата, — Я же говорила, что только Херефорды могут обладать такой силой. Так и знала, что ты тогда не погиб.

Подтверждать или опровергать это утверждение Аластор не стал, ведь всеобщее внимание теперь привлек директор Форрест, который, воспользовавшись отвлечением черных магов на говорящую Мэй, успел активировать заранее подготовленный план.

Парой взмахов руки он подорвал те самые бочки, которые Сэм заметил еще вначале бала. Всплеск воды и брызги полетели во все стороны. Как оружие против врагов сработало, конечно, так себе, зато в качестве отвлекающего маневра отработало на все сто процентов. Пары секунд замешательства в глазах черных магов хватило стражникам, чтобы ворваться в зал и воздвигнуть защитное поле над всеми присутствующими. Насколько оно было крепко и сколько ударов смогло бы выдержать непонятно, но вероятнее всего, директор добивался лишь временного эффекта, чтобы освободить территорию бального зала от других ребят.

Маг в золотистой маске орла, судя по всему, главный стражник обошел своих подопечных и подошел к директору.

— Авалон, выведи учеников из зала, — приказал тому директор и обратился к Юлию, — Вовлекать непричастных в наши старые конфликты было бы низко и не совсем уместно. Я прошу тебя не препятствовать их перемещению в безопасное место и тогда мы разберемся с тем, ради чего ты пришел сюда.

— Ах, Форрест, — произнес Юлий с ухмылкой, — Ну разве могу я быть против в твоем лагере, когда дело касается твоих детей? Я все еще пребываю в теплых воспоминаниях о нашем совместном прошлом. Старый друг, ты не представляешь как я рад, что ты жив!

Умелый ли это сарказм или всего лишь насмешка понять невозможно. Сэм терялся в догадках: чего же он добивается? Умом и стратегией брошенные им невзначай фразы отнюдь не отличались. Однако, сказать, что он несерьезен или глуп тоже нельзя. Сэм лично видел, на что этот черный маг способен в воспоминаниях Мэй. Вероятнее всего, будничный тон и легкая полуулыбка есть не что иное, как очередная уловка, сбивающая с толку и заставляющая недооценивать противника.

— Не могу сказать того же, — ровно произнес директор, хотя его желваки напряглись.

Между тем большая часть учеников уже покинула зал. Сэм не двинулся с места. Мэй тоже. Вместе они остались стоять при директоре, служа тому своеобразной опорой в случае непредвиденных ситуаций. Эйден, Мелисса, Брекен и Эрл тоже не стали уходить, но расположились ближе к другим учителям. Теперь, выведя всех из бального зала, стражники передали инициативу в руки директора и занялись переводом ребят в безопасное место. После их ухода защитное поле растаяло само по себе.

Они остались наедине с черными магами. И теперь им предстояло выяснить, почему их внезапные гости решили прийти и каковы их цели здесь.

— Неужели? — отреагировал Юлий, изображая искреннею обиду, — Ты что, не рад меня видеть, Форрест?

— Перейдем ближе к сути, — холодно отрезал директор, — Зачем ты явился в мой лагерь?

Проигнорировав вопрос, мужчина стал прохаживаться из стороны в сторону, даже не скрывая своего беззаботного и равнодушного поведения. А может быть напротив, специально изображая невинного и беззащитного добряка.

— Как поживает твоя жена? — потер он подбородок, — А дочь? У Ванессы такие шелковистые волосы. При виде них я всегда терялся в догадках, как же она умудряется ухаживать за ними настолько тщательно? Последний раз я видел их… сколько? Пару сотен лет назад?

Директор молчал. Сэм буквально чувствовал, как увеличивается, становится почти осязаемым напряжение, царящее во всем помещении.

— Ну так, чего молчишь, Форрест? — надавливал Юлий, явно наслаждаясь произведенным эффектом, — Где они сейчас? Помнится, в последний раз, когда мы виделись, они были вполне целые и здоровые, — он вдруг остановился и зал разразился хохотом, — Ах, да! Совсем забыл, я же убил их.

«Чертов психопат, — подумал Сэм, — Как он вообще уживается с самим собой после таких жестоких манипуляций?».

Обстановка накалялась. Между рядами оставшихся шли шепотки, раздавались удивленные и взволнованные вдохи. Однако директор молчал недолго.

— Зачем ты явился? — повторил он вопрос, никак не отреагировав на провокацию.

Но Сэм знал, что это его задело. Причем сильно.

— Выходит, беседовать со мной ты не хочешь? Печально, — Юлий цокнул языком, — Тогда перейдем ближе к делу. Я и мои верные товарищи пришли к вам на переговоры.

— Переговоры? — руки Эйдена сжались в кулаки, но директор опалил его убийственным взглядом и юноша не стал делать глупостей.

