Талех Аббасов

Ардан-I. Пробуждение Ваирагии

Пролог

Я бреду на ненавистную работу. Небо затянуто серым полотном низких облаков. Моросит дождь. Мелкие капли барабанят по капюшону чёрного пуховика, который надёжно защищает от порывов холодного ветра. Чёрные кроссовки хлюпают по лужам на тротуаре.

Под деревом, прямо на голой брусчатке сидит тучная бабулька, укутанная в старое тряпьё. Наверное, в несколько слоёв. Голова покрыта чёрным платком, половина лица закрыта какими-то лохмотьями. Прохожу мимо неё, и она протягивает ко мне открытую ладонь в чёрной грязной перчатке с обрезанными пальцами и жалостливо просит:

— Да поможет тебе Бог, сынок. Да наставит он тебя на путь истинный. Да благословит тебя Всевышний, и пусть тебе сопутствует удача!

Угу… Так что же бог тебе не поможет? Почему удача тебе не сопутствует? Я не обращаю на неё внимания, прохожу мимо. Пусть играет на жалости доверчивых простачков. Как всегда, вмешался рациональный и практичный разум: «Так-с, спокойней. Нет смысла беситься. Твоя раздражённость не изменит этот мир, и уж точно не избавит его от попрошаек».

Сворачиваю, и выхожу на пешеходный переход…

Взвизгивают колёса по мокрому асфальту. Я поворачиваю голову на звук, и время словно замедляется. Ещё миг и меня собьёт внедорожник «Ауди». И винить, конечно, некого, кроме себя. Мда. Если б не мокрый асфальт, то может быть и обошлось бы… И бабулька-попрошайка, наверное, важно и со знанием дела заявит: «Его Бог покарал за грехи!».

На лице водилы — парня на вид лет двадцати пяти застыло удивление, смешанное со страхом. А вот я оного не ощущаю совсем, что странно.

Говорят, что перед смертью вся жизнь пробегает перед глазами. Ни хрена подобного. Ничего такого не происходит. Может из-за того, что она протекала однообразно и скучно? Хотя, какая сейчас разница?

Я закрываю глаза. Время возвращает свой привычный ход. Удар. Я проваливаюсь во тьму забвения…

* * *

— Очнись, — требовательно и в то же время мягко, словно шелест прелых листьев, звучит женский голос.

Я прихожу в себя. Вокруг сплошной мрак. Не вижу ничего, даже не чувствую своего тела, но при этом точно знаю — я есть.

— Глупый, конечно же ты есть, — обладательница голоса смеётся.

Но… как так? Я же умер! Меня сбил автомобиль, и я должен был исчезнуть, раствориться в ничто.

— Ты же хорошо знаком с физикой. Закон сохранения энергии. Энергия не исчезает, но меняет форму. Вот и ты так же — не исчез, но изменился.

Ну, хорошо. Допустим… Не так я себе представлял возможное посмертие, но да ладно. А ты кто? Тоже одна из умерших? Ну не ангел же или бог. Я усмехнулся этой дурацкой мысли.

— Богиня.

Да ладно, быть того не может.

— Может или нет — не так уж и важно. Ты попал в мои объятия, я тебя разбудила, потому что нахожу тебя интересным и полезным.

Ну… раз уж я не сплю, то почему бы и не поговорить? И сколько спящих уже в твоих объятиях, богиня?

— Из твоего мира — только ты один. Мне разрешили забрать тебя до того, как ты отправился бы на очередной виток реинкарнации. Что же до меня, — она усмехается, — то я — богиня Тьмы. Имя мне — Райшенис.

Надо же. Сюжетный поворот как в какой-нибудь анимехе.

Красивое имя, необычное.

— Спасибо, — звучит довольный смешок таинственной обладательницы голоса.

Я, конечно, во всё это не верю. Может, я не умер, а лежу в коме с сотрясением мозга, и весь этот разговор — игра воспалившегося воображения.

— Хорошо. Пусть будет игра. Сыграем?

Давай. Делать всё равно нечего. Значит, тебе разрешили меня забрать. Кто? Куда?

— Создатель. В мой мир.

Так-с. Создатель — не бог?

— Он — Создатель. Творец всего сущего. Источник знания абсолюта. Олицетворение мета-пространства. Всеблагой. Имён у него много. Ну а я — одна из множества тёмных богов и богинь.

Не всё понятно, но не страшно. Множества тёмных богов?

— Да. Вселенных много, и в каждой из них есть свой тёмный бог или богиня.

А светлые?

— И они тоже существуют.

И вы враждуете…

— Не обязательно. В одних вселенных — враждуют, в других — лишь соревнуются, в моей — сосуществуют в гармонии.

О как… Я в своё время много всяких книг прочитал, фильмов да аниме-сериалов посмотрел, игр прошёл, но в весьма редких случаях Свет и Тьма не враждуют. Твоя вселенная, должно быть, интересная.

— Рада, что удалось тебя заинтересовать. Помимо Света и Тьмы, в моей вселенной есть ещё бог Хаоса и богиня Стихий.

Ну, с богом Хаоса вы точно враждуете.

— Опять ошибаешься. Мы все сосуществуем в гармонии.

Идиллия какая-то божественная.

— Мы самодостаточны. Нам ни к чему враждовать.

То есть у вас там всё тихо, спокойно, все живут в радости и достатке. Прям рай какой-то…

— Не совсем…

Всё-таки существует некий конфликт между вами.

— Не между нами… — голос Райшенис звучит с грустью.

Я воздерживаюсь от каких-либо комментариев. Лучше подожду, пока она сама всё не расскажет.

— Я с богами Света, Хаоса и Стихии когда-то облюбовали одну из солнечных систем и создали в ней четыре обитаемых мира. Мир Света — Эвеонер, мир Тьмы — Райнор, мир Хаоса — Хроннот и мир Стихий — Ардан. Несколько веков — по твоему привычному измерению времени — жизнь в наших мирах развивалась, процветала, наполняя нас — богов-покровителей — радостью. Но потом в Хроннот вторгся Пустотный Пожиратель. Он исказил, извратил суть мира Хаоса, поглотив разум его обитателей, и натравил их на остальные миры. Хроннот пал, Райнор и Эвеонер выстояли, Ардан пострадал из-за страшной войны, но пока ещё держится.

Пустотный Пожиратель?

— Да. Мы зовём его Даррат.

И… бог Хаоса просто позволил этому самому Даррату поглотить разум жителей Хроннота? Что он за покровитель такой?

— Нам запрещено напрямую вмешиваться в дела смертных. Закон Создателя.

Ладно. Если запрещено вмешиваться напрямую, то…

— Всё верно. Мы можем влиять на судьбы жителей наших миров, направлять их, но решать свои проблемы должно им самим.

А я тебе зачем понадобился в таком случае?

— Ты — один из вариантов решения проблемы с Дарратом.

Я?

— Да. Если ты согласишься, то ты родишься в Райноре, и, возможно, повлияешь на судьбу четырёх миров.

А если не соглашусь…

— Тогда я отпущу тебя обратно в тот мир, откуда ты пришёл, и тебя ждёт там новое перерождение. Удерживать тебя в своих объятиях против твоей воли у меня нет права.

Знаешь, там на Земле люди мрут пачками. Почему из всех ты выбрала меня?

— Я увидела в тебе силу. Силу превозмогать невзгоды, решать проблемы.

Если всё было бы так, как ты говоришь, то я бы не попал под автомобиль. Не зазевался бы на переходе, погружённый в размышления.

Райшенис еле слышно хихикает.

Ещё скажи, что это из-за тебя я зазевался.

— Ну да… та тучная бабулька, что просила милостыню, отвлекла тебя по моей просьбе. Сама она этого, конечно, не понимала.

Пфф… вот и верь богам после такого.

— А что тебя не устраивает? Жизнь у тебя ведь была серая, скучная, любимой девушки нет, родители умерли, родственникам на тебя по большому счёту наплевать. Я ничего не забыла?

Надо же… как интересно всё сложилось да совпало.

— Ну так что? Не желаешь родиться в Райноре? Обещаю, скучно не будет.

Райшенис звонко смеётся.

Даже не знаю.

— Смелее. Это ведь всего лишь игра. Разве нет? Надо лишь твоё согласие.

Игра… н-де… почему у меня такое чувство, будто всё это уже со мной происходило? Не так, не в таком ключе, но похоже. Странно. А… когда я появлюсь на свет в Районре…

— В Райноре не бывает света, — усмехается богиня Тьмы. — Там царит вечная ночь. И только мерцание звёзд напоминает о свете.

М-да. Как-то не очень весело. Как же без Солнца-то? В Райноре, наверное, сплошь безжизненная ледяная пустыня.

— Совсем нет. Там тепло. Есть вода, растения, животные, разумная жизнь. Тебе понравится.

Хорошо. Когда я появлюсь во тьме Райнора, я буду помнить что-либо о прошлой жизни? Об этом разговоре?

— По большей части — нет. Тебе будет казаться, что ты пришёл из другого мира. Будешь чувствовать, что тебе нужно сделать нечто важное. Вот и всё.

Блин. Не густо. Как я пойму тогда, что мне делать?

— Я, моя сестра Риданис и мои братья — Сэнасер и Гэргэрэт — будем тебя направлять. С тобой будет наше благословление.

Совсем… вот совсем не густо. В вашем мире нет даже каких-либо супер-способностей?

— Есть. Всё есть. Просто тебе придётся учиться, ничто не даётся просто так. За всё придётся платить. Чем легче что-то получаешь, тем больше придётся платить.

Я тяжело вздохнул. Ладно. Хрен с ними с чит-кодами. С ними всё равно играть было бы не интересно. Так что пусть будет по-честному.

— В утешение скажу лишь, что основа твоей личности не пострадает. Пусть ты ничего и не будешь помнить о прошлой жизни, но с самого рождения у тебя будет разум взрослого человека… как сейчас. Так и тебе, и мне будет проще.

Ну, хоть что-то. Не придётся постигать всё с нуля. Хорошо, я согласен родиться в Райноре.

— Прекрасно, — звенит от радости голос Райшенис. — А теперь внимательно слушай и запоминай.

Я же всё равно всё забуду.

— Не важно. Слушай и запоминай.

Хорошо.

— В прошлой жизни тебя звали Анар. На древнем диалекте Ардана это имя означает «Повелитель», что частично определяет твой путь. Частично, ибо в Райноре ты получишь новое имя. Имена в нашей вселенной несут сакральный смысл и влияют на своего носителя.

Прекрасно… Пфф, чего я радуюсь? Это ж всё равно игра, которая меня ни к чему не обязывает…

— И напоследок. Постарайся запомнить это, вбить в свою суть.

Постараюсь, хоть и не понимаю, как это сделать… ведь всё выветрится из памяти с новым рождением…

— Ты стоишь в тени Райшенис. Из чрева Тьмы ты придёшь в новую жизнь. Твой путь озаряет свет Сэнасера. Тебя защищает пламя Риданис. В твоём сердце бурлит ярость Гэргэрэта. Помни об этом в дни радости. Помни об этом в дни горя. Помни об этом в миг опасности. Помни всегда! Восемь должны стать как один!

Часть I. Новый мир. Глава 1

Я открываю глаза. Холодно, в обнажённое тело впивается опавшая хвоя. Подо мной мокрая трава, веточки и прочий лесной мусор, устилающий влажную землю. Ещё и что-то больно упирается под лопаткой! Шишка или камень… Пытаюсь хоть как-то сдвинуться, чтобы так сильно не давило. Это нечто только разодрало нежную кожу. Твою мать! Как же больно… Так! Надо замереть и не двигаться!

Похоже, совсем недавно был дождь. Пахнет сыростью и терпким ароматом хвои. Сосны, раскинув надо мной широкие кроны, величественными гигантами раскачиваются да поскрипывают на ветру. Бррр! От его холодных касаний тело покрывается мурашками. И ещё я очень хочу есть — живот недовольно урчит…

Я бы встал, попробовал бы согреться, но могу лишь беспомощно дрыгать ножками да ручонками елозить по влажной земле и траве. Ни на что иное тело младенца не способно! Оно вообще плохо слушается; рот будто онемел, могу разве что открывать и закрывать его, сглатывая слюни, да дышать, конечности вообще какие-то ватные. Проклятье! Скверно… моё положение плачевное. Хуже некуда! Либо меня сожрёт зверьё, либо подохну тут от холода. Звать на помощь? Никто не услышит моего плача. Или услышит кто-то не тот. Но… что мне ещё остаётся? И вообще, почему я здесь? Как тут оказался? Меня бросили?

Будь я обычным ребёнком, уже давно бы орал от голода и холода на всю округу, созывая голодных зверей на пир. Всё это вопрос времени — рано или поздно какой-нибудь волк меня почует. Или кто-нибудь похуже… Не знаю, что за животные могут тут обитать. В моей ситуации мне ничего иного не остаётся — только орать и плакать, плакать и орать!

* * *

Джарим рыщет по лесу. Всматривается в кусты, замшелые камни, стараясь увидеть то, что чуждо этому месту. Вслушивается в звуки соснового бора, глубоко вдыхает влажный холодный воздух, желая учуять что-то.

Как и девять остальных его собратьев, вышедших на охоту, Джарим облачён в тёмный балахон поверх одежды, сшитой из тёплых звериных шкур. Сапоги из волчьего меха мягко, почти бесшумно ступают по земле. В правой руке зажат церемониальный кинжал.

Джарим — один из Когтей Даррата — тайного культа, в котором люди поклоняются тёмному богу. Богу, который подарит им власть, богатство и могущество. Сила у когтей уже есть. Всё остальное придёт со временем — главное, придерживаться плана. А затем Даррат придёт в Ардан, и его последователи будут править всем.

Джарим слышит плач. Где-то справа. Да, так кричит младенец. Коготь одержимо скалится. Он первый нашёл цель. Он прикончит ребёнка, и тогда Повелитель — жрец Даррата и глава культа когтей — возвысит Джарима, приблизит к себе. О великий Даррат! Даже не верится, что именно ему, Джариму, так повезло! Убийца срывается с места к цели.

Вот он. Лежит на земле, слабый и беспомощный. Ревёт, плачет, да дрыгает ногами и руками. Даже не чувствуется в нём угрозы, о которой говорил Повелитель. Но… это сейчас. Если позволить ребёнку вырасти, то он может стать опасным. Поэтому его жизнь оборвётся здесь и сейчас.

Джарим подходит к младенцу, и его плач тут же прерывается — ребёнок перестал орать, и теперь с интересом изучает культиста. Так не бывает. Он должен был продолжать плакать или, если успокоиться, то постепенно, а не сразу, стоило лишь Джариму встать перед мелким.

— Ты с таким интересом смотришь на меня, — Джарим опускается на колени над ребёнком, медленно поднимает кинжал, — будто понимаешь всё происходящее. Я собираюсь тебя убить, — культист ехидно скалится. — Во славу владыки Даррата!

В глазах… в странных глазах младенца Джарим видит проблеск страха, но снова плакать тот не собирается. Лишь поднимает пухлые ладошки, будто собирается защититься…

— Умри же!

* * *

Проклятье! Меня услышал самый опасный зверь — человек. Тут могло повезти, ко мне пришёл бы нормальный, но не повезло… на мой крик прибежал какой-то маньяк, в чьих глазах горит фанатичная одержимость, рот растянут в ехидной ухмылке, с губы свисает слюна, капает мне на грудь… как же мерзко и противно…

Он что-то самодовольно говорит, я его не понимаю.

Кинжал в руке уже занесён, сейчас стальное лезвие устремится ко мне! Страшно и обидно… Вот так быстро закончится мой путь в этом мире? Инстинктивно протягиваю к убийце ладони, жмурюсь, не желая видеть, как острый клинок вонзится мне в грудь…

Резкий ледяной порыв ветра, от неожиданности открываю глаза, и вижу, как голова маньяка с противным чавком отделяется от шеи, с глухим стуком падает на землю да откатывается куда-то в сторону. Из ровной раны, будто голову отрубили бритвенно-острым клинком, хлещет кровь, тело заваливается набок, окончательно упокоившись в траве.

Проклятье! Что произошло?! Теперь я ещё и весь в крови. Горячей… она хоть немного согревает, но это ненадолго. Она быстро остынет, начнёт вонять и точно привлечёт голодное зверьё!

На меня накатывает слабость, глаза против моей воли закрываются, и я проваливаюсь в забытье…

* * *

— Галфал!

Маленький восьмилетний кадир отвлекается от затачивания ножа и поднимается со скамьи на зов.

— Адари, — улыбается он и машет рукой.

Галфал подбегает к сестре. В правой руке она держит меч в ножнах, левой — прижимает к груди закутанного в тряпьё младенца.

— Это кто? — удивляется Галфал, тыча ножом в сторону находки.

— Твой новый брат, — усмехается сестра. — Нашла его в лесу без сознания.

Она скрыла от младшего, что рядом валялось обезглавленное тело человека — одного из когтей Даррата — судя по ритуальному кинжалу, который культист так и не выронил. Сжимал мёртвой хваткой.

— Брат? Адари, не лучше ли отнести его к людям? — осторожно спрашивает Галфал.

— Он не кадир, — соглашается сестра, — но и не человек. Явно полукровка, но какой-то странный. Пойдём в дом. Его надо согреть. Да и покормить, когда очнётся.

— Странный? — Галфал семенит за сестрой к хижине.

— Да, — Адари кивает, переступив порог. — У него левый глаз, почти как у нас с тобой. А правый — почти как у галамиров.

— Точно, странный, — Галфал чуть улыбается. — Тогда пусть остаётся.

— Спасибо, что разрешил, мелкий, — сестра смеётся, взъерошивает волосы брата, затем, пройдя в спальную комнату, осторожно опускает младенца на свою койку и укрывает волчьей шкурой. — Останься с ним, Галфал. Я схожу в деревню, за припасами и лошадьми.

— Зачем? — удивляется брат. — Мы уезжаем?

— Да, — Адари тяжело вздыхает, понимая, что придётся открыть младшему часть правды. — За младенцем явно охотятся, а когда найдут у нас, жди неприятностей. Понимаешь?

Она направляется к выходу.

— Угу, — Галфал кивает ей вслед. — Только будь осторожна.

— Я помню, братик, — развернувшись, улыбается Адари на прощание.

* * *

Прихожу в себя. В воздухе витает аромат каких-то пахучих трав посреди запаха дерева, смолы и чего-то ещё. Чувствую, что лежу на чём-то мягком. Я укрыт и мне тепло. Меня не сожрало зверьё — уже хорошо.

Медленно открываю глаза. Так, меня унесли из леса, принесли в какой-то дом или хижину. Надо мной обшарпанный, закопчённый потолок, меж брёвен которых торчат вперемешку ветки, хвоя и сено.

— А… ты очнулся уже, — слышу мальчишечий голос, а затем надо мной нависает вихрастая голова. И первое, что бросается в глаза — это взгляд пацана. Алые, с бордовыми прожилками роговицы и щёлочки кошачьих зрачков.

— Ты действительно странный, — продолжает говорить пацан, с интересом разглядывая меня, а до меня только сейчас доходит, что я прекрасно понимаю его речь. — Ты ведь младенец ещё, а совсем не плачешь.

Умный какой!

— Ты, наверное, голоден.

Конечно, голоден! Мой живот тоненько, но требовательно урчит.

— Но… — он улыбается, — если б ты хотел есть, ты бы плакал, как все обычные младенцы.

Ещё и издевается!

— Ладно, — он встаёт и уходит, я слышу его голос справа, — сейчас принесу тебе поесть. Заодно, проверим кое-что.

Что он собрался проверять, экспериментатор хренов? Где-то в глубине дома что-то гремит — пацан роется среди посуды. Наверняка глиняной. Вряд ли у них есть стеклянная. Про фарфор и хрусталь так вообще говорить не стоит.

Мальчишка возвращается минут через три с продолговатым кувшинчиком, закупоренным пробкой. Эт что он мне принёс? Алкоголь? Да ну нахрен. Я и в прежней жизни был трезвенником, а сейчас — в теле младенца — тем более… Стоп! В прежней жизни? Какой? Силюсь что-то вспомнить, но в голове пусто… Проклятье!

Пацан садится рядом со мной, откупоривает серый глиняный кувшин, и воздух тут же наполняется каким-то странным, тягучим, завораживающим ароматом. Он щекочет мне ноздри, желудок ещё больше возмущается, отзываясь голодным урчанием.

— Вот, попробуй, — мальчик подносит кувшин к моим губам, осторожно поддерживает меня за голову. — Только много не пей.

Не знаю, зачем он меня предупреждает. Этот запах уже совсем будоражит, почти вскружил мне голову. Я хватаюсь ручонками за кувшин, тяну к себе, и в рот стекает вязкая, пахучая солоновато-сладкая жидкость. Ничего вкуснее я никогда не ел и не пил! Три долгих глотка, и у меня отбирают такую притягательную еду.

— Много нельзя, — вредный пацан закупоривает кувшин. — Пристрастишься ещё, а потом обычную человеческую еду кушать не сможешь.

Да зачем мне теперь человеческая еда?! Хотя… что этот мальчик мне дал? Неужели наркотики?!

— Ну, теперь я хотя бы точно знаю, что ты один из наших, — он удовлетворительно кивает, по-доброму улыбается мне, — пусть и твои глаза не совсем похожи на мои. Точнее, правый — совсем не похож, а вот левый глаз у тебя красный по краям. И зрачок обычный, круглый, как у людей. Но то, что ты смог выпить гриум… Люди не могут его пить. Если выпьют, их потом блевать тянет. И они блюют. Долго блюют, пока ими целитель не займётся.

Пацан усмехается. Засранец! Нашёл, сучонок, подопытного кролика!

— Хотя я уже знал, что с тобой ничего не случится. Твои возбуждённые глаза и раздувающиеся ноздри. По ним я понял, что тебе очень захотелось попробовать гриума. Людей от него воротит. Ты меня понимаешь? — мальчик смотрит мне в глаза, его вопрос застаёт меня врасплох, и я медленно опускаю и поднимаю веки, говоря «да»; мой собеседник улыбается, протягивает ко мне ладонь и гладит меня по голове. — Меня Галфал зовут. Моя сестра принесла тебя сюда. Скоро она вернётся. Порадуется, что ты один из нас.

* * *

Адари идёт по лесной тропе к деревне, расположенной у берега реки Ян — южнее её с братом хижины. К полудню будет на месте. Уже скоро.

Пасмурно и холодно. Тёмные кожаные доспехи и обитый мехом плащ с капюшоном защищают от осенней прохлады. Адари смотрит только на дорогу, но чуткие уши и нос кадира настороже — девушка готова мгновенно среагировать на любой подозрительный звук или запах. Пока что вокруг всё спокойно. Ничего, кроме привычных белок, грызущих шишки да скачущих с дерева на дерево, шороха мышей среди травы, грибов и лесного мусора да пения всяких птиц. В воздухе витает запах сырости, мха и тонкий аромат хвои да древесной смолы. К ним подмешивается запах трухи.

Адари размышляет о недавней находке. Если когти Даррата ищут младенца, то у неё с братом могут возникнуть неприятности. Но бросить ребёнка, да к тому же ещё полукровку, пусть и странного, она не может. Культисты будут искать своего и, возможно, найдут — то, что от него останется, зверьё не позволит этой груде мяса спокойно лежать да гнить. Хорошо, если волки утащат к себе в логово. Так или иначе, когти не досчитаются одного из своих, и тогда будут рыскать по всей округе пуще прежнего в поисках ребёнка. От ритуального кинжала Адари избавилась, зарыв его далеко от места, где нашла младенца — некоторое время для себя и Галфала она выиграла, но Эриос придётся покинуть и отправиться куда-нибудь на север. В Зарас? Да, но лучше ещё дальше — в Дэрион. Можно ещё севернее — в Зиал, но там даже летом бывает холодно. Малыш там может и не выжить, хотя живут же люди в том королевстве…

По-хорошему, стоит оставить дом сегодня же, но надо подготовиться: собрать вещи, одежду, приготовить припасы, лошадей купить. До сих пор животные ей с братом были не нужны…

Культистов Адари не боялась. Справится с небольшой группой, но если те нагрянут к ней домой всей толпой… В одиночку она сможет сбежать, сможет выжить, но она не одна. Галфалу ещё многому предстоит научиться. Брат пока ещё не боец, так что она погибнет, защищая младшего, не говоря уже о ребёнке.

Адари чувствует запах дыма, до ушей доносится еле слышный, далёкий плеск воды. Почти добралась до деревни…

Вот и лес остался позади, хлюпает под сапогами жирная после дождя грязь на дороге, на которой видны глубокие следы от недавно проехавшей повозки. Мимо важной походкой проходит стадо неугомонно галдящих белых гусей. Дальше путь ведёт через старый каменный мост — покрытый водорослями обломок левого борта валяется в мутной воде, только верхушка торчит над волнами. Вокруг куска камня деловито снуют серые рыбки.

На противоположном берегу, где и располагается деревня Ларн, окружённая деревянным частоколом, девушку встречает покосившаяся дозорная вышка, на которой зевает лучник. Ещё парочка вояк из ополчения стоят у настежь распахнутых ворот. Караульные провожают Адари хмурыми взглядами — её тут все знают, но мало кто посмеет переступить кадирше дорогу. Уже пытались. Нет, если соберутся всей толпой, то могут доставить неприятностей, но они боятся, ибо, так или иначе, Адари прикончит нескольких, и, кто знает, может даже сбежать. Люди знают, сколь быстры кадиры. Против полукровок действенна магия, да только откуда её взять в Ларне? На всю деревню, кто хоть что-то ведает о чарах и зельях — старый Гирмо, целитель. Его умений уж точно недостаточно, чтобы противостоять кадирам. Адари знает, что невеждами правит страх. Они-то и своих магов недолюбливают, невзирая на то, что магистрат вовсю старается, чтобы сделать жизнь обычных людей проще, лучше, безопасней. А тут кадиры, владеющие ваирагией… полукровки старательно скрывают это ото всех, ибо ваирагия куда могущественнее магии. Узнай об этом люди, то станут бояться кадиров, заодно и галамиров, ещё больше, а там и до ненависти к полукровкам — всего шаг…

Адари идёт по главной дороге мимо похожих друг на друга одно-, реже двухэтажных, бревенчатых домов. Из труб некоторых тянется сизый дым. Во дворах, огороженных низким заборчиком, снуют туда-сюда куры и утки. Слышно мычание коров и блеяние коз из хлевов. В грязи валяются да самодовольно похрюкивают свиньи. Где-то слева за одним из домов раздаётся стук топора — кто-то колет дрова. Возле реки играет детвора, разливается детских смех, к которому примешивается весёлый собачий лай.

Вот и постоялый двор — двухэтажный сруб, к которому примыкают конюшня и баня. Адари поднимается по старым каменным ступеням, слыша, как на ветру скрежещут цепи деревянной вывески. Кадирша толкает дверь, та со скрипом открывается, пропуская девушку в тёплое нутро постоялого двора.

Посетителей сейчас мало. Только за парой столов на грубых скамьях сидит мужичьё да попивает из деревянных кружек барос — Адари чует хмельной запах напитка. Не обращая внимания на пялящихся на неё деревенских, девушка проходит мимо столов, мимо квадратных подпирающих потолок столбов, прямиком к стойке, за которой стоит хозяин заведения — мужчина за сорок.

— А… полукровка, — мужик недовольно топорщит усы с редкой проседью и теряет к посетительнице интерес, возвращается к раскладыванию по местам деревянной и глиняной посуды на полках шкафа. — Чего тебе? — бросает он через плечо.

— Иро, мне нужны припасы, — Адари опускает локти на стойку, — и пара лошадей.

— Хм… — хозяин поворачивается, с интересом смотрит на гостью. — Припасы — хорошо. А лошади? Раньше ты обходилась без них.

— Не всё ли равно? Я плачу и ухожу, не беспокоя тебя и не раздражая твоих посетителей.

— Хорошо, — хозяин постоялого двора кивает, хмурится, раздумывая о цене. — Припасы — как всегда — по той же цене. Лошадь могу продать, но только одну. Скажем, за четыре золотых.

Адари еле дёргает уголком губ. Она может заплатить и больше, но если не поторгуется, то вызовет ненужные подозрения. К тому же за четыре золотые монеты можно купить двух лошадей. Или одну с повозкой.

— Иро, ты заламываешь цену, — Адари качает головой. — Два.

— Три, — ухмыляется мужик.

— Два и пять серебряных, и не монетой больше, — кадирша усмехается в ответ.

— Три, — Иро скрещивает на груди руки, требовательно смотрит на девушку.

— Как хочешь, — Адари пожимает плечами. — Давай только припасы за пять серебряных. Обойдусь без лошади.

— Проклятая вымогательница! — Иро скрипит зубами, вздуваются на скулах желваки. — Три, — хозяин постоялого двора для пущей убедительности показывает гостье три пальца. — Добавлю сверху мешок овса для лошади и небольшую повозку. Старую, но крепкую.

Хитрозадый засранец. Уже не знает, кому сплавить своё старьё. Но… лучше так. Дальше препираться смысла нет.

— Договорились, — Адари кивает и, достав из кошеля три золотые и пять серебряных монет, кладёт на стойку.

Глава 2

Адари сидит на облучке, поскрипывают колёса, стучат по дороге копыта да лениво пофыркивает лошадь. Повозку иногда потряхивает на камнях. Галфал с ребёнком лежат на сене, там хотя бы мягче, и тряска не столь ощутима. Дом, как и лес, остался далеко позади. Повозка катит по дороге всё дальше и дальше по северному торговому тракту меж холмов, поросших редким, уже облетелым кустарником.

Слуги Даррата наверняка уже поняли, что упустили добычу, а потому станут искать ребёнка за пределами леса. Если у культистов есть хорошие следопыты, то те, найдя брошенную хижину кадиров, пустятся в погоню. Возможно, даже организуют засаду. Если точно поймут, кого искать и в каком направлении. Кого искать — поймут, это вопрос времени. Разузнают в деревне охотников, кто жил в лесной хижине. Не сразу, конечно, так что есть у них время, чтобы оказаться от вероятных преследователей как можно дальше. Что касаемо направления — тут культистам придётся поломать голову. Пока имелись силы, Адари скрывала следы повозки с помощью ваирагии тьмы, так что связь между деревней охотников и хижиной когти Даррата найдут, а вот куда отправилась хозяйка хижины — определят не сразу. Фанатикам придётся распылить силы, искать сразу в нескольких направлениях. К тому моменту, когда враги поймут, где надо искать беглецов, Адари с семьёй будет уже далеко отсюда. По крайней мере, она на это надеется, ибо нельзя исключать, что когти Даррата могут передать сведения о кадирше своим людям с помощью магической связи. Тогда впереди вполне возможна засада.

Адари морщится. В лучшем случае добраться до северных границ Эриоса получится дней через десять. Если не возникнет каких-либо сюрпризов… но и на это вряд ли стоит рассчитывать — кадирам в Ардане живётся сложнее, чем людям и галамирам. Жалеет ли она, что пришлось оставить дом из-за ребёнка? В каком-то смысле — да, ведь к дому они с братом привыкли, а обустраиваться на новом месте кадирам всегда трудно. С другой стороны, бросить младенца на произвол судьбы, позволить фанатикам его забрать Адари не могла. Тем более что, выяснилось — ребёнок оказался одним из своих…

— Сестра, он действительно один из нас! — Галфал сверкнул белозубой улыбкой, встречая Адари, когда та переступила порог дома.

— С чего ты взял? — спросила она, снимая да вешая на гвоздь у двери дорожный плащ.

— Малыш выпил гриум и даже не поморщился.

— Целый кувшин?!

— Адари, я ж не дурак… — Галфал обиженно засопел, скрестил на груди руки, но его обиды всегда проходили почти мгновенно; так и в этот раз младший улыбнулся и продолжил: — Только несколько глоточков дал ему, — брат большим и указательным пальцами показал, сколь мало выпил ребёнок.

— Ладно, — она тяжело вздохнула. — Ты уже все вещи собрал?

— Одежду, остатки еды, деньги, запасы воды и гриума, — стал перечислять Галфал на пальцах, потом указал на стоявшую в углу плетёную прямоугольную корзину. — Всё там. Твою алхимическую посуду и ингредиенты не трогал.

— Хорошо, их сама соберу в походный мешок, — Адари кивнула. — А корзину погрузим на дно повозки, накроем сеном. Что с малышом?

— За всё время даже не пикнул, — брат пожал плечами. — Знаешь, сестра, он необычный ребёнок. Не плачет, сморит любопытно, слушает внимательно. Мне вообще кажется, что он меня понимает.

Адари удивилась, но не стала это показывать. Потом разберутся со всеми странностями младенца.

— Собирайся, Галфал. Пора убираться из этого королевства.

* * *

Адари правила бы повозку и всю ночь — кадиры прекрасно видят в темноте, да только лошади требовался отдых. К тому же необходимо связаться со своими, разузнать, что нового творится в королевствах Ардана, да и самой поделиться вестями — о необычном малыше и об интересе когтей Даррата к нему.

Они сворачивают с тракта, удаляются от дороги на запад, петляя меж холмов. Адари вновь использует силу тьмы, чтобы скрыть следы. Повозку нещадно трясёт на бездорожье, так что кадирам приходится терпеть неудобства, стиснув зубы. Адари заводит повозку за один из холмов, останавливает лошадь, натянув поводья, а затем создаёт сферу — вуаль тьмы: тёмная иллюзия скроет от посторонних глаз, ушей и даже носов; разве что маг какой-то сможет почувствовать здесь сосредоточение незримой силы, но всё равно не сможет развеять иллюзию — это тёмным ваирагом надо быть.

Теперь можно и отдохнуть. Только сначала следует накормить лошадь.

— Ну как он? — Адари взбирается на повозку, устраивается на сене, подперев рукой голову.

— Спокоен и тих, — Галфал фыркает.

— Да уж, — усмехается девушка, пальцем касается носа младенца. — Дети чувствительны к шумам, тряске, а этот почти всю дорогу спал.

— Сестра, надо дать ему имя.

— Он один из наших, а это значит, что имя ему дали ещё при рождении, — не соглашается Адари. — Имя влияет на путь.

— Знаю, сестра…

— Напомнить не помешает, — она гладит брата по волосам.

— Но… как же нам его тогда называть?

— Когда заговорит, сам скажет своё имя, — Адари смотрит на младенца и читает в его глазах смятение. — Хм, — кадирша наклоняется к нему, — ты должен помнить своё имя. Все дети кадиров и райканов помнят свои имена, своих родителей.

Малыш смотрит на Адари с недоумением.

— Действительно не помнишь? Как так? — кадирша хмурится, потом осторожно опускает ладонь на лоб ребёнка, закрывает глаза. — Надо же…

— Что? — оживляется Галфал. — Что ты узнала?

— На него наложена ментальная печать… пятой ступени… — Адари судорожно сглатывает подкативший к горлу ком

— Пятой?! — восклицает брат, чуть не подскочив.

— Да. Она блокирует воспоминания.

— И ты не сможешь её снять, так как владеешь лишь второй, — с умным видом подытоживает Галфал.

— Никто не может её снять, — Адари качает головой. — Я не знаю никого, кто достиг бы пятой ступени.

— Даже в Райноре? — удивляется брат.

— Даже там, — сестра кивает. — Королева и её сёстры — сильнейшие воительницы Райнора, но и они только на четвёртой ступени. — Адари убирает ладонь со лба малыша, вздыхает. — Как же нам тогда тебя звать?

Кадирша внимательно смотрит в глаза младенца, потом медленно произносит нараспев, будто проводит ритуал: — Рай. Сэн. Тьма и Свет. Если б я была твоей матерью, я бы так тебя и назвала, увидев твои глаза.

Малыш смотрит на Адари, и она чувствует в его взгляде улыбку.

— Райсэн, — завороженно повторяет Галфал. — А ему подходит.

— Да, — кадирша кивает. — А теперь спать, малышня. Мне ещё предстоит поговорить с нашими.

* * *

Адари сидит на плаще, расстеленном на земле. Глаза закрыты, дыхание равномерное, глубокое. Всё внимание сосредоточено на тёмных потоках силы, пронизывающих пространство чёрными нитями. Адари осторожно касается их сознанием, прощупывая, с кем из своих можно поговорить, надеясь, что удастся связаться с кем-нибудь из старейшин. Хоть бы кто из них медитировал, ибо девушке не хочется тревожить чей-либо сон или вынуждать кого-то отвлекаться от дел… Есть!

«Адари?» — звучит женский голос в голове кадирши.

«Да, старейшая Лирана».

«Мне уже доложили, что в Эриосе зашевелились фанатики, — в её голосе проступает тревога. — У тебя с братом всё в порядке?»

«Да, старейшая. Но я вынужденно оставила наблюдение за культом Даррата. Мы с братом переезжаем в Дэрион».

На несколько мгновений воцаряется тишина. Старейшая просчитывает возможные причины, из-за которых Адари оставила пост, нарушив приказ. Сколь вескими эти причины могли быть? Такой может быть только одна — угроза жизни для неё и Галфала. Но ведь она сама сказала, что у неё с братом всё в порядке…

«Ты не стала бы оставлять пост, — вновь звучит голос Лираны. — Но всё же оставила. Что стряслось?»

И Адари принялась рассказывать.

«Младенец со странными глазами, найденный возле обезглавленного тела одного из культистов… и никаких следов, указывающих на его родителей, или хоть каких-либо намёков на них, — подытоживает старейшая. — Ещё и с блокирующей воспоминания печатью пятой ступени, которую абы кто наложить не сможет. Странно ещё и то, Адари, что нашла ты этого младенца в день, когда мы потеряли связь с Райнором».

«Что? Как?!» — новость прозвучала так, будто на Адари вылили бочку ледяной воды.

«Не знаю. Никому из наших об этом ни слова. Только старейшины знают об этом. Теперь и ты — из-за ребёнка».

Понятно. Лирана предупреждает, что в случае опасности, помощи ждать будет неоткуда. Кадиры теперь сами по себе в Ардане. Так что надо стараться этой самой опасности избегать. Но… может, связь с миром Тьмы восстановится? Или не стоит на это рассчитывать?

«Всё так плохо, старейшая?»

«Да, Адари. Райнор словно исчез».

Хуже просто быть не может!

«Старейшая, мог ли Даррат…»

«Нет, Адари, — прерывает кощунственную мысль Лирана. — Наша королева сильна. Рядом с ней её сестры — сильнейшие воительницы Райнора. Даррат не смог победить их во время войны в Ардане. В Райноре — тем более не сможет!»

«Но связь при этом прервалась…» — не унимается Адари.

«Я не верю, что Райнор пал, но если исходить из худшего, то на очереди Ардан».

«Если исходить из худшего, то… Сколько у нас времени, старейшая?»

«Зависит от того, насколько успешны будут действия фанатиков. И от того, сколь важен для них твой новый подопечный».

«Мой?» — в свете последних новостей Адари захотелось передать ребёнка на попечение старейшинам. Она его спасла, не позволила культистам заполучить его, и этого достаточно. От этого странного младенца жди бед на её и брата головы…

«Да, Адари. Твой. Раз уж ты оставила свой пост, то теперь ребёнок — твоё новое задание. Спрячь его, обучи, подготовь. Если он нужен фанатикам, то не должен им достаться».

«Да, старейшая, — Адари тяжело вздыхает. — А что будет с когтями Даррата? Мы продолжим просто наблюдать?»

«Нет. Если связь с Районором не восстановится, мы сами решим, как и когда с ними разобраться. Пусть тебя это не волнует. Ребёнок — твоя главная забота».

«Слушаюсь, старейшая».

* * *

Опять лежу на сене, укутанный в волчью шкуру, да трясусь в повозке. Неприятно, но всяко лучше, чем голышом на холоде в лесу. Над нами пасмурное, затянутое свинцовыми тучами небо, готовое разразиться проливным дождём, но плевать — сейчас мне тепло и сытно — меня покормили, дали попить молока. Вкусно, хотя с гриумом ни в какое сравнение… Треклятый красноглазый пацан подсадил меня на наркоту! Надеюсь, не стану зависимым, хотя Галфал говорил, что не должен, ведь я мало выпил этой амброзии.

Ладно, вот мы покушали, теперь можно и поспать. Главное, не нагадить под себя. С этим как-нибудь справлюсь, буду верещать и сбрасывать с себя одеяло, пока не дадут справить нужду куда-нибудь за пределы повозки. Плохо то, что помыть себя не смогу… тут придётся полностью довериться моей новой семье — Адари и Галфалу.

Радует, что теперь и у меня есть имя. Правда, я ничего не понял про какую-то там печать какой-то там ступени, которая блокирует воспоминания о моих родителях, которые якобы уже с рождения дали мне имя. Но это всё ерунда… Ну, по крайней мере, пока. Куда больше напрягает то, что я сейчас мелкий, слабый, беспомощный и завишу от других…

* * *

Скрипят колёса телеги по грязной, ухабистой дороге, тянущейся на север через степь. Редкие облетевшие деревья провожают троицу беглецов, тряся ветвями на ветру. Тяжёлые тучи нескончаемой вереницей тянутся с запада на восток, нависая над землёй густым серым, почти антрацитовым, ковром.

Адари размышляет о словах старейшей, не забывая следить за местностью. Не хватало только нарваться на засаду культистов Даррата. Связи с Райнором нет. Возможно, она восстановится, но лучше исходить из худших опасений. А раз так, то кадирам и немногочисленным райканам, тайно живущим в Ардане — в самых глухих местах восьми королевств, остаётся надеяться лишь на себя. Помощь из мира Тьмы не придёт в случае опасности.

Адари впервые почувствовала себя беззащитной в мире людей. К счастью, люди не знают, на что действительно способны кадиры. Пока не знают… А если узнают, то полукровки окажутся в опасности. Нет ничего хуже невежественного человека, оказавшегося во власти страха и ненависти. Такой легче всего попадает под влияние Даррата. Надо снова селиться в лесу — в этот раз желательно как можно дальше от человеческих поселений, а там уже можно будет заняться воспитанием и обучением малыша.

Глава 3

Вирсин приходит в себя и морщится от тупой ноющей боли в затылке.

— Проклятье… — процеживает он сквозь стон, злобно шипит, когда прикасается пальцами к здоровенному желваку на голове. — Как же больно!

Вирсин медленно поднимается, принимая сидячее положение на койке, покрытой гнилой соломой. Холодно, сыро и темно, но глаза кадира прекрасно видят в темноте. Видят, как копошатся да пищат мыши в дальнем углу тюремной камеры. Как подрагивают под потолком от лёгких дуновений холодного ветра лоскуты паутины. Как вихрится пыль в бледном свете Рилин, который изредка проливается в камеру сквозь зарешечённое оконце, когда лик одной из лун появляется в прорехах средь облаков. Вирсин ёжится от холода, по телу пробегают мурашки. Одежду с него не сняли, даже сапоги оставили. И что более удивительно — не приковали, хотя вот она цепь, висит на стене, а челюсти кандалов раскрыты, слово пасть нападающей на добычу змеи.

Вирсин прижимает к себе ноги, обнимает колени и опускает на них лоб. Так ему легче думается, да и теплее, вроде как, в такой позе. Жаль, укрыться нечем… Кадир пытается вспомнить, где и когда его оглушили. И главное — кто да зачем.

Он был сначала у одного из капитанов городской стражи Трасота — столицы Эриоса, а затем Вирсина отвели к начальнику безопасности королевства, посчитав, что сведения, коими владеет посланник кадиров, не для лишних ушей. Чем меньше людей знает о когтях Даррата, тем меньше волнений и тревоги средь подданных Эриоса. Так ему сказал господин Имлор — начальник дворцовой стражи, хотя сам Вирсин считал, что чем больше людей узнает о культистах, тем сложнее тем будет действовать в королевстве. Но Тьма разберёт этих людей… В любом случае, делом Вирсина было передать сведения о фанатиках доверенным лицам его величества Элато Дан-Альнайда. А что дальше с этими сведениями будут делать люди, уже не его дело. Старейшая приказала передать, Вирсин передал, приказ выполнен.

Теперь надо выбираться отсюда и двигать к своим. Благо сбежать из подобной тюрьмы для Вирсина, как и для многих кадиров, кто достиг второй ступени силы, не сложно. Просто дождись, когда луна скроется за облаками, тогда Тьма явит себя во всей своей красе. И пленник стал ждать.

Свет луны тускнеет, а затем и вовсе гаснет. Кадир сидит, замерев, будто каменное изваяние. Явит ли Рилин свой лик снова? Вирсин дышит спокойно, размеренно, ощущая потоки тёмной силы в пространстве. Он ждёт ещё некоторое время, но свет луны так и не проявляет себя больше.

— Благодарю, Тёмная Матерь, — шепчет Вирсин и тянет к себе потоки силы, но… ничего… пусто… узник должен был развоплотиться, заструиться чёрными клубами дыма и выбраться наружу через оконце, однако Тьма словно не увидела одного из своих детей. Но ведь раньше всегда получалось! Как же так?! Что он сделал не так? Неужели Тёмная Матерь отвернулась от кадира? Такого быть не может! Райшенис ведь всегда откликается на зов своих детей, если они стоят в Её тени! Но… Вирсин не сделал ничего такого, чем могу бы заслужить немилость Тёмной Матери!

Скрежещет в замке ключ, заставляя пленника вздрогнуть. С громким стуком отодвигается засов, и дверь отворяется во внутрь с пронзительным скрипом проржавевших петель. В камеру входит человек в чёрной расшитой серебром мантии. На его голове шлем с опущенной маской-забралом. Визитёр делает два шага, опираясь на посох, сделанный из тёмного матового дерева, и останавливается.

— Я знал, что вы, полукровки, не так уж и просты, — звучит чуть хрипловатый приглушённый из-под маски голос. — Поэтому принял меры. Здесь, — он обводит рукой камеру, — не сработает ваша хвалёная ваирагия.

Вирсин вздрагивает, услышав это слово из уст человека. Люди ничего не знают о ваирагии! Они потеряли с ней связь после войны с Дарратом.

— Кто вы такой? — кадир еле сдерживает предательскую дрожь в голосе.

— О… поверь, это совсем не важно. Куда важнее, куда твои сородичи дели ребёнка?

— Какого ребёнка? — удивляется Вирсин.

— Не прикидывайся, что не знаешь, — качает головой незнакомец. — Вы, полукровки, ведь делитесь меж собой сведениями. Мне нужно знать. Куда. Вы. Дели. Ребёнка? — визитёр отчеканил каждое слово, и в этот раз в его властном голосе не было ни намёка на хрип. — Отвечай…

— Я… я не знаю… — Вирсин пятится, так как незнакомец направил посох в грудь кадира; пленник упёрся спиной в стену, сквозь одежду почувствовал холод камня.

— Что ж… пусть будет по-плохому, — с набалдашника посоха к Вирсину устремляются струи чёрного дыма…

* * *

Деревня кадиров Рикен располагается на склоне одной из множества покрытых хвойными лесами гор на западе Эриоса — в дали от торговых путей, сёл и городов. Тут уже давно не появлялись люди, так как Рикен скрыт от обычных глаз ваирагией Тьмы. Вирсин как раз переступил невидимую границу барьера, оказавшись почти в непроглядном мраке. Однако глаза кадира видели всё прекрасно: высокий частокол в два ряда, наблюдательные вышки, ворота и охрану.

Кадир спокойно миновал ворота, никто его не остановил. Да и зачем? Свой же. Обычный человек, окажись под пологом Тьмы постарался бы убраться отсюда как можно скорее, чтобы снова видеть.

Вирсин идёт по улице Рикена, состоящего из тринадцати домов. Здесь живут старейшие кадиры Эриоса, управляющие остальными полукровками королевства, собирающим сведения о любых подозрительных людях, которые могут оказаться слугами Даррата. Иногда — трижды в год — сюда забредают райканы, которые потом отправляются в Райнор, чтобы передать собранные сведения королеве и её сёстрам.

Деревень кадиров несколько, разбросаны по разным глухим уголкам королевств Ардана. Никто, кроме старейших, не знает ни точного количества, ни их расположения.

В отличие от поселений людей, тут нет суеты, играющей на улицах детворы. Все сидят по домам и заняты делом, изредка покидая свои жилища — опять же по каким-либо делам.

Вирсин, добравшись до перекрёстка, сворачивает направо — к стоящему в окружение кустиков и деревцев дому — жилищу старейшей Лираны.

* * *

Условный стук в дверь отвлекает Лирану от работы — в кувшинчиках, мисках и стеклянных колбах на столе ждут своего часа ингредиенты для приготовления гриума.

— Входи, Вирсин, — говорит старейшая, бросая в ступку чёрные с белыми прожилками сушёные листья арайлен — дерева, растущего только в Райноре. В условиях того, что мир Тьмы недоступен, это теперь самый ценный ингредиент.

Кадир открывает дверь и, переступив порог, закрывает. Сняв пропылившийся дорожный плащ, перебрасывает через руку.

— Задание выполнено? — Лирана начинает толочь в ступке листья, и по дому тут же разносится чуть сладковатый запах, будоражащий ноздри обоих кадиров.

— Да, старейшая, — Вирсин чуть сгибается в поклоне. — Сведения о культе Даррата переданы начальнику дворцовой стражи Трасота.

— Хорошо, — Лирана кивает. — Можешь идти.

— Старейшая…

— М? — она поднимает взгляд на подчинённого, удивлённая тем, что он не покинул её сразу, как только она разрешила, ибо нельзя слишком долго отвлекаться, когда готовишь гриум.

— Что с ребёнком? — спрашивает Вирсин.

— Ребёнком? Адари с тобой… — Лирана закрывает рот, чувствуя, что-то не так; Адари точно не могла нарушить приказ, не могла раскрыть тайну, подставив себя, брата и остальных полукровок. — Вирсин… откуда ты знаешь?

— Значит, ребёнок всё-таки у вас, — голос кадира меняется, в нём прорезается хрипота.

— Что?!

Вирсин выдёргивает из ножен на поясе кинжал.

— Во славу Даррата! — кадир вонзает ритуальный клинок себе в грудь, и деревня Рикан исчезает в чёрно-белой вспышке взрыва ваирагии Хаоса…

* * *

В темноте потайной комнаты поднимается с колен маг в чёрной мантии, расшитой серебряными узорами. Стоит ему поднять маску-забрало шлема, как ритуальный круг, в котором стоит маг, тут же гаснет. Его глаза, всё это время бывшие до сих пор чёрными с белой радужкой без зрачков, возвращаются к обычному карему цвету. Взор Хаоса, через который маг управлял волей кадира, видел и слышал всё его глазами, окончательно потух.

Он устало снял шлем и поставил на стол. Теперь предстоит отчитаться — не самая приятная часть работы, но иначе никак…

Маг берёт посох и, устало опираясь на него, бредёт к дальней стене, прислоняется к ней спиной. Взмах ладонью, и в центре помещения возникает чёрный овал, обрамлённый клубами дыма — зеркало для связи с Хозяином.

— Докладывай, Зорак… — звучит вкрадчивый шёпот из глубины овала, будто из самых глубин Бездны, пронизывая могильным холодом вплоть до костей.

— Ребёнка мы упустили, хозяин, — маг склоняет голову, старается унять дрожь в коленях.

— Он для меня важен! У него есть то, что принадлежит мне, — шёпот стихает на миг, затем звучит сильнее, в этот раз будто шипение разъярённой змеи. — Я не просто так делюсь силой, Зорак. За неё нужно платить исполнительностью и верностью. Найдите ребёнка!

— Я знаю, что он у кадиров.

— Кадиров… Это упрощает и осложняет дело. Полукровки хорошо скрываются, но у нас нет времени искать всех.

— Мне известно имя полукровки, господин. Адари.

— Хорошая работа, коготь. Ею займутся мои слуги. Ступай!

— Во славу Даррата! — произносит маг, поднимает взгляд на зеркало, чувствуя пристальный взгляд Бездны, но спустя миг мрак в нём исчезает; пронзительный холод растворяется вместе с чёрным овалом, и хозяин ритуальной комнаты облегчённо вздыхает.

* * *

— Сестра, он вообще никогда не плачет, — усмехается Галфал, глядя на спящего малыша, укрытого волчьей шкурой. — Только когда погадить под себя хочет, начинает орать.

— Смышлёный не по годам, — Адари правит повозкой, не забывая смотреть по сторонам да прислушиваться к окружающим звукам; девушка устала из-за подобного напряжения, хмурится, но слабость для неё сейчас — непозволительная роскошь.

За шесть дней пути они уже далеко продвинулись на север, граница Зараса — соседнего королевства — уже близко. Там влияние культа Даррата не столь сильно.

Понурая лошадь тащит повозку с полукровками всё дальше и дальше. Степи и холмы остались далеко позади, впереди вновь чернеет полоса соснового леса.

Фанатики их пока не нашли, иначе давно бы напали, так что пока всё идёт спокойно. За все эти шесть дней путникам удалось дважды переночевать под крышами постоялых дворов, там же и пополнить запасы. В остальное время останавливались под открытым пасмурным небом, вдали от тракта.

Иногда в дороге попадались разъезды патрулей и торговые караваны с охраной. На полукровок смотрели с долей настороженности, но никто не приставал с расспросами, мол, кто, откуда и куда путь держите, ибо Адари даже не пыталась сблизиться с ними — держалась на безопасном расстоянии, и это устраивало всех. К тому же путешествующие налегке двое кадиров с младенцем не вызывали подозрений.

«Устала… извелась в ожидании засады, — думала Адари. — Уже хочется, чтобы эти твари напали. Хоть пар выпущу…»

* * *

Один серый день тянется за другим. И следующий практически ничем не отличимый от предыдущего. Днём мы трясёмся в повозке, ночью останавливаемся на отдых. Меня кормят дважды в день молоком — утром и вечером. Ближе к полудню дают всего одну каплю гриума. И всё… Скука смертная для взрослого быть в теле младенца.

