Амира Ангелос

Жена олигарха

Глава 1

Я должна его убить. Лихорадочно перерываю каюту, в которой меня заперли, чтобы найти хоть что-то годное для нападения. Или самозащиты.

Это роскошное место, все сплошь отделано красным деревом. Похоже на кабинет: письменный стол, мягкое кресло, большой диван, на полу ковер с толстым ворсом.

Открываю ящики стола, не все поддаются, некоторые заперты. У меня дрожат руки.

С горечью вспоминаю самый страшный, как я раньше думала, день в своей жизни. Проведенный в тюрьме. Там одна женщина вложила мне в руку заточку. Я не верила, что смогу, и все же у меня получилось ею воспользоваться.

Так странно — моя жизнь сделала новый виток, и вот я снова должна бороться за свою жизнь.

Звук открывающейся двери заставляет отскочить от стола. Замираю посреди помещения.

На меня смотрит незнакомая женщина. Приятная внешность, брюнетка, на вид ей около тридцати. Оглядывает меня с приветливой улыбкой. Вот только я знаю, что она тоже враг. Ей нельзя доверять. Никому нельзя доверять…

— Добрый вечер, Станислава.

— Кто ты такая? — спрашиваю грубо.

В этот момент появляется мой похититель.

— Хм, я смотрю ты времени даром не теряла, — поизносит насмешливо Ериханов.

— Давид, у нее в руках… — испуганно восклицает женщина, прячась за спину моего похитителя.

— Я вижу, Марин. Не бойся. Станислава, пожалуйста, будь разумной. Положи нож…

У меня в руках слабое оружие против огромного мужика — всего лишь нож для бумаг. Легкий, не сильно острый, покрытый серебром.

— Зачем ты меня похитил, подонок? Я никогда не буду с тобой. Лучше выброшусь в море! — выкрикиваю с яростью. Но разве его этим напугаешь? В ответ лишь усмешка. Он не боится. Выглядит довольным котярой, поймавшим глупую мышь.

— Очень пафосно, Станислава.  Значит, решила хранить верность своему мужу-убийце?

— Влад никого не убивал!

— Ну, это точно ложь. Ты не можешь быть настолько глупа, чтобы верить, что твой Огнев невинен как ребенок. Олигархом не стать, если не запачкать руки.

— Моего брата он не убивал, — произношу глухо.

— Спорно, но вполне может быть.

— Его подставили.

— Мне жаль твоего брата, девочка. Я не хочу причинять тебе вред. Я хочу помочь.

— Это твоя помощь? — усмехаюсь горько. — Ты меня похитил.

— Именно.

— Твои люди преследовали меня!

— Нет, Станислава. Это были не мои люди. Я следил за тобой, это правда. Чувствовал, что после смерти Влада ты в опасности. Ты унаследуешь огромное состояние, девочка. Это многим не понравится.

— Я должна поверить, что ты… защищаешь меня? — перед глазами начинают плясать черные мушки. Два месяца прошло с момента моей свадьбы. Нашего с Владом такого короткого безоблачного счастья, обернувшегося полным кошмаром. В тот день, когда умер мой брат, весь мир будто замер. Для меня. Для моей мамы…

Почему все стало таким беспросветным? Почему я никак не могу избавиться от проклятого Ериханова? Это он во всем виноват! Возможно, и Сашу тоже он…

Ярость накатывает сильнейшей волной, и я бросаюсь в атаку. Не размышляю, я абсолютно обезумела. Последнее что слышу — крик Ериханова. А потом все темнеет перед глазами, и я падаю на пушистый ковер.

* * *

Прихожу в себя, в голове шум и сильная тяжесть. Наверное, приложилась при падении нехило. Оглядываю помещение — совсем другая комната. Я лежу на огромной кровати, застеленной мягким пушистым покрывалом. На меня набросили маленький теплый плед. Откидываю его с отвращением. Мне не нужна забота этих людей. Так я их еще сильнее ненавижу. Почему проклятый Давид не оставит меня в покое? С трудом принимаю сидячее положение, оглядываюсь внимательнее.

Сильно ли пострадал Ериханов? Не могу вспомнить, удалось ли ранить его. Хотя бы попыталась! Мне больше нечего терять. Мой брат мертв, и муж тоже. Мысль о том, что Влада больше нет разливается ледяной глыбой, я будто стыну изнутри.

Мы должны были встретиться во Франции, в том доме, где были счастливы, у матери Влада. С него еще не сняли обвинения. Продолжали копать, фабриковали улики. Моя мама была убеждена в том, что Влад убил Сашу. Ее невозможно было переубедить. Потому что больше у моего брата не было врагов.

Вот только не верю, что Огнев настолько злился на брата.

Было тяжело, и все же я не переставала верить в то, что мой муж невиновен. Адвокаты вытащили его. Мама запретила мне с ним встречаться. Шантажировала, рыдала. Я не ожидала что на следующий день после выхода из СИЗО Огнев улетит во Францию. Это было похоже на побег. Но он позвал меня. Попросил приехать, пообещал, что все объяснит…

Я безумно ждала нашей встречи. В СИЗО не пускали. Никаких свиданий. Да и сам Огнев, скорее всего, не хотел, чтобы видела его за решеткой.

Месяцы черноты и боли, я почти ничего не помню. Похороны. Мама, бесконечно обвиняющая во всем меня. Боль потери. Отупение, безразличие.

И все же я ждала. Верила. Безумно скучала по мужу.

Но когда я добралась до Франции, начался кошмар.

В особняке, где мы провели самую чудесную неделю каникул с Владом, меня встречает Виолетта. Женщина не скрывает свою неприязнь и открыто показывает, что совсем не рада меня видеть.

— Что ты здесь делаешь? — кричит неприязненно. — Ты моему сыну одни несчастья приносишь! На кой ему сдался твой брат? Зачем Владу убивать его?

Со свекровью я виделась пару раз после ареста Огнева. Все эти вопросы она уже озвучивала, яд выливала. Но тогда я была слишком ошарашена и подавлена. Хотя и сейчас до сих пор я не пришла в себя, не осознала потерю.

— Прошу, не говорите так про Сашу, — произношу тихо. Ставлю сумку, с которой приехала, на пол в коридоре. Много вещей не стала брать. Слишком волнуюсь за маму, надолго не смогу остаться. Хотя, когда я уезжала, она кричала мне вслед, чтобы не возвращалась. Мама переполнена ненавистью к моему мужу и не хочет слышать разумных доводов.

Как же я устала от окружающей меня ненависти. Она бьет пощечинами со всех сторон.

Я убеждена, что мой муж невиновен, но терпеть чужое дерьмо не намерена. Сейчас я готова быть грубой со свекровью, поставить на место. То, что случилось не могло не изменить меня.

— Где Влад? — спрашиваю холодно.

— С чего ты взяла что я тебе скажу? Что буду помогать? Ты бросила его в тюрьме! Даже не навещала!

— А вы навещали?

— Он мне запретил!

— Мне тоже не давали свидания…

— Ты лжешь! Сплошная ложь! Ко мне ты тоже ни разу не приехала. Не поинтересовалась как я…

— Вы понимаете, что я потеряла брата? Что больше никогда не увижу его.

Предлагаешь мне тебя пожалеть? — кривится женщина.

Было бы неплохо проявить хоть немного милосердия. Только глупо ждать этого от Виолетты.

В этот момент мне приходит СМС:

Жду тебя на яхте «Savage». Все как в прошлый раз, тот же причал.

В прошлый отпуск мы с Владом были на вечеринке, и я хорошо помню маршрут. До причала минут десять пешком. Тогда мы были на машине, но я не знала дороги. Позже изучила округу, мы много гуляли по пляжу. Не тратя больше времени на разговоры с Виолеттой, бегу к мужу.

На ходу прикидываю, сколько евро у меня в рюкзаке. Хорошо, что я так и не сняла его со спины. А то пришлось бы возвращаться за деньгами. Я все еще очень рассеянная, как не в себе. Случившееся сильно подкосило. Я бросила универ. Не стала ничего оформлять, было не до того.

Бесконечные дни отчаяния и боли, когда нечем дышать, и смотришь на мир через черную вуаль. Мама, такая потерянная, раздавленная горем. Которое ощущаешь каждой порой. Которое обволакивает изнутри, стискивает сердце.

Я должна быть рядом с мамой, несмотря ни на что. И все же я здесь. Влад расскажет правду. Наверняка он уже нанял детективов, наверняка проведено расследование. Поговорить с ним — моя навязчивая идея, только об этом и могу думать.

Его выпустили. Значит, точно невиновен.

Добегаю до причала, тут всегда много катеров, можно взять как такси, чтобы добраться до нужной яхты. Сейчас в пределах видимости только одна, радостно читаю название — та самая — «Savage».

Объясняюсь с работниками причала по-английски, договариваюсь о цене. Остается шаг до катера, когда «Savage» вдруг начинает движение, вдаль от берега. Смотрю ошеломленно — почему Влад уезжает от меня? Видит ли он меня?

А потом оглушает звук взрыва. Яхта, на которой находится мой муж объята пламенем. Это самая страшная картина, которую я видела в жизни. Нужно помочь ему, поплыть туда. Он мог спастись… Вокруг меня крики, паника, на причале все больше людей. Прошу мужчину, с которым договорилась о цене, пустить меня в лодку. Но он категорически против. Объясняет, что нельзя, от нервозности переходя на родную французскую речь. Хватаю его за руки, продолжаю свои мольбы. Звуки полицейских сирен, на причале начинается давка. Снова весь мир окутан черным. Ветер приносит с моря запах гари. Чувствую, что меня ведет. Не хватает только хлопнуться посреди толпы в обморок. И в этот момент какие-то люди хватают меня. Двое мужчин, зажимают рот, чтобы не закричала. Я кусаю руку, прижимающуюся к моему лицу, чувствуя тошноту и отвращение. Паники нет. Я настолько разбита тем, что произошло, что кажется даже рада буду смерти. Какой бы кощунственной ни была эта мысль.

Но ведь он может быть жив… Его могло не быть на этой яхте. Может это ловушка специально для меня?

Слишком много очень странных событий. Ериханов, рассказывающий мне о том, что он спас меня. Его обаятельная сестра. Их желание помочь мне…

Это какое-то плохое кино. Так не бывает в реальной жизни!

Глава 2

— Наконец-то ты пришла в себя, я очень рада, — в комнату заходит женщина, которую Ериханов назвал Мариной.

Моя сиделка? Моя тюремщица?

— Мы переживали за тебя.

— Спасибо за волнение. Если вам правда не все равно, помогите бежать отсюда, — внимательно слежу за реакцией на свои слова.

— Ты не пленница, Стася, — мягко говорит женщина. — Поверь, Давид помогает тебе. Тебе грозит опасность.

— Откуда вы знаете Давида? Почему так уверены в его добрых намерениях? Моя история знакомства с ним говорит об обратном.

— Давид мой брат, Стася. И поверь, если бы он замышлял что-то плохое, тем более в отношении хрупкой девушки, я бы первая встала на твою защиту. Сделала бы все, чтобы помочь тебе вырваться. И прошу, не выкай мне, у нас не такая огромная разница в возрасте.

— Сестра? — переспрашиваю с удивлением.

— Двоюродная, но мы очень близки. Выросли вместе. Уверяю тебя, на этой яхте тебе никто не желает вреда. Давид влюблён в тебя и хочет помочь.

— Давид влюблён в меня? — криво усмехаюсь.

Это лишь похоть. Я не буду произносить это вслух, но наивность этой женщины зашкаливает.

— Я, конечно, зря это сказала. Но, надеюсь брат меня простит, потому что иначе объяснить его поступки довольно-таки сложно. К тому же, он не любит признаваться в чувствах и ждать, когда он сам об этом скажет можно до бесконечности.

Мне не хочется все это слушать. Мне абсолютно наплевать на чувства Ериханова. Сейчас самое главное узнать про Влада. Удалось ли ему спастись?

И куда плывёт яхта Ериханова?

— Если я не пленница, значит Давид меня отпустит? — спрашиваю, не особо надеясь на положительный ответ.

— Это опасно, как же ты не поймешь. Тем более, у тебя шок, Стася. Иначе и быть не может. На твоих глазах взорвалась яхта, на которой был твой муж.

— Откуда вы знаете?! Почему уверены, что он там был? — в эту минуту я ненавижу свою собеседницу, за то что отнимает у меня надежду.

— Потому что это его яхта, — Марина выглядит удивленной. — И кто-то явно хотел, чтобы ты была там тоже. Ты ведь сама все бормотала, что Влад позвал тебя, что ты должна быть с ним…

— А вы просто оказались там рядом, случайно. Проплывали мимо?

— У Давида дом неподалеку. Мы правда случайно тебя увидели. Ты бежала к пирсу. Мой брат развернул машину и поехал следом.

— И отсюда вывод, что он меня любит?

— Нет. Прошу, давай не будем больше говорить о моих выводах.

Эта женщина, несмотря на несусветные вещи, которые рассказывает, вызывает у меня доверие. Может я непроходимая дура, но почему-то верю ей. Чувствую искренность. Пусть даже она говорит несуразные вещи, например, что Давид Ериханов влюблён в меня. Защищает непонятно от кого… Это же глупость несусветная. Такие как Ериханов умеют только преследовать! Что если он в сговоре с Миленой? Кто-то ведь помог ей скрыться… Это определенно очень влиятельный человек.

— Тебе нужно поесть, — меняет тему Марина.

Она права. Аппетита нет, но я киваю, и когда в каюту приносят ужин, заставляю себя подкрепиться. Мне нужны силы, иначе не выжить в этом бассейне с акулами.

* * *

— Ты имеешь право полное право мне не верить, но ты здесь только по одной причине, Станислава. Я хочу загладить свою вину.

— Вашу вину? И в чем же? — впиваюсь взглядом в лицо Ериханова. Я почти не спала ночью, все думала, анализировала. И утром сама отправилась на поиски хозяина яхты. Мне нужны ответы на вопросы. И если эти люди хотят убедить меня в своем дружелюбии, значит ответят на них сразу, без подготовки. Давид настоял на том, чтобы я сначала позавтракала с ним, выпила кофе. Сцепив зубы, я выдержала трапезу с врагом, затем сразу приступила к вопросам.

— К взрыву яхты Влада я не имею никакого отношения, поверь, — разводит руками Ериханов. — Наоборот, сейчас по всем каналам я пытаюсь узнать правду, что произошло, кто был на борту. К сожалению, по последним данным Огнев действительно находился на этой яхте и ждал тебя.

— Кто-нибудь спасся?

— Да, несколько человек из его обслуги. И один из них рассказал, что хозяин ждал свою жену на этой яхте. Большего сказать я пока не могу, мне очень жаль. Прошу, Станислава, не обращайся ко мне на «вы». Мне кажется, мы давно перешагнули эту планку.

— Хорошо. Тогда расскажи, какую вину ты решил загладить?

— То, как мы познакомились. Я привык покупать женщин, это не оправдание, а факт. Я привык обращаться с ними как с вещью, это правда. Но когда я встретил тебя, и ты мало того, что меня послала. Тебя даже не напугало то, что ты будешь должна крупную сумму денег за неустойку. Ты заставила меня крепко задуматься, что я возможно не прав. Не все женщины продажные.

— Ты правда считаешь, что мне это интересно? Что мне от этого легче? Мне абсолютно мне абсолютно наплевать, что ты там почувствовал! — почти кричу. Наглый и самовлюбленный тип, считает, что мне сейчас важны его признания? Я только про Влада думать могу, сердце кровоточит от мысли что он мог погибнуть. Не хочу верить в это. Если кто-то спасся после взрыва, то и Влад мог. Он сильный… Я знаю, что он жив. Чувствую! Кто бы что ни говорил!

— Я хочу убраться отсюда. С этой посудины. Из этой страны. Вернуться к своим родным, — произношу глухо.

— То есть, тебе не интересно выяснить, что случилось с твоим мужем? — спрашивает Ериханов с недоверием. — Я помогу тебе разыскать его, если он выжил. Также я поручил своим людям провести расследование о гибели твоего брата. Доказательства против Влада серьезные. Александр был застрелен из оружия, зарегистрированного на Огнева. Твоего брата нашли в доме, который должен был стать вашим семейным гнездышком. Это серьезные улики. В доме в тот день никого не было, всем рабочим дали выходной. Мне жаль, но все указывает на твоего мужа. Один только вопрос — зачем. Зачем делать это самому, в своем же доме. Но кому еще мог помешать твой брат?

— Я знаю, что он не убивал Сашу! — выкрикиваю отчаянно. — Мне не нужны доказательства, я просто знаю. Это мерзкая, грязная игра. Я думаю, это Вишневская. Мой брат нанял детектива и разоблачил ее!

— Хм, об этом я не знал… — хмурится Давид.

— Но с Вишневской ты знаком?

— Да. Я ее знаю.

Хочется добавить вопрос: Ты спал с ней?

Но сдерживаю себя. Ериханов может неправильно меня понять. Да и зачем мне эта информация? Разве что убедиться, что эта женщина шлюха. Вот только это не поможет.

Сейчас гораздо важнее понять, могу ли доверять Ериханову. Говорит он очень правдоподобно…

— Я верю, что все и так скоро выяснится. Влада выпустили, это о многом говорит.

— Ты ошибаешься. Такое дело может на долгие годы остаться висяком. Все зависит от того, кто это устроил зачем. Но могу уверить тебя в одном. Я даже не знал, что у тебя есть брат, Станислава. Когда СМИ начали трубить о вашей свадьбе я решил отойти в сторону. Забыть о тебе. Я не гоняюсь за чужими женами.

— Только теперь я, возможно, вдова, — парирую мрачно. — Почему я должна верить, что не ты все устроил, тем более так «удачно» оказался рядом и «спас» меня.

— Мне нравится, что ты не принимаешь все слепо на веру. Что умеешь мыслить критически, анализировать. Но уверяю, если бы даже я захотел убрать Влада, я бы уж точно не стал рисковать тобой, и подготовил бы все совершенно иначе. В конце концов, он мог погибнуть даже в тюрьме. Это было бы дешевле и проще. Поверь, хоть мы с Владом и соперники, как в бизнесе, так и на личном фронте, у меня нет привычки убирать конкурентов таким способом. Тем более, в бизнесе у Огнева сейчас дела идут очень плохо. Я мог прибрать к рукам его бизнес, не убирая самого Влада. Но не хотел этого делать, наоборот я был готов протянуть ему руку помощи.

— Я никогда не буду с тобой, пойми это уже, — обрываю резко его речь. — Не нужно передо мной разыгрывать какую-то роль. Доброго самаритянина, или воспитавшего серого волка, который перестал есть красных шапочек.

— Хорошо, — смеется Давид. — Тогда я буду тебе просто другом. Разреши помочь, хотя бы в том, что касается расследования. Если ты хочешь вернуться в Россию, я помогу тебе сесть на самолёт. Но люди, которые пытались схватить тебя, могут попытаться ещё раз. Тебе нужна защита. Это вполне может касаться бизнеса. Раз Влад исчез, кто-то обязательно захочет все прибрать к рукам, а ты наследница Огнева. Если его убрали, то логично и тебя вместе с ним…

— Не надо меня запугивать! Мне не нужны деньги Влада, я всегда это ему говорила.

— Вы оформили брачный контракт?

— Не успели, — мотаю головой. То, на чем настаивала Виолетта. Влад упирался в пику матери, а я почти уговорила его, но до свадьбы не успели это сделать.

— На слово тебе никто не поверит, как бы правдоподобно то это не произносила. У тебя может не быть желания сейчас, но может появиться позже. Поэтому, кто бы ни пытался тебя убрать из-за наследства, думаю он не успокоится.

— Похоже, ты очень хорошо в этом разбираешься. Значит, думаешь, что меня захочет убрать Виолетта?

— Насколько я знаю, мать Огнева давно оформила бумагу, по которой не имеет никакого отношения к делам и активам фирмы. У неё есть собственные доходы. Дома, счёта в банке. Влад это сделал чтобы защитить себя от возможных отчимов, еще очень давно. Умный ход. Если захочешь, я могу составить точно такие же документы для тебя. Это защитит тебя, по крайней мере, хотя бы процентов на пятьдесят. Иначе на тебя накинутся стервятники.

— Ты же понимаешь, что я не могу поверить в твою бескорыстность и желание сделать что-то хорошее? Просто так, без причин. Из чувства вины. Смешно!

— У тебя есть причины мне не верить, — кивает Давид. — Я не обижаюсь. Но если ты рискнешь и позволишь заняться твоим делом, ты ничем не рискуешь. Я ничего не попрошу взамен. По крайней мере сейчас.

— Попросишь на будущее? — усмехаюсь.

— Не буду врать, ты мне до сих пор нравишься. Я считаю, что Огнев тебя не достоин, и то, как он с тобой обращался, не могло закончиться любовью. Я узнал все досконально. Ты не по своей воле начала с ним встречаться. Думаю, со временем ты разберешься, была ли это любовь. Думаю, тебе стоит поработать с психологом. Прежде всего разобраться в себе. Я понимаю, что нужно время и готов ждать. С моей стороны никакого принуждения не будет.

Мне хочется сказать в ответ что-то язвительное, колкое. Но я себе запрещаю. Раз Ериханов вот так настроен, надо это использовать. Все равно не верю ему, но это неважно. В одиночку я правда ничего не смогу сделать. Во многом что сказал Давид есть рациональное зерно. Пусть поможет мне с юристами, с бумагами. Пусть найдет Влада, и я заплачу ему любую цену за это.

Ужасные мысли. Чудовищные. Но теперь я уже не хрупкая маленькая девочка. Я стала женщиной. Жизнь слишком жестоко обошлась со мной в очередной раз, чтобы оставаться в розовом коконе.

Глава 3

Он не мог этого сделать.

Это какое-то безумие, чудовищная ошибка. Мой муж не мог убить моего брата. От одной этой мысли у меня снова начинают пульсировать виски. Давид перечислял доказательства против моего мужа холодно, отстраненно. Почему это красивый, богатый мужчина пристал ко мне? Я задавала себе эти вопросы тысячи раз, и так до сих пор не нашла ответа. Но если Ериханов и правда хочет помочь, узнать, что с Владом, я должна это использовать. Любой шанс.

С этим скребущим предчувствием просыпаюсь утром. Долго лежу в постели, анализируя ситуацию, в которой оказалась. Ощущение, что я заболела. Наверное, адреналин схлынул и теперь пожинаю последствия шока. Ничего не болит, но все тело ломит. Потерев ноющие виски, кое как встаю с постели.

В это сложно поверить, и все же мне удается убедить Ериханова отпустить меня, яхта меняет курс и возвращается к берегу. Изо всех сил скрываю свое самочувствие. Давид соглашается, хотя видно, что ему это не нравится.

— Но я приставлю к тебе охрану, это не обсуждается, — заявляет твердо.

— Я не пробуду здесь долго. Куплю билет и улечу обратно в Россию. Спасибо за помощь…

На этом мы расстаемся у особняка свекрови.

* * *

В дом Виолетты прихожу только для того, чтобы забрать сумку, которую там оставила. Мне дали сменные вещи на яхте, Марина была очень любезной и щедрой, но все же я хотела переодеться в свои вещи. Я записала номер телефона Марины, ну и Ериханов, конечно же, заставил меня внести в телефон его номер, и пообещать, что позвоню, какая бы помощь мне не понадобилось.

Но я не ожидала, что мама Влада встретит меня совершенно разбитой и зареванной. Я об этом просто не подумала...

— Мой сын, мой мальчик, — рыдает женщина. — Я не верю, не хочу верить, что он погиб! У меня больше никого нет.

— Не верьте. Я тоже не верю в это, — чувствую, как боль разливается по телу, мне нечем дышать. Но сейчас не время думать о своем самочувствии. Передо мной убитая горем мать.

— Ты же поехала к нему! Как ты выбралась? Если ты жива, значит и он… Немедленно расскажи мне!

— Я не успела добраться до яхты. Успокойтесь пожалуйста. Если вам станет от этого легче, могу извиниться, за то что жива. Простите, что побеспокоила вас. Я зашла только за сумкой.

Чувствую себя ужасной стервой, произнося все это.

— Нет, пожалуйста, останься, — моментально меняет тон женщина. — Не оставляй меня одну.

— Может быть позвонить кому-нибудь? Подруге?

— Пожалуйста, расскажи мне, что ты видела? Как же ты не добралась до яхты, если тебя целые сутки не было? — заваливает меня вопросами.

— Я встретила друзей, — отвечаю нехотя.

Мне совсем не хочется признаваться в том, что это совсем не друзья, а мужчина, который хочет со мной отношений. Это не то что нужно рассказывать своей свекрови, хотя у нее сейчас есть проблемы поважнее чем заподозрить меня в распутстве.

— Мой сын погиб, а ты тусила с друзьями? — округляет глаза, чувствуется что Виолетта снова готова спустить на меня всех собак. Вряд ли я смогу ее убедить в том, что не погибла по счастливому стечению обстоятельств. Наверное, свекровь предпочла бы чтобы в этот момент я была рядом с Владом. Могу ли винить ее за это?

Я сочувствую ее состоянию всех душой, но измываться над собой не позволю.

— Виолетта, если вы хотите выместить свою боль на мне, то я против, — отвечаю резко. — Я хочу вернуться в Россию. Не буду вам здесь мешать, — снова беру сумку, собираясь уйти.

Женщина снова начинает плакать, причитать, у нее начинается истерика и мне приходится остаться. Полдня вожусь с Виолеттой, отпаиваю её успокоительными, меняю влажные полотенца на лоб. У свекрови раскалывается голова и поднимается температура. Ей действительно очень плохо. Уговариваю её вызвать врача, наверняка если она здесь долго живёт, у неё есть знакомый доктор. Но упрямица отказывается даже говорить на эту тему, продолжает причитать, бесконечно стонет. Но хотя бы уже не оскорбляет меня. Наоборот, благодарит, говорит что не представляет что бы делала, если бы я не приехала.

— Ты любила моего сына, я это знаю. Пожалуйста, Стася, не уезжай, останься со мной.

Эта женщина как маленький ребёнок. Манипулирует, ведёт себя так, как ей удобно, не задумываясь о чувствах других. И все же не могу противостоять и ведусь на свою вечную привычку жалеть людей. Решаю остаться на несколько дней, пока свекрови не станет лучше.

Ну и за свою маму я сильно волнуюсь, мы расстались очень плохо и это гложет меня. Когда набираю её номер, отвечает отчим.

— Мне очень жаль, что не могу приехать прямо сейчас, — объясняю ситуацию.

— Мы видели новость, — говорит отчим. — Твоя мама радуется, что твой муж погиб, говорит, что в этом есть высшая справедливость.

— Мой муж ни в чем не виноват. Я вернусь как только смогу, и постараюсь убедить маму в этом. Я встретила здесь людей, которые собирают доказательства его невиновности, — все это не совсем правда, но все же произношу это, сама не знаю зачем. Допустить хотя бы на секунду что Влад действительно убил моего брата, я не могу. Иначе просто умру, сойду с ума от боли.

— Дорогая, я понимаю в какой ситуации ты оказалась. Ты любила мужа. Но и ты пойми, твоя мама очень плоха. Она потеряла сына и не может с этим смириться. В твоем муже она видит врага. Если это не дает ей сойти с ума, то это благо. Для нее, понимаешь? Если ты приедешь с такими разговорами, пусть даже у тебя будут какие-то доказательства, ты сделаешь только хуже.

— Что ты предлагаешь? Соврать? Я не смогу согласиться с этим… Или может не видеться с мамой?

— Сейчас она не хочет тебя видеть, пойми. Твое появление причинит ей боль. Как и тебе. Конечно, я могу ошибаться, но мне кажется, что сейчас самый лучший вариант это вам побыть отдельно. Потом вы сможете поговорить, когда боль утихнет.

— Но она не утихнет никогда.

— Стася, я ни на чем не настаиваю…

Разговор с отчимом лишает меня последних сил. Новый звонок, от Марины, я сбрасываю и беру только когда она настойчиво набирает уже в третий раз.

— Стася, ты меня пугаешь, у тебя такой безжизненный голос, — говорит Марина, когда сообщаю ей что я еще во Франции, в доме в котором они меня оставили и что возможно задержусь. — Ты заботишься о свекрови, но о себе похоже забыла. Я приеду к тебе.

Вокруг меня столько боли что и правда, на себя просто не остается времени. Некогда задуматься о своем самочувствии. Мне необходим хоть один человек, который не изливает боль и ненависть. Марина как раз-таки этот человек, не говоря уже о том, что она работает психологом.

—  Я буду очень рада увидеть тебя. Только, разумеется, без Давида, — добавляю торопливо.

— Да, конечно, — смеется в ответ. — Он сейчас улетел по делам, так что не волнуйся.

* * *

У меня мелькает мысль, что я обнаглела, приглашая гостей в дом свекрови, но тут же давлю в себе эти мысли. Виолетта проводит большую часть времени в своей комнате, в постели. Она вообще ведет себя странно, ощущение что знает что-то, ждет вестей, и не договаривает мне о том, что происходит. Вроде сильно убивается по сыну, и тут же ее настроение меняется, и она уверена, что Влад жив.

Но для меня это благо, я подпитываюсь этими надеждами. Готова ждать, когда свекровь будет в состоянии открыть правду. Надеюсь, что все это инсценировка и мой муж скоро вернется.

* * *

— Почему ты так активно помогаешь Давиду? — задаю первым делом вопрос приехавшей Марине. К ее приезду я накрыла на стол и даже испекла печенье — мне нужно было отвлечься, занять себя хоть чем-то. Зато в доме сразу создалось ощущение уюта. Виолетта сказала, что на днях вернется домработница, она уехала навестить детей на пару дней. А пока приходилось готовить самой, и для себя, и для свекрови.

— Прости за такой вопрос, — улыбаюсь. — Мне просто кажется это немного странным. Вы же даже не родные брат и сестра. А ты из-за него ввязалась в эту жуткую историю, где люди умирают, погибают.

— Давид и мне помогает, Стася, — признается женщина. — Мой жених пропал, я обратилась к брату за помощью. Егор связался с плохой компанией… мы должны были пожениться, и тут он исчез бесследно…Так что видишь, я не такая уж бескорыстная, как ты обо мне думаешь. Хотя мы всегда с Давидом были близки. Он всегда помогал моей семье деньгами.

— Но все это в России происходило?

— След Егора теряется здесь. Тут полно русских. Мы были тут в отпуске… Он познакомился с очень мутной компанией. Я должна его найти. У него осталась семья. В смысле его мать, две младших сестры. Он заботился о них, а теперь они на грани выживания. Я чувствую свою вину, ведь это я привезла его сюда. Показала этот мир… совсем другой мир, на Лазурном берегу, среди обеспеченных, богатых людей. Сейчас Давид готов выплатить долги моего жениха, только бы найти живым.

— Да, конечно. Главное, чтобы он был жив и здоров.

— И Влада найдем. Он мог спастись с яхты. Его могли похитить, и прикрыть похищение взрывом. Да что угодно могло произойти.

— Да я верю, что он жив. Я уверена, что почувствовала бы, если бы его уже не было…

— Я полностью с тобой согласна, дорогая.

— Мне жаль, что так случилось с твоим женихом, — вздыхаю.

— Да. У всех своя печаль, девочка. Я просто хочу, чтобы ты расслабилась, поверила мне. Пусть не Давиду.

— Я стала очень недоверчивой.

— И это правильно.

— Но я хочу прибегнуть к помощи твоего брата. Он обещал помочь составить отказ от наследства. Мне оно не нужно. Если Давид считает, что так я смогу себя защитить…

— Это большие деньги, Стася. Подумай…

— Нет. Я все решила.

— Хорошо. Главное, поверь, Давид никогда не заставит тебя ничего делать насильно. Он не идеален, знаю, что может легко попытаться купить желаемое, или даже к шантажу прибегнуть. Но он никогда не унизит себя тем, что применит физическую силу к более слабому. Даже слабый мужчина для него табу. Он не бьет лежачего. А женщин и вовсе… Это для него как клеймо… Я хорошо его знаю. Ты можешь пользоваться его помощью и будь уверена — даже если будет очень желать, не возьмет силой.

— Это успокаивает, — произношу, но не удерживаюсь от ироничного хмыканья.

— Я почувствовала себя свахой, — смеется Марина. — Ты правда мне очень нравишься. Раньше Давид выбирал слишком сильных женщин. Эдаких стерв, знаешь. Мне было нелегко с ними общаться… Я говорю о нескольких серьезных романах. Эй, Стась, что такое? Ты побледнела сильно…

— Прости… мне нехорошо…

Срываюсь со стула и бегу в ближайший гостевой туалет возле кухни. Мне ужасно плохо, буквально выворачивает наизнанку.

