Сопротивление бесполезно

Глава 1. Выгорит или «как обычно»?

Я разогнулась над столом и потянулась довольной кошкой, разминая немного затёкшие мышцы. Ещё одна неделя пролетела, а ведь вроде только вчера был понедельник.

Все отчёты наконец подбиты, цифры на сто рядов сверены, и можно в понедельник показать сводные результаты за месяц генеральному. В их правильности я более чем уверена: за два года в должности руководителя отдела статистики добилась, чтобы подчинённые не филонили по будням, а тщательно и вовремя формировали учётные ведомости всех мастей, и не бегали потом с высунутыми языками и выпученными глазами, пытаясь за короткое время провернуть работу целого месяца (а при квартальных и годовых отчётах и того больше). До меня именно такой хаос и царил.

Думаете, статистика — это скучно? Вот уж нет. Я ж не только с бумагами работаю, по командировкам часто приходится мотаться, с людьми опять же общение. Очень помогает держать сотрудников в тонусе, поскольку, как правило, эти командировки совмещаются с внеплановыми проверками. А филиалы у нашей компании в пятнадцати городах «необъятной Родины»: двенадцать на западной территории и три в Сибири. И это я о головных офисах, а магазинов в каждом городе от двух до шести. Последнее только в Москве, конечно, но всё же. «Техника комфорта», звучит? Короче, живу я отнюдь не скучно. Да и отдыхаю так же.

Ммм, всё, срочно вон из головы все мысли о работе! Вечер пятницы… Шесть часов — ещё полно времени, чтобы добраться до дома, привести себя в надлежащий вид, а потом отправиться на запланированную ещё в начале недели встречу и как следует повеселиться. Отключив комп, попрощалась с секретаршей, дисциплинированно дожидающейся, когда начальство даст добро на завершение рабочего дня. Это госслужащие могут себе позволить уйти домой чётко в положенное время (и то далеко не всегда), а в бизнесе не так — паши, пока требуется, если хочешь много зарабатывать и хорошо жить. Особенно на руководящих должностях.

Спустившись в лифте, послала лёгкую улыбку молодому охраннику Стасу на извечное: «Хорошего вечера, Лариса Витальевна!» и, как вампирчик, погрелась в лучах его восхищения. Вполне в моём вкусе: высокий, широкоплечий, светловолосый и голубоглазый, правда, для меня слишком молод, но дело даже не в этом. На работе никаких отношений, ни-ни. А так я вполне себе красотка, и за собой слежу: на домашнем тренажёре занимаюсь регулярно, всякую гадость не ем, один день в две недели посвящаю салону красоты. Лёгкий мейкап, со вкусом подобранная одежда, улыбка… И серо-голубые глаза начинают светиться, изящное каре придаёт прямым платиновым волосам форму, да и общее впечатление получается вот такое вот — когда мужчины поворачивают головы и провожают заинтересованными взглядами. Пусть смотрят, мне не жалко.

На подземной стоянке насыщенно-оранжевый «Джип Чероки» — новенький, этого года — приветственно подмигнул фарами и пиликнул разблокировкой дверей. Машинка, конечно, не совсем женская, но лично я не смогла пройти мимо столь своеобразных хищных абрисов. И в народе его показательно прозвали — Ящером. А кто там что подумает (даже если это родной брат, иначе как «несуразным угловатым уродцем» моего мальчика не называющий) — плевать: со своими метром семьюдесятью я в нём вполне нормально смотрюсь. Стоило сесть за руль, как телефон разразился бодрым «Дай мне руку» Арии. Вот же неугомонный! Вздохнув, приложила трубку к уху и недовольно гаркнула:

— Что?

— Не вздумай сегодня засиживаться на работе!

— И без сопливых знаю. Я вообще уже в машине и у меня начались выходные, так что отстань!

На другом конце связи рыкнули. Обожаю его цеплять.

— Я не сопливый! Имей совесть, Ларка, вообще-то с непосредственным начальником разговариваешь.

— Вот сейчас марафет наведу и пойду эту совесть иметь, во всех позах. А ты мне уже, — взгляд на экран телефона, — целых пять минут не начальник. Теперь жди понедельника. Чего хотел-то?

— Ты на выходных в гости не приедешь? Мелкая соскучилась, да и Маришка спрашивала.

— Слушай, мы ж в среду встречались, когда успели соскучиться? А твою мордаху я вообще каждый день вижу. Нет, я намерена полностью посвятить выходные законной лени.

На другом конце немного помолчали, потом попыхтели.

— Понимаешь, там Маринка хотела одного знакомого пригласить…

— Так, на этом стоп! Игорёш, мы это уже обсуждали не раз — с устройством своей личной жизни я справлюсь без помощников.

— Конечно, только пока справляешься как-то не очень… Надо было не говорить, как Маришка и предлагала.

— И тогда бы мы поссорились, возможно, прямо при этом знакомом. Оно тебе надо? В который раз повторяю — это моя жизнь, не лезьте. Даже родители себе такого не позволяли, хоть и имели полное право. Давай на этом закончим? Не хочу портить настроение.

— Да, конечно, извини. Лар, с отчётом-то всё нормально?

— Когда у меня было не нормально?! Всё, до понедельника, тогда и поговорим.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Нажав отбой, откинулась на подголовник, стараясь дышать ровно. Надо успокоиться. Вот же эти родственники-доброжелатели со своей ненужной заботой! Даже родственник-начальник не настолько сильный геморрой. Забавно, я старше брата на два года, но родительский бизнес возглавляет он. Впрочем, я-то никогда и не стремилась на самую верхушку, понимала, что Игорю это гораздо ближе. Потому и настояла, чтобы отец после академии взял меня не сразу руководителем отдела, а простым сотрудником, причём не в Москве, а в Твери, в филиале. Ох, как мы тогда ругались, но я на своём настояла. И только через три года, набравшись реального опыта, согласилась на повышение. Там же. Должность полностью меня устраивала. Да и с братом отношения сохранились идеально тёплыми. Работа приносила удовольствие, законный процент от бизнеса — приличный доход, что ещё надо для счастливой жизни?

Ну да, этого самого — личного счастья. С которым действительно никак не складывалось. Но это не повод позволять братцу с женой вмешиваться. Им только дай волю… Да и мне всего лишь тридцать один, уйма времени впереди. Походы, вроде сегодняшнего, помогают сбросить напряжение, а там, кто знает? Я ж не сижу на попе ровно, ищу, и активно ищу. Просто требования у меня своеобразные, планка высокая. Всё понимаю, но изменять себе не собираюсь. Смысл жить «хоть с кем-то, лишь бы было»? Так-то, «на раз», любой более-менее приличный самец сойдёт. И то, я всё же предпочитаю не случайных партнёров, а тщательно выбранных. Но это переспать. А вот такого, чтобы не только зацепил, но и для повседневной жизни подходил, пока не встречалось.

Пробки размышлениям нисколько не мешали. Да, дороги в вечерней Москве ужасны, особенно перед выходными, но чуточка снобизма, свойственная всем детям, выросшим в очень обеспеченных семьях, меня не миновала. Я лучше час-полтора помыкаюсь по пробкам, зато в своём «мальчике» и с полным комфортом, чем проведу необходимые пятнадцать минут в тесноте и затхлости метро! Квартиры нам с братом родители купили в центре, только в разных сторонах от офиса — даже не усомнились, что в итоге в Москву я вернусь. Мудрые люди. Не знаю, кто сказал, но готова подтвердить на двести процентов — чем больше расстояния, тем теплее родственные чувства. В отношении разных районов срабатывает не хуже, чем разных городов. Особенно если учесть, что Игорёк унаследовал папину склонность к гипер-опеке.

Как всегда, мысли неизбежно потянули за собой острое сожаление и уже поутихшую горечь. Смерть не щадит своих избранников — два года назад авиакатастрофа лишила нас родителей. Накануне они ещё улыбались и рассказывали по скайпу, как замечательно отдохнули в Египте, сколько завтра привезут фоток и сувениров, а через пятнадцать часов мы с Игорем оглушённо слушали новости о крушении самолёта. Столько-то пассажиров, столько-то членов экипажа… Никто не выжил. Нам даже тела не отдали — нечего было отдавать.

Я неделю ходила, словно чумная, да и на брате лица не было. Ему помогли справиться Маринка с трёхлетней Надюшкой, и все вместе уже — мне. Именно тогда я и вернулась в Москву: Игорь слёзно просил возглавить головной отдел статистики. Не смогла ему отказать, да и не жалею — неизвестно, как смогла бы в одиночестве пережить потерю. Пережила бы, конечно, но совсем не так, как рядом с близкими. Жизнь продолжалась, родительский бизнес требовал внимания, и разум погрузился в работу на новом месте. Чтобы не думать о том, что причиняло боль. До сих пор причиняет, но уже не так остро — время и в самом деле лечит.

Добравшись до родных пенат, прямо на ходу раздеваясь, побежала в душ. Одежду потом подберу, а сейчас хотелось смыть горечь воспоминаний, ну и дневной трудовой пот заодно. В переносном смысле, но всё же. Быстро ополоснувшись, критически поразглядывала себя в зеркале, не нашла ничего нового или необычного — всё такая же, красотка! — и отправилась на кухню, попутно собирая разбросанные вещи. Чужой труд надо уважать, а моя домработница — Лена — всегда содержит квартиру в идеальном порядке. Ещё один минус обеспеченности: порядок я люблю, а вот тратить силы на его поддержание — нет. Да и зачем, если можно нанять специального человека? К тому же квартира у меня не стандартная трёшка, а элитная шестикомнатная двухуровневка. Зачем столько одному человеку? Думаю, родители покупали «на вырост», но вот как-то пока прибавляться семья из одной меня не спешила.

Зато площадь и планировка позволяли некоторые шалости с пространством и на втором этаже, рядом со спальней, ждала своего времени комната «чудес». Единственная, куда не было ходу домработнице, а потому постоянно закрытая на ключ.

Кухня, как и всегда, сияла чистотой и манила каким-то уютом. Старая добрая классика, без всяких модных хайтеков и иже с ними. На столе обнаружилось блюдо с умопомрачительно пахнущими свежими булочками, а в духовке на подогреве дожидалось рагу из кролика с овощами. Сильно наедаться не стоит, но и голодной идти на «поиск развлечений» глупо. Тем более Лена готовит просто обалденно. Нет, я и сама не безрукая, к тому же в выходные она тоже отдыхает, но опять же — воспитание.

Быстро поужинав, поднялась на второй этаж, в спальню, и начала было собираться, но вспомнила — надо же ещё кое-что сделать. Проверка почты — ежедневный ритуал, а то мало ли во сколько я сегодня вернусь? Включив ноут, полезла на сайт, где зависаю последний год. И ведь понимала, что вряд ли увижу что путное, но надежда, эта глупая надежда на чудо — дама цеплючая. Получается же периодически находить себе здесь партнёров, пусть и не так часто и не совсем таких, как хотелось бы. Экран замерцал серебристо-красно-чёрными переливами.

«Пользователь, Леди Лира, вам пришло три личных сообщения».

Да-да, Лира — и красиво, и созвучно. Своё имя не любила с детства — оно прочно ассоциировалось у меня с шапокляковской «Лариской-крыской». В садике и школе, разумеется, именно так и дразнили, но я быстро научилась принимать холодный и неприступный вид, полностью игнорируя насмешников.

Спасибо маме и её урокам по умению вести себя в обществе. Она ж у меня интеллигенция и золотая молодёжь своего времени в одном флаконе: бабушка была профессором социологии, а дедушка всю жизнь крутился в высших партийных кругах. Жаль, они ненадолго пережили дочь — бабушку инфаркт хватил сразу после катастрофы, а дед тихо угас год спустя. Отец же пробивался в жизни сам и достиг высот бизнеса, несмотря на своё детдомовское прошлое. И маму добивался с боем, не обращая внимания на недовольство будущих тестей. И ведь добился, чему я искренне рада — такую любящую и идеально подходящую друг другу пару ещё поискать надо. Было. Теперь у меня остался только Игорёха. Ну и племяшка, конечно, тоже. А вот с Мариной отношения оставались ровными, без особого тепла и привязанности.

Вздохнув, щёлкнула по ссылке. Если снова облом, наверное, пора подумать о смене места? Всё равно тут уже ничего интересного и неизученного не осталось. Все форумы исхожены вдоль и поперёк, да и как-то в последнее время много стало появляться «настоящих Аспажей и Аспадинов», убивающих своим пафосом и непробиваемой уверенностью в правильности исключительно их точки зрения. Нижние тоже… Сплошные виртуальщики. Так-то в этом ничего плохого — вкусы у всех разные, имеют право, — но лично мне не подходит.

Судя по нику, от отправителя первого письма ничего хорошего ждать не приходилось. Котик-лизунчик. Брр… Кто их учит такие ники выбирать, а?

«Госпожа, с удовольствием исполню любой ваш приказ. Отлижу, где только пожелаете!».

Смешно, право слово. Что, приказы только этим и ограничиваются?

«Спасибо, не стоит. У котов язык шершавый и там, где хотела бы, чтоб мне отлизали, это будет ощущаться очень неприятно».

Грубовато, не спорю, но… достали. Так, один отвалился. Следующий. Ник нейтральный. Игрушка. Блииин… У меня ж в профиле написано, что ищу саба, а не сабу, они что, вообще ничего не читают?! Закрыв и удалив письмо девушки-нижней, с сомнением щёлкнула по последнему. Секс-раб. Так-то интересно… Звонко шлёпнув ладонью по лбу, удалила письмо очередного «лизунчика». Под копирку пишут, что ли?

От моего сегодняшнего визави с нейтральным ником Серж, ничего не было, значит, свидание должно состояться. Телефонами я никогда до личной встречи принципиально не обменивалась. Мало ли что? Потом из-за каждого идиота номер менять? Подумав ещё немного, взяла, да и полностью снесла акк. Немногим хорошим знакомым потом на почту отпишусь, чтоб не теряли. А сайт надо новый искать, как от этого отойду немного. Их в Москве вполне достаточно, как и клубов. Я вот, за два года после возвращения на «малую родину» побывала только в трёх.

С ностальгией вспомнились форумы начала двухтысячных, когда я только познавала себя и собственные желания. Вот где левого народу было в разы меньше! И люди интересные общаться приходили, и по делу в основном, а не обо всякой фигне… Всё течёт, всё изменяется. Увы — не в лучшую сторону. Хорошо хоть в клубах по-прежнему марку держат. В основной своей массе.

Всё, сегодня вечер отрыва и пора уже собираться. Место встречи — мой любимый клуб «Фантазия» — и стиль аꞌля «женщина-вамп» оговорены заранее. Насыщенного бордового цвета брючный костюм с чёрной стильной вышивкой по краям рукавов и бортам жакета сидел как влитой, под всем этим великолепием только чёрное кружевное бельё, на ногах туфли в тон на не слишком высокой шпильке. Тёмно-красная помада, немного теней, подводка, тушь — и сразу взгляд обретает своеобразную загадочность. На левой руке неизменный браслет из плоских пластинок чёрного обсидиана — свои всё поймут. Серёжки-висюльки и изящное кольцо из чернёного серебра довершили картинку.

Последний день мая радовал теплом и можно не опасаться замёрзнуть. В маленькую, но вместительную сумочку привычно легли наручники, пара зажимов для сосков и эрекционное кольцо. Да, в женских сумочках всяких любопытных могут поджидать удивительные сюрпризы. Мало ли — Серж не рискнёт пригласить к себе, а уж я так точно незнакомого мужика домой не потащу. Для первого знакомства этого скромного набора вполне хватит.

В том, что я стала Доминой, тоже заслуга родителей, по большей части. Мама всегда была властной, и её приказы (именно приказы!) исполнялись всеми домочадцами неукоснительно. Но мы-то дети, а вот папа — он просто преображался в кругу семьи. Уверенный в себе мужчина, жёсткий бизнесмен и опасный враг, не гнушающийся криминалом ради дела и близких (это я, конечно, в достаточно взрослом возрасте узнала, да и то — случайно), дома он становился почти ручным, мягким и податливым, позволяя маме принимать все решения.

Я очень долгое время не знала, что может быть как-то иначе. Это сейчас понимаю, что сабмиссивность как таковая в нём отсутствовала, просто любящий мужчина чрезмерно баловал супругу и позволял ей верховодить, чтобы не расстраивать. А тогда, лет в восемнадцать…

Долго мучилась от диссонанса: пример отца в домашних условиях, против ежедневного общения со сверстниками и не только. Мужчины во внешнем мире вели себя совсем иначе. Кто бы знал, как стало обидно, когда это осознала! Но — спасибо интернету и знанию английского — неожиданно я открыла для себя мир БДСМ. Сначала — на зарубежных сайтах. Даже не помню сейчас, как вообще в первый раз наткнулась. Потом уже целенаправленно искала подобные сообщества в России. Мало, но они были, слава богу! Так я поняла, что не больная и не извращенка. Ну такая вот особенность, да. Ничего страшного или неправильного, кто бы как ни считал — ведь, раз есть такие люди (и немало), значит, всё в порядке. Болезнью не считается, по закону не преследуется (увы, не в России, но Москва — на то она и государство в государстве).

Решалась долго. Сначала просто общалась, узнавая для себя много нового. Затем, несколько лет спустя, начала ходить на редкие встречи. А потом втянулась. Правда, прошло лет шесть, а то и семь, но главное ведь итог. Чего только не было в моей практике… Начиналось всё с привычного — с удовлетворения от полного подчинения мужчины, выполнения приказов, поклонения моему телу. Невероятные ощущения.

А однажды я присутствовала на СМ-экшне и загорелась сама попробовать. Кстати, в детстве никогда не возникало желания помучить кого-нибудь, так-то я была доброй девочкой. Но познав однажды наслаждение от извивающегося под твоей плетью сильного тела (или трепетного и замирающего от каждого прикосновения — под ножом), уже не смогла от этого отказаться. Училась, конечно, долго, но оно того стоило.

Увы, саб по моему вкусу так и не нашёлся. И дело не только в сочетании потребностей Домины и садистки. Много ещё чего нужно, чтобы я однажды поняла: да, вот с таким человеком я хочу не только встречаться от случая к случаю, но и жить. Но как-то не срослось ни с кем до сих пор. Временные отношения были, сессионные выступления — тоже, но и только. Вообще, я в своей жизни перепробовала почти всё, что мог предложить фемдом, и лишь со временем выработались определённые вкусы и привычки. Вот под них-то и не получается кого-то найти. Или просто не те клубы посещаю, не с теми мужчинами встречаюсь? И с возрастом становлюсь всё переборчивей. Жить же с ванилью я просто не смогу. Такой опыт тоже присутствует в копилке.

Тряхнула волосами, отгоняя непрошенную рефлексию, бросила последний взгляд в зеркало — всё ли в порядке? — улыбнулась и вышла в подъезд. К восьми часам немного похолодало, но не настолько, чтобы утепляться. Через час примерно доберусь до клуба — самое оно, и не слишком рано, и времени на повеселиться вполне достаточно.

«Фантазия»… Несуразное внешне, трёхэтажное здание, расцвеченное огнями, как новогодняя ёлка, с яркой вывеской. Район каких-то складов (почему в таких местах любят открывать всякие клубы, интересно?), что не мешает достаточно внушительной очереди толпиться перед входом. В положении своеобразной элиты, к которой я отношу себя с полным правом, несомненно, множество плюсов. Оставив Ящера на парковке, подошла прямо к дверям и приветственно кивнула «бычкам» на фейс-контроле. Ребята меня знали, хоть я и не настолько часто здесь отдыхала, и тут же освободили дорогу. Местами завистливые, местами возмущённые шепотки за спиной нисколько не волновали.

Поравнявшись с одним из парней, быстро описала своего сегодняшнего гостя. Чтоб долго не мариновали, когда (если! — да, и такое случается) придёт. Я всё равно подъехала немного раньше назначенного времени. Войдя в огромный зал на первом этаже, с минуту полюбовалась шумной толкучкой молодёжи и, свернув в тень, нырнула в неприметный коридор. Короткий, он заканчивался лестницей на второй этаж, подступы к которой охранялись очередным «бычком». Быстрый взгляд и мужчина просиял улыбкой.

— Добрый вечер, госпожа (1) Лира. Давненько вы у нас не бывали.

— Добрый, Слава. И в самом деле, вот, решила исправить упущение, — кивок вверх, — много сегодня народа?

— Прилично, но столики пустые есть.

— Вот и славно. Ко мне сегодня может гость присоединиться, зовут Серж. Высокий блондин, сероглазый, в костюме.

Мужчина подмигнул:

— Не изменяете своим вкусам?

— Зачем, если они меня вполне устраивают?

Это касается не только мужчин, кстати. «Фантазия» — хорошее место, потому и езжу в основном только сюда. Никто не лезет в душу, не смотрит косо или с осуждением. Не то чтобы меня это сильно волновало, но половину удовольствия от отдыха убивать не хочется.

— Пропущу, госпожа Лира, не волнуйтесь.

— Вот и замечательно. Хорошего дежурства, Слав.

— Спасибо.

На втором этаже действительно было людно. Зал здесь более уютный, с приглушённым, можно сказать интимным освещением. Столики с витыми ножками и столешницами из тёмного натурального дерева, уютные диванчики вдоль стен, удобные стулья, приглушённые цвета. И музыка не такая бомбящая, как внизу. Найдя взглядом свободный столик на двоих (как раз у стены), целеустремлённо направилась к нему. Официантка подошла одновременно со мной.

— Добрый вечер, госпожа гостья! Меню?

Новенькая, похоже,— ни я её не помню, ни она меня не знает. Действительно, давненько я тут не отдыхала, месяца полтора, наверное.

— Нет пока, принесите бокал красного сухого, получше, и соответствующую сырную тарелку.

Ни напиваться, ни наедаться не хотелось. Посижу с бокалом, понаблюдаю за людьми, расслаблюсь, подожду Сержа. Планы на вечер сияли самыми радужными тонами.

1 — госпожа — не намёк на тематичность клуба, просто принятое в этом месте обращение к гостям.

Глава 2. Неожиданное «Да»

— Давай, Челентано, покажи нам класс!

Шутки и присвист друзей — скорее полезных знакомых, чем что-то большее, — заставляли держать спину ровно, сохраняя на лице уверенную улыбку «победителя по жизни», тогда как в душе всё обмирало: «Как, мля? Как я позволил себя на такое уговорить? Как попался?».

А всё невнимательность! Олег же всегда предупреждал: «Не теряй бдительности в компании молодых волков — сожрут!», а он расслабился, залюбовался красивой девушкой, к которой никогда не решился бы подойти. Алкоголь тоже внёс свою лепту, но это слабое оправдание — не так и много выпито, чтобы грешить на помутнение разума. Да и есть у него такая проблема, есть: проваливаться в свои мысли, зависать. Тогда-то его и можно подловить.

Парни, разумеется, за почти два года общения об этом прознали и не упускали случая воспользоваться, ибо в остальное время Вадим оставался скор на ответ и язвителен на язык. И кличку получил именно благодаря этим качествам. Ну и яркой брюнетистости тоже. И успеху у девушек. М-даа.

Теперь остаётся только надеяться, что эта неприступная красавица не опустит его на глазах у всех. О да, он знал, к кому идёт — пару месяцев назад она отшила уже одного из их компании. Кого именно, не помнил, да и вообще тот вечер всплывал, как в тумане — вот уж когда они надрались в честь сдачи очередного зачёта.

Узнав девушку, Вадик мог только облизываться издалека — не его уровень. Не сказать, что он не снискал популярности у девчонок. Вовсе нет! Но вот только липли обычно они сами, чем Вадим, впрочем, не забывал пользоваться. И авторитет в глазах сокурсников, и регулярный сброс гормонов. С какой стороны ни посмотри — сплошная польза и приятность. Но эта… Но эта: яркая и ухоженная, можно даже сказать шикарная, явно старше него — она казалась недоступной, «холодной» королевой.

Ещё витая в фантазиях, Вадик ответил на какой-то вопрос утвердительно и очнулся, лишь заметив резкое прекращение разговоров за их большим столом. Спешно прокрутив в памяти отложившееся там автоматом — тоже олегова наука, часто здорово выручавшая, — он чуть за голову не схватился и не застонал от отчаяния. Спор-то шёл о том, что с умелым подходом «снять» можно любую девчонку.

И он действительно так считал, имея в виду ровесниц. А вот ушлый Гарфилд — официальная кликуха у говоряще пухлого и ярко-рыжего до невозможности Вани Симакова была Рыжий, но Вадим про себя называл его именно так, — воспользовавшись явной рассеянностью, указал на объект его пристального внимания и спросил: «И эту?». Разумеется, ответ был утвердительным. Ему бы тут же перевести всё в шутку, но перепалку уже возвели в ранг спора, и отступать оказалось поздно.

Много ли надо, чтобы уронить авторитет в глазах сверстников? Не очень. Его ситуация как раз из таких. Вадима постоянно проверяли на прочность. Да, он влился в компанию местных «королей универа», потому что так надо, полезно для будущего — заводить знакомства ещё во время учёбы. Он это понимал. Только не обладал врождённым лоском золотой молодёжи (хоть Олег и плотно работал с младшим братом, учил разбираться в правилах и истинах существования в мире бизнеса), не мог похвастаться богатыми и влиятельными родителями. А элитная компания присматривалась, выжидала, но он старался не допускать ошибок и не давать повода унизить себя. И на тебе.

Шагая, словно на эшафот, Вадик всё же внимательно рассматривал причину его будущего падения до уровня лузеров. Красива, спокойна, уверена в себе… непривычна и маняща. Может, что-то выгорит? Нет. Подойдя к столику и замерев в нерешительности, Вадим продолжал улыбаться, но холодный, какой-то даже раздражённый взгляд убивал всякую надежду. Вблизи девушка выглядела ещё более неприступной, чем издали. Снежная королева в пламени одежд — вышибающее дух сочетание.

Как же начать разговор? А если поступить так, как она явно не ожидает от парня их компании? Может, получится договориться? Медленная тягучая композиция заставила язык действовать вперёд разума.

— Не согласитесь ли со мной потанцевать, прекрасная леди?

Почему-то казалось, что ей нельзя просто сказать: «Привет, крошка, пойдём оторвёмся?». Да и не из его лексикона фраза в любом случае. И прежде чем паника развилась в полную силу — «Твою мать, идиот, что творишь? Ты же даже танцевать нормально не умеешь!», — искра удивлённого интереса, мелькнувшая в серых глазах, позволила вновь вспыхнуть надежде. Быть может, не всё так плохо? Ведь тот же Гарфилд говорил, что она частенько тут бывает и уходит с мужчинами. Всегда разными.

Сам Вадик в этом ручаться не мог — девушка привлекла его внимание как раз в тот вечер постзачётной попойки. Но, как говорится, привлекла, так привлекла. На совесть. С тех пор глаза сами выискивали её в толпе. До сегодняшнего дня — безуспешно. И тут такая засада. Или возможность познакомиться? Надо только постараться и заинтересовать. И перебороть чёртову, не вовремя взявшуюся нерешительность!

Ладони потели от волнения, а напрягшийся уже член болезненно ныл. Благо плотные джинсы скрывали его состояние. Несколько мгновений он просто неловко топтался на месте, пытаясь изобразить медленный танец. Ведь пора бы, пора уже научиться! Хорошо хоть ноги умудрился партнёрше не оттоптать — это было бы полным провалом. В чувство Вадима привёл красивый, но обидно насмешливый низкий голос:

— Ну и зачем приглашал, если танцевать не умеешь?

