Невеста для негодяя — Натали Ормонд

1

− Я бы хотела подать прошение, господин регент, − обратилась я к этому самому регенту, войдя в его кабинет перед самым окончанием рабочего дня.

− Какое именно? − спросил он, не поднимая головы от бумаг, разложенных на его столе.

− О расторжении помолвки в связи с несостоятельностью жениха, − и, сделав такое неоднозначное заявление, я поспешила пояснить его. − Я была обещана ему в жены еще до моего рождения. Вскоре после того, как я родилась, состоялась помолвка. Заочная. И за всю жизнь я не увидела своего жениха ни единого раза, не получила от него ни единой весточки. Очевидно, он во мне не заинтересован, если вообще помнит о моем существовании. Так или иначе, я считаю его как жениха несостоятельным, а потому прошу принять мое прошение о расторжении помолвки.

− И каково же имя этого чудесного героя? − задал вопрос регент.

− Вот копия соглашения о помолвке.

Я положила перед регентом, который до сих пор не потрудился даже посмотреть на меня, сложенный вдвое лист бумаги. Стандартный договор между родителями будущих жениха и невесты, заключенный много лет назад. Единственным из всего текста, что представляло интерес, были имена жениха и невесты. И, похоже, они все-таки смогли привлечь внимание регента. Потому что, пробежав глазами по строчкам соглашения, он поднял голову и наконец-то посмотрел на меня.

Да, совсем не так я представляла себе регента Руада. На меня смотрел высокий светловолосый мужчина. Очень привлекательный, надо сказать. Кто бы мог подумать, что регент Руада выглядит так… молодо. Не то, чтобы он в моем представлении непременно должен был быть стариком, но то, что гораздо старше того мужчины, который стоял передо мной − совершенно точно. Тот, на кого я смотрела сейчас, был взрослым, да. Но совсем не старым.

− Сожалею, но я не могу принять ваше прошение, Аниэль Паэр.

− Почему? − удивленно выдохнула я. − У вас нет никакого права отказывать мне в приеме прошения.

− Вообще-то, есть, − возразил мне этот… регент.

− И какое же? − я подняла голову и с вызовом посмотрела в его лицо.

− Согласно кодексу Руада, прошение подобного рода может быть принято к рассмотрению, если вторая сторона, в вашем случае это жених, не имеет возражений, либо его местонахождение не установлено.

− Так в чем же дело? − удивилась я. − Я понятия не имею, где находится сейчас этот мой, с позволения сказать, жених.

− Оно и видно, − устало вздохнул регент. − Аниэль Паэр, − мужчина посмотрел на меня. − Я не могу принять ваше прошение, потому что ваш жених, Лаэриэнь Руаделлин, это я. И, глядя на то, какая невеста мне досталась, я вовсе не горю желанием разрывать помолвку. Скорее даже, наоборот.

Регент, этот светловолосый… негодяй, поднялся из-за стола, и смотрел теперь на меня сверху вниз, с высоты своего немаленького роста. Лицо его было серьезно, но в глазах читалась усмешка.

Не горите желанием, господин регент? Это только пока. Но мы еще посмотрим, чья возьмет!

За несколько дней до этого

Ветер бросал мне в лицо брызги волн. Свобода в моем случае пахла морем и солью. Свобода − потому что я наконец-то нашла в себе смелость, чтобы покинуть отчий дом. А море − потому, что для этого пришлось уплыть от родного берега. Правда, покидать этот самый дом пришлось тайно и под покровом ночи. Точнее, перед самым рассветом, чтобы успеть добраться в порт перед самым отплытием корабля.

Провожать меня вышла вся семья.

Брат, вернувшийся домой далеко за полночь, ворчал, чтобы в следующий раз я выбирала для побега исключительно дневное время, чтобы ему не пришлось вставать практически сразу после того, как он лег спать.

Мама заметила, что не слишком честно с моей стороны сбегать накануне получения диплома медицинской школы, ведь у нее уже сшито платье для торжественной церемонии. Я ей привычно возразила, что не собираюсь выполнять данное не мной обещание и выходить замуж сразу после окончания школы, а потому просто вынуждена пропустить вручение диплома. Ведь нет диплома − и можно считать, что медицинскую школу я так и не закончила, а, значит, имею полное право не выходить замуж.

Отец лишь грустно вздохнул, обнял, и отправился готовить экипаж, чтобы самому отвезти меня в порт. Что уж теперь поделать, раз девочка уродилась такой волевой и своенравной. Только гордиться, ведь этим она пошла вся в него. Ну и в целости и сохранности доставить упрямицу в порт, раз уж ей так приспичило устроить побег.

Обняв на прощание всех родных и пообещав не забывать писать письма, вовремя обедать, и одевать на ночь теплые носки, чтобы не мерзли ноги, я, наконец, отправилась в порт, чтобы продолжить свой эпичный побег. Капитан был хорошим знакомым моего отца в частности и всей нашей семьи в целом, поэтому за мою безопасность на корабле волноваться не было нужды. Да и путь от Островов до Руада занимал меньше суток, поэтому ни о каком длительном путешествии, полном опасностей и лишений, речи не шло даже близко. Можно было сказать, что меня ожидала длительная морская прогулка, конечной целью которой был Руад, столица княжества элинов.

Строго говоря, княжеством оно было когда-то давно, в те времена, когда Руад еще не был частью Оранской империи. В незапамятные времена, элины, приплывшие из бесконечно далекой дали к пустынному берегу, высадились на сушу, чтобы завершить там свое странствие. Опорой землям, нареченными ими Руадом, стали несколько старших родов элинов, правящий же род по праву можно было называть княжеским. Но все изменилось тогда, когда элины решили расширить свои приморские владения и двинулись вглубь континента, перейдя невысокие сопки-горы. Там, за горной грядой, лежали земли андров, степных воинов, чья империя раскинулась с востока на запад вплоть до высочайших гор. Но элины тогда не знали об этом. А когда узнали, стало уже слишком поздно. Не выдержав натиска андров, Руад был вынужден войти в состав Оранской империи, сохранив, впрочем, относительную независимость. С того времени правящий род больше не назывался княжеским, и на смену князьям пришли регенты из Орана, столицы империи.

С тех пор минуло несколько столетий, и вражда между смуглыми мощными андрами и светлокожими тонкокостными элинами практически сошла на нет. Постепенно элины расселились по всей Оранской империи, хотя большинство из них так и осталось жить в Руаде. Ну и на Островах, где родилась и выросла я. Мы, элины, живущие на островах архипелага, расположенного южнее материка, большие домоседы. Во всяком случае, большинство из нас. Тут намного теплее, чем в Руаде, и мы не знаем, что такое зимний холод. И не стремимся узнать. Уклад жизни у нас во многом традиционный. Мы живем большими семьями и радуемся, что можно надолго не разлучаться друг с другом. У меня, например, кроме трех старших братьев, есть еще две младшие сестры. Женятся и выходят замуж у нас, в основном, по любви, а не по расчету. Вот и мои родители, встретившись много лет назад на одном из праздников, больше никогда уже не разлучались. И я хотела также, как и они. Чтобы и в моей жизни была любовь, огромная, как океан. Чтобы я смотрела на своего супруга также, как мама до сих пор смотрит на отца, с любовью и обожанием. И то, что мой дядя, глава рода, еще до моего рождения заключил это глупое брачное соглашение, ничего не меняет. Я все равно не откажусь от своей мечты. Даже если для этого придется покинуть отчий дом и вступить в огромный и прекрасный, пусть и пока чужой для меня, мир. Особенно, раз уж придется это сделать.

Новый мир встретил меня огромным зданием порта, которое в закатных лучах было подобно огненному шару. Оно было почти полностью прозрачным, выполненным из стекла и бетона по какой-то новомодной, то есть, современной технологии строительства. У нас, на Островах, такого не строили, и потому я завороженно смотрела на это чудо технической мысли, пока мы подплывали к нему. А потом и оказалась внутри него, перейдя по трапу внутрь здания. Там, среди огромного пространства туда-сюда сновали элины и андры, ведь из здания порта отправлялись и прибывали караваны во все города Оранской империи. А еще здесь было множество магазинов известных производителей, почти все из которых мне была отлично знакомы. И, больше того, платье от одного из них сейчас было на мне. Острова, хоть и были отделены морем от континента, все же были не совсем медвежьим углом, и к нам регулярно прибывали почтовые корабли со всевозможными грузами и заказами из магазинов. Так, например, как раз перед моим отъездом пришел заказ из «Звезды странствий» с нашими любимыми сортами чаев. Но, все же, иногда хотелось самостоятельно прогуляться по магазинам, а не только заказывать по каталогам. Для этого, впрочем, у меня еще будет достаточно времени потом, тем более, что сейчас уже было поздно и лучше всего было отправиться отдыхать. Поэтому, взяв себя в руки, я прошла мимо всех витрин, так манящих меня, и вышла из здания порта. Там, у выхода, меня уже ждал экипаж, предусмотрительно заказанный заранее, чтобы отвести к месту, которое должно было стать мне новым домом, по крайней мере, на какое-то время.

Небольшой двухэтажный дом стоял на одной из тихих центральных улиц, неподалеку от центральной больницы Руада. Почему это было так важно для меня? Все потому, что я очень хотела продолжить свое образование. Даже не смотря на то, что я не получила диплом об окончании медицинской школы, это вовсе не означало, что я не могла устроиться на практику в больницу помощником целителя. Даже наоборот. Такая практика, которая помогала набраться опыта, очень приветствовалась. Просто мало кто хотел терять время, и большинство после медицинской школы либо начинали работать по специальности, лекарями, то есть, медиками среднего чина, либо поступали в академию, чтобы выучиться на целителей, которые относились уже к высшему медицинскому чину. Ну, или выходили замуж, как это частенько бывало с выпускницами медицинской школы на Островах. Меня такой вариант не устраивал категорически. Я хотела продолжать учиться и не горела желанием становиться женой незнакомца. И потому побег из отчего дома казался мне идеальным решением обеих этих проблем. С одной стороны, именно в Руаде была ближайшая медицинская академия, которой у нас, на Островах, не было. А, с другой, именно здесь можно было подать прошение на расторжение помолвки.

Эту самую злосчастную помолвку можно было расторгнуть двумя способами. Либо по взаимному соглашению сторон, либо это мог сделать своим указом регент Руада. Первый вариант мне не подходил, потому что жениха я разыскивать не собиралась. Может, это и было немного по-детски, но своего решения, принятого несколько лет назад, я менять не хотела. В конце концов, если за эти два десятилетия, прошедших после заключения помолвки, господин жених ни разу не соизволил дать о себе знать, не приехал к своей нареченной и даже не послал ей ни одного письма, не говоря уже о подарках, то почему эта самая невеста, то есть я, должна искать встречи с ним первой? Мне что, больше всех надо? Вдруг еще подумает, что я буду вешаться ему на шею и желать заключить брак как можно скорее? Это же просто мечта юной провинциалки, приехавшей в относительно столичный город за женихом. Наверное. Я справедливо полагала, что это и вправду могло быть чьей-то мечтой − выйти удачно замуж, и на этом все. Мне же хотелось большего. Самой стать кем-то. Личностью. А уж потом можно и замуж. Но только по настоящей любви, конечно же.

Нет, я вовсе не была карьеристкой, и если бы прямо сейчас встретила мужчину, которого полюбила бы безоглядно и навсегда, и который бы ответил на мои чувства взаимностью, то я бы вышла замуж в самом скором будущем, не дожидаясь получения следующего диплома. Собрать коллекцию всех возможных дипломов до замужества у меня цели не было. Но такого мужчины, какой бы смог напрочь поразить мое воображение и похитить мое сердце одновременно, на горизонте пока не наблюдалось. А, значит, мне ничего не мешало продолжить обучение. Но делать это было бы куда приятнее, не будучи заочно обрученной с каким-то неизвестным типом. Именно так, неизвестным. Помолвку много лет назад заключил мой дядя, и за все прошедшие годы он так не назвал имя жениха. Вероятно, потому, что я не спрашивала. В семье о моей помолвке предпочитали не вспоминать. Мне же самой было нисколечко не интересно. Но даже не смотря на то, что наличие жениха меня до сих пор не слишком обременяло, я была не против от него избавиться, раз уж мне представилась такая возможность. Теперь, когда я оказалась в Руаде, я могла отнести прошение о расторжении помолвки регенту. Как я полагала, регент этот, будучи андром, не станет излишне вдаваться в подробности брачных обязательств элинов, да еще и прибывших откуда-то с Островов, а, значит, не будет препятствовать и даст прошению ход.

Значит, решено. Вот прямо завтра и пойду на прием к регенту. И в больницу. Туда − в первую очередь и с самого утра. А прямо сейчас мне вдруг так захотелось спать, что, отложив распаковку вещей на другой день, я наскоро умылась и забралась под одеяло. Кровать стояла напротив окна, выходящего на юг, также, как и в моей спальне дома, на Островах. И, как и там, здесь в окно со ставшего уже совсем темным неба заглядывали знакомые звезды, помогая мне освоиться в новом для меня мире. Интересно, приснится ли мне здесь, на новом месте, как предсказывают народные поверья, жених?

И вот ничего подобного! Никакой мужчина, ни интересной наружности, ни не интересной, мне не приснился. Впрочем, это вполне можно было счесть за добрый знак. Раз не приснился, значит, и нет вовсе у меня никакого жениха. И, честно признаться, внешность этого подозрительного субъекта меня интересовала мало, что, в общем-то неудивительно, с учетом того, что за все двадцать с небольшим хвостиком лет своей жизни я не предприняла ни единой попытки узнать его имя. Да и сегодня тоже меня занимали куда более важные дела. Как я и планировала накануне, первым делом я хотела отправиться в больницу. Подумав так, я рассмеялась. Это же насколько у меня, молодой девушки, были оригинальные вкусы. Обычно к ранним походам в медицинское учреждение были склонны дамы куда более почтенного возраста. Но… что есть, то есть. Поэтому, решив не тратить понапрасну время, я отправилась умываться и прихорашиваться.

А вот с завтраком, пропускать который я решительно отказывалась, потому что по утрам была всегда голодна, дела обстояли не так просто. В холодильном шкафу не было ничего съестного, что, в общем-то, не стало для меня откровением, потому как никакой продуктовой лавки я вчера не посетила, решив пораньше лечь спать. Решение, впрочем, нашлось быстро. Из окна ванной комнаты, которая располагалась на втором этаже по соседству со спальней (да-да, я была той самой счастливицей, у которой в единоличном распоряжении находилась уборная с окном), мне отлично была видна вывеска дома, стоящего чуть вверх по улице, которая светилась несмотря на ранний час. Подсвеченные золотом буквы складывались в название «У Феиэль», говоря о том, что там, на первом этаже, располагалось заведение общественного питания.

Огромная чашка кофе с горкой молочной пены, пшенная каша с тыквой и малиной и круассан с шоколадом, вот из чего состоял «завтрак номер три» в кафе «У Феиэль». Что еще нужно для счастья утром? Нет, у меня были, конечно, некоторые предположения на этот счет, но пока мне было вполне достаточно и того великолепия, которое благоухало дивными ароматами передо мной. Когда на тарелках не осталось ни одной крошки, а в чашке, соответственно, ни единой капли, можно было отправляться в больницу. Хорошо, что я направлялась туда не в роли пациента, иначе не видать бы мне было сегодня такого наивкуснейшего завтрака.

Центральная больница Руада располагалась в нескольких кварталах от моего нового жилища, рядом с парком. Сейчас, в начале лета, светлело рано, и в парке, вдоль которого я шла, уже были люди. В основном, андры, которые развлекались утренней пробежкой. Я даже остановилась ненадолго, смотря на этих высоких, хорошо сложенных мужчин, которые, в отличие от светлокожих элинов, были смуглыми. Не то, чтобы на Островах андрам нельзя было селиться, но они предпочитали этого не делать, видимо, не желая уезжать так далеко от своей родной степи. Больше того, даже тогда, когда Руад вошел в состав Оранской империи, Острова сохранили свою условную независимость. Нет, налоги мы, конечно, платили исправно, а вот речи о том, чтобы у нас появился регент из империи, даже не шло. Видимо, среди андров не нашлось такого дурака, который бы согласился отправиться за тридевять земель, а то и дальше, если начинать отсчет прямо от столичного Орана, чтобы сидеть сиднем в нашей глухой провинции. Да и смысла особого в этом не было. Точнее, смысл был бы только в том случае, если бы наши Острова решили использовать как базу для освоения новых территорий где-нибудь в Заморье. Но, слава богу, таких грандиозных идей у андров не возникало. Вполне возможно, потому, что они были детьми земли, а не моря, в отличие от элинов, и покорять новую для себя стихию не очень-то и желали.

Пока я размышляла об этом, идя вдоль кромки парка, передо мной появились здания больницы. Она состояла из нескольких корпусов, и прямо сейчас мне был нужен административный. Каменное здание высотой в несколько этажей располагалось в некотором отдалении от аллеи, и, чтобы оказаться около него, мне пришлось пройти по одной из гравийный дорожек, выложенных вдоль утопающих в цветах клумб. В администрацию я шла не с пустыми руками. В своем распоряжении я имела рекомендательное письмо, подписанное собственноручно директором медицинской школы. И пусть это был ни то же самое, что диплом, который у меня имелся, но на церемонию вручения которого я не явилась, все же это было куда лучше, чем ничего. С этим письмом я могла рассчитывать, что буду допущена мыть полы не только в коридорах, но и в операционных.

Вообще говоря, идя в больницу, я даже не думала, что меня примут в этот же день. Я надеялась хотя бы на то, что я смогу записаться на прием к местному руководству. И каково же было мое удивление, когда секретарь в приемной, до которой я беспрепятственно дошла, сказала, что я пришла в очень удачный момент, и что у главы больницы, арина Деланиэля Руаделлина, есть немного времени прямо сейчас, и он сможет принять меня через пару минут. Такого поворота событий я не ожидала, но, тем не менее, очень обрадовалась этому. А еще тому, что утром не поленилась нанести на лицо легкий макияж, и теперь выглядела более или менее на свой возраст, а не совсем уж юно и не серьезно, как без нее. Вдохнув поглубже, стараясь унять внезапно появившееся волнение, я перешагнула порог кабинета главы больницы, от решения которого зависело мое ближайшее будущее.

2

Арин Деланиэль, не слишком молодой, но еще и не старый элин, церемонно поднялся, когда я вошла в кабинет, а затем предложил мне присесть напротив него.

− Что привело вас ко мне? − услышала я его спокойный, доброжелательный голос.

− Желание продолжить обучение. Точнее, пройти практику в вашей больнице.

− Это довольно необычно, арайя Аниэль.

− Я понимаю, − согласилась я. − Также, как и то, что без предъявления диплома об окончании медицинской школы моя просьба выглядит не совсем уместно. Однако, у меня есть рекомендательное письмо от директора школы, обучение в которой я с успехом закончила несколько дней назад.

С этими словами я протянула мужчине запечатанный конверт. Тот, сломав сургучную печать, достал вдвое сложенный лист бумаги и быстро пробежал глазами по чернильным строкам письма.

− Мой давний друг очень хорошо о вас отзывается и всячески рекомендует вас в профессиональном плане, − произнес глава больницы, поднимая глаза на меня. − Но, тем не менее, это не объясняет вашего желания пройти практику в больнице. Разве не более разумно было бы просто продолжить обучение, поступив в медицинскую академию, например, здесь, в Руаде?

− Для этого нужен диплом об окончании медицинской школы, а у меня его нет. Я не стала получать его по личным причинам, и из-за них же была вынуждена спешно покинуть отчий дом на Островах.

− Было бы прекрасно, если бы вы смогли рассказать о них чуть более подробно, − заметил мой собеседник.

Арин Деланиэль располагал к себе, и с ним хотелось говорить откровенно, ничего не утаивая. И это, совершенно определенно, не было проявлением особой способности элинов. Способности, позволяющей влиять на разум собеседника, подчиняя его своей воле. Конечно, такое было доступно только некоторым моим собратьям, тем, у кого эта способность была выражена в достаточной мере. Почему я была так уверена в том, что элин, сидящий передо мной, не использует свои силы относительно меня? Все просто. Эта самая способность была проявлена у меня куда сильнее, чем у него. И я точно знала, что арин Деланиэль не применяет ко мне никакого воздействия. Точно также, как и я к нему. Честно признаться, я вообще считала использование этой способности, присущей некоторым элинам, не слишком честным, а потому предпочитала вовсе не пользоваться ею.

− Дело в том, что еще до своего рождения я была обещана в жены незнакомцу, а вскоре после того, как появилась на свет, обручена с ним. Заочно, разумеется. Дикость какая-то. Помолвка младенца и… я даже не знаю, сколько моему жениху на тот момент было лет. Но, так или иначе, по договору, заключенному главами родов, наша свадьба должна была произойти по достижении мной совершеннолетия, либо по окончании мной учебного заведения. Мне так не хотелось замуж, что я закончила общую школу на год раньше положенного, чтобы продолжить обучение, и поступила в медицинскую школу еще до своего совершеннолетия. Таким способом мне удалось и выиграть несколько лет до замужества, и стать на шаг ближе к своей мечте. Стать самостоятельной личностью, а не просто красивым приложением к влиятельному супругу. Но сейчас поступить также уже невозможно. Мое совершеннолетие минуло несколько лет назад, и единственным способом ускользнуть от навязанной свадьбы для меня стал побег.

− Это весьма смелое решение, − заметил арин Деланиэль. − Но ваши родные, наверняка, волнуются о вас. Одинокая молодая девушка оказалась в большом чужом городе.

− Да, но они полностью поддерживают мое решение, − улыбнулась я. − Только это секрет.

− Я никому не скажу, − улыбнулся элин мне в ответ. − Но даже если я устрою вас на работу в больницу, − продолжил он, − как это сможет помочь вам в осуществлении вашей мечты? Вы же не сможете всю жизнь работать младшим помощником лекаря, скрываясь от жениха.

− В моих планах подать прошение о расторжении помолвки регенту Руада. Не думаю, что он откажется принять его. А затем, когда о прошении будет объявлено в открытой печати, и через положенный срок мой жених не откликнется и не запросит опровержения, я стану свободной от брачных обязательств. А, значит, смогу забрать свой диплом из медицинской школы и подать документы для поступления в академию.

− Почему вы так уверены, что ваш жених не откликнется?

− Арин Деланиэль, − я посмотрела на элина, − за все двадцать с небольшим лет моей жизни мой так называемый жених ни разу не вспомнил обо мне. Не было ни писем, ни подарков, ничего. Совсем ничего. Как будто он забыл обо мне или предпочел не вспоминать. Не думаю, что теперь он вдруг решит вспомнить. А даже если и так, то, надеюсь, что он продолжит не подавать признаков жизни, как это делал на протяжении последних двух десятилетий, и помолвка сможет быть разорвана по желанию одной стороны и не возражению другой.

− Какой хитрый план, − улыбнулся арин Деланиэль.

− Знали бы вы, сколько времени я потратила на его разработку, − улыбнулась я в ответ.

− Ну что ж, тогда решено. Я не вижу причин, почему я не могу удовлетворить вашу просьбу о практике. Но мне нужно некоторое время для того, чтобы подобрать вам наиболее подходящую должность. Я думаю, для этого хватит нескольких дней. А потому буду рад видеть вас послезавтра в это же время. Возможно, что к этому времени ваши брачные обстоятельства будут иметь большую определенность, чем сегодня.

− Спасибо большое, арин Деланиэль, − я не стала скрывать широкой улыбки которая озарила мое лицо.

Не стала я прятать ее и после, когда вышла из гостеприимных стен больницы. Сейчас мой путь лежал вовсе не в резиденцию регента, а в куда более интересное место. Я направлялась прямиком туда, где могла освободиться от волнения и напряжения, которые в последние недели стали моими постоянными спутниками. Туда, где царил дух свободы, слышался звон клинков, а воздух был пропитан магией.

Мое увлечение холодным оружием началось с самого детства. Моими любимыми игрушками были не куклы в пышных платьях, а игрушечные солдатики, доставшиеся мне от трех старших братьев. И это обстоятельство ничуть не удивляло меня, а, наоборот, приводило в восторг. Ведь с куклами, которые у меня тоже были, можно было играть только в чаепития, а вот с солдатиками можно было отправляться в дальние походы, покоряя новые страны и города, открывая для себя новые неизведанные миры. Когда я немного подросла, для меня открыли доступ в оружейную, занимавшую не одну комнату нашего фамильного замка. И с тех пор я стала частой гостьей там. Доспехи и мечи украли мое сердце раз и навсегда. Но, восхищаясь их элегантной красотой и скрытой мощью, я никогда не хотела примерить их на себя. Я прекрасно понимала, что скрывает в себе изнанка любого сражения. Что холодная сталь вороненых клинков оставляет обжигающий след, подчас смертельный. Что эти прекрасные творения рук великих мастеров могут с легкостью покалечить или отнять жизнь. И мне захотелось стать той, кто может препятствовать этому. Научиться исцелять раны и болезни.

Но это желание не смогло погасить во мне тягу к оружию. А чего еще можно ожидать, если у меня были старшие братья, которые с завидной регулярностью устраивали тренировочные поединки во внутреннем дворе нашего замка, причем ровно под моими окнами. Я до сих пор помню то чувство восторженного удивления, с которым я завороженно наблюдала за их сражениями. И, конечно же, хотела так же. Родители, как ни странно, не имели ничего против такого увлечения дочери, а потому, когда я стала немого старше, позволили мне начать тренировки.

Настоящие боевые мечи для меня были слишком тяжелы, а вот шпага стала отличным выбором. Она была тонкой и сравнительно легкой, но холодная сталь ее клинка могла быть не менее смертоносной, чем меч, находясь в умелых руках. Я тренировалась все детство и юность, постепенно повышая уровень своего мастерства. И, незадолго до отъезда с Островов, я, наконец, получила уровень мастера. Выше был только уровень командора, но его могли присвоить только тем, кто сейчас или в прошлом находился на военной службе и принимал участие в настоящих сражениях. Мне, конечно же, такой уровень было получить не под силу, но я и не стремилась к этому. Тренировочные поединки, в которых я принимала участие, были для меня символом свободы, которую я так желала получить, освободившись от оков нежеланной помолвки.

Дома, на Островах, трудностей с местом проведения тренировок, как и с выбором соперника, у меня не было. К моим услугам всегда был один из дворов нашего замка, и братья никогда не отказывали младшей сестренке в помощи в подобном времяпрепровождении. Здесь, же, в Руаде, который был настоящим большим городом, в отличие от поместий, разбросанных по территории Островов, все было устроено не так. И для любителей поучаствовать в поединках существовал специальный клуб. О нем я знала давно и вот теперь, наконец, у меня появилась возможность посетить его лично.

«На острие», а именно так этот самый клуб назывался, располагался в нескольких кварталах от центральной больницы. Можно было подумать, что это было сделано специально, для того, чтобы, если кто-то серьезно пострадает в поединке, то его можно было в кратчайшие сроки доставить в больницу. Но, на самом деле, это было скорее совпадением, чем чьим-то умыслом, потому что поединки проводились с соблюдением всех мер техники безопасности. Несмотря на довольно ранний час, клуб уже работал и был готов принять гостей. Собственно говоря, помимо непосредственно залов для поединков, в клубе было несколько уютных гостиных, в которых можно было отдохнуть за изучением свежей прессы, встретиться с друзьями или даже перекусить в обеденном зале, где подавались напитки и легкие закуски. И − да, разумеется, в этот клуб было не попасть без рекомендации, которая была также необходима, как и подтверждение умения обращаться с оружием.

У меня было и то, и другое. Членство в клубе мне заблаговременно оформил дядя, что было весьма непросто даже для него, несмотря на то, что он был главой более чем уважаемого и старейшего рода элинов Островов. А вот знак, удостоверяющий обладание мной звания мастера, был целиком и полностью моей заслугой. И этот знак, а, вернее, уровень моего мастерства вызвал даже некоторое удивление у распорядителя, оформлявшего мне именной пропуск в клуб. Когда с формальностями было закончено, я, наконец, прошла внутрь и могла теперь воочию рассмотреть убранство интерьеров всех залов, о которых прежде только слышала из рассказов дяди, отца и братьев. Но это я решила оставить на потом, а сейчас меня куда больше интересовал вопрос возможности проведения поединка.

Я, честно признаться, не рассчитывала на удачу в этом вопросе, и была бы рада даже просто немного размяться со шпагой в руке. Но, как это было не удивительно, в этот утренний час в клубе уже был гость, который, как и я, был совсем не против провести бой с соперником. Правда, была одна небольшая, но значительная деталь. Гость этот обладал уровнем командора. А это означало, что, согласись он на поединок, то мне бы пришлось сражаться с настоящим воином, который, в придачу, не состоял со мной в кровном родстве. Но меня это не пугало. Напротив, мне даже хотелось испытать свои силы в бою с тем, кто не будет делать скидок на мой пол, возраст и родственные связи. И здесь, в клубе «На острие» это можно было легко воплотить в жизнь, поскольку к бою соперники выходили уже в защитных масках, полностью скрывавших и защищавших лицо. Конечно, большинство членов клуба были знакомы друг с другом и понимали, с кем ведут тренировочную дуэль. Но это был не мой случай. Поединок, который мне предстоял буквально через несколько минут, я должна была вести с незнакомцем, лица которого не увижу, и который не увидит моего лица.

По правилам клуба, мастер мог сражаться с командором без дополнительных ограничений, которые могли включать, в том числе, обязательное присутствие наблюдателя. Как например, если бы в поединке собирались сойтись мастер и новичок. Но я собиралась сразиться с командором, который согласился принять мой вызов, а, значит, сражение будет происходить наедине, и воздух будут рассекать только наши шпаги, а в гулких стенах зала будет раздаваться звон только наших клинков.

Мой соперник был высок. Наверное, на голову выше меня. И широк в плечах. Это все, что я могла сказать о его внешности. Потому что, как я и предполагала, мы оба вошли в зал для поединков уже в полном облачении, одетые в специальные защитные костюмы и с масками на лицах. Хорошо еще, что этот самый костюм нашелся моего размера, ну, или почти моего. Кастелян, придирчиво посмотрев на меня, заметил, что до меня детский размер костюма никому не требовался, и, протягивая запакованный в бумагу комплект, добавил, что поэтому мне достанется совершенно новый, так сказать, ненадеванный. Приятно, конечно. Впрочем, за чистоту не новых костюмов беспокоиться не стоило, потому что после каждого поединка они подвергались специальной обработке. Но размер у меня, действительно, был почти детский, и я только могла предполагать, что обо мне подумает мой противник.

Божечки, о чем же я думала, соглашаясь на поединок с настоящим воином, да еще и командором? Более того, буквально сама бросая ему вызов и приглашая к бою. Несмотря на то, что нас с ним пока разделяло достаточное расстояние, мощь, сила и уверенность, которые исходили от него, отлично чувствовались. Мы на мгновение склонили головы, безмолвно приветствуя друг друга. А затем подняли клинки, знаменуя готовность к поединку. Три. Два. Один. К бою!

Вопреки моим ожиданиям, мой противник не стал сразу идти в атаку, предоставив роль нападающего мне. Хотя, я не сомневаюсь в этом, мог бы обезоружить меня одним ударом. Но, вместо этого, он, очевидно, решил посмотреть, на что я способна. Ну что ж, господин командор, давайте посмотрим, кто кого!

Вначале атаковала только я, причем делала это не в полную силу, желая прощупать противника. Он же отклонял мои выпады, следовавшие один за другим, безо всяких усилий. Ну что ж, тогда давайте увеличим темп! Приняв такое решение, я перестала сдерживать себя, отпустив клинок на волю. Позволив ему совершать все комбинации и удары, не запрещенные кодексом. На какой-то момент мне даже показалось, что я смотрю на себя со стороны, словно наблюдая за поединком.

Ага, господин командор, похоже, я наконец-то смогла удивить вас. И увлечь в настоящий поединок, а не просто стоять и отражать мои удары. Как я поняла это? Все просто. Мой противник наконец-то начал атаковать сам. Вначале осторожно, будто примериваясь ко мне. А затем, похоже, в полную силу, потому что мне едва удавалось уходить от точных и молниеносных ударов его клинка. И, признаться честно, мне это удавалось только потому, что у меня был опыт тренировочных поединков с братьями, которые не стеснялись применять приемы настоящего, а не тренировочного боя, в наших сражениях. Те, которым их обучали в военной академии, а не в школе фехтования. Конечно, мне, как девушке, не должно было их знать, хотя они и не были чем-то секретным. Но мои братья справедливо полагали, что если уж у меня есть такое, пусть и не женское увлечение, то я должна реализовывать его максимально полно, без каких-либо надуманных ограничений. Разумеется, мне частенько доставалось от них в наших поединках, но это определенно того стоило. И я со всей ясностью осознала это сейчас. Потому что мой соперник не собирался меня щадить. Но и я не собиралась сдаваться. Как будто это был не тренировочный поединок в фехтовальном клубе, а самый что ни на есть настоящий бой, от которого зависели мои жизнь и судьба.

Поединок был в самом разгаре, когда что-то пошло не так. Защитный наконечник шпаги моего противника слетел, обнажив острие. Всего мгновение, но его было достаточно, чтобы клинок дотронулся до моей руки, которую тут же обожгло болью. От удивления и неожиданности я не смогла сдержать вскрик, пусть и не слишком сильный. Услышав его, мой соперник тотчас же отпустил шпагу и одним широким шагом преодолел расстояние между нами.

− Дайте я посмотрю, − услышала я глубокий мужской голос, немного приглушенный из-за маски.

− Нет, все в порядке, − не снимая своей маски, ответила я. − Это просто царапина.

И, не дав своему противнику ничего возразить, я развернулась и направилась к выходу, стараясь не обращать внимание на то, что эта самая царапина горела огнем, и я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться от боли. Мне едва хватило выдержки, чтобы дойти до двери, отделяющей тренировочный зал от той гардеробной, где я переодевалась и где осталась моя одежда, не сорвавшись на бег. Оказавшись внутри, я закрыла за собой дверь и буквально сдернула с себя защитный костюм. Мою левую руку, чуть выше запястье, туда, куда пришелся удар, рассекала рана, кровь из которой, казалось, грозила залить все вокруг.

Была бы я впечатлительной барышней, то мне в пору было упасть в обморок. Но, во-первых, я что, колото-резаных ран в своей жизни никогда не видела и их не зашивала? А, во-вторых, будь я хрупким и изнеженным тепличным цветком, увлекалась бы я фехтованием? Не думаю. И, честно признаться, сейчас я думала только о двух вещах. О том, что хорошо, что скользящий удар пришелся на левую руку, и я могла оперативно оказать себе помощь, потому что была правшой. И о том, что было просто прекрасно, что я никогда не выходила из дома без походной аптечки, в которой, помимо прочего, был универсальный антисептик и все необходимое для того, чтобы зашить рану.

Все когда-то бывает в первый раз. Вот и я впервые накладывала сама себе швы. Кровь не хотела останавливаться, и у меня просто не оставалось иного выхода, кроме как стянуть края раны и сделать несколько стежков. Не так уж и больно, как я думала. И совершенно не страшно. Вообще говоря, меня беспокоило только то, как бы оказать себе помощь как можно скорее, прежде, чем меня кто-то увидит в таком состоянии. И, особенно, тот, кто нанес мне эту рану. Отчего-то мне не хотелось делать случившееся достоянием общественности, равно как и выставлять свою личность на всеобщее обозрение. В конце концов, мой противник нанес мне рану по глупой случайности, и потому никаких претензий я к нему не имела.

Закончив со швами, я наложила на руку повязку, скрыв ее от посторонних взглядов длинным рукавом платья, которое я так удачно надела. И, не дожидаясь, когда мой противник по поединку начнет разыскивать меня, поспешила покинуть клуб. Сегодня меня ожидало еще одно важное дело.

3

Дело это ожидало меня в городской мэрии. Ну, как, ожидало. Регент Руада не имел ни малейшего представления о том, что моя персона имеет намерение почтить его сегодня своим присутствием. Ну, если не имел дара предвидения, конечно, в чем я очень сильно сомневалась. О том, как можно было попасть на прием к господину регенту я не знала, и собиралась разобраться на месте, уже по ситуации. Но мои грандиозные планы были нарушены совершенно непредвиденным обстоятельством.

Рана болела просто ужасно. И это было одновременно и ново, и странно для меня. Конечно, происшествий, подобных тому, которое положило конец весьма увлекательному поединку, со мной прежде не происходило. Но и получать синяки и ушибы для меня было не в первой. Точнее, они были моими постоянными спутниками с тех самых пор, когда я увлеклась фехтованием. Но боль, причиняемая ими, была умеренной, и я привыкла не обращать на нее внимание. Сейчас же все было не так.

Выйдя за порог клуба, я решила не идти в мэрию сразу же, а вначале зайти домой, чтобы переодеться и немного отдохнуть. Первая часть плана, которая была про переодеться, была выполнена успешно, а вот со второй возникли некоторые сложности. Большие сложности. Потому что отдыхать, когда у тебя что-то болит, весьма затруднительно. А болело сильно. Раненая рука была словно охвачена огнем, который разгорался все сильнее и сильнее. Снимать повязку, чтобы не тревожить лишний раз рану, я не стала, вместо этого приняв обезболивающее лекарство. Медленно, но боль стала утихать, а меня неожиданно начало клонить в сон. И я не стала противиться этому желанию, решив дать себе немного отдохнуть.

Когда я проснулась, время было далеко за полдень. Не помню, когда я вообще засыпала в последний раз днем, да еще и так надолго. Зато рука теперь практически не болела, чему я была несказанно рада. И, воодушевленная этим обстоятельством, я решила следовать своему первоначальному плану и все-таки нанести визит в мэрию, несмотря на довольно поздний час. Поэтому я быстро собралась и вышла из дома.

Там, в мэрии, было весьма немноголюдно, а из посетителей я и вовсе была одна. Во всяком случае, мне об этом сказал распорядитель, к которому я обратилась сразу же, как только вошла внутрь здания. Он же направил меня на второй этаж, где, в самом конце коридора, находилась приемная регента, с секретарем которого мне следовало договориться о времени аудиенции. Вот только секретаря на месте не было. Приемная была пуста. Но я, вместо того, чтобы развернуться и уйти, решила не отступать, и, пройдя через всю приемную, подошла к двери, за которой находился непосредственно кабинет регента.

Дверь была приоткрыта, и, несмотря на не слишком удобный угол обзора, мне был достаточно хорошо виден мужчина, сидящий за массивным письменным столом и полностью погруженный в изучение бумаг. И хотя я не могла увидеть его лица, было совершенно ясно, что тот, на кого я смотрела сейчас, не был андром. Он был элином.

− Войдите, − не поднимая головы от документов произнес этот самый элин, видимо, услышав мои шаги.

− Господин регент? − неуверенно спросила я, замирая на пороге кабинета, не решаясь пройти дальше.

− Он самый, − ответил элин, по-прежнему не глядя на меня.

− Я бы хотела подать прошение, господин регент, − уже куда более уверенным голосом произнесла я.

− Какое именно? − мужчина продолжал изучать документы. Я его не интересовала совершенно.

− О расторжении помолвки в связи с несостоятельностью жениха, − может, хотя бы такое неоднозначное заявление сможет привлечь его внимание. Но, сделав его, я, все же, поспешила пояснить его. − Я была обещана ему в жены еще до моего рождения. Вскоре после того, как я родилась, состоялась помолвка. Заочная. И за всю жизнь я не увидела своего жениха ни единого раза, не получила от него ни единой весточки. Очевидно, он во мне не заинтересован, если вообще помнит о моем существовании. Так или иначе, я считаю, что его как жениха несостоятельным, а потому прошу принять мое прошение о расторжении помолвки.

− И каково же имя этого чудесного героя? − задал вопрос регент. Глаз он на меня так и не поднял. Интересно, можно ли хоть чем-нибудь его пронять?