— Все хорошо? — из-за двери доносится голос Марины.

— Не знаю…

Все плывет, меня прошибает холодный пот. Похоже на отравление. Неужели Марина? Что-то подмешала мне… Ужасная мысль.

Дальше все в плотном кольце тумана. Меня продолжает тошнить, открываю дверь и падаю прямо Марине на руки.

Глава 4

— Стася, попей. Дорогая, как ты меня напугала.

Голос Виолетты. Открываю глаза.

— Нас похитили? — спрашиваю слабым голосом.

— Типун тебе на язык, девочка, — шипит в ответ.

— Где мы? — продолжаю допытываться.

— Дома.

— Марина…

— Она сейчас подойдет. Провожает доктора.

— Меня отравили…

— Не говори ерунды!

— Мне так плохо…

— Ничего, все пройдет. Ты меня очень порадовала. Я немного воспряла от новости, — говорит странные вещи Виолетта.

— Я не понимаю…

— О, а вот и суп. Врач сказал тебе надо хорошо питаться. Ты слишком худенькая. Спасибо, Вера.

Подходит экономка, я помню ее по первому визиту сюда. Теперь почти верю, что нахожусь все в том же доме. Перед моим лицом появляется ложка с ароматным супом пюре.

— Тебе нужно железо. Суп из брокколи — то что надо. Мигом на ноги встанешь.

— Меня не отравили?

— Нет, конечно. Тебе стало плохо, но причина тому — радость.

— Виолетта, когда вы говорите загадками, мне кажется, что я нахожусь в дурдоме, — обрываю ее резко.

— Ну и капризная же ты пациентка, — фыркает недовольно женщина. — Ты беременна. Не больна. Просто сильный токсикоз на фоне истощения. Мы над тобой третий день хлопочем. Я уже сама на грани потери сил. Но как же я рада. Это ведь ребенок Влада? Я верю, верю, не отвечай. Сын так обрадуется, когда вернется! Я стану бабушкой! Немного волнительно, но я правда очень хочу внука… Ну вот, и суп весь съела, умничка.

— И правда идем на поправку, — раздается голос Марины. — Виолетта, может немного отдохнете? Я посижу со Стасей.

— Хорошо, я не против.

Свекровь уходит, за ней и Вера Федоровна с подносом. Мы остаемся наедине.

— Марин, это правда? Все то, что мне наговорила свекровь…

— То, что ты ждешь ребенка? Да, чистая правда. Понимаю, трудно все осознать, когда вот так, со стрессом и болезнью. Но тебе гораздо лучше, чему я очень рада.

— Спасибо, что ты была рядом. Прости меня…

— За то что подумала, что я тебя отравила? — выдает короткий смешок. — Проехали. Я все понимаю. Ты многое пережила.

— Ты даже не представляешь… Кажется, я совсем перестала доверять людям. Мне очень жаль, что обидела тебя незаслуженно.

— Слушай, я сама жутко перепугалась. Ты упала мне на руки, как неживая. Я подняла крик, еле дотащила тебя до дивана. Прибежала твоя свекровь, мы вызвали врача. Три дня тебе было так плохо. Просили его госпитализировать, но упрямый француз сказал, что ничего нет страшного. Привез капельницы. Они помогли. А то ты могла потерять ребенка, ох, даже подумать страшно. Но все позади, это главное.

— Еще раз спасибо.

— Стась, успокойся. Я сделала что требовалось, не больше. Я очень рада, что с малышом все хорошо.

— Какой… Какой срок?

— Двенадцать недель. Такой большой уже, — улыбается Марина.

— Я не потеряю его? — кладу руку на свой абсолютно плоский живот.

Все еще не могу осознать, что беременна. Но меня постепенно начинает затапливать горячая волна всеобъемлющей любви и нежности. Я об этом мечтала. Только так давно, что кажется — в прошлой жизни.

— Все будет хорошо, просто нужно получше питаться и больше отдыхать. Не нервничать.

— Я тебе так благодарна… Что бы я делала…

— Стась, хватит. Я рада, что оказалась рядом и ты не упала на пол. Все будет замечательно. Теперь отдыхай, поправляйся. Набирайся сил.

* * *

Снова моя жизнь круто перевернулась. Мир наполнился смыслом, радостью. Удивительно, но Виолетта была тоже очень довольной и счастливой. Заботилась обо мне, больше я не слышала от нее ни грубостей, ни укоров. Я не стала сообщать Виолетте о том, что отказалась от наследства. Марина отвезла меня на фирму к Давиду, его французский офис находится в небольшом городке по соседству. Юристы оформили все бумаги.

Я переживала. Не выглядит ли это так, словно отказываюсь от мужа? Что если это повредит ему? Но Ериханов заверил, что так я спасаю свою жизнь. И жизнь своего ребенка. От больших денег одни проблемы.

Вот только сейчас у меня не было никаких.Это тяготило. Сейчас я осталась без копейки. Полностью на попечении свекрови. У меня не было сбережений. Как и работы. Токсикоз через месяц прошел бесследно. Я была полна сил, поправилась на пару килограмм. Много гуляла вдоль моря, но по настоянию Ериханова меня сопровождал его телохранитель. Огромная глыба в черном костюме следовала за мной, слава богу, на расстоянии десятка метров. Это давило, но в то же время внушало чувство защищенности.

Влад не объявлялся. Я пыталась понять, что заставляет его оставаться в тени? Желание вычислить своих врагов?

Виолетта начала терять веру в то что сын вернется, это погрузило ее в депрессию. Но она продолжала очень ждать появления на свет внука.

Я не могла больше выносить ситуацию с безденежьем. Питаться за счет свекрови, не иметь возможность купить что-то элементарное. Поделилась с Мариной мыслью, что начну искать работу.

— Только как быть с Луи? Он будет ходить на работу со мной? — добавляю иронично. Луи — тот самый двухметровый громила, нанятый Давидом.

— Мой брат даст тебе работу, — удивляет меня ответом подруга.

— Ты серьезно? Я не могу…

— Почему? Мой брат бизнесмен. На него работает тьма народу. Чем ты отличаешься?

— Я очень благодарна вам обоим за все что вы делаете… Но я не могу.

— Стаська, ну ты что? Я же не говорю пойти к нему в секретарши, чтобы с утра до вечера нос к носу. Слушай, я тоже хочу занятие, пока застряла тут. Поговорю с братом и что-нибудь придумаем. Что-то классное!

* * *

Марина — упрямица каких поискать. Так что спустя пару недель мы открываем в нашем поселке на берегу моря художественную галерею. Давид обожает искусство, у него целая сеть галерей, по всему миру. Оказалось, что как раз в планах было открытие еще одной, искалось место. Конечно, наша французская деревня — не самый лучший вариант, трафик тут не особо плотный. Разве что летом, в разгар туристического сезона. Но хозяин-барин, олигарх может позволить себе и неприбыльное предприятие.

Мы с Мариной целиком окунулись в новое дело. Для меня — абсолютно незнакомое, а Марина хорошо разбиралась. Я же училась, впитывала как губка. Старалась изо всех сил. Все это время с Давидом я почти не пересекалась, что не могло тоже не радовать. С каждым днем, проведенным в работе, я все больше доверяла Ериханову. Он не давил. Не искал встреч. Чудо, да и только. Неужели правда лишь заглаживал вину, не ища выгоды?

Прошел еще месяц. У меня вырос животик, пока совсем небольшой, едва заметный. С замиранием сердца я ждала, когда малыш начнет двигаться. Выполняла все предписания врача, пила витамины и ела полезную пищу. Дни текли однообразно — тоска, работа, сны, в которых ко мне часто приходил муж. Мой любимый, страстный, мой отчаянный, горячий возлюбленный. Почему он не дает о себе знать? Сколько должно пройти времени, чтобы я смирилась с потерей?

* * *

— Значит, ты ждёшь наследника Огнева, — с прищуром смотрит на меня Давид.

— Это что-то для тебя меняет? Теперь ты не будешь разыскивать Влада?

— Я не обещал, что сделаю все чтобы вернуть тебе мужа. Я сказал, что разузнаю все что касается его гибели, правда ли это. Потому что это в моих интересах. А не потому что я вдруг решил разыграть из себя грёбаного Купидона. Это не так.

— Есть какие-то новости?

— Тело твоего мужа не найдено. Так что шанс есть. Но дело в том, что тела остальных членов команды нашли, кроме ещё одного. И ещё двое выживших, но один скончался почти сразу в больнице, а второй дал показания и впал в кому от шока и ранений. Уйти невредимым с этой яхты вряд ли кто-то мог. Предположить, что Влад подставил хорошо знакомую ему команду людей под такую чудовищную смерть тоже достаточно сложно, но тебе виднее, ты лучше знаешь мужа.

— Конечно же он не мог обречь людей на гибель, — отвечаю торопливо.

— Других вариантов нет, Станислава. Либо он сам это подстроил, а значит он убийца. Тело еще одного человека из экипажа тоже не нашли, как и Огнева. Возможно, он был ближе всего к эпицентру взрыва. Может быть пытался обезвредить устройство, обнаружив его раньше. Тогда от него просто ничего не осталось. Прости… ты так побледнела. Дать воды? Черт, зря я углубился в такие подробности, прости…

— Я в порядке.

— Ладно. Тогда расскажи, как тебе работается в галерее.

— Меняешь тему? Вряд ли у меня получится переключиться… Я хочу уехать, Давид. Извини меня, но я не могу продолжать ужин.

— Да хорошо я отвезу тебя домой.

— Нет, я вызову такси.

За все время — это наша единственная встреча. Ериханов в разъездах по всему миру, совсем не докучает мне. Насколько я успела узнать этого мужчину, он чудовищно упорный. Ждать готов бесконечно. Главное — добиться поставленной цели. Когда думаю об этом, мне становится страшно. Но сейчас, когда он понял, что я беременна, хотя бы лихорадочный блеск глаз хищника пропал. Давид явно стал равнодушнее. Что не может не радовать.

****

Если с Давидом видимся редко, то с Мариной — каждый день, кроме редких выходных. Мы стали настоящими подругами.

— Я вижу, что Виолетта очень радуется твоей беременности, это замечательно правда? — улыбается Марина, которая сегодня заехала за мной по дороге в галерею, наблюдала картину как свекровь следит чтобы я съела весь завтрак.

— Да, как гора с плеч, — пожимаю плечами. — Она женщина крайностей. Любо слишком равнодушна, либо гипер-заботлива.

В галерее утром почти никого, мы болтаем обо всем на свете, обсуждаем искусство, ну и повседневные заботы, тоже.

— Было бы ужасно, если бы она была против. Тогда мне, наверное, пришлось бы искать другое пристанище…

— Я живу в большой просторный квартире, которую снимает для меня Давид. Ты можешь переехать ко мне, как только пожелаешь. Думаю, нам будет очень весело. Если ты когда-нибудь захочешь, я всегда рада принять тебя, на любой срок, — тут же предлагает Марина.

— Спасибо, ты, как всегда, сама доброта. Но несмотря на капризный характер свекрови сейчас я точно не могу оставить её.

— Да, понимаю, — кивает подруга. — Жаль, до галереи от меня ближе добираться, ну да ладно. Кстати, а как восприняла новость твоя мама, наверное, хочет приехать увидеть тебя?

— Нет, моя мама ничего не знает, и она уж точно не обрадуется, — отвечаю с горечью.

— Как это так? Стася, ты это серьезно?

— Я звонила маме, несколько раз, но она сбрасывает вызов… Со мной разговаривает только отчим, он рассказывает мне о самочувствие мамы, — вздыхаю горько. Жалею, что затронули эту болезненную тему.

— Но почему? — удивляется Марина.

— Мама убеждена, что Влад убил моего брата, и проклинает его. Она не хочет допустить мысли, что это может быть не так. Вынесла свой приговор и боюсь известие о том, что я жду ребёнка может её окончательно подкосить. Поэтому не сообщаю ей. В общем, можно сказать, я стала круглой сиротой. Мама не хочет общаться со мной, пока не отрекусь от мужа. Полностью его забуду, перестану ждать. Перестану считать себя его женой. Хотя, наверное, что я отказалась от его денег — ей бы понравилось, не знаю.

— Мне так жаль Стася. Ты такая хорошая, отзывчивая. Почему именно таким людям не везёт в жизни. Иногда дети чудовища, а родители всей душой их любят, прощают им всё. Тут ты ни в чем, абсолютно ни в чем не виновата, а твоя мама так жестока. Она всегда была такой, всегда любила больше брата?

— Ты знаешь, я в детстве об этом не задумывалась, но меня больше растила бабушка. Да, мама всегда трепетно относилась к сыну, но бабушка говорила, что все мамы больше любит сыновей, а папы — дочерей. Отец правда очень сильно любил меня, баловал. Наверное тогда это уравновешивалось. А когда его не стало, мама уже не смогла переключиться. Наши бабушки, дедушки, ушли довольно рано, но я уже была взрослая и ревновать брата, или вести себя так, словно родители не дают мне любви, мне казалось ужасно глупым. Мне было тринадцать, когда осталась только мама. Я считала себя взрослой и полагала, что наоборот должна поддержать маму. Давать ей свою любовь и поддержку.

— Ты невероятная, Стася. Теперь я понимаю, за что мой брат так сильно в тебя втюрился.

— Прошу не говори так. Мы с Давидом, слава богу, почти не видимся. Я простила его за всё что было между нами. В принципе, ничего такого страшного он мне не сделал, кроме грубого предложения, но оно в далёком прошлом. Сейчас я работаю на него, он помогает, и я благодарна ему. Но между нами никогда невозможно ничего большего, чем быстрее он это поймёт, тем лучше.

— Наверное уже понял, ведь ты беременна от другого.

— Вы не говорили на эту тему?

— Давид очень закрытый человек. Он ненавидит говорить о своих чувствах, я к нему не лезу в душу.

Сама не знаю зачем я так много открыла Марине, даже о своем детстве рассказала в подробностях. Наверное, мне нужно было выговориться. Действительно, стало немного легче, хотя меня немного раздражало то, что возможно Марина теперь будет смотреть на меня с жалостью.

Глава 5

— Ты сама не своя, что-то случилось?

Сегодня Марина ведет себя странно, и я не могу не отметить это. Она страшно нервничает, невпопад отвечает посетителям галереи. Сейчас про картину несла несусветную чушь. Я уже немного понимаю французский, ощущение что Марина, наоборот, стала его забывать.

— Да… Прости, не могу никак сосредоточиться, — отвечает рассеянно.

— Все хорошо? — продолжаю настаивать. — Может тебе домой поехать? Отдохнуть? Прости что лезу с такой настойчивостью, но ты была так заботлива со мной, что я просто не могу иначе.

— Все очень сложно, Стась. Все ужасно, — признается подруга. — Я думала, что увижу Егора совсем скоро… Люди, нанятые Давидом, нашли его. Готовы были передать сумму выкупа людям, которые держат его у себя. Деньги, которые Егор задолжал за игры. Но кто-то его перекупил. В последний момент! И мы понятия не имеем кто. Я не понимаю! Ничего не понимаю… Кому может понадобиться простой парень из России? Мне так страшно… Я чувствую вину, что привезла его во Францию, потакала его слабостям. Не замечала, насколько сильно он увяз в этом. Меня убивает этот груз. Я так переживаю за него…

Марина начинает плакать, как могу утешаю ее, хотя сама нуждаюсь в утешении. Каждый день без Влада — пытка. Только мысль о ребенке дает сил, иначе, наверное, я бы не справилась.

* * *

Идут дни, от Егора и правда никаких вестей, как и от моего мужа. Мы с Мариной обе разбиты и подавлены. Только беременность удерживает меня от черной депрессии. Витамины, правильное питание, жизнь по строгому режиму. И все равно ощущаю, как сгущаются тучи над головой. Только вот ничего не могу сделать. Зло. Незримое, непонятное, я могу пока его только осязать. Меня это сильно пугает, некий невидимый враг, который притаился до поры.

Виолетта тоже ведет себя странно. Постоянно с кем-то общается по телефону, строчит СМС-ки. Ругается тихо себе под нос. Не знаю что и думать. Доктор, который меня навещает, семейный врач, очень плохо говорит по-английски. Пытаюсь объяснить ему, что беспокоюсь за душевное здоровье свекрови, но он, увы, совсем не понимает меня. Или не хочет понять. Конечно, не мне ставить диагнозы. Кто знает, может это со мной что-то не так?

Я начала учить французский, в конце концов, похоже я нескоро попаду на родину. Маме лучше без меня. Учеба потеряна. Наверное, надо строить жизнь здесь… Это последнее место, где находился мой любимый… Но я все еще запрещаю себе думать, что Влада не увижу больше никогда.

Очень скучаю по Лене, переписываюсь с ней, зову в гости. Она обещает приехать на роды, что меня очень радует. Мне нужна поддержка. Общения немного, в галерее клиенты редки. Совсем не прибыльное дело. Подозреваю, что Ериханов платит нам обеим зарплату из жалости. Но я все равно стараюсь изо всех сил.

Французский я тренирую на Луи. Он неразговорчив, чаще произносит отдельные слова. Возможно, это и не его родной язык. Расспрашиваю его, но пока успехов мало.

Он просто выполняет свою работу. Охраняет меня. Вот только от чего?

Я отказалась от наследства. Странно, но Виолетта поддержала меня в этом вопросе. Объяснила свою точку зрения довольно разумно:

— От больших денег одни проблемы. Влад вернется и все разрулит. Такое состояние только мужчине под силу держать, тебя бы сразу сожрали, девочка.

Мне спокойнее от ее одобрения, хотя мало доверяю этой женщине. Мне кажется, она все-таки не в себе.

Но мне нравится ее вера в то, что Влад жив. Она придает мне сил.

* * *

— У меня билет, я купила, купила, — радуется Лена как ребенок.

Приближается время родов, совсем немного осталось, пара недель. И я счастлива, что подружка решила навестить меня.

— Я страшно рада. Сколько стоит? Я пришлю тебе на карту деньги, — говорю радостно.

— Перестань, миллионерша… — отнекивается подруга.

— Ты не должна тратиться…

— Недорого, я с пересадкой взяла.

— Долго лететь придется?

— Это неважно! Главное, что скоро увидимся!

Меня прерывает клиент, просит показать ему картину. Извиняюсь перед подругой, прошу подождать минутку, и начинаю объясняться на английском.

— Ты сейчас на работе? — удивленно спрашивает Лена.

— Да, в галерее.

— Решила до самых родов пахать? Ты ведь наследница миллионов!

— Нет, никакая я не наследница, — смеюсь в ответ.

Подружку такая лаконичность не устраивает, приходится пообещать, что при встрече расскажу все подробнее.

* * *

— Почему ты дома? — недовольно спрашивает свекровь, сильно удивляя этим вопросом.

— Я выходная.

— Почему сегодня?

— Виолетта, я не понимаю вопроса. Я вам мешаю? Именно сегодня?

Она выглядит бледной, явно нервничает. Что же с ней такое? Решила устроить свидание? С мужчиной? За эти месяцы и намека на такое не было, но я ведь и не следила. Жила своей жизнью. Иногда свекровь была странной, иногда наоборот мы прекрасно ладили.

— Мне уйти? Я могу прогуляться, на пару часов…

— Да, отличная идея.

Значит, скорее всего, все-таки мужчина.

* * *

А вдруг она узнала что-то про Влада? И не хочет говорить?

Эта мысль приходит уже на прогулке. Но зачем скрывать от меня такое? Тем более перед родами, когда он нужен мне как воздух! Его сила, его поддержка…

Никак не могу избавиться от навязчивой идеи, пришедшей в голову. Поэтому, возвращаюсь к дому. Прошел час как я ушла. Если спугну немолодых любовников — извинюсь, попрошу прощения. Пусть Виолетта меня покроет хоть матом. Но я буду знать. Я должна убедиться…

Дом очень тихий, не похоже, что здесь гости. Свекровь, похоже, и Веру Федоровну отослала.

Захожу тихонечко, чувствуя себя заправской шпионкой. В гостиной горит свет. Виолетта и правда не одна. Но когда вижу, кто ее гость…

Первый порыв — закричать, осыпать ругательствами, покрыть матом. Но я буквально превращаюсь в статую. Они меня не видят, заняты разговором. Как я могла так сильно ошибиться в Виолетте? Как могла снова поверить этой женщине? Как же сильно я об этом сейчас жалею!

В гостиной — Милена Вишневская, такая же роскошная, идеальная, как всегда. Ходит взад-вперед перед камином. Свекровь сидит, съежившись в кресле, мотает головой и что-то бормочет себе под нос.

— На такое я не согласна. Это мой внук. Я не пойду…

— Твой внук останется при тебе. Я же объяснила, как все будет, — рявкает злобно.

— Это риск. Ты сама это знаешь. Не делай из меня дуру. Уже сделала однажды! Где мой сын? Ты обещала совсем не это! — Виолетта начинает закипать все сильнее.

Они говорят о моем малыше! То, что будет мальчик я узнала пару месяцев назад. Мы с Виолеттой обнимались, радовались и плакали в тот день. Как она могла? Как могла снова предать меня?

Надо бежать, а у меня ноги приросли к полу. От шока двинуться не могу. Стою за приоткрытой дверью и продолжаю слушать разговор двух чудовищ.

— Ты обещала, что к этому времени мой сын объявится! — выкрикивает Виолетта. — Ты меня обманула! Я уже не верю, что он выжил… он бы давно дал о себе знать! Его бизнес разваливается, а этот скользкий дружок Расул продолжает все разорять. Тоже мне, полноправный партнер! Абсолютно бездарный… а ты… Ты заставила меня заманить на яхту сына! И взорвала ее! Я тебя…

Ощущение, что волосы на голове встали дыбом от того что слышу. Боже мой, это даже не ядовитые гадюки… это в миллион раз хуже!

— Виолетта, то что ты сейчас говоришь может причинить тебе сильную боль, — ледяным тоном произносит Милена. В этот момент я отмираю и осторожно бросаюсь к выходу. Надо бежать… Надо позвать Луи. Он всегда остается за порогом, у него отдельный вход, в комнаты для прислуги. В это время он обычно бродит вокруг дома. Он поможет мне справиться с гадюками. Вызвать полицию…

Хорошо, что я не стала снимать верхнюю одежду. Иначе меня могли услышать. Распахиваю входную дверь, порыв ветра едва не сшибает с ног. Передо мной вдруг возникает мужчина. Расул…

— Добрый вечер, — говорит вежливо.

Но я чувствую, что он тоже не из добрых побуждений здесь. Таких совпадений не бывает.

— Луи! Луи мне нужна помощь! — кричу во всю мощь легких.

— Он не ответит.

— Что? Что ты с ним сделал?

— Тебе лучше зайти внутрь, Станислава.

— Отойди с дороги!

— Ты же не будешь со мной драться, верно? Тебе придется быть послушной. Мне жаль.

— Влад… Значит, и ты предал его…

— Тебе правда это важно? Твоего мужа больше нет, Станислава. Это официально. Если у тебя есть надежда — оставь ее.

— Ты пришел чтобы сообщить это его матери? И мне?

— Я пришел сюда со своей женщиной. Поставить точку в деле, которое не дает ей покоя.

— Ты… это все потому что влюблен в Милену? Тогда почему вам вдвоем не остаться? Что вам до меня, до Виолетты? Раз все равно Влада больше нет. Я отказалась от наследства…

— Потому что твой ребенок наследник.

— Нет! Нет!

Меня охватывает дикий, животный ужас. Смотрю в лицо Расула и читаю приговор в его глазах. Он хочет причинить вред моему малышу… Нет… Я не могу допустить этого!

Глава 6

Год спустя

Оценивающе смотрю на себя в зеркало, чувствуя, как внутри разрастается ледяной ком. Идеальный, изысканный макияж «смоки». Глаза, полные дикой, животной тоски.

Это мой первый выход в свет. После месяцев беспросветной депрессии, желания умереть. До сих пор не понимаю, что вытянуло меня наружу.

После того как у меня отобрали новорожденного сына, мир потерял краски. Я вижу все в сером цвете. Я осталась абсолютно одна. Хоть в петлю лезь. Днем еще как-то умудряюсь создавать видимость жизни, заниматься повседневными делами. Ночью же накрывает так, что приходится стискивать челюсти до боли, скрежетать зубами, потому что слез не осталось. Постоянно чувствую себя выпотрошенной оболочкой.

Я жива только потому что рядом оказались люди, которые не дали сорваться в пропасть.

Лена. Марина. Ериханов.

Они заставляют меня жить дальше и надеяться на чудо. Я больше никогда не увижу мужа, в тот день, когда я увидела в доме свекрови Милену, я окончательно убедилась в этом. По реакции Виолетты. По плещущейся в ее глазах безнадежности. Милена обманула ее. Это не отменяет предательства свекрови, которая вскоре тоже пропала, испарилась. Возможно, от нее избавились как от ненужного свидетеля. Мне на это плевать. Я никогда не прощу ее.

У меня только одна цель, ради которой живу. Найти и вернуть сына.

На днях моему малышу исполнится годик … Ребенок, которого я ни разу не держала на руках…

Что дает мне силы жить?

Ненависть. Жгучая, отчаянная.

И надежда, что найду своего малыша. Цепляюсь за эту надежду, нанизываюсь как рыба, заглотившая наживку, на крючок. Постоянная боль, отчаяние. Я привыкла жить в ощущении постоянной боли.

Ериханов пообещал, что сделает все, чтобы найти ребенка. Есть ли мать, которая не ухватится за эту соломинку?

За это обещание я готова на все. Даже на секс, если Ериханов пожелает. И я знаю, что скоро его терпению и джентельменскому поведению придет конец. Все чаще ловлю на себе его взгляды, которые становятся вся более пристальными, оценивающими.

Я не была ему нужна зареванной, разбитой, жалкой. Об этом он сказал мне в довольно грубой форме. Ему интересны сильные женщины. Я должна стать такой.

В последнее время нас все чаще называют парой. Ериханов вытаскивает меня на разные мероприятия. Заставляет повышать свой профессионализм в деле, которое я выбрала для себя не по своей воле. Просто ухватилась за соломинку.

Теперь я эксперт в искусстве. Выучила столько всего. Чтобы хоть немного отвлечься, не сдохнуть от тоски по сыну.

*********

— Это бал-маскарад, Станислава. Ты уже бывала на таких мероприятиях в прошлом. Закрытый аукцион, где можно купить интересные вещи. Ты знаешь, что я одержимый коллекционер и не упущу такую возможность, — холодно отметает мои возражения Давид.

— Ты знаешь, что я ненавижу публичность, — отвечаю ему в тон.

— Это место, где люди предпочитают оставаться инкогнито. Тебя никто не узнает.

— Почему ты не можешь взять кого-нибудь другого? — спрашиваю устало. — У тебя полно любовниц. Я работаю на тебя. Но мы договаривались, что ты не будешь таскать меня за собой как очередную…

— Хм, это ревность? — сдвигает брови мой собеседник.

— Ты знаешь, что нет. Я разучилась чувствовать, Давид. Кому как не тебе знать, насколько я опустошена. Зачем продолжаешь возиться со мной? Почему не оставишь?

— Я дал слово. Тебе. Марине. Мне жаль, что я не смог защитить тебя однажды…

— Мы давно в расчете, Давид…

Трясу головой, усилием воли отгоняю воспоминания. Раз уж мне предстоит выход в свет, пусть и под маской, нужно снова сохранять ледяное спокойствие. Собрать себя из осколков и выглядеть идеально. Я в долгу перед Ерихановым. Он идет по следу Вишневской и Расула. Эти люди — страшные чудовища. Вместе с ними пропала и свекровь. Они, можно сказать, полностью уничтожили Влада Огнева. Его словно и не существовало никогда. Нет его матери, нет его сына. И сами пропали. Какое-то время был след, но он полностью оборвался.

Зачем Милене мой ребенок? Наш с Владом ребенок? Я задавала себе этот вопрос миллион раз и не находила ответа. Только бы с Робертом все было хорошо. Я решила назвать сына в честь своего отца. До сих пор для меня это страшная потеря, папа ушел очень внезапно… Я решила дать сыну это имя почти сразу как узнала, что беременна.

Даже за это корю себя. Может быть другое имя было бы более счастливым?

Нет. Нельзя погружаться в ненужное самобичевание.

Мои враги обязательно объявятся. Слишком много активов. Слишком огромная корпорация… Они не справятся удаленно.

Только бы они ничего не сделали моему малышу. Думаю об этом и сразу ледяная рука сжимает горло, душит.

Я готова на все что угодно. Даже на убийство. Вот только добраться до хитрых, изворотливых тварей, слишком сложно...

* * *

— Тебе знаком хозяин виллы. Глеб Орехов, — нехотя предупреждает Ериханов.

Сначала удивляюсь, и только хорошо подумав вспоминаю, откуда мне знакомо это имя. Вечеринка на яхте, я была там с Владом. Кажется, что все происходило в другой жизни, не со мной. Так много событий произошло с тех пор…

— Это твой друг? — спрашиваю скорее из вежливости, мне это не особенно интересно.

— Скорее давний партнер, мы безоговорочно доверяем друг другу.

Сразу видно, что на прием выделены огромные деньги. Очень много обслуживающего персонала. Вилла на берегу Средиземного моря, огромная, роскошная, окруженная соснами. Огромный понтон дает возможность выхода прямо с веранды дома к морю. Повсюду гости в масках и полумасках — мужчины в смокингах, дамы в вечерних платьях, все при драгоценностях, переливающихся в свете огней.

Нас приветствует Глеб Орехов, сразу узнаю его, несмотря на полумаску. Среднего роста, коренастый, густые аккуратно подстриженные темные волосы, тонкие губы, крупный нос.

Несмотря на дружелюбную улыбку, невозможно не заметить холодный блеск карих глаз в прорезях маски. Рядом с ним целых две дамы, одна в белом, другая в черном. На Орехове черный смокинг с красной подкладкой, пиджак удлиненный. Очень колоритное трио.

— Рад приветствовать, — кивает Давиду. — Твоя спутница кажется мне знакомой. На это Ериханов ничего не отвечает, просто коротко представляет меня:

— Станислава. Мы работаем вместе.

— Как интересно. Ты редко приводишь на такие мероприятия коллег.

— Она, как и я обожает искусство.

— Замечательно.

— Я смотрю, ты сегодня тоже не с женой? — подкалывает Давид, а я вспоминаю, что когда впервые видела Орехова рядом с ним была очень красивая девушка, всем демонстрирующая свое обручальное кольцо.

— Она дома, с сыном, чего ей здесь делать, — усмехается Орехов.

Меня передергивает от того как пренебрежительно это произнесено, рука Давида скользит по моей спине, словно он хочет подбодрить меня. Усилием воли остаюсь неподвижной, хотя больше всего на свете хочется отстраниться.

К нам подходят еще двое мужчин, разговор становится совсем не интересным для меня.

— Девочки, развлеките Станиславу, ей кажется скучно, — командует своим спутницам хозяин вечеринки, хлопая их пониже спины, обеих одновременно.

— Бизнес превыше удовольствий, — проворковав это, меня берет под руку та что в черном. — Идем, разыщем себе по коктейлю. Я подскажу что здесь обязательно нужно попробовать.

Мы отправляемся к длинному столу, где полно всевозможных закусок и напитков. Делаю вид что мне интересен разговор этих двоих о дизайнерских шмотках и СПА, но на самом деле у меня даже голова начинает болеть, настолько пустую болтовню приходится слушать.

— Пожалуй я прогуляюсь в дамскую комнату, — улыбаюсь спутницам Орехова.

— Оки, если Давид будет тебя искать, мы его постараемся развлечь, — подмигивает та что в белом. Только сейчас мне приходит в голову, что даже их имен не запомнила, когда Глеб представлял нас. Впрочем, плевать. Улыбнувшись, покидаю пустышек.

На этой вилле невероятно красивые интерьеры, безумно дорогие картины на стенах завораживают. Так как я в этом уже немного разбираюсь, то невольно замираю то возле одной картины, то возле другой, наслаждаясь истинными произведениями искусства. Мне гораздо комфортнее одной, а не среди гламурного общества. Так, впрочем, было всегда. Теперь я и вовсе становлюсь отшельницей.

Наконец добираюсь до дамской комнаты, которая тоже роскошна: выложена мрамором, возле стены два дивана, обитых малиновым бархатом. все сделано с нарочито подчёркивающим состоятельность хозяина вкусом.

Каждая кабинка — это достаточно просторная комната с зеркалом во всю стену, длинным умывальником, мягким креслом. Снимаю маску, поправляю причёску, взбивая локоны. Обычно я собираю волосы в строгий пучок, но сегодня позволила стилисту, которого пригласил Давид, сделать мне прическу, позволить волосам быть ничем не собранными.