Он растеряно перевёл взгляд на её лицо. Сейчас, вблизи, девушка оказалась ещё более взрослой, чем он думал. И прямой открытый взгляд незнакомки смущал. Обычно девчонки кокетничают, стреляя глазками, манерничают. Ну, те, с которыми он общался. Эта не делала ничего похожего, выбивая Вадима из рамок привычного и понятного. Но хуже всего — отчётливо читающаяся на её лице скука. Ладно, раз паршивее быть уже не может, Вадик решился на совершенно сумасбродный шаг.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Пожалуйста, помогите мне! Это очень важно. Я… я ничего такого не прошу, просто подыграйте, сделайте вид, что мы уходим вместе? Пожалуйста, леди.

Почему так? Почему «леди»? А хрен его знает! Не поворачивался язык назвать её девушкой — разве что только мысленно — и тем более женщиной, хотя разница у них явно приличная. Да и ей шло. Вот! Снова в глазах интерес и какая-то задумчивость. А губы изгибаются в лёгкой улыбке.

— И что я с этого буду иметь? Какая выгода?

Вот это уже деловой подход, это ему уже привычно и понятно. Взаимовыгодные отношения. Хотелось бы чего-то иного, но для того, чтобы не опозориться, а даже обставить «друзей», и так нормально.

— Что угодно! Всё, что пожелаете!

И опять эти непонятные, нераспознаваемые эмоции.

— В самом деле? Даже если я захочу, чтобы ты встал на колени?

Вадим судорожно сглотнул, а в штанах стало ещё теснее, чем было. Никогда он не чувствовал себя рядом с девушкой настолько растерянным.

— Что, прямо здесь?

Получилось по-дурацки жалобно. Смысл? Такое публичное унижение ему точно не забудут. Стоп, а наедине, значит, он к такому готов? Этот же вопрос читался в насмешливом взгляде. Но да, готов — пообещал же: что угодно.

— Ммм… Уговорил. Если и дальше будешь таким же милым и сможешь меня заинтересовать, возможно, я и не просто подыграю.

Тут девушка плотно прижалась к нему лобком и слегка потёрлась, будоража, посылая по телу волну острого желания. Сдержать позорный стон удалось неимоверными усилиями. Господи, от таких женщин теряют головы! И, кажется, он особо не будет возражать против небольшого сумасшествия.

Тёплая ладошка нырнула в его ладонь, пальцы переплелись, и его уверенно потянули сначала к прячущемуся в тени стены столику, чтобы забрать сумочку, а потом к барной стойке. Оставалось только покорно идти следом, спиной ощущая удивлённые, завистливые, а то и злобные взгляды «друзей». Обломитесь, придурки, у меня получилось выкрутиться! Довольно интересный разговор заставил вновь сосредоточиться на происходящем в непосредственной близости.

— Здравствуй, Дима. Моя комната свободна?

— Сейчас посмотрю… Да, госпожа Лира. Решили изменить своим вкусам?

Стандартное в этом заведении обращение к гостям прозвучало словно бы с каким-то подтекстом, а кивок в его сторону неприятно царапнул. Хрен с ним, сейчас не время выяснять отношения с явно хорошим знакомым спутницы. Лира… Красивое имя, необычное.

— Надо же когда-то попробовать что-то новое. Вдруг понравится? И, Дима, запиши заказ на мой счёт, а то меня обслуживала новенькая девочка.

Бармен заметно напрягся.

— Всё в порядке?

— Вполне. Просто я не успела рассчитаться, а отвлекаться уже не хочется. Ладно, давай ключ.

Голова разрывалась от вопросов: кто такая эта Лира, раз имеет здесь свою комнату, счёт, и её знают официанты? Понятно, что кто-то из элиты, но их компания-то тоже себя причисляла к этому классу. Однако ни у кого ничего подобного и близко не было. И где эти комнаты? Лира меж тем направилась к лестнице на третий этаж, где закрытые кабинки… Она хочет там? Нууу, ему случалось и в туалетах трахаться, но как-то не вязалось подобное с этой девушкой. На третьем этаже они свернули пару раз и оказались в длинном коридоре с рядом дверей. Надо же, а он и не знал! Интересно, кто-нибудь из парней в курсе?

Несколько шагов, щелчок замка, и они вошли внутрь. Лира включила свет, оказавшийся сильно приглушённым, вновь заперла дверь, расцепила их пальцы и прошла вперёд. Пока Вадик со всё нарастающим возбуждением рассматривал огромный траходром с коваными спинками, застеленный тёмно-красным покрывалом — не пошлым, а каким-то манящим, — Лира дошла до кресла и села.

И что теперь? С любой другой девушкой вопросов возникнуть не могло — они бы начали целоваться, едва закрылась дверь. И присядь Лира на кровать, он тоже понял бы, что делать. А так — застыл, как дурак, посреди комнаты, не решаясь на какие-либо действия. Не похоже на него. Необычно, и выбивает из равновесия.

— Ну что, на колени-то вставать будешь? Теперь никто не увидит, кроме меня.

Вся её поза выражала ожидание: нога закинута на ногу, локоть на подлокотнике, а ладонь подпирает подбородок. Задумчивый и самую чуточку насмешливый взгляд скользил по его телу, вызывая желание поёжиться. Но Вадик хотел эту недоступную красотку до боли в яйцах и ради сохранения её интереса готов был… на многое. Одно то, что он не вскинулся агрессивно-язвительно, как обычно бывало при любых признаках давления, говорило о многом. А она давила, и явно сознательно. Но как-то иначе, непривычно. Не грубо и внаглую, а мягко, нежно, что ли, так, что сопротивляться и не хотелось. Ещё бы понять, чего этим добивается?

Вздохнув, он решительно встал на колени и упрямо выпятил подбородок. Удивление, ярко полыхнувшее во взгляде Лиры, откровенно порадовало, заставляя гордиться собой. Не ожидала? А он, мля, мужик, и держит слово! И вообще… Вернувшаяся было уверенность вдребезги разбилась от тихого смеха. Он тут… А ей смешно?! Даже давление возбуждения немного спало, так обидно стало.

— Не обижайся, мальчик. Я действительно не верила, что решишься. Ты забавный.

Каждое слово било по раздраконенному самолюбию, но зацепился он только за одно.

— Я не мальчик! И вообще, меня Вадим зовут.

— Да? И сколько же «не мальчику» Вадиму лет?

Соврать не получилось, вот совсем. Как она это чувствует?! А ведь ему просто не хотелось выглядеть молокососом рядом с такой женщиной. Хотя, с другой стороны, какая разница для секса-то? Совершеннолетний, и ладно. Конечно, он попытался завысить возраст, и, конечно, Лира его вычислила. Пришлось говорить правду.

— Молодец. Ещё одно слово лжи, и у нас бы точно ничего не было.

А так — будет?! Хотелось уже либо продолжения, либо чтоб отшила окончательно. Вадим совершенно не понимал своих реакций. Она любит правду? Хорошо.

— Чего ты хочешь? Я ведь сказал, что готов на всё за помощь, а уж за «не только» помощь…

Обращение на «ты» вызвало недовольную вспышку в глубине серых глаз, взгляд словно предостерегал, однако тут Вадим решил проявить упрямство. Хоть в чём-то. Да и глупо это, обращаться на «вы» к девушке, с которой собираешься переспать.

— Так ли и на всё? Даже отдать полный контроль в мои руки?

Это как? Чтоб она сверху была, что ли? Да пожалуйста, лишь бы уже ситуация куда-то сдвинулась. Обладать этой девушкой хотелось до звона в… голове. Лира легко поднялась, подошла ближе и подцепила пальцами его подбородок, поднимая голову, хоть он и так не отводил от неё взгляда.

— Под полным контролем я имею в виду действительно полный. Ты не сможешь ничего предпринять, руки будут скованы, и кончишь только тогда, когда я это разрешу.

По мере перечисления, глаза у него едва на лоб не полезли, а в памяти мелькнули девицы и откровенные тётки в чёрном латексе или корсетах, с плётками. Было дело — смотрел, читал. Ну а кто в нынешнее время не интересуется всяким странным, а то и откровенно запретным? При друзьях-знакомых вслух возмущаются развращённости современников или едко высмеивают всяких «недоумков», а дома, тайком, просматривают сайты с пикантным и порочным содержимым. Вадик рефлекторно облизнул вмиг пересохшие губы, даже дыхание на мгновение перехватило.

— Вы — эта, как их, доминантка, что ли?

Как-то само собой получилось вновь сказать «вы». Лира медленно наклонилась, приблизив лицо, не отпуская из плена глубокого взгляда, такого насмешливого и стального одновременно.

— Вообще-то, правильно — Домина. А если и так? Сбежишь?

— Охереееть… — и тут же: — Не сбегу!

Сам себе он врать не привык: просматривая ролики, хотелось побывать на месте этих связанных мужчин, понять, от чего они так прутся, что бы с ними ни делали. На плётку или, там, ремень по спине или заднице он, конечно, не готов — стрёмно это, страшновато. Но просто отдаться в умелые властные руки? Лире — без сомнения. От другой, может, и сбежал бы. Или нет. Он пока сам не мог понять своё отношение к абстрактной ситуации. Зато в нынешней — не сомневался.

Тут в памяти всплыла ещё одна картинка, от которой мгновенно бросило в жар: как женщина с закреплённым на бёдрах, здоровенным фаллоимитатором трахала парня. Волоски на шее встали дыбом. Но Лира ведь не захочет…? Или… О подобном Вадик раньше даже не задумывался. Посмотрел и посмотрел, подрочил, закрыл вкладку и забыл, сосредоточившись на обычных девчонках, которых, слава богу, для секса всегда хватало. Но сейчас внезапная мысль, что такое с ним может сделать девушка, сильно взбудоражила. И опять же — эта, конкретная девушка. В животе скрутился узел, и Вадим не понимал — отвращение это, или всё же усилившееся возбуждение.

— Как интерееесно…

Пристальный серый взгляд отпустил, пальцы исчезли с подбородка, а Лира вернулась в кресло и задумчиво на него посмотрела.

— Можешь не бояться — ничего страшного я не сделаю. Никто новичков обычно не пугает, а ты однозначно новичок. Я же права? — в чём новичок? В отношениях с такими странными, но заводящими с пол-оборота женщинами? Несомненно. Лира дождалась подтверждающего кивка и с улыбкой продолжила: — Не волнуйся, будет только приятно, но на моих условиях. Ты же не запаникуешь, оказавшись скованным и беспомощным? — страшновато, но Вадик упрямо мотнул головой в отрицании. Как-то у него сегодня проблемно с красноречием. — Единственное, что от тебя потребуется — полное подчинение моим желаниям. Сможешь?

Он бы подумал, что его берут на слабо, но взгляд Лиры вмиг стал предельно серьёзным. Попробовать? Разумеется! Иначе он никогда не простит себе упущенной возможности испытать что-то необычное. Тем более — с ней! И ему же сказали, что ничего страшного не будет. Очередная вспышка памяти заставила вскинуться.

— А это, слово, ну, для остановки, оно же нужно?

Девушка удивлённо моргнула, потом откинула голову и громко расхохоталась. Что смешного-то? Он же читал…

— Стоп-слово, несомненно, необходимо. На сессиях, экшне. У нас же просто будет секс, слегка приправленный пикантными деталями. Но если тебе так спокойнее… Когда поймёшь, что действительно хочешь всё остановить, скажешь «красный», это стандартное слово. Тогда на все остальные просьбы остановиться я не буду обращать внимания. Идёт?

Вадик заторможенно кивнул: с чего бы ему просить остановиться, если ничего «такого» не ожидается, а он хочет девушку до полного отказа мозгов? Определённо, Лира, с её склонностью говорить открыто и легко о вещах, которых девчонки обычно стесняются, заставляла его теряться.

— Вот и славно. Теперь встань и разденься, полностью.

Блииин… А она? Так и будет сидеть? Судя по ожидающему взгляду — да. Непривычно, но стоило начать выполнять приказ — просьбой это ну никак не воспринималось, — как возбуждение вспыхнуло с новой силой. Вот как так, а? Разум метался, а пальцы нервно выдёргивали рубашку-поло из-под пояса джинсов.

— Не спеши, у нас полно времени.

Хочет подобие стриптиза? Ладно. Уж чего-чего, а собственного тела Вадик никогда не стыдился. Ему вообще нечего в себе стыдиться — природа не поскупилась. Сосредоточив внимание на неспешных движениях, опомнился, только действительно оставшись полностью обнажённым перед сидящей в кресле девушкой. Накатило не то что стеснение, но волнение — что дальше-то?

— Убери руки за спину, можешь сцепить пальцы. Так легче?

Он подчинился, осознав это уже после исполнения очередного приказа. И кивнул — действительно, сразу стало легче. Лира снова встала и медленно подошла к нему, осматривая с явным одобрением. Это… льстило. Тёмно-красный лак и без приказа притягивал внимание к ногтям, сначала легонько прошедшимся по животу, вызывая приятную щекотку, а потом с нажимом — по груди, почти царапая. Раньше, когда девчонки в порыве страсти оставляли полосчатые следы, это почему-то не воспринималось так остро. Может потому, что он не следил пристально за движением пальцев, не ждал этой лёгкой, будоражащей боли?

Охренеть… Стоит тут, весь такой голый и с членом наперевес, а она — полностью одета, скользит по его телу жадным взглядом и не менее жадными руками. Возбуждает, трындец как, неимоверно! Именно поэтому он, как послушный телок, позволил повалить себя на кровать, поднять руки к изголовью и заковать их в наручники. В самом деле, такая малость, а ощущение полной беспомощности. И это не верёвки, которые можно попытаться разорвать или, на худой конец, развязать. Не вырвешься.

Теперь только и остаётся, что подчиняться тихим приказам и ласковым рукам, делающим такое, чего никто и никогда с ним не делал. Заставляющим стонать от мучительного удовольствия и умолять… продолжать. Правда, чтобы получить всё это, пришлось побыть откровенным, но голова уже всё равно мало что соображала, хоть он и пытался замолчать особо неприятные моменты.

Потом в памяти осталось только наслаждение и властные руки — нежные, направляющие. А он с удовольствием подчинялся им. Целую вечность спустя, Вадим просто вырубился с чувством, что его качественно и по полной поимели, несмотря на то, что это именно на его члене скакали — то тягуче-медленно, то неистово-агрессивно. Кажется, сквозь сон уже донёсся шёпот этого невероятного создания, чтобы прочитал записку, как проснётся, и отдал ключ от комнаты бармену. Потом он окончательно отключился и уже ничего не слышал.

Проснувшись через какое-то время, полежал, переваривая собственные ощущения. Господи, неужели ему действительно такое нравится? Он тоже извращенец? С Лирой — пожалуй, да. Запомнившиеся события яркими картинками мелькали перед глазами. Чертовски возбуждающими картинками. Настолько, что член моментально встал. Пальцы тут же сомкнулись вокруг напряжённого ствола, рука резко задвигалась вверх-вниз — лишь бы получить разрядку. И, словно наяву, жаркий шёпот: «Кончай!», от которого взорвался огненный узел в животе, а тело тряхнуло в оргазме.

М-мать, вот же он влип! Теперь хотелось понять — остальное, виденное в роликах, настолько же ему понравится? Раз понравилось одно, вполне возможно… Да ладно, что там думать? С полной ясностью пришло осознание: пусть его сочтут извращенцем, а именно этого не хватало в отношениях со сверстницами. Не понимал почему, но ему быстро становилось с ними скучно. С Лирой такое точно невозможно. Господи, но ведь ему так хорошо жилось без всего этого! Как теперь быть? Как уговорить попробовать — с ним?

Впрочем, есть ли кого уговаривать? В комнате царила тишина, нарушаемая только его дыханием и тихим жужжанием кондиционера. Резко приподнявшись на локтях, Вадик осмотрелся — пусто. Ушла. Может, спросить этого Диму, как её найти? Нет, не вариант, не скажет: она ж вроде не встречается с кем-то дважды. Что делать? Шёпот в ухо, снова словно реальный, поднял волоски на теле дыбом. Записка!

Клочок бумажки лежал на кресле, поверх его аккуратно сложенных вещей. Всего лишь электронный адрес. Целый электронный адрес!

Леди Лира… И как это он угадал?

Глава 3. …где найдёшь, где потеряешь

Вечер тянулся томно и неспешно. Спустя полчаса ожидания стало понятно, что Серж не придёт. Не то чтобы из рук вон какая новость — при интернет-знакомствах всякое случается. И тематики от обычных людей в этом ничуть не отличаются. Но ведь мы вполне нормально общались, да и мужчина казался адекватным, а главное — заинтересованным. Ладно, бывает. Оставалось только махнуть рукой и расслабиться. Я пришла отдыхать? Буду. Хотела скинуть напряжение? Выбирай — не хочу, мужиков вокруг полно. Обычные, конечно, ванильные, но я уже настроилась на удовольствие (хоть каким-нибудь способом) и уходить не только разочарованной, но ещё и неудовлетворённой не собиралась. Не так уж и мало «нормальных» мужчин готовы на разного рода эксперименты.

За минувший ещё час пару раз были попытки подойти и познакомиться, но претенденты меня не заинтересовали. К тому же, выбираю всегда я. Последние минут двадцать наблюдала за одним прекрасным образчиком — чуть старше меня, крепкая фигура, плавные движения. Спортсмен, или просто следит за собой и чем-нибудь занимается. Да ещё и довольно высокий блондин со светло-карими глазами — всё, как я люблю. Сидят с другом, общаются, скучают… Уже почти сделав выбор «жертвы», краем глаза заметила движение в мою сторону как раз оттуда, откуда не хотелось бы.

Компания молодых прожигателей жизни. Уверенные в своей крутости и неотразимости мальчишки, почти все — в приличном подпитии. Ничего со временем не меняется — в таком составе я встречала их здесь уже, наверное, раз четвёртый. В прошлый, у одного из этих молокососов даже хватило наглости подойти и пригласить «прогуляться до ближайшей удобной поверхности». Дебил. Но ума не раздувать скандал хватило, когда я не особо вежливо отшила, больно потоптавшись по его самолюбию. Пусть в следующий раз думает, кому и что предлагает. В тот вечер мой спутник тоже задерживался, но всё же пришёл.

И вот — снова здорово. Очередной мажорчик решил то ли испытать судьбу, то ли просто поприкалываться. Я не подавала виду, что заметила мальчишку, продолжая сидеть вполоборота к шумной и надоедливой компании. Повернулась, только когда тот подошёл и замер в нерешительности. Интересно, быстро у него энтузиазм угас, видимо, не все мозги пропил — понял, что ему тут не рады. Мой тщательно отрепетированный взгляд аꞌля «иди ты на хер» сложно понять как-то иначе. В душе ничего даже не шевельнулось — терпеть не могу уверенных в своей неотразимости смазливых и наглых самцов.

Но одной единственной фразой мальчишка всё же сумел заинтересовать. Именно мальчишка. В том, что совершеннолетний, не сомневаюсь (на второй этаж других не пускают), но всё равно — совсем молоденький. Да и не в моём вкусе он, помимо уже упомянутого недостатка — никогда не любила мужчин слишком похожих на меня типажом: темноволосых и светлоглазых. Это сейчас я блондинка: почти год уже как рискнула и покрасилась-таки в цвет моей мечты. А так-то мои родные — тёмно-русые. Но потанцевать и в самом деле можно, засиделась я, а музыка вполне подходящая.

К тому же мальчик так очаровательно смущался и волновался, хоть и пытался выглядеть уверенно и соблазнительно. Ну, вру, не только это. Абсолютно искреннее восхищение в голубых глазах — это… подкупало. За такое и излишнюю, броскую красоту можно простить. Даже столь модная сейчас у мужчин — и опять же, нелюбимая мной — щетина его не портила. Ещё немного поколебавшись, решила пока отложить намеченное знакомство. Один танец ничего не значит, не понравится — отошью.

Правда, вскоре о своём решении пожалела. Даже восхищение не извиняет для меня неумения делать то, что сам же и предложил. Потные руки — ладно, могу понять, волнуется. Да и молодость, взрыв гормонов — последствия ощущала, иногда задевая бедром оттопыренную ширинку. А вот танцевать он не умеет! Пришлось приложить уйму усилий, чтоб «кавалер» не только не отдавил ноги, но и не заметил этих самых усилий. Да что ж за день сегодня?! Но когда бессмысленное топтание мне надоело, парень пошёл ва-банк.

Это сильнее меня, на такой умоляющий тон, на этот щенячий взгляд, полный надежды и веры в помощь, среагирует, наверное, любая Домина. По крайней мере я — точно. В принципе, примерное понимание, чем вызвано такое поведение, уже сложилось. Взгляд мальчишки всё время метался между моими губами, грудью и… его компанией. Подыграть, значит?

Господи, не провоцируй меня, мальчик! Если бы ты знал, как много всякого я могу захотеть. И не факт, что тебе это окажется по силам. Вот, даже простое желание — встать на колени — выполнить не можешь. Аааа, понятно. Снова беспокойный взгляд на компанию. Дурилка, я ж не собираюсь тебя прилюдно унижать. Уже не собираюсь. Хороший мальчик, действительно сумел заинтересовать, пусть и несколько неожиданно, так что — почему бы?

И такие близкие реакции… Они, конечно, могут ни о чём не говорить, кроме молодости и порывистости, но это и неважно на самом деле. Будь он примерно моего возраста, да ладно, даже лет на пять моложе, я бы просто спросила. Но этого наивняшку с открытым взглядом… Напугаю ещё, не сможет вести себя естественно. А так, окажись мальчик из наших, я бы, даже несмотря на возраст, решила, что уже почти хочу его. Он-то меня хочет однозначно — прочный такой стояк с каждым движением ощущался всё отчётливей. Впрочем, его просьба меня ни к чему не обязывает.

И всё же… реакции… Нет, не буду делать выводов. И спрашивать не буду. Не хочу. Да и не только сабы так безоглядно доверяются: когда мыслительная деятельность резко перемещается в иное место, любой мужчина готов на многое, лишь бы получить желаемое.

Поприветствовав неизменного Диму — живёт он тут, что ли? — забрала ключ от своей любимой комнаты и потянула парнишку наверх. Макс, давний друг родителей и владелец «Фантазии», сделал всё, чтобы обеспечить комфорт самым дорогим и важным для него людям. Мне посчастливилось входить в их число. Конечно, это обычный клуб, без всяких намёков на Тему. И комнаты, хитро спрятанные в отдельном коридоре, который найдёшь разве что случайно, если точно не знаешь, были самыми обычными. Чтобы хорошо провести время, не заморачиваясь поиском места для разовой встречи. Чисто, комфортно, конфиденциально.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

А в моей любимой ещё и стоял эдакий монстр кроватного производства — огромный, мягкий ровно настолько, насколько требуется, и с совершенно замечательными коваными спинками, к которым так удобно пристёгивать наручники.

Несмотря на моё решение ничего не выяснять, мальчика так и тянуло постоянно провоцировать — он очень мило смущался. С настоящим нижним, да при первом знакомстве я бы никогда так не обошлась, но здесь откровенно захотелось поиздеваться — должна же я хоть что-то получить с этого? Был бы на его месте взрослый мужчина, и вечер продолжился экспериментами в кровати, как я и собиралась незадолго до прихода незадачливого «танцора». Молоденькие мальчики меня в этом плане совсем не прельщали, хоть и неприкрытое желание приятно волновало, что уж отрицать. А наблюдать за метаниями конкретно этого, сидя в удобном кресле, забавно. Раз уж секс сегодня обломился, хоть поиздеваюсь.

Вообще, я вполне могу общаться с обычными, ванильными мужчинами, вовсе не спешу их непременно строить и унижать — последнее не моё, точно, — но именно эта компания уже давно меня бесит. Наверное, потому сразу и включила «суку». А теперь нормально разговаривать уже поздно. Ладно, я немножко, совсем чуть-чуть поиздеваюсь над мальчишкой, и пусть катится к своим «друзьям».

Но когда это чудо чудное, решительно сжав губы, с мученическим выражением лица действительно опустилось на колени… Поняла, что мои принципы, кажется, подвергнутся пересмотру. Вот прямо сейчас. Правда, от смеха удержаться не смогла, чем жутко обидела мальчишку — ага, так сказать, в лучших чувствах. Но это просто нервное. Пришлось извиняться и успокаивать. Зато узнала наконец, как зовут это недоразумение — Вадим. Впрочем, вполне симпатичное недоразумение, если откинуть мою предвзятость по поводу внешности вообще и «масти» в частности.

Ну хорошо, ну допустим…

Инстинкты кричат вовсю, что мальчик абсолютно и стопроцентно наш. Игнорировать их становится всё сложнее, но идти на поводу — плохая идея. А вот поспрашивать, попытаться подтвердить или опровергнуть собственные подозрения — можно. И не прям в лоб — мало ли чего может выкинуть? Но если он всё же нижний… Тут возраст уже особой роли не играет. Лишь бы был совершеннолетним. В этом-то сомнений нет, вопрос в том, насколько давно он совершеннолетний? Пожалуй, с этого и начнём.

— Так сколько же тебе лет?

Ну-ну, я слишком плотно за тобой наблюдаю, малыш, ничего не получится. Вот — взгляд вильнул, губу чуть прикусил, резко вздохнул. Сейчас будет врать.

— Двадцать пять!

От такой наглости у меня чуть глаз не дёрнулся. В каком месте ему двадцать хоть с чем-то?! Скептически приподняла бровь, отчего стоящий на коленях парень словно сдулся.

— Двадцать два?

Бесподобно! Он у меня спрашивает? Забавно, но такие игры мне быстро надоедают. К тому же я просто не переношу, когда мне пытаются врать. Терпение, Лира, терпение.

— А если я попрошу паспорт?

Без паспорта-то сюда таких вот молодых да ранних не пускают. У Вадика даже плечи поникли, и глаза прикрыл, чтобы обречённо прошептать:

— Девятнадцать… Но через полгода уже двадцать будет!

Осспидя… Куда ты, деточка, голову суёшь? Даже обе. Хотяаа, ничего так деточка: выше меня сантиметров на десять, если не больше, плечи широкие, бёдра узкие, руки приятно мускулистые — я ещё во время «танца» почувствовала. Да и выглядит всё же постарше своего возраста. Для того и щетина? Где-то я читала, что она вроде как придаёт солидности. Интересно, каково остальное тело? По идее, должно быть более чем привлекательным. Но если я до этого дойду, останавливаться не захочу. Что ж, дадим мальчику последний шанс для отступления. Что ложь почувствую, Вадик уже понял, да и я предупредить не забыла. Не всегда, конечно, это заметно, но мальчик реагировал очень чётко.

Чего я хочу? Чтобы не смел «тыкать»! Не сейчас, во всяком случае. В таком положении, стоя на коленях, он уже практически бесповоротно воспринимается мною как нижний. Плохо. А если это всё же не так? Ладно, дольше тянуть — себе дороже. После вопроса про передачу контроля — самое мягкое, что смогла придумать, — парнишка немного оторопел. Нет, мне надо быть ближе, видеть глаза, реакцию.

Не вырывается, покорно запрокидывает голову. Ммм, хоррошооо. Но полного понимания в глазах не вижу. Ладно, хватит юлить, понятно же, что он нормально всё воспринимает. Объяснила по пунктам. Многих мужчин заводят игры со связыванием, но при этом им важно понимать, что в любой момент могут рвануться, освободиться и подмять под себя податливое женское тело. Если эти мужчины не являются нижними.

Вот теперь в голубых глазах читалось понимание. И шок. Жаль, очень жаль… Ооо, неужели я поторопилась с выводами? Резкий вдох, лёгкий румянец на скулах, язык, быстро обежавший губы — никакой нарочитости и сексуальности, только для меня это было сродни признанию. Как и последовавшие слова. Оу! Мальчик знаком с Темой? Пусть краем уха, одним глазом, но явно имеет представление, о чём речь. И сразу на правильное обращение перешёл, а знания специфических терминов я от него и не ждала (так-то оно и далеко не всегда нужно и применимо) — главное, что суть в общем и целом понимает. Неужели вечер таки не загублен? Осталось удостовериться окончательно.

— Не сбежишь?