— Мальчик прав, — кивнул Юлий, указав на Эйдена пальцем, — Я пришел донести до вас одну весть. Возможно, приятную, возможно нет, зато правдивую. Скоро мир падёт пред моими ногами. Из живого вряд ли что останется. И да, Сэм — в этот момент глаза мужчины сверкнули злобой — Твои родители здорово подорвали мои планы. Я не один год представлял, как буду пытать тебя, медленно разрывая на кусочки, если не дай бог, мои затеи канут в Лету. Но, — он поднял вверх указательный палец — как видишь, я стою сейчас здесь, перед тобой, живой и здоровый. И что самое главное, целиком и полностью готовый воплощать свои замечательные идеи в жизнь.

От прямого обращения к Сэму, у того по спине прошел холодок. Он все никак не мог поверить, что все это происходит наяву.

— Ваше сопротивление бесполезно, — подметил Юлий, — Оно лишь сильнее разозлит меня, а злить меня я вам искренне не советую. Последствия моего гнева ни для кого из собравшихся в этом зале не являются секретом.

— Ты сильно ошибаешься, если считаешь, что я могу допустить, чтобы мои дети пострадали, — возразил директор Форрест, — Я знаю, к чему ты клонишь. В первой войне ты задавал мне тот же самый вопрос, который хочешь задать сейчас. И мой ответ останется тем же: нет. Мирного соглашения не будет. Мы не перейдем на твою сторону.

Юлий ни секунды не задумывался. Вид его оставался таким же безмятежным. Для него все происходящее — лишь игра, исход которой ему давно известен. В этот момент Сэму невероятно захотелось удивить его, захотелось повернуть ход в свою сторону, но он попросту не знал, как это сделать. И это буквально сводило с ума. Сводило с ума то, что все они вынуждены играть по его правилам.

— Подумай получше, Форрест, — подчеркнуто безмятежно надавил Юлий, — От вас много не требуется. Всего лишь сдаться и отдать мне двух ребятишек в качестве жеста признания моего превосходства как лидера. Ничего больше не нужно. Просто сделайте это и останетесь живы. Возможно, даже мои любимчики обойдутся без пыток за свои скользкие делишки, — взгляд его уперся прямиком в Сэма и Мэй, — Но их я, должно быть, все равно закину в темницу, чтобы глаз не мозолили. Хотя… забудьте. Так было бы неинтересно. Лучше заставлю их прислуживать мне до скончания веков.

— Предлагаешь нам стать твоими рабами? — фыркнул Эйден.

— Либо так, либо умрите. Иных вариантов нет.

Среди присутствующих раздались споры и перешептывания, в глазах многих отражалась откровенная паника. Но директор пресек отпускание любых замечаний резким отказом:

— Сотрудничать с тобой в этом лагере не будет ни один маг даже под страхом смерти. Тебе лучше уйти.

По залу вновь разнесся громогласный смех Юлия. Мужчина прохаживался из стороны в сторону и с искренним любопытством рассматривал бальный зал так, будто он уже принадлежит ему.

— У щенка прорезались зубки. Неужели я дожил до этого момента, а, Форрест? — ухмыльнулся он, — Жаль, что прямому поединку между нами не суждено сбыться. Мне отрадна твоя смелость и решимость, Форрест, но ты слаб и абсолютно недальновиден. Даже самые низкие по званию из моих ребят уложат тебя на лопатки в один счет. Что ж, ну ладно! Я давал тебе шанс, старый друг, но ты сам им не воспользовался.

Затем он щёлкнул пальцами и двое черных магов в мгновение ока оказались внизу, скрутив Эйдена и Эрла по рукам и связав жгутами, словно подготовленные спецназовцы. Сэм даже моргнуть не успел, как остальные маги в черных мантиях спикировали вниз и раскидали всех, кто пытался помочь ребятам вырваться из стальной хватки черных магов.

Начавшаяся суматоха выбивала из колеи и одновременно подстегивала к действию. К ним кинулось множество ребят, но большинство из них попросту растолкали по сторонам. Мэй сумела выбиться вперёд, Сэм ринулся вдогонку, но не поспевал за ней. Директор стиснул челюсти, но он стоял слишком далеко, чтобы что-либо предпринимать самому.

Доля секунды и связанных ребят стали поднимать наверх, но Мэй успела вступить в схватку с одним из державших черных магов, тем самым высвобождая Эйдена. Сэм подоспел к ним в самую последнюю минуту и поддержал товарища, прихваченным из домика ножом перерезав его путы. Из-за усиленного сопротивления, другу сильно досталось: рука опущена вниз под не совсем правильным углом, с раны на голове стекают капли крови.

И тут Сэм кое-что понял. Он ошибочно посчитал, что Мэй справится с черным магам сама и поэтому бросился на помощь ослабленному и истекающему кровью Эйдену, но он забыл о численном превосходстве и небывалой сноровке черных магов. Он оглянулся и ринулся вдогонку, но оказалось слишком поздно.