— Ой, простите, я думала здесь свободно, — произносит знакомый голос, и я резко оборачиваюсь. Видимо я была так удивлена интерьером туалетной комнаты, что забыла запереть дверь.

Женщина, что нарушила мое уединение тоже сняла маску, держит ее в руках. Смотрим друг на друга в огромном изумлении. Потому что мы знакомы. Это Ника… Бывшая любовница моего мужа. Когда-то я проявила к ней сочувствие, что сильно удивило Влада. Да и меня саму. Не думала, что когда-нибудь мы столкнемся снова. Почему-то сейчас это как гром среди ясного неба.

— Привет, — произносит Ника смущенно. — Вот уж кого не ожидала увидеть, — произносит вслух мои мысли.

— Привет…

Определенно, мы обе испытываем далеко не радость, хотя когда расстались в прошлый раз, Ника благодарила меня, сказала приятные слова, мы попрощались по-доброму.

Это более чем странно, непонятно, почему судьбе было угодно столкнуть нас лицом к лицу. И все же, просто уйти, не сказав пары вежливых слов, кажется мне грубым.

— Как у тебя дела? — спрашиваю, стараясь добавить энтузиазма в голос.

— Всё хорошо. А у тебя? — натянуто вежливо спрашивает Ника.

— Нормально... Я вернусь к гостям, если ты не против.

— Да, конечно. Ещё раз извини, что я такая беспардонная…

Выхожу в коридор, никак не получается перестать анализировать странную встречу. Почему меня это так зацепило? Потому что снова напомнило о потерянном? О муже. О сыне… Ника, как мне показалось, была ошарашена и расстроена увидев меня. Почему? Возможно, она тоже переживала из-за смерти Влада… Но из вежливости она могла бы спросить, как я справляюсь без мужа. Хотя, наверное, глупо ждать этого от соперницы.

Что за глупости лезут мне в голову? Злюсь на себя, продолжая бродить по коридорам, выбирая места подальше от шума голосов и музыки. Отдавая все внимание произведениям искусства, и совсем не смотря на гостей.

В какой-то момент Ника, снова попадается мне на глаза. Теперь она уже в маске, но я запомнила ее откровенное платье необычного нефритового оттенка. Да, мне любопытно с кем она пришла. Это не жгучая зависть, лишь лёгкая форма интереса, просто эта девушка единственная, кого я знаю среди огромной толпы гостей.

Как раз в этот момент Ника подходит к мужчине. Это видимо тот, с кем она сюда пришла, судя по тому как она проводит рукой по предплечью мужчины, ластится к нему. Встав на цыпочки, потому что мужчина высок, что-то шепчет ему на ухо. Он явно недоволен такой бесцеремонностью, даже в какой-то момент встряхивает ее, отодвинув от себя на расстояние. Что-то в этом мужчине привлекает меня. Возможно, мне интересно насколько изменился вкус Ники. Или она нашла себе второго Огнева? Любила ли она Влада по-настоящему, раз так быстро забылась с другим? Хотя, мне ли судить? Ведь я со стороны тоже не выгляжу безутешной вдовой… Я все еще официально замужем за пропавшим без вести, наверное, наверное, со стороны выглядит ужасно, что хожу по светским тусовкам с другим мужчиной…  Но здесь во Франции я мало кого знаю, чтобы стесняться и переживать за свою репутацию. Главное то, что в душе. То, что я знаю, что никогда не полюблю Давида чтобы он ни делал. Даже если он найдёт моего сына, я не полюблю его… Но тогда в благодарность я готова на все, что бы он ни попросил…

Углубляюсь в свои ужасные, порочные размышления, и не сразу замечаю, что спутник Ники тоже внимательно разглядывает меня. На нём плотная маска, закрывающая всё лицо, оставляющая только узкие прорези для глаз.  Он в белой рубашке, обтягивающей мускулистое тело и черных брюках. Верхнюю часть смокинга он видимо где-то оставил. У него натренированная, очень мощная фигура.

Почему он кажется мне странно знакомым? Почему притягивает меня, словно магнитом? Продолжает разглядывать меня, это несомненно. Рядом никого, так что даже странная маска не мешает понять, что именно я привлекла его внимание. Скорее всего своим любопытством. Мне становится неловко, но все равно не могу отвести взгляд. Мне вдруг становится дико дискомфортно, все тело начинает покалывать. Хочется разорвать этот поединок глаз, и в тоже время не могу сдвинуться с места.

Ника замечает, куда смотрит её спутник, это явно ей не нравится, что, впрочем, не удивительно. Я должна уйти! Пора вернуться к Ериханову… Да и перед Никой неловко, еще не хватает навлечь какое-то недопонимание…

— Я повсюду тебя ищу, — голос Давида обрушивается как гром среди полной тишины. Вздрагиваю и оборачиваюсь.

— Извини…

— Я уж подумал, что тебе стало плохо. Куда ты пропала?

— Нет, со мной всё в порядке. Идём…

Почему-то мне важно, чтобы Давид не заметил Нику. К счастью, в этот момент парочка, так сильно привлекшая мое внимание, начинает удаляться в противоположную сторону. Послушно следую за Ерихановым.

— Все в порядке? — спрашиваю, чувствуя, что от него исходит сильное напряжение.

— Тебе нужно уехать отсюда, немедленно, — видно, что Ериханов сильно нервничает, его челюсти стиснуты.

— Что происходит, Давид? Я ничего не понимаю…

— Тебе грозит здесь опасность. Позже объясню.

Оглядываюсь в поисках мужчины, который так сильно заинтересовал меня. Ничего не могу с собой поделать, он манит меня как магнит. Притягивает.

— Хорошо. Идем.

Глава 7

— Вы уже уезжаете? — к нам подходит Орехов, и он выглядит очень недовольным. — Мы еще не все обсудили, Давид.

— Знаю. Я вернусь, только провожу свою спутницу.

— Хорошо, — Глеб кивает, но все равно ему явно не нравится такой скорый уход. Которого я и вовсе не понимаю.

— Ты уверен, что мне грозит опасность? — не могу не задать вопрос. — Ты можешь объяснить, что происходит?

Давид находит мою ладонь, сжимает. Затем поднимает и подносит к губам. Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не выдернуть руку.

— Я бы очень хотел, чтобы ты мне доверяла. Разве я хоть раз подвел тебя?

Вглядываюсь в его лицо, но за маской ничего нельзя прочесть. Бросив еще один взгляд назад, убедившись, что ни Ники, ни ее спутника уже нет в поле зрения, киваю.

По-прежнему держа меня за руку, Ериханов идет к выходу.

Наверное, так и правда будет лучше. Но в то же время, почему-то все внутри сопротивляется такому раскладу. Совершенно иррациональные ощущения.

Я должна обмануть Ериханова. Не знаю откуда берется эта мысль, но я полна решимости что-то сделать. Все неспроста. Старые надежды, которые давно похоронила внутри, будто ожили разом. Еще не оформившиеся, смутные. Я поверила, что Влада больше нет, когда это вслух произнесла его мать. Ее горе, мука, были неподдельными. Это было последним что запомнила, перед тем как меня накачали лекарствами.

Но сейчас безумная, дикая надежда вспыхнула внутри, и я ничего не могу с этим поделать. Я должна разыскать спутника Ники, еще раз посмотреть на него... Эта мысль захватила целиком и полностью.

Давид подводит меня к входной двери.

— Ты не поедешь со мной? — спрашиваю дрожащим голосом, останавливаясь.

— Прости, но ты слышала, у меня еще есть тут дела. Я приеду сразу, как смогу.

— Хорошо…

— Ты расстроена?

— Нет, ты же знаешь, я не люблю светские тусовки.

Кажется, я тоже становлюсь заправской лгуньей. Хотя неудивительно, слишком часто меня обманывали, подставляли.

— Я дойду до машины. Не провожай. Вернись к делам, — говорю как можно увереннее и Ериханов кивает.

Выхожу из дома. Я хорошо знакома с его водителем. Выбегаю, нахожу нужную машину.

— Я забыла накидку, — говорю водителю. Это правда. На заднем сидении я оставила легкое пальто, которое взяла на всякий случай.

— Вы бы позвонили... Я мог принести, — говорит он смущенно.

— Спасибо большое. Мне нужен твой телефон. Можешь одолжить?

— Да, конечно.

— Давид попросил тебя поехать домой. Пожалуйста, не задавай вопросов.

— Но как вы…

— Нас подвезут друзья.

Парень работает у Ериханова недавно, он не особо умен, и главное его достоинство — беспрекословное выполнение любых поручений. Он ни на секунду не задумывается, что все это выглядит странно.

Я нагромоздила столько лжи… И все ради чего? Лишь призрачной надежды. Или помутнения рассудка. Надеваю пальто. Возвращаюсь в холл, захожу в первую попавшуюся уборную. Закалываю волосы меняя прическу. Так Ериханову будет сложнее вычислить меня. Он не видел меня в пальто ни разу, я недавно купила его и взяла с собой в последнюю минуту.

Возвращаюсь, внимательно оглядываюсь среди гостей. Вычисляю где стоит Орехов, с ним и Ериханов, они направляются к понтону. Значит, главное — держаться подальше. Надеюсь, этих двоих задержат «деловые вопросы». Как буду выкручиваться дальше — даже не думаю. Действую только на интуиции. Двигаюсь медленно среди гостей, беру бокал с подноса официанта. Несколько глотков ледяного шампанского придают сил.

Я должна осуществить задуманное. Стараясь делать беспечный вид, оглядываюсь по сторонам, рассматриваю гостей.

Внутри дома много разных длинных коридоров. Гости уже снуют повсюду. Некоторые даже поднимаются на верхние этажи, в обнимку, не скрывая намерений. Кто-то обжимается напоказ, возле стены. Прохожу зимний сад, выхожу на веранду. Уже почти готова признать поражение — так сильно заинтересовавшего меня мужчины нигде нет…

Это глупо. И некрасиво. Вдруг в лицо бьет сильнейший обжигающий поток жара. Потому что я вижу его. Замираю на пороге. Мне как будто нож в сердце всадили.

Чувствую, как кровь отхлынула от лица. Время остановилось.

Картина, представшая передо мной, дико порочна.

Незнакомец не один, его пассия, Ника, с ним. Перед ним. На коленях. Ее голова, плечи, двигаются. Руки лежат на талии мужчины.

«Ты просто чудовищная дура, — шепчет разум. — Этого искала? Получи…»

Ощущение, что все мое тело охватывает ядовитое пламя. Горит горло, грудь, глаза разъедает щелочью. А самое паршивое, что я не могу пошевелиться. Замерла как статуя.

Надо убраться как можно дальше… Взять такси. Многие гости в этот вечер предпочтут оставить свои средства передвижения. Это не проблема… Может даже, Давид не узнает… Попрошу водителя сохранить секрет. Все это проносится в голове машинально, не особо тревожит. Потому что тону в глазах, сверкающих сквозь прорези полумаски.

Мужчина смотрит на меня, в то время как его спутница, ничего не подозревая, продолжает делать ему минет.

Мои щеки пылают. Хочу сквозь землю провалиться.

Глаза мужчины, смотрящие на меня пристально, обжигают так сильно, что кажется я сейчас вспыхну. Буду гореть, пока не оставлю вместо себя горсть пепла.

Взгляд темнеет все сильнее. Спутник Ники снова кажется мне знакомым… Сердце колотится так, словно вот-вот вырвется из груди. В живот словно длиннющую иглу вонзили, колет все сильнее. Моргаю, потом еще раз.

Он кладет руку на голову Ники, толкая к себе, спокойно, бесцеремонно.

Ему плевать, что появился наблюдатель.

Пячусь назад. Сначала медленно, а потом нахожу каким-то чудом силы развернуться и несусь прочь, врезаюсь в какую-то пару, тоже ищущую укромный уголок, и даже не извинившись, бегу дальше.

Замираю только добежав до понтона. Вспоминаю, что сюда пошел Ериханов. Но сейчас тут никого, и меня это радует. Потому что, когда подбегаю к правому краю, хватаюсь за перила и меня выворачивает наизнанку.

С трудом выпрямляюсь. Это наваждение. Это безумие. Я просто сошла с ума. Сама себе придумала, что спутник Ники — это тот, кого я давно потеряла. Это все лишь игра моего воображения. Надо успокоиться и отыскать Давида…

— Тебе понравилось? — раздается над ухом хриплый голос.

Словно скрежет металла. Жесткий. Царапающий. Я ожидала услышать совсем другой тембр… Я вообще напридумывала себе черти что…

Мужчина кладет руку мне на плечо, снова ослепив и оглушив. Стою, чувствуя тепло тяжелой руки, и на какое то мгновение мелькает безумная мысль, что он заявляет на меня права. Несмотря на то, что сердце стучит как барабан, несмотря на зарождавшуюся панику, которую пока еще удается сдерживать, меня охватывает желание коснуться этого человека. Но я корю себя за этот странный порыв. Он чужой спутник. Он только что был с другой женщиной, а я случайно вторглась в их пространство. Видимо, этим задела его. Может быть, его заинтересовало мое любопытство… Но это надо прекратить.

— Простите… мне пора, — выдавливаю из себя.

— Убегаешь? Так что, представление тебя разочаровало?

В голосе абсолютное равнодушие. Ни насмешки, ни попытки соблазнить. То что говорит этот мужчина безумно смущает меня.

— Мне не понравилось, — цежу сквозь зубы.

Хочется убежать, только ноги ватные. Сердце ведет себя странно. То колотится как бешеное, то почти замирает. Тело начинает покалывать, словно в него воткнули тысячи крошечных иголок.

Хочу пройти, но мужчина преграждает дорогу.

Замечаю, что теперь на нем есть пиджак, ворот рубашки распахнут чуть больше, чем раньше. Интересно, спутник Ники узнал меня? Или мои ухищрения с тонким пальто помогли сохранить инкогнито? Осознает он что мы сталкивались и залипали друг на друге дважды? Тогда и Ериханова мне не обмануть, разве не так? Он может в любой момент заметить меня… Здесь мало людей, мы как на ладони… Разозлится ли Ериханов?

Сейчас мне плевать на это.

Почему-то на глазах выступают слезы. Поворачиваюсь спиной к дому, к толпе гостей, смотрю на гладь воды, пытаясь успокоиться.

Это не он. Ты такая дура. Что вообще вытворяешь? Надо как можно скорее прекратить это безумие.

— Извините меня еще раз. Я приняла вас за другого человека. Это было очень глупо. Сейчас мне хочется одного — покинуть это место.

— Я могу тебе помочь, — и все же меня необъяснимо волнует этот хриплый, очень низкий, незнакомый голос.

Спутник Ники стоит ко мне до неприличного близко. В нем все чужое — голос, парфюм, манера поведения. Тогда почему меня так накрыло? У Огнева помимо Ники было множество женщин… Так зачем так сильно позориться, привлекать внимание незнакомца своим поведением. Сейчас мне за это отчаянно стыдно. Это нормально, что Ника выбрала мужчину, похожего на Огнева. Ненормально то, что я зациклилась на нем, хотя даже не видела его лица…

— Простите…

— За что?

— Я не должна была пялиться… — мой голос срывается. Сдержать слезы слишком тяжело.

— Да, наверное, это неправильно. Ты меня заинтересовала. Такое внимание красивой женщины всегда приятно.

— Я немного знакома с Никой, — признаюсь, сгорая со стыда. Откуда во мне эта зацикленность, почему не могу убежать, уйти в толпу и забыть про инцидент? Откуда это глупая потребность объясниться?

— И что?

— Мне теперь неловко перед ней. Где она, кстати?

— Так ты смотрела на меня из-за Ники?

Не дожидаясь ответа, незнакомец снимает пиджак и набрасывает мне на плечи, заметив мою дрожь. Меня колотит все сильнее, но не от холода, а от охватившего пламени, танцующие язычки которого обжигают каждую частичку моего тела.

— Идем.

Это безумие, но я послушно следую за спутником Ники, чувствуя, как меня охватывает странное спокойствие. Страх, только что переполнявший меня, испаряется. Внутри растет ощущение правильности происходящего.

Мужчина вдруг наклоняется ко мне, и я невольно тоже приподнимаю голову к нему, надеясь разглядеть лицо. Но он тут же небрежно отстраняется, успеваю лишь заметить холодный и отчужденный взгляд.

— А ты любопытная, — произносит насмешливо.

Господи, да приди же в себя наконец, свирепо приказываю себе. Встряхнув головой, отгоняю призраки прошлого.

— Наверное, мне лучше найти того, с кем я пришла.

Только сейчас осознаю, что мы вышли из поместья, направляемся к парковке. Незнакомец крепко держит меня за руку, ведет за собой. Весь этот путь я проделала словно под гипнозом. Неужели мужчина всерьез решил, что я хочу уехать с ним? Нет… я не могу… Я совсем его не знаю, не говоря уже о том, что есть Ника… Где она, кстати? Куда пропала?

— Это твой мужчина? Тот, с кем ты пришла. Или просто друг? — спрашивает небрежно. Словно ему это совсем не интересно, но из вежливости задает вопрос.

— Я работаю на него.

— Тогда ты можешь позволить себе приключение. На таких вечеринках редко обходится без оргии. Так что, твоему начальнику сейчас не скучно без тебя.

— Я должна вернуться, — продолжаю настаивать, вот только руку выдернуть из его стальной хватки не получается.

Мне вдруг становится безумно страшно.

В этот момент рядом тормозит огромный черный джип.

— Садись, Станислава.

То, что незнакомец назвал меня по имени, бьет наотмашь. Буквально лишает воли, и я послушно сажусь на заднее сидение. Мужчина опускается рядом. Не могу видеть кто находится за рулем, потому что передние сидения отделяет плотная перегородка. Но думаю вряд ли это Ника. Неужели он бросил ее на вечеринке? Это характеризует его не лучшим образом. Значит женщины для него лишь игрушки…

Машина рвет с места как бешеная. Поворот на скорости юзом, и я испуганно вскрикиваю, задыхаюсь от страха, сердце колотится как ненормальное.

— Успокойся, Станислава. Это не похищение.

Он знает мое имя… Увы, это тоже ничего не значит. Его могла сказать Ника. Или Орехов — хозяин вечеринки. И еще кто угодно, кто мог слышать наше общение с Ореховым…

Тяжело дыша обхватываю себя руками. Запах, исходящий от пиджака, который мой похититель набросил на меня еще на понтоне, точно коконом окутывает. Почему я реагирую на запах незнакомца как больной на всю голову токсикоман? Мне хочется зарыться в эту вещь с головой. Спрятаться, закрыть им лицо, чтобы не показывать своего страха…

Увы, скорость с которой едет машина не дает отстраниться от происходящего и успокоиться. Дорога не из приятных, серпантин, причем ощущение, что забираемся все выше в горы.

Проходит час… Пульс все еще зашкаливает.

— Я не могу уехать так далеко. Куда вы меня везете? — мой голос дрожит. Маску я сняла почти сразу, как села в машину. Раз мужчина знает мое имя, в ней нет нужды. Я надеялась, что он сделает то же самое, развеет мои сомнения. Хотя, увидев перед собой незнакомца я, наверное, испугаюсь еще сильнее. Он говорит, что это не похищение, вот только ужасно именно на него и похоже.

Машина снова входит в поворот и меня бросает на моего спутника. Доберемся ли мы невредимыми? Почему так гоним? Поездка похожа на настоящий кошмар. Проходит еще час. Мой телефон садится. И тот, который я взяла обманом у водителя — тоже.

Мне очень страшно. Я боюсь издевательств, боюсь боли.

Этот человек уже ранит меня. Тем как равнодушно общается. Ощущение, что я для него — вещь.

Мы так долго едем! И все это время мои глаза опущены, у меня нет сил ни в окно взглянуть, ни на своего спутника.

Взвизгнув тормозами, машина замедляет ход. Почти отвесный подъем вверх, узкая дорога, двум автомобилям не разъехаться. Подземный гараж. Это странное место напоминает логово Бэтмена. Да, тут самое место для обитания летучих мышей. Удаленное, закрытое, мрачное.

Мужчина вылезает из машины, придерживает заднюю дверь. Выхожу, зябко кутаясь в пиджак. Пусть даже меня убьют и похоронят здесь, все равно испытываю невероятное облегчение, что поездка закончилась. Меня немного укачало, ощущаю тошноту и слабость.

— Иди за мной.

Выполняю приказ, понятия не имея, что меня ждет... Вдруг этот человек садист? Насильник, извращенец. Все это проносится в голове.

Узкая дверь, ведущая на другую сторону. Высокие сосны скрывают от глаз дом. Пугающее, и в то же время величественное место. Моросит легкий дождик.

— Я никуда не пойду! — останавливаюсь и выкрикиваю в спину удаляющемуся мужчине.

Оборачивается. Смотрит пристально.

— Пока не снимешь маску, — добавляю, вложив в свой голос всю силу воли.

Глава 8

Я ведь знала, что это он, сразу поняла. Доводы рассудка рассыпались перед интуицией, которая вопила — это мой муж. Тот, которого похоронила мысленно… Больше не надеялась. Не ждала. И встретила самым неожиданным и странным образом. В паре с другой женщиной. Но могу ли его судить? Ведь и сама пришла с другим мужчиной.

Он мне этого не простит. Первое, что читаю в его взгляде — это приговор. Огнев больше не мой… А я — не его девочка.

Мы чужие друг другу.

Но как же больно…

Шум крови в ушах оглушает. Цепенею, задыхаюсь, втягиваю воздух короткими маленькими глотками, чувствуя подступающий обморок.

Он так изменился… Ожоги… боже. Как страшно и больно смотреть на его лицо. Правая половина изуродована… На седые пряди в волосах. На висках. Вокруг глаз наметилась сеточка морщин, и на лбу залегла складка, которой раньше не было.

Скольжу взглядом ниже, на шею, искореженный огнем участок кожи уходит ниже, под воротник.

Он стал будто еще крупнее, раздался в плечах, и в его фигуре угадывается скрытая, почти зловещая мощь. Но главное, исчез мальчишеский задор и какая-то бесшабашная лихость, от которой у меня когда-то так сладко замирало сердце.

Кажется, что земля качается под ногами — словно началось землетрясение.

— Все? Насмотрелась? — скрежещущий, чужой голос. Видимо от огня пострадали и связки.

Не могу говорить, горло сдавило. Как? Как же так? Боже, как же больно! Мой муж, живой… пусть покалечен, но он жив и дееспособен. И это ему сегодня отсасывала Ника на моих глазах. Сердце разрывается одновременно от обиды и от осознания сколько боли ему пришлось перенести.

— Иди за мной, — звучит холодный приказ.

— Ты меня похитил? Снова?

Не знаю почему говорю это. Просто вырывается. Я безумно рада, что он жив. Тогда почему мне так страшно? Не могу сдвинуться с места, несмотря на его приказ.

— Я никогда не похищал тебя. Ты поехала по своей воле. Уже соскучилась по любовнику?

— Ериханов мне не любовник! Ты поэтому не пришел раньше? Почему сегодня? Что изменилось?

— Время позднее для вопросов. Покажу, где будешь спать.

— Ты меня не отпустишь?

Боюсь этого или наоборот, жажду? Часть меня истекает кровью, воет от обиды, хочет убежать и никогда больше не видеть этого жестокого человека. Но другая часть радуется. Он жив. Мой муж жив! Он не погиб, хотя пострадал, и одному богу известно сколько пришлось перенести боли… Но он жив. Это ведь самое главное? Я нашла его!

— Извини, сегодня расклад таков, что придется снова побыть с прежним олигархом.

Слова произнесены ядовито-насмешливо. Дает понять, что не все просто между нами. Что не простит мне Ериханова.

Я хочу его ударить, только шрамы от ожогов останавливают меня. Когда смотрю, представляю сколько боли он перенес, и, кажется, ощущаю ее физически. Мое тело покрывается липким потом, меня колотит мелкая дрожь. Понимаю, что ему через многое пришлось пройти, но за что он со мной так холоден? Ведь я ни в чем не предала его. Прибегнуть к помощи Ериханова меня заставила жизнь, инстинкт выживания. Но я всегда отдавала себе отчёт, что использую его, что никогда не буду с ним. Только вот как теперь объяснить это мужу?

И что теперь? Он считает меня изменницей? Будет мстить? И как я смогу простить его за то что пережила на приеме? Неужели то что он был с Никой на моих глазах, это была месть? Специальная разыгранная сцена, чтобы я увидела, что он больше не мой…

Я изначально понимала, что Влад если объявится, то у него будут вопросы. Почему приняла помощь врага. Работала на него, позволяла заботиться о себе. Но тогда мне казалось, я смогу все объяснить, развеять сомнения, убедить, что выбора не было.

Его и правда не было. Без Ериханова я бы просто не выжила. У меня не было денег. Я была беременна. Испугана. И безумно хотела найти мужа. Именно этим обещанием, что найдет Влада, Давид подкупил меня изначально.

Так какую цену придется заплатить за наивность и веру в лучшее?

— Ты специально пришел на этот вечер с Никой? Ты знал, что я там буду?

— Я не обязан отвечать на твои вопросы.

— И все же скажи, прошу.

— Почему это так важно для тебя? Это самый главный вопрос, который тебя мучает?

Он усмехается. Я умираю, истекаю кровью перед ним, а он…

— Как ты мог не сказать что жив? Почему я столько времени пробыла без тебя?

— Ты считаешь, что я должен оправдываться перед тобой? Серьезно? Разве ты плохо жила? Быстро нашла себе нового олигарха

— Не смей так говорить! — меня душит ярость.

Мешает соображать, в голове полная каша, сумбур. Наверное, мы и правда начали не с того. Почему, ну почему между нами все так ужасно?

— Я хочу задать тебе тысячи вопросов, Влад, — говорю тихо. Искренне, запихивая свои разочарования и обиды как можно дальше и глубже.

— Иди за мной. Не стоит все вываливать разом, Станислава. Прошло слишком много времени. Сейчас глубокая ночь, завтра у меня сложный день. Но мы поговорим. У меня тоже есть вопросы. Правда их совсем немного.

****

Ничего не вижу перед собой, не понимаю куда он ведет меня. Может в подземелье, где решит похоронить за мои несуществующие грехи. Сейчас мне все равно. Хочется сказать о сыне. Хоть что-то. Но слова глохнут в горле. Как я могу признаться, что потеряла его? Позволила забрать… Это навсегда останется клеймом на моей душе. Глубочайшей раной. Мне очень важно увидеть его реакцию. Знает ли он, верит ли, что это его ребенок?

Заходим в какое-то помещение. Холл, коридор, комнаты. Тут совсем не много места, раньше дома Огнева были куда просторнее. Тут тихо, пусто. Ощущение что никто не живет. Неужели он и правда стал отшельником?

— Что это за место? — спрашиваю с дрожью в голосе.

— А ты бы что хотела?

— Ты можешь ответить на вопрос? Или так и будем пикироваться? Я устала, Влад.

Почему-то мне чудится горечь в его тоне. Но я настолько устала и опустошена, что нет сил анализировать. У меня раскалывается голова.

Огнев толкает дверь в комнату. Очень скромная, простая обстановка.

— Ты живешь здесь? Один?

— Нет. Это для тебя место.

Грубо, как собаке кость и направляется к двери.

— Почему я не заслужила правды? — кричу ему в спину. — Почему ты не можешь нормально поговорить со мной, объяснить?

Ответом служит лишь захлопнувшая дверь и я остаюсь в одиночестве. Голова раскалывается от миллиарда мыслей, предположений и догадок. Ослепляющая радость сменяется тревогой и наоборот. Кажется, я схожу с ума.

Влад явно зол на меня. Наверное, это можно понять. С момента как мы потеряли друг друга, рядом со мной всегда был Ериханов. Из-за моей слабости, из-за того что больше поддержки было ждать неоткуда. Но каково это Владу? Он знает, как я жила? Следил за мной? Неужели следил и ничего не сделал? Не подал весточки? Но почему?

Я чувствовала себя бесконечно одинокой, а доброта Марины так подкупала... есть ли моя вина в том, что я поверила врагу?

Неужели Влад так долго не объявлялся, потому что увидел рядом Ериханова? Но тогда цена его любви ничтожно мала…

Мне страшно одной в незнакомом, чужом, абсолютно пустом доме. Обнаружив на двери щеколду, запираюсь. Выглядываю в окно, но вижу лишь темноту. Меня душат слезы. Их все больше и вскоре я уже не могу сдерживать рыдания. Не раздеваюсь, не умываюсь, да я и понятия не имею, где здесь санузел. Наверное, если включить свет, осмотреться, я его обнаружу. Но так и засыпаю в одежде, дрожа от холода, поверх покрывала на чужой постели.

Мне снится все, что произошло за этот вечер, только в каком-то сумбурном, смазанном варианте. А еще я очень, очень много говорю. Выплескиваю все что накипело на душе. Ругаю, укоряю Влада, за то что так долго не появлялся. В какой-то момент он стискивает меня в объятиях. Сразу охватывает покой и умиротворение. Как-будто не было испытаний. Мне невероятно хорошо…

Просыпаюсь, открываю глаза и меня охватывает чувство острого разочарования. Пора уже похоронить свою наивность и глупые надежды. И все равно первая мысль — как отыскать Влада? Где он провел ночь? Почему меня оставил одну в этом доме. Где сам спал? Мне необходимо убедиться, что вчерашняя ночь мне не привиделась, что это действительно он… Услышать его голос — мы ведь совсем мало разговаривали вчера.

И в то же время не знаю как вести себя. Чего ждать… Мне отчаянно больно при мысли, что не смогу убедить его в том, что не изменяла ему с Ерихановым, объяснить, почему принимала его помощь и позволяла быть рядом…

Встаю с постели, организм требует свое, разыскиваю санузел. Довольно просторное помещение, большая душевая кабина. Принимаю душ, чистых махровых полотенец целая стопка, заворачиваюсь в самое большое, чуть поменьше размером накручиваю на мокрые волосы.

Совсем не хочется залезать во вчерашнее вечернее платье, но больше у меня ничего нет. Пока раздумываю что делать дальше — раздается стук в дверь. Открываю с опаской, нервничая. Я не готова к разговору с Владом в таком виде.

Но это не он, молоденькая девушка, в аккуратном черном платье и белом фартуке. Такую униформу носила Катя, горничная Виолетты. Сразу вспоминаю о свекрови. О ее судьбе я бы тоже очень хотела узнать…

— Доброе утро, простите что постучала. Вроде шум воды стих, а вы не выходите… Я принесла вам белье и одежду. Все в вашей комнате.

— Большое спасибо.

— Еще я принесла завтрак.

— Спасибо, отлично.

— Если вам что-то понадобится, я записала номер мобильного. Простите, но по большей части мы все в главном доме. Там больше работы. Но Влад Георгиевич велел мне полностью на вас переключиться…

— Мне пока ничего не нужно. Единственное, я бы очень хотела поговорить с ним.

Главный дом… Что это означает мне неловко спрашивать у девушки. Видимо на участке есть еще строения. Меня же поселили отдельно… Влад не желает находиться со мной в одном пространстве? Зачем тогда привез сюда?

— О, об этом мне неизвестно… В смысле, о его планах. Как только он что-то велит передать, я сразу приду, — смущенно бормочет девушка.

— Спасибо. Как вас зовут?

— Света. Простите, что сама не представилась, — девушка заметно нервничает. Она словно боится меня, совершенно непонятно почему.

— Пожалуйста, не называйте меня на «вы», — просит смущенно.

— Хорошо. Ты давно здесь работаешь?

— Нет… Всего неделю…

— Ясно.

Теперь становится немного понятнее нервозность девушки. Она, как и я, здесь чужая, все непривычно. Место довольно странное, хотя очень колоритное.

— Мне еще понадобится зарядка для телефона, — говорю девушке.

— Хорошо, конечно. Покажите какой телефон, я сейчас принесу.

Света уходит, я начинаю разглядывать вещи, их довольно много, большая стопка. Это моя одежда… Снова душат слезы. Все это я носила… до беременности. Покупала после того как стала жить с Виолеттой. Вещи оставались в ее доме. Наверное, надо было приехать туда, забрать их… после того как у меня отняли ребенка.

Меня накрывают воспоминания о том страшном, черном дне. Когда я пришла в себя после наркоза, или успокоительных, даже не знаю толком что мне вводили, поняла, что одна в доме. Ни малыша, ни Виолетты. Я долго кричала, пока не сорвала голос. Еле стоя на ногах, бродила по дому, искала, выла от страха и боли. Никого не было… Самое страшное воспоминание в моей жизни.