Единственным «развлечением» для меня стали рассказы Галфала.

— Если уж он нас понимает, — сказала Адари брату на второй день путешествия, — то рассказывай ему о нашем мире. Пусть учится уже сейчас. Если выживет, то эти знания пригодятся ему в будущем.

Это самое «если выживет» меня, конечно, напрягло. Ведь я уже начал привыкать к сытой и спокойной жизни в кругу моей новой семьи. Хотя… ну да, скука ж смертная, а не жизнь… Ну не было у меня пока тут «золотой середины». Сплошной экстрим в начале — холод, голод, одиночество и желающий меня убить маньяк; и теперь тепло, сытно да безопасно среди тех, кто готов заботиться об одном беспомощном младенце. Из одной крайности в другую… Но лучше не жаловаться, а наслаждаться тёплой, сытой да безопасной жизнью, ибо чует сердце — приключений на голову свою найду сверх меры. Всему своё время.

— Так вот… — начинает очередной рассказ Галфал после того, как я проглотил свою очередную «дозу» гриума; он говорил, что после этого напитка я буду лучше усваивать и запоминать его уроки. — Ваирагия, Райсэн. Это сила, пропитывающая всё мироздание. Мы, кадиры, умеем ею управлять. Ещё ею владеют и галамиры — светлые полукровки. Так же и райканы с сэнайнами. Люди утратили способность ею управлять, взамен найдя магию. Тоже страшное оружие. И гэрниты… — Галфал передёрнул плечами. — Они тоже управляют ваирагией, но гэрниты, с тех пор как Даррат поработил Хроннот, наши враги. Самые страшные и опасные враги. Столкнёшься с гэрнитом — беги без оглядки. Может уцелеешь… Конечно, гэрнита победить можно, но для этого надо быть сильным. Познать силу ваирагии третьей, а лучше — четвёртой ступени. Но на это уйдут годы тренировок, так что запомни. Гэрнит — самый страшный враг.

Галфал хоть и ребёнок, но в свои восемь знает уже много о мире ваирагии. Да и умеет кое-что. Интересно, все ли дети кадиров в его возрасте такие? Видимо, для полукровок — это вопрос выживания: знать много и что-то уметь уже в детстве.

Галфал показал мне в первый день своих рассказов. Просто протянул вперёд руку, а к ней со всех сторон потянулись чёрные клубящиеся струи, которые спустя миг уже соткались в чёрный нож. Галфал взял его обратным хватом, подбросил, поймал за кончик клинка большим и указательным пальцами да метнул в борт повозки. Я услышал стук вонзившегося ножа, скосил глаза, но увидел только растворяющиеся в воздухе клубы чёрного дыма.

— Врага ранил, оружие развеялось, открытая рана, которая ещё некоторое время заживать не будет из-за ваирагии тьмы, — самодовольно заявил Галфал, смотря в мои удивлённые глаза, затем грустно усмехнулся. — Это только первая ступень. Мне ещё многому предстоит научиться.

Как и мне. Поэтому внимаю Галфалу и стараюсь запомнить всё, что он рассказывает.

Если начать с начала, то…

Существует четыре мира. Ардан — Храм Стихий — мир людей. Эвеонер — Ковчег Света — кров сэнайнов. Райнор — Чертог Тьмы — обитель райканов. Хроннот — Врата Хаоса — дом гэрнитов.

Последние, насколько я понял, заигрались с пространственной ваирагией хаоса и открыли врата куда-то не туда. Из этого самого «не туда» и пришёл Даррат. В результате Хроннот пал, гэрниты по большей части оказались уничтожены, остальные жители мира Хаоса стали прислуживать Даррату. По своей воле или против, уже не знаю. Никто не знает, как говорит Галфал.

Хроннота с его жителями Даррату оказалось мало. В Райнор и Эвеонер тот проникнуть не смог — защита оказалась не по зубам, тогда он напал на Ардан — девять с лишним веков назад здесь разразилась страшная война. Райканы и сэнайны пришли людям на подмогу. Вместе они победили Даррата и его гэрнитов, заставили бежать, так что тот вернулся в Хроннот, зализывать раны. В результате этой войны потоки силы в Ардане исказились, и люди утратили способность управлять ваирагией, а вместе с этим стали постепенно увядать. Раньше жители Ардана, как и райканы с сэнайнами, жили аж до восьми сотен лет, бывало даже и больше… а теперь до двух сотен еле дотягивают те, у кого пробудился магический дар. Остальные чаще всего не доживают и до семи — восьми десятков.

Пока что враг не побеждён окончательно — тому свидетельствует процветающий в Ардане культ Даррата. Последний явно не отказался от своих захватнических планов, просто затаился до поры до времени. Копит силы или готовит какую-то пакость; скорее всего, и то, и другое. Память человеческая коротка. Они не подозревают о нависшей над ними опасности. Ходят средь королевств людских легенды о давней страшной войне, в которой люди одержали вверх над ужасным, чудовищно сильным врагом, но то для них всего лишь легенды. Люди постигают магию, однако никто не готовится к столкновению с Дарратом. И я живу в этом мире — в месте, из которого ни убежать, ни спрятаться от войны. Враг не повержен, так что о спокойной жизни можно даже не мечтать. М-да… мне кровь из носу нужно становиться сильнее, если я хочу выжить.

— Существует пять ступеней ваирагии, — наставляет Галфал. — Каждая ступень постигается по-своему. Ещё ваирагия делится на четыре типа — тьма, свет, стихия и хаос. У каждой свои сильные и слабые стороны, свои особенности постижения. За свет, стихию и хаос не скажу, — он пожимает плечами, — но вот чтобы пройти через ступени ваирагии тьмы, надо… — Галфал хитро ухмыляется, — это ты должен понять сам.

Что?! Какого хрена, мелкий засранец?! Я ведь так внимательно слушал!

— Если я выложу тебе все ответы на блюдечке, то ты ничему не научишься, — он продолжает ухмыляться. — Поверь, я не издеваюсь над тобой, просто злорадствую.

Посмотрите на него! Какой же откровенный сучоныш! Злорадствует он!

— Вижу, ты злишься, хе-хе, — Галфал машет на меня ладонью. — Просто… я тоже проходил через это. Адари обучала меня так же. Говорит: «Садись тут, на пенёк…

Ага, и жри пирожок! Чтоб ты подавился, засранец!

— …слушай мир, прочувствуй тьму, ла-ла-ла, тра-ля-ля», — Галфал картинно качает головой, закрыв глаза да важно выпячив губу.

— Я всё слышу! — говорит Адари.

Он подмигивает мне и заговорщицки улыбается.

— Всё получится у тебя, не волнуйся. Просто ты пока слишком мал, чтобы приступить к тренировкам. А когда приступишь, то некоторые вещи надо будет постигать самому. Так тренируются все тёмные в начале пути постижения силы, — добавляет Галфал.

Глава 4

Деревушка Марит — небольшое поселение на торговом тракте. Отсюда до соседнего королевства рукой подать — всего один день езды на лошади. Адари с семьёй на повозке, в которую запряжена старая кляча, понадобится полтора или два дня пути.

В Марите люди живут в основном с охоты и с добычи древесины — лес рядом. Часть добычи уходит на пограничные заставы и крепость, но местные не ропщут, ибо налоги терпимые. Будь Марит единственной деревней на всю округу, то да — не смогла бы прокормить весь пограничный гарнизон.

— Останемся ночевать тут? — спрашивает Галфал, увидев вдали приземистые домики деревни.

— Нет, — Адари качает головой. — Пополним запасы и продолжим путь.

— Тебе надо отдохнуть, сестра.

— Надо… только не здесь. Мы почти выбрались из Эриоса, и я боюсь, что везение наше закончится в самый последний момент.

— Ты так говоришь, будто в Зарасе до нас фанатики не доберутся.

— Там им будет сложнее это сделать.

* * *

Из-за бортов повозки могу видеть только бескрайнее небо, затянутое серыми тучами. Слышу лай собак, кудахчет, гогочет да крякает домашняя птица, изредка до ушей доносится похрюкивание, где-то слева тянется коровье мычание. Чую запах грязи, резкую вонь всякого животного помёта. Мы в очередной деревушке. Видимо, будем ночевать тут.

На моё удивление мы остановились ненадолго. Адари спрыгнула с повозки, а Галфал остался ждать, сидя рядом со мной да посматривая по сторонам. Вскоре старшая вернулась, перебросила через борт мешок, который её брат аккуратно уложил на сене, пристроив к остальной паре мешков; Адари взобралась на облучок, и мы поехали дальше…

… Даже с наступлением темноты мы не останавливаемся. Не знаю, к чему вся эта спешка, но меня она тревожит.

Вокруг сосновый лес. Удивительно, но невзирая на густой мрак, я прекрасно вижу в темноте — вплоть до мельчайших подробностей: кору деревьев, грибы, проросшие в могучих стволах, лохматые комья птичьих гнёзд и шишки средь ветвей. Раньше за собой не наблюдал таких способностей.

— Вижу, твои глаза прозрели, — шепчет Галфал, наклонившись ко мне; он улыбается. — Гриум действует, ускорил развитие твоих естественных способностей. Ночное зрение — одно из них.

А будут ещё какие-то? Это хорошо. Ещё бы он ускорил рост моего тела, но это вряд ли…

Повозка вдруг останавливается. Вот скрипели оси колёс да стихли.

— Галфал, — слышу взволнованный и тихий голос Адари, — забирай малыша и быстро в лес…

Адари напугана, в глазах её брата тоже страх, но мой маленький наставник действует мгновенно, без раздумий. Я и моргнуть не успел, как Галфал, схватив меня, спрыгнул с повозки и со всей дури рванул во тьму лесной чащи…

* * *

Адари мягко спрыгивает с облучка, проходит вперёд шагов на десять и замирает. Девушка берёт ножны меча левой рукой, правую ладонь опускает на рукоять, пальцы сжимаются на шероховатой кожаной обмотке.

В тридцати шагах впереди стоит шэхар — райканский убийца — еле видимый во тьме силуэт, подёрнутый расплывчатым маревом, что кажется будто перед тобой какой-то морок. Будь это обычный райкан, Адари не стала бы беспокоиться, наоборот, порадовалась бы тёмному собрату и союзнику, но это шэхар — тень смерти. Такого присылают только для одной цели.

Да, пока незваный гость никак себя не проявил, но Адари не питает иллюзий насчёт намерений убийцы. Странно лишь то, что он не напал внезапно, как обычно действуют шэхары — жертва даже не успевает понять, что произошло, а нить жизни уже оборвана. Убийца преградил путь, дал себя обнаружить. Значит, возможно, всё обойдётся, или этот шэхар какой-то не такой — любит поиграть с жертвой, прежде чем прикончить…

Гость стоит, ничего не предпринимая, отчего напряжение только нарастает. Расстояние до убийцы приличное, но Адари прекрасно знает, что шэхар преодолеет его в один единственный удар сердца. От волнения и страха за брата сердце бьётся быстрее. Далеко ли успел Галфал убежать?

— Зачем ты здесь? — выкрикивает Адари. — Я не нарушала законов Райнора. Я стою в тени Райшенис!

Марево развеивается, и теперь девушка чётко видит высокую фигуру шэхара. Его тело закрывает чёрный плащ, лицо скрывает густая тень капюшона, в которой блестят багровые угольки глаз — единственное отличие шэхаров от обычных райканов, у которых глаза сплошь чёрные, без белков. В правой руке гость держит копьё — не самое удобное орудие для скрытных убийств, но райканы — все без исключения — предпочитают двуручное оружие. На стрелковое и метательное относятся так вообще с презрением…

— Мне нужен младенец, — шепчет шэхар, но его голос Адари слышит так, словно тот звучит у неё в голове; шёпот подобен шелесту ползущей средь увядших листьев змеи. — Он у тебя.

— Нет тут никакого младенца! — Адари старается вложить в голос всю свою уверенность, несмотря на дрожь в голосе.

— А как насчёт того… мелкого кадира, который сбежал в лес? Ребёнок ведь у него? — убийца усмехается. — Вы мне не нужны. Только младенец, Адари.

Девушка вздрагивает. Проклятье! Он знает её имя! Шэхар сможет найти её где бы то ни было…

— Зачем он тебе? — раскрывается Адари; лгать больше нет смысла.

— А это не твоё дело, полукровка.

Хоть в голосе убийцы не было презрения, девушка невольно нахмурилась, так как никогда не слышала, чтобы тёмные собратья так обращались к кадирам. Наоборот, полукровок в Райноре всегда принимали как своих — по-другому и быть не могло, ибо каждый, в ком течёт хоть капля райканской крови, укрыт тенью крыльев Райшенис, что Тёмная Мать расправила над своими детьми.

Шэхар двинулся вперёд. Медленно, уверенно, неотвратимо, словно змея, загипнотизировавшая свою жертву.

— А ты знаешь, что младенца пытались убить когти Даррата? — Адари тянет время, чтобы Галфал убежал как можно дальше. Если она не сможет остановить убийцу, то хотя бы так у брата, возможно, будет шанс спастись.

Шэхар замирает.

— Когти Даррата…

— Да. Если им нужна смерть ребёнка, то ты окажешь им услугу.

— С чего ты взяла, что я собираюсь его убить?

— Шэхары только для этого и предназначены, — усмехается Адари. — Не поверю, что тебя используют для иной цели. К тому же… младенец — один из нас. Его тело принимает гриум. В нём райканская кровь. Он один из сыновей Тёмной Матери и пока что не совершил ничего такого, чтобы лишиться её покровительства. Ты готов убить одного из своих?

— Повторю, я пришёл не ради убийства, — в голосе шэхара прорезается сталь. — Приказ, доставить его в Райнор, к королеве.

Адари вздрагивает. Перечить королевским приказам она не смеет, если только не одно «но».

— О каком приказе ты говоришь, шэхар? Связь с Райнором пропала, ты не мог получить приказ от королевы, — девушка медленно обнажает меч, тот с шипением покидает ножны. — Ты не сможешь доставить его в Райнор.

— Хм, — убийца замирает в пяти шагах от кадира, его копьё смотрит наконечником в небо, невзирая на то, что клинок Адари направлен на гостя. — И ты, конечно, скажешь, кто поведал тебе о потери связи.

— Старейшая Лирана, — полукровка стоит на полусогнутых ногах, готовая ринуться в атаку в любой миг.

— Лирана… Очень жаль, — шэхар качает головой, угольки в его глазах на миг гаснут. — Её деревня — Рикен — уничтожена.

— Что?! — глаза Адари чуть не лезут на лоб от удивления.

— Все кадиры мертвы, — добивает убийца и добавляет спустя миг. — Ваирагия Хаоса.

Нет! Не может быть! Такого просто не может быть!

— Как же… так… — в сердце девушки безумным вороном врывается смятение. — Лирана… воспитывала меня… с детства…

— Вижу, ты не пыталась связаться с ней последнее время.

— Не до того было… — клинок во вдруг обессиливших руках хозяйки опускается к земле. — Постоянно ожидала нападения, опасалась засады когтей Даррата.

— Я не могу проверить твои слова, Адари, — вновь качает головой шэхар. — Связь с Райнором не пропала. Я получил приказ лично от королевы. И, к твоему сожалению, всё указывает на то, что ты причастна к уничтожению Рикена.

С каждым словом убийцы сердце Адари холодеет, она сильнее стискивает рукоять вмиг во вспотевших ладонях.

— Твои слова противоречат тому, что знаю я. Ты хочешь спрятать ребёнка от королевы, которого я обязан доставить в Райнор. Что ты на это скажешь, Адари? — шэхар перехватывает копьё, теперь его наконечник направлен в грудь девушки. — Ты всё ещё уверена, что стоишь в тени Райшенис?

— Да, стою, — голос Адари дрогнул на миг; она всего на волосок от гибели, а потом наступит черёд её брата и крохотного Райсэна, за короткое время успевшего стать частью её маленькой семьи. — И я докажу это!

Убийца самодовольно усмехается, уже готов пронзить сердце полукровки одним единственным ударом… она даже не успеет понять, что произошло…

Яркая вспышка озаряет округу, Адари и шэхар вскрикивают от боли, жмурятся да закрывают глаза руками.

Зрение девушки восстанавливается быстрее. Шэхар ослеплён и на короткое время беспомощен, ибо вспышка ваирагии света принесла и боль. Адари может пронзить убийце грудь, обезглавить, спастись и защитить брата с малышом, но… тогда она точно покинет тень Райшенис за убийство собрата. Пусть шэхар и готов оборвать её жизнь, но он всего лишь выполняет приказ и не знает, что она невиновна. Так что он не рискует потерять благоволение Матери, даже если прикончит полукровку здесь и сейчас.

Шэхар приходит в себя, угольки в его глазах вспыхивают с прежней силой. Он смотрит по сторонам, внимательно вслушиваясь в звуки ночного леса, но так и не улавливает чего-либо подозрительного. Однако ваирагия света не возникает на пустом месте…

— Ты не сбежала… — зло прошипел шэхар. — И не попыталась меня убить.

— Иначе тень Матери больше не будет меня укрывать.

Шэхар с подозрением смотрит на Адари.

— Или это очередная уловка, чтобы сбить меня с толку. Где прячется твой светлый союзник?

— Нет у меня никакого союзника! — вспыхивает Адари взрывом ярости, скопившееся за всё последнее время напряжение выплескивается наружу. — Хочешь убить, убей, или свали отсюда в ту дыру, откуда ты вылез!

Шэхар фыркает, усмехается.

— Я должен выполнить приказ, и ты мне, конечно, постараешься помешать. Мне ни к чему лишать тебя жизни, — убийца поднимает копьё, — но ребёнка я всё равно заберу так или иначе.

— Это вряд ли!

Адари и шэхар одновременно поворачиваются на голос. В десяти шагах от них медленно наливается мягкое сияние, а затем из света проявляется белая фигура в легких доспехах. Новый гость — короткостриженый высокий мужчина — его алебастровая кожа точно сияет изнутри, глаза и радужка — сплошь белые, в которых видны излучающие свет белые точки зрачков. В правой руке он держит кинжал.

— Сэнайн, — шипит шэхар и поворачивается к Адари. — Значит, нет у тебя никаких союзников?

Растерянная девушка отступает на шаг

— Я сам по себе, — отвечает светлый гость. — Ребёнка ты не заберёшь.

— С чего это? Ты мне помешаешь? — усмехается убийца.

— Причин две, — светлый вытягивает руку с кинжалом вперёд. — Мой путь озаряет свет Сэнасера.

В тот же миг оружие вспыхивает ярким светом, вновь заставив кадира и шэхара зажмуриться, но в этот раз боли не было. Тёмные быстро приходят в себя и видят в руке гостя длинное копьё с листовидным наконечником.

— Эта первая причина, — усмехается в ответ гость. — Уверен, что справишься со мной, шэхар?

Убийца отступает на несколько шагов, готовый защищаться.

Адари думала, что больше её ничто не удивит за эту ночь, но явление Сэнлира — Копья Света — святыни сэнайнов — оружия, способного рассеивать любой мрак, изумило девушку до глубины души. Никогда бы не подумала, что увидит божественный артефакт, да так близко! Райсэн явно необычный младенец, раз его защищает обладатель Копья Света.

— Ну а вторая причина… я — отец ребёнка.

— Что?! — не выдерживает Адари. — Такого просто не может быть!

Дети от союза тёмных и светлых всегда рождаются мёртвыми! Рождались… до этого момента, если Райсэн не исключение. Теперь понятно, почему у малыша второй глаз похож на глаза галамиров.

— Да, он мой сын, — улыбается ей сэнайн, а затем поворачивается к шэхару, которого уже окутало призрачное марево, сделавшее фигуру убийцы едва различимой. — Светлые не воюют со своими тёмными братьями и сёстрами, не сражаются друг с другом без веских причин — таков договор. Народ Эвеонера договор чтит, поэтому я позволю тебе уйти. Без ребёнка. И про Адари с её братом забудь. Их путь теперь тоже озарён светом Сэнасера.

Порог изумления окончательно перешёл все границы, так что девушка уже не удивляется тому, что на неё пало благоволение Пресветлого Владыки. Весьма редко случалось такое, чтобы дитя Тёмной Матери оказывалось ещё и под крылом какого-то другого бога, а попасть под защиту света — так тем более.

— Ты зря вмешался, сэнайн, — звучит шёпот убийцы. — Королева будет недовольна.

— Пусть выразит своё недовольство моему императору, — светлый пожимает плечами.

Глава 5

Некоторое время Адари и спаситель просто шли по ночному лесу. Своё величественное оружие сэнайн вновь обратил в кинжал, который теперь покоится в ножнах, пристёгнутых справа к широкому поясу. Светлый молчал, ни о чём не спрашивал, она же не пыталась его разговорить. Девушка чувствовала ауры Галфала с Райсэном и безошибочно вела гостя к цели.

— Как тебя зовут? — не выдерживает Адари.

Сэнайн смотрит на неё, улыбается.

— Просто… ты знаешь моё имя, а я твоё — нет, — говорит девушка, чуть смутившись. — Ты меня спас, не хочется обращаться к тебе, как светлый.

— Грайдариен, — отвечает сэнайн и видит, как расширяются глаза полукровки от изумления. — Можно просто Грайд.

— Тот самый?! — выдыхает Адари, придя в себя.

— Да… — сэнайн морщится, кивает. — Давай, не будем об этом. Я самый обычный светлый.

«Ага, как же! — проносится в мыслях девушки. — Обладатель Копья Света и герой Войны Древних! Легенда во плоти!»

— Хорошо, не будем, — Адари вздыхает, ибо теперь хочется спросить о давно минувшей войне за Ардан против Даррата и услышать ответы из уст самого участника той войны. — Как скажешь.

— Вот и отлично, — вновь улыбается сэнайн. — Как зовут… моего сына?

— Ты не знаешь?!

— Адари, он же в Райноре родился.

— Понятно… — девушка кивает; конечно, он не знает. Ни один светлый не выживет в мире Тьмы, как и тёмный — в мире Света. Грайд просто не мог присутствовать при рождении сына, а потому не знает, какое имя дали младенцу.

Ардан — единственное место, где этот сэнайн мог сойтись с одной из дочерей Тёмной Матери. Интересно, кто она? Почему Грайд решил связать свою судьбу с райканшей? Беда ведь не только в том, что дети от союза Света и Тьмы рождаются мёртвыми. Адари не знает, как обстоят дела с любовью у светлых, но у тёмных нет каких-либо запретов — люби и живи с кем хочешь, пока эти желания с твоим спутником жизни взаимны. Тёмные легко образуют пары, когда разгорается страсть, и так же легко расстаются друг с другом, когда страсть угасает. Но связь сэнайна и райкана — это навсегда. Тьма и Свет тянутся друг к другу, сплетаются, смешиваются. После такой связи ни мужчина, ни женщина даже думать не посмеют о том, чтобы бросить свою половинку, уйти к другой или другому.

— Я не знаю, какое имя ему дали при рождении, — говорит Адари. — Твой сын ничего не помнит о своей матери.

— Он это тебе сам сказал? — усмехается Грайд.

— Тебе станет ясно, когда ты увидишь его глаза. Он понимает, о чём мы с Галфалом ему рассказывали. То, как он смотрит… будто он взрослый. Даже в пелёнки не гадит.

— Поэтому ты подумала, что он ничего не помнит о матери? — в голосе светлого по-прежнему звучит недоверие.

— Нет, — Адари отрицательно качает головой. — На твоём сыне печать Тьмы, блокирующая воспоминания. Печать пятой ступени.

— Невозможно! — выдыхает Грайд, глядя на спутницу со смесью удивления и неверия.

— Я тоже не поверила своим глазам, но мне ни к чему тебе врать, — полукровка машет на собеседника рукой. — Печать когда-нибудь развеется, и он всё вспомнит. А до тех пор он будет носить имя, которое дала ему я. Райсэн. Ему подходит, — Адари улыбается.

* * *

Не успел я опомниться, как Галфал схватил меня, сиганул с повозки и рванул во тьму лесной чащи. Чего-то… или кого-то испугалась Адари, но её брат не стал переспрашивать. Просто сделал так, как попросила сестра… сразу же. Значит, всё слишком серьёзно.

И вот мы несёмся сквозь лес, куда глядят глаза. Та ещё тряска! Не хуже, чем в повозке на камнях, ибо Галфал иногда перескакивает через низенькие кусты и узкие овражки. На самом деле не знаю, через что он там перепрыгивает, ибо держит меня так, что могу видеть лишь, как дёргаются туда-сюда в такт бега Галфала раскидистые кроны высоких сосен.

Мой маленький наставник выдыхается и потому, перепрыгнув ещё через что-то, скрывается вместе со мной среди кустарника, который почему-то ещё не все листья сбросил.

— Главное — не шуми, — шепчет Галфал, тяжело дыша.

Ну, меня можно и не упрашивать.

— Если станет совсем плохо, если нас обнаружат, я спрячу тебя тут, а сам отвлеку врага на себя.

Охренеть перспектива. Опять останусь один?!

— Главное — не шуми, — повторяет Галфал, озираясь, поглядывая по сторонам. — Я или сестра найдём тебя, когда опасность минует. Мы знаем твоё имя, — последнее он говорит, глядя на меня с непоколебимой уверенностью в глазах, будто сказал нечто понятное и очевидное для всех.

Да причём тут моё имя?! Ладно, пока не важно… Лишь бы не оставил меня тут. Не хочу оставаться один. Ни на мгновение!

Не знаю, сколько ещё мы должны тут скрываться, но Галфал более не пытался куда-либо бежать.

— Я чувствую сестру, — говорит он, улыбается. — Она идёт к нам.

Радоваться рано, так как Галфал по-прежнему не покидает нашего укрытия. Ну да, Адари-то он чувствует, но всей картины происходящего с его сестрой это чувство, похоже, не передаёт, иначе мы бы давно бежали б к ней навстречу.

Где-то в глубине леса стало разливаться мягкое сияние, чувствительное ночное зрение улавливает любые перемены освещения. И это странно. До утра ещё далеко, небо затянуто тучами, так что тут нечему сиять. Разве что какой-нибудь ваирагии света… Неужели тут поблизости шастает кто-то из светлых?

— Там кто-то из светлых… — подтверждает мою догадку Галфал. — И Адари идёт оттуда, — он смотрит в ту сторону, откуда льётся свет. — Сестра идёт сюда вместе со светлым…

В качестве кого? Проводницы? Или пленницы?

Но, насколько я знаю из уроков Галфала, светлые и тёмные не враждуют друг с другом, значит, скорее всего, всё хорошо… надеюсь.

Наконец, мы покидаем наше укрытие и идём навстречу к Адари. Я не вижу её, так как Галфал прижимает меня к себе, мне остаётся смотреть назад — за плечо моего наставника. С каждым его шагом сияние, пусть и мягкое, усиливается.

Мы останавливаемся.

— Брат, отдай малыша нашему гостю, — слышу я бархатный голос Адари.

Галфал протягивает меня на руках, держа лицом к себе. Я не боюсь, так как мой маленький наставник спокоен, в его глазах вижу блеск и отражение света. Меня подхватывают чьи-то сильные руки, тянут к себе, сияние становится ещё ярче, теплее, нежно обволакивая со всех сторон.

Меня разворачивают. Существо предо мной сравнимо разве что… с ангелом. Только без крыльев. Изящные, но при этом мужественные черты лица. Короткостриженые белые, как снег, волосы, того же цвета брови и ресницы. Даже губы бледные. И больше всего поражают глаза незнакомца — они светятся! Буквально!

Мы разглядываем друг друга: я смотрю с некоторым прибалдением от увиденного, а он — с тёплой улыбкой.

Он прижимает меня к себе, чувствую его тёплое дыхание у своего уха, ощущаю его непонятный, странный запах — тонкий, едва уловимый, ускользающий от внимания и в то же время постоянно о себе напоминающий.

— Здравствуй, сын, — шепчет он мне на ухо.

Сын?! Это ангельское существо — мой отец?! Охренеть не встать!

Он вновь держит меня на вытянутых руках, с интересом разглядывает, улыбаясь.

— Ты права, Адари, — переводит он взгляд на девушку. — Это имя ему подходит.

— И что теперь? — спрашивает Галфал. — Ты его заберёшь?

Ангел во плоти тут же мрачнеет, хотя его сияние становится ещё ярче. Никогда бы не подумал, что можно выражать эмоции подобным образом.

— Рад бы забрать, — вздыхает он, приглушая свой свет. — Но некуда. Я — изгой, так что дома меня ждёт лишь заключение.

Его в тюрьму? За что?

— Я нарушил запрет, — продолжает мой отец… как же трудно воспринять это существо в качестве моего отца! И что за запрет он нарушил? — И к тому же я забрал Копьё Света.

— А что делать с твоим сыном, Грайд? — спрашивает Адари.

— Грайд?! — вскрикивает Галфал — Тот самый?!

Ангел морщится, качает головой.

Какой ещё тот самый? Чем дальше, тем больше вопросов!

— Твоё имя известно врагу, Адари, так что рано или поздно тебя найдут. Нельзя оставлять Райсэна у тебя, — он вновь прижимает меня к себе. — Но и с собой я его не могу взять. Слишком опасно. Мои сородичи могут решить, что этот ребёнок не должен жить, раз уж другие родились мёртвыми…

Какие ещё другие? Почему мёртвые? Что за хрень тут вообще происходит?! Ну вот почему я не умею говорить?! Ща поназадавал бы каверзных вопросов!

— Тогда… что нам делать? Где его мать? Стоило бы вернуть его ей.

— Она… — мой отец тяжело вздыхает, и кажется, что его свет сейчас потускнеет и погаснет совсем.

— Умерла? — озвучивает Адари страшную мысль.

Грайд вздрагивает.

— Не знаю. Раньше я её чувствовал, теперь — нет.

— Всё сходится, — говорит Адари и, видя на лице моего отца молчаливый вопрос, продолжает. — Я нашла Райсэна в лесу. Одного, ну, если не считать валявшегося рядом обезглавленного фанатика. Потом я узнала, что связь с Райнором нарушена. А затем шэхар сказал, что говорил с королевой, и что связь не нарушена. Где здесь правда — не знаю. Однако о потери связи я узнала от старейшей Лираны, ей не было смысла лгать… — Адари запинается и, задумавшись на несколько мгновений, продолжает. — Видимо, мать Райсэна как-то смогла отправить сына в Ардан, зная, что связь будет нарушена. И сама по какой-то причине не смогла отправиться вслед за сыном. Грайд… кто его мать?

— Нет, Адари, — отец качает головой, крепче прижимая меня к себе. — Её имя я не скажу никому.

— Хорошо, я понимаю, — Адари кивает. — Но… ты его отец. Тебе решать, что с ним делать.

Ну вот, приехали! И моего мнения, конечно, никто не спросит.

— Во-первых, ты должна наложить на него ещё одну печать. Нужно заблокировать его ваирагию тьмы.

— Согласна, это будет не лишним, — кивает Адари. — Чтобы никто из тёмных не почувствовал его ауру. А ваирагию света ты сам закроешь.

— Нет. Это оружие ему надо оставить.

— Тогда… кто-то из светлых его найдёт, — влезает Галфал.

— Не страшно, малец, — усмехается Грайд. — С заблокированной тёмной ваирагией Райсэн окажется для них ещё одним галамиром. Мало ли в Ардане светлых полукровок. Но своё имя сыну придётся скрывать ото всех. Поэтому… — отец смотрит мне в глаза, — запомни, мой сын. С этих пор тебя зовут Гиртан. Тебя будут воспитывать маги-воины в Ордене Хранителей.

— Но… — у Адари округляются глаза. — Туда же не берут простолюдинов! Им ведь нечем оплатить за обучение!

— Не страшно. Отвезёшь Гиртана в Алхаллас. В столичный храм Ордена Хранителей в Дэрионе. Настоятель храма мне должен. Да и оплата за обучение у меня есть, за это не волнуйся.

— То есть… мы всё-таки расстанемся, — грустнеет Галфал.

— Придётся, малец. Ради Гиртана мы все должны разойтись и пойти каждый своим путём.

* * *

— Я подвёл вас, моя королева, — произносит шэхар, стоя на колене; эхо от его голоса гулко разносится под каменными сводами пещеры. — Объявился сэнайн и заявил, что он отец ребёнка. У светлого был Сэнлир, я не смог бы его одолеть, и готов принять любое наказание.

— Не торопись, Дэйше, — еле слышным шёпотом струится из чёрного провала зеркала, висящего над полом напротив головы райканского убийцы. Клубы тьмы ниспадают с оправы зеркала, поддерживая средство связи в воздухе. — Ты всё ещё должен доставить младенца ко мне.

— Я не знаю его имени, моя королева, — шэхар смиренно опускает голову, потупив взгляд.

— Никто не знает. Ему так и не дали имени при рождении.

Убийца затаил дыхание. Откуда королева знает об этих подробностях? Она сама присутствовала при рождении младенца? Если так, то ребёнок — из Райнора. Как же он тогда оказался в Ардане?

— Адари сказала, что за ребёнком охотятся когти Даррата. Хотят убить…

— Даррат! — шёпот превращается в яростное шипение. — Этого нельзя допустить! Младенец должен быть целым и невредимым. Проследи за Адари. Выясни, куда она его везёт. Затем похить и доставь ко мне.

— Слушаюсь, моя королева.

* * *

Старый привратник Эйол сидит в своей каморке да помешивает суп в котелке, висящем над огнём в очаге. Маленькое помещение, в котором стоят лишь деревянный стол с одинокой свечой, табурет да койка у зарешечённого оконца, наполнено запахом варёных мяса и овощей.

Снаружи царит осенняя ночь. Гремит гром, отсветы молний изредка прорываются в каморку. Ливень остервенело тарабанит по черепице.

Эйол зачерпывает деревянной ложкой горячее варево, осторожно подносит ко рту и с шумом пьёт.

— Хорошо, — кряхтит старик, улыбаясь. — Соли бы только чуть-чуть. И ещё перца. И чесночку бы. И…

Снаружи раздаётся стук колотушки, что прерывает размышления привратника.

— Кого это принесло в такую непогоду? — настроение тут же портится, Эйолу совсем не улыбается вылезать под дождь, но стук раздаётся вновь.

Старик опускает ложку в глиняную миску, с кряхтением встаёт и направляется к двери, возле которой висит плащ.

Вновь нетерпеливый стук снаружи.

— Да иду уже! — облачаясь, ворчит Эйол.

Оказавшись снаружи, он зажигает масляный фонарь, висящий на крюке на стене. Взяв в правую руку, выходит из-под навеса в ливень. Плащ намокает сразу.

— Как из ведра льёт, — старик быстро семенит к двери в воротах, открывает смотровое окно, приподнимает фонарь, чтобы разглядеть так невовремя появившегося гостя. Тот стоит под дождём, лицо закрыто в тени низко опущенного капюшона так, что ничего не разглядеть. — Чего надо?

— У меня ребёнок, — звучит уставший женский голос, из-под капюшона вырывается еле заметное облачко пара. — Прошу, возьмите его к себе.

— Тут не приют. Ты ошиблась воротами, бродяжка. Как тебя только во внутренний город пропустили. Куда смотрит стража…

— Я не бродяжка. Заберите малыша к себе, пожалуйста. Я заплачу за его обучение.

— Тьма тебя дери… — процеживает сквозь зубы Эйол. — Жди здесь!

Привратник закрывает смотровое окно, разворачивается и, ругаясь, бежит в сторону храма, возвышающегося впереди тёмным силуэтом. На миг вспышка молнии озаряет величественный купол, высокий шпиль и громаду королевского дворца вдали, но Эйол, поглощённый своими ворчливыми мыслями, не обращает на это внимания. Кто-то из младших настоятелей сейчас наверняка бодрствует. Пусть он и решает, что делать с женщиной и ребёнком…

* * *

Магистр Радений — пожилой настоятель храма — сидит в своём кабинете за столом. Свечи погашены, но в помещении, где единственное окно задёрнуто шторами, светло. На столешнице перед ним лежит крупный белый кристалл, излучающий мягкое ровное сияние.

— Сэндир — камень света, — кряхтит магистр, заворожённо разглядывая сияние на гранях камня — плата за обучение ребёнка; старший настоятель храма поднимает взгляд на подчинённого. — Где сейчас Гиртан, Риам?

— Я отдал младенца нашему привратнику на воспитание, мастер, пока тот не подрастёт, — отвечает Риам — один из младших настоятелей — именно он принимал в храме девушку, принёсшую дитя в эту неспокойную ночь.

Магистр кивает. Допустить ребёнка к обучению можно будет, когда тому исполнится восемь лет.

— Хорошо. Пусть Эйол позаботится о мальчике… Девушка не назвалась? Или, может, сообщила что-то ещё?

— Нет, мастер, — Риам качает головой. — Передала ребёнка с камнем…

— И назвала только имя… Грайд, — старший настоятель несколько раз кивает в задумчивости; давно он не слышал этого имени и не видел его обладателя. Сколько лет прошло с той памятной встречи, когда Радений — ещё молодой маг из Ордена Хранителей — впервые увидел чистокровного светлого… Сорок с лишним лет назад. А кажется, что всё произошло буквально вчера…

— Вот что, Риам, — магистр нарушает тишину, отвлекшись от воспоминаний. — Посматривай иногда в сторону нашего нового ученика. Думаю, нам отдали на обучение не совсем обычное дитя. Смотри, чтобы дел не наворотил.

— Как прикажете, мастер, — Риам коротко кланяется и покидает кабинет настоятеля.

— Грайд… — выдыхает магистр, когда подчинённый закрывает за собой дверь. — Я думал, что больше о тебе ничего не услышу.

* * *

— И мы вот так просто уедем? — Галфал чуть оборачивается к сестре, сидя на спине лошади перед Адари.

Скакуна кадиры сменили на более сильного и выносливого, отдав за это последние деньги, и теперь полукровки держали путь на север — в Зиал — горное королевство, где половину года земля покрыта снегом. Копыта лошади стучат по каменной дороге, перед невольными путешественниками раскинулась степь, которую очень скоро зима накроет толстым белым покрывалом.

— Для его же безопасности, — Адари коротко кивает, мерно раскачивается в седле. — Враг не должен его найти.

— Эх… — вздыхает маленький кадир. — Я уже привык к нему. Думал, и дальше буду обучать младшего брата. Надеюсь, мы ещё с ним встретимся.

— Кто знает, — девушка пожимает плечами. — Всё может быть.

* * *

Дэйше отставал от Адари на двое суток, но быстро догонял, перемещаясь ночью в тенях. Ваирагия тьмы позволяет шэхару скользить во мраке, оставаясь практически незамеченным. И когда райнорский убийца почти достиг цели, то почувствовал среди преследуемых лишь две тёмные ауры. А раньше… там в лесу… было три. И третью он хорошо запомнил, уж слишком у таинственного младенца аура странная — не сплошь чёрная как у райканов и кадиров, будто беззвёздная ночь, а с множеством прожилок света. Если тот сэнайн с Копьём Света — действительно отец ребёнка, то его матерью, судя по странной ауре, райкан? Но это невозможно! Такого просто не может быть! Что это, если не шутка Тёмной Матери? Знает ли об этом королева? По её словам, выходит, что знает. Тогда не удивительно, что она хочет видеть младенца в Райноре. Но…

Его провели. Адари оставила ребёнка где-то в Дэрионе. Скорее всего, в Алхалласе. В огромной столице младенца легко спрятать, но его выделяющаяся аура выдаст владельца. Найти цель будет легко…

… И вот теперь, когда Дэйше, слившись с тенью, стоит в одном из узких тёмных переулков города, шэхар совсем не чувствует ту самую ауру. Возникают то тут, то там всполохи тьмы в сознании погружённого в медитацию убийцы, но всё это следы, оставленные обычными тёмными полукровками. Искомого ребёнка среди них нет! Но чутьё подсказывает Дэйше, что младенец точно где-то в Алхалласе.

Значит, Адари скрыла ауру малыша, так как по имени его точно никто не отследит. Безымянный в потоках силы невидим для всех. Проклятье! Но кадир слаба и потому не могла наложить сильную скрывающую печать — она рано или поздно развеется. Вопрос в том, сколь долго придётся ждать? Шэхар не может вернуться к королеве, не выполнив задание. Отправиться вслед за Адари и попытаться что-либо выяснить у неё? Нет, это не выход. Дэйше теперь не сомневается, что полукровка под защитой Тёмной Матери, а теперь ещё и под крылом Светлого Владыки. Адари ничего не скажет, а шэхар не сможет выбить ответы из неё силой, пока она не отступница. Остаётся одно — ждать. Затаиться в городе, внимательно следить за всем необычным и ждать…

* * *

Я лежу на койке, укрытый одеялом, да разглядываю старые, местами закопчённые деревянные балки на потолке. Делать всё равно нечего.

Слышу, как скрежещет черпаком по котелку мой новый воспитатель — старик Эйол. Как я понял из беседы настоятеля Риама с привратником, старик будет за мной присматривать, пока мне не стукнет восемь, после чего за меня возьмутся наставники храма.

Да уж… Не успел обрести отца, как тут же его потерял. Ну вот нельзя мне было с ним отправиться. Никак. Пфф…

А затем и Адари с Галфалом, к которым я уже прикипел за всё время нашего путешествия, оставили меня. И всё ради того, чтобы уберечь от всякого рода злодеев. Я всё понимаю, но всё равно не хотелось с ними расставаться, пусть Галфал тот ещё хитрый засранец!

— Запомни. Просто слушай мир, — напутствовал он вместо прощания перед тем, как Адари укутала меня в одеяло и вынесла под дождь. — Просто слушай мир. В один прекрасный день ты всё поймёшь.

Дожить бы до этого прекрасного дня…

Эйол громко с причмокиванием хлебает суп, терпкий аромат которого наполнил скромное жилище храмового привратника. Снаружи завывает ветер, взрыкивают раскаты грома, дождь остервенело барабанит по крыше. Внутри же потрескивает огонь в очаге, отдавая нам живительное тепло. В какой-то щели прячется сверчок да пиликает изредка. Ему, видимо, тоже тепло и уютно в жилище Эйола.

— Ну, что, малец… — кряхтит старик, слышу, как он с глухим стуком ставит миску на стол; Эйол поднимается и подходит к койке. — Если ты и дальше будешь таким тихим да спокойным, мы подружимся.

Я, конечно, постараюсь, но когда мне захочется нагадить под себя, то я буду орать во всё горло.

— Ишь ты, какой глазастый, — усмехается в бороду Эйол. — Смотришь так, будто понимаешь меня.

Ещё как понимаю, но ты ведь не поверишь. Да и пофигу. Главное, чтобы меня тут никто убить не хотел…

Часть II. Орден Хранителей. Глава 6

— Готовишься, Гиртан? — старый привратник входит в свою коморку, закрывает за собой дверь — петли противно скрипят.

— Да, завтра важный день, — оборачиваюсь к Эйолу и улыбаюсь. За моей спиной лежит дорожный мешок, в который я уже сложил часть своих скромных пожитков.

Старик подходит ко мне, опускает морщинистую ладонь на мою голову, взлохмачивает волосы.

— Рад за тебя, парниша. Эх… — он тяжело вздыхает. — Без твоей помощи мне станет тяжело.

— До моего появления ты справлялся со всем сам, — чуть улыбаюсь. — Вряд ли что-то изменится за следующие три года.

— Но… ты же не забудешь меня, Гиртан? — Эйол опускается передо мной на корточки, смотрит в глаза, по-доброму улыбаясь, по-прежнему держа руку на моей голове.

Не могу сдержать внутренний порыв и кидаюсь к нему на шею, сильно обнимаю.

— Тебя забудешь, зловредный старикашка… — говорю чуть слышно.

Привратник заходится в сиплом смехе, отвечая на мои объятия.

— Три года пройдут, и не заметишь, — отсмеявшись, кряхтит Эйол.

— Главное — не помри за эти три года, — шепчу я. — Ты… так уверен, что я пройду испытание…

— Конечно, малыш, — усмехается старик, гладя меня по голове. — У тебя всё получится.

* * *

Все восемь лет я готовился к этому знаменательному завтра. Именно завтра меня вместе с другими детьми заберут учителя Ордена Хранителей. Нас увезут в горный храм — если точнее, тех, кто пройдёт испытание стихии…

Первые полтора года, пока я не научился ходить и говорить, со мной во всю нянчился Эйол. Потом я стал помогать ему и тем, кому он указывал. То двор храма подмести, то картошку почистить — на подмогу храмовому повару, то дерьмо в конюшне выгрести — уже на подмогу храмовому конюху. Чем взрослее и крепче я становился, тем сложнее становились поручения. Воды из колодца натаскать для коней, дров для очага принести, землю в огороде храмовом взрыхлить. И все, кому не лень, считали своим священным долгом показать мне моё место да использовать. Короче, никакого детства, никаких игрушек, никакого баловства. Я не выёживался и терпел. К тому же все эти физические и психологические нагрузки делали меня крепче и сильнее. В общем, я старался не выделяться и не привлекать к себе лишнего внимания, как советовал отец перед тем, как покинуть меня… навсегда? Хрен его знает… И я помнил о наставлениях Галфала — я слушал мир всегда и везде, чем бы я ни занимался. Не понимал, зачем это нужно, но всё равно продолжал — мой первый наставник был слишком серьёзен, когда произносил те слова. Так что даже банальное «подмести двор» или «выполоть грядки» превращались для меня в своего рода медитацию…

Я понимал, что у Эйола и так забот невпроворот, поэтому старался не создавать ему дополнительных проблем и лишней головной боли. Получалось не всегда, поэтому приходилось иногда слушать его раздражённое ворчание по поводу того, что свалилось на его голову дитя-недоразумение. Ворчание это, конечно, было несправедливо, ибо я, пусть и маленький, но с мозгами взрослого человека, а потому выполнял все поручения со всей прилежностью… ну, насколько позволяло моё тельце.

— Чудной ты, — прокряхтел Эйол, когда однажды утром увидел меня, делающего зарядку и растяжку после умывания. А потом всё чаще стал замечать, что я в свободное время отжимаюсь, качаю пресс или приседаю с мешком камней за плечами. И тренировки, и поручения старика да прочих обитателей храма выматывали, но в голове, каждый раз когда хотелось опустить руки, расслабиться, гремела мысль: «Путь боли и страданий сделает тебя крепким и гибким, подобно булатной стали». Не знаю, что это за сталь такая и откуда эта мысль пришла мне в голову, но звучала она здраво и воодушевляюще. Так что я терпел… снова и снова, скрипя зубами, сжав челюсти, терпел, зная, что тут речь не о банальном успехе. Нет, от этого напрямую зависит моё выживание. Ибо где-то в этом мире есть те, кто желает меня убить. Пусть и прошло восемь лет, но я не забыл свою первую встречу с первым разумным существом этого мира, когда вокруг ни души, холодно, голодно, а над тобой вздымается кинжал… и глаза безумца, возжелавшего принести меня в жертву во славу Даррата.

Слова Галфала — «видишь гэрнита — беги со всех ног» — тоже не прибавляют оптимизма. Я не знаю, как выглядят эти гэрниты, так что даже не представляю, от кого придётся бежать. Но одно знаю точно — слабый далеко не убежит и станет едой.

И ещё мой ангельский отец советовал почаще пребывать под солнечным светом.

— Будет трудно, сын, будет невыносимо жарко, но чтобы стать сильнее, чтобы постичь ваирагию света, тебе придётся впитать сияние Хирата и Садата. Все галамиры через это проходят, ну а сэнайны, — он загадочно улыбнулся, — тем более.

Той поздней осенней ночью я не понял, о чём вообще речь. Но когда одним весенним утром Эйол вынес меня под открытое ясное небо… охренел ли я? Это мягко сказанно… В бескрайнем ультрамариновом небе, рассечённом от горизонта до горизонта какой-то прозрачной дугой, сияло два солнца!

— Возблагодарим повелителей неба — Хирата и Садата — за это прекрасное утро, Гиртан, — улыбаясь, прокряхтел старик.

Голубовато-золотой свет двойного солнца осенял купола храма Ордена Хранителей. Королевский дворец, стоявший на возвышении, сиял величественным белым гигантом на фоне горы Кантар, отражая арками окон разноцветные блики. В тот момент я отчётливо осознал, что раньше жил в другом мире — в мире, где сияет одинокое жёлтое солнце, но что это за мир, как я там жил, что делал — ничего из этого не помню. Почему и как тут очутился — тоже не знаю.

— Дедушка Эйол, а это что? — ткнув пальцем в сторону небесной дуги, спросил я однажды у старика, когда научился говорить и ходить.

— А это… — храмовый привратник помрачнел, — эхо древней войны. Понимаешь, — продолжил старик, глядя на моё недоумевающее лицо, — если верить легендам, в Ардане когда-то было три луны. Ксамин, Рилин и Сарин. Закатную Ксамин ты видел, Рилин сияет ночью, когда ты спишь, а Сарин — была луной предрассветной. В ту страшную войну враг разрушил нашу Сарин, и теперь вокруг Ардана виден её призрак — кольцо, опоясывающее наш мир.

Хм. Выходит, это кольцо из мелких астероидов и космической пыли, оставшихся от обломков третьей луны. Днём Дуга Сарин, как я её назвал для себя, еле видна и действительно выглядит, будто призрачное наваждение, но вот ночью, особенно в первые часы после заката, кольцо сияет, не уступая звёздам. Две широкие и одна узкая дуга тянутся от горизонта до горизонта, разрезая небосвод на неравные половинки.

Хират — означает «судьба», Садат — «путь». В праздник Судьбы и Пути, когда одно из солнц скрывается за другим, Эйол водил меня в город погулять, на ярмарку сходить, купить чего-нибудь вкусненького. Событие происходит от одного до трёх раз в год. Такой разброс связан, видимо, со скоростью вращения светил вокруг друг друга, ну и со скоростью, а также с направлением движения по орбите планеты вокруг солнц. Как бы там ни было, я радовался каждому празднику Судьбы и Пути, ибо безвылазно обитал на территории храма ордена.

В Алхалласе всегда есть, на что посмотреть. Город стоит у подножия горы Кантар, окружённый тремя полукольцами мощных крепостных стен, которые делят столицу на три района: нижний город — для простолюдинов, где расположены всевозможные трактиры, постоялые дворы, лавки ремесленников, торговая площадь; средний город — для гильдий и зажиточных людей; тут базируется городская стража и здесь же стоит столичный храм Ордена Хранителей; ну и верхний город — для магистрата, где обитают сильнейшие маги королевства; для знати и королевской семьи.

Прогулки в город в праздничные дни были для меня хоть какой-то отдушиной, когда нет никаких поручений, когда не нужно заставлять себя тренироваться, когда можно просто тупо побездельничать. Честно говоря, когда выходил с Эйолом в город, то с завистью посматривал на местных детишек, беззаботно играющих на улице. У меня-то никакого детства нет, почти всегда приходится самосовершенствоваться — нескончаемая война с самим собой… С другой стороны те, кто посвятил себя магии и воинскому искусству, как раз и делают так, чтобы в их домах, деревнях и городах звучал беззаботный детский смех. И я с рождения уже посвящён в это дело. Пусть я и не выбирал, но иного пути для выживания, когда за тобой охотятся, просто нет. Есть во мне какое-то странное чувство, что грядёт нечто нехорошее, и к тому нехорошему нужно готовиться со всей тщательностью, так что тратить время впустую для меня преступно. Ну, разве что кроме праздничных дней…

И вот завтра знаменательный день. Пройду испытание, и о праздниках придётся забыть. Сначала три года обучения в горном храме, потом ещё три года в городском, и наконец три года службы на благо королевства. Только после этого буду считаться почётным хранителем — воином-магом.

Насчёт последних трёх лет службы… Так как столичный храм в королевстве Дэрион — одна из лучших школ ордена, то сюда прибывают учится и из других королевств. Не всех принимают. Во-первых, нужно обладать даром, чтобы пройти испытание; во-вторых, оплатить обучение может не каждый. Так что простолюдины в Ордене — боооо-ольшая редкость.

Стоит ли говорить, что ученики, обучающиеся вторую трёхлетку в столичном храме, узнав, что я один из претендентов на ученичество, но при этом безродный пацанёнок, отнеслись ко мне с презрением? Видя, как я усердно тренируюсь, работаю над собой, только лишь насмехались надо мной. А тут ещё и моё имя, пусть и фальшивое, но всё же громкое… мой ангельский папаша не нашёл ничего лучше, чем назвать меня королём клинка. Это и означает имя Гиртан на древнем наречии. Только богатые, знатные да одарённые носят имена на древнем наречии, а тут какой-то приёмыш на воспитании привратника…

Несмотря на то, что тут обучались также выходцы и из иных королевств, последнюю трёхлетку они должны были отслужить в Дэрионе. Это не считалось чем-то из ряда вон выходящим или предательством своей родины. Школы ордена есть в каждом крупном городе всех восьми королевств, так что и дети дэрионской знати, которые по тем или иным причинам не смогли попасть на обучение в столичный или в любой другой храм родного королевства, могли попытать удачи в иных городах или других королевствах. Подобная практика помогала поддержать относительный мир в Ардане, ведь среди хранителей не мало дворянских детей знатных родов — не наследников, конечно же. Ибо первенцы всегда могут рассчитывать на обучение в королевском магистрате, если захотят постичь магическое искусство на самом высшем уровне. Вот тут уже никакого обмена нет — обучаться можно только на родине. Что касаемо конфликтов — на границах тех или иных королевств иногда возникают мелкие стычки. К счастью, до масштабных сражений по словам Эйола мы все ещё не докатились. И я очень надеюсь, что не докатимся, иначе Даррат легко завоюет мир людей.