И полный уверенности ответ. Уверенности, свойственной людям, на самом деле не особо представляющим, на что они соглашаются, но я и не собиралась брать Вадика в оборот по полной. Хватит того, что собственные мысли его, безусловно, возбуждают. И очень сильно. Необученный молоденький нижний? Не знающий своих возможностей, следующий только инстинктам и желаниям, так неожиданно получившим шанс реализоваться. Или простое, свойственное молодёжи любопытство и склонность к экспериментам? Потом разберусь, а пока нужно успокоить.

И снова мальчик меня удивил. Нет, Темой не интересуются так подробно, если нет тяги. Даже если эта тяга пока ещё не осознана. Ну раз уж он настолько углубился, пусть будет стоп-слово. Ради спокойствия, иначе вряд ли Вадим сможет расслабиться и получить удовольствие, которое я собираюсь ему дать. Да и мне комфортнее будет, привычней. Что ж, условия оговорены, теперь можно двигаться дальше. Потихоньку. Не надо спешить, малыш.

Я поняла, что он пытался изобразить стриптиз, но… Удержаться от смеха удалось с большим трудом. Не стоит провоцировать. Дёрганные движения, перемежающиеся с почти плавными. То нервно закушенная губа, то призывный горячий взгляд. Молнию джинсов дёрнул так, что, не будь она металлической, точно сломал бы. Но даже не заметил этого. Пытаясь снять штанины, чуть не запутался, некоторое время подпрыгивая на одной ноге. И оставшись наконец обнажённым, открытым моему взгляду, запаниковал, не зная, куда деть руки. Я помогу, милый, мне не сложно.

Вот теперь можно насладиться зрелищем. Не только посмотреть, но и ощутить: гладкую кожу, напряжённые под нею от волнения мышцы (и крепкие такие мышцы — парень явно посещает тренажёрку не от случая к случаю, что очень хорошо!), чуть изогнутый кверху, гордо торчащий член — нет, тут мы пока трогать не будем. Мальчика и так уже немного потряхивает. Зато размеры оценить можно, и они вполне приятные, комфортные, можно сказать. Не гигант, но и не маловразумительный стручок.

— Следи за моими пальцами!

Пусть сосредоточится на ощущениях, а то слишком уж жадно высматривает в моих глазах реакцию. Как сладко дрожит живот под пальцами, как прерывается дыхание, когда ногти чуть вонзаются в кожу на груди. Совсем чуть-чуть, но Вадику этого хватает. Чувствительный мальчик. И послушный. Сказка просто! Остаётся лишь дать ему столько удовольствия, сколько сможет вынести, и самой получить, разумеется. А там посмотрим.

Уложив на кровать податливое тело, обернула цепочку наручников — сумочку с «сюрпризами» заранее положила на небольшую прикроватную тумбу — вокруг металлического стержня спинки и защёлкнула браслеты на довольно изящных для мужчины запястьях. Вадик сначала напрягся, но после не пытался вырываться, лишь поглядывал выжидающе из-под ресниц. Хорошие задатки.

Присев на край кровати, задумчиво провела пальцем по горлу, тут же дёрнувшемуся от сглатывания, обрисовала кругами соски, плотно прижала ладонь к коже и огладила живот — вокруг пупка и в стороны, к бокам, задержала чуть выше лобка, не касаясь расположившегося совсем рядом члена. Мальчику этого оказалось вполне достаточно, чтобы взгляд поплыл, а дыхание, было выровнявшееся, снова участилось.

Закрепляя успех, скользнула ладонью на внутреннюю сторону бедра, чуть сжала кожу, потянула на себя. Нога послушно сдвинулась. Перешла на вторую и, ласково погладив, резко царапнула ногтями. Конечно, он дёрнулся, стараясь уйти от прикосновения… и раскинул ноги ещё шире. Прелесть просто, улыбка то и дело раздвигала губы, как я ни пыталась сдерживаться.

— Разве больно?

Вадик отчаянно замотал головой, часто дыша.

— Н-неожиданно…

С этим тебе придётся смириться, милый. Вернув ладонь на низ живота, не удержалась и кинула недовольный взгляд на пах. Не люблю растительность в интимной зоне… Но сегодня, увы, ничего не изменить. Ладно, переживу, можно подумать — в первый раз. Ещё погладив напрягшийся под рукой живот, медленно наклонилась и нежно поцеловала сомкнутые губы. Которые тут же приоткрылись в попытке поцеловать в ответ. Отодвинулась, замечая, как он потянулся следом, непонимающе посмотрев. Выждала несколько секунд, потом снова наклонилась, пробуя на вкус чуть более пухлую, чем верхняя, нижнюю губу. И снова Вадим попытался ответить. Нууу, ладно… Не всё сразу.

Углубляя поцелуй, пальцы второй руки запустила в — к сожалению! — совсем короткие волосы, прижимая голову к кровати, сама снова слегка отодвинулась, не прерывая контакта губ, и мягко провела языком, ловя прерывистое дыхание. Я пока держалась, просто изучая. Захватила нижнюю губу, слегка пососала, в то же время перемещая ладонь с живота на член, и резко двинула по нему вверх, остановившись под самой головкой, сжимая пальцы чуть сильнее, чем нужно для ласки. И с удовольствием выпила губами тихий стон. А теперь можно и удовлетворить любопытство.

— Зачем ты подошёл ко мне? И не ври, я видела, что ты буквально заставлял себя.

— Спор…

— Что?!

Впрочем, я ведь так и подозревала.

— Глупый… Меня подловили, пока отвлёкся и не совсем следил за тем, что говорю.

— И на что же ты так отвлёкся?

Мальчишка замолчал, а я переместила большой палец на головку и с силой провела по ней, по приоткрытой дырочке, размазывая выступившую влагу. Распластанное тело вздрогнуло, а когда пальцы несколько раз резко скользнули по стволу вверх-вниз и снова достаточно сильно сдавили головку — слегка выгнулось.

— Так на что отвлёкся?

— На вас! Вы сидели такая отстранённая, красивая…

— В самом деле красивая?

Я не сомневаюсь в собственной внешности, вовсе нет. Просто интересно — это искреннее мнение или обычная мужская лесть?

— Очень! Я бы никогда сам не рискнул подойти. А они заметили, подловили.

— И о чём спор?

И опять губы поджал, лишь дыхание участилось — я же не останавливалась, только не забывала ненадолго основание сжимать, и чёткий ритм движениям не задавала. Как хочешь, малыш, лично мне нравится таким образом выбивать из тебя ответы. Снова склонилась, в этот раз над горлом, поцеловала дёрнувшийся кадык, провела языком влажную дорожку ниже, до соска — дальнего от меня. Пришлось чуть податься вперёд, грудью касаясь обнажённой кожи. Лизнула тёмно-коричневый комочек плоти, и без того уже сморщенный и напряжённый. А потом прикусила и не слишком сильно потянула на себя. Для меня несильно, не для него.

— Аааа!

Подержав так ещё немного, заставляя парня выгибаться, чтоб уменьшить натяжение, через несколько секунд отпустила. Член под пальцами стал совсем каменный и уже осязаемо пульсировал. Ну-ну, чтобы ты там ни говорил или думал, мой хороший, телу-то происходящее нравится. Очень правильные задатки для нижнего. Но пока мозг это не осознал, можем поиграть в пытки. Приподнявшись, заглядывая в расширенные от шока глаза, многообещающе улыбнулась.

— У тебя ещё один есть. Продолжим?

— Н-нет, пожалуйста…

— Тогда я жду ответа.

Мгновенное недоумение, потом сосредоточенность — вспоминает вопрос, — и брови нахмурились, а взгляд виновато вильнул в сторону. Я почти уже было примерилась ко второму соску, как тихий, чуть хриплый голос ответил:

— Разговор шёл о том, что, при желании, можно… снять любую девчонку. Я подтвердил, на автомате. Пари сочли заключённым и в качестве «любой» указали на вас.

— И что, ставка так велика, что ты решил рискнуть?

— Дело не в ставке. Заплатить за всю компанию в следующий раз — не проблема. Просто я «не их круга», и меня постоянно пытаются подловить, чтобы появился повод унизить.

— Зачем же общаешься?

— Связи, нужные знакомства — для будущего.

Логично, и вполне здраво, хоть и противно. Но жизнь у нас сейчас такая. Это в любом случае лучше, чем подхалимаж к более популярным товарищам. Впрочем, кажется, мой мальчик начал терять настрой. Несвоевременный разговор, главное узнала — и хватит. Теперь можно сосредоточиться на более приятных вещах. Необходимость же умолять меня о возможности кончить станет для мальчишки достаточным наказанием.

Глава 4. Игры взрослых девочек

Убрав руку с члена и получив разочарованное «ууу…», подтолкнула Вадика в бок.

— Подвинься дальше.

Парень тут же выполнил просьбу, а прижатая к животу плоть слегка перекатилась. По-прежнему не раздеваясь, залезла на кровать с ногами — только туфли сбросила — и села в позу почти лотоса (в настоящий мне ноги никогда не завернуть!). Обежала пристальным взглядом распростёртое тело, только сейчас обратив внимание, что подмышки у моего сегодняшнего любовника чистые. Что искренне радует: больше небритого лобка я не люблю только кусты в этой области. А вот редкая, чуть завивающаяся поросль на груди вовсе не напрягает. К тому же, за эти тонкие волоски так приятно дёргать. Боль получается… изысканная.

Проведя пальцами по гладкой, но уже чуть влажной коже, вернулась к изнывающему без внимания члену. Мальчик только тихо выдохнул сквозь зубы и прикрыл глаза. Э, нет, так не пойдёт. Ухватив за короткую чёлку, развернула лицо к себе, наклонилась.

— Смотри мне в глаза, малыш.

Ресницы тут же дрогнули, открывая затуманенный взгляд, в котором мелькнуло недолгое недовольство (как же, малышом обозвали!), а я начала двигать рукой. Сначала неспешно, задерживаясь наверху, чтобы погладить головку большим пальцем. Круговыми движениями, вот так… Потом всё быстрее, быстрее, жёстче, прокручивая кулак, ловя отголоски наслаждения любовника, шумные вздохи. Я люблю «громких» нижних, люблю видеть, слышать, как им нравится происходящее. Но вот так ощущения ещё острее — наблюдать, как Вадим пытается сдержаться и проигрывает сам себе, постепенно теряясь, не успевая подавить тихие стоны.

— Смотри!

Начавшие было опять закрываться глаза распахнулись, погружая меня просто в море эмоций. Господи, какой же отзывчивый! И на сегодня — полностью мой. Наконец парень дрогнул, напрягся струной и с глухим стоном излился себе на живот и на мою руку. Очень заманчиво было бы поднести запачканные пальцы к приоткрытым губам… но нет, к такому он пока вряд ли готов.

Потянувшись к тумбочке, выдвинула ящик и достала пачку влажных салфеток. Как бы мне ни хотелось помучить Вадика подольше, в таком решении уйма плюсов: непривычный к долгим играм в пассивной роли, мальчик немного выплеснет возбуждение, станет податливым. Хотя для ванильного мужчины он и так верх послушания. Следующий заход, как ни странно, покажется более мучительно-сладким, чем если бы ему так и не удалось кончить. Что ещё? Я наскоро изучила реакции тела и поняла, что боль оно воспринимает относительно… нормально. А это очень и очень хорошо! И наконец, обтирая живот и член парня, я могла быть уверена в его… ммм… чистоте.

Каюсь, на этом я почти помешана: всегда сама принимаю душ, и любовников непременно туда отправляю, до сессии или редкого просто-секса. Но сейчас получилось, как получилось. Да и дезодорант у Вадима, судя по всему, хороший — потом от него не пахло ни капли. Интимные же зоны я только что протёрла. Тут уж хоть как, а если прошло несколько часов после душа, от специфического запаха никуда не уйти. А я не из тех, кто любит «мускусный запах настоящего самца», что поделать.

Вытерев мальчика, неспешно поднялась с кровати, сделала шаг назад и расстегнула первую пуговку жакета. Я не торопилась, а Вадим дышал всё чаще. Опавший член довольно быстро начал снова проявлять признаки жизни — несомненный плюс молодого возраста. Снимала жакет я так же медленно, позволяя мягкой ткани скользить по плечам, кистям, и в конце лужицей опасть у моих ног. А вот лифчик снимать не стала, рано. Вскоре к жакету присоединились и брюки, а руки принялись беспорядочно блуждать по телу, оглаживая, лаская.

Мальчик наблюдал за мной, не отрывая взгляда, и периодически облизывался. О да, мне есть чем гордиться.

Решив, что достаточно завела молодого любовника, забралась на кровать, демонстративно перетянула мошонку и основание члена кожаным кольцом с клёпкой, и лишь потом уселась поверх его бёдер, снова почти сдвинутых. Сейчас так даже удобнее. Подалась чуть вперёд, позволив напряжённой плоти скользнуть по нежному кружеву трусиков. Вадим выгнулся, пытаясь прижаться плотнее, но я со смешком легонько царапнула его по животу.

— Не двигайся, мальчик. Помнишь, ты согласился на мои правила?

Парнишка со стоном кивнул и замер. Славно.

— Пожалуй, я тебе объясню, чего обычно жду от своих нижних. Во-первых, полного подчинения во время сессии. Никаких взбрыков, никаких провокаций — за это наказываю достаточно жестоко. Абсолютная власть над добровольно отдающим её партнёром. В тебе есть некоторый потенциал, иначе этой ночи просто не было бы — я, знаешь ли, не имею привычки совращать молоденьких мальчиков. И тебе нравится эта моя власть, признай.

— Дааа…

— Во-вторых, у меня есть некоторые правила, за нарушение которых также могу наказать. Нашей сегодняшней ночи они тоже касаются. Никакого мата или ругани, а если хочешь что-то получить — попроси. Как видишь, ничего сложного.

Про обращение упоминать не стала, тем более он и так практически не тыкал, да и «леди» не забывал добавлять, словно инстинктивно.

Всё время, пока говорила, я нежно ласкала чуть подрагивающее тело и периодически тёрлась о напряжённый член. И именно в момент стона-ответа напрягла пальцы, с силой проводя ногтями от ключиц до бедренных косточек. Не до крови, конечно — мне собственные ногти жалко, — но яркие полосы, сплошь усыпанные более тёмными точечками мелких кровоизлияний, появились незамедлительно. А Вадик даже не отдёрнулся, наоборот, выгнулся под моими руками, издав нечленораздельное, но безусловно довольное «уууумммм…». Для меня это всё равно, что в открытую попросить добавки.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ох, каким же это сильное молодое тело оказалось восхитительно чувствительным и податливым! Язык, губы, пальцы сменялись зубами и ногтями, а мальчишка только выгибался, закусывал губы и тихонько стонал или вскрикивал. Пульсация члена, прижатого к давно намокшим трусикам, синхронно отдавалась в моём теле, требуя… Нет, ещё немного.

Снова спустившись к бёдрам, протолкнула колено и заставила парня раздвинуть ноги. Огладила нежную кожу возле мошонки, взяла уже приготовленный квадратик презерватива.

— Смотри на меня! Не смей отводить взгляд.

Конечно, ему это неудобно, но я люблю пить эмоции взгляда. Вадим напрягся и приподнял голову, жадно наблюдая за моими действиями, часто облизывая губы. А я медленно разорвала упаковку, достала тонкий латекс и так же медленно раскатала по потемневшему члену. Мальчик закусил губу. Улыбнувшись, неспешно наклонилась, неотрывно смотря в блестящие страстью глаза, и широко лизнула от основания до самого кончика. Не выдержал. Его выгнуло — мне даже пришлось чувствительно вонзить в кожу ногти, чтоб заставить снова прижать бёдра к кровати, — голова запрокинулась, из горла вырвался сдавленный стон-всхлип.

— Ты нарушил приказ, мальчик.

Теперь у меня есть абсолютно законный предлог для наказания. Хотя в нашем случае, что наказание, что удовольствие — невелика разница. Зато Вадик тут же меня порадовал: зажмурился, отвернул лицо, даже покраснел, кажется. И с тем, что его называют мальчиком, уже смирился. Какой умничка!

— Я не могу… смотреть. Пожалуйста…

Надо же, стесняшка. Или просто не привык к такой откровенности? Странная сейчас молодёжь — вроде бы и просвещённая до не могу, а с другой стороны, во многом неискушённая. Вот что я сделала такого? Впрочем, мне его реакции очень даже нравились. Интересно, насколько далеко он готов зайти?

Клубника со сливками… Пошло, но лучше уж ощущать во рту именно этот вкус, чем безликий латекс. Лаская основание члена одной рукой, я лизала, сосала головку, вбирала в себя пульсирующую плоть настолько, насколько это было комфортно, а пальцем второй осторожно кружила возле непривычного для мужчины входа в тело. Вадик ничего не замечал до тех пор, пока я целенаправленно, но осторожно не надавила на нежную кожу ануса.

Раскинувшееся красивое тело тут же замерло напряжённой струной, и я снова втянула в рот головку, не уменьшая давления пальцев. Ещё несколько секунд неподвижности, и мальчик выдохнул со всхлипом, обмяк, раскидывая ноги ещё шире, и, закусив губу, приподнял голову. Мутный от страсти, растерянный и в то же время отчаянный взгляд сказал мне о многом. Но не сегодня. Просто буду знать на будущее. Теперь хотелось, чтобы это будущее всё же состоялось. Наверное. Что ж, посмотрим. В любом случае, дальнейшее зависит только от Вадима. С пошлым чмоком выпустила возбуждённую плоть изо рта.

— Я люблю овладевать мужчиной во всех смыслах. Так — в том числе.

Пусть поразмыслит потом, на досуге. А пока с него хватит, и я оставила в покое явно девственный зад. Вновь захватила губами член, протянула руки и провела ногтями красные дорожки от плеч до бёдер, потом ещё, и ещё. И каждый раз он вздрагивал, шумно вдыхал и напрягал пресс. Вскоре развлечение мне надоело, да и тяжесть внизу живота намекала, что пора переходить к более… ммм… глубоким воздействиям.

Прижав член к животу ладонью, надавила, приподнимаясь — Вадик с тихим стоном откинул голову на подушку, открывая горло, — переставила ноги, хлопками свободной руки заставляя парня сдвинуть бёдра, и привстала на коленях.

— Смотри!

Новая попытка удержать голову, а жаркий взгляд скользит по моему телу вслед за пальцами. Интересно, у него простая мысль, что смотреть вполне можно и не напрягаясь так, совсем в мозгу не задерживается? Пусть, мне нравится его порывистость. Доведя пальцы до лица, погладила собственные губы, потом медленно, с чувством облизала указательный. И снова путь вниз, оставляющий влажную прохладную дорожку на коже. А как только пальцы нырнули под чёрное кружево, глаза любовника вспыхнули огнём. Не привык, мальчик, к таким откровениям вне порнушки в интернете, да? Привык, чтоб быстро юбку задрать да потрахаться? Говорю же: странное современное поколение… Или это мне такой неискушённый попался? Сомнительно.

Довести себя до первых сладких спазмов, хватило нескольких движений, и лишь затем, сдвинув край трусиков, одним махом насадилась на поставленный вертикально член. Как-же-хо-ро-шооо… Немного откинувшись, уперлась ладонями в мужские колени и медленно, плавно качнулась: вперёд-назад, кругами, восьмёрками. Амплитуда небольшая, но и этого хватило, чтоб мой «коник» зашипел сквозь зубы, что та змея, и попытался взбрыкнуть. Как же легко его провоцировать!

Резко наклонившись вперёд, одной рукой зафиксировала голову под челюстью, слегка сдавив щёки, ногтями второй с силой впилась в живот, нависая. Настоящий испуг в голубых глазах, круто замешанный на желании и восхищении, пьянил похлеще любого алкоголя.

— Не двигайся, мальчик! Сегодня твоё тело принадлежит мне, и только я решаю, что и как оно будет делать! А не будешь слушаться — кончить не позволю, сам потом удовлетворишься, ручками, ручками.

— Вы жестоки, леди.

— Именно так. Не забывай об этом.

В противовес собственным словам, легонько поцеловала выпяченные губы, по-прежнему придавливая голову, и не позволяя инициативы. Выпрямилась, огладила твёрдые бока, снова наклонилась к соску, и Вадик вздрогнул — помнит, молодец! — но я лишь поцеловала. А потом началась скачка. Уж как я оторвалась сегодня… За все ночные разочарования последних месяцев! И кончила, насадившись так плотно, насколько смогла, чувствуя, как волнами сокращаются мышцы внутри, как дрожит напряжённый живот, как прохладная капля стекает меж лопаток по позвоночнику.

Распластавшись на молодом любовнике, услышала мученический стон и тихонько рассмеялась, подув на волоски его груди. Я ж садистка, а если нельзя помучить иначе — надеюсь, только пока, — значит, придётся довольствоваться тем, что есть. Полежала ещё немного, потом приподнялась на локтях и дотянулась до полуоткрытых губ, съехав чуть-чуть с остававшегося внутри меня напряжённого и пульсирующего члена. И выпила очередной стон.

— Твоюуу жжж… Мне надо кончить, леди… Я хочу…

Какой быстрый. Так неинтересно.

— Неправильная постановка вопроса, мальчик.

— Блядь!

Засранец! Сказала же: не ругаться. Быстро выпрямила руку, ухватив за волосы, чтоб не шевелился, наклонилась и чувствительно прикусила кожу над кадыком. Короткое «Ай!», но, к его чести, дёрнуться Вадик даже не попытался. Лизнула место укуса и лишь после этого подняла голову, встречаясь с голубым взглядом.

— Я тебя предупреждала насчёт матов. И теперь придётся очень постараться, чтобы я решила, что достоин кончить при мне… Во мне.

Глаза парня расширились, а отчаяние, светившееся в них, доставило дополнительное удовольствие. Губы дрогнули, кончик языка стремительно мелькнул, облизывая их.

— Пожалуйста?

— Неплохо, ты на правильном пути.

Глубоко вздохнув, Вадик прикрыл глаза, выдохнул, снова вдохнул и посмотрел на меня с настоящей мольбой.

— Пожалуйста, леди, позвольте мне кончить… Прошу вас, очень…

Твоюуу жжж… И да, мне ругаться можно. К тому же, я ведь не вслух. Но до чего хорош, паршивец! Ведь искренне просит, без фальши. И неважно, что я при этом возобновила телодвижения, скользя по твёрдому члену, заставляя Вадима периодически прикусывать губу, когда специально сжимала его внутри себя. Но за всё время он ни разу, ни разу не попытался вывернуться из рук, не дёрнулся, норовя освободиться от наручников. Полностью отдался на мою волю!

Определённо, стопроцентно — мальчик наш. Неопытный, раньше ни о чём таком не задумывавшийся сознательно, но нижний. Где-то за грудиной, а потом и в животе разливалось нежное тепло. Плевать на вкусы и излишнюю молодость. Хочу его себе… Но… Пока об этом рано, даже мечтать не стоит. Не факт, что одной ночи хватит, чтобы он всё про себя понял и пришёл. И не факт, что именно ко мне.

Но, кажется, мальчик действительно почти на пределе: тихие стоны звучали всё жалобнее, просьбы — чаще. Резко встав, услышала отчаянный всхлип. Поднялась с кровати — ноги слегка подрагивали, в животе скрутился горячий узел, — ласково погладила взмокшую грудь, наклонилась и мягко поцеловала в губы.

— Я дам тебе возможность заслужить право на оргазм.

Ключ от наручников лежал на самом краю тумбочки, чтоб дотянуться было без проблем, замок браслета на ближней ко мне, правой руке щёлкнул. Взяв обе руки за запястья, мягко переложила их вдоль тела. Вадик даже не дёрнулся, только слегка зашипел от движения — мышцы затекли с непривычки. Придётся потерпеть ещё немного. Впрочем…

— Ничего судорогами не сводит?

Отрицательное мотание головой. Хорошо. И просто отлично, что мальчик погрузился настолько глубоко, действительно отдав мне контроль полностью.

— Приподнимись немного, — недоумённый взгляд заставил уточнить: — Выгнись.

Бёдра подались вверх, позволив быстро завести руки за спину и снова соединить их наручниками. А также привлекли внимание к потемневшей под прозрачным латексом плоти. Сколько я уже развлекаюсь? После того, как мальчик первый раз кончил, всяко больше часа. Дааа, пора, пора. Поправив под головой Вадима подушку, ещё раз оглядела вытянувшееся на кровати тело. Хорош, чертяка.

Мышцы напряжены и периодически сокращаются; яркие, накусанные губы притягивают взгляд; короткие волоски прилипли ко лбу; глаза блестят и горят мольбой; член маняще подрагивает… Хочу его. Перекинув ногу, оседлала плечи и требовательно посмотрела в глаза. Слова не понадобились — Вадим припал к влажным складкам, словно умирающий от жажды путник. Втянул губами, заставляя с шипением выгнуться, ввинтился языком в глубину, а потом принялся вылизывать, играя клитором, сводя с ума, как совсем недавно я его.

Много времени не потребовалось — уже через несколько минут меня колотило так, что пришлось даже сильнее прижаться к мужскому рту (широты манёвра-то Вадим был лишён). Усилием воли резко выпрямилась на коленях, чуть приподнялась и, упершись ладонями по бокам от темноволосой головы, скользнула вдоль тела вниз. Прям по этому самому телу, оставляя влажный след. Зависла на мгновение на вытянутых руках, всматриваясь в совершенно шалые глаза, не разрывая взглядов, убрала одну руку, опираясь на оставшуюся, а свободной направила давно ждущий член. Парень облизнулся — чувственно, и так пошло, — а я медленно опустилась, до упора.

Зрачки у Вадика почти полностью затопили радужку, но сейчас ещё сильнее расширились, а потом он прикрыл глаза. Пусть, и так уже измучила бедняжку. Глубоко, с силой поцеловав его — аж глаза снова открыл, — выпрямилась и начала двигаться. Медленно, потом всё быстрее. Он тоже не лежал бревном: мало того, что тело немного выгнулось из-за не очень удобного положения, так ещё и бёдра навстречу мне не забывал вскидывать. И небольшим-то его член был весьма относительно — сейчас возникало чувство, что толчки отдаются прямиком где-то под диафрагмой.

— Лиииирааа…

Стон прозвучал именно тогда, когда я почувствовала, что ещё вот несколько мгновений и… Чуть приподнявшись, нащупала заклёпку, предусмотрительно помещённую спереди, резко дёрнула её, снимая кольцо, и так же резко насадилась.

— Кончай!

Парня выгнуло так, что он чуть меня с себя не скинул! Приказ был последним, на что меня хватило сознательно, потом все мысли выветрило из головы. Тело подо мной застыло в судороге оргазма, а следом и меня накрыло, заставив вцепиться в широкие плечи, прижаться, пережидая волны скручивающего удовольствия…

Вадик расслабился, только шумное дыхание вздымало грудную клетку. Полежав ещё немного и придя в чувство, аккуратно приподнялась, выпуская из себя всё ещё напряжённую плоть, а потом и вовсе встала, перебравшись на край кровати. Сладко потянулась и взлохматила влажную чёлку парня. Тот лишь неразборчиво что-то промычал — сморило. Самородок, как есть самородок. Сколько было шансов, что вот так, с первого раза «войдёт в струю», как говорится?

Господи, давно у меня такого не было! Обратка потрясающая, и мальчик такой открытый, такой ждущий. Даже с опытными сабами настолько не накрывало — они, безусловно, умелые, тренированные, почти всегда знающие, чего хотят, но… Вадик сочетает в себе всё, что мне нужно. Почти всё: насчёт склонности к СМ так и непонятно пока, а молодость… она проходит.

И всё же: предрасположенность или молодость с её жаждой экспериментов? Молодость или предрасположенность? Узнаю, если всё срастётся.