В какой-то момент появились Давид и Марина. Я была уже почти в невменяемом состоянии. Орала на него, обвиняла. Упрекала в том, что обещал мне защиту, что предал. Но в то же время понимала, что Ериханов тут ни при чем. Я сама во всем виновата… Потому что поверила свекрови. Давид предлагал снять квартиру, Марина звала к себе. Я же — выбрала женщину, которая всегда меня презирала, считала недостойной своего сына. Виолетта и раньше показывала, чего стоит. Что ей нельзя доверять. Милена вертела ей как хотела раньше, как я могла поверить, что не продолжит это делать?

Давид увез меня в больницу, в какой-то момент я потеряла сознание. Дальше дни слились в один, мне кололи успокоительные, витамины и еще бог знает что. Я так остро нуждалась в поддержке, Марина была бесконечно добра, каждый день приходила ко мне. Я не хотела жить, ничего абсолютно не хотела. Но сестра Давида тонкий психолог, она научила меня надеяться заново. Я сосредоточилась на поисках сына. Верила Ериханову, потому что другого было не дано. И сейчас в ужасе от мысли, что возможно Давид все же обманывал меня…

Так откуда здесь вещи, которые я оставила в том доме? Они снова всколыхнули воспоминания… Именно боясь этого Марина не разрешила мне ничего забрать оттуда. После выхода из больницы я все же поехала туда. Чтобы убедиться, что сына там нет. Никого не было. Ни малыша, ни Виолетты. Нахлынули воспоминания, мне стало так плохо…

Сейчас почти то же самое, но я беру себя в руки. Не время раскисать. Я нашла мужа, а значит есть шанс найти Роберта. Я должна убедить в этом Влада. Какими угодно способами!

Служанка возвращается с зарядным устройством, оно подходит к обоим телефонам. Сначала включаю свой. Куча пропущенных звонков от Марины. Их так много, что меня начинает грызть тревога, и я набираю ей.

— Стася! Это ты? Правда ты? Боже… Я чуть с ума не сошла! — взахлеб кричит подруга в трубку.

— Прости, у меня разрядился телефон, и я только сейчас смогла найти зарядку, — произношу извиняясь.

— Где ты? Что с тобой произошло? — голос Марины тонкий, дрожащий.

Я не знаю, можно ли говорить, что Влад жив. В конце концов они с Ерихановым все еще соперники. Огнев явно не желает афишировать свое воскрешение — иначе я давно прочла бы об этом во всех газетах и интернет изданиях. Он заметная фигура как в России, так и в Европе.

— Прости, Марин, я не могу сказать где я. Но со мной все хорошо. Передай Давиду, чтобы не волновался. Я встретила знакомую… Я скоро вернусь. Надеюсь, не очень подвожу с работой, но вроде в галерее сейчас затишье…

— Какая галерея, Стаська? — всхлипывает Марина. — Давид сейчас в реанимации, на грани жизни и смерти! Его машину вчера обстреляли… засада на дороге. Ты была с ним… Вы же вместе поехали на чертову вечеринку… Я думала… боже, я все это время тебя по моргам ищу… Номер просто так набираю, думая может кто ответит… из тех, кто нашел тебя.

— Как Давид? Я… нет, меня не было в машине.

— Плохо… Не хочу думать, что он может в любую секунду… нет, нет! Ты можешь приехать, Стась? Я тут одна просто сдохну…

Глава 9

Будучи на эмоциях, выскакиваю на улицу, и только когда понимаю, что понятия не имею, в какую сторону бежать, замираю. Да и как сказать Огневу, что мне надо уехать? Тем более, из-за Давида. У меня язык не повернется. Так и стою, раздираемая противоречивыми эмоциями. С одной стороны, очень хочу поддержать Марину, которая всегда подставляла мне свое плечо. Много ситуаций, в которых она буквально вытащила меня с того света.

Но Влад… Если у меня есть хоть какой-то шанс объясниться с ним, наладить отношения, то, наверное, я все разрушу, едва заикнувшись что мне нужно уехать из-за Давида.

Все эти мысли проносится в голове, пока стою во дворе, не понимая куда идти. Вокруг деревья, сосны, целый лес, который с одной стороны возвышается холмом, а с другой наоборот, уходит вниз… Вдалеке видны только кроны, наверное, там обрыв. Можно ли в такое место вызвать такси? Собираюсь вернуться в дом, надо взять клатч, телефон и попробовать выбраться отсюда…

Влад появляется со стороны холма так неожиданно, что я вздрагиваю. На его лице закрытое, абсолютно нечитаемое выражение. Лучше было бы дождаться его слов, узнать, что скажет… Но я выпаливаю:

— Это ты устроил нападение на Ериханова?

Прикусываю губу, злюсь на себя. Зря я начала с этого!

— Волнуешься за него? — прищуривается Огнев. Его глаза вспыхивают недобрым огнем.

— Нет! То есть... как о человеке, который помог мне... возможно! И ты не можешь меня в этом упрекать. Ты знал, что будет покушение? Ты его готовил? Просто скажи хотя бы, ты поэтому меня сюда привез?

— Да.

— Это ты сделал?

— Нет. Не лезь в эти дебри, заблудишься, — тон резкий, в нем явственно звучит неприязнь.

— Я понимаю... У него, как и у тебя, много врагов. Хорошо. Ты не настроен разговаривать... Но пойми, Марина, его сестра, она очень помогла мне… Я не могу вот так просто бросить ее. Я должна поехать к ней в больницу…

— Ты никуда не уедешь. Не сейчас.

Влад собирается уйти, бросаюсь к нему, хватаю за руку.

— Так нельзя… Почему ты не можешь понять меня? Я не предавала тебя! Я счастлива, что ты жив! Никогда не верила, что ты мог навредить Саше. Я просто… просто выживала.

Его близость вызывает в душе целую бурю эмоций. Огнев разворачивается ко мне, его лицо так близко. Он вырывает руку, обхватывает мой подбородок, внимательно вглядываясь в мое лицо. Его глаза сужаются, пока сканирует меня. В его взгляде читается предостережение:

— Для тебя все слишком просто.

Виснет пауза. Но он хотя-бы не уходит. Понимаю, что не смогу уехать без его разрешения. Просто не смогу, даже если никто не станет держать меня физически, это будет предательством. Какие бы ни были мотивы у Огнева, как бы он не сердился на меня, но он сделал так, чтобы меня не было в той машине. Я должна достучаться до него!

— Давай поговорим нормально, откровенно, пожалуйста. Я никогда не предавала тебя. Я любила тебя, — чувствую, что нервы становятся как натянутая струна и вот-вот лопнут.

— Когда любят, Станислава, иначе это показывают.

Я не буду обижаться. Не сдамся. Я смогу все объяснить.

— Тебя предал лучший друг, тебя предала Милена, которой ты доверял, которая на тебя работала... Поэтому ты решил, что я тоже предала? Я каждый день связывалась с твоими юристами, рвалась к тебе в тюрьму, но мне сказали, что ты отказываешься от свиданий! Как только я узнала, что ты хочешь видеть меня во Франции, я вылетела туда!

— Я не вызывал тебя, — устало произносит Огнев. — Меня поймали на ту же удочку. Сказали, что ты на яхте.

— Тогда в чем моя вина, скажи?

— Это не вина. Ты такая какая есть. До сих пор наивная, как и была. Ериханов использовал тебя. Все это время. Как и сегодня. Как наживку. Хотел вычислить меня. Это было в его интересах. Чтобы я объявился.

— Что ты пытаешься сказать? Что я подставила тебя?

— Возможно, но это уже не имеет значения. Я сам принял решение, что пора выйти из тени.

— Ты почти два года заставлял меня верить в то, что мертв!

Ощущение, что внутри находится кипятильник, разогревающий кровь до булькающих, лопающихся пузырьков. Я переполнена взрывающимися пузырями, которые грозятся добраться до мозга... За что он заставил меня пережить столько боли? Все это время я могла быть рядом, могла заботиться о нем, пытаться умерить его боль… Если конечно это было бы возможно.

— Это интересный опыт, не так ли? — снова насмешка, бьющая наотмашь.

— Опыт? Ты называешь это опытом? Как ты можешь быть настолько жестоким, Влад? Все это время я отчаянно искала тебя! Я все потеряла!

— Я тоже потерял многое. Но не думал, что моя жена станет помогать врагу. Будет с ним бок о бок. Даже сейчас рвешься к нему. Так понравилось спать с Ерихановым?

— Если ты не веришь мне, то зачем привез сюда? Зачем я тебе нужна?

— Ты все еще моя жена, — оскаливает зубы Огнев.

Подняв голову, несколько секунд бесстрашно смотрю в его обвиняющие глаза. Откуда он взял, что я спала с Давидом? В груди закипает ярость.

— Ты произносишь это с отвращением. Тебе нужен развод? От твоих денег я отказалась!

— Наверное, потому что их на тот момент осталось не так много, как тебе хотелось?

— Ты привез меня сюда чтобы забросать обвинениями?

— Нет. В данный момент игры ты должна быть на моей половине доски.

— Я не понимаю, Влад!

— Тебе не терпится вернуться к Ериханову?

— Я не с ним! И никогда не была! Ты все неправильно понял, — качаю головой.

Я словно воздушный шар, из которого выкачали воздух. Все вдруг становится неважным, полное опустошение.

— Все было совсем не так…

— Не смей лгать, черт бы тебя побрал! — рычит Огнев, в его глазах вспыхивает угроза.

— Я не лгу, — выдыхаю дрожащим голосом.

На какой-то момент его лицо становится таким злым, что, вздрогнув, закрываю глаза, готовясь к тому, что он меня ударит.

Но нет, когда снова поднимаю веки, ярость уже сменяется холодным презрением. Губы Влада растягиваются в леденящей улыбке.

— Мне пора привыкнуть к предательству. Этот разговор ни к чему не приведет. Ты сама пожелала поехать со мной, уж не знаю из каких побуждений. Теперь будешь на моей половине шахматной доски. Пока мне это будет выгодно. Возвращайся в дом. Сиди тихо, не высовывайся. Когда придет время — я отпущу тебя.

Вернувшись в дом, не нахожу себе места. Все внутри горит, жжет от произошедшего разговора. Меня убивает чувство неправильности происходящего. Мы должны объединиться с Владом, чтобы искать нашего сына. Вместо этого я ни слова ему не сказала о ребенке. Не смогла. Он сразу наотмашь стал бить обвинениями… Если бы еще и в этом обвинил… я бы на месте от боли умерла.

Дом, который мне выделен, звенит от тишины и оглушающего одиночества. Теперь он кажется мне тюрьмой. Огнев явно обитает в другом месте. Но где? Как далеко? И почему держит меня отдельно, как прокаженную? Настолько не доверяет, или ему так противно быть ко мне близко?

И все же, принимаю решение не сдаваться. Я обязательно попытаюсь поговорить с ним ещё раз. Достучаться. Пусть даже не ради себя. Ради Роберта. Наверное, его ревность можно понять, кто знает, что ему там докладывали все эти месяцы. Возможно, нанятым для слежки за Ерихановым людям могло что-то показаться. Давид всегда был подчёркнуто вежлив со мной, но со стороны могло показаться что мы пара. По крайней мере, по его заботливому отношению ко мне.

Вспомнив о Марине, набираю ее номер, хотя понимаю, что разговор выйдет не из приятных.

— Привет, дорогая? Как там Давид? — спрашиваю, когда подруга отвечает на вызов.

— Давид все ещё без сознания, но врачи сказали, состояние стабильно тяжелое. Слово стабильно — единственное, чем они смогли порадовать, — вздыхает Марина. — Впрочем, я и требовала от них честности. Мне не нужна ложь.

— Прости пожалуйста, но я не смогу приехать, — вздыхаю огорченно.

— Почему? Где ты вообще? Я так ничего и не поняла. Вы же вместе вчера были и должны были вместе оказаться в той машине, — забрасывает снова вопросами, на которые не могу дать ответа.

— Ты меня подозреваешь в том, что я это подстроила? — говорю обиженно.

— Нет конечно, ведь ты все время была с нами... Но это странно. Почему ты не можешь приехать? И в тоже время звонить можешь, значит тебя не держат в плену.

— Это все сложно, Марин…

— Скажи где ты!

— Я не могу рассказать… Мне очень жаль, что такое случилось с Давидом. От всей души надеюсь, что он поправится.

— И всё? Все что ты можешь сказать? — по голосу заметно, что Марина злится. — Ты просто… у меня слов нет! Как же я в тебе ошиблась! Я думала ты преданный человек и всегда платишь добром за добро! Мы столько с тобой возились, мы тебя с того света вытащили, когда ты кровью истекала после родов, когда все тебя бросили. Ты что опять мужу своему поверила?

— Мужу? Мой муж мёртв. Последнее время вы меня в этом убеждали. Как же я могу быть с ним?

— Я не знаю! Не знаю что и думать, не знаю к кому ещё ты можешь пойти… Я ничего не понимаю, — Марина начинает плакать, а затем отключается.

У меня ужасно тягостное состояние после разговора с ней. Чувствую себя предательницей и одновременно у меня растет количество вопросов к Марине, к Давиду. Неужели они лгали мне все это время? Использовали… Знали, что Влад жив и не говорили. Ужасно, если так. Значит эти люди великие актеры!

От моих метаний и невеселых раздумий отвлекает появление Светы с подносом:

— Я принесла вам обед. Вы очень худенькая, вам нужно лучше питаться, — говорит она смущенно.

— Спасибо тебе большое. Ты можешь мне сказать, где сейчас находится твой хозяин?

— Мне запрещено давать вам какую бы ты не было информацию, простите, — тут же девушка становится закрытой и более холодной. Понимаю, что нельзя давить на нее.

— Я задыхаюсь в четырех стенах. Хочу погулять по территории после обеда. Это можно? — спрашиваю как можно более невинно, добавив в голос просящие нотки.

— Боюсь это не безопасно… Здесь совсем рядом обрыв, он ничем не огорожен. Если не знать местности… к тому же, скоро стемнеет, — тараторит испуганно в ответ.

— Значит я в тюрьме?

— Нет, что вы, ни в коем случае. Я просто хотела сказать, что вас кто-то будет сопровождать. Я еще тоже не совсем освоилась, но я пришлю одного из охранников. Через полчаса вам будет удобно?

— Хорошо, спасибо.

Вскоре приходит мужчина, представляется Павлом, говорит, что готов провести меня вокруг территории. Он показывает мне обрыв, затем мы идем в противоположную сторону. Я сама задаю желаемое направление, он просто идет рядом.

В какой-то момент перед моими глазами появляется дом, очень необычный величественный. В готическом стиле, из чёрного камня, с высокими башенками. Это одновременно похоже и на логово Бэтмана, и на поместье из одного из моих любимых романов: «Грозовой перевал».

Я видела много домов Влада Огнева, но этот отличается от всех остальных довольно сильно. Больше похож на крепость в окружении гор и соснового леса. Крутые обрывы, плещущееся вдалеке море, дикий пляж, к которому невозможно спуститься. Впечатление, что это замок отшельника. Или Синей Бороды, который любит хоронить своих жён в подземелье. Огнев не рассматривает меня больше как жену, скорее, как пленницу своих интересов. Продолжает ввести игру со своими врагами, и меня в этой игре рассматривает лишь как пешку. Сознавать это безумно горько.

— Там живут хозяева? — показываю на замок, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

Павел бурчит что-то неопределённое в ответ, видимо ему тоже запретили давать какую бы то ни было информацию, как и служанке, приносящей мне еду. Наша прогулка занимает не более получаса, потом говорю что устала и хочу вернуться в свою комнату.

Это правда, у меня нет сил и снова душат слезы. Хочется подбежать к замку ближе, ворваться внутрь, наорать на Огнева. Высказать все что накипело. Вот только это ничего не даст, лишь отдалит нас еще больше. Хорошо это понимаю.

Охранник провожает меня до моего жилища и оставляет одну. Отправляюсь в свою комнату, нахожу шкаф с книгами в гостиной и какое-то время пытаюсь читать. Но не понимаю смысла написанного, мысли все время возвращаются к сыну. Как найти силы и сказать Владу, что я потеряла малыша? Я чувствую оглушающую вину за это. Как сказать Огневу, что в этом виновата его мать? Она меня обманула, впустила врагов в свой дом, была с ними в сговоре. Разве он поверит? Что он знает о судьбе Виолетты? Пока я жила со свекровью, знаю совершенно точно, что она была в неведении относительно Влада, точно как я.

В какой-то момент я засыпаю, видимо свежий горный воздух так подействовал на организм, измученный последними событиями.

Мне снится странный сон. Откуда-то издалека доносится плач ребенка. Я бегу на этот звук, продираюсь сквозь густой лес, звук все ближе…

Просыпаюсь и резко сажусь на постели. Мне все еще мерещится плач. Неужели это признаки проявляющегося безумия?

За окном уже стемнело. На столике возле окна стоит принесенный ужин, накрытый высокой серебряной крышкой. Но у меня нет ни малейшего аппетита, я продолжаю дрожать. Сон никак не выходит из головы.

Меня колотит от непонятной, необъяснимой тревоги, какое-то предчувствие прямо давит. Я даже набираю Марине, подумав вдруг случилось самое плохое с Давидом. Но она не берет трубку, видимо сильно обиделась на меня.

Мне необходимо поговорить хоть с кем-нибудь. Сейчас мне даже наплевать, если меня грубо обругают, или даже ударят. Я должна поговорить с Владом, еще раз спросить почему он так жесток ко мне, почему не верит в меня. В то что я ни разу не изменила ему и всегда искала. Я не могу противостоять этому безумному порыву. Поэтому, решаюсь на вылазку. Накинув на плечи шаль, которую хожу среди своих вещей, отправляюсь к замку, в котором меня не хотят видеть.

Два охранника обходят дом, я замечаю их издалека, потому что парадный вход освещен фонарями. Когда оба отходят максимально далеко к задней части дома, я проскальзываю внутрь. Дверь незаперта. Но что ждет меня внутри? Внезапно вспоминаю о Нике.

Все это время я не думала о ней, забыла.

Сцена как она стоит на коленях перед моим мужем всплывает перед глазами. Меня скручивает от боли. Сколько еще предстоит выдержать? Что если я обнаружу мужа в постели с Никой? Это вполне реально…

Тогда я потребую развод. Плевать, что ответит Огнев. Тогда скажу ему о ребенке и уеду отсюда. Меня ничто не удержит!

Меня охватывает злость, зато страх и неуверенность проходят. В огромном длинном холле горит лишь один ночник, слабо освещая путь в глубину дома. Здесь явно не один этаж, и уж точно множество комнат. Почему я решила, что Огнева будет легко найти? Что если я споткнусь, устрою шум, напугаю слуг?

Но я упрямо продолжаю двигаться вперед, отгоняя страхи.

Глаза привыкают к полумраку. Оказавшись на пороге гостиной, замираю. В окно падает свет от фонаря, освещая центр комнаты. Огнев сидит в кресле. Его глаза закрыты. Он, похоже, спит. Рукава белой рубашки закатаны по локоть, в руке бокал с янтарной жидкостью. Сделав еще один шаг вперед ощущаю сильный запах алкоголя.

На меня накатывают воспоминания о нашей первой встрече. Огнев тогда тоже был сильно пьян, а я умоляла его о пощаде и была ни в чем не виновна. Почему наша жизнь идет по спирали? Все это уже было…

Поколебавшись, делаю несколько шагов к нему. Он и правда крепко спит, дыхание ровное. Как только бокал до сих пор не упал с подлокотника. Огнев выглядит расслабленным. Спокойным. Меня вдруг посещает острая потребность рассмотреть его ожоги. Они сильно уродуют его лицо. Он совсем не похож на себя прежнего. Но меня это ничуть не отталкивает. Наоборот. Хочется дотронуться рукой. Хочется забрать на себя часть его боли… Не сомневаюсь, он так много пережил!

Останавливаюсь напротив кресла, протянуть руку не решаюсь. Стою и впитываю до дрожи знакомый запах своего мужчины. Я так истосковалась по нему. Ноты цитруса, чего-то горьковатого… Его любимая туалетная вода. Аромат возвращает меня в прошлое. В горле пересыхает. Я забыла что такое влечение. Что такое отношения мужчины и женщины. Я слишком долго была пустой, бестелесной оболочкой. И вот в одну секунду все вернулось… Ноги дрожат и подкашиваются.

Я забыла, о чем пришла поговорить. Позже буду ненавидеть себя за это. Но сейчас мое тело охвачено огнем. Бесшумно опустившись на корточки, осторожно забираю из ладони Огнева стакан. В следующую секунду мое запястье окольцовывают горячие пальцы. Захват сильный, болезненный. Испуганно вскрикиваю. Другая рука тут же ложится мне на губы.

— Что ты здесь делаешь? — голос Огнева хриплый ото сна. Похоже он не ждет ответа на этот вопрос, потому что мой рот по-прежнему зажат его ладонью.

Глава 10

— Тебе нравится играть с огнем, да?

После этого странного вопроса, на который Огнев похоже не ждет ответа, олигарх вдруг резко встает, одновременно и меня заставляя выпрямиться. Его рука продолжает зажимать мне рот.

— Ни звука, поняла? — произносит странную фразу.

Может это не его дом? — мелькает у меня мысль. Он сказал, что потерял приличную часть своего состояния. Огнев никогда не рассказывал мне про этот дом, так может он и не его вовсе? Каких-нибудь друзей… Может тут есть другие хозяева?

Торопливо киваю, ругая себя, что не подумала о такой возможности. Получается, вторглась к чужим людям как к себе домой.

Пока думаю об этом, Влад продолжает тащить меня за собой по темному коридору. Заталкивает в какую-то комнату, и наконец отпускает. Стою, хватая ртом воздух, пытаясь отдышаться. Пульс зашкаливает от паники, в висках молотит кровь.

— Извини… я не подумала, что дом не твой, — произношу сбивчиво.

Ничего на это не ответив, Огнев смотрит на меня как на идиотку. На глаза наворачиваются слезы. Почему все так? Почему мы совершенно не понимаем мотивы друг друга?

— Я пойду…

— Куда? — рычит со злостью.  — Какого хрена ты бродишь по ночам?

— Не могла уснуть…

По щекам катятся слезы. Неожиданно Огнев привлекает меня к себе. Сначала замираю от неожиданности. Но тут же начинаю вырываться.

— Нет! Не надо… Я не за этим пришла…

Делаю резкий шаг назад, спотыкаюсь о ковер на полу, теряю равновесие. Рванувшись вперед, Огнев подхватывает меня, его сильные руки сжимают мою талию. Его пальцы такие горячие, что я вздрагиваю. От них по телу пробегает горячая волна.

Прикосновения Влада всегда так на меня действовали, даже когда я ненавидела его всей душой. Увы, сейчас не могу ощутить в себе ту ненависть. В данный момент не властна над эмоциями.

— Хватит, — выдыхает хрипло Влад, притягивая меня к себе.

Не успеваю сообразить, к чему это относится. Ко мне? К ситуации?

— Отпусти меня… что ты делаешь, что?!

Властные губы, твердые, требовательные, обрушиваются на мой рот. Сердце стучит так, что отдается в ушах. Хриплое дыхание обдает парами дорогого алкоголя. Мне не противно. Меня тянет к нему как магнитом. Потому что изголодалась по нему. Моя попытка вырваться слабая, жалкая. Потому что все мое существо охватывает дикая ломка. Все это время, с момента как мне сообщили о гибели брата, я стала пустой, безжизненной. Потом сосредоточилась на ребенке, потом его потеряла. И вот в один миг вернулась женская сущность. Потребность в мужчине никуда не делась, видимо лишь затаилась под гнетом горестей, испытаний. Прикосновение мужа пробудило ото сна. Заставило пылать, выгибаться под его поцелуями. Сила желания — настоящая лавина, под которой и захлебнуться недолго.

Рука Огнева тянет вверх край платья, задирает его грубо аж до талии, обхватывает мои ягодицы, притягивает вплотную к своим бедрам, и я, к своему смятению, остро ощущаю всю силу его желания. Другая рука проникает в вырез платья и, спустив бретельку с плеча, обхватывает грудь.

Здравый рассудок говорит, что надо оттолкнуть, что все это – обыкновенная животная мужская агрессия, мне это ненужно. Увы, собственное тело не подчиняется, меня ведет от жажды, от дикой потребности которой невозможно противостоять.

Такой знакомый, желанный запах, мускулистое тело, сжимающее в объятиях, пробуждают к жизни. Целиком охватывает желание, перед которым я не в силах устоять.

Руки сами обвивают шею Огнева, подаюсь к нему, трепеща от безумного желания, скрыть которое не в силах. С трудом перевожу дыхание, когда Влад отрывается от моих губ.

Платье уже сбито на талии, Огнев сдвигает вниз бюстгальтер, обнажая мои груди. Сжимает их, взвешивает в руках, тяжело дыша при этом, словно узнает мое тело заново. После родов грудь у меня выросла на размер. Сейчас, думая об этом, смущаюсь.

— Не надо, — и тут же противоречу себе, вздрагивая от наслаждения.

— Соскучилась? Ериханов мало тебя трахал? — губы Огнева кривятся в горькой улыбке, а рука, оставив мою грудь, обхватывает шею, заставляя откинуть голову.

— Пошел ты к черту! — разом холодею. Отталкиваю его. Пусть убьет. Пусть задушит. Но я не прощу этой мерзости, что он сейчас произнес.

— Я не буду терпеть твои мерзкие наговоры! Немедленно отпусти, иначе заору. Слышишь? — выкрикиваю яростно, толкая его в грудь, вырываясь изо всех сил.

Огнев отпускает мою шею, но при этом стискивает талию так сильно, что даже вдоха сделать не могу. Перед глазами все плывет.

— Почему я должен тебе верить? — рычит мне в лицо.

— Мне плевать, не верь! Мне все равно, что ты обо мне думаешь, насколько ненавидишь… — голос срывается.

Влад хватает меня за руку.

— Я устал тебя ненавидеть...

— Отпусти…

— Не могу… — голос царапает, точно колючая проволока.

Снова тянет меня к себе, подавляя сопротивление решительным напором. Вжимает мое тело в свое, дергает полоску трусов в сторону, касается меня там, где истекаю влагой. Двумя пальцами скользит внутрь, и я захожусь от крика.

— Я верю тебе… Хочу верить. Блядь, что ты со мной делаешь, маленькая. Хочу тебя… я так тебя хочу, девочка…

Отзываюсь на каждое его слово, понимая, что не могу ненавидеть. Чувствую, как дрожит большое, сильное тело мужа и не могу не ответить равным по силе желанием. Огнев стонет мне в губы, бьется языком о мой язык, разжигая внутри огонь. Целую в ответ, полизывая его рот так, как он это делает с моим. Чувства переполняют, я теряю контроль. Уже едва держусь на ногах, висну на нем.

Огнев отрывается от моего рта, теперь его губы грубо блуждают по моей шее сбоку. Даже боль от трения заросшего щетиной подбородка посылает импульсы удовольствия к моему животу. Я вся как оголенный провод, реагирующий на любое касание.

Одновременно Влад продолжает двигать во мне пальцами, водит по складкам плоти дразнящими кругами. Беспомощно всхлипываю каждый раз, когда задевает влажную поверхность клитора. Крик удовольствия поднимается в горле. Невозможно выносить эти эмоции, раздирающие, противоречивые. Постепенно все сливается в одно — яростную потребность в разрядке. Абсолютно животное желание заставляет захлебываться эмоциями.

Кайф на грани боли. Внизу так тянет, что я готова разрыдаться от невыносимого острого желания.

Глотаю собственные крики и стоны, неумолимое, жесткое движение пальцев во мне доводит до исступления. Меня трясет на грани дикого оргазма.

Он это видит. Наслаждается моей беспомощностью, продолжая проникать в мое тело, растирать пульсирующий клитор, сжимать соски, пока меня не подбрасывает, скручивает от безумной агонии. Остро, захлестывая, раздирая болью и сладостью одновременно, меня накрывает волна. С губ срывается имя мужа, сотрясаюсь всем телом, всхлипываю, содрогаюсь от спазмов. Оргазм оглушительно сильный, прокатывается от затылка, по копчику и до кончиков пальцев ног.

— Влад… Влад…  — повторяю его имя беззвучно, с каждым спазмом наслаждения.

Огнев подхватывает меня на руки, несет вглубь комнаты. Только сейчас понимаю, что мы набросились друг на друга почти возле двери. Он кладет меня на большую кровать. Нависает сверху. Тяжелый, пронзающий до самого нутра взгляд заставляет вздрогнуть. Его лицо перекошено, выглядит злым. Шрамы от ожогов выглядят сейчас особенно зловещими. Протягиваю руку, желая дотронуться до изуродованной половины лица. Огнев резко отстраняется.

— Почему? Я…

— Не нужно напоминать мне, что я стал уродом, — произносит горько.

Открываю рот, чтобы возразить, и не нахожу слов. Как объяснить, что для меня это не имеет значения?

— Лишь бы ты был искренен со мной… лишь бы верил. Остальное неважно, — бормочу тихо.

Он не хочет мне верить. Отстраняется. Уходит.

Платье, сбившееся на талии, там же болтается бюстгальтер, мокрые насквозь трусы — все это мешает, раздражает. Сажусь на постели, снимаю с себя все, отбрасываю в сторону.

Сейчас я не смогу это остановить. Влад подарил мне разрядку, но сам не кончил. Это несправедливо. Пусть утром между нами снова возникнет пропасть, но сейчас хочу одного. Быть со своим мужем. Со своим единственным.

Соскальзываю с постели. Огнев стоит возле камина, единственный источник света в этой комнате. Спиной ко мне. Провожу ладонями по его плечам, и ниже. Он оборачивается. В его руке бокал с виски.

— Я хочу видеть тебя всего. Разденься для меня, пожалуйста.

Тянусь к его рубашке, расстегиваю пуговицы. Влад ставит стакан на камин.

Провожу по обнаженной груди, неровной поросли волос. Тут тоже шрамы. Их так много… Кусаю губы, потому что мне больно видеть их. Внутри все стонет от мысли, сколько он пережил. Снимаю с него рубашку, отбрасываю в сторону.

Опускаюсь на колени, ощущая, как вздрагивает этот большой сильный мужчина, перенесший так много боли. Он дрожит, когда тянусь к ремню, расстегиваю ширинку на его брюках.

Смотрит на меня сверху вниз обжигающим алчным взглядом. Касаюсь пальцами твердого как камень члена. Огнев сжимает челюсти до хруста.

Подавляя собственный страх, оглушенная странным ощущением власти над зверем, тяну змейку вниз. Шумно выдыхаю, спускаю брюки, поддеваю резинку трусов. Вздрагиваю, когда член твердый и горячий, покрытый сеткой вен, покачивается прямо у моего лица, пугая мощью.

Огнев, не двигается, позволяет мне самой принять решение, и я буквально физически ощущаю, каких адских усилий ему это стоит. Обхватываю ствол рукой, на головке блестит капля влаги, которую размазываю по члену.

Касаюсь языком головки, вожу ею по своим губам. Я еще ни разу не делала это мужу. Он никогда не просил об этом. Но я знаю, что ему хотелось. Но в то время ему гораздо сильнее хотелось быть со мной деликатным и нежным. После всего с чего мы начали я была благодарна Владу за это… Но часто фантазировала, как беру у него в рот. Мне нравилось думать об этом. Предвкушать… Если бы я знала сколько испытаний нас ждет впереди!

Когда надавливает головкой на мои губы, заставляя раскрыть шире рот, послушно делаю это. Позволяю члену войти. Он снова выскальзывает из моего рта — кажется, еще более набухший чем раньше. Чувствую горящий взгляд, который жжет мои губы. Несмело высовываю язык, касаюсь ствола, начинаю скользить по нему, лизать как леденец. Мне не по себе. Покрываюсь испариной. У Влада большой член. Вряд ли смогу взять его в рот целиком…

Скольжу по длине, поднимаюсь к головке, начинаю кружить возле нее, иногда чуть впуская в свой рот. Мне нравится чувство наполненности. Чуть солоноватый вкус.

— Твою мать… — голос Огнева осипший, неузнаваемый.

Он начинает делать движения, неглубоко проталкивая член в мой рот. Запутывается пальцами в моих волосах, наматывая на кулак пряди моих волос.

Делает выпад вперед, осторожно погружается.

Наматывает мои волосы еще больше, дает пару секунд привыкнуть к себе, затем еще одно глубокое движение.

Неожиданно Влад останавливается, покидает мой рот, тянет меня за плечи, заставляя встать с коленей.

— Иди в постель, — командует ставшим очень глухим и низким голосом.