* * *

С утра в храм стали прибывать гости — все те, кто надеялся отдать своё чадо на обучение в орден. Наверняка многие из них приехали в Алхаллас за несколько дней до того, когда хранители объявят о наборе новых учеников.

В дверь каморки Эйола раздаётся громкий стук, который эхом отзывается у меня в груди от волнения. Ну вот, пора…

Старик отворяет дверь. На пороге стоит настоятель Риам — загадочный, немногословный и хмурый.

— Гиртан, готов?

— Да, настоятель, — выхожу вперёд и коротко кланяюсь.

— Следуй за мной, — Риам разворачивается, уходит.

— Смелее… — шепчет Эйол и чуть подталкивает меня в спину.

Выдохнув, отправляюсь вслед за настоятелем, затылком чувствуя, что старик смотрит на меня и улыбается… с грустью и гордостью. Уж я-то не подведу. Походный мешок уже собран, остался в каморке под столом дожидаться своего часа, когда я за ним вернусь. Завтра с утра я уеду в горы вместе с остальными детьми, прошедшими испытание.

Глава 7

Иногда, когда находилось свободное время между поручениями и тренировками, я отправлялся посмотреть на занятия будущих хранителей — тех, кто обучается на второй трёхлетке.

Тренировочная площадка огорожена каменной стеной, примыкает к тыльному фасаду храма, так что пока я был мал и недостаточно крепок, приходилось довольствоваться лишь тем, что слышал выкрики тренирующихся. Изредка видел какие-то багровые или белые вспышки, кои отсвечивали на стенах храма да отражались в высоких стрельчатых окнах.

Потом, ближе к семи годам, когда тело стало более выносливым и крепким, карабкался на растущий возле ограды каштан. Вот тогда-то, стоя на толстой ветке да держась за могучий ствол, узрел, чем занимаются ученики. Мутузят друг друга руками и ногами, размахивают холодным оружием, стреляют по каменным мишеням магией. Если первая и вторая составляющие их тренировок не особо впечатлила, то третью я созерцал с прибалдело-счастливым лицом, веря и надеясь, что и я так когда-нибудь смогу…

* * *

Мы идём прямиком к храму, ибо попасть на тренировочную площадку, где и будет проходить испытание, можно только пройдя через главный зал храма.

Некоторое время мы шли молча. Риам поднялся по тёмным гранитным ступеням, я — за ним.

Возле высокой стрельчатой двери настоятель останавливается, дожидаясь меня.

— Ты долгое время подглядывал за тренировками учеников, — говорит Риам, тянет на себя дверь за толстое медное кольцо. — Поможет ли тебе это на испытании, Гиртан?

Вот те раз! Я думал, что меня никто не заметил. Тем более что наблюдал я поздней весной и летом, когда густая изумрудная крона скрывает меня, а Риам, оказывается, всё знает. Следил за мной, что ли? Ну, не постоянно же! Или постоянно?..

В самом храме никогда раньше бывать не приходилось. Мы идём вперёд. Эхо от наших шагов гулко разносится под высоким сводчатым потолком просторной залы. Сверху из шести овальных окон льётся мягкий свет. В центре, на гранитном полу, блестящем в свете висящих на толстых колоннах масляных лампад, стоит постамент, на котором покоится чаша с огнём.

Настоятель останавливается перед ней и сгибается в поклоне. Я невольно повторяю за ним.

— Да хранит нас Священный Огонь, — произносит Риам.

— Меня защищает пламя Риданис… — шепчу я еле слышно и прибалдело замираю. Откуда?! Откуда эти слова?!

Огонь в чаше вдруг вспыхивает, заставив нас с настоятелем попятиться. Языки пламени поднимаются почти до самого купола, озарив рыжим светом весь зал, и медленно опадают. Я смотрю на вновь успокоившийся огонь, потом на настоятеля Риама, а тот пялится на меня удивлёнными глазами.

— Что… что ты сделал?! — хрипит он, его губы дрожат от волнения.

— Э? Я? Ни… ничего! — смотрю на него не менее удивлённо, отступаю на шаг. — Разве так не должно быть? — бросаю короткий взгляд в сторону чаши с огнём.

— Такого раньше… — голос Риама приходит в норму, он судорожно сжимает и разжимает кулаки, — никогда не было. Так… что ты сделал?

— Ничего, настоятель. Правда! — мотаю головой; вновь осторожно отступаю на шаг, нервно улыбаясь. — Просто сказал, что меня защищает пламя Риданис.

В этот раз, на моё счастье, огонь никак не отреагировал…

— Риданис? — медленно повторяет настоятель.

— Да, — коротко киваю и на автомате перевожу смысл слова… или чьего-то имени: — Горнило стихий.

— Ты ещё и древнее наречие знаешь… — Риам внимательно осматривает меня, вновь оборачивается к чаше с огнём. Некоторое время стоит, о чём-то раздумывая…

— Идём, — наконец, говорит он и обходит постамент. — Мы и так уже задержались.

И всё? Ни тебе нагоняев, ни допросов с пристрастием? Я поспешил за Риамом. Всё же странная реакция. Или он что-то там для себя решил? Например, подождать, посмотреть, как я себя дальше поведу, а сам тем временем поговорит с магистром ордена, дабы тот уже решал, как со мной поступить…

Проходим под сводом арок, и сворачиваем в коридор, вдоль стен которого высятся стойки с различными видами оружия: начиная от простых метательных ножей и заканчивая копьями и алебардами. В конце коридора дверь.

Настоятель отворяет её, и солнечный свет тут же бьёт в глаза, заставляя зажмуриться на несколько мгновений. Мы выходим на свежий воздух. Вот и поросшая низкой травой тренировочная площадка, которую я впервые вижу изнутри. Тут уже выстроились в несколько шеренг дети — мальчики и девочки, все примерно моего возраста и все прилично одеты, не то что я — в серых, видавших лучшие времена штанах, рубахе да сандалиях с порванными ремешками.

— Иди к ним, — говорит настоятель, а сам отправляется под навес к магистру. Что-то говорит ему, а старик кивает, поглаживая бороду, косо смотрит на меня. Не иначе, как Риам рассказывает о происшествии в зале…

Вздохнув, выхожу на площадку, к моим ровесникам и ровесницам. Иду в последнюю шеренгу, ловя на себе заинтересованные и недоумевающие взгляды. Становлюсь в самый конец, позади всех, чтоб никто на меня не смотрел, но рыжая девчонка оборачивается, оглядев меня с ног до головы голубыми глазами, фыркает, поморщившись, и снова поворачивается вперёд.

Пфф. Тоже мне принцесска нашлась. Я вам всем неровня, но вам придётся считаться с тем, что я пройду испытание.

— На колени! — звучит голос магистра Радения, и я вместе со всеми исполняю приказ. — Закройте глаза. Открывать нельзя. Кто нарушит этот приказ, не проходит испытание.

Я закрываю. И весь тут же оборачиваюсь в слух — слушаю мир, как наставлял Галфал.

— Каждый из вас должен воззвать к стихии внутри вашего сердца, — продолжает говорить магистр. — Если ваш дар уже пробуждён, сделайте это сейчас. Если нет, у вас время до полудня. Проявите силу стихии, и пройдёте испытание.

И это всё? Я думал, будет что-то пожёстче. Те же поединки, например. Не зря же всё это время я качал мышцы и делал растяжку! А оказывается… Твою ж мать! И что теперь?! Пробудить дар? Проявить силу стихии? Как?!

— Прошедшему испытание разрешается встать и отойти в тень! — громко произносит настоятель Риам.

Вот же… мотиватор хренов… Кому захочется просидеть под палящими лучами солнц до полудня? Только к сиянию светил я уже привык — по совету отца старался как можно больше и чаще пребывать на свету. Однако… находиться столь долго на солнцепёке не приходилось, но пока что утренние лучи приносили только блаженное и ласковое тепло. Проклятье… не о том думаю! Надо сосредоточиться и проявить силу стихии.

От резкого порыва ветра впереди чуть не открываю глаза, еле сдерживаюсь. Слышу, как девчонка предо мной поднимается на ноги, кажется, отряхивает платье.

— Зирани Дан-Альнайд первая проявила силу! — звучит голос магистра Радения.

Звук отдаляющихся шагов, рыжеволосая обошла всех… Не удивительно, если она пришла сюда с уже пробуждённым даром.

Успокаиваю мысли. Сейчас вредно думать вообще о чём-либо. Но вот магистр озвучивает имя очередного прошедшего испытание, и мои мысли захватывают беспокойство и раздражение. Затем прокрадывается страх… Что если я не смогу?! Проклятье!

* * *

Хират и Садат медленно, неуклонно поднимаются к зениту, отпущенное время до полудня тает, и претенденты, не сумевшие пробудить силу стихии, не выдержав солнечного жара, поднимаются один за другим да с разочарованием уходят под спасительную тень навеса. Те, кто провалил испытание — девятнадцать детей — кучкуются справа. Шестеро прошедших испытание выстроились в шеренгу слева — возле настоятеля Риама — стоят с гордо вздёрнутыми подбородками.

Рыжеволосая Зирани, что первой проявила силу стихии ветра, с недоумением и с толикой уважения смотрит на стоящего на коленях под палящим солнцем мальчика. Да, пусть он и простолюдин, но достоин уважения за то, что так и не сдался, идёт до конца…

Магистр и настоятель задумчиво переглядываются. Настоятель Риам хочет прервать испытание, ибо вряд ли Гиртан уже чего-то добьётся — разве что заработает солнечный удар. Времени почти не осталось, и настоятель поднимает руку.

— Подожди, Риам, — говорит магистр. — Дадим мальчику шанс. Пусть поборется до конца…

Зирани чуть морщится от слов магистра. Всё ведь впустую. Если этот простолюдин не смог раньше, то теперь уж точно не сможет. Что в нём такого особенного, что сам магистр требует подождать до конца отведённого времени?

* * *

Жара обволакивает со всех сторон, пот стекает под одежду — рубаха мерзко липнет к спине, но всё же солнечный свет по-прежнему, несмотря ни на что, ласково греет тело, словно пронизывая кожу, проникая в мышцы…

И время… время неотвратимо уходит, оставляя мне всё меньше и меньше шансов пробудить силу стихий. Я не сдаюсь, стараюсь слушать мир, погрузившись в медитацию, но все звуки перекрывает взволнованный бой моего собственного сердца.

«Сила стихий напрямую тебе неподвластна, — звучит хрустальный мелодичный женский голос в голове, и я от неожиданности чуть вздрагиваю, — даже несмотря на благоволение к тебе госпожи Риданис».

Кто ты?

«У тебя мало времени. Так что оставим знакомство на потом, — таинственная незнакомка усмехается. — Тебе не нужна магия. Используй ваирагию. Прочувствуй потоки силы вокруг тебя, разлитые в воздухе, воде, земле и огне».

Но…

«Призови силу света».

Голос затихает, оставив меня наедине с моим смятением… Приди в себя, Гиртан!

Глубокий вдох, выдох…

— Мой путь… — шепчу я сокровенные слова, идущие из глубин души; тело покрывается мурашками, поглощая всё больше света, — озаряет свет Сэнасера. Меня защищает пламя Риданис.

Жар становится невыносимым, пытается вырваться изнутри наружу.

— Сэн! — выдыхаю я…

* * *

Всё в пустую? Неужели ордену хранителей пришлось расплачиваться по долгам с Грайдом, взяв под крыло обычного ребёнка? И ради него существо света заплатило за обучение кристаллом сэндира?

Магистр Радений прикрывает глаза, разочарованно качает головой. Он хочет объявить об окончании испытания…

— Господин… — звучит полный изумления вздох настоятеля Риама, — смотрите… — и магистр открывает глаза.

Мальчик, одиноко стоящий на коленях на тренировочной площадке, светился…

— Быть не может… — шепчет магистр.

Сияние постепенно обволакивает тело ребёнка.

— Сэн! — произносит Гиртан.

Свет вспыхивает ревущим белым пламенем!

Столб огня взметается к небу и спустя десяток ударов сердца ослабевает и гаснет.

Дети, прошедшие испытание, с удивлением смотрят на последнего претендента, теперь уже точно прошедшего испытание. На лицах остальных, кто провалился, читались досада, замешательство, неверие… ведь если б и они не отказались бороться до конца, то, возможно, получилось бы и у них, но узнать об этом им уже не суждено.

— Гиртан!

— Да, настоятель, — мальчик открывает глаза.

— Подойди. Ты прошёл испытание.

Он медленно поднимается, делает шаг и вдруг, покачнувшись, падает…

Глава 8

Это было… неожиданно. Мощный всплеск ваирагии смешанный со стихией огня чуть не развеял маскировку, и Дэйше еле удержался в тени.

Восемь лет райканский убийца скрывался в Алхалласе, безвылазно отсиживаясь в логове, которое он основал в просторном винном погребе одного из знатных вельмож города. Никто об этом не подозревал, так как шэхар прятался, растворённый в тенях, будто призрак. Отсюда он внимательно следил за возмущениями в потоках силы — не только тёмных, но и светлых, ведь отец мальчика сэнайн, а значит ребёнок умеет управлять ваирагией света. Однако за все эти восемь лет шэхар так и не нашёл свою цель. Те всплески силы, что он подмечал: редкие тёмные принадлежали кадирам, и частые светлые — обычным галамирам. Люди уважали светлых полукровок за их способности к целительству, а тёмных — не любили за скрытность; да и багровые глаза кадиров вызывали у людей страх.

Каждый шэхар умеет ждать и терпеть. Тем более по приказу королевы. Дэйше подпитывал себя потоками силы теней, а потому мог долго оставаться без движения. Лишь раз в десять дней убийца выходил ночью из развоплощения, охотился на лесную живность и ел, чтобы тело не особо привыкало к эфирному состоянию.

А потом он почувствовал нагнетание силы света…

Дэйше рисковал, покинув убежище посреди бела дня, ибо на свету шэхар становился слабее, уязвимее, но он боялся упустить цель. Осторожно перемещаясь в тенях, убийца достиг храма Ордена Хранителей. Здесь много магов, здесь опасно, однако приказ королевы довлел над убийцей, вынуждая рисковать.

Растворившись в тени у ограды тренировочной площадки, Дэйше замер, стал наблюдать.

Один единственный мальчик стоял на коленях под ярким сиянием двойного солнца. Вокруг ребёнка вихрились потоки силы света.

Это могла быть его цель? Вполне вероятно. Возраст подходит, насыщенность ваирагии вокруг мальчика говорила сама за себя, но Дэйше не торопился, ибо не чувствовал Тьму в ауре ребёнка — Адари наверняка наложила блокирующую печать. Конечно, шэхар мог ошибаться, ибо убийца не видел никакой печати в ауре мальчика, иначе Дэйше сам бы её развеял. Возможно, блокирующая печать не видна из-за ваирагии света, плотным коконом окутывающей ребёнка, но чутьё подсказывало, что он нашёл свою цель. Однако торопиться нельзя. Надо подождать некоторое время, пока печать не развеется, чтобы убедиться, что ошибки нет, и только после этого доставить мальчика к королеве…

Мощный всплеск света, обернувшегося белым огнём, заставил шэхара сжаться, уплотниться, сделаться как можно меньше, дабы не развеялась маскировка. А затем мальчишка, когда его позвали, поднялся и упал, потеряв сознание.

— Похоже, будет интересно, — прошептал Дэйше.

* * *

Я прихожу в себя и открываю глаза. Лежу на койке в каморке старого Эйола. Слышу, как он гремит посудой.

Ужасно хочется пить и есть. На лбу лежит мокрое полотенце. И ещё голова болит… слева. Осторожно нащупываю под волосами огромную шишку…

— Шшшшш! Как же больно!

— Ох! — старик тут же подскакивает ко мне. — Очнулся, наконец. Лежи, не дёргайся!

— Пить…

— Сейчас.

Эйол снимает с моего лба полотенце, бросает на стол; осторожно приподнимает меня, подносит к губам глиняную чашку.

— Медленно, малец. Спокойно…

Я пью, чувствуя, что силы ко мне возвращаются вместе с живительной влагой, но недостаточно… я всё ещё слаб…

— Что со мной случилось? — утолив жажду, спрашиваю я. — Помню, что был на тренировочной площадке, а потом на глаза опустилась белая пелена и… кажется, я упал и ударился головой.

— Обморок, — кряхтит старик; выпрямившись, отходит в сторону, забрав чашку. — Слишком долго пробыл на солнце.

— Я должен был пройти испытание…

— Во Тьму такие испытания! — ворчит Эйол. — Куда смотрел Риам?

При настоятеле, конечно, дед подобных мыслей озвучивать бы не стал — старшим хранителям ордена виднее, что да как делать…

— Сколько времени я провалялся… без сознания?

Я боюсь услышать, что пролежал тут несколько дней, и новых учеников уже забрали в горный храм, а меня оставили…

— Весь день, уже закат близится. Не бойся, малец. Тебя не забыли.

— Фууу-ух… — я вздыхаю с облегчением.

Пронесло!

Живот требовательно урчит, напоминая, что неплохо бы покушать.

— Ладно, лежи, отдыхай. Я пока тебе поесть приготовлю, — Эйол отходит к очагу.

Что же со мной случилось? Почему упал в обморок?

«Ты перестарался, — вновь слышу обладательницу хрустально-звонкого голоса, которая направила меня во время испытания. — Тебе надо было притянуть немного силы из пространства, использовать её, а ты полностью иссушил свой внутренний источник, который пока что слишком мал».

Ну, я ещё мало понимаю, как работать с силой.

«Не оправдывайся! В реальном бою противник просто снесёт твою дурную голову!»

И что ей сказать?

Я научусь, а до тех пор постараюсь не ввязываться в реальные бои.

«Надеюсь, иначе долго ты не протянешь».

Я ведь всё ещё не поблагодарил тебя. Без твоей подсказки я бы не прошёл испытание. Кто ты? Как тебя зовут?

«Я — Агисиран. Высший огненный элементаль. Помогла тебе по просьбе моей хозяйки госпожи Риданис. Она благоволит тебе, поэтому ты теперь под её покровительством».

Риданис… всё-таки имя, а не просто слово.

Покровительство? То есть враги не смогут меня убить?

«Смогут. Покровительство госпожи — не щит и не бессмертие. Теперь ты сможешь использовать силу огня через силу света. Стихия не подвластна тем, в чьих жилах нет человеческой крови. Тебе подчиняется свет и должна подчиняться тьма, но напрямую использовать пламя ты не сможешь, в отличие от тех же галамиров и кадиров. Благословение госпожи Риданис дарует тебе силу огня».

Благодарю.

«Стань сильнее, научись управлять пламенем, тогда врагам будет сложнее тебя убить».

Ради этого я и хотел пройти испытание.

«Пока ты на первой ступени. Поднимись на вторую, тогда я смогу поделиться с тобой своей силой. А до тех пор ты меня больше не услышишь».

Н-да. С одной стороны — плохо, ибо уверен, Агисиран ещё много о чём может поведать, а с другой — как-то странно себя чувствуешь, когда в голове помимо своего собственного голоса есть ещё чей-то, совершенно тебе не подвластный… И как мне подняться на вторую ступень? Какие-то странные мне попадаются учителя — всё загадками говорят…

* * *

— Ну как наш новый ученик? — спрашивает настоятель Риам, заявившись ночью в берлогу Эйола.

— Поправляется, настоятель, — старый привратник учтиво кланяется.

— Хорошо, — Риам кивает, смотрит на меня, лежащего на койке, чуть улыбается. — Сможешь осилить подъём в горный храм?

— Да! — выпаливаю я тут же.

— Очень хорошо, — настоятель вновь кивает. — Ибо это тоже часть испытания. Но сначала тебе придётся осилить небольшую прогулку. Одевайся. Магистр хочет с тобой поговорить.

Риам поворачивается и выходит, закрыв за собой дверь.

Так-с. И о чём хочет поговорить со мной магистр ордена? Явно о всплеске силы во время испытания. Или о том, как отреагировало на мои слова пламя в чаше священного Вечного Огня? Или обо всём сразу? Н-да…

Я осторожно спускаюсь с койки, Эйол поддерживает и помогает одеться.

* * *

— Заходи, Гиртан. Не стесняйся, — слышу скрипучий голос магистра Радения из глубины погружённой во тьму комнаты.

Настоятель подталкивает меня в спину, заставив войти, и закрывает дверь, оставив меня с магистром наедине. Несмотря на мрак, я вполне различаю детали благодаря ночному зрению, но об этом другим знать не обязательно.

— Как ты себя чувствуешь, Гиртан?

— Слабость в ногах немного, а в остальном — хорошо. Ну и темнота…

— Cвет будет, но чуть позже. Можешь стоять на месте, если боишься споткнуться.

— Хорошо.

— Настоятель Риам рассказал мне про случай… до испытания. И меня случай заинтересовал. Огонь вспыхнул, когда ты произнёс имя Риданис.

Я молчу, сказать мне пока нечего.

— Мало кто помнит в наше время, что это имя — имя богини Стихий, которая покровительствует нашему миру.

Оп-па. Кажется, я попал…

— И мне очень интересно, откуда об этом знаешь ты, Гиртан.

Точно попал…

— Молчишь? — магистр усмехается.

— А что мне сказать? — пожимаю плечами, хоть и понимаю, что вряд ли хозяин кабинета увидит это в кромешной темноте. — Я сказал: «Меня защищает пламя Риданис». Слова пришли из глубин души, я раньше нигде и никогда этих слов не слышал.

— Очень интересно, — повторяет магистр. — Имя богини Стихий упоминается лишь в свитках, написанных на древнем наречии, и я сомневаюсь, что ты смог бы их прочитать. Огонь отреагировал так только на твои слова. Когда я произнёс их у алтаря, пламя осталось безразличным ко мне. Возможно, богиня благоволит тебе…

— Я не знаю, магистр.

— Не страшно. Важно, что ты теперь наш ученик, и мы будем пристально следить за твоими успехами… или неудачами.

— Почему?

— Потому что ты привлекаешь много внимания, Гиртан. С самых пор, как ты переступил порог храма… — хозяин кабинета хмыкает. — Ты поступаешь, как взрослый. Тренируешься, словно готовишь себя к чему-то. В твои годы я был тем ещё озорником, но на тебя… я не слышал ни одной жалобы.

Н-да. То есть за мной и раньше следили, но не пристально. Ни страха, ни тревоги не ощущаю. Меня будут обучать и держать ближе к себе, чтобы… Чтобы, что? Не натворил глупостей? Не превратился в нечто опасное? Ведь для магистра и настоятелей храма я не до конца понятен, а непонятное вызывает в людях если не страх, то, по меньшей мере, настороженность… или любопытство.

— И ты не пытаешься оправдаться, что тоже не свойственно большинству детей.

— Не вижу в этом смысла. Оправдания мало что могут изменить.

— Слова не ребёнка, но мужа… — магистр усмехается. — Ладно. Не хочешь что-либо пояснять, не надо. Меня вполне устраивает то, что ты будешь учиться у нас. Глядишь, в будущем сам расскажешь, когда начнёшь доверять.

— Прошу прощения за неучтивость, магистр. Я благодарен ордену за то, что обо мне тут заботились, растили, кормили и дали крышу над головой, но я пока недостаточно силён, чтобы позволять себе такую роскошь, как доверие.

— Что ж, разумно, — в этот раз в голосе магистра нет ни удивления, ни усмешки. — Однако бояться тебе нечего.

Вообще-то, есть, но об этом лучше не распространяться. По крайней мере пока…

Кабинет неожиданно озаряется светом. Мягким, недостаточно ярким, чтобы осветить всё помещение, но даже так я зажмуриваюсь от неожиданности и из-за всё ещё действующего ночного зрения. Спустя несколько ударов сердца медленно открываю глаза.

В ладони магистра лежит крупный камень, излучающий белое сияние. Хозяин кабинета кладёт его на стол и, улыбаясь сквозь бороду, жестом приглашает меня приблизиться. Я и подхожу, зачарованно смотря на камень размером с кулак. На его гранях появляются и гаснут золотые и голубые отблески, словно… словно кристалл когда-то впитал в себя свет Хирата и Садата.

— Это сэндир — камень света. Такой крупный стоит целое состояние, — ухмыляется магистр. — Знаешь, почему? — он пристально смотрит мне в глаза. — В нём сокрыта большая целительная сила. Наш король дорого заплатит, дабы заполучить такой камень. Да и я могу с помощью этого камня продлить себе и нескольким своим сподвижникам жизнь, а кого-то смертельно раненного — исцелить, спасти от цепких лап смерти. Достойная плата за твоё обучение в нашем ордене. Заплатил за тебя Грайд. Знаешь такого?

Я медленно киваю.

— Хм. Значит, должен знать, что Грайд — не человек. И тут встаёт другой вопрос, Гиртан. Почему светлый сэнайн о тебе так печётся?

Молчу, лучше не говорить ничего лишнего. Отец не зря предупреждал, что мне стоит скрывать своё настоящее имя и происхождение. Врагу тем легче узнать то, что я скрываю, чем больше людей об этом знает.

— Я вижу, что ты — галамир, Гиртан. Но не вижу причин тому, чтобы Грайд выделил тебя среди остальных светлых полукровок. Почему именно ты?

— Не знаю, магистр, — пожимаю плечами. — Он не соизволил мне об этом рассказать.

Глава ордена чуть ухмыляется, вижу по глазам — не поверил.

— Хорошо, Гиртан. Пусть так. Я не буду допытываться и требовать рассказать. Из уважения к Грайду. Но ты должен учиться, как следует, чтобы быть достойным носить звание хранителя ордена. Хотя бы потому, что и тебе стоит уважать Грайда.

Не всякий родитель достоин уважения. Мне пока не за что уважать отца — он меня бросил, пусть у него и были на то причины. Но не говорить же магистру об этом…

— Я буду стараться изо всех сил, чтобы стать достойным звания хранителя, — коротко кланяюсь.

— Тогда ступай. Завтра для вас, новичков, важный и трудный день.

Глава 9

Чутьё всё-таки не обмануло. Это тот самый ребёнок! Наконец-то, цель обнаружена!

Растворённый в тенях, Дэйше слушал интересную беседу между магистром Ордена Хранителей и восьмилетним пареньком. Ребёнок связан с Грайдом, так что это точно тот самый мальчик. А цель-то оказалась ещё и с загадкой. Надо же… ребёнок, который ведёт себя и говорит, как взрослый. Неудивительно, что королева желает встретиться с этим… существом? Пожалуй, что и так. Полукровок с такой аурой Дэйше никогда не встречал. Этот ребёнок — нечто иное, новое…

Однако торопиться нельзя. Материализоваться здесь, в Храме Хранителей, где много сильных магов… Нет, по отдельности они не представляют опасности для ваирага третьей ступени силы, но столько искусных в магии людей, собраных в одном месте, могут доставить проблем. Будь Дэйше на четвёртой ступени, он бы не раздумывал ни мгновения — забрал бы ребёнка прямо сейчас, ни один хранитель не смог бы его остановить.

Что ж, придётся потерпеть до следующей ночи, когда рядом с целью не будет столько магов, способных защитить мальчика…

* * *

— Вставай, Гиртан. Повелители неба скоро взойдут, — сквозь сон слышу скрипучий голос Эйола, он тормошит меня за плечо.

Я протираю заспанные глаза.

— Тебе скоро уходить, — говорит старик, грустно улыбаясь. — Пора.

Я встаю с кровати, тянусь, разминаю мышцы. На столе уже исходит паром миска горячей похлёбки.

— Иди умывайся, а потом завтракать. Поторопись, у тебя мало времени.

Да, времени действительно в обрез. Меня ждать не будут, так что надо поскорее поесть.

— Учись хорошо. Стань сильным воином-магом, малыш, — Эйол по-прежнему грустно улыбается, пока я работаю ложкой, уплетая за обе щёки. — Пусть тебе улыбнётся удача.

Я быстро покончил с едой, рукавом вытер рот и встал из-за стола.

Поднимаю прислонённый к стене походный мешок, перебрасываю через плечо и поворачиваюсь к старому привратнику, который все эти годы заботился обо мне. Он всегда был строг, иногда резок, хоть и понимаю, что резкость та наиграна — за нею он скрывал свою привязанность ко мне. Старик никогда по-настоящему меня не ругал. Да, ворчал и язвил на пустом месте, но и остывал слишком быстро, ибо ни ему, ни кому-либо я не давал ни единой причины, чтобы меня бранить и тем более — наказывать.

— Иди, — он кивает и кладёт ладонь мне на голову, взъерошивает волосы. — Покажи им там всем…

Эйол отступает на шаг.

— Старик… береги себя, — я резко разворачиваюсь и иду к двери; не хочу, чтобы он видел навернувшиеся на глаза слёзы.

— И ты, Гиртан, — успеваю услышать его скрипучий голос, прежде чем дверь на ржавых петлях захлопнулась за мной.

Я остановился на миг, быстро вытерев с глаз влагу, вздохнул, опустив голову. Нет, не станет он меня провожать. Просто будет ждать, пока я не вернусь. Через три года. Что ж…

Отрываюсь от разглядывания носков моих старых ботинок. Во дворе стоят четверо мальчиков и две девочки возле тентованной повозки, в которую запряжена пара лошадей. Недолго думая, поправляю ремень заплечного мешка и направляюсь к ним. Пока иду — шагов до повозки около сорока — приветливо показываю ладонь и улыбаюсь своим будущим соученикам. Видимо, улыбка у меня получилась какая-то хреновая, раз они нахмурились, поморщились. Все, кроме рыжей — она смотрит не отрываясь. От её холодного взгляда неуютно, по её глазам, выражению лица, горделивой осанке видно, что девчонка привыкла повелевать, привыкла приказывать, потому я ответно смотрю ей в глаза. Дам слабину сейчас, потом сядут на шею и будут помыкать, как вздумается…

Ладно, не желают принимать меня за своего, и хрен с ними. Тоже встаю рядом с повозкой, но в трёх шагах от них — вроде как-бы с ними, но отдельно. Скрещиваю на груди руки и безразлично смотрю на светлеющее небо. Близится восход…

Вскоре объявился настоятель Риам в сопровождении трёх спутников, облачённых в балахоны. Их лица скрыты в тени капюшонов.

— Ученики, стройся! — командует настоятель, и все тут же выстраиваются в одну шеренгу. — Гиртан, тебя это тоже касается.

Нервно дёргаю уголком губ, но встаю в конец шеренги.

— С этого дня вы — будущие хранители, — говорит Риам. — По крайней мере те из вас, кто дойдёт до конца обучения, а не будет изгнан из храма с позором. Но… — настоятель ободряюще нам улыбается. — Будущее неизвестно, а потому старайтесь изо всех сил. Кто хочет постичь воинское и магическое искусство в Ордене Хранителей, должны забыть о сословиях, разделяющих людей на дворян и простолюдинов, ибо все мы — в стенах этого храма — братья и сёстры по оружию. И для меня будет честью называть себя вашим братом через девять лет.

Риам коротко нам кланяется, чем вызывает у меня удивление. Не ожидал…

— До тех пор вы — ученики, а это, — настоятель отступает в сторону и жестом показывает на своих спутников, — ваши учителя на следующие три года. Брат Фрол, — первый выступает вперёд, стягивает капюшон; на нас смотрят серые глаза нашего учителя, лицо суровое с парочкой длинных шрамов на скуле, подбородок окаймлён короткостриженой седой бородой, голова выбрита начисто; выглядит первый учитель лет на сорок — сорок пять. — Он будет заниматься вашей воинской подготовкой.

Брат Фрол коротко нам кивает, весело подмигивает… агам-с, тренировки обещают быть жёсткими.

— Брат Гаран, — объявляет настоятель, и второй учитель встаёт рядом с первым, так же снимает капюшон. Гаран моложе примерно лет на десять. Глаза карие, взгляд внимательный, цепкий. Тёмные волосы заплетены в несколько кос, свисают до плеч. Даже борода завита в короткие косички, на кончиках которых блестят серебром кольца. Наставник по очереди смотрит нам в глаза так, будто глядит в душу, отчего по телу пробегают мурашки.

— Он будет заниматься вашей духовной подготовкой, — улыбается настоятель, и судя по улыбке эти тренировки могут оказаться ещё жёстче, чем физические. — Ну и, наконец, третий учитель — сестра Эяла.

Она выходит вперёд, как и предшественники, обнажает лицо. Ох… эти глаза… эти золотые глаза так завораживают — в них словно искры света вспыхивают и гаснут… Или мне это кажется…

Третья наставница моложе Гарана, но по её глазам, по тому, как она смотрит, я бы сказал, что она даже старше Фрола. Каштановые волосы короткие, до плеч не дотягивают. В левом ухе серебряная серьга — по форме обычное кольцо.

— Сестра Эяла — галамир, и она будет обучать вас магии, — заканчивает Риам.

Наставница по очереди смотрит на нас, останавливает на мне взгляд, коротко кивает и чуть улыбается. Э?! Почему? Я и так уже выделяюсь на фоне остальных, а мне лишнее внимание ни к чему. Украдкой смотрю на соучеников и замечаю парочку недовольных взглядов. Твою ж… Чем дальше, тем сложнее! Чувствую, намучаюсь я с этими выходцами из богатых семей. Риам для этих детишек пока что не авторитет, так что плевать им на слова настоятеля о том, что все сословия для учеников ордена должны быть забыты; мои соученики будут цепляться за старые привычки. Угу, и смотреть на меня, как на мусор под их ногами. Ну надеюсь, что хоть кто-то из них сможет быстро изменить свои взгляды на жизнь, иначе меня — оказавшегося в меньшинстве — будут травить да всячески вставлять палки в колёса. В одиночку будет трудно противостоять всем шестерым…

— Все в повозку! — командует учитель Фрол голосом нетерпящим возражений.

Четверо мальчишек взобрались первыми, потом помогли девчонкам.

Ну а я, поднимаясь последним, закидываю сначала в повозку мешок, потом подпрыгиваю, подтягиваюсь и переваливаюсь через борт повозки, распластавшись на грязных досках. Тяжело вздыхаю и, поднявшись, отряхиваю пыль с одежды. Мои соученики уже расселись на скамьях у бортов, не обращая на меня внимания. И не надо, так даже лучше. Я сажусь поодаль. Ни к чему сейчас пытаться сблизиться с ними. Либо боль и страдания на уроках наших наставников сблизят нас сами собой, либо… хрен их разберёт. Пожимаю плечами.

В повозку запрыгивает наставница Эяла, задёргивает полог, отчего под тентом становится темновато. Не страшно. Скоро солнца взойдут, и станет светлее. Жаль только, что на город не сможем посмотреть, когда будем выезжать…

Наставница садится напротив меня и дарит очередную улыбку. Ну вот зачем?! За каким хреном она это делает?! Засопев, отворачиваюсь. Ни к чему на неё пялиться. Как и ей на меня, но Эяла ж не перестанет это делать… Бесит!

Щелчок кнута, и повозка, еле слышно заскрипев осями, трогается. Наконец-то. Скорее бы добраться до горного храма…

* * *

Зирани украдкой бросает взгляды на простолюдина, который сидит в стороне ото всех и не обращает ни на кого внимания. Даже от наставницы отвернулся. И что учитель Эяла в нём нашла? Нет, Гиртан, конечно, молодец — боролся до конца и прошёл испытание, но он… простолюдин. Безродный. Один из тех, кому суждено прислуживать. Обычный человек, которому повезло пробудить дар. И… Откуда у такого деньги на обучение в Ордене Хранителей? Тем более в одном из лучших храмов восьми королевств? Видимо, у мальчика есть какой-то могущественный покровитель, но даже если… Да откуда таковому взяться?! Будь это действительно так, у Гиртана была бы хорошая одежда, а не это пропылившееся старьё! Зирани невольно морщится…

Она была первой, а он — последним, но больше всего внимания досталось ему, а не ей! Только потому, что Гиртан боролся до конца? Потому, что удивил всех на испытании? Потому, что безродный и будет учиться наравне с детьми богатых и знатных семей? Зирани злится от подобных мыслей и нервно наматывает рыжий локон на палец. Но стоит лишь понять, что она завидует… завидует какому-то простолюдину, злость тут уже улетучивается.

Девочка глубоко вдыхает, выдыхает, и вместе с этим к ней приходит спокойствие. Уроки у мастера фехтования Тимро, у которого Зирани занималась вместе со старшим братом Зито, не прошли даром. Пусть она вторая дочь и не может претендовать на королевский престол, пусть и принцесса Эриоса, с которой слуги пылинки сдували во дворце, но в душе Зирани чувствовала, что она — воин.

Да, девочка вполне могла постичь магическое искусство в королевском магистрате, но там делают упор на стихийный дар. Найти баланс между магией и воинским мастерством она сможет лишь в Ордене Хранителей. А другой путь — это для брата. Ему быть королём, но это произойдёт не скоро. Брат всего на шесть лет старше, а отец — Его Величество Элато Дан-Альнайд — будет править ещё долго. Он ведь тоже маг, а маги стареют медленнее.

«Его Величество Зито Дан-Альнайд, — Зирани, представив брата на отцовском троне, усмехается. — Да уж, братик, тебе ещё учиться и учиться… как и мне».

* * *

Ночь опустилась на горы. Мерцает призрачным светом небесная дуга. Ксамин — первая луна — тусклым медным серпом поднимается из-за вершин, еле освещая плато, на котором стоит повозка с лошадьми. Среди скал в углублении потрескивает костёр, сверху каменным козырьком нависает гигантский валун, укрывая от ветра трёх хранителей и семерых учеников.

Дети, рассредоточившись вокруг костра полукольцом, готовятся спать — разворачивают да стелют на земле спальные тюфяки с шерстяными одеялами. Несмотря на лето, в горах ночью бывает прохладно.

Наставница Эяла подходит к одному из учеников.

— Гиртан, отойдём на пару слов, — она манит его жестом за собой и, выйдя из-под укрытия, идёт к повозке.

Мальчик тяжело вздыхает, откидывает одеяло. Поднявшись, отправляется следом. Он останавливается рядом, молчит, ждёт, когда учитель заговорит первым.

Эяла разглядывает небесную дугу, смотрит на лунный серп, который медленно наливается светом. Ветер треплет короткие локоны полукровки, полы её балахона и опущенный капюшон.

— Гиртан… это ведь не настоящее имя? — вдруг спрашивает наставница.

— С чего вы так решили, учитель Эяла?

— Хм… — она чуть улыбается. — Либо ты держишь меня за идиотку, что вряд ли, либо… даже не знаю.

— Я действительно не понимаю, — мальчик пожимает плечами.

— Ты полукровка, и не знаешь простых вещей? — Эяла приподнимает бровь, бросив на мальчика удивлённый взгляд.

— Меня растил человек, обычный храмовый привратник. Я многого не знаю, — он вновь пожимает плечами.

— Что ж, объясню… когда я пытаюсь прочувствовать твою ауру через твоё имя, то не чувствую её, хотя с аурой у тебя всё в порядке.

— То есть… зная чьё-либо имя, можно найти того или иного человека?

— С людьми сложнее, — качает головой наставница. — Люди ослабли, их суть искажена, потому ваирагия для них закрыта. Но, в общем, да — зная имя, можно найти того или иного полукровку. Или сэнайна. Или райкана. Так… как тебя зовут в действительности?

— Простите, наставница, но я не могу сказать.

— Хорошо, — она кивает. — Видимо, у тебя есть причины осторожничать.

— Когти Даррата, — говорит Гиртан, и Эяла вздрагивает. — Достаточно веская причина.

— Так… и что ты об этом знаешь? — наставница хмурится, скрещивает руки на груди и теперь более пристально смотрит на ученика.

— Ничего, кроме того, что это сборище сумасшедших, которые хотят меня убить. Не знаю, почему…

Эяла некоторое время молчит, глядя на лунный серп, затем, что-то решив, кивает.

— Хорошо, Гиртан. Разберёмся. А теперь иди спать.

— Наставница, я хочу спросить.

— М? О чём?

— Зачем? Зачем вы уделяете мне столько внимания? Мои соученики и так на меня косо поглядывают…

— Магистр Радений приказал за тобой приглядывать. Да и кроме того… ты ведь полукровка — один из нас.

— Понятно, — мальчик кивает.

— Что до соучеников… о них не беспокойся. Школа ордена любую дурь из голов своих учеников выбивает, так что вы ещё сдружитесь, — Эяла улыбается. — Иди спать.

— Да, наставница, — Гиртан коротко кланяется и бежит обратно к костру.

Глава 10

Лежу на тюфяке, закинув руки за голову, и смотрю в каменный потолок нашего временного убежища. Наставники пока не спят, Эяла так и вовсе всё ещё стоит снаружи.

Раньше Адари с Галфалом говорили, что я — полукровка — один из них. Теперь то же самое сказала Эяла. Это греет душу, хотя и понимаю, что, несмотря на это, во время тренировок поблажек от наставницы не дождёшься. Впрочем, оно мне и не нужно. Иначе как стать сильнее, если себя жалеть и ожидать жалости от окружающих. Нет, такое мне точно нахрен не сдалось…

Имя. По нему можно отследить кого-нибудь… Теперь понятно, почему отец хотел, чтобы я скрывал своё имя. Вот, значит, о чём говорили Адари с Галфалом. Что ж…

Закрываю глаза. Сосредотачиваюсь на слухе, привычно переходя в медитацию. Медленный, глубокий вдох с задержкой дыхания на несколько ударов сердца и такой же долгий выдох. Потрескивание угольков в костре и тихое завывание ветра только помогает очистить ум от лишних мыслей.

«Галфал», — сосредотачиваюсь на его имени и… и ничего. Пробую снова. Тишина и пустота. Либо я что-то делаю не так, либо всё из-за того, что Адари наложила на меня печать, блокирующую ваирагию тьмы.

На всякий случай пробую то же самое с именем Адари… без толку.

Хм… а если попробовать найти отца? Ведь никакой печати, блокирующую силу света, на мне нет. Вот и проверим теорию от обратного.

«Грайд», — фокусируюсь на имени отца, на тонких нитях отражённого от Ксамин света, пронизывающих всё пространство. Сила отзывается на мой зов, отзывается на имя, расходится волнами во все стороны и… и снова ничего. Твою ж! В этот раз ведь всё точно сработало, но почему не удалось найти отца… не понимаю.

— Не стоит без особой необходимости тревожить силу, — слышу шёпот Эялы и от неожиданности открываю глаза. Смотрю на склонившуюся надо мной наставницу, взгляд её золотых глаз строг, на губах ни тени улыбки.

— Я… хотел проверить…

— Нет, — она качает головой. — Не здесь и не сейчас.

— Но… почему?

— Привлекаешь внимание. Не нужно…

— Хорошо, — обречённо вздыхаю; ну и болван же я… — Не здесь и не сейчас, — повторяю вслед за натсавницей.

— Молодец, — Эяла слегка улыбается. — Поспи, Гиртан. Дальше путь будет сложнее.

* * *

Мальчик использовал поиск — Дэйше почувствовал, как всколыхнулись нити света вокруг временного лагеря хранителей. Хм. И кого же искал этот мальчик? Или, может, почувствовал опасность и хотел позвать на помощь?

Шэхар сосредотачивается, обшаривает эфирными щупальцами тьмы округу, но так и не обнаруживает поблизости каких-либо врагов. Возможно, мальчик пробовал отыскать Грайда? Вполне вероятно. Только зачем? Теперь стоит быть чуть более осторожнее… Не хотелось бы нарваться на обладателя Копья Света…

Дэйше скрывается растворённый в тени скал. До лагеря чуть больше сотни шагов, шэхар выжидает — торопиться в таких делах нельзя. Если двое из хранителей — маги — особой опасности не представляют, то вот третья — галамир — ваираг света. С ней могут возникнуть сложности. Да уж, не ожидал, что среди наставников-хранителей, провожающих цель к горному храму, окажется светлый полукровка. Вот так и летят во Тьму все планы…

Проблема ещё и в том, что лагерь окружён полем молний, иначе бы кто-то из троицы хранителей остался бы за дозорного. Но нет… все легли спать, уверенные в своей безопасности. Проскочить эту ловушку невозможно — среагирует на любого, кто войдёт в поле молний с нехорошими намерениями, будь то зверь или разумное существо.

Ловушка сама по себе для Дэйше не опасна. Теневая защита райканского убийцы прекрасно справится, но вот элемент неожиданности будет потерян. Вторжение шэхара разбудит хранителей, и тогда боя не избежать. Полукровка, возможно, тоже на третьей ступени силы… может, и на второй, тогда справиться с ней не составит особого труда, но исходить стоит из худшего. Один на один против галамира — шансы есть, только тут ещё двое магов-хранителей, которые обязательно всё усложнят, реши Дэйше похитить мальчика прямо сейчас. Нет, действовать надо хитрее. Дождаться, когда ребёнок заснёт…

* * *

Укрывшись одеялом, мелко дрожу от холода. Угли костра еле тлеют, почти не освещают и дают слишком мало тепла. Становится холоднее, так что сильнее кутаюсь в одеяло. Ветер уныло завывает среди скал, но что-то мне как-то странно…

Приподнимаюсь. Пытаюсь понять, что не так. Наставники и мои соученики спят. Ветер звучит приглушённо, будто уши заложило, и запахов не чувствую…

Угли слегка разгораются сильнее и гаснут, снова разгораются и гаснут, будто пульсирует сердце какого-то существа. Завернувшись в одеяло, пододвигаюсь поближе к костру. Тут хоть теплее. А угли всё мерцают, их сияние… завораживает.

— Учитель Эяла, — зову я; мой голос какой-то искажённый… звучит и по-детски, и по-взрослому одновременно. — Учитель!

Она не шевелится. Вообще никто не пошевелился. Да что за хрень тут происходит?!

— Гиртан… — слышу чей-то вкрадчивый шёпот, звучащий отовсюду, отчего кажется, что шёпот раздаётся в голове.

— Кто здесь? — смотрю по сторонам, резко разворачиваюсь, надеясь застать врасплох невидимку. Проклятье!

Бегу к наставнице, опускаюсь возле неё на колени и тормошу за плечо.

— Учитель! Учитель Эяла! Проснитесь!

Без толку… Твою ж!

— Не бойся. Я не причиню тебе вреда.

— Ну да, как же…

Тормошу наставницу, хоть и понимаю, что это бесполезно…

— Тебе действительно нечего бояться.

Встаю, вновь оглядываюсь.

— Ну раз нечего бояться, тогда назовись! Покажись!

— Выйди из лагеря, на свет. Там я покажусь, и мы поговорим.

Угли гаснут окончательно, тени сгущаются. Всё погрузилось во мрак, но снаружи всё освещает тусклая луна, будто приглашая наружу. Ну уж нет… Как раз покидать лагерь не стоит! По телу пробегает стадо мурашек.

— Я стою в тени Райшенис! — в страхе выкрикиваю я слова, идущие из глубин души. — И мне не нужно сейчас выходить на свет. Покажись!

Если бы снаружи светили солнца, можно было бы выйти. Мой путь озаряет свет Сэнасера, но отражённое сияние лун Ардана куда слабее истинного света повелителей неба. Так что нет!

— Покажись!

— Да, ты стоишь в тени Райшенис, — вновь звучит шёпот. — И потому я не могу причинить тебе вред. Выйди за пределы лагеря, Гиртан. Меня прислала Адари. Я должен тебе кое-что передать.

Адари?! Первым порывом было шагнуть к выходу, но я сдержал себя. За первым шагом, чувствую, неминуемо последовали бы и остальные…

— Если тебя прислала Адари… Назови моё имя!

— Тьма… какой же ты сообразительный, малец… — неизвестный обладатель шёпота хихикает. — Взрослый в теле ребёнка. Так ведь говорил магистр Радений?

Откуда он знает?! Следил за мной? Как давно? Почему объявился только сейчас?

— Хорошо. Я назовусь. Меня зовут Дэйше. Я — райкан. Шэхар.

Шэхар. Убийца. Смерть из тени — пришло понимание слова с древнего диалекта. Теперь мне совсем не хочется выходить наружу.

— У меня приказ моей королевы, — вновь звучит шёпот невидимого убийцы. — Доставить тебя к ней. Домой. В Райнор. Ты ведь там родился. Не так ли?

— А если я откажусь?

— Приказ королевы не обсуждается. Я обязан его выполнить. И ты обязан подчиниться. Ведь она и твоя королева. Ты сам сказал — ты стоишь в тени Райшенис. Подчиняйся, Гиртан.

Отправиться в Райнор. Туда, где я родился. Но… даже если я родился в Райноре, то пришёл в себя именно в Ардане. Кто-то отправил меня сюда зачем-то… Потому что моя цель здесь? Или… потому что в Райноре я бы не смог выжить? Если так, то… мама… она могла переправить меня в Ардан!

— Я отказываюсь!

— Что ж, тогда я вынужден применить силу. Тебя трогать я не стану, но что насчёт твоих спутников? Я с лёгкостью убью их — твоих наставников и соучеников. Их кровь будет на твоей совести.

Блеф? Или нет? Если б мог, то сделал бы это. Или… хотел обойтись без лишнего кровопролития? Ведь… у него нет приказа убить кого-либо. Только доставить меня в Райнор. Как? Для шэхара, похоже, не имеет значения.

— Ну так что, Гиртан? Как ты поступишь?

Ненавижу шантажистов!

— Подчинись приказу твоей королевы! Не вынуждай меня применять силу.

Твою мать!

— Хорошо! Я выйду. Не нужно никого убивать!

— Правильный выбор, мальчик. Выходи. Я жду.

«Стой на месте, пацан, — слышу басовитый голос — в этот раз действительно в голове. — Говори со мной мысленно. Он нас не услышит».

А ты ещё кто?!

«Я от Адари, Райсэн».

Оп-паньки…

— Иди же! Я жду! Если не выйдешь, то я убью всех. И начну с детей!

«Стой на месте. Не слушай его. Он не станет этого делать».

Но… почему?

«Потому что не может».

Не понимаю…

«Ты держался хорошо, но под конец немного меня разочаровал. Думал, ты справишься, сам разберёшься… Тебя же наставляли. Учили. Слушай мир!»

Э… Я слушал. Звуков почти нет. Запахов вообще никаких… Только завывания ветра приглушённые, и этот шэхар… постоянно шепчет и сбивает с мысли…

«Ты разве не понял? Это всё сон, Райсэн! Во сне он может тебя обмануть, но не убить. Дэйше навёл на тебя морок. Хочет, чтобы ты покинул лагерь во сне, тогда он без труда похитит тебя, пока твои учителя спят».

Вот же хитрожопый засранец!

«Не то слово, — раздаётся в голове басовитый хохот, заставляя меня поморщиться. — Шэхары все такие».

— Выходи!

— Знаешь, я передумал. Останусь тут. Я ведь всё ещё сплю и вижу сон… Так зачем мне куда-то идти?

— Мелкий… ублюдок… бесишь!

Шёпот убийцы стихает, и я просыпаюсь. Лежу на тюфяке, укрытый одеялом. Прохладно, но не так холодно, как было во сне. И звуки… всё пришло в норму. Чуть приподнимаюсь на локте, осматриваюсь. Всё спокойно. Костёр давно выгорел, угли погасли. Наставники и соученики мирно спят. Учитель Фрол ворочается во сне, поворачивается на другой бок. Голова прояснилась, морок больше не давит на мозг… но и настоящего посланника от Адари я больше не слышу. Даже не поблагодарил его за помощь. Имени своего он тоже не назвал. Да уж.

Постоянно меня кто-то оберегает. С одной стороны — хорошо, а с другой — как бы не стать зависимым от других…

* * *

Мелкий ублюдок! Как же он смог распознать морок?! Видимо, его хорошо обучали. Тьма! Придётся ждать иного подходящего случая, чтобы похитить ребёнка. Или атаковать сейчас? Всё же рискованно. Действовать нужно тогда, когда есть полная уверенность, что приказ королевы будет выполнен. Иначе просто и быть не может! Вот если б с шэхаром сейчас был бы кто-то из своих…

Тьма! Дэйше чувствует приближение сгустка тёмной силы. Кто-то из райканов! Неужели всё-таки повезло?!

— Дэйше, — шэхар вздрагивает, услышав басовитый голос, и воплощается, покинув мир теней.

— Талгас… — шепчет убийца, видя перед собой огромную фигуру, закованную в доспех из рашеса — тёмной райнорской стали. Незваный гость на две головы выше шэхара и куда шире в плечах. — Я рад приветствовать тебя, тёмный собрат.

— Тоже приветствую тебя, собрат, — ворчит гигант. — Хоть и не очень тебе рад. Ты что тут забыл?

— Я здесь по приказу королевы.

— Вооо-от оно что… Дааа-а… — выдыхает Талгас, нависая над убийцей угрюмой стальной скалой. — Это весомая причина, — Талгас кивает; его лицо закрыто решётчатым забралом шлема.

Почему тёмный собрат в полном боевом облачении? Собирается драться? С Дэйше? Глупо. Шэхар исполняет приказ королевы, и никто не смеет мешать. Наоборот. Талгас теперь обязан помочь!

— Да, — кивает в ответ Дэйше. — Я должен доставить к королеве одного мальчика, который сейчас в лагере хранителей. И ты мне поможешь.

— С чего бы? — гигант усмехается, скрещивает на могучей груди руки.

Что?! Это же приказ королевы! Талгас из древнего рода Найрет, почётный и уважаемый во всём Райноре воин, постигший четвёртую ступень силы. И он точно не идиот! Талгасу не нужно объяснять, что значит приказ самой королевы. Но тогда… почему он так ответил?!

— Не думаю, что тебе нужно пояснять очевидное, Талгас… — раздражённо шипит Дэйше.