Воспользовавшись страхом и неопытностью ребят, дальнему расположению учителей и абсолютной беспомощности раненных, черные маги буквально окружили девушку всей своей дюжиной, окутали сражающихся магов черным дымом, и теперь связанной вместе с Эрлом оказалась Мэй.

И ее, и Эрла подняли наверх также быстро, как спустились за ними вниз и основательно связали плотными черными путами. Вернувшись назад и убедившись, что с Эйденом все в порядке, Сэм поднялся и испытал такое отчаяние, какого не испытывал никогда.

Как же так? Неужели они настолько слабы? Самое ужасное заключалось в том, что они создали для магов ловушку и умело загнали их в нее, как скотину. И самое страшное, что Сэм не колеблясь, залетел в созданную ими клетку.

Что теперь делать? Какую стратегию предпринимать?

Пленников развернули лицом к присутствующим, и Сэм заметил направленный на него пристальный взгляд Мэй. В ее глазах читался упрек. На языке слов, это, пожалуй, можно было интерпретировать так: «Да пойми ты уже наконец о чем я!». Похоже, у нее появился какой-то план, и для его исполнения нужно было участие Сэма. Да уж, план бы не помешал. Очень не помешал бы. Едва кинув взгляд на черного мага, крепко держащего Мэй, девушка дала Сэму намек, который он незамедлительно понял. Теперь-то до него дошло, чего девушка пыталась от него добиться!

Нож Сэм демонстративно убрал назад в ножны и отошел ближе к учителям, как можно сильнее спрятавшись за спину Эйдена и якобы поддерживая раненого товарища со спины. Юноша надеялся, что выглядит как можно менее заметным для стоящих на балконе черных магов при их угле обзора. Теперь осталось только дождаться.

Выждав пару минут и ослабив бдительность своего похитителя, Мэй с размаху ударила его по лицу, и ей удалось на секунду вырваться. Однако число черных магов вокруг нее было больше, чем около Эрла, и они были куда опытнее, чем те, с которыми ребята встретились у клана ветра пару недель назад. Надежда на побег была крайне сомнительна, но Мэй и собиралась ставить на нее.

Черные маги окружили девушку. Тогда Мэй стала использовать огонь, беспорядочно метая его во врагов. Ущерба им это особенно не приносило, но это и не было важным. Мэй даже не старалась их одолеть. Все, что было необходимо это приковать к себе их взгляды, чтобы Сэм успел добраться до накрытого плакатами прохода, ведущего к лестнице на балконы.

Одновременно пытаясь быть тише, он сильно торопился, ведь Мэй снова поймали и обездвижили на этот раз уже двое черных магов. В их головы вряд ли придет мысль о диверсии, а вот наблюдательный Юлий совсем скоро заметит отсутствие Сэма среди собравшихся внизу магов и юноша лишится эффекта внезапности.

Скрыв свою энергию, так чтобы его присутствие не смогли бы почувствовать даже самые опытные черные маги, Сэм потратил немаленькую часть силы. Он ослабел, но если действовать тихо, оставшихся сил вполне должно хватить на реализацию их задумки.

Тем временем речь Юлия и его настойчивые уговоры перейти на их сторону продолжились. Сэм надеялся, что за разговорами заметить его отсутствии, черным магам будет еще сложнее, поэтому чуточку воспрянул духом, но бдительности не терял. На последних ступенях он пригнулся и притаился за перилами, оценив расположение противников и их подготовку в целом как очень высокую. Вызволить пленников будет невероятно сложно, но не невозможно. Главное не лишится эффекта неожиданности.

Мэй, похоже, поняла где притаился Сэм. Продолжая смотреть вперед, она несколько раз согнула и разогнула руку в запястье. Шаг рискованный, однако, противник, похоже, ничего не заметил. Зато многое замечал теперь Сэм, когда рука Мэй двигалась, указывая ему план действий. Неподготовленным напарникам, может быть, и было бы сложно понять друг друга, но благодаря постоянным тренировкам и идеальному взаимодействию Сэм понял все до последнего слова. Главное им оказаться рядом. А дальше все пройдет как по маслу.

Выгнув спину и дотянувшись до уха черного мага, Мэй самодовольно усмехнулась и что-то ему сказала. Судя по всему, это что-то было невероятно оскорбительным. Лицо черного мага тут же исказилось гримасой злобы, но он замешкался, очевидно, боясь сорваться на нее и получить за это от аристарха. Мэй прошептала что-то еще. От злобы и беспомощности черный маг задышал чаще. Хитро выведя противника на эмоции, Мэй воспользовалась его слабостью и снова стала вырываться. На этот раз Юлий был вынужден прервать разговор, который вел с директором уже несколько минут и суть которого Сэм давно потерял. Мужчина сделал несколько шагов в сторону Мэй. Уголок его губ презрительно дернулся.

Ослабивший бдительность и позволивший пленнице так трепыхаться, черный маг тут же схлопотал звонкий удар по лицу, а Мэй тем временем скинула его руки со своих плеч и отпрыгнула на метр от врагов, что приблизило ее к Сэму лишь на пару шагов. Чертовски мало.