Ложусь на спину, смотрю как склоняется надо мной, опираясь на руки. Снова ласкает, растирая клитор пальцами, начинает погружаться в меня, и я вдруг задыхаюсь от боли. Я читала, что после родов все может быть снова как в первый раз. Извиваюсь на простынях, задыхаясь и покрываясь каплями пота. Проникновение слишком болезненно, а Влад слишком сильно возбужден, чтобы сейчас остановиться. Распаленный, входит в меня до упора, и я закусываю губу, чтобы не закричать. Он двигается все сильнее, ритмичнее. Постепенно привыкаю к его движениям, боль отступает. Впиваюсь в его спину ногтями, царапаю кожу, кусаю его плечи. Я ошеломлена силой и остротой чувств, меня колотит от целой гаммы противоречивых эмоций.

Влад не сводит с меня настойчивого взгляда, впитывая каждую реакцию. Широко разводит мои ноги в стороны, начинает ритмично и глубоко толкаться в меня. Неосознанно впиваюсь ногтями в его плечи, то ли в попытке притянуть ближе, то ли оттолкнуть.

— Расслабься, девочка.

Подхватывает меня под затылок, приподнимая к себе, прислоняясь лбом к моему лбу.

— Дааа, малышка. Смотри мне в глаза, — удерживая за горло, не прекращая двигаться, даря сумасшедшие ощущения, еще глубже сильными толчками, резко и жестко, растягивая и наполняя.

Внезапно отстраняется, обхватывает руками мои щиколотки, стискивает больно. Запрокидывает мои ноги высоко, так что подаюсь бедрами еще ближе к нему. Лицом к лицу, мои ступни оказываются на уровне головы. Проникновение невероятно глубокое. Задыхаюсь от глубоких толчков, пронзающих, кажется, до самого сердца. Дыхание частое, поверхностное, всхлипывающее. Рваные стоны вперемешку со всхлипами.

— Тебе нравится, девочка? Нравится, как я тебя трахаю?  — хрипит Огнев. — Эта часть тела не пострадала. Мой член все так же готов для тебя. Тебе это нравится?

Я не могу отвечать, но обхватываю его скулы ладонями, с нежностью, едва касаясь. Влад вздрагивает и его толчки становятся еще более неистовыми. Все сливается в какую-то бешеную скачку. Громкие влажные шлепки, запахи наших тел и пота. Мы словно два бешеных зверя в смертельной схватке. Готовы умереть, но не уступить ни грамма. Это и борьба, и безумная потребность друг в друге.  Внутри собирается горячая лава, закипая, бурля. И наконец находит выход в бешеных судорогах, в разряде семени, орошающем мое влагалище раскаленной лавой. По позвоночнику расходятся разряды в тысячи вольт.

Ошеломленные, опустошенные полностью, мы в изнеможении отрываемся друг от друга, распластавшись на постели, жадно глотая воздух.

Я не засыпаю, а проваливаюсь в небытие, чувствуя удивительное умиротворение от крепких рук мужа, обнимающих меня.

Глава 11

Открываю глаза, сначала не понимаю где нахожусь. Мне тепло, даже жарко. Потом слышу дыхание, поворачиваю голову и вижу крепко спящего рядом Влада. События ночи наваливаются свинцовой тяжестью. Нет, я не жалею о произошедшем. Глупо сожалеть о такой простой вещи как секс. Тем более со своим мужем. Но меня гложет чувство вины. Я снова отложила разговор о сыне, хотя ничего нет важнее. Наверное, одна ночь не изменила бы ничего, и все же испытываю стыд.

Разбудить Влада? Как начать разговор о самом больном?

Сблизила ли нас эта ночь? Или все осталось как и было и Огнев считает Ериханова моим любовником?

Тру виски. Немного болит голова. Тело ноет, но это приятная мышечная боль. Так много страсти было ночью. Она всегда присутствовала в нашей постели и никуда не ушла.

Перебираю в памяти прикосновение сильных рук, смелые откровенные ласки…

Выбираюсь из постели, иду в ванную, принимаю душ, после которого чувствую себя бодрее. Сушу волосы. Оглядываюсь в поисках одежды, нахожу огромный черный халат, заворачиваюсь в него. Он мне ниже щиколоток. От него пахнет хозяином. Владом. Мне это нравится, вдыхаю с наслаждением.

На часах шесть утра. Если в доме есть еще жильцы самое время уйти, скрыться незамеченной. Ведь судя по реакции Влада мне есть кого избегать. От мысли, что это Ника, настроение моментально портится.

Простила ли я ту сцену с Никой? Нет, пока еще нет. Очень больно вспоминать об этом. Но, наверное, Владу было так же больно видеть меня под руку с Ерихановым? Я должна найти в себе силы переступить это. Если, конечно, он уверит, что Ника осталась позади.

Огнев все еще спит. Развалился теперь поперек постели, смотрю на него и сразу хочется забраться рядышком, устроиться у него под мышкой.

Но мне не хочется пока его будить, он выглядит во сне таким умиротворенным. Вместо этого распахиваю балконную дверь, обнаруживая выход на чудесную террасу. На мгновение яркий свет ослепляет, однако понемногу глаза привыкают. Всей грудью вдыхаю пьянящий морской воздух. Любуюсь открывшимся видом, ослепительной синевой и черными скалами, вокруг которых клубится белая пена прибоя.

Внезапно передо мной предстает картина, которую я уж точно не ожидала увидеть. Надо сказать, что со вчерашнего вечера у меня совершенно вылетели из головы странные слова Огнева и предупреждение не шуметь. Я забыла о своих мыслях о том, что дом, возможно, принадлежит кому-то другому. Наша страсть продолжалась до самого утра, и у меня была возможность поспать, наверное, всего лишь около часа, поэтому мысли в голове путаются. Может все это сон, может я еще не очнулась, утомленная страстью? Происходящее, с одной стороны, невероятно реально, все эти краски, звуки, пение птиц… Женщина в белом, развевающемся на ветру платье ведёт за руку маленького ребёнка. На ней темные очки, трудно понять кто это, но она кажется мне знакомой…

Малыш ещё явно не умеет ходить, неловко переступает ножками, крепко держась за руку женщины. Она наклоняет голову, что-то говорит ему, гладит по голове. Наклонившись ещё больше, целует в макушку. У него золотистые густые кудряшки. Совсем как у Саши в детстве… Я так люблю эти его фотографии… Всегда завидовала, что брату достались такие роскошные кудри, у меня же в детстве волосы были прямыми и не особенно красивого «мышиного» цвета.

У меня перехватывает дыхание. Чувствую, как сознание плывёт, не понимаю, что происходит. Я словно утопаю в этом вязком, сладком сне… Сердце отчаянно рвется к этому малышу, так похожему на моего брата, но я не могу ни пошевелиться, ни крикнуть…

В следующую секунду женщина, словно почувствовав мой пристальный взгляд, поворачивает голову и смотрит на веранду. Она замирает испуганно, прямо как я. Немая молчаливая сцена кажется такой долгой. Ребенок продолжает тянуть ее, вырывает ручку, делает два шага и падает. Раздается детский плач. Женщина отмирает, бросается к нему. Берет его на руки, гладит по голове, а затем снова поворачивается в мою сторону. Словно думает, что ей привиделось… Я хочу броситься к ней, тут совсем не высоко, чуть выше первого этажа, но я все еще парализована увиденным…

Как в замедленной съемке женщина протягивает руку к своему лицу и снимает солнечные очки.

Вскрикиваю, пальцы впиваются в перила. В голове проносится так много вопросов, сердце простреливает горячей болезненной иглой.

— Сколько времени? — раздается за спиной хрипловатый со сна голос Огнева. Я резко оборачиваюсь. Муж стоит, обнаженный по пояс, успел надеть спортивные штаны. Проводит рукой по волосам, стряхивая с себя сонливость. — Ты уже встала?

Снова оборачиваюсь, женщины с малышом нет. Но теперь я почти уверена, что это не сон. Оттягиваю пальцами кожу на запястье, щипаю себя с такой силой, что едва не вскрикиваю от боли.

— Все в порядке? — спрашивает Влад.

— Только что видела во дворе твою мать, с ребёнком, — произношу дрожащим голосом.

От этих слов сводит скулы. Я все ещё не могу осознать глубину предательства.

— Ты поэтому просил меня ночью быть потише? Чтобы я не разбудила его? Как ты мог, Влад? Как мог не сказать о том, что ты нашел нашего сына? Что он не в руках твоей больной на всю голову подружки? Запамятовал? Не нашел времени?

Меня колотит от дикой ненависти. Хочу расцарапать ногтями лицо мужа. Будь у меня сейчас оружие, я бы использовала его.

— Я собирался тебе рассказать, — спокойно произносит Огнев. — Но для начала я должен был понять, насколько крепко ты связана Ерихановым.

— И этой ночью… все эти часы, ты, значит, занимался расследованием? — спрашиваю и меня скручивает от горечи, лицо мокрое, я плачу, даже не осознавая этого.

— Ты сама пришла ко мне, помнишь? Я тебя не звал. Да, мне потребовалось время для того, чтобы во всём разобраться. Пара дней ничего не изменили бы…

Дальше все как в тумане, я бросаюсь на мужа, молочу руками по его груди, он сжимает меня в объятиях, пытаясь успокоить. У меня впервые такая бурная реакция, истерика как у буйнопомешанной. Наверное, после такого потрясения легко сойти с ума. Все плывет перед глазами, в какой-то момент в спальне оказываются другие люди. Мне делают укол, я продолжаю кричать и сыпать обвинениями. Пока тело не становится вялым, а мысли едва ворочаются в голове. Но даже в таком состоянии испытываю адскую ненависть к Огневу. У него был мой сын. Он мог забрать меня к себе… Пусть даже не верил, пусть даже не хотел больше. Просто пара слов, что Роберт жив, и я бы не выжигала себе душу каждую чертову ночь!

Он садист. Чудовище, которому всегда было нужно лишь мое тело…

Глава 12

Огнев

Я думал о встрече со своей женой множество дней. Когда подыхал от боли, от ожогов, в частной закрытой клинике, куда меня отвезли мои люди. Повезло, что ещё остались те, кто верен мне, кого не успел купить Расул. Я оказался абсолютным дураком что в бизнесе, что в любви. И мне предстояло пройти все круги ада, убедиться в том, что никому нельзя верить. Боль от ран ничто, по сравнению с осознанием, что лучший друг предал, а жена сейчас находится в руках конкурента.

Сначала я думал, что Ериханов держит Стасю насильно, что она не может уйти от него. Мало ли чем он мог ей угрожать. Молодая девчонка, такому матерому волчаре легко запудрить ей мозги. Мои люди следили за ним. Забирать Стасю я не рисковал, потому что на тот момент под крылом Ериханова ей точно ничего не угрожало. Я же наоборот, был в крайне слабом положении. Да и Расул мог расправиться с моей женой, ведь его главной целью было завладеть всеми моими активами.

Это было самым тяжелым решением в жизни. Оставить жену с врагом. Наверное, это и есть безусловная любовь. Когда подыхаешь от ревности. Когда любимая как воздух тебе нужна рядом, но ты говоришь себе, что это лишь эгоизм. Что там она будет в безопасности. Тебя бомбит, корежит, ты сдыхаешь от мысли что она сейчас рядом с ним. Что он может ее коснуться, может пытаться завоевать ее, может все что угодно… а ты — ничего. Превратился в призрака. Тебя не существует.

Не знаю, как мне хватило силы воли. Только ради ее безопасности.

Мои люди докладывали каждое изменение ситуации, хотя очень часто я находился в таком наркотическом опьянении из-за обезболивающих, что мало что соображал.

День и ночь слились в одно. Я даже не сразу воспринял новость о том, что моя жена беременна, как реальность. Сначала мне показалось, что это очередной глюк. Только когда увидел фотографию, где у нее уже довольно заметный живот… Разглядывал это не очень четкое, смазанное фото бесконечно долго. Засыпал, держа его в руке.

Я тогда едва мог вставать на ноги. Так много эмоций. Это точно мой ребёнок, в этом изначально не было сомнений. По срокам все сходилось. Но вместе с тем, судя по отчётам, Станиславе нравилось под крылышком моего заклятого врага. Она работает на него, дружит с его сестрой, ходит на разные светские мероприятия, явно получая от этого удовольствие.

Удар пришел оттуда, откуда вообще не ждал. Я уже едва терпел, так хотелось забрать жену. Злился, психовал.

Непростая задача. Нельзя ввалится в дом крупного игрока, у которого связи с мафией, расстрелять всех и забрать жену, не подвергнув ее опасности. Тем более, что там же находилась и моя мать. Дом охраняло много людей. Неподалеку базировалась целая армия наемников Ериханова. Возможно, Станислава об этом не знала. Скорее всего она и не догадывалась, какая тонкая игра проводится за ее спиной. Шантаж. Уступки. Сделки.

Время шло, играя не в нашу пользу.  Расул и Милена опередили меня. Я уже понял, что они вместе, хотя каждый преследует свою цель. Милена разыскивала меня отчаянно, кому только ни платила, чтобы узнать, что я жив. Такая трогательная любовь. Особенно учитывая, что она и подорвала мою яхту, едва не отправив меня на тот свет.

Впрочем, взрыв предназначался не для меня. На яхту должна была приехать Станислава. Я перехватил эту информацию, и примчался раньше. Как дурак сначала обрадовался, узнав, что она прилетела ко мне во Францию. Я не решился ее позвать, хотел сначала собрать доказательства, что невиновен в гибели ее брата.

Но она прилетела…

Когда обнаружил взрывное устройство, совершенно случайно, понял, что ловушка. В момент, когда мои люди пытались его обезвредить, произошел взрыв. Мне повезло остаться в живых. Страшно было подумать, что бы довелось пережить Стасе, окажись она на злополучной яхте. Ожоги… Шрамы. Теперь мое тело изуродовано, как и лицо.

Она бы точно не выжила. Мысли об этом сводили с ума. Мне хотелось разодрать голыми руками тех, кто это сделал. Слишком много врагов, и слишком мало времени.

Но наконец наступил момент, когда я мог забрать жену. К этому времени я получил доказательство, что она спит с Ерихановым. Пленка с голосом. На ней она умоляла чтобы Давид трахал ее еще и еще. Эта пленка сломала меня. Я переслушивал ее сотни раз, в надежде понять, что это не ее голос.

Но я был готов забрать ее даже после Давида. Она ведь носит моего сына.

И снова опоздал. Кто-то снова сыграл против меня. Милена и Расул зашли слишком далеко — они украли моего ребёнка. Как и мою мать.

К которой у меня тоже было много вопросов. Она стала игрушкой в руках моих врагов. Милена всегда умела искусно манипулировать людьми. А уж Виолеттой вообще крутила как могла.

Но матери надо отдать должное. Ее не особенно хотели похищать. Она могла сбежать, но осталась ради внука. Несколько месяцев нянчила его в каком-то доме в захолустье. Получая оскорбления и тычки в спину. Я знаю, как это болезненно для такой самолюбивой женщины. Она не оставляла моего сына ни на минуту. Когда я приехал за ними, бросилась в ноги, умоляла простить.

— Милена уверяла меня, что ты жив! Держала на этой наживке так долго! Она подстроила взрыв на яхте, попросила написать от твоего имени Станиславе. Хотела, чтобы та погибла… Но просчиталась. Она клялась, что тебя не было на яхте, сыно-ок, — рыдала, глядя на мои раны, ожоги. На то, каким уродливым стал.

— То есть, ты участвовала в покушении на мою жену, и так спокойно в этом признаешься? — смотрю на мать испытывая сильнейшее желание ударить. Но сдерживаюсь. Что бы она не заслуживала, опускаться до такого не стану.

— Из-за твоей жены ты попал в тюрьму! Хотя я знаю, что ты не стал бы убивать её брата… Зачем тебе это нужно. В крайнем случае, поручил бы кому-нибудь, — после этих слов стало ясно, что Виолетта ничуть не изменилась. Все та же инфантильность.

— Я очень сильно зол на тебя, но благодарен за то, что ты не бросила внука.

— Я очень сильно люблю Роберта… Это имя отца Станиславы. Она хотела так назвать сына… и я это сделала. Этой суке Милене было наплевать на ребенка. Она лишь хотела выманить тебя, — всхлипывает мать, прижимая к себе ребенка.

Моего сына.

Он такой крошечный. Такой красивый. И в то же время пугающий. Я не знаю, как вести себя с ним. Ему всего три месяца...

— Ей это удалось, — говорю устало.

— Раз ты здесь… Ты нашел их? — осторожно спрашивает Виолетта. — Милену и Расула? Что с ними?

— Да. Нашел.

— Ты убил…

— Не задавай вопросов, о которых пожалеешь.

— Что теперь будет, Влад? — испуганно.

— Посмотрим…

***********

Вишневская до последнего не верила, что я ее убью. Сам. Голыми руками. Она даже пыталась блефовать. Как обычно, в своем стиле. Потом включила роковую красотку.

— Ты был глуп, Влад. И самой главной твоей ошибкой была девочка. Не стоило связываться с ней.

— Надо было выбрать тебя?

— Именно, — хлопает ресницами. — Ведь по итогу девчонка продалась твоему врагу. Я знала, что так будет. Ей все равно с кем… большие деньги вскружили голову.

— А тебе нет?

— Я все делала ради тебя!

— Разве ты не связалась с тем же Ерихановым? Помнишь, притащила его на вечеринку, куда отправила меня со Стасей? Наслаждалась тогда игрой, да? Расставила пешек, сука.

— Ты прав, я выяснила что Ериханов имел дело с девчонкой еще до тебя. Занятная у них была история. Твоя Стася играла по-крупному. Дала ему по морде. Самому Ериханову! Потом неустойку выплачивала… Самое смешное, что они по итогу вместе. Она под ним… Я смогу зализать твои раны, Влад. Пожалуйста… позволь мне… Я стану матерью твоему сыну. Неужели после всего ее примешь?

Она поверила, что все серьезно только когда на ее глазах застрелил Расула. Лучший друг знал меня как никто другой. Он не пытался договориться. Избитый моими людьми, он просто ушел в себя. Не испытывал нужды в исповеди. Я тоже ее не хотел. Все что нужно узнали мои детективы. Расул стал банкротом еще год назад. Пытался по-разному поправить положение, все перепробовал. Все что мог продал. А когда кредиторы окончательно взяли за горло, продал и меня.

Он помогал Милене с самого начала. Помог подстроить аварию с Анжелой… Брат Станиславы вычислил Расула, и этим подписал себе приговор.

Все было устроено так, чтобы на меня указывало. Я не нужен был Расулу мертвым. А вот сидящим в тюрьме — идеальное решение.

Все карты шли этим подонкам в руки.

Но их везение закончилось здесь и сейчас.

Контрольный в голову, Милена смотрит на подельника с ужасом, ползает на коленях, бормочет мольбы:

— Я все сделаю, Влад. Не надо со мной так. Я никогда против тебя не играла. Против девчонки твоей — да. Но я верна тебе, слышишь? Ты никогда…

— Если бы у меня было время, я бы тебя сжег, — хватаю суку за волосы, заставляю встать на ноги. — Чтобы ты испытала то, что пришлось мне. Видишь свою работу? — показываю на лицо. — Нравится?

— Мне все равно… Ты для меня все равно самый…

Стискиваю ее шею, смотрю как выпучивает глаза, понимая, что это последние секунды ее жизни…

*************

— Наверное, ее нужно забрать у Ериханова, — нерешительно произносит мать спустя пару недель. — Хотя я всё ещё ненавижу её, за то что связалась с этим подонком! Он то, конечно, ей все про дружбу втирал. Но кто поведется на такое? Разве что беспредельно наивный человек. Может, конечно, ей там прекрасно живется, с этим Давидом, — заканчивает свою очередную обличительную речь мать.

— Тебе надоело нянчить внука? — спрашиваю холодно. Я все еще не простил ее за многие вещи.

Сын радовал меня каждую минуту, которую я проводил с ним. Как только увидел его на руках своей матери, понял, что такое безусловная любовь. То, что происходит у нас со Стасей, в такие моменты абсолютно неважно. Роберт теперь смысл моей жизни. Новый виток. В минуты, когда боль бывала невыносимой и никакие опиаты не помогали, я иногда задумывался, есть ли смысл барахтаться дальше? Что может удержать меня на краю пропасти, когда все предали и все развалилось к чертям? Когда увидел сына, понял, что эти вопросы отпали сами собой. Боль преследует меня до сих пор, иногда фантомная, иногда физическая. Мне предстоит ещё много пересадок кожи, чтобы прийти в норму. Но когда беру на руки сына, я становлюсь прежним. Более того, появляется некая безмятежность, которую никогда не испытывал ранее. Абсолютное счастье.

В эти минуты мне приходит в голову, что можно послать всё к черту и притащить мать Роберта сюда, невзирая на опасность. Но как только появлюсь, Ериханов поймёт, что я снова в игре. Всё станет намного сложнее, опаснее. Сейчас он не покушается на жизнь Стаси, потому что уверен, что забрал у меня все. Бизнес, женщину. Как только попытаюсь изменить положение шахматных фигур на доске, Станислава первой попадёт под удар. Станет разменной монетой. Рискнуть и проверить насколько глубоки к ней чувства Ериханова я не готов.

Я злюсь на неё, тоскую по ней, но точно не желаю ей смерти. Поэтому, выжидаю.

— Ну что ты говоришь такое, с ума сошел? — верещит обиженная моим вопросом мать. — Я обожаю малыша. Он так на тебя похож! Только кудряшки в нее видимо… Мой ангел, — целует ребенка в макушку, отставляя бутылочку. — Хочешь сам покормить сына?

Потихонечку я учусь общению с Робертом, заботе о нем. Читаю книги, слушаю рассказы матери о том как она растила меня и брата. Няньку, конечно, тоже наняли. Виолетта привыкла много времени посвящать себе, да и поспать подольше любит. Очень страдает от отсутствия шопинга, салонов красоты и СПА, жалуется на это постоянно. Что не выпускаю из дома. Но надо ей отдать должное, мать очень много времени проводит с внуком. Тогда как я все еще продолжаю вырывать зубами свое. С частью врагов разобрался. Остался Ериханов. Еще мелкие дельцы, юристы, банкиры — те кто предал, сдал меня Ериханову. Все получат по заслугам.

Она все еще с ним. Даже не пытается уйти. Ей нравится быть с ним. Редко, но ходят вместе на разные мероприятия, вечеринки. Наверное, Ериханов обещает ей найти сына. Все еще безумно тяжело быть вдали от нее. Каждый день как незаживающая рана.

Я не думал, что она придет на вечеринку в масках. Последний месяц жила как отшельница. Ериханов ее в своем поместье держал. Подобраться невозможно.

Думает ли она о сыне? Или забыла нас обоих? Эта мысль прожигала нутро, заставляла выть по ночам.

С момента взрыва я страдал бессонницей. Максимум на час-полтора отключался глубокой ночью. Никакое снотворное не действовало… Эти часы ненормального бодрствования сводили с ума.

Зато Роберт был доволен. Едва пискнет и я беру на руки. Ночь — мое время. К чему беспокоить мать или няньку, раз уж не сплю. Ночное кормление, подержать столбиком, потом брожу по дому с сыном на руках, пока не уснет.

Мне нравится его запах. Постоянно его нюхаю, в надежде найти неповторимый аромат его матери. Чем-то похожий и в то же время другой.

Запах невинности. Он всегда, с первой встречи сводил меня с ума. Остался ли он таким же?

Конечно нет. Приказываю себе подобрать сопли и не мечтать о несбыточном.

Сын спасает меня от безумия. От отчаяния. Умиляет до слез. Первая его улыбка для меня. Первый зуб. Первая царапина. Она же все это пропускает… Это ноет внутри глухой болью. Каждый раз мысль: надо забрать. Она должна быть здесь. Пусть даже силой…

Когда-то я поклялся, что больше не заставлю. Что все сама будет решать.

Но я понимаю, что это без вариантов. Чтобы привезти Стасю сюда, придется ее украсть. По-иному Ериханов не отдаст. Слишком вцепился в нее, сука.

* * *

— Снова не спал, милый? — мать находит меня в детской, сидящим на полу, привалившимся к кровати. Закрыл глаза пару минут назад. Бессонница адская. Зато приятно слушать как сопит Роберт. Это умиротворяет.

— Надо что-то делать с твоей бессонницей.

Мать неожиданно подходит и ласково гладит меня по голове. Как будто я ребенок. С появлением Роберта она все же изменилась. Стала нежнее, сентиментальной.

— Я рад что ты рядом, — ловлю ее руку и сжимаю крепко.

— Боже, а я как рада. Мне нужно в церковь сходить, поставить пару сотен свечей господу, за то что он вернул тебя мне. А меня не выпускают. Что это за место, сын? Что за недвижимость на краю обрыва? Красиво, конечно, но Роберт начнет ходить… Это небезопасно…

— Перестань мама. Не нужно тебе ни в какую церковь. А дом этот я давно купил. По дешевке отдали, я многое здесь уже переделал. Скоро станет еще лучше.

— Мне тяжело жить отшельницей, дорогой. Но я понимаю, что сейчас по-иному нельзя. После того как нас с Робертом похитили, мне все время страшно. Это место… здесь я чувствую себя в безопасности, но в то же время оно будто давит на меня. Тут красиво, но обрыв меня пугает.

— Сделаем так, что это будет безопасно. Не волнуйся. Не плачь.

— Не могу, милый. Мне так больно видеть твои шрамы, Влад. Ты такой красивый, как же она тебя изуродовала! Проклятая Милена. Каждый день желаю ей испытывать все муки ада. Почему ты поехал на эту яхту, почему?

— Потому что туда должна была приехать моя жена. Потому я её люблю, мама.

— До сих пор? Я думала ты утешился с этой… С Никой.

Нику я встретил случайно, когда приехал к нашему общему знакомому на яхту, для переговоров. Она сразу прилипла как репей, а я подумал, что пора завязывать с целибатом. Я не монах, причиндалы после пережитого на удивление функционируют.

Узнал про вечеринку Орехова в масках, но не надеялся, что Станислава появится там. Иначе бы не стал брать с собой Нику. У этой бабы нет гордости и чувства достоинства. Она вся целиком состоит из похоти. Ползала у меня в ногах, уверяя, что хотела умереть, когда узнала, что меня больше нет на этом свете.

Возвращаться к нормальной жизни означало возвращаться к потребностям в сексе.

Я не чувствую себя изменником, ведь моя жена живёт с другим. Поэтому не считаю и не считал Нику изменой, скорее неким терапевтическим лекарством. Но мне в голову не могло прийти, что любовница и жена столкнутся на одной вечеринке, в дамской комнате, без масок. Узнают друг друга. В этом позже призналась мне Ника.

Так давно не видел ее вживую. Только отчеты, редкие снимки. И вот стоит, прикованная ко мне взглядом. Узнала? Нет. Не может быть. На мне слишком закрытая маска.

С трудом сопротивляюсь инстинктивным желаниям прижать к себе, зарываться пальцами в роскошные волосы, вдохнуть ее запах. Дикая тоска по ее телу, по биению сердца, по голосу. Демоны раздирают, подсовывая картинки прошлого, когда был счастлив в ее объятиях, когда верил ей, как никому другому. С ней я испытал то, что не испытывал никогда. Любовь. Огромную. Всепоглощающую.

И нет никакого выхода из этого замкнутого круга.

Её взгляд, в котором горит надежда, разбивает меня на осколки, царапает больнее чем наждачка. Я вдруг понимаю, что не хочу, чтобы она видела меня таким. Изменившимся. Угрюмом. Злым. Слишком много выжжено в душе, слишком много боли пережито. Слишком много ран на теле. Раньше бабы сходили по мне с ума, у меня всегда была смазливая морда. Сейчас же половина лица как будто меня прижали к горящему утюгу. На теле не меньше шрамов, на груди, сбоку, вниз по правой ноге. Забавно, что из этой передряги я вышел инвалидом, но единственное что работает исправно, это член.

Но даже Ника, когда увидела меня обнаженным, в первую минуту не смогла скрыть испуг и отвращение, от того какое чудовище перед ней.

Конечно же я не хотел, чтобы та кого я любил больше жизни увидела меня таким.

Стараюсь заглушать эти эгоистичные мысли.

Какой бы она ни была и как бы на меня теперь не смотрела, моему сыну нужна родная мать. Пусть все пошло не по плану, к черту. Нужно продолжать игру.

Ника, поняв, что мы замерли друг напротив друга как завороженные, конечно же заревновала. Дальнейшие события напоминают дурацкое эротическое кино.

Ника затаскивает меня на веранду, опускается на колени. У меня стояк с того момента как встретился глазами с женой.

Ника понимает, кто предмет моего возбуждения.

Для неё не существует никаких понятий стыда или гордости, я давно это понял. Поэтому опускается на колени, растягивает мне ширинку и начинает ласкать меня.

Это лучше, чем передергивать в туалете или терпеть боль от распирающего желания.

Но я и подумать не мог что Станислава появится в этот момент. Мои люди сообщили, что Ериханов отправил ее домой. Я дал добро на нападение. Все было просчитано до мелочей. Место, время.

Но она здесь…

Сцена совершенно запредельно отвратительная, и всё же мы не можем снова расцепить взглядов, это какой-то безумие. В её глазах плещется боль. Неужели она правда меня узнала в такой плотной маске? Неужели не забыла? Отчаянно давлю себе эту надежду, потому что не хочу быть жалким, выпрашивать крохи. Я всегда брал все что хочу и никогда не ждал подачек.

Глава 13

Месяц спустя

Стася

Солнце играет на светлых волосах Роберта, отбрасывая на них золотые блики. Мой малыш так невероятно красив, что у меня всякий раз перехватывает горло, когда смотрю на него. Он так похож на моего брата. Если бы моя мама могла увидеть его… взять на руки. Может быть, нашла бы новый смысл жизни и перестала меня ненавидеть?

Смотрю на сына, украдкой смаргивая слезы. Не нужно показывать ему что я расстроена. Ведь я должна быть так счастлива. Я нашла его. Он со мной.

Еще все очень зыбко, непонятно. Думала, что когда найду его, то обрету покой. Но увы, если бы в жизни все было так линейно, так просто. Сложностей все еще слишком много.

Я не хочу быть с Владом. Вчера сказала, что хочу развестись. Такое предательство нельзя простить. Он знал где я нахожусь, знал где Роберт… и ничего не сделал!

Возможно, у него найдется куча объяснений. Возможно, я и правда полная дура, что поверила Ериханову. Постоянно думаю об этом. Марина пропала, не берет трубку. С Владом заговаривать про Давида мне страшно. Он слишком яростно реагирует. Он вообще сильно раздражен в последнее время. Но хотя бы не трогает меня.

Я живу в его доме как гостья. Сначала хотела вернуться в домик, который он выделил мне изначально. Хотел дистанцировать меня — отлично. Теперь я сама жажду этого. Но в то же время я хочу быть с сыном. В большом доме для Роберта созданы все условия… а еще мой малыш очень любит своего отца. Это так заметно, когда они оказываются рядом, и от этого мне всегда безумно больно…

Я понимаю, что Влад никогда не отдаст мне сына, не отпустит с ним никуда. Да и ехать мне некуда. Разве что к Ериханову, — усмехаюсь этой мысли. В последнее время меня тянет на черный юмор.

У меня даже не осталось ненависти. Ни к кому. Одно глухое безразличие. Я как воздушный шарик, из которого выкачали воздух… Эмоции от встречи с сыном были так сильны, что после ничего не осталось. Первое время я принимала прописанные приглашенным врачом лекарства. Понимала, что это антидепрессанты. Но я хотела прийти как можно скорее в норму, ради того чтобы общаться с сыном.

Влад этому не препятствовал. С момента как я увидела Виолетту и Роберта, он вообще отдалился, замкнулся в себе. Видимо моя истерика, обвинения, крики о ненависти — оттолкнули его. Кому нужна жена истеричка? Влад самолюбив, ему нравится, чтобы его обожали. Даже не сомневаюсь в этом. Дико жалею о проведенной с ним ночи. Я повела себя как голодная самка. Бросилась на него. Готова была на все, так хотела его. До дрожи, до исступления. Сейчас все перегорело, и я этому рада. Мы стали чужими… так проще. Каждый зализывает раны в одиночку.

На поляне, где мы сидим с сыном, покачиваясь в гамаке, наслаждаясь солнцем, появляется Виолетта. Садится в садовое кресло напротив. Молча наблюдает за нами.

— Пора кормить Роберта, — первой нарушает молчание.

— Да, мы сейчас пойдем.

— Я могу покормить его.

— Нет, я сама.

Не сильно любезный ответ, но мне больше не хочется быть правильной, хорошей. Я никогда не прощу свекровь, ведь именно из-за нее я упустила так много времени с сыном.