— Верно, не нужно, — гигант кивает. — Однако подчиняться я не собираюсь.

— Но… почему?! — чуть ли не кричит шэхар.

— Наша королева… — райкан тяжело вздыхает, — порабощена Дарратом. Райнор пал, Дэйше. И я не собираюсь подчиняться приказам врага.

— Как? Невозможно! Ты лжёшь! Я сам говорил с королевой… — Дэйше скрипит зубами от злости, снова услышав этот бред!

— Через зеркало? — усмехается Талгас. — А пробовал вернуться в Райнор? Портал не работает…

— Но… если невозможно вернуться домой, как тогда королева собиралась заполучить ребёнка?

Шэхарам нельзя подвергать сомнению слова королевы, вот он и не проверял возможность вернуться в Райнор, ибо был уверен, что вернётся сразу, как только выкрадет мальчика.

— Не знаю, — гигант пожимает плечами. — Мы не знаем всех возможностей Даррата. Похитив ребёнка, ты окажешь неоценимую услугу врагу.

— Тьма! — шэхар нервничает, то развоплощается в тенях, то снова материализуется. — Как же так? Почему? Я все эти восемь лет служил врагу?!

— Выходит, так, собрат, — Талгас кивает, кладёт на плечо убийцы ладонь.

— Я… я должен проверить, — Дэйше мотает головой.

— Как? Спросишь у королевы? И она тебе честно ответит? Боюсь, собрат, ты после этого вопроса сам станешь одним из слуг врага.

— Я должен, Талгас!

— Ну… как знаешь, — стальной гигант убирает ладонь с плеча убийцы, тяжело вздыхает. — Только если вернёшься за мальцом, я буду считать тебя порабощённым. Пощады не жди, собрат.

— Я должен проверить! — в который раз повторяет шэхар и растворяется в тенях.

— Да… — обречённо кивает Талгас и мысленно прощается с убийцей навсегда. — Должен. Безмерно преданные королеве шэхары…

Глава 11

Поднимаемся по горной тропе, довольно узкой — по ней с трудом пройдут рядом два человека. Мы уже довольно высоко взобрались… на пару километров? Или выше? Наставники нас страхуют и поддерживают ободряющими словами несмотря на то, что мы уже вымотались. Мне и моим соученикам сложнее даётся этот треклятый переход через горы. Ещё б этот мерзкий ветер не трепал волосы, одежду, не бил в лицо резкими порывами да не норовил постоянно столкнуть с обрыва. Ещё за тропой нужно внимательно следить — смотреть, куда ставишь ноги, дабы не оступиться или не поскользнуться на предательских камешках. В особо сложных участках тропы — в узких местах, где приходится буквально вжиматься в скалы, и на крутых подъёмах — протянуты вбитые в камень цепи, за которые мы держались изо всех сил, чтобы не упасть. Ещё и походный мешок за спиной — кажется, что он сейчас набит булыжниками, а не одеждой да необходимым запасом еды с водой…

Ближе к полудню мы добрались до перевалочного пункта — небольшого лагеря из пяти каменных домов. Здесь мы отдохнули перед грядущим подъёмом, учителя пополнили припасы. Повозку и лошадей мы оставили, за ними тут присмотрит обслуга. По Тропе Восхождения, как её назвал наставник Фрол, можно пройти только пешком.

… Вот мы и лезем всё выше и выше, прижимаясь к скалам. Иногда поднимаемся по ступеням меж здоровенных валунов, поросших мхом да редким кустарником. Ноги устали, дышать всё сложнее, но я держусь, понимая, что это грёбанное восхождение — часть испытания. Кто не справится, тому и в ордене делать нечего. Среди хранителей слабаков нет. Учителя предупредили, что подъём будет сложен, что кто-то может не выдержать. Сдавшихся один из наставников проводит обратно, благо спуск куда легче, чем подъём. До сих пор никто не сдался. Иногда, когда от очередного порыва ветра до боли в пальцах сжимал страховочные цепи, возникала соблазнительная мысль: плюнуть на всё, махнуть на это дело рукой и вернуться. Мне же доступна ваирагия света, да и ваирагия тьмы тоже разблокируется со временем. Как-нибудь да научусь пользоваться силой, но… в бездну такие мысли. Я справлюсь, стану сильнее, а потом разберусь со всеми проблемами, что свалились на мою голову. И в первую очередь начну с когтей Даррата… Уж очень сильно врезалась в память первая встреча с одним из них. Если там все такие, то это весьма мутные типы… Не нравятся мне такие. Пусть эти ребята сейчас от меня далеко, но всё равно нервирует сама мысль, что на свете где-то бродят фанатики, желающие моей смерти. Что ж, это желание взаимно.

С такой вышины открывается потрясающий вид. Если б не смертельная опасность, я бы с удовольствием полюбовался горными красотами. На тропе, хочешь или нет, нужно быть собранным, внимательным да осторожным…

— Ааа-аа! — закричал один из моих соучеников, повиснув на цепи. — Помогите!

— Никому не помогать! — рявкает наставник Фрол, завидев, что кто-то из учеников хотел было протянуть руку к попавшему в беду товарищу.

— Поднимайся, Харим! — приказывает наставник Гаран.

— Не могуууу-у! — вопит мальчик. — Помогите, учитеее-ель!

— Поднимайся! — вновь звучит безжалостный приказ. — Найди опору под ногами, подтянись! Ну же!

— Не могу!

— Не можешь? Или не хочешь?! — кричит Фрол.

Пальцы Харима бессильно разжимаются, и он с воплем ужаса падает… Твою ж! Но, пролетев не больше метра, мальчик зависает в воздухе — наставник Гаран удерживает того магией ветра, приподнимает и возвращает на тропу. Харим судорожно хватается за цепь.

— Ты сдался, Харим Дар-Крам! — перекрикивает вой ветра наставник Фрол. — Сдавшийся умирает! Ты возвращаешься домой. Путь в Орден Хранителей для тебя отныне закрыт.

Наставник Гаран отрывается от тропы и зависает над пропастью, окутанный потоками ветра. Он подхватывает Харима и уносит в конец нашей процессии.

— Вперёд! — приказывает Фрол, и мы вновь отправляемся в путь, прижимаясь к отвесным скалам.

Средь учеников я иду последним. Замыкает восхождение наставница Эяла.

— Не думайте, что не справитесь! — подбадривает она, заливается задорным смехом. — Отбросьте мысли о слабости! Просто идите вперёд!

* * *

К закату мы добираемся до очередной временной стоянки — широкий плоский отрог и приземистый каменный дом, выпирающий полукруглой стеной из скалы. Пара квадратных окошек-глазниц да деревянная дверь, за которой обнаруживается очередная пещера.

— Магическая защита тут постоянно обновляется, — говорит учитель Фрол. — Так что никаких змей, ящериц, птиц и пауков тут нет. Входите.

Нас упрашивать не нужно. Уставшие и голодные мы вваливаемся в пещеру, которую закатный свет едва ли освещает.

— В дальнем углу есть запас дров, тюфяки и одеяла, — эхом разносится под сводами пещеры голос наставницы Эялы. — Разожгите костёр.

Вот же! Я на ногах еле держусь, а они ещё и командуют… Делать нечего. Вместе с соучениками плетёмся вглубь пещеры. Тут почти ничего не видно.

— Факел бы сюда, а то хоть глаз выколи! — говорит один из мальчиков; кажется, его зовут Торм… я не утруждал себя с запоминанием их имён. Вот когда поладим… если поладим, тогда и познакомимся нормально.

— Или магию огня, — слышу голос второй девчонки.

— Не нужно огня, — отвечает рыжая. — А то спалим все запасы случайно.

Делать нечего. Приподнимаю над головой руку и, помня наставления Агисиран, притягиваю из округи толику силы — здесь, в темноте, её всё равно мало.

— Сэн, — шепчу я, и над ладонью наливается сиянием светляк, мягко разгоняя мрак.

Соученики тут же разворачиваются ко мне и смотрят на меня удивлёнными глазами.

— Что? — я разглядываю их прибалдевшие лица. — О магии света никогда не слышали? Я ж галамир, — пожимаю плечами, мол, обычное это дело, подумаешь…

— Ну, хорошо, — первой приходит в себя рыжая, нахмурившись. — Побудешь волшебным фонарём.

Соученики тут же принялись за дело. Засранцы и засранки. Даже спасибо не сказали.

— Ага, — киваю я, больше самому себе. — Не за что…

* * *

Сидим вокруг костра, греемся да жуём солонину с ржаным хлебом и запиваем водой. Соученики до сих пор держатся от меня подальше, но хоть больше не хмурятся и не морщатся, когда бросают редкие взгляды в мою сторону. Прогресс… То ли свыклись с тем, что меня придётся терпеть, если я не сдамся на пути к горному храму, то ли сочли, что я могу оказаться полезным. Ладно, поглядим, к чему приведут наши с детьми благородных взаимоотношения. Всё же я склонен доверять словам наставницы Эялы, и надеюсь, что с моими соучениками мы действительно подружимся. Ссориться мне с ними не с руки, ибо будут постоянно вставлять палки в колёса. Оно мне надо?

— Сложную часть пути мы прошли, — Эяла улыбается. — Но всё равно не стоит расслабляться. Путь теперь будет легче, но идти нам ещё предостаточно.

Руку поднимает вторая девчонка, сероглазая брюнетка.

— Да, Валия, — кивает наставница. — Спрашивай.

— А как долго нам ещё идти, учитель?

— Если не будет задержек, то через пару дней достигнем Каменной Клешни, а оттуда до храма рукой подать.

— Каменной Клешни? — переспрашивает рыжая.

— Да, — Эяла улыбается и садится поближе к костру, протягивает к огню ладони. — Клешню образуют два пика: низкий — Гаратор и высокий — Джэнтор.

«Пик Орла» и «Пик Дракона» — улавливаю я суть названий на древнем наречии.

— Когда-то давно это, скорее всего, был один пик, — присоединяется к рассказу учитель Фрол; он смотрит в огонь, хмурится.

Молчание затягивается, и я решаю отвлечь наставника от размышлений.

— Скорее всего?

— Мы не уверены, — Фрол пожимает плечами. — Гору словно что-то разрезало — очень там ровный срез. Но не представляю, какая сила могла бы это сотворить.

Я тоже не представляю, но, кажется, догадываюсь. Война против Даррата в стародавние времена могла привести к таким последствиям. Уж если одну из лун умудрились разорвать на куски, то гору разрезать — так вообще детской забавой должно быть…

— В общем, сами всё увидите, если дойдёте… — учитель Фрол машет рукой в сторону и замолкает.

— Конечно, дойдёте! — вновь подбадривает нас Эяла. — Я даже помогу. Моя магия может восстанавливать силы.

После этих слов мои соученики с интересом посмотрели на меня.

— От Гиртана помощи не дождётесь, — усмехается наставница. — Ему ещё многому предстоит научиться, чтобы уметь то, что могу я.

Интерес в глазах детей тут же улетучивается. Ну, с моими скудными способностями пока ничего не поделать, н-да…

— Правда… — Эяла лукаво ухмыляется; впервые вижу на её лице ехидство, — тот, кто захочет моей помощи, провалит испытание.

Да уж… с одной стороны учителя соблазняют лёгкими решениями всех проблем, связанных с нашим путешествием, а с другой — за всё придётся платить. Причём по полной. Никакой жалости от наставников не дождёшься. Мы ещё не прибыли в горный храм, а тренировка уже идёт полным ходом.

* * *

Этой ночью меня во сне не беспокоили ни райкан-убийца, желающий доставить к своей королеве, ни посланник Адари. С ним, кстати, я бы ещё поговорил. Хочется узнать, как там Адари с Галфалом. Всё ли у них хорошо? Ну, как бы то ни было, выспался я прекрасно, даже невзирая на ночной холод. Подбитые мехом какого-то зверя одеяла, которые мы взяли в этом лагере, оказались не в пример теплее тех, что у нас были за спиной, привязанные к походным мешкам.

С утра вернулся наставник Гаран, и мы, позавтракав всё той же солониной с хлебом, аккуратно сложили и вернули на место тюфяки с одеялами, а затем отправились дальше.

Идти теперь куда легче — не нужно более напрягать все внимание и мышцы, судорожно держаться за холодные цепи и прижиматься к отвесным скалам, дабы не сорваться в пропасть. С другой стороны, путь предстоит длинный, и мы постоянно поднимаемся в горы. Всё выше и выше. Невзирая на то, что хорошо отдохнул этой ночью, ноги начали уставать. Да и дышать становится всё сложнее из-за разряжённого воздуха. Ещё и солнца припекают. Если б не прохладный ветер, то было б совсем плохо…

Камни, скалы, замшелые валуны… везде редкая поросль горных трав, чьи тонкие сухие стебельки дрожат на ветру. Ещё реже встречаются одинокие с кривыми стволами и раскидистыми кронами сосны, пустившие толстые корни на склонах гор. Вот кусты можжевельника попадаются куда чаще.

Ветер гонит на север корабли облаков. Над головой парят орлы, их клёкот временами разносится на всю округу.

К полудню вдали замаячила Каменная Клешня. Двойной горный пик, тянущийся к небесам гигантской рогатиной, коей мог обладать какой-то мифический колосс, словно выплыл из тумана. Затянутая серой дымкой, Клешня на фоне кольца Сарин казалась чем-то призрачным, нереальным. Миражом, готовым развеяться от лёгкого дуновения ветерка…

Мы всё идём да идём, идём да идём, а Клешня, кажется, как стояла вдали, так и стоит. Мы будто и не приблизились к цели… Как же я устал! Сейчас бы присесть, отдохнуть, но учителя явно намерены идти без остановок на привал до самого заката. Ни поесть, ни попить!

— Учи… тель… Эя… ла… — слышу голос одного из соучеников, он прерывисто сипит. Того и гляди, упадёт без чувств.

— Да, Имин, — она подходит к одному из мальчиков, у него смуглая кожа и соломенного цвета короткие волосы.

— Я… устал… нас… тав… ни… ца… — ученик останавливается, падает на колени, тяжело дыша. — Больше… не… могу…

— Уверен, что не хочешь бороться? — к мальчику подходит наставник Гаран. — До конца пути осталось не так уж и много.

Я бы поспорил! Это для кого как…

— Не… могу… хочу пройти… до конца… но… не могу…

— Так тому и быть, — говорит учитель Фрол. — Имин Ран-Вир, ты сдался, — вновь звучит ритуальная фраза. — Сдавшийся умирает! Ты возвращаешься домой. Путь в Орден Хранителей для тебя отныне закрыт.

Наставница Эяла качает головой, затем, направив ладони на мальчика, использует свет. Имина на несколько ударов сердца охватывает мягкое сияние, и он встаёт на ноги. Снова дышит спокойно, по его лицу и удивлённым глазам видно, что усталость мальчика больше не донимает.

— Гаран… — говорит Фрол.

— Я понял, — второй наставник кивает и тяжело вздыхает. — Пойдём, Имин. Провожу тебя обратно…

Глава 12

Дэйше вновь скрывается средь горных пещер. Для связи с королевой Райнора нужен кромешный мрак, чтобы ни единый лучик света не нарушил силовой нити, протянувшейся меж двух миров. Благо в недрах этих гор есть целый лабиринт пещер. Главное — найти туда вход, на что райканский убийца потратил два дня.

Шэхар вытягивает перед собой ладонь, сосредотачивается на окружающих его потоках силы тьмы. В следующий миг в пяти шагах от него над полом возникает чёрный овал, окаймлённый клубами дыма.

— Дэйше… — шелестит голос королевы, словно ветер, кружащий опавшие листья.

— Моя королева, — шэхар опускается на колени — в позу провинившегося.

— Ты не привёл ребёнка.

— Вмешался Талгас, моя королева, — Дэйше ещё сильнее склонил голову; шэхар не любил оправдываться, считая, что это лишь усиливает вину тех, кто не справился с заданием.

— Вмешался?

— Да, моя королева. Он отказался выполнять ваш приказ и не позволил мне забрать ребёнка.

— Хм. Очень интересно. Отказался подчиниться… — королева усмехается. — Талгас серьёзный соперник, ты с ним не справишься. Но это не оправдывает того, что ты осмелился говорить со мной, не выполнив задание. И ты бы не стал этого делать без веской причины. Талгас такой причиной не является, как и его отказ подчиниться моему приказу.

На несколько мгновений воцаряется тишина. Сильнейшая среди райканов — Её Величество Лайдана Акада-Рэн — размышляет, а её верный шэхар не смеет без позволения произнести ни слова.

— Говори, — наконец, разрешает королева.

— Райнор… — Дэйше замолкает, собираясь духом, — пал?

— С чего ты так решил, шэхар? — убийца вздрагивает, ощутив направленную на него волну злости.

— Талгас… он так сказал. Сказал, что Даррат прорвался в Райнор, и что вы, моя королева, теперь им порабощены. Я… — он поднимает на зеркало полный верности и надежды взгляд, угольки в его глазах загораются пуще прежнего. — Я должен был убедиться, моя королева! Порталы в Райнор не работают, все тёмные в Ардане отрезаны от дома, моя королева, — Дэйше опускает голову, шэхар чувствует пустоту в душе. — И я не знаю…

— Даррат действительно смог прорваться в Райнор, — прерывает Лайдана подчинённого, в её голосе больше нет злобы, но произнесённые слова ледяным водопадом обрушиваются на убийцу. — Враг разрушил межмировые врата, но Чертог Тьмы не пал. Лучшие из лучших воинов Райнора достаточно сильны, чтобы выдержать любое вторжение и уничтожить прихвостней пожирателя.

С души шэхара будто камень свалился. Так, значит, Даррат сам не вторгался в мир Тьмы, а лишь отправил своих слуг — гэрнитов. Тоже опасные противники. Её Величество не сказала о потерях, но они есть — не могут не быть, когда речь заходит о вторжении Даррата. Кого-то шэхар больше никогда не увидит, когда сможет вернуться домой…

— Дэйше, ты должен похитить мальчика. Любой ценой!

— Но… чем так важен этот ребёнок?

— Мальчик станет оружием в борьбе против Даррата, когда вырастет, когда обучится и станет сильным. В Райноре он будет в безопасности, мы сможем сделать из него сильного воина.

— Если врата разрушены, как я доставлю его в Райнор?

— Я сама открою портал.

Опасно. Королева может умереть, если не справится с потоком силы межмирья, но она же сильнейшая средь райканов. У кого это получится, если не у неё?

— А как быть с Талгасом? Я с ним не справлюсь.

— Что же до Талгаса… — королева усмехается, — предатель должен быть уничтожен. Я направлю к тебе Одора в подкрепление.

* * *

Каменная Клешня поражает воображение своей нереальностью. Смотришь на этот колосс, видишь его, можешь даже потрогать гладкие стены расселины, но всё равно кажется, что подобное просто не может существовать в действительности. Не может, однако существует…

Гаратор не спроста более низкий пик, чем его собрат Джэнтор. Верхушки обоих словно срезало наискосок гигантским мечом. Впечатление такое, что сначала рубанули слева направо по диагонали, будто один великан смахнул другому голову вместе с куском туловища, потом ударили сверху вниз, разрезая гору напополам. Не знаю, чем это проделали, но это нечто было очень острое и столь горячее, что оплавило камень до стеклянного блеска. В результате получился коридор через гору.

И мы идём по нему. Наставники спокойны, не раз тут проходили, но вот ученики смотрят на это чудо с открытыми ртами, и мы невольно втягиваем головы в плечи, чувствуя, как гладкие чёрные стены с каждым нашим шагом всё больше и больше давят на мозг, нависая над нами огромными каменными массами. Кажется, что скалы сейчас обрушатся или сомкнутся до того, как мы успеем сбежать из этого коридора. Не хочется оказаться тут погребённым…

— Ничего не бойтесь, — подбадривает наставница Эяла. — Всё это — тоже часть испытания. Мы почти у цели.

Угу… осталось лишь пройти сквозь гору, через рукотворный каменный коридор. Несмотря на яркий солнечный день, тут темно… и чем дальше, тем сильнее сгущается тень. Каждый наш шаг гулким эхом отражается от антрацитовых остекленевших стен. Раздражает! Бесит! Ветер здесь завывает особенно сильно, будто какая-то неведомая тварь; пробирает почти до костей, заставляя сильнее кутаться в меховые плащи, кои нам дали на последней стоянке наставники. Удивили. Думал, к нам вообще не проявят никакой жалости, но, видимо, не хотели, чтобы мы прибыли в горный храм больными и ослабевшими. Хотя учитель Эяла могла бы нас исцелить. Или не могла бы… по тем или иным причинам. Например, ограничения у исцеления. Возможно, они есть. Потом поинтересуюсь у Эялы… но если учитывать, что у нас будут жёсткие тренировки, то об этом могу и забыть. Или первое время из-за нагрузок мне вообще будет не до вопросов…

Гору мы прошли лишь к закату. Уставшие, продрогшие и злые на весь белый свет — я и мои соученики. С другой стороны, я радовался, что путь сквозь Клешню, наконец-то, закончился. Что же до наставников, они до сих пор бодрячком. Правда, Гаран всё ещё не вернулся — как никак, дважды провожал сдавшихся. Не удивлюсь, если завтра он нас нагонит, вообще не запыхавшись…

Здесь у подножия Клешни — в очередном временном лагере — мы остановились, как рассказали учителя, на последний привал, ибо уже к полудню доберёмся до храма. Наконец-то закончится это опостылевшее восхождение в горы! Ага. И начнутся мучительные тренировки.

* * *

— Ну что, пацан, — слышу в кромешной тьме тот самый басовитый голос, обладатель которого знает моё истинное имя и который помог мне не попасться в ловушку Дэйше. — Ты почти прибыл туда, где тебе помогут стать сильнее.

— Это… снова сон? — понимание этого меня успокаивает; значит, ничего плохого со мной тут не случится… по идее.

— Да. Так нам безопаснее всего говорить друг с другом. Ни к чему твоим учителям видеть меня. Нападут ещё…

— Боишься, что ли?

— Ага. Убить ненароком кого-нибудь из них. Люди кадиров-то недолюбливают, а при виде райканов так вообще: или убегают, или бросаются в атаку. Мы для них — тёмные твари из Бездны. А ведь когда-то нас в Ардане уважали не меньше, чем светлых.

— Ну да… вы же вместе со светлыми помогли людям справиться с Дарратом.

— Вижу, помнишь уроки Галфала. Хорошо.

— Как они там? Ну, Адари с Галфалом. В безопасности?

— В куда большей, чем ты, пацан, — неведомый собеседник усмехается. — С ними всё хорошо. Адари попросила меня приглядеть за тобой. Меня Талгасом зовут. Талгас из рода Найрет.

— Хм. Адари и Галфал… тоже из того же рода? Галфал говорил, что они состоят в роду Ша-Найрет.

— Да. Приставка «Ша» — означает принадлежность к полукровкам. Ну а Найрет — это потому, что у нас с Адари и Галфалом общий предок. Кхарат. Так его звали.

— Звали? Он… умер?

— Да, защищая этот мир. Погиб в бою против сотни гэрнитов. Он и десяток другой лучших воинов из нашего рода сдерживали врага, пока основные силы отступали. Жаль, — Талгас тяжело вздыхает. — Если б он не погиб, то, возможно, стал бы королём Райнора. Но… меч власти получила Лайдана из рода Акада-Рэн. От неё тебе стоит держаться, как можно дальше.

— Меня больше беспокоят Когти Даррата…

— Эти тебе не навредят. Уже не смогут. Во-первых, их шпионские сети не распространяются далеко за пределы Эриоса; во-вторых, ты ученик Ордена Хранителей, а это, поверь, хорошая защита. Орден, наряду с королевскими магистратами, одна из сильнейших организаций этого мира.

Ага. Только если каждый отдельный магистрат блюдёт интересы того или иного королевства, а объединяет их лишь тяга к знаниям и власти, то вот с хранителями всё обстоит иначе. Невзирая на то, что храмы ордена имеются в каждом королевстве, напрямую они ни одному королю не подчиняются. У ордена свой центр власти — Совет Восьми, куда входят магистры столичных храмов ордена всех королевств. Хранители поддерживают порядок внутри государств и не участвуют в пограничных стычках. О том, чтобы выступить в войне на стороне того или иного короля, вообще речи быть не может…

— Было б хорошо, если хранители в Эриосе разобрались бы с Когтями Даррата.

— Да, было бы. Но культисты умеют скрываться, — усмехается Талгас. — Да и невозможно выжечь эту скверну, пока не найден главарь их шайки. Кадиры много лет пытаются его вычислить. Безуспешно. Даррат и его прислужники хитры, но, повторю, сейчас культисты тебя не должны беспокоить. Учись и становись сильнее. Тебе нужно как можно скорее подняться на третью ступень силы, чтобы смочь хоть как-то противостоять шэхарам королевы.

— Но… Дэйше говорил, что меня не собираются убивать. Лишь доставить в Райнор. Нет, не подумай, что мне туда хочется. Просто не понимаю…

— Дэйше — шэхар. Каждый из них безгранично предан королеве из-за тёмной связи с Диа Тан — с королевским мечом Райнора. Шэхары не смеют противиться приказам обладателя этого меча. Для шэхаров нет и не может быть сомнений в приказах королевы. И если она говорит, что не собирается тебя убивать, для шэхара так оно и есть.

— То есть… шэхары — рабы меча?

— Нет. Шэхар волен разорвать связь с королевским мечом, если увидит, что действия короля или королевы идут во вред Райнору. Или если он или она нарушает законы Тёмной Матери. Что, можно сказать, почти одно и то же…

— Всё равно пока не вижу в этом проблемы.

— Она в том, пацан, что королева порабощена Дарратом, и теперь враг может с лёгкостью управлять шэхарами.

— Тогда… зачем меня похищать? Не проще ли убить?

— Проще. Тем более в это время, пока ты ещё не набрался сил. Но, видимо, королеве… или Даррату что-то от тебя нужно.

— Столько вопросов без ответа, — я вздыхаю. — Знать бы, зачем я им всем понадобился.

— Возможно, они хотят забрать у тебя что-то такое, о существовании чего ты не подозреваешь. Или… — Талгас усмехается, — они просто бояться тебя.

— Меня? — я усмехаюсь в ответ. — Нашли кого…

— Не принижай свою значимость, — прерывает меня райкан. — Да, ты пока никто. Почти любой противник на первой ступени силы с лёгкостью тебя одолеет. Но… ты дитя Света и Тьмы. Ты можешь стать кем-то опасным для врагов, если враги дадут тебе достаточно времени, чтобы ты таковым стал.

— Не думаю, что мои враги идиоты.

— Верно. Так что учись и становись сильнее. А я буду рядом, пригляжу за тобой…

Глава 13

Наконец-то! Прибыли!

На моём и лицах моих соучеников сияют улыбки при виде раскинувшейся перед нами низины — кольцо гор, опоясывающее сосновую рощу и озеро, недалеко от берега которого стоят восемь деревянных строений: одно трёхэтажное, пять — по два этажа, остальные — приземистые. Видимо, это хлев и амбар. У берега привязано к причалу три лодки.

Нас ждёт небольшой спуск, но спуск — не подъём. Да и лестница тут выбита в горной породе, так что спустимся без особых проблем. Ступеньки достаточно широкие и с площадками побольше меж лестничных маршей — можно не бояться упасть, если не подходить слишком близко к краю. Да уж… балюстрады или перил хоть каких-нибудь тут не хватает; видимо, настоятели горного храма посчитали, что и так сойдёт.

Ни ограждений, ни наблюдательных вышек. Постов тоже не замечаю. Хотя вряд ли горный храм кто-то возьмётся штурмовать. Да и зачем, когда можно атаковать столицу и столичный храм? Тем более, что привести сюда хоть какое-то воинство, способное одолеть хранителей, та ещё задачка, учитывая, по какому маршруту этому воинству предстоит пройти.

Строения храма стоят кольцом — на краю светлой, довольно обширной каменной площадки, на которой видно людей: взрослых и детей. Наставники и ученики уже тренируются. Вокруг некоторых детей, которые сидят в центре концентрических кругов, иногда вспыхивает магия…

Спустились довольно бодро, и теперь идём к храмовым постройкам. У главного трёхэтажного здания, мимо которого мы проходим, ещё и каменный цоколь.

— Тут оружейная, библиотека и жилище старшего настоятеля Гирарда, — говорит наставник Фрол, заметив, как мы косимся на строение, занимающее довольно много пространства у тренировочной площадки. Да и действо на самой площадке тоже притягивает внимание — то и дело там вспыхивает магия. Дети тренируются с оружием и без, атакуя деревянные манекены или каменные столбы.

— Не зевайте, — сквозь усмешку говорит Эяла. — Ещё успеете возненавидеть это место. На три года оно станет местом ваших пыток. Выдержите — станете сильнее.

* * *

Нас привели в один из домов. Показали комнаты, а затем проводили в общую спальню на первом этаже. Довольно просторная, чистая, да и с освещением тут порядок — три высоких прямоугольных окна имеется. Здесь же стоят десять двухэтажных коек с деревянными тумбами.

— Располагайтесь. Выберете себе койку по душе, благо в этом году набор у нас скудноват, так что не передерётесь. Я навещу вас позже, расскажу правила, — наставница улыбнулась и закрыла за собой дверь, оставив нас устраиваться.

Я осматриваюсь, игнорируя пристальные взгляды соучеников, и направляюсь к ближайшей койке возле двери. Забрасываю походный мешок на тумбу и сажусь на койку. Ничего так, матрас не сказать, что жёсткий. Однозначно лучше, чем походный, на которых мы спали всю дорогу сюда. Предпочту, кончено же, верхнюю койку, но не взбираться же туда сейчас, даже не разувшись. Снимать ботинки сейчас будет глупо — вдруг нас скоро позовут наставники.

На соучеников не обращаю внимания, они о чём-то тихо переговариваются, изредка посмеиваясь, да обустраиваются. Нормально познакомиться с ними так и не пришлось, хотя их имена и так уже знаю. Девочки — Зирани и Валия. Мальчики — Торм и Лирэт. Родовые имена не запомнил, да и нафиг оно мне пока не сдалось.

Я лишь откинулся на койку, заложив руки за голову, на несколько мгновений, как дверь распахнулась.

— На тренировочную площадку! — ревёт наставник Фрол. — Живо!

Я тут же вскакиваю с места и бегу мимо наставника к выходу из дома, слыша, как соученики бегут следом. Хорошо, что решил не разуваться. Как в воду глядел!

Мы высыпаем под открытое небо. На тренировочной площадке практически ничего не изменилось, разве что появился перед нашим новым жилищем высокий бородатый дед в алом балахоне, надетом поверх чёрного кожаного доспеха — похоже, сам старший настоятель пришёл поглядеть на нас.

— Стройся! — его голос резкий, скрипучий; дед хмурится, осматривая нашу шеренгу, затем переводит взгляд серых глаз на нашего учителя. — Надо же, надо же. И это всё, брат Фрол?

— К сожалению, брат Гирард.

— А сколько прошли испытание в столице? — настоятель снова смотрит на нас, поглаживая усы и бороду.

— Семеро.

— Хм. Пятеро из семи дошли. Надо же, надо же. Неплохо, — он удовлетворённо кивает. — Хотя всё равно мало.

— Ничего. Меньше будет мороки.

— И то верно… — Гирард замолкает на миг, задумчиво смотрит на меня. — Этот выделяется. Одёжка простая.

После долгого путешествия одежда соучеников тоже особо не блещет яркими красками, хотя моя действительно — обычная, простая…

— Надо же, надо же. Простолюдин? Подойди сюда, мальчик.

Покидаю шеренгу, подхожу к настоятелю. Проклятье! Опять всё внимание на меня! Ну почему так не везёт?!

— Надо же, надо же. Галамир. Это хорошо. Ещё один целитель нам не помешает. Как зовут?

— Гиртан, — отвечаю я, думая о том, что это треклятое «надо же» уже начинает выбешивать.

— Надо же, надо же, — качает головой Гирард. — Громкое имя.

Да и у настоятеля тоже нескромное — нерушимый клинок.

— Посмотрим, окажешься ли ты его достоин, — продолжает настоятель. — Будешь тренироваться с кинжалом.

Э? Наставница Эяла рассказывала на одной из стоянок, что мы сами сможем выбрать оружие, которым будем учиться владеть. А тут… это потому, что я простолюдин? Или из-за имени?

— Надо же, надо же. Чем-то не доволен, малец? — ухмыляется настоятель.

— Никак нет! — выпалил я и мотнул головой.

— Вот и хорошо. Стань в строй.

Я подчиняюсь, возвращаюсь на место, чувствуя косые взгляды соучеников.

— Гаран ещё не вернулся? — спрашивает Гирард, бросив короткий взгляд на Фрола.

— Пока нет. Что-то задерживается… До полудня должен вернуться, — учитель Фрол пожимает плечами.

— Хорошо, подождём, — настоятель кивает. — Займись новичками. Покажи им тут всё, объясни правила. Эялу не трогай. Она нужна мне в лазарете. Вчера один из третьегодок повредил ногу на тренировке.

Наставник коротко кивает.

— Что ж, оставлю вас. Добро пожаловать в горный храм, ученики. Да направят вас духи стихий на вашем пути.

— Лин! — разом выкрикивают мои соученики.

Старший настоятель, вновь взглянув на промолчавшего меня, хмыкает. Затем резко развернувшись, уходит, цокая каблуками сапог. Ну хоть без «надо же, надо же»…

— Ладно, ученики, — усмехается учитель Фрол. — Идите за мной.

* * *

Лежу на верхней койке, укрытый шерстяным одеялом. Снаружи царит ночь, шумит ветер, донося до слуха тихий плеск волн озера. Соученики уже давно спят, я же думаю.

Да уж. Жизнь в этом месте по части строгости сопоставимо со службой в армии. Питание три раза в день. Подъём с ранним рассветом. До завтрака физическая подготовка и тренировка с оружием. До обеда — духовная подготовка. До ужина — магические тренировки. После ужина — отдых и подготовка ко сну. С восходом первой луны Ксамин — отбой. И так в течение трёх лет. Даже по праздникам Судьбы и Пути! Сплошные тренировки… Ну, благо хоть в строю маршировать нас заставлять не будут.

Учителей, конечно, слушаться беспрекословно. Внимать каждому их слову на тренировках и вне них, ибо тренировки для учеников не прекращаются ни на мгновение. Наставник учит всегда и везде.

Вражда меж учеников запрещена. Любые споры и конфликты решаются путём поединка на оружии, проверки стойкости духа или же магической дуэли. Тип состязания выбирают наставники. Ученик, который попытается разобраться с другим учеником по-своему, будет с позором изгнан из ордена.

Ну, я конфликтов ни с кем не ищу. Главное, чтобы меня не задирали и не доставали.

* * *

— Я рад приветствовать тебя, тёмный собрат, — Дэйше прерывает медитацию и поднимается с колен, почувствовав в пещере ауру ещё одного шэхара.

— И я тебя, собрат, — раздаётся хриплый бас в темноте под каменными сводами.

Двое райканских убийц встают друг напротив друга — худой, низкий Дэйше и высокий, грузный Одор. Второй шэхар, в отличие от первого, частично закован в броню из рашеса — голова, руки и ноги здоровяка покрывает райканская сталь, зачарованная ваирагией тьмы. Огромный мускулистый торс перетянут крест-накрест широкими кожаными ремнями, к которым за спиной крепится тяжёлая секира.

Дэйше смотрит на собрата с сомнением, так как и Одор на третьей ступени силы, а Талгас — четвёртой. Зачем королева прислала его? Даже вдвоём им не справится с таким воином, как Талгас. Но… королеве виднее. Если она так решила, то, скорее всего, Дэйше просто чего-то не знает.

Одор поднимает непроницаемое забрала шлема, и из темноты на Дэйше смотрят багровые угольки глаз.

— Я прибыл по приказу королевы. Кто наша цель?

— Предатель Талгас из рода Найрет.

* * *

И вновь меня окружает кромешная темнота. В последнее время с тех пор, как я услышал Талгаса, во сне я не вижу ничего, кроме густого и вязкого мрака. Впрочем, меня это нисколько не пугает — во-первых, я знаю, что я во сне; во-вторых, во мраке я чувствую себя на удивление спокойно.

— Ничего удивительного, пацан, — вновь звучит в мыслях раскатистый бас моего спасителя. — Ты наполовину тёмный. Ты родился в Райноре, так что тебе тут должно быть легко и приятно.

— Талгас. Рад тебя слышать.

— И я тебя, пацан.

— Только раздражает это твоё «пацан».

Талгас заходится в диком хохоте, отчего выбешивает ещё сильнее.

— Ну, а как мне тебя называть? Мелкий? — он снова смеётся.

Я обречённо вздыхаю.

— У меня же разум взрослого человека. Адари с Галфалом не рассказывали, что я понимал их, даже будучи младенцем?

— Только тело у тебя как у пацана, так что терпи, пацан, — и вновь он заходится в громогласном смехе.

— Ну ладно, хохотун. Ещё посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Какой серьёзный настрой. Молодец. Так говоришь, что у тебя разум взрослого человека? Только вот ты не человек.

— Ага. И не райкан, и не сэнайн. Даже не галамир и не кадир. Какой-то полукровка, которого и назвать никак.

— Это тебя беспокоит?

— Меня вообще мало что беспокоит, пока рядом нет тех, кто хочет меня убить.

— К этому тебе нужно быть готовым всегда.

— Готовым быть к смерти? — я усмехаюсь. — Талгас, смерть всегда приходит внезапно. К этому невозможно быть готовым.

— Отчасти — да, но ты хотя бы знаешь, что за тобой охотятся. Значит, ты уже готов наполовину. Будешь ли ты готов полностью — уже зависит от тебя. От того, как ты распорядишься отпущенным тебе временем.

— Трудно с тобой не согласиться. Скажи… а ты можешь снять с меня блокирующую печать Адари?

— Смогу. Но зачем тебе? Печать тебя оберегает, скрывает твою ауру.

— Ну… я не прошу её снимать. Всего лишь спросил, сможешь ли ты… Но, с другой стороны, хочется владеть всей своей силой. Научиться управлять ваирагией тьмы.

— Со светом сначала научись, — усмехается Талгас. — Твоя наставница тебе в этом поможет. Разберёшься с основами ваирагии света, и будет легче постигать Тьму.

— Но… разве они не разные?

— Разные настолько же, насколько похожи. Мы ведь со светлыми не зря называем друг друга братьями и сёстрами.

— А ещё меж вами существует какой-то договор.

— Который ещё сильнее скрепляет наши… узы.

— Почему ты запнулся на этом слове?

Мой невидимый тёмный наставник тяжело вздыхает.

— Несмотря на то, что тёмные и светлые так близки… мы не можем иметь потомства, Райсэн. Наши дети всегда рождаются мёртвыми, — в его голосе чувствую боль и обиду.

— Теперь понятно, о чём говорил мой отец с Адари. Но… почему для тебя это так… тяжело?

— Может быть когда-нибудь я тебе об этом расскажу. А теперь отдыхай. Завтра твой первый день тренировок. И тебе лучше не забивать голову тем, что может тебя отвлечь.

Глава 14

С ранним рассветом их разбудил рёв наставника Фрола, и начался кошмар наяву. Зирани и раньше тренировалась — во дворце её обучали фехтованию с младых лет, физически подготавливали, чтобы девочка освоила воинское ремесло. Несмотря на то, что мать была против, ибо негоже принцессам держать в руках меч, отец, наоборот, всячески поддерживал желание дочери, подбадривал да вдохновлял. Но никогда раньше Зирани так не выматывалась. Сначала была разминка с растяжкой мышц, затем заставляли бегать, отжиматься, приседать, прыгать — причём до последней капли силы, выжимали из тебя всё, что только можно выжать, словно от этого прямо здесь и сейчас зависела жизнь девочки. Никому не делали поблажек. Потом снова разминка и растяжка, короткая передышка, и снова бег, отжимания, приседания. И всё это на голодный желудок! Хочется есть, а до завтрака ещё далеко. И так будет каждый день?! На фоне всего происходящего, Зирани уже не кажется, что вступить в ряды хранителей было хорошей идеей.

Более-менее держался этот паренёк Гиртан. Он оказался более выносливым, хотя наставник Фрол и его гонял до изнеможения.

Никто не жаловался, ибо чувствовали, что в этом случае их изгонят — и в этот раз с позором. Выбывшие до этого Харим и Имин просто не справились с испытанием, а вот на тех, кто дошёл до конца, ложится куда большая ответственность.

Потом вымотавшуюся пятёрку новичков повели в оружейную, где всем, кроме Гиртана, разрешили выбрать оружие, коему они посвятят все свои тренировки. Торм выбрал меч и щит, Лирэт — копьё, Валия решила овладеть стрельбой из лука, ну а для Зирани выбор мог быть только один — двуручный меч, ибо в будущем девочка надеялась взять в руки Норен — фамильный двуручник рода Дан-Альнайд. Всем, кроме Валии, выдали тренировочное деревянное оружие и заставили отрабатывать удар. Всего один и тот же удар до самого завтрака. Зирани уже потеряла счёт тому, сколько раз она повторила рубящий удар сверху-вниз. Руки, спина, ноги, даже шея — все мышцы ныли от напряжения. Девочка устала, вымоталась, тренировочная одежда — холщовые рубаха да штаны — буквально пропиталась потом и неприятно липла к телу. Мокрые рыжие локоны, связанные шнурком, хотелось отрезать да выбросить, чтоб не мешали. Солёный пот ещё и постоянно лез в глаза, бесил да раздражал, однако наставник Фрол запретил вытирать лицо.

— В бою у вас не будет возможности вытирать глаза! — раз за разом повторял учитель, и каждый раз от его окрика по спине пробегали мурашки. — Противник не даст вам времени на передышку, а просто прикончит! Так что выкладывайтесь по полной!

Всё внимание, несмотря ни на что, приходилось сосредоточить на тренировке. И ждать! Ждать, когда же наступит время треклятого завтрака и можно будет, наконец, поесть да отдохнуть… ну хоть немножечко отдохнуть!

* * *

— Ваши тела должны запомнить каждое сокращение той или иной мышцы во время того или иного удара! — наставляет Фрол. — Стать мастером во владении оружием для вас важно так же, как постичь магию.

Короткий рывок вперёд, укол деревянным кинжалом. Разворачиваюсь. Повторяю выпад. Тренировочный клинок относительно лёгок, но после всех нагрузок, предшествующих работе с оружием, руки устали и неприятно дрожат почти все мышцы, отчего хочется бросить кинжал. Но нельзя… Торм выронил меч, за что наставник заставил беднягу бежать с мечом и щитом в руках сотню кругов по краю тренировочной площадки. Если я уроню клинок, уверен, Фрол придумает наказание покруче, так что нафиг!

— Крепость духа и магия — не единственное, чем сильны хранители! — Фрол прохаживается возле нас; следит, чтоб никто не отлынивал. — Вы должны уважать оружие, мастерством которого решили овладеть. В тот миг, когда дух не выдержит, а магия ваша иссякнет, оружие сможет спасти вашу жизнь! Или защитить чужую, ибо ваша главная цель не убивать, но оберегать!

Наставник поправляет каждого из нас.

— Гиртан, руку ровнее! Не опускать! Зирани, спину держи прямо, не сутулься после удара! Лирэт, следи за балансом!

Такое впечатление, что Фрол владеет любым оружием. Это ж сколько времени надо посвятить на тренировки?! Он даже в стрельбе из лука разбирается — время от времени подходит к Валии, которая стреляет по круглым мишеням, и поправляет девчонку. У неё, наверное, уже пальцы ноют от постоянного натягивания тетивы.

— Тяни! Ещё! Держи тетиву до последнего, пока руки не устанут.

Да уж. Никаких поблажек!

Помимо нас на площадке тренируются и второгодки с третьегодками. У них свои учителя, которые тоже без жалости гоняют будущих хранителей. Проклятье! И впереди у нас целых три года подобных пыток!

Краем взгляда замечаю, что у старших учеников дела обстоят лучше — держатся увереннее, несмотря на нагрузки…

— Гиртан, у тебя ещё есть время коситься по сторонам?! Кинжал в зубы и пятьдесят отжиманий!

Твою ж мать!

* * *

— Ну что, детишки, не ждали? — объявился ехидно скалящийся наставник Гаран сразу после завтрака. Проклятье! А я-то думал, что удастся отдохнуть чуть подольше. — Поели? Тогда все на выход!

Нас выгнали из трапезной под палящее сияние солнц. Да, тут в горах прохладнее, но всё же до обеда мы будем торчать на свету. Мне-то ладно — я привычный. Сияние небесных повелителей мне только в радость, чего не скажешь об остальных, м-да…

После физической подготовки нас отправили к озеру, дабы смыть пот после изнурительной тренировки. Больше хотелось завалиться на кровать и дрыхнуть до следующего рассвета. Тело болело, мышцы ныли, думать, кроме как об отдыхе, ни о чём не хотелось.

Потом был плотный завтрак из гречневой каши с кусочками мяса, после нас заставили выпить киал — горьковато-терпкий отвар из каких-то лесных трав. Наставник Фрол сказал, что это поможет нашим мышцам не страдать после тренировок. Да, болеть они будут, но уже не так сильно. К тому же, несмотря на не особо приятный вкус отвара, тело действительно взбодрилось, и прояснились мысли — думать стало легче.

Наставник Гаран привёл нас к нашему дому. Перед ним — примерно в двадцати шагах от входа — прямо в каменном полу выдолбленые кольцевые бороздки — три круга по пять. Все бороздки заполнены чем-то тёмным. Странно. Вчера этих кругов тут точно не было, да и когда выходили утром на тренировку, не заметил их.

— Они созданы с помощью магии земли — специально для вас, — поясняет наставник. — Каждый из вас сейчас сядет в центр круга.

Ну, хоть не стоять будем.

Мы проходим в круги — мне достался серединный — садимся.

— Чувствуете? — усмехается наставник. — Ваш дар сейчас словно сдавливает со всех сторон.

Э-э… я вот что-то нихрена такого не чувствую. Ничего не изменилось.

— Каждый из трёх кругов вокруг вас — это риес — круг концентрации, — продолжает Гаран. — Бороздки заполнены милеритом. Этот металл сдерживает магию, не даёт ей расплескаться. Сейчас ваш дар слаб, его нужно развивать, чтобы расширить запас магических сил. Мы черпаем силу из собственного тела, со временем она восполняется, но если не тренировать дар, то силы ваши будут скудны. Вас хватит на три или четыре магических удара, а потом вы лишитесь сознания и станете лёгкой добычей для противника.

Наставник замолкает на несколько мгновений, позволяя нам переварить услышанное.

— Ваша задача прорваться за первые три риеса. Милерит будет сдерживать вашу магию, будет давить невидимыми стенами, а потому вам придётся выложиться на полную, чтобы вырваться за пределы первого круга. Второй круг — сложнее, ибо шире и милерита там использовано больше. Третий — ещё сложнее. Не исключаю, что вы потеряете сознание сразу после первого круга — зависит от объёма ваших сил. Не страшно. Вы придёте в себя, когда часть ваших сил восстановится. Тогда вы сможете продолжить тренировку. Используйте огонь — он лучше всего подходит, чтобы прорваться сквозь милеритовую завесу. Вашему дару без разницы, какая из стихий будет его расширять. До обеда запрещено покидать круги. Приступайте.

Наставник отходит подальше и садится на пол напротив нас. Да уж — ну и тренировка…

* * *

— Наставник! — Зирани поднимает руку.

— Спрашивай, — Гаран кивает.

— Какой риес наивысший?

— Такого не существует, — учитель усмехается. — У совершенства нет пределов. Так что наивысший для вас сейчас — это первый. От силы второй, хотя это маловероятно.

— А у вас, наставник? — не выдерживает Лирэт.

— Девятый. Для сравнения: у настоятеля Гирарда — пятнадцатый. У магистра Радения — восемнадцатый. Всё, сосредоточились на даре. Меньше слов — больше дела!

Зирани закрывает глаза, пытается высвободить силу, но чувствует, как невидимое нечто сжимает вокруг магического дара удавку. Неприятное ощущение. Девочка перестаёт давить, и удавка тоже исчезает. Значит, так это работает. Нужно усиливать давление, потом расслабляться, и снова усиливать, будто тренируешь магическую мышцу. Пожалуй, точнее сравнения не найти. Если давить постоянно, то надорвёшься, мышца не выдержит и лопнет. Конечно, с магическим даром такое вряд ли произойдёт, но и силы можно исчерпать, так и не прорвавшись за границу первого круга, а валяться на полу без сознания совсем не хочется.

Наставник сказал, что легче всего прорываться с помощью стихии огня, но Зирани ближе по духу ветер. Пламя ей плохо даётся. Придётся стараться ещё усерднее, иначе она может отстать от соучеников. Принцесса Эриоса должна быть первой всегда и во всём! На испытании в столице она это уже доказала.

Слева раздаётся тяжёлый вздох, а потом стук упавшего тела. Девочка открывает глаза, поворачивается и видит лежащего без сознания Торма.

— Не отвлекайтесь! — рявкает наставник, отчего Зирани вздрагивает и тут же закрывает глаза.

— Это обычное дело, — продолжает Гаран уже мягче. — Полежит, восстановит силы, придёт в себя и попробует снова. Пока что вы слабы, поэтому ничего удивительного в том, что вы не можете прорваться через первый риес. Пробуйте снова и снова, пока не получится. Вы почувствуете, как ваш внутренний источник станет больше. Каждый новый риес требует всё больших и больших сил для его преодоления, поэтому чем дальше — тем сложнее. Но это хорошо.

Слова наставника воодушевляли, но Зирани не позволяла себе отвлекаться от тренировки. Надавить на невидимое кольцо стен, почувствовать сжимающуюся удавку, расслабиться. Чуть-чуть передохнуть, восстановить силы, и снова попытаться. Главное — не перенапрячься.

И тут справа полыхнуло. От неожиданной вспышки и жара Зирани вновь открыла глаза и уставилась на Гиртана распахнутыми от удивления глазами. Кольца! Все три кольца вокруг него горели белым огнём! Как?! Почему?! И он не потерял сознания, не упал в обморок как на испытании в столичном храме!

Девочка перевела удивлённый взгляд на учителя. Гаран сидел на том же месте и хмурился. И это всё? Так он реагирует на ученика, совершившего невозможное в первый же день тренировки?!

— Не отвлекаться! — вновь командует наставник. — Гиртан, гаси своё пламя.

Жар белого огня исчез.

— Вставай. Пойдёшь со мной.

Зирани слышит, как ученик поднимается и выходит из круга. Проклятье! Что с этим мальчиком не так?! Почему снова всё внимание достаётся ему?!

— Всем остальным продолжать тренировку! Ещё раз отвлечётесь, заставлю бегать сотню кругов!

Глава 15

Стоило среди учеников-первогодок полыхнуть трём кольцам белого огня, как настоятель Гирард, наблюдавший за тренировкой с балкона на третьем этаже, усмехнулся.

— Надо же, надо же, — пробормотал он под нос. — Похоже, будет интересно. Очень интересно. Да.

Настоятель удовлетворённо кивнул самому себе, развернулся так, что полы его алого балахона взметнулись над перилами, будто огненный крылья, и зашагал к себе в кабинет. Закрыв дверь, он сел за стол и в задумчивости побарабанил узловатыми крючковатыми пальцами по столешнице.

В дверь постучали.

— Входи, брат Гаран.

Наставник первогодок вошёл в кабинет, коротко поклонился.

— Мастер, — подчинённый приложил правую ладонь к груди, настоятель в ответ коротко кивнул, пригласив хранителя к столу.

Гаран подошёл, сел на один из трёх стульев, чуть поёрзал, устраиваясь поудобнее.

— И что ты об этом думаешь? — настоятель задумчиво погладил бороду.

— Не знаю, мастер, — хранитель мотнул головой и пожал плечами. — Мальчик с самого начала показался мне странным. Галамир одним словом…

— Ну… тогда и наша Эяла должна быть странной, — усмехнулся Гирард.

— В том то и дело, мастер. Эяла — наша, а Гиртану ещё предстоит им стать, и я не знаю, чего ожидать от паренька. Никогда ранее не видел белого огня. Пламя, сотканное из света. На что ещё он способен? — наставник нервно потеребил одну из косичек бороды.

— Да уж… Третий риес в первый же день тренировки, — настоятель вновь погладил бороду. — Надо же, надо же. А давай проверим, брат Гаран, нашего ученика.

* * *

Н-да. Спалился я по полной. Сам не ожидал, что пробьюсь сразу через три круга — хотел всего лишь аккуратно прорваться сквозь первый риес, а получилось… Всё внимание снова на мне. И что теперь делать? Вся моя маскировка, созданная Адари и моим отцом, трещит по швам…

— Садись тут и медитируй. Ни на что не отвлекайся! — сказал наставник Гаран у входа в главное здание храма, а сам направился к настоятелю.

Легко сказать — «не отвлекайся». Что мне теперь делать со всей этой фигнёй? Довериться ордену полностью и рассказать о себе?

«Даже не думай об этом!» — раздался в моих мыслях рёв Талгаса, и я вздрогнул от неожиданности.

Зачем так пугать-то? Я думал, что мы сможем говорить только во сне.