Первым делом расстегнула наручники, достала неизменные салфетки, наскоро обтёрла мальчика, сняв презерватив, невесомо чмокнула в нос и тихонько прошептала в ухо: «Проснёшься — дверь закроешь и ключ отдашь Диме. Если захочешь продолжить — найди меня. Адрес в записке». Вадик даже не отреагировал — дыхание постепенно выравнивалось. Ладно, положу на видное место. По-быстрому приняла душ, предусмотрительно прилегающий к каждой комнате, собрала разбросанные вещи. Вадимовы сложила на кресло, оделась, написала адрес электронки и положила на самое видное место — поверх одежды. Всё, оторвалась, удовлетворилась, пора домой.

Прикрывая дверь, поймала себя на довольной улыбке, помимо воли игравшей на губах. Так и дошла до поворота из коридора, а за углом наткнулась на подпиравшего стену Макса. Вообще-то, скорее дядя Макс, но он категорически возражал против такого обращения, а для меня возрастные рамки никогда не были преградой. Да и не скажешь по этому стильному, ухоженному мужчине с явной примесью южной крови, что ему уже почти шестьдесят. Пузико, конечно, присутствовало, но с такой харизмой, как у Макса, это не существенно: невысокий (на пару сантиметров выше меня), с ухоженными руками, красивым, чисто выбритым лицом и благородной сединой на тёмных висках, он притягивал взгляды многих женщин.

Пожалуй, я бы и сама обратила внимание на него, несмотря на пунктик в отношении возраста (для меня оптимально, когда мужчина старше или младше не более чем на пять лет), но Макс был стопроцентно ванилен. И не признавал за женщиной права быть сильной. Слава богу, это распространялось только на ту женщину, которую он безоговорочно считал своей, и мои склонности воспринимал вполне адекватно.

— А я и не поверил сначала, когда Димитрий сказал, что ты ушла с молоденьким мальчиком, Ларочка. Сотри с лица улыбку, а то смотришься довольной, объевшейся кошкой.

Друг семьи, ему простительны некоторые вольности.

— Мааакс, ты точно уверен, что ванилька? Мне кажется, или после просмотра наших забав у тебя возникла весьма твёрдая проблема?

Шутки у нас тоже своеобразные, да. «Проблема» Макса явственно оттопыривала ширинку, но в ответ на подколку он только язвительно хмыкнул. Ладно, уж кто-кто, а я прекрасно понимаю, что смотреть и желать в реальности — не одно и то же. Насчёт же камер… Есть такое. Не все Максовы друзья-клиенты знают о них, но я в курсе. И нисколько не возражаю: многие тематики привычны к публичности и мне не жалко, пусть смотрит. Зато я уверена: случись что, и служба охраны среагирует немедленно. Ради безопасности всегда приходится чем-то жертвовать.

— Что ж, судя по виду, у тебя всё хорошо, красотка. Заездила бедного парнишку.

— Ничего, ему понравилось.

— Я заметил. Иди уже, отдыхай, ребята за ним присмотрят.

Обменявшись поцелуями в щёчку, мы попрощались. Хорошо хоть в этот раз обошлось без привычных намёков об устройстве личной жизни. Задолбало уже! Но, заворачивая за угол, я успела услышать тихое бормотание: «Может, наконец тебе повезёт, малышка?».

Он неисправим. Но… впервые я тоже позволила себе надеяться. Вдруг?

Глава 5. Вот так новости…

Чуткий сон прервал грохот чего-то упавшего в коридоре. Потом неровные шаги, снова грохот и сдавленная ругань. После недолгой возни в соседней комнате и стука двери раздался шум воды. Явился, мелкий. Хотя этот «мелкий» вполне уже догнал его по комплекции — сказывались регулярные занятия на тренажёрах, под которые выделена целая комната в пятикомнатной квартире. Качайся — не хочу.

А ведь когда дрыщеватый четырнадцатилетний подросток появился в их с отцом жизни вместе со своей матерью, смотреть на того без слёз никак не получалось. И Олег с энтузиазмом взялся лепить из пацана настоящего мужчину. Тренажёры, секция самбо… Отец переживал, что новоявленного «братца» взрослый парень воспримет в штыки, но ничего подобного. Олег всегда мечтал о младшем брате, но, когда эта мечта оформилась, мама заболела, а спустя долгие годы медленной агонии тихо угасла от рака.

Ему было пятнадцать, и он ревел в подушку. И посмел бы кто сказать, что это по-девчачьи, Олег запросто засветил бы в глаз. Мама всегда говорила, что такое мнение — ограниченность и предрассудки, эмоции есть у всех и их надо выражать. Просто каждый делает это по-своему. И всё же о том, что сын плакал ночами, не знал даже отец.

Вадька стал тем самым долгожданным братишкой. Ради него Олег чаще появлялся в их большой, но до недавних пор пустой и гулкой квартире, хотя сам уже несколько лет как жил отдельно. Поначалу мальчишка дичился, косился и хмурился, но постепенно оттаял. Олег смог заинтересовать собственным взглядом на жизнь, сделал всё, чтобы новая семья отца стала и его семьёй. Последующие три года остались в памяти одними из самых счастливых и ярких.

А потом случилось несколько событий, одно за другим.

Сначала — самая жестокая из нелепых случайностей. Авиакатастрофа. И он снова остался один, но теперь не с отцом, а с названным братом, семнадцатилетним растерянным мальчишкой. Продажа собственной двушки, переезд в отцовскую квартиру, попытки отвлечь Вадьку параллельно со срочным оформлением документов на опёку — парню оставалось меньше года до совершеннолетия, не хватало ему ещё загреметь в детдом в таком состоянии и возрасте.

Деньги везде решают всё. Не сказать, что Олег был прям ух каким богачом, но собственная небольшая фирма по строительству и ремонту малоэтажного жилья позволяла не особо ужиматься в средствах. Плюс наследство от отца, который не обидел обоих сыновей — переводчик-билингв зарабатывал вполне прилично, а от Ирины, мамы Вадика, парню осталась квартира в центре Москвы, которую сейчас сдавали. Так случилось, что ни у Олега, ни у Вадьки родственников больше не было.

Первый, самый тяжёлый год минул размытой дымкой, потом стало легче. И вдруг он понял, что Вадька как-то неожиданно и внезапно вырос. Взгляд помимо воли всё чаще стал задерживаться на стройной гибкой фигуре, длинных ногах, подтянутых ягодицах. Даже то, что они очень похожи внешне, как настоящие братья — только глаза разного цвета, — не особо помогало. И ведь не сказать, что Олег по мальчикам, но было дело по молодости, было. Правда, девушки всё же победили, а тут прям как помутнение какое-то! Или стресс так сыграл…

Неправильные чувства. Ненужное влечение.

Помогла появившаяся вроде бы постоянная девушка — больше полугода на тот момент продержалась, но, увы, в итоге они всё же расстались. Однако наваждение прошло.

Вадька вообще ко многому относился достаточно спокойно (были у них всякие разговоры, а к отцу не с любым вопросом пойдёшь), не отвернулся с презрением, когда Олег рискнул рассказать о собственных экспериментах, не начал шарахаться. Возможно, в силу молодости и присущей ей свободы взглядов? Слава богу, когда случилось внезапное осознание, левые порывы в его сторону удавалось держать в тайне — не так это сложно, а потом всё и вовсе перегорело. И слава богу!

Олег не собирался становиться нянькой-наседкой — боже упаси! — только в самое первое время поддерживал, слегка направлял, и потихоньку сводил к минимуму своё участие в жизни парня. Всё больше каждый сосредотачивался на своей жизни. Это нормально.

В ванной что-то упало. Вот же пьянь малолетняя…

Нет, он не переживал за каждый шаг Вадика. Тот уже не маленький (малолеткой Олег его по привычке называл, да и бесится брат забавно на это), вырос, пусть сам принимает решения, совершает ошибки и несёт за них ответственность. Меньше всего хотелось, чтобы названный братишка стал этаким мажорчиком, не видящим берегов, хотя порой его невмешательство выглядело прямо противоположным по смыслу. Но в ночи, когда Вадька гудел где-то с друзьями, сон всё равно оставался очень чутким.

Обычно брат приходил тихо, и Олег, словно получив незримую команду, мгновенно переходил в обычный режим, расслабляясь, но иногда случалось и вот так — младший являлся «на бровях» и будил, заставляя напряжённо вслушиваться в пространство.

Вода лилась слишком долго. Уснул, что ли? Хай бы с ним, в принципе, но по пьяни может же и притонуть, даже в ванне, к тому же не хочется проблем с соседями в случае непредусмотренного потопа. Полежав ещё немного, Олег сел на кровати, с хрустом потянулся и, плавно поднявшись, направился в сторону ванной. Для проформы стукнув пару раз в дверь, толкнул створку.

— Привет, полуночник. Ты тут живой вообще?

Братец стоял, слегка покачиваясь и опершись о раковину, рассматривая себя в зеркале. Что нового он там надеется увидеть, интересно? На звук голоса тело отреагировало резким разворотом — молодец, не прошла даром наука по единоборствам! — но закончило не предусмотренной стойкой, а заполошно метнувшимися вниз руками — от резкого движения полотенце, обёрнутое вокруг бёдер, решило размотаться и упасть.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Хорош, чертяка… Но родственные обязательства на корню рубили возможные фантазии. И даже мыслей левых уже не возникало. Впрочем, обязательства обязательствами, но оценивать крепкую фигуру чисто с эстетической точки зрения ему никто не запретит. Девчонки так и вовсе на братца наверняка стопками вешаются.

— У-ввва-ааа… Живой, затраханный и довольный, так что можешь идти спать дальше.

Мелкий зевал так заразительно, что Олег сам собой отзеркалил зевок, которым и подавился примерно на половине пути — как раз взгляд оторвался от узких бёдер в полотенце и поднялся чуть выше. Грудь и живот брата сплошь покрывали красные полосы от ногтей, засосы и следы укусов! В этом свете оброненное «затраханный» сразу приобрело иной смысл… Да ну, нет, не похоже. Окинув предоставленное зрелище долгим взглядом, Олег перевёл его к красным, припухшим губам, а потом и глазам — совершенно шальным и трезвым.

— Дааа уж… Вижу, оторвался ты сегодня знатно. Весь помеченный, как сучка.

Невиданное дело — мелкий, кажется, смутился. Во всяком случае, покраснел. Пальцы метнулись к особо яркому отпечатку зубов сразу под ключицей и осторожно его погладили. По проснувшемуся сознанию вдруг шибануло настолько сильной волной возбуждения, что еле получилось удержаться от стона. Кто бы знал, как ему хотелось носить на теле подобные следы! Вот почему повезло именно мелкому, который ни фига такое не поймёт и не оценит? Вадька быстро пришёл в себя, вскинул голову, упрямо сверкнув глазами, фыркнул и вышел из ванной, грубо сдвинув брата плечом с дороги.

— Да, помеченный! А ты завидуй молча!

Чёрт, он действительно завидовал. И совсем не чужой удачливости с любовницей, как мог подумать мелкий. Просто на миг представилось, что такие следы могли быть нанесены не в порыве страсти, а вполне умышленно, сознательно, с желанием причинить сладкую, возбуждающую боль… Лучше этого могла быть только плеть в умелых руках. Олег с шумом втянул воздух — Вадька ушёл, больше сдерживаться не имело смысла. Ять! Похоже, снова пора договариваться об очередном сеансе. А пока поможет холодный душ, да и идти — удачно — далеко не надо… Эх, фигня всё, в таких случаях никакой душ не помогает.

Но Олег всё равно стянул боксеры и встал под жгуче-холодные струи. Уже через несколько секунд тело продрало ознобом, зубы застучали, а член позорно скукожился. Впрочем, от мыслей такой способ не спасал, и, пока он растирался пушистым полотенцем, эти гадские черви продолжали грызть его мозг.

Когда пришло понимание своего нестандартного отношения к боли? Всяко позже, чем окончание экспериментов с полом партнёра. Почему? А кто ж знает? Можно, конечно, нагородить кучу умных слов: бешеный ритм современной жизни, желание хоть на время снять с себя ответственность, или искупить какую-нибудь гипотетическую вину, хотя бы перед самим собой… и тому подобная хрень, которую любят развешивать на уши клиентов новомодные психологи.

Олега интересовали результаты, а не причины. Но «царапки» и укусы во время эротической игры нравились, кажется, всегда, просто как-то он на этой мысли не заострялся. А чуть больше дух лет назад случилась Наташка. Ната, Натусик, Ташенька… Ох, как же она была великолепна в постели! Правда, по жизни оказалась той ещё сукой, но это не помешало им остаться в итоге хорошими знакомыми, даже почти друзьями. Вот Ната-то и привела его на путь иного познания себя.

Сначала были забавные эксперименты с ограничением свободы, потом волнующий опыт со шлепками ладонью. Чем дальше, тем больше: ремни, розги, плети всяческих модификаций, зажимы, иглы… Много всего. Постигая грани боли, он оставался открыт всему новому, но Ната возжелала перевести их отношения на иной уровень, к которому Олег оказался не готов. Нет, подчинение в разумных рамках было бы приемлемым, но не то практически рабство, которого требовала любовница.

Они разошлись, но разошлись нормально, без истерик и обвинений со стороны Таши. Хм… госпожи Нателлы, если уж соблюдать правила. На тот момент знакомство с миром БДСМ у Олега достигло стадии, когда кажется: всё для себя определено, выяснено и установлено. И он не сомневался, что быстро найдёт ту, с которой совпадут вкусы.

Реальность ударила неприятно болезненным откатом. Женщины-Верхние, конечно, были, вот только найти среди них «свою» оказалось не так и просто.

Возможно, он слишком переборчив, но… Чистых Топов среди дам мало, в основном такие, как Ната, желающие ещё и подчинения. Да хрен бы с ним, с подчинением, но вот уж страсти большинства к унижениям он точно вынести не мог. А, как назло, Верхние дамы попадались именно с такими замашками. Вирт? Даже не смешно. Причинять боль самому себе неинтересно. Про мужиков-Верхних он вообще не думал, хотя Топ наверняка смог бы дать ему больше, чем женщина. Но вот после сессии хотелось секса.

У кого как, конечно, но Олег испытывал жуткое неудовлетворение, если порка не заканчивалась в итоге хорошим трахом. А на тот момент он уже удовлетворил любопытство молодости. Так что… нет.

В общем, после нескольких разочаровывающих сессий и постепенно накапливающегося голода, выход таки нашёлся. Благодаря идее всё той же Нателлы.

Платницы. Звучит не очень уважительно, но именно встречи с этими жрицами своеобразной любви, помогли Олегу более-менее нормально жить дальше. Больше полугода поисков методом проб и ошибок, и он нашёл трёх женщин, которые устраивали его по основным параметрам: не лезли в душу, приезжали по первому звонку (или готовы были принять на своей территории) и прекрасно знали, как заставить его кричать от боли и испытывать при этом неимоверное облегчение. Да, за деньги, да, без чувств, но это вполне нормально в эпоху товарно-рыночных отношений.

Он говорил сам себе, что так даже проще. Разнообразие опять же: надоела одна — есть другая, или третья. Облегчение тоже присутствовало — хватит поисков, хватит риска наткнуться на какую-нибудь неадекватку, надо довольствоваться тем, что есть, а там, глядишь, когда-нибудь, может быть… Мечтать, конечно, не вредно, но на одних мечтах далеко не уедешь, да и не бывает ни идеальных людей, ни идеальных Тематиков — тоже люди ведь. С чем-то приходится мириться.

В последующие несколько дней мысли о «разрисованном» мелком то и дело посещали голову, отвлекая от ежедневных проблем. Но всё шло как обычно. Вроде бы. Олег снова погрузился в работу, съездил к Алине — одной из своих платных Верхних. То, что ошибался, он понял, только увидев довольно улыбающегося Вадьку однажды вечером. И сразу как-то в памяти всплыло, что за последние дни тот никуда не уходил вечерами из дома, бродил по комнатам какой-то хмурый, задумчивый. Вот же…

Но теперь-то уж точно всё в порядке! Ведь так?

В такой счастливой уверенности прошёл остаток недели, а потом он неожиданно рано приехал домой. И ведь утром напомнил Вадику, чтоб не ждал его на ужин, потому что клиенты, потому что деловая встреча. А она возьми, и сорвись! У иностранных партнёров отложили рейс, и они просто не смогли прилететь. Чрез день у них была назначена другая встреча, и приехать чуть позже уже не получалось. Так что переговоры отложили на неделю. Неприятно, конечно, но не смертельно, бывает.

Не рассчитывая никого застать дома — мелкий слишком давно никуда не ходил развлечься, засиделся, — Олег спокойно поужинал. Хорошо дома… Никто не врывается, требуя подписать очередные бумаги, заверить проект или пожаловаться на субподрядчиков. Не звонит беспрестанно рабочий телефон, который он принципиально оставляет в офисе — все близкие и важные для него деловые партнёры знают личный. Красота!

Но подходя к комнате Вадика, увидел, что и сегодня брат остался дома — от чуть приоткрытой двери на пол ложилась тусклая полоска света. Ночник? И снова вспышка озарения — а ведь в последнее время мелкий постоянно по вечерам запирался! Как он не обратил на это внимания? Интересно… Неожиданно из комнаты донёсся тихий стон, но такой, что у Олега волосы на руках вздыбились и по позвоночнику прокатилась жаркая волна — до того он был низкий, долгий, чувственный. Неужели Вадька додумался какую шалаву домой притащить?! Почему тогда не слышно её стонов-криков?

Ладно, не его дело. Разнос можно и завтра устроить, заодно проверив, не пропало ли чего, а сегодня пусть парень расслабляется. Олег в самом деле собирался пройти мимо и запереться в своей комнате, благо звукоизоляция в квартире была сделана на совесть. Собирался, но не смог. Его словно пригвоздило на месте, стоило услышать несвойственные насмешливому и резковатому Вадьке молящие нотки. «Пожалуйста, леди, разрешите… Я не могу больше, хочу кончить». Чтооо? Во рту моментально пересохло, и Олег с усилием сглотнул. Какая, нахер, леди? Какое «разрешите кончить»?! Нет, теперь он обязан убедиться, что это просто глюк.

Несколько крадущихся шагов на носочках, и рука потянулась к двери, чуть-чуть толкая, чтобы можно было хоть что-то разглядеть. От увиденного моментально бросило в жар. Обнажённый парень стоял на коленях на кровати. Красиво прокачанные мышцы спины напряглись, на плечах гуляли блики от неяркого света, левая рука заведена за спину и пальцы сжаты в кулак, а правая спереди. При этом плечо характерно подрагивает, а поджарые ягодицы сокращаются с ним в одном ритме. И никакой женщины в обозримом пространстве, зато Вадим стоит лицом к дальней тумбочке, а на голове красноречиво расположились большие наушники.

— Не могууу… пожааалуйстааа…

Очередной тихий шёпот поднял внутри волну возмущения. Кто? Почему? И как это прошло мимо его внимания?! Громкий стон облегчения и выгнувшееся, застывшее в напряжении тело заставили скрипнуть зубами. Через силу Олег сделал шаг назад, отвернулся и прижался спиной и затылком к слегка прохладной стене. Тишину соблюдать необязательно — брат всё равно ничего не услышит, но тело действовало на автопилоте, пока разум пытался осознать увиденное.

Чёрт, чёрт, чёрт, ну какие ему могут быть госпожи или леди?! Вадька же ни хрена в этом не понимает! Куда он лезет или уже влез? И ладно, если просто окрутят, но ведь могут же сломать, растоптать. Уж Олег знал.

Кто и как умудрился сделать из его ершистого и не признающего никаких авторитетов (без веских доказательств) братца такого… Да! Ласкового и радостного щеночка! Что делать? Как аккуратно поговорить, чтоб его не послали дальней тропой, решив, что вмешивается не в своё дело? И ведь оно действительно не его, но…

Даже не поварись он сам в этой каше определённое время, Олег всё равно испугался бы за мелкого, а уж зная кухню изнутри… Ведь он, весь такой открытый, — лакомая добыча для разного рода хищниц тематической среды. Несмотря на постулат, что в Теме всё добровольно и безопасно, и там встречались моральные уроды обоих полов. Люди везде одинаковы опять же. Поговорить? Нет, сначала надо выяснить, насколько далеко всё зашло. Вдруг это просто игра, интерес к новому? Хотяааа. Слишком откровенными были эмоции Вадика, слишком говорящими поведение и фразы. Решено: завтра, когда брат уедет на занятия.

Утром голова соображала куда лучше. Ушли эмоции, вернулась логика и способность просчитывать свои действия. Сначала он поговорит с братом. Пусть более чем уверен, что смысла от разговора выйдет ноль целых хрен десятых, но попытаться надо. Вадька, конечно, если упрётся — хуже осла, но вдруг он просто не понимает, во что ввязывается? А вот если разговор не поможет, у него будут развязаны руки.

Брат вставал всегда немного позже, и Олег отправился на кухню — приготовить обоим завтрак. Так что когда Вадик умылся-оделся, по квартире летали самые великолепные для начала утра запахи: яичницы с беконом и свежесваренного кофе.

— Ни фига ты сегодня хозяюшка! А чего не уехал ещё?

Удивление мелкого вполне объяснимо: обычно к этому моменту Олег уже ехал на работу — офис за МКАДом это, конечно, достаточно недорого, но очень уж далеко, по московским утренним-вечерним пробкам так особенно. Олег только плечами передёрнул и расставил на столе тарелки и кружки.

— Ешь давай.

Вадька покосился недоумённо, но набросился на предложенное, словно несколько дней голодал. Здоровый растущий организм, блин. У самого аппетит резко пропал, и он только расковырял всё вилкой, съев от силы несколько кусочков. Заметив, как заинтересованно брат поглядывает на его тарелку, усмехнулся и пододвинул в его сторону. Тот промычал что-то с набитым ртом, отдалённо похожее на «спасибо». Но когда Вадик подмёл всё со стола и поднялся со словами: «Ну всё, пасиб, я погнал», Олег его остановил.

— Погодь, мелкий, разговор есть.

Вадима перекривило — он-то искренне считал себя взрослым. Впрочем, так его Олег называл только дома, наедине.

— Блин, а до вечера не терпит? Время-то уже поджимает.

— Да не чеши, времени у тебя ещё овердофига, меньше с пацанами перед лекциями потрындишь, и только-то.

— Ну капец, Олег, вот ты время выбрал! Чего хотел?

Олег на мгновение задумался, а потом внутренне махнул рукой — что Вадька, девица, что ли, чтобы подбирать с ним слова?

— В общем, я вчера вернулся намного раньше, чем планировал, — брат тут же напрягся, а скулы вспыхнули слабым румянцем. — И теперь хочу знать, что это было?

— Что было, что было… А то ты не догадался. С девушкой я общался, что такого? И вообще, я уже давно совершеннолетний, и отчитываться перед тобой не обязан.

— Совершеннолетний, не обязан. Но ситуация несколько необычная, не находишь?

— Охренеть, какая необычная — с девушкой вирт-сексом заниматься!

— Вадь, к обычной девушке не обращаются «моя леди» и не просят разрешения кончить.

Брат покраснел сильнее и отвёл взгляд.

— Что, про эротические игры никогда не слышал, мамонт замшелый?

— Я много про что слышал, малолетка ты зелёная, и про БДСМ в том числе. Вот уж никогда не думал, что мой брат окажется из тех, кто готов перед бабой ковриком расстилаться и терпеть унижения!

Не сдержался, под конец повысил голос. Напрасно, ой напрасно — не любит Вадик, когда на него давят, не любит попыток прогнуть. Скулы теперь пошли пятнами, а парень вскочил, сжимая кулаки.

— Она не баба! И ты вообще ни фига не знаешь! Вопрос закрыт — это моя жизнь, и начхать, что ты там думаешь на этот счёт. Мне пора, вечером не жди.

Быстрое шебуршание в коридоре, грохот входной двери, и всё стихло. А Олег сидел, подперев голову обеими руками, и тупо смотрел прямо перед собой. Поссорились… Этого и следовало ожидать — будь он на месте брата, тоже не стерпел бы подобного вмешательства в личное, а он ещё и девушку задел. Ой, дурааак, хотел же поговорить спокойно, но характер-то тоже взрывной, немало проблем уже через него поимел, но всё никак не получается в нужный момент оставаться спокойным и выдержанным.

Ладно, что сделано, то сделано. Тряхнув головой, он позвонил на работу, предупредил, что сегодня не появится, встал и направился в комнату брата — всё равно уже поругались, так что в силу вступает первоначальный план: узнать, что за «ледя» (мало ли, может быть, кто из знакомых, пусть и среди Домин их не очень-то много), посмотреть, насколько глубоко Вадик во всём этом увяз, и подумать, что тут можно вообще сделать. Если получится, конечно.

Беглый осмотр комнаты не выявил ничего необычного. И слава богу! Он не знал, как отреагировал бы, обнаружив что-нибудь этакое, вроде плети или фаллоимитатора — а то знает он этих Верхних дам с их больной фантазией. Ноут мирно лежал на краю всё той же тумбочки, и, поколебавшись несколько минут, походив вокруг да около, Олег вздохнул и решительно нажал пуск.

Глава 6. Встреча с прошлым

Да, он опасался, что попросту не сможет зайти в комп. Скорее даже надеялся на это, потому что тогда осталось бы только развести руками и действительно ни во что не вмешиваться, хоть этот вариант и бесил неимоверно, и пугал. Но когда спокойно развернулся рабочий стол, Олег выматерился сквозь зубы. Вот же безалаберный балбес! Даже пароль на включение не удосужился поставить! И закладки в одноклассниках, ВК и прочей лабудени преспокойно открывались напрямую.

Перерыв личные страницы, он не обнаружил ничего интересного. Девчонок в контактах море, но это и нормально. Кто-то из малолетних соплюшек, возомнивших себя Ацкими Аспажами? Нет, такой бы брат не подчинился. Непонятно, откуда уверенность, но казалось именно так. А потом голову посетила здравая мысль пролистать историю загрузок. Сплошные тематические порно-ролики, БДСМ-сайты, форумы… И всё за последнюю неделю! Ночь, царапины, несколько дней задумчивости, расслабление, вечера дома, вчерашняя вирт-сессия. Логическая цепочка возникала в голове с чёткостью кристаллической решётки. Значит, та, когтистая и зубастая, случайная любовница? Или она только дала толчок? Хрен узнаешь.

Чёрт, ещё в одном месте не посмотрел, хотя, исходя из увиденного и услышанного вчера, начать правильнее было именно с этого. Тупеет? Войдя в скайп, Олег снова от души, но тихо выматерился: с аватарки вчерашнего Вадькиного контакта смотрела смутно-знакомая молодая женщина. Щёлкнув по профилю, открыл увеличенную фотку и со свистом выдохнул. Сссуука! Как она их нашла? Через Натку? И ведь ударила в самое незащищённое место, тварь!

Немного продышавшись, Олег открыл переписку, бегло пролистал. А может, он не при чём? Да и за что ей мстить? Ну обиделась, что деньги на пол бросил, так не надо было выламываться — Ната сказала, что приготовила ему подарок на юбилей (тридцатилетие как-никак), который стоил ей очень дорого, но это лучшее, что она может придумать. И эта Домина действительно оказалась лучшей, с кем ему доводилось пересекаться. Но слишком уж высокого о себе мнения. Договор, видишь ли, у неё был только на экшен! Олег же не отказывался заплатить за полноценную ночь, а она психанула и свалила. Весь праздник насмарку.

Хотя нельзя не признать, что вспоминал он женщину часто. Жаль, имени тогда не знал. А сейчас под аватаркой мягко светилось: Леди Лира. Но почему Вадька?! Или всё же случайность? Сильно углубляться в переписку он не стал — хватило последних двух дней. И среди обсуждения всяких практик иногда мелькали вопросы об уверенности — точно ли это то, что парню надо? Но… Да ладно, не в этом дело! Просто она не для Вадьки. Вернее, брат не для неё. Нефиг! Ишь, захотела молоденького неопытного саба поиметь.