− Вот копия соглашения о помолвке, − я подошла к столу, за которым сидел мужчина, и, остановившись прямо перед ним, положила перед ним сложенный вдвое лист бумаги.

К знакомству с документом элин подошел с большим энтузиазмом, чем со знакомству со мной, и удостоил его своим вниманием немедленно, как только договор о помолвке оказался лежащим перед ним. Договор этот был стандартным, заключенный много лет назад. Единственным из всего текста, могло привлечь внимание регента, были имена жениха и невесты. И привлекли. Пробежав глазами по строчкам соглашения, он поднял голову и наконец-то посмотрел на меня.

У господина регента оказались очень светлые, словно выцветшие глаза, что, в сочетании даже с его пепельными волосами было необычно. И, почему-то, волнующе. Он смотрел, не отрывая взгляда от моего лица, а я смотрела на него, не в силах разорвать эту связь, вдруг возникшую между нами. Он был весьма молод, этот элин. Точнее, сам по себе он был более чем взрослым, куда старше меня, но вот для той должности, которую он занимал, он казался молодым. И я, подумав так, вдруг смутилась. Потому что внезапно осознала, что смотрела на него сейчас не как на должностное лицо, а как на мужчину. И вместе с пониманием этого тот странный морок, который не давал мне отвести взгляда от элина, наконец, спал.

− Сожалею, но я не могу принять ваше прошение, Аниэль Паэр, − во взгляде элина, обращенном на меня, проскользнуло что-то непонятное.

− Почему? − удивленно выдохнула я. − У вас нет никакого права отказывать мне в приеме прошения.

− Вообще-то, есть, − возразил мне этот… регент.

− И какое же? − я подняла голову и с вызовом посмотрела в его лицо.

− Согласно кодексу Руада, прошение подобного рода может быть принято к рассмотрению, если вторая сторона, в вашем случае это жених, не имеет возражений, либо его местонахождение не установлено.

− Так в чем же дело? − удивилась я. − Я понятия не имею, где находится сейчас этот мой, с позволения сказать, жених.

− Оно и видно, − устало вздохнул регент. − Аниэль Паэр, − мужчина посмотрел на меня. − Я не могу принять ваше прошение, потому что ваш жених, Лаэриэнь Руаделлин, это я. И, глядя на то, какая невеста мне досталась, я вовсе не горю желанием разрывать помолвку. Скорее даже, наоборот.

Регент, этот светловолосый… негодяй, поднялся из-за стола, и смотрел теперь на меня сверху вниз, с высоты своего немаленького роста. Лицо его было серьезно, но в глазах читалась усмешка. Да, такого поворота я не ожидала. Вот совсем. Конечно, я понимала, что неизвестный мне регент мог и не принять мое прошение. Или отклонить его после рассмотрения. Но что бы так феерически вляпаться! Нет, такого в моих мыслях и планах не было совершенно определенно. Ведь вариант поражения в поединке я для себя никогда не рассматривала. А это был своего рода поединок, по крайней мере, я для себя воспринимала его именно так. Говорите, не горите желанием, господин регент? Это только пока. Но мы еще посмотрим, чья возьмет! И − да, в этом отношении мне совершенно безразлично, что вы такой красавчик. Совершенно. Ну, почти.

− А вы точно регент? − с сомнением произнесла я, глядя ему прямо в глаза.

Божечки, какая безрассудная отвага с моей стороны. Это же нужно было до такого додуматься − дразнить этого, без сомнения, опасного мужчину. У меня возникло чувство, как будто зашла в клетку с хищником, да еще и дверь за собой закрыла в придачу. Но отступать было некуда. Поэтому мне не оставалось ничего кроме, как продолжать следовать в этом опрометчиво выбранном направлении. Опрометчивом ли?

− В чем причина ваших сомнений? − на удивление спокойно задал вопрос регент. Глаза его по-прежнему продолжали смеяться.

− Насколько я помню, регентом империи в Руаде был андр, − произнесла я.

− Все верно, был, − согласился со мной элин. − Но ваша информация несколько устарела. Его высочество, младший брат императора, Тамир Орин-аль-хан, любезно передал бразды правления мне. Как будто у меня и без этого было мало обязанностей, − он усмехнулся. − Вот и приходится теперь трудиться не покладая рук на благо и процветание Руада.

− Какие тяготы, и не говорите, − протянула я с некоторой долей ехидства в голосе.

− Представьте себе, − произнес элин. − Не думаю, что вы бы захотели оказаться на моем месте.

− На вашем − точно нет. Мне вполне комфортно быть на своем. Но вот если бы я оказалась на вашем, то определенно бы расторгла помолвку. Зачем я вам нужна? Зачем вы вообще согласились на такую глупость, как заочная помолвка?

− Думаете, что меня спрашивали? Вас, как я понимаю, нет. Так почему вы так уверены в том, что меня миновала такая же участь?

− Когда заключалась эта помолвка, я даже еще не родилась. Чего не могу сказать о вас. Сколько вам тогда было?

− Пятнадцать. И именно поэтому мне пришлось согласиться. Точнее, что бы я не ответил, мой отец не стал бы принимать мое мнение в расчет. Этот предполагаемый брак сулил большие перспективы, и он не собирался отказываться от них. Что до меня, то, с учетом того, что вас еще не было и в помине, зато у ваших родителей было приличное количество сыновей, я полагал, что вероятность рождения у них еще и дочери не столь велика.

− Зря надеялись.

− Это я уже вижу.

− Но разорвать помолвку все равно не хотите?

− Не хочу.

− Почему?

− А почему я должен хотеть этого? Особенно теперь, когда воочию убедился, насколько моя невеста молода и прекрасна.

− Ну, знаете!

У меня не осталось слов, чтобы осадить этого наглеца. А потому я просто развернулась, желая немедленно уйти. Но мне не удалось этого сделать. Потому что мужчина остановил меня, обхватив своей рукой мое запястье. И хотя его прикосновение было мягким, я все равно поморщилась от боли. Потому что этот… негодяй умудрился взять меня именно за раненую руку.

− Что с вами, Аниэль? − не замедлил он задать вопрос, заметив гримасу боли, исказившую мое лицо.

− Все в порядке, − солгала я. Болело сильно.

− Я же вижу, что нет, − продолжал настаивать элин. − Что с вашей рукой?

− Ничего страшного, просто царапина, − практически не покривила душой я. Ну, подумаешь, всего несколько швов.

− Покажите мне.

− Что, зачем? − недоуменно спросила я.

− Я должен убедиться, что с моей невестой все в порядке, − решил он растолковать мне, как маленькой.

− С ней будет все в порядке, как только она покинет этот кабинет, − возразила я.

− Смею заметить, что вы пришли сюда по своей воле, Аниэль.

− И уже жалею об этом.

− И совершенно зря.

С этими словами он перехватил мою руку и отогнул рукав моего платья. В несколько ловких движений он размотал повязку, чтобы увидеть наложенные на рану швы, которые, как я с удивлением увидела, покраснели и опухли, чего быть было категорически не должно.

− Не может быть, − выдохнул он, глядя на мою раненую руку.

Кажется, мне все же удалось его удивить.

Впрочем, выражение удивления на лице мужчины исчезло также быстро, как и появилось.

− Знаете, Аниэль, − он поднял голову и внимательно посмотрел на меня, − я практически уверен, что знаю, при каких обстоятельствах вы получили эту рану. Но, все же, хотел бы услышать вашу версию событий.

− Зачем это вам? − я с сомнением посмотрела господина регента.

− Затем, что я беспокоюсь о здоровье своей невесты. А еще потому, что в этой истории все не так просто, насколько я полагаю.

− Уверяю вас, что эту небольшую царапину я получила по глупой случайности. И вам совершенно не стоит о ней беспокоиться.

Я, честно признаться, вовсе не горела желанием рассказывать моему так называемому жениху о своем увлечении фехтованием. С него станется запретить мне походы в «На острие» и в отместку посадить за какое-нибудь вязание ли вышивание, например, чего я терпеть не могла. А мне просто необходимо было место, где я могла бы побыть самой собой. Нет, занятие медициной мне тоже очень нравилось, но смена деятельности была для меня жизненно необходима. Такая, чтобы после работы в больнице, требующей больших сосредоточенности и усердия, я могла прийти туда, где были и скорость, и ловкость, и даже капелька опасности.

− Уверяю вас, стоит, − возразил мне мужчина. − Хотя бы потому, что если бы это действительно была обычная царапина, то вам бы не пришлось накладывать на нее швы. Это во-первых. А, во-вторых, если бы с раной было все в порядке, то она бы не покраснела и не опухла так, как это происходит сейчас. И, раз уж мы заговорили о швах, то позвольте узнать, кто вам их накладывал? Впервые вижу такие изящные и оригинальные стежки.

− Я сама, − призналась я сразу, отчего-то не став оттягивать это самое признание. Может быть, потому, что не могла удержаться от соблазна удивить господина регента.

− Но зачем? И, неужели, вам не было больно?

− Немного, − я только пожала плечами. − А зачем… Зачем было куда-то идти, чтобы просить сделать то, что я и сама прекрасно умею делать. Да и потом, − я решила не скрывать своего намерения, − я не слишком-то хотела делать произошедший эпизод достоянием общественности. В конце концов, тот, кто нанес мне эту рану, сделал это случайно. Тогда к чему было вовлекать его в разбирательство, которое вполне могло случиться, обратись я в больницу.

− Ваше добросердечие производит впечатление, Аниэль, − заметил мужчина, причем, вполне искренне.

− Тогда давайте вы побудете немного под этим впечатлением, а я за это время как раз успею ускользнуть, − я постаралась изобразить на лице милую улыбку, но это у меня получилось не очень-то хорошо, потому что та самая пресловутая «царапина» болела все сильнее.

− Боюсь, что не смогу позволить вам этого, − мне показалось, или в голосе регента и правда послышалось сожаление.

− Опять будете говорить про обязанности, которые возлагаете на себя как мой жених? − произнести слово «жених» было не слишком приятно, но я, все же, сумела справиться с этой задачей.

− Не только. Даже если бы я не был обручен с вами, то не смог бы оставить прекрасную незнакомку в беде. Особенно учитывая тот факт, что в этой беде она оказалась из-за меня.

− Из-за вас? − тут пришел мой черед удивляться.

− Да, − коротко кивнул мужчина.

− То есть, вы хотите сказать, что там, под маской, − моя речь отчего-то стала немного путанной, − были вы?

− Да, там, в фехтовальном клубе был я. И под маской, которая скрывала вашего соперника в поединке, было мое лицо.

− Какое чудовищное совпадение, − выдохнула я.

− Или, быть может, судьба? − высказал свое предположение элин.

− Не хочу такую судьбу, − в моем голосе была отчетливо слышна обида.

− Неужели я вам настолько не нравлюсь?

− Знаете, господин регент, − я посмотрела на него с вызовом, − идея выходить замуж за мужчину, который за все годы моей жизни ни разу не прислал мне ни единой весточки, не говоря уже о подарках к праздникам, как-то не кажется мне привлекательной. Мне кажется, что будет куда логичнее, если он продолжит игнорировать меня на расстоянии. Потому что быть чужой в мужнином доме я точно не собираюсь.

− Так в этом все дело? − элин от чего-то улыбнулся. − В недостатке внимания?

− А вам кажется, что этого недостаточно? − удивилась я.

− Напротив, это более чем весомая причина. Вот только и здесь произошло некоторое недоразумение. Большое недоразумение. Но, полагаю, что будет более уместно обсудить этот вопрос позже. А сейчас… Аниэль, это единственная причина, по которой вы не хотите дать мне даже единственный шанс, чтобы суметь завоевать ваше доверие?

− Как я могу доверять тому, замуж за которого должна выйти либо по достижению совершеннолетия, либо сразу же после получения диплома? Тому, для кого стремление супруги к знаниям не будет иметь никого значения. Тому, кто запрет ее в своем доме, словно очередное приобретение, чтобы она там медленно угасала в тоске, бездействии и одиночестве.

− Аниэль, вы слишком строги к мне, − возразил мужчина. − Как вы справедливо отметили, этот договор был заключен не нами самими, и я, как и вы, не мог одобрять или отклонять те или иные пункты, включенные в него. А потому, все они могут быть изменены по нашему общему усмотрению.

− Возможно, вы и правы, − неожиданно для себя, согласилась я. − Но давайте обсудим этот вопрос в другой раз. А сейчас мне в самом деле нужно идти.

Я нисколько не лукавила, говоря это. Боль в руке продолжала усиливаться, и, в совокупности с отеком, это говорило о том, что рана воспалилась. А это означало, что мне срочно было нужно в больницу.

− Я провожу вас, − проговорил мужчина.

− Не нужно, − возразила я.

− Еще как нужно. Мы вместе отправляемся в больницу, и немедленно.

Я хотела сказать что-то в ответ, но не смогла. Все силы внезапно оставили меня, и я почувствовала, как начинаю проваливаться куда-то в темноту. Последнее, что я запомнила, были руки, которые подхватили меня, не дав упасть. Надо же, успела подумать я, так вот что такое настоящий обморок.

4

Приходила в себя я медленно. Звуки слышались как будто издалека, отделенные от меня толщей воды, сквозь которую с трудом пробивались отблески света. Я словно медленно выплывала из немыслимой морской глубины. И, только достигнув поверхности, освободившись от власти пучины, смогла, наконец, открыть глаза и вздохнуть полной грудью. Темнота, окружавшая меня до сих пор, рассеялась, и я с удивлением обнаружила, что нахожусь в совершенно незнакомом мне месте. А вот голоса, которые раздавались неподалеку, я уже слышала прежде.

− Ты уверен, дядя? − донеслось до меня.

− Абсолютно. Это была ловушка для тебя, Лэр. И только непредвиденное появление Аниэль не позволило тебе угодить в нее.

− Или судьба, − негромко проговорил первый.

− Или судьба, − согласился второй. − Но что-то я прежде не замечал за тобой склонности к фатализму, племянник.

− Дурной пример заразителен, это я Тамира имею в виду. Как говорится, с кем поведешься… В прочем, речь сейчас не об этом. С ней точно будет все в порядке?

− Совершенно точно. И, Лэр… Будь с ней помягче, пожалуйста. Ее, Аниэль, не должно было там оказаться. И это нарушило все планы тех, кто захотел вывести тебя из игры. Не забывай об этом.

− Тебе нет нужды просить меня об этом, дядя. Я, в некотором смысле, теперь ее должник. И уж точно не собираюсь нападать на нее.

− Я не об этом.

− А о чем же?

− О том прошении, о котором она, наверняка, уже сообщила тебе, как регенту. И которое ты, как жених, отверг.

− Откуда тебе об этом известно, дядя?

− Аниэль приходила ко мне утром. Хотела устроиться на практику в больницу. Она, если ты еще не успел узнать, с отличием закончила медицинскую школу и желает продолжить обучение, уже в академии. И считает, что наличие жениха в этом вопросе только мешает.

− И что ты?

− А что я? Согласился, конечно. Почему я должен отказываться от такого высококвалифицированного и высокомотивированного стажера?

− И то, что она − моя невеста, тебя совершенно не смутило?

− Только не говори, Лэр, что ты хочешь запереть свою невесту в семейном поместье, как в золотой клетке, не давая ей и шагу ступить самой? Если так, то тебе стоит немедленно расторгнуть помолвку, как того желает девушка. В том случае, конечно, если желаешь ей счастья, а себе − спокойной жизни. Ну, хотя бы относительно спокойной, с учетом недавних обстоятельств.

− А вот это только наше с ней дело, дядя, уж извини. И обсуждать этот вопрос я буду только с ней.

− Нечего здесь обсуждать, − мой голос прозвучал неожиданно хрипло.

− Вы уже проснулись, арайя Аниэль? − арин Деланиэль, а это именно он разговаривал с моим женихом, подошел ближе к постели, на которой я лежала, так, чтобы я смогла его увидеть. − Как вы себя чувствуете?

− Хорошо, − ответила я. − Рука не болит. − Я подняла раненую руку и осторожно отогнула повязку, которая закрывала рану. Швы были чистыми, а воспаление прошло.

− Ну вот и славно, − улыбнулся арин Деланиэль. − Но в следующий раз, прошу вас, не откладывайте визит в больницу. И хотя вы просто блестяще наложили швы, это не уберегло вас от действия яда, который был в ране. Хотя, насколько я знаю своего племянника, вряд ли он позволит, что бы с вами произошло нечто подобное еще раз.

− Совершенно верно, − подтвердил голос, который, без сомнения, принадлежал господину регенту.

− А сейчас позвольте мне откланяться, − улыбнулся арин Деланиэль. − У меня есть еще несколько пациентов, которых я должен навестить.

Я улыбнулась ему в ответ, а потом перевела взгляд на регента, который продолжал стоять недвижимо возле моей постели, видимо дожидаясь, когда арин Деланиэль уйдет. И, действительно, как только за доктором закрылась дверь, мой жених, совершенно не церемонясь, присел на край мой кровати, оказываясь в непозволительной близости от меня.

− Много вам удалось услышать, Аниэль? − спросил он, не сводя взгляда с моего лица.

− Достаточно для того, чтобы понять, что мое внезапное появление в Руаде спутало кому-то все карты. А еще то, что этому кое-кому вы определенно стоите поперек горла, господин регент.

− Какая умная мне досталась невеста, − улыбнулся мне в ответ этот… негодяй.

− Мне не нравится, что вы меня так называете, господин регент.

− Тогда постараюсь воздержаться от такого обращения в будущем, Аниэль. Но это не изменит того факта, что мы связаны брачным обязательством.

− Лишь до того времени, пока вы не согласитесь разорвать его.

− Это было бы не так уж просто сделать, даже если бы я захотел этого, Аниэль. Но, все же, сейчас не лучший момент, чтобы обсуждать это. Вам нужно еще немного времени, чтобы окончательно выздороветь. Хотя бы до утра.

− Не хочу оставаться в больнице, − заупрямилась я.

− Хорошо, − совершенно неожиданно согласился со мной этот невыносимый тип.

− Хорошо? − переспросила я. − Вот так просто, без лишних споров и уговоров?

− А для чего спорить? Если вы желаете вернуться домой, то почему я должен противиться вам в этом желании? Тем более, что дядя подтвердил, что вашему здоровью ничего не угрожает, и мы можем покинуть эти гостеприимные стены тогда, когда нам будет угодно.

− В чем же тогда подвох? − я с сомнением посмотрела на мужчину.

− Никакого подвоха, − посмотрел он на меня честными глазами. − Ну, разве что только я больше не собираюсь спускать со своей излишне деятельной невесты глаз и оставлять ее без присмотра.

− Хотите сказать, − начала я, но не решилась высказать предположение, казавшееся мне диким.

− Именно, так, Аниэль. Я собираюсь охранять ваш покой лично, независимо от того, куда мы с вами отправимся.

− Ну уж нет!

Я решительно возразила, и, подтверждая эту самую решительность, с силой опустила раненую руку на покрывало, которым была укрыта. И в тот же момент сдавленно зашипела, потому что удар вышел весьма ощутимым, и рана отозвалась резкой болью.

− Аниэль!

Мужчина осторожно дотронулся до моей поврежденной руки и заключил мою ладонь в свою, удерживая ее, словно желал, чтобы я больше не совершала резких движений и не травмировала себя еще больше.

− Аниэль, − повторил он. − Я уверен, что вы достаточно благоразумны для того, чтобы понимать, что такая ситуация, которая произошла сегодня, или подобная ей, не должна повториться. А для этого нужен кто-то, кто будет оберегать вас.

− Это вы себя имеете в виду? − я скептически посмотрела на господина регента.

− Именно.

− Ну двадцать лет я же как-то справлялась без вас, − возразила я.

− Справлялись, − согласился со мной мужчина. − Но тогда вы жили на Островах. Здесь же, в Руаде, совсем другая ситуация, особенно сейчас. Как вы уже имели неудовольствие убедиться, в моей жизни сейчас не все спокойно. И, волею случая, неожиданно возникнув в ней, вы попали под удар, который предназначался не вам. Я не могу гарантировать, что такого не повторится, если не буду обеспечивать вашу безопасность лично.

− Ну надо же, сам господин регент в роли охранника для чужестранки, − улыбнулась я с легкой усмешкой.

− Что может быть важнее для жениха, чем уберечь собственную невесту от опасностей, − возразил мне этот самый жених.

− Ох, вы опять об этом! − едва ли не простонала я.

− Аниэль, пожалуйста.

Он снова назвал меня по имени, и было в его голосе что-то, что заставило меня на время опустить оружие и постараться посмотреть на ситуацию его глазами. И вместе с этим я вдруг поняла, что моим нареченным оказался тот, кто не может оставить девушку в беде.

− Хорошо, − согласие будто само собой сорвалось с моих губ. И уже потом, когда слово было произнесено, я поняла, на что даю свое согласие.

− Я рад, − улыбнулся мне в ответ элин какой-то чарующей улыбкой.

Божечки, о чем это я, в самом деле. Да, мой жених, в некотором роде спас меня, но это совершенно не повод падать в его объятия.

− Рады? − спросила я.

− Ну конечно, − ответил он, и в его голосе слышалось легкое удивление, будто я не понимала самых простых вещей. − Я рад, что вы дали мне разрешение заботиться о вас.

− Но это вовсе не означает, что я согласна выйти за вас замуж, как того требует брачное соглашение, − поспешила уточнить я.

− Как скажете, Аниэль. У меня и в мыслях не было принуждать вас. Лишь ваше добровольное согласие доставило бы мне радость.

− Вы что, и правда желаете исполнить договор и стать моим законным супругом? − выдохнула я.

− Предлагаю обсудить этот вопрос в более подходящем месте. И в более подходящее время. Уже довольно поздно, и самое время отправиться домой, если вы хотите лечь спать до полуночи. А вам просто необходимо отдохнуть, ведь у вас бы такой насыщенный день.

− Это точно, − вздохнув, согласилась я. − Более чем насыщенный.

В этом я еще раз смогла убедиться, как только переступила порог своего дома. Ну как, переступила. Меня, словно настоящую невесту, господин регент изволил перенести через порог на руках, мотивировав это тем, что я очень устала. И нес меня он от экипажа, который доставил нас от больницы до дома, непосредственно до постели, в которой мне должно было отдыхать. Что было самым удивительным для меня, так это то, что я и не думала сопротивляться.

Опустив меня на постель, мужчина отправился вниз, на первый этаж, чтобы закрыть дверь. И теперь, когда я, наконец, осталась одна, я ощутила, насколько устала. Но, кроме усталости, я почувствовала и кое-что еще. Страх. Это было неожиданно и очень неприятно. Понимание того, что я могла умереть, вот так, по глупой случайности, в одиночестве, вдали от семьи, заставило навернуться на мои глаза слезы. Слезы, которые тут же хлынули потоком. Я лишь смогла удержать себя от рыданий, продолжая плакать молча.

А затем чьи-то горячие руки обхватили меня, заключая в объятия, словно ограждая от всех бед. Ну как, чьи-то. Я отлично знала, что столь беззастенчиво сейчас нарушал мои личные границы не кто иной, как господин регент, мой жених, будь он неладен. И, разумеется, именно в таком плачевном состоянии, с лицом, залитым слезами, он и обнаружил меня, когда вернулся буквально тотчас же.

− Так и знал, что нельзя оставить тебя ни на минуту, Аниэль, − прошептал он мне в ухо. Какая непозволительная близость! Но как же она успокаивала.

− Мы уже перешли на ты? − спросила я, желая прогнать это откуда-то взявшееся чувство единения. Совершенно непрошенное чувство, надо сказать.

− А ты против? Я буду очень рад, если и ты будешь называть меня по имени.

− Пожалуй, нет, − ответила я после недолгого раздумья. После всех событий сегодняшнего дня это было не слишком большой уступкой. Тем более, что продолжать называть того, кто спас меня, господином регентом, да еще и с легкой издевкой в голосе, было бы просто невежливо.

− Хорошо, − произнес мужчина, так и не дождавшись, когда я произнесу что-то еще, кроме скупого согласия. − Уже поздно, и тебе пора отдыхать. Я останусь внизу.

− Лаэриэнь, − окликнула я его, когда он был уже на пороге моей спальни. − Спасибо.

− Спокойной ночи, Аниэль, − улыбнулся он мне в ответ. − Пусть тебе снятся приятные сны.

Какие именно сны мне снились, так и осталось загадкой, потому что, проснувшись утром, я не помнила ни одного из них. А вот то, что загадкой точно не было, так это то, что мужчина, как и обещал, остался на ночь, охраняя мой покой. Потому что, судя по манящим запахам еды, доносившимся с первого этажа, там определенно кто-то был. И этим кем-то не мог быть никто кроме Лаэриэня.

Лаэриэнь. Мне было так странно называть его по имени, даже про себя, не говоря уже о том, чтобы произносить его имя вслух, обращаясь к нему же. Хотя, было бы удивительно, будь это как-то иначе. Ведь это был весьма резкий переход от «господина регента» к столь личному обращению. Но, в сложившихся обстоятельствах, это было уместно и, более того, правильно. И все же… Как умудрилась так попасть! Стремясь избежать ловушки замужества с незнакомцем, я, волею случая, попала прямиком в объятия жениха. Случая ли? Возможно, то была невидимая рука судьбы, что столь умело подвела нас друг к другу?

Так или иначе, случай ли это был, или судьба, прямо сейчас эта, будем считать, что судьба, готовила завтрак. И, поскольку чувство голода ощущалось уже очень сильно, я выбралась из постели и, наскоро приведя себя в относительный порядок, спустилась вниз. А там… Там был Лаэриэнь, который выглядел и вел себя так, как будто он провел в этом небольшом домике всю свою жизнь. Что, согласитесь, для главы некогда правящего рода и регента Руада было чуть более, чем просто странно. Прямо сейчас, он, как ни в чем ни бывало, расставлял тарелки и чашки на столе, стоящем в центре кухни-гостиной.

− Доброе утро! − произнесла я, заявляя таким образом о своем присутствии.

− Доброе утро, Аниэль, − ответил он мне, поворачиваясь ко мне лицом.

Он переоделся, и сейчас выглядел совсем не так, как вчера. Деловой костюм заменили простые темные брюки со светлой рубашкой, пара верхних пуговиц на которой была расстегнута, открывая крепкую шею. Из строгой прически выбились несколько прядей, которые падали на его лицо, делая его моложе и привлекательнее. Хотя, куда уж больше! Потому что Лаэриэнь Руаделлин был настоящим красавчиком, даже по самым строгим каноном. Одним из таких, которые мне никогда не нравились. Но сейчас, в домашней обстановке, без светского лоска, он выглядел для меня вполне привлекательно. И это пугало.

− Садись, все уже почти готово, − кивнул он мне на накрытый стол.

Когда я уселась, он поставил передо мной чашку кофе с шапкой молочной пены, от которой исходил тонкий аромат корицы. Через пару мгновений к чашке присоединилась тарелка, на которой покоился омлет с овощами, манивший своей золотистой корочкой.

− Неужели, ты это все сам? − не сдержала я своего удивления.

− Только кофе, − улыбнулся мужчина, садясь напротив и отпивая этот самый кофе из своей чашки. − Все остальное из кафе напротив. Разочарована?

− Наоборот, поражена до глубины души, − не стала скрывать я.

− Я рад, − не замедлил с признанием он.

− Чему? − я не удержалась от вопроса, впрочем, не обделяя своим вниманием омлет, кусочек которого уже успела попробовать.

− Тому, что сумел произвести на тебя впечатление, конечно же, − в темных глазах мужчины заплясали смешинки.

− Позвольте спросить, господин регент, для чего вам это нужно?

− Ты опять, Аниэль?

− Прости, не удержалась, − впрочем, в моем голосе было не слишком много раскаяния. − И, все же, зачем тебе это?

− Завтрак − чтобы накормить обещанную мне в жены девушку, которая, наверняка, будет голодна с утра. А произвести впечатление − чтобы хоть как-то сгладить то не слишком приятное впечатление, которое сложилось у нее обо мне.

− Какое виртуозное избегание слова «невеста», − заметила я.

− Не хотел, чтобы вместо того, чтобы съесть завтрак, ты швырнула бы им мне в лицо, − пожал плечами мужчина.

− Какая предусмотрительность, − улыбнулась я. − Но не думаю, что решилась бы на такое.

− Что не может не радовать, − улыбнулся он мне в ответ. − Значит, в невесты мне досталась не избалованная истеричка. Хотя, это напрямую следовало из того, что мне удалось о тебе узнать.

− И что же именно, скажи пожалуйста?

− Волевая, справедливая, добрая, − это часть характеристики, которую тебе дали в медицинской школе.

− И когда же ты успел с ней ознакомиться, позволь спросить?

− Сразу после того, как мне ее прислали, несколько дней назад. Вместе с копией твоего диплома, оригинал которого ты столь решительно отказалась получать.

− Хочешь сказать, что все это время ты следил за мной? И знал о каждом сделанном мной шаге?

− Наблюдал издалека − да. Но следил− это, все же, немного слишком. Например, я ничего не знал о твоем приезде в Руад.

− А если бы знал, то встречал на перроне с цветами? − с сомнением в голосе проговорила я.

− Только если бы был уверен в том, что это будет тебе приятно.

− И все эти годы ты игнорировал меня именно поэтому? Боялся, что ни один из возможных знаков внимания не придется мне по душе, а потому решил обойтись вовсе без них? − во мне сейчас говорила маленькая обиженная девочка, но я ничего не могла с собой поделать.

− Ты будешь удивлена, но я посылал своей невесте гостинцы и подарки к каждому празднику. Быть может, не с самого начала помолвки, но последние десять лет уж точно. А вот то, что они не доходили до адресата, сейчас стало для меня сюрпризом. Неприятным. Но это можно легко исправить.

− Не стоит, − совершенно искренне ответила я.

− Стоит, − возразил мне мой нареченный. − Но я готов отложить решение этого вопроса на потом. Сейчас куда более актуален другой. И, прежде всего, я должен попросить прощения за то, что безнадежно скомпрометировал тебя, несмотря на то, что сделал это совершенно намеренно.

− Что значит, скомпрометировал?

5

А ведь утро так хорошо начиналось, можно было даже сказать, прекрасно. И тут такое провокационное заявление, от которого было впору подавиться завтраком. Этого мне, к счастью, удалось избежать, в отличие от удивления, которое, казалось, заполнило меня всю целиком.

− Что значит, скомпрометировал?

− Только в глазах заинтересованной общественности, − поспешил уточнить мужчина.

Удивления в моем взгляде после такого ответа не убавилось, и, похоже, Лаэриэнь отлично понял это, потому что не замедлил дать куда более подробные объяснения.

− За моей жизнью следят многие, тайно или явно, − не слишком весело произнес он. − Прежде, будучи только главой рода, я мог позволить себе избегать этого внимания, полностью скрывая свою жизнь от посторонних глаз. Но теперь, будучи регентом, это невозможно. И если досужие сплетники могут повлиять только на падение или, наоборот, упрочнение моей репутации, хотя и это уже немало, то вот мои враги могут использовать любую информацию обо мне, чтобы нанести вред физический. И то, что произошло с тобой вчера, является печальным примером этого. Поэтому я просто не мог оставить тебя без присмотра. А везти тебя в поместье, чтобы скрыть от посторонних глаз, было бы долго, да и не нужно. Я не хотел напугать тебя еще больше. К тому же, учитывая то, что я успел о тебе узнать, ты бы вряд ли согласилась остаться там надолго. А жаль.

− Почему?

− Это было бы идеально в нашем случае. Моя невеста приезжает, чтобы, наконец, сделать исполненным договор, заключенный между нашими семьями, и останавливается в моем загородном поместье. А я приезжаю к ней, как только у меня выдается возможность оторваться от дел государственной важности.

− Звучит красиво, конечно, − честно призналась я. − Но мне не нравится.

− Я так и предполагал, что вряд ли моя деятельная невеста согласится жить в особняке за городом. Скорее, назовет его золотой клеткой, невзирая на тишину, морской воздух и дивные виды из окон.

− Виды мне и здесь нравятся, − заметила я. − У меня тут даже ванная комната с окном. А что до морского воздуха, это, конечно, прекрасно, но ездить в больницу из поместья каждый день будет слишком далеко и неудобно. А я, все-таки, приехала, чтобы продолжить обучение, а не для того, чтобы выйти замуж.

− Это я уже понял, − вздохнул мужчина и замолчал, отпив кофе из своей чашки.

− Мы можем, наконец, поговорить серьезно? − не выдержав, спросила я.

− Уверяю тебя, что за все время нашего общения я был серьезен в полной мере, − ответил этот… насмешливый негодяй с совершенно серьезным лицом, что, впрочем, не помешало затаиться в его глазах смешинкам.

− Совсем серьезно, − уточнила я. − Без ускользания от прямых ответов на четко поставленные вопросы.

− Хорошо, − согласился Лаэриэнь. − С чего ты хочешь начать?

− С твоего заявления о том, что ты меня скомпрометировал.

− Я, взрослый мужчина, остался на ночь у молодой незамужней девушки. Скомпрометировал − это самое мягкое определение, несмотря на то, что на самом деле происходило за закрытыми дверями.

− Да вы моралист, господин регент, − рассмеялась я.

− Не без этого, − усмехнулся он. − Но я тебе говорю о том, как это выглядит со стороны.

− Как-то уж слишком ужасно, − заметила я. − Даже у нас, на Островах, где сильны патриархальные ценности, вряд ли бы такую ситуацию назвали предосудительной.

− Будь мы с тобой незнакомцами − в произошедшем бы не было ничего предосудительного, я согласен. Но мы с тобой обручены, как бы при этом каждый из нас не относился к заключенной помолвке. И, рано или поздно, это станет известно. А потому то, что регент Руада проводит ночь у своей невесты, а потом разрывает помолвку, будет выглядеть не слишком хорошо. И, в первую очередь, для этой самой невесты. Для тебя.

− Ну, хорошо. Допустим, − согласилась я. − Но почему ты так уверен в том, что о нашей помолвке вдруг станет известно всем на свете?

− Потому что это никогда не было секретом. Точнее, официального оглашения не было, но запись о заключенной помолвке должна быть в регистрационной книге. И то, что ее не обсуждали, было связано с тем, что обсуждать было просто нечего. Сейчас, когда невеста, пусть и с опозданием, но все же прибыла к своему жениху, все должно измениться.

− Почему ты в этом так уверен?

− Потому что у меня есть враги. И они не упустят такой отличной возможности, как оказать на меня воздействие через тебя. Причинить тебе вред. Это уже произошло вчера, хоть и случайно. Но я не намерен позволить подобному повториться в будущем.

− Ты думаешь, что произошедшее вчера − следствие злого умысла?

− Уверен в этом. Моя шпага была повреждена специально. И так же специально ее острие было обработано ядом. Что бы я, регент Руада, в поединке убил своего противника. И не кого-нибудь, а прежнего регента, с которым у нас была договоренность о поединке через несколько дней. А вчера меня вообще не должно было быть в клубе. И уж тем более я не должен был ни с кем вступать в поединок. Но работы в последние дни было так много, что мне был просто необходимо отвлечься. Я даже сам не заметил, как оказался утром в «На острие», а не в мэрии. Словно какая-то сила привела меня туда. А затем мне сообщили, что в клубе есть желающий провести поединок, и что он обладает уровнем мастера. Совпадение?

− Или судьба? − заметила я.

− Вот и у меня возникла та же мысль. И я дал согласие на поединок. Не зная, что в моих руках окажется поврежденный и отравленный клинок. А под маской моего противника будет скрываться моя невеста. Даже не знаю, что удивило меня больше. Наверное, то, что я, пусть и невольно, но едва не погубил собственную невесту.

− Но ведь не погубил же, − заметила я.

− Лишь по чистой случайности. Тот яд, которым был обработан клинок моей шпаги, был очень силен. Деланиэль сказал, что, по всей вероятности, антисептик, который ты использовала, перед тем как наносить швы, немного замедлил действие яда. Именно поэтому ты осталась жива и относительно здорова до вечера. Но если бы ты не пришла ко мне и осталась одна дома, то еще неизвестно, чем бы все закончилось.

После этих слов Лаэриэня я вспомнила свое вчерашнее самочувствие. То, как с каким трудом проснулась после тяжелого сна. И сколько сил мне потребовалось на то, чтобы все-таки заставить себя пойти в мэрию. Хотя куда больше мне хотелось продолжить спать.

− Мой сон бы стал смертельным, − выдохнула я.

Мои губы задрожали, а руки безвольно опустились на колени. В тот же миг Лаэриэнь поднялся со своего места, и, обогнув стол, оказался рядом со мной. Он встал за моей спиной, положив ладони на мои плечи, приобнимая меня. А я немного откинулась назад, прислоняясь к нему головой, таким образом ища поддержки и утешения.

− Все будет хорошо, − мягко произнес он.

− Куда же я попала, − вздохнула я, и в этом вздохе отчетливо была слышна тревога.

− Ко мне, − ответил Лаэриэнь, чуть крепче обнимая меня.

− Мне это не нравится, − заметила я, впрочем, не делая попытки отстранится от мужчины.

− Я тебе не нравлюсь? − вроде бы и шутливо спросил он, но его ладони на моих плечах ощутимо напряглись.

− Не нравится то, что мое стремление разорвать помолвку с женихом привело меня в его же объятия.

− То есть, сам я тебе все-таки нравлюсь, − заметил Лаэриэнь с едва уловимой ноткой самодовольства в голосе.

− Я этого не говорила, − возразила я.

− Но имела в виду, − парировал он в ответ.

− К чему эта игра в слова? − я повернула голову и, запрокинув ее, взглянула на Лаэриэня снизу вверх. Можно, конечно, было и встать, но тогда бы я лишилась тепла его объятий, а мне отчего-то этого совсем не хотелось.

− Чтобы ты перестала думать о плохом, − удивил меня своим признанием Лаэриэнь.

− Это довольно-таки трудно сделать, оказавшись в ловушке.

− Что ты имеешь в виду?

− Только то, что уже говорила. Приехав в Руад, я лишь хотела продолжить обучение и избавиться, наконец, от этой ненавистной помолвки. А вместо этого оказалась спасена своим женихом. И скомпрометирована им, так сказать, для полноты комплекта.

− Ты так уверена в том, что твой жених непременно должен запретить тебе учиться дальше?

− А разве нет? − я удивленно посмотрела на Лаэриэня.

− А почему я должен этого хотеть? − удивления в голосе мужчины было не меньше, чем в моем.

− Наверное, потому… − я ненадолго задумалась, − потому, что на Островах не было ни единого подобного случая развития отношений между нареченными.

− Здесь не Руад, а я − не они, − справедливо заметил мой жених.

− Согласна, − вздохнула я. − Неужели ты готов предоставить мне свободу?

− Отчасти, − не переставал удивлять меня господин регент.

Вообще говоря, сегодняшний он мало чем напоминал себя вчерашнего. И если накануне мне не хотелось называть его как-то иначе, нежели «господин регент», то сегодня это ощущалось неуместным, и куда больше подходило обращение по имени.

− И какая именно эта часть? − не могла не спросить я.

− Та, что про учебу, − не замедлил с ответом он.

− Правда? − Не ожидав такого ответа, я поднялась со своего места и развернулась лицом к мужчине, оказываясь стоящей почти вплотную к нему.

− Правда, − подтвердил он. − Но, что касается помолвки, то я не могу освободить нас от нее.

− Не можешь или не хочешь? − я внимательно вгляделась в лицо мужчины.

− И то, и другое, − не стал скрывать он.

− Не можешь? − спросила я, хотя, на самом деле, хотела задать другой вопрос.

− Не могу. Не теперь, когда ты попала под удар.

− Это всего лишь царапина, − я посмотрела на свою забинтованную руку.

− Ну да, царапина, на которую пришлось накладывать швы, − усмехнулся мужчина. − Но не в ней дело. Точнее, не только в ней. Произошедшее отлично показывает, насколько легко ты можешь оказаться в смертельной опасности. И, чтобы защитить тебя, ты должна находиться под моей опекой. Ну или вернуться на Острова.