«Во сне проще. Не привлекаем внимание ни союзников, ни врагов. Сейчас это вынужденная мера. У нас не так много времени, так что слушай…»

Хоро…

«И не перебивай! Тебя могут проверить — сколь далеко распространяется твоя сила. Через сколько риесов сможет пробиться твой дар. Ваирагия не признаёт никаких риесов, так что она будет преодолевать круг за кругом до тех пор, пока ты способен черпать силу извне. Это опасно для союзников — хранители, как и все человеческие маги, не могут использовать растворённый в пространстве эфир, но именно он и восстанавливает их внутренние резервы. Если опустошишь силу пространства, пусть она и восстанавливается со временем, пусть тебе и не доступны пока глубокие слои эфира, но некоторое время хранители не смогут восполнять силы. Они станут слабее, уязвимее. Враг может этим воспользоваться. Это опасно и для тебя — оставшись без эфирной подпитки, ты вновь по неопытности можешь выжечь весь свой внутренний резерв и упасть в обморок. Всё. Я замолкаю. Поговорим ещё, когда заснёшь».

Так… а почему нельзя довериться хранителям, так и не сказал.

«Привлечёшь внимание галамиров, а затем и сэнайнов. Те поймут, что ты сын Грайда — сын отступника, и тогда кто-нибудь обязательно захочет тебя убить. Всё. Остальные вопросы на потом…»

Твою ж! Ладно… дождусь вечера. Надеюсь, до того времени я не накосячу ещё больше.

Так… Моя проблема в том, что я не могу сдерживаться. Если речь идёт о ваирагии света, то тут всё в порядке — я легко её контролирую. Но стоит обратиться к силе стихии через трансформацию света в пламя, то не могу сдержать рвущийся ко мне со всех сторон поток. Мне только и остаётся дать ему пройти дальше, словно я какой-то проводник. Если попытаться удержать, даже не представляю, что произойдёт тогда. Я сам воспламенюсь? Не хотелось бы сгореть в собственном огне.

* * *

— Вставай, Гиртан, — вернувшись, говорит наставник Гаран.

Мальчик открывает глаза, поднимается и поднимает взгляд на учителя, рядом с которым стоит да ухмыляется в бороду настоятель Гирард.

— За мной, в центр площадки, — Гаран идёт вперёд, поманив за собой ученика.

Настоятель, чуть отстав, идёт вслед за ними.

Добравшись до середины площадки, Гаран жестом приказывает мальчику остановится. Хранитель опускается на колено, отстёгивает от пояса мешочек и высыпает его содержимое, затем направляет ладонь на образовавшуюся на полу горку чёрного порошка. Спустя миг от руки хранителя во все стороны расходятся волны, камень вместе с истолчённым милеритом повинуются магической воле, и вот вокруг Гарана образуется девять колец, каждое из которых заполнено тонким слоем сдерживающего магию металла.

— Садись в центр, Гиртан, — учитель указывает пальцем на первый круг.

Мальчик, тихо вздохнув, идёт вперёд, проходит мимо Гарана и садится на землю, скрестив ноги.

Настоятель и наставник отходят за границы девятого кольца.

— Ты знаешь, что делать, малчик, — кряхтит Гирард, поглаживая бороду, и шепчет самому себе: — Ну давай. Удиви нас снова…

* * *

Проклятье! Проклятье! Проклятье!

Если я ничего не сделаю, то это будет очень странно выглядеть. Если же воспользуюсь ваирагией, то выжгу все девять колец! И что получится? Буду сравним по силе с наставником Гараном? Разве только в магии, но опыта у него однозначно больше, гораздо больше! В поединке один на один учитель меня уделает, даже не вспотев. Но дело не в этом. Я стану для них какой-то диковинкой, которую следует изучить. Мне нельзя прорываться сквозь все кольца. Твою мать! Чувствую, что сейчас на меня смотрят все и ждут… ждут чего-то. Чуда? Моего провала? Если б я только смог вырубиться… Да, точно! Агисиран говорила, что я опустошил весь свой внутренний источник.

Так… Попробуем.

— Меня защищает пламя Риданис, — шепчу так тихо, что даже сам себя еле слышу. — Сэн…

* * *

Первое кольцо вспыхивает белым огнём. За ним тут же второе, третье, четвёртое, а затем вокруг мальчика взрывается столб сияющего пламени, устремляется в небо, но замирает на высоте трёх этажей и опадает.

Гиртан теряет сознание, заваливается на бок. Слышится глухой стук — голова мальчика ударилась об пол, и спустя миг кольца белого огня гаснут.

Наставник Гаран делает шаг вперёд — хочет забрать мальчика из круга, но настоятель останавливает его, преградив путь рукой.

— Какой интересный ученик нам попался, — он качает головой. — Надо же, надо…

Остальные пять колец вдруг вспыхивают чёрным огнём. Жар встаёт такой, что заставляет хранителей отскочить подальше.

— Очень интересный ученик, — Гирард улыбается, поглаживая бороду.

Гаран стоит с открытым ртом, видя, как плавится да стекленеет камень тренировочной площадки. Сначала белое пламя, теперь чёрное?! Да ещё столь горячее!

— Мастер!

— Спокойнее, брат Гаран.

— Но там же Гиртан!

— Отойдём подальше. Думаю, чёрный огонь его просто защищает.

— Что?! Но как…

— Просто отойдём.

Стоило хранителям отдалиться, как пламя стало слабеть, а затем и вовсе погасло. Однако камень вокруг мальчика оплавился, и сейчас воздух нервно дрожит от жара, поднимающегося от пяти внешних остекленевших колец.

— И что теперь будем делать, мастер?

— Ничего, — настоятель Гирард пожимает плечами. — Пусть паренёк восстановит силы, придёт в себя, тогда и поговорим с ним. Ты иди к остальным ученикам, Гаран. Вдруг и они смогут нас удивить.

— Я что-то в этом сомневаюсь, — бросает наставник первогодок, но не смеет противиться приказу и уходит к ученикам.

— Надо же, надо же, — выдыхает Гирард; оставшись в одиночестве, он садится на пол и скрещивает ноги. — Теперь подождём. Очень интересно…

Настоятель усмехается, в его глазах вспыхивают и гаснут задорные огоньки — он снова чувствует себя маленьким юнцом, который раньше жаждал постичь секреты магии.

* * *

И вновь вокруг сплошной мрак. Я не вижу и не чувствую себя, но точно осознаю, что я — есть. И при этом мне сейчас так легко и хорошо. Слово я и есть этот мрак. Вездесущий, всеобъемлющий. Тьма, способная проникнуть куда угодно, стать чем угодно, стоит лишь захотеть…

— Что ты наделал?! — раздаётся со всех сторон рёв Талгаса.

А что я должен был сделать?!

— Болван! Ты разрушил печать Адари. Теперь ничто не сдерживает твою тёмную ваирагию! Тебя легко найдут, вычислят и прикончат!

Плохо. Но… я ведь не специально это сделал! Я даже не знал, что делаю!

— Болван! Самый что ни на есть настоящий!

Талгас, откуда я мог знать?!

— Ладно… — мой собеседник тяжело вздыхает. — Проникну к вам в дом, когда будешь спать и наложу печать повторно. Мою будет сложнее разрушить. Тьма! Ну надо же так умудриться! Хотя… это было неожиданно. Но теперь хранители от тебя не отстанут. Будут выяснять, кто же ты на самом деле и откуда такой непонятный взялся.

Придумаю что-нибудь. Как-нибудь да выкручусь.

— Выкрутится он, — усмехается Талгас. — Ну… посмотрим, как ты выкрутишься. Одного только не понимаю. Откуда взялось чёрное пламя? Ваирагия Тьмы так не работает. Да и свет — тоже.

Я бы пожал сейчас плечами, если б мог.

Госпожа Риданис благоволит мне. В общем, я могу обращать силу света и тьмы в огонь. С другими элементами стихии не пробовал, так что не знаю. Хотя вряд ли с ними что-то получится.

— То, что тебе доступен огонь, уже удивительно само по себе. В тебе же нет ни капли человеческой крови.

Вот потому и не получается напрямую управлять огнём. Только через свет или тьму.

— Хорошо. С твоими проблемами в управлении силой позже будем разбираться. Будет плохо, если ты не совладаешь со своим пламенем. Так что поищем способы, как лучше тренировать тебя. Главное — восстановить твою маскировку, иначе хлопот с тобой не оберёмся, пацан.

Меня защищает пламя Риданис. Мой путь озаряет Сэнасер. Я стою в тени Райшенис. Со мной благословение богов. Справимся. Должны справиться.

— Может тебе ещё и Гэргэрэт благоволит? — усмехается Талгас. — Знаешь, Райсэн, не стоит полагаться на богов. Не будь большим болваном, чем ты уже есть. Их защита тебя не спасёт. Рассчитывай всегда только на свои силы. Да, рядом могут быть союзники, друзья. Они сделают тебя сильнее, но и слабее в то же время. Из-за них ты будешь уязвим. Поверь, я знаю, о чём говорю…

Глава 16

Прохладно. Ветер неприятно холодит тело, по спине то и дело пробегают мурашки. Открываю глаза и морщусь от боли — опять шишку на голове набил. Медленно поднимаюсь. Н-да… день уже близится к закату. Провалялся я в обмороке, однако, знатно… Пропустил обед и, наверное, ужин — живот требовательно бурчит. Вместе с ними и тренировка по магии с наставницей Эялой прошли мимо меня. Н-да.

— Надо же, надо же!

Раздражает! Любимая фразочка настоятеля заставляет меня скрипнуть зубами.

— Пришёл, наконец, в себя, — надо мной нависает фигура Гирарда, бороду и полы его балахона треплет ветер. — Кхм, а что это у тебя с глазами?

Он опускается на корточки, берёт меня сухими морщинистыми пальцами за подбородок и смотрит серыми глазами в мои.

— Очень интересно. Ты ведь галамир, Гиртан. Почему твой левый глаз поменял цвет?

Судорожно сглатываю подступивший к горлу комок.

— Не знаю, настоятель.

Некоторое время он пристально смотрит мне в глаза, словно жаждет найти в них проблески лжи.

— Охотно верю, — говорит он спустя миг, отпускает мой подбородок и выпрямляется. — Только думаю, что ты от нас что-то скрываешь, мальчик.

Тут мне ответить нечего.

— Молчишь. И даже не пытаешься отрицать или оправдываться, что делали бы обычные дети в твоём возрасте. Магистр Радений предупреждал насчёт тебя… Надо же, надо же. Расскажи о тебе кто-то другой, никогда бы не поверил.

— Я пришёл к хранителям, прошёл испытание, чтобы стать сильнее, — пожимаю плечами, поднимаю взгляд на Гирарда. — Остальное не важно. Я либо стану одним из вас, либо можете прогнать меня с позором прямо сейчас. Мои тайны останутся при мне.

— Что ж, мальчик… Так тому и быть. Собирай свои вещи, и можешь идти, куда пожелаешь. Ты свободен.

Я вздрагиваю от неожиданности… Думал, мои наглость и самоуверенность прокатят и в этот раз. Но… что я могу сделать или ответить? Ничего… Сжимаю из-за разгоревшейся в груди ярости кулаки, разворачиваюсь и иду прочь. Меня теперь просто прогонят, даже не дав поесть? В бездну этот храм и орден хранителей. Надеюсь, Талгас согласится меня обучать…

* * *

Все эти тренировки ужасно вымотали. Зирани лежит на койке, закрыв глаза да расслабив ноющие мышцы. Болело не только тело, но и душа — занятия с магией выматывали не хуже бега и отжиманий. За весь день ни ей, ни остальным соученикам так и не удалось пробиться сквозь первое кольцо, хотя девочка до сих пор была уверена, что дар у неё сильный — по крайней мере, так говорили дома придворные маги. Наставница Эяла заставила до ужина бить магией по каменным мишеням, зачарованным с помощью стихии земли. Проблема тут стояла та же самая — не упасть в обморок и попытаться разрушить мишень. Ни у кого не получилось — всего лишь малость повредили каменные столбы. Приходилось уменьшать силу удара, чтобы не растратить внутренний резерв и не потерять сознание. Наставница предупредила, что после разрушения мишени она создаст новую — тренировка должна продолжаться до ужина.

Раздражало только то, что Гиртан не тренируется вместе с ними. Он пролежал без сознания в центре тренировочной площадки, пропустил обед, ужин и занятия по магии. Что же с ним случилось? Все видели языки чёрного пламени, но отвлекаться от тренировки было нельзя. Да и вскоре вернувшийся хмурый учитель Гаран не стал ничего объяснять. Сел напротив учеников и потребовал, чтобы дети до обеда пробились хотя бы через первое кольцо. И как только у Гиртана получилось разом прорваться через три? Кто же он такой?!

Дверь отворяется и на пороге общей спальни объявляется Гиртан. Мальчик идёт к своей койке под молчаливые взгляды соучеников, открывает дверцу тумбы и достаёт походный мешок.

Зирани поднимается с койки, идёт к нему, намереваясь задать несколько вопросов.

— Объяснишь, где ты был? Зачем наставник тебя забрал с тренировки? Что это за чёрный огонь был?

— Нечего мне тебе сказать, — он продолжает собираться, даже не потрудившись повернуться к ней.

— Не смей говорить со мной, стоя ко мне спиной!

— А что ты сделаешь тогда? — Гиртан оборачивается, перебросив походный мешок через плечо. — Ударишь? Или убьёшь?

— Может и убью!

— Тогда тебе придётся стать в очередь, — он пожимает свободным плечом, подходит к ней. — Отойди.

Гиртан стоит в узком проходе между стеной и койками, а Зирани преграждает путь.

— Куда ты собрался?

— Не всё ли равно? Просто отойди…

— Нет, пока не ответишь на мои вопросы!

Мальчик тяжело вздыхает, косится в сторону, где на койках сидят остальные трое соучеников, молча наблюдающие за происходящим.

— Я уже сказал — у меня нет для тебя ответов. Прошу, Зирани. Отойди.

— Да куда ты пойдёшь?! Ночь ведь скоро!

— Меня изгнали, Зи! Понимаешь?! Изгнали! — в плохо освещённой комнате девочка заметила, как сверкнули глаза мальчика — один блеснул золотом, другой вспыхнул алым багрянцем. Зирани вздрагивает, отступает в сторону, и Гиртан проходит вперёд.

— Извини, — тихо произносит он, опустив голову, и вздыхает. — Не хотел кричать… Удачи вам, а я пойду.

Он выходит и закрывает за собой дверь. Слышны удаляющиеся шаги в коридоре, затем очередной стук закрывшейся двери и тишина. Девочка не верит в происходящее. Гиртана изгнали? Как? И почему на душе от его слов так плохо?! От того, что он сократил её имя так же, как и делали иногда родители? Только они её так называли ласково, а не в порыве гнева…

— Ну и проваливай! — Зирани от злости бьёт кулаком по стене.

* * *

Погано и хреново на сердце и в мыслях. Зря вспылил. Не хотел кричать на девчонку, но… не сдержался — изгнание задело меня за живое. Ну а Зирани тут причём? Куда легче думать, что моё дурацкое поведение оправдано изгнанием, чем то, что я просто не смог удержать себя в руках. Болван! Хотя… кому от этого легче? Уж точно не мне. Ладно, моим высокородным соученикам хотя бы будет проще без меня. Надоели их косые взгляды, но всё равно погано… только прибыл, и уже ухожу отсюда, будто побитая дворняга!

Светила скрылись за горным кольцом, оставив после себя золотисто-голубоватое зарево. Небо разрезает полупрозрачная тень кольца Сарин. В дали чернеет двойной пик Клешни. Брррр! Как вспомню, что обратный путь лежит сквозь расколотую гору, так на душе сразу же становится зябко…

Бреду через тренировочную площадку. Тут пусто. Только настоятель стоит всё там же, где он распрощался со мной. Смотрит на остекленевшие на полу кольца и хмурится. Ветер всё так же треплет его бороду и полы балахона.

— Не передумал? — бросает настоятель мне в спину, когда я прохожу мимо.

— Нет, — замираю на миг и качаю головой, даже не обернувшись.

— Тогда пожелаю тебе удачи, Гиртан.

Пфф. В задницу засунь свои пожелания…

— Зайди в столовую, возьми еды в дорогу, — говорит Гирард напоследок. — Там тебя будет ждать наставница Эяла. Скажешь ей, чтобы она проводила тебя на обратном пути.

Я киваю и иду дальше. Что ж, хоть без еды и проводника не оставили. И на том спасибо. Хотя насчёт проводника я не волновался — уверен, что Талгас меня сопроводил бы.

* * *

Учителя Фрол и Гаран подходят к настоятелю, смотрят вслед удаляющемуся ученику.

— Всё готово, мастер, — говорит Гаран.

Гирард коротко кивает.

— Готовы действовать по твоему приказу, брат, — наставник Фрол проводит пальцами по шраму, еле касаясь кончиками следа, оставшегося после страшной раны; в тот день, когда лицо хранителя изуродовали в бою, Фрол произнёс те же слова.

— Спасибо, брат, — настоятель вновь кивает.

— Мастер, может, всё же стоило проводить мальчика мне? — спрашивает Гаран.

— Нет, — Гирард качает головой, закрыв глаза. — Сейчас он тебе будет доверять меньше, чем той, кто похожа на него.

Фигурка мальчика скрылась в здании столовой.

— Вы знаете, что делать, — шепчет Гирард. — Начинаем.

* * *

— Ты пропустил тренировку, — встречает меня Эяла, прислонившись спиной к стене возле входа в столовую.

— Теперь пропущу все, — пожимаю плечами, глядя в её глаза, поблёскивающие золотым отливом. — Меня изгнали.

— Не повезло, — она коротко кивает.

Даже не удивилась, словно ожидала, что так и должно было произойти. Обидно. Впрочем, чего это я? Теперь уже наплевать…

— Настоятель сказал, чтобы я попросил тебя, проводить меня в обратный путь.

— Хорошо, — Эяла отлипает от стены, подходит ко мне и долго смотрит мне в глаза, с интересом рассматривая то левый, то правый. — Иди. Возьми еды в дорогу. Я подожду тут.

Вскоре мы отправляемся в путь. Потяжелевший дорожный мешок оттягивает мне плечо, поэтому время от времени приходится поправлять лямки.

Мы с Эялой проходим мимо домов горного храма, направляемся к каменной лестнице.

— Не жалеешь? — вдруг спрашивает бывшая наставница.

— Поздно о чём-либо сожалеть.

— Совсем не жаль? — улыбается моя спутница.

И чего ей смешно?

— Нет. Бессмысленно сожалеть о том, что уже потеряно.

— Тут ты, конечно, прав, но и нос вешать не надо. Всё будет хорошо.

— Да, если когти Даррата до меня не доберутся.

— В Дэрионе у них нет никакого влияния…

— Не нужно, учитель, — машу рукой в сторону. — Чтобы подослать убийцу, никакое влияние не нужно. Но… я справлюсь. Не Орден Хранителей, так друзья помогут мне стать сильнее.

По лестнице мы поднимаемся в полном молчании. Только стук наших шагов да завывания ветра нарушают тишину. На последней ступеньке оборачиваюсь, окидываю на прощание взглядом долину и ухожу прочь с лёгким сердцем. Это место всё равно не успело стать мне родным.

В дали темнеет мрачный силуэт Клешни. Надеюсь, мы не будем идти сквозь гору ночью.

— Учитель, путь назад не близкий. Кто вместо вас будет заниматься… ну… с оставшимися?

— Найдут замену, — она пожимает плечами. — Меня куда больше интересуют твои глаза, Гиртан. Раньше они оба отливали золотым, а теперь…

— А теперь левый — похож на глаза кадиров, — заканчиваю я. — Это плохо?

— Нет. Галамиры, как и сэнайны, не считают тёмных какими-то тварями.

— В отличие от людей? — усмехаюсь я.

— Люди побаиваются тёмных за их скрытность и уединённость. Недолюбливают. Среди них есть и те, кто считает, что все беды людей в королевствах как раз из-за кадиров.

— Ну да. Людям только дай повод заклеймить всемирным злом то, что они не понимают, а вот посмотреть в себя, увидеть свои недостатки и корень всех своих проблем в себе они не способны.

— Сколько тебе лет, Гиртан? Сколько тебе лет на самом деле?

— Не помню, — всё же решился я на некоторую откровенность.

— То есть?

— Тело ребёнка, разум взрослого человека. Я жил в другом мире, учитель. Кажется, я там умер, когда был взрослым, ну а потом… переродился в этом мире. Поэтому и не помню, сколько лет мне на самом деле. Тридцать восемь? Тридцать в том мире и восемь — в этом. Наверное. Так мне кажется, по крайней мере, — пожимаю плечами. — Я точно знаю, что попал сюда из другого мира, но помню о нём всего лишь какие-то обрывки. К примеру, в том мире — всего одно солнце. И луна — тоже одна. Как и почему я переродился в Ардане — тоже не помню, — я усмехаюсь самому себе. — Вы первая, кому я об этом рассказал, учитель.

Эяла молчит, раздумывает, видимо, над моими словами.

— Если это правда, тогда это объясняет, почему ты не похож на обычных детей, — наконец, говорит наставница.

— Ну, другого объяснения у меня всё равно нет. Да и я склонен верить своим чувствам.

— Но это не объясняет, почему твой левый глаз, как у кадиров. Ты ловко уклонился от ответа, но и я не промах, — она улыбается, и эта тёплая улыбка внушает доверие.

— Может, потому что я светлый, но лишь наполовину? А на другую — тёмный. Ты способна управлять стихией, наставница, а я — нет. Чёрный огонь, белое пламя… — это тьма и свет, изменённые через стихию. Я не галамир, учитель, но и не кадир. Меня защищает пламя Риданис. Мой путь озаряет свет Сэнасера. Я стою в тени Райшенис.

Наставница замирает, смотрит на меня округлившимися глазами. Останавливаюсь и я.

— Твоя аура… — выдыхает она.

— Подозреваю, что больше ты не пыталась её рассмотреть после нашего разговора в горах о моём имени.

— Я никогда такой не видела! Кто же ты, Гиртан? Кто ты на самом деле?

Несмотря на все опасения и предостережения Талгаса, мне всё равно хочется рассказать Эяле о себе. Возможно, она не станет рассказывать обо мне светлым сородичам, зная, что мне покровительствуют боги.

— Да я и сам не знаю, — уже в который раз за всю нашу беседу пожимаю плечами. — Самому интересно. Дитя Света и Тьмы? Но знаю, что ты уверена, что такое невозможно. Дети от союза тёмных и светлых всегда рождаются мёртвыми. Похоже, я исключение. Это вполне возможно, учитывая, что мне благоволят трое из четырёх богов.

— Или все четверо… — не сдерживается наставница.

Так даже лучше, так что не будем её в этом разубеждать.

— Всё может быть.

— Тогда я понимаю, зачем когти Даррата хотят тебя устранить. Ты опасен. Для них. Если позволить тебе вырасти и стать сильным, то… кто знает, — Эяла качает головой, усмехается, закрыв глаза. — Нет, это бред. Даррата не смогли одолеть объединённые силы людей, райканов и сэнайнов. Ты точно не справишься.

— Да я как-то и не горю желанием драться с Дарратом. Пусть будет как можно дальше от меня. Я просто хочу жить. Жить по возможности хорошо, спокойно, счастливо и чтоб ко мне не лезли всевозможные дураки, желающие меня прикончить.

— Тебе придётся убить всех этих дураков, чтобы исполнилось твоё желание, — Эяла качает головой, улыбается. — Ладно, пойдём. Нам с тобой ещё идти да идти.

Глава 17

Всего две ауры. Галамира и мальчика. У него она снова стала странной — чёрной с множеством движущихся прожилок света. А вот Талгаса нигде не видно. Прячется? Как бы там ни было, списывать со счетов этого райкана нельзя — уж слишком силён, опасный противник. Им должен заняться Одор, но нет увренности, что собрат по ремеслу справится с таким могучим воином, как Талгас.

Но надо рискнуть, так как мальчик сейчас наиболее уязвим; его сопровождает всего одна спутница — лучшего момента, чтобы похитить ребёнка, может и не быть.

Дэйше стоит возле одной из вездесущих тут скал, скрытый завесой тени и наблюдает за целью, которая с каждым ударом сердца всё ближе. Скоро, совсем скоро убийца предстанет перед королевой, успешно выполнив очередное задание… пусть оно и растянулось на целых восемь лет! Что ж, тем приятнее будет его завершить.

Дэйше достаёт из тени копьё.

Шэхар не собирается убивать галамира, только оглушить. Тёмные тоже чтут договор, заключённый со светлыми братьями и сёстрами.

* * *

Местность тут скалистая. Много всяких гигантских валунов, из деревьев — сплошь сосны: низкие, с толстыми корнями, кривыми стволами да раскидистыми кронами. Ну и кусты можжевельника повсюду — где-то гуще, где-то реже. Даже если не доберёмся до стоянки, тут полно укромных мест, в которых можно обустроить временный лагерь и переждать ночь. И эти укромные места прекрасно подходят для засады. Я всё ещё помню Дэйше, который хотел меня похитить.

До Талгаса я никак не достучусь… либо он меня не слышит, либо… хрен его знает. В любом случае, услышь я сейчас его голос, то почувствовал бы себя спокойнее. Эяла идёт рядом, совершенно спокойная, но при этом собранная, внимательная — её присутствие вселяет некую уверенность, но всё равно что-то нервничаю, поглядываю по сторонам…

Воздух впереди в тени скал вдруг начинает волноваться, будто от жара яркого костра, но ничего подобного там нет. Эяла останавливает меня, положив ладонь на плечо.

— Если что, беги… — тихо проговаривает она, неотрывно глядя на дрожащее марево.

Проклятье! Ну, как чувствовал, что произойдёт что-то хреновое! И вот, на тебе…

Из тени сначала появляется копьё, а затем и его хозяин — высокая, закутанная в плащ фигура. Не было там никого мигом ранее, он просто появился, будто вытек из мрака. В глубине капюшона, скрывающем лицо незваного гостя, вижу горящие угольки глаз. Он замирает примерно в двадцати шагах от нас, опустив кончик древка копья на землю.

— Мой путь озаряет свет Сэнасера! — выкрикивает Эяла. — Что тебе нужно, тёмный?

— Я пришёл за мальчиком. Я должен доставить его в Райнор по приказу моей королевы.

Узнаю этот голос. Дэйше… Так вот ты какой, таинственный шэхар.

— Отойди в сторону, светлая, — продолжает убийца. — Между нами нет вражды.

— Он сможет тебя убить? — тихо спрашиваю я, нервно сжимая пальцы в кулаки и разжимая.

— Вряд ли он станет это делать, тёмные чтут договор со светлыми. Но всякое может произойти…

— Тогда тебе не стоит рисковать ради меня!

— Не глупи, Гиртан. Ты под моей защитой, я должна провести тебя обратно целым и невредимым.

Дэйше перехватывает копьё руками, направляет наконечник в нашу сторону.

— Твоё слово, светлая.

— Тебе нужен мальчик? — в руках наставницы вспыхивают короткие мечи, возникшие из ниоткуда. — Так попробуй забрать.

* * *

Рывок к противнице — Дэйше растворяется в тенях. Сейчас у райкана преимущество, вечером и ночью ваирагия тьмы куда более эффективнее, чем свет. Галамиру сложнее призывать силу, но не стоит забывать и о магии на вооружении полукровки.

Здесь, в тенях, когда действует вирадис тьмы — особое состояние третьей ступени тёмной ваирагии — движения противника замедленны, можно обдумать следующее действие, выбрать направление атаки, но и удары не попадут в цель, ибо в тенях райканы и кадиры бесплотны, точно призраки. Из вирадиса нужно выйти, прежде чем атака достигнет цели.

Дэйше обегает полукровку со световыми мечами, атакует древком копья, чтобы оглушить цель, и в последний миг выскальзывает из теней. Стальной противовес на древке обрушивается на затылок галамира. Девушка падает без чувств, световые клинки растворяются в воздухе.

— Теперь ты остался один, — шэхар тянется к мальчику свободной рукой.

Тот в страхе отскакивает назад, выставляет перед собой ладони, заставив Дэйше замереть.

— Я стою в тени Райшенис! — выкрикивает малец.

— Стоишь, — Дэйше кивает. — Тень нашей великой Тёмной Матери распространяется далеко за пределы Райнора, но именно там она плотнее всего, — шэхар протягивает к мальчику ладонь. — Идём со мной. В Райноре тебя никто не тронет.

— Нет, — мальчишка мотает головой, отступает на шаг, всё ещё держа ладони перед собой; опасный малый — видел убийца, на что способен чёрный огонь, да и белый тоже радости ни одному райкану не доставит.

— Прошу тебя по-хорошему, — Дэйше готовится скользнуть в вирадис и оглушить ребёнка.

* * *

Он исчез. Мгновенно!

Я тут же закрутился, глядя по сторонам, ожидая удара. И на бесчувственную Эялу отвлекаться нельзя, хоть и хочется проверить, как она. Крови под ней нет — уже хорошо, да и предупреждала она, что не станет тёмный её убивать. Оглушил всего лишь. Но мне от этого не легче.

Проклятье! Где ж Талгас? Почему не отвечает?! И не поищешь его через имя — сейчас уж точно не до медитации!

Не стоять на месте. Постоянно поворачиваюсь то в одну, то в другую сторону, выставив вперёд ладони, готовый в любой миг ударить врага огонём…

* * *

Талгас и Одор — два гиганта даже по меркам райканов — стоят друг напротив друга. Тяжёлые двуручные молот и секира в руках тёмных кажутся невесомыми. Талгас полностью закован в доспех из рашеса, у Одора лишь голова и конечности закрыты бронёй, ибо каждый шэхар, сколь бы ни был силён, в первую очередь надеется на скорость и ловкость.

— Ты собираешься со мной драться? — басовитая усмешка Талгаса звучит приглушённо из-под забрала рогатого шлема.

— Всего лишь хочу тебя убить, — Одор усмехается в ответ, качнув секирой в сторону райкана.

— Я стою в тени Райшенис, — напоминает Талгас, надеясь избежать поединка с неожиданным противником; сейчас куда важнее быть рядом с мальчиком. Шэхар появился совсем не кстати!

— Насрать, Талгас, — ехидно скалится Одор. — Мне приказано тебя убить, и я убью!

Воин вздрагивает, услышав кощунственные речи. Чтобы кто-то из тёмных не чтил Райшенис и её заветы? Немыслимо! Разве только…

— Порченый! — выдыхает Талгас и рычит от злости; этот шэхар поддался скверне Даррата — драки не избежать.

— Оооо-о… Дело не в порче, Талгас. Я всегда хотел помериться с тобой силой. Но теперь просто тебя прикончу, — сиплый смех Одора раздаётся из-под глухого шлема; он угрожающе наклоняется, чуть присев.

Туу-ум! — шэхар ринулся к райкану в стремительном рывке, взметнув за собой опавшую хвою и комья земли.

Зваа-анк! — столкнулись секира и молот. Талгас и Одор стоят друг напротив друга, давят на оружие изо всех сил, пытаясь прижать противника к земле, заставить отступить, упасть.

— А ты хорош, — скалится под забралом шлема Талгас. — Жаль! Чтооо-о! Поо-орчее-еныы-ый!

Взревев во всю глотку, райкан бодает врага в голову — раздаётся глухой звон металла. Одора оглушает на миг, и Талгас отбрасывает врага назад мощным тычком древка молота в грудь. Ошеломлённый шэхар отлетает на несколько шагов, пятится, с трудом удерживает равновесие, но вновь срывается с места в атаку. Секира разрывает пространство, оставляя за собой чёрный рваный след. Смертоносное лезвие проносится буквально перед забралом шлема, Талгас еле успевает отскочить, ощутив дыхание ваирагии тьмы, смешанной с силой хаоса. От удара вибрирует воздух, землю взрезает невидимой косой, оставив в ней, точно рваную рану, глубокую борозду.

Чуть не задело! Врагу даже не пришлось переходить в вирадис, он и так резв. Одор, словно услышав размышления райкана, тут же растворяется в тенях.

— Проклятье! — цедит сквозь зубы Талгас, взвалив на плечо молот, придерживая оружие правой рукой; в левый кулак райкан призывает тьму, множеством потоков силы, втягивающихся в латную перчатку.

Талгас закрывает глаза, весь обращаясь в чувство. Сейчас только пространство, пронизанное незримыми нитями тьмы, может подсказать, откуда атакует враг. Нужно быть быстрее, всего на мгновение — этого хватит для сокрушительного удара.

«Сосредоточься!» — Талгас слышит в голове голос отца, словно давно минувшие времена, когда великий Кхарат Найрет тренировал молодого воина, были только вчера. — «Ты должен предвидеть — предугадать удар противника ещё до того, как враг подумает об ударе!»

У вирадиса тьмы есть лишь один недостаток — любой тёмный может почувствовать линию атаки и вовремя среагировать. Только отец обучал Талгаса большему — чувствовать само пространство вирадиса, не находясь в нём. В те времена молодой райкан не понимал, зачем ему может понадобиться это умение. Ведь тёмные не воюют с тёмными, но отец будто знал, что случиться может всякое — что даже незыблемое, неподлежащее сомнению подвержено переменам…

Любой шэхар, скрывшись в вирадисе, предпочитает атаковать сзади, реже сбоку. Но Одор — уже не любой. Время в вирадисе течёт быстрее, однако Талгас улавливает колебания нитей тьмы — чувствует завихрения и волны, будто паук ощущает дрожь паутины.

Вот оно! Удар придётся слева — Одор явно уверен, что замахнуться молотом в этом направлении противнику будет сложнее. И он прав, только…

Убийца выскакивает из теней в высоком прыжке с уже занесённой над головой секирой. Талгас действует на мгновение раньше: атакуя сгустком тьмы и наклонившись да опустив голову, позволяя молоту соскользнуть с плеча. Только тяжёлое оружие не падает на землю — Талгас рывком с разворота отправляет молот во врага, держа почти за самый конец рукояти у массивного противовеса.

Дааа-анг! — Одор, выронив секиру, отлетает от чудовищного удара, раздробившего рёбра.

— Хатрэ… — с хрипом срывается с уст Талгаса ругательство; верный молот выпадает из рук, издав глухой звон.

Рухнув на колени, райкан падает на землю, гремя доспехам. Под ним растекается кровь, чудовищная смесь ваирагии хаоса и тьмы смогла пробиться сквозь броню…

* * *

Оглушённый мальчик лежит на земле без чувств.

— Мог бы не заставлять меня применять силу, — Дэйше осуждающе качает головой и чувствует некое разочарование; ребёнок его постоянно удивлял, но противостоять тому, кто способен переходить в вирадис, мальчишке пока не под силу. Однако шэхар всё равно ждал чего-то необычного…

— Ну всё, малец. Пора тебе встретиться с королевой… — Дэйше делает шаг к ребёнку и замирает на миг; он перестал чувствовать ауру Одора. Собрат по ремеслу повержен? Талгас всё-таки победил? Аура райкана ощущается, но заметно слабее. Ранен? Как бы там ни было, надо спешить, пока воин не пришёл на помощь мальчишке.

Дэйше идёт к ребёнку, протягивает руку, чтобы поднять да взвалить на плечо… Рёв чёрного огня! Шэхар в страхе отпрыгивает, видя сквозь тёмные языки пламени злорадно скалящийся череп с сияющими алыми кристаллами райдиана вместо глаз. От основания черепа вниз тянется позвоночник — костяная рукоять; из затылка торчит длинное кривое лезвие.

— Рэнрай… — выдыхает Дэйше, медленно отступая шаг за шагом, чувствуя на себе неотрывный взгляд Косы Тьмы. — Как? Откуда?!

Сердце шэхара гулко бьётся в груди от страха и благоговения перед божественным оружием. Но ведь Коса Тьмы в Райноре! Должна быть там! Это оружие младшей сестры королевы райканов. Почему оно тут, парит над мальчиком, объятое чёрным пламенем…

— Рэнрай… — шепчет одними губами Дэйше, делает шаг вперёд, протягивая к оружию руку, хоть и до цели шагов десять.

Пламя вспыхивает сильнее, взметнув в небеса чёрные протуберанцы.

«Мальчик… останется… в Ардане!» — звучит в мыслях шэхара яростное шипение, и тот хватается за голову, падает на землю, корчась от боли…

Глава 18

Дэйше очнулся.

Лежит на тёплом каменном полу непонятно где. Угольки в пустых глазницах шэхара разгораются, но тёмный вскрикивает от боли — багровые звёзды глаз тут же гаснут. Свет. Слишком много света! Нужно уйти в тень и уже оттуда попробовать осмотреться.

Дэйше тянется к потокам силы и… ничего. Пусто! Так ведь не бывает! Разве что в Эвеонере из-за обилия света не найдётся места для тьмы. Ни один тёмный не выживет в мире светлых — продержится недолго и выгорит из-за разрыва с тенью. Но чтобы такое место нашлось в Ардане… Похоже, это какая-то хитроумная ловушка, придуманная хранителями.

— Проклятье! — процеживает сквозь зубы шэхар.

— Надо же, надо же, — звучит мужской скрипучий голос. — Пришёл в себя?

— Кто ты? Где я?

— Меня зовут Гирард — настоятель горного храма Ордена Хранителей. Ты у нас в плену.

Всё-таки ловушка хранителей. Но как они смогли? Откуда столько света?! Он не убивает, но сдерживает. Неприятно. Чувствуешь себя каким-то беспомощным роканом, только что вылупившимся из материнского кокона тьмы. И как теперь отсюда выбираться? Надо сообщить королеве важные новости! Рэнрай! Кто бы мог подумать?! Если сама Коса Тьмы защищает мальчика, то это всё меняет. Нет необходимости доставлять его в Райнор. К тому же Рэнрай чётко дала понять — она не допустит, чтобы ребёнка отправили в мир тьмы. И это странно…

— Зачем вам мальчик? — скрипучий голос отвлекает от размышлений.

Вам? Видимо, этот человек знает, что шэхар приходил сюда не один.

— У меня приказ моей королевы — доставить его к ней. Но теперь это уже не имеет значения.

— Надо же, надо же. И почему же?

— Мальчик под защитой Рэнрай.

* * *

Я прихожу в себя и открываю глаза. Где это я? В каком-то доме? Лежу на койке, укрытый шерстяным одеялом. В теле слабость, голова болит. Проклятье! Дэйше оглушил наставницу, а потом… Потом и меня, кажется, раз уж я ничего не помню. Выходит, у треклятого шэхара всё получилось, и я теперь в Райноре! Меня тут же сковывает лёд страха…

Скрип двери, внутрь прорывается солнечный свет, весёлый щебет птиц, прохладный ветерок приносит запахи хвои и травы.

— Очнулся? — слышу голос учителя Эялы, и с души словно камень падает. Страх, мгновением ранее впившийся в меня ледяными когтями, медленно отпускает. Я не в Райноре. Или всё это сон? Хотя… если я думаю об этом, то высока вероятность, что всё по-настоящему, так как во сне мы в подавляющем большинстве случаев верим в реальность сна и не задаём себе таких вопросов. Однако…

— Учитель, что произошло? — осторожно приподнимаюсь, сажусь на койке, свесив ноги; на мне обычные рубаха и штаны из грубой ткани.

— Ну… — она, улыбнувшись, пожимает плечами. — Прости, не справилась, не смогла тебя защитить.

— Э?

— Чего ты удивляешься? Этот тёмный оказался сильнее меня.

— Но… с нами же всё в порядке.

— Да, не без этого, — она кивает. — Голоден?

Мой живот тут же требовательно и возмущённо бурчит.

— Извини… — я морщусь, кладу ладони на живот.

— Ничего, — учительница усмехается, махнув на меня ладонью. — Ты же опять целые сутки провалялся без сознания. Не удивительно, что проголодался.

Что? Опять целые сутки?!

— Лежи, отдыхай. Сейчас принесу поесть.

Наставница уходит, захлопнув за собой дверь.

Рухнув на койку, смотрю пустым взглядом на дощатый потолок, сквозь редкие да узкие щели которого торчат иголки хвои. Кровельный настил должен быть плотный, чтобы во время дождя в дом не протекала влага…

И на кой хрен я об этом думаю?! Глубокий вдох, выдох, чтобы прогнать лишние мысли. Закрываю глаза. Так, сейчас самое главное — понять, что же произошло: почему Дэйше не забрал меня в Райнор, что случилось с Талгасом и где я сейчас. Наставница поможет пролить свет на некоторые вопросы, хотя, возможно, Эяла от меня что-то скроет по тем или иным причинам. Ну, посмотрим.

Касаемо Талгаса… сосредотачиваюсь на его имени, пытаюсь прочувствовать потоки тьмы, что подскажут, где он… или хотя бы помогут с ним связаться. Вместо этого на тело накатывает ещё большая слабость, что я тут же отказываюсь от каких-либо попыток использовать силу. Проклятье! Что же со мной такое произошло, что я вновь так ослаб? Прям как во время прохождения испытания и прорыва сквозь кольца риесов. Только что-то не припомню, что использовал силу против Дэйше. Намеревался, но точно не использовал…

Вновь скрипит дверь. Я открываю глаза, приподнимаюсь. В дом входит Эяла, держа в руках деревянный поднос с кастрюлькой и посудой на нём. Следом входят настоятель Гирард и наставник Фрол. Я с удивлением смотрю на неожиданных посетителей. Наставница тем временем проходит к столу и ставит на него поднос.

— Надо же, надо же, — ухмыляется настоятель; у меня дёрнулась бровь. — Очнулся.

Прозвучало так, словно он ожидал, что я копыта откину.

— Как себя чувствуешь, Гиртан? — спрашивает Фрол.

— Слабость в теле. Покушать было бы хорошо, — намекаю на то, что не хочется сейчас о чём-либо говорить, хотя ума не приложу, что эти двое стариканов тут потеряли. Меня же изгнали, так что им должна быть безразлична моя судьба. Или я чего-то не понимаю?

— Так иди поешь, — кивает в сторону стола настоятель.

Осторожно спускаюсь с кровати, босые ноги касаются прохладного дощатого пола. Пару ударов сердца стою, прислушиваясь к ощущениям — не закружится ли голова. Нет, пока всё в порядке. Делаю шаг, другой, третий, хранители внимательно следят за мной. Так, если не учитывать слабость и голод, то чувствую себя относительно нормально. Медленно подхожу к столу, сажусь на один из пары табуретов, и Эяла пододвигает ко мне поднос. Наставница снимает крышку с кастрюльки, и помещение наполняется ароматом мясного-овощного варева, заставляя меня судорожно сглотнуть слюну. В глинянную миску Эяла наливает две плошки супа, ставит передо мной. Слева устраивает корзинку с нарезанным ржаным хлебом.

— С едой-то сам справишься? — усмехается она и отходит в сторону; её место с противоположной стороны стола занимает настоятель.

— Ты ешь, не стесняйся, — старик кхекает, усаживаясь на табуерт.

Что ж, приятного мне аппетита.

Первая ложка супа отправляется в рот и, приятно обжигая пищевод, ухает в желудок.

Пока я ем, хранители молчат да наблюдают за мной… Эяла сидит на кровати, нервно теребя одеяло; Фрол стоит, прислонившись спиной к бревенчатой стене; настоятель улыбается, барабаня узловатыми пальцами по столу. Хоть я и увлечён едой, однако чувствую на себе их пристальные взгляды. Хранители словно чего-то ожидают от меня. Придётся разочаровать, ибо нечем мне их удивить.

Закончив есть, отодвигаю поднос с посудой в сторону.

— Спасибо, — киваю наставнице. — Мне теперь гораздо лучше.

— Отрадно слышать, — настоятель перестаёт барабанить пальцами и хлопает ладонью по столу, чем тут же привлекает всё моё внимание. — Ну что ж, ученик, рассказывай. Что последнее ты помнишь?

— Ученик? Настоятель, вы ведь меня изгнали.

— А разве ты слышал, как настоятель сказал тебе: «Путь в Орден Хранителей для тебя отныне закрыт»? — усмехнувшись, произносит Фрол, заставив меня остаться с открытым ртом.

И в самом деле… Твою ж!

— Надо же, надо же, какой невнимательный ученик. Может, стоит его изгнать по-настоящему? — ухмыляется в бороду настоятель.

Ещё и издевается, зловредный старикан!

— Так что ты помнишь, Гиртан? — повторяет Гирард, вновь став серьёзным.

— Сначала Дэйше — ну… так зовут тёмного, который хотел меня похитить — вырубил наставницу Эялу.

— Удивлена, что ты знаешь его имя.

— Он сам представился, когда пытался меня забрать, — тут я, конечно, солгал; не рассказывать же им про случай со сном, иначе прикопаются, мол, почему раньше об этом не рассказл, почему не предупредил и всё такое. Ну да. Тут сглупил маленько, понадеевшись на защиту Талгаса, но и не хотелось рассказывать хранителям что-либо, что могло бы навести их на неудобные для меня вопросы.

— Забрать? Зачем? — спрашивает наставник Фрол.

— Хотел доставить меня в Райнор по приказу королевы райканов, — тут я решил не скрывать правду, пусть и подставляюсь, ибо для простых жителей Ардана мои слова прозвучали бы, как бред. Райнор? Райканы? Ты умом не тронулся, пацан? К тому же так узнаю, насколько Орден Хранителей осведомлён о реальном положении вещей. Ведь наставница не удивилась, когда я заговорил о Когтях Даррата.

— Понятно, — пальцы настоятеля пробивают нервную дробь по столешнице. — Надо же, надо же. Ты знаешь гораздо больше, чем следует.

— Меня в самом начале пути воспитывали кадиры, — пожимаю я плечами. — Они о многом рассказали.

— В начале пути, говоришь. Хм… — наставник Фрол задумчиво смотрит на меня, теребя подбородок.

И тут я снова подставляюсь, но… очень сомневаюсь, что наставница Эяла не рассказала остальным хранителям о нашей беседе после моего «изгнания». Так что вряд ли мои слова что-то изменят. Гирард и Фрол не дураки, сами сложат кусочки головоломки в нечто понятное.

— Ты попал в храм ордена ещё младенцем, — усмехается настоятель. — И тебя воспитывали кадиры. Выходит, ты, уже будучи младенцем, понимал всё, что тебе говорят. И тёмные полукровки это тоже знали, иначе ничего тебе не рассказали бы.

Гирард смотрит на Эялу, и наставница коротко кивает. Понятно. Всё-таки рассказала. Что ж, иначе и быть не могло.

— Всё верно, настоятель. Что касается остального — уверен, наставница Эяла вам рассказала.

— Да, — старик кивает, поглаживает бороду. — Что ещё ты помнишь о встрече с Дэйше?

— Это всё. Дэйше со мной не церимонился. Оглушил так же, как наставницу. Поэтому ничего не помню и не понимаю, как оказался здесь и почему Дэйше меня не похитил.

Наверное, Талгас помешал шэхару. Спрошу у него, как только представится возможность.

— Ясно, — вновь короткий кивок. — Скажи… а слово «рэнрай»… тебе о чём-нибудь говорит?

В глубине души что-то колыхнулось — всего на мгновение, но тут же утихло.

— Это… коса тьмы? — перевёл я с древнего наречия.

— Смысл ты уловил точно, — усмехается настоятель. — Это всё, что ты можешь сказать по поводу этого слова?

— Да. А почему вы спрашиваете?

— Уже не важно, — отмахивается старик.

Ну да, ну да — совсем, совсем не важно. Поэтому ты спросил, вредный старикан. Ну, ничего. Коса тьмы, значит? Запомню. Ещё одна загадка, с которой надо разобраться. Наверняка Талгас что-то об этом знает.

— Хорошо, — пожимаю плечами.

— И даже не спросишь, почему я об этом заговорил… — настоятель хмурится. — Ладно, мальчик…

— Ваша проблема в том, — прерываю я старика, — что вы не воспринимаете меня всерьёз. Я ж не ребёнок, хоть и выгляжу всего на восемь.

Хранители многозначительно переглядываются.

— Да, я многого не знаю и не понимаю, — продолжаю давить, но не повышаю голоса. — Многого не умею, иначе б не хотел стать сильнее. Иначе б не готовился к тому, чтобы стать одним из вас. Так что не надо со мной, как с желторотым несмысшлёнышем каким-то…

— Надо же, надо же. Как мы заговорили, — усмехается старик. — Гиртан, откровенность за откровенность. Я хочу знать твоё настоящее имя. Кто твои родители?

Молчу. Буравлю глазами настоятеля. Опять он требует от меня раскрытие секретов…

— Ты хочешь стать одним из нас? — спрашивает Эяла. — Тогда тебе следует нам доверять.

Тяжело вздыхаю. Заговори об этом кто другой, я бы не поддался. Наставнице же, вопреки всем опасениям Талгаса, хочется довериться… как Адари с Галфалом. Эяла ведь тоже полукровка, пусть и светлая, пусть и предана делу хранителей. И всё же… есть в ней нечто такое. Может, всё из-за того, что я скучаю по парочке кадиров, на время приютивших и оберегавших меня. Тому же старику Эйолу, пусть он и заботился обо мне всё это время, стал близким человеком, я довериться полностью не смог. А в Эяле есть что-то… родное, что ли…

— Про родителей своих ничего не знаю.

Будет слишком опрометчиво с моей стороны называть имя Грайда. По крайней мере сейчас, пока не пойму, насколько могу доверять Ордену Хранителей.

— Моё имя… по цвету моих глаз, — выпаливаю обречённо. — Райсэн.

Гирард смотрит на Эялу, та в ответ кивает, после старик тепло мне улыбается.

— Так меня назвала кадир, — продолжаю я, нервно ёрзая на табурете, — которая заботилась обо мне, пока не отдала в храм. Не спрашивайте почему, и не спрашивайте её имени.

— Надо же, надо же. Теперь мне стало интересно, — хмыкает настоятель.

— Я сказал достаточно. Моё имя говорит само за себя.

— Всё ещё не доверяешь, — улыбается наставница. — Чего ты боишься?

— Смерти, конечно, — пожимаю плечами. — Если пообещаете, что моё имя будете знать только вы трое, то я постараюсь со временем рассказать больше — то, что сочту возможным рассказать.

— Слово хранителя, — настоятель прикладывает правую ладонь к сердцу. — За Фрола и Эялу ручаюсь я сам.

— Хорошо, — врать они не станут; за всё время, проведённое в столичном храме, я успел убедиться, что слово для хранителей — не пустой звук. — Расскажете, как я тут очутился? — показательно обвожу взглядом дом.

— Мы тебя принесли, — говорит наставник Фрол. — Ты лежал без сознания недалеко от сестры Эялы.

— А Дэйше? — смотрю по очереди на хранителей, пытаясь по их глазам и выражению лица понять, о чём они думают.

— Больше никого не было, — отрицательно качает головой настоятель. — Только ты и сестра Эяла.

Странно всё это. Дэйше так сильно хотел меня похитить, и когда я был у него практически в руках, просто взял да передумал? Всё-таки тут, должно быть, Талгас постарался.

— Непонятно, — пожимаю плечами. — Надо бы со всем этим разобраться.

— Это уже оставь нам, — Фрол отлипает от стены и встаёт рядом с настоятелем. — Твоё дело — учиться.

— Хорошо, — коротко киваю, хотя сомневаюсь, что хранители мне поверили, будто я не попытпюсь что-либо выяснить сам.

— Но с одним условием, — старик поднимает указательный палец. — Учиться ты будешь отдельно от остальных. Заниматься с тобой будет наставница Эяла.

— Пусть так, — в душе я обрадовался — хоть какая-то хорошая новость! — но виду тому не подал. — Не объясните, с чего такое отношение ко мне?

Пусть думают, что мне хотелось бы тренироваться с остальными.

— Ты опасен, Райсэн, — произнеся моё настоящее имя, Гирард заставил меня поморщиться; не привык я слышать это имя с чужих уст, — и привлекаешь к себе много внимания, — настоятель хмурится, седые кустистые брови сходятся к переносице. — Кроме того, ты ведь не совсем ребёнок.

— Я понял. Только попрошу, как и прежде, звать меня Гиртан.

* * *

— Брат, правильно ли мы поступаем? — спрашивает Фрол, когда он вместе с настоятелем отошёл от домика в лесу достаточно далеко.

— Опять сомневаешься, брат, — качает головой старик.

— Ты сам сказал, что он опасен. Так стоит ли обучать его и делать ещё опаснее?

— Гиртана надо держать поближе к себе. Ты видел, как изменился цвет его глаз. Очень интересно. Мальчик может стать оружием в войне против Даррата.

— Если он раньше не умрёт или не погубит всех… За ним снова будут охотиться. Мы так и не нашли третьего тёмного. Если он вернётся…

— То мы его встретим. Как и подобает хранителям.

— И всё же… если мы ошиблись, Гирард, то поплатимся. Мальчика стоит увести куда подальше. Если за ним явится куда больше тёмных, мы можем не справиться.

— Даже если так, — настоятель качает головой, — тёмные всё равно нагрянут сюда, прежде чем искать мальчика где-то ещё. Поэтому нам следует подготовиться…

Глава 19

Талгас приходит в себя, шипя от боли в левой стороне груди. Грудь перевязана. Райкан лежит на чём-то мягком, уркытый шерстяным одеялом. В теле непонятная слабость. Брони нет, об оружии говорить вообще не приходится. Он медленно открывает глаза и щурится из-за мягкого сияния, заливающего каменное помещение.

Чуть приподнявшись и морщась от боли, Талгас осторожно осматривается. Окон нет, чёрная металлическая дверь со следами ржавчины. Сияние исходит от четырёх ромбовидных кристаллов, висящих под потолком в углах комнаты — и вот на них больно смотреть. Странно, это точно не кристаллы сэндира. Светлые не стали бы разбрасываться своими драгоценностями ради подобных мелочей. Но одно точно ясно — это темница. Хотя в данном случае правильнее будет светлица. Талгас усмехается собственным мыслям и тут же морщится от боли. Проклятье. Лучше не дёргаться и не теребить рану.

— Порченый, чтоб тебя… достал всё-таки! — цедит сквозь зубы райкан.