Снова прижимаю его к себе. Перебираю пухлые пальчики, которыми он сжимает мою руку. Роберт беспокойный ребенок. Часто просыпается по ночам. К моему удивлению, ночью его нянчит Огнев. Оказывается, он страдает бессонницей. Последствия взрыва. Так что все в доме привыкли, что именно он встает к сыну и носит его на руках по дому, кормит его. Сначала я хотела нарушить эту традицию, но потом поняла, что за день так выматываюсь, что сплю как убитая. Нет, я, конечно, могла бы вставать ночью к малышу из чистого упрямства. Но зачем? Роберт привык к этим ночным бдениям с отцом. Он спокойно сидит на его руках. А к моим еще до сих пор не привык… Иногда, когда кормлю его, удивленно оборачивается, долго и внимательно разглядывает меня, словно гадая в своей головке — кто это? Почему ее не было раньше? Откуда она взялась?

Он такой маленький, такой красивый… Я безумно люблю его.

Огнев хороший отец. Я не могу не признать это. Отдает сыну всего себя. Как больно, что это не означает слова «семья». Ее нет. Мы в руинах.

Когда думаю, что Влад мог найти меня, легко, он ведь знал где я… И не появлялся. Продлял агонию. Из-за эгоизма, подозрений… Виолетта как-то пробормотала о некой записи, на которой изменяю мужу. Я грубо послала ее на три буквы и не стала слушать до конца. Он еще и в этом меня смеет обвинять? Тогда как Ника, на моих глазах ему отсасывала? Воспоминания об этой сцене каждый раз прожигают все большую дыру в сердце. Она огромна, ее ничем не залатаешь.

Если Ника появится здесь… что мне сделать? Вырвать ей волосы? Уйти в гостевой домик? Я боялась этого, очень. Легко быть гордой, когда у тебя есть связи, деньги. Но когда между тобой и мужем есть маленький сын, которого оба любите до беспамятства, все куда сложнее.

Ники не было. За этот месяц — ни разу. Но Огнев часто уезжал. Я не спрашивала куда, но сердце болело страшно. Я ревновала его. И в то же время боялась за него. Понимала, что он завязан на мести, что не успокоится пока не уничтожит всех, кто его предал.

Снова кидаю взгляд на свекровь, Света приносит ей капучино, похоже, мать Влада не собирается оставить нас с Робертом в покое.

— Не надо на меня так смотреть, — произносит с неприязнью. — Упиваешься своей ненавистью, да? Думаешь, что только тебе было плохо все это время?

— Виолетта, вы решились на разговор по душам?

Откуда только берется подобная наглость. Все сделала чтобы уничтожить меня, стереть с лица земли, а теперь еще и в эгоизме упрекать приперлась?

— Ты даже не задумалась, каково было моему сыну, — продолжает Виолетта. — А ведь ты сама выбрала такого. Ты знала, что он олигарх. Большие деньги – это всегда большая проблема. Ты думала, что поймала счастливый билет и будешь как сыр в масле кататься?

— Нет, ни о чем подобном я не думала, — отвечаю, не скрывая неприязни в голосе. — Ваш сын не дал мне выбора…

— Почему тогда ты не сбежала, когда я выставила тебя на улицу? Уехала бы подальше, спряталась от него, и жила бы себе спокойно. Может тогда и брат твой в живых остался, — бередит незаживающую рану. Но ты хотела моего сына, таким какой он есть. С богатством, властью, благами. Только не хотела проблем, которые с ним пришли.  А теперь ты с ним, видите ли, не общаешься! Неблагодарная!

Хочется вскочить и дать этой бабе пощечину. Ненавижу ее в эту минуту всей душой. Как она смеет говорить о моем брате? Да что же она за тварь! Жалеет, что не разговариваю с ее драгоценным сыном. Это правда. Я не могу общаться с ним, до сих пор. Да и он уже не рвется. С момента как я узнала, что Роберт давно находился в руках Огнева, я не могу видеть этого человека. Меня душит обида, ярость, ненависть. Мы не общаемся, потому что всякий раз как Огнев пытался подойти, у меня начиналась истерика. Я не играла в обиженную и оскорбленную, это была естественная реакция организма.

Понятно, что рано или поздно нам придётся поговорить, обсудить будущее. Ведь так нельзя, мы отравляем жизнь друг другу. Я прекрасно понимаю, что Влад не отдаст мне сына, не отпустит нас… Сбежать? Бред. Это место охраняют как суперсекретный правительственный объект. Да и нет у меня для этого никаких средств к существованию. Если только мама домой примет… Я так соскучилась по ней. Может она уже отошла немного?

Но все равно, у Огнева на сына все права, не сомневаюсь, что стоит мне только заикнуться о том, что хочу уехать с ним, нас разлучат. А я хочу быть рядом. Это самое главное. Я потеряла так много времени, пропустила первый зуб Роберта, первое слово. Наверное, мне нужно найти силы помириться со свекровью, ведь она была каждый день рядом с Робертом, она знает о нем куда больше меня.

— Светочка, пожалуйста, возьми моего внука и отнеси к няньке. Пусть покормит его и уложит, раз уж у нас тут завязался наконец разговор, — распоряжается Виолетта, повернувшись к подошедшей служанке.

Она поговорить, значит, хочет? Ну что ж, мне есть что высказать этой твари.

— Как вы могли так поступить со мной? — спрашиваю глухо. Сегодня впервые могу озвучить этот разъедающий душу вопрос. — Уехать с Вишневской, забрать ребёнка. Вы вообще хоть представляете, какую боль мне причинили? Неужели так трудно себя поставить на мое место? Вы ведь тоже мать!

— А что я могла сделать? — восклицает Виолетта. Даже вскакивает со своего стула, опрокинув при этом свой кофе. — Вот черт! — заметно, что женщина очень сильно нервничает.

— Она обманула меня. Купила на то, что знает где Влад. Уверяла что он жив. Я только об этом и могла думать. Она уверяла, что сына на яхте в момент взрыва не было, что он скрывается и пытается разобраться с кознями конкурентов. Я верила ей. Потому что хотела в это верить, иначе бы сошла с ума. Да, меня жестко обманули. Использовали, а потом держали взаперти в грязном вонючем сарае с туалетом на улице! — рассказывая все это женщина все время ходит туда-сюда передо мной, видно, что эмоции не дают ей сидеть на месте.

— Ну да, грязный холодный туалет — это главная ваша боль.

— Нет! Боже, ты все оборачиваешь против меня! — обиженно восклицает Виолетта. — Я не любила тебя, это правда. Ты мне никогда не нравилась, и до сих пор считаю, что не подходишь моему сыну. И то, как ты ведешь себя сейчас — лучшее тому доказательство!

— Это ненормально, так лезть в жизнь сына. Вы знали, что яхта взорвется и меня туда послали! Вы чудовище!

— А ты все это время была с врагом Влада, который делал все, чтобы добить его, отжать бизнес! Ты улыбалась ему, работала на него. Я тебе с самого начала говорила, что мне это не нравится и Владу не понравится, но ты меня не слушала. Верила ему. Думаешь, после того как в тот день Милена и Расул появились в доме, я как сыр масле каталась? Думаешь меня кто-то спросил, хочу ли я поехать с ними? Меня схватили за шкирку и в машину кинули. Я может и могла бы сопротивляться, особо не нужна им была, но Милена сказала, что тогда они просто заберут ребёнка. Я не могла оставить сына Влада с этой безумной и поехала с ними черти куда! Терпела их оплеухи, грязные разговоры, они поливали дерьмом моего сына! Этот проклятый Расул, я видеть его не могла. Другом лучшим прикидывался столько лет… Как же я рада, что они поплатились…

— Где сейчас Милена и Расул, вы знаете? — меня передергивает от отвращения, даже просто от упоминания их имен. Я ненавижу этих людей люто. Наверное, будь у меня возможность, я была бы рада убить их. Лично. Насладилась бы этим…

Эти мысли приводят меня в ужас. Какой жестокой и циничной я стала… Меня передергивает от самой себя. Это неправильно… нельзя носить в душе ненависть, какое бы зло тебе не причинили… потому что это разрушает тебя.

В этот момент приходит понимание, каково Владу. Его предали самые близкие люди. И меня постарались очернить в его глазах. Пленка… Кто мог это сделать? Только Ериханов. Как же больно… я поверила ему! После всего что он сделал, после нашего ужасного знакомства я поверила… и снова предал. Подонок. Неужели и Марина тоже?

— Если хочешь узнать про Милену и дружка проклятого, у Влада спрашивай. Давно бы уже поговорили и выяснили все! А ты нос воротишь от моего сына! Поговори с ним нормально. Думаешь, только ты боль переживала? Он столько перенёс, чуть не сгорел заживо на чёртовой яхте!

— Взрыв, в котором погибнуть должна была я…

— Да, да, можешь заявить на меня, посадить! Я даже оправдываться не стану! Я видела, что ты приносишь моему сыну одни только неприятности! Может женись он на Милене, ничего бы не было. Да, я понимаю что несу и не сошла с ума… Но у нас все шло гладко, все… Пока ты не появилась.

— Это я поняла.

Меня уже не трогает эта ненависть Виолетты. Может в ее словах даже есть крупица истины. Если бы Милена получила то что хотела, за что боролась, что выдирала зубами и когтями… Мой брат был бы жив.  Но мы не можем изменить прошлое. Только будущее в наших руках. Только наши собственные поступки. Все зависит от нашей способности к компромиссам и умения прощать.

— Ты все еще пытаешься связаться с Ерихановым? — осторожно интересуется Виолетта. — Это для моего сына каждый раз нож в сердце. Ты винишь его, что сразу, в первый день как привез тебя, не показал сына. Но ты же с самого утра рвалась к Давиду! Волновалась о нем! Хватит быть идиоткой, Станислава! Ты ненавидишь меня, но совершаешь такие же ошибки.

— Он был ранен…

— И хорошо. Хоть бы сдох! Может тогда мой сын перестал здесь прятаться и все пришло в норму.

— По-вашему — Ериханов его главный враг?

— Да, сейчас я в этом уверена. Он всегда играл в разные ворота, этот человек абсолютно беспринципный. Он вел за твоей спиной дела с Миленой и Расулом. А тебя хотел иметь под боком как средство шантажа Влада. Только полная идиотка могла ему поверить. Всякий раз, когда я слышала от тебя его имя, когда ты ехала на работу, когда ты общалась с его сестрой, я испытывала к тебе ненависть, и не собираюсь извиняться за это. Ты то что заслужила, то и получила.

— У меня не было денег, мне нужна была помощь, нужна была работа. Между прочим, у вас денег не было тоже, разве нет? Я и вам помогала финансово все то время.

— Это правда, именно поэтому я сейчас разговариваю с тобой. Терплю твою язвительность. Мы все жертвы собственных амбиций, заблуждений. Но, наверное, нужно прежде всего разговаривать и делиться тем что на душе. Почему ты сейчас избегаешь моего сына? Может пора уже поговорить как взрослые люди?

Глава 14

Прошло еще две недели, Влад почти перестал появляться дома. Приезжал только поздним вечером. Мы обоюдно избегали друг друга.

Как ни странно, я не чувствовала себя в этом доме пленницей, мне позволялось абсолютно все, даже выезжать за ворота. Пару раз я это делала, просто потому что мне нужны были разные бытовые и косметические мелочи. Меня радовало, что на карточки была приличная сумма денег — с момента как я начала работать на Ериханова, я старательно копила. Надеялась, что найду сына и будет стартовый капитал чтобы вернуться в Россию, устроиться там. Квартиру съемную я потеряла, пришлось от нее отказаться, хотя Давид любезно предложил оплатить ее на несколько лет вперед.

— Для него это мизерная сумма, не отказывайся, — уговаривала Марина, и все же я отказалась. Позвонила Лене, попросила ее вывезти оттуда что сможет из моих вещей. Подружка как всегда меня выручила. Все это время мы держали связь. Она поддерживала меня в то время, когда я потеряла ребенка. Но я помню ее приезд как в тумане. Словно вообще галлюцинации. Вскоре Лена уехала, звала с собой, вернуться в Россию, но разве я могла? Ведь Роберт оставался где-то здесь…

Мы продолжали поддерживать связь, переписываться. Когда я написала, что нашла Влада, и что оказалось Роберт давно живет с ним, количество матерных эпитетов в нашей переписке просто зашкаливало. Но в последнее время Лена тоже стала иначе отзываться. Советовала мне поговорить с мужем.

Только вот как, если ночь, а его опять нет? Меня это терзало, бесило. Снова по шлюхам? Неужели он настолько жесток? Хотя, если сомневаюсь в этом, то полная идиотка. Конечно же мой муж безумно жесток, и я не раз убеждалась в этом на своей шкуре.

Держать себя в руках заставляет только присутствие в гостиной Виолетты, нянчащей на коленях Роберта. Жду, когда наиграется с малышом и я смогу его уложить.

— Не думай, не с Никой он, послал ее в тот день когда с тобой истерика случилась. Порвал, ясно? — говорит Виолетта, заметив мой тоскливый взгляд.

Встряхиваюсь. Я забылась, уставилась в окно, думая о том, как же все сложно между нами… Наверное, уже непоправимо.

— Да и не было у них ничего, ну может пару раз сюда приезжала. Он здоровый мужик с потребностями, ясно?

— Почему вы говорите мне это? — поворачиваюсь к свекрови, смотрю холодно. — Разве я что-то спрашивала?

— Хочешь сказать, тебе это не интересно? Вам нужно что-то решать, ради ребенка. Ты же понимаешь, что не сможешь забрать Роберта? Сын записан на Влада. Они обожают друг друга. Так что если в твоей голове есть подобные мыслишки, лучше покончи с ними.

Женщина прижимает к себе Роберта, целует в щеку, вдыхает его запах. Видно, что она души не чает во внуке. Не даст от себя оторвать, нечего и мечтать.

— У вас забыла спросить, о чем мне думать, — огрызаюсь резко.

Понимаю, что в словах Виолетты есть здравое зерно, как бы ни хотелось это отрицать. Меня лишили прав на ребенка в день его рождения. И это сделал не Влад. Я только себя могу винить в этом. Теперь думаю, что Ериханов специально подпустил ко мне Милену и Расула. До сих пор мне снятся кошмары о той ночи. Я просыпаюсь в холодном поту. Прислушиваюсь к звукам. Иногда слышу, как Влад бродит по дому, держа на руках Роберта. Что-то рассказывает малышу низким хрипловатым голосом. Я привыкла к изменившемуся тембру Огнева. Его голос после взрыва стал более грубым. Но почему-то еще более притягательным. Когда слышу его — что-то начинает царапать внутри. Постоянно приходится скрывать подобные реакции. Это безумие. Голос Огнева стал чем-то вроде фетиша для меня…

* * *

В эту ночь Влад так и не приехал. Меня раздирают сомнения. Он точно не с Никой? Меньше всего я верю Виолетте, та вообще говорит только то, что ей выгодно!

Засыпаю под утро, раздираемая сомнениями. Вскакиваю резко на постели. Что-то происходит на улице. Крики, беготня, причитания…

Выглядываю в окно.

Влада ведут под руки двое охранников. Об бледен, его рубашка пропитана кровью. Рядом бегает, заламывая руки Виолетта. Причитает, плачет.

— Позвони врачу, — приказывает одному из охранников Огнев. — Мам, прекрати. У меня голова раскалывается. Ты делаешь только хуже. Где Роберт?

— С нянькой.

— Иди лучше к внуку.

Видно, что ему больно, лицо будто маска, жилы натянуты. Даже отсюда вижу посиневшие губы. Внезапно Влад бросает взгляд прямо на меня, и я машинально отшатываюсь, прячусь за шторами. Почувствовал, что наблюдаю за ним?

Сердце колотится как сумасшедшее. Виолетта снова вскрикивает, мужские голоса тоже кричат, суматоха.

— Врача, срочно! — орет свекровь.

Мне безумно страшно. Я зла на Влада, но в этот момент понимаю, что куда страшнее потерять его навсегда. Хватит мести, сколько можно? Неужели он будет воевать пока все не погибнут, в том числе и он сам? Всех врагов не перебить… Роберт не должен его потерять.

Мне дико страшно, уже не до гордости, я выскакиваю из своей комнаты. Влада уже занесли в его спальню, дверь как раз хлопает, отсекая меня от мужа. От того, что происходит за закрытой дверью. На полу кровь… очень много крови. Смотрю на эти пятна, чувствуя, как меня начинает мутить. Раскалывается голова. Медленно прижимаюсь к стене и сползаю по ней вниз, возле двери. Топот ног, охрана ведет мужчину с чемоданчиком. Видимо, врач.

— Станислава, что с вами? Вам плохо? — ко мне подлетает один из охранников.

— Что с девушкой? — мои глаза закрываются, голос незнакомый.

— Оставьте ее, моему сыну срочно нужна помощь! — кричит Виолетта. Снова хлопок двери.

Чьи-то руки поднимают меня, несут в комнату.

— Я не хочу… Я должна быть с ним…

— С ним все будет хорошо, Станислава. Вам лучше отдохнуть здесь.

* * *

— А ты та еще актриса, шоу было отличным, — раздается голос свекрови. Полная темнота. Нащупываю кнопку ночника. Свекровь стоит возле моей постели.

— Как Влад?

— Будет жить. Ты разочарована?

— Вам доставляет удовольствие быть такой жестокой? — спрашиваю хриплым со сна голосом.

— Серьезно? Это ты мне говоришь? Ты столько времени моего сына футболила. Сегодня он мог погибнуть! Хорошая жена сделала бы все, чтобы он о мести забыл. Но не ты. Твое отношение заставляет его быть отчаянным. Рисковать. Вот и доигрался. Я и на него зла, не только на тебя.

— Как он себя чувствует? — спрашиваю очень тихо. В словах Виолетты, как бы я не презирала ее, есть смысл. Я так упивалась своей болью, обидой. Что не видела всей картины целиком… Влад перенес так много… столько боли и страданий. Ему рассказывали про меня всякое. И Ериханов принимал, оказывается, в этом живое участие. Но я не чувствую ненависти к Давиду. Я ведь знала, что он чудовище, подонок. Поверила ему, потому что в тот момент так было удобно. Потому что хотела верить, что этот мужчина разрулит все мои проблемы. Боже, я даже думала о сексе с ним! Что если сына найдет, я отдам все что попросит. Я действительно предала мужа…

Влад же тем временем нашел Роберта. Нашел! Разве это не самое главное? Что малыш жил с родными. Огнев замечательный отец… Он должен выжить… Я хочу простить его… Хочу. Всю ночь думала, вдруг он с Никой и меня сжигала ревность, я ненавидела его… но он точно не с ней был… Иначе пулю не получил бы…

Снова на рожон полез. Как его остановить? Как завершить эту бесконечную спираль мести? Есть ли у меня силы для этого?

— Я поняла вас, Виолетта. Может теперь покинете мою комнату? — спрашиваю резко, и неожиданно для меня свекровь, не говоря больше ни слова, уходит.

* * *

— Я могу зайти к нему, доктор? — спрашиваю следующим утром, сталкиваясь с невысоким коренастым мужчиной в очках.

— Ммм, а кто вы, простите?

— Я его жена. Меня зовут Станислава…

Мужчина смотрит на меня удивленно. Наверное, и правда странно, что жена лишь спустя сутки выражает желание проведать мужа.

— Мы сейчас не вместе… — признаюсь, испытывая сильный стыд. Сама не знаю почему.

— Ему противопоказаны волнения, учтите. Но он звал вас в бреду.

— Я не хочу сделать хуже…

— Главное, не выясняйте отношений. Не говорите на темы, которые могут его рассердить. Не отчитывайте. Короче, столько «но», что может вам лучше и не ходить, — с сомнением смотрит на меня врач. — Сохраняется риск легочной эмболии. Ему надо восстановиться, набраться сил. Я бы не советовал….

— Ты слышала, что сказал врач, — раздается позади голос свекрови. — Пока сохраняется риск, я не пущу тебя к нему. Столько возможностей было поговорить, но ты нос воротила.

— Я наверстывала украденное у меня время с сыном! — восклицаю с обидой.

— Тогда поймешь, почему я так волнуюсь о своем сыне. Занимайся Робертом. Если Влад захочет поговорить, я тебе скажу. Поняла?

Я не хочу навредить Владу, поэтому киваю.

Не нахожу себе места, даже нянчась с Робертом продолжаю все время думать о муже. Уложив малыша днем, чтобы немного сбросить напряжение иду в бассейн. В полуподвальном ярусе дома оборудован шикарный спортзал, сауна и большой бассейн. Плаваю час, это помогает прояснить мысли и успокоиться. Я дождусь разговора, если врач сказал, что надо потерпеть — так и сделаю.

* * *

Проходит еще неделя, каждый день похож на другой. Выезжать теперь нельзя, снова забота о безопасности. Я боюсь одного — Влад поправится и снова уедет, погрузится в месть… так и не поговорив со мной. Неужели время упущено, и мы не найдем шанс услышать друг друга? Каждый день общаюсь с его доктором, стараюсь подкараулить его, он рассказывает мне о самочувствии своего пациента. Владу лучше и это не может не радовать.

— Завтра можете пойти к нему. Температура окончательно спала, он окреп.

— Спасибо вам большое…

— И вам спасибо, Станислава. За терпение. Я видел, как вам нелегко было выдержать эту паузу. Она правда была очень нужна. Вы отлично справились.

— Я понимаю, конечно же.

— С матерью моего пациента было куда сложнее, — вздыхает доктор. — Она воспринимала мои рекомендации как обиду. Сто раз объяснял ей, что не надо завывать и причитать у постели больного…

— Да, Виолетта порой бывает невыносимой. Вы приедете завтра?

— Нет. Это не нужно, Влад Георгиевич идет на поправку. Удивительно крепкий организм. Надеюсь, вы разрешите все непонимания с мужем.

— Боюсь мой разговор с ним будет не из приятных…

— Все в ваших руках.

* * *

Получив разрешение, никак не могу решиться и сделать этот шаг. На удивление нет вообще никаких препятствий попасть в комнату Влада. А еще меня несказанно удивило, что нигде не видно свекрови. Я сегодня проснулась поздно, потому что Роберт проплакал всю ночь — резались зубы, малыш извелся, и я вместе с ним. Мы отключились оба под утро, проспали до обеда. Я взяла его к себе в постель… Нас никто не разбудил, в доме вообще царила удивительная, непривычная тишина.

Покормив и переодев ребенка, подхожу к двери Огнева. Может Виолетта там?

Как же тяжело решиться постучать… Но тут Роберт начинает громко лепетать что-то, тянет ручки к двери. Понятно, что Влад скорее всего слышит это… Сбежать сейчас будет уж совсем глупым и некрасивым и я несколько раз стучу, а затем толкаю дверь.

* * *

Влад полусидит в постели, его плечо перевязано бинтами, торс обнажен. Темная щетина на лице уже довольно длинная. Он похож на раненого бандита, или пирата. Белые бинты контрастируют со смуглой кожей. Смотрю, и сердце сжимается от мысли, что могла потерять его…

— Прости, мы не побеспокоили тебя? — спрашиваю робко.

— Я рад, что вы пришли, — произносит хрипло. — Уже и не надеялся, что решишь навестить.

— Меня попросили… твой доктор сказал, что так я могу навредить тебе, — признаюсь смущенно.

— Серьезно? Что за бред? — хмурится Огнев.

— Я не хотела сражаться с твоей матерью…

— Ты хотела навестить меня?

— Нам о многом надо поговорить.

— Давно пора. Дай мне сына. Я чертовски соскучился. Иди ко мне, малыш.

Протягиваю Роберта, осторожно передаю Владу. Наблюдать за ними двумя — особое наслаждение. Иногда я делала это украдкой. Никогда вот так как сейчас… Прячу глаза, боясь, что Влад прочтет в них то, о чем думаю…

Я безумно люблю этих двоих. Когда они вот так вот вместе, чувства меня буквально захлестывают, уносят, разрывают на части…

Глава 15

— Ты пришла поговорить и молчишь, — произносит после длинной паузы Огнев.

— Я не видела сегодня твою мать… С ней все в порядке? — мне хочется начать разговор с чего-то незначительного, произношу первое что приходит в голову.

— Моя мать уехала, хотя я, если честно, удивлен твоим вопросом. Мне казалось, вы раздражаете друг друга. Или она тебе нужна зачем-то?

— Уехала? Нет, не нужна… я просто так спросила…

— Я решил, что ей следует отдохнуть. Слишком много потрясений пережила за последнее время. Потом она всю себя посвятила Роберту, день и ночь с ним была. Это тоже нелегко. Я решил, раз ты теперь с сыном, то мама может позволить себе расслабиться. Отправил ее на Мальдивы. Мама любит там отдыхать. Это то, что ей сейчас нужно.

— Правда?

— Зачем мне врать?

Огнев усмехается, глядя на мое ошарашенное лицо. Ну правда, это так странно. Мальдивы — звучит роскошно, но почему-то все равно наталкивает на мысль об изгнании.

— Признайся, ты рада.

— Хочешь полной искренности? Да, от известия о ее отъезде я чувствую облегчение. И не собираюсь за это извиняться.

— Я и не прошу. Знал, что мать изводит тебя. Укоряет, колет всякими замечаниями. Это неприемлемо.

— Влад… боюсь пропасть между нами не залатать так просто… — начинаю осторожно, но стук в дверь прерывает меня. Огнев чертыхается. В комнату робко заглядывает няня Роберта.

— Простите пожалуйста, но у малыша сейчас сеанс массажа, — смотрит на Влада.

— Ой, конечно. Я забыла, — мне становится ужасно неловко. Как могла забыть о расписании ребенка? Показала себя матерью, называется.

Девушка забирает Роберта, а я понимаю, что растеряла всю решимость, забыла все о чем хотела спросить Влада.

— Ты красная как помидор. Не надо так переживать из-за мелочи, — ободряюще произносит Огнев. Чувствую благодарность за то что не корит за ошибку. Вот только сама себя не могу простить.

— Здоровье малыша не мелочь, — отвечаю резким голосом.

— В этом доме куча людей находятся чтобы помогать тебе заботить о сыне.

— Да… Виолетта бы не забыла про массаж, — говорю с горечью.

Огнев откидывает одеяло, встает с постели.

— Что ты делаешь? — восклицаю испуганно. — Тебе разве можно вставать?

Невольно скольжу взглядом по его атлетической фигуре, бинты на плече и груди приковывают к себе взгляд, опускаю глаза вниз, потому что мне больно видеть мужа раненым, сразу внутри ныть начинает. Вот только когда смотрю на загорелые крепкие ноги, покрытые светлым пушком волос, чувствую сухость во рту. На Огневе одни плавки и это очень, очень сильно смущает. Меня начинают одолевать совсем неподобающие мысли, от которых хочется надавать себе пощечин. Увы. Мой сексуальный муж все еще имеет на меня невероятное влияние. С трудом оторвавшись от созерцания мужчины, провожу языком по внезапно пересохшим губам.

Огнев подходит к столу, берет стакан воды, пьет жадно. Мельком смотрю как двигается его кадык, любуюсь мускулами, мощной шеей. Понимаю, что надо срочно прекратить, и ничего не могу поделать. Если я сейчас не остановлюсь, случится то, что было ночью перед тем, как я узнала про Роберта. Секс. Боже, неужели еще пару дней мне казалось, что я никогда не захочу Огнева? Я правда в это верила?

Да. Иначе бы не решилась зайти к нему в комнату.

— Когда ты так смотришь, — хрипло произносит Влад, ставит стакан обратно. Фраза обрывается. Шаг — и он уже рядом. Властно обхватывает двумя пальцами мой подбородок.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, чувствуя себя абсолютно беспомощной.

В высшей степени идиотский вопрос. На губах Огнева играет зловещая чувственная улыбка. Этот мужчина — воплощение первобытной мужественности, и это одновременно возбуждает и завораживает. У меня не получается сдержать короткий судорожный вздох. Хочу отступить назад, но не могу пошевелиться.

— Ты знаешь, чего я хочу, — произносит Огнев.

— Нет… понятия не имею.

— Куда важнее что планируешь ты, Станислава. Какие мысли бродят в твоей голове? Иногда меня это пугает.

— Почему? — спрашиваю охрипшим голосом. Он до сих пор касается моей скулы, это прикосновение жжет огнем.

— Хочешь уехать?

— Нет… то есть… я не знаю, — вместо связных слов выдаю какое-то бормотание. Слишком остро ощущаю запах и жар его тела. Хочу прислониться к нему, расплакаться, простить все что было между нами. И я ненавижу себя за эту слабость. Он так много горя мне причинил… Не говорил что жив, не показал сына. Были ли у него веские причины, или только месть? Как спросить об этом? У меня слова глохнут в горле.

Последним усилием беру себя в руки, отхожу от него, дернув головой избавляюсь от хватки его пальцев.

— Хватит, — цежу сквозь зубы. — Я не за этим пришла!

— Хорошо. Скажи зачем. Я сделаю как ты хочешь, Станислава. Захочешь покинуть это место — только скажи.

Огневу удается удивить меня. Отпускает? Правда? Вот только мое место — рядом с Робертом и он это знает!

— Я даже не мечтаю об этом, — говорю с горечью. — Понимаю, что сына не отдашь.

— Моего сына не будет воспитывать Ериханов. Да и никто вообще другой. Только я. Ты же, если захочешь — свободна. Препятствовать встречам с Робертом не стану, — произносит холодно и спокойно.

— Пошел ты к черту, Огнев! — восклицаю яростно. — Ты и твое великодушие. Мне некуда ехать!

— Только поэтому остаешься?

— Нашему сыну нужен отец, Огнев, и я это слишком хорошо понимаю. Но мне не нравится, что ты опять рискуешь. Неужели после всего что было, ты не можешь остановиться?

— Могу. Я у финальной точки. Остался только Ериханов.

Сказав это, Влад внимательно смотрит на меня. Наблюдает за реакцией.

— У меня нет никаких чувств к Ериханову, ясно? И никогда не было ничего с ним. Не подпускала его к себе, да он и не пытался, потому что я бы сразу ушла! Если бы силой заставил — убила бы себя. Потом узнала, что беременна, так он вообще не смотрел в мою сторону. Твои слова… намеки… они были шоком для меня! Какая-то запись… такого не было в реальности!

— Я верю, Станислава. Теперь верю. Тогда мне было слишком больно изучать запись, концентрироваться на ней. Возможно, мне было легче на тот момент верить в твое предательство. Вытащить я тебя не мог. Ериханов был сильнее, у него было больше людей. Я же — собирал своих соратников по крупицам. Кого-то покупал. Кому-то обещал… Долги еще долго отдавать придется.

— Мне плевать на твою бедность. Нет, я понимаю, что ты сейчас не про деньги. Просто хочу сказать. Твое богатство никогда не было важным для меня. Мне ничего не надо. Только быть рядом с сыном.

— Мне нужна жена. Настоящая, — глухо признается Огнев.

— Ты же понимаешь, что я не могу переключиться по щелчку пальцев?

— Да, понимаю, девочка. Ты пережила из-за меня слишком много, — вздыхает Влад.

— Как и ты.

— Прости меня... прости что не верил тебе. поверить в измену было самым страшным из того что я когда-либо испытывал в жизни.

— А ты не привык прятать свои страхи, — парирую горько. — Вытаскиваешь их наружу…

— Ты хорошо меня изучила, — усмешка кривит изуродованное лицо. — Иди ко мне… моя девочка.

Не могу больше сопротивляться. Душа рвется к этому мужчине… Мы еще далеко не все выяснили… но эти разговоры по кругу, о предательстве, верности, ошибках — они могут быть бесконечными. Сейчас мне необходим тактильный контакт.

Прикосновение губ Влада обезоруживает. Через мгновение оказываюсь опрокинутой на кровать и прижатой к ней крепким мужским телом. Не прерывая поцелуя, Огнев ногой раздвигает мои бедра.

— Что… что ты делаешь? — отрываюсь от его губ. Не могу отталкивать его — боюсь навредить ране. Лишь отстраняюсь, как можно дальше выгибаясь в спине.

— Сама знаешь. Не маленькая, — отвечает ворчливо.

— Ты ранен… перестань. Ты себе навредишь.

— Мне нравится твоя забота. Но я не могу больше ждать.

Снова захватывает в плен мои губы, поцелуй невероятно чувственный, длинный, неспешный. Ему это нелегко дается, чувствую по бешеному стуку сердца и нетерпеливым движениям бедер. Влад полностью обнажен, на нем лишь плавки, из которых выпирает внушительная твердость, которой он трется о мою промежность, задрав высоко подол моего платья. Я дурею от этих движений. Почти кончаю, задыхаюсь, хныкаю, Огнев отрывается от моего рта, слегка прикусывает мою нижнюю губу, затем, словно в утешение, нежно проводит по ней языком.