Что до Юлия, то теперь его взгляд обратился к Мэй. Девушка стояла свободно, но ее все равно окружили таким образом, что убежать она не смогла бы. После нескольких секунд пристального внимания, Юлий раздраженно вздохнул.

— От тебя слишком много проблем, — подчеркнул мужчина, вынимая метательный нож, — Возможно, следует помочь тебе притихнуть хотя бы на пару минут.

Он замахнулся для повторного удара черному магу, и Сэм напрягся всем телом. Он чувствовал, что момент скоро настанет. Бегло оценив свои возможности, юноша принял позицию поудобнее, и приготовился. Когда с провинившимся подчиненным было покончено, Юлий обернулся к Мэй и занес нож. И тут Сэм начал действовать. Пронесшись мимо двух черных магов, потерявших бдительность, он врезался в третьего и четвертого, буквально сбивая их с ног.

Сэм пробежал еще метр и прыгнул. В последний момент он успел оттолкнуть Мэй с траектории полета ножа, и они упали на пол. Их руки наконец-то соприкоснулись и…

И ничего не вышло. Пламя не появилось. Последняя надежда на спасение, на которую они рассчитывали, померкла прямо на глазах. На этот раз удача была не на их стороне.

Чуда не случилось. Они погибнут.

Сэм словно издалека видел, как черные маги вынимают руки из карманов, как их татуировки начинают светиться и порождать печально знакомый черный дым. Их силы уже готовы были обрушиться на них, схватить темнеющими в свете люстр лапами и до боли стиснуть горло, разорвать внутренности и выпотрошить их вниз, скинув с балкона как старые надоевшие игрушки. Последняя трепещущая ниточка надежды оборвалась, когда Юлий махнул рукой, разрешая подопечным убить их.

И тут что-то начало происходить. Объяснить, что именно случилось и в какой момент времени это пришло Сэм не смог и позже, задолго после этого дня. Возможно, он не сможет объяснить этого даже сейчас. Поддавшись какому то невообразимому потоку, он притянул Мэй к себе. Она тоже двинулась навстречу. Сэм крепче сжал руку на ее талии, а она прикоснулась к его лицу. Их губы соприкоснулись, и каждая мысль в его голове взорвалась чистейшим, неповторимым ураганом чувств. Он почувствовал как темный и сладостный вихрь желания начал закручиваться внутри него, откидывая с пути все принципы, ломая последнюю, бьющуюся в агонии крупицу самообладания. Всем своим телом ощущая Мэй, чувствуя ее силу, задавливая своим напором ее губы, юноша загорался изнутри.

И как оказалось, не только. Все вокруг них вспыхнуло огнем. Пламя лилось отовсюду: отходило от стен, клубьями дыма вздымалось от пола и текло вниз с потолка. Но каким бы враждебным оно не казалось, оно стремилось не убивать. Оно стремилось защитить их.

Одновременно с этим силы черных магов опустились на них плотной завесой черноты. Сначала Сэм ничего не видел и думал, что они погибают, мучительно и жестоко теряясь в темноте, отчего впился в ее губы сильнее, придавливая своим телом в попытке защитить от летящих сверху камней.

Но когда он чуть скосил взгляд, то увидел, что в этом вовсе нет нужды. Над ними сошёлся крепкий ярко-оранжевый, как и все вокруг, купол, по консистенции напоминающий сжиженное пламя. Он охватил пространство между ними и черными магами, словно защищая от всех бед и напастей. Темные силы все ещё падали сверху, но разбивались о купол и не причиняли им никакого вреда.

Они наконец нашли в себе силы оторваться друг от друга и Сэм посмотрел на Мэй скорее воодушевленно, чем вопросительно. Он ликовал. Ликовал, ведь у них получилось. Их руки все ещё были сжаты и вены на них струились огоньками, подтверждая, что все происходящее правдиво и это отнюдь не сон.

Однако радость его была недолгой. Каким бы прочным ни был этот купол, он не мог защитить их от гравитации. Не перетерпевший крушение потолка пол под ними разрушился, и они упали вниз.

Во время падения Сэм постарался оказаться внизу и принять основной удар на себя, что у него собственно и получилось. Удар о твердую плиточную поверхность получился таким, что хотелось кричать во все горло. Но юноша не мог издать ни звука. Все вокруг превратилось в размытые пятна. Он слышал крики, звон мечей и дыхание Мэй над своим ухом, но не мог пошевелиться. Едва слышимый, но такой противный надтреснутый и глухой звук врезался в его голову. Этот звук коснулся каждого нерва в его теле, он будто бы хотел разделить его на атомы. И Сэм не знал, как там все это выглядит со стороны, но чувствовал он себя именно так. Так, словно он распался на атомы.