Талгас смеживает веки, расслабляется. Надо отдыхать и восстанавливать силы. В таком состоянии он всё равно пацану ничем не поможет. Остаётся надеяться, что у мальца всё в порядке, что хранители смогли его уберечь. В противном случае… нет, не хочется думать, что будет с мальчиком в противном случае.

— Тьма. Как же я жалок… — выдыхает Талгас. — Видела бы она меня. Наверняка так бы и сказала: «Не важно выглядишь, тёмный», — он улыбается одними уголками губ, вспомнив любимую. Эти слова она произнесла в их первую встречу на поле брани. Потом они вместе, плечом к плечу, прошли сквозь множество битв против чудовищ Даррата.

— Славные были деньки, да, Аштариен? — вспоминает Талгас, шепча слова в пустоту. — Жаль, что всё так печально закончилось…

Сэнайн вернулась в Эвеонер после трагического случая, и больше райкан не видел свою светлую любимую. Однако он до сих пор чувствует невидимые узы силы, что навсегда соединили их — крепче всяких клятв и обещаний. Тёмная нить, что, постепенно светлея, тянется от него к ней сквозь пространство и время в Эвеонер…

— Ради нас, Ашта… Я должен защитить пацана.

Скрежет засова, скрип открывающейся двери. Талгас открывает глаза и осторожно поворачивает голову к посетителю. Седобородый старик в алом балахоне, надетом поверх кожаного доспеха. Талгас узнал настоятеля хранителей, так как из-за мальчика приходилось следить и за остальными обитателями храма.

— Вижу, ты уже пришёл в себя, — старик смотрит в чёрные без белков глаза райкана, немного помолчав, кивает каким-то своим мыслям и подходит ближе к раненому.

— Настоятель, — Талгас, насколько возможно в его состоянии, коротко кивает в ответ.

Старик подходит ближе.

— Меня зовут Гирард. Как твоё имя, райкан?

— Талгас Найрет.

— Галамиры, кто в наших рядах, почувствовали присутствие тёмных возле нашего храма. Сначала это был только ты, и нас не особо беспокоило, что кто-то из тёмных обитает рядом с нами, так как тёмные чтят договор, — настоятель прохаживается туда-сюда возле койки, держа руки за спиной. — Но потом появились ещё двое. И среди них оказался прислужник Даррата.

— Так и есть, — Талгас поворачивает голову к потолку и, закрыв глаза, расслабляется. — Порченый. Я с ним сразился и победил.

— Мы не смогли найти его тело, — звук шагов настоятеля стихает. — Тебя он ранил, поэтому мы принесли тебя сюда. В отличие от многих людей, Орден Хранителей по-прежнему чтит договор.

— Я вам признателен, настоятель. Что с мальчиком? Он всё ещё с вами?

— Об этом позже, — произносит Гирард, заставив райкана невольно напрячься и скрипнуть зубами от боли. — Дэйше хотел его похитить, но не получилось. Что скажешь ты? Зачем он тебе?

— О мальчике мне рассказали кадиры, которые заботились о нём. Я здесь, чтобы приглядывать за ним; защищать, если потребуется.

— Понятно, — настоятель прокашливается и вновь начинает ходить туда-сюда. — С мальчиком всё в порядке. Он по-прежнему у нас.

— Хвала Великой Матери! — выдыхает Талгас, чувствуя, как беспокойство отпускает его.

— Знаешь, зачем хотели его похитить?

— Да. Дэйше говорил, что должен доставить его к королеве, но… — Талгас тяжело вздыхает. — Этот шэхар сам не ведает, что творит. Райнор пал. Наш дом захватил Даррат, так что мальчик попал бы в руки врага.

— Райнор пал, — остановившись, повторяет настоятель. — Скверно. Очень скверно. Следующим будет Ардан, а затем и Эвеонер.

— Да. Тёмным, кто остался в Ардане, больше некуда идти. Ну а мальчик… Даррат боится его. Врагу что-то нужно от пацана.

— Врагу нужна Рэнрай, — говорит Гирард, и Талгас, несмотря на боль, резко поворачивает голову к хранителю. — Рэнрай защищает мальчика.

— Что?!

* * *

— Одор, где мальчик? Где Дэйше? — льётся из чёрного зеркала шёпот, стелящийся по земле, будто липкий туман осенним утром.

Межмировое зеркало возникло в пространстве, зависнув над полом, стоило поверженному воину явиться в пещеру, где обосновался в своё время Дэйше.

— Прости, королева, — хрипит он и опускается на колено, — но Одор уже мёртв.

— Ясно. Разрешаю встать с колена.

Воин поднимается, выпрямляет могучую спину.

— Твоё имя, гэрнит.

— Я Лахор, королева.

— Рассказывай, Лахор.

— Одор не справился с Талгасом, и я полностью забрал его тело. Дэйше тоже не справился. Он лежал без сознания недалеко от мальчика.

— Почему же ты их не забрал?

— Мальчика окружал чёрный огонь. И над ним парила Рэнрай. Я не мог его забрать.

— Понятно, — с обратной стороны зеркала звучит тяжёлый вздох. — Рэнрай…

— Каковы следующие приказы, королева? Чего желает хозяин?

— Я сообщу тебе позже, Лахор. Жди на месте.

— Слушаюсь, королева.

Воин опускается на колени, угольки в его глазницах гаснут, и он мгновенно погружается в сон — до тех пор, пока его не потревожат или пока не поступит приказ.

Зеркало развеивается в клубах чёрного дыма, будто от порыва ветра.

* * *

Восемь лет бесплодных поисков. Время потраченное впустую. Когти Даррата искали везде — во всех четрыёх северных королевствах, но мальчик, о котором восемь лет назад поведал Хозяин, как сквозь землю провалился. На юге его точно быть не может, ибо у когтей были глаза и уши и в Яране, и в Зарасе. К тому же культ бдительно следил за перемещениями через границу этих королевств в Эриос, так что о появлении необычного ребёнка когти прознали бы сразу.

Зорак Миар-Кин — один из влиятельнейших магов на службе Его Величества Элато Дан-Альнайда — тяжело вздохнул, сидя за столом своего кабинета. Возможно, Когти Даррата теперь уже не смогут найти этого мальчика, пока он сам о себе не заявит. Это опасные мысли. Когда так думаешь, хочется махнуть рукой на эти поиски и заняться делами культа, который уже запустил свои щупальца практически во все властные структуры королевства. Попытаться убить короля и захватить власть можно уже сейчас, но вот только Орден Хранителей обязательно вмешается и создаст массу проблем.

Зорак скрипнул зубами, подумав о хранителях. Только к ним когтям не удалось проникнуть. Ни один из представителей ордена не поддался ни на какие уловки. Но ничего. И с этой проблемой культ разберётся, надо лишь немного времени… которого Хозяин не даст. Его волнует только мальчик, поэтому подавляющее большинство сил когтей направлено на поиски. Если б только удалось найти цель сразу, то с хранителями давно бы разобрались — ваирагия хаоса и сила Даррата открывают большие возможности перед магом. Одна из таких возможностей — превращение хранителя в безвольную послушную куклу, лишённую личности и магии, однако обладающую почти неразрушимой бронёй. Это, конечно, в идеале. Когти трудятся над этим в королевстве Яран, однако цель пока недостижима. Те несколько хранителей, которых удалось похитить, не пережили ритуала трансформации. Нужно больше расходного материала для экспериментов, только это может стать опасным. Если Орден узнает о Когтях, то бросит все силы на уничтожение культа. Культ жив только благодаря скрытности, рано когтям выходить из тени.

Зорак почувствовал сильнейшую головную боль, будто кто-то запустил под череп стальные когти. Схватившись руками за виски, он замычал. Хозяин требует своего слугу к себе.

— Проклятье! — поморщившись, выдохнул Зорак и встал из-за стола.

Хозяин редко вызывает подобным образом. Видимо, произошло нечто важное. Однако, зная главное желание Хозяина, маг сделал один единственный вывод: мальчик найден. И отличились в этом явно не когти Даррата.

Скрипнув зубами от злости, Зорак взял посох и вышел из кабинета.

Сначала был спуск по винтовой лестнице башни магов, затем поход по тёмным коридорам подземелья королевского дворца. Здесь Зорак благодаря ваирагии хаоса скрывался за пологом невидимости, ибо никто не должен знать, что один из высших магистров Эриоса посещает места, в которых магам делать нечего.

Вскоре Зорак уже стоял в ритуальной комнате, скрытой за потайной дверью в стене одной из пыточных камер подземелья. Вероятность того, что кто-то обнаружит дверь равнялась нулю, так как открывалась она только с помощью ваирагии хаоса, так что маг не беспокоился за сохранность своих тайн.

Стоило каменной двери с глухим стуком закрыться, отсекая Зорака от внешнего мира, погружая помещение в непроглядный мрак, как маг взмахнул рукой. В середину комнаты от пола воспарил чёрный овал, окутанный клубами дыма.

— Зорак… — в голосе Хозяина звучали одновременно хрип и скрежет, так что обычный человек не смог бы разобрать смысла мешанины пронзительных звуков, заставляющих морщиться от боли.

Маг тут же упал на колени, выражая полную покорность перед тем, кто дарует силу и власть.

— Да, Хозяин. Твой верный слуга готов служить.

— Одной службы мало, Зорак. Время уходит, а ребёнка ты так и не нашёл. Но на твоё счастье один из моих слуг его обнаружил.

Как провинившийся, не сумевший исполнить волю Хозяина, маг молчал, пока ему не разрешат говорить.

— Ребёнка укрывают хранители Дэриона в горном храме.

Труднодоступное место. Одно из лучших, где мальчика могли бы спрятать. Понятно теперь, почему всё это время поиски были бесплодными. Да, в горный храм ребёнок попал, скорее всего, недавно, но даже так найти цель среди хранителей Дэриона, в такой отдалённости от основного центра сил культа, в любом случае было практически невозможным из-за всё той же неподкупности членов Ордена.

— Готовь людей, Зорак. Через двадцать дней я открою портал для нападения на горный храм. Мальчика надо взять живым, я должен сам его прикончить, забрав то, что принадлежит мне! Остальных не щадить, убить всех.

Голос затих, зеркало связи развеялось. Зорак скрипнул зубами от досады, ему так и не разрешили говорить. Хозяина не интересуют сложность задачи, возложенной на плечи слуги. Придётся прямо в бою проверять возможность порабощения воли хранителей.

Глава 20

Прошло четыре дня с тех пор, как Гиртана изгнали. Днём во время изнурительных тренировок было не до воспоминаний о безродном мальчике. Но по вечерам перед сном Зирани думала о Гиртане, почему-то сумевшем захватить внимание юной принцессы Эриоса. Вспоминала все мгновения от знакомства с ним в столице Дэриона до последней встречи, когда он заявил, что изгнан, и ушёл.

Вот и сейчас, лёжа на своей койке да глядя в полумраке на дощатый потолок, она думала о нём… снова и снова не понимая, почему его изгнали. Что же послужило причиной? Вроде бы и пёс с ним — изгнали простолюдина и изгнали. Зачем об этом думать? Но Зирани ничего с собой поделать не могла, опять возвращаясь к мыслям о Гиртане. Этот мальчик… он интересен, необычен и… силён. Это именно тот соперник, которого хочется превзойти, а остальные… а что остальные? Зирани и так знает, что её дар превосходит дар Валии, Торма или Лирэта. Последние двое искуснее её в обращении с оружием, Валия лучше справляется с концентрацией и прорывом сквозь кольца риесов. Этим умением Зирани овладеет ещё лучше со временем, а в постижении магии она оставила соучеников позади…

Вообще, странно, что Гиртана изгнали, Зирани не находит ни единой разумной причины для этого. Другая странность в том, что наставница Эяла больше не занимается с четвёркой новичков. Теперь вместо неё старый хранитель Ортэм — ворчливый и строгий. Если бы Эяла сопровождала изгнанника на обратном пути, то замену на нового учителя можно было бы понять, но наставница раз в день появлялась в столовой, забирала припасы и уходила, удостоив прежних учеников всего лишь коротким кивком.

— Еды она берёт немного, — размышляет Зирани. — Значит, уходит недалеко. Припасов ровно на один день должно хватить, иначе не приходила бы каждый день. На одного или от силы двух человек еду берёт. Странно.

— Хватит бубнить, Дан-Альнайд, — ворчит в темноте Торм. — Спать же мешаешь! Завтра тренировки.

— Ладно, ладно. Не мешаю. Спите… — Зирани поворачивается на левый бок, сложив руки лодочкой под подушкой, и закрывает глаза. — И всё-таки странно всё это…

* * *

— Гиртан, давай резче! — приказывает Эяла, стоя в стороне со скрещёнными на груди руками.

Куда ещё резче?!

— Ты можешь быстрее, — приговаривает наставница, заставляя меня снова и снова колоть кинжалом и рубить короткой косой невидимого противника.

В тот день, когда Гирард и Фрол покинули моё новое жилище в сосновом лесу — в том самом, находящимся за озером в долине горного храма, Эяла посоветовала мне отдыхать да набираться сил. Никаких тренировок пока полностью не приду в себя. Ну, не знаю — уже к вечеру я чувствовал себя в порядке, но наставница настояла на отдыхе.

На следующий день Эяла принесла тренировочное оружие — деревянные кинжал и короткую косу. На мой немой вопрос ответила, что мне полезно будет работать с парным оружием — развивать сразу обе руки. Объяснила, что я так лучше буду постигать ваирагию тьмы и света. Почему-то тьму она сопоставляет с косой, а свет — с кинжалом. Почему? Она не ответила. Только загадочно улыбнулась.

— Свет и Тьма отличаются друг от друга, как коса от кинжала, — сказала она перед первой тренировкой три дня назад. — Я не смогу тебя обучить силе тьмы, но научу как постичь свет. А тренировки с косой и кинжалом помогут тебе лучше понять подход к силе тьмы.

Ну… с тьмой поможет Талгас. Надеюсь. Не слышал его последнее время, да и достучаться до него никак не могу. Когда попробовал прочувствовать его местоположение, Эяла вновь прервала мои попытки со всё теми же словами, мол, не стоит без особой необходимости тревожить силу, так как могу привлечь внимание не тех, кого стоит. Не знаю, хитрит она или что-то скрывает, ибо мы каждый день по вечерам тревожим эту самую силу, призывая ваирагию света. Да и вообще, со всем этим белым и чёрным пламенем я уже давно привлёк внимание всех, кого только можно было. Так что это лишь вопрос времени, когда Дэйше вновь заявит о себе.

Рывок к воображаемому противнику укол кинжалом и взмах косой с поворотом. Не удержав равновесия, падаю, выронив оружие.

— Вставай. Ты должен встать, сколько бы раз ты ни упал.

Устал я… вымотался неимоверно. Никогда ещё мышцы так не ныли от напряжения.

— Вставай, Гиртан!

— Дай перевести дух, а!

— Противник не даст тебе такой возможности. Только смерть может оправдать твою слабость, беспомощность, никчёмность и бесполезность. Вставай!

Проклятье! Скрипя зубами от боли в мышцах и связках, поднимаюсь и подбираю оружие.

— Что будет, когда остальные узнают, что меня не изгнали? — спрашиваю, воспользовавшись передышкой.

— Это тебя не должно волновать. Здесь и сейчас тебя должна беспокоить лишь победа над самим собой.

* * *

— Кровь, Гиртан, — объясняет Эяла. — Вся сила на ней завязана.

Я уплетаю за обе щёки ужин и внимательно слушаю наставницу, она лениво помешивает ложкой овощной суп с кусочками мяса в миске и рассказывает.

— Люди утратили способности, связанные с ваирагией после войны с Дарратом. Враг проиграл, отступил, но перед этим успел отрезать арданцев от ваирагии.

— Фафим офрафом?

— Не разговаривай с набитым ртом, — усмехается Эяла. — Каким образом? Знаешь что-нибудь про стихийные воплощения?

Молчу.

— Про элементали.

— Знаю Агисиран, — проглотив еду, отвечаю. — Даже говорил с ней, — добавляю и вижу, как округляются глаза наставницы.

— Что?!

— Э… ну… — кажется, опять сболтнул лишнего, — я говорил с Агисиран.

— И ты всё время молчал?!

— Откуда я мог знать, что это важно? — язык мой — враг мой!

— Так, ладно… — тяжело вздыхает Эяла. — С кем ещё ты говорил? Лучше выяснить сейчас.

— Да ни с кем я больше не говорил, — насупившись, отворачиваюсь в сторону.

— Точно? Гиртан, это важно!

— Не считая парочки кадиров, одного шэхара и одного райкана — точно, — пожимаю плечами; про отца лучше помалкивать, пусть формально я с ним и не говорил, а наоборот — он говорил со мной. Я лишь слушал.

— Хорошо, поверю, — кивает наставница. — И о чём же ты говорил с Агисиран? И когда?

— В день испытания. Это она дала понять, что стихия напрямую мне не подвластна. Тогда я впервые призвал белое пламя. Через ваирагию света.

— Понятно. Значит, до чёрного пламени ты додумался уже сам.

— На самом деле на мне была печать, сдерживающая тёмную ваирагию, потому и глаза у меня были как у обычного галамира. Потом как-то само по себе получилось, что я разрушил эту печать, хотя и не припомню, что делал это. Высвободил белое пламя, опустошив весь свой запас сил, и упал в обморок, а когда пришёл в себя, печать уже была разрушена.

Эяла слушает внимательно, хмурится. К еде мы уже не притрагиваемся — остыла.

— Ну и ауру мою ты уже видела, — пожимаю плечами.

— Есть ещё что рассказать? — наставница встаёт из-за стола, начинает убирать посуду, складывая всё на поднос.

— Вроде нет.

— Вроде?

— Ну что ты ко мне прикопалась, а?

— Прикопалась? — удивляется Эяла, замерев на миг; а блин… кажется, словечко вылезло из уснувшей памяти о прошлой жизни.

— Пристала, как пиявка, и сосёшь кровь! — поясняю, зыркая на неё исподлобья. — Лучше продолжи рассказ, как Даррат отрезал людей от ваирагии.

— Какой свирепый взгляд, — она усмехается, забирает поднос с грязной посудой и остатками еды. — Прикопалась, значит? Запомню. Заварю-ка тебе киал, а ты пока слушай. Агисиран — высший огненный элементаль, стихийное воплощение огня. Помимо неё есть есть ещё трое. Ниририн — высший водный элементаль, Вилато — высший воздушный элементаль и Доршат — высший земной элементаль. Эти четверо — проводники воли и силы госпожи Риданис.

Эяла возвращается к столу с кружкой терпкого травяного настоя, исходящего горячим паром. Наставница садится за стол и пододвигает кружку ко мне, внимательно посматривая на меня; угу, вдруг безмозглый ученик ляпнет ещё чего лишнего, неожиданного и весьма интересного, но я в ответ благодарно киваю.

— То есть Даррат что-то сделал со стихийными воплощениями? — догадываюсь я и отпиваю горьковатый киал — бодрит; после изнуряющих тренировок пить его обязательно, чтобы на утро мышцы не сводило от ноющей боли; да и голову прочищает неплохо от тумана, который возникает после длительных занятий с магией и ваирагией.

— Именно. Никто из людей или полукровок, в чьих жилах течёт человеческая кровь, не слышит их голоса, а потому и не способен призывать ваирагию стихий. Только магию использовать, а она по сравнению с ваирагией ограничена и не раскрывает всего потенциала, который дарует человеческая кровь. Потому я и удивилась, что ты смог услышать Агисиран и даже говорить с ней. Ведь в тебе нет ни капли человеческой крови.

Ну нет, наставница, на такую уловку я точно не поведусь.

— Не знаю, — пожимаю плечами, сжимая в ладонях горячую кружку. — Может и есть. Ведь не известно, кто мои родители.

— Что ж… — Эяла вздыхает, выбив короткую дробь пальцами по столу. — Хотя твоё настоящее имя говорит само за себя.

Ну, тут не поспоришь, поэтому лучше промолчать. Что я и сделал, выпив ещё немного киала.

— А что насчёт младших стихийных духов? — спрашиваю, чтобы отвлечь наставницу от ненужных для меня мыслей. — Если есть высшие, то должны быть и низшие… или младшие. Так хотя бы не оскорбительно звучит.

— Они есть, — кивает Эяла. — Их много, но они невидимы, не обладают стихийными воплощениями и голоса их столь слабы, что никто их не слышит. Подозреваю, что только благодаря младшим стихийным духам у людей и осталась хотя бы магия.

— Хотя долгое время после войны им пришлось жить даже без неё, — добавляю я и делаю очередной глоток киала.

— Да, — наставница тяжело вздыхает, её всзгляд направлен в пустоту.

Н-де, людям того времени не позавидуешь — разом лишиться чего-то, что было естественно и привычно, и вдруг у тебя это забирают. Наверное, так же себя чувствет человек, получивший удар тяжёлой дубинкой по голове… или тот, у кого в бою отрубили конечность… н-да.

— Полукровки могут использовать ваирагию, — придя в себя после размышлений, продолжает Эяла, — но только лишь свет или тьму. Немногие из галамиров, кто вступил в ряды хранителей, способны обуздать ещё и стихийную магию. Маги тратят ману, чтобы воплотить её в той или иной стихии. Мана же образуется в теле через трансформацию эфира из пространства. Преимущество ваирагии в том, что можно использовать эфир из пространства напрямую, не растрачивая накопленную в теле ману, — она усмехается. — Ты знаешь, что происходит, если разом выпустить внутреннюю силу.

Ага. Обморок и потеря сознания на долгое время, пока не восстановишься. И ещё жрать хочется после такого неимоверно. Такое со мной уже бывало дважды… Стоп. Трижды. В самом начале пути в этом мире, когда меня хотел убить фанатик в лесу. Я думал, что это Адари обезглавила маньяка, ведь я тогда зажмурился от страха и не видел, что произошло. А потом была потеря сознания. Выходит, я сам того не ведая прикончил одного из когтей Даррата? Вот же ж блин!

— О чём задумался, ученик? — хитро улыбается Эяла. — По глазам вижу, опять вспомнил нечто важное.

Ну, тут нет ничего секретного, так что, пожав плечами, рассказываю наставнице о первой и пока единственной встрече с фанатиками Даррата.

— Повезло, — она коротко кивает.

Уж скорее повезло в том, что где-то рядом бродила Адари, которая и наткнулась на меня. Иначе мой путь в этом мире закончился бы очень быстро.

— Маги не способны напрямую использовать силу пространства, — продолжает поучать Эяла, — потому должны расширять резерв внутреннего источника маны. С помощью тренировок. Метод ордена ты уже знаешь — внутренний источник расширяется, когда хранитель прорывается через очередной риес. Чем выше риес, тем объёмнее резерв внутренней силы, тем смертоноснее магия. Маги не способны восполнять резерв маны быстро, так как им доступен лишь поверхностный слой эфира — самый низ первой ступени ваирагии.

Вот это уже важные для меня сведения. Понимание теории позволит лучше закреплять практические знания.

— Ваирагам напрямую доступен растворённый в пространстве эфир, но и они ограничены ступенями силы. Чем выше твоя ступень, тем более глубокие слои тебе доступны, и тем большим объёмом эфира ты способен управлять. К примеру, — Эяла встаёт из-за стола, вытягивает перед собой кулаки, и спустя миг в её руках вспыхивают световые клинки, — воплощение света в оружие ты сможешь использовать на второй ступени. Это необходимо, чтобы поддерживать клинки в стабильности, подпитывая их силой, иначе они быстро развоплотятся.

Наставница взмахивает руками, и оружие бесследно исчезает.

— На первой ступени доступны простые атакующие и защитные способности, а также целительство лёгких ран.

— Мой первый тёмный наставник даже на первой ступени мог формировать оружие из тьмы.

— Метательное, скорее всего? — усмехается Эяла. — Маленькое, не требующее больших затрат силы и не нуждающееся в постоянном контроле. Метнул и забыл.

— Да, так и есть, — киваю, поморщившись; Галфал… вот же хитрожопый засранец! — А мой белый огонь?

— С ним тебе стоит быть поосторожнее. Да, такого не сможет ни один светлый, даже у полукровок не получалось смешать ваирагию света или тьмы с магией.

— Почему?

— Всё равно, что попытаться смешать воду и огонь, — пожимает плечами Эяла. — Наверное, поэтому дети тёмных и светлых рождаются мёртвыми.

Наставница с интересом косится на меня несколько мгновений, потом машет на меня рукой.

— Но ты исключение, уж не знаю почему.

Опять провоцирует на откровение, поэтому молчу. Пусть уж лучше сомневается. Уверенный человек сразу же начнёт действовать — и я не думаю, что действия наставницы на мой счёт мне понравятся.

— Или нет, — пожимает она плечами, не дождавшись от меня ответа. — В общем, будь внимателен. Я почти уверена, что белый или чёрный огонь расходуют твои внутренние силы.

— Поэтому с этих пор мне придётся подавлять свою ваирагию на тренировках по прорыву сквозь риесы.

Мда. А я-то думал, почему мне столь легко получается пробиться сквозь кольца. Теперь будет куда сложнее.

— Именно, Гиртан. Ты всё понял правильно. Твои способности ваирагии мы с тобой будем развивать отдельно.

Глава 21

— Надо же, надо же, — настоятель хмыкает, выслушав доклад Эялы в своём кабинете. — Значит, слышал голос Агисиран и говорил с ней. Хм. Интересно, каким образом.

— Сам не знает, мастер.

— Жаль. Приглядывай за ним внимательнее, сестра. Если мы сможем понять, как пробиться сквозь завесу, то всё изменим. Вернём былое могущество и сможем противостоять Даррату на равных.

— Да, мастер, — Эяла коротко кланяется.

— В целом, как он? Справляется?

— С трудом, но достиг третьего риеса. Ученик он старательный, хоть и любит спать да есть, — усмехается наставница.

— В его годы столь быстро до второго-то риеса не доходил никто, не говоря уж о третьем, — Гирард поглаживает бороду. — Даже я. Далеко пойдёт, если продолжит так же.

— Меня больше беспокоят тёмные, мастер. Они больше не объявлялись. Как бы мы не расслабились и не перестали отслеживать возмущения в эфире.

— Значит, не будем расслабляться. Райсэн для нас слишком важен, чтобы просто так отдать его врагу. Этого допустить нельзя.

Эяла замолчала, погрузившись в размышления.

— Вижу, хочешь сказать что-то ещё, — настоятель внимательно смотрит на подчинённую.

— Да, мастер. Это всего лишь подозрения, но…

— Говори, — Гирард кивает и добродушно улыбается. — Приму к сведению и приму любые меры, если потребуется.

— Насчёт мер… не совсем уверена, что они потребуются, но ладно… — Эяла вздыхает. — Дети светлых и тёмных всегда рождаются мёртвыми. Райсэн же — Тьма и Свет — я почти уверена, что он исключение из этого правила. Это всего лишь догадки, так как мы не знаем, кто родители мальчика.

— Хм, — настоятель выбивает нервную дробь пальцами по столу. — Ты неспроста это рассказала. Чем это чревато для нас?

— Кто-нибудь из светлых захочет его убить.

— Даже так?

— Их дети от связи с тёмными родились мёртвыми, а Райсэн… — Эяла пожимает плечами. — То, что он живёт, а их дитя — нет, они могут посчитать несправедливым.

— С одной стороны понимаю, а с другой — преждевременное и однобокое суждение. Раз уж такой ребёнок родился живым, значит, такова воля Богов. Может, Боги решили даровать нашему миру такое дитя, чтобы у нас появился шанс.

— Всё это хорошо звучит, мастер, но сэнайны эмоциональные существа и не всегда держат эмоции в узде. Смерть ребёнка — слишком великое потрясение для них. Тем более что больше детей у них не будет. Светлые и тёмные, образовав пару, привязываются друг к другу узами силы — это происходит против их воли. Ваирагия света и тьмы взаимопроникаются, и с этим уже ничего не поделаешь.

— Вот оно как… — Гирард задумчиво кивает. — Благодарю, сестра. Это важные для нас знания.

Эяла не рассказывала никому таких подробностей о жизни светлых и тёмных, раньше просто не было в этом никакой необходимости.

— Талгас уже поправился? — спрашивает наставница.

— Да, — настоятель внимательно смотрит на Эялу. — Ты что-то задумала?

— Думаю, нам стоит допустить райкана к мальчику, как и просит Талгас.

Гирард молча смотрит на подчинённую, ожидая продолжения.

— Талгас сможет запечатать тёмную ваирагию Райсэна. Его глаза станут обычными, как у меня, его аура будет похожа на ауру светлого полукровки. Так мы защитим мальчика от сэнайнов.

— Ясно. Опасно это. Несмотря на слова и поступки Талгаса, я не могу всецело ему доверять. Нужно всё тщательно обдумать и подготовиться. Есть что ещё сказать, сестра?

— Нет, мастер. Это всё.

— Хорошо, ступай.

Коротко поклонившись, подчинённая разворачивается и уходит.

— Надо же, надо же, — произносит Гирард в пустоту, когда дверь кабинета захлопывается за подчинённой; настоятель вновь выдаёт нервную дробь по столешнице.

«Слышал и говорил с Агисиран… Нужно полностью завоевать доверие мальчишки. Он оказался для нас слишком ценен», — думает Гирард: «А это возможно только если мы сами доверимся ему. Да уж. Что же мне делать?»

* * *

Сижу в лесу посреди поляны на холмике, поросшем травой. Ветерок шумит в раскидистых кронах высоких сосен. Разноголосый щебет птиц звучит отовсюду, изредка каркнет ворон. В траве стрекочут насекомые, иногда жужжат, пролетая мимо. Звенят под ухом комары, но не смеют сесть и попить крови — моя напитанная светом и тьмой аура, в которой временами вспыхивают язычки белого и чёрного пламени, их отпугивает.

Глаза мои закрыты, дышу глубоко, медленно. Голова запрокинута назад так, что свет двойного солнца ослепляющим пятном пробивается сквозь веки. Левому глазу больно, правому — приятно.

— Что чувствуешь, Гиртан? — спрашивает наставница, стоя где-то слева.

— Жжёт в левом глазу, в правом — наоборот — расслабленность и нега.

— Открой правый и смотри.

Cильно сжимаю веки левого глаза и открываю правый.

Яркий свет застилает взор вспышками голубых и золотых искр. Мне совсем не больно, сияние Хирата и Садата завораживает, так что с уст срывается непроизвольный вздох.

— Мой путь озаряет свет Сэнасера, — шепчу еле слышно, искры тут же отвечают мне каскадом новых вспышек; звуки и запахи исчезают, голову заполняет видение белого города: множество высоких башен, шпилей, храмов, соединённых величественными мостами. Над городом парят окутанные ореолом света корабли, на чьих парусах то и дело вспыхивают золотые и голубые блики. Всё это великолепие укрыто мерцающей цветами радуги гигантской сферой, защищающей город от бескрайних океанов золотого и голубого огня, заслоняющих небеса слева и справа.

Смотрю на этот величественный пейзаж и не могу оторвать взгляд. Сердце замирает, дыхание перехватывает. Протягиваю вперёд руку, но тут чувствую, что кто-то перехватывает моё запястье, а взор закрывает тень. Боль в левом глазу тут же растворяется, но и прекрасное видение исчезает, оставив после себя лишь следы искрящихся вспышек.

— Наставница? — с удивлением смотрю на неё; она улыбается, держа меня за запястье.

— Не забыл, где ты сейчас? — спрашивает Эяла; её голос звучит глухо, словно мне в уши забилась вода.

— На… тренировке? — растеряно оглядываюсь, прихожу в себя; привычные звуки и запахи постепенно возвращаются.

— Верно, — Эяла отпускает мою руку, садится рядом, скрестив ноги. — Рассказывай, что видел.

— Величественный белый город, висящий в пустоте меж двух бескрайних огненных океанов, — произношу на одном единственном выдохе.

— Лучше и точнее не опишешь, — кивает наставница. — Мне потребовалось несколько лет медитаций, чтобы его увидеть, а ты умудрился сразу.

— Медитации… это слушать мир?

— Да, — она треплет меня по волосам. — Кадиры тебе про это рассказали?

— Угу, — киваю, чтобы сбить её руку с головы.

— Тогда не мудрено, что тебе удалось сразу увидеть город. Медитируешь с пелёнок, — наставница усмехается.

Некоторое время мы сидим в тишине, наслаждаясь окружающими нас звуками, ароматами леса, прикосновениями прохладного ветерка.

— Наставница, а что это был за город?

— Думала, что уже не спросишь, — Эяла улыбается. — Это город света. Мир сэнайнов. Эвеонер.

Нда… полностью соответствует ожиданиям. И даже перекрывает их с лихвой.

— И находится он… — наставница тычет пальцем в небо, указывая на двойное солнце, — там.

— Э? Что? Но как? Как такое возможно?

— Не спрашивай меня. Так захотел Сэнасер, а он Бог. Как хочет, так и творит.

— То есть… — меня поразила догадка, — бескрайние океаны огня это Хират и Садат?!

— Всё верно, ученик. Эвеонер висит в пустоте меж двух светил.

Твою ж!

— Невероятно, — выдыхаю я. — Боюсь теперь увидеть Райнор и Хроннот. Даже не представляю, на что способна фантазия Богини Тьмы и Бога Хаоса.

— Этого я, к сожалению, не знаю. Ну что, ученик, — Эяла толкает меня кулаком в плечо, — готов снова махать оружием?

— Один только вопрос, наставница.

— Хм? Какой?

— Я и раньше, бывало, закрыв глаза, подставлял лицо свету солнц, но левый глаз никогда не болел.

— Раньше на тебе была сдерживающая тёмную силу печать, потому в твоей ауре преобладал свет, тьма же была подавлена. Левый глаз был как правый, потому не чувствовал боли.

— То есть без печати никак?

— Ты должен научиться сам подавлять в себе свет или тьму, но на это уйдёт время, которого у нас сейчас нет. Поэтому вечером ты встретишься кое с кем.

Встречусь кое с кем? С кем-то, кто сможет наложить на меня тёмную печать? Кого это хранители нашли?

— Ничего не бойся, — Эяла подбадривающе мне улыбается. — Хранители будут рядом и не допустят, чтобы тебе навредили. А теперь поднимайся и бери оружие. Отдохнул, помедитировал и хватит.

* * *

— Ну что, готов? — спрашивает с улыбкой Эяла после ужина.

Стремновато как-то — не знаю, кого нашли хранители для запечатывания моей тёмной ваирагии, но с другой стороны — там же и сам настоятель Гирард с Фролом будут присутствовать для подстраховки, если верить Эяле. Пока не вижу причин, чтобы ей не верить.

— Готов, — киваю в ответ. — Хоть мне и не по себе немного.

— Страх — в порядке вещей, — наставница вновь улыбается, в этот раз виновато. — Понимаю твои сомнения. При встрече с Дэйше я не смогла тебя защитить. Прости.

— Наставница, к чему это сейчас? Ничего плохого ведь не произошло, — пожимаю плечами. — Всё в прошлом. Я даже не вспоминаю о том случае.

— Да, но теперь мы с тобой вновь идём в неизвестность. Ты по крайней мере. И тебе вновь придётся мне довериться.

— Ну, что поделать? Да, я сомневаюсь, но сейчас мне нужно на кого-то полагаться.

— Иногда я забываю, что ты не ребёнок, — усмехается Эяла. — Просто хотела сказать, что в этот раз тебе действительно беспокоиться не о чем.

— Как скажешь, наставница.

Убрав со стола остатки ужина и посуду, собираемся и выходим под темнеющее небо — уже робко мерцают первые звёзды да призрачным светом осеняет облака дуга Сарин. Вскоре взойдёт закатная луна Ксамин, и все ученики храма отправятся спать. Все, кроме меня.

— И куда мы пойдём?

— На поляну для медитаций.

Сквозь лес мы идём молча. То тут, то там слышен нервный писк мышей, редкая ящерка прошмыгнёт меж камней серой стрелой. Благодаря ночному зрению я в деталях вижу закутавшийся в темноту сосновый бор. Над головой бесшумно, точно морок, пролетает сова. На звенящих под ухом комаров не обращаю внимания — гадкие кровопийцы по-прежнему боятся моей ауры.

Чем дальше идём, тем отчётливее в груди возникает странное чувство — чувство покоя и безопасноти. Словно впереди есть нечто, которое сможет укрыть меня от всех невзгод. С чего бы возникать этим ощущениям?

Мы выходим на поляну и останавливаемся на самом её краю. Впереди на холме, где днём медитировал я, сидит кто-то здоровенный даже по человеческим меркам. Я вижу его со спины, поэтому не представляю, к кому меня привела наставница. Примерно в двадцати шагах справа от холма стоит наставник Фрол, слева на таком же расстоянии — настоятель Гирард.

— Иди, — Эяла чуть подталкивает меня в спину. — Я подожду здесь. И ничего не бойся, мы защитим.

Ну, страха нет, наоборот — ощущение покоя и безопасности здесь наиболее сильное. Тяжело вздохнув, иду вперёд к незнакомцу, но замираю в шаге от холма. Здоровяк, оголённый по пояс, всё также сидит нешелохнувшись; через левое плечо и под левой подмышкой проходит перевязка из белой ткани.

— Чего остановился? — звучит знакомый бас.

— Талгас? — в мыслях и в чувствах сразу всё смешалось; раньше не приходилось видеть этого райкана вживую, а теперь и не знаю, что делать на радостях.

— А ты кого ожидал тут встретить, малец? Топай сюда.

— Как скажешь, — усмехаюсь в ответ, подхожу и опускаюсь на холм рядом с тёмным гигантом; хотя при его габаритах на этом холмике для нас двоих места оказалось маловато, так что пришлось сесть почти вплотную к этой груде мышц.

Некоторое время мы сидим в тишине и смотрим на звёзды. Талгас медленно и глубоко дышит. Его аура накрывает меня с головой, отчего становится совсем спокойно.

— Эт кто тебя ранил? — спрашиваю, покосившись на перевязь, закрывающую половину могучей груди; Талгас неотрывно смотрит в ночное небо.

— Пустое, — он машет рукой в сторону, потом осторожно опускает ладонь на моё плечо. — Я должен был быть рядом, но меня связали боем. Прости.

— Сегодня какой-то день извинений? Не парься.

— Не парься? — здоровяк басовито хмыкает, убирает руку. — Я и не собирался…

— В смысле, — тут же стараюсь объяснить, — не беспокойся из-за этого. Меня ж не похитили. Скорее уж я должен просить прощения, ведь тебя ранили из-за меня.

— Ты прощён. Не парься, — усмехается Талгас, посмотрев на меня сплошь чёрными без белков глазами.

Я облегчённо вздыхаю.

— Ну, раз так, то ладно. Ты ведь здесь, чтобы наложить на меня блокирующую печать?

— Не только. Это ещё успеется. У нас не было возможности нормально поговорить, а теперь, — Талгас косится по сторонам, — нам почти никто не мешает.

— Хранители не станут влезать, — пожимаю плечами. — Они тут обо мне пекутся, вот и… Так что поговорить сможем. У меня как раз имеются вопросы.

— Даже не сомневаюсь, — усмехается здоровяк.

— Что такое рэнрай? — спрашиваю я, и Талгас вздрагивает.

— Божественный артефакт Тьмы, — выдыхает райкан. — Наряду с копьём света — Сэнлиром, кольцом стихий — Анридой и дланью хаоса — Гэрвиором. Сильнейшее оружие Богов в четырёх мирах.

Сижу и пытаюсь осмыслить, почему хранители спрашивали меня о Рэнрай? Каким боком коса тьмы меня вообще касается? Причём тут я? Хрень какая-то…

— Почему хранители спрашивали меня о Рэнрай?

— Не знаю, малыш, — Талгас пожимает плечами. — Они своими секретами со мной не делятся.

— Жаль. Но ты дал мне больше пищи для размышлений. Вопросы, вопросы…

— Тебя должно волновать, как стать сильнее.

— Так… может у тебя найдётся гриум? — усмехаюсь я. — Было бы неплохо с его помощью ускорить развитие моей тёмной ваирагии.

— Нельзя, — он качает головой. — Раз уж на тебя будет наложена тёмная печать, то о гриуме придётся забыть.

— Значит, тренировать ты меня не сможешь… — тяжело вздыхаю. — Остаётся только светлая ваирагия и стихийная магия.

— Хорошее оружие против таких, как я, — Талгас с одобрением кивает.

— Э… против тебя? Зачем ты так?

— Понимаешь… тёмные сейчас уязвимы. Уязвимы как никогда, — плечи здоровяка сникают, он сутулится и опускает взгляд к земле. — Потому любой из нас может стать твоим врагом. Ты должен об этом помнить везде и всегда. Ты больше не можешь доверять тёмным.

— Даже тебе?

— Особенно мне, Адари и Галфалу. Мы знаем твоё настоящее имя и сможем найти тебя, где бы ты ни спрятался. Поэтому не стоит слепо доверять тем, кто когда-то помог тебе.

Твою мать! Как же бесит вся эта хрень!

— Пока что я твой союзник, но теперь, когда Райнор пал, когда королева во власти врага, Даррат может воспользоваться нашей болью, чтобы играть против нас. Ты привязался к Адари и Галфалу, и враг этим обязательно воспользуется. Ко мне же тебе привязываться просто нельзя. Я слишком опасен и для тебя, и для хранителей.

Ну и хрень! Полная хрень!

— Я запечатаю твою ваирагию, потом уйду.

— Тогда… зачем ты пришёл? — чувствую, что ещё немного, и начну вскипать. — Держался бы подальше от меня!

— Обижаешься? Не нужно. Я пришёл, чтобы посмотреть на тебя и убедиться, что у тебя всё в порядке. Я бы ушёл сразу и не стал бы с тобой говорить, но из-за Дэйше пришлось задержаться. Шэхар больше не будет тебе докучать.

— Могут прийти другие.

— Другим понадобится ещё тебя отыскать. У тебя будет достаточно времени, чтобы вырасти и стать сильнее. Главное — помни: не существует проблем, есть лишь возможности.

* * *

— Что будете делать теперь? — спрашивает Гирард, стоя вместе с Фролом и Эялой напротив двух райканов у подножия лестницы, ведущей в долину храма.

— Моя миссия теперь бессмысленна, — пожимает плечами Дэйше. — Если в Ардане есть ещё шэхары, то я должен предупредить их. Сейчас это важнее.

— Я вернусь к своим, — кивает Талгас. — А вам стоит увести мальчика отсюда. Куда-нибудь подальше. В такое место, о котором никто не будет знать. Даже вы.

— Согласен с Талгасом, — кивает Дэйше. — Королева знает, где мальчик, и отправит сюда больше сил, чтобы его забрать. Ради Косы Тьмы враг пойдёт на всё.

— Понятно, — старый хранитель поглаживает бороду. — Однако Гиртан останется здесь. Орден способен защитить своих учеников.

— Настоятель…

— Не смею вас более задерживать, — Гирард машет рукой на райканов. — Идите.

Хранители разворачиваются и уходят в сторону храмовых построек.

Некоторое время райканы смотрят им в спину.

— Глупо, — вздыхает шэхар. — Они не понимают, на что способна королева.

— Поэтому я останусь. Буду неподалёку, пригляжу за мальцом из тени.

— Хранители могут тебя почувствовать.

— Я буду осторожен. Безопасность Гиртана важнее.

Талгас опускает ладонь на плечо Дэйше.

— Нам пора.

— Да, — кивает шэхар.

Тёмные поднимаются по лестнице в молчании, лишь слышен стук каблуков сапог о ступеньки. Талгас размышляет о лжи, которую он вынужден был сказать мальчику. Он не оставит Райсэна одного, иначе не сможет потом смотреть в глаза Аштариен. Но и сближаться с пацаном нельзя, иначе тот привяжется к райкану, что сделает ребёнка уязвимым и зависмым. Нет, пусть учится самостоятельности, тем более что Тьма всегда постигается по наитию — так обучаются все райканы и кадиры. Пусть у Райсэна сейчас и запечатана тёмная ваирагия, но это только к лучшему — светлой наставнице будет легче раскрыть дар своего ученика.

Теперь ещё и Рэнрай… мальчишке пока не следует знать, что он под защитой божественного оружия — чтоб не расслаблялся; во всём надеяться на подобное покровительство не следует, ибо в некоторых случаях для мальчика лучше будет спастись бегством, чем вступать в заведомо проигрышный поединок. Тем более что ему рано брать в руки Косу Тьмы, Райсэну пока не хватает силёнок для этого. У владения божественным артефактом есть своя цена — Рэнрай, даруя разрушительную мощь, постепенно поглощает силы своего обладателя и может убить, если тот окажется слишком слаб. Пусть мальчик сначала подрастёт, окрепнет, а дальше видно будет.

Лестница осталась позади, двое тёмных пожали друг другу руки.

— Не торопись доверять нашим собратьям, Дэйше, — Талгас тяжело вздыхает. — Где есть один порченый, может быть и второй.

— Да уж… не ожидал. Одор казался обычным шэхаром.

— Некоторых враг заставит пойти на предательство. Даррат найдёт способ, а других может использовать втёмную.

— Как меня… — шэхар до боли стискивает пальцы в кулаки.

— Да. Поэтому будь внимателен и осторожен.

Дэйше кивает.

— Да пребудет с нами тень Матери, брат.

— Да пребудет, — отвечает Талгас на прощание.

Часть III. Пробуждение ваирагии. Глава 22

Чёрный серп луны сияет первозданной Тьмой, белое лучистое солнце окутывает всё ослепляющим светом. Луна и солнце сливаются друг с другом, порождая безумную пляску света и теней, то скручивающихся в спирали, то превращаясь в пронзающие пространство копья.

Зирани тянется рукой к вспыхивающим и гаснущим вдали луне и солнцу. Бредёт к ним, словно сквозь нескончаемый поток чёрного ветра, треплющий её одежды и огненно-рыжие локоны. Девочка щурится, прикрывает слезящиеся глаза рукавом от яростных порывов.

«Я должна пробиться! — проносится в спутанных мыслях. — Но зачем? Куда я иду? Где я? Не важно. Я должна пробиться! Должна! Пробиться!»

Чем дальше Зирани продвигается, тем сильнее сопротивление ветра, но, несмотря на все усилия, луна и солнце остаются всё так же недосягаемы.

«Тьма и Свет — твоя судьба, — слышит в голове девочка бархатистый женский голос. — Твой путь. Иди к ним».

Зирани просыпается посреди ночи в своей койке, вдруг открыв глаза. Она лежит, не шелохнувшись, но до сих пор чувствует в теле отголоски напряжения, которое осталось где-то во сне.

— Тьма и Свет, — еле слышно шепчет девочка в пустоту, — судьба и путь. Тогда… почему луна и солнце, а не два солнца?

Она поворачивается сначала на один бок, потом спустя некоторое время на другой, пытаясь заснуть, но сон больше не идёт. Какое-то беспокойное чувство в груди мешает заснуть. Чувство, словно её кто-то или что-то зовёт.

«Рассказать наставникам? — подумалось ей сперва; Зирани мотнула головой, отогнав сомнительную идею. — Нет. Я буду выглядеть глупо…»

Непонятный зов усилился, заставив девочку подняться с койки. О сне теперь и речи быть не может.

Она осторожно, стараясь не шуметь, одевается и обувается. Теперь надо тихо, так чтобы никто не заметил, выбраться наружу.

Когда девочка обошла озеро и вошла в лес, её заметили двое хранителей, охраняющих территорию храма. Раньше не было нужды в ночной страже — в эти глухие места никто не ходит, да и пробраться сюда — та ещё задача. Однако после появления райканов настоятелю Гирарду пришлось вносить перемены в распорядок младших подчинённых. В дозоры стали выходить самые молодые хранители.

Устроившиеся среди деревьев стражи лишь проводили взглядом девочку, прошедшую под наблюдательным постом. Будь это кто-то из старшегодок, нарушителя распорядка обязательно остановили да наказали бы дополнительными физическими тренировками, чтоб не повадно было гулять в ночное время, когда ученики должны спать. Но ученица из новеньких, насчёт которых настоятель распорядился особо: следить, оберегать и не мешать.

Как только девочка скрылась в чаще, один из хранителей отправился вслед за ней, чтобы уберечь и помочь, если произойдёт что-то непредвиденное. Второй же кинулся в сторону к храмовым постройкам, предупредить настоятеля о случившемся. На берегу озера он подаст знак — сигнальный магический огонь, но всё равно потребуется время, чтобы глава храма прибыл на место. Надо спешить.

* * *

Ну почему? Почему я снова маленький и беспомощный?!

Лежу на дне округлой каменной чаши и тяну пухлые ручонки вверх — к острию зависшего надо мной чёрного меча. Райканша, держащая в руках двуручник, пристально смотрит на меня чёрными глазами, в которых блестят кровавые отсветы.

— Умри! — еле слышно говорит тёмная, и меч устремляется к моей груди…

— Неее-ет! — просыпаюсь с диким криком и замираю от удивления, боясь даже дышать.

В моей руке короткая коса, её матово-чёрное лезвие тянется справа налево за шеей Зирани. Девочка смотрит на меня, в её взгляде ужас, её тёплая ладонь лежит у меня на груди в области сердца — там, куда устремился меч райканши из моего сна.

Я, будто заворожённый, вглядываюсь в её серые из-за моего ночного зрения глаза, расширенные от удивления и страха.

— Зи… — выдыхаю я, чувствую, как на лицо закапали вязкие горячие капли. Кровь! Тьма!

— Гир… та… — с хрипом произносит она и заваливается на меня, словно разом лишилась сил.

— Зирани! — не смея отпускать оружие, я отдёрнул его в сторону и схватился свободной рукой за шею девочки, ощущая под ладонью кровь и с ужасом понимая, что совершил самую хреновую вещь на свете, какую только мог совершить! — Нет! Нет! Неее-ет! Сээээ-эн!

Из руки полился свет, но мне этого было мало. Вопреки предупреждениям наставников я разом выпускаю силу, отчего наши тела окутывает сияние — столь яркое, что заполняет собой всю хижину, не оставляя теням ни единого шанса.

В следующий миг дверь в наш с наставницей дом распахивается внутрь, с треском врезаясь в деревянную стену.

— Эяла! — силы меня покидают слишком быстро. — Помоги!

Сознание меркнет, я проваливаюсь во тьму…

* * *

— Проклятье! Что же я наделал?! — я, точно призрак, вишу в чёрной пустоте, не чувствуя собственного тела, зато прекрасно ощущая пожирающее меня чувство вины. — Почему так произошло? Откуда она там взялась?!

— Всё хорошо, — звучит со всех сторон голос богини; её имя и предыдущая беседа с ней тут же вспыхивает в памяти.

— Райшенис…

— Всё верно, Райсэн.

А ещё я вспомнил Землю и свою прошлую жизнь.

— Я что… снова умер?

— Почти. Опустошил весь свой источник, перешёл за грань, пытаясь спасти девочку ценой своей жизненной силы. Но… ничего страшного и непоправимого не произошло. Прямо сейчас Эяла и двое других хранителей-полукровок поддерживают твою жизнь, пытаются спасти. Ты выживешь.

— А Зирани?

— С ней всё хорошо.

— Фуу-ух, — вина стала меня отпускать, но всё же… не понимаю, почему она там оказалась и как такая хрень могла с нами произойти.

— Ты всё сделал, как надо, Райсэн.

— Как надо?! Чуть не убив девчонку?!

— Не страшно, — Райшенис усмехается. — Не убил же. Куда важнее то, что в Зирани пробудится ваирагия. Так что повторю: ты сделал всё, как надо.

— Стихийная?

— Нет. Тёмная. Среди далёких предков Зирани есть кто-то из райканов. Но этой крови в её жилах было слишком мало, чтобы использовать ваирагию тьмы. Поэтому я направила Зирани к тебе.

Вот теперь чувство вины меня точно отпустило, однако всё равно хреново, что чуть не убил Зи собственной рукой…

— Ко мне? Каким образом я смог бы пробудить в ней ваирагию?

— Когда ты впервые осознал себя в Ардане… ты ведь ничего не помнил о прошлой жизни.

Не знаю, каким боком это имеет отношение к произошедшему, но я решил промолчать и проявить терпение. Раз богиня это рассказывает, значит, это важно.

— Так же ты не помнил ничего о Райноре, хотя родился ты именно там. Эти и воспоминания о прошлой жизни запечатала я.

— Пятая ступень силы…

Вот, значит, благодаря кому, я ничего не помнил. Впрочем, Райшенис же предупреждала об этом в первую нашу встречу.

— Да, пятая ступень — это божественный уровень. Поэтому никто из ваирагов так её и не достиг, хоть и пытается взойти на неё всю свою жизнь. Но… не это важно. Иногда во сне воспоминания могут прорываться сквозь пятую ступень.

— То есть… меня действительно хотела убить какая-то райканша?

— И не просто какая-то, а сама королева райканов.

Ни хрена ж!

— Рэнрай отреагировала на твой сон, почувствовав угрозу. Коса Тьмы появилась в твоей руке, пытаясь защитить тебя от меча королевы.

— Рэнрай?! Откуда?!

Ну просто день откровений каких-то. Это ведь та самая Рэнрай, о которой спрашивал Гирард и рассказывал Талгас.

— Откуда? Сам выяснишь со временем, — богиня тьмы хихикает

Подстава…

— Сейчас я рассказываю лишь то, что тебе в той или иной мере известно, и поясняю, как всё это взаимосвязано. В общем, Рэнрай пролила кровь Зирани, а так как это божественный артефакт, то…

— Коса Тьмы пробудила силу девчонки. Чуть не убив при этом. Н-да…

— За всё приходится платить. Она заплатила кровью. Конечно, для пробуждения достаточно было небольшого пореза, но ты не понимал, что творил. Защищался от королевы райканов. Ты заплатил тем, что чуть не погиб, жертвуя собой, ради неё. Теперь вы с Зирани неразрывно связаны.