− Вот это точно нет, − возразила я.

− Почему-то я так и думал, − улыбнулся Лаэриэнь.

Я задержала взгляд на его улыбке, отмечая, как она шла ему. Сейчас, вот так открыто улыбаясь, он выглядел ненамного старше меня, хотя, на самом деле, это было совсем не так. Нас разделяло больше десяти лет, но сегодня я этого совсем не чувствовала. Мне было легко с ним. Словно я знала Лаэриэня всю жизнь, а не впервые увидела его только вчера. Как будто он и вправду был моим женихом. Настоящим женихом.

− И что же ты предлагаешь?

− Признать нашу помолвку состоявшейся.

− Но я не хочу замуж! − возразила я больше по привычке.

Мысль о том, чтобы действительно оказаться замужем, отчего-то больше не вызывала во мне дикого, до крика, отторжения. Возможно, все дело было в том, что я, наконец-то, получила возможность лично лицезреть того, кому была обещана в жены. И образ, живший в моем создании, образ субъекта, безусловно, злобного, коварного и аморального, раз он согласился участвовать в столь сомнительном предприятии, как заочная помолвка с младенцем нескольких месяцев отроду, стал стираться, как тьма на рассвете. А живой, настоящий, Лаэриэнь Руаделлин будил во мне совершенно иные чувства. Он не имел ничего общего с демоном из моих кошмаров, внешне выглядя более чем привлекательно. Так, что девичье сердце волей-неволей начинало биться чаще, стоило только бросить на него взгляд. Хотя я, с детства будучи разумной девочкой, прекрасно понимала, что главе рода Руаделлин, так сказать, по долгу службы, положено иметь множество «масок», на все случаи жизни. И то, каким он предстал передо мной вчера, и то, каким был сегодня, возможно, были лишь одними из них. Но мне, все же, казалось, что сегодня, сейчас, он был искренен со мной. И очень хотелось верить в это. Потому что, будем откровенны, он начинал нравиться мне, этот негодяй. И − да, помимо прочего, я восхищалась мастерством командора, лишь малую толику которого он продемонстрировал в поединке со мной. Но признаваться ему в этом я не собиралась. Во всяком случае, пока что.

− Не хочу замуж, − повторила я.

− Помолвку, не свадьбу я предлагаю считать состоявшейся, − мужчина еще раз произнес то, что сказал совсем недавно.

− То есть, свадьбы, все-таки, не будет? − уточнила я. И мне бы было порадоваться от такого поворота событий, но, вместо этого, улыбка на моем лице сменилась нахмуренным выражением.

− Предлагаю отложить обсуждение вопроса о свадьбе на более подходящее время. Но, будь уверена, меньше всего я хочу давать клятвы верности перед алтарем той, кому они нежеланны. К тому же, может так статься, что эта проблема потеряет свою актуальность сама по себе.

− Что ты имеешь в виду?

− То, что у тебя не станет жениха. По крайней мере, в моем лице. И дело здесь вовсе не во мне, − Лаэриэнь замолчал, словно собираясь с силами, чтобы сделать какое-то важное признание. − Дело в том, что есть некто, кто жаждет моей гибели. И всеми возможными способами старается мне ее обеспечить.

− Я решительно протестую против такого варианта развития событий, − полушутя, полусерьезно произнесла я.

− Неужели я в роли жениха обрел привлекательность в твоих глазах? − Лаэриэнь пристально вгляделся в эти самые глаза, тем более, что они находились в достаточной близости от него.

− Вот еще, − фыркнула я, подумав про себя, что таких признаний на второй день знакомства он от меня точно не дождется. − Но я не собираюсь позволять, чтобы какой-то неприличный тип вот так решал за меня, выходить мне замуж или нет, да еще и таким аморальным образом, как устраивая гибель моего жениха. Не для того я переживала столько лет из-за этой помолвки, чтобы она вот так закончилась. По воле какого-то неизвестного мне гражданина, а не по моему собственному желанию. Так что не дождется!

− Кто не дождется? − Лаэриэнь выглядел слегка ошарашенным и явно не ожидавшим от меня такого категоричного, граничащего с радикальным подхода.

− Этот сомнительный тип, конечно же! Ну, тот самый, который отчего-то задумал покуситься на твою жизнь. Кстати, я бы очень хотела узнать подробности этой истории. И, пожалуйста, − я взглянула на мужчину с неизвестно откуда взявшейся строгостью, − только не надо говорить о том, что ты мне ничего не расскажешь, потому что не хочешь втягивать меня в эту опасную историю. Поздно. Я уже втянута.

Я смотрела на Лаэриэня, не понимая, откуда во мне взялись эти смелость и дерзость. И решительность. Нет, мне, конечно, не раз и не два приходилось применять упорство при изучении сложных для меня предметов в медицинской школе, но что бы я также действовала в личной жизни, это было впервые. Фехтовальные поединки с братьями были не в счет. Обычно я не слишком хорошо шла на контакт с чужими людьми, предпочитая избегать с ними общения. Сейчас же, с Лаэриэнем, все было не так. И, вместо того, чтобы сидеть, мило улыбаться и отвечать односложно, я активно и с энтузиазмом участвовала в разговоре, более того, можно сказать, устроила настоящую дискуссию. И причина этому могла быть только одна. Все это было потому, что я воспринимала его, мужчину, находящегося сейчас так близко от меня, своим. Не своим мужчиной (вообще или пока?), но своим человеком, рядом с которым можно быть самой собой.

− Да, не хотел бы я быть твоим противником, − улыбнулся Лаэриэнь.

− Боишься проиграть? − вернула я улыбку.

− Уже, − удивил он меня своим неожиданным признанием. − Я бессилен против подобного энтузиазма моей невесты. И мне нечего возразить ей. Тебе возразить.

− Вот и не нужно, − заметила я. − Чем возражать, куда лучше чистосердечно во всем признаться.

− Арайя Аниэль, а вы точно обучались в медицинской школе, а не в иной организации? У меня возникает стойкое желание трудоустроить вас в один из подконтрольных мне департаментов на должность младшего дознавателя.

− Ерунда, − взмахнула рукой я, − с тремя старшими братьями еще и не такому научишься.

− В таком случае, мне следует вас опасаться, госпожа невеста, − улыбнулся Лаэриэнь.

− Только в том случае, если вы продолжите держать меня в неведении, господин жених, − парировала я.

− Убедила, − вздохнул мужчина. − Эта история началась давно, тогда, когда жили и здравствовали и мой отец, глава рода Руаделлин, и прежний император Оранской империи. И они, мягко говоря, не ладили друг с другом. Мой отец считал андров, хозяев степи, захватчиками, от присутствия которых следовало освободить земли Руада. Император же, в свою очередь, считал элинов честно завоеванным народом, которому и без того предоставили много прав и свобод, сохранив их земли в их же управлении. И этой взаимной нелюбовью воспользовался первый министр императора, желавший подчинить империю своей воле. Именно его стараниями конфликт, тлевший между императором и моим отцом, разгорелся настоящим пожаром, чье пламя не пощадило ни одного из них. Так я стал главой рода Руаделлин.

− А что же первый министр? − взволнованно спросила я.

− Его планам не удалось воплотиться в жизнь. Тогда. Вместо этого ему пришлось уйти в тень, хотя он и сумел сохранить свой пост при новом императоре, куда более прогрессивном, чем его отец. Мы с императором не имели никакого желания продолжать конфликт, затеянный нашими отцами, а потому министру пришлось искать другой способ покорения империи.

− И он нашел его?

− К сожалению. В этот раз он действовал уже более тонко. Правда, на осуществление плана ему потребовалось куда больше времени. Годы. Но это, определенно того стоило, по его мнению, разумеется, потому что, в случае успеха, он сумел бы подчинить своей воле всех элинов, которые сейчас расселились по всей Оранской империи, и с их помощью, прийти к власти. И ему это почти удалось. Почти, потому что в Руаде появилась девушка из другого мира нашего ожерелья миров, та, чьи знания помогли проникнуть в суть плана министра и раскрыть его замысел. Министр пал, но дело его рук продолжает жить. Словно ядовитое чудовище, у которого на месте одной отрубленной головы вырастают две. Чудовище, чей яд чуть не погубил тебя.

6

− Чудовище? − удивленно переспросила я.

− Не в буквальном смысле, конечно. Во всяком случае, я на это очень надеюсь. Для полного счастья нам только не хватало появления неизвестных науке ядовитых хищников. Но для того, что произошло с тобой, аналогия получилась очень образной.

− С нами, − заметила я.

− Да, согласился Лаэриэнь. − С нами.

− И что же теперь нам делать?

− Тебе − ничего. Точнее, проходить практику в больнице и готовиться к поступлению в медицинскую академию, все, как ты и планировала.

− А ты в это время будешь сражаться с грозным чудовищем?

− Что-то вроде того, − кивнул головой мужчина. Прядь его волос, таких светлых, что были практически платиновыми, упала ему на лицо, придавая мальчишеский вид.

− Мне это не нравится, − нахмурилась я.

− Если будешь хорошо себя вести, то я, так и быть, позволю тебе лечить мои раны, − улыбнулся он.

− То есть, ты всерьез планируешь быть раненным? − возмутилась я.

− Если только условно, − добавил он.

− Так значит, господин регент, вы собрались развлекаться на поле брани, а мне отводите участь лечить вас, условно раненного, после сражения, чтобы вы, все же, не стали условно убитым? Оптимистичная перспектива, ничего не скажешь!

− Вы желаете чего-то иного, моя невеста? − маняще улыбнулся Лаэриэнь. − Возможно, балов, дорогих подарков и путешествий? Это само собой разумеется, поэтому я не счет нужным упоминать об этом дополнительно.

− Правды, − безапелляционно ответила я.

− Какая суровая мне досталась невеста, − с лица Лаэриэня не сходила улыбка. Он, со всей очевидностью, как и я, наслаждался нашим диалогом.

− Та, на которую сами согласились, господин регент. Поэтому либо разрывайте помолвку, либо терпите. И рассказывайте правду.

− Не могу, − сделал неожиданное признание мужчина. − Не больше, чем уже рассказал.

− Не доверяете, господин регент? − усмехнулась я.

− Не в этом дело, Аниэль, − покачал он головой.

− А в чем же тогда? В том, что знание подробностей может поставить мою безопасность под угрозу? Или же в том, что эти подробности настолько секретны, что необходимо иметь особый допуск к такого рода информации?

− Допуск, секретность, откуда тебе известно об этом, Аниэль? − Лаэриэнь выглядел в достаточной степени удивленным.

− В последние годы я часто помогала дяде вести бумаги, связанные с делами нашего рода, и там было много всего познавательного.

− Моя невеста удивляет меня все больше и больше, − признался мужчина.

− Ну, это еще не все грани моего таланта, − улыбнулась я.

− Я весь во внимании, − произнес Лаэриэнь.

− Да, счас, − нарочно решила не сдерживаться я. − У него, значит, допуск и секретность, а я возьми и расскажи все свои тайны? − я постаралась произнести это с теми же интонациями, которые частенько использовала кастелянша дядиного замка, дама солидного возраста и весьма специфического нрава.

− Хм, и как же нам тогда быть?

− Поединок, − ответила я.

− Нет, − Лаэриэнь ответил мне решительным отказом. − Особенно сейчас, когда ты ранена.

− Не на шпагах, − уточнила я. Тут мне вас однозначно не победить, господин командор. А вот в поединке другого рода возможны варианты. И, если ответите согласием, то узнаете секрет, который я не слишком тщательно от вас скрываю. Так сказать, два в одном.

− Умеешь ты заинтриговать, Аниэль.

− Твое решение, Лаэриэнь?

− Вначале скажи, это точно не повредит твоему здоровью?

− Точно.

− Ну что ж, тогда я согласен. Хотелось бы теперь узнать, на что именно.

− Поединок силы элинов.

− Что? − Лаэриэнь даже переменился в лице. − Нет, даже не уговаривай, Аниэль. Ты сама не знаешь, чего хочешь. Я не смогу не причинить тебе боль, а это то, чего я точно не собираюсь делать.

− Сможешь, − возразила я, пристально глядя на мужчину. − Без предупреждения начиная этот самый поединок.

Элинов, в отличие от андров, отличала одна общая особенность. Все они, в той или иной степени, могли оказывать влияние на разум друг друга. Те, у которых эта способность была выражена в большей степени, могли, при желании, повлиять на тех, у кого она была менее развита. Получалось, что элины могли не только приказывать друг другу, но и подчиняться. В отличие от андров, чей разум был защищен от ментального воздействия силы элинов. Это я знала из учебников истории. Потому что именно это стало основной причиной поражения элинов в противостоянии с андрами. Несколько столетий назад элины захотели расширить свои владения и перешли за границу сопок, отделяющих земли Руада от степи. Перешли, чтобы встретить там андров, степных воинов, чьи города, возвышающиеся вдоль рек, уходили на запад до самых высочайших гор, у подножия которых раскинулся Оран, столица империи андров. Андры были сильными и отважными воинами, ни в чем не уступающими в бою элинам. А то, что элины не могли оказать влияния на их разум, предопределило исход затянувшегося противостояния, закончившегося тем, что Руад вошел в состав Оранской империи. Княжество Руадское перестало быть таковым, став одним из городов империи андров.

Что же стало со способностями элинов, которые не смогли помочь им в сражениях? Они никуда не исчезли, но со временем стали ослабевать. Почему? Все очень просто. Как и любая другая способность, сила элинов требовала постоянного развития, начиная с детских лет. Нужно было много трудиться, чтобы развить ее в должной мере, даже если изначально имелся большой потенциал. Но развитие ментальных способностей не поощрялось андрами, и вскоре после вхождения Руада в состав империи было запрещено в образовательных учреждениях.

Что будет, если перестать обучать читать и писать в школах? Со временем, через несколько поколений, большинство станет неграмотными, а школы прекратят свое существование за ненадобностью. Примерно так и произошло в Руаде, но касалось это только предметов, связанных с развитием особой способности элинов. И если она и в прежнее время была выражена в достаточной мере лишь у небольшого числа представителей моего народа, то теперь тех, кто мог влиять на разум своих собратьев, были единицы. Потому что, не взирая на запрет, наложенный андрами, обучение детей, все же, проводилось, но лишь в исключительных случаях. Тогда, когда отсутствие этого самого обучения могло нанести непоправимый вред ребенку. Как в моем случае, например.

Много веков назад, корабли элинов приплыли откуда-то из Заморья к берегам Руада в поисках нового дома. Семь кораблей, каждый из которых нес представителей одного клана. Два из них пришвартовались к Островам, а остальные завершили свой путь у побережья, где впоследствии возникло княжество элинов. В каждом клане, в зависимости от его численности, было несколько родов, главами которых были элины, чьи способности к ментальному воздействию были наибольшими. Чья власть и чье влияние были неоспоримы. Но это не означало, что они могли применять свою силу так, как им вздумается. Совсем наоборот, они еще строже остальных должны были следовать кодексу, регламентировавшему правила использования силы элинов. Но, тем не менее, они были сильнейшими представителями своего рода. И с этим нельзя было не считаться.

Кто становился сильнейшим в клане? Тот, чьи способности от рождения были выше. И тот, чьи способности были развиты лучше. Без должного развития и обучения даже самые сильные способности не могли сделать элина достойным претендентом на место главы клана. Но случалось и так, что в клане рождались дети, чьи способности были столь сильны, что могли погубить их самих, если не научиться ими управлять. Такие дети, как я. Как Лаэриэнь. И если о нем, главе некогда правящего клана, не было ни единого сомнения в том, что его способности к ментальному влиянию сильны, как ни у кого другого, то про меня такого же нельзя было заподозрить. Я была даже не дочерью, а племянницей главы нашего клана, главы рода, и, к тому же, девочкой. Но по причуде судьбы стала сильнейшей в своем поколении. А потому, невзирая на все запреты, меня обучали владению своей силой столько, сколько я себя помнила. Силой, которую я считала несправедливым применять в реальной жизни, но которая время от времени требовала выхода, хотя бы на тренировках. И эту самую тренировку я и хотела сейчас устроить. И, быть может, даже выиграть поединок.

Удивление, отразившееся на лице Лаэриэня, показало мне, что он не ожидал, что я действительно решусь на это. Решусь нанести первый удар, пусть и ментальный. Хотя, это и ударом-то нельзя было назвать. Так, легкое прощупывание соперника. Но в случае с Лаэриэнем, чья сила была велика настолько, что всегда окружала его разум плотным щитом, оберегая от постороннего воздействия, даже просто дотянуться до этого щита было непросто. Мне же это удалось безо всяких усилий. Легкое касание, словно я дотронулась рукой до его лба.

Лаэриэнь продолжал смотреть на меня с удивлением во взгляде, словно не желая признавать мою силу. А затем вмиг посерьезнел, принимая мой вызов. Усиливая защитные щиты, готовясь к моему удару. Но я не собиралась бить напрямую. Моей целью было обезоружить противника, а не разрушить бастионы защиты.

Вместо того, чтобы нанести прямой удар, я опять лишь коснулась Лаэриэня. Ментально, разумеется. Позволяя себе сделать то, что хотела бы сделать в реальности, но не решалась. Дотронулась до его лица, там, где непослушная прядь светлых волос падала на лоб. Мне хотелось вернуть ее обратно, но увы, ментальная магия была на это не способна. Поэтому я опустилась чуть ниже, проводя вдоль брови, к виску, затем медленно опускаясь к подбородку. А затем скользнула еще ниже, вдоль шеи. Замирая у впадины у ее основания.

Я не услышала этого, но почувствовала, как сердце моего противника пропустило удар. Противника ли?

Сейчас, увлеченная поединком, полностью погруженная в него, я забыла, с чего все началось. Забыла о том, что сама бросила Лаэриэню вызов, чтобы он, проиграв в поединке, рассказал мне о том, что происходит в Руаде на самом деле. Сейчас для меня был важен только он, мужчина, стоявший передо мной. Мой нежеланный жених. Мой негодяй.

Поглощенная желанием проникнуть сквозь его защиту, подчинить его разум, я не сразу заметила, что все идет не так, как должно было. Я вовсе не оставалась холодной и безучастной, нет. Влияя на Лаэриэня, я сама попадала под его влияние. Мы словно падали с ним вдвоем в пропасть, у которой не было дна. Но это совершенно не беспокоило нас, потому что это падение дарило чувство полета, удивительное и упоительное чувство. Чувство, с которым не хотелось расставаться. Чувство, которое грозило поглотить нас целиком, если мы не остановимся. Сжечь дотла, если мы не прекратим эту странную и прекрасную битву.

− Ничья? − услышала я хриплый голос Лаэриэня у своего уха.

Очнувшись от сладкого дурмана, в который меня погрузило наше противостояние, я с удивлением обнаружила, что Лаэриэнь преодолел пространство, разделявшее нас, и теперь стоял рядом со мной, практически вплотную. И, хотя нас и разделяло расстояние, пусть и ничтожное, мне казалось, что я нахожусь в его объятиях. Таких желанных и нежеланных одновременно.

− Ничья, − ответила согласием я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

− Ты поразительно сильна, моя невеста, − выдохнул Лаэриэнь возле моих губ.

− Тогда предлагаю признать тебе свое поражение, − выдвинула встречное предложение я.

− А как же ничья? − возразил он.

− Я согласна на ничью лишь в том случае, если ты расскажешь мне то, что я хочу знать, − способность разумно мыслить постепенно возвращалась ко мне. − Иначе нам придется продолжить сражение.

− Нет, на продолжение поединка я согласиться не могу. Боюсь, что не смогу сдержать себя, − Лаэриэнь с шумом выдохнул.

− Тогда… − начала я.

− Я расскажу тебе, − согласился он, отступая на шаг назад. − Но сначала я хочу пригласить тебя на прогулку по городу. Хочу быть тем, кто покажет тебе Руад.

Я подняла голову, вглядываясь в лицо Лаэринэня. С чем было связано это неожиданное предложение прогулки? Хотел ли он отложить рассказ, надеясь, что я вовсе забуду о нем? Или действительно хотел пройти со мной по улицам города? Вполне возможно, что верными были оба варианта.

− Хорошо, − согласилась я, не став раздумывать слишком долго.

− Вот так просто? − казалось, Лаэриэнь не ожидал от меня такого быстрого согласия.

− А что не так? В конце концов, вряд ли кто-то может познакомить с городом лучше, чем глава некогда правящего рода, да еще и регент в придачу. − О том, что я буду рада провести время именно с ним, я предпочла умолчать. Хоть Лаэриэнь и числился формально моим женихом, для столь личных признаний было еще рановато.

Переодевшись в легкое летнее платье и собрав волосы в простую, но элегантный узел на затылке, я вскоре была готова к выходу. Лаэриэнь церемонно открыл передо мной дверь моего небольшого дома, и мне на мгновение показалось, что это наш с ним дом. Что я вовсе не нежеланная невеста для него, а он − совсем не негодяй, желающий ради чужой прихоти разрушить мою жизнь. Что все совсем наоборот, и мы с ним счастливые супруги, у которых впереди долгая счастливая жизнь вместе.

Там, за порогом, царило утро теплого летнего дня. Такого, когда впереди тебя ожидает не только прекрасный день, наполненный радостью и смехом, но и долгое лето, в котором будет все, о чем ты только могла мечтать. Лето, наполненное объятиями и поцелуями. Лето, которое станет началом жизни, полной любви и счастья.

Я чувствовала себя легкой, словно наполненной изнутри искрящимися пузырьками, идя рядом с Лаэриэнем по улицам города. Руад был прекрасен. Его мостовые, вдоль которых стояли каменные дома под островерхими крышами, скверы и парки, которых здесь было великое множество, и, конечно же, океан, с востока подступавший вплотную к городу. Мы с Лаэриэнем удобно устроились в небольшом ресторанчике на набережной, где подавали морепродукты. Теплый летний ветер доносил до нас звуки вальса, который играл расположившийся неподалеку духовой оркестр. На набережную накатывали волны. И мне вдруг показалось, что так будет всегда. Что всегда будут и эта музыка, и шум волн, и соленый морской воздух, и мужчина, сидящий напротив меня. Тот, чья ладонь сейчас лежала поверх ладони моей, расположившейся на крахмальной скатерти стола. Мгновения, память о которых я сохраню навсегда, пусть даже и оказавшись в любом месте из ожерелья миров, если мне выпадет такая судьба.

− Все это исчезнет, − неожиданно произнес Лаэриэнь, обводя рукой набережную и людей, идущих по ней. − Все, что я знаю и люблю, канет в забвение. Нет, то, что нас окружает, море, здания, они останутся. Также, как и те, кто живут в Руаде. Но элины, а именно их здесь живет подавляющее большинство, необратимо изменятся. Все будет именно так, если замысел, приведенный в исполнение прежним первым министром, не удастся изменить.

7

Я смотрела на Лаэриэня, такого мужественного и красивого, с вновь упавшей на лоб прядью волос, на этот раз из-за легкого морского бриза, и не могла поверить в то, что его, моего жениха, пусть и нежеланного, что моего персонального негодяя вдруг не станет. Нет, когда-нибудь, еще очень нескоро, потому что элины живут долго, и он, и я, мы растворимся в бесконечности ожерелья миров. Но это будет еще не теперь, а прямо сейчас нас, как и большинство остальных жителей Руада, впереди ожидала жизнь с ее радостями и горестями. И потому поверить в то, что только что сказал Лаэриэнь, было очень сложно.

− Это просто ужасно, то, о чем ты сказал, − произнесла я, не отрывая взгляда от лица мужчины.

− Я знаю, − грустно усмехнулся Лаэриэнь, − но это правда. К моему величайшему сожалению. Но, могу тебя заверить, что я делаю все, чтобы не допустить подобного варианта развития событий.

− Расскажи мне. Пожалуйста, − попросила я. − Я обещаю, что не расскажу никому.

− Хорошо, − согласился Лаэриэнь. − Все дело в нашей особой способности, в способности элинов. Как ты знаешь, многие годы в империи существовал запрет на обучение элинов обращению со своим даром. О нем не то чтобы забыли, но перестали вспоминать, чтобы не навлечь на себя беду. Но дар-то никуда не делся. Он просто оставался непроявленным, спящим в каждом из нас, ожидая часа, когда к нему вновь обратятся. И этот час, по замыслу первого министра, должен был совсем скоро наступить.

Он придумал очень элегантное решение. Простое, но крайне действенное. Направить дар элинов против них самих же. Незаметно, но необратимо воздействовать на всех элинов империи, так, чтобы заставить их делать то, что нужно ему. Не принимать решения согласно своему разуму и своей воле, а руководствоваться навязанными извне приказами, даже не понимая этого. Теряя себя безвозвратно. Продолжая жить, но − становясь кем-то другим.

− Но ведь для того, чтобы осуществить подобное, мало лишь собственного дара, − заметила я. − К тому же, первый министр был андром, а не элином, и у него не могло быть способности оказывать непосредственное влияние на чужой разум. Значит, для этого ему бы понадобилось какое-то устройство, − предположила я.

− Все верно, − согласился со мной Лаэриэнь. − И такое устройство было создано. Излучатель. Мы точно знаем по крайней мере об одном из них.

Все это время, с тех пор, как мы зашли в этот ресторанчик на набережной и уселись за столик друг напротив друга, мужчина не отводил от меня взгляда. Впрочем, как и я от него. А потому я без труда смогла заметить, как внезапно что-то за моей спиной привлекло его внимание.

− Вот ведь… − с губ Лаэриэня было готово сорваться заковыристое ругательство, но он в последний момент сумел удержать себя.

− Кто там? − спросила я, едва сдерживая себя, чтобы не обернуться и посмотреть самой.

− Легок на помине, − выдохнул сквозь зубы мужчина.

− Да кто же там?

− Тот, кто любезно передал мне пост регента Руада, точнее, чуть ли не силой переложив эту ответственность на меня. Младший брат императора Оранской империи. С супругой.

Я уже хотела обернуться, чтобы посмотреть на тех, о ком мне говорил Лаэриэнь, но мне не пришлось этого делать, потому что они уже подошли к нашему столику. Мой жених поднялся, чтобы поприветствовать их, и я последовала его примеру. В нескольких шагах от нас остановились двое. Огромный и мощный андр, рядом с которым миловидная молодая женщина казалась еще более хрупкой. На вид ей было примерно столько же лет, сколько и мне, но глубина в ее взгляде говорила о том, что внешность бывает обманчива, и передо мной стоит вовсе не юная элинка. Кстати, девушка эта, хотя и была очень похожа на элинов, но все же чем-то неуловимо отличалась от нас внешне. Не то, чтобы я хотела пристально рассмотреть ее, просто так вышло, что мой взгляд остановился на ней, потому что смотреть на андра мне было немного боязно. Его грозный вид откровенно пугал меня, и, если задуматься, то было даже несколько удивительно, как эта молодая женщина совсем его не боялась. Больше того, судя по тому, как она стояла рядом с ним, прильнув у нему, совершенно не пытаясь высвободить свою руку из захвата его огромной ладони, ей нравилось быть с ним. И уж точно нельзя было подумать, что она вышла за него за муж по принуждению.

− Приветствую вас, ваши высочества, − начал разговор Лаэриэнь, обратившись к подошедшим.

− Надо же, Лаэриэнь Руаделлин, и с девушкой, какой приятный сюрприз. Неужели наконец решил наконец взять себя в руки, мой друг? − несмотря на такие слова, они были произнесены безо всякой насмешки. Даже наоборот, в голосе андра можно было услышать нотки беспокойства.

− Практически, − сухо ответил Лаэриэнь. − Разрешите представить вам мою невесту, Аниэль Паэр.

− Ту самую? − андр внимательно посмотрел на моего жениха.

− Да, ту самую, ваше императорское высочество, − в его голосе сквозила ирония.

− Ну что ж, в таком случае, прими мои поздравления. И, прошу, давай без всех этих императорский высочеств, господин регент, − андр произнес это, глядя на Лаэриэня, а потом перевел взгляд на меня. − Очень рад познакомиться с вами, Аниэль. Уверен, что вы уже поняли, кто я, но, все же, представлюсь. Тамир Орин-аль-хан, а это моя супруга Стеллария.

− Лучше просто Стелла, − улыбнулась мне молодая женщина.

− Очень рада познакомиться, − улыбнулась я в ответ. Тамир, он же младший брат императора Оранской империи, ясно дал понять, что не желает, чтобы к нему сейчас обращались по всей форме, а потому я поприветствовала их как хороших знакомых своего спутника, своего жениха.

− Не желаете ли присоединиться к нам? − поинтересовался Лаэриэнь у Тамира вполне светским тоном. Хотя, судя по выражению его лица, произнести ему хотелось прямо противоположное.

− Я уж думал, что ты не предложишь, − усмехнулся андр.

− Заметь, я твоим свиданиям не мешал, а, наоборот, даже в какой-то мере способствовал, − усмехнулся в ответ элин.

− Именно Лаэриэнь поспособствовал тому, чтобы меня приняли на обучение в магистериум, когда время вступительных экзаменов уже прошло, − объяснила Стелла. − И именно там я встретилась с Тамиром, который тогда был ректором академии. Столкнулась, если точнее. А потом, правда нечаянно, обратила его внимание на себя еще более экстравагантным способом, который стал очень чувствительным для него. С этого все и началось и продолжается до сих пор, − Стелла с улыбкой дотронулась до брачного браслета на своей руке.

− Как интересно, должно быть, учиться в магистериуме, − произнесла я. − Но моим выбором стала медицинская академия. Именно для этого я и приехала в Руад с Островов, чтобы продолжить обучение именно в ней. Во всяком случае, имела такое намерение до недавнего происшествия.

− Какого происшествия? − Тамир внимательно посмотрел на Лаэриэня. − Это как-то связано с… − андр не закончил предложение, но элин отлично понял, что тот имел в виду.

− Да, − коротко кивнул Лаэриэнь. − Поэтому предлагаю продолжить этот разговор в более подходящем месте.

Местом этим оказалась закрытая беседка, стоящая в отдалении от прогулочной зоны набережной. Отсюда по-прежнему было отлично видно море, но шум его волн был не так сильно слышен, позволяя говорить негромко. Впрочем, в этом не было особой нужды, потому что место было вполне уединенным, и можно было не опасаться, что кто-то услышит наш разговор.

− Меня хотели вывести из игры, − без предисловий начал Лаэриэнь. − Точнее, нас обоих с тобой хотели, − он выразительно посмотрел на Тамира. − Судя по всему, я должен был поранить тебя в поединке отравленным клинком. Ты бы умер еще до заката, а я бы оказался в темнице, а затем и на виселице. Отличный план, простой и элегантный, − мужчина усмехнулся. − Но появление Аниэль нарушило его самым неожиданным образом. И теперь мы не только остались живы, но еще и знаем о замысле нашего врага.

− Как? − задал вопрос Тамир.

− Очень просто, − ответил Лаэриэнь. − Даже слишком. Клинок моей шпаги, которая хранится в клубе, был поврежден и обработан ядом, который должен был достаться тебе. А вместо этого пострадала моя невеста, которая по невероятной случайности оказалась моим соперником во вчерашнем поединке. Который тоже произошел совершенно спонтанно и не был запланирован заранее.

− Почему ты так убежден в том, что я непременно должен был погибнуть? − нахмурился Тамир. − Насколько я вижу, Аниэль жива и вполне здорова.

− Исключительно благодаря себе. Если бы она не обработала полученную рану сама, а потом не пришла ко мне, точнее, на прием к регенту Руада, то она… − Лаэриэнь замолчал, словно не мог или не хотел произнести в слух то, какой могла бы стать моя судьба.

− То я бы просто заснула навсегда, умерев во сне, − закончила я за него. − Но ты не совсем прав, − затем возразила я, − поворачиваясь к Лаэриэню. − Если бы ты так быстро не отнес меня в больницу к арину Деланиэлю, то для меня все закончилось бы очень скоро. Так что именно тебя я должна благодарить за свое спасение.

− Хорош спаситель, − хмыкнул мой жених. − Вначале сам чуть не убил, а потом немножко спас.

− Так, друзья мои, − посмотрел на нас Тамир. − Общую картину я понял, а выяснять, кто кого спас предлагаю позже и наедине. Во избежание, так сказать, − добавил он, глядя уже на свою жену, а не на нас. − Итак, что мы имеем, − затем произнес он, неохотно отрывая взгляд от Стеллы и переводя его на Лаэриэня.

− Мы имеем неудавшееся покушение, которое, как таковое, пока еще не произошло. При этом наш враг не догадывается о том, что нам известно о его плане.

− Уверен в этом? − прищурился Тамир.

− Абсолютно, − без тени сомнения ответил Лаэриэнь.

− О том, что я со мной что-то случилось, не известно никому, кроме Лаэриэня, арина Деланиэля и вас со Стеллой. Клуб «На острие» я покинула сразу же после поединка, не дав никому понять, что была ранена.

− Как так? − Стелла удивленно посмотрела на меня.

− Она сказала мне, что это лишь царапина, а потом сама себе наложила швы, − ответил вместо меня Лаэриэнь.

− Но это же, должно быть, очень больно, − выдохнула Стелла.

− Терпимо, − я пожала плечами. − Впрочем, сейчас куда важнее другое, − я хотела увести разговор от обсуждения моей скромной персоны. − То, кто именно стоит за организацией этого преступления. Ведь это же было не так просто устроить? − Я посмотрела на Лаэриэня. − Помимо общего планирования, нужен был свой человек в клубе. И тот, кто хорошо разбирается в ядах и имеет к ним доступ.

− Аниэль права, − проговорил Тамир. − Благодаря тому, что произошло, у нас есть преимущество, и мы должны им воспользоваться. Но время работает против нас, и нужно действовать быстро.

− Согласен, − утвердительно кивнул Лаэриэнь. − Но будет справедливо, если Аниэль тоже будет знать обо всех подробностях.

− Хорошо, − согласился Тамир. − Я полагаю, что это будет не только справедливо, но и разумно. Ты еще не рассказал ей?

− Только в общих чертах, − ответил Лаэриэнь.

− А подробности как раз здесь очень важны, − заметил Тамир. − Надо исправить это упущение.

К моему удивлению, рассказ начал вовсе не его высочество, а его жена. Ее рассказ был логичен и структурирован, но, вместе с тем, увлекал и захватывал. Через какое-то время я поймала себя на мысли, что Стелла говорила так, словно она делала доклад на конференции или читала лекцию. Так, словно это было ей привычно. Хотя, судя по ее возрасту, во всяком случае, по тому, на сколько лет она выглядела, это было странно.

− Всему виной торины, − начала свой рассказ она. − Камни, так похожие внешне на изумруды, но также сильно отличающиеся от них по своим свойствам. Прежде это было лишь предположение, но теперь мы сумели подтвердить это. То, что торины излучают частицы магической энергии, магоны, которые, взаимодействуя с живой материей, оказывают на нее влияние. И это влияние может проявляться, например, в изменении магических способностей. Так, как это уже произошло с большинством элинов империи, но никто этого не заметил. Конечно, одних только торинов для осуществления масштабного плана, задуманного первым министром Оранской империи, было недостаточно. Было необходимо устройство, которое бы фокусировало энергию торинов для оказания направленного воздействия на элинов. И оно было создано. Излучатель, под воздействием которого торины особым образом начинали воздействовать на сознание элинов, открывая его влиянию извне. Так, чтобы в определенный момент те начали выполнять отданный им приказ. Переставая быть самими собой, вместо этого слепо подчиняясь чужой воле. Вот, собственно говоря, и все, что я пока могу рассказать.

− Моя супруга не упомянула того, что именно благодаря ее усилиям стало возможно открытие магонов и механизма влияния торинов на разум элинов, − Тамир с гордостью посмотрел на Стеллу.

− Собственно говоря, исследования все еще продолжаются и закончатся еще очень нескоро, но, в целом, да, − улыбнулась Стелла мужу.

Они, младший брат императора и его супруга, которые сейчас совсем не выглядели как их высочества, не отрываясь смотрели друг на друга. И в этом взгляде было то, чему я даже немного позавидовала. Любовь, которую, со всей очевидностью, они испытывали друг к другу. Любовь, которую и я когда-нибудь хотела испытать, разделив с тем, кто был предназначен мне судьбой. Но вслух я, разумеется, не стала озвучивать это, произнеся совсем иное.

− Получается, что если бы не излучатель, то таких ужасных последствий влияния торинов можно было бы избежать?

− Именно так, − подтвердил Тамир. − Но, к нашему величайшему сожалению, местонахождение излучателя пока еще неизвестно.

− Все дело в том, что он, по нашим сведениям, находится в руках последователей бывшего первого министра. И они, несмотря на то, что тот пал, не оставляют попыток привести его план в исполнение, − произнес Лаэриэнь.

− Хочешь сказать, что произошедшее с нами в клубе − это их рук дело? − Я посмотрела на него.

− Прямых доказательств у нас нет. Пока нет.

− У нас? − переспросила я.

− Это он по привычке, − хмыкнул Тамир. Но даже хмурый взгляд Лаэриэня, который тот бросил на андра, не смог остановить его от дальнейшего объяснения. − До недавнего времени Руаделлин был главой тайной разведки Руада.

− Не хочу тебя разочаровывать, мой друг, − Лаэриэнь вернул Тамиру усмешку, − но ты не хуже меня знаешь, что, к сожалению, с такими должностями расстаются только вместе с жизнью, чего я пока делать не планирую.

− К сожалению, знаю. Но место регента Руада все равно твое, так что придется совмещать эти две ответственные должности, уж не обессудь.

Я молча взирала за этой взаимной пикировкой мужчин, лишь переводя взгляд с одного на другого. Определенно их связывали вполне дружеские отношения, хотя они и всячески старались скрыть это.

− И что же мы будем делать? − спросила я, чтобы немного разрядить обстановку.

− Мы − ничего, − ответил мне Лаэриэнь с откуда-то взявшейся суровостью. − Я не хочу, чтобы ты участвовала в этом. Ты и так пострадала достаточно.

Я посмотрела в нахмуренное лицо моего жениха, а потом, неожиданно для себя, произнесла совсем иное, вместо того, чтобы опять возражать.

− Беспокоишься обо мне? − я смотрела Лаэриэню прямо в глаза, не в силах оторваться, чувствуя, что начинаю тонуть в его взгляде, словно в морской пучине.

− Да, − произнес он через несколько мгновений, не став скрывать того, что чувствовал. − Поэтому самым безопасным для тебя будет продолжать обучение, как ты и планировала. И, как ты того и хотела, я дам согласие на разрыв помолвки.

8

Да уж, совсем не это я ожидала услышать от Лаэриэня. Во всяком случае, не сейчас. Не здесь. И мне бы порадоваться, что мое желание, столь долго загадываемое мной, наконец-то готово было исполниться. Но радости я, отчего-то, не ощущала совершенно. Скорее, даже, наоборот. Совершенно неожиданно для себя, я почувствовала, как внутри меня все заледенело. А в голове появились мысли, которые прежде не приходили ко мне.

Я не нужна ему.

Конечно, зачем ему такая, как я.

Глупая, ни на что не годная девчонка. За которой, вдобавок, еще и нужно присматривать, чтобы ничего не случилось.

А он… Он такой…

Я смотрела на Лаэриэня, и видела его, будто впервые. В каком-то смысле, это и было именно так. Сейчас, после того, как он произнес слова о разрыве помолвки, я смогла посмотреть на него не просто как на навязанного и, оттого, совершенно нежеланного жениха. Жениха, от помолвки с которым мне хотелось избавиться как можно скорее, не взирая на то, кем является этот самый жених, как он выглядит и что из себя представляет. Теперь же все было иначе. Я смотрела на элина, который сейчас находился так близко от меня, со всей отчетливостью понимая, что он красив. Но красив не слащавой, поверхностной красотой, свойственной части представителей нашего народа. Нет, его притягательность шла изнутри, происходя из внутренней силы, а правильные черты лица лишь довершали гармонию облика.

Передо мной сидел настоящий наследник рода, бывшего когда-то правящим. Настоящий воин. Истинный правитель.