Потом начинает поглаживать мою шею, вызывая отчаянные всплески желания. Пальцы уверенно нащупывают пульс и слегка надавливают на бьющуюся жилку, словно проверяя мою реакцию. Улыбается, глядя на меня, довольный. Хочу возмутиться, но тут у меня перехватывает дыхание: рука Огнева двигается ниже, к твердым холмикам груди. Ладони отодвигают вырез платья. От умелых ласк теряю остатки разума, сама льну к мужу, забыв об осторожности. Умираю от желания почувствовать силу его страсти. Я хочу его, хочу безумно, только он может утолить боль, которой сейчас налит низ живота. Подняв голову, вижу в его глазах чисто мужское удовлетворение и что-то еще: дьявольское желание, бешеное, неукротимое, от которого начинает сосать под ложечкой.

Трясущимися руками помогаю Владу избавить меня от одежды. Опускаюсь на постель, умирая от желания почувствовать на себе вес этого мужчины. Огнев нависает надо мной, снова жадно целует в губы, захватывая нижнюю, посасывает ее. Затем прокладывает дорожку поцелуев по шее, груди, спускаясь все ниже. Когда его пальцы пробегают по треугольнику волос внизу живота, выгибаюсь ему навстречу, безмолвно умоляя сжалиться. Руки Влада сжимают мои бедра, и он с силой притягивает меня к себе. Прижимается лицом к моему животу, целует его, спускается ниже, потом еще ниже, ласкает меня между ног, пробуя на вкус. Кажется, что распадаюсь на частицы под его губами и языком, дрожу от нетерпения, от невыносимо сладостных ощущений. Почти кричу от невыносимого наслаждения. С каждым прикосновением его языка все больше теряю контроль над своим выходящим из повиновения телом. Еще одно глубокое проникновение языка в мое лоно и перед глазами темнеет, содрогаюсь от оргазма, тело выгибается и опадает, обмякшее, расслабленное, в сильных мужских объятиях.

Когда немного прихожу в себя, вижу, что на бинтах выступила кровь, ее все больше. Влад продолжает нависать надо мной. Осторожно освобождаюсь из его объятий.

— Нам нельзя… тебе нужно сменить повязку. Вдруг швы разошлись? — начинаю паниковать.

— Мне нравится твоя забота, — улыбается Огнев.

— А мне не нравится твоя беспечность! Ложись на спину. Пожалуйста… Прошу тебя. Я позвоню врачу.

С облегчением вижу, что Влад выполняет мою просьбу. Вскакиваю с постели, чувствуя ужасное смущение. Я получила удовольствие, а он нет… Не дай бог еще и правда швы разошлись. Как я могла допустить такое? Первый мой визит и вот чем закончилось. Хорошо хоть Виолетты нет, иначе представляю, что бы она тут устроила, сыпала бы обвинениями.

* * *

К счастью, новые швы не понадобились, присланная врачом медсестра просто сменила повязку. Я наблюдала как она это делает, чувствуя ревность. Когда чужие женские руки касались обнаженной кожи Влада меня потряхивало. Никогда не думала, что настолько ревнива. Еще и о Нике вспомнила. Поначалу то, что он был с ней, еще и у меня на глазах, ушло на второй план. Увидев Роберта, я обо всем забыла. И вот сейчас меня корежит от воспоминания, как Ника стоит на коленях перед Огневым. Ненависть окатывает горячей волной.

— Не уходи, — хрипло просит Огнев, когда резко встаю и направляюсь к двери.

— Мне надо к сыну. Я совсем мало видела его сегодня.

— Понимаю. Не собираюсь красть у него тебя. Но сегодня мы сделали важный шаг. Начали разговаривать, обсуждать наши ошибки, Станислава. Прошу, давай продолжим.

— Все, я закончила, — произносит медсестра по-английски. Начинает собирать инструменты. — Пожалуйста, больше не усердствуйте с физическими нагрузками. Для этого еще рано. Вам надо больше отдыхать, господин Огнев.

Краснею от ее слов, хотя возможно под «физическими нагрузками» она имела в виду совсем не то, что было на самом деле.

Женщина уходит. Теперь мне хочется последовать за ней еще сильнее, потому что Огнев не сводит с меня проницательного взгляда. Словно хочет проникнуть в мой мозг. Прочесть там каждую мысль. Вот только даже мне это неподвластно. В моей голове полный сумбур. Я сама не понимаю, чего хочу. Меня раздирают одновременно два противоположных чувства. Любовь и ненависть.

— О чем нам еще говорить, Влад? Между нами только животная страсть, но нет доверия… Ты подозревал меня в связи со своим врагом. Пусть не физическая, но это была связь. Я поверила Давиду. Наверное, я жуткая дура…

— Я понимаю, что у тебя не было выхода. Ты не дура, не говори так. Ты чистая, светлая, доверчивая. За это я так сильно люблю тебя. За чистоту, которая от тебя исходит. Скажи мне все что чувствуешь, Станислава.

— Тебе вряд ли понравится, — произношу горько.

— Знаю. Но я хочу, чтобы между нами не было скрытого.

И меня прорывает:

— Ты знал, что я с ним… но ничего не сделал! Ты просто наблюдал, да? Наблюдал, как я нахожусь рядом с Ерихановым!  Я этого не хотела! Но он убедил меня, что поможет тебя найти. Не ради меня. Сказал, что это в его интересах!

— В этом он не солгал, — усмехается Влад.

— Почему ты не забрал меня, Влад? Позволил ему быть рядом. Я держалась с твоей матерью. Ей тоже было плохо, я как могла ее поддерживала.

— Знаю.

— А ты… Ты любовницу завел. Точнее, вернулся к прежней! Как можно переступить это, Влад? Я не понимаю как! Серьезно. Я вряд ли смогу. Даже ради Роберта…

— Это сложно объяснить. На тот момент я не мог объявиться. Этим сразу поставил бы и себя, но главное и тебя — под угрозу. Пока ты была с Ерихановым, находилась в безопасности. У меня было слишком много врагов.

— Хорошо. Допустим. А Ника?

— Я встретил ее случайно. Она всегда питала ко мне слабость.

— Это оправдание?

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — в голосе Огнева звучит горечь. — Ника была для меня носовым платком, ясно? Не знаю, как еще выразиться. Ты же… ты была смыслом моей жизни. Я боялся, что если покажусь, попробую забрать тебя, то станет хуже. Ериханов мог сунуть тебя в какое-нибудь подземелье, спрятать так, что никто бы не нашел. Чтобы меня шантажировать.

— Ты его таким чудовищем представляешь…

— Состояние можно только так заработать. Честным путем ты только на домик в Анапе наскребешь. Ты связалась с опасным человеком, девочка. Я сейчас о себе говорю. Грехов на мне не перечесть. Иногда я кляну себя за то, что сломал тебе жизнь. Вот только отпустить тебя, как бы ни любил… это выше моих сил.

* * *

Мы разговариваем много часов. Вечерние часы перетекают в ночные. Я в какой-то момент перебираюсь в постель к Огневу, лежим друг напротив друга на постели. Иногда виснут длинные паузы, и мы просто смотрим…  Впитываю каждую черту лица Влада, смотрю на него… и мне все мало.

— Ты так напряженно о чем-то думаешь, что я начинаю переживать, — усмехается Огнев.

— Считаешь у меня нет на это причин? Беспокоиться о завтрашнем дне…

— Причины есть, — Огнев мрачнеет.

— Когда все это закончится? Твоя месть. Наступит ли время, когда можно будет выдохнуть?

— Ты об этом мечтаешь? — легкая улыбка касается губ мужа и сразу все плохое отодвигается далеко на задний план. Я таю от этой улыбки, греюсь в ее лучах.

— Пока тебя не было, я мечтала только о том, чтобы найти тебя. Увидеть снова. Обнять. Но иногда наши мечты принимают извращенную форму.

— Прости меня, — Огнев притягивает меня к себе.

— Тебе нельзя шевелиться!

— Ладно. Не буду.

— Та сцена на балконе…

— Отвратительна. Знаю. Ты не должна была быть на той вечеринке.

— Ериханов уговорил меня в последний момент.

— Я не знал, что ты нас с Никой увидишь. Мои люди сообщили, что тебя увели. Что Давид отправил тебя домой. Ника опустилась на колени, а я был слишком переполнен эмоциями от нашей встречи. Почему ты вернулась, Станислава? Ты не могла узнать меня в той маске. Это невозможно.

— Могла. Я почувствовала. Должна была… — утыкаюсь в плечо, пряча глаза, из которых текут слезы.

— Я с того момента больше не видел Нику. К ней ездил мой человек. Отвез много денег. Передал, чтобы она начала новую жизнь. Она никогда ничего не значила для меня.

— Это больно…

— Ты ее жалеешь?

— После того как она устроила для меня представление? О нет. Я понимаю ее чувства… Но она была слишком жестока со мной.

— В любви все средства хороши.

— Я запуталась. Потеряла все ориентиры. Уже не знаю, что такое любовь, — признаюсь глухо.

— Это прощение.

— Да… наверное, ты прав. Умение прощать в нашем случае очень важное качество, — провожу кончиками пальцев по щеке мужа.

Влад ловит мою руку, притягивает к губам и целует.

— Запомни, ты и сын — самое главное для меня. Нет ничего важнее. Иначе бы я попробовал тебя вытащить. Я просто слишком хорошо знал, на что способен Ериханов. Не мог рисковать. То, что ты так долго искала Роберта… Меня это тоже мучило. Я во всем виноват. Моя беспечность. Слишком много врагов к себе приблизил.

— Ты не виноват, что люди, оказавшиеся рядом, которым ты доверял полностью, оказались такими гнилыми, — произношу это с болью. Наверное, это страшно, когда предает самый близкий друг, таким каким был Расул.

— Я не спрашивала… все откладывала. Что с этими людьми? Ты… отомстил им?

Нет нужды называть имена. Огнев прекрасно понимает, о ком я. Все это время я размышляла о природе зла. Откуда берутся чудовища. Такие как Милена. Расул. Которые легко идут по головам…

— Их больше нет.

— Так просто? Ты нашел их… забрал Роберта. Ты…

— Зачем подробности? Ты можешь мне не верить, но подумай сама. Если я нашел их и забрал сына, оставил бы я их в живых? Это жестокий мир, девочка. Мир хищников. Мы не щадим врагов.

— Я и не хотела им пощады! Но так... Все произошло будто без меня.

— Не дал тебе вкусить чувство мести?

— Возможно...

— Тебе это не нужно. Оно разрушает. Убивает часть тебя. Просто прими как данность. Их больше нет. Ни Милены, ни Расула. Нет ни могилы, ни памяти. Они стерты с лица земли, как твари. Они это заслужили.

Глава 16

Еще долго прокручиваю слова Огнева, лежа в постели в своей комнате. Он не хотел меня отпускать, но я настояла, что ему нужен покой и отдых. Хочу, чтобы его рана быстрее прошла, чтобы как можно скорее встал на ноги. Между нами все еще зыбко, но разговор помог. Я поняла твердо, что несмотря ни на что хочу быть с этим мужчиной. И не сын тому причиной. Я просто не хочу жить без Влада Огнева. Потому что это не жизнь, а жалкое существование. Как-будто часть тебя мертва. Прикипела. Втюрилась по уши. Какая разница, какое определение дать этим сложным отношениям? Пусть кто-то скажет, что это больная, ненормальная любовь. Когда так много боли, испытаний. Мне плевать.

Слышу как за стенкой хныкает Роберт, встаю и направляюсь к сыну. Няня у малыша очень хорошая, но мне важно, чтобы ночью сын был с одним из родителей. Важно пройти весь путь, пережить каждую сложность. Пусть даже деньги позволяют нанять какой угодно персонал. Я смирилась и отпустила дни, которые мы вынужденно провели в разлуке. Главное, чтобы больше никогда не повторилось. Сейчас мы вместе. Нужно уметь отпускать боль, ошибки прошлого, какими бы чудовищными они не были.

* * *

Последующие дни меня постоянно тошнит, я стараюсь скрыть свое состояние. Ни на минуту не покидает тревога. Надо купить тест на беременность, что в теперешних реалиях сложно — дом тщательно охраняется, в город ехать около часа, да и не пустят меня. Разрешение надо спрашивать у хозяина дома.

Что если я жду ребенка? Тогда получится, что наша первая ночь после разлуки дала такой результат? Рада ли я? Сама не знаю. Пока чувствую только панику. Как скажу об этом Огневу? Поверит ли? Вдруг решит, что это ребенок Ериханова? Эти мысли добивают окончательно, чувствую себя разбитой. Постоянно хочется плакать.

Тошнота, слабость, не встаю с постели. С Робертом все время няня, очень добрая женщина лет пятидесяти. Прошлую, помоложе, уволила перед самым отъездом Виолетта. Но та девица и правда пару раз вызывала серьезные вопросы, халатно относилась к своим обязанностям, много болтала по телефону. В этом вопросе я со свекровью была солидарна. Новая женщина, француженка Сильви, нравится мне гораздо больше. Доверяю ей сына с легким сердцем.

— Мне сказали ты заболела, — в спальню входит Огнев. Садится на край кровати, прижимает ладонь к моему лбу. — Завтра приедет врач.

— Хорошо, — отвечаю глухо. — Наверное, что-то не то съела, но провериться не помешает.

— Да. Ты можешь быть беременна.

— Что? — вскидываю на него глаза. Я ошеломлена его словами, не ожидала что Огнев так проницателен.

— Я нашел симптомы в интернете, — отвечает абсолютно спокойно. — Заняться мне особо нечем, так что…

Отлично! От него ничего не скроешь. Я тут раздумываю как потихонечку тест сделать, а он…

— Почему ты выглядишь напуганной? — спрашивает, проводя пальцами по моей щеке.

— Я боялась… что ты решишь, что ребенок не твой, — произношу глухо.

-Малыш... — Влад вздыхает. — Мы же уже все выяснили. Я верю тебе. Знаю, что если ты беременна, то ребенок мой. Мы ведь договорились оставить позади ошибки прошлого.

— Та ночь… когда я только сюда приехала… — произношу запинаясь. — Возможно это тогда случилось. Я не знаю…

— Когда я был с тобой в ту ночь, я думал о том, как хочу, чтобы получился еще один ребенок, — неожиданно признается Огнев. — Я ведь все пропустил. Не трогал твой живот. Не ждал сына вместе с тобой. Не знаю, было ли тебе плохо, тошнило ли.

— Это не самые счастливые моменты, — невольно хмыкаю. Если Огнев хотел меня развеселить у него определенно получилось.

— Знаю. Но это наши моменты.

— Ты правда хочешь второго ребенка? — спрашиваю тихо. Все еще не могу поверить, что он так спокойно принял это.

— Да. Я хочу от тебя детей. Сколько угодно.

Влад наклоняется ко мне, касается губами моих губ невероятно нежно. Отвечаю ему со всей страстью, на которую способна. В эту минуту меня переполняет благодарность и ощущение абсолютного счастья. Еще ничего не ясно, но я уже безумно хочу второго ребенка. Кормить грудью. Держать на руках крошечное существо, каждый день которого проходит на моих глазах.

— Давай больше не будем об этом, — вздыхаю. — Теперь я одного боюсь… что это окажется простым недомоганием.

* * *

Приехавший утром доктор легко проясняет мои опасения, называя срок.

— Два с половиной месяца. Поздравляю.

— Спасибо…

Ровно столько прошло с момента как я оказалась в этом доме. Воссоединилась с мужем. Осознать, что скоро у нас появится еще малыш — безумно сложно. Эмоции переполняют, меня потряхивает от возбуждения.

Влад рядом, держит меня за руку. Сжимаю ее насколько могу крепко.

— Детка, все хорошо. Это же замечательная новость, — заключает меня в объятия.

* * *

— Значит, ты, возможно, скоро вернешься домой? С сыном? — радуется Лена.

— Об этом пока нет речи… Но ты можешь приехать ко мне. Буду очень рада.

Я безумно соскучилась по подруге. Столько событий произошло с момента как я узнала, что мой муж жив, поэтому я пропала на какое-то время, не выходила на связь. И вот, когда позвонила, поначалу Лена буквально взорвалась негодованием.

— Я с ума ведь сходила, думала случилось что-то совсем ужасное! Как ты могла вот так исчезнуть, Стаська? Я не знала что думать! А эта сучка Марина не желала отвечать на мои вопросы!

— Как она, кстати? — все еще не верю до конца в лицемерие Марины, но она и на мои звонки не отвечает.

— Да плевать мне, как она! Сбрасывала меня, говорю же, сволочь настоящая. Значит, Давид этот все же тебя обманул? Я сразу говорила, нельзя им верить! Ты меня не слушала.

Когда я потеряла Роберта, Лена была со мной. Пусть недолго, но очень помогла. Я тогда не в себе была, смутно все помню. Но да, кажется, Марина ей не нравилась. У Лены всегда чутье было развито лучше, чем у меня… Зря я ее не послушала.

— Так хочешь приехать? — перевожу тему разговора. — Я буду страшно рада. Познакомлю с Робертом. Очень хочу, чтобы ты увидела моего малыша. Он такой красивый! Я безумно его люблю.

— Как он к тебе, Стась? Проблем нет с этим? Ведь он…

— С каждым днем все лучше и лучше, — невольно улыбаюсь. Мы действительно почти сразу нашли контакт, и я безумно этому рада.

— Как же здорово, что ты его нашла! Я не надеялась, если честно, — глухо признается Лена. — Тебе не говорила… но это все так страшно. Мне казалось, что безнадежно. А ты нашла! И мужа. Гад, конечно, твой Огнев. Через столько испытаний заставил пройти. Как ты только его простила. А его мать? Чудовище! Она тоже там, с вами?

— Нет. Он ее на Мальдивы отправил, — ухмыляюсь в трубку.

— Серьезно?? — возмущению подруги нет предела. — Почему не на Северный полюс? Как ты допустила? Ну ты совсем, Стась. Ей же в тюрьме место! — тараторит Лена.

— Мы оставили все позади. Я так хочу. В мести нет ничего хорошего, никому она счастья еще не приносила.

— Ты права, конечно, — вздыхает. — Мать есть мать, какая уж есть…

— Как моя, не знаешь? — спрашиваю тихо. — Не узнавала?

Я просила Лену присматривать за мамой. Мне так было спокойнее. Сама я не пыталась с ней связаться. В том состоянии, в котором находилась, любой удар добил бы меня. Равнодушие, агрессия — очень боялась, что мама обрушит их на меня. Потому что ей больно, и это, видимо, приносит облегчение. Она сделала меня объектом своей ненависти, но я все равно люблю ее. Может поэтому и к Виолетте несмотря ни на что терпима. Она тоже такая какая есть. Пусть ненавидит меня и даже в покушении участвовала… Думаю, все это больше по глупости, нежели по злобе. Несомненно, что у меня, что у Влада сложная ситуация с родителями… но мы все преодолеем. Должны.

Когда я начала зарабатывать у Ериханова, то пересылала для своей матери деньги через Лену, потому что подруга узнала, что маме очень трудно. Отчим ушел от нее. Не вынес горя, которое целиком поглотило маму. Затяжная депрессия, истерики. Я очень переживала за нее. Лене удавалось аккуратно решать вопросы с деньгами. Мама принимала ее помощь, но при этом каждый раз говорила, что от меня бы ни за что не взяла.

— Не очень хорошо, Стась. У нее был инсульт. Не сильный, но она слаба. Вот только вышла из больницы. Твой отчим даже не приехал ее забрать. Он с другой уже живет, помоложе нашел. Сволочь.

Заканчиваем разговор на том, что я отправлю крупный перевод Лене, а она все утроит как можно лучше. Уход, дорогие лекарства.

— Спасибо моя хорошая. Что бы я делала без тебя.

— Не за что, подружка. Я все же думаю вырваться к тебе. Очень хочу увидеть племяша.

Так Лена с самого начала называла Роберта. Пусть и не по крови, но мы всегда были как родные сестры.

* * *

Тошнота проходит, и я чувствую себя с каждым днем все лучше. Огнев снова отсутствует, правда теперь он отлучается ненадолго, на пару часов, не больше. И все равно каждый раз начинаю переживать. Вот и сегодня, уехал еще утром. Мне об этом сообщила няня Роберта.

Мы спим отдельно. Сначала его ранение, потом мой токсикоз… Я начинаю тосковать по мужу. Мой организм ведет себя странно. Волнами накатывает сильнейшее желание. Хочется вскочить и побежать срочно искать мужа, прижаться к нему, испытать его прикосновения, его ласки. Меня ужасно это смущает. Никогда не была повернутой на сексе. И вот, вторая беременность преподнесла сюрприз…

* * *

Влад задерживается и каждый час ожидания становится для меня невыносимым. Какое-то ужасное предчувствие сжимает грудь… Не нахожу себе места. Сегодня впервые за все время, что живу здесь, не могу сосредоточиться на сыне. Я вроде и с ним, и в то же время постоянно отвлекаюсь, ухожу в себя. Шум на улице привлекает мое внимание, отдаю Роберта няне и выбегаю во двор, приближаюсь к источнику шума…

Сердце сжимается сильнее.

Площадка перед воротами, от дома довольно далеко, спотыкаюсь и едва не падаю. С трудом, но удается сохранить равновесие. Сердце уже буквально выскакивает из груди.

Влад… с ним ведь все хорошо? Только бы жив был, — твержу про себя молитву.

Вижу фигуру мужа и всхлипываю с облегчением.

— Влад! — кричу, потому что не могу уже себя сдерживать.

Огнев резко оборачивается.

— Что ты здесь делаешь?

— Я ждала тебя… Почему ты снова уехал так надолго?

Хочу еще что-то сказать, но в горле пересыхает, потому что я вижу… Давида.

Лицо Ериханова залито кровью, он стоит на коленях, белая рубашка на нем тоже почти вся пропитана красным. Его голова опущена, но в этот момент как в замедленной съемке он запрокидывает ее. Наши взгляды встречаются, и я цепенею.

— Уходи отсюда, — цедит сквозь зубы Влад. — Тебе не нужно это видеть.

— Ты… ты убьешь его? — спрашиваю едва слышно.

— Тебе его жаль? — глаза Огнева впиваются в меня как два острых кристалла. Ковыряют, царапают, продираясь к сути.

— У меня нет к нему чувств! Пойми ты уже наконец! Но ты обещал, что все кончено… а сам продолжаешь войну. Почему ты обманул меня?

— Эта тварь все еще хочет тебя.

— Нет! Я только твоя, Огнев, запомни уже. Я никогда не буду с ним. Миллион раз ему об этом говорила… Если ты считаешь, что пока он жив, нам не будет покоя…

Могу ли подписать человеку смертный приговор? Мне страшно произносить непоправимые слова. Но я так бесконечно устала. Почему Давид не оставит нас в покое? Делаю несколько шагов к пленнику. Стоящие вокруг люди Огнева сразу же напрягаются. Кольцо вокруг Ериханова становится еще плотнее.

— Мне жаль, Давид, — обращаюсь к мужчине.

— О чем ты жалеешь, красавица? — в голосе Ериханова звучит насмешка. Даже в таком положении он ведет себя нагло, как хозяин вселенной. Подонок. Как же я его ненавижу! Смерти ему не желаю… но и спасать не имею никаких намерений!

— Жаль, что ты оказался лгуном. Я ненавидела тебя, не доверяла тебе, но ты смог это переломить. Я изменила отношение. Привыкла считать тебя другом… но ты разменял мою дружбу. Не знаю на что.

— Хочешь, чтобы я рассказал как мне жаль? — кривит раненое лицо Ериханов.

— Нет, я же вижу, что тебе наплевать. Это мне жаль. Надеюсь, Влад тебя не убьет. Только потому что не хочу, чтобы он портил себе карму. А вообще, плевать, знаешь. Без тебя станет спокойнее.

Это жестокие слова. По лицу Ериханова вижу, как ему неприятно это слышать. Может даже больно. Но что еще я могу ему сказать? Что прощаю? Выглядеть снова жалкой…

Виснет пауза.

— Прощай, Давид.

Сказав это, отворачиваюсь, подхожу к мужу. Я вижу, что для него важно, как я повела себя. Как же хорошо даже просто стоять с ним рядом, исходящее от него тепло согревает и тело, и душу. Чувствую, что этот момент окончательно проясняет наши отношения. Ведь физическое желание — это совсем просто. А вот доверие…

— Я пойду в дом, — поднявшись на цыпочки, целую мужа в щеку. — Мы с сыном ждем тебя. Я очень соскучилась.

Он нужен мне. Только Влад Огнев. Один единственный мужчина для меня. Надеюсь, сейчас я ему это доказала.

Глава 17

Все равно, какой-бы спокойной я ни была там, перед мужем, сейчас сложно прийти в норму. Чувство тревоги не покидает, страшно от сознания, что возможно совсем рядом убивают человека. Но я понимаю, что начни я защищать Давида, это лишь приблизит его смерть. Я сделала все что могла, чтобы показать Владу, что я не испытываю к Ериханову абсолютно ничего. Это чистая правда. Я лишь против того чтобы муж брал на себя еще один грех.

Что я могу? Лишь молиться, чтобы он поступил разумно.

Огнев глубокой ночью входит в мою спальню, когда я едва задремала. Все это время, очень долго, лежала и пялилась с потолок.

Первым делом смотрю на его руки. В крови ли они.

— Я принял душ, — усмешка. Влад читает меня как раскрытую книгу. — Переживаешь?

— Только о тебе.

— О душе, значит, моей волнуешься?

Он возбужден, и сильно, чувствую это всей кожей. Мне передаются его эмоции, сон как рукой снимает. Сердце начинает колотится все сильнее, бьется о грудную клетку, дыхание становится свистящим, тяжелым.

— Я ждала тебя, Влад.

Сбрасываю тонкий халат, оставаясь перед мужем в одних лишь кружевных трусиках. Не хочу притворяться, я абсолютно искренна в своем желании. Сколько дней он не был во мне? Сколько ночей в разлуке? Я больше так не могу. Мне нужен мой муж, чтобы был все время рядом. Я не знаю, гормоны ли тому причиной или любовь, такая сильная, что ничем не вытравить. Никакими испытаниями.

— Сдохнуть можно как хочу тебя, — рычит Огнев. Резким движением срывает с меня тончайший шелк, дергает на себя. Наклоняется ко мне, жадно втягивает ноздрями воздух.

Желание поглощает меня, пробегает по венам горячей волной.

— Ты дрожишь, девочка. Боишься меня?

— Нет, не боюсь. Ты нужен мне…

Влад запускает пальцы в мои волосы, тянет с силой, нападает на мои губы жадным поцелуем. Другой рукой лихорадочно водит по спине, ягодицам, бедрам. Прижимаюсь обнаженной грудью к его груди, вздрагивая от удовольствия. Скольжу рукой вниз, к его отяжелевшей плоти.

— Нет, — резко останавливает меня. — Не надо спешить, малыш. Иначе все закончится слишком быстро. Грубые руки, сжимавшие мои ягодицы, приподнимают меня и бесстыдно разводят мои ноги в стороны.

— Ты мокрая, малыш. Это для меня?

— Для тебя. Все, что я чувствую… это все для тебя, — шепчу и жадно набрасываюсь на его губы, отдавая поцелуй со всей страстью, на которую способна, погружаясь в чувственный водоворот.

Огнев разворачивается, кладет меня на постель. Прижавшись членом к клитору, трется о него, сводя меня с ума. Постанываю от наслаждения, приподнимаю бедра навстречу… Набухшие соски трутся о волосы на груди Влада, это трение отдается спазмами между ног. Больно. Сладко.

Задыхаюсь от страсти, когда Огнев, уткнувшись лицом в мою шею, не стесняясь, шепчет как он желает меня и сколько всего хочет сделать с моим телом. Вцепившись ногтями в его спину, продолжаю двигаться, тереться о него. Пока он не отстраняется, к моему отчаянию.

— Тсс, малыш, — шепчет, прижимаясь губами к моему виску. — Посмотри на меня, девочка. Не торопись. Я никуда не ухожу. Снова нависает надо мной, по коже катятся капельки пота, от него пахнет страстью и сексом.

—  Доверяешь мне? — смотрит на меня требовательно.

— Только тебе, — выдыхаю, тянусь припухшими губами к его рту. — Пожалуйста, милый, я больше не могу…

Огнев кивает, его глаза сверкают дьявольски.

— Подними руки над головой. Не шевелись.

Прикусив нижнюю губу, киваю.

Влад наклоняется к моей груди, обхватывает губами сосок, сосет его жадно и грубовато. Изгибаюсь как тетива, чувствуя, как снова нарастает возбуждение. Огнев видит, что со мной творится, но он безжалостен. Продолжает исследовать губами мое тело, опускаясь все ниже и ниже. Начинаю судорожно ловить ртом воздух, когда он пальцами раздвигает складки лона. Глубоко вдыхает, пропуская через себя аромат моего возбуждения. Грязное ругательство. Снова касается пальцами клитора, начинает его ласкать. Меня трясет, голова мечется по постели.

— Моя сладкая девочка, — шепчет, обдавая горячим дыханием внутреннюю сторону бедер. — Ты сводишь меня с ума. Больше ты никогда не будешь спать отдельно. Поняла?

— Да, — едва нахожу силы ответить, чувствуя его губы на клиторе. Одновременно Влад погружает в меня два пальца. Вскрикиваю, когда мышцы сокращаются, заставляя меня содрогнуться. Не могу держать руки над головой, зарываюсь пальцами в короткие волосы мужа. Всхлипываю, кричу, по щекам текут слезы. А потом меня накрывает такая волна безумного наслаждения, что разлетаюсь на мелкие осколки. Мечусь на смятых простынях и раз за разом повторяю его имя.

Когда Влад притягивает мое дрожащее тело к себе, в его объятиях ощущаю себя в безопасной крепости. Берет мою руку, прижимает к своему твердому члену, и я забываю обо всем на свете. Слова становятся не важны. Только прикосновения… Еще минуту назад казалось, что я полностью опустошена. Все тело было ватным от усталости и пережитого наслаждения. Но вот страсть и потребность в близости разгорается с новой силой. Знакомая сладкая истома растекается по телу, концентрируется внизу живота. Влад приподнимается надо мной, просовывает ладонь меж моих ног, касается там, где только что были его губы, дарит нежные, но настойчивые ласки, проникает в меня пальцами, заставляя трепетать от желания. Почувствовав его восставшую плоть, прижимающуюся в том месте, где только что были пальцы, издаю глухой стон.

— Смотри на меня, — звучит твердый приказ.

Соединяемся в единое целое. Влад старается быть нежным, осторожным и это умиляет меня, как и то, что у него вновь не выходит, страсть вырывается наружу. Нас обоих охватывает безумие, отчаянно стонем, двигаясь на встречу друг другу. Обвиваю руками сильные плечи, вонзаю ногти в кожу. Обхватив талию мужа ногами, выгибаю спину. Волны удовольствия захлестывают, на секунду кажется, что теряю способность дышать. Никогда прежде не испытывала такого. Новая грань ощущений, абсолютное доверие. Хочу принять все, что может мне дать этот мужчина, и отдать все, что попросит. Наши дыхания смешиваются, словно только так мы можем выжить. Запах пота, секса, заполняет ноздри, горячие волны наслаждения с каждым толчком прокатываются по телу. Извиваюсь, желая получить мужа еще глубже, с трепетом отвечаю на каждую ласку. Наслаждение от толчков настолько острое, ощущение наполненности невероятное, что изгибаюсь навстречу и не могу сдержать крик. Царапаю его спину, прижимая к себе изо всех сил влажное горячее тело, пока врывается в меня снова и снова, унося на вершину блаженства. Ритм с каждым толчком все более быстрый, жесткий, неистовый. Подводит с неумолимой скоростью к наивысшей точке, и мы кончаем одновременно, содрогаясь, вскрикивая… Сжимаю его плоть внутренними мышцами, в безотчетном желании выжать все до капли. Поглотить его. Сделать своим навеки. Влад несколько раз сильно вздрагивает… и выходит из меня. Падает рядом, целует в плечо.

— Прости, — произносит хриплым смущенным голосом. Кажется, я сорвался. Надо быть осторожнее…

Что сказать ему? Что рада этому неистовству, пусть потом все болит? Закрываю глаза, прислушиваюсь к телу. Оно ноет. И в то же время поет от счастья.

Проходит несколько минут, прежде чем к нам возвращается способность хотя бы пошевелиться.

Влад ласково водит пальцами по моему животу.

— Обожаю тебя, малыш.

Закрываю глаза и погружаюсь в теплоту, которая затапливает сердце после этих простых и коротких слов. Еще долго лежим обессиленные в объятиях друг друга.