То, что Вадик саб, стало несколько ошеломляющим открытием, но не из области невозможного или неприемлемого. У самого рыльце в пушку. Хрен с ними, с желаниями, но эта платница точно его брата не получит. Надо только заставить её саму отказаться от встреч — Вадик ведь рогом упёрся, теперь не сдвинуть. Оставив в покое ноут, Олег крепко задумался: что делать?

Найти Домину он пытался ещё полгода назад, сразу после того экшена. Но без имени так ничего и не добился. Нателла молчала, не перерывать же было все форумы, в надежде случайно наткнуться на знакомое лицо? Да и не было гарантий, что для авы платница использует реальную фотку. Хотя, как оказалось — вполне. Может, будь у него знакомые среди криминала, что и вышло бы, но… Не случилось в жизни пересекаться (и слава богу!). А вот сейчас подобная помощь точно не помешала бы.

Думай не думай, всё сводилось к единственному варианту. И Вадька его за это точно убьёт! Во всяком случае попытается. Но другого выхода Олег просто не видел — даже хакер не сразу сможет найти информацию, плюс время на дорогу. Не, не катит, провернуть всё надо как можно быстрее, пока есть возможность, а он и так потратил на сомнения столько времени — дело близилось к обеду. И снова пальцы запорхали по клаве, а в голове билась надежда, что женщине не придёт в голову предложить пообщаться с помощью камеры. Впрочем, всё предыдущее общение, кроме вчерашнего вечера, велось исключительно по переписке, что немного успокаивало.

На связь Лира вышла не сразу, но спустя полчаса общения Олег мысленно утирал пот со лба — раскрутить дамочку на встречу оказалось делом совсем нелёгким. Без проколов не обошлось, хоть он и старался скопировать манеру общения брата, но вроде получилось выкрутиться и эта «ледя» ничего не заподозрила, даже согласилась на встречу через два часа, хоть рабочий день ещё и не закончится. Хотя ей-то какая разница? Блин, была бы на её месте кто другая, он, может быть, ещё подумал, стоит ли настолько портить отношения с братом. Но эта… Нет, только не она.

Ничего, им бы только встретиться, а там уж он сможет объяснить мадаме, что номер не пройдёт. Главное, чуть припоздать, чтоб та уже сидела в этой «Фантазии», а не удрала, едва его увидев. Если он, конечно, прав, и платница вообще вспомнит их предыдущую встречу. А даже если и нет — нефиг!

Вадик придёт домой только около пяти — на пятницу им поставили аж два семинара, — так что сразу его не хватится. Тут Олег вздохнул — если вообще придёт. Но этот вариант даже лучше: стирать переписку-то он не стал, времени едва хватало, чтоб одеться да успеть доехать. Лира предупредила, что тоже успеет только-только, а значит, к моменту возвращения брата компа под рукой у неё не будет (а может, к тому времени вообще всё уже будет неважным?), как, видимо, и скайпа в телефоне, иначе братишка уже был в курсе разговора. Да и она не повелась бы на этот развод — Вадик точно не стал бы молчать о проблемах, имей возможность связи. То есть, номерами телефонов они так и не обменялись, что опять же показывало девушку не с лучшей стороны.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ничего, потом брат сам поймёт, что так лучше, да и ссора в любом случае надолго не затянется. Но телефон Олег всё же малодушно отключил, потом вызвал лифт, спустился на подземную стоянку, быстро завёл зверь-машину (Опель Монтерей, а ласково-простонародно — Монтера, в своё время был куплен не для пафоса, а ради рабочих качеств, полностью устраивающих человека, вынужденного порой мотаться по бездорожью строящихся коттеджных посёлков) и выехал в тёплый июньский день.

Поездка по пробкам пятничной Москвы — то ещё «удовольствие», хоть и не в самый час пик, но на метро вообще не вариант. Да и в районе (блин, совсем в другом конце города!), где находился клуб, ветки не было, так что своим ходом всяко проще и быстрее. Благо хоть в закладках у братца сайт клуба нашёлся, а то мало ли всяких «Фантазий» в Москве? Нет, если бы не нашёл в сети, просто позвонил бы, и не Вадьке, а одному из его постоянной компании, мол, интересно, где он отдыхает, а то самому расслабиться захотелось. Телефоны нескольких парней у него на всякий случай были. Но не понадобилось.

Олег опоздал на двадцать минут из-за придурочного навигатора — слишком много! Да ещё и дотошные секьюрити на входе прикопались: мол, почему глаза не голубые? Пришлось соврать, что раньше были линзы, лишь тогда его пропустили, хоть и заметно было, что не особо поверили. Оставалось надеяться, что Лира, как и всякая женщина, не особо пунктуальна. Однако, поднявшись на второй этаж (по подсказке мордоворота на втором фейс-контроле, в холле), Олег понял, что ошибся.

Он вообще впервые с момента осознания ситуации с Вадиком подумал, что мог совершенно неправильно её оценить. Нимфу, которая сидела за столиком в стороне от прохода и танцпола, не хотелось ни в чём подозревать. Он узнал Лиру сразу, но соотнести ту, упакованную в чёрную кожу и атлас Домину-платницу, и это воздушное создание в нежном бледно-розовом платье-футляре упорно не получалось. До тех пор, пока не подошёл на отчего-то слабо слушающихся ногах к столику и не привлёк внимание. Сначала в глазах девушки вспыхнуло удивление, но почти сразу сменилось раздражением и хмуро сведёнными бровями. Сказочный образ безвозвратно разрушился. Требовалось чем-то заполнить паузу.

— Привет.

Несколько мгновений девушка недовольно смотрела на него, но быстро взяла себя в руки, даже какой-то мягкой доброжелательностью от неё повеяло.

— Привет. Извини, но у меня назначена встреча.

— Знаю. Я брат Вадика.

Теперь серые глаза смотрели с откровенным недоверием. Точно, она не знала. Но это ничего не меняет. Олег очень хорошо помнил их единственный вечер: нимфа умела быть стальной и жестокой, такая пережуёт мелкого и выплюнет.

— Интерееесно. Вадим знает об этой встрече?

— Нет. Я хотел…

Девушка резко отмахнулась рукой, а потом и вовсе встала, явно намереваясь уйти.

— Меня не интересует, чего хотел ты! Тебя вообще не должны касаться дела брата, во всяком случае, личные.

Он подался вперёд, собираясь схватить Лиру за руку, но предупреждающий взгляд остановил — не то место, не та девушка. Нужно поговорить наедине, вдали от посторонних глаз.

— Подожди! Пожалуйста. Мне очень нужно с тобой поговорить насчёт Вадика. Это важно.

Он нёс всякую фигню, лишь бы получилось задержать её, убедить. Казалось, один на один он сможет донести свою мысль, уговорить оставить в покое недавнего подростка. Ну должна же она понимать, взрослая же женщина! Пусть в этом образе понятие возраста казалось к ней совершенно неприменимым, Олег-то чувствовал с самой первой встречи, что они почти ровесники. Хотя чего это он, от женщины логичного поведения ждёт? Но и пускать ситуацию на самотёк нельзя.

— Хорошо, говори.

Вокруг не сказать, чтобы толкалось так уж много народа, но суть разговора за соседними столиками разбиралась прекрасно.

— Давай не здесь, слишком тема деликатная, а ушей посторонних много.

Девушка насмешливо и как-то понимающе улыбнулась.

— Ну давай не здесь. Идём.

В этом клубе Олег не был ни разу — далековато от дома, да и район не то чтобы престижный, — так что только и оставалось, что следовать за своей провожатой. Когда Лира направилась на третий этаж, подумалось: ладно, кабинки для уединённых встреч. Нормально. Но вот когда они вдруг оказались в коридоре с дверями по обе стороны, в душе разгорелось, мягко говоря, удивление. Ещё сильнее оно вспыхнуло, стоило девушке открыть одну из этих дверей — своим ключом! Шикарная кровать в центре открывшейся взгляду спальни оказалась добивающим ударом. Зато на половину вопросов, касающихся ночи недельной давности, сразу нашлись ответы. Дверь за спиной щёлкнула замком, и Олег, полуобернувшись, успел заметить, как ключ снова исчез в сумочке. Интересно, она хоть понимает, что благополучно загнала сама себя в ловушку?

Интимная обстановка сбивала мысли на игривый лад, и снова как-то вспомнилось, что так и не получилось поиметь несговорчивую платницу в прошлый раз. Тряхнув головой, он решительно прошёл в комнату и расположился в кресле. На лице девушки отразилось недовольство. Потерпит, сегодня условия диктует он, свидетелей нет, а звукоизоляция в таких местах обычно очень хорошая. Впрочем, даже в этой ситуации Лира вывернула всё по-своему: подошла к кровати, но не села на неё, а оперлась задом о спинку в изножье. Упрямая, зараза.

— Ну вот, мы наедине. Давай, говори.

И он заговорил, ещё как. Сначала вполне вежливо и аккуратно, но по мере того, как на красивом лице появлялась скука и еле заметная, но от этого не менее презрительная улыбка, эмоции вырывались из-под контроля всё сильнее. Девушка же, дослушав под конец уже откровенно оскорбительный монолог, выдала неожиданное:

— Воспитание у тебя ни к чёрту, парень, — уж извини, но как зовут, не вспомнилось. Ты ж вроде тематик, должен понимать, что ведёшь себя сейчас крайне нагло и грубо. Пороть тебя надо, да видно некому.

— Олег я. И ты уже пробовала, не помогло.

— Это да. Но тут единичные сеансы не помогут, нужна постоянная основа.

Нет, просто восхитительная наглость и безбашенность! Олег смотрел на собеседницу и не находил слов. Чёрт, да они вообще сейчас не об его воспитании должны говорить!

— Не уводи тему! И вообще, мы сейчас не нижний и Верхняя, а просто мужчина и женщина. И обсуждаем невозможность ваших с Вадимом отношений.

— Э, нет, это ты обсуждаешь. Пытаешься, во всяком случае. А я просто тебя выслушала.

— И?

— И всё. Вадим мальчик совершеннолетний и сам сделал выбор. Не будь я уверена в его склонностях, никогда бы не согласилась на продолжение знакомства. Но он нуждается в помощи, хочет быть со мной. В этом наши желания сходятся, да и мне мальчик полностью подходит. Уж ты-то должен понимать, что для таких, как мы, многое в жизни определяют потребности. Я не собираюсь игнорировать ни свои, ни Вадима. Всё, разговор закончен.

Бесполезно. Да и чего он ожидал? На последних словах Олег вскинулся.

— Я ещё не закончил!

— А я — да. Мне не интересны твои доводы.

Лира дёрнулась по направлению к двери, попутно открывая сумочку и переводя на неё взгляд в поисках ключа, а у Олега словно в мозгах что перемкнуло. Если надо, он вдолбит в эту хорошенькую, но глупую головку своё мнение. И заставит его принять. Быстрый бросок тела, перехват тонкого запястья, и девушка летит на кровать, а сумочка куда-то в сторону. А едва лёгонькое тело касается покрывала, его надёжно придавливает сверху мужское. Ступор и недоверие в глазах, и ему хватает мгновений, чтобы перехватить оба запястья, вздёрнув их над головой. Попалась!

Нет, он не насильник, и причинять девушке вред не собирался, но просто не понимал, как ещё можно пробудить голос разума, достучаться. Думал, сможет напугать. Думал, что теперь он — хозяин положения. Зрачок в серых, как оказалось, с голубым оттенком глазах, конечно, расширился, и дыхание немного участилось. Вот только страха, на который рассчитывал, Олег так и не увидел. Он проиграл, но на тот момент ещё не знал об этом.

* * *

Два дня прошли… нервозно. В душе боролись противоречивые эмоции, заставляя метаться и психовать. Я спорила сама с собой, приводила доводы против возможной связи с таким молодым мальчиком, и сама же их разбивала. Я не хотела, чтобы он мне написал, чтобы решился попробовать неизведанное. И столь же горячо надеялась. Это глупо, неправильно, преступно, в конце концов, — чисто с этической точки зрения. Но когда наше сердце, а чаще и другой орган, более приземлённый и расположенный куда ниже, прислушивались к доводам рассудка? Впрочем, он ведь не напишет, так что и метаться незачем.

Написал. Да так складно. Говорил, что много думал, искал, читал, что я его поразила, околдовала, что хочет познать себя — со мной. Можно было бы подумать: складно врёт, разводит. Если бы мальчик написал на следующий же день. А так, спустя два дня — похоже, действительно думал и искал информацию. Боже! Что он мог нарыть из сети?! Кинковые ролики и постановочные фотки, большинство из которых имеет мало общего с реальностью? Вот же дурень малолетний! Пусть и совершеннолетний.

Переписывались мы эти дни много. Знакомились. Потом пришла пора обсуждения практик, когда я разжёвывала Вадику непонятные моменты, по десять раз уточняла, всё ли он понял и точно ли хочет это опробовать. И делала всё, чтобы передумал. Не приукрашивала фемдомную действительность, на самом деле, даже пыталась напугать. Правда, однажды поняла, что это бесполезно.

«— Послушай, не надо говорить, что готов ко всему. Ты же понятия не имеешь, что может прийти мне в голову! Вдруг я захочу тебя трахнуть? А я захочу. Я люблю овладевать своим нижним во всех смыслах. И это будет не тоненький вибратор, а полноценный фаллоимитатор!»

Ответ пришёл через долгих десять минут.

«— Я соглашусь…»

«— Балбес! Ты же даже не представляешь, что это! Или, наоборот, хочешь попробовать? Так может, тебе лучше подойдёт Верхний, а не Верхняя?»

«— Не надо мне Верхнего!!!»

«— Не смей кричать!»

«— Простите, Леди. Не хочу я Верхнего. Я с вами хочу быть, и готов принять практически всё. От вас.»

Балбес. Готов он… Да, я искала отговорки для самой себя, искала повод отказать. Мало ли, какие нижние изъявляли желание быть со мной? Что теперь, разорваться на каждого? Но мне мучительно хотелось попробовать с этим мальчиком. Чистый лист, искренний в эмоциях, открытый, доверчивый. Искушение. И страшно не оправдать такое доверие, навредить. Впрочем, «открытый и доверчивый» сумел меня удивить, разыскивая на просторах сети и прося объяснений такому, что я сама не всегда с разбегу понимала, о чём речь.

Поворотным моментом стала вчерашняя он-лайн сессия. Я волновалась — вдруг с милого мальчика слетит флёр новизны, и он покажется не таким уж интересным и заманчивым? Но нет, всё так же симпатичен, хорошо развит, должно быть, вынослив. Проверим.

Ммм… как же он мне подходит! Вежливый, не по приказу, инстинктивно; податливый, покорный — только просит позволения, но держится изо всех сил; отзывчивый, любопытный — ни тени сомнения, когда я предлагаю что-то попробовать. Конечно, через экран много не сделаешь (тем более когда хочется делать-трогать вживую), но основное мнение составить можно. А его реакция? Когда начала ласкать себя, чтобы показать, насколько мне нравится происходящее? Жадный, горящий восхищением взор, закушенная губа, частое дыхание… И мольба, когда меня скрутило волной оргазма.

А потом мы ещё разговаривали, и я всё больше убеждалась, что попробовать всё же стоит. Сама же себе не прощу! Лучше потом столкнуться с разочарованием, чем не решиться и мучиться догадками — получилось бы у нас или нет? Ну и что, что мальчик так молод? Он почти идеален! М-даа, повторяюсь. Разговор после сессии был последней попыткой воззвать к разуму. Собственному, по-видимому.

— Вадик, я настаиваю: тщательно ещё раз прочитай про практики и отметь, что тебе однозначно нравится, а что неприемлемо.

— А если для меня как раз неприемлемо, чтоб кто-то имел в задницу?

Я напряглась, а парнишка тут же испуганно замахал руками.

— Не-не-не, я не то хотел сказать! Я не отказываюсь! Это просто… вопрос из любопытства.

Чуткий какой…

— Вадик, об этом мы уже говорили. И ты сам сказал, что готов. Есть несколько основополагающих моментов, на соблюдении которых я настаиваю. И секс со страпоном — один из них. Не часто, но иногда у меня такие желания возникают. Следующий: ты не оспариваешь наказания, если провинился. Даже если оно из неприятного списка. Наказание не должно нравиться.

— Да, я знаю, леди.

— Не перебивай! Этого я тоже не люблю. Саб должен быть всегда вежливым с Домом, что наедине, что на людях. Я не особо люблю публичность, но в случае если мы вдруг окажемся в людном месте, не потерплю фамильярного обращения или свойственного твоим сверстникам развязного поведения. Ты готов к такому перед лицом своих друзей?

— Я должен буду при всех вставать на колени или что-то такое?

— Господи, ты чем слушаешь, а? То, о чём ты говоришь, и есть публичность. Нет, я имела в виду, что никаких «Хай, детка», «Пойдём подрыгаемся» или, ещё хуже, поведения оленя в брачный период, собственнические замашки всякие.

Вадик тихо прыснул.

— Леди, в каких плохих фильмах вы такие диалоги слышали?

Уел, зараза.

— Да утрирую я! Главное, чтобы ты меня понял.

Парень тут же посерьёзнел.

— Я понял. Вы такая… Думаю, ни у кого не возникнет вопросов, если я буду смотреть на вас восхищённо и открыто называть «моя леди».

— Твоя?

— Ну я же ваш? Вы — моя. Разве это не нормально?

— Не спеши, ладно? Сначала посмотрим, что у нас получится из встреч. Вдруг после пары сессий испугаешься и сбежишь? В общем, думай, Вадик. У тебя время до воскресенья. И если не передумаешь, мы встретимся и уже предметно всё обсудим.

— Я не передумаю!

— Тогда составляй список. До воскресенья.

— До встречи, леди.

Вроде попрощались, обговорили всё, но сегодня днём, уже после обеда, я обнаружила входящее сообщение в скайпе. На рабочем компе я его тоже держу открытым — мало ли кому что понадобится, а общаться через него удобно.

«— Привет. Очень надо встретиться.»

И куда делся мой вежливый мальчик? Что у него могло за такое короткое время приключиться?

«— Привет, если не шутишь. Вадик, мы же договорились на воскресенье?»

«— Да, я помню… Ну очень надо!»

И сразу следом:

«— Пожалуйста, Леди…»

Странный он сегодня. В таком ключе переписка продлилась некоторое время. Как ни пыталась выяснить причины, парень упёрся: при встрече скажу, и очень надо. И скакал, то на ты, то, словно спохватывался, переходил на вы. Может, действительно что-то случилось? Слишком неустойчивым он сейчас кажется. Точку поставила Вика, моя секретарша, сказав, что генеральный срочно хочет что-то обсудить. Вздохнула.

«— Хорошо, встретимся как в прошлый раз, в Фантазии, в полпятого, раньше не могу. И ты мне всё расскажешь, понял? А теперь извини, у меня ещё дела…»

Этих дел навалилось столько, что еле управилась за час, а ведь ещё надо доехать. В дороге же одолевали всякие мысли о причинах такой поспешности со встречей. Да и Вадик же вчера говорил, что до пяти будет на занятиях. Не пошёл? Вот когда самое время пожалеть, что, следуя собственным принципам, не обменялась телефонами. Хотя нет, на то они и принципы. Адрес скайпа поменять куда проще, чем номер телефона. Когда пойму, что из всего этого действительно что-то получится, тогда и до телефонов дело дойдёт. Бзик, да, но мой.

В клуб пришлось ехать, как была, в совершенно неподходящем наряде: после вчерашней вирт-сессии настроение просто зашкаливало, хотелось какой-то лёгкости образа, так что я убила наповал коллег, появившись в элегантном нежно-розовом платье, хотя предпочитала обычно тёмные или яркие тона и брючные костюмы. Но вот, захотелось. А ехать домой переодеваться — делать приличный крюк, да и просто не успею.

К назначенному времени я уже минут десять сидела за столиком, ожидая Вадима. Как обычно, предупредила охрану о госте, но он что-то не особо спешил. Через двадцать минут ожидания внутри постепенно закипало раздражение и пришлось заказать что-нибудь лёгкое, для расслабления. Помогало не особо. Я отвернулась к стойке, чтобы не сверлить взглядом вход, а потом и вовсе прикрыла глаза, убеждая себя, что для такого неуважения должны быть причины. А когда почувствовала рядом движение, резко обернулась и… на мгновение залипла.

На меня смотрели восхитительные, какие-то жёлто-карие, скорее даже янтарные глаза. Да, пожалуй, именно тёмный янтарь. И сам мужчина оказался настоящей конфеткой: высокий, подкачанный, с волевым приятным лицом. Этакий мачо, если бы я не помнила, как несколько месяцев назад он извивался и стонал под моей плетью и… много ещё под чем. Глаза как раз и помогли вспомнить — таких удивительных я больше никогда не встречала. Что он здесь делает?

И кого-то он мне сильно напоминал… Да ну! Может, я ошибаюсь? Просто совпадение? Нижний увидел меня, вспомнил, захотел повторения? Помнится, в прошлый раз он был очень «голоден». Но почему тогда опаздывает Вадим? Проверим. Даже останусь вежливой и доброжелательной пока. Пара фраз, и я подтвердила свои подозрения, хоть и всё равно удивилась — брат. Теперь, видя перед собой этот образчик, я знала, как будет выглядеть мой мальчик в будущем. Ну, примерно — не одно лицо, конечно, но общие черты прослеживались. Глаза только другие.

И как это меня угораздило? Но главное, каков жук?! И компьютер брата, видимо, взломал, раз меня нашёл. Зачем? Впрочем, выяснять я не собиралась — не люблю таких наглых типусов. И Вадик, думаю, будет не рад такому вмешательству. Если не знал, конечно… Не знал. Ффухх! Очень неприятно было бы понять, что так ошиблась в человеке. Всё, пора заканчивать фарс и уходить.

И снова не удалось. Прилип, как клещ! Благо хоть сообразил, что руки распускать не стоит. Небезопасно это с Верхними, даже если Верхняя — хрупкая девушка. Не физической силой мы берём. Но что он может такого важного знать про Вадика? Скандалить не хотелось. Сейчас действительно проще выслушать недоумка, а потом уже окончательно послать. И мальчику посоветовать пароль на компе сменить. А говорить и в самом деле лучше не на виду у посторонних — в общем, пусть и полупустом зале найдётся немало любителей погреть уши.

Где я ещё могла обеспечить приватную обстановку? Можно и в кабинке, но… не привыкла, разбалована собственной комнатой. Да и зря, что ли, заранее ключ от неё брала?

Глава 7. Сложный разговор

Что совершила ошибку, я поняла, только закрывшись изнутри – парень и так вежливостью не страдал, а наедине вообще распоясался. Бла-бла-бла… И Вадик-то мне не подходит, и слишком молод, и жизнь ему загублю. Столько гадостей про себя – сначала завуалированных, а потом и вовсе откровенных, – я в жизни ещё не слышала! Вот же поганец! Но и он, слава богу, выдохся. Хватит! Пороть его надо, пороть беспощадно, и на коротком поводке держать. Хам! И плевать мне, как его зовут!

Я говорила, что обычно не веду себя как сука? Чушь. Именно с ним, именно сейчас я не собиралась быть ни вежливой, ни понимающей. Да вообще не собиралась оставаться рядом хоть сколько-нибудь дольше необходимого.

По пунктам разъяснив своё мнение, из последних сил сдерживаясь, чтобы сохранить достоинство, полезла в сумочку за ключом. Вечером непременно с Вадиком спишусь: нельзя так нагло вмешиваться в чужую личную жизнь, даже если это жизнь близкого родственника. Всё равно она не твоя же! Но, чёрт, я напрочь забыла, что передо мной сильный и разозлённый мужик. Для меня он был нижним, перешедшим границу, и всё. Глупая ошибка, вот только поняла я это, когда уже летела на кровать от грубого рывка, а потом оказалась обездвижена и придавлена шумно дышащим телом.

Было ли мне страшно? Ять! Да капец как! Одна, в руках этого неадеквата, который своей дурной хваткой запросто может мне сейчас устроить перелом запястья, а то и обоих. Синяки-то уж точно останутся, чувствую. Про остальное вообще молчу. Но одно я знала точно – дикому зверю показывать свой страх ни в коем случае нельзя. И ещё в рукаве был козырь, о котором придурок не мог знать – меньше чем через пару минут здесь будут ребята из службы безопасности Макса. И заморачиваться с открытием двери ключом они не станут – вынесут к чертям. Вот тогда мы и поговорим по-другому. Если у мужика не окажется с собой оружия. Но не похоже… Больше смахивает на жест отчаяния.

Тянулись секунды, а этот кабан лежал на мне – тяжёлый, зараза! – и смотрел. Не предпринимая вообще никаких действий, даже не двигался. Вот и какого было говорить «а», если не готов к «бэ»? Нет, я нисколько таким поворотом не расстроена, но, право, идиотская ситуация. Ладно, надо брать дело в свои руки, пока в бедовой голове не мелькнула какая-нибудь «особо умная» мысль.

- И долго ты собираешься на мне валяться? Впрочем, нет, не говори, я и сама знаю: от силы пару минут.

- С чего ты так решила?

Вооот, главное – выбить из равновесия! В янтарных глазах – блин, какие же красивые! – на смену неуверенной злости пришло чистое удивление. И я не смогла отказать себе в удовольствии прошипеть ему прямо в лицо:

- С того, что как раз в это время дверь выломают несколько человек охраны, и тогда мы поговорим совершееенно иначе. Тебе точно не помешают некоторые воспитательные меры.

Ять! Парень на мне напрягся, а в бедро упёрся недвусмысленный стояк. Да что ж его снова так ломает, а? Ему ж только в радость будет, если морду набьют да кости пересчитают.

- Откуда… Камеры?

- Разумеется. В таких местах обеспечение безопасности – залог репутации, а значит, и успеха. Да блин! Слезай с меня немедленно, если хочешь хоть как-то выкрутиться из ситуации! Через минуту будет поздно.

С чего я собиралась помогать выпутаться этому придурку? Сугубо из корыстных побуждений. Мне ведь тоже не улыбалось предстать перед Максом жертвой. Тем более я себя ею не чувствовала. Злой, глупо просчитавшейся – да, но никак не потерпевшей. А Макс ведь меня потом подколками изведёт на предмет женской беспомощности! Парень… Олег, да, потерял ещё несколько секунд, а потом резко поднялся, немного подумал и протянул мне руку. Вот где его воспитание минуту назад было? Встав, не удержалась и залепила пощёчину, смачно, с оттяжкой. Сволочь! На запястьях уже наливались тёмные следы, да и больновато… И в этот момент раздался стук в дверь. Быстро они.

Олег захлопнул уже открытый было рот – явно какую-то гадость хотел сказать! – и недоверчиво обернулся в сторону двери. Что, только сейчас понял, что я не шутила? Чего же тогда встал? Осторожный, подстраховался? Дежурный видел, что у нас ситуация изменилась, и наверняка передал охране по связи, так что ломиться они уже не будут. Но и ответить тоже надо, а это значит – подойти к двери. Для всяких таких случаев там небольшое окошко предусмотрено: кричать из комнаты не вариант, звукоизоляция же.

Дёрнув парня за ухо, почти не разжимая губ, приказала:

- На колени падай, придурок!

В глазах удивление, толика сомнения, но рефлексы нижнего – это не жук чихнул, так что, когда я направилась к двери, Олег уже стоял на коленях, опустив голову. Пусть это не искреннее смирение саба, но и так сойдёт. Хорошо, что ключ не нужен – где его сейчас искать? Я глубоко вздохнула и откинула внутренний засов, открывая окошко.

- Что случилось, мальчики?

- Госпожа Лира, у вас всё в порядке? Нам показалось…

- Вам показалось, Лёня.

Охранник успокоился – ещё бы, увидеть такую «картину маслом» за моей спиной.

- Хорошо, но если что – мы рядом.

- Конечно, радость моя, я помню.

- Хорошего отдыха.