Как я могла не разглядеть этого прежде?

Могла ли я однажды стать достойной его?

Желала ли я этого?

После того, как мой, теперь, по-видимому, уже почти бывший жених, произнес слова о разрыве помолвки, я не произнесла не одного слова, молча смотря на него. Но о смятении, которое охватило меня, можно было при желании догадаться, взглянув внимательнее на мое лицо. Как я не старалась, у меня не получалось придать ему спокойное и отстраненное выражение.

Да, такое неожиданное заявление Лаэриэня стало для меня удивлением. Но и просить повременить с разрывом помолвки я не собиралась. Ни за что. Не дождется.

Вообще говоря, такие колебания настроения, которые я испытывала прямо сейчас, были для меня несвойственны. Обычно я отличалась на редкость благоразумными суждениями и поведением. А подобная истерика, пусть и мысленная, была мне в новинку. Но только я успела подумать об этом, как тот час же отвлеклась от этого, в высшей степени, интересного осознания, потому что затянувшееся молчание было, наконец, прервано.

− Пожалуй, я бы выпила чаю, − Стелла повернулась к Тамиру.

− Не смею препятствовать своей супруге в этом желании, − ответил ей андр, а затем добавил, уже обращаясь к нам с Лаэриэнем. − Мы будем в том же ресторанчике, если захотите, присоединяйтесь. А завтра встретимся, как договаривались.

Стелла ободряюще улыбнулась мне, а затем привычным жестом вложила свою ладонь в руку мужа, выходя из беседки. Они шли вдоль моря, все дальше удаляясь от нас, а я продолжала смотреть им вслед. Несмотря на столь видимые внешние различия, они, со всей очевидностью, любили друг друга. И их брак точно не был вынужденным или навязанным кем-то. А я… Я отчасти им завидовала. Только вот чему именно? Тому, что они вместе и счастливы? Или тому, что их союз был создан благодаря их собственной воле?

Кажется, я совсем запуталась.

− В чем именно запуталась? − отвлек меня от раздумий голос Лаэриэня. Видимо, я, сама того не осознавая, произнесла свою последнюю мысль вслух.

− Во всем, − честно призналась я. − В том, что произошло со мной в последние дни. И в том, как я отношусь к этому.

− Тебя огорчило мое согласие на разрыв помолвки? − Лаэриэнь повернулся ко мне и внимательно вглядывался в мое лицо.

Нда, до чего же проницательный мне достался жених. Или уже не жених? А, может, это и хорошо? Ну, то, что уже не жених? От такого ведь, если станет мужем, и не скроешь ничего. Хотя, а зачем бы мне было от него что-то скрывать? Если есть, что скрывать, тогда и замуж идти не стоит, конкретно за него, во всяком случае.

− Вижу, что да, − Лаэриэнь самостоятельно нашел ответ на моем лице.

− Просто… − помедлила я с ответом, − все очень быстро меняется. Вначале ты решительно отказываешься разрывать помолвку, затем оказывается, что ты меня скомпрометировал, и помолвка для меня становится жизненно необходимой, а теперь… − я не стала договаривать и озвучивать очевидное.

− Все стало слишком серьезно, − без тени улыбки на лице проговорил элин.

− А до этого, что, была лишь игра? − грустно усмехнулась я.

− Нет, − возразил мне Лаэриэнь. − Но до этого я полагал, что мне удастся не вовлекать тебя в то, что мне предстоит. Точнее, вывести тебя из предстоящей большой игры. Теперь же… Теперь я понимаю, что это невозможно. И никакая гипотетически скомпрометированная репутация не стоит потери жизни. К тому же, я тогда сказал неправду. Никто не будет косо смотреть на тебя из-за того, что я провел ночь в твоем доме. Просто мне хотелось иметь повод находиться рядом с тобой, ведь в роли жениха ты так настойчиво отвергала меня.

− Об этом я не думала, − проговорила я, задумавшись.

Я постаралась взглянуть на ситуацию с его стороны. Я представила, что ко мне врывается жених, который с порога требует разрыва помолвки, длившейся всю нашу жизнь, при этом даже не удосужившись узнать ни моего имени, ни того, как я выгляжу.

Да, пожалуй, я была слишком одержима идеей разрыва помолвки, и, отчего-то, именно это считала необходимым для своего счастливого будущего. Хотя гарантии никакой не было. И с чего вообще я была так убеждена в том, что Лаэриэнь захочет слепо следовать букве брачного контракта и потащит меня к алтарю ровно на следующий день после получения мной диплома, или даже прямо в тот же день? Почему я не думала о том, что он может вполне не возражать, чтобы я продолжила обучение, как того и хотела, а уже потом мы бы вместе приняли решение относительно свадьбы, которое бы устроило нас обоих? Отчего я была так уверена в том, что мне в женихи достался бессовестный негодяй, и почему я даже мысли не допускала о том, что сама могу захотеть выйти за него замуж?

Наверное, во многом была виновата обида, которую я невольно затаила на Лаэриэня из-за того невнимания ко мне, которое он, как жених, демонстрировал все прошедшие годы. Но теперь все было иначе. Теперь он был рядом со мной, и мы могли обсудить все, что беспокоило нас, без недомолвок и надуманных обид.

− Все может быть иначе, − нарушил затянувшееся молчание Лаэриэнь. Произнося вслух то, о чем я только что думала.

− Я бы очень хотела этого, − не стала скрывать своего желания я. − И я бы хотела, чтобы ты не держал меня в неведении. А еще я не хочу, чтобы ты принимал решения за меня. Пусть ты и глава рода, и регент, и мой жених, и много опытнее меня, но я не могу согласиться с тем, что мою жизнь будут определять твои решения. Иначе…

Мой голос дрогнул, хотя я совершенно не желала этого.

− Иначе мне лучше будет вернуться домой, на Острова. Для всех нас будет лучше.

Для меня это бы стало прощанием с мечтой, но теперь… Теперь я просто не могла иначе. Я даже не заметила, как и когда это произошло, но Лаэриэнь неожиданно стал значить для меня так много, что мысль о том, чтобы оставаться рядом с ним и одновременно быть чужой для него, была для меня нестерпима. Быстро же изменилось мое отношение к тому, кого я только недавно считала негодяем, предназначенным злой судьбой мне в женихи.

− Прости, − вполне искренне произнес Лаэриэнь. − За прошедшие годы я так привык командовать, что и забыл, что с невестой нужно вести себя иначе. Впрочем, прежде у меня и не было невесты. Точнее, была, но больше похожая на вымышленную, чем на реальную. Та, в жизни которой я не принимал никакого участия. А в моей каждодневной жизни была лишь служба, по долгу которой я был вынужден единолично принимать множество решений. Решений, от которых зависели жизни и судьбы других. Я уже и не помню, что бывает как-то по-другому. Ты же простишь меня за это?

− Если пообещаешь, что впредь между нами все будет и в правду иначе.

Я произнесла это, и внутри меня все обмерло. Божечки, я и вправду произнесла это вслух? Назвала меня и его − нами?

− Обещаю, − не колеблясь, ответил Лаэриэнь. Неужели я ему настолько понравилась? − Но ты тоже должна кое-что пообещать мне. Обещай, что в том, что касается твоей безопасности, ты будешь подчиняться беспрекословно.

− И ты не будешь настаивать на моем скорейшем возвращении на Острова?

− Нет, − покачал головой Лаэриэнь. − Безопасность моей невесты я не могу доверить никому, кроме себя. А сам я, увы, не могу сейчас покинуть Руад.

− Тогда обещаю, − дала согласие я.

− Я рад, − произнес он. − А теперь, как ты смотришь на то, чтобы еще прогуляться вдоль берега?

− А как же Тамир и Стелла? Наверное, это не слишком вежливо, вот так оставлять их?

− Не волнуйся, − успокоил меня Лаэриэнь. − У этих двоих постоянный медовый месяц, и вряд ли их опечалит наше отсутствие, скорее, наоборот. И, знаешь, я даже начинаю понимать их, − он улыбнулся.

Потом, много позже, я еще не раз буду вспоминать этот день и нашу прогулку. Мгновения, когда мы были одни среди казавшегося бесконечным пространства, в котором нас окружали только небо и море. Мгновения, которые я сохраню в памяти навсегда, даже если мне доведется оказаться в другом мире нашего ожерелья миров. Но прямо сейчас… Прямо сейчас мы были с Лаэриэнем вдвоем, идя вдоль кромки берега, на который море неспешно, одну за одной, накатывало волны. Мой жених, мой негодяй, держал меня за руку, которую я по своей воле вложила в его ладонь. Мы шли вперед, уходя все дальше, и море вторило нашим шагам, сливаясь с небом на горизонте.

А потом… Потом я даже не заметила, как мы оказались у порога дома, который несколько часов назад покинули. Лаэриэнь церемонно открыл передо мной дверь, пропуская вперед, и я не замедлила воспользоваться этим приглашением.

− Ты уйдешь сейчас? − слова словно сами сорвались с языка.

− Куда? − совершенно спокойно ответил мужчина. − Мне некуда идти.

− Как так? − честно сказать, я была удивлена услышанным.

− В мэрии, где пока располагается приемная регента, сегодня выходной. Нет, конечно, я свободно могу попасть туда в любой день и даже в любое время, но мне бы не хотелось демонстрировать подчиненным столь сильное стремление к работе.

− Я не это имела в виду, − заметила я.

− Я знаю, − улыбнулся Лаэриэнь. В выражении его лица сейчас было что-то мальчишеское, словно он не смог устоять от соблазна немного поддразнить меня. И мне, неожиданно, это нравилось. − Но мне действительно некуда идти.

− Очень интересно, − произнесла я это таким голосом, каким иногда говорила одна из преподавателей в медицинской школе, когда разговаривала с нарушителями дисциплины, а она была дамой крайне сурового нрава.

− Так получилось, что я пока не обзавелся собственным домом в Руаде. Семейное поместье, в котором я жил последние годы, находится достаточно далеко от города, чтобы возвращаться туда каждый день. А городской особняк, который находится во владениях нашей семьи… Я не был там с тех пор, как произошли события, сделавшие меня главой рода. Из-за тех самых событий он стал непригодным для жилья. Даже если иметь желание переехать туда, придется делать ремонт, и хорошо, если не капитальный.

− А где же… − я не закончила вопрос, поглощенная мыслями о той произошедшей много лет назад трагедии, о которой вскользь упомянул мужчина.

− Где я живу? − закончил его вместо меня Лаэриэнь. − У Деланиэля. У дяди есть апартаменты неподалеку от больницы. И он, и я, мы почти все время проводим на работе, а потому редко видимся и совершенно не мешаем друг другу. Еще до твоего появления в Руаде я собирался подобрать себе отдельное жилье, но всегда были более важные дела. Видимо, нужно было просто подождать, и отличный вариант нашелся сам собой.

− Что ты имеешь в виду? − не поняла я.

− То, что ты арендуешь только второй этаж этого милого дома. А первый, насколько я успел выяснить, сдается. Точнее, сдавался до вчерашнего дня. Теперь же мы с тобой можем с полным правом называться соседями.

− Регент Руада и снимает угол, соседствуя с другими квартирантами? − с сомнением в голосе проговорила я. − Да это же станет сенсацией и появится на первых полосах всех газет через несколько дней, а то и раньше.

− Не появится, я гарантирую, − усмехнулся Лаэриэнь. − Я сравнительно недавно заступил на эту должность, приняв ее у Тамира, и жители Руада не знают меня в лицо.

− Не знают как регента, но как не главу рода Руаделлин, − возразила я.

− Как глава рода, я так и не был никому представлен. Не было ни официальной церемонии, ни торжественного приема, которые обычно полагаются в этом случае. Я просто вступил в права наследования и удалился в поместье, где вел весьма замкнутый образ жизни, практически никогда его не покидая. Это если следовать официальной версии, разумеется. На самом деле, благодаря службе, на которой я находился, мне приходилось путешествовать, и довольно много, но я всегда делал это инкогнито, а потому мое лицо знакомо совсем не многим.

− Ты действительно хочешь жить здесь?

− А ты против такого соседства?

− Нет. Просто это кажется мне странным. Особенно в свете нашей помолвки.

− О ней тебе не стоит беспокоиться. Я не буду больше напоминать тебе о ней ни словом, ни делом. Но оберегать тебя, живя с тобой под одной крышей, мне будет гораздо легче.

− Хорошо, − вздохнула я, соглашаясь на такое необычное соседство. И хотя доводы Лаэриэня были весьма логичны и убедительны, меня не отпускала мысль, что все это часть какого-то хитрого плана, большой игры, из которой и мне, и ему уже так просто не выйти.

9

За последние несколько дней произошло столько событий, сколько не происходило за всю мою жизнь. Ну, почти. Дома, на Островах, я жила тихой и размеренной жизнью. Спокойной. Жизнью, в которой все было предопределено наперед, и неожиданностей не случалось. И мне это нравилось. Единственным, что немного омрачало мою жизнь, была эта злополучная помолвка, но даже к ней я быстро научилась относиться спокойно. С тех самых пор, когда приняла решение, что я ни за что не выйду замуж за того негодяя, за которого была заочно просватана. И, как ни странно, я была абсолютно уверена, что все будет именно так, а не иначе.

Теперь же, я уже не знала, хочу ли я, чтобы мой жизненный план был неизменен. Столь неожиданное знакомство с женихом и то, что произошло после… Все это заставило сомневаться меня в правильности принятого когда-то решения. Теперь я уже не знала, действительно ли я не хочу выходить замуж за навязанного мне жениха. А еще я не понимала, как отношусь к этому самому жениху. Негодяем он не был совершенно точно, хотя, при желании, мог таковым казаться. Но вот что я чувствовала по отношению к нему? Это было странное притяжение, и чувство, которое я прежде никогда не испытывала. Он начинал мне нравится, это правда. Но можно ли было это неясное чувство назвать любовью?

Не знаю. Но, так или иначе, влюбляться безответно мне не хотелось категорически. А как в действительности ко мне относится мой жених, мне было непонятно. Казалось, что он и сам еще не определился с тем, вправе ли он позволить себе это светлое чувство, если наш союз подвергнет меня опасности. Все было так запутанно, и я была даже немного рада, что на какое-то время мне не нужно будет об этом думать. Не нужно пока принимать решение о том, настаивать ли на разрыве помолвки, или, наоборот, быть целиком и полностью согласной на ее продолжение и логичное завершение в виде свадебной церемонии. И я была очень благодарна за это Лаэриэню. За то, что он дал мне время и право выбора. Хотя, что-то мне подсказывало, что этого самого времени у нас было не так уж и много. И вовсе не из-за нашего нетерпения, а из-за тех, от чьих действий, пусть и опосредовано, я уже успела пострадать. Но вмешиваться в противостояние с последователями бывшего первого министра Лаэриэнь мне запретил категорически. Он хотел защитить меня, и я не собиралась ему в этом препятствовать. Становиться на линию огня я не собиралась тоже. Я прекрасно понимала, что, ничего не умея, я буду лишь мешать. И лучшей моей помощью будет, если обо мне не нужно будет беспокоиться и отвлекаться на спасение меня из рук врагов. А потому самым лучшим будет, если значительную часть дня я стану проводить в больнице на практике, под присмотром арина Деланиэля. И это было как раз то, для чего я приехала в Руад. То, к чему я собиралась приступить уже сейчас, не откладывая исполнение своего желания на потом.

В больнице, куда я отправилась на следующий день с самого утра, меня уже ожидали. Видимо, Лаэриэнь предупредил своего дядю, что я собираюсь приступить к практике немедленно. И, говоря о своем нареченном, его в доме утром я не застала, несмотря на то, что сама встала очень рано. Видимо, он был совершенно серьезен, когда говорил, что очень много работает. Я бы даже сказала, что слишком много, раз он ушел из дома еще до рассвета.

Ара Фариниэль, представительница элинов, о чьем солидном возрасте можно было догадаться лишь по выбеленным сединой волосам и россыпи морщинок у глаз, проводила меня в кабинет, где мне предстояло работать. Да-да, мне, всего лишь практикантке, выделили отдельный кабинет. Но, с другой стороны, эта самая практикантка была невестой регента Руада, и изолированное от присутствия посторонних рабочее место было неудивительно. На самом деле, и я это отлично понимала, такая мера была предпринята вовсе не из-за моего статуса, каким бы он ни был, а для обеспечения моей безопасности. И я была почти уверена, что этот кабинет был укомплектован не только полным набором защитных артефактов, но и следящих, которые, в случае возникновения угрозы, должны были известить арина Деланиэля или Лаэриэня. Или обоих сразу.

Впрочем, куда более интересным было то, где располагался этот самый кабинет. А находился он в административном корпусе больницы, неподалеку от архива. Конечно, мне бы хотелось заниматься чем-то более практическим, чем перебирание пыльных или не очень бумаг, но с моей не до конца зажившей рукой это было бы не самой лучшей идеей. Поэтому тот участок работы, который мне был пока выделен, меня полностью устраивал. Подозреваю, что это тоже была идея Лаэриэня, которая заключалась в том, чтобы запереть меня в каком-нибудь безопасном месте подальше от посторонних глаз. Ведь если бы я проходила практику в приемном покое или в процедурном кабинете, то обеспечивать мою безопасность стало бы не в пример сложнее. Хотя бы потому, что в этом случае я бы контактировала с большим количеством пациентов, среди которых вполне могли оказаться и те, кто, путь и гипотетически, но все же могли желать мне зла. Здесь же, в архиве, была тишина, пустота и красота. И, главное, никого, кроме меня. Архив находился под охраной артефактов, и мне, находясь внутри него, было совершенно нечего бояться. Ну кроме, разве что, той самой пресловутой пыли.

А пыли, как раз-таки, и не было. Открыв дверь ключом, который мне вручила ара Фариниэль, я смогла в этом убедиться лично, попадав в пространство архива. Он располагался сразу на нескольких этажах, но лестницы, чтобы переходить с одного на другой, находились внутри закрытой зоны, и я могла беспрепятственно перемещаться по ним, не привлекая ничьего внимания. Первым делом я прошла вдоль длинных стеллажей, заставленных толстыми папками на завязках, желая понять, как здесь устроена система хранения, точнее, как систематизированы медицинские карты пациентов, по годам или по родовым именам. Оказалось, что и так, и так. Поскольку здесь, в Руаде, пациентов было не в пример больше, чем на Островах, то архив был поделен на несколько временных отрезков, и уже в каждом из них карты были упорядочены по первым буквам родовых имен. Моей задачей было проверить, все ли в порядке в самом старом временном разделе, и выбрать те карты, которые уже не используются, чтобы передать их в центральный архив. Мне и самой было очень интересно этим заняться. Я хотела узнать, насколько отличалась система ведения медицинских карт в Руаде в прежние времена от той, что была принята теперь. И у меня для этого были сейчас все возможности, потому что, судя по записям, все карты в самой старой секции архива открывали в последний раз примерно двадцать лет назад, а некоторые и того раньше.

Я даже скажу больше, у меня складывалось впечатление, что сюда, в эту самую секцию, заходили в последний раз примерно так же давно, если судить по толстому слою пыли, покрывающему здесь все. Словно об этой части архива однажды предпочли забыть, или не вспоминали специально. Впрочем, это было не трудно сделать. Эта не слишком большая комната располагалась на чердачном этаже, куда вела неприметная лестница, находящаяся в самом дальнем конце архива. Чтобы вообще увидеть ее, а, тем более, подняться по ее ступеням, нужно было либо знать о ее существовании, либо провести масштабную инспекцию, чем я, собственно, и занималась.

Поднявшись по нешироким ступеням лестницы, первым, что бросилось мне в глаза кроме пыли, были лишенные штор окна. Сквозь оголенные стекла сюда отлично проникал солнечный свет, что было категорически недопустимо для хранения архивной документации. В довершение всего, окна, пусть и небольшие, выходили на южную сторону, а, значит, каждый день света сюда проникало более, чем достаточно. Достаточно для того, чтобы привести в негодность документы, оставленные здесь.

Я замерла на пороге, удрученно взирая на печальную картину, представшую перед моими глазами. В потоке солнечного света, струящегося из окна, танцевали пылинки, медленно оседая на пол. Несколько стеллажей, стоящих вдоль стены, проржавели и облупились. Папки, стоящие на них, были почти не видны из-за толстого слоя пыли и паутины, закрывавшего их словно одеяло. Вот так, сама того не ожидая, я оказалась лицом к лицу с прошлым. Прошлым, покрытым пылью и прахом, и, возможно даже, полностью истлевшим и утраченным без следа.

Глядя на это, мне все больше начинало казаться, что все это не случайность. Что все эти медицинские карты попали сюда намеренно, благодаря чьей-то воле. И эта самая воля стала причиной того, что окна архива стали обнажены, полностью открытые солнечному свету. Словно документы, принесенные сюда, уничтожить намеренно побоялись, вместо этого оставив это на откуп времени. Сделав так, чтобы их намеренное уничтожение было сокрыта за ошибкой и небрежностью. А, быть может, тот, кто это сделал, не посмев уничтожить окончательно, все же хотел, чтобы эти медицинские карты однажды явили себя миру, пролив свет на тайны, которые сами же и скрывали.

Так или иначе, нельзя строить предположения, не имея достаточно доказательств. И оставлять все в таком виде я не собиралась. Также, как и немедленно сообщать кому-то об увиденном. Вместо этого я решила самостоятельно разобраться в том, что произошло здесь когда-то. Возможно, мне даже удастся отыскать ответ на этот вопрос в выцветших буквах, видневшихся на пожелтевшей от времени бумаге. Но для начала до них нужно было добраться. А для этого требовалось провести здесь генеральную уборку. Легко сказать, но не так уж легко сделать. Мне на это потребовалось несколько часов, при этом пришлось приложить усилия, чтобы не замочить повязку, защищавшую рану на моей руке. И если с задачей уборки мне справиться удалось на отлично, то вот вторая задача была мной провалена. И я, в который уже раз, порадовалась, что пострадала у меня левая рука, а не правая, что дало мне возможность заменить насквозь промокшую повязку новой, точь-в-точь такой же.

Взирая на результаты своего сегодняшнего труда, я могла собой гордиться. Теперь небольшая комната под крышей буквально сверкала чистотой, и больше ничего не напоминало об упадке, царившем здесь совсем недавно. Я даже успела вытереть пыль со всех папок, с радостью для себя отметив, что они пострадали от времени и света не так сильно, как я боялась. И, глядя на них, меня вдруг охватил, в общем-то, не слишком обоснованный страх, что, вернувшись сюда завтра, я ничего тут уже не застану. Что за время моего отсутствия все будет кем-то уничтожено. Глупо, конечно, но избавиться от этих мыслей я была не в силах. Что же мне было делать? Взять с собой все папки я, конечно же, не могла. Если и забирать что-то, то только одно. В смысле, какую-то одну, да и то небольшую папку или не слишком толстую стопку медкарт, которая могла бы уместиться в мою сумку и не привлечь внимания окружающих.

День близился к завершению, и у меня было не так много времени, чтобы принять решение. О том, чтобы хотя бы бегло просмотреть все, что стояло на стеллажах, не было и речи. Единственное, что я успевала, это изучить надписи на корешках архивных папок. Но это было не так уж легко сделать, потому что буквы, написанные на них, выгорели и теперь едва читались. Я уже несколько раз провела взглядом туда и обратно вдоль полок, когда вдруг заметила папку, маркированную иначе, чем остальные. Вместо букв на ней были написаны цифры, а завершало цифровой ряд какое-то странное обозначение, символ, которого я никогда прежде не видела. Решение пришло в тот же миг, как только эта папка оказалась в моих руках. Ее саму я оставила на прежнем месте, а документы, лежащие в ней, взяла с собой. Унося из места, где они пребывали много лет.

Как бы не хотелось мне заняться изучением этих бумаг безотлагательно, это не представлялось возможным, потому что прямо сейчас мне предстояла встреча с арином Деланиэлем, который был моим официальным руководителем практики. Похоже, что тут тоже не обошлось без влияния моего ненаглядного жениха. Вопреки моим ожиданиям, отчет о том, как я провела первый день этой самой практики, состоялся вовсе не в кабинете арина Деланиэля, а в небольшом зале кафетерия при больнице, на чем настоял мой куратор. Все дело было в том, что мой юный и неокрепший организм следовало кормить регулярно, и арин Деланиэль пообещал лично контролировать мой режим питания, если я не возьмусь за ум и начну обедать в отведенное для этого время. Что я могла сказать в ответ? Только то, что такого, как сегодня, больше не повторится. Говорить о том, что я так увлеклась уборкой в старой секции архива, что напрочь забыла про «пообедать», мне пока не хотелось.

− Как прошел ваш первый день, Аниэль? − спросил арин Деланиэль, когда мы покончили с супом и перешли к горячему. − Надеюсь, вы не слишком огорчены тем, что пока ваша практика проходит не с людьми, а с бумагами?

− Признаться, я даже не ожидала, что это может быть так интересно. Прежде бывать в архиве мне еще не доводилось, − честно призналась я. − Я еще только начала знакомство с системой хранения и учета медицинских карт, принятой в Руаде, но уже успела заметить, что глубина архива составляет примерно двадцать лет. А более ранние документы хранятся где-то в другом месте?

− Более ранних документов, к сожалению, нет, − вздохнул в ответ арин Деланиэль. − Совсем нет. Они утрачены в пожаре, произошедшем около двадцати лет назад. К счастью, пожар удалось быстро локализовать, и никто ни из врачей, ни из пациентов не пострадал.

− Это очень печально, − проговорила я.

Так вот от чего были те странные темные разводы на полу чердачной комнаты, которые я не смогла оттереть, сколько бы не пыталась. Это были следы пламени, которое пыталось прорваться снизу. Значит, мое предположение о том, что те медицинские карты были обречены на медленную гибель, оказалось неверно. Все было наоборот, и тот, кто перенес их туда, наоборот, желал их сохранить, окружив мощной защитой. И ему это почти удалось. Несмотря на то, что артефакты, которые, по всей видимости, обеспечивали эту самую защиту, не устояли перед огнем, свою роль они выполнили, и уберегли бумаги гибели в пламени. Вот только, рассыпавшись прахом после пожара, артефакты больше не могли охранять документы от дыхания времени.

− Но неужели не было возможности восстановить их, хотя бы частично? − спросила я.

− Часть из них действительно была в каком-то виде восстановлена. Но многое и было утрачено. Примерно в то же время ушли из жизни несколько докторов, в том числе, и тогдашний глава больницы.

− И это не показалось странным? − удивилась я.

− Это было в то время, когда скончался прежний император Оранской империи. Тогда же, когда погиб мой старший брат и отец Лаэриэня. Смутное время, когда происходило много странных и неправильных вещей. Не во всем была возможность разобраться до конца. Причины многих событий тех лет так и остались неузнанными. Возможно, это и к лучшему, потому что есть тайны, которые не стоит открывать.

Какая-то часть меня была согласна с арином Лаэринем. И мне, действительно, не стоило бы ворошить тайны прошлого, вглядываясь в выцветшие от времени страницы медицинских карт. Потому что там вполне могли оказаться ответы на вопросы, которые я бы не хотела знать. Вот только дело было в том, что проблемы выбора передо мной уже не стояло. Я была вовлечена в затеянную кем-то, вероятно, бывшим первым министром императора, игру, начало которой было положено много лет назад. Для меня все началось с помолвки, которая долгие годы была столь нежеланна мне. Но пока я жила на Островах, я не принимала в этой игре непосредственного участия. Ступив же на землю Руада, я сделала в ней свой первый самостоятельный шаг. В войне, которая, хотя и была прекращена на время, так и не была закончена. В войне, которая, судя во всему, теперь возобновилась.

10

Попрощавшись с арином Деланиэлем, я отправилась домой, никуда не заходя по дороге, потому что мне не терпелось поскорее приступить к изучению взятых из архива документов. Больше того, войдя в дом, моего терпения не хватило даже на то, чтобы подняться к себе на второй этаж. Вместо этого я устроилась в гостиной на первом этаже, в удобном кресле, стоящем рядом с окном. Свет приближавшегося к закату солнца падал сквозь стекло прямо на рукопись, облегчая мне чтение ее выцветших от времени страниц.

Я так увлеклась, что не заметила, как наступили сумерки. Не отвлекаясь от старых бумаг, я протянула руку, чтобы включить небольшую лампу, стоящую рядом с креслом. Лаэриэнь пришел, когда снаружи уже царила чернильная ночь. Он отрыл дверь так тихо, что о его возвращении я узнала скорее из-за потока влажного прохладного воздуха, проникшего в комнату сквозь открытую дверь, чем по звуку шагов.

− Как прошел твой первый день? − спросил он, останавливаясь в нескольких шагах от меня.

− Очень познавательно, − ответила я, поднимая голову от так увлекших меня документов и переводя взгляд на Лаэриэня.

На его лице была написана усталость, которую он не стал утаивать от меня, скрывая за маской притворной бодрости. И эта усталость была совсем не удивительна для того, кто, уйдя затемно на службу, также затемно с нее и вернулся.

− Ты голоден? − задала я вопрос, больше подходящий законной супруге, а не фиктивной невесте. − Прости, я так увлеклась, что совсем забыла про ужин.

− Ничего страшного, − улыбнулся Лаэриэнь, не ожидавший от меня такой заботы. − Я поел на работе. А ты?

− И я. Меня накормил арин Деланиэль. Я так увлеклась работой в архиве, что забыла про все на свете.

− Я рад, что тебе понравилось место практики. Надеюсь, что пока ты не будешь настаивать на работе непосредственно с пациентами. Нахождение в архиве, все же, куда безопаснее.

− Не думаю, что ты и дальше продолжишь сохранять уверенность в этом, − покачала я головой. − Я нашла там кое-что.

Я не хотела и не могла скрывать от Лаэриэня то, что мне удалось обнаружить. А потому правдиво рассказала о комнате под крышей архива, и о том, что она таила в себе. А затем показала бумаги, которые унесла оттуда.

Больше всего времени из последних часов, проведенных за изучением документов, я потратила на чтение нескольких медицинских карт, чернила на страницах которых почти выцвели. Те же листы, которые я протянула Лаэриэню, были частью личного журнала наблюдений, который вел один из докторов. Журнал этот сохранился куда лучше медицинских карт, и был написан четким, убористым и совсем не врачебным почерком, принадлежащим, судя по поставленной в конце подписи, тогдашнему главе больницы. Тому самому, который умер или погиб в то же время, что и отец моего жениха.

Лаэриэнь взял у меня бумаги и, ничего не говоря, опустился в кресло, в котором еще совсем недавно сидела я. Я уже знала то, о чем ему только предстояло прочесть, но, встав позади него и опустив взгляд на страницы рукописи, вместе с Лаэриэнем вновь окунулась в события, происходившие два десятилетия назад.

События последних месяцев не дают мне покоя. На первый взгляд, в больнице не происходит ничего необычного. Пациентов сравнительно немного, и тяжелых среди них не больше, чем всегда. Но, тем не менее, меня не оставляют мысли, что последние несколько месяцев мы находились на пороге эпидемии, которая по каким-то причинам все же не началась. Эпидемии неизвестного заболевания с очень необычным течением и невыясненной этиологией.

Очень сложно точно определить, когда все началось. До сих пор невозможно понять, с каким именно заболеванием мы столкнулись. Это означает, что мы не знаем всех его симптомов и, соответственно, не можем достоверно точно выделить наиболее явный из них. Тем не менее, сейчас, когда мы уже имеем статистику по значительному количеству пациентов, можно обобщить все имеющиеся данные и попробовать описать течение этой неизвестной прежде болезни.

В качестве первого более или менее заметного симптома можно выделить появление слабости и повышенной утомляемости. Более или менее − это из-за того, что часть пациентов, точнее, большинство из них, не слишком обращали внимание на свое самочувствие, а потому затруднялись сказать, ухудшилось ли их общее состояние за некоторое время до их первого обращения в больницу.

Вторым симптомом, уже куда более явным, стала головная боль. Все без исключения пациенты испытывали ее, при этом частота ее возникновения и степень интенсивности постоянно возрастали. И именно она во всех случаях становилась причиной обращения в больницу. Из сравнительно легкой, появляющейся один раз в несколько дней на непродолжительное время, через несколько недель она становилась выматывающей, превращаясь в длительные приступы мигрени. При этом никакие известные не рецептурные купирующие головную боль препараты не помогали. Поскольку прежде ни с чем подобным нам сталкиваться не приходилось, все обратившиеся с такими симптомами немедленно госпитализировались.

Находящимся на стационарном лечении пациентам проводилось комплексное обследование, которое не выявляло никаких патологий. В качестве лечения всем был прописан курс капельниц с общеукрепляющим раствором, который также применялся для детоксикации организма. Примерно трем четвертям пациентов эта мера помогала, и после двухнедельного нахождения в стационаре они выписывались полностью выздоровевшими, при этом в дальнейшем возвращения первичных симптомов не возникало.

Но вот с оставшейся четвертью пациентов все обстояло гораздо сложнее. Капельницы им не помогали, и их состояние постепенно ухудшалось. Уже через неделю после постоянного наблюдения в стационаре у них фиксировались первые признаки нарушения мозгового кровообращения. При этом более ранние осмотры не выявляли у этих пациентов хронических патологий кровеносной и сердечно-сосудистой систем. Артериальное давление во время течения болезни также отклонялось от нормы в сторону больших значений. Для половины из пациентов, после долгих попыток, все же удавалось подобрать адекватную терапию, и через месяц после поступления в больницу они уже могли возвращаться к обычной жизни. Но, разумеется, эта терапия, проще говоря, постоянный прием ряда лекарственных препаратов, становилась для них необходимым до конца жизни.

У второй половины пациентов, которые составляли около десяти процентов от общего числа заболевших, молниеносно развивающаяся гипертония не поддавалась никакому лечению, вскоре переходя в расстройство мозговой деятельности и кому. Часть этих больных до сих пор находится в стенах больницы, и для некоторых из них наступил летальный исход. Поскольку большая часть таких пациентов − это элины старшего или даже преклонного возраста, то возникновения паники из-за появления новой неизвестной болезни удалось избежать. Тем не менее, это не отменяет того факта, что зафиксированная смертность является высокой, и этиология болезни должна быть установлена.

Должен признаться, что загадок, подобной той, которая стоит сейчас передо мной, прежде не случалось в моей практике. Течение болезни, которое мне в последние месяцы пришлось так часто наблюдать, не укладывается в картину ни одного известного на сегодняшний день заболевания. Более того, оно не может быть объяснено с точки зрения современных медицины и науки. Однако, не смотря на это, я счел своим долгом обобщить и классифицировать все известные мне случаи заболевания. Со всей уверенностью можно говорить о том, что его причиной является какой-то внешний фактор. Некое воздействие, которое в большей или меньшей степени было оказано на всех пациентов. К моему сожалению, все попытки найти что-то общее, что объединяло бы всех заболевших, не увенчались успехом. Это позволяет предполагать, что воздействие было оказано намеренно, в разных местах и в разное время. То есть, имела место чья-то злая воля.

К сожалению, я никому не могу сообщить о сделанных мной наблюдениях и выводах. В Руаде неспокойно, и я уже не знаю, кто друг, а кто враг. Возможно, те, к кому я решу обратиться за помощью, окажутся связаны с тем, кто стоит за появлением этой странной болезни. Но если число заболевших будет расти, то у меня не останется иного выхода. Сейчас же число пациентов с симптомами этой болезни пошло на спад, давая мне надежду, что неявная эпидемия, если ее можно так назвать, в полной мере все же не начнется. Еще одной хорошей новостью является то, что в лечении нам удалось достичь определенных положительных результатов. Как ни удивительно, но использование физиотерапии в сочетании с бальнеотерапией помогало стабилизировать состояние тяжелобольных пациентов. Полного излечения в таких случаях достичь не удавалось, но получалось отсрочить появление первых признаков расстройства мозговой деятельности, а, в ряде случаев, не допустить его. Но и здесь пока не удалось выявить закономерности. Именно над этим я и несколько моих коллег сейчас активно работаем.

В последние дни меня тревожит неясное предчувствие. А сегодня, когда я шел из дома в больницу, я заметил, что за мной следили. Поэтому я принял решение обобщить все свои наблюдения в этих заметках. К ним, для большей наглядности, я прикладываю несколько медицинских карт пациентов, у которых описанные мной симптомы наблюдались наиболее явно. Эти записи, как и медицинские карты тех, кто уже выписан из больницы, я помещаю в относительно безопасное место, отделив от остальных документов, хранящихся в основном архиве. Возможно, это излишняя мера безопасности, и я буду рад, если это действительно окажется так. Я лишь надеюсь, что мои наблюдения однажды будут полезны тем, кто придет после меня, и загадка, с которой выпало столкнуться мне, и к решению которой мне удалось лишь немного подобраться, будет разгадана.

5−23−857, Амадин

− Профессор Амадин, главный врач центральной больницы Руада, скончался двадцать третьего числа пятого месяца, погибнув под колесами неисправного экипажа, − Лаэриэнь поднял глаза от пожелтевших от времени листов и посмотрел на меня.

− Хочешь сказать, что… − я не смогла произнести вслух то, о чем подумала. О чем подумали мы оба.

− Да, − без тени сомнения, слово зная наверняка, проговорил Лаэриэнь.

− Получается, что он успел переместить часть медицинских карт в безопасное место и написать это письмо. Потом он запечатал комнату под крышей архива охранным артефактом. И вышел из больницы, еще не зная, что ему больше не суждено будет переступить ее порога. Что он уходит навсегда.

− Профессор Амадин подозревал, что с ним может случиться нечто подобное. Именно поэтому он предпринял все возможные меры, чтобы сохранить и защитить собранные им документы и сделанные им наблюдения. Вот только себя защитить не смог. К величайшему сожалению. Но та авария, все было сделано так филигранно, что до сегодняшнего дня не было ни единого доказательства, что она была подстроена.

− Откуда ты знаешь все это? − я, не отрывая взгляда, смотрела на Лаэриэня.

− Работа обязывает, − усмехнулся он. − Я же не всегда был регентом Руада.

− Это то, о чем говорил Тамир? О том, что ты был главой тайной разведки?

− Прошедшее время здесь неуместно, но, да, это правда. И именно эта служба является причиной моей хорошей осведомленности.

− Но почему… − я не знала, как лучше задать вопрос, но Лаэриэнь понял меня и так.

− Почему он так много знает обо мне?

− Да, − кивнула я.

− Потому что мы знакомы с ним очень давно. И потому что он мой друг.

− Как так могло выйти? − не могла поверить я тому, что услышала.

− Причуда судьбы, не иначе, − по губам Лаэриэня скользнула улыбка. − Конечно, все должно было случиться с точностью до наоборот. Наследник некогда правящего рода элинов и сын, пусть и младший, повелителя империи андров, нам было предначертано стать врагами. Но все вышло совсем не так.

В то время, когда в империи начались волнения, закончившиеся гибелью наших с ним отцов, мы были подростками. Не до конца выросшими мальчишками, поступавшими так, как казалось правильным, не задумываясь о последствиях. Вот и я не стал слишком раздумывать, когда обнаружил в подвале семейного особняка пленника. На вид он был моим ровесником. Он был весь в синяках, когда я его увидел. И я подумал, что никто не заслуживает такой судьбы, быть заложником в руках врага. Я помог ему бежать, и меня вовсе не смутило, что пленник был андром.

− Это был Тамир?

− Да.

− Получается, что ты спас ему жизнь?

− Не думаю, что мой отец бы пошел на убийство. Во всяком случае, хочу в это верить, − тяжело вздохнул Лаэриэнь. − Он был очень тяжелым человеком.

Этот вздох, вернее, то, что за ним стояло, стал последней каплей для меня. Я, не плакавшая так давно, что не смогла бы вспомнить, даже если бы захотела, когда именно делала это в последний раз, теперь форменным образом разрыдалась. Наверное, так давало о себе знать напряжение последних дней. Я оплакивала тех, кто стал жертвами развернувшейся много лет назад борьбы за власть. И того мальчика, не знавшего любви отца, которым когда-то был Лаэриэнь.