— Прекрасные вести, ничего не скажешь… И что? Каждого придётся так пробуждать?

— Ты с ума сойдёшь в таком случае, — Райшенис усмехается. — Нет. Всех не получится. У подавляющего большинства людей нет ни капли тёмной или светлой крови в жилах. У другой части их этой крови слишком мало даже для пробуждения. Избранных, кроме Зирани, есть ещё шесть. Трое — носители спящей светлой силы, трое — тёмной. Чтобы пробудить тёмных, воспользуйся ключом — Рэнрай.

— Дай догадаюсь. Чтобы пробудить светлых понадобится аналогичный божественный артефакт — копьё света Сэнлир.

— Всё верно. Пробуди силу этих людей, и они помогут тебе на твоём пути.

Проклятье! Час от часу не легче…

— И где мне добыть копьё?

— Разберёшься с этим сам, — Райшенис хихикает.

— Ну… хоть с чем-то определился… дальнейший путь стал яснее.

— Не радуйся раньше времени, — тёмная богиня заливается звонким смехом. — Блокирующая печать пятой ступени никуда не делась.

Куда не плюнь, везде подстава…

— Зачем? Разве ты не можешь её убрать?

— Я бы с радостью. Куда проще будет, если облегчить твой путь. Но я не вправе нарушать законы Создателя. В новой жизни нет места воспоминаниям о прошлом. Я и так пошла на риск, позволив тебе чувствовать, что ты прибыл из иного мира. Другим и этого не дано… Баланс нельзя нарушать, иначе Даррат может стать ещё сильнее.

— Но… хотя бы воспоминания о моём рождении в Райноре.

— А на этот счёт не волнуйся. Всё вспомнишь. Всему своё время.

* * *

Прихожу в себя и с удивлением осматриваюсь. Стены, потолок, вообще вся обстановка нашей с Эялой хижины выглядит так, будто её изнутри основательно прокоптили. Неужели мой свет оказался столь ярким, что мог сжечь дом? Да уж, было бы неприятно оказаться без крыши над головой…

Дверь со скрипом открывается, пропуская внутрь утреннюю прохладу.

— Очнулся? — спрашивает Эяла, она спокойна; значит, с Зирани всё в порядке. Надеюсь…. — Как себя чувствуешь?

— На удивление в этот раз не ощущаю сильной слабости.

— Ну да, — усмехается наставница. — Столько раз опустошал свои силы и падал в обморок, что тело приспособилось.

— Главное — чтобы это не вошло у меня в идиотскую привычку. Постоянные обмороки уже надоели.

— Что поделать? — Эяла с улыбкой пожимает плечами. — Вечно ты к себе притягиваешь неприятности.

Мы молчим некоторое время, пока наставница накрывает стол.

— Как Зирани? Что с ней?

— С ней? Всё хорошо. Ну, насколько можно судить об обычном человеке.

— Что ты имеешь ввиду? — в голосе прорывается дрожь от волнения.

— Сам увидишь, — она вновь пожимает плечами. — Давай за стол, а потом тренироваться. Ты и так постоянно отлыниваешь со своими обмороками…

Вот же ж! Да что с ней не так? Тут один из учеников чуть не умер, а второй провалялся в очередном обмороке непонятно сколько, а она всё о тренировках. Делать нечего, наставница ждёт подчинения. Я встал и направился к столу.

* * *

— Это что тут случилось? — спрашиваю, выйдя за порог да рассматривая воронку в земле в примерно сотне шагов от дома; там будто что-то нехило взорвалось, а ударной волной повалило близстоящие деревья. Выкорчёванные с корнями и с поломанными стволами сосны валялись на земле.

— Зирани случилась, — Эяла пожимает плечами, словно такие вот взрывы для хранителей — обычное дело, как нужду справить. — Хорошо, что никто не пострадал. Идём. По дороге расскажу.

Пока мы шли на тренировочную поляну, наставница рассказывала.

Эяла забрала Зирани сразу, как только я потерял сознание и погасло моё сияние. На мой вопрос, было ли у меня в руке или лежало ли где-то рядом оружие, наставница ответила отрицательно. Поинтересовалась, почему я спрашиваю, так что пришлось рассказать. Видимо, я смог каким-то образом материализовать косу из тьмы, как показывал когда-то Галфал. Хотя ума не приложу, как я умудрился пробить блокирующую печать Талгаса, ибо тёмная ваирагия по-прежнему мне не подчиняется, да и глаза у меня такие же, как у обычных светлых полукровок — наставница подтвердила. Однако другого объяснения у меня нет, как в моей руке могла оказаться коса. Кстати, почему она… наверное, сказались тренировки с этим оружием, но и с кинжалом я тоже тренировался, причём больше, чем с косой. В общем, тоже не совсем понятно…

Зирани Эяла отволокла подальше от дома, как раз на помощь подоспели настоятель и ещё несколько хранителей. Хотели забрать девчонку обратно в храмовое общежитие, да только… вокруг Зирани ни с того, ни с сего стали возникать чёрные вихри. Чем дальше, тем больше. Хранители оставили её лежать на земле, отойдя подальше, а вихри вокруг неё появлялись всё больше, постепенно сливаясь в ветровой кокон. Потом этот самый кокон взорвался, последствия я видел возле нашего дома. Зирани нашли целой и невредимой на дне воронки и унесли хранители.

— Ты провалялся без сознания два дня, — добавляет Эяла.

— Сколько?!

— Ты не ослышался.

— Тогда тем более удивительно, что я не почувствовал слабости, когда пришёл в себя.

— Привыкаешь, — наставница пожимает плечами. — Хотя я тебе об этом уже говорила. Но я с ещё двумя хранителями из светлых подпитывали тебя ваирагией света.

— Вот значит как… — я вздыхаю. — Спасибо, наставница.

— Это мой долг, как хранителя и как учителя. И как галамира, которому ты доверился, Гиртан. Хотя, — она усмехается, — хлопот ты доставляешь немало. С новичками в прошлом году было проще, и это несмотря на то, что в группе их оказалось тринадцать. От тебя одного больше проблем, чем от них всех вместе взятых.

— Ну уж извините… — бурчу я, насупившись.

Эяла, завидев моё лицо, заливается смехом.

— Но… с тобой интереснее, — наставница подмигивает мне.

Чем ближе мы к поляне, тем отчётливее слышу девичьи крики и завывания ветра. Смотрю на Эялу, она спокойна, никак не реагирует на то, что на нашей тренировочной поляне есть кто-то посторонний. Тьма! Что вообще происходит?!

Глава 23

Наставник Гаран лишь головой качает, видя, что творит восьмилетняя девочка…

Зирани изменилась. Вокруг зрачков и голубых роговиц появилась багровая кайма, делая глаза ученицы отдалённо похожими на глаза кадиров. Несколько рыжих кудрей стали чёрными, будто в волосы девочки впиталась тьма.

Когда Зирани с лёгкостью пробилась сквозь три риеса, а потом и сквозь девять, настоятель Гирард принял единственное возможное решение — изолировать и отделить ученицу от остальных так же, как и Гиртана.

Пока мальчик лежит без сознания, Эяла остаётся рядом с ним. Но когда придёт в себя, то Гаран вернётся к прежним обязанностям и ученикам. У сестры Эялы теперь будет двое подопечных. Весьма необычных подопечных, от которых хранителю хотелось держаться подальше. А ведь поначалу казалось, что в этом году с новичками будет совсем просто из-за малого числа оных в группе.

Зирани без труда уничтожала каменные столбы, которые раз за разом создавал Гаран, и кажется, девочка не знала усталости. Обычно хранителям после частого применения магии требовался отдых, чтобы восстановить силы, но Зирани…

Хорошо, что создание каменных мишеней не составляло труда для наставника, но это продолжалось с самого утра и подобное напряжение уже сказывалось на хранителе.

Очередной каменный столб, очередной чёрный вихрь, устремившийся к мишени. Миг, и столб перемалывается в каменное крошево, словно вихрь состоит не из потоков ветра, а из тысячи бритвенно-острых клинков невиданной твёрдости, способных рассечь даже скалы. Гаран невольно вздрагивает от подобного сравнения, вспомнив Клешню…

— Брат Гаран!

Хранитель тут же вздыхает с облегчением, услышав голос сестры Эялы. Значит, мальчик очнулся, значит, можно прервать тренировку неустанной ученицы и, наконец-то, отдохнуть.

— Зирани, хватит на сегодня, — говорит Гаран и оборачивается к пришедшим.

— Да, наставник, — отвечает ученица и подходит к нему.

* * *

— Что тут делает Зирани? — спрашиваю тихо, пока мы идём к наставнику Гарану и моей соученице.

— Тренируется, конечно, — улыбается мне Эяла.

Мы подходим к ним, останавливаемся. Зирани с интересом смотрит на меня, я со взаимным интересом разглядываю девчонку. Она изменилась. В волосах и в глазах проявились новые цвета. Мало того, что глаза стали отдалённо походить на глаза кадиров, так и её взгляд… в нём проявилась серьёзность. Это уже не взгляд восьмилетней девочки, будто произошедшее с ней сделало Зирани старше.

— Я вас оставлю, — Гаран кивает Эяле и, покидая нас, бросает на прощание: — Они твои, сестра Эяла.

— Что ж, — говорит наставница, сбрасывая с плеча мешок, в котором покоится наше тренировочное оружие. — Вижу, вам обоим есть что сказать друг другу, но поговорите во время отдыха. Сначала тренировка.

* * *

Эяла прервала тренировку, хотя до обеда оставалось ещё время.

— Поговорите, — улыбнулась нам наставница. — Потом поедим.

И вот мы с Зирани сидим на холме, совсем как недавно с Талгасом, слушаем птичек, шум ветерка среди высоких крон да скрип стволов чуть покачивающихся сосен.

— Хочется тебе врезать, — наконец, нарушает тихую идиллию Зирани, — но…

— Я себя не контролировал, — пускаюсь в оправдания, — я бы не поднял на тебя руку.

— Не за это, дурак! — Зирани хмурится, бросает на меня короткий полный гнева взгляд. — За то, что наврал про своё изгнание.

— Ну, я говорил честно, — пожимаю плечами. — Я действительно верил, что настоятель Гирард меня изгнал.

— Поверю тебе, — она коротко кивает и бьёт меня кулаком по плечу. — Всё равно хотелось ударить.

«За то, что думала о тебе», — вдруг слышу в голове её голос, вместе с которым чувствую раздражение девчонки.

Какого хрена я прочитал её мысли и ощутил её эмоции?!

— На здоровье, — нервно усмехаюсь, киваю в ответ и притворно потираю якобы ушибленное плечо. — Лучше скажи, зачем ты пришла? Я чуть тебя не убил.

Зирани молчит, смотрит на верхушки сосен, а я пытаюсь услышать её мысли снова, но в голове тихо. Так-с, надо разобраться, как это работает.

— Я не знала, что могу умереть, — моя соученица, наконец, прерывает молчание. — Просто почувствовала… непонятный зов, — она переводит взгляд на меня. — Словно меня кто-то звал. Я не знала, что или кого найду.

Зирани пожимает плечами.

— Но я не жалею. Рада, что пошла на зов. Да, чуть не умерла, но теперь чувствую себя иначе. Я думала, что мой магический дар силён, но на самом деле… я как будто спала всё это время, а потом проснулась, — девочка улыбается. — Гиртан, кто же ты? Откуда такой взялся?

— Расскажу, когда сам узнаю, — улыбаюсь ей в ответ.

* * *

— Среди остальных новичков мы ничего особенного мы не обнаружили, — отчитался наставник Фрол. — Ни в поведении, ни в проявлении каких-либо особенностей дара. Они безразлично относятся к Гиртану, и спокойно приняли его изгнание.

— Понятно, — настоятель кивает; старый хранитель стоит на балконе, держа руки за спиной, и наблюдает за тренировкой учеников. — Значит, Зирани было не безразлично?

— Да. Мы спрашивали у неё, после того как проявились новые грани её силы. Она часто думала о Гиртане после тренировок.

— Надо же, надо же. А как новички восприняли исчезновение Зирани?

— Сначала волновались, но потом даже обрадовались, когда узнали, что с нею теперь занимаются отдельно. Зирани немного отстранилась от группы после изгнания Гиртана. И ночью девочка бывало говорила сама с собой, мешая остальным спать после тренировок.

— И никто из них не связал это с Гиртаном. Все верят, что мальчик изгнан, — настоятель кивает самому себе.

— Да, брат. Теперь, когда в группе осталось всего три ученика, они поняли, что получат всё внимание наставников.

— Хорошо, — настоятель небрежно машет рукой, отгоняя подлетевшую к лицу пушинку. — Продолжайте следить за новичками. Если и они поведут себя странно, как Зирани, никому не вмешиваться.

Старый хранитель был уверен, что Райсэна и всех, кто с ним связан, ведёт воля Богов.

* * *

С тех пор, как со мной стала тренироваться Зирани, стало одновременно и легче, и сложнее. Легче, потому что я теперь не один. Есть, с кем поговорить во время отдыха, с кем разделить трудности и тяготы тренировок. Сложнее же стало из-за того, что я периодически чувствую её эмоции: иногда это холодное безразличие, когда девчонка смотрит на меня так, будто я какая-то грязь под ногами; иногда это раздражение и злоба, которые изливаются на меня вообще не понятно почему; изредка — восхищение и радость, кои она пытается всеми силами удержать. Все эти эмоциональные всплески происходят внезапно, что сбивают с концентрации, отчего Эяла начинает меня ругать за невнимательность и безответственный подход к занятиям. Проклятье! Проблема в том, что я не знаю, как бороться с этой эмоциональной хренью. Я что, теперь какой-то эмпат? Если да, то какой-то странный, ибо чувства наставницы, например, вообще не ощущаю.

Поговорить с Эялой об этом как-то боязно. Подумает ещё, что несу какую-то чушь или снова вызовет настоятеля Гирарда. А этот зловредный старикан в меня точно вцепится и вытрясет всю душу.

Мы с Зирани снова и снова отрабатываем удары с тренировочным оружием: она с двуручным мечом, я с кинжалом и короткой косой. Наставница стоит в стороне, молча наблюдает. Раньше хоть покрикивала на меня, сейчас вообще тишина. Либо всё совсем хорошо, либо всё хреново… Я уже двигаюсь без раздумий, тело само выполняет удар, стоит только начать движение.

— Настоятель! — слышу возглас Эялы, и наставница отдаляется от нас, бросив за спину. — Продолжайте тренировку!

Ну вот, лёгок на помине…

— Гиртан, подойди! — через некоторое время зовёт наставница. — Зирани, не отвлекайся!

И тут же чувствую раздражение моей соученицы. Кажется, я к этому никогда не привыкну…

Бегом к хранителю. Останавливаюсь в трёх шагах, короткий поклон.

— Отойдём, Гиртан, — настоятель поворачивается, идёт прочь, жестом приглашая за собой. — Поговорим.

Следую за ним, мы идём в полной тишине. Доходим до края поляны и останавливаемся. Кхм. Надо ли было отходить? Ни Эяла, ни Зирани нас бы всё равно не услышали, но ладно — настоятелю виднее.

Гирард опускается на траву, устраивается поудобнее, скрестив ноги. Кивком указывает, что мне стоит последовать его примеру, и я сажусь напротив.

Некоторое время мы сидим в тишине, разглядывая друг друга. Кажется, настоятель думает, с чего бы начать разговор. Ну, не будем его торопить. Пока есть возможность отдыхать от нудных тренировок, то ею надо пользоваться. Отработка ударов никуда не убежит — наставница всё равно повесит на меня дополнительные занятия с оружием за то, что сейчас отдыхаю…

— То, что у Зирани пробудилась ваирагия, — начинает настоятель, — настоящее чудо.

— То, что она выжила при этом, — качаю головой, — вот где настоящее чудо.

— Переживать из-за того, что не произошло, Гиртан, глупо, — показывает сначала один палец Гиарад, потом раскрывает второй. — Надо благодарить Судьбу за то, что всё сложилось так, как есть.

— Я благодарен. Рад, что всё сложилось так, а не иначе, но как вспомню расширенные от ужаса глаза Зирани, как на моё лицо капает её кровь… — передёргиваю плечами от набежавших на тело мурашек.

— В жизни за всё нужно платить, ни что на свете не даётся просто так. Где-то приходится платить болью, где-то кровью, а в иных случаях приходится жертвовать чужими жизнями… или своей. Порой, цена бывает непомерно высока, но если Судьба требует плату, то платить, хочешь или нет, но приходится…

— Настоятель, вы же не ради нравоучений меня позвали, — смотрю на старика с подозрением.

— Нет, не ради них, — качает головой Гирард, — но посчитал, что нравоучения лишними не будут, — он замолкает на миг, задумчиво поглаживая бороду. — Начну издалека. Наш орден образовался вскоре после завершения Войны Древних, когда ваираги тех времён поняли, что их связь с высшими элементалями стала слабеть. Словно они постепенно стали спускаться по ступеням силы. Новые поколения людей так и вовсе рождались без способностей к ваирагии. Основателям ордена стало понятно, что всё будет становиться лишь хуже и хуже, что наступят трудные времена. Наши тёмные и светлые союзники тогда решили помочь, основав пары с людьми. Смешали свою кровь с человеческой, чтобы родились полукровки, чтобы осталась в Ардане хотя бы светлая и тёмная ваирагия.

— И пока шло угасание стихийной ваирагии, Орден искал новые источники силы, — продолжаю я, — и нашёл магию.

— Всё верно, — кивает настоятель, расстёгивает на боку сумку и, достав какой-то старый свиток, разворачивает и кладёт между нами, чтобы я мог видеть написанное. — Это одна из копий летописи Ордена.

— Настоятель, я же читать не умею, — пожимаю плечами, глядя на непонятные закорючки. — Всё моё время уходит на тренировки. Я же не из какой-нибудь богатой семьи, так что грамотности меня никто не учил.

— А древний диалект понимаешь, — усмехается Гирард. — Надо же, надо же.

— Как же я скучал по этой фразе, — фыркаю и закатываю глаза.

— Ладно, — старик кивает, вновь усмехается. — Поставим Эяле задачу научить тебя читать.

Да уж. Только этого мне не хватало для полного счастья. Но… это всё-таки важно. С умением читать выжить будет чуточку легче, чем без него.

— Вот тут, — Гирард тычет пальцем в самое начало текста на свитке, — древнее пророчество, с которого и началось зарождение Ордена. Мы не просто так зовёмся хранителями, Гиртан. Да, наша главная задача — хранить мир меж восьми королевств, но мы так же храним знания и историю. Иначе враг давно бы победил.

— Понимаю. У тех, у кого нет памяти о прошлом, не может быть и будущего. Ну… так говорят в том мире, где я раньше жил.

— Мудро, — старый хранитель кивает. — Запомню.

Он замолкает, смотрит на меня, чего-то ожидая. Хм, он не расскажет о пророчестве, если я не спрошу? Ну, ладно…

— Так… что за пророчество, настоятель?

— Хорошо, что спросил, — старик облегчённо выдыхает. — Теперь я могу о нём поведать.

— Э? В смысле? Вы же сами начали этот разговор. Заинтересовали меня, и как я мог не спросить?

— Пророчество богини Риданис, Гиртан. К таким вещам относятся со всей серьёзностью, и раз уж ты спросил, то ответственность за любознательность лежит на тебе. Если б я рассказал сам, то пошёл бы против Судьбы.

— То есть, я бы ничего о пророчестве не узнал, если б не спросил? — я скрипнул зубами, вновь почувствовав раздражение Зирани; видимо, ей очень интересно, о чём мы тут беседуем, пока она неустанно орудует мечом.

— Может и узнал бы, — пожимает плечами Гирард, — но уже не от меня и не сейчас.

Как всё сложно…

— Пророчество гласит: в дни, когда люди забудут о своём былом величии, когда человечество окажется на пороге новой войны, придёт тот, кто пробудет силу, кто объединит королевства и приведёт людей к победе, — старик замолкает, выжидательно смотрит на меня.

— Восемь должны стать, как один, — произношу я слова, всплывшие в памяти ни с того, ни с сего.

— Да, — Гирард улыбается, одобрительно кивает. — Да, ученик. Именно так. Я специально не стал зачитывать последнюю строку пророчества. Ты сказал её сам.

Твою ж налево! Так и остаюсь с открытым ртом…

— Я не зря думал, что тебя ведёт воля Богов. Не зря ты попал именно в Орден Хранителей, Гиртан. Ты тот, кто подарил мне надежду. Надежду, что не всё ещё потеряно, что люди смогут вернуть силу и выстоять в грядущей войне с врагом, благодаря тебе.

— Настоятель… — выдыхаю я наконец, чувствуя, что ещё немного и всё… не выдержу…

Проклятье! Меня проверяли, и я с честью эту проверку прошёл! Теперь от всей этой хрени не отвертеться…

— Гиртан, тебе суждено объединить восемь короле…

— Подождите! — прерываю я его. — Вы сейчас на меня слишком много взвалили! Я не готов ко всему этому! И… честно говоря, не хочу спасать мир.

— Слишком много ответственности для восьмилетнего мальчика, пусть и с разумом взрослого, — усмехается настоятель. — Не волнуйся. Прямо сейчас от тебя ничего не требуется.

И на том спасибо!

— Тренируйся, становись сильнее. Что же касается твоего нежелания… всё течёт, всё меняется. Судьба, воля Богов могут привести тебя к чему-то или к кому-то, что ты захочешь спасти мир. Нам ведь не дано знать, что приготовили для нас Боги.

— Да, — я киваю. — Время покажет.

Глава 24

— Очнись! Королева взывает к тебе!

Гэрнит в теле райкана приходит в движение. Лахор вздрагивает, открывает глаза. Поднявшись с колен, гигант отряхивает тело от пыли.

— Что приказывает Хозяин, королева? — спрашивает Лахор, глядя в зеркало связи, чёрным овалом, парящим над полом пещеры, погружённой во мрак.

— Вскоре Хозяин откроет портал прорыва в Ардан, прибудет подкрепление. Цель — уничтожить хранителей, некоторых захватить в плен для нужд культа когтей Хозяина. Главная цель — захватить мальчика, носителя необычной ауры, доставить в Райнор живым и невредимым.

— Моя задача?

— Наблюдай за храмом Ордена Хранителей. Выяви все сильные и слабые стороны противника. Найди мальчика. В бой тебе вступать запрещено до прибытия основных сил.

— Как прикажешь, королева.

— Ступай. Во славу Даррата.

— Во славу Даррата!

* * *

То, что у хранителей теперь два ученика, способных использовать силу стихий через ваирагию тьмы, для Талгаса стало полной неожиданностью. Наверняка воля Тёмной Матери в этом замешана. Иных объяснений райкан не находил, иначе все кадиры давно бы научились использовать стихию так же, как Райсэн и эта девчонка, способная порождать вихри тьмы. И это она пока на первой ступени силы. Каких высот эти дети смогут достичь, когда поднимутся на третью и четвёртую — одним богам ведомо.

Талгас наблюдал за учениками Эялы, скрываясь в тени. Использовать зрение не было необходимости — райкан прекрасно чувствовал возмущения потоков силы, пульсацию аур детей, когда они использовали ваирагию. Мальчик был подобен светилу, которого постоянно окружала тьма, будто защитная вуаль. Точно так же аура Талгаса реагировала на ауру его любимой Аштариен. Сила связала Райсэна с той девочкой, и в будущем, так или иначе, им суждено быть вместе. Возможно, сейчас они не понимают навязанных силой чувств, что испытывают друг к другу, но со временем всё изменится для них обоих.

— Да уж, малец, — шепчет Талгас, — умеешь же ты притягивать проблемы на свою голову.

Райкан вдруг настораживается, ощутив где-то вдали возмущение потоков силы. Всего на мгновение всколыхнулась ваирагия, породив рябь слабых волн, но уже через несколько ударов сердца всё успокоилось.

— Это чувство… то же самое я чувствовал в бою с порченым, — Талгас до боли сжимает пальцы в кулаки.

Враг зашевелился. Теперь придётся бдеть пуще прежнего, а ещё лучше выследить противника и прикончить. Хранителям нужно быть готовыми. Стоит предупредить хотя бы Эялу.

* * *

Не знаю почему, но теперь — спустя три дня совместных тренировок — то, что чувствую эмоции Зирани, даже если это раздражение или злость, больше не доставляет неудобств. Наоборот, радует то, что высокородная девчонка, игнорировавшая меня вместе с остальными соучениками нашей группы, дарит мне столько внимания. Или, возможно, я просто привык — мозг подстроился к новой способности и смирился с данностью.

Но одной эмпатией дело не ограничилось. Я стал чувствовать её движения и даже предугадывать, словно интуиция подсказывает, как она будет атаковать, с какой стороны нанесёт удар, будет удар рубящим или колющим.

С мыслечтением же дела обстоят никак. Как бы я ни пытался, не могу услышать, о чём она думает. А вот чтобы чувствовать эмоции Зирани пытаться не требуется вообще — всё работаем само собой. Возможно, это её личная способность? Моя соученица сама решает, кому и когда передать свои мысли. Вполне вероятно. Я эмпат, а она — телепат. Если Зирани ещё и по собственному желанию способна услышать чужие мысли… Блин. С одной стороны это просто замечательно, а с другой — до ужаса хреново — может услышать то, что ей знать пока не следует. Не хватало того, чтобы и за ней психи из культа начали охоту. Если же Зирани действительно умеет читать чужие мысли, то сколько она уже успела услышать?! Твою ж! Надо с ней обязательно поговорить, но только после тренировок — Эяла от нас не отстанет и не позволит отдыхать до самого ужина…

Едим втроём в тишине, черпаем ложками горячий овощной суп с кусочками оленины. Стараюсь не думать о чём-либо, либо думаю о всякой ерунде, мол, какой вкусный суп приготовила наставница; какой горячий, надо бы подуть, прежде чем есть — обжигать язык не приятно. И тут же чувствую недоумённое раздражение Зирани. Попалась! Ты всё-таки умеешь читать чужие мысли!

Девчонка зависает на мгновение, ложка с варевом останавливается на полпути, а Зирани смотрит на меня с открытым ртом. И тут меня накрывает её волна гнева — чуть ложку не выронил!

— Что с вами? — Эяла поочерёдно смотрит на нас. — Вы сегодня какие-то странные.

— Всё в порядке, наставница, — выдыхаю я.

— Да, всё в порядке, — кивает Зирани.

Мы оба продолжаем есть, бросая короткие взгляды друг на друга. Я ни о чём не думаю, она же не пытается насылать на меня эмоции — будто обуздала все чувства да посадила на короткий поводок, чтоб не рыпались.

— Точно? — Эяла смотрит на меня, и во взгляде её нет ни капли веры в мои слова. — Гиртан, если ты опять хочешь что-то… учудить, то предупреди заранее. Хорошо?

— Наставница! Будто я специально доводил себя до обмороков!

— Ну хорошо, — она усмехается, в её с золотым отливом глазах по-прежнему отсутствует доверие; она помахивает указательным пальцем перед моим носом. — Только учти, что я за вами обоими слежу.

Эяла, закончив ужинать, встаёт из-за стола, чтобы заварить нам с Зирани киал, пока мы ещё едим.

Ладно. Попробуем иначе…

Зи, а мысли наставницы ты тоже читаешь?

«Нет. Только твои», — вдруг слышу в голове её мысли, и на мгновение зависаю, забыв о еде.

Так, стоп! Как у меня это получилось?

«Не у тебя, а у меня, дурак! — огрызается Зирани. — Ты слышишь меня, потому что я так хочу. Ешь, не отвлекайся».

Пф. А обзываться-то зачем?

Возвращаюсь к еде, а то Эяла опять чего не то подумает…

«Дураков не зазорно называть дураками», — Зирани в мыслях усмехается.

Ну ладно. Пожимаю плечами. Я не столь обидчив, чтобы меня цепляли слова девчонки, возомнившей о себе невесть что.

«Ах ты!» — очередная волна злости и раздражения проходит через меня, на голову будто ведро горячей воды опрокинули.

Проклятье… это вообще можно как-то контролировать? С одной стороны привык, а с другой… если меня постоянно так ментально ошпаривать, можно и свихнуться! К счастью, Зирани умеет управлять своими эмоциями и быстро успокаивается.

«Твои мысли странные, в них неизвестные мне слова, но их суть я понимаю».

Ещё бы… ты же телепат.

«Вот, снова это незнакомое слово, но смысл я уловила», — Зирани, закончив есть, ставит глиняную миску в сторону; вслед за ней и я отодвигаю влево свою.

Хорошо. Так даже лучше. Не придётся тебе что-либо объяснять, и мы сможем поговорить так, что нам никто не помешает.

Эяла подходит к нам и ставит на стол кружки с киалом, затем убирает посуду.

— Пейте, пока горячее, — говорит наставница. — Что-то вы сегодня какие-то тихие.

— Похлёбка была замечательной! — тут же отзываюсь я.

— Да, спасибо! — кивает Зирани.

— Значит, раньше была не замечательной? — усмехается Эяла и смотрит на нас, прищурившись. — Чую, вы хитрите. Или задумали что-то.

— Нет, нет! — улыбаюсь, машу руками и отпиваю киала, чтоб взбодриться. — Ничего не хитрим и ничего не задумали!

— Правда, наставница! — улыбается вслед за мной Зи, пьёт из своей кружки. — Просто устали сегодня больше, чем обычно.

— В самом деле? Ну, ладно, хитрецы. Поверю вам на слово. Только если обманываете, наказание будет строгим! — Эяла хмурит брови, а потом замирает на несколько мгновений, вся обращаясь в чувство.

Мы с Зирани нервно переглядываемся.

— Что-то случилось, наставница? — наконец, нарушаю я тишину.

— Нет, — Эяла переводит взгляд, который мигом ранее был пустым, бессмысленным. — Всё в порядке. Вы пейте киал, а потом отправляйтесь спать. Я выйду, но скоро вернусь.

Она выходит из дома, закрывает за собой дверь, скрип которой в тишине прозвучал немного пугающе. Или это я опять почувствовал эмоции Зирани?

— Что это с ней? — поёжившись, спрашивает моя соученица.

— Не знаю. Надеюсь, что всё действительно в порядке, — я вздыхаю. — Давай допивать и продолжим наш разговор.

Только мысленно. Чтоб нас случайно никто не подслушал.

«Хорошо», — Зирани кивает.

Что ты успела узнать, пока слушала мои мысли?

«То, что Гиртан — это не настоящее имя, а настоящее ты даже в мыслях не произносишь».

Ну здрасте, приехали…

«Куда?»

Никуда. Забей.

«Забить? Зачем? Кого?»

Так. Похоже, я ошибался, что будет проще. Забей — означает «не обращай внимания».

«Всё-таки ты странный… Гиртан, а как твоё настоящее имя?»

Прости, пока не могу сказать. Эяла, настоятель Гирард и учитель Фрол ещё знают, но и они обращаются ко мне по вымышленному имени.

«Вот… ещё одна странность. О наставнице ты думаешь, будто ты равен ей. Даже просто по имени называешь в мыслях. А почему ты не можешь сказать своё имя? Моё же ты знаешь…»

Я тебе всё со временем расскажу, когда мы станем сильнее и сможем защитить себя сами. Понимаешь… чем меньше людей знают моё имя, тем лучше. Меня хотят найти и убить…

«Кто?!»

Ну, не перебивай, пожалуйста. Мои враги. Психи, маньяки какие-то. Я сам о них мало что знаю, Эяла обещала рассказать больше, но ты же её знаешь — тренировки важнее. В общем, если враг узнает моё имя, то сможет найти, где бы я ни спрятался.

«Разве такое возможно?»

Поверь, возможно. Об этом я тебе тоже расскажу, потом. У нас ещё будет достаточно времени, чтобы говорить вот так же после тренировок.

«Не обманешь?»

Да даже если б захотел, не смог бы. Ты же слышишь мои мысли.

«Всё равно, обещай, что не будешь врать…»

Хорошо, Зи. Даю слово.

* * *

— Рад, что ты пришла, Эяла, — среди деревьев проявляется могучая фигура.

— А я вот не совсем рада, что ты всё ещё бродишь где-то рядом, Талгас, — она останавливается в пяти шагах от райкана, встаёт в притворно расслабленную позу, скрестив на груди руки. — Ты же должен был уйти.

— Рад бы, — райкан пожимает плечами, — но не могу… Должен присматривать за мальцом.

— Это не обязательно. Он тут в безопасности.

— Наивно, Эяла, так думать. Если б вы прислушались к моему совету, забрали бы пацана куда подальше, я бы ушёл.

— Ты знаешь его имя, и ты всё равно смог бы нас найти.

— На это ушло бы время, — Талгас вновь пожимает плечами, — но я бы всё равно не стал. Так лучше для него.

— Но не сейчас…

— Верно, не сейчас. Враг снова зашевелился. На несколько мгновений я почувствовал присутствие порченого, но он хорошо умеет скрываться. Проклятые гэрниты со своей пространственной ваирагией! — райкан до хруста в суставах сжимает пальцы в кулаки. — Понимаешь, Эяла? Гэрниты! Я не могу уйти, пока мальчику грозит беда.

— Даже так, мы тоже не можем поступить иначе, Талгас. Но… спасибо. Я тебя услышала, и я знаю, какие принять меры.

Глава 25

Всю свою жизнь я только и делаю, что скрываюсь да убегаю. Такие мне достались карты, так уж сложились обстоятельства. И вот опять… Скоро вновь придётся бежать, куда глаза глядят. Мне казалось, что я, наконец, нашёл свою тихую гавань в Ордене Хранителей, однако два дня назад серьёзная беседа с наставницей заставила думать иначе. Мы по обыкновению проснулись ранним утром, ещё до восхода солнц, умылись, справили нужду и готовились отправиться на тренировку, но Эяла попросила нас с Зирани не спешить, так как, возможно, никаких тренировок не будет.

— Вот что, дети, — наставница тяжело вздохнула и указала на табуреты. — Садитесь, будет важный разговор. С тобой, Гиртан. Зирани, ты слушай, будет полезно, так как это и тебя касается.

Мы переглянулись и сели, как попросила Эяла. Наставница поставила напротив нас третий табурет, уселась и по очереди посмотрела на нас долгим взглядом. Мы молчали, так как не понимали, что происходит и почему учитель решила изменить привычный распорядок дня, но я уже тогда ощутил, что грядёт какая-то очередная хрень, из-за которой всё перевернётся с ног на голову.

— Гиртан, — посмотрела на меня, вновь задумалась на мгновение; по глазам видел, что не хочется ей заводить этот разговор, но сейчас понимаю — это было необходимо. — Твой отец — Грайд?

«Э? Эээээ-эээ!!!! Какого хрена?! Откуда она узнала? Как догадалась?!» — мой глаз задёргался, пока в голове проносились эти мысли.

— По лицу твоему вижу, что я права, — вновь тяжело вздохнула Эяла, а я треснул себя ладонью по лбу.

«Грайд? Это кто?» — спросила Зирани.

«Потом, Зи… Я ща не могу…» — ответил я, чувствуя, что подо мной вот-вот разверзнется пропасть, и я сгину в Бездне; я, конечно, излишне драматизировал в тот момент от переизбытка охреневания.

Опять тяжёлый вздох наставницы, после которого мне стало совсем хреново. «Она, что, теперь должна меня убить, так как я сын отступника?» — думалось мне тогда. — «Или нет… она же мой учитель. Не станет она так поступать! Или станет? Проклятье!»

Зирани, естественно, услышала мои мысли и прониклась. Её офигевшее от возможных перспектив лицо говорило само за себя, а вот наставница не поняла перемен в настроении ученицы, мол, а с этой-то что? Да, мы оба ненормальные!

— Я не понимаю, почему у вас обоих такие скорбные лица, — бровь Эялы поднялась, — но ладно. Гиртан, я хоть и полукровка, но всё же под покровительством бога Света. И у меня есть связи с Эвеонером.

«С чем?» — переспросила Зирани.

«Прошу, Зи… я сейчас не смогу тебе что-либо объяснить. Позже расскажу».

«Хорошо. Ты обещал».

— И чем это мне грозит, наставница?

— Проблемами… — нахмурилась Эяла. — С одной стороны — моя верность Ордену Хранителей и долг наставницы, с другой — преданность моим покровителям, моему второму дому, который я обязана защищать.

— Ладно… как ты узнала? — вздохнул я, потупив взгляд.

— Недавно говорила с Талгасом…

— Это он всё рассказал?! — тут же стрельнул в Эялу глазами.

— Не перебивай старших! — рявкнула она, отчего я невольно скрипнул зубами да втянул голову в плечи; наставница, успокоившись, продолжила: — Нет. Талгас мне о тебе ничего не рассказывал.

Не предал. Никогда я так не радовался своим ошибкам, однако… зачем Талгас солгал мне?

— Но… он же сказал… что уйдёт и больше не вернётся.

— Мы тоже так думали, — Эяла пожала плечами. — Важно не это. Талгас попросил меня забрать вас обоих и покинуть храм. Увести далеко, чтобы вас никто не нашёл, пока вы не станете сильнее. Он считает, что враг снова нападёт и в этот раз с большими силами.

— Этого следовало ожидать. Они же просто так не отстанут.

— Да, но я думала, что бояться нечего — Орден справится с нарушителями. Только Талгас был убедительнее.

Почему Эяла испугалась каких-то культистов? Или речь не о них? Твою ж!

— Мне пришлось связаться с моей наставницей Элириен. Понимаешь… галамиры редко связываются с покровителями из Эвеонера, только в особых случаях, поэтому некоторых новостей я не знала. Элириен рассказала, что Грайд забрал Копьё Света из святилища Сэнасера. Мало того, что он отступник, нарушивший запрет, так ещё и оставил Эвеонер без божественного артефакта. И представь, Гиртан, произошло это восемь лет назад. Неожиданное совпадение, так не считаешь? — она ехидно заулыбалась.

Проклятье! Она меня специально пугает, что ли?

— Грайда, конечно, нашли. Вернули в Эвеонер, посадили под стражу, но копья при твоём отце не было.

— Ну… а я-то тут при чём, учитель?

— Это самое интересное, ученик. Я сразу поняла, что копьё искали по всему Ардану, но безуспешно. Нет, они бы его нашли, ибо любой светлый чувствует присутствие божественного копья, но… не нашли. Странно, да?

Хотелось выматериться в голос! Вот нахрена нужно было издеваться?!

— Гиртан, копьё у тебя, — она вперила в меня требовательный немигающий взгляд.

— Э? Э… эээ? Как? Почему? Нет у меня никакого копья!

— Тогда почему тебя зовут Гиртан? Король клинка. Видишь ли, копьё в спящем состоянии выглядит, как прямой белый кинжал. Клинок. Ведь это отец дал тебе это имя.

— Но… но… я же ничего такого не помню! Да, отец говорил со мной, но никакого копья он мне не передавал. Я бы знал об этом!

«Восемь лет назад?! — не выдержала Зирани. — Отец говорил с тобой, и ты это помнишь? Ты ведь был совсем маленьким! Как ты можешь это помнить?»

Ну всё… приехали… снова…

— Возможно, он запечатал твои воспоминания, Гиртан, — Эяла пожала плечами, улыбнулась. — Но куда вероятнее, что он просто провёл ритуал привязки копья к тебе, пока ты спал.

Если Копьё Света привязано ко мне, то может… и Коса Тьмы? Ведь не просто так настоятель спрашивал у меня про Рэнрай. И если Коса Тьмы — со мной, то… Я сглотнул подступивший к горлу ком, вновь вспомнив, как голова культиста отделяется от тела, и меня заливает горячей кровью, бьющей толчками из шеи. И Зирани…

«Что?» — тут же отозвалась моя соученица.

Твоя сила могла пробудиться из-за того, что я ранил тебя божественным артефактом — Косой Тьмы. Девчонка нахмурилась, погрузилась в размышления — я чувствовал её неуверенность и в то же самое время безразличие. Ведь в конечном итоге всё для неё закончилось хорошо, в Зи проснулся дар ваирагии.

— О чём задумался, ученик? — наставница чуть склонила голову набок, улыбнулась.

— Задумался о том, что если так, то ко мне привязано два божественных оружия.

— Молодец, — Эяла медленно захлопала в ладоши. — Понимаешь, Гиртан… теперь и светлые могут захотеть тебя убить. Чтобы вернуть копьё.

— А если я сам его отдам?

— Оно привязано к тебе. И разорвать эту связь можно лишь одним путём — убить тебя, — она беспомощно развела руками.

Да, вот такая вот идиотская история. Теперь и светлые начнут за мной охотиться. Просто зашибись!

— И что мне теперь делать? — я уставился на наставницу.

— Бежать, Гиртан. Другого выхода нет, — Эяла покачала головой. — Сюда придёт враг, вслед за ним к нам на подмогу, по договору с Орденом Хранителей, прибудет подкрепление из Эвеонера. Я не представляю, что произойдёт в ходе этой битвы, кто победит. Но потом, кто бы ни победил, начнут искать тебя. Пока враг и мы будем заняты друг другом, вы с Зирани успеете скрыться.

— И я?! — не выдержала Зи, уставившись на учителя круглыми от удивления глазами.

— Да, вы оба. Должны бежать, как можно дальше. Я бы пошла с вами, — Эяла грустно улыбнулась, — но… мои светлые собратья обязательно будут искать меня и найдут. А значит тебя, Гиртан. И всё закончится для тебя слишком печально.

— Но… почему они будут нас искать, — спросила Зирани, — если они не знают, где копьё?

— Я расскажу им. Я обязана. Должна. Иного пути нет.

— А моё имя…

— Я дала слово, что сохраню его в тайне, Гиртан. Так что нет, я не стану никому помогать — тебя не найдут.

* * *

— Учитель, — говорит Зирани, улучив момент, когда она осталась с наставницей наедине; Гиртан отправился к роднику наполнить фляги — готовиться к бегству они начали сразу же после беседы.

— Да? — наставница, не отвлекаясь на девочку, продолжает собирать тёплую одежду для учеников.

— Почему я должна бежать с ним? Можно мне остаться?

— Нет, Зирани. Нельзя. Ты пока не понимаешь и не можешь почувствовать то, что вижу я. Ваши с Гиртаном ауры связаны друг с другом.

— И… что это значит?

— Если ты умрёшь, Гиртану будет очень больно и очень плохо. И если он умрёт, то же самое почувствуешь и ты. Поэтому тебе нельзя остаться.

— Вы хотите сказать, что вдвоём вместе мы не умрём? — Зирани выпрямляется, оставив в покое походный мешок; ждёт ответа учителя.

— Нет, девочка, — наставница отвлекается от работы, смотрит на ученицу с улыбкой. — Умереть вы можете в любой миг. Иногда это от нас не зависит.

— Тогда… что вы имели ввиду?

Эяла подходит к Зирани, опускает ладонь ей на голову и гладит рыжие локоны.

— Вдвоём у вас будет больше шансов выжить, чем порознь. Ты сама всё поймёшь в нужный момент.

— Судьба и путь… — одними губами шепчет девочка так, что наставница её не слышит.

* * *

В давние времена, ещё до явления Даррата, гэрниты были теми существами, кто создал межмировые порталы. Пространственные врата связали меж собой Хроннот, Райнор, Ардан и Эвеонер в единую сеть, позволили гэрнитам, райканам, людям и сэнайнам постигать культуру друг друга, торговать, создавать союзы, а главное — лучше понимать и раскрывать секреты ваирагии. Войн между этими народами никогда не было, так как жители четырёх миров знали о существовании друг друга задолго до их первой встречи. Знали благодаря связи с богами, которые подобно любящим родителям обучали своих детей, не позволяя тем погрузиться в невежество, поддаться страху перед неизвестностью. Да и зачем сражаться детям, когда их родители прекрасно ладят между собой?

Гэргэрэт предупреждал гэрнитов, что открытие межпространственных врат — опасное занятие. Добились успеха, объединив четыре дружественных мира? Достаточно. Но и мешать своим любознательным от природы творениям развиваться дальше — не мог. Создатель запретил богам напрямую вмешиваться в дела разумных. Лишь подсказывать, да ненавязчиво направлять, ибо разумные должны сами нести ответственность за свои поступки.

Гэрниты были уверены, что миров куда больше, чем четыре, и грезили открыть межпространственные врата в доселе неизведанные края. Очередной портал вывел первооткрывателей в опустошённый, лишённый всякой жизни мир — планету, сплошь покрытой каменной пустыней.

Было ли это место тюрьмой для Пустотного Пожирателя или, возможно, тот мир когда-то цвёл всеми красками жизни — гэрниты не знали. Да и не имеет теперь это никакого значения. Даррат воспользовался вратами, проник в Хроннот и затаился до поры до времени, изучая свою новую пищу. Поняв, что из себя представляют дети Хаоса, враг использовал сеть порталов, чтобы исследовать Райнор, Ардан и Эвеонер. Незримый, сокрытый в потоках силы за изнанкой эфира, Пустотный Пожиратель, несмотря на голод, который он сдерживал с трудом, слушал и наблюдал — запоминал сильные и подмечал слабые стороны будущей пищи.

Изучив райканов, сэнайнов и людей, Даррат решил начать с гэрнитов. Эти существа были единственными, кто мог создавать и открывать межмировые врата. Даррат не знал, что вся портальная сеть может быть уничтожена в любой миг, стоит только детям Хаоса почувствовать угрозу. Несмотря на свою любознательность, к предупреждениям своего покровителя они относились со всей серьёзностью, а потому приняли меры на всякий случай.

Первым делом Даррат захватил и поработил душу старейшей среди мудрецов гэрнитов — Висаю Алавир — ту, что владела божественным артефактом — Гэрвиором — Дланью Хаоса. Через Висаю враг принялся навязывать свою волю на остальных гэрнитов, постепенно разъедая их души порчей низменных желаний. Старейшины поняли, что происходит неладное; наконец, ощутили присутствие кого-то чужого, когда дети Хаоса стали массово сходить с ума и умирать. Они успели уничтожить порталы, ведущие из Хроннота в остальные миры, отрезав себя ото всех; заперлись с врагом один на один, дали ему бой, но победить не смогли. С управляемой Висаей и с Гэрвиором Даррат был неуязвим, и враг постепенно поглотил всех. Большую часть гэрнитов враг пожрал, некоторых оставил в качестве бестелесных рабов, беспрекословно подчиняющихся его воле, надеясь, что с их помощью и с помощью божественного артефакта он сможет восстановить межмировые порталы. Но надежды оказались тщетны…

Даррату, окружённому свитой призраков, пришлось самому преодолевать межзвёздное пространство, чтобы добраться до остальных миров. От Хроннота, который вращается вокруг двойного солнца на тринадцатой орбите, до Райнора, находящемся на девятой, Пожирателю, даже двигаясь за изнанкой эфира, потребовалось лететь десяток с лишним лет. Но и тут врага ждало разочарование. Мир Тьмы был окружён непроницаемым барьером, который защищал своих жителей от космического холода. И пока на Райноре был свой божественный артефакт — Рэнрай — барьер преодолеть было невозможно. То же самое касалось мира Света. Только Ардан, планета с тремя лунами на четвёртой орбите, не нуждался в дополнительной магической защите, и Даррат устремился туда, потратив на всё это длительное путешествие половину накопленных сил, надеясь восполнить их, пожрав души людей, а затем и райканов с сэнайнами, к которым Пожиратель собирался попасть через арданские порталы…

… Лахор — гэрнит в теле мёртвого райкана по имени Одор — прекрасно помнит историю падения своего народа, помнит Войну Древних, сотрясшей Ардан до основания, и… ничего не может с этим поделать. Его воля подавлена, душа порабощена, он марионетка Хозяина, безропотно подчиняющаяся приказам. И от того тяжело — помнить прошлое, помнить былое величие, сожалеть… и в то же время радоваться от того, что есть возможность доказать Хозяину свою полезность. Гадко и радостно, мерзко и одновременно счастливо. Наслаждаться тем, что ты раб и что не можешь не идти наперекор своей природе. Гэрниты были творцами, а стали разрушителями.

Да, сейчас Даррат слабее себя прежнего, даже несмотря на то, что Пожирателю всё же удалось проникнуть в Райнор и захватить мир Тьмы через королеву райканов. Так же, как когда-то он это проделал с гэрнитами. Но воля Лахора по-прежнему подавлена, сознание мечется в клетке из мыслей, без конца твердящих о подчинении, о великом наслаждении, которое может даровать лишь рабство и служение Хозяину.

И сейчас у гэрнита есть очередная возможность доказать свою полезность. В награду Лахор навсегда получит тело Одора, будет чувствовать себя живым, больше не будет нужды оставаться призраком, который в любой миг может стать пищей для Пожирателя. Всего лишь надо создать якорь пространственного перехода, когда прикажет Хозяин. А когда прибудет подкрепление, Лахор отправится за мальчиком.

Только действовать нужно быстро — гэрнит более чем уверен, что сэнайны отреагируют на вторжение врага. Даррат не станет сам участвовать в битве — уж слишком хорошо помнит Хозяин, сколько боли ему доставили райканы, люди и сэнайны. Сколько сил они заставили его истратить, прежде чем Пожиратель испугался, осознав, что может проиграть окончательно и решил отступить, дабы восстановиться, прежде чем вновь сможет напасть.

Сейчас, конечно, тёмные под его властью, а люди — лишь тень от себя прежних, но светлые — они всё так же сильны, так что Хозяин не станет рисковать. Пошлёт вперёд рабов, а сам будет наблюдать из своего логова, когда ему преподнесут искомого мальчика. Ребёнка, о котором гласит пророчество богов…

— Лахор, приступай! — услышал гэрнит скрежеще-хрипящий голос Даррата.

Лахор выбирается из-за скрывающей его вуали хаоса, встаёт в полный рост на краю обрыва и протягивает ладонь в сторону построек горного храма Ордена Хранителей.

— Да, Хозяин, — гэрнит ехидно скалится. — Как прикажешь.

Глава 26

С ладони Лахора срывается чёрная искра и устремляется к центру тренировочной площадки меж храмовых построек. Она бесшумно преодолевает большое расстояние, повинуясь воле призывателя. Коснувшись каменного пола, искра вспыхивает и разворачивается в гигантский полукруг — обод будущих пространственных врат. Теперь надо заякорить портал.

— Гэркон, — выдыхает Лахор и тут же стискивает челюсти до зубовного скрежета от боли, чувствуя, как врата пожирают его силы; и так со всеми способностями четвёртой ступени — мало того, что поглощают эфир из пространства, так ещё и забирают часть внутренней силы ваирага. Гэркон в мгновение ока поглотил две трети сил Лахора, отчего тот не удержавшись, рухнул на четвереньки.

— Это тело ещё не готово к таким нагрузкам, — хрипит Лахор; прежний хозяин был на третьей ступени. — Но оно того стоило…

Гэрнит скалится, видя стабильный портал посреди храмовой тренировочной площадки. Из врат один за другим выбегают люди с оружием и выстраиваются в боевые порядки. Этой ночью хранители почувствуют на себе остроту когтей Даррата.

Лахор с трудом поднимается на ноги, морщась от боли. Теперь пора отправляться за мальчиком, пока остальные слуги Хозяина расправятся с хранителями.

* * *

— Хатрэ! — срывается с губ Талгаса ругательство.

Райкан знал, что будет нападение на храм. Готовился к нему, но не ожидал, что враг атакует так скоро. Теперь согласно договору между светлыми, тёмными и людьми его долг помочь хранителям. Мальчика можно оставить на Эялу, она защитит. И ещё она говорила, что примет меры. Если под мерами она имела ввиду то, что подумал Талгас, то противнику не поможет ни внезапность нападения, ни его превосходство в численности.

— Что ж… — райкан протягивает в сторону руку, и в ней, соткавшись из тьмы, появляется двуручный молот; противовес на рукояти с глухим металлическим звоном опускается на землю.

Талгас растворяется в тенях, перейдя в вирадис, и рывком устремляется к ничего не подозревающим вторженцам, намереваясь в сокрушительной атаке смешать их планы, посеять в рядах противника сумятицу…

* * *

Хранители готовились дать бой.

Стоило вражеской ваирагии проявить себя, как дозорные оставили свои посты, отправившись будить собратьев.

Учеников отправили в подвалы общежитий; их остались охранять по одному из хранителей. Все остальные преподаватели вместе с младшими послушниками уже рассредоточились по территории храма: на крышах, балконах, за стенами зданий. Тридцать пять хранителей готовы были атаковать по команде.

Настоятель Гирард ждал. Портал должен закрыться, прежде чем воины ордена нападут — бить надо наверняка, не ожидая прихода вражеских подкреплений. Да и убегать противнику будет некуда, однако число нарушителей всё росло и росло, а врата держались стабильно, словно и не собирались схлопнуться. Ну не могут же они оставаться открытыми вечно! Это ж сколько сил надо вливать в портал, чтобы его поддерживать.

Взрыв! Грохот разносится во все стороны, клубы чёрного дыма расходятся во все стороны. Слышны крики противника. Хранители ждут все на своих местах, ожидая сигнала от настоятеля.

— Надо же, надо же, — цедит сквозь зубы настоятель, рассматривая рослую фигуру с двуручным молотом, стоящую посреди врагов. — Союзника придётся поддержать.

Несмотря на то, что портал всё ещё держится и оттуда выходят всё новые враги, настоятель воздевает над головой ладонь. В небо взмывает огненный шар и спустя три удара сердца взрывается тысячью жёлтых искр.

— Лииии-ин! — раздаётся со всех сторон единый крик хранителей; воины ордена бросаются в атаку.