- Спасибо, мальчики.

Вот такой вот коротенький диалог, но скольких нервов он мне стоил! Однако всё компенсировало выражение чистейшего обалдения на лице моего «гостя». Ничего, он мне уже мнооого задолжал, долго будет расплачиваться. Закрыв переговорное окошко, развернулась, глубоко вздохнула и неспешно пошла к своей жертве – теперь не отвертеться, ни ему, ни мне. Придётся доигрывать до конца.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Чего уставился? Хочешь, чтоб они вернулись? За нами в ближайшее время наблюдать будут очень пристально. Разворачивайся лицом к креслу давай. И можешь опуститься на пятки, если неудобно так стоять.

Глаза парня сверкнули злостью, но распоряжение он выполнил. Не всё потеряно, видать. Так, новый глубокий вдох и – продолжаем представление. Удобно устроившись в кресле, собралась с мыслями. Если раньше мне просто хотелось поскорее закончить неприятный разговор, то сейчас взыграло чувство собственного достоинства. Оскорбление женщины – это одно, за такое тоже по головке гладить нельзя, но у нас ситуация несколько серьёзнее: нижний не просто оскорбил Верхнюю, он напал, применил силу! И не по незнанию, а прекрасно понимая, что делает.

- Итак, мне интересно: у тебя есть Топ?

Зрачки Олега расширились.

- А это здесь при чём?

- Должна же я знать: требовать твоего наказания у кого-то, или придётся разбираться самой? Отвечай!

- Ну ты вообще… Наказать… А сможешь?

Ррр… Нарывается, поганец! Главное, не переступить рамок. Не сессия же, а… не пойми что! Сейчас он, конечно, ничего такого не выкинет, но с неадекватами надо всегда обращаться осторожно. Хотя наказать за пережитое хотелось, и сильно. Плавно поднявшись, шагнула, встала вплотную к парню, нежно провела ногтем по скуле, завела ладонь на шею, зарылась в короткие волосы, поднимая их дыбом по мере движения вверх, медленно наклонилась, а потом резко сжала пальцы и дёрнула голову вниз, выгибая.

- А ты сомневаешься? Напрасно. Отвечай!

А взгляд-то поплыл. Кадык дёрнулся с еле слышным стоном, и я услышала тихое:

- Нет у меня никого, – и после небольшой паузы: – Прости…те меня, пожалуйста. Можете наказать плетью, я не возражаю.

Ууу… Да, я прекрасно помню нашу встречу, ещё тогда пожалела, что согласилась на уговоры одной Домины сделать подарок её знакомому «мальчику». Сразу стало понятно, что это не мой вариант. Чистые мазы – довольно сложные нижние, далеко не всегда готовые подчиняться. Олег оказался из таких. Просто мужчина, которому нужна периодически определённая доза боли. При этом наглый сверх всякой меры. Но, как бы ни было, на мой взгляд, такое поведение однозначно недопустимо. И каков же нахал – не возражает он!

- Пожалуй, воздержусь.

Я так же резко отпустила волосы и вернулась в кресло. А что с ним делать? Да и что он думает, я жестом фокусника плеть из дамской сумочки достану? Ага, только так на работу и хожу. Выпороть и ремнём, конечно, можно, вот только чую я, что нет в Олеге ни грамма раскаяния, а без этого просто окажу засранцу услугу – порка для него только в кайф будет.

- Почему?

- По кочану! Ты что, считаешь, достаточно сказать «простите», и всё моментально исправится? Ты поднял руку на девушку. Раз. Ты применил силу к Верхней, которая тебе никоим образом не угрожала, не оскорбляла, вообще о тебе речи не шло. Два. Ты обманом вмешался в отношения Верхнего и нижнего, решив, что лучше знаешь, как надо. Три. Мало? И, по-твоему, подобное достойно порки, от которой ты ещё и удовольствие получишь? Серьёзно?

Пси-методы не самые безопасные, но иногда без них не обойтись. Да и не давила я слишком – для такого непрошибаемого нужно что-то посерьёзней взывания к совести. Если она там вообще где-то есть. Ммм, кажется, всё же есть: Олег чуть прикусил губу и отвёл взгляд. Но быстро взял себя в руки и упрямо вскинул голову.

- А ты… вы… ты…

- Да определись уже!

Я знаю, сложно тыкать, когда стоишь на коленях. Но парень взял себя в руки.

- Можно подумать, у меня нет смягчающих обстоятельств! Я за брата переживаю, пойми же. Он один у меня. Не хочу, чтобы его сломали и выбросили.

- Да с чего ты себе это в голову-то вбил, а? В Теме отношения гораздо честнее и прозрачнее, чем в обычной жизни! А «сломать и выбросить» Вадика точно так же может любая «милая и скромная» ванильная девушка. Но ему не такие нужны, ему подчиняться нравится! Блин… Что ж ты такой упёртый? Он уже узнал, каково это, так случилось. Хочешь, чтобы он стал несчастным от невозможности реализовать свои желания? Себя-то вспомни? Очень тебе хорошо, когда ломка по боли начинается?

Парень сжал кулаки и снова отвёл взгляд.

- А это было нечестно…

- Да я просто не знаю, как ещё в твою непробиваемую голову занести простую мысль: это не твой выбор, а брата, совершеннолетнего и вполне понимающего суть своих неожиданно обнаружившихся потребностей. Хотя бы в общих чертах. И желающего эти общие черты углубить. Не я, так другая. Но хочет-то он меня!

- Зато я не хочу, чтоб Вадька встречался с платницей! – чего?! У меня от удивления даже слов не нашлось. А этот придурок, как ни в чём не бывало, продолжал поливать меня грязью: – Да ты хоть представляешь, что он будет чувствовать, если узнает, что девушка, в которую он, возможно, влюбился, за деньги обслуживает каких-нибудь обрюзгших старых мужиков?! Тебе же его надолго не хватит, ты же садистка. А я брата знаю, он не маз…

- Ну хватит!

Сказать, что я разозлилась – ничего не сказать. Да какое право он имеет меня осуждать, тем более наговаривать невесть что?! Медленно поднялась, сдерживая себя, снова отвесила пощёчину, даже не в полную силу, а чтоб заткнуть поток грязи. Вот недаром говорят: внешность – не главное. И ведь Вадик хоть на брата и похож, но насколько же другой! Как умудрился, с таким-то мудаком под боком? Так же неспешно обошла парня, как-то вдруг, легко, нашла сумочку и валяющийся рядом ключ, зажала в кулаке.

Обернувшись, заметила растерянный взгляд и руку, прижатую к щеке. Угу, обидели мальчика. А он? Да даже если бы всё было так, как он говорит, всё равно ни одна женщина – оговоримся: нормальная женщина, не склонная к мазохизму или забитая, – не стерпит столь откровенного унижения. Всё, наговорились. И Вадика, наверное, к себе заберу – не хватало ещё, чтобы этот… это его против меня настраивало и козни какие строило! Если он согласится, конечно, а уж я постараюсь убедить. Не собиралась спешить, но и так ничего хорошего не выйдет.

- Брата ты не знаешь, да он и сам себя пока ещё толком не знает. И говорить нам больше не о чем. Я не собираюсь слушать всю ту ахинею, которую ты, с какого-то перепуга, себе надумал. Надо же, платница! Свинья ты, других слов нет просто…

Но стоило сделать шаг к двери, как Олег резво подскочил и ринулся наперерез. Снова! А когда я остановилась, тоже замер на месте, даже руки поднял в жесте сдающегося – мол, не трогаю. Как же меня достал этот неандерталец! Во всяком случае, мозгов точно как у поименованного предка. Но ругаться уже не хотелось, какое-то опустошение завладело душой.

- Что тебе ещё? Пропусти, по-хорошему прошу. Надоело выслушивать твои оскорбления.

- Подожди… Разве Ната… Госпожа Нателла не наняла тебя тогда, как подарок мне на день рожденья?

- Нателла? Она меня просила, очень долго и упорно, неделю названивала и смс-ками закидывала! У тебя с мозгами вообще как? По-твоему, платница тогда отказалась бы от лишних денег, которые ей усиленно совали?!

- Да мало ли, какая договорённость у вас была? Она таинственно потом отмалчивалась, а я ведь хотел тебя найти! Договориться…

Вот же су… существо женского пола, мелочное и злое. Мне-то сказала, что мальчик с заскоками, любит провоцировать, и чтоб ему отказывали в сексе, даже если сам очень просит, особенно в этом случае. Заскоки же, они разные бывают. А потом извинялась, что он оказался неблагодарной свиньёй, не понравилось ему, слишком жёстко было. И ведь сама перед экшеном напутствовала, что именинник любит больше боли, да и я не зелёный новичок, всё перепросила сначала. Правда, после того, как парень начал себя неадекватно вести, рассказ знакомой странным не показался. Не понравилось – и хай с ним, Москва большая: всю жизнь можно прожить и ни разу не пересечься.

Ох, избави Господи, от таких «подруг». Одно радует – не подруги мы, так, знакомые по интересам. И чего она так взъелась? И на кого?

- Знаешь, сейчас это уже совершенно неважно. Освободи дорогу.

- Да подожди, это же всё меняет!

- Не для меня. Уйди, говорю!

И тут этот… придурок сделал пару шагов назад и прижался к двери. Ещё и руки в жесте молитвы сложил.

- Ну послушай…

- Я тебя уже знаешь, за сегодня сколько наслушалась? – и провела рукой по горлу. – Во!

- Да не буду я больше лишнего говорить!

- Да неужели? Удивительно!

- Ну правда. Я же всегда думал… Знала бы ты, как я злился, и постоянно вспоминал ту сессию. И снова злился!

- Олег, я устала и проголодалась, я после работы. И нет никакого желания выслушивать твои воспоминания. Меня ты вообще интересуешь только из-за родства с Вадиком. Всё. Теперь-то мы всё прояснили?

- Нет! Ладно, ты не платница. А я идиот и хам. Согласен. Но мы так и не выяснили, что будешь делать, когда брата тебе станет недостаточно? Когда ты захочешь причинить боль? Сильную?

Вот упёртый… Так, надо с Максом какой-нибудь жест обсудить, чтоб охрана помогала от такого назойливого внимания избавляться. А то ведь и не пристаёт, и не угрожает, но как же достал!

- Потерплю. А приучить к боли тоже можно – постепенно.

- Зачем? Вадька не любит боль! Ты сделаешь его под себя, а что с пацаном потом будет, когда расстанетесь?

- Да что ты нас загодя уже разводишь?! Ни ты, ни я не можем знать будущего. Может, мы вообще вместе навсегда останемся? А не сложится – найдёт себе другую, по вкусу.

- Ага, найдёт. Можно подумать, это так легко. Я вот до сих пор не нашёл… – тут эти невозможные, почти кошачьи глаза зажглись как-то расчётливо. Ой, чую, сейчас он выдаст. Не ошиблась. – А давай ты со мной будешь душу отводить, если приспичит? Или вообще, тоже возьмёшь меня нижним, мы и живём вместе.

Не-мо-гу. Слов нет! «Берите меня, я вся ваша», да? Только нафига мне такое «счастье»? Сама идея неплоха – два разных нижних для разных целей, но вот один из кандидатов… Не, не вариант. Что бы там подсознание исподволь ни нашёптывало. Ногти вонзились в ладони, глаза сами закрылись. После десяти медленных вдохов-выдохов я так же медленно заговорила:

- Значит, если я буду ходить от Вадика к тебе, всё нормально? Ты же типа «свой», да? От этого ему, разумеется, обидно не будет. Или предлагаешь таиться? В любом случае, меня это не интересует. Ты меня не интересуешь! Наглый, беспардонный, невоспитанный грубиян, – вру, хорошо, глаза закрыты, не приходится говорить всё в лицо. Когда вот так себя предлагают – это слишком большой соблазн. Переделать, сломать, наказать за пережитое унижение. Опасные желания, в шаге от допустимого. Для меня. – Ты не нижний, вернее не такой, какой нужен мне. Любить боль можно научить, даже при первоначальном неприятии, а вот желание подчиняться должно идти от сердца. А ты даже сейчас, по факту предлагая себя, словно делаешь мне одолжение. Такого поведения я точно не потерплю. Так, всё, или ты даёшь мне пройти, или я вызываю охрану.

- Ну как мне тебя убедить? Это же идеальный вариант, разве не понимаешь?

- Это для тебя идеальный вариант, не для меня или Вадима. Ты вообще кого-нибудь кроме себя слышишь?

Я полезла за телефоном, но эта пиявка снова вцепилась мне в руки. Достаточно аккуратно, но у меня-то и так уже синяки. От избытка эмоций я аж зашипела:

- Отпусссти меня сссейчас же, придурок! Иначе я точно не буду мешать охране учить тебя вежливости.

Взгляд сам собой метнулся к камере над дверью, Олег же проследил за ним и немного нервно улыбнулся.

- А они ничего пока не видят – слепая зона тут, я уверен.

Ах, уверен?! Всё, моему терпению тоже есть пределы. Дёрнув руки, словно хотела высвободиться, заставила парня податься вперёд. На то и был расчёт – что по-настоящему причинять мне боль он сейчас не хотел, а потом с силой согнула колено, как следует приложив по самому дорогому для любого мужчины. Платье у меня хоть и по типу «футляр», но сзади разрез почти до самой попы, так что порвать не боялась. А когда Олег ожидаемо загнулся, ещё и по загривку локтем наподдала. Скрючившееся тело на полу, сдавленный вой родили в душе удовлетворение. Будет знать, как доставать женщин! Даже не в статусе дело.

Но тот самый статус помешал мне просто переступить через незадачливого маза и уйти наконец из комнаты. Присев на корточки, приподняла голову за волосы, всматриваясь в искажённое страданием лицо. М-да, не перестаралась?

- Жив?

- Ууу… Зачем сразу так-то?!

А в глазах злые слёзы. Жив, куда денется.

- А по-другому ты не понимаешь. Может, поможет мозгам встряхнуться и подскочить на то место, где они и должны находиться?

Я поднялась, но мужская ладонь в этот раз сомкнулась вокруг лодыжки. Да что же это… От абсурдности происходящего даже раздражения не осталось, хотелось просто рассмеяться. Истерически, ага. Устало поинтересовалась:

- Тебе мало? Ещё хочешь?

И обалдела от ответа:

- Хочу!

- Что, опять по яйцам?

Нет, мазы, они, конечно, разные бывают. И не так и мало тех, кто любит получать по бубенцам. Но я вот не любительница таких практик. Там же вскоре ничего полезного не останется! Пытки гениталий – это да, это несколько иное. Нет, стоп, я что, всерьёз об этом думаю?! Голос с пола продолжал свою «песню»:

- Н-не, не надо по яйцам! Пожалуйста… Выслушай…те, леди.

- Слушай, не надо мне тут пай-мальчика изображать, всё равно не получается. При всём желании, я не смогу забыть твоё предыдущее поведение.

Вот, а я о чём? Сразу злость в голосе прорезалась!

- Может, я просто пытаюсь быть вежливым?

Хорошенький у него стимул для вежливости, однако.

- Запоздало несколько, не находишь?

- Да как же с вами разговаривать, если не слушаете! – тут Олег запнулся, глубоко вздохнул и глянул исподлобья. – Вот, опять же провоцируете, а я ругаться не хочу.

- А тебе и не надо, всё, что мог, ты уже сказал. А чтобы женщина тебя слушала – так, на будущее совет, – попробуй её не оскорблять с разбегу. Может, что и получится.

- Прости…те, – буркнул парень, не спеша подниматься с пола.

- Господи, да хватит уже выкать, не надо мне показного уважения, через силу. Ты тратишь моё время, Олег. Я уже сказала, что не хочу продолжать этот беспредметный разговор. Я вообще устала.

- И хочешь есть, я помню, – и снова в глазах загорелся тот самый свет, с которым кричат: «Идея!», именно так, с большой буквы. – А поехали к нам? Я ужином накормлю. И поговорим спокойно. Вадика дождёмся, обсудим ситуацию.

Ну каков же наглец? Я могла только фыркнуть.

- А моё мнение тебе не интересно, значит? Я уже ведь отказала раз, почему считаешь, что на второй прокатит?

- Да ладно. Я же вижу, идея тебе понравилась, – неужели меня так легко читать? А Олег продолжал вкрадчивым тоном искусителя: – Только подумай: и Вадик под рукой, чтобы воспитывать или что вы там с сабами делаете, и я, когда надо пар выпустить. Не понадобится никого приучать к боли. Все получат желаемое, все довольны.

- Кроме меня.

- Да тебе-то что не так? Два парня в полном твоём распоряжении! Безотказные – делай, что хочешь. Ну что мне, на колени, что ли, встать? И так уже гордость растоптала…

- Я? Нет, дорогой, это ты сам. Против Вадика я совершенно ничего не имею. А вот ты – да на тебя же нервов никаких не хватит! Я требую полного подчинения, а ты на это абсолютно не способен. С тобой даже во время простого разговора чертовски сложно, что уж говорить про сессии? Блин, да ты же понятия не имеешь, чего мне может захотеться! И от тебя я не приму отказа, если всё же соглашусь взять. Ни в чём, слышишь?

Я снова пугала. Что я, отморозь какая, что ли? Разумеется, у всего есть свои рамки, но как же меня нервирует то, на что активно соблазняет этот поганец. И в то же время – вызов.

- Я буду подчиняться – беспрекословно, обещаю. Ну вспомни нашу прошлую встречу! Разве я был плох?

Видимо, скепсис на моём лице читался слишком отчётливо, так что Олег дёрнул уголком губ – то ли улыбка, то ли гримаса.

- Ладно, согласен, пример так себе. Но я действительно обещаю.

Достала наконец из сумочки телефон – половина шестого. Ничего себе, «поговорили». Как бы я ни противилась – не наглому нижнему, на самом деле, себе, – но предлагаемый вариант нравился мне всё больше. Олег использовал очень правильные слова. Слишком заманчиво, а невоспитанность одного из нижних… Всё поправимо. Осталось окончательно расставить точки над «ё».

- Допустим – только допустим! – я соглашусь рассмотреть этот вариант. Но ещё раз заостряю твоё внимание: так, как хочешь ты, чтоб «воспитывать» Вадика, а с тобой развлекаться болевыми играми, не будет. Я – Домина. И раз уж ты просишься нижним, будешь им в полном смысле этого слова. Подчинение, Олег. Полное.

- За исключением работы!

Я посмотрела на него, как на ненормального.

- Разумеется! Я же про личные отношения.

- Я согласен.

Ну-ну. Без уточнений рамок, без вопросов? На дурака, вроде, не похож. Неужели настолько прижало? Не знаю, не знаю. Ладно, нюансы будем потом ещё оговаривать, если…

- Уговорил. Но только в том случае, если Вадик не будет против, понял? Не сумеешь его убедить – твои проблемы. До тебя далеко ехать?

При первых словах парень буквально вспыхнул радостью, но потом отвёл взгляд и занервничал.

- Что?

- Нууу… мы с Вадимом… сегодня с утра поцапались немного. Сомневаюсь, что он скоро дома появится, разве что к ночи. Оно и к лучшему, переписку не увидит.

У меня челюсть чуть не упала. А ещё говорят, что женщины с логикой не дружат!

- Ты что, не потёр следы своего вмешательства в его жизнь?

Олег передёрнул плечами.

- Да не до того было, не успел. Ну и не думал, что разговор так затянется. К тому же всё равно поссорились, одной причиной меньше, другой больше…

- А поссорились, случайно, не из-за меня тоже?

- Ну да. Я попытался Вадику объяснить, что он испортит себе жизнь, а он послал меня. Ожидаемо, конечно.

- Естественно. Если ты объяснял в том же ракурсе, что и пытался поговорить со мной, ничего удивительного. Вот только сразу видно, что ты ни капельки не понимаешь и не знаешь сабов, Олег. Вадик за день остыл и после лекций первым делом помчится домой – хотя бы для того, чтобы связаться со мной и обрисовать ситуацию.

- Пиздец… Ему до дома ходу-то минут сорок на машине, а занятия в полпятого заканчиваются.

- Не выражайся! – я поморщилась. – Давай, звони ему. Прямо сейчас.

Парень уселся на полу и полез в карман, а когда после нажатия кнопки экран засветился заставкой, захотелось побиться головой об стену – придурок догадался ещё и телефон выключить! Представляю, что сейчас чувствует Вадик, особенно если добрался до ноута…

Глава 8. Не менее сложный ужин

Телефон ожидаемо разразился гневным мешком сообщений. Ещё и рингтон у Олега стоял такой — короткий, но пронзительный. После первого десятка оттрезвонивших оповещений я перестала считать и вернулась в кресло — не продолжать же стоять памятником самой себе? — с интересом наблюдая за растерянным лицом. И только когда воцарилась звенящая тишина, поинтересовалась:

— Ну и? Сколько?

Парень недоумённо перевёл на меня взгляд и ожесточённо провёл ладонью по лицу. Что-то хорошо его так накрыло.

— Чего сколько?

— Сообщений и вызовов, разумеется.

— А… Двенадцать и двадцать семь.

Да уж, Вадик сейчас точно на взводе. Ой, мама, а что у меня на скайпе то творится тогда?! Нет, с Олега я определённо за всё спрошу. В полной мере. Если Вадим, конечно, примет для себя вариант «тройничка». Как сабу ему это должно быть фиолетово, но вот как ещё совсем недавно обычному парню… Не знаю, не знаю.

— Звони уже, дурень великовозрастный. Хотя нет, дай телефон.

Но мы ж не можем без выкрутасов, и как я забыла? Парень совершенно детским, в исполнении такого брутального мужика, жестом спрятал аппарат за спину и прищурился. Блин, мне казалось, что он примерно мой ровесник, но что-то теперь не верится.

— Ты же правда подумаешь над моим предложением?

— Над каким предложением? Ты, может, хотел сказать: над бессовестным шантажом? Детский сад, трусы на лямках…

Последнее пробормотала еле слышно, покачивая головой, но Олег услышал и недовольно поджал губы. Ну извини, дорогой, иначе воспринимать твои загоны не получается. Минутная слабость и апатия прошли, и раз уж этот придурок почти вынудил меня согласиться с его требованиями — возможно(!), там ещё видно будет, получится ли что-нибудь из этой затеи, — то пора снова становиться хозяйкой положения. Тряхнув головой, строго посмотрела на нижнего. Что ж, сам нарвался, дружок.

— Хватит, Олег, — холодный требовательный тон подействовал, как надо, парень замер, а зрачки расширились. — Я уже сказала и повторяю в последний раз: ты будешь моим сабом — и именно сабом, со всеми вытекающими, если на этот счёт не будет возражать Вадим! На иные условия я не согласна. Как ты это устроишь — не моя забота. А теперь, дай телефон, немедленно.

И крепкая рука тут же послушно протянула мне лаконично-чёрный прямоугольник. О, есть контакт! Похоже, он и в самом деле не настолько безнадёжен, как я думала. Уверенно вытащив из расслабившихся пальцев девайс, тут же нажала ответ на последний звонок. Трубку к уху подносить не стала, поставила на громкую связь, как только пошло соединение. И правильно сделала. Едва пропали гудки, голос на том конце заорал. Очень громко заорал, кстати, и зло.

— Ты грёбаный мудак, Олег! Сука страшная, только приедь домой, я тебе всю харю разметелю!!! Нет, раньше, я уже выезжаю! Что ты сказал Лире, ушлёпок?

— О, так я уже просто Лира, Ваденька?

Я старалась говорить как можно насмешливее и при этом негромко, но в трубке моментально воцарилась тишина. Олег тоже сидел молча, только скулы слегка покраснели, да взгляд отвёл. Надо же, неужели ему стыдно? Через пару мгновений телефон ожил, неуверенно так, и куда как тише.

— Лира… Леди, это правда вы? Этот придурок ничего вам не сделал?

А мальчик-то своего братца неплохо знает. Я тихо рассмеялась.

— Он попытался, мой хороший.

— Я его убью!!!

— Не стоит, милый. Я сама. У вас дома есть, что поесть?

— Эээ…

— Вот и позаботься, чтобы было. Мы с Олегом скоро приедем. Ну, насколько сможем, по пробкам-то. Но учти, я очень голодна. Сделай что-нибудь мясное и обязательно салат. До встречи, Вадик.

— Дааа, леди… Я всё сделаю.

Растерянность в его голосе можно было ложкой черпать. Но панику и агрессию я смогла пригасить. Надеюсь. Во всяком случае, ему есть пока на чём сосредоточиться. Вовремя позвонили, мальчик не успел дел наворотить. Нажав отбой, перевела взгляд на задумчивое недоразумение на полу и стёрла с лица улыбку. Какие же они разные. С Вадиком мне спокойно и комфортно, уверенно как-то, а с этим… словно на вулкане голым задом сидишь!

— Ну что, чудовище, собирайся. Поедем разговоры разговаривать и меня кормить.

— Давай без оскорблений, а?

— Какие мы нежные. Что, думаешь, не заслужил?

На это Олег промолчал. И правильно. Заслужил. Вообще, я не люблю вербальные унижения. Или не так, некоторые не люблю, которые опускают низа до совсем уж скотского положения. Но порой без них никак. Особенно если заслуженные. А мальчику-то не нравится. Интересно, если буду вести себя с ним, как последняя сука, это поможет от него избавиться? Нет, всё же не смогу. Не моё.

Олег между тем поднялся и отряхнул штаны, но стоило ему нормально выпрямиться, как я в несколько шагов оказалась рядом. Вцепившись пальцами в крепкое плечо, потянулась к уху и промурлыкала:

— Замррри, мальчик.

— Что…

— И молчи. Или твои уверения в собственном послушании — пшик?

Я собиралась знатно поиздеваться над парнем. И он это заслужил. Чуть отодвинувшись, пересеклась с ним взглядами, облизнула губы, чуть прикусила нижнюю, быстро проскользила другой ладонью по груди и прессу — замечательно мускулистым и напряжённым! — остановилась на мгновение и сильно сжала член поверх джинсов. Олег едва заметно дёрнулся — точно ведь хотел отстраниться! — но пересилил себя и замер, настороженно следя за моим лицом. И он опасался. Не полноценный страх, но уже что-то.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Улыбнувшись, мягко потёрла, потом скользнула за пояс и под резинку трусов, лаская пальцами полувозбуждённую плоть. Которая очень быстро наливалась объёмом и жаром. А я смотрела в кошачьи ошеломлённые глаза и продолжала легко улыбаться. Наконец опустила пальцы ещё ниже, под мошонку и… сжала. Ногтями. Тихий стон отдался колкой волной по лопаткам. Вытащив руку, достала из сумочки упаковку влажных салфеток и демонстративно обтёрла ладонь с пальцами.

— Вот теперь можем идти, — направляясь к двери, я так и не смогла прекратить улыбаться, ожидая взрыва. — Нам ещё ехать чёрт знает сколько.

— Что… — а голос такой хриплый, что пришлось прерваться и откашляться. От этого пропала вся экспрессия и получилось даже жалобно: — Что, прям вот так?

— Тебя что-то не устраивает?

— Вот ссс…

Я резко обернулась, предупреждающе сощурившись. Ну-ну, покажи мне, что ты понимаешь под послушанием, убеди.

— Что?

И Олег смог взять себя в руки. Смог! Этот парень действительно поражает порой. Когда ему нужно.

— Нет, ничего… Леди.

И пусть это его «леди» прозвучало с явной насмешкой. Сейчас не я буду шествовать через весь зал со стояком наперевес! Впрочем, он сумел справиться и с этой проблемой. Какой самоконтроль…

Но чего точно не смог удержать, так это лица при виде моего Ящера. Так получилось, что машины стояли почти рядом, через ещё парочку. Сначала подошли к его монстрику, и Олег было предложил записать номера, чтоб не потеряться, но я только фыркнула: вот ещё, отслеживать его по улицам!

— Адрес давай, балбес. Если потеряю, по навигатору доберусь. Просто жди меня внизу, у подъезда.