Он хотел встать, хотел помочь, хотел сражаться, но сознание покидало его. Медленно, но верно, его поглощала тьма. Все размылось, превратилось в нелепые вспышки яркого света, чередующиеся с ужасной головной болью и этим противным звуком. Юноша уже был готов умолять, чтобы он отступил, умолять, чтобы не слышать вовсе, чем слышать этот мерзкий глуховатый хлопот тысячи невидимых крыл, бьющихся внутри ее черепушки.

Похоже дело тут вовсе не в сотрясении. Всего гораздо, гораздо хуже.

Среди всей этой каши звуков и смятых ударов он лишь раз отчетливо различил голос Мэй, и то только потому, что она оказалась к нему ближе всех и буквально кричала ему в уши.

— Давай! — подстегивала она, оказавшись верхом, — Поднимайся, Сэм, быстрее!

Не получив от юноши никакой реакции, она посмотрела злобно и стиснула зубы, оглянувшись назад. Что-то происходило. Но Сэм ничего не понимал и уж точно не мог здраво оценивать обстановку. Глаза его видели только потолок и изредка лицо Мэй, когда она склонялась над ним. В ушах стоял звон, через который мало что просачивалось.

С трудом он смог дотянуться до лица девушки и дотронуться до ее щеки. Она снова что-то кричала ему, но слов различить он не смог. Кажется, они… в опасности? И нужно уходить? Ха-ха. Она думает, он сможет это сделать? Едва ли он теперь может вообще хоть что-то сделать.

Полностью отчаявшись достучаться до юноши, Мэй оглядела бальный зал беспокойным взглядом и ее глаза расширились. Если раньше трогать или поднимать юношу ей не позволяло его крайне плохое состояние, то теперь пришлось об этом забыть.

Перевернув Сэма на бок и рывком оттолкнув от себя, Мэй что-то метнула в сторону и сама вернулась к юноше. В следующую же секунду прогремел оглушительный взрыв и то место, где они находились минутой ранее, взлетело на воздух. Буквально. Поднялись вверх ошметки столов и бумажных вывесок, пол под ногами пошел трещинами. И без того оглушенный Сэм поморщился и застонал от новой волны сокрушительного звона в ушах. Его глаза уже почти ничего не видели, рот приоткрылся в беззвучном крике.

Мэй начала приводить его в чувство уже настойчивее, не стесняясь применять силу и трясти его за плечи. В конце концов, ей удалось на секунду вытащить его из плена оглушения, и Сэм услышал:

— Если сейчас же не поднимешься, я сделаю так, что твои тренировки превратятся в пытки и будут проходить круглосуточно!

Сэм едва не рассмеялся прямо ей в лицо, но к счастью одеревеневшие мышцы гортани его подвели. О каком подъеме идет речь, если он едва разбирает ее слова? Ему бы хоть пошевелиться, почувствовать бы свои мышцы для начала. Но он не чувствовал даже их. Он вообще не чувствовал себя живым.

— Я не могу тащить тебя, ну же! — прокричала девушка, указывая на свою руку, которая очевидно была ушиблена или даже сломана — Вставай!

Прогремел еще один, менее внушительный взрыв и Сэм понял, что если он не сожмет в кулак всю оставшуюся волю, они просто погибнут здесь. Кое-как нащупав пол рукой, он стал на нее опираться и едва не вскрикнул от боли. Рука, должно быть, была сломана. Но сдаваться юноша не планировал, поэтому он попробовал опереться на другую. Левая рука, в отличие от правой, сломана не была, но Сэм все равно не смог подняться и снова приземлился на пол.

Мышцы шеи подвели его совсем, он не мог даже голову нормально держать. Преодолевая тошноту, он дотронулся до виска и увидел на пальцах кровь. Много крови.

Нет, это невозможно. Он не поднимется. Больше не поднимется.

Дотронувшись до волос Мэй, юноша притянул ее ближе, так как боялся что она не услышит и истратив свое последнее усилие, проговорил:

— Уходи, — голос его напоминал скорее замогильный шепот, смешанный с хриплым кашлем, — Пожалуйста, уходи.

— Что ты вообще несешь? — вспылила она, — Давай, поднимайся!

Она попыталась приподнять его, но Сэм собрал последние силы в кулак и оттолкнул ее от себя настолько далеко, насколько смог.

— Уходи отсюда! — закричал он, — Убирайся, пока не погибла вместе со мной!

На этом усилия Сэма иссякли полностью, и он стал клониться к земле. Теперь, когда шум прошел, и он по-прежнему ничего не слышал, он почувствовал себя почти блаженно. В голове проносились голоса. Голоса матери и отца, голоса дяди и тети, директора Форреста и голос Мэй. Они что-то говорили. Твердили и твердили. Но он не понимал ни одной фразы.

Сэм понимал лишь то, что в этот раз он не выберется. В этот раз у него не получится выкарабкаться и никто не поможет. Могла помочь только Мэй, но Сэм даже думать не хотел, что случится, если она останется здесь хотя бы на секунду. Он надеялся, что она послушала его. Надеялся, что она ушла. Ушла подальше от этого чертового заминированного поля. Однако, в любом случае, последним, что он увидел, было ее лицо.