Не спрашивая у меня разрешения, Лаэриэнь, увидев мои слезы, прижал меня к себе, обняв обеими руками. Одна его ладонь лежала на моей голове, а второй он медленно поглаживал мне спину, успокаивая.

− А ты не такой уж и негодяй, − уже тише, почти неслышно, всхлипнула я. Но Лаэриэнь все равно услышал.

− Негодяй? − с нарочитым удивлением спросил он.

− Я не буду извиняться за это, − не отрывая щеки от его груди, где мне было так тепло и уютно, ответила я.

− И не нужно, − усмехнулся он.

− Что? Почему? − мое удивление было настолько большим, что я все-таки немного отстранилась от Лаэриэня, но ровно настолько, чтобы видеть его лицо.

− Быть чьим-то персональным негодяям куда приятнее, чем общественным, знаешь ли, − мужчина произнес это вроде бы и в шутку, но его взгляд оставался серьезным. − А твоим негодяем особенно, − затем добавил он.

− Но зачем тебе это? − спросила я, еще не до конца понимая, что мужчина имел в виду.

− Работа обязывает, − он пожал плечами.

− И ты так спокойно об этом говоришь? − удивилась я.

− За почти двадцать лет было время привыкнуть.

− Расскажи мне, пожалуйста, − тихо попросила я.

− Хорошо, − улыбнулся Лаэриэнь. − Тогда, после так и не случившегося в Оранской империи переворота, моя жизнь сильно изменилась. Мне пришлось сделать выбор, на чьей я стороне. И этот выбор мне дорого стоил. Мое детство закончилось, и я в один день стал взрослым. Мой отец, если бы он был жив, назвал бы меня предателем, опозорившим весь наш славный род и не достойным быть элином. Собственно говоря, тогда он так и сделал, и даже хотел исключить из рода, но не успел. И мне до сих пор приходится гадать, что собирался он лишить меня только родового имени, или… Впрочем, иногда не знать даже лучше. Но ни тогда, ни сейчас, я не жалел и не жалею о сделанном выборе. Ни один народ не может быть лучше другого, а убийства и похищения − не способ борьбы за независимость. Мой же отец думал иначе. Он считал, что в борьбе за свободу хороши все средства. Вот только он предпочел забыть, что именно элины были теми, кто несколько веков назад первыми пожелали захватить чужие земли, земли, принадлежащие андрам.

− Что случилось с ним? − негромко спросила я, прижавшись обратно к груди Лаэриэня. Здесь, в его объятиях, я чувствовала себя в безопасности, в которой так нуждалась.

− Хочешь знать, как он погиб? − мужчина сомкнул руки вокруг моей талии, обнимая меня.

− Да, − прошептала я ему куда-то в шею.

− Официально, это был несчастный случай. Городской особняк нашей семьи был буквально нашпигован различными магическими артефактами. Один из них сработал самопроизвольно, а остальные, один за другим, вошли с первым в резонанс. Возникла взрывная волна, уничтожившая на своем пути все живое.

− А на самом деле?

− Никто точно не знает. Но те артефакты за несколько дней до происшествия в дом принес сам отец, я лично видел это. Как и то, что он расставлял их по дому в особом порядке, иногда сверяясь со схемой, которую держал в руках. Больше всего было похоже на то, что он готовит ловушку для кого-то. Но она сработала против него самого. Вот только кто активировал первый артефакт, который привел в действие остальные, мне неизвестно до сих пор. С уверенностью можно говорить только о том, что в тот день я стал первым в роду Руаделлин, а наш городской дом превратился в склеп. С тех пор я ни разу не был там. Он так и стоит, закрытый охранным куполом.

− А ты, что же случилось в те дни с тобой?

− Меня арестовали. В тот же день, в который погиб мой отец, скоропостижно скончался император Оранской империи. И меня, как одного из рода Руаделлин, подозревали в том, что я могу быть причастен к его смерти. Не думаю, что мне бы удалось избежать смерти. Я видел и слышал слишком много из того, что происходило в нашем доме, а потому мог оказаться опасным свидетелем. Да и приказ о моем аресте пришел слишком быстро, как будто был спланирован заранее, как и гибель моего отца.

Я должен был погибнуть в тот день. Но меня спас Тамир, вернув долг жизни. Его вообще не должно было быть в Руаде, во всяком случае, живым и на свободе. Но все получилось иначе, чем задумывал первый министр императора. Так началась наша, пусть и своеобразная, дружба с Тамиром. Во многом благодаря ему я оказался там, где сейчас нахожусь. После всего произошедшего, я был охвачен стремлением узнать, кто стоит за всеми теми событиями. Единственной возможностью для этого было поступить на службу в тайную разведку империи. Но, если бы Тамир не поручился бы за меня перед своим братом, который тогда должен был стать новым императором, то этот путь для меня был бы закрыт.

С тех пор моя жизнь круто изменилась. Для всех окружающих я был и остаюсь лишь главой рода, нелюдимым отшельником, который заперся в родовом поместье и крайне редко появляется на публике. На самом же деле, я постоянно меняю маски, а образ бесчувственного негодяя стал тем, с которым я сроднился.

Лаэриэнь замолчал, и я подняла голову, чтобы увидеть его лицо. Наверное, мне следовало сейчас возразить ему, сказать, что он вовсе не негодяй. Вместо этого, я подняла руку, и осторожно, кончиками пальцев, дотронулась до губ мужчины, в объятиях которого находилась. А потом, приподнявшись на цыпочки, прикоснулась к его губам своими, даря поцелуй. Свой первый поцелуй.

11

Его губы были сухими и теплыми. И это было неожиданно для меня. Впрочем, мне было не с чем сравнивать. Да и вообще, подобные вопросы прежде находились вне круга моих интересов. А сейчас… Сейчас все изменилось. Могла ли я представить, что однажды сама, первой, поцелую своего нежеланного жениха? Хотя это и поцелуем-то в полной мере было нельзя назвать. Наверное. Всего лишь одно скользящее движение, а сколько оно пробудило во мне эмоций.

Несколько мгновений, и я отстранилась от лица Лаэриэня, медленно скользнув вниз вдоль его тела, вынужденно соприкасаясь с ним, ведь он так и не разомкнул своих объятий, а лишь наоборот усилил их. Я не знала, что нужно было сейчас делать и говорить. Хотелось лишь просто продолжать находиться в объятиях жениха, наслаждаясь ими. И я не стала отказывать себе в этом удовольствии.

Первым наступившее молчание нарушил Лаэриэнь, вернее, сдавленный вздох, раздавшийся из его груди.

− Что же ты делаешь со мной, − негромко проговорил он, скользя губами вдоль моего виска.

− А что я делаю? − спросила я, наслаждаясь его прикосновениями.

− Соблазняешь меня, конечно же, − тихо усмехнулся он.

− Что? − я отняла голову от его груди, где ей только что было так удобно, и подняла ее, чтобы посмотреть в глаза этому наглецу. − Я тебя соблазняю?

− Ну а что ты тогда делаешь? − вполне миролюбиво спросил Лаэриэнь.

− Обнимаю тебя, − констатировала я объективный факт. В конце концов, именно таким было сейчас расположение наших тел относительно друг друга. − И только, − добавила затем. − Еще не хватало, чтобы самой соблазнять собственного жениха, − пробурчала я.

− Хорошо, ты меня не соблазняешь, − согласился со мной Лаэриэнь. В его взгляде, которым он смотрел на меня, плясали смешинки. − Я соблазняюсь сам. Так лучше?

− Намного, − милостиво одобрила такую формулировку я.

− А, между тем, я обещал тебе, что ни словом, ни делом, не буду напоминать о нашей помолвке, пока мы вместе живем в этом доме.

− Это было весьма опрометчиво в вашей стороны, господин жених, − улыбнулась я.

А затем я вдруг почувствовала ужасную усталость. Напряжение прошедшего дня обрушилось на меня в один момент, и у меня уже не осталось сил, чтобы сопротивляться ему. В ногах возникла сильная слабость, такая, что они грозили подогнуться в один момент. Я немного покачнулась, и Лаэриэнь тотчас подхватил меня. Не обращая внимания на мои слабые возражения, он поднялся со мной на руках на второй этаж, где, пройдя в мою спальню, опустил меня на кровать.

− Тебе нужно отдохнуть, − произнес он, отводя упавшую прядь волос с моего лица. − Сегодня у тебя был тяжелый день, и завтрашний, наверняка, будет не легче.

− А ты? − борясь с подступающим сном, спросила я.

− Я тоже отдохну, не беспокойся, − заверил меня Лаэриэнь.

− Опять уйдешь до рассвета, − возразила я.

− Не уйду, − возразил он мне в ответ. − Можешь сама проконтролировать это, − усмехнулся он. А затем в несколько быстрых движений он снял с себя пиджак и обувь, а затем опустился на постель, ложась позади меня, прямо поверх одеяла, в которое я была завернута. Обнимая меня.

− Спи, моя невеста, − услышала я уже сквозь сон его слова. Они становились все тише, угасая. − Спи, моя…

Я заснула мгновенно, а проснулась только спустя много часов, когда за окном уже вовсю разгоралась утренняя заря.

− Ты не ушел, − еще сонно пробормотала я, ощущая обнимавшую меня поверх одеяла тяжелую мужскую руку. Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, и не думала, что Лаэриэнь услышит мои слова. Но он услышал.

− Куда же я уйду от тебя, − ответил он, обнимая меня при этом чуть сильнее.

Я медленно развернулась в его объятиях, переворачиваясь на другой бок. Теперь мы оказались лежащими друг напротив друга. Его лицо было так близко от меня, что я с легкостью могла рассмотреть морщинки, разбегающиеся от его глаз. Глаз, которые улыбались мне. И это было так естественно − лежать под ласковым взглядом Лаэриэня и дышать с ним одним воздухом, что теперь мне казалось странным и неправильным, что когда-то, еще несколько дней назад, все было иначе. И что то, что мы обрели с ним сейчас, пусть это пока и не имело названия, могло закончиться в один миг.

− Не отпустишь? − негромко спросила я, вглядываясь в глубину глаз своего персонального негодяя, который вовсе не был таковым.

− Не отпущу, − подтвердил он. − Теперь просто не смогу, уж прости меня за это, Аниэль.

− Хорошо, − согласилась я, не став долго размышлять. Свой выбор я сделала еще вчера, только сама не поняла этого. А вот для Лаэриэня такая моя сговорчивость, похоже, стала удивлением.

− Неужели не будет никакого протеста? − вглядываясь в мои глаза, спросил он.

− Ну, если нужно… − протянула в ответ я.

− Не нужно, − усмехнулся он, а затем добавил. − И замуж за меня пойдешь?

− А ты позовешь? − ответила я вопросом на вопрос. Соглашаться, не услышав самого предложения, я не собиралась.

− Уже позвал. А ты даже согласилась, − совершенно серьезно произнес Лаэриэнь.

− Что? − я так удивилась, что даже оторвала голову от подушки, не задумываясь о том, как я буду выглядеть в ореоле спутанных после сна волос.

− Не так, конечно, я хотел рассказать тебе об этом, − вздохнул мой жених.

− Рассказать о чем? − мое удивление после таких его слов стало еще больше.

− Уверена, что не хочешь прежде позавтракать? − он словно хотел оттянуть момент признания.

− Уверена, − я не желала ничего откладывать на потом. Как по мне, двадцать лет ожидания и так были более чем достаточным сроком.

− Помнишь, ты говорила о том, что я в роли жениха был совершенно несостоятелен, хотя бы потому, что за все годы помолвки не оказал своей невесте ни одного знака внимания? Так вот, это совсем не так. Конечно, пока ты была еще малюткой в колыбели, а сам я был юношей, не достигшим совершеннолетия, мысли о том, чтобы посылать гостинцы для тебя, даже не приходили мне в голову. Но затем, спустя годы, когда я повзрослел, а ты выросла, и в твои волосы можно стало вплетать ленты, я послал тебе свой первый подарок. И продолжал это делать регулярно, ни разу не получив ответа.

− Но я… Я не знала, − растерянно проговорила я.

− Я знаю, − без капли обиды ответил Лаэриэнь. − Правда, узнал я об этом совсем недавно. Я отправлял все подарки главе твоего рода, справедливо полагая, что он будет все передавать адресату. Тебе. Но я ошибался.

− Дядя ничего не отдавал мне. Больше того, он никогда не говорил о тебе, даже не рассказывал кто ты, словно хотел забыть навсегда об этой помолвке.

− Его можно понять. С одной стороны, он хотел оградить тебя от нее, Аниэль. А с другой, он чувствовал себя виноватым за то, что согласился заключить ее, хотя у него и не было иного выбора. Как и у меня, − Лаэриэнь невесело улыбнулся. − Но кое-что, единственный подарок, он все же передал тебе.

С этими словами, мужчина поднял руку и, дотронувшись до моей шеи, осторожным движением вытянул цепочку, которая скрывалась за высоким вырезом моей сорочки. Еще мгновение, и на его ладони блеснула подвеска в форме перевернутого веера.

− Это не просто кулон, − произнес Лаэриэнь, переводя взгляд с украшения на меня. − Это одно из звеньев брачного браслета, который я приготовил для тебя. Обстоятельства не позволяли мне надеть его на твою руку, и я счел, что пусть хотя бы так, но на тебе все же будет знак принадлежности мне. Твой дядя понял, что это не простой подарок, и не осмелился скрывать его, все же передав тебе.

− Так ты никогда не собирался расторгать помолвку? − я задохнулась от возмущения. − А как же твои слова о выборе, который ты мне предоставляешь?

− Я действительно не могу разорвать помолвку, Аниэль, − тяжело вздохнул Лаэриэнь. − Я дал клятву на крови, и потому не могу переступить ее. Но ты, в отличие от меня, ничего не обещала. И именно это я имел в виду, когда говорил, что ты можешь стать свободной от меня. Я не смогу сделать своей женой никого, кроме тебя. Но ты все еще можешь отвергнуть меня, составив счастье кому-то другому.

Я смотрела на мужчину, в объятиях которого сейчас находилась, и не могла поверить тому, что он говорит, настолько это было несправедливо. Он был готов пожертвовать своим счастьем и даже жизнью, отпустив меня, только чтобы не принуждать меня сделать выбор, которого я на самом деле не желала. А я еще называла его негодяем. Тот, кто был способен на это, просто не мог быть таковым.

− А ты сам… − начала я, но слова давались мне с трудом. Впрочем, было бы странно, если бы было как-то иначе. Не каждый раз я задавала мужчине такие вопросы. Вернее, одному единственному мужчине. − Ты сам чего желаешь? − я все же смогла закончить свой вопрос.

− Тебя, − он не стал ходить вокруг да около, прекрасно понимая, что я имела в виду. Честно признаться, я всегда была за отсутствие недомолвок в общении. Но столь искреннее признание меня, все же, немного смутило. − Тебя, − вновь повторил он. − Чтобы ты стала моей во всех смыслах. Стала моей законной супругой, той, которая разделит со мной жизнь. Но не потому, что так велит когда-то заключенный договор, а потому что я сам того желаю.

− И я, − не дожидаясь вопроса от него, произнесла я.

− Не пожалеешь? − Лаэриэнь внимательно всмотрелся в мое лицо.

− Нет, − ни в моем голосе, ни на моем лице не было ни капли сомнения. − Или ты сомневаешься во мне? Не считаешь меня достаточно взрослой, чтобы принимать серьезные решения?

− Глупенькая, − голос Лаэриэня был полон нежности. − Ну конечно же, нет. Но ты действительно еще очень молода. В добавок, ты всю жизнь прожила в небольшом мирке Островов, и совсем не видела другого, большого мира. Мира, который сможет помочь тебе понять, чего ты хочешь на самом деле, помочь сделать верный выбор. И возможность этого выбора я должен тебе дать, а не, наоборот, лишать его, надевая на твою руку брачный браслет.

− Еще несколько дней назад это было бы самым правильным решением, − согласилась я, а затем возразила. − Но не теперь. − За эти дни произошло значимых событий едва ли не больше, чем за всю мою предыдущую жизнь. И сейчас, узнав тебя, я не хочу и не могу от тебя отказываться. От своего жениха, который, так неожиданно, оказался вовсе не негодяем. Но это же не плохо, а наоборот, хорошо, не так ли? А что до остального мира − разве ты не сможешь мне показать его? И… ты же не будешь запрещать мне учиться дальше?

− Даже наоборот, буду настаивать на этом, − улыбнулся Лаэриэнь. − Став моей женой, ты не должна отказываться от своей мечты. Ведь именно эта мечта сделала тебя такой, какая ты сейчас. Такой, какой я полюбил тебя. Я люблю тебя, Аниэль.

− А я люблю тебя, − произнесла я в ответ.

Я хотела сказать еще что-то, не смогла. Потому что губы Лаэриэня накрыли мои. Он целовал и целовал меня, мой жених, мой любимый, мой персональный негодяй.

Утопая в поцелуях своего теперь уже самого что ни на есть настоящего жениха, я совершенно потеряла счет времени. Впрочем, не только я. Лаэриэнь, казалось, был решительно не настроен отпускать меня куда-либо, во всяком случае, без него. Но солнце, уже поднявшееся из-за горизонта, теперь самым коварным образом светило ровно в окно спальни, напоминая, что новый день уже начался.

− Нужно вставать? − нехотя спросила я, чуть поворачивая голову, так, чтобы солнечные лучи не падали мне прямо в лицо.

− Нужно, − со вздохом, согласился со мной Лаэриэнь. − Но я не хочу выпускать тебя из объятий.

− До самого вечера? − улыбнулась я.

− До конца жизни, − серьезно ответил мне мужчина.

Я ничего не ответила на столь провокационное заявление, вместо этого продолжая рассматривать его лицо, которое сейчас было так близко от моего. Я вглядывалась в каждую его черточку, словно старалась запомнить навсегда.

− Тебя это пугает? − вскоре прервал недолгое молчание Лаэриэнь.

− Должно было бы, но нет, − ни капли не лукавя, призналась я. − В конце концов, я сама испытываю то же самое желание, − сделала я еще одно признание. − Никогда бы не подумала, что однажды стану такой собственницей. Вы определенно дурно влияете на меня, господин регент, − не удержалась я от усмешки. За что незамедлительно понесла наказание в виде очередного поцелуя.

− И что ты только во мне нашла, − произнес Лаэриэнь, когда, впрочем, не слишком быстро, все же нашел силы, чтобы оторваться от моих губ.

− Тебя, − просто ответила я.

Да и как можно было объяснить это простое и одновременно сложное чувство. Когда в один миг понимаешь, что вот этот, стоящий перед тобой человек, твой. И становится уже совсем не важным, насколько он хорош или плох для других. Потому что для тебя он есть и будет самым лучшим. Единственным.

− Еще одно подобное признание, и я отнесу тебя к алтарю немедленно, чтобы ты уже до полудня стала безраздельно моей.

− Прямо так, завернутой в простыню? − рассмеялась я.

− Нет, одеться тебе все же придется. Я не желаю, чтобы тебя в таком виде видел кто-то еще. Такая ты − только для моих глаз, − Лаэриэнь окинул меня взглядом.

− Ну, если мне можно будет привести себя в порядок, то можно и не ждать дольше полудня, − улыбнулась я.

− Ты серьезно? − кажется, мне все же удалось удивить Лаэриэня.

− А ты? − я задала ему тот же вопрос. − Или такая поспешность с моей стороны тебе не по нраву?

− Очень даже по нраву, − в подтверждение этих слов мне достался еще один поцелуй, правда, слишком короткий. − Но мне представлялось, что невесте для свадебных сборов требуется не несколько минут, а несколько месяцев.

− А некоторым даже и несколько лет, − подтвердила я. − Но я вовсе не хочу становиться одной из них. Тем более, что проблемы сочетаемости цветочной арки и узора на салфетках для свадебного торжества меня никогда не волновали.

− Неужели? − кажется, такие мои признания для Лаэриэня были шокирующими, и он не мог до конца поверить в их искренность.

− Именно так. Мне вовсе не нужны украшенные лентами строго выверенного цвета и длины столы и сидящие за ними сотни приглашенных, чтобы дать клятву верности и счастья своему избраннику.

− И ты не разу не задумывалась о том дне, когда будешь выходить замуж?

− Задумывалась, конечно. Множество раз. Но все мои мысли, мечты и планы были лишь о том, как бы избежать этого дня. И тут уж было не до выбора лент, − усмехнулась я.

− А как же вариант, в котором бы тебе нравился твой нареченный?

− Как ни странно, он никогда не приходил мне в голову. Ты всегда был моим противником, которого я должна была одолеть. Но сейчас… Сейчас я рада, что все обернулось наоборот. Очень рада.

− И я, − ответил Лаэриэнь, подкрепляя свое согласие очередным поцелуем.

− Что мы будем делать с теми бумагами, которые я нашла в старом архиве? − уже много позже, когда мы все-таки спустились вниз чтобы позавтракать, спросила я.

− Сегодня ни слова о делах, − Лаэриэнь улыбнулся мне поверх чашки с кофе, который я сварила для него.

− Хорошо, − без тени сожаления согласилась я.

− Я хочу, чтобы этот день принадлежал только нам, − мой жених не переставал улыбаться мне

− И я, − улыбнулась я ему в ответ.

Если бы мы знали тогда, что готовит нам грядущий день, попытались ли бы мы изменить то, что было предначертано? Пожалели бы о сделанном выборе?

Не думаю.

12

Я бежала по коридорам больницы, понимая, что уже ничего не смогу сделать. Что все уже произошло, и не в моей власти повлиять на то, что уже случилось. Не в моих силах повернуть время вспять. Но и остановиться, или, хотя бы, замедлиться, я не могла тоже. Потому что я как можно скорее хотела оказаться подле него. Рядом с ним. С тем, от кого совсем недавно хотела освободиться. С тем, с кем теперь хотела остаться до конца времен. С моим женихом, хотя называть его так было уже неверно.

Добежав до нужной мне двери, я остановилась, стараясь унять дыхание. Войти внутрь я не могла, потому что дверь, возле которой я стояла, прижимаясь ладонью к ее гладкой поверхности, была дверью в операционную. И туда мне, во всяком случае, пока, хода не было. Но даже стоя по другую сторону преграды, разделявшую в этот момент меня с Лаэриэнем, мне казалось, что мое присутствие сможет помочь ему, каким бы тяжелым не было его состояние.

Я была настолько поглощена мыслями о Лаэриэне, что даже не услышала шаги за своей спиной. И лишь голос арина Деланиэля, который повторил мой путь от архива до отделения хирургии, вывел меня из того состояния прострации, в котором я пребывала. Именно он, арин Деланиэль, был тем, кто сообщил мне о произошедшем с Лаэриэнем.

Было уже далеко за полдень, когда он лично, а не приставленная ко мне ара Фариниэль, пришел за мной в архив. Если точнее, то время уже вовсю приближалось к вечеру, и я подумала, что, как и накануне, он хочет пожурить меня за то, что я не обедаю вовремя, и накормить меня. Но все было не так. Весть, которую он принес, была черней самой беззвездной ночи. Лаэриэнь, мой…, тот, кого я так быстро и так сильно успела полюбить, сейчас был в здании больницы. Но вовсе не в приемной или в кабинете своего дяди, ожидая меня. Нет. Совсем нет. Он лежал сейчас на операционном столе, замерев где-то между жизнью и смертью.

− С ним все будет хорошо, Аниэль, − донесся до меня голос арина Деланиэля. − Я уже говорил тебе об этом.

Я медленно повернулась, разворачиваясь к арину Деланиэлю лицом. После белой глянцевой поверхности двери, на которую я несколько минут смотрела, привычный мир мне показался слишком ярким. Я смотрела на мужчину, стоящего передо мной, но не видела его, не могла различить его черты. Я словно все еще была там, замершей у неподвижной белой преграды и пытающейся, пусть и мысленно, но проникнуть сквозь нее.

− Девочка, что же ты с собой сделала, − голос арина Деланиэля звучал словно из-под толщи воды.

− Я должна быть рядом с ним. Вместе с ним. Пожалуйста. − Мои губы едва двигались, но я все равно продолжала говорить. − Пожалуйста, дядя.

Не думаю, что при иных обстоятельствах смогла бы обратиться так к арину Деланиэлю. Но сейчас это было необходимым, да и вышло само собой. И этого оказалось достаточно, чтобы он все понял.

− Операция должна была уже завершиться. Они заканчивали, когда я пришел к тебе в архив. А это означает, что уже совсем скоро он окажется в палате реанимации. Вы вместе окажетесь.

Уже много позже, когда я окончательно приду в себя, я пойму, насколько благодарна арину Деланиэлю за то, что он сообщил мне о том, что случилось с Лаэриэнем, только тогда, когда операция была уже завершена. За то, что избавил меня от нескольких часов мучительного ожидания. Не представляю, как бы я выдержала их. Наверное, я, все же, не так сильна, как думала прежде. Потому что только одна мысль о том, что Лаэриэня больше никогда не будет в моей жизни, приводила меня в состояние черного отчаяния. Я словно падала в бездну, в которой не было дна. И лишь понимание того, что Лаэриэнь жив и находится подле меня, поднимало меня вновь на поверхность.

Арин Деланиэль был прав, и, действительно, уже спустя несколько минут Лаэриэня из операционной перевезли в палату реанимации, куда позволили пройти и мне. Я хотела сесть на стул, стоящий рядом с кроватью, на которой теперь лежал Лаэриэнь, но арин Деланиэль не позволил мне. Вместо этого он подвел меня к кровати, стоящей возле противоположной стены, и чуть ли не силой заставил опуститься на нее.

− Что, зачем? − я с трудом нашла в себе силы задать вопрос.

− Взгляни на себя, девочка, − арин Деланиэль поднес к моему лицу небольшое зеркало.

Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Мое лицо побледнело и осунулось, словно я была после тяжелой болезни.

− Не знаю, как у тебя это получилось, но бесконечно благодарен за это. За жизнь моего племянника.

− Но я ничего не сделала, − уже практически шепотом проговорила я.

− Сделала, и еще как, − возразил мне арин Лаэриэнь, помогая улечься на больничную кровать. − Именно ты не позволила Лаэриэню шагнуть за грань миров, удержав его на краю. Но теперь с ним совершенно точно будет все в порядке. Дальше он справится сам. А тебе нужно отдохнуть. Ты же хочешь быть красивой для него, когда он очнется и увидит тебя?

− Да, − кончики моих губ дрогнули, но улыбнуться не получилось.

− Вот и умница, − арин Деланиэль ласково, словно я была его родной племянницей, улыбнулся мне. − Ты и так сделала для Лаэриэня больше, чем должна была. Больше, чем было в твоих силах. А сейчас тебе самой нужно восстановить силы, которые ты почти до капли истратила на этого негодника. Я поставлю тебе капельницу с укрепляющим раствором, это поможет тебе быстрее прийти в себя.

У меня не было ни сил, не желания возражать арину Деланиэлю. Я доверяла ему, наверное, не меньше, чем Лаэриэню. И у меня не было ни единой причины, чтобы отказываться от лекарства, которое, со всей очевидностью, было сейчас мне необходимо. Установив капельницу, арин Деланиэль подождал несколько минут чтобы убедиться, что все в порядке, а затем вышел из палаты, оставляя нас с Лаэриэнем одних. Перед тем как уйти, он настоятельно порекомендовал мне немного поспать. Я не имела ничего против этого, но, вопреки моим ожиданиям, я не заснула. Вместо этого, я смотрела на медленно убывающую жидкость в капельнице, вспоминая события сегодняшнего дня.

Этим утром я узнала, что самый обычный завтрак может длиться очень долго. А еще, что поцелуи могут подсластить кофе ничуть не хуже, чем конфеты. И даже лучше.

− Я предупредил дядю, что ты сегодня придешь в больницу позже, − строгим, почти начальственным голосом проговорил Лаэриэнь.

Он стоял у подножья лестницы, ожидая, когда я, наконец, закончу приводить себя в порядок и спущусь вниз к нему. Но эта напускная суровость ничуть не испугала меня. Напротив, я лишь улыбнулась в ответ, сбегая по ступенькам вниз. Попадая в его объятия.

− А я сегодня буду позже? − я повторила его слова с вопросительной интонацией.

− Несомненно, − подтвердил Лаэриэнь. Еще несколько мгновений он удерживал меня в своих объятиях, а затем с видимой неохотой немного отстранился. Впрочем, лишь для того, чтобы взять мою руку в свою.

− И куда же мы отправимся? − полюбопытствовала я.

− Здесь недалеко, − ответил мой жених, но будет лучше, если мы доедем в экипаже.

Лаэриэнь не солгал, и приехали мы действительно очень быстро. Хотя я бы не отказалась, чтобы эта поездка длилась намного дольше. Потому что ехать рядом с ним в экипаже было отдельным видом удовольствия.

Оказавшись на улице, я увидела, что мы приехали к какому-то административному зданию, очертания которого казались мне смутно знакомыми. Экипаж проехал во внутренний двор особняка, так, чтобы мы смогли попасть внутрь через черный ход. Судя по всему, им пользовались не так уж и часто, разве что только служитель, следивший за небольшим садом во дворе.

Поднявшись по лестнице, мы оказались в широком светлом коридоре, по которому я уже ходила прежде. В тот день, когда решила нанести визит регенту Руада. Через несколько десятков шагов перед нами оказалась и уже знакомая мне дверь, которую Лаэриэнь распахнул передо мной, приглашая первой зайти в кабинет регента. В свой кабинет.

− Что мы здесь делаем? − спросила я, хотя сама догадывалась о цели нашего визита.

− Помниться, ты была не против стать моей законной супругой еще до обеда, − вопросительно посмотрел на меня Лаэриэнь.

− И даже настаивала на этом, − подтвердила свое намерение я.

− Уверена? − Лаэриэнь внимательно смотрел на меня.

− Да, − ответила я.

− Без согласия родителей? Не дав себе достаточно времени для размышлений? − Лаэриэнь задавал такие вопросы, словно хотел отговорить меня.

− Хочешь меня разубедить в правильности сделанного решения? − удивленно выдохнула я.

− Не хочу, чтобы ты однажды пожалела об этом выборе, − пожал плечами он.

− Я не пожалею, − без тени сомнения произнесла я. − Что до согласия моей семьи, то они, вольно или невольно, но уже давно одобрили наш союз. И дополнительного благословения мне не требуется. А время… Тебе не кажется, что помолвка длинною в два десятилетия, это и так немного слишком?

− Должен же я был дождаться, когда ты вырастешь, − улыбнулся мне Лаэриэнь.

− Но ведь мое совершеннолетие наступило не сегодня, − заметила я.

− Не сегодня, − согласился он. − А ты бы хотела, чтобы я выкрал тебя из родительского в тот же день, когда ты получила возможность дать брачную клятву?

− Пожалуй, нет, − ответила я. − Определенно, нет, − затем добавила, вспомнив, какой я была несколько лет назад. − Учеба меня привлекала куда больше, чем перспектива свиданий, а, тем более, замужества. Собственно, до встречи с тобой я никогда не думала о них, о свиданиях, − призналась я.

− Я счастлив быть первым, − произнес Лаэриэнь, уничтожая разделявшее нас расстояние и подходя в плотную ко мне.

− Единственным, − произнесла я, поднимая голову, чтобы видеть его лицо. И это слово прозвучало обещанием. Клятвой вечной верности.

− Раз твое желание стать моей супругой является искренним и окончательным, то не вижу причины, чтобы откладывать его исполнение, − произнес Лаэриэнь после того, как мы нашли в себе силы разорвать очередной поцелуй.

− Обычно жениху дозволяется целовать невесту уже после церемонии, − хихикнула я. У меня было чудесное настроение. Я была переполнена радостью и счастьем. Предвкушением. Буквально лучилась ими.

− А разве у нас с тобой все так, как бывает обычно? − Лаэриэнь улыбнулся мне широкой искренней улыбкой. Улыбкой, которая делала его просто неотразимым.

− Нет, и я нисколько не сожалею об этом.

− Ну, а раз так, госпожа невеста, то не соблаговолите ли вы оказать мне честь и стать моей супругой незамедлительно? − несмотря на тон, которым это было произнесено, взгляд Лаэриэня был серьезен.

− Почту за честь, − мое согласие было искренним, шедшим из самого сердца.

− В таком случае, прошу, − Лаэриэнь подвел меня к своему столу и усадил в кресло, стоявшее перед ним. Сам он затем подошел к одному из высоких шкафов у стены. Щелчок замка, и вот уже мой жених возвратился обратно к столу, положив на него объемную книгу.

− Журнал регистрации обязательств, − пояснил мне Лаэриэнь, открыв фолиант. − Разумеется, не всех, а лишь самых важных для Руада. Регистрации ключевых сделок, подтверждение обязательств помолвки глав родов и прочее.

− Здесь есть и обязательство нашей помолвки? − спросила я, глядя на страницы, испещренные чернильными строчками.

− Давай посмотрим, − предложил Лаэриэнь.

− А ты, что же, не проверял прежде сам? − удивилась я.

− Не было нужды, − пожал плечами мужчина. − Да и времени, − добавил он.

− Знаешь точную дату? − спросила я, глядя на то, как он перелистывает страницы.

− Да. Но за тот день ни одной записи нет, − Лаэриэнь развернул книгу, давая мне возможность лично убедиться в этом.

− Значит, несмотря на то, что брачное обязательство между нашими семьями было заключено, запись об этом не успели внести в реестр?

− Или кто-то позаботился о том, чтобы все произошло именно так. Не все желали укрепления рода Руаделлин.

− Получается, что… − начала говорить я.

− Что достаточно лишь уничтожить те подписанные экземпляры соглашений, которые есть у меня и у твоего дяди, чтобы помолвка перестала существовать. Официального расторжения больше не требуется.

− Возможно, именно поэтому мой дядя ни разу не назвал мне имени жениха, − задумчиво проговорила я. Потому что он знал, что обязательство не было зарегистрировано, а, значит, существовал большой шанс признать помолвку недействительной.

− Это можно сделать прямо сейчас, − Лаэриэнь внимательно посмотрел на меня. − И ты станешь свободной от меня. − Хотя его лицо было спокойно, в глазах не было радости. Лишь мрачная решимость.

− Хотя это и было очевидно, но об этом я не подумала, − призналась я. − И мне уже никогда не стать свободной от тебя. − Я сделала еще одно признание. − Для меня это ничего не меняет.

− И для меня, − признался в ответ Лаэриэнь. − Но я все равно должен предупредить тебя. Хотя этот журнал и не является книгой регистрации супружеских уз, тем не менее, если жених и невеста собственноручно впишут сюда свои обязательства, а регент Руада удостоверит их подлинность, то такой союз будет считаться подтвержденным и полностью законным. При этом нигде не сказано, что регент сам не может выступать в роли жениха.

− Удобно, − улыбнулась я.

− Еще как, − согласился со мной Лаэриэнь.

− Тогда чего же мы ждем? − проявила нетерпение я.

− Уже ничего, − усмехнулся Лаэриэнь. Он вновь развернул книгу к себе и вписал туда несколько строчек. Свое обязательство. − Твоя очередь, − затем передал он чернильное перо мне.

− Благодарю, − церемонно ответила я и, не мешкая, вписала чуть ниже свое обязательство. Которое Лаэриэнь затем заверил уже как регент Руада.

− Теперь я, наконец-то, могу целовать тебя с полным правом, − мой теперь уже супруг заключил меня в объятия. − И не только целовать, − добавил он, лишая меня возможности возразить ему, накрывая мои губы своими.

Как будто бы я собиралась возражать ему, честное слово. У меня и в мыслях ничего подобного не было. Хотя такая предосторожность с его стороны мне была по нраву. Но, к сожалению, ни на что большее, чем на поцелуи, времени у нас не было. У Лаэриэня, все же, возникли какие-то важные дела, которые он никак не мог отменить. Мы попрощались с ним в экипаже, который довез нас до больницы. Собственно, на том, чтобы мой теперь уже муж не провожал меня прямо до двери, настояла именно я. Чтобы не шокировать общественность поцелуями на больничном крыльце, которые непременно бы там случились.

Уже распахнув входную дверь больницы, я обернулась, чтобы еще раз взглянуть на оставшегося в экипаже Лаэриэня, который улыбался мне сквозь стекло. Чтобы улыбнуться ему в ответ. Еще не зная, что в следующий раз мне доведется увидеть его вот таким. Неподвижным. Замершим в полушаге от порога, перешагнув который, уже не будет возврата. Но все же живым. И даже теперь, глядя на своего мужа, я продолжала улыбаться. Правда, улыбка эта была горькой. Но слез не было. Потому что я знала совершенно точно, что не позволю Лаэриэню уйти навсегда. Уже не позволила. Правда, я сама пока не до конца понимала, как мне это удалось.

Сон все же настиг меня, хотя я сама не заметила этого. Сомкнула глаза всего на мгновение, а когда открыла их, палату уже заполнили синие сумерки. Иглы капельницы в моей руке уже не было, и я чувствовала себя гораздо лучше, чем прежде. Я медленно села на постели, но ни головокружения, ни других симптомов переутомления не появилось. Тогда я осторожно встала и сделала небольшой шаг вдоль кровати. Ухудшения состояния по-прежнему не наблюдалось. Тогда я уже уверенным шагом пересекла больничную палату, подойдя к противоположной стене, туда, где на больничной постели лежал Лаэриэнь. В сгустившихся сумерках, я не могла увидеть его лицо, находясь на своей кровати, и мне это категорически не нравилось.

Приблизившись к мужу почти вплотную, я осторожно дотронулась до его руки, которая лежала поверх одела. Чтобы в следующий миг почувствовать, как его ладонь обхватывает мою, заключая ее в свой плен.

− Что ты делаешь здесь? − негромко проговорил Лаэриэнь, и я как никогда была счастлива услышать его голос.

− Лучше ты мне ответь на этот вопрос, − строго спросила я. − Стоило оставить тебя ненадолго одного, и что из этого вышло.

− Виноват, − по-военному отрапортовал он. И вся моя напускная строгость куда-то испарилась, а на ее место пришло волнение, которое до этого я всеми силами сдерживала.

− Не пугай меня так больше, − всхлипнула я, глотая откуда-то появившиеся слезы.

− Не буду. Больше никогда, − Лаэриэнь был серьезен, словно давал клятву верности.

− Хорошо, − принимая это обещание, ответила я. − Как это произошло?

− Не смог увернуться от снаряда. Почти прямое попадание, − невесело усмехнулся мужчина.

− На тебя напали? Прямо в Руаде?

− Нет, не в городе. Я ездил в родовой особняк в предместье. Мне нужно было забрать оттуда кое-что. И на обратном пути попал в засаду. Но не это сейчас важно.

− А что же? − удивилась я.

− Моя одежда, она где-то здесь? − вместо того, чтобы ответить, задал вопрос Лаэриэнь.

− Хочешь сбежать из больницы?

− Боюсь, что мне это пока не под силу.

− Да, она здесь, − мне пришлось зажечь свет, чтобы увидеть стопку одежды, лежавшую на тумбочке у окна.

− Во внутреннем кармане пиджака, − произнес Лаэриэнь. − То, за чем я ездил в поместье.

Взяв пиджак в руки, я опустила руку во внутренний карман, вынимая то, что там лежало. На мою ладонь скользнул холодный металл браслета. Браслета, звенья которого были точь-в-точь как мой кулон.

− Обручальный браслет, − тихо произнесла я.

− Я хотел, чтобы он как можно скорее оказался на твоей руке, − улыбнулся Лаэриэнь.

Я вернулась обратно к постели, на которой он лежал, и присела на ее край. А затем сняла с шеи цепочку с кулоном, передав ее и сам браслет мужу. Он же, ловко соединив воедино некогда разделенные части, застегнул его на мой руке. Еще раз скрепляя наш союз.

13

− Ты слишком далеко от меня, − глядя на браслет на моей руке, произнес Лаэриэнь.

− Далеко? − удивленно переспросила я. Я по-прежнему сидела на краю его кровати, и это расстояние представлялось мне более чем тесным.