— У нас подземка, — несколько заторможенно буркнул он.

— Да хоть подводка! Лифтов много? — кивок. — У какого будешь?

— У второго.

— Вот и договорились. Диктуй.

Забив продиктованный адрес в прибор, нажала кнопку сигнализации, и вот тут мой спутник прифигел.

— Ты что, ездишь на… этом?!

— Тебе чем-то не нравится мой мальчик? Впрочем, это твои проблемы, но если собираешься сказать что-то банальное, типа неположенности для девушек иметь такие машины, лучше просто помолчи. И поехали уже. Когда я голодная — на порядок злая.

В пробках мы, разумеется, застряли. Какой тут потеряться, когда двигаешься черепашьим шагом, бампером в бампер? Лишь на внутриквартальных дорогах стало попроще. Но почти два, блин, часа! К концу дороги я готова была рычать, а Олег, словно почувствовал это ответственным за интуицию органом, благоразумно молчал. И вообще был на редкость предупредителен: на стоянке дверку машины придержал, заглушившись раньше меня, руку подал, в лифт вперёд себя пропустил.

А вот в квартиру не стал, вернее, не успел. Стоило открыть замок, как дверь распахнулась и на площадку, как чёртик из табакерки, вылетел Вадик, снося брата на пол хорошим таким хуком. Слушая отборный мат, я только улыбнулась — предсказуемо. Но нечего устраивать развлечение соседям, так что я резко и громко хлопнула в ладоши.

— Хватит! Что я говорила про нецензурщину, Вадик? Потом будете устраивать брачные танцы бабуинов, а сейчас, или меня кто-нибудь накормит, или я разворачиваюсь и ухожу.

Вадик тут же отцепился от ошеломлённого брата и шагнул ко мне. Я с почти профессиональным интересом оглядела расхристанный вид старшего, красный след от кулака под левым глазом — наверняка очень скоро расцветёт красивым синяком. Но всё же… Как же они похожи и непохожи одновременно! Вздохнула и ухватила Вадима за запястье.

— Веди давай, где тут у вас кухня.

Тот послушно повёл, а Олег, потирая скулу, поднялся с пола. Вот и славно, пусть очухается. А Вадик сопроводил меня прямо к накрытому столу. Конечно, квартира хоть и большая, но стандартная, я бы не заблудилась, но хотела просто увести своего мальчика, переключить внимание. И дать второму, хм, «мальчику» время прийти в себя. В конце концов, мы ж разговаривать собирались, а не бои местного масштаба устраивать.

— Ого, ты что, всё время у плиты провёл?

На открывшемся взгляду большом обеденном столе не было места от тарелок. На одной высилась горка котлет, на другой — не меньшая ровненькой жёлтой варёной картошки, присыпанной зеленью, а ещё отбивные, из куриной грудки кажется, три салата, мясная и сырная нарезка, маринованные маленькие огурчики… Вадим запустил пятерню в волосы, слегка подёргав их, и смущённо улыбнулся.

— Да как-то… Я ж не знал, что вам нравится.

— Так, Вадим, у нас сейчас, можно сказать, неформальная обстановка. И отношения мы пока не скрепили, так что не обязательно всё время обращаться ко мне на «вы». Да и если куда-то пойдём, представь, как это будет смотреться со стороны.

— Но тогда, по телефону, вы меня одёрнули.

Я пожала плечами и улыбнулась.

— Не думай, что мне неприятно, или не нравится. Очень даже нравится. Более того, если мы заключим контракт, на время сессии — а сессией в ДС отношениях считается любая встреча, а порой и вне её, — только так и будешь обращаться. Но и к общению без заминок на публике, я имею в виду обычную публику, ты тоже должен быть готов. Касательно же телефона… Просто использовала максимально действенный способ привести тебя в чувство. Помогло ведь, согласись?

— Да уж… Но… Ладно, я попробую.

— Вот и договорились. А насчёт еды — я не особо привередливая, разве что салаты с майонезом не люблю, лучше со сметаной или йогуртом, — ну а что? У нас всё же отношения намечаются, пусть привыкает к моим вкусам. — И куда вы эту прорву еды потом денете?

— Прорву? — Вадим весело хохотнул. — Да тут на пару раз нам с братом. Не пропадёт.

М-даа, давненько я не завязывала настолько близких отношений с мужчинами, забыла, как много они могут есть. И ведь не толстеют, заразы! По большей части, во всяком случае. Я окинула придирчивым взглядом обоих братьев (Олег как раз вошёл в кухню, с весьма недовольным выражением лица, кстати, но молча): нет, точно не толстеют — ни грамма лишнего жира, сплошные мышцы. А тут стараешься вечно, за фигурой следишь, в спортзал ходишь. Последним, впрочем, парни тоже не пренебрегают, однозначно.

— Ну если так… Присаживайтесь.

Я по-хозяйски обвела стол рукой и начала себе накладывать понемногу всякого разного. Вадим послушно опустился на стул по правую руку и то наблюдал за мной с жадным вниманием, то косился на брата — недовольно. Тот ожидаемо сел с другой стороны и занимался тем же самым, только хмуро. Есть под перекрестьем взглядов — то ещё удовольствие, но я справилась, на время полностью выкинув из головы любые мысли и просто наслаждаясь чувством приятной сытости, разливающимся по телу.

— Очень и очень неплохо, Вадик. Ты меня впечатлил и откровенно порадовал. В том числе и выдержкой.

От такой нехитрой похвалы парень едва не засветился, заставив слегка улыбнуться — много ли нужно сабу для счастья? На самом деле, конечно, много, они взыскательные, но и такие мелкие приятные моменты умеют ценить как никто другой. А я умею видеть и ценить такие открытые, искренние проявления чувств.

— Спасибо, ле… Лира. Очень хотелось сделать… тебе приятно.

— Ну хоть кто-то думает о том, чтобы мне было хорошо.

Я оценила попытки мальчика, только заострять не стала. Забавно, обычно приходится приучать обращаться на «вы», а тут такой номер. Но и правда, со стороны, для обывателей, странно будет, если парень начнёт краснеть и мямлить при общении со своей девушкой, постоянно сбиваясь. Некомфортно себя почувствует-то в первую очередь Вадик.

Откровенно-язвительный же выпад адресовался, понятное дело, Олегу, и он это понял. Знаю, непедагогично, нетематично и вообще мелочно, но ничего не могу с собой поделать — этот мужчина вызывает во мне неприятие наравне с желанием как следует отходить плетью. У того хватило совести отвести взгляд, зато Вадим посмотрел довольно зло. Вот что я делаю? Мой мальчик и так не пышет дружелюбием, а я ещё подзуживаю… Ладно, никто не обещал, что будет легко.

— Что ж, я поела…

— Подобрела, да?

Вот засранец! И чего я переживаю о собственном поведении, если этот придурок продолжает вести себя хамски?

— Заткнись, Олег. Я не настолько терпелива, чтобы без конца спускать тебе бестактность.

Мой тон был достаточно спокойным, но от этого теплее не становился. И, о чудо, он промолчал! Пару раз вздохнув, посмотрела на Вадима. Хмурого и настороженного. Хорошая интуиция у мальчика, точно прирождённый низ — они всегда задней чуйкой понимают неприятные для себя моменты.

— И теперь мы можем спокойно поговорить. Давай, Олег, покажи, что язык у тебя не только для того, чтоб говорить всякие гадости.

Кошачьи глаза расширились.

— Я?

— А ты думал, я буду всё разруливать? Нет, нерадость моя, всё сам. Включай красноречие.

Не знаю, где там делось его красноречие, но своё предложение парень пробурчал скомкано и нервно. Забавно, с братом он ведёт себя более нерешительно, хоть тот и младше. Я откинулась на стуле, чтобы лучше видеть обоих кандидатов в сабы, и с интересом наблюдала. Предполагаемого мною взрыва со стороны Вадика не последовало. Скорее он выглядел ошарашенным и растерянным.

— Зачем это тебе, Олег? Да и ты разве… не по мальчикам?

Да ладно?! Вот так новость. И чего он тогда истерил, что в прошлый экшен я от секса отказалась? Но вопрос почти сразу получил ответ. Старший тут же вскинулся:

— Ты чем тогда слушал, балбес?! По мальчикам у меня так, эксперименты были, прошло уже всё. Да и не понравилось, как выяснилось.

Несмотря на слова старшего, собственная фантазия уже услужливо развернулась, демонстрируя картинки самого похабного и вместе с тем возбуждающего содержания. Не факт, что Вадик готов к такому, или когда-нибудь вообще будет, но мечтать ведь не вредно, да? И воплощать вовсе не обязательно. В этом и прелесть фантазий.

Ладно, похоже, в моём присутствии откровенный диалог у них никак не построится.

— В общем так, мальчики. Покажите мне комнату, где могу расположиться. Наличие телевизора — обязательно, — ну а что делать? Спать-то ещё достаточно рано, да и не входило это в мои ближайшие планы. — У вас есть время поговорить, обсудить все вопросы и мотивы. А через два часа, Вадик, я тебя жду. Итак, кто меня проводит?

Вадим тут же подорвался, протягивая руку — приятно обнаружить в мужчине галантность, что ни говори, — и повёл вглубь квартиры. Комната с большой кроватью и телевизором казалась пустой и нежилой, между тем являясь спальней. Зачем она тогда? Но спутник уже отвечал на незаданный вопрос.

— Это… родителей. С тех пор, как они погибли, здесь никого не было…

Вот как. Что-то мне не очень хотелось оставаться в месте, дышащем мрачной скорбной памятью.

— Может, тогда в другой какой…

— Не в гостиной же вас… тебя селить, она проходная. В кабинете олеговом даже дивана нет, а остальное — наши спальни. Не захочешь же… в моей.

— Почему нет? Всяко там будет поуютнее, думаю. И тебе обстановка привычней. Веди!

Вот чего сразу туда не отвёл? Нерешительный он, как для мужчины. Олег бы точно не растерялся. Или просто такая реакция из-за меня? Не знает, как себя вести? Забавный всё-таки мальчик, трогательный.

Вадик просиял и шагнул назад в коридор — далеко от порога он так и не отходил. Нет, однозначно — родительская спальня не лучший выбор. Нам ведь потребуется потом поговорить очень откровенно. Как он сможет тут расслабиться?

Комната моего мальчика была обычной, мальчуковой. Краски спокойные, выдержанные, зато на стенах висело несколько постеров, в основном музыкальных и то ли киношных, то ли игровых. На полу валялись джинсы и рубашка, и под моим неодобрительным взглядом Вадик покраснел и тут же прибрал вещи, запихнув комом в шкаф. Это мы тоже позже обсудим.

Заметив на тумбочке ноут, вспомнила, из-за чего вообще я оказалась в итоге в этой квартире.

— Вадик, ты бы поменял пароль на ноуте, он у тебя наверно какой-то совсем лёгкий, раз Олег смог взломать.

И снова парень покраснел и отвёл взгляд.

— Я… это… Нет у меня пароля… Но теперь будет!

Нет пароля? Да даже я, живя одна, защищаю свою личную информацию! Поразительная беспечность. Ну или безграничное доверие к самому близкому человеку. Оказавшееся преданным. Да уж, как они смогут договориться? С другой стороны, не договорятся, мне же проблем меньше. Хоть и жаль в какой-то мере терять такой заманчивый шанс. Но, как я и говорила Олегу, любви к боли чаще всего можно научить, а обрести геморрой в виде такого проблемного нижнего — сомнительное удовольствие.

И вообще, сейчас я удивлялась собственному порыву, пытаясь объяснить сама себе, почему всё-таки не плюнула на Олега, уйдя и оставив его корчиться на полу, а решила дать шанс. То, что он держал меня за ногу, не оправдание — вторая была свободна, и врезать острым носком туфельки под рёбра ничего не мешало. Так почему? Да что врать себе: на мгновение я просто действительно захотела попробовать, а как оно будет? А потом, дав согласие, отступать уже стало поздно, и глупо. Вот и решила положиться на судьбу. Злости на Олега я почти уже не испытывала, даже когда била коленом. Так, воспитательный момент. Но все эти мысли и понимание ничуть не мешали предчувствовать сложности. Если Вадик согласится.

— Балбес ты всё-таки, Вадик. Ладно, иди. Поговори с братом. И помни, вздумаете выяснять отношения на кулаках, плюну на всё и уеду.

— Я понял, понял! Драки не будет. Лира… А то, что он сказал… ты сама хочешь этого?

— Сложный вопрос, мой хороший. С одной стороны, твой брат не похож на тебя, хотя тоже нижний. И характер у него, откровенно говоря, мерзкий. Но, с другой, он может мне дать то, чего не сможешь пока ты. Причём не факт, что сможешь вообще когда-нибудь, — да, приучить можно, но если есть изначальная, как правило, глубоко запрятанная склонность. А при категоричном неприятии боли… Увы и ах. — Но не бери это в голову, ладно? Поговорите.

Голубые глаза хитро прищурились.

— А как же момент, что Домина сама определяет количество нижних, не спрашивая их согласия на добавление партнёров? Я читал, между прочим!

Я фыркнула, читал он. Зато теперь понятно, почему на предложение Олега отреагировал достаточно спокойно.

— Ты, значит, ожидал от меня чего-то такого?

— Не так быстро, но да, обдумывал такой вариант событий. И всё же… В интернете написано…

— Написано! Знаешь поговорку, про забор? То-то же. Не спрашивают, только если изначально знают, что нижние не против. Это в самом начале отношений оговаривается. По крайней мере, так бывает в большинстве случаев. Да и ты пока ещё не стал моим сабом в полном смысле слова. В общем, хватит. Иди. Олег наверняка уже накрутил себя. Мне пока, конечно, наплевать на его душевное равновесие, но не хотелось бы, чтобы это отразилось на тебе. Всё, жду через два часа.

Глава 9. На что годится ванная

Олег нервничал, истоптав кухню кругами. Объяснение с братом вышло совсем не таким, как он себе представлял. Раз при первых словах в драку не ринулся, значит, не сильно-то и шокирован перспективой делить на двоих одну женщину. Надо только его убедить. Но в присутствии «предмета разговора» определённо не получалось привести веские аргументы. А аргументы нужны.

Это Лира купилась на расписанные прелести обладания двумя нижними, пусть он и не предполагал, что так всё обернётся, да вообще не собирался в ближайшее время проситься к кому-либо нижним. Тем более вторым. Но фраза о том, что девушка — не платница, словно сорвала в голове какие-то стопоры, и мозг начал соображать очень быстро. Впрочем, понять, почему на самом деле Верхняя всё же согласилась на его предложение, не получалось. Она вообще была такой… непонятной.

Не испугалась придавившего её мужика, не зашлась в истерике, оставалась спокойной и собранной. И свалила его очень профессионально, до сих пор яйца немели. С Верхними дамами вне сессионных отношений он сталкивался редко и не знал, как те ведут себя в повседневной жизни. Разве что Нателла. Но если брать за пример её, можно было подумать, что вне тематических встреч они капризны и неуравновешенны. Вскрылось это не сразу, но так и бывает, когда начинаешь жить с человеком — все недостатки рано или поздно выползают из-за милого, улыбчивого «фасада».

И всё же Ната никогда не бывала такой, как Лира. Даже близко. Не было в ней этой внутренней уверенности в собственных силах, так не соответствовавшей внешности. Интересно, какие демоны скрываются за обликом хрупкой феи? Он узнает… если сможет убедить Вадима. И на чувства или жалость тут давить бесполезно. Особенно после утренней ссоры. Оставалось только самое безотказное оружие — правда. Если она не поможет, то вряд ли и что-либо ещё проймёт мелкого.

Одно напрягало — в случае положительного решения, Лире придётся подчиняться как Домине. То самое, чего он старался избегать. Экшен — одно дело, там он принимал боль, и подчинение Верхней казалось естественным. Но это же другое. Сейчас он собирался пойти на то, что в своё время послужило толчком для расставания с Натой. И ведь пойдёт, потому что… Да потому что существовали несколько причин, чтобы переломить себя. Очень важных причин.

Во-первых, Топом Лира действительно была изумительным, и Олег буквально грезил некоторое время повторным экшеном с ней. И сделать вид, что покорился, ради получения волшебных ощущений… Пусть считает, что сломала его: когда такой приз на кону, можно и прогнуться. К тому же, как он помнил из переписки с Вадиком, Верхняя не из тех, кто любит унижать, а для него это один из определяющих факторов. Всё остальное можно перетерпеть. И девушка будет собой довольна, и он обретёт желаемое.

Во-вторых же, Вадик. Как бы Лира ни уверяла, что брат идеален для неё, что она не причинит ему вреда, Олег должен был убедиться, что так оно и есть. А как это сделать, если переубедить обоих упрямцев не удалось и они твёрдо намерены попробовать вместе? Только присоединившись. Ну и плюс, опять же здорово успокаивало, что Верхняя оказалась не платницей. Это многое меняло, вернее, абсолютно всё.

И да, снова: подчиняться такой, как Лира, наверное будет волнующе. Перед глазами вставали заманчивые картинки, недвусмысленно отзывающиеся в паху. Как же не вовремя! Мужчина резко сжал кулаки и ровно задышал, пытаясь унять так некстати нахлынувшее неуместное возбуждение. Шорох за спиной заставил резко развернуться и пристально посмотреть в глаза брата, привалившегося к кухонному косяку. Такой, хмурый, со скрещенными на груди руками, он вызывал опасения в возможности договориться. Заставив голос звучать ровно, Олег кивнул на обеденный стол и сам направился к своему стулу:

— Поговорим?

Вадька зыркнул исподлобья, но тоже сел. Напротив. Кулаки сжались, но почти сразу расслабились, и брат откинулся на спинку, снова скрестив руки на груди. На какое-то время в кухне снова воцарилось молчание. Потом мелкий не выдержал и задал вопрос. Самый неудобный, и самый правильный.

— Зачем тебе это?

Вот и повод воспользоваться своим оружием.

— Утром, когда говорил, что слышал о БДСМ, я несколько… преуменьшил. Я сам тематик.

Вадька фыркнул возмущённо.

— Да уж догадался, не дурак.

— Не перебивай, не так легко о таком говорить. Тем более что я никому так откровенно не рассказывал о себе. А ты ещё и брат.

— Сводный!

— Неважно. И когда это ты вспомнил, что мы сводные, а? Ладно, не в этом суть. В общем, утром я пытался донести до тебя мысль, что со всякими ледями стоит быть поосторожней. Это только кажется, что они милые и хрупкие, а такого натворить могут… А ты сам голову в петлю суёшь, — увидев, что у мелкого начали раздуваться ноздри от возмущения, Олег поднял руки в примиряющем жесте. — Да не кипятись! Я только пытаюсь объяснить тебе причины моих поступков. Издалека.

— Я не кипячусь. Просто очень хочется набить тебе морду… братишка. За вмешательство в мою жизнь, за свинское отношение к Лире, за комп… Да за всё!

— И? Попробуй.

— С удовольствием бы, но Лире это не понравится.

— Да ладно, так и скажи, что ссышь — когда это тебе удавалось меня победить в спарринге?

— В спарринге или нет, а полчаса назад кто в коридоре валялся?

— Всего лишь эффект неожиданности!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я не понял, ты что, сейчас меня провоцируешь?

Олег мысленно дал себе подзатыльника. Что он, в самом деле? Сейчас надо Вадьку в своей правоте убедить, а не упражняться в остроумии и членами мериться. Опять у него язык вперёд мозгов работает!

— Ты прав, извини. И за провокацию, и за то, что так получилось… с Лирой, — Вадик аж глаза от удивления выпучил — редко старший свои косяки вот так просто признавал. И пусть извинение скомканное, но всё же! — Понимаешь, я в этом котле несколько лет варюсь. Я знаю их, видел, как они ломают парней. Порой противно становится от того, что они могут вытворить… Ты просто не понимаешь, как погано мне было, стоило представить тебя собачкой на поводке или бессловесной покорной вещью в руках такой вот… мадамы.

— Ну конечно. И именно поэтому ты с разбегу запал на Лиру. На мою, между прочим, женщину!

— Твою? Может, будем реалистами? Она не твоя, и не моя, она своя собственная. А вот ты такими темпами скоро будешь её, со всеми потрохами.

— Да ты задрал, Олег! Тебе какое, нахер, дело, что у нас будет? Меня всё устраивает. Полностью!

— Ах полностью?! Даже если она тебя захочет сделать дрессированной зверушкой? Если будет всячески унижать и издеваться? — взгляд брата оставался скептическим. Не верит. — А если изнахратит спину и жопу плетью, а то и кнутом? — наконец-то проняло! От такого предположения мелкий аж дёрнулся. — Или захочет трахнуть этим их страпоном? — а вот тут Вадька слегка покраснел и отвёл взгляд. Да ладно? Нет, об этом он потом поразмыслит. — Ты вообще представляешь, что может взбрести в голову такой женщине?

Брат упрямо набычился, глядя исподлобья.

— Не представляю. Но хочу узнать. К тому же Лира сказала, что ничего, категорически мной неприемлемого, делать не будет.

Олег вздохнул. Вот же баран! Впрочем, чего кривить душой — он и сам такой.

— Ладно, жизнь твоя и ошибки тоже. И я уже не пытаюсь тебя отговорить, даже если складывается именно такое впечатление. Я про себя. Про боль. Я не зря сказал про плеть и кнут. Вадь, ты просто не представляешь, насколько это больно! И помимо этого ведь много всего. А Лира садистка. Яркая садистка, и чтобы она получила удовольствие, нижний должен плакать, биться, умолять, но при этом наслаждаться в её руках. Уверен, ты не сможешь.

А ещё она Домина. Тоже выраженная. И при наличии в полном доступе двух парней, неизвестно, какие фантазии взбредут в прелестную, но извращённую головку. На это Олег в глубине души скорее надеялся, но сейчас брату о таком точно говорить не стоит.

— А ты сможешь?

— Смогу. Я — маз, Вадь, мне боль необходима, чтоб жить с ясным разумом.

На какое-то время снова стало тихо.

— Почему Лира? Почему ты влез? Ведь ещё утром был категорически против. Или… просто хотел, чтоб она была только твоей?

— Утром я не врал, говорил, что думаю. На тот момент даже не знал, с кем ты вчера по скайпу игрался. А потом залез в ноут и увидел её.

— И загорелся отобрать?

— Да что ты заладил? Я вообще хотел её отговорить от встреч с тобой, чтоб оставила в покое и не пудрила мозги.

— Олег, ты — дебил, в курсе? Собирался отговорить, а приехал с ней и теперь заявляешь, что хочешь быть третьим? Где логика? Да и не припомню, чтоб тебя так пронимала сходу хоть одна девушка.

Вот теперь самое сложное.

— Не сходу. Мы знакомы… — Вадик тут же напрягся, глаза недобро засверкали. — Да подожди, сейчас объясню! У нас была сессия, один раз, полгода назад. Как раз на мой день рожденья. Помнишь, я в ночь свалил с Наткой? Так она меня и отвела к этой Лире. Подарок сделала, сказала, что Верхняя классная, садистка. Имени я не знал тогда, но лицо своё она не скрывала. И эта сессия действительно оказалась самой лучшей, из когда-либо пережитых мной. Отделала она меня так, что долго ещё тело помнило… Вот только я думал, что она это за деньги делает, понимаешь? Есть в нашей среде такие, своеобразные жрицы продажной любви, с перчинкой. И когда увидел её аву в скайпе, чуть мозгами не поехал. За тебя переживал.

Олег немного помолчал, собираясь с мыслями. Откровенность всегда ему тяжело давалась, тем более такая. А тут ещё надо и правду сказать, и ничего лишнего не брякнуть.

— Только в процессе разговора выяснилось, что она вовсе не платница, и Ната просто уговорила знакомую сделать мне подарок. Я искал её потом, но так и не нашёл. И злился. Потому что очень хотел повторить. Лира правда классная, Вадь. Вот только ты не сможешь в полной мере дать то, что она хочет. А я для вас на самом деле идеальный вариант: тебя будет воспитывать, или чего там ещё твоя душа желает, а мне достанется боль. Все счастливы и все довольны.

— Ты с ней трахался?

— А?.. — вот же! Какой стрёмный вопрос… И опять врать нельзя, хоть гордость и пострадает. — Нет, не спал. В Теме, знаешь ли, не всё упирается в секс.

— Ага, кому другому очки втирай. Ты её хочешь, за дурака-то меня не держи.

— Да нахер… Хочу! Только больше я хочу, чтобы тебе не пришлось «учиться» удовлетворять её потребность в причинении боли! Почему так сложно принять, что я просто переживаю за тебя?

Наверное потому, что это лишь поверхностные мотивы, покрывающие более глубокие, а у мелкого всегда был порядок с интуицией. Но убедить его надо.

— В любом случае, чего бы я ни хотел, решать будет Лира. Я и так накосячил, пока разговаривали, не факт, что она вообще допустит до тела, — самое поганое, что это правда, и Олег это понимал. Но оставалась надежда, что Верхняя не удержится перед соблазном использовать послушное, крепкое и, что уж скромничать, красивое мужское тело по назначению. У неё, конечно, есть Вадик, с практически таким же набором достоинств, но ведь два всегда лучше одного. Ведь так? Кинув взгляд на мелкого, недовольно поморщился. — Вот только не надо так самодовольно светиться!

— Имею право. Я-то с Лирой спал!

Какой же он всё-таки ещё мальчишка… Ну спал, ну завидует этому Олег, и что? Внешне-то всё равно этого не покажет. Пожав плечами, он ухмыльнулся.

— Молодец. Только твоей заслуги, думаю, в этом особо нет. По факту-то имела тебя она. Или скажешь, не так?

— Не твоё дело, как и что у нас было.

— Пока — не моё. А там, глядишь, и моё будет.

Вадька высокомерно прищурился.

— Если я дам согласие. Лира сама так сказала. Так что сильно губу не раскатывай.

— Вадик… Не будь ребёнком, а? Подумай сам, ты ж не маз. И если полагаешь, что этому можно научиться и притерпеться… Ну, можно, в принципе. Только Верхние, они на это дело чуйку оттачивают так, что диву даёшься. И не будет от терпения Лира получать удовольствие. Если себя не жаль, о ней хотя бы подумай. Ничего хорошего не выйдет, если она не сможет удовлетворить часть своих потребностей.

Вот на это Вадим наконец задумался, закусил губу, пристально вглядываясь в какую-то точку над головой Олега. А он ждал, затаив дыхание: получилось или нет? И шумно выдохнул с первыми словами брата.

— Наверное, ты прав… Но я ещё не решил! И вообще, меня Лира ждёт. В моей, кстати, комнате. Так что сильно не пугайся звуков, если что.

И эта язва малолетняя с довольной улыбкой победителя поднялась и свалила. В душ! Олег едва зубами от злости не заскрипел, но он уже сделал и сказал всё, что мог. Оставалось лишь ждать. А там… Кто знает.

* * *

Когда ушёл Вадик, я прогулялась по комнате, заглядывая в ящики и шкаф, — так, слегка! — потом удобно устроилась на широкой кровати, включила телевизор и выставила звук на минимальную мощность, лишь для фона. И чутко вслушивалась в окружающее пространство.

Пальцы мимодумно щёлкали по кнопкам переключения, глаза не воспринимали, что видят на экране, но из глубины квартиры не доносилось каких-либо громких звуков. Ни криков, ни шума драки. И слава богу! Всё-таки были опасения, что одной угрозы окажется недостаточно, чтобы два бойцовых петуха, в которых мужчины, как правило, превращаются при соперничестве, не бросились выяснять между собой отношения. Кто из них молодец, даже сомнений не возникало: Олег слишком нахрапистый, а вот Вадим сегодня уже показал, что для него мои желания многое значат.