Сэм надеялся, что это мираж. Всего лишь мираж.

Холодный воздух хлынул в его измученные легкие. Юноша слушал свое прерывистое дыхание и считал.

Один. Два. Три.

И так до ста.

Один. Два. Три.

Снова и снова. Он повторял, пока боль, окутывающая все тело, словно смертельная напасть, не начала потихоньку отступать. Больше всех болела голова. Болела так, словно она вообще отделилась от тела и превратилась в сплошной сгусток боли. Юноша поморщился. Глаза никак не желали открываться.

Он не знал, сколько времени прошло прежде чем они наконец открылись. Разлепив веки, Сэм увидел самый красивый закат в своей жизни: лучи солнца клонились к горизонту, купаясь в оранжевато-розовых тонах и завихрениях похожих на перышки облаков. Впрочем, жив ли он вообще или его мучения давно закончились?

Ответить было сложно. Боль отступила. Сэм уже ничего не чувствовал. Вообще ничего. Единственное чувство, обуявшее его целиком и полностью — чувство исполненного долга. Он справился со своей задачей. Он защитил девушку, которая стала для него миром, пускай и ценой собственной жизни.

И совершенно неважно, жив он сейчас или нет. Главное, что жива она. А она должна быть жива, если послушала его. Должна быть жива, если оставила его тогда, когда стали греметь взрывы, разрушившие потолок здания. Как же Сэм тогда молился, чтобы она оставила его. Оставила и ушла прочь от этого треклятого бального зала, превращающегося в подбитый Колизей.

Он верил, что она оставила его. Верил и надеялся, что справился с поставленной задачей.

С такими блаженными мыслями, он и погрузился в сон. Последний сон в его жизни или в том переходном состоянии, где он был. Так он тогда думал, даже не подозревая, что это было лишь началом его пути.

На удивление, он не погиб. Ужасная, режущая боль вырвала его из своеобразного состояния анабиоза, в котором он пребывал, и вернула к реальности, закинув на больничную койку лазарета, где он впервые пришел в себя. На самом деле, он был здесь не один. Множество кроватей и носилок буквально заполоняли помещение. Раненных было слишком много, и Сэм являлся одним из них.

У его кровати была оставлена записка от директора, гласившая, что когда он придет в себя они еще поговорят о его самой глупейшей на всем свете выходке. Голову Сэма пронзила острая боль. О чем это он? О том, когда Сэм скрылся за Эйденом и пробрался на балкон? О том, когда прыгнул и сбил Мэй с ног, чтобы спасти? О том, как поцеловал ее и как они полетели вниз, что едва не убило обоих? Может, о том, как приказал ей себя оставить и приготовился встречать свою смерть? Сказать было сложно.

Что ж, ну хотя бы одно радостно: директор жив и у него есть время на написание записок, значит все не настолько плохо, как могло показаться. И тут в голову Сэма, словно острые стрелы, вонзились воспоминания. Они вернулись к нему все разом и подтолкнули к откровенной панике.

Куда делся Юлий? Что произошло после их падения? Насколько серьезны его раны? Где Мэй и жива ли она вообще? О противоположном варианте Сэму даже думать не хотелось. Возле его кровати никого не оказалось, и тогда юноша решил предпринимать действия сам.

Поднимался он с большим сомнением, однако боли не почувствовал совсем. Развязав некоторые из наложенных повязок, коих в общем количестве было невероятное множество, Сэм обнаружил на них кровь, но ран на коже уже не оставалось. Сколько же он пролежал здесь, раз почти полностью исцелился? И как он вообще смог исцелиться после таких серьезных повреждений?

Головная боль еще присутствовала, но гораздо меньше, чем вначале. Встав на ноги, юноша обнаружил, что вполне может двигаться, что радовало и пугало одновременно. Чем же его лечили, если совсем недавно он не смог даже прощальных слов выговорить?

«Недавно ли?» — невольно закрался вопрос в его измученное сознание.

Время. Сколько времени прошло с момента, как он отключился в бальном зале? Судя по числу раненых совсем немного. Тем не менее, чувствовал он себя хорошо. Даже слишком. Неужели он пролежал здесь столько, что все уже успели позабыть о нападении Юлия? Почему все так спокойны, почему на их лицах нет ничего, кроме печальной маски безразличия?

Направляясь к выходу из лазарета, он рассчитывал на то, что его станут останавливать, однако дел у целителей и их помощников и так было невпроворот. На его место тут же положили нового раненого, а на Сэма не обратили никакого внимания.

Можешь стоять на ногах, значит уходи и освобождай место другому.

Сурово, но практично. А уж в тех условиях, в которых они оказались, иного выхода просто нет.