− Полежи со мной, − попросил мой… муж

− Хорошо, − я не стала противиться его желанию. Немного развернувшись, я осторожно прилегла на постель, стараясь не потревожить Лаэриэня, который, несмотря на демонстрируемую им бодрость, все же совсем недавно покинул операционную, при том будучи не врачом, а пациентом.

− Вот так просто? − усмехнулся он. − И даже не будет возражений?

− Будут, − ответила я. − Но только не про недопустимую близость, а про нарушение лечебно-охранительного режима.

− Я рад, что тебя беспокоит только это, − ответил Лаэриэнь, при этом придвигая меня ближе к себе. Так, чтобы я лежала вплотную к нему, хоть и поверх одеяла. А я… Я не стала препятствовать ему в этом, справедливо полагая, что сопротивление с моей стороны может навредить ему еще больше. Да и мне самой хотелось быть как можно ближе к мужу. Теперь моя голова покоилась на его плече, а рука лежала на его груди.

− Я не задеваю твои раны? − строгим голосом, который решительно не сочетался с нежностью, которой были пронизаны наши объятия, спросила я.

− Нет, − успокоил меня Лаэриэнь. −Основной удар пришелся на ноги. А в грудь попало только несколько осколков. Но это так, царапины, которые я уже почти не чувствую.

− Ничего себе царапины, − возразила я. − Ты несколько часов провел в операционной из-за них.

− Но чувствую себя гораздо лучше, чем должен, − наверное, такое признание должно было успокоить меня, но нет, даже наоборот.

− У тебя уже был прежде подобный опыт? − спросила я.

− Да, − не стал увиливать от ответа Лаэриэнь. − И поэтому я хорошо знаю, каково это − приходить в себя после операции. Но сейчас все иначе. И этому должно быть объяснение. Как и тому, почему ты оказалась на соседней со мной больничной койке. − Кажется, кто-то решил пойти в наступление.

− Я ничего такого не делала, − честно призналась я. − Во всяком случае, сознательно. Когда твой дядя сообщил мне о том, что случилось с тобой, я сразу же бросилась в хирургию. Конечно, дальше двери твоей операционной я пройти не могла. Но, остановившись у двери, я помню, как хотела, чтобы этой преграды, разделяющей нас, не было. И чтобы больше не было никаких преград между нами. Чтобы мы были верны данным друг другу клятвам верности и единства.

− Когда ты думала об этом, ты задействовала свои способности? Способности воздействия на разум? − я почувствовала, как тело Лаэриэня ощутимо напряглось подо мной.

− Скажи, а ты знал о них до того, когда я рассказала о них? − я подняла голову, желая увидеть его лицо.

− А как ты сама думаешь? Забыла, кто я? − муж коснулся ладонью моей головы, мягко проведя рукой по волосам, успокаивая меня.

− Ах, да, простите, господин начальник тайной разведки, − хмыкнула я, возвращая свою голову на грудь Лаэриэня, туда, где, по его мнению, ей следовало находиться.

− И все же, использовала их или нет?

− Не знаю, не могу вспомнить. Скорее всего, да, но неосознанно. Я помню только, что больше всего на свете хотела стать с тобой единым целым. Чтобы у тебя хватило сил отступить от края вечности, у которого ты тогда находился.

− И у тебя это получилось. Но плата оказалась высокой, − голос Лаэриэня стал суровым. − Не знаю, как так смогло получиться, прежде ни о чем подобном не было известно. Возможно, все дело в том, что наши с тобой способности влияния на разум примерно одной силы. И сила эта велика. Так или иначе, тебе удалось связать себя со мной, разделив свои жизненные силы с моими. Поделиться своей жизнью со мной. А я едва не утянул тебя за собой.

− Я не жалею, − уверенно произнесла я. − И не пожалею.

− И зря, − мрачно произнес Лаэриэнь.

− Что? − удивленно выдохнула я.

− Я не хочу, чтобы ты следовала за мной за порог смерти.

− Нда, не такого признания ожидаешь от того, чьей супругой стала несколько часов назад. Еще даже одного дня не прошло, а муж уже готов отказаться от тебя.

− Не отказаться, а не обрекать на гибель. Не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня.

− Сам виноват, − заявила я.

− Что? − теперь пришел черед удивляться мужу.

− Ну как, сам же на мне женился, − невозмутимо продолжила я. − Клятву верности мне дал? Дал. С меня такую же клятву взял? Взял. Так что получай теперь ту, которая будет неотлучно сопровождать тебя и в жизни, и в смерти.

− Да, сам виноват, − со вздохом, согласился Лаэриэнь.

− Жалеешь? − я приподнялась, чтобы взглянуть в его лицо.

− Ни в коем случае, − без тени сомнения, ответил он. − А ты? − затем задал вопрос.

− Ни в коем случае, − повторив не только ответ, но и тон, которым он был произнесен, ответила я. − Я не даю обещаний, исполнить которых не имею желания или возможности.

− Вся в мужа, − рассмеялся Лаэриэнь. Правда, смех этот оборвался, перейдя в стон, который, впрочем, мужчина постарался скрыть.

− Больно? − взволнованно спросила я, предпринимая попытку отодвинуться. Но кто бы мне дал эту возможность. В ответ на мое движение Лаэриэнь только сильнее прижал меня рукой к своему телу.

− Умеренно, − дипломатично ответил он.

− То есть, терпеть можно, но болит сильно? − перевела я на обычный язык.

− Что-то вроде того, − уклончиво произнес он.

− Лэр, − я впервые назвала мужа так, и ему, кажется понравилось. Во всяком случае, мне удалось привлечь его внимание. Теперь его глаза не отрываясь смотрели прямо на меня. − Лэр, − повторила я. − Я понимаю, что командор не может показывать свою слабость окружающим. Больше того, он не может позволить себе быть слабым. Но я ведь не враг и не случайный прохожий, я − твоя жена. И, кроме того, пусть и недоученный, но, все же, отчасти доктор. И я хочу попробовать кое-что.

− Прямо здесь? − в голосе Лаэриэня был намек, который было нетрудно разгадать. Но я не повелась на его мальчишескую подначку, сделав вид, что ничего не поняла.

− Прямо здесь, − серьезно ответила я.

− Я польщен твоим нетерпением, дорогая жена, − продолжил он свою браваду, − но не думаю, что сейчас для этого подходящее место и время. К тому же, я немного не в форме.

− Как раз для этого место что ни на есть самое подходящее, − возразила я. − Я хочу попробовать кое-что. Прежде я такого никогда не делала, но надеялась, что однажды это случится и в моей жизни. Пожалуйста, постарайся расслабиться и ни о чем не думать. Я и без того волнуюсь.

Я прекрасно понимала, что слова, которые я произносила, звучали провокационно. Но на это и был весь расчет. Отвлечь внимание Лаэриэня, чтобы он не сопротивлялся мне. И под сопротивлением я подразумевала его силу, с помощью которой можно было оказывать влияние на разум.

− Как тебе будет угодно, жена, − к моему удивлению, Лаэриэнь согласился, и даже без долгих уговоров. Видимо, мне все же удалось его заинтриговать.

Получив его согласие, я чуть привстала на постели, так, чтобы обе мои ладони оказались лежащими на груди Лаэриэня, а затем закрыла глаза, концентрируясь на нем. Я не солгала, когда сказала, что никогда прежде не делала этого. Я действительно никогда не применяла свой дар при лечении. С одной стороны, мне нельзя было раскрывать его уровень, а примени я его хоть раз, об этом непременно бы узнали, раньше или позже. С другой же стороны, я завершила только первую ступень медицинского образования, и, как я и сказала, не была настоящим доктором. Да и не было случаев, когда бы использование моих способностей было бы действительно оправданным. У нас, на Островах, катастроф, требующих экстренного вмешательства, не случалось. Сейчас же все было иначе. Я не могла и не хотела упускать шанс помочь тому, кто так быстро и неотвратимо стал для меня самым дорогим на свете. Своему супругу.

Не открывая глаз, я направила все внимание на Лаэриэня. Я словно бы хотела слиться с ним, соприкоснуться не только телами, но и сознанием. В первый момент я натолкнулась словно бы на стену, препятствующую моему влиянию на разум Лаэриэня. На защитный экран, которого в том, первом случае, когда я уже проделывала это, пусть и неосознанно, не было. Впрочем, это и не было удивительным, ведь тогда муж был без сознания. Но теперь все было иначе. Я уже хотела попросить его не сопротивляться мне, но препятствие вдруг пропало, словно его никогда не было. Лэр понял без слов, что я хочу сделать, и беспрекословно подчинился мне. Словно командор сдал битву без борьбы, но сказать так было бы нечестно с моей стороны. Хотя… Все было именно так, ведь сейчас он, словно проигравший в сражении, отдавался на милость победителю, чья роль отводилась мне.

Это было сложно, но мне пришлось заставить перестать о думать о мужчине, рядом с которым я сейчас находилась, как о муже. Сложно, но необходимо, потому что сейчас он в первую очередь был моим пациентом. Практически полностью слившись с ним сознанием, я бы, наверное, смогла прочитать его мысли, если бы захотела. Но это было бы неправильно, да и интересовало меня совсем иное. Не зная точных повреждений, которые были нанесены Лаэриэню, мне нужно было вначале провести диагностику его организма. Нечто подобное я уже практиковала прежде, когда училась на Островах. Это не требовало больших усилий с моей стороны, и, что куда важнее, для этого не требовалось проникать глубоко внутрь сознания пациента, достаточно было лишь скользить по поверхности.

Легкий импульс, который я пустила, показал, что, говоря о ранах на груди, Лэр практически не солгал. Это были неглубокие повреждения кожного покрова, вызванные осколками взрывного устройства, чей удар пришелся по касательной. Практически царапины, если сравнивать с повреждениями, которые были причинены ногам Лаэриэня, особенно одной. Той, где кости голени были практически раздроблены.

Я совершенно определенно, не была чудотворцем. Точно также, как не была и хирургом. И я не могла силой мысли заставить осколки костей срастись обратно. Зато я могла ускорить процесс заживления, перераспределив энергетические потоки, существующие внутри каждого организма, таким образом, чтобы пораженные участки были обеспечены жизненной энергией лучше всего. Ну и поделившись своей энергией, конечно. Последнее, к слову, я могла сделать только для Лаэриэня, с которым могла сливаться ментально и энергетически полностью, без ограничений. Другого объяснения этому, кроме заключенного между нами супружеского союза, я не находила. Да и не собиралась искать. Куда больше сейчас меня волновал вопрос, как поделиться своей жизненной энергией с Лаэриэнем, при этом не отдав ему почти все без остатка, как я уже делала совсем недавно. Это требовало огромной сосредоточенности с моей стороны, но у меня все же получилось. Я сумела и временно перенаправить энергетические потоки Лэра, и поделиться с ним небольшой частью своей энергией. Правда, я так увлеклась, что не заметила, как к нам в палату зашел арин Деланиэль. Очнулась я только тогда, когда услышала его не слишком довольный голос.

− И чем же вы тут, позвольте спросить, занимаетесь, молодежь? − впервые за все время общения с арином Деланиэлем я слышала в его голосе суровые ноты.

− Ничего такого, о чем ты мог подумать, дядя, − преувеличенно бодро ответил Лаэриэнь.

Преувеличенно − потому что хоть мое вмешательство и ускорило регенерацию костных тканей, о полном и немедленном выздоровлении речи не шло. Даже наоборот, общее самочувствие мужа сейчас было хуже, чем до моего лечения, потому что ускоренная регенерация требовала от организма дополнительных сил.

− И о чем же я мог подумать, дорогой племянник? Неужели о том, что ты решил-таки соблазнить свою нареченную? Или о том, что это она не смогла сопротивляться твоему обаянию и оказалась в твоих объятиях сугубо по своей воле?

− Аниэль применила ко мне новый способ лечения, − возразил Лаэриэнь. − Так что, я, в некотором роде, подопытный, − со смешком добавил он. − Но со своей супругой я согласен на любые эксперименты. − Прозвучало это, конечно, очень двусмысленно, но я надеялась, что известие о том, что мы с Лэром стали супругами, заслонит провокационный подтекст.

− Еще хуже, − вздохнул арин Деланиэль. − Нет бы чтобы просто нарушать лечебно-охранительный режим, сжимая друг друга в объятиях. Так ведь что удумали − заниматься самолечением. И − нет, я вовсе не против новых методик, но не в такой ситуации. Аниэль, − доктор строго посмотрел на меня, − неужели ты забыла, до какого состояния довела себя совсем недавно? Продолжать лечение Лаэриэня, будучи в таком состоянии, будет крайне безответственно с твоей стороны. И как врача, и как супруги.

− А как же поздравления, дядя? − спросил Лэр, желая отвлечь арина Деланиэля от моей персоны.

− Будут непременно, вы только выздоровейте сначала, − возразил доктор. − И, раз уж вы оба пренебрегаете сном, который сейчас для вас обоих является крайне необходимым для восстановления сил, то я проведу твой осмотр, Лаэриэнь.

Разумеется, ни Лэр, ни я не имели ничего против предложения арина Деланиэля. Единственным неудобством, которое вызвало наше с супругом легкое неудовольствие, стало то, что нам пришлось разорвать наши объятия. Осторожно поднявшись с больничной кровати, я опустилась в кресло, стоящее неподалеку, освобождая место для доктора, который тут же принялся за осмотр своего пациента.

− Ничего не понимаю, − удивленно произнес арин Деланиэль через некоторое время. − Если бы я не видел это своими глазами, то был бы уверен, что это невозможно. Несмотря на то, что операция прошла успешно, я не был уверен, что ты вновь сможешь ходить, Лаэриэнь. Даже то, что твою ногу удалось спасти, было практически чудом. А сейчас нет никаких сомнений в том, что ты совсем скоро вновь встанешь на ноги. Но восстановление идет слишком быстро. Намного быстрее, чем это вообще возможно. Как вам это удалось, Аниэль? − арин Деланиэль обернулся ко мне. − Или это тайна, которую я не должен знать? Если так − простите, но я просто не мог не спросить.

− Нет никакой тайны, − улыбнулась в ответ я. − Точнее, тайна состоит только в уровне моего дара, присущего всем элинам. Дара влиять на разум. Впрочем, даже это не составляет тайны как таковой. Просто информация, о которой я и моя семья предпочитаем не рассказывать лишний раз. Но, вас, наверное, больше интересует, как именно я смогла применить свои способности? Как это возможно − оказывая воздействие на разум, изменять при этом состояние организма в целом, либо влиять на работу конкретных органов и систем.

− Именно так, Аниэль, − произнес арин Деланиэль. − Я был бы вам очень признателен, если бы вы рассказали мне об этом.

− К сожалению, я не владею какой-то особой методикой, которую можно было бы применять на других пациентах. С Лаэриэнем я действовала больше интуитивно, хотя, должна признать, я пробовала применять нечто подобное и раньше, просто в куда меньших масштабах, и только относительно себя.

− Но как вам такое вообще пришло в голову, Аниэль? − спросил арин Деланиэль. − Я имею в виду сам принцип воздействия на физиологические процессы, протекающие в организме, с помощью способности элинов влиять на разум? Неужели это входит в курс медицинской школы на Островах?

− Нет, конечно, − я покачала головой. − Все дело в одной старой сказке, которую изредка рассказывают на Островах. В той, в которой отважный рыцарь сражался со злым колдуном в смертельной схватке. Рыцарь победил, но колдун перед смертью успел пронзить его клинком. Победитель должен был отправиться вслед за побежденным в край, откуда нет возврата, но этому воспрепятствовала прекрасная дева, которая любила рыцаря. Она находилась неподалеку от места сражения, и, услышав, что звуки боя стихли, сразу поспешила туда. Но к тому моменту, когда она оказалась на поляне, где происходила битва, ее возлюбленный уже лежал, распростертый на земле. Умирающий, но еще живой. Что ей, той, которая ждала его всю жизнь, было делать? Смиренно наблюдать за последними вздохами того, кто освободил ее из заточения? Или, рискнув всем, постараться спасти его? Она выбрала последнее. И победила. А потом они жили вместе с рыцарем долго и счастливо.

− В чем же секрет? − удивился арин Деланиэль?

− Наверное, в силе вечной любви, − хмыкнул Лаэриэнь.

− Практически, − заметила я. − Конечно, когда рассказывают эту легенду, то говорят о верности, любви, отваге и самопожертвовании во имя долга. Но меня всегда куда больше привлекало в ней иное. То, как именно удалось прекрасной деве спасти своего возлюбленного. На это мало кто обращает внимание, но рыцарь сражался с колдуном не просто для того, чтобы победить злодея. Прежде всего, он хотел освободить из плена прекрасную деву, которую колдун заточил в своей крепости на берегу моря. И сделал тот это вовсе не из-за ее красоты и молодости, а из-за сил, которыми она обладала. Сил, которыми колун хотел воспользоваться. Сил, с помощью которых ей удалось исцелить своего спасителя.

Каждый раз слыша эту историю, я задумывалась о природе дара, которым обладала героиня легенды. Она, как и я, принадлежала к народу элинов, и самым простым ответом на вопрос, которым я задавалась, было то, что в легенде имелись в виду способности, которыми в той или иной мере обладает каждый представитель нашего народа. Способности влияния на разум. Придя к такому выводу, я стала размышлять о том, как с помощью ментального дара, пусть и чрезвычайно сильного, можно исцелить кого-то. И не находила ответа. Несколько раз я пробовала использовать свой дар, когда проходила практику в медицинской школе. Конечно, речь не шла ни о чем серьезном, лишь о заживлении поверхностных ран. Возможно, именно поэтому эффект моего воздействия был не слишком заметен. В случае с Лаэриэнем я работала на грани своих возможностей, причем даже не вполне осознавая, что делаю, действуя больше интуитивно. Поэтому я вряд ли смогу быть полезной вам, арин Деланиэль.

− Совсем наоборот, Аниэль, − возразил мне доктор. − И, мне кажется, что я зря поспешил согласиться с племянником, когда тот попросил определить вас на практику в самое тихое и отдаленное место больницы. Ваш талант не должен быть похоронен среди стеллажей архива.

− Напротив, дядя, − возразил Лаэриэнь. − Даже в архиве Аниэль удалось сделать одно очень важное открытие. Открытие, которое нам нужно непременно с тобой обсудить.

14

Думала ли я, что моя первая брачная ночь пройдет в больничной палате? Пусть и весьма комфортабельной, семейной, и даже снабженной всеми возможными удобствами, к которым можно было даже отнести отличный вид из окна. Конечно же, нет. Хотя бы потому, что о брачной ночи я не задумывалась в принципе, а мысли, связанные с замужеством, были направлены исключительно на то, как это самое замужество предотвратить. Но причуды судьбы приводят нас в порой совершенно неожиданные места. И, оказавшись там, ты понимаешь, что все то, что привело тебя туда, было правильным, и, что немаловажно, произошло вовремя. Сейчас, стоя у широкого окна и смотря на ночной Руад, я осознавала это с особой четкостью. Отсюда, из семейной палаты, расположенной на последнем этаже больницы, открывался прекрасный вид на бульвар. Но куда больше этого вида меня притягивал к себе тот, из-за которого мне и предстояло провести ночь в больнице. Тот, благодаря которому эта самая ночь формально была той самой первой брачной ночью. Мой супруг. Мой Лаэриэнь.

Тогда, немногим менее часа назад, когда Лэр рассказал своему дяде об архиве, я думала, что тот захочет узнать все подробности немедленно. Но все вышло иначе. Арин Деланиэль внимательно посмотрел на нас с Лаэриэнем. Вернее, вначале на него, а потом уже перевел взгляд на меня, потому что я по-прежнему находилась в кресле, стоящем неподалеку от кровати. И это, честно признаться, меня расстраивало. Разумеется, дело было вовсе не в кресле как таковом, а в том, что, сидя в нем, я была далеко от Лэра. Точнее, не в его объятиях. Могла ли я раньше представить, что расстояние в пару шагов, разделявшее нас с мужчиной, которое было, в общем-то, ничтожным, будет казаться мне неоправданно большим? Разумеется, нет. Но сейчас меня это ни капли не расстраивало. А все потому, что Лэр был не просто каким-то мужчиной, а моим супругом. Тем, с которым я связала свою жизнь не по чьему-то велению, повинуясь долгу, а по зову собственного сердца.

Видимо, эти мысли отчасти отразились на моем лице, потому что, посмотрев на меня, арин Деланиэль понимающе вздохнул.

− Значит так, молодежь, − затем произнес он. − Как я смог убедиться, состояние каждого из вас можно оценить как удовлетворительное, и занимать палату реанимации и дальше нет никакой необходимости. К тому же, кровати здесь отнюдь не двухместные, и должного комфорта вам обеспечить уже не смогут. Поэтому будет куда целесообразнее перевести вас обоих в семейную палату. Но, − арин Деланиэль перевел взгляд на Лаэриэня, − это вовсе не означает, что ты, мой дорогой племянник, можешь вернуться к своим привычкам немедленно. Для тебя продолжает действовать постельный режим. Никаких ночных вылазок и участия в секретных операциях. И даже не думай, что раз ты являешься главой нашего рода, то последнее слово должно быть за тобой. Сейчас я твой лечащий врач и, увы, ты должен подчиняться мне. Хотя бы для того, чтобы скорее выйти из роли пациента и вернуть себе главенствующую роль.

− И в мыслях не было, дядя, − усмехнулся Лаэриэнь.

− Вот и славно, − ответил арин Деланиэль, а затем повернулся ко мне. − А вас, Аниэль, я прошу проследить, чтобы Лаэриэнь соблюдал постельный режим. Он вполне может, не дожидаясь утра, покинуть больницу, отговорившись какими-то очередными сверхсрочными делами. − Похоже, что доктор отлично знал своего племянника. − Единственное и самое срочное дело, которое есть у вас обоих, это выздороветь как можно скорее. И даже наш серьезный разговор вполне может подождать до утра.

Утро это наступило так быстро, словно ночи и не было вовсе. Насладившись видом ночного Руада, я подошла к постели, на которой лежал спящий Лаэриэнь. В его теперешнем состоянии сон был лучшим лекарством, а потому я опустилась на кровать рядом с ним как можно осторожнее, чтобы не разбудить его. Только моя голова коснулась подушки, как я тут же заснула, утомленная радостями и тревогами прошедшего дня. А утром, едва я успела проснуться и немного привести себя в порядок, к нам в палату пожаловал посетитель, хотя даже до времени утреннего обхода, не говоря уже часах, предназначенных для посещения, было еще далеко. Впрочем, его высочество Тамир мог позволить себе поступать по своему усмотрению. Тем более, что, я была в этом уверена, его сюда привело отнюдь не праздное любопытство.

− Рано ты, − поприветствовал андра Лаэриэнь, который сидел на постели, опираясь на высокое изголовье, но при виде гостя начал подниматься.

− Нет-нет, не вставай, − остановил его взмахом руки Тамир. − Я только что говорил с твоим лечащим врачом, и он сказал, что тебе в ближайшие несколько дней нужно как можно меньше тревожить пострадавшую ногу.

− С кем? − удивился Лаэриэнь.

− С твоим дядей, конечно же, − усмехнулся в ответ андр. − Уж не знаю, насколько это соотносится с принятой у вас, элинов, врачебной этикой, но с точки зрения безопасности это самый лучший выход. Чем меньше людей знает о твоем текущем состоянии, тем лучше.

− И какая же версия была представлена широкой общественности? − Лаэриэнь внимательно посмотрел на Тамира. Больше того, мне даже показалось, что на несколько мгновений они схлестнулись взглядами, словно ведя безмолвную дуэль.

− Неприятное чувство, правда? − усмехнулся Тамир, впрочем, совершенно беззлобно. − Когда решения принимает кто-то другой? Особенно для тебя, господин командор.

− Просто отвратительное, − неожиданно признался Лаэриэнь.

− Лучше уж так, чем навеки обрести покой, − веско заметил Тамир.

− Согласен, − пусть неохотно, но все же согласился Лаэриэнь.

− К тому же, как я успел узнать, − продолжил андр, − благодаря Аниэль твое выздоровление не затянется на долго.

− Что тебе известно об этом? − в голосе Лаэриэня почувствовалось напряжение.

− Только то, что я сказал, − ответил Тамир с напускной легкостью. − Тебе не стоит об этом переживать. Арин Деланиэль не раскрыл мне ни одного вашего семейного секрета. Впрочем, я этим совершенно не опечален.

− Потому что он уверен, что я расскажу тебе все сам? − усмехнулся Лаэриэнь.

− Как мы хорошо знаем друг друга, − усмехнулся в ответ Тамир.

− Было время, когда этот факт не доставлял тебе радости. Впрочем, как и мне.

− Это время давно прошло, − парировал андр.

− Да, − согласился с ним Лаэриэнь. − И, все же, что известно о нападении на меня?

− Широкой общественности − ничего. Жители Руада прибывают в счастливом неведении о том, что их новый регент едва не погиб. А вот те, кто стоит за ним, не найдены. Пока не найдены.

− Полагаю, что ты, твое императорское высочество, уже успел разработать план, как исправить это досадное упущение?

− Не беспокойся, господин командор, план этот не без твоего участия, разумеется.

− И что же от меня требуется?

− Пока − как можно скорее встать на ноги. Через неделю я устраиваю торжественный прием в твою честь. Сам понимаешь, твое присутствие обязательно.

− В мою честь? И в чем же, позволь узнать, я успел провиниться перед тобой, что мне положены такие почести? − в голосе Лаэриэня была слышна ирония.

− Пришло время вернуть роду Руаделлин то, что у него когда-то отняли, − совершенно серьезно ответил Тамир. − А тебе − принять титул, который ты заслуживаешь по праву. Княжеский титул.

− Хочешь сказать, что его императорское величество решил даровать элинам то, что они когда-то утратили?

− Можно сказать и так. Пора Руаду вновь стать княжеством. Пока − княжеством в составе Оранской империи, а там − посмотрим. Ты не хуже меня знаешь, какими причудливыми бывают дороги судьбы.

− Твой брат полагает, что, вернув род Руаделлин из забвения, и заменив регента на князя, он получит вечную преданность нашего народа?

− Мой брат, впрочем, как и я, хочет, чтобы в этих землях появился настоящий хозяин. Не имперский назначенец, а тот, для кого благополучие Руада будет не пустым звуком. Ты не хуже меня знаешь, что на границе с пустынными землями сейчас не спокойно, и волнения здесь, на востоке, империи не нужны.

− Согласен.

− А, раз так, надеюсь, что ты не будешь отказываться от титула князя, − Тамир вопросительно посмотрел на Лаэриэня.

− Нет, − с тяжелым вздохом ответил он.

− Ну вот и славно, − с видимым удовлетворением произнес Тамир. − Тем более, что твоей прекрасной невесте в будущем куда больше подойдет титул княгини, чем просто супруги главы опального рода.

Я многое бы могла возразить Тамиру на эти слова, о том, что статус Лаэриэня мне не важен. Но я благоразумно не стала вмешиваться в разговор мужчин, позволив мужу действовать в этой, пусть и не вполне настоящей, битве самостоятельно.

− Аниэль станет княгиней в тот же миг, когда я обрету статус князя, − произнес Лаэриэнь, следя за реакцией Тамира. Наслаждаясь удивлением, скользнувшим по лицу того. − Моя невеста оказала мне честь и уже стала моей законной супругой.

− Вот как? − Тамир посмотрел на меня. − От всей души поздравляю, − он искренне улыбнулся мне. − Но когда же вы успели? − не удержался от вопроса он.

− Вчера, − ответил Лаэриэнь.

Глядя на этих двоих, на то, как они общаются, я все больше убеждалась в мысли, что между ними не прекращается своеобразный дружеский поединок. И похоже, что Лаэриэнь своим последним заявлением смог сравнять счет.

− Тогда, полагаю, будет уместным, если на торжестве, посвященном возвращению Руаду статуса княжества, будут представлены не только князь, но и княгиня.

− Я возражаю, − сурово произнес Лаэриэнь. − Я не хочу подвергать Аниэль опасности.

− Когда-нибудь это все равно придется сделать. Я имею в виду, представить ее обществу. К тому же, неужели ты хочешь лишить свою молодую супругу танцев, которые непременно будут на званом вечере? Это будет небольшой бал, я разве не сказал об этом?

− Бал? − переспросила я.

− Да, − подтвердил Тамир. − Вы не любите танцевать, Аниэль?

− Не в этом дело, − возразила я. − Просто состояние моего мужа сейчас таково, что от танцев, как, впрочем, и от другой излишней двигательной активности, ему следует на некоторое время отказаться. − Я постаралась как можно мягче описать состояние Лаэриэня, чтобы не сделать ни единого намека на его временную слабость.

− Ничего страшного, он сможет просто постоять у стенки, лично ему танцевать вовсе не обязательно, − Тамир выразительно посмотрел на Лаэриэня, зарабатывая еще одно очко в свою пользу.

− Думаешь, я позволю, чтобы моя жена танцевала с кем-то еще кроме меня? Мне прекрасно известно, что ты сам не отходишь от своей Стеллы ни на шаг, − отбил подачу Лаэриэнь, опять сравняв счет.

− Господа, − я решила, все же, вмешаться в эту оживленную дискуссию. − Я полагаю, что будет уместным обсудить не только моих предполагаемых танцевальных партнеров на балу, но и некоторые более значимые моменты.

− Вы совершенно правы, Аниэль, − согласился со мной Тамир. − Нам определенно есть, что обсудить.

− Более чем, − поддержал его Лаэриэнь. − Но нам будет необходимо присутствие моего дяди. Аниэль сумела отыскать здесь, в больнице, следы, ведущие к печально известным событиям двадцатилетней давности.

Вот так неожиданно утро в больнице грозило перерасти в производственное совещание. Хотя, о чем это я, уже переросло. Что там вчера говорил арин Деланиэль по поводу лечебно-охранительного режима? Сейчас, глядя на то, как развивались события, я уже не знала, что он имел в виду. Тем не менее, глядя на Лаэриэня, который был бодр и свеж, совсем не походя на больного после операции, в строгом постельном режиме от точно не нуждался. И я даже представить не могла, что мой метод лечения окажется настолько удачным. Впрочем, я была несказанно рада этому обстоятельству, но искренне надеялась, что еще одно подобное вмешательство с моей стороны, по крайней мере, в ближайшем будущем, не понадобится. Во-первых, конечно же, потому, что не желала, чтобы с Лаэриэнем случилось что-то еще. А, во-вторых, сил, чтобы повторить вчерашнее лечение, у меня не было. Чувствовала я себя хоть и сносно, но, все равно, не блестяще. А потому, нисколько не возражала, чтобы задержаться в больнице на какое-то время. Тем более, что любимый муж был рядом и не спешил по своим сверхважным делам.

Кстати, о любимом муже. Несмотря на то, что Лаэриэнь почти полностью оправился от полученных ран, нога, та, на которую пришелся основной удар, еще не зажила окончательно. И передвигаться Лэр пока только опираясь на трость. От костылей он решительно отказался, заявив, что он не инвалид и вполне способен ходить самостоятельно. Возражать ему не решился никто, очень уж грозно выглядел господин пока еще регент в этот момент. Я же про себя отметила, что легкая хромота, которая была неизбежным спутником ходьбы с опорой на трость, только придавала мужу дополнительный шарм. Но вот признаваться в этом ему я пока не спешила. Сейчас было не время для этого, поскольку на повестке дня стоял куда более важный вопрос.

То самое производственное совещание, хорошо, что, хотя бы, пока не военный совет, было решено перенести из нашей с Лаэриэнем палаты в малый зал, благо, он располагался неподалеку, и нам с мужем дойти до него было вполне по силам. Кроме арина Деланиэля к нам присоединилась Стелла, которая, как выяснилось, пришла в больницу вместе с супругом, и осталась поговорить с арином Деланиэлем. Как оказалось, они были с ним отлично знакомы, но вот подробностей этого знакомства я пока не знала. И причиной ее появления здесь было вовсе не то, что Тамир не захотел оставить свою супругу без своей защиты, хотя и это, наверняка, тоже имело место быть. Присутствие Стеллы было необходимым, и, более того, первой на нашем импровизированном совещании-заседании выступала именно она.

− Не могу сказать, что известие, которое я сообщу, будет приятным, − начала она глубоким красивым голосом. − Но, в любом случае, лучше знать пусть и неприятную, но правду, чем продолжать пребывать в опасной неизвестности. − План, на реализацию которого были направлены наши усилия в последнее время, − Стелла посмотрела на Тамира, − оправдал ожидания. По всему Руаду были установлены артефакты, способные регистрировать изменение уровня магической энергии. Конечно, их чувствительность пока только стремится к желаемым значениям, но то, что они связаны в единую сеть, значительно повышает их общую эффективность. Собственно говоря, именно благодаря этому нам и удалось зафиксировать повышение значений магической энергии. Они происходили в разных точках Руада, и эта активность не могла быть объяснена естественными причинами. На основании анализа полученных данных, мы имеем полное основание полагать, что излучатель, необходимый для воздействия на сознание элинов, вновь начал использоваться по своему изначальному назначению. И не только.

− Наибольшие колебания магического фона, если точнее, то его резкий всплеск, был замечен на том месте, где произошло нападение на Лаэриэня, − продолжил Тамир.

− А я еще думал, почему защита экипажа оказалась практически бесполезной, − задумчиво произнес мой муж. − Значит, они додумались, наконец, как можно использовать этот излучатель иным образом. Много же им на это понадобилось времени.

− Да, действительно, этот излучатель, насколько я могу предполагать его принцип работы, представляет собой устройство, которое может фокусировать поток магической энергии, − произнесла Стелла. − Но для обеспечения его работы нужен не только блок, обеспечивающий фокусировку энергии, но и ее накопитель, хотя бы минимальной емкости. Однако, чем большей будет емкость накопителя, тем большим объемом энергии можно будет оказать направленное воздействие. Другими словами, если создать накопитель большой емкости, то излучатель превратится из средства для ментального воздействия в оружие физического поражения. А раз появился такой накопитель, значит, есть тот, кто его создал.

− И мне очень интересно, где этот талантливый изобретатель-самоучка, и почему нам пока о нем ничего не известно, − не слишком миролюбиво заметил Тамир.

− В Руаде его точно нет, − авторитетно заявил господин руководитель тайной разведки, он же мой супруг. − Больше того, исходя из имеющихся у меня сведений, во всей империи такого специалиста нет. Его появление неизбежно бы стало событием. Не знаю, как в научном мире, а уж в криминальном так точно. Слишком лакомый кусочек, чтобы пройти мимо. Единственное место, где он может находится − это пустынные земли. Пока это слепая область для нас.

− Полагаешь, что мы имеем активную угрозу проникновения в империю со стороны пустыни? − спросил Тамир.

− Подобную возможность мы не должны сбрасывать со счетов. Но сейчас речь идет не только о пустынниках и, думаю, не столько о них, − ответил Лаэриэнь, а затем кратко пересказал содержание бумаг, найденных мной в архиве. − Что ты думаешь об этом, дядя, − повернулся он потом к арину Деланиэлю.

− Сложно сказать наверняка. В те годы я только начал работать в стенах этой больницы. Но то, что я помню, полностью согласуется с записями профессора Амадина. У меня нет причин подвергать его слова сомнению. Особенно хорошо я помню, что количество пациентов с симптомами неизвестной болезни, которое день ото дня только возрастало, внезапно снизилось до минимума, а затем поток таких больных и вовсе иссяк. Меня это тогда поразило сильнее всего. Словно источник болезни резко исчез. Этот самый излучатель.

− А теперь он появился вновь, − произнес Лаэриэнь. − И мы должны узнать, кто превратил его в еще более смертоносное оружие. Наш старый враг, или враг новый.

15

− Не скучаешь? − негромко спросил Тамир Стеллу, которая стояла у высокого, от пола до потолка, окна, наблюдая, как Руад накрывают синие сумерки.

Отсюда, с верхнего этажа одного из домов, построенных по новой технологии, город был виден как на ладони. Именно это и стало причиной, почему Тамир выбрал для них квартиру именно здесь. Он хотел хотя бы так отчасти компенсировать жене ее родной мир, который она утратила, оказавшись в Оранской империи.

− Иногда, − ответила Стелла, не отрывая взгляд от стекла. − Когда я вот так смотрю на город, и вижу, как в дали небо сливается с сушей, мне кажется, что там, за горизонтом, есть дверь в мир, в котором я жила прежде. Нужно лишь понять, как распахнуть ее.

− Одно твое слово − и мы тотчас же переедем в особняк.

− Да нет, зачем же. Я же вижу, что тебе нравится здесь. К тому же, этот новый район так удачно расположен на выезде из города, что делает дорогу до магистериума легкой и быстрой. А из особняка мы будем добираться целую вечность. И пускай нам не нужно делать этого каждый день, даже изредка я не готова на такой подвиг.

− Как скажешь.

− Мне нравится, когда ты соглашаешься со мной, − Стелла, наконец, развернулась от окна и посмотрела на Тамира.

− Я хочу, чтобы ты чувствовала себя дома. Пусть не в моих силах вернуть тебя туда, откуда ты пришла, но я сделаю все, чтобы этот мир стал твоим настоящим домом. Очень эгоистично, не правда ли? − с горечью усмехнулся Тамир. − Пусть ты попала сюда и не по моей воле, но, увидев тебя единожды, я понял, что сделаю все, чтобы с полным правом называть тебя своей. И пусть я буду проклят, но я никогда не позволю тебе вернуться навсегда в твой родной мир, даже если это станет возможным. Видимо, все же не зря элины называют нас, андров, дикарями.

− Это не так, − нахмурилась Стелла. − Ты вовсе не дикарь. Дикарь не смог бы быть ректором магистериума. Во всяком случае, так успешно, как ты, работать на этом посту не один год. И мне жаль, что теперь ты оставляешь его.

− В том, что касается тебя, никем иным, как дикарем, я назвать себя не могу. Как иначе можно назвать того, кто желает сделать другого, равного себе, своей личной и безраздельной собственностью? Лишь дикарем, степным варваром, по ошибке облачившемся в одежды цивилизованного андра. Каждый раз, когда я вижу тебя в окружении мужчин, не важно, андров или элинов, мне хочется перекинуть тебя через плечо и унести в свою пещеру. И мне не важно, что ты не имеешь на них никаких планов, кроме сугубо профессиональных.

− Но ведь не уносишь же, − с улыбкой ответила Стелла.

− Порой я едва сдерживаюсь, − с шумом выдохнул Тамир.

− И я очень ценю твою выдержку. Как и все то, что ты для меня делаешь. Так много, и все для меня одной. Ведь если бы ты, будучи ректором, не утвердил мне индивидуальный план обучения, то я не смогла бы окончить магистериум экстерном. Получить диплом за один год − прежде такого никогда не было.

− С моей стороны было бы преступно сдерживать такой талант, как у тебя, в рамках стандартной образовательной программы, будь ты моей супругой или нет. Даже тот год, который тебе понадобился, чтобы получить диплом, это слишком много. Ведь я прекрасно помню, кем ты была в своем мире, госпожа профессор.

− Хочешь, чтобы и в этом мире я получила эту степень?

− А ты сама разве не хочешь того же?

− Я не хочу, чтобы ты жертвовал чем-то ради меня. Мое погружение в науку требует переезда в Эль-Орон, а это означает, что ты больше не сможешь быть ректором.

− Тебе не нужно переживать об этом. Ректорство − вовсе не вся моя жизнь. Это и получилось-то отчасти случайно. Император отправил меня контролировать Руад, но быть только регентом этого достаточно тихого города, во всяком случае, в сравнении со столичным Ораном, мне показалось недостаточно. Теперь же у Руада появится истинный правитель, и моя миссия здесь будет исполнена. Да и пост ректора есть кому передать, поэтому я покину Руад без сожалений.

− Жаль, − нарочито громко вздохнула Стелла, − это означает, что я не смогу больше называть тебя господином ректором.

− Действительно, какая жалость, − согласился с ней Тамир.