* * *

Зорак вместе с шестёркой приспешников выходит из портала последним. У всех на лицах маски, телохранители вооружены мечами, у Зорака в руках посох.

Увиденное магу не понравилось. Крики подчинённых, магические взрывы гремят повсюду, тела убитых валяются в лужах крови — большинство из них тела культистов. Хранители дорого продают свои жизни.

Зорак бьёт концом посоха о пол, и закрывает себя с приближёнными барьером хаоса, искажающим время и пространство. Теперь можно подумать.

Маг рассчитывал напасть на ничего не подозревающих хранителей, уверенный, что воины ордена расслабились, чувствуя себя в безопасности. Ведь горный храм практически неприступен, а тут… Зорак стискивает челюсти, на скулах под маской вздуваются желваки. Придётся действовать из текущей обстановки. Портал держится, подпитывается с обратной стороны жизненной силой тридцати культистов, ибо нужно будет ещё вернуться с пленными, а главное — с мальчиком. Времени должно хватить. В крайнем случае можно будет отступить. Однако нужно добиться хоть каких-то результатов, Хозяин не примет провала. Что ж, придётся действовать жёстко.

— Мечи в ножны, — командует Зорак, и подчинённые синхронно убирают оружие.

— Обнажить когти.

Все шестеро одновременно опускаются на колени, достают из коротких ножен ритуальные кинжалы.

— Во славу Даррата! — Зорак вновь бьёт посохом об пол, порождая волну ваирагии хаоса, окутывающую телохранителей.

— Во славу Даррата! — в унисон повторяют культисты и вонзают кинжалы в свои сердца. Тела фанатиков тут же захватывают гэрниты.

Шестеро поднимаются на ноги, маски падают на пол. На лицах ехидный оскал, белки глаз почернели, роговицы окрасились в белый. Порченые обнажают мечи, левая рука каждого покрывается стальной чешуей, на кончиках пальцев вырастают кривые когти.

— Двух-трёх хранителей возьмите в плен. Остальных убить! — очередной удар посохом развеивает барьер, и порченые бросаются в атаку.

* * *

Верный молот с каждым взмахом находит свою цель — в такой толкотне, когда враги окружают со всех сторон, промахнуться сложно. Тяжёлое оружие из рашеса в руках Талгаса кажется чем-то невесомым, однако удары райкана крушат черепа, сминают ростовые щиты, дробят кости. Вокруг уже с десяток тел, валяющихся на земле подобно поломанным куклам. Главное — союзников не задеть, хотя на этот счёт Талгас не особо волнуется — хранители держатся от разъярённого райкана подальше, пуская в ход своё мастерство владения различными видами оружия и магию.

Но тут Талгас краем глаза замечает Эялу и замешкивается на мгновение. Как такое может быть? Эта полукровка на поле боя? Кто же тогда рядом с мальчиком? Кто его сейчас оберегает?!

Острая боль вонзается в плечо, отрезвляет. Талгас отмахивается от противника молотом, чей меч смог пробить наплечник из рашеса. Не время сейчас отвлекаться. Эяла не дура, наверняка оставила кого-то присмотреть за пацаном, хотя райкан надеялся, что галамир заберёт учеников и скроется вместе с ними, покинет храм.

Талгас смотрит на сумевшего его ранить противника и до боли стискивает челюсти.

— Порченый! — раздаётся из-под забрала рогатого шлема хрип райкана, но Талгас быстро сажает эмоции на короткий поводок — было бы странно, если б на стороне противника не сражались гэрниты. Что ж, это усложняет задачу, но не делает невыполнимой. Придётся поднапрячься, чтоб одолеть такого врага.

— Хатрэ… — выдыхает Талгас, когда к порченому присоединяются ещё трое.

* * *

Гирард и Фрол сражаются, стоя спиной к спине. Настоятель колет кинжалом особо прытких да удачливых противников и атакует огненными шарами арбалетчиков, его собрат машет стальным шестом, присовокупляя к каждому удару магию земли, сотрясающую щиты и броню врагов, или воздвигая перед собой каменные станы — защита от стрелков и магов противника.

Вторженцев во много раз больше, они давят числом, стараясь вымотать воинов ордена. На стороне хранителей же мастерское владение оружием и искусство магии. Каждый из послушников достиг седьмого, а некоторые из них — восьмого риеса. Учителя и вовсе пробились сквозь девять. Наставник Ортэм — в прошлом году пробился сквозь двенадцатый риес. Гирард и Фрол — старшие и самые опытные — так и вовсе обладатели пятнадцатого и тринадцатого риесов. Среди хранителей ещё и пятеро галамиров — все на второй ступени силы. Их световые клинки то и дело вспыхивают то тут, то там, озаряя темноту ночи слепящими вспышками.

Но даже так воинам орденам приходилось не легко… Гирард с болью в сердце видел, как его подчинённые гибнут один за другим под натиском врага. Пока только послушники, но от этого легче не становится. Настоятель знал каждого и лучше других понимал, сколько времени и сил вложено в молодых хранителей, чтобы вырастить из учеников достойных воинов ордена. Они могли бы стать ещё сильнее, стать надёжной опорой миру людей, но…

Наставники ещё держатся, но это лишь вопрос времени, когда первый из них падёт. Да и сам Гирард… каким бы сильным ни был, не сможет сражаться вечно. Мало-помалу силы тают и в какой-то миг их может просто не хватить.

* * *

Эяла и остальные четверо галамиров пробивались сквозь ряды врагов на помощь тем хранителям, кому требовалась помощь. Не всегда и везде успевали. Полукровкам приходилось осторожничать в мешанине мечей и алебард.

Клинки света с лёгкостью пронизали вражеские щиты и доспехи, поражая плоть, однако подобным оружием удар ни заблокировать, ни парировать. Галамирам приходилось постоянно уворачиваться, и было бы куда сложнее, если б не «Шаги света» — ваирагическая способность, позволяющая полукровкам на короткие мгновения ускоряться и даже воспарять над головами противников. Помогали ещё световые вспышки, ослепляющие врагов, смотревших на галамиров через щели забрала шлема.

Где-то слева орудовал двуручным молотом Талгас. Хранители благоразумно не приближались к бронированному гиганту, однако в какой-то миг Эяла вдруг понимает, что больше не слышит громогласного рёва райкана. Бросив короткий взгляд в его сторону, замечает, что Талгас отступает под натиском четырёх противников. Нет… он уводит их подальше! Проклятье! Видимо, это гэрниты. А раз так… возможно, всё же понадобится помощь из города Света.

Эяла договорилась с наставницей. Пока что полукровка ничего не сказала сэнайнам о копье, иначе один из светлых легионов уже был бы здесь. Сэнайны убили бы мальчика; забрав копьё, вернулись бы в Эвеонер. И тогда на подмогу можно было бы не рассчитывать. С тех пор, как гэрниты разрушили портальную сеть, межмировые врата между Райнором, Арданом и Эвеонером работают, потребляя слишком много ваирагии, а потому заряжаются в течение двух эниров — восемьдесят арданских суток.

Межмировые порталы работают на ваирагии хаоса, потому должно пройти довольно много времени, пока портальная арка преобразует силу света в хаос. Гэрниты в своё время делали это с лёгкостью…

Эяла не могла оставить своих братьев и сестёр хранителей без возможной помощи из Эвеонера. Сейчас сэнайны наблюдают за аурами галамиров. И если хотя бы три из них погаснут, что будет означать, что враг слишком силён, и Орден не справляется, то помощь придёт. Тогда-то Эяла и сообщит наставнице о Копье Света.

* * *

Зорак держал вокруг себя поле подавления — ваирагия хаоса, нейтрализующая любое проявление силы вокруг мага на двадцать шагов, к тому же ещё и ослабляющая врагов. Сам Зорак при этом тоже не мог пользоваться магией или другими ваирагическими способностями, но ему и не требовалось — он прекрасно справлялся, орудуя посохом.

Глава когтей Даррата заметил, что четверо одержимых гэрнитами культистов заняты непонятно откуда тут взявшимся райканом, который, к слову, держался неплохо. Использовать против тёмного поле подавления гэрниты не смели — тот физически превосходил противников, так что даже небольшая слабость ему не помешает победить без ваирагии. Тот редкий случай, когда твоё преимущество может сыграть против тебя. Что ж, пусть четвёрка сама с ним разберётся. Оставшиеся двое гэрнитов по одиночке вырезают хранителей.

Воины ордена все связаны боем с многочисленным противником. Кто действительно способен сопротивляться, так это светлые полукровки и ещё несколько старших хранителей. Этими и стоит заняться.

Зорак отдаёт мысленный приказ одному из двойки гэрнитов напасть на старших хранителей, связать их боем, по возможности обезвредить и захватить в плен. Второму приказывает атаковать светлых полукровок, и сам тоже отправляется к галамирам, идя сквозь мешанину тел, щитов и острых клинков, как раскалённый нож сквозь масло.

* * *

Гирард, Фрол и присоединившийся к ним Ортэм, пробившись сквозь десяток противников, отражают атаки вражеских магов и сами бьют в ответ. В ход идут все четыре элемента стихии. Пламя, ледяные и каменные шипы, водяные хлысты, ветер и молнии сотрясают округу взрывами, грохотом, яростным шипением, пронзительным треском и скрежетом.

Но тут магия троицы хранителей вдруг разом исчезает, словно внутреннюю силу, что одни из старших воинов ордена годами взращивали да укрепляли, сжали и оградили стальной клетью.

Перед настоятелем и наставниками появляется вооружённый мечом воин, чья когтистая рука от плеча до кончиков пальцев покрыта чешуёй.

— Даже без магии мы всё ещё хранители, — подбадривает себя и братьев Гирард, взяв кинжал обратным хватом и выставив перед собой. — Лин!

— Лин! — вторят за настоятелем Фрол с Ортэмом, и троица бросается в атаку.

Несмотря на то, что и гэрнит попал в поле подавления, порченый по-прежнему оставался опасным противником. Да и вторженцы всё ещё превосходили оставшихся в живых хранителей числом, невзирая на все усердия последних.

Трое старших хранителей по очереди или одновременно наседали на гэрнита, не давая тому прийти в себя. Кинжал Гирарда то и дело находил свою цель, оставляя в теле противника кровоточащие колотые раны. Шэст Фрола гудел после каждого удара, ломая кости. Палаш Ортэма снова и снова обрушивался то на меч, то на незащищённую бронёй плоть.

На гэрнита раны и увечья словно никак не влияли. Он ни разу не вскрикнул от боли, продолжая отступать под натиском троицы воинов

* * *

Зорак достаёт из поясной сумки металлический диск с печатью ваирагии хаоса и направляет артефакт на хранителей, пытающихся разобраться с гэрнитом. Эти трое должны уже достаточно ослабнуть, чтобы попасть под воздействие подавления разума. Без магии они точно не смогут сопротивляться.

— Гедрин-Гэр, — произносит Зорак, сосредоточившись на троице, и воины ордена падают безвольными куклами, которым разом обрезали ниточки, заставлявших их ранее двигаться и жить.

— В потрал этих! Быстро! — командует Зорак.

Культисты подхватывают тела и бегут в сторону пространственных врат.

— Не забудьте связать! — приказывает напоследок глава культа; не хватало ещё, чтобы пленники, очнувшись, принялись убивать да разрушать.

На всякий случай Зорак приказывает измочаленному гэрниту отправиться следом. Пусть подержит хранителей в поле подавления — не помешает.

Глава 27

Эяла с ужасом видит, как один из галамиров падает на пол, и под ним растекается лужа крови. Повержен одержимым — глаза противника говорили сами за себя: такие бывают только у гэрнитов или у тех, чьи тела гэрниты захватывают.

Это было неизбежно. Эфир, растворённый в пространстве и доступный на второй ступени, почти иссяк — к тому же ночью светлая ваирагия восстанавливается куда медленнее. Собственные силы тоже расходуются быстро. Да и усталость берёт своё. Вслед за послушниками стали погибать наставники, а теперь очередь дошла и до галамиров. Светлые полукровки держались дольше всех благодаря ваирагии.

Эяла тяжело дышит, солёный пот застилает глаза, мешая сосредоточиться. Под ногами скользко от крови — врагов и союзников. Если б только она была на третьей ступени, ей были бы доступны более глубокие слои растворённого в пространстве эфира. Она бы продержалась дольше.

Вот и второй светлый собрат повержен — его обезглавленное тело оседает на каменный пол тренировочной площадки, заливая кровью своего убийцу. Гэрнит самодовольно скалится и рывком бросается к Эяле. Полукровка не успевает всего на какой-то миг — она уворачивается от смертельного удара, но противник оказывается слишком быстр. Острая боль пронзает правую руку, и Эяла видит, как отрубленная конечность, разбрызгивая кровь, вращаясь в воздухе, шлёпается на труп одного из врагов.

Она кричит от боли, поскальзывается на крови и падает на бок. Хруст от вывиха в плече от неудачного падения вызывает новый крик. Эяла направляет последние капли силы, чтобы остановить кровотечение и заглушить боль в перерубленной у локтя культе.

Гэрнит встаёт над ней, заносит меч — острие клинка направлено вниз. Сейчас её добьют, пронзят одним ударом…

Грохот чудовищного взрыва вдали от места сражения заставляет одержимого отвлечься, посмотреть в сторону. Гэрнит рычит от злости и, забыв о недобитом противнике, бросается в сторону, откуда донесся рокот взрыва.

В черноте ночного неба вспыхивает сияющий круг, озаривший поле боя. Наконец-то, портал из мира света. С небес стремительно спускаются охваченные светом фигуры сэнайнов. Эяла вымученно улыбается, видя подоспевшее подкрепление, и теряет сознание.

* * *

Талгас размахивает двуручным молотом, отбивается от атак четверых порченых, наседающих со всех сторон. Противники пытаются измотать райкана, то и дело используя ваирагию, искажающую пространство и время, заставляя воина-гиганта переходить в тень и отступать, что, впрочем, и так входило в планы Талгаса — отвести противника как можно дальше от поля боя, храмовых построек и союзников. Гэрниты — даже в количестве одного со своей мерзкой способностью подавлять ваирагию и магию — слишком опасны для хранителей. Да, порченые и сами тогда становятся уязвимы, но у них поддержка в большем числе нападающих, которые могут перебить воинов ордена, а без магии хранители представляют меньшую опасность, чем с ней.

Гэрниты не пытались подавить ваирагию райкана, чувствуя, что противник силён и находится на ступень выше них. Они бы сами попали под воздействие поля, лишившись своего главного оружия, а тёмный, мало того, что превосходил одержимых физически, так ещё мог бы после подавления пользоваться ваирагией тьмы первой ступени. Оставалась лишь тактика изматывания — так или иначе, райкану приходилось действовать на пределе сил, сражаясь с четвёркой противников, которые ни на мгновение не давали отдышаться.

Талгас оттянул врага достаточно далеко — к самому краю кратера, опоясывающего храм ордена гигантским кольцом.

Гэрниты, заметив, что противнику более некуда отступать, бросаются в атаку с ещё большим усердием, намереваясь разорвать дерзкого тёмного на куски.

— Таен-Рай! — выдыхает Талгас, направив ладонь на порченых.

Время замедляется. Тьма открывает полные ненависти глаза, распахивает клыкастую чёрную пасть, которая в тот же миг смыкается на одержимых. Мощнейший взрыв, в мгновение ока опустошивший силу пространства в радиусе трёхсот шагов, сотряс округу и разошёлся во все стороны шаром ударной волны, пожирающей всё на своём пути. Хватило всего двух ударов сердца, чтобы ваирагия четвёртой ступени изменила ландшафт — в земле и в стене кратера образовалась чёрная сферическая выемка. Часть стены, оказавшаяся над выемкой, в следующий миг с пронзительным скрежетом обрушивается, разламываясь на куски и поднимая тучи пыли.

Талгас валяется на дне чёрной чаши в земле — без единой царапинки, но полностью опустошённый — плата за использование сильнейшей способности четвёртой ступени. Иного выхода не было — против четырёх гэрнитов он не протянул бы слишком долго; рано или поздно враг бы его измотал, потому пришлось идти на крайние меры. Правда, теперь он до самого рассвета не боец. Таен-Рай не только поглощает внутренние резервы ваирага, но и замедляет восстановление энергии в теле. Каждый райкан считает это незначительной платой за столь разрушительную мощь, способную в тот или иной миг изменить ход битвы; а если ваирагов четвёртой ступени среди тёмных будет больше — так тем более.

Талгас не может даже пошевелиться. Мало того, что силы истощены, так ещё и тяжесть полной брони, в которой сейчас и дышать даётся с трудом, сковывает не хуже толстых цепей из рашеса. Остаётся лишь лежать, набираться сил да надеяться, что сюда никто из противников не нагрянет. Главное — своё дело он сделал и помог союзникам, уничтожив гэрнитов…

Высоко в небесах вспыхивает круг портала, озаряя всю округу, распугивая темноту ночи. Одна за другой с небес, словно дождь из белых искр, спускаются сэнайны. Талгас щурится и улыбается.

— Пришли всё-таки. Слава Великой Матери, — шепчет райкан. — Теперь точно всё будет хорошо…

Тут на Талгаса падает тень, закрыв свет небесных врат.

— Хатрэ! — злобно шипит воин, видя сквозь щели забрала шлема очередного порченого; теперь ему точно конец!

Гэрнит поднимает для удара меч. Талгасу остаётся лишь беспомощно взирать на неотвратимую смерть на кончике острого клинка.

— Прощай, Ашта… — шепчет Талгас, закрывая глаза.

Скрежет пробитой брони, плоть, пронзённая с противным чавком; капли крови падают на рогатый шлем райкана бурыми кляксами. Хрипы, звон упавшего оружия.

— Не важно выглядишь, тёмный, — с замиранием сердца слышит Талгас бархатный голос любимой и, медленно, не веря самому себе, открывает веки.

Облачённая в зеркальные доспехи Аштариен стоит над ним, ослепительно сияя, как и подобает любому сэнайну, и улыбается. Одержимый конвульсивно дёргает конечностями, пронзённый двуручным мечом света, точно жук, нанизанный на булавку. Кровь стекает по клинку, парящему над рукой своей хозяйки, падает на броню райкана вязкими каплями.

— Ашта… — шепчет Талгас.

— Ты звал меня, я пришла, — взмахом руки сэнайн отбрасывает в сторону насаженного на меч противника, стоило тому прекратить дёргаться; мёртвое тело падает у края чёрной воронки и немного сползает вниз.

Светлая опускается на колени рядом с райканом, её меч остаётся парить над хозяйкой, направленный лезвием в небо. Сэнайн поднимает забрало и осторожно стягивает с головы райкана шлем.

— Ашта… — выдыхает Талгас, смотря в её белые с сияющими точками зрачков глаза немигающим взглядом, словно боясь, что любимая может исчезнуть, стоит ему лишь моргнуть. — Нам надо поговорить.

— Не сейчас, любимый, — улыбается светлая, коснувшись пальцем его губ. — Ты полежи тут, пока я буду разбираться со слугами Врага.

— Хорошо, — с трудом кивает тёмный.

— Вот и хорошо, — она поднимается, меч вновь привязывается к правому предплечью хозяйки, паря над её рукой. — Никуда не уходи, скоро вернусь.

— Куда я денусь? — через силу усмехается Талгас.

Сияние Аштариен гаснет на миг и вспыхивает с прежней силой, её длинные серебристые волосы, ранее обрамлявшие чуть вытянутый овал лица, стали двигаться и извиваться, подобно змеям. Чуть присев, сэнайн прыгает и взмывает в небо, оставляя за собой световой след.

* * *

— Отступаем! — кричит Зорак, стоило над головой вспыхнуть сияющему кругу портала. Сэнайны, чтоб их!

Глава культа Даррата знал, что светлые, так или иначе, придут на помощь хранителям. Но не ожидал, что это произойдёт столь быстро. Что ж, одну из двух целей, возложенную на него, Зорак выполнил. Пленил трёх хранителей, причём весьма сильных. Потеря таких воинов должна ощутимо ударить по влиянию Ордена в Дэрионе. Жаль, что не удалось перебить всех и уничтожить горный храм. Что касается главной цели, то у Хозяина есть лазутчик, который и должен выследить да захватить мальчика. Нападение на храм — всего лишь отвлекающий манёвр.

— Быстрее! — отступая к порталу, кричит Зорак, со страхом видя, как с небес один за одним, подобно метеорам, падают воины света; за себя маг не боялся — его окружало поле подавления и защитный барьер.

Мимо главы культа в суматохе и с криками пробегают подчинённые, преследуемые выжившими хранителями и незнающими жалости сэнайнами.

Один шаг до спасительного портала. На Зорака обрушивается чудовищной силы удар. Маг с ужасом смотрит на сияющий клинок двуручного меча, застывшего на расстоянии ладони от его лица. Если б не поле подавления и барьер, лезвие разрубило бы его на две аккуратные половинки.

С трепыхающимся от страха сердцем в груди, Зорак отступает и исчезает в черноте портала. Спасён! Противник не посмеет преследовать, врата исказят и состарят плоть тех, кто не отмечен Хозяином.

* * *

Аштариен выпрямляется, проводит ладонью по мечу, заставив оружие исчезнуть. Враг отступил, преследовать его нельзя. Даже если она выживет, пройдя сквозь портал, нельзя исключать, что с той стороны её ожидает ловушка. Слуги врага коварны и хитры.

Светлая воительница разворачивается и оглядывает поле боя. Везде валяются тела поверженных союзников и врагов. Среди хранителей двое светлых полукровок в живых. Сэнайн закрывает глаза, пытается прочувствовать ауры галамиров. Ещё одна жива, ранена, но без сознания.

К Аштариен подбегают двое сэнайнов — мужчина и женщина.

— Иртамиен, твой отряд займётся врагами, — приказывает светлая воительница. — Тяжело раненых добить. Кого можно спасти, спасаем — допросим. Выполняй.

— Слушаюсь, госпожа, — сэнайн-мужчина коротко кланяется и отправляется выполнять приказ.

— Элириен, займись союзниками. Постарайтесь вытянуть всех, даже тяжело раненных.

— Слушаюсь, госпожа, — вторая подчинённая тоже коротко кланяется.

— Твоя ученица выжила? — спрашивает Аштариен.

— Да, госпожа. Ею уже занялись. К сожалению, руку она в бою потеряла.

— Понятно… — Аштариен тяжело вздыхает. — Отправь ко мне двоих. Мне нужно забрать кое-кого с поля боя. Иди.

— Как прикажешь, госпожа.

Глава 28

Нас с Зирани разбудил далёкий грохот взрыва со стороны храма. Мы тут же вскочили с мест и принялись одеваться. Эялы нет. Значит, она с остальными хранителями должна защищать храм.

Споро одевшись и обувшись, забрали свои вещи, оружие — всё заранее приготовленное — и вышли в ночь. Лес встретил нас темнотой и зябкой прохладой. Со стороны храма доносится слабый запах дыма и гари. Надеюсь, у наставницы и у остальных всё хорошо.

— Пора. Уходим, — я обречённо вздыхаю, поправив походный мешок на плече.

— Да, — кивает Зи, держа в свободной руке одноручный меч в ножнах; для её возраста и маленьких рук меч как раз сойдёт за двуручник.

Идём быстро и молча. Всё равно нам нет нужды переговариваться вслух. Нужно как можно быстрее пересечь лес и покинуть территорию храма, пройдя сквозь тайный проход в стене кратера. Наставница показала, где он находится — пещера замаскирована густыми кустами можжевельника, а дальше — за границей кратера — нас ждут горы и леса. Оттуда мы двинем на север, в королевство Зиал.

Пока не знаю, доберёмся ли мы туда и с какими сложностями столкнёмся по пути, но, главное, выжить, а с остальным мы как-нибудь справимся. С нашими-то умениями нам никакое зверьё не страшно. Да и с разбойниками справимся, если среди них не окажется какой-нибудь маг-отступник. Хотя многое в этом случае будет зависеть от силы этого мага.

В лесу спокойно и относительно тихо, если не учитывать редкий звон насекомых да уханье совы. Ветерок шумит в кронах сосен, кончики травы дрожат под его редкими порывами. Скрипит опавшая хвоя под ногами, иногда ветка какая хрустнет. Мы спешим, а потому даже не пытаемся как-то скрываться.

«И почему всё так обернулось?» — Зирани тяжело вздыхает, перебирая ногами и следуя за мной; в темноте я вижу прекрасно, в отличие от моей невольной спутницы, потому приходится быть проводником. О ваирагии света не может быть и речи — это лишь привлечёт к нам внимание возможного противника.

Поверь, Зи, я и сам не в восторге от всего этого. Не поверишь, как мне надоело убегать и прятаться, но иного пути просто нет. По крайней мере, сейчас. Главное, не нарваться на кого-нибудь, а дальше как-нибудь выкрутимся. Прорвёмся.

«Нам будет трудно».

Тебя это пугает?

«Нет. Дан-Альнайды никогда не сдаются».

Хорошо. Хотя меня злит вся эта хрень, что происходит с нами. Подумать только… Нам приходится убегать из-за того, что мой отец когда-то вживил в меня Копьё Света, и сам теперь сидит за решёткой. Блин! Отец, надеюсь, оно того стоило…

«Может, он так о тебе позаботился. Уверена, это копьё должно быть чем-то очень могущественным».

Может и так, только от проблем, свалившихся на мою голову, это не спасло.

«Боишься проблем?» — Зирани усмехается.

Не то, чтобы боюсь… Жизнь без них было бы проще. Хотя… вспоминаю слова Талгаса… Проблем не существует, есть лишь возможности.

«И что это значит?»

Не могу с уверенностью сказать, что он имел ввиду. Но, наверное, что всё зависит от нашего отношения. Возникает в жизни что-то неприятное, а нам потом приходится с этим что-то решать. И решать мы это будем куда лучше, если будем к неприятному относиться, не как к проблеме, а как к возможности.

«Всё равно не понимаю. Какие возможности?»

Возможность стать сильнее, умнее, хитрее, терпеливее, сдержаннее. Неприятности помогают нам расти, если относится к ним, как к возможности. А если видит в них лишь проблемы, то человек будет больше ныть и винить других в своих ошибках, нежели расти, становиться лучше.

«Ага… теперь, кажется, понимаю. Я бы не развила свой дар столь хорошо, если б не пыталась превзойти старшего брата хоть в чём-нибудь. Он часто надо мной насмехался, хоть и делал это не со зла. Ну… мне так кажется».

Хорошо, что ты не возненавидела его.

«Ненавидеть его за это? Да, мне было обидно за себя, но я не могла его за это ненавидеть. Ведь брат действительно практически во всём был лучше меня. Только в магии я его и обошла».

Прошла испытание, добралась до горного храма. Есть чем гордиться. Не всякий мальчишка в восемь лет сможет совершить такой подвиг, а девчонка — тем более. Так что да, ты определённо его обошла.

«Спасибо, Гиртан».

Райсэн. Это моё настоящее имя. Тольконикому его не говори. Хорошо?

«Райсэн… хорошо. Я обещаю», — улыбается Зирани; она позади меня, и я не вижу её улыбку, но чувствую её радость от оказанного доверия.

* * *

Лахор ищет цель. В домике мальчика не оказалось, а лес большой. Неужели он сбежал? Проклятье! Если его не найти, то всё окажется зря. Хозяин будет зол и поглотит душу провинившегося. Для Лахора всё будет кончено, а ведь он только начал привыкать к этому телу, к полноценной жизни! Нет ничего хуже бытия бесплотным призраком, будучи прикованным незримыми цепями к Пожирателю, и ожидания в любой миг стать пищей. Нет! Он должен доставить мальчика к Хозяину.

Лахор рыщет по лесу, с каждым ударом сердца его всё больше и больше охватывает отчаяние и злость. Он не умеет читать следы, так что не знает, куда мог направиться мальчик. Гэрнит надеется на чутьё ауры, пытается ощутить её присутствие, однако эфир словно вымер. Куда бы ни побежал Лахор, везде однородные потоки силы — в основном стихии и тьмы.

Лахор смотрит по сторонам. Где-то вдали меж деревьев промелькнула аура света. Нашёл! Теперь не уйдёт! Гэрнит срывается с места, точно гончая, взявшая след желанной добычи.

* * *

Выходим на тренировочную поляну, осенённую светом Рилин. Луну обволакивает призрачная дымка дуги Сарин. Звёздная россыпь мерцает в небе многоцветием бриллиантов.

«Красиво…» — тут же отзывается Зирани.

Жаль, нам больше не тренироваться тут. Поспешим.

«Да… жаль».

Пересекаем поляну, проходим середину…

— Куда собрались, дети? В такую позднюю ночь, — звучит сзади мужской голос.

Мы с Зи тут же замираем. Твою ж! Попали! До кучи чувствую дрожь моей спутницы, волнение и страх.

«Может, это кто-то из хранителей?»

Нет. Они все сейчас сражаются.

Мы медленно разворачиваемся к противнику. Тот выходит под лунный свет. Здоровяк, Талгасу в габаритах не уступает. Руки, ноги и голова закрыты бронёй, могучий торс обнажён.

— Чего притихли-то? — усмехается противник, в его протянутой в сторону руке проявляется из сгустков тьмы двуручная секира.

Он делает шаг в нашу сторону, второй, третий… Мы с Зи одновременно сбрасываем на землю наплечные мешки, обнажаем оружие и становимся в боевые стойки.

— Ого, — враг замирает. — Детишки показали клыки и когти.

Зи. Что бы он ни сказал, не разговариваем с ним. Мы можем переговариваться мысленно, о чём противник не знает. Это наше преимущество. Мы можем его одолеть, если не силой, то хитростью.

«Хорошо. Что будем делать?» — Зирани всё ещё боится, чувствую её дрожь.

Расходимся. Пусть ему сложно будет следить за нами.

Мы с Зирани одновременно идём в стороны. Я захожу с правого фланга с кинжалом и короткой косой. У моей спутницы блестит в руках меч.

— Хитрые детишки, — вновь усмехается враг.

Мы замираем, готовые атаковать или защищаться в любой миг. На кого бы он ни напал, он вынужденно подставит спину под удар.

— Хитрые детишки, — повторяет здоровяк, покачивая секирой. — И жуткие. Что же вы молчите-то? Может представитесь?

Ни в коем случае не говори с ним, и даже не смей говорить ему своё имя.

«Поняла».

— Ну ладно. Представлюсь я. Меня зовут Лахор.

Молчим, ждём возможности атаковать.

— Это уже не серьёзно. Вы ведь понимаете, что со мной вам не справиться?

Может и так, проклятая образина. Но ты же не думаешь, что мы просто сдадимся, ляжем на спины и поднимем лапки. Хотя сделай мы так, этот Лахор точно охренел бы от происходящего. Стараюсь такими мыслями немного успокоить Зи.

— Дам вам шанс закончить всё быстро и без боли. Мне нужен только ты, — он тычет в мою сторону секирой, словно та ничего не весит. — Девчонке я разрешу уйти, если ты сам сдашься. А иначе… я всё равно заполучу тебя, а девчонку прикончу.

Раз уж ты такой сильный, так чего ж ты тогда выёживаешься, сука?! Зи. Он нас точно побаивается. Иначе давно бы напал. Не стал бы тут с нами разговаривать.

«Или он сейчас слабее, чем кажется. Вот и не может рисковать», — предполагает Зирани.

А может и то, и другое.

— Так каков будет твой ответ? — он поворачивает голову в мою сторону, и Зирани тут же выстреливает в противника вихрем тьмы.

* * *

Лахор взмахом руки отправляет навстречу вражеской ваирагии поле замедления. Тёмный вихрь вязнет в куполе ваирагии, мгновенно растеряв всю свою стремительность, но по-прежнему оставаясь смертоносным.

Стоило ему отвлечься, как со стороны мальчика в Лахора полетели сгустки белого пламени. Ещё один взмах рукой, и огонь тоже попадает во власть замедления.

Вот же треклятые детишки! Мало того, что действуют молча, не сговариваясь, так ещё заставляют пользоваться силой. Опасно. После гэркона, поглотившего половину внутреннего источника, буквально опустив Лахора на первую ступень и уравняв с этими детьми, рисковать нельзя. Втроём они быстро опустошат доступную ваирагию, потом придётся расходовать собственные силы. Действовать надо быстро!

Создав точку искажения пространства, гэрнит за один удар сердца перемещается за спину девочки, включает поле подавления и тут же хватает ребёнка за волосы, дёрнув на себя. Она кричит от боли, падает на землю, и Лахор опускает к её горлу лезвие секиры.

— Сдавайся! Иначе она умрёт!

Гэрнит мог телепортироваться и за спину мальчика, но это опасно. Он под защитой Косы Тьмы, бороться с которой он и в лучшей форме не осмелиться, а сейчас — тем более. Тем более что неизвестно, когда и в каких случаях пробуждается коса, потому лучше заставить мальчишку сдаться и связать.

* * *

Боль Зирани ударила и по мне, заставив пошатнуться и дёрнуться вперёд.

— Сдавайся! Иначе она умрёт!

Я замираю, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость.

Сука! Одной рукой он держит Зирани за волосы, в другой — оружие, опущенное к ней. Полумесяц лезвия секиры всего на расстоянии костяшки пальца от горла моей спутницы.

«Райсэн! Я не могу… не могу использовать свои силы!»

Хреново. Эта тварь что-то сделала, раз уж сумела замедлить наши с тобой атаки.

— Сдавайся! — кричит Лахор. — Ты не сможешь её спасти!

Он точно боится. Если ему так нужен я, то почему он не переместился ко мне и не оглушил меня? Зачем решил взять в заложники Зи? Но и сделать я сейчас ничего не могу, кроме как сдаться. Бесит! Как же, сука, бесит!

— Чего тебе нужно? — кричу в ответ.

— О! Так вы всё же умеете говорить. Я уже сказал, что мне нужно. Сдавайся!

Ну и как он себе это представляет? Я бросаю оружие. И? Что дальше? Как он, к примеру, свяжет меня, держа Зирани в заложниках? Стоит ему отпустить её, я снова атакую.

— Ну. Вот я и сдался! Что дальше? — ехидно ухмыляюсь.

Лахор отпускает секиру, и та зависает в воздухе в том же положении, когда он держал её в руке.

— На оружие и на твою подружку я наложил поле сдерживания, — слышна усмешка из-под забрала шлема врага. — Они не сдвинутся с места, пока поле на месте. Но тебе стоит поспешить, так что иди сюда. Я тебя свяжу, — в его руках из сгустков тьмы появляется длинная цепь. — У меня не так много сил осталось, чтобы удерживать это поле.

Нас разделяют какие-то двадцать шагов. Я начинаю идти к врагу.

Мало сил у него осталось? Похоже на правду. Понятно, почему эта тварь осторожничала.

— Только не глупи, мальчик. Развеять поле я могу в любой миг. Быстрее иди сюда! — рявкает Лахор.

Мне показалось или в его голосе я почувствовал нетерпение? Он действительно спешит.

— Через пять шагов ты попадёшь в поле подавления. Ты почувствуешь, что твои силы исчезнут.

Вот, значит, как?

— Так что не дергайся. Всё будет зря.

Чего он боится? Думает, что сюда может нагрянуть кто-то ещё? Талгас, например. Хотя… глупо на него рассчитывать. Если он так до сих пор и не появился, значит, он тоже сражается. Остаётся полагаться лишь на себя. Но что я могу? Лишь беспомощно шаг за шагом идти в цепи врага.

Я стою в тени Райшенис. Шаг. Мой путь озаряет Сэнасер. Шаг. Меня защищает пламя Риданис. Шаг. Я уже вступил в поле подавления? Что-то не чувствую каких-либо изменений. Ваирагия до сих пор мне доступна. Блеф?

* * *

Лахора бросает в дрожь от страха, но гэрнит всеми силами старается не показывать этого. Что с этим мальчишкой не так? Он совсем не боится? И поле подавления… на него не действует! Как так может быть?!

* * *

Я замираю в десяти шагах от врага, смотрю на Зирани. В её глазах читается страх и… вера в меня. Смотрю на неё и чувствую, как в глубинах души клокочет злоба.

— Почему остановился?! — кричит Лахор. — Я тебе приказал идти ко мне!

Секира чуть качнулась вниз, вздрогнула и замерла. Проклятье! Как же меня это всё бесит! Бесит моя беспомощность! Шаг в сторону противника, ещё шаг, и ещё… Лахор разводит в стороны руки, держа в них цепи. Если б я только мог удержать секиру… хотя бы на мгновение!

«Мальчик…» — густой голос, рокочущий, слово отзвуки грома, раздаётся в голове, и время замирает. Замираю и я, моя нога зависла в воздухе на очередном шаге. Тело не слушается. Твою мать!

«Мальчик. Ты хочешь одолеть врага?» — слова растягиваются в сознании, будто в липкой патоке.

Да. Хочу! Всем сердцем хочу размазать эту тварь!

«Тогда присмотрись к нему. Что ты видишь?»

Смотрю на Лахора внимательно. Фокусирую внимание, чувствуя, что мне помогают. Вижу! В теле этого здоровяка какой-то червь… Энергетический червь, который распространил по всем мышцам Лахора ветвящиеся нити. Это… какой-то паразит?

«Смотри внимательнее».

К червю, прямо сквозь тело носителя, тянутся прозрачные, покрытые шипами цепи.

«Это оковы Даррата. А червь — это гэрнит. Один из множества моих детей».

Что?! Так ты…

«Да. Гэргэрэт — бог Хаоса. Создатель Хроннота и гэрнитов. И ты поможешь мне, мальчик».

Чем? Как?

«Освободи этого гэрнита. Разорви оковы Пожирателя. Райкан, которым управляет Лахор, и так уже мертв».

Но как я его освобожу? Пытаюсь дёрнуться, но тело по-прежнему не слушается. И если я его освобожу, разве он не нападёт на нас?

«Свободный от оков, Лахор не причинит тебе вреда. Поспеши, мальчик. С каждым мгновением Даррат становится сильнее из-за моего вмешательства. Я и так слишком многим рискую, напрямую помогая тебе».

Но как? Как мне его освободить?

«Ощути ярость в своей душе. Пробуди Длань Хаоса…»

Мне не нужно ощущать ярость. Она и так во мне бурлит, рвётся наружу разъярённым пламенем вулкана. Бурлит… в моём сердце бурлит ярость Гэргэрэта!

* * *

Белки глаз мальчика вдруг чернеют, а радужки окрашиваются в белый. Взгляд, до этого исполненный обречённой злости, вспыхивают первобытной яростью.

К Лахору приходит понимание, что здесь и сейчас для него всё будет кончено. Гэрнит дёргается в сторону, чтобы броситься отсюда прочь — как можно дальше от этого жуткого ребёнка, развеивает поля сдерживания и подавления. Пусть девчонка умрёт! Может, её смерть отвлечёт мальчика, и Лахор сможет сбежать, но гэрнит замирает, не способный пошевелить даже пальцем. Все мышцы вдруг скрутила судорога… и секира… Его секира так осталась висеть в воздухе, так и не причинив девчонке никакого вреда.

Лахор с ужасом смотрит на ребёнка, протянувшего к нему и к девочке ладони. Как? Как такое возможно?! В мальчике нет ни капли крови гэрнитов! Ваирагия хаоса не должна ему подчиняться!

Мальчик взмахом правой руки отправляет секиру в полёт. Грозное двуручное оружие, кружась, отлетает в сторону и вонзается в ствол одной из сосен. Девочка поднимается, кивает мальчишке и уходит ему за спину. Тот всё ещё держит Лахора невидимой хваткой, протянувшейся к гэрниту от левой руки ребёнка.

— В моём сердце, — выдыхает мальчик сокровенные для всех детей Хаоса слова, — бурлит ярость Гэргэрэта!

Вокруг запястья левой руки проявляется чёрный браслет, испещрённый алыми письменами Хаоса, затем всю руку от плеча до кончиков пальцев покрывает броня, сегменты которой покрыты стальной чешуёй.

Не может быть! Гэрвиор — Длань Хаоса! Оружие самой Висаи Алавир. Но… оно ведь было поглощено Дарратом! Как? Как оно попало к этому мальчишке?

— Покончим с этим, — выдыхает ребёнок с глазами гэрнита и сжимает пальцы в кулак.

* * *

Меня переполняет сила, и в сердце кипит ярость, какой я никогда не испытывал. Она клокочет, стремится вырваться наружу всепожирающим пламенем, но разум чист — первобытные эмоции, сколь сильны бы ни были, я способен удержать в узде, иначе превратился бы в какого-нибудь берсерка, крушащего всё на своём пути, пока душа не выгорит дотла… Возможно, всё дело в проявившейся во мне эмпатии. Чувства сильные, заставляют сердце биться подобно взбешённому тигру в клетке. Требуют вырваться, найти цель и разорвать на части.

«Райсэн… твои глаза изменились. Они пугают», — говорит Зирани, и я чувствую её тревогу за меня.

Не волнуйся. Это всего лишь плата за использование силы, что мне не принадлежит.

«Надеюсь, твои глаза снова станут прежними, как в прошлый раз».

В прошлый? А, ну да. В тот раз во мне сломалась печать, сдерживающая тёмную ваирагию.

Несмотря на то, что я так спокойно разговариваю со своей спутницей, о враге не забываю, не расслабляя хватку. Вцепился намертво.

«И что с ним теперь делать?»

А что ещё с ним можно сделать? Я пожимаю плечами. Эта тварь посмела угрожать тебе, посмела угрожать мне твоей смертью!

Я иду вперёд, держа перед собой левый кулак. Приближаюсь к врагу, возле которого смотрюсь каким-то карликом. В иное время я бы поостерёгся подходить к такому верзиле, но сейчас сила на моей стороне.

Подошёл вплотную. Отвожу кулак назад и замираю, готовясь выпустить всю накопившуюся в сердце ярость в один единственный удар. Но… бог Хаоса желал, чтобы я освободил этого гэрнита от оков Даррата. Так убить или освободить? Чувствую, что от выбора сейчас зависит многое…

Смерть или свобода. Убить проще простого. Всегда успею. Протягиваю к Лахору руку, кладу на его живот ладонь. Вдох.

— Гэр! — выдыхаю я, и ярость вырывается из плена моего сердца.

Сила рванулась вперёд сквозь тело Лахора к энергетическому червю, разрывая все связки, удерживающего того внутри носителя. Гэрнита выталкивает наружу, и сила хаоса скручивает да разрывает на куски звенья шипастых цепей.

Оставшись без контроля паразита, тело заваливается на бок и падает в траву. Я опускаю ладонь.

— Ты победил! — подскакивает ко мне Зирани на радостях. — Невероятно!

И тут всю левую руку охватывает дичайшая боль!

* * *

Свобода! Столь долгожданная, радостная, что затмевает разум. Неужели! Неужели он свободен?! Как этому ребёнку удалось? Значит… значит, это о нём пророчествовали Боги? Он сможет освободить всех гэрнитов!

Мальчик вдруг хватается за руку, над поляной разносится вопль боли, и ребёнок падает на землю. Броня, покрывавшая его левую руку, исчезает, обнажая измочаленную, кровоточащую конечность. Девочка бросается к походным мешкам, лежащим в стороне, быстро возвращается к своему спутнику и, достав из мешка ткань, споро начинает перевязывать руку. Не поможет… даже если остановится кровотечение, у него все кости перемолоты — вон, даже несколько торчат, разорвав мясо. Даже если вернуть все осколки на места, они вряд ли уже срастутся. Или же срастутся неправильно.

Великий Хаос! Мальчишка не был готов к тому, чтобы использовать божественный артефакт. Но… так или иначе это был единственный способ победить. Знал ли он о последствиях? Даже если нет, он поставил всё на кон, чтобы одержать победу и защитить подругу. Он мог убить врага, но решил освободить. Лахор теперь свободен, но смеет ли он уйти теперь, и лишить остальных детей хаоса единственной надежды на спасение? Нет. Уйти сейчас, бросить ребёнка, когда он подарил Лахору и всем его сородичам шанс, значит, обесценить жертву мальчишки. Даже если тот и не знал о последствиях. Это его судьба и его путь.

Гэрнит тут же устремляется к мальчику и сливается с его левой рукой.

Конец первой книги

Талех Аббасов

30.12.22

Вот мы и добрались до финала «Пробуждения Ваирагии». Понравилось? Я верю, что «да», иначе вы бы не дочитали до этих строк. Я вам всем безмерно благодарен за оказанное внимание к моему творчеству. Ко вселенной Ардан — особенно. Это мой долгострой, который я начал писать ещё в девятом классе под дурацким названием «Звёздные бойцы». Потом история трансформировалась в «Воины Грайда», потом в «Воины Восьми Миров», и в конце концов выкристаллизовался «Ардан. Воины восьми королевств». Как вы уже поняли, ту версию я тоже забраковал — кристаллизация оказалась недостаточно чистой. Так что вот — данный перезапуск цикла далеко не вторая реинкарнация этой истории.

Вот настолько дорога мне эта вселенная и её герои, что я из раза в раз сажусь писать заново, желая довести историю Ардана до конца. И в этот раз я её доведу, так как я доволен тем, как получилась «Пробуждение Ваирагии».

Через три-четыре месяца начну выкладку второй книги «Ардан-II. Постижение Силы». Вы получите ответы на вопросы: каким образом герой оказался в Ардане, хотя родился в Райноре; как он заполучил Косу Тьмы и Длань Хаоса; что за воспоминания заблокированы в памяти героя. Ну и конечно, история продвинется дальше. Будет больше экшена, эпика и мурашек по телу.

Всем приятного чтения!

ЛОР вселенной, персонажи и древнее наречие

Персонажи

Райсэн/Гиртан — главный герой цикла.

Зирани из рода Дан-Альнайд — соученица и спутница Райсэна. Принцесса королевства Эриос.

Гирард — настоятель горного храма королевства Дэрион.

Фрол, Гаран, и Ортэм — наставники-хранители.

Эяла — светлая полукровка, хранитель и наставница главного героя.

Радений — один из магистров Ордена Хранителей. Заведует столичным храмом в Дэрионе. Состоит в Совете Восьми — в главном органе управления ордена.

Риам — один из старших настоятелей столичного храма Ордена Хранителей в Дэрионе.

Адари из рода Ша-Найрет и её брат Галфал — тёмные полукровки. Спасли героя от смерти, доставили к хранителям в Дэрион.

Талгас из рода Найрет — райкан. Один из лучших воинов мира Тьмы. Связан с Адари и Галфалом дальними кровными узами. Защитник и в некотором роде наставник главного героя.

Дэйше — райкан, шэхар. Как и все шэхары специализируется в скрытном проникновении, шпионаже и убийствах.

Зорак из рода Миар-Кин — маг, советник короля Эриоса, глава тёмного культа «Когти Даррата».

Одор — райкан, шэхар. Порченый — поражённый скверной Даррата. Был побеждён Талгасом, получив смертельное ранение, из-за чего обитавший в нём гэрнит по имени Лахор полностью захватил его тело.

Эйол — старый привратник столичного храма в Дэрионе. Растил и воспитывал главного героя, пока тому не исполнилось восемь.

Лайдана из рода Акада-Рэн — королева райканов.

Грайдариен (Грайд) — сэнайн. Отец главного героя. Бывший обладатель Копья Света.

Аштариен (Ашта) — сэнайн. Возлюбленная Талгаса, одна из предводительниц светлых легионов Эвеонера.

Висая Алавир — в прошлом предводительница гэрнитов. Бывшая обладательница Длани Хаоса.

Элириен — сэнайн. Наставница Эялы.

Расы

Люди — жители Ардана.

Кадиры — тёмные полукровки. Живут в Райноре. Большинство проживает в Ардане. Среди людей появляются редко, ведут скрытный образ жизни.

Галамиры — светлые полукровки. Живут в Эвеонере. Большинство проживает в Ардане. Среди людей появляются часто, некоторые из галамиров вступают в ряды Ордена Хранителей.

Райканы — тёмные. Жители Райнора. Наиболее близкий к ним архетип — демоны из земных мифов. Подавляющее большинство райканов порабощены Дарратом или используются им втёмную.

Сэнайны — светлые. Жители Эвеонера. Наиболее близкий к ним архетип — ангелы из земных мифов.

Гэрниты — жители Хроннота, дети Хаоса. Порабощены Дарратом.

Божественные артефакты

Рэнрай — Коса Тьмы

Сэнлир — Копьё Света

Гэрвиор — Длань Хаоса

Анрида — Кольцо Стихий

Боги и сверхъестественные сущности

Райшенис — богиня Тьмы

Сэнасер — бог Света

Риданис — богиня Стихий

Гэргэрэт — бог Хаоса

Агисиран — высший огненный элементаль

Ниририн — высший водный элементаль

Вилато — высший воздушный элементаль

Доршат — высший земной элементаль

Даррат — Пустотный Пожиратель

Миры

Все четыре мира, упоминаемые в книге, находятся в пределах одной солнечной системы. В центре двойное солнце — звёзды Хират и Садат.

Эвеонер — Ковчег Света — находится меж двух солнц и защищён барьером.

Ардан — Храм Стихий — находится на четвёртой орбите. Имеет две луны и кольцо из обломков разрушенной третьей луны.

Райнор — Чертог Тьмы — находится на девятой орбите.

Хроннот — Врата Хаоса — на тринадцатой орбите.

* Специально не описываю здесь Райнор и Хроннот в деталях, чтобы не было спойлеров. Об этих мирах будет написано больше в последующих книгах.

Локации и детали мира Ардан

Северные королевства:

Зиал, Дэрион, Зарас, Эриос

Южные королевства:

Яран, Бейсар, Геллор, Танэра

Ксамин, Рилин и разрушенная Сарин — луны Ардана

Ксамин — закатная луна

Рилин — луна полуночи

Сарин — предрассветная луна, уничтожена в первую войну против Даррата

Каменная Клешня — гора, которая была рассечена ваирагией в первую войну против Даррата. Клешня состоит из двух пиков. Гаратор — низкий — Пик Орла. Джэнтор — высокий — Пик Дракона.

Трасот — столица королевства Эриос

Алхаллас — столица королевства Дэрион.

Кантар — вечнозанесённая снегом горная вершина. У подножия этой горы был основан Алхаллас.

Энир — мера времени — сорок арданских суток. Одни арданские сутки примерно равны двадцати шести земным часам. Один арданский год длится примерно четыреста арданских суток. То есть в одном арданском году — десять эниров — по два с половиной энира на каждый сезон года.

Киал — горький травяной отвар — наставники Ордена Хранителей используют его для тренировок учеников.

Гриум — алхимическая смесь/напиток — тёмные используют его для ускорения развития способностей, связанных с особенностями организма райканов и кадиров. К примеру, ночное зрение.

Милерит — металл, сдерживающий магию.

Сэндир — камень света.

Райдиан — кристалл тьмы.

Рашес — зачарованный металл из Райнора.

Норен — фамильный двуручный меч рода Дан-Альнайд.

Риес — условный уровень магии, обозначающий сколь силён маг. Чем выше риес мага, тем более мощную магию может он творить и тем дольше может сражаться.

Ваирагические способности

Призыв и формирование атаки/защиты — доступно на первой ступени. Это обычные, известные всем по множеству других книг/фильмов/игр огненные шары, потоки ветра, копья льда, каменные стены, световые вспышки, покров тьмы, искажающие, подавляющие, сдерживающие, замедляющие поля хаоса, и так далее.

Воплощение Стихии/Света/Тьмы/Хаоса — доступно на второй ступени. Воплощение каждого из типа ваирагии отлично друг от друга. К примеру, тёмные и светлые могут создавать оружие или предметы из потоков эфира.

* Воплощение Стихии и Хаоса в книге не описывалось, поэтому не буду спойлерить.

Вирадис Стихии/Света/Тьмы/Хаоса — доступен на третьей ступени. Наиболее близкое по смыслу понятие к вирадису — это сатори или самадхи, описываемые в восточных духовных/философских учениях. Так же, как и воплощение, вирадис каждого из типа ваирагии отличается друг от друга.

Гедрин-Гэр — способность Хаоса — подавитель разума. Доступен на третьей ступени.

* В книге Зорак использует эту способность, которая была привязана к артефакту. Самому Зораку, без учёта артефактов, доступна ваирагия Хаоса лишь до второй ступени.

Гэркон — врата Хаоса. Способность четвёртой ступени.

Таен-Рай — клыки Тьмы. Способность четвёртой ступени.

* Способности четвёртой ступени Света и Стихии в книге не описывались, обойдёмся без спойлеров

** Все способности четвёртой ступени очень могущественны, требуют огромных затрат ваирагии и в той или иной мере взимают плату с того, кто их использует

Некоторые слова древнего диалекта

Рай — Тьма

Сэн — Свет

Гэр — Хаос

Рида — Стихия

Аги — огонь

Нири — вода

Вила — воздух

Дор — земля

Лин — боевой клич хранителей. Распространён повсеместно во всех восьми королевствах, используется даже простыми солдатами регулярной армий королевств.

* Лин дословно означает «Сияние». Когда воины Ордена Хранителей хотят воодушевить себя и соратников, когда хотят подчеркнуть торжество всего светлого над всем низменным, они кричат «Лин». Обычные люди и солдаты этим словом также чествуют своих героев и королей.

Гир — клинок

Тан/тани — король/королева

Ард — небо

Зир — цель (вершина, которую необходимо покорить)

Ан/ани — стремление

Тор — горный пик

Гара — орёл

Джэн — дракон

Шэ — тень

Хар — смерть

Дополнительные материалы

Символика стихий

Символика печатей ваирагии

Content

Талех Аббасов
Ардан-I. Пробуждение Ваирагии

Пролог

Часть I. Новый мир. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть II. Орден Хранителей. Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Часть III. Пробуждение ваирагии. Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

ЛОР вселенной, персонажи и древнее наречие

Дополнительные материалы