— Ты можешь спросить, — лениво произносит Влад. — Это ничего не изменит.

— Я… не хочу, чтобы ты снова что-то не то подумал, — вздыхаю.

— Я верю тебе, малыш. Мы уже разобрались с этим, верно?

— Хорошо. Тогда я спрошу. Ты его убил?

Мне неприятно задавать этот вопрос. Не хочется пускать в нашу идиллию грязь и черноту мира. Но увы, от них никуда не деться.

— Я оставил ему жизнь, — произносит Огнев после длинной паузы. — Только потому что так мне выгоднее. Заключил хорошую сделку. На тебя эта тварь больше и не взглянет. Это окончательно. Ериханов больше мне не конкурент. Проиграл все, доверившись Расулу, как и я в свое время. Но еще, он все же помог тебе. Не будь его, Милена… неизвестно на что она была бы способна. Ериханов ее сдерживал. Разумеется, не от бескорыстия. Но тем не менее. Я в тот момент никак не мог защитить тебя.

Муж хмурится, обнимаю его крепко, прижимаюсь к нему. Не хочу думать, не хочу вспоминать. Ужасное прошлое надо оставить позади. Я рада, что Влад пришел ко мне этой ночью, переполненный адреналином, но не после убийства. Рада, что он нашел другое решение. Внутри расцветает надежда, что так будет и дальше. Мы научимся жить без насилия. Пусть даже это будет тяжелая жизнь… Я готова к любым трудностям. Готова пройти весь путь со своим мужем.

Глава 18

— Мы останемся навсегда в этом доме? — спрашиваю Огнева как-то вечером. Он уже совсем оправился от ранения. После того как все разрешилось с Ерихановым, муж стал почти таким как прежде. Спокойным, хладнокровным, уверенным. Много времени проводит в спортзале, возвращается в форму. Утренние часы отданы онлайн-совещаниям по вопросам бизнеса. Нам давно пора поговорить о будущем, я уже слишком долго откладывала.

Меня радует, что за последний месяц Огнев почти не отлучался из дома. Понятно, что так будет не всегда. Очень страшит, что придя полностью в норму, Влад станет проводить много времени вне дома. Мы поселились слишком удаленно. Мне нравится дикая, первозданная природа, но угнетает удаленность от цивилизации.

— Тебе здесь не нравится? — приподнимает бровь муж.

— Тут хорошо… только все это напоминает крепость отшельника. Не уверена, что это подходящее место чтобы растить наших детей. Нужны будут репетиторы, разные занятия. Нет, я понимаю, что можно и гувернеров нанять…

— Договаривай.

— Ты не думал вернуться на родину? Не скучаешь по России?

— У меня уже давно нет чувства родины, малыш. Но я сделаю как ты захочешь. Понимаю, ты тоскуешь по родным, по друзьям.

— Да, я скучаю по маме, — признаю со вздохом. — Хотя не уверена, что мы когда-нибудь сможем наладить отношения…

— Я хочу одного. Чтобы ты была счастлива, девочка. И планирую всю жизнь на это положить.

Он произносит эти слова так просто, буднично, а у меня внутри все переворачивается. Потому что верю каждому его слову. Потому что сама чувствую то же самое.

— Я счастлива. Только пообещай, что с местью покончено. Прошу тебя, хватит. Мне плевать сколько у тебя денег. Я готова уехать с тобой хоть на необитаемый остров. Лишь бы только нас никто не трогал, не думать, что враг сидит за каждым кустом…

Понимаю, что про необитаемый остров — это лишь слова. Нашим детям нужен социум. Нужны родные, близкие, друзья. Я хочу, чтобы Роберт и малыш, который родится говорили на родном языке своих родителей. Для этого нужны гарантии. Безопасность.

— Если ты хочешь домой, я поеду куда скажешь, девочка. Хотя мой бизнес теперь преимущественно в Европе. То что было в России, я практически все потерял.

— Мне очень жаль это слышать…

— Не забивай себе голову. Мне куда интереснее зарабатывать, нежели тратить. Люблю вызов. Давай так. Просто ткни в любое место на карте, где хочешь чтобы у нас был свой дом. И я подарю тебе его в самое ближайшее время. Ты права, это место хорошо по-своему, но не для большой семьи.

— Я и без карты тебе скажу, Влад. Я хочу жить там, где мы будем полностью защищены. Не будет никаких угроз, никаких врагов. Но, наверное, это утопия.

— Нет, малыш. Так и будет, — твердо заявляет Огнев.

****

Еще оставалось обсудить вопрос насчет Виолетты. Я категорически не хотела бы жить в одном доме с матерью Огнева. Но все не находилось времени чтобы об этом поговорить. Тем более, приболел Роберт.

Ночь выдается бессонная, сбиваем температуру, носим по очереди малыша на руках.

— Ты вымоталась, иди спать, девочка, — Огнев смотрит на меня с такой любовью, что вмиг чувствую разливающийся жар.

— Не могу... Я слишком переживаю за него.

— Температура спала. Утром поедем в больницу. Отдохни, ведь ты беременна, детка.

Влад невероятно заботлив, я буквально купаюсь в лучах его трепетной любви.

Когда просыпаюсь, время уже перевалило за полдень. Пронзительная тишина в доме кажется какой-то давящей, недоброй.

Иди в детскую и замираю на пороге — рядом с кроваткой стоит Ника.

— Что ты здесь делаешь? — вбегаю, резко толкаю незваную гостью, готовая драться с ней насколько хватит сил. Смотрю с облегчением на Роберта, сидящего в своей кроватке. Он играет с развивающей игрушкой.

— Где няня? — поворачиваюсь к Нике, та встает на ноги, я сильно толкнула ее, она потеряла равновесие.

— Я не знаю, — качает головой.

— Убирайся. Как тебе в голову пришло сюда прийти? Ты с ума сошла? Если Влад увидит тебя здесь... Зачем ты пришла сюда?

— Прости, — всхлипывает Ника. — Я идиотка… Но я не хотела причинить вреда ребенку. Только посмотреть на него. Охранник меня пропустил, знакомый. Я раньше строила ему глазки, у нас остались хорошие отношения. Дождалась, когда Влад уедет…

— Влада нет?

В комнату вбегает няня Роберта.

— Ой, Станислава, вы уже встали? Влад Георгиевич велел чтобы вам дали выспаться… Я на секунду отлучилась… — смотрит недоуменно на Нику. Но ничего не спрашивает.

— Возьми Роберта, идите поиграйте… в комнате Влада, — предупреждаю глухо. — Да, дверь за собой запри.

— Что-то случилось? — видно, что женщина начинает нервничать.

— Пока не знаю.

* * *

— Ты слишком драматизируешь, — усмехается Ника, когда остаемся наедине. — Я одна. Может ты решила что я пришла с многочисленной бандой, напасть на ваш дом. Нет… Я пришла спонтанно. Мне стало одиноко. И паршиво. Он ведь дважды кинул меня, понимаешь? Чертов Огнев. Показал мне, что я гожусь ему лишь в качестве носового платка. Это обидно. Самоуважение просто в лоскуты. Хотела одним глазком на вас глянуть… счастливое семейство.

— Боже, ты пьяная.

От Ники сильно разит алкоголем. Наверное, я должна чувствовать злость, ненависть. Но смотрю на нее и испытываю только жалость.

— Я ненавижу тебя, — говорит Ника. — Почему ты вернулась? Почему снова отобрала его? Знаешь, я правда хотела... хотела выкрасть вашего ребенка. Причинить Огневу боль, за то что поступил так со мной. Как только ты появилась, мигом обо мне забыл. Я везде заблокирована. Сказал: исчезни. И ни слова больше. Сволочь… Но у меня кишка тонка для похищения, — усмехается горько.

— Ты вообще слышишь, что несешь? — меня передергивает от ужаса.

Неужели кошмары никогда не кончатся, неужели вокруг нас всегда будут люди, желающие причинить вред.

— Убирайся немедленно.

— Мне некуда идти, — Ника вдруг оседает на ковер и начинает реветь. — Некуда... Хочешь, убей меня. Давай... Я же знаю что хочешь. За ту сцену... Я узнала тебя. И я специально...

— Заткнись, — меньше всего я хочу вспоминать свою первую встречу с Владом после разлуки. — Вставай давай. Пошли.

— Куда?

— Тебе не все равно?

В этот момент слышу шум на улице, голос мужа. Черт, что он сделает с этой пьяной дурой, если увидит ее в детской?

— Иди быстро за мной, иначе, если увидит Влад... — шиплю на Нику, тащу за собой.

Я отвожу ее в гостевой домик, туда почти никто не заглядывает. Долго умываю ее ледяной водой. Пока она не начинает икать. Вроде бы трезвеет.

— Ты хоть понимаешь, что собиралась сделать? Влад за одну мысль о том, что ты коснешься нашего сына, разорвет тебя голыми руками.

— Может я хочу умереть от его рук! — восклицает запальчиво, и тут же прячет лицо в ладонях. — Прости меня... Ты и так столько пережила... Я сука.

— Это точно.

— Почему ты так добра ко мне? Нельзя быть такой блаженной! — восклицает Ника. — Я не хочу, чтобы меня жалели! И меньше всего мне нужна доброта от тебя!

— Тогда не веди себя как жалкая дура. Каждый сам выбирает, кем ему быть, понимаешь? Если тебе нравится быть сукой — чтож, это твой выбор. Мне комфортнее относиться к людям с добротой. Я дам тебе денег. Помогу устроиться в клинику, мне кажется, что алкоголь для тебя уже стал проблемой. Я права?

— Ненавижу твою доброту, — кривя лицо повторяет Ника.

— Хорошо, тогда буду с тобой жестче. Пошли. И тихо, ни звука!

Запихиваю Нику в машину, прошу одного из охранников увезти ее. Мне почти удалось все провернуть, но Огнев вдруг оказывается рядом.

— Что тут происходит? Что ты здесь делаешь? — смотрит на Нику с такой яростью, что бедняжка съеживается на заднем сидении.

— Она немного не в себе, — обвиваю руку мужа. — Не добивай ее. Она тосковала и приехала чтобы подглядывать за нами. Глупо, конечно. Но мне жаль ее. Пусть едет с миром.

— Стася... мне жаль, прости, — Влад выглядит потрясенным. — Иди в дом, Роберт капризничает. У него опять температура, но уже ниже. Сейчас приедет врач. Я разберусь с ней.

— Нет, Влад. Я не оставлю тебя с ней. Она уже уезжает...

— Влад Георгиевич, я только выполняю просьбу вашей жены, — испуганно оправдывается охранник, вылезший с водительского места.

— Все в порядке, Жером. Выполняй что тебе сказала моя жена, — кивает Огнев.

* * *

— Мне нравится, когда ты такой покладистый, — пару секунд смотрим вслед выезжающей за ворота машине. Разворачиваемся и идем к дому, держась за руки.

— Хорошо. Потому что я всегда буду таким, — Огнев останавливается, обхватывает ладонью мой подбородок, касается моих губ своими.

— Ловлю на слове, — шепчу ему в губы. — Пойдем, нам видимо предстоит еще одна бессонная ночь…

* * *

— Скажи, ты правда простила меня по поводу Ники? — спрашивает Влад чуть позже, когда мы наконец укладываем сына и отправляемся в свою спальню.

— Да. Простила. Это нелегко, но думаю я смогу забыть об этом, совсем. Проблем и так слишком много. Я никогда не смогу восполнить то, что утратила за год разлуки с сыном. Но я постараюсь не думать об этом. Сожаления сжирают нас, мешают смотреть вперед, отбрасывают в прошлое. Я же хочу жить только настоящим. Наслаждаться каждым моментом, разделять радости и невзгоды с теми, кого люблю.

Влад обнимает меня, встает на колени. Обхватывает ладонями мой пока еще плоский живот.

— Я хочу того же самого. Клянусь, Стася, ты отныне единственная женщина в моей жизни. Надеюсь, ты сможешь мне поверить.

— Нуу, скажем так, я планирую внимательно следить за тобой, — говорю посмеиваясь, склонив голову набок. Ммм, Огнев на коленях передо мной, как же мне нравится эта картина!

Глава 19

— Как же я рада, что смогла наконец выбраться к тебе, подружка! — обнимает меня Лена. Ее привез в обед один из наших водителей, из Рима. Потому что в «деревню», где мы теперь живем, самолеты не летают. Местность, в которой мы обосновались, именуется Тосканой. Я никогда не бывала здесь раньше, но всегда считала эти места какими-то волшебными. Может после просмотра романтичного итальянского фильма. Неважно. Теперь здесь наш дом.

Я, воспользовавшись предложением Влада, ткнула пальцем на карту. Спустя несколько месяцев начался переезд.

— Значит, Огнев завязал с родиной и крепко задружил с «Коза Нострой»? — посмеиваясь говорит Лена. — Судя по серьезной охране, — с любопытством оглядывает двоих мужчин в темных очках, которые идут впереди, несут вещи подруги в дом.

— Угу. В точку. Очень подружился, — киваю с улыбкой.

— Тебя это не пугает? Не буду скрывать, ваша охрана, то, как меня встретили и сопроводили — все это производит серьезное впечатление.

— Нет, меня уже ничто не пугает, — отвечаю беззаботно. — Все хорошо, Влад многим пожертвовал, чтобы нам уехать без обид и претензий со стороны совладельцев компаний. Было непросто, но у нас получилось. Он действительно нашел новых деловых партнеров, но поверь, это не мафия.

— Я очень рада, Стась. Правда. Всей душой надеюсь, что тебя теперь только радость ждет. Невзгод и испытаний с вас достаточно, хлебнули и так по полной.

— Спасибо. Как же я рада что ты здесь, — опять крепко обнимаю подружку, целую в щеку. Сильно прижать ее к себе мешает большой живот. Вздыхаю. Совсем немного осталось. Скоро я возьму на руки своих малышей.

Когда тебе рожать? — меняет тему подружка, кладя ладонь на мой живот.

— На днях, — смеюсь в ответ. — Может, неделю еще прохожу…

— Как классно что я успела, — ошеломленно произносит Лена.

— Я тоже этому очень рада, — улыбаюсь в ответ. — Идем в дом, я все тебе покажу. Приготовила тебе комнату. Надеюсь, тебе здесь понравится.

— Уже нравится! Места тут невероятные, удивительная красота.

Это чистая правда. Место, которое мы с Владом выбрали для будущего — идеальное для большой семьи. Впечатляющий дом, где много спален и уютных гостиных. Серый камень идеально сочетается с окружающей природой. Раскидистые дубы, сосны, буйство зелени, лавандовые поля вокруг. По многим старым деревьям можно карабкаться наверх, да что там, загорать даже при желании на них можно. Я мечтала в детстве о домике на дереве, как оказалось, Огнев тоже. Мы обязательно построим такой для Роберта, когда тот подрастет немного. Как только я приехала сюда, сразу представила, как детские ножки стучат по старинным кленовым полам. Рождество и Новый год в просторной гостиной-столовой, из которой открывается великолепный вид на сад и пруд.

Здесь все дышит покоем, размеренностью. Райский уголок, окруженный бескрайними полями. То что нужно для людей, которые прошли долгий и тяжелый путь друг к другу.

Веду Лену по длинной дубовой аллее, затем через клумбы и кустарники, к дому. Когда мы уже в паре метров от веранды, нам навстречу выбегает Роберт.

— Боже мой… Это же племяш. Какой большой уже. И шустрый! — восклицает подруга.

— Да. Весь в отца, — отвечаю с гордостью.

— Как же быстро летит время! — выдыхает ошеломленно Лена. — Парню уже почти два года. И вот-вот родится еще малыш. Ты не захотела сказать по телефону мальчик или девочка. Сейчас то хоть поделишься? Когда уже срок рожать?

— Через две недели, — улыбаюсь. — Да, не хотела никому говорить, на меня накатило суеверие. У нас будет двойня. Я ужасно переживаю… Страшно.

— Боже мой! — глаза Лены округляются. — Ну ты даешь, подруга. Умеешь завалить сюрпризами!

— Да. Сразу будет большая шумная семья, — улыбаюсь счастливо. Несмотря на страх перед родами, я нахожусь в состоянии полного, абсолютного счастья, с момента как мы переехали в этот дом. Тому много причин. Мне не терпится поделиться всем с лучшей подругой.

Подружка долго обнимает и тискает Роберта, пока тот не отталкивает ее, устав от внимания. Пока Лена для него чужая. Но я всей душой надеюсь, что скоро они подружатся, станут близки. Подруга очень важна для меня. Последнее время мы крайне редко виделись, но Лены всегда была моей поддержкой. Даже на расстоянии я знала, что всегда могу на нее положиться.

Вообще-то можно сказать, что сын сразу проявил расположение — обычно Роберт неохотно идет к незнакомым людям. Хотя с Леной он уже встречался — мы летали в Россию около полугода назад. Огневу нужно было окончить дела, закрыть и распродать активы фирм. А мне… повидаться с мамой.

Это было непростым испытанием. Поначалу мама не хотела меня видеть. Мне же смотреть на нее было очень больно. Она так сильно сдала, постарела. Жила совсем одна, на крошечную пенсию. В конце концов, благодаря тому что я не сдавалась, мне удалось достучаться до этой упрямой женщины. Конечно же помог Роберт. Увидев малыша, так похожего на моего брата, мама оттаяла.

Мы долго разговаривали, благо не были ограничены временем. Я была готова остаться на столько, сколько понадобится, чтобы уехать со спокойной душой. Даже на неделю переехала из отеля к маме. Муж, конечно, не был в восторге от моего решения, но смирился.

Мы говорили о прошлом. Я показала собранные доказательства непричастности Влада к смерти Саши. Мама у меня не любитель признавать собственные ошибки. Но в конце концов поверила. Обе наревелись вдоволь, поехали на могилу брата.

А потом я уговорила маму переехать с нами в Тоскану.

— Зачем я тебе там? Что буду делать в чужой стране? Да и поздно уже грехи замаливать, — всячески демонстрировала упрямство эта гордая женщина.

— Какие грехи, мам? Перестань. От нашей семьи только мы остались. Неужели ты не понимаешь как нужна мне? Очень, очень нужна!

— Я была к тебе несправедлива, Стася. Все свое внимание, всю любовь отдавала твоему брату, — мама произнесла эти слова с болью.

— Саша был серьезно болен. Я понимаю, почему ему доставалось больше любви и не ревную. Нет обиды. Я очень любила брата…

— Знаю, как ты его любила. Ты ведь ради него в тюрьму пошла… Тебе тоже много выдержать пришлось. Я всегда говорила себе, что ты сильная. Со всем справишься…

— И я справилась.

— Вот только я не была для тебя ни поддержкой, ни опорой. Скорее палачом. Я под конец и сама это понимала. С ума сходила, думая о том что творю с тобой. Только боль признать ошибки не давала…

— Давай все оставим в прошлом, мамочка. Пожалуйста. Если ты признала ошибки, значит есть шанс все исправить. С внуками. Поедем с нами. Так чудесный климат. Бескрайние поля. Вкусная еда… И твои внуки.

— Но Саша… Его могила здесь…

— Будешь прилетать. Наймем человека ухаживать за могилой. Зато ты сможешь растить Роберта. Так похожего на Сашу…

— Да. Удивительное сходство. Такое благословение, — качает головой мама.

* * *

— Здравствуйте, Ольга Николаевна! — приветствует Лена мою маму, которая выходит на веранду вслед за Робертом. — Как вы тут? Как здоровье?

Мы привезли маму сюда в довольно плачевном состоянии. Пришлось потратить много сил на ее восстановление. Ездили по клиникам, устраивали в специализированные санатории. Пока мама набиралась сил под присмотром врачей, я занималась новым домом. Так что за эти месяцы можно прямо сказать — ни минуты у меня свободной не было. Все оборудовала по своему вкусу. Вила гнездо, торопясь к моменту рождения детей. Когда узнала, что ношу под сердцем двоих, шок, конечно, был неслабый. Но меня очень поддержал муж. Как же горд был Огнев тем, что сделал сразу двоих деток!

Отношения мамы и мужа тоже постепенно налаживались. У Влада непростой характер, он человек прямолинейный и властный… и мама такая же. Но что поделать, ради меня эти двое учатся идти на компромиссы.

* * *

— Какой чудесный у вас дом, — говорит Лена мечтательно.

Наступил вечер, подруга немного отдохнула в отведенной ей комнате для гостей. Настало время ужина. Влад позвонил и сказал, что задержится в городе, деловая встреча. Такое бывает нечасто. Но сейчас у него крайне сложная, зато очень выгодная сделка. Он очень увлечен этим, и я радуюсь за мужа. После всего что он прошел замечательно, что не потерял интерес к бизнесу.

Располагаемся с Леной в дальнем конце виллы, на широкой террасе, с видом на пруд. Мама укладывает Роберта, потом она обычно сразу идет спать. Угощаю Лену местным вином. Самой мне нельзя, но я с удовольствием наблюдаю как подруга закатывает глаза от удовольствия.

— Потрясающе. Какой же кайф. Молодец, что выбрала такое красивое место.

— Это заслуга мужа. Он дал мне выбор. Ты права. Я сразу полюбила этот дом, эти просторы. Тихо, и в то же время рядом городок со всей необходимой инфраструктурой. Туристы есть, но их немного. Да и до Рима не так далеко.

— Идеально, согласна. Я бы тоже хотела осесть где-нибудь в местечке, похожем на это — мечтательно говорит подруга. — Задолбали слякоть и метели.

— Тогда оставайся. Если конечно хочешь.

— Ты серьезно? — Лена округляет глаза.

— Почему нет? Если тебя ничего не держит на родине… Я буду рада если поселишься здесь.

Виснет пауза, нас обеих переполняют чувства.

— Не отвечай сейчас. Подумай.

— Хорошо… Знаешь, я ведь совсем мало вещей с собой взяла, — добавляет смущенно.

— Нашла проблему! — посмеиваюсь. — Значит завтра отправимся в ближайший городок на шопинг. Влад обещал, что у него выходной. Отвезет нас. Прекрасно проведем время.

— Как классно, когда все проблемы решаются по щелчку пальцев, — мечтательно говорит Лена. — Слушай, ты еще не рассказала про один важный момент.

— Это какой же?

— Как тебе удалось не пустить сюда, в этот рай, Виолетту? — допивая второй бокал вина, посмеиваясь говорит подруга.

— О, ты не поверишь, но я ничего для этого не делала. Виолетта после Мальдив отправилась в Европу. Тусила в Лондоне и там познакомилась с мужчиной. Грег понравился, кстати, и мне, и Владу. Мы ужинали как-то вместе. Маман Огнева представила нам своего нового супруга. Он достаточно богат, обеспечивает свою ненаглядную полностью. Она больше не на шее сына. Так что сейчас Виолетта наслаждается новыми отношениями. Можно даже сказать, что она немного изменилась по отношению ко мне. Ну и она очень любит Роберта, с удовольствием приезжает, проводит с ним время. В скором времени собирается приехать чтобы увидеть близнецов…

— Как хорошо, что она не прилипла к вам, и не живёт с вами! Поздравляю, Стась. Это достижение.

— Знаешь, мне кажется, что даже если наступит такой момент, когда она уже не сможет жить одна… все возможно. Двери нашего дома всегда для неё открыты. Она мать Влада и что бы она мне не сделала, это в прошлом. Я верю, что все её поступки больше были продиктованы глупостью, инфантильностью, нежели злобой. Не хочу вспоминать о том что мы пережили. Это все в далёком прошлом.

— Значит сейчас уже невозможно предположить, скажем, что Влад снова не доверяет тебе?

— В наших отношениях полное доверие, — говорю твердо. — Нет места ни ревности, ни недомолвкам.

— Кстати, о ревности. Про Давида ты ничего больше не слышала? — любопытствует Лена.

— Слышала, что он уехал куда-то на Восток. Влад нанес ему сокрушительный удар в финансовом плане.

— Ясно. Красивый мужик этот Ериханов… Интересно как бы сложилось всё, если бы ты проявила к нему какие-то чувства… — задумчиво произносит Лена.

— Мне не капли не интересно, — усмехаюсь. — Давид не мой человек изначально. Думаю, что он проявлял ко мне столько внимания только из-за того, что я отказала ему. Для него это непривычно, вот и задело. Никаких глубоких чувств там не было и быть не могло, ведь я никогда ему не давала ни малейшего повода.

— Ты не веришь в безответную любовь?

— Вино здесь коварное, тебя понесло куда-то в философию, — подшучиваю над подругой. — Не знаю, я не готова отвечать за других людей. За себя могу сказать точно, у меня была любовь с первого взгляда. Сложная, запутанная история, которая заставила пройти путь через ненависть, через глубокие обиды, недоверие друг другу. Но что-то было между нами с самой первой встречи. Что-то давало ощущение, что мы предназначены друг другу.

— Ладно, прости Стась пожалуйста, что я заговорила про Давида… Больше не буду, — смущенно извиняется Лена.

Глава 20

На следующий день, утром, у меня начались роды. Суматоха, нервы, поездка в больницу вместо запланированного шопинга — так мы шутили с подружкой, пока Влад нес меня на руках к машине. Бледный, напряженный, переживающий сильнее меня Огнев. Непривычно было видеть его таким. Почему-то от этого сладко сжималось сердце.

Дальше все смешалось в вереницу коротких кадров. Боль, команды акушерок, мы с Владом заранее подобрали персонал, заключили контракт с больницей, которую очень хвалили все местные. Роды были долгими, около десяти часов. С Робертом я можно сказать и не почувствовала ничего… тогда был только страх. Сейчас же, давая жизнь сразу двум детям, в полной мере познала что такое физическая боль.

В конце я была измучена родами. Серьезное испытание, но мы прошли его вместе. Огнев держал меня за руку, постоянно разговаривал со мной, подбадривал. Гладил по голове. Мой сильный, упрямый муж. В этот день я как никогда нуждалась в его силе…

И вот, наконец, появились на свет наши малышки. Две здоровые крикливые девочки.

Любуемся их розовыми сморщенными личиками, одна на руках у Влада, другая у меня на груди. Непередаваемые эмоции. В горле ком, из глаз текут слезы. Всепоглощающее счастье. Такие эмоции не в состоянии подарить ни все деньги мира, ни власть.

— Ты уже подумала над именами? — тихо спрашивает Влад.

— Наверное справедливо, если одно имя выберешь ты, одно я, — счастливо улыбаюсь.

— У меня от счастья мозги расплавились. Вряд ли смогу придумать что-то путное.

— Не беспокойся, — произношу мягко. — Время еще есть. Спешить не будем.

Меня до глубины души трогает состояние Влада. И то, что он не скрывает эмоций не свойственных сильному мужчине. Сейчас из уголков его глаз текут слезы. Он даже не вытирает их.

* * *

Спустя два дня мы уже дома. Детская у близняшек одна на двоих. Мы не были уверены в поле одного из детей, никак не хотела хитрюга показываться на УЗИ. Поэтому сделали нейтрально-кремовые стены. Главное, что комната оборудована всем необходимым. И нянек более чем достаточно. Лена приняла решение остаться. Чему я несказанно рада — помощь мне нужна.

— Они уснули. Тебе тоже надо отдохнуть, — глаза Огнева излучают тепло, когда встречаюсь с ним взглядом. Не успеваю ничего ответить — он уже подхватывает меня на руки. Его особый запах, пьянящая сила, исходящая от него, как всегда неизменно действуют на меня. Приникаю ближе. На меня нисходит ощущение покоя.

— Я обещала Лене отвезти ее по магазинам, — говорю, когда за нами захлопывается дверь спальни.

— Ты волнуешься обо всем на свете, дорогая. Завтра отправлю с ней одного из охранников.

— Мне неловко. У нее мало одежды. Она остается с нами… Будет помогать с детьми.

— Хорошо. Как скажешь, детка.

— Влад…

— Да?

— Ты правда не против? Сначала моя мама… Теперь подруга. Наша семья все больше.

— Конечно нет. Чем больше у тебя будет тут помощи и поддержки, тем лучше.

Обвиваю руками его шею, прижимаюсь к мускулистому телу мужа.

— Я очень люблю тебя.

Крепкие руки смыкаются на моей талии стальной хваткой.

— Девочка моя. Ты, наверное, считаешь меня жутким сухарем.

— Почему?

— Потому что не ору о своих чувствах. Если честно, я буквально расплющен свалившимся счастьем. Боюсь слово лишнее произнести, чтобы не сглазить…

— Ты не расстроен, то, что они обе… девочки?

— Издеваешься? Конечно нет. Я обожаю этих малышек. Это такое странное чувство. Они только появились на свет, мы еще толком не знакомы… а меня уже душит эта любовь. Она огромна. Но я себя чувствую косноязычным болваном, потому что не могу нормально все это выразить.

Вздыхаю с облегчением. Мой неотразимый, уверенный в себе муж, как же ему идет вот эта неуверенность… Эта любовь к своим детям… Запускаю пальцы в его темные волосы, притягиваю его голову к своему лицу, касаюсь его рта губами.

— Иногда я думаю о том, что слишком грешен. Что не заслуживаю такого счастья. Ты дала мне так много, малышка. А я — подонок, который мучил тебя, — с горечью шепчет мне в губы Огнев.

– Это все в прошлом. Сейчас ты идеален.

— Я стараюсь, — хмыкает.

Наш разговор неловкий, полон иронии, и в то же время предельно искренний.

— Ты правда меня простила?

— Да. Я люблю тебя, Влад. Когда любишь — можно отбросить любые ошибки.

Что, в конце концов, значат ошибки по сравнению с целой жизнью? Главное впереди нас ждет бездна счастья, ведь наша любовь выдержала проверку ложью, унижением, страданиями и болью. Знаю твердо, что теперь мне нечего бояться. Мы с Владом Огневым принадлежим друг другу — отныне и вовеки.

Огнев

Не могу отвести взгляда от спящей Стаси. Может ли сердце разрываться от любви и гордости? Да. Процент щемящей сентиментальности в эти дни, первые дни с момента появления на свет наших девочек наполнены эмоциями, слезами и ощущением что земля плывет под ногами.

Мой очаровательные дочки-близняшки. Арина и Вера. Обе малышки — настоящее чудо.

Арина — более шустрая и жадная до материнского молока. Вера — нежная и спокойная. Почти не плачет. Им всего несколько дней, а уже заметен характер.

Стася… Когда я думаю о том, что она пропустила вот такие же дни в жизни Роберта — чувствую боль и пустоту. Наверное, эти ощущения будут со мной всегда. Но даже с таким грузом можно пробивать дорогу к счастью. Раньше, до встречи со Станиславой, я даже не думал об этом слове. Счастье. Нечто эфемерное. Сиюминутное. Но моя девочка показала прожженному цинику, что все не так. Счастье может быть постоянным состоянием, в котором ты существуешь. Когда рядом с тобой любимая. Дети. Родители. Когда ты чувствуешь что нужен, что в тебе нуждаются, каждую секунду своего существования…

Быть необходимым жене и детям — вот что значит для меня счастье.

И я готов сделать для них все. Перевернуть небо и землю.

Но у моих родных куда более скромные потребности. Чтобы был по возможности все время рядом. Поддерживал. Держал за руку. Кормить сладких крошек из бутылочки ночью, чтобы мама могла поспать…

Касаюсь пальцем плеча жены, Стася открывает глаза и сонно улыбается.

— Привет, — шепчет, сладко потягиваясь. — Сколько я уже проспала? Малышки встали?

— Еще нет.

— Тогда зачем ты меня разбудил?

— Соскучился, — утыкаюсь носом в Стасино плечо. Нависаю сверху. Захватываю ее губы в плен.

— Ты же знаешь… Нам пока нельзя, Огнев, — издает стон и выгибается подо мной Стася.

— Нельзя целоваться?

— Готов ограничиться поцелуями?

— Что делать… С тобой я, наверное, и от поцелуя могу кончить.

Заливистый смех жены отдается сладким уколом в сердце. Обожаю ее голос, то, как смеется. Мой личный наркотик. Запредельный кайф.

— У тебя игривое настроение, муж мой.

— Да. Это потому что я охуенно счастлив.

— Правда?

— Да. Счастливее, чем когда-либо мог представить.

— Я очень рада.

Стася поворачивается на бок, кладет руку мне на грудь. Накрываю ее руку своей, лежим так некоторое время, лицом к лицу, наслаждаясь покоем.

— Я так люблю тебя, Влад.

— Знаю. — нежно касаюсь губ жены. — Я тоже люблю тебя. Больше всего на свете.

THE END

ПС Про Давида Ериханова роман стартует в ближайшее время) Очень надеюсь встретиться с вами там, для не менее жарких дискуссий??

Конец

Content

Амира Ангелос
Жена олигарха

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20