У дверей, ведущих наружу, Сэм столкнулся с Джеральдом и рассчитывал получить информацию от него, но мужчина был слишком занят заботой о каком-то мальчишке и Сэм просто прошел мимо. Выйдя из лазарета, он отметил две вещи. Первая: битва давно закончилась. И второе: произошло это совсем недавно, ведь бальный зал в данный момент горит огнем.

На улице собралось немало выживших и пострадавших. Все из присутствующих были ранены, оттого не уходили далеко от лазарета, но и внутрь заходить не собирались. Должно быть, они ждали, пока все немного поутихнет, чтобы получить необходимую им помощь. Продвигаясь сквозь своеобразный лагерь из выживших, Сэм старался найти знакомые лица.

Наконец, спустя… сколько? Минут тридцать, час или полтора? Неважно. Он наткнулся на Мелиссу с Эйденом, стоящими в сторонке и захромал к ним. Увидев друга, они подскочили с пенька, на котором устроились и тут же бросились к нему.

— Сэм! — воскликнула Мелисса, кинувшись ему на шею, — Ты жив! Боже, как же ты всех напугал!

— Мы думали ты уже не придешь в себя! — согласился Эйден также бросившись к товарищу.

От их крепкой хватки, недавно заживленные кости Сэма захрустели и он поморщился, чувствуя страшную боль. Догадавшись об этом, друзья тут же отстранились и стали извиняться, уступая ему место на пне, где минутой ранее сидели сами. Сэм был не против немного передохнуть. После того, как адреналин в его крови чуть поубавился, он снова стал ощущать боль и легкую тошноту.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке, — кивнул Сэм, уже не справляясь с любопытством, — Что случилось после… всего?

Друзья переглянулись.

— А многое ты помнишь? — осторожно спросила Мелисса.

— Не совсем, — покачал головой Сэм, — Я столкнул Мэй и наши с ней силы встретились. Пламя проломило пол. Я сильно ударился головой и почти не мог двигаться. Мэй оставалась рядом, но я оттолкнул ее и сказал убираться подальше от взрывов. А потом… не знаю, я думал, что погиб.

Эйден присвистнул.

— Ну, ты почти ничего не пропустил, — сказал он, — Однако жаль, что ты не видел себя со стороны. Ваш огонь… не просто проломил пол. Вообще-то от него заживо сгорели четверо черных магов и еще трое получили едва ли не смертельные ранения. Они запаниковали, и стали пытаться взорвать бальный зал какими-то особыми гранатами, распространяющими черный дым, собирающийся в кучу и взрывающийся осколками стекол. В тот момент многие были ранены, но большинство уже успели покинуть зал. Только вот вы с Мэй попали в самое пекло.

— Как она? — тут же перебил Сэм, проклиная себя за то, что не задал этого вопроса раньше, — Прошу скажи, что она просто оставила меня и ушла. Пожалуйста.

Эйден ухмыльнулся.

— Она в порядке, — облегчению Сэма после этой фразы не было предела, — Но она не оставила тебя тогда. Как я понял из рассказа, она чуть схитрила и приманила на себя взрывчатку. Та взорвала стену и Мэй нашла в себе силы тащить тебя наружу. Вы быстро скрылись в лесу и черные маги не стали вас преследовать. Их отряд и так потерпел потери.

— Где она сейчас?

Эйден оглядел головы собравшихся снаружи магов, ища кого-то среди толпы.

— Последний раз я видел ее здесь, — удивленно пробормотал Эйден.

— Ей что-то нужно было найти, — пояснила Мелисса, — Она вытащила тебя и дотащила до кромки леса. Похоже, волоча тебя с поля боя, она что-то потеряла. Просто подожди ее здесь.

Сэм кивнул, радуясь уже тому, что она жива.

— А как же Юлий? Куда в итоге делись его маги?

Лица друзей помрачнели.

— Он просто посмеялся над нами, — покачала головой Мелисса, — Сказал, что сломить нас будет даже проще, чем в самых смелых его фантазиях и ушел, забрав с собой выживших черных магов. Бальный зал еще горит, но уже скоро его потушат уцелевшие маги воды. Единственное, что я заметила, было удивление мелькнувшее на его лице, когда… когда ваши силы слились и разрушили пол. Это его не испугало, но, кажется, смогло заинтересовать.

— Мы были так беспомощны, — добавил Эйден, — Если бы не вы с Мэй, возможно, мы все были бы сейчас мертвы. Мы не смогли даже спасти Эрла. Теперь он у них и мы не знаем, что они с ним сделают.

Эйден заметно приуныл, и Сэм похлопал его по плечу здоровой рукой.

— Не переживай, — сказал Сэм, проглотив вставший в горле ком, — Эрл находчивый парень. Он выберется. А если нет, то мы обязательно вытащим его.

Если он вообще еще жив.

— Уж надеюсь, — вяло согласился Эйден, — Еще Юлий сказал, что в следующий раз он придет не говорить, а сражаться. И тогда от нас останется одна лишь горстка пепла.