В несколько шагов преодолев расстояние между ними, он вплотную подошел к Стелле. Еще шаг − и она была вынуждена отступить назад. Теперь ее спина упиралась в стекло, а грудь была плотно прижата к груди Тамира.

− Я очень рассчитываю на то, что для вас, адептка Паэр, я навсегда останусь господином ректором, − усмехнулся андр только им двоим известной шутке, еще теснее прижимаясь к жене своим мощным телом, буквально вжимая и распластывая по оконному стеклу.

− Разумеется, господин ректор, − выдохнула Стелла, почувствовав губы мужа на своей шее. А затем еще ниже, и еще. − Надеюсь, что и вы сохраните эту уверенность в будущем.

− До конца времен, − подтвердил Тамир, накрывая ее губы своими, сливаясь в одном из множества ожидавших их впереди поцелуев.

− Ты спрашивал, скучаю ли я о потерянном доме? − уже много позже, когда они вновь обрели способность разговаривать, произнесла Стелла. − Ты же не об этом на самом деле хотел спросить? Точнее, не совсем об этом?

− Как ты хорошо успела меня изучить, жена, − вздохнул Тамир.

− На самом деле, ты хотел узнать, не сожалею ли я? − приподнявшись на постели, Стелла посмотрела в глаза своему андру.

− Да, − нехотя признался он.

− Я могла бы сказать, что глупо печалиться о том, что нельзя изменить, и впустую тосковать об ушедшем. Но это не так. Мой мир, тот, в котором я жила прежде, вовсе не потерян. И, раньше или позже, но станет возможным приоткрыть в него дверь. Но дело не в этом. Даже если эта дверь станет распахнута настежь, я не покину тебя. Потому что мой дом − там, где ты. А потому мне не о чем сожалеть.

− Знаешь, иногда я думаю, что недостоин тебя, − Тамир заключил Стеллу в свои объятия, прижимая ее к себе.

− Только иногда? − рассмеялась она.

− Твои молодость, красота, ум и преданность − и все это для меня одного. Для меня, воина и варвара, − проговорил Тамир.

− А еще волевой характер, выдержать постоянное присутствие которого рядом способен как раз таки только настоящий воин, − парировала Стелла. − Так что все именно так, как и должно быть.

− Ну, раз ты так в этом уверена, то и у меня не должно быть причин для ненужных сомнений, − на лице андра появилась улыбка.

− Вот именно, − Стелла потянулась вверх, поцеловав мужа в щеку, там, где та отозвалась ямочкой на улыбку. − Но меня действительно кое-что беспокоит, − заметила она затем.

− То, что происходит сейчас в Руаде? − предположил Тамир.

− Как ни странно, нет, − возразила Стелла. − Конечно, я волнуюсь из-за того, что происходит. Но я знаю, что у тебя все под контролем. Куда больше меня волнует, придется ли тебе по вкусу жизнь в Эль-Ороне. Это же небольшой закрытый город посреди степи. Конечно, Орихон находится не так уж далеко от него, но не думаю, что нам удастся выбираться туда слишком часто.

− Моя дорогая, − усмехнулся Тамир, − пока ты рядом со мной, скучать мне не придется, ни в каком смысле, я абсолютно убежден в этом. Я, как никто иной, знаю, что ты способна обеспечить интереснейший досуг.

− Я серьезно, − Стелла в притворном гневе хлопнув его ладонью по груди.

− Так и я серьезно, − невозмутимо ответил Тамир, ничуть не поморщившись. Ну, разве что, слегка. − Там, в Эль-Ороне, найдется подходящее занятие и для меня. В пустынных землях что-то происходит. Я не хотел тревожить тебя прежде времени, но теперь скажу. От Пустынного Змея давно не было вестей. А последнее, что я от него слышал, это то, что он собирался отправиться вглубь пустыни.

− В пустыню? − удивилась Стелла. − Ты же говорил, что это невозможно, что пустынные земли никого не пускают к себе.

− Так и было до последнего времени. Я сам однажды побывал там, и могу с уверенностью сказать, что когда пытаешься проникнуть вглубь этой неизведанной территории, то перед тобой словно возникает невидимая преграда, не пропускающая дальше. Стена, которую нельзя увидеть, но и нельзя обойти или разрушить.

− Словно силовое поле огромной силы, − задумчиво проговорила Стелла. − А что… Что, если это действительно так? Тогда, там, посредине пустынных земель, скрыт источник огромной силы, который позволяет генерировать поле магической энергии. А раз Пустынный Змей сумел пройти через преграду, значит, он сумел найти способ приоткрыть дверь в этот сокрытый ото всех мир. Или кто-то отворил ему ее изнутри. − Стелла на какое-то время замолчала, а потом продолжила. − На самом деле, когда я говорила о том, что мой мир, из которого я пришла сюда, не потерян, я имела в виду нечто подобное. Что можно научиться преодолевать преграды, сотканные из пространства и времени, если научиться управлять энергией. Видимо, кому-то там, в пустынных землях, это уже удалось, хотя бы отчасти.

− Даже не думай, что я отпущу тебя туда, − Тамир строго посмотрел на жену. − В пустыню, я имею в виду.

− Я даже не думала об этом, − улыбнулась Стелла в ответ. − Того, что скрывается за надежными стенами Эль-Орона, мне будет более, чем достаточно, ведь рядом со мной будешь ты. Чего я еще могу желать?

Вместо ответа Тамир притянул жену к себе, туда, где она, по его мнению, должна была находиться до конца времен. А полный одновременно нежности и страсти поцелуй Стеллы в бессчетный уже раз подтвердил то, что эти его желания и стремления обоюдны.

16

Разумеется, оставаться в больнице еще на одну ночь Лаэриэнь отказался категорически. Кто бы сомневался, честное слово! Вскоре после ухода Тамира и Стеллы он безапелляционно заявил арину Деланиэлю, что чувствует себя прекрасно, и что процесс окончательного выздоровления будет проходить намного лучше в родных стенах. А, раз так, то причин для того, чтобы оставаться в больнице дольше, у нас с ним нет. Мол, что, находясь в сознании, больше, чем сутки, он в лечебном учреждении времени не проводил. Уже потом, когда арин Деланиэль ушел, Лэр под моим строгим взглядом, все же, признался, что как-то раз было, и он без сознания пролежал в одном полевом госпитале несколько дней. Мне оставалось лишь догадываться, в каком из сражений, призванных защитить покой обычных жителей империи, но которые не придавались огласке, ему довелось тогда участвовать.

− Признайся, что ты просто хотел остаться со мной наедине, − прошептала я на ухо мужу, когда мы с ним оказались в экипаже.

− Раскусила, − признался Лаэриэнь, поворачивая голову ко мне. − А разве ты не хочешь того же? − серьезно спросил он, глядя прямо мне в глаза. − Но, прежде чем ответить, ты должна узнать вот что. Ты не обязана делать ничего из того, что тебе нежеланно, только из чувства долга.

− Ты нужен мне, − одной рукой я обхватила Лэра за шею, а вторую прижала к его щеке. − Целиком и полностью. Без остатка. Со всеми шрамами, − я очертила пальцем свежую царапину на его скуле, − и властным характером, господин командор. И я хочу быть твоей. По-настоящему и навсегда. Я уверена в этом так же твердо, как и в том, что люблю тебя.

− Какое неподходящее место для такого признания, − выдохнул мне в губы Лэр, перетягивая меня к себе на колени.

− Почему? − удивилась я, ничуть не огорчившись такому перемещению, и, даже наоборот, теснее прижавшись к мужу.

− Потому что я не могу продемонстрировать тебе прямо здесь и сейчас, насколько сильно я разделяю твои чувства и стремления. Не в первый раз, во всяком случае, − ответил муж, перед тем как поцеловать меня, глубоко и страстно.

− Надеюсь, что скоро у нас появится возможность исправить это крайне досадное упущение, − уже позже, восстановив грозящее прерваться дыхание, заметила я. − Кстати, а куда мы едем?

− В наше поместье, госпожа будущая княгиня, − улыбнулся мне Лэр.

− В то самое загадочное семейное владение рода Руаделлин, виллу на берегу, о которой говорят, что это одно из прекраснейших творений старых мастеров, но мало кому удалось убедиться в этом воочию?

− Именно так, − подтвердил муж. − Надеюсь, что реальность окажется не хуже твоих ожиданий, и что наш дом тебя не разочарует.

− Этого не случится. Никогда, мой князь, мой единственный любимый. − И, не дожидаясь, когда Лэр вновь поцелует меня, сама потянулась к его губам.

К своему стыду я могла бы признаться, что, несмотря на то, что мы с Лэром находились в поместье уже весьма приличное время, я так ничего толком и не увидела. Даже гостиную на первом этаже и лестницу, по которой муж нес меня в нашу спальню, я не рассмотрела, потому что в это время Лэр целовал меня. Собственно говоря, начав это головокружительное занятие еще в экипаже, он уже практически не отвлекался ни на что другое. До тех пор, пока не перенес меня через порог уже теперь нашей с ним спальни. Тяжелая дверь закрылась, надежно отделяя нас от остального мира. Позволяя не сдерживаться в своих порывах и желаниях. Позволяя давать возможность дарить друг другу поцелуи. И не только поцелуи. Все, и даже немного больше, если быть точной.

− Ну и как оно тебе − чувствовать себя замужней женщиной? − много, очень много позже спросил Лаэриэнь. Точнее, это было уже утром следующего дня. А все предшествующее этому время мы не покидали стен спальни. И даже ужин нам принесли прямо сюда, точнее, оставили под дверью, не став дожидаться, когда, наконец, мы соизволим ее открыть.

− Я счастлива, − искренне ответила я. − И если бы я знала, что мое замужество окажется настолько чудесным, то потребовала бы расторжения помолвки намного раньше.

− Чтобы скорее стать моей законной супругой, надеюсь? − муж вопросительно поднял бровь, глядя на меня.

− Ну конечно, для чего же еще? − удивилась я.

− Действительно, для чего? Но если бы все было так просто, − вздохнул Лэр.

− Я знаю. К добру это, или к худу, но все, что происходит, случается вовремя. И для нас с тобой вовремя − это именно сейчас, − я улыбнулась, но в моей улыбке таилась легкая грусть. − И, кстати, о своевременности, тебе не кажется, что это несколько невежливо с моей стороны? Уже почти сутки, как я здесь, а так и не удосужилась познакомиться с особняком.

− Будь моя воля, я держал бы тебя в этой комнате вечно, но, к сожалению, это не возможно.

− А перспектива заманчивая, − я полностью разделяла желание мужа укрыться от внешнего мира на как более долгий срок.

− По крайней мере, у тебя была вполне достойная причина отложить знакомство с домом.

− Это какая же? − удивилась я.

− Ну как же, ты следила за тем, чтобы я не нарушал постельный режим, предписанный мне лечащим доктором, − без капли иронии произнес Лэр.

− Действительно, как это могла об этом забыть, − я рассмеялась. − И, говоря о постельном режиме, тебе на самом деле пока не следует много ходить, − продолжила я уже вполне серьезно. − Мы же должны будем станцевать хотя бы один танец на балу в нашу честь.

− Даже не думай, что я позволю, чтобы ты танцевала с кем-то еще, кроме меня, − по лицу Лэра скользнула тень. − Я не шутил об этом, когда говорил с Тамиром. В этом вопросе я ничуть не меньший варвар, чем андры, которых раньше таковыми считали.

− Мои отец и братья точно такие же, − усмехнулась я. − Думаешь, я или мама когда-то танцевали с кем-то еще, кроме них? Никогда, сколько я себя помню. Да и зачем?

− Так это я твоим родителям должен сказать спасибо за то, что у меня такая понимающая жена? − улыбнулся Лэр.

− Не забудь об этом, когда будешь знакомиться с ними.

− Думаешь, они будут против нашего союза?

− Да нет, скорее, напротив. Они будут счастливы, что их дочь нашла свое счастье. А потому, большого праздника нам не избежать. Очень большого, − вздохнула я, представляя масштабы гуляний, которые нас ожидают, когда мы приедем на Острова.

− Я переживу, − успокоил меня муж, − ведь ты будешь рядом.

− Всегда, − ответила я, подкрепляя это обещание поцелуем.

Несмотря на очередную задержку, которая, впрочем, доставила нам обоим удовольствие, обещанный мне экскурсьон по дому все же состоялся. Несмотря на всю красоту дома, больше всего мое воображение поразил вид, открывавшийся из сада на море. Все поместье возвышалось на скале над морем, а сам сад располагался на его самом краю, словно паря над водой. Далеко внизу, под обрывом, шумели волны, а далекое небо виднелось сквозь кроны сосен.

− Пожалуй, можно было бы выйти за тебя замуж только ради этого места, − я повернула голову к Лаэриэню, который стоял сейчас за моей спиной. Если еще точнее, то обнимал меня обеими руками за талию.

− То есть титул княгини тебя привлекает меньше? − с легкой усмешкой спросил Лэр.

− Титул княгини не привлекает меня ни в коей мере, − чистосердечно призналась я. − Надеюсь, что хотя бы княжескую тиару можно будет носить только по праздникам, а не каждый день. Кстати, а она вообще существует?

− И даже не одна, − заверил меня муж. − Но чтобы увидеть их, нам придется продолжить осмотр дома. Надеюсь, я не слишком плох в роли экскурсовода?

− Я скажу тебе свое мнение по окончании этого мероприятия. А еще лучше покажу, − проговорила я прямо в губы Лэру.

− Договорились, − подтвердил он свое согласие кратким поцелуем. − В таком случае, у меня появился отличный стимул закончить экскурсию поскорее, − увлек он меня из сада обратно в дом.

− А что находится там? − указала я на широкую двустворчатую дверь в самом конце коридора.

− Кабинет отца, − со вздохом ответил Лаэриэнь. − Хочешь зайти туда?

− А нельзя? − я обернулась, чтобы увидеть лицо мужа.

− Тебе можно все, − криво улыбнулся он.

− Если ты не хочешь… − начала я, понимая, что я этим местом у мужа, наверняка, связаны не самые приятные воспоминания.

− Да нет, давно пора, − возразил он. − Знаешь, я ведь не был там все эти годы. С тех пор, как стал главой рода, я не разу не переступал этого порога. Да и раньше делал это не слишком часто. Этот кабинет всегда был запретной территорией, и мне дозволялось бывать там, только когда отец желал поговорить со мной.

− Возможно, там есть что-то, что хотя бы отчасти прольет свет на события двадцатилетней давности? − предположила я.

− Вряд ли, − качнул головой Лэр. − После того, как отец погиб, а меня арестовали, во всех наши владениях, включая и этот особняк, провели тщательный обыск. И если бы нашли хоть что-то более или менее подозрительное, то даже влияния Тамира было бы не достаточно, чтобы вызволить меня из заключения. Но ты права, и мне пора перестать избегать этого места. Иначе, какой из меня выйдет князь, который боится зайти в комнату, в которой нет иной опасности, кроме воспоминаний?

− Самый лучший, − уверенно ответила я. − Тот, кто не боится признаться в своих слабостях, и знает, как превратить их в свою силу.

− Ты моя единственная слабость, отныне и навсегда, − одарил меня Лэр широкой улыбкой, а затем в несколько шагов преодолел расстояние до кабинета и, не колеблясь, распахнул двери, ведущие туда.

− Надо же, − удивленно выдохнула я, перешагнув порог кабинета. − Здесь нет ничего необычного.

− Запретной территорией это место было лишь для меня, − невесело усмехнулся муж. − После произошедшего обыска слуги все привели в порядок, да и потом продолжали и продолжают убирать здесь. Если ты ожидала увидеть беспорядок и паутину по углам, то всего этого в избытке хватает в городском особняке. Его порог действительно не переступали все эти два десятилетия.

− Здесь очень… − я замялась, не зная, как точнее выразить свои чувства от увиденного, но, вместе с тем, не обидеть хозяина дома. − Словом, как в музее, − я не нашлась, как ответить иначе.

Да и как еще можно было назвать комнату, пол в которой покрывал узорчатый паркет, стены были инкрустированы мрамором и увешаны картинами, а потолок был покрыт фресками с позолотой. Все это, с позволения сказать, великолепие, резко отличалось с оформлением остального дома. Лаконичность, изящество и простота − так можно было охарактеризовать другие интерьеры, столь резко контрастировавшие с этим.

− Глядя на твое лицо, я понимаю, что не зря полностью изменил оформление особняка. Заниматься этим сейчас было бы неудобно, − улыбнулся Лаэриэнь.

− Тебе не нравятся музеи? − поддела его я.

− Нравятся, − господин глава тайной разведки остался невозмутимым, не поведясь на мою уловку. − Но жить я в них не хочу. К тому же, городской особняк в этом смысле остался нетронутым. Его великолепие, конечно, немного потускнело за прошедшие годы, но если хочешь, мы можем жить там.

− Не знаю, как на счет жить, но, полагаю, он станет подходящим местом для того, чтобы устраивать приемы, как того от тебя потребует новый титул, господин князь.

− Неужели вы планируете покинуть меня в этом нелегком деле, госпожа княгиня? − Лэр вопросительно поднял бровь. Жест, который должен бы был раздражать меня, но, как ни странно, вовсе не раздражал.

− Разумеется, нет. Не могу же я допустить, чтобы ты танцевал с кем-то еще, кроме меня, − рассмеялась я.

− Да мне в супруги досталась настоящая собственница, − рассмеялся в ответ Лэр.

− Всего лишь беру пример со своего супруга, − заметила я. − И, говоря о балах, кое-кто обещал мне показать тиару, которую я буду должна носить.

− Она прямо здесь, за этой стеной, − ответил муж, подходя к дальней стене кабинета.

− Потайная комната? − полюбопытствовала я.

− Что-то вроде того, − кивнул он. − Смотри, − он повернулся ко мне, дожидаясь, когда я подойду к нему и встану рядом. − Чтобы открыть дверь, нужно повернуть рычаги именно в такой последовательности. − Лэр стал один за другим медленно поворачивать декоративные элементы, которыми была украшена стена.

− Прямо как в приключенческом романе, − выдохнула я, глядя на то, как стена прямо на глазах начала медленно сдвигаться, открывая проход.

− Не без этого, − согласился со мной муж.

Там, за стеной, оказалась скрыта небольшая комната. Сокровищница рода Руаделлин, если быть точной. И − да, Лэр был предельно честен, когда говорил, что тиара имелась не одна. Кроме них, было множество ожерелий, браслетов и колец.

− Это же сколько торжественных балов должно пройти, чтобы я смогла надеть все эти богатства хотя бы по разу, − скорее удрученно, чем радостно, ответила я.

− У нас с тобой впереди все время мира, − утешающе проговорил муж. − Что это? − затем удивился он, глядя на ожерелье из огромных, темно-зеленых, почти черных камней.

− Тебе оно не нравится?

− Дело не в этом. Я вижу это ожерелье впервые. Род Руаделлин никогда не владел ни чем даже отдаленно подобным. И, полагаю, что эти камни − вовсе не изумруды, − Лэр внимательно всмотрелся в ожерелье.

− Думаешь, что это… − начала я.

− Да, что это они, − подтвердил мою догадку муж. − Это торины. В придачу, столь крупные и темные, каких я никогда прежде не видел.

− Возможно, кто-то принес их сюда после… после всего, что случилось в те дни, два десятилетия назад? − спросила я.

− Исключено, чтобы кто-то, кроме меня, смог открыть эту дверь. Ты первая, кому я раскрыл этот секрет.

− Но кто же тогда открыл ее? Или это твой отец оставил их здесь?

− Нет. Тем, кто последним открывал сокровищницу, был я сам, − невесело усмехнулся Лэр. − Я отлично помню те дни, хотя предпочел бы многое забыть. В тот день, на следующий после гибели отца и моего ареста, в камеру, где я был заперт, вошел элин. Я никогда не видел его прежде, и после нам не пришлось встретиться вновь. Тогда я подумал, что он один из тех, кто родился и вырос в Оране, очень уж он отличался от элинов Руада. Несмотря на то, что он был одет в костюм, по его выправке было понятно, что передо мной был военный. И его сила − она была почти сравни моей. Почти, но не совсем. И я мог бы воспротивиться его приказу, но не стал, не желая демонстрировать уровень своего дара. Незнакомец повелел мне следовать за ним, и, выйдя из камеры, я под конвоем был доставлен сюда, в этот особняк. Причина того путешествия оказалась проста. Весь дом уже обыскали к тому времени, и не осмотренной осталась лишь эта сокровищница. Открыть дверь, ведущую сюда, мог только глава рода и его наследник. Мой отец уже ничего не мог рассказать, а я… Меня проще и быстрее было доставить на место, чем пытать, чтобы узнать секрет.

Когда мы оказались у кабинета отца, конвой остался за порогом, и внутрь вошли только мы с тем незнакомцем. Он отвернулся, давая мне открыть сокровищницу, не раскрывая семейного секрета. Не знаю кем он был, тот элин, но понятие чести рода ему было знакомо. Открыв дверь, я бросил беглый взгляд внутрь, и могу утверждать, что ничего похожего на это ожерелье, там не было. Затем я отошел, позволив незнакомцу осмотреть тайную комнату. Закрывал дверь он тоже самостоятельно, так как это уже не требовало моего непосредственного участия. После этого я вновь был возвращен в тюремную камеру, а того элина больше никогда не видел.

− Значит, это был он, тот самый незнакомец? − спросила я, заранее зная ответ на свой вопрос.

− Иного объяснения быть не может, − согласился со мной Лэр. − Но вот кто он, и зачем он спрятал ожерелье здесь, мы не знаем. Пока не знаем.

− И что же мы теперь будем делать? − я посмотрела на мужа.

− Хотел бы я сказать, что мы − ничего, а только я, но, увы, не могу. Мне это ожерелье будет явно не к лицу. И задумка Тамира о званом вечере теперь становится как нельзя своевременной.

− Хочешь, чтобы я блеснула на балу этими камнями?

− Именно так, − подтвердил Лэр. − Но тебе не нужно беспокоиться о своей безопасности, − тут же добавил он. − Оно станет для тебя лучшей защитой. − Лаэриэнь протянул руку к ожерелью и, забрав его с бархатного ложа, на котором оно покоилось, небрежно опустил его в карман. − Правда, чтобы оно стало таковым, нужно будет кое-что сделать. А для этого придется посетить наш городской дом. Вернее, то, что от него осталось.

17

Гулкое эхо шагов в полумраке комнат и коридоров покинутого дома. Дома, оставленного заброшенным на долгие два десятилетия, но не утратившего за это время своего величия. Дома, который когда-то давно строился как настоящий дворец, призванный стать истинной жемчужиной в княжеском венце рода Руаделлин. Дома, которому предстояло теперь выйти из долгого забытья, чтобы вновь стать одним из символов возрожденного княжеского рода.

Величие величием, но как же много пыли было повсюду. Пожалуй, пока это было самым ярким моим впечатлением из того, что я успела увидеть с того момента, как мы с Лаэриэнем переступили порог его или, вернее сказать, нашего городского особняка.

− Похоже, правы те, кто говорят, что время в конечном счете становится прахом, − не сдержалась я, когда в очередной раз чихнула, заставив пыль взметнуться вокруг себя.

− Это поправимо, − ответил Лэр, едва сдерживаясь, чтобы не чихнуть вслед за мной.

− Да, пусть мы и не можем повернуть время вспять, навести порядок здесь нам вполне по силам, − согласилась я. − Хотя это и будет нелегко, принимая во внимания размеры дома.

− Тебе не нужно беспокоиться об этом, − улыбнулся мне муж.

− Знаю, − улыбнулась в ответ я.

Анфилада комнат, которую мы только что миновали, закончилась высокими двустворчатыми дверями, сейчас закрытыми.

− Что там? − я повернулась к Лэру.

− Надеюсь, тебе понравится, − загадочно произнес он. − Закрой глаза и не подглядывай, тогда покажу.

− Какие-то детские игры, − поворчала я.

− Пожалуйста, − попросил муж.

− Ну если пожалуйста, то так и быть − вздохнула я, закрывая глаза, подчиняясь желанию супруга.

Мгновение тишины, а затем я услышала легкий скрип открывающейся двери и шаги мужа, приближающиеся ко мне.

− Только не подглядывай, − раздался его голос у моего уха.

− Даже и не собиралась, − фыркнула я. А затем ощутила, как мое лицо закрывают теплые ладони Лаэриэня, а его грудь прикасается к моей спине.

− Можно никуда не ходить, мне все нравится так, как есть сейчас, − заметила я, целуя край его ладони, так удачно оказавшийся под моими губами.

− Ну уж нет, моя дорогая, наша экскурсия еще не окончена, − возразил муж, легко подталкивая меня вперед.

Сделав с десяток шагов, мы остановились. Ладони Лэра больше не закрывали мое лицо, но открывать глаза я не спешила.

− Теперь можно смотреть, − негромко сказал он мне на ухо.

Повиновавшись, я распахнула веки, и сначала не могла поверить тому, что увидела. Мы стояли на вершине широкой лестницы, ступени которой вели вниз, в бальный зал. Вернее сказать, это была гостиная для приемов, но, учитывая ее огромные размеры и витражные окна в два этажа, она в полной мере заслуживала носить имя бального зала.

− Похоже, я была не права, когда говорила, что невозможно повернуть время вспять, − произнесла я, зачарованным взглядом окидывая помещение.

− Что ты имеешь в виду? − нахмурился Лэр.

− Только то, что теперь я знаю, где будет проходить торжественный прием, который нам пообещал Тамир. Лучшего места, чем это, не существует. Объявление о возрождении княжеского рода должно произойти именно здесь, в особняке рода Руаделлин, в этом зале. Только представь, как символично будет, когда на этом паркете вновь закружится в вальсе княжеская чета Руаделлин. Также, как это было когда-то давно. Словно бы и не было всех этих лет забвения.

− Зачем представлять, когда я могу закружить свою жену в танце прямо сейчас? − усмехнулся Лэр, увлекая меня вниз по ступеням.

Оказавшись внизу, мой супруг отступил на несколько шагов, а затем церемонно поклонился мне, протягивая руку в безмолвном приглашении. Не имея ни причины, ни желания отказать, я вложила свою ладонь в его руку, давая согласие на танец. Танец, который, в каком-то смысле, будет длиться всю нашу жизнь.

Один шаг, другой, ладонь Лэра на моей талии, взгляд его глаз, из плена которых я не могу и не хочу освобождаться. Еще несколько ударов сердца, и я уже в его руках, шаг в шаг следую за ним в рисунке танца. Я словно увидела нас со стороны. Две фигуры в пустоте заброшенного зала, плывущие в вальсе, мелодия которого была слышна лишь им одним. Здесь, в застывшем в безвременье месте, мы были словно призраками прошлого, возникшими из небытия взглянуть на тех, кто пришел после них. Или, наоборот, мы были предвестниками грядущего, предвосхищая свой собственный танец, который нам еще только предстояло станцевать на будущем балу. Мы кружились в танце, и с каждым нашим новым движением жизнь словно возвращалась в эти стены.

− Твоя нога, − было первым, что я произнесла, когда мы завершили танец.

− Прости, не смог удержаться, − усмехнулся Лаэриэнь, но за этой ухмылкой я успела различить гримасу боли, которую он стремился скрыть.

− Это место так действует на тебя? − я внимательно посмотрела в его лицо.

− Так действуешь на меня ты, − улыбнулся он. − Не смог устоять от соблазна и не разделить с тобой хотя бы один танец, сейчас, когда здесь еще никого нет, кроме нас. Когда ты и весь этот дом принадлежите лишь мне одному. Потом, когда он наполнится людьми, все уже будет иначе.

− Ты согласен, что грядущее торжество лучше провести именно здесь? − я вспомнила о том, о чем мы говорили совсем недавно.

− Да, это отличная идея, и Тамир не будет возражать, я уверен в этом, − успокоил меня Лэр.

− Хорошо, − я улыбнулась. − Думаешь, удастся вовремя привести здесь все в порядок?

− Без всякого сомнения. Тебе даже не стоит об этом беспокоиться. Признаться, я думал, что разрушений в доме будет гораздо больше. Собственно, их почти нет. А они должны были произойти, если действительно сработали те артефакты, которые принес отец. Взрывная волна не оставила бы предметы обстановки нетронутыми.

− Что ты хочешь этим сказать?

− Все эти годы я полагал, что тогда, двадцать лет назад, отец задумал физически устранить кого-то очень значимого, возможно, самого императора. И это был бы отлично выверенный план. Вначале захватить сына императора, а затем, под предлогом необходимости его освобождения, заманить в Руад самого императора и покончить с ним. Когда мне сказали, что в городском особняке нашей семьи произошел взрыв, я подумал, что кто-то активировал артефакты, направив их мощь против отца. Находясь в тюрьме, у меня не было возможности узнать подробности. А потом, когда меня освободили, особняк уже был закрыт защитным куполом, призванным охранять его от разрушений и проникновений извне. Я счел излишним снимать защиту лишь для того, чтобы из ностальгических соображений в последний раз зайти в него, ведь жить в нем я не собирался. Теперь же я понимаю, что все было вовсе не так. Если и был взрыв, то виновны в нем были точно не те артефакты.

− А если так, то это означает, что они до сих пор могут оставаться здесь, ожидая часа, когда будут приведены в действие, − произнесла я.

− Оружие, уснувшее на много лет, но от этого не потерявшее своей смертоносной силы, − добавил Лэр. − В этом случае устраивать в этом доме многолюдное торжество будет не самой лучшей идеей. Конечно, если мы перед этим полностью не ликвидируем угрозу взрыва.

− А что, если эти артефакты были призваны служить другой цели? − спросила я. − Ты говорил, что видел, что все они обладали большой силой, и что твой отец устанавливал их в определенном порядке. Но что, если они должны были воздействовать не на тело, а на разум?

− Думаешь, их действие может быть подобно действию излучателя, который нам нужно найти как можно скорее?

− Я не знаю, − честно призналась я. − Но, мне кажется, что это вполне могло быть в самом деле так. Тогда, двадцать лет назад, неявная война, в которой шло сражение за разум элинов, уже велась. Почему твой отец не мог принять в ней участие, используя то же оружие?

− Мог, − согласился со мной Лэр. − Но мы не знаем, чью сторону он принял в той битве.

− Теперь у нас может появиться возможность узнать это наверняка. Если нам удастся понять, как именно твой отец планировал использовать артефакты. И здесь нам не обойтись без помощи Стеллы.

− Согласен, − произнес муж отчего-то не слишком радостно.

− Ты что-то имеешь против нее? − удивилась я.

− Тамир не отпустит ее одну, а это означает, что придется терпеть его присутствие какое-то время, − усмехнулся Лэр.

− Не вижу в этом ничего страшного, − ответила я.

− Он тебе нравится? − муж внимательно посмотрел на меня.

− Кто? − я сначала даже не поняла, что он имел в виду.

− Андр, − нехотя произнес мой супруг.

− Не больше, чем все остальные, − немного растеряно ответила я, а затем, когда поняла, в чем дело, поспешила добавить, − кроме тебя, разумеется.

− Даже так?

− Тебя я люблю, − безапелляционно ответила я. − И у тебя нет ни единой причины ревновать меня.

− Я не ревную, − вздохнул муж. − Я доверяю тебе и не ставлю под сомнение твою верность, поэтому у меня нет причин для ревности. Но я не доверяю всем остальным, и особенно тем, кто находится вокруг тебя.

− Даже Тамиру?

− Ему я не доверяю меньше, чем остальным.

− Ну, хоть так, − улыбнулась я. − Признайся, что тебе просто нравится эта мнимая вражда между вами. Вам обоим она нравится.

− Возможно, − уклончиво ответил Лэр.

− А, по-моему, сейчас самое подходящее время, чтобы заключить перемирие. Враг, который спустя столько лет, вновь решился на атаку, хитер и коварен. И если мы будем разобщенными в этой битве, то проиграем ее.

− Ты права, − согласился со мной Лэр, заключая меня в объятия. Поцеловав меня в макушку, словно маленькую девочку, он обнял меня чуть сильнее. − Думаю, что он и сам считает также, да только не решается признаться в этом. Хотя, под влиянием Стеллы… все возможно.

− Стелла, она мне показалась… − я не знала, как точнее выразить то, о чем я думала. − Словом, она выглядит не старше меня, но кажется, что на самом деле ей куда больше лет, чем мне.

− Так и есть, − легко подтвердил мое предположение Лэр, хотя мне самой прежде оно казалось не слишком правдивым.

− Но как такое возможно? − удивленно выдохнула я.

− Никто точно не знает, даже сама Стелла. Представь мое удивление, когда немногом менее года назад дядя привез в мой дом незнакомку, чудом спасшуюся во время кораблекрушения. Он утверждал, что ее путь лежал из Заморья, но произошедшая катастрофа стерла ее память.

− Из Заморья? Но ведь там, за Островами, ничего нет.

− Это известно лишь жителям Островов. Тем же, кто живет на континенте, на просторах Оранской империи эта легенда кажется вполне правдоподобной.

− И что же ты сделал, господин глава тайной разведки? Заподозрил несчастную девушку во всех смертных грехах?

− Как же ты хорошо успела изучить меня, дорогая жена, − хмыкнул в ответ Лэр. − Что-то вроде того. Но Стелла оказалась крепким орешком. Да это и не удивительно, с учетом того, кем она является. Каким-то непостижимым образом она смогла преодолеть пространство, разделяющее ожерелье миров, и оказаться в Руаде. Там, в своем мире, она была преподавателем магистериума, профессором, если быть точным, да еще и доктором наук в придачу. Так что победить ее в словесном поединке у меня не было шансов. Ее воля ничуть не слабее моей.

− Ты так говоришь о ней, что я скоро начну ревновать, − ворчливо заметила я.

− Не стоит, − возразил Лэр. − Ее счастье − это Тамир. А ты − мое счастье.

− Убедил, − когда муж оторвался от моих губ, ответила я.

− Не уверен, − возразил Лэр, вновь прижимаясь к моим губам поцелуем.

Уже позже, когда я была убеждена в искренности чувств мужа окончательно и бесповоротно, мы были готовы вернуться к обсуждению стоящей перед нами проблемы или, вернее сказать, задачи. Но не успели. Тишину, царившую в особняке, нарушил странный гул, разнесшийся по всем комнатам и дошедший до нас.

− Кто-то зашел в дом, − объяснил мне причину звука Лэр. − Оставайся здесь, а я должен узнать, кто этот смельчак, решившийся проникнуть без спроса в особняк рода Руаделлин.

− Ну уж нет, − воспротивилась я. − Я с тобой, − я не желала расставаться с мужем ни на минуту, особенно в такой ситуации.

− Хорошо, − на удивление, он не стал спорить со мной. − Пожалуй, так будет даже безопаснее для тебя. Но ты должна пообещать, что не отойдешь от меня ни на шаг и будешь держаться за моей спиной.

− Торжественно клянусь, что не буду мешать тебе защищать меня, − улыбнулась я.

− Ловлю тебя на слове, − Лэр запечатлел быстрый поцелуй на моих губах. − И обещаю не рисковать понапрасну, − добавил он, предвосхитив мою просьбу.

Но рисковать, понапрасну или нет, нам не пришлось. Оттуда, из полумрака анфилады парадных комнат, до нас донеслись знакомые голоса.

− Я уже думал, что мне никогда не придется побывать здесь, − с легкой усмешкой произнес Тамир, когда мы оказались вместе в одной из комнат.

− Прежде не замечал в тебе тяги к любованию классической архитектурой, − вернул усмешку Лэр, а затем посерьезнел. − Что привело вас сюда? − спросил он Тамира и Стеллы, ладонь которой тот держал в своей руке.

− Та самая система артефактов, регистрирующая изменения магического фона в Руаде, о которой я рассказывала, показала резкий всплеск показателей в этом районе, − произнесла Стелла. − Мы решили проверить, что происходит, и не думали, что попадем именно сюда.

− Что произошло здесь? − Тамир бросил тяжелый взгляд на Лаэриэня.

− Ничего, − ответил муж серьезно, не став продолжать их дружеский поединок. − Ничего кроме того, что я решил, наконец, посетить свою собственность, простоявшую закрытой два десятилетия.

− Она была запечатана с помощью магии, а вы сняли защиту? − уточнила Стелла.

− Именно так, − подтвердил Лэр.

− Тогда понятно, − задумчиво произнесла Стелла. − Понятна причина возникновения сигнала, но не его сила.

− Тогда, двадцать лет назад, незадолго до своей гибели, мой отец установил в этом доме сложную систему мощных артефактов. После известия о гибели отца при взрыве в особняке, я полагал, что эти артефакты были предназначены для физического устранения противника. Но теперь, увидев, что дом практически не пострадал, я понял, что это не так. Если бы пришли в действие артефакты, установленные отцом, то разрушений было бы не в пример больше. А это означает, что воздействие этих артефактов может иметь другую природу.

− Мы как раз говорили о том, что без помощи Стеллы нам не решить эту загадку, и тут как раз появились вы, − добавила я.

− Известно, где установлены артефакты? − спросила Стелла.

− Да, пойдемте, я покажу, − кивнул головой Лэр, ведя нас в сторону парадной лестницы. − Вот здесь, − указал он точные места, когда мы оказались в холле первого этажа. − Отец установил их так, чтобы, попав в особняк, их было невозможно миновать.

− Он сам разработал эту схему? − спросила Стелла, внимательно осмотрев артефакты, при этом сверяясь с показателями небольшого прибора, каких я никогда прежде не видела.

− Нет, − покачал головой Лэр. − Мой отец не разбирался в артефактном деле. Во всяком случае, настолько, чтобы самому изготовить артефакт или соединить его с другими в единый контур. Когда он устанавливал эти артефакты здесь, то постоянно сверялся со схемой. Я не должен был тогда этого увидеть. Но увидел.

− Это кольцо силы, вернее, его видоизмененная версия, − произнесла Стелла. − Конечно, я пока знаю еще не все возможные схемы соединения артефактов, но это, определенно, она. Кольцо силы − это накопитель энергии огромной мощности. Но само по себе оно не может работать. Оно лишь служит подпиткой основного артефакта, которого я здесь не вижу.

− Возможно, это он? − спросила я, доставая ожерелье, которое мы забрали из потайной комнаты поместья и которое, словно побрякушка, лежало у меня в сумочке.

− Да, − подтвердила мое предположение Стелла, бросив беглый взгляд на неизвестный мне измерительный прибор, который держала в руках. − Но нужно как можно скорее разорвать энергетический контур, пока об активации артефактов здесь не узнал кто-то еще.

− Но как? − я растерянно посмотрела на ожерелье в своих руках, не зная, что делать.

− Попробуй расстегнуть застежку, − предложила Стелла.

− Я сам, − произнес Лэр, забирая у меня из рук украшение и отходя на несколько шагов назад. Одновременно с этим Тамир вышел вперед, оставляя нас со Стеллой стоящими за своей спиной. Ограждая нас таким образом от того, что могло произойти при разрыве энергетического контура.

18

Я никогда бы не подумала, что в столь короткий срок можно успеть привести такой огромный дом в надлежащий вид. И хотя разрушений внутри почти не было, пыли, несмотря на защитный купол, скрывавший все эти годы особняк, накопилось предостаточно. А принимая во внимание то, что мы не просто собирались жить здесь, а устроить торжественный прием, посвященный возрождению рода Руаделлин, просто вытереть пыль и вернуть на место упавшие стулья было явно недостаточно. Но, имея в своем распоряжении неограниченный ресурс, можно получить практически все, что угодно. И сейчас, глядя на то великолепие, которое воцарилось в особняке, я могла воочию убедиться в этом. Из покинутого, полного старых тайн и эха давно угасших голосов, дом превратился в настоящий дворец, достойный не только главы княжеского рода, но и самого императора. Впрочем, тайны-то как раз остались. И неопровержимым свидетельством этого было то самое ожерелье из темно-зеленых камней, столь похожих на изумруды. Ожерелья, которое могло бы стать источником дополнительных разрушений и даже смертельных ран. Но не стало.