— Да уж, — вздохнул Сэм, — Хороши же наши дела…

Он посмотрел на голубоватое дневное небо и только сейчас понял одну вещь. Тогда он видел вовсе не закат.

Это был рассвет.

Мэй вернулась поздно. Гораздо позднее, чем он ожидал. Вид у нее был не очень и кожа побледнела сильнее обычного. Однако серьезно раненой она не казалась. Все обошлось лишь переломом руки и несколькими ушибами. Благодаря тому, что основной удар при падении Сэм принял на себя, она почти не пострадала.

Когда она вернулась в лагерь, все уже разошлись кто куда: раненых поместили в лазарет, здоровые ребята помогали потушить остатки пожаров, Мелисса и Эйден ушли руководить процессом как старосты, а зевак разогнал по домам тренер Джеральд, велев отсыпаться, а сам вернулся в лазарет к тому мальчишке.

Сэм же оставался на том же самом пне, ожидая Мэй. Уже давно стемнело: прошли ровно сутки с момента как Юлий показался в бальном зале. Ночью они сражались, на рассвете Мэй вытащила его. Днем юноша несколько часов приходил в себя, а вечер провел смиренно ожидая Мэй на этом самом пне. Дойдя до него, она остановилась и присела на корточки, осматривая оставшиеся на нем раны. Делала она это скорее с заботой, чем из любопытства. Он не препятствовал, наслаждаясь моментом спокойствия и умиротворения.

Но молчать о том, что случилось, он не собирался. Несколько секунд он смотрел на звезды, пытаясь разгадать сокрытый в их узорах смысл. Признаться честно, ему все чаще казалось, что это сон. Казалось, что вся его жизнь не более чем сон, в котором он оказался с того самого момента, как ему приснился кошмар о кристальном озере и приближающимся цунами в лагере.

Однако, хочется ему или нет, это не сон. Как он это понял? Очень просто. Во сне не чувствуют боли.

— Я просил тебя уйти, — проговорил Сэм, — Почему ты осталась?

Тон его был скорее спокойным, но скрыть негодование в голосе у него не получилось. Девушка поднялась и взглянула в его глаза, опершись на пень здоровой рукой. Так что теперь их лица находились довольно близко друг к другу. Так близко, что он ощущал ее дыхание на своей щеке.

— Стоит ли отвечать на такой глупый и очевидный вопрос? Как я могла тебя оставить?

— Мы упали с большой высоты. Кругом взрывались гранаты. И у тебя сломана рука. Ты не должна была спасать меня, не должна была тащить меня.

— Это все? Есть еще что-то, чего еще я не должна была делать?

Она придвинулась ближе и Сэм сглотнул.

— Точно не должна была… ради меня рисковать своей жизнью!

На миг ее губы почти прикоснулись к его губам, но в последний момент она отодвинулась и обманным маневром сдвинула его на правую часть пня, расположившись с большим удобством, чем сам юноша. Когда Сэм уже хотел возмутиться, она сунула руку в карман и подкинула в воздух извлеченный кругляш.

Сэм инстинктивно вытянул ладонь, и на его руку приземлилась отданная матерью монета, как оказалось, принадлежащая когда-то Херефордам.

— Ты обронил ее в лесу.

Сэм несколько секунд рассматривал кругляш, подкидывая его на ладони и в конце концов протянул монету Мэй.

— Это твое, — сказал он, — Монета изначально принадлежала тебе, но ты отдала ее моей матери. Думаю, пришла пора ей вернуться к хозяйке.

Мэй усмехнулась и взяла его руку, вложив монету назад и крепко сжав пальцами.

— Если твоя мать отдала ее тебе, значит, на то была причина. Для тебя это значит намного больше, поэтому бери.

Спорить Сэм не стал. На лагерь опускалось ночь, в темноте которой причиненный ему ущерб был практически незаметен. Даже бальный зал уже не так дымился. И не так сильно трещали в тишине горящие доски. Судя по всему, маги воды и огня хорошо поработали.

Глядя на лес, Сэм вздохнул. Грудь его мерно поднималась и опускалась. Они просидели с Мэй на этом пне еще очень долго, должно быть до самой середины ночи, прежде чем он сказал:

— Что бы ни случилось, я просто хочу, чтобы ты выжила.

— Мы выживем, — ответила Мэй, — Выживем вдвоем.

Чувствуя острую необходимость в ее присутствии, Сэм лег, растянувшись на пне, и увлек ее за собой. Он взял ее руку в свою, и прислушался к окружающей их тишине. В таком положении они смотрели на звезды, которые уже складывались в созвездия, рисуя на небе новые повороты их судеб.

КОНЕЦ

Content

Блэйк София
Неистовое пламя. Возрождение Аристарха

Часть 1. Пробуждение близится

Глава 1. Грядут перемены

Глава 2. Кругом одни иллюзии

Часть 2. Отныне взор открыт

Глава 9. Предчувствие беды

Глава 12. Неравная битва

Часть 3. Грядет конец

Глава 15. Час настал