Я помнила тот момент столь отчетливо, словно это происходило только что, а не несколько дней назад. Момент, когда Лаэриэнь уже хотел разомкнуть замок на ожерелье, разорвав таким образом энергетический контур.

− Подожди, − вскрикнула я, останавливая его.

− У нас нет времени, Аниэль, − Лэр поднял голову и посмотрел на меня.

− Я знаю, − рвано выдохнула я. Мое сердце забилось так быстро, что мне пришлось дышать медленнее, чтобы хоть как-то замедлить его. − Помнишь, ты говорил о том, что это ожерелье может стать для меня защитой, но для этого нужно что-то, что есть в этом доме?

− Да, − подтвердил Лэр. − Но теперь я уже не уверен, что это может сработать.

− Почему? − я не собиралась отказываться от возможности защитить мужа.

− Потому что теперь невозможно предугадать, как поведет себя защитный артефакт рода, который я собирался тебе передать, если он вступит во взаимодействие с торинами ожерелья. Как правило, драгоценные камни усиливают действие этого артефакта. Но здесь… Я не берусь предполагать, как все может обернуться. К тому же, до артефакта еще надо добраться, а у нас нет на это времени.

− Убедил, − вынуждена была согласиться я.

Затаив дыхание, я стояла, боясь шелохнуться, пока Лэр расстегивал сложную застежку этого злосчастного ожерелья. Но мои волнения оказались беспочвенными. Внешне ничего не изменилось, и лишь Стелла облегченно вздохнула, внимательно следя за изменением показателей на приборе, который держала в руках.

− Уровень магического фона приходит в норму, − подтвердила она.

− Но это не решает основной нашей проблемы, − заметил Тамир.

− Во всяком случае, не создает дополнительных, − парировал Лэр.

− Справедливо, − усмехнулся андр. − Есть кое-какие новости, которые нам надо обсудить, − затем в миг посерьезнел он.

− Говори, − нахмурился мой муж.

− Что, прямо здесь? − нарочито удивился Тамир.

− Извини, выпить чаю в гостиной предложить пока не могу, − криво улыбнулся Лэр.

− И правда, что же это я, − в голосе андра прозвучала усмешка. − Хотел бы я иметь возможность оградить от этих новостей наших прекрасных дам, но, увы, знаю, что это невозможно. Знаешь, мой друг, я, как имеющий некоторый опыт жизни в семейном союзе, могу однозначно сказать, что самым лучшим будет не иметь от супруги никаких секретов. Потому что она непременно найдет способ узнать их, а это нисколько не способствует тому, чтобы она была в безопасности.

− Какая верная постановка вопроса, − улыбнулась Стелла.

− Учту на будущее, − услышала я смешок Лэра. − Но говори уже, что собирался.

− Тот, кто организовал происшествие в клубе «На острие», мы нашли его.

− И… − не выдержал Лэр, когда андр замолчал на некоторое время.

− А как ты думаешь сам? − невесело спросил Тамир.

− Мертв, − вынес свой вердикт муж.

− Мертвее не бывает, − подтвердил андр.

− Кто?

− Просто исполнитель. Устроился на работу несколько месяцев назад, ранее ни в чем подозрительном не был замечен.

− Так не бывает, − возразил Лэр.

− Ну, это смотря что именно расценивать как подозрительное.

− Вот именно, − заметил мой муж. − Так что же именно в его биографии тебе показалось странным?

− Незадолго до того, как устроиться на работу в клуб, он совершил увеселительное путешествие в Орихон. Ничего предосудительного, ведь перемещения по империи жителям Руада разрешены. Вот только есть одна небольшая деталь. Будучи в Орихоне, он несколько раз менял место своего проживания. В одной из заказанных и оплаченных им гостиниц он не появился вовсе, вместо этого отправившись на несколько дней к границам пустынных земель. И я задаюсь вопросом, что мог делать там, в одиночестве, среди песков житель цивилизованного Руада?   К н и г о е д . н е т

− Мы могли бы предположить, что он вдруг обнаружил в себе непреодолимую тягу к рассветам и закатам, которые, как мы знаем, особенно прекрасны в пустынных землях. Вот только его причастность к организации покушения и последовавшая за этим гибель делают такую теорию нежизнеспособной.

− Вот и я так подумал.

− Да, похоже за время моего кратковременного отсутствия ты решил заняться выполнением моей работы. Неужели место главы разведки вдруг показалось тебе столь привлекательным?

− Разумеется, нет, − возразил Тамир. − На этом поприще мне, Лэр, с тобой не сравнится. Да и сам понимаешь, что про визит нашего ныне покойного исполнителя в пустынные земли я мог бы узнать только из одного источника.

− Безликий, − произнес муж незнакомое мне прежде слово… имя.

− Он самый, − подтвердил Тамир.

− Он здесь? Пустынный Змей здесь? − удивилась Стелла, и, похоже, даже обрадовалась.

− Любимая моя, такой твой интерес к постороннему мужчине заставляет меня волноваться, − Тамир произнес это с таким выражением, что нельзя было понять, серьезен ли он или шутит.

− Ах, полно тебе, − отмахнулась Стелла. − Во время нашей первой и единственной пока встречи он с ног до головы был укутан в плащ, не позволявший рассмотреть ни лицо, ни фигуру. Поэтому как мужчину этого твоего друга я рассматривать решительно не могу. Да и не хочу. Меня интересует иное, а, именно, его знания о пустынных землях, о том, что в них сокрыто.

− Хочешь встретиться с ним вновь? − Тамир развернулся к жене лицом, и теперь смотрел прямо ей в глаза.

− Не хочу, − неожиданно призналась Стелла. − Тогда он произвел на меня пугающее впечатление. Не думаю, что теперь что-то изменится. Но, не беспокойся, я не выкажу страха при его появлении.

− Ты так уверена, что вам доведется вскоре встретиться вновь? − в голосе Тамира прозвучало беспокойство.

− А разве нет? − спросила в ответ Стелла. − Разве мы не увидим его через несколько дней здесь же, на торжественном приеме?

− Этот вопрос мы с ним не обсуждали, − ответил Тамир. − Да и вообще, у меня сложилось впечатление, что его куда больше интересовало совершенно иное, но он не счел возможным поделиться этим со мной.

− Стелла права, − произнес мой муж. − Если уж Пустынный Змей прибыл в Руад, преодолев свою нелюбовь в городам, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее. И он не станет избегать торжественного приема, как бы глубоко неприятны ему не были такие мероприятия. Будет лучше, если он получит официальное приглашение, чем будет незваным гостем.

− Тогда нужно будет отправить ему приглашение на двоих, − Тамир сдавленно хмыкнул.

− На двоих? − удивилась я.

− Неужели у Безликого появилась возлюбленная? − удивление Стеллы было не меньше моего.

− Судя по нетипичной для него обеспокоенности − да, − подтвердил наше предположение андр. − Пустынный Змей взял с меня обещание позаботиться кое о ком, если он не сможет больше этого делать, − Тамир повернулся к Лэру. − Думаю, что с нашей стороны было бы крайне невежливо не пригласить этого кое-кого на торжество.

− Что он предложил тебе в обмен на твое согласие? − мой муж внимательно посмотрел на андра.

− Мне горько слышать, что ты совсем не веришь в мое бескорыстие, − усмехнулся Тамир.

− Я не верю в то, что Безликий пришел к тебе с просьбой и не предложил ничего взамен, − парировал мой муж.

− Верно, − согласился андр. − Я бы в любом случае не отказал ему в помощи, тем более, что речь шла о безопасности девушки. Но раз уж он предложил свое содействие в интересующем нас вопросе, то кто я такой, чтобы препятствовать ему? Более того, я уверен, что между нашими проблемами имеется прямая связь.

− Значит, решено, − проговорил Лэр, − мы все будем очень рады видеть Змея на торжественном приеме вместе с его спутницей. И, думаю, у тебя не будет возражений, если мы проведем торжество здесь? − он обратился к Тамиру.

− Отличная идея, − согласился тот. − Но, полагаю, это не из-за того, что ты хочешь продемонстрировать богатство интерьера родового особняка своим новым подданным, твое княжеское высочество?

− Еще чего, − усмехнулся Лэр. − Дело совсем в другом.

− Кольцо силы, − закончила за него Стелла.

− Да, − согласился с ней мой муж. − Тогда, много лет назад, моему отцу потребовалось весьма много времени, чтобы установить артефакты в нужной последовательности. Для того, чтобы перенести их в другое место и установить их вновь, у нас сейчас нет времени, да и нужды. К тому же, нет никакой гарантии, что у нас это получится. Зато в особняке точно хватит места для всех приглашенных. И не приглашенных тоже.

− А они обязательно будут, − нахмурился Тамир. − Тех, кто устроил на тебя нападение на дороге, мы пока не нашли. И, думаю, что среди живых уже не найдем. Но не думаю, что те наемники были единственными.

− Если следы того, кто за этим стоит, ведут в пустынные земли, то нам не справится без помощи Безликого, − произнес Лэр.

− Вот именно, − согласился с ним андр.

− Как ты хочешь действовать? − муж посмотрел на собеседника.

− Устроим незваным гостям западню, − ответил Тамир. − Мы же сможем это устроить? − он повернулся к жене.

− Мне, безусловно, приятно, что ты обо мне такого высокого мнения, − улыбнулась Стелла. − И я сделаю все, что в моих силах, и даже больше. Впрочем, как и обычно. Но до торжественного приема осталось слишком мало времени.

− Сколько времени вам нужно? − Лэр обратился к Стелле.

− Для того, чтобы полностью разобраться в работе артефактов и провести серию испытаний − несколько месяцев.

− А в нашем распоряжении всего несколько дней. Само торжество мы, конечно, можем отложить хоть осени, вот только те, кто жаждет обрести власть в Руаде и, возможно, во всей Оранской империи, ждать точно не будут.

− Что ты предлагаешь? − спросил Тамир.

− Хватит ли нескольких дней, чтобы провести первичную диагностику артефактов и иметь возможность управлять ими, пусть и без гарантированного результата, в условно небезопасном режиме? − вместо ответа Тамиру Лэр задал вопрос Стелле.

− Более чем, − уверенно ответила она. − Мы только что имели возможность убедиться, что кольцо силы отлично работает, и артефакт, с помощью которого можно его активировать, тоже в нашем распоряжении.

− В таком случае, нам ничего не мешает устроить генеральную репетицию торжественного приема уже через несколько дней. Ну а о том, что это только репетиция, нашим оппонентам в извечном споре о свободе и безопасности Руада знать не стоит.

− Еще не успел толком оправиться от ранения, а уже планируешь провести спецоперацию, командор? − Тамир посмотрел на Лэра.

− Есть другие предложения?

− К сожалению, нет, − ответил андр. − Но твой план предполагает участие в нем Стеллы и Аниэль.

− Конечно, я говорю только за себя, но я считаю куда более предпочтительным один раз встретиться лицом к лицу с опасностью, чем постоянно прятаться от нее, вздрагивая от каждого случайного шороха, − вмешалась в разговор я.

− К тому же, куда лучше действовать по собственному плану, имея несколько запасных вариантов, чем следовать чужому, позволяя манипулировать собой, − добавила Стелла.

− Не могу сказать, что мне это нравится, − сурово произнес Тамир.

− Мне тоже, − согласился с ним Лэр.

− Значит, нужно разработать такой план, в котором не останется места для тревог и сомнений, − парировала Стелла.

− Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, − хмыкнул Тамир, подойдя к жене и обняв ее. Я же, глядя на них, даже немного позавидовала их счастью. Но лишь на краткий миг. Потому что, подобно андру, Лэр тоже заключил в объятия свою супругу. Меня. Напомнив этим простым, в общем-то жестом, о том, что я не менее любима и желанна.

− Тебе не нужно беспокоиться о своей безопасности, − прошептал мне муж. − Я всегда буду рядом и защищу, что бы не случилось.

И я верила ему как себе. Знала, что все будет именно так, как Лаэриэнь пообещал, потому что он всегда исполнял данные им обещания. Не было у меня сомнений в нем и сейчас, когда снизу, откуда-то с первого этажа, до меня донесся отзвук незнакомых голосов.

Я замерла у перил лестницы, прислушиваясь к тому, что происходило внизу. На сегодняшний вечер был назначен тот самый торжественный прием, на котором Тамир, младший брат императора Оранской империи, должен был объявить о том, что Руаду возвращается статус княжества. Вернее было бы сказать, что это была репетиция основного торжества, на которой должны были присутствовать только те, кто были непосредственными участниками плана, разработанного Лэром и Тамиром. Правда, для достоверности пришлось все же пригласить оркестр и небольшое число гостей, которые, впрочем, были военными и могли постоять за себя.

Подготовка к балу шла полным ходом, и, несмотря на то, что до вечера оставалось еще несколько часов, я уже переоделась в парадное платье, чтобы позже не тратить на это времени. С облегающим, но вместе с тем позволяющим свободно дышать лифом и широкой юбкой, оно было не только красивым, но и удобным, на что имелась весомая причина. В выборе цвета, как и фасона платья, я была вольна действовать по своему усмотрению, правда, за одним небольшим исключением. Оно должно было гармонировать с цветом ожерелья, которое, пожалуй, было самым важным участником сегодняшнего мероприятия. Торины, составлявшие ожерелье, больше всего походили на изумруды, но, в отличие от тех, были очень темными, практически черными. А потому ничего кремового, персикового, розового или голубого цветов я надеть сегодня не могла. Впрочем, эти цвета были куда более подходящими для дебютантки, которой предстояло впервые появиться на балу в высшем обществе. Для княгини куда более уместными были темные оттенки, которые бы подчеркивали ее статус и говорили о силе и власти. По прихоти судьбы, я была и той, и другой одновременно. Фактически дебютанткой, но при этом являвшейся законной супругой будущего князя Руада. Так что сделать окончательный выбор в пользу того или иного цвета платья было не слишком простой задачей, в решении которой мне помогла, как ни странно, Стелла. Она рассказала, что там, в своем мире, ей часто приходилось решать подобные задачи. Ей правда, нужно было появляться не на балу, а в научном собрании, но поскольку оно состояло в большинстве своем из не слишком молодых мужчин, да еще и полных предубеждений, то правильный внешний вид был одной из составляющих успешного выступления. И Стелле удавалось найти необходимый баланс между строгостью и женственностью, при этом не уродуя свою внешность, но, в то же время, не выводя ее на первый план. Следуя ее рекомендациям, я выбрала платье для сегодняшнего вечера, которое должно было произвести на окружающих нужный эффект. Цвет платья был сложным, больше всего похожим на цвет предгрозового неба над морем. Вместе с тем, он не был кричащим, но в то же время говорил о наличии характера у той, кто осмелилась носить такой цвет на своем первом балу. Так или иначе, цвет этот отлично гармонировал с цветом торинов в ожерелье, которое сейчас обвивало мое шею. Дополнительным достоинством было то, что цвет этот был вполне не марким, и я могла не беспокоиться о пятнах грязи или даже крови, которые могли вскоре на нем появиться. И, судя по нарастающему гулу голосов внизу, это самое время грозило наступить уже совсем скоро.

19

Подойдя вплотную к кованному ограждению лестницы, я перегнулась через перила, желая увидеть, что происходит внизу. И почти тотчас же отступила назад, ближе к спасительной анфиладе комнат, находившейся за моей спиной. Потому что гул голосов, доносившихся снизу, внезапно стих, и эту вдруг наступившую тишину нарушили гулкие шаги незнакомца, появившегося в поле моей видимости. Высокая фигура, с головы до ног укрытая плащом с глубоким капюшоном будто вплыла в холл первого этажа. Я замерла, не в силах пошевелиться, продолжая неподвижно стоять, когда незнакомец поднял голову, желая посмотреть на меня. Я смотрела на него, словно завороженная, не в силах отвести взгляда. Расстояние, которое разделяло нас с незнакомцем, было достаточным для того, чтобы суметь рассмотреть его лицо. Но там, под капюшоном плаща, ничего не было. Лишь темнота и пустота.

Еще несколько мгновений я продолжала стоять неподвижно, не в силах поверить в реальность того, что только что увидела. А затем тот жуткий морок, который охватил меня, спал, возвращая мне назад разум и волю. Помедлив еще миг, я, наконец, нашла в себе силы отвести взгляд от незнакомца, который продолжал неподвижно стоять и смотреть на меня. А затем развернулась и устремилась прочь от лестницы, к коридорам, уводящим вглубь особняка.

Вокруг стояла тишина, словно во всем огромном доме кроме меня и чужака никого не было. И в этой тишине его быстрые шаги по ступеням лестницы казались оглушительными. Шаги, которые становились все ближе и ближе ко мне, и я, как не пыталась, не могла увеличить все время уменьшающееся расстояние между нами.

Миновав несколько коридоров, я оказалась в той самой анфиладе парадных комнат, которая должна была привести меня к бальному залу. Туда, где точно были люди и где я могла найти помощь. Но чтобы попасть туда, мне нужно было пересечь всю анфиладу. Двери ее комнат были распахнуты, что облегчало мою задачу. Мне оставалось миновать лишь зеркальную комнату, и я была бы у цели. Но ее двери, ведущие к бальному залу, были заперты. Делая меня попавшей в ловушку.

Стоя у высоких двустворчатых дверей, я не желала верить в то, что они станут для меня непреодолимой преградой. Замочной скважины в них не было, и я прикоснулась к их гладкой поверхности, стремясь отыскать потайной механизм, открывающий их. Но тщетно. Двери не отвечали на мои попытки распахнуть их, оставаясь запертыми и недвижимыми.

Я так увлеклась, что не услышала шагов, знаменовавших приближение чужака. Или это он просто шел бесшумно, и моей вины в том, что я заметила его приближение, не было? Я поняла, что он находится совсем рядом со мной, только в тот миг, когда ощутила прикосновение холодного клинка к своей шее.

Пойманная в ловушку, я застыла недвижимо, чувствуя легкое, почти неощутимое касание металла. Словно поцелуй любимого на рассвете, желающего освободить тебя из тревожных объятий предрассветного сна, заключая при этом в свои. Вот только этот поцелуй не был спасительным, наоборот, в любой момент он мог стать смертельным.

Время словно остановилось для меня, а пространство будто сжалось в одной точке, в той, где клинок касался моей кожи. Но несмотря на то, что тело мое было неподвижным, разум, напротив, не оставался в бездействии. У меня было всего несколько мгновений, чтобы принять решение. Каким оно могло быть? Сдаваться на милость чужака я не собиралась совершенно точно. Но куда мне было бежать, если впереди меня была непреодолимая преграда из закрытой двери, а позади стоял незнакомец, чье оружие грозило мне гибелью? Но не бывает безвыходных ситуаций. Бывают непростые решения, для принятия которых требуется смелость, мужество, а, порой, и безрассудство. И, подчас, наступает время, когда отказ от принятия такого решения будет означать гибель.

Не давая себе времени на дальнейшие размышления, я предприняла единственное, что было возможно в сложившейся ситуации. Одним быстрым плавным движением я скользнула в бок, словно ведомая невидимым партнером в танце. А затем, не давая ни себе, ни чужаку опомниться, поднырнула под его руку, оказываясь за его спиной. Тех мгновений, которые ему были необходимы, чтобы развернуться, мне оказалось достаточно, чтобы отбежать на достаточное расстояние от него. И уже там, стоя в противоположном конце комнаты, я почувствовала жжение сзади у основание шеи. И что-то теплое, струящееся от шеи вниз, по спине к кромке платья.

Кровь. Конечно же, это была она, сочащаяся из царапины, оставленной росчерком клинка на моей коже, когда я ускользала из ловушки, в которую меня загнал незнакомец. Мысль, которая промелькнула в моей голове, была, казалось, не очень своевременной, но, тем не менее, взбодрила и даже немного развеселила меня. Я подумала о том, что цвет моего платья действительно был выбран очень удачно, и следов крови на ткани не будет видно, а, значит, мне не нужно будет искать для него замену. Конечно, если мне все же доведется танцевать на грядущем балу.

Пусть я и вырвалась из ловушки, но у меня были все шансы попасть в нее вновь, если только я не предприму каких-нибудь решительных действий. Быстро оглянувшись по сторонам, я увидела, что в нескольких шагах от меня, у стены, стояли доспехи, призванные служить одним из украшений комнаты. Конечно, сами они интереса сейчас для меня не представляли, кроме одной детали. Шпаги, которая была закреплена рядом с доспехами.

Не теряя ни одного из драгоценных мгновений, я скользнула к доспехам, одним движением достав шпагу из ножен. Ощутив ее холодный эфес в своей руке, я почувствовала себя намного уверенней. Совсем не беззащитной, какой я была несколько мгновений прежде. Теперь мы с чужаком, чье лицо до сих пор скрывал от меня капюшон плаща, были на равных. Более или менее, потому что о его умении владения клинком мне было ничего не известно.

Один шаг, другой, и вот я уже стояла перед незнакомцем, готовая вступить в бой. Из-под капюшона его плаща, скрывавшего лицо, по-прежнему не доносилось ни одного звука, но мне отчего-то показалось, что он усмехнулся моей безрассудной отваге. Словно я уже встречала прежде того, кто сейчас стоял передо мной. Словно я его хорошо знала.

Это была безмолвная битва. Лишь звон клинков, сходящихся в смертельном танце, да звуки наших шагов гулким эхом отдавались в тишине комнаты. Выпады со стороны чужака следовали один за другим, и мне не оставалось ничего иного, кроме как защищаться. Но, лишь отбивая удары, в сражении не победить. И я пошла на риск, перейдя в атаку, на несколько мгновений открывшись для ударов вражеского клинка. Но мой противник не воспользовался такой отличной возможностью. Вместо этого он отступил назад, подчиняясь моему натиску. А затем сделал движение, которое я уже видела прежде. Тогда, когда скрестила клики с неизвестным мне противником, носящим титул командора, там, в клубе «На острие».

− Упрямая девчонка, − раздался из-под капюшона глухой голос.

И в этот миг страх, который ледяным панцирем сковывал все внутри меня, вдруг куда-то исчез. Словно злое заклятье в одно мгновение развеялось без следа.

− Еще какая, − ответила я, не ослабляя натиска.

Внутри меня огромной волной поднимались радость и облегчение. Я была почти уверена в том, что знаю, чье лицо скрывается под капюшоном плаща моего соперника. А его легкая, почти незаметная хромота, которую практически полностью скрывал плащ, лишь подтвердила правильность моего предположения.

Да, мне бы следовало быть более осмотрительной и относиться к недавно раненному супругу бережней, а не заставлять гнаться за собой по всему особняку, да еще и вынуждать участвовать в совершенно ненужном поединке. Разумеется, я была посвящена в детали того, что должно было произойти сегодня вечером. Но фигура незнакомца в плаще, стоило его лишь один раз увидеть, навевала безотчетный, практически животный ужас, и мыслить здраво становилось очень трудно. К тому же, согласно тому, первому плану, под непроглядным пологом плаща должен был скрываться вовсе не Лаэриэнь.

Ну что, господин командор, кажется, нам представилась отличная возможность завершить наш так и не оконченный в прошлый раз поединок. Теперь, зная, кем является мой противник, будучи связанной с ним неразрывными узами клятвы верности, я могла выбрать тактику, которую прежде никогда не использовала. Проиграть бой, чтобы сдаться в плен победителю. Тем более, что настоящий бой, бой против истинного противника, нам обоим еще только предстоял, и перед ним следовало поберечь силы.

Между тем, Лэр, чье лицо до сих пор было надежно скрыто плащом, легко отразил мою атаку и перешел в наступление. А я… Я допустила непростительную ошибку в защите. Несколько быстрых движений, и вот уже шпага выбита из моей руки, а я сама прижата к своему противнику, так, что моя спина упирается в его грудь, а шею холодит сталь его шпаги.

− Ты же не думала, что я позволю тебе скрестить клинки с кем-то еще, кроме меня? − едва слышно прошептал мне на ухо тот, в чьем плену я оказалась.

− Я скучала, − выдохнула я. − День без тебя был таким длинным, − я не смогла удержаться от чистосердечного признания.

Ответом мне послужил тяжелый вздох, который я скорее почувствовала, плотно прижатая к груди Лэра, чем услышала.

− Пора заканчивать это, − сказал он уже громко, словно подавая сигнал кому-то. И я была совершенно согласна с ним. Нужно было как можно скорее закончить то, что началось два десятилетия назад. Да и потом, чем скорее произойдут запланированные на сегодня события, тем быстрее мы сможем оказаться с ним наедине, в тишине нашей спальни.

− Пора, это верно, − раздался за нашими спинами глухой голос.

Лэр, не выпуская меня из объятий и не отнимая клинка от моей шеи, развернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с нашим врагом. Запертые прежде двери теперь были распахнуты, и там, на пороге, стоял элин. Молодость его уже давно прошла, но стариком назвать его было нельзя. Я совершенно точно никогда не видела его прежде, но черты его лица были мне знакомы.

− Наконец пришло время, когда справедливость будет восстановлена, − продолжил незнакомец. − Время, когда род Руаделлин наконец-то возглавит достойнейший.

− Полагаю, вы имеете в виду себя? − не сдержалась я.

− Ты слишком разговорчива, девчонка, − элин пренебрежительно посмотрел на меня. − Но ты права, я − единственный, кто достоин возглавлять благороднейший род элинов. Змей, − затем обратился он к тому, кто удерживал меня недвижимой, − по-моему, тебе следует плотнее прижать клинок к шее этой не в меру разговорчивой особы.

− Еще немного, и тогда у нас не будет пленницы, − голос Лэра по-прежнему был неузнаваемым.

− Нет, она пока нужна нам. Я хочу видеть лицо Лаэриэня в тот миг, когда ты перережешь ей горло.

− То есть, ожерелья из торинов для счастья вам будет не достаточно? − бросила вызов я.

− Да что ты знаешь о счастье, девчонка? − элин сделал несколько шагов вперед, приближаясь к нам с Лэром. − Что ты можешь о нем знать? Что ты можешь знать о справедливости, которой для меня никогда не существовало? Ведь это я должен был быть главой рода Руаделлин.

Да, определенно, мне удалось задеть его за живое. И я не собиралась останавливаться на достигнутом.

− Вы так уверены в этом? − с сомнением в голосе спросила я.

− А как же иначе? − он удивился, и, похоже, искренне. − По праву старшинства наследования титул главы рода должен был стать моим. Тот, кто прежде этого несносного мальчишки, Лаэриэня, был главой рода, был моим кузеном. Младшим кузеном. Наш дед когда-то давно был главой рода Руаделлин, а его старший сын − моим отцом. Дед прожил долгую, очень долгую жизнь, и перед смертью сам определил своего приемника. И им стал не старший сын старшего сына, как это всегда было прежде и как должно было продолжаться всегда. Нет, из наследников первой ветви он выбрал того, чья сила, сила элинов была выше, чем у остальных. Меня же при этом отбросили, словно ненужную вещь, потому что по насмешке судьбы этой силы у меня не было ни капли. Вначале я проклинал злую судьбу за несправедливость, но потом, уже позже, я понял, что если природа не наделила меня даром подчинять других, я смогу достичь этого по-другому.

− И вы решили создать оружие, которое обратит силу элинов против них самих, порабощая их под вашей властью? − произнесла я.

− А ты не так уж и глупа, − зло усмехнулся элин.

В этой усмешке было столько затаенной злобы и ненависти, что я бы наверняка испугалась, если бы не Лаэриэнь, в чьих руках я сейчас находилась.

− Мысль об создании устройства, которое восполнило бы мою ущербность, пришла ко мне не сразу. Однажды случай столкнул меня с одним ученым, чрезвычайно увлеченном своими исследованиями. Проведение нового масштабного эксперимента требовало много средств, и я решил выступить в роли мецената. Тот ученый, к слову, даже не подозревал о моей истинной цели и был убежден, что занимается исключительно фундаментальной наукой. Впрочем, для него это так и было. Ему удалось сделать открытие, на основе которого уже другие, куда менее талантливые, но зато весьма меркантильные элины смогли создать прототип устройства, которое было способно оказывать воздействие на элинов, используя их собственный дар.

− Но что-то пошло не так, верно? − я имела в виду эпидемию, о которой писал профессор Амадин.

− Да, к сожалению. Тот прототип был не совершенен, и желаемого контроля над разумом элинов достичь не удалось. Но сейчас все изменилось. Теперь излучатель стал работать так, как задумывалось, и даже лучше. Как оказалось, все дело было в накопителях энергии. И если их будет достаточно, то излучатель сможет оказывать не только ментальное воздействие, но и физическое, причем весьма ощутимое. Этот мальчишка, Лаэриэнь, смог почувствовать его в полной мере.

− Чего ты хочешь? − я бесстрашно посмотрела в глаза элина, внутренне содрогаясь от тех ужасных вещей, которые он уже сотворил и которые еще только собирался совершить.

− Власти, − ответил он. − Но на этот раз полной и окончательной. Тогда, двадцать лет назад, я взял в союзники первого министра императора, намереваясь использовать давний конфликт между элинами и андрами. Теперь же у меня иной покровитель, могущество которого неоспоримо. Совсем скоро он выйдет из тени пустынных земель, и тогда вся Оранская империя падет к его ногам. Мне же будет вполне достаточно владычества в Руаде, ну и, разумеется, господства над разумом всех элинов империи. Но ты, девчонка, все это уже вряд ли увидишь.

20

Я смотрела на элина, стоящего в нескольких десятках шагов от меня, и не могла шелохнуться. Но вовсе не из-за клинка возле моей шеи, совсем нет. Я была в ужасе от осознания причины произошедшей трагедии. Той, которая случилась двадцать лет назад. И той, которая грозила произойти сейчас. Множество жизней были принесены в жертву из-за неуемной жажды власти обозленного на весь мир элина. Но элина умного и хитрого, сумевшего заставить служить своей цели науку, да еще в придачу заручиться поддержкой тех, кто стоял во главе империи.

− Довольно рассказов, − услышала я его голос. − Сними с нее ожерелье, а потом ты сам знаешь, что с ней делать, − отдал он приказ тому, во власти чьих рук я сейчас находилась.

− И правда, довольно, − раздался из-под капюшона приглушенный голос.

Но вместо того, чтобы перерезать мне горло, как того, наверняка, хотел элин, Лэр одним быстрым движением отвел клинок от моей шеи, а меня саму переместил себе за спину, заслоняя от врага.

− Что ты творишь, Змей? − буквально прошипел элин.

− Могу задать тебе тот же вопрос, дядюшка Горэллэнь, − с этим словами Лэр откинул капюшон, позволяя увидеть свое лицо.

− Ты? − ошеломленно просипел элин.

− Я, − недобро усмехнулся Лэр. − Твой план не сработал. Все, кто принимал участие в заговоре, раскрыты и арестованы. Излучатель, которым ты так дорожил, тоже в наших руках. У тебя больше не осталось козырей. А эта встреча была нужна лишь для того, чтобы вывести тебя на чистую воду, заставить сорвать маску, вынудив принять участие в этой операции лично.

− Ошибаешься, мальчишка, − зло усмехнулся элин. − Один козырь у меня все-таки остался.

Словно услышав эти слова, через распахнутые двери в комнату вошел незнакомец в плаще, точь-в-точь таком, какой был на Лаэриэне. Одной рукой он крепко удерживал незнакомую мне девушку, а второй прижимал к ее боку короткий кинжал.

− Если не дашь мне уйти, то она умрет, − Горэллэнь кивнул в сторону незнакомки. − И Пустынный Змей будет крайне огорчен ее смертью. Настолько, что, я не сомневаюсь, захочет отомстить тем, кто, прямо или косвенно, стал повинен в этом. А тебе ли не знать, насколько беспощаден Змей к своим врагам.

− Это точно, − раздался еще один голос, а затем на пороге комнаты появилась еще одна фигура в плаще. − За то, что ты посмел угрожать моей женщине, тебе не избежать расплаты, и она будет суровой.

С этими словами тот, кто носил имя Пустынного Змея, откинул капюшон, позволяя увидеть свое лицо. Вслед за ним это движение повторил и тот, в чьих руках находилась незнакомка, которую Змей назвал своей. Тот, кто оказался его высочеством Тамиром.

− Все кончено, − Змей посмотрел на Горэллэня. − У тебя больше нет поддержки в пустынных землях. А те, кто служил тебе здесь, мертвы или арестованы. Тебе больше некуда бежать.

Как только эти слова были произнесены, Горэллэнь отвернулся от Змея, повернувшись лицом к нам с Лэром, позволяя увидеть безумие в его взгляде. А затем сорвался с места и побежал в сторону выхода из особняка.

− Далеко не убежит, я за этим прослежу, − мрачно проговорил Змей, немедленно устремившись за беглецом.

Потом, много позже, я еще не раз вспомню те минуты. Шум отдаляющихся шагов, глухой звук удара и тело, неподвижно распростертое у подножия лестницы. Тогда, после бегства Горэллэня, мы все последовали за ним. Как оказалось, чтобы стать невольными свидетелями его печального финала.

− Жаль, − похоже, действительно сожалея о произошедшем, произнес Змей. − Этот мерзавец не удержал равновесие и упал, а я был слишком далеко, чтобы удержать его. Теперь он не сможет рассказать то, что знал. К сожалению.

− Мы сможем узнать это и без него, − сказал Тамир, впрочем, тяжело вздохнув. − Во всяком случае, теперь не придется судить одного из рода Руаделлин как преступника.

− Так беспокоишься о чести моего рода, что хочешь сохранить все произошедшее в тайне, раз уж представилась такая возможность? − усмехнулся Лэр.

− Честь рода очень важна, а честь княжеского рода тем более, ты знаешь это не хуже меня, − ответил Тамир. − Но дело не только в этом. Горэллэнь подтвердил наши подозрения, признавшись в том, что имел поддержку в пустынных землях. А это значит, что угроза, которая довлела над нами, еще не исчерпала себя, и не стоит предавать огласке то, что мы сумели узнать. Во всяком случае, пока не убедимся, что то, что происходит в пустынных землях, не несет опасности для Оранской империи.

− А вот это уже мое дело и моя битва, − сурово сказал словно отрезал Змей. − Я благодарен за помощь, но нам уже пора, − он посмотрел в сторону девушки, той самой, которую совсем недавно удерживал в руках Тамир.

− Мы были бы рады, если бы вы задержались хотя бы на этот вечер, − я посмотрела на того, кого называли Пустынным Змеем. − В конце концов, не зря же мы наряжались, − я кивнула в сторону незнакомки, − да и музыканты уже прибыли и готовы начать играть как только их попросят об этом.

− Хочешь все-таки устроить бал? − повернулся ко мне Лэр.

− Почему нет? − спросила я. − Нам все равно следует придерживаться первоначального плана чтобы не создавать подозрений, если кто-то наблюдает за нами. Тем более, что вам троим есть, что обсудить, − добавила я, имея в виду находящихся здесь мужчин.

− Это верно, − согласился со мной Тамир. − Будем действовать так, как запланировали. − Нам же ничего не помешает, Стелла? − Произнеся это, он повернулся, чтобы посмотреть на жену, словно каким-то внутренним чутьем узнав о ее приближении.

− С артефактами все в порядке, − подтвердила она, подходя к мужу и позволяя ему взять себя за руку, словно маленькую девочку. − Они работают в штатном режиме, никакой угрозы нет. Но я бы все-таки рекомендовала перенести их из особняка в более безопасное место, но это уже потом, когда все закончится. Самый лучший вариант, конечно, это заняться их всесторонним изучением, в специализированной лаборатории, естественно.

− Так и будет, − ответил согласием Лэр. − Сразу после основного торжества их можно будет забрать и увезти, причем чем дальше, тем лучше. И в этом отношении лаборатория в Эль-Ороне будет наилучшим вариантом.

− Благодарю, − коротко кивнул Тамир Лэру.

− Не за что, − усмехнулся мой муж, с чьей легкой руки Стелла получила крайне интересный экспериментальный материал для своих исследований, а андр − очередную порцию головной боли из-за необходимости обеспечения дополнительной безопасности своей обожаемой супруги.

На паркете бального зала в вальсе кружились три пары. На Лэре и Тамире были мундиры со знаками отличия старших офицеров Оранской империи. В отличие от них, Пустынный Змей, чье истинное имя мне было пока не известно, был облачен в мундир, каких я прежде не видела, на темном сукне которого золотом отливал единственный знак, о значении которого я могла лишь догадываться. Да и вообще, все, что было связано со Змеем, было покрыто для меня мраком неизвестности. И даже его внешность была необычной, словно бы он впитал в себя черты и андров, и элинов одновременно. Но что было совершенно точно, так это то, что от него исходила опасность, которую можно было почувствовать практически буквально. Но судя по тому, как смотрела на него его спутница, та, которую он вел сейчас в танце, ей это было решительно безразлично. Золотоволосая красавица смотрела смуглого черноволосого мужчину, который был на голову выше ее и шире в плечах раза в два, не меньше, так, словно никто кроме него не существовал для нее. Точно так же, как и Лэр стал для меня единственным среди всех других.

− Надеюсь, ты не будешь возражать, если ожерелье, которое сейчас на тебе, после окончания вечера Змей заберет с собой в пустынные земли? − спросил меня мой муж, когда мелодия танца стихла.

− Ну конечно же, нет, − честно призналась я. − Оно такое тяжелое, знаешь ли. И цвет у него такой сложный, что подбирать к нему платье задача не из легких, − я позволила себе немного пошутить. − Эти камни в ожерелье, они из пустынных земель? − спросила я уже серьезно.

− Да, − подтвердил мое предположение Лэр. − Но большего я тебе сказать не могу, потому что это единственное, что мне доподлинно известно. Змей хорошо хранит тайны народа пустыни.

− Горэллэнь признался, что его поддерживал кто-то из пустынных земель, − тихо произнесла я.

− Все на самом деле намного сложнее, но Змей разберется с этим. Это его долг чести, и мы сможем прийти на помощь, только если он позовет нас.

− Все оказалось не так, как мы думали? − несмотря на вопросительную интонацию, из моих уст это прозвучало скорее не вопросом, а утверждением.

− Да, − вновь согласился со мной Лэр. − Все эти годы невозможно было представить, что за произошедшими событиями стоит мой родственник. Что именно он состоял в сговоре с первым министром и, более того, что именно был тем, из-за кого элины едва не пострадали столь чудовищным образом. Возможно, мой отец все же догадывался о чем-то. И наш с тобой брачный союз, на котором он так настаивал, был необходим, чтобы еще больше укрепить позиции нашей ветви рода. И обвинять его в этом я не могу. Порой сохранение многих жизней значит куда больше, чем личные предпочтения. Тем более я не могу винить его теперь, когда для нас с тобой все сложилось так удачно. Обещанная мне еще до рождения, ты стала моей судьбой по собственной воле, − Лэр счастливо улыбнулся мне, и в этой улыбке было обещание всех радостей на свете.

− А ты − моей, − не стала медлить с ответным признанием я.

− Завтра нас ждет еще один бал, уже настоящий, − шепнул мне на ухо муж, выводя на паркет для очередного танца. − Выдержишь?

− С тобой, все что угодно, − улыбнулась я. − И не только его, ведь нам еще предстоит знакомство с моей семьей, и что-то мне подсказывает, что в нашу честь на Островах непременно организуют большой праздник, веселый, шумный и на несколько дней.

− Для тебя готов на все, − торжественно пообещал мне Лэр. − Но если празднества затянутся слишком уж надолго, то у меня не останется иного выхода, кроме как украсть свою нареченную. Должен же я соответствовать образу коварного негодяя, каким моя невеста считала меня все эти годы.

− Договорились, − согласилась я, вспомнив о том, что у нас, на Островах, праздники иногда могли затягиваться и на неделю.

Остановившись прямо во время танца, Лэр наклонил голову и поцеловал меня, а я с радостью ответила на его поцелуй. Как никогда прежде, я была счастлива. Счастлива от того, что когда-то давно именно мне выпала судьба стать невестой этого невыносимого и теперь любимого негодяя.

Content

Невеста для негодяя — Натали Ормонд

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20