И всё же… Несмотря на явную симпатию и заинтересованность в Вадике, разум мой в значительной степени занимал и Олег. Будущая головная боль. Как-то я была уверена, что младший брат согласится на присутствие в нашей жизни и старшего. Да, налетел, да, морду начистил, и психовал, но… Не было в его действиях настоящей ярости. Обида была, непонимание. Но отходчивый он, и видно, что брата любит. Угу, и тот его тоже, вроде, но не только любовью действия продиктованы. Ну да в этом разберёмся со временем.

Перенервничала я за сегодня, адреналина со страху хватанула, так и не заметила, как заснула, прокручивая в мыслях ситуацию и варианты дальнейшего развития событий.

Проснулась от лёгкого нежного прикосновения к щеке — Вадик осторожно, с каким-то непонятным выражением изучал моё лицо, скользя по коже пальцем. Но стоило открыть глаза, тут же виновато улыбнулся и убрал руку. Конфетка просто. Волосы чуть влажные, на плечах блестят капельки воды, сидит в одних джинсах. Уже успел душ принять… Это насколько же меня вырубило? Попробовала выпрямиться и почувствовала, как затекла шея от неудобного положения.

— Прости, не хотел тебя будить, но не удержался. Ты такая милая, когда спишь.

— Зубами к стенке?

— Что?.. Лира!

Я рассмеялась его возмущению на древний как мир прикол. Ничего, пусть пока чувствует себя свободно, время этикету придёт позже. Потрепала его по коротким вихрам и скривилась от прострелившей плечо боли.

— Ох… Вадик, а ты массаж делать умеешь?

— Не очень, по этой части Олег больше, — увидев мой заинтересованный взгляд, тут же встрепенулся, — но помять могу, чтоб кровь разогнать.

— Давай, помни, только сильно там не усердствуй, у меня кожа нежная.

— Ага, мягкая, гладкая, как шёлковая.

Я отодвинулась от изголовья кровати, переворачиваясь на живот, и Вадик скользнул за спину, удобнее устраиваясь и мягко проводя горячими ладонями мне по плечам. Прияааатно… Какое-то время просто наслаждалась осторожными, но вполне уверенными и умелыми движениями. И что он так свои способности принижает?

— Поговорили?

— Угу.

— И?

— Не знаю… — руки на мгновение замерли на плечах, но практически тут же возобновили нежные уже поглаживания. — Лира, пожалуйста, скажи правду: он нужен тебе? Меня не хватит?

Я резко развернулась, поудобнее устраиваясь на коленях.

— Ноги согни, — как только парень выполнил приказ, оперлась руками о его колени и переплела пальцы под подбородком. — Что значит, не хватит?

— Ну… Олег сказал, что ты садистка, и я не смогу дать то, что сможет он.

Вот поганец, нашёл, куда надавить. Впрочем, неудивительно, всё же собственного брата он понимает лучше. Настолько хорошо, что заранее знал — боль Вадик не сможет принять в том объёме, что нужен мне. Вон, как его колбасит. Руки мурашками покрылись, губы подрагивают, взгляд отводит. Можно было принять всё это за желание и интерес, если бы не опущенные уголки губ и слишком явное напряжение.

— Олег не соврал, мой хороший, садистка. Но он не сказал тебе, что при желании к боли можно приучить. Осторожно, постепенно, так, чтобы нижний мог испытывать наслаждение от всего, что делает с ним Верхняя. В этом суть Темы, Вадь, во взаимном наслаждении.

— А если я не смогу, ну, привыкнуть? Мы ведь не о лёгких царапках и укусах во время секса говорим? Боль я и в самом деле не люблю. Не такую, о какой говорил Олег — плети, там, кнуты…

На последнем слове мальчика явственно передёрнуло. Нет, Олег заслужил самое серьёзное и унизительное наказание! Так напугать парнишку… Можно подумать, я не в состоянии оценить рамки возможностей своего нижнего и прям вот сразу начну его доминячить во все доступные места и избивать до кровавых лохмотьев! Идиот.

Я выпрямилась на коленях, чтоб хоть немного, но возвышаться над мальчиком, взяла его лицо в ладони, немного поднимая кверху, медленно наклонилась, наблюдая, как непроизвольно вытягиваются губы, опускаются ресницы, скрывая вспыхнувшее в глазах желание, расслабляются скулы. И поцеловала в нос.

— Дурачок. Кто ж на тебе кнут будет пробовать? Такое не любой махровый маз выдержит. Хотя Олег как раз и выдержит. Но я обещаю, что покажу плеть, которая тебе понравится, — ещё б кому из нижних не нравилось ласковое и возбуждающее касание флоггера! — Так что? Ну его в баню, твоего братца дурного?

— Да уж, дурного. Вот кому бы воспитание не помешало, но его ж это не коснётся, да?

— В смысле? Ты о чём?

— Ну, о воспитании. Как он сказал, меня ты будешь воспитывать, а его бить. И все довольны.

Последняя фраза явно передразнивала интонации Олега.

— Так вот оно что, — я тихо рассмеялась. — А вот тут твой милый братик нагло соврал. Я чётко обозначила, что если и возьму его нижним, то только в качестве саба. Так что ему перепало бы полной мерой. Но не судьба. Скажи, ты переедешь ко мне?

— Зачем?!

— Потому что Олег не даст тебе спокойно жить. Пока не уговорил меня подумать над своим предложением, я так и собиралась сделать. Больно уж он агрессивен, когда не получает того, чего хочет.

— Серьёзно? Действительно забрала бы меня к себе?

Не люблю, когда в моих словах сомневаются, так что в голосе сам собой проскользнул холод.

— Ты сомневаешься во мне? Не смей! Я могу не договаривать, но в таких вещах, в отношениях с нижними никогда не вру.

— Прости…те, леди.

Виноватый, и в то же время томный, с хрипотцой голос пустил по спине приятную волну. Маленький манипулятор.

— Думаешь, достаточно сказать банальное «простите», чтобы я забыла фактически оскорбление? Нет уж, придётся просить прощение по всем правилам.

Я легонько толкнула Вадика в грудь, и мальчик послушно откинулся на невысокую спинку изножья кровати.

— Что мне сделать, чтобы вы меня простили, леди?

Ухмыльнувшись, я ни капли не грациозно сползла с кровати, постояла рядом, наблюдая за поджарым расслабленным телом. И неожиданно резко хлопнула по животу.

— Покажи мне, где ванная, и что там можно брать.

Парень подскочил моментом, словно туго сжатая пружина распрямилась. Какой стремительный… Но тело действительно хорошо тренированное, не для красоты, а рабочее. А ещё он всё-таки очень молодой: среагировал на невинное предложение мгновенным возбуждением, даже не пытаясь скрывать эмоций. Я, конечно, не собираюсь ограничиться его использованием лишь в роли провожатого, но мальчик-то наверняка моих планов знать не мог. Сокровище, как есть сокровище.

Ванная оказалась довольно просторной, что замечательно подходило под задумку. Да даже если бы и хрущёвская крохотулька, и то нормально бы было. Вадик показал разные средства — уйму, на самом деле, мальчики-то оказались нарциссами в этом плане! — подал чистое полотенце, нашёл новую зубную щётку. И развернулся на выход.

— И куда это ты собрался? Разве я тебя отпускала?

— Эээ, вам нужна помощь, леди?

— Нет.

Вадик подзавис, а я неспешно начала стягивать платье. Потом пришёл черёд колготок, бюстгальтера, трусиков. Он жадно наблюдал за представлением, но стоило дёрнуться, когда нежно огладила себя руками, как я тут же осадила:

— Стой на месте!

Послушался. Сжал кулаки, шумно вздохнул, а я развернулась, выпятила попу, потянувшись к полке с бутылочками геля — пусть и разнообразие, но мужское же, так что к выбору средства надо отнестись с полной серьёзностью. Пока перенюхала все образцы и перечитала этикетки, прошло минут десять. Наконец выбрала мягкий гель, пахнущий свежестью, но без мускусных или острых ноток. Поставила на угол ванны и, вновь развернувшись к Вадику лицом, присела на бортик.

Нижний стоял, сжав кулаки, а в глазах мешалось вожделение с обидой. На кажущееся пренебрежение. И румянец по скулам. Смешной. А говорил, что читал про ДС. Впрочем, это такая штука — сколько про неё ни читай, сколько ни встречай пар, а в каждом новом случае найдёшь что-то необычное, особенное.

Да, я не люблю скотские унижения, плевки всякие, не говоря уж об использовании других физиологических выделений. Но я люблю изводить нижних, издеваться над их выдержкой, заставлять теряться от непонимания. По мелочи, легонько, зато это держит их в тонусе. А ещё, унижать ведь можно по-разному. Вадика-то не за что, пока во всяком случае, а вот на Олеге я бы оторвалась. Если у меня появится такое право.

— Встань на колени.

Мальчик глянул на коврик под ногами — я заметила, довольно мягкий — и опустился. Руки потянулись за спину, но я остановила.

— Не спеши. Расстегни ширинку. Достань член. Вот теперь можешь руки завести назад. И голову опусти. Не так сильно. Молодец.

Я тихо отдавала команды, каждый раз дожидаясь исполнения. Уже налитой член торчал из ширинки, и я прямо чувствовала, что мальчику от этого неудобно. Ничего. Устроившись на бортике поудобнее (чтоб не свалиться случайно в ванну) и вытянув ногу, коснулась пальцами подрагивающей плоти, провела по нижней поверхности к вершинке, пощекотала головку. Член дёрнулся и встал почти вертикально. Улыбнувшись, большим пальцем придавила его к животу, нажимая прямо под уздечкой. Тихий стон стал мне наградой.

— Вааадик… Будешь у меня Диком. На время сессий.

— А почему, — громкий глоток, — раньше вы говорили «мальчик»?

Какой умница. Пытается отвлечь сам себя.

— Потому что это обезличенное обращение, банальное. Позволяет не привязываться, не видеть личность.

— Дик, потому что Вадик?

— Отчасти. Дичок, молоденький, пугливый, но любопытный. Диковинка — открытый новому и словно созданный для подчинения. Сладкий… податливый. И так отчаянно желающий, чтобы тебя приручили, покорили. Кто-нибудь.

— Нет! — голова вскинулась, открывая возмущённо сверкнувший взгляд. — Не кто-нибудь, леди, только вы! Я хочу покориться только вам.

Я подалась вперёд, потрепала коротко стриженную макушку, и напрягшиеся плечи расслабились, а голова снова опустилась.

— Знаю, Дик, и поверь, очень ценю это, — ласкающая рука в одно мгновение превратилась в карающую, отвесив звонкую затрещину, — но не смей больше проявлять подобное возмущение!

— Простите, леди.

Прозвучало сдавленно, но меня не разжалобило.

— Прощу. Вот накажу, и тут же прощу, милый.

Глава 10. «Не было ни гроша, да вдруг…»

Если честно, хотелось много всего и сразу, хоть и прекрасно понимала, что такое невозможно. Вадик, конечно, на первый взгляд казался увлечённым и на всё готовым, но я-то знала: спешить нельзя. Да, мы многое обговаривали на протяжении прошедшей недели, но всё-таки это ещё не окончательно, предстоит как следует проработать все условия нашего дальнейшего взаимодействия. Так что пока только лёгкие игры, и наказание, которым только что пугала мальчика, совершенно не подразумевало под собой какое-то физическое воздействие или грубость. Наш метод — только нежность. Она ведь тоже может быть безжалостной.

Я снова вытянула ногу и провела пальцами по напряжённому стволу, нырнула стопой в расстёгнутую ширинку, прямо под яички, и поиграла ими немного.

— Смотри на меня, Дик.

Взгляд послушно вскинулся и примёрз к моему указательному пальцу, который я в этот момент начала увлечённо увлажнять — глубоко погружая в рот, облизывая языком. И продолжая ногой играться с гениталиями нижнего. Потом ладони пошли гулять по собственному телу, лаская, нежа, порождая тягучую истому в животе. Ну вот… Хотела устроить испытание выдержки мальчику, и сама возбудилась как не знаю кто.

А Вадик наблюдал за мной с жадным желанием во взгляде, чуть приоткрыв рот и периодически быстро облизывая губы. И даже зная, что восхищение заслужено, что не зря в поддержание красоты тела вбухано столько сил, всё равно приятно видеть и чувствовать такие эмоции от мужчины. Но пора продвигаться дальше, и я забралась в ванну, задёрнув штору.

— Не расцепляй руки. И смотри, Дик, смотри. Только не вздумай кончить.

Нет, я вовсе не думала, будто взрослый парень вот так легко подойдёт к оргазму, просто наблюдая за обнажённой девушкой. Пусть и активно его соблазняющей. Всё-таки подростковый возраст с его гипервозбудимостью несколько позади. Да и не сессия у нас как таковая. Если уж смотреть пристрастно, до сих пор вообще ни одной полноценной сессии не было, так, баловство, изощрённые сексуальные игры. Но мы потихоньку движемся к логичному результату, так что задать конкретные условия просто полезно, чтобы пронаблюдать способности Дика к более специфичным вещам.

Впрочем, все эти соображения не отменяли намерения просто немного поизмываться над мальчиком. В силе возбуждения больше половины значения имеет фантазия. В голове мы «дорисовываем» то, что видим, можем позволить себе что-то, невозможное в реальности (вообще или в какой-то конкретный момент — не важно). И я старалась изо всех сил, чтобы фантазии Вадика было где разгуляться.

Существуй конкурс на самое эротичное купание в душе, я точно стала бы его призёром, а то и победительницей! Как я выгибалась! Как соблазнительно оглаживала себя руками, маскируя всё под помывку! И поглядывала на парня сквозь опущенные ресницы. Воду сделала достаточно тёплой для комфорта, но чтоб пар не застилал видимость — удачно полупрозрачная штора только добавляла зрелищу пикантности. Сквозь капли воды напряжённое мужское тело с вздымающейся от частого дыхания грудной клеткой, пристальный взгляд, закушенная губа выглядели особенно приятно.

Чистая, приятно возбуждённая и довольная, я наконец выключила воду и отдёрнула шторку. Помедлила немного и требовательно позвала.

— Помоги мне, Дик.

Он тут же вскочил, замер, растерянно глянув вниз, на слегка покачивающийся член, прерывисто вздохнул. Да, как со стороны, для неискушённого обывателя, вид донельзя глупый и забавный, но мне важно удостовериться в его готовности к будущим отношениям. Вадик передёрнул плечами, насупился, но решительно сделал ещё шаг вперёд, протягивая руку, и поддержал, пока я выбиралась из ванны. И самое интересное: возбуждение ни капли не спало.

Но всё-таки учить его ещё, и учить. В чём-то Дик — нижний-интуит, а в чём-то до элементарных вещей не додумывается. Ладно, для меня элементарных, но сути это не меняет. Вот что ему стоило просто спросить: как именно мне надо помочь? Вдруг я хотела, чтобы он встал на колени перед ванной, изображая лесенку? На самом деле нет конечно, но сам факт. Ничего, зато в ближайшее время наше общение точно не будет скучным и обыденным.

— Полотенце возьми, — всё так же, с расстёгнутыми штанами (тут у него соображения хватило ничего не менять без приказа), парень потянулся вбок, доставая большое пушистое тёмно-синее полотенце, развернул в руках, словно собираясь меня таким образом обнять, и застыл, глядя вопросительно, умоляюще и в то же время чуть требовательно. — Вытри меня. Осторожно, не усердствуй.

Всё равно ведь не догадается спросить. И со взглядом надо поработать. Вот уж требовать сейчас он точно ничего не имеет права. Разве что следить за его благополучием — как физическим, так и психологическим, — соблюдать табу и остановиться после стоп-слова, либо же при явной панике. Немало вообще-то, но всё вполне равноценно и правильно. Ведь я получаю его тело в свою полную власть.

Полотенце обняло плечи, мужские ладони, сопровождаемые неотрывным горящим взглядом, осторожно водили поверх, промакивая влагу. А я наблюдала за подвижным лицом, на котором так легко читались эмоции парня. Вот он сосредоточенно нахмурился, пока оглаживал мою спину, руки и плечи, вот закусил губу, почувствовав сквозь ткань возбуждённо напрягшийся сосок, сжал челюсти, когда рука перешла вниз, на живот, резко втянул воздух и прикрыл глаза — касание к лобку.

Очень быстро верхняя часть тела была тщательно высушена, Вадик снял полотенце и перевёл взгляд на мои ноги. Я тихонько хмыкнула, нарочно разбивая его сосредоточенность. Взгляд мальчика тут же метнулся вверх. Заметив моё внимание, смущённо улыбнулся, а напряжённая морщинка меж бровей разгладилась. Потом, улыбнувшись шире, демонстративно опустился на колени. Хорошо. Что не теряется, что старается сделать мне приятное, что смог отрешиться и забыть про собственный вид… Быстрый взгляд на всё ещё влажные ноги и снова на меня — умоляющий.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Можно, леди? Пожалуйста…

Что учится просить. Разумеется, я понимала, о чём. Большая часть нашей переписки была вполне целенаправленной, так что о маленькой фантазии Вадика я прекрасно знала. И теперь раздумывала: разрешить или нет. С одной стороны, он ведь наказан, так что как-то нелогично давать поблажку. С другой, за правильные самостоятельные действия надо поощрять, особенно на первых порах.

Осознав заминку, Дик напрягся. Во взгляде появились растерянность и огорчение. Но не это стало решающим фактором. Мальчик лизнул верхнюю губу — жест не обольщения, сосредоточенности — и прошептал так жалобно, как смог: «Пожалуйста… молю…», а потом медленно низко склонился, упершись в пол широко расставленными руками. Господи… Тело моментально окатило волной жара. Снова присев на край ванны, я приняла решение.

— Хорошо. От лодыжки до колена. Один раз.

Плечи парня дрогнули, он весь подался вперёд, не разгибаясь, но мне мало.

— Руки за спину.

Взгляд снизу и беспрекословное подчинение. И снова тело низко склоняется, а чуть влажной кожи касаются тёплые губы, быстро заменённые языком. Тот, кто не познал прелести футфетиша, никогда не поймёт, насколько это волшебные ощущения, когда по коже нежно и осторожно скользит трепещущий от переизбытка эмоций язык. Это не простое облизывание, это чувственно-эротический лёгкий массаж. Не движение по прямой, а лёгкая вибрация, странным образом отдающаяся внизу живота, а при достаточно долгом воздействии и прямо в клиторе. Если нижний достаточно умелый, конечно.

Я ведь говорила, что Дик — нижний-интуит? Вот. Сейчас он явно наслаждался сам и дарил наслаждение мне. Короткое путешествие завершилось нежным поцелуем в колено, а немного погодя, мальчик поднял голову, глядя на меня сияющим взглядом.

— Спасибо, леди!

Приятно быть щедрой, когда в ответ получаешь такое обожание. Протянув руку, поворошила Вадику волосы.

— А теперь закончи с полотенцем, мой хороший.

Халата в ванной не было. Забавно, парни что, в одних трусах дефилируют по дому после душа? Хотя, почему бы и нет? Два одиноких мужика, родственники… Чего стесняться? Решительно отобрав у Дика широкое полотенце, завернулась в него — нижний край свисал почти до середины бедра. Вполне себе приличный вид.

— Собери мою одежду и иди сюда.

Быстро выполненный приказ, и нижний предстаёт передо мной, полный тревожного ожидания. О да, будь мы одни, я его именно в таком виде и повела бы до спальни, но… Если Олег из наших игр исключается, не стоит так нервировать мальчика. Не готов он пока к публичности, даже перед достаточно близким человеком. Особенно — перед близким человеком. Направила член Вадика вбок, заправив под трусы, и, смотря ему в глаза, застегнула молнию и пояс джинсов. Идти так, конечно, будет не слишком удобно, но недалеко же.

Если честно, я думала, что, выйдя из ванной, мы наткнёмся на Олега. Так-то это довольно глупо — караулить брата и его девушку под дверями, но после сегодняшних событий я просто не знала, что он может выкинуть. Но нет. Коридор оказался пуст, а из-за дверей соседней с вадиковой комнаты не слишком громко играла музыка. Ничего неожиданного, Ария.

Едва зайдя в спальню, я сбросила полотенце и направилась к кровати, услышав, как поспешно хлопнул дверью Дик. Мальчишка. Усевшись на край кровати в стиле незабвенной Шарон Стоун, немного откинулась назад, опираясь на руки. Под заинтересованным взглядом мой мальчик предвкушающе улыбнулся. Наивный. Я ещё не решила, что с него достаточно.

— Повесь платье в шкаф, только расправь аккуратно… Молодец. Иди сюда.

Дик подошёл и замер, не понимая, чего от меня ждать и как себя вести. Приказами ведь ясно дала понять, что наша игра пока не закончилась. Я очень медленно растянула губы в улыбке, посылая в пространство предвкушение, и так же медленно расплела ноги, расставляя их достаточно широко, чтобы у нижнего был прекрасный обзор.

— На колени, Дик. И сделай так, чтобы мне было очень хорошо. Но без рук, милый.

Он упал там же, где стоял, и лишь потом подполз на коленях. Лёгкие поцелуи, часто сменяемые скольжением языка, покрыли тонкую кожу внутренней стороны бёдер, запустив по телу приятные импульсы. И после недолгого кружения губы Вадика сосредоточились наконец на жаждущем ласки, горящем возбуждением клиторе.

Я откинула голову, прикрыв глаза и ловя волны наслаждения. Дик показывал недюжинное для своего возраста мастерство, но довести женщину до оргазма ртом (да и любым другим способом) можно только при наличии её желания. Откатывать собственное возбуждение я могла довольно долго, так что помучиться парню предстояло прилично, но наказание состояло даже не в завышенных усилиях.

Дик однозначно меня хотел, и рассчитывал, что горячая прелюдия непременно выльется в логичное продолжение, но… Удовлетворение мы получим оба, вот только полноценного секса я сегодня не планировала. Крушение ожиданий, половинное наслаждение от возможного — по мне, так вполне себе нормальное наказание за лёгкие косяки.

Губы целовали, теребили, посасывали нежные складочки и клитор, язык лизал, ритмично надавливал, пытался проникнуть как можно глубже в моё тело, а я качалась на волнах удовольствия, сдерживая их мощь. Но как бы мне ни хотелось растянуть момент, перегибать палку до уменьшения возбуждения любовника нельзя. Так что, откинувшись удобнее, на локти, я придвинулась ещё ближе к краю.

— Дик… — парень немного заторможено отреагировал, видимо, увлёкшись процессом, но всё же прервался и посмотрел на меня. — Ласкай себя. Жёстко, так, как сделал бы в одиночестве, чтобы поскорее кончить. И я разрешаю тебе это сделать, но лишь после того, как доведёшь меня до оргазма.

Нижний совершенно порочно облизнулся.

— А руки теперь можно использовать?

— Нет, — тихий разочарованный короткий стон позабавил. — У тебя есть рот, и хватит уже использовать его для болтовни!

— Как пожелаете, моя леди.

Пожелаю, я много чего пожелаю, но позже. А пока внимательно проследила, как темноволосая макушка снова пристраивается меж моих ног, но позволила себе расслабиться, только когда заметила, что мышцы на правом плече мелко и ритмично сокращаются — Дик выполнял приказ. Да и участившееся дыхание и тихие стоны говорили, что мальчик не пытается отлынивать.

Выдержав ещё немного, наконец отпустила контроль, закинув ноги на влажные от пота широкие плечи, и окунулась в наслаждение с головой. Тем более горячий умелый язык принялся танцевать по до предела возбуждённой плоти с бешеным напором, очень быстро подводя меня к краю. И в тот момент, когда я готова была взорваться от внутреннего напряжения, мелкой дрожью трясущего мышцы, Дик на мгновение остановился, глухо и отчаянно простонав прямо в клитор.

— Аааах… Ещё! Сильнее!

Он принялся за дело с удвоенным энтузиазмом (куда ещё-то?), и хватило нескольких яростных движений, чтобы меня выгнуло в оргазме. Судорога скрутила тело, и я вжала любовника в себя, чувствуя, как и его неслабо потряхивает. В голове помутилось, но сквозь приятный туман получилось уловить момент резкого напряжения, а потом и расслабления Дика. Новый глухой стон заставил выгнуться повторно, и лишь потом бессильно откинуться на одеяло, расслабляясь.

Сумасшедшие ощущения. Слишком давно у меня такого не случалось, даже с опытными, умелыми нижними. Вадика к таким точно не отнести, но с ним настолько хорошо, что это наталкивает на мысли… Неужели я всё же влюбилась? В мальчишку почти на двенадцать лет меня младше?! Господи… Надеюсь, это просто страсть и ощущение новизны.

Вадик зашевелился и осторожно спустил мои ноги со своих плеч, постоял недолго без движения, успокаивая дыхание, потом тихо поднялся, нежно погладил по бедру и, осторожно подхватив руками тело, развернул меня нормально на кровати, устраивая удобнее. Заботливый мальчик.

Мысли текли вяло и отстранённо, шевелиться не хотелось. Рядом зашуршали одеждой, тихо шоркнула дверь, и воцарилась тишина. Ушёл. Наверняка в ванну. Где-то очень глубоко шевельнулось раздражение — что подумал в первую очередь о себе, а не обо мне, — но почти сразу улеглось. Потом объясню, в чём неправ, и накажу.

Впрочем, неправа была я. Через несколько минут вновь зашуршала дверь, тихие шаги приблизились, и разгорячённого потного тела коснулась приятная влажная прохлада. Как же приятно, вот просто мурр!

Обтерев меня, Вадик снова ушёл и на этот раз отсутствовал чуть дольше. Я, разморённая удовольствием, почти уснула, когда матрас рядом прогнулся и сбоку пристроилось прохладное, но почему-то всё равно пышущее жаром мужское тело. Мою руку приподняли и начали мягко перебирать пальцы, одновременно выводя абстрактные узоры по коже предплечья. Немного поразмышляв, стоит ли стряхивать приятную дремоту, или погрузиться в неё основательно, всё же решила в пользу первого варианта. Пока ощущения свежи и нам никто не мешает, стоит поговорить и определиться с дальнейшими планами.

Глубоко вздохнув, открыла глаза и столкнулась с нежным задумчивым взглядом. Вадик улыбнулся в ответ, поднял запястье ещё выше, к губам, и поцеловал в ладонь.

— Секса сегодня не будет, да?

Ууу, малолетний гиперактивный кобель! В хорошем, смысле, не подумайте.

— Неа… Наказание, помнишь?

Парень тяжко вздохнул.

— Не слишком жестоко за небольшую ошибку?

— А вот прямо сейчас заслужил ещё одно — саб не может оценивать действия Домины, не может выбирать наказания, если это предварительно не разрешено, и определять степень их силы и серьёзности. Вадик, я знаю, мы много говорили об этом, но ты уверен? Уверен, что тебе нужно именно это? То, что происходит сейчас, просто ролевые игры. Я не считаю себя приверженцем соблюдения всех правил, но если мы решим развивать тематические отношения, тебе придётся учиться. И уроки могут быть и неприятными, и жестокими, и унизительными.

— Лира, вот скажи: ты просто хочешь Олега вместо меня?

На мгновение я опешила — с чего такой странный вывод? Нет, определённо, мужская логика ещё извилистее женской! Вытащив руку из расслабленных пальцев, звонко хлопнула этого балбеса по лбу. Потом повернулась набок и подпёрла голову рукой.

— Дурень! При чём здесь Олег? Я ж за тебя волнуюсь! Я, знаешь ли, никогда не брала на воспитание новичков и до сих пор сомневаюсь, что стоит начинать. Что с твоей стороны это не простое любопытство, которое скоро пройдёт, сменившись разочарованием. Ведь я-сейчас и я-Домина очень разные личности, ты хоть это понимаешь?

Парень насупился.

— Понимаю. Но ведь если не попробую, никогда не узнаю. А мне хочется. Хочется стоять перед тобой на коленях, выполнять приказы, доставлять удовольствие и сдерживать своё. Это… сильно волнует.

— Отношения Дом-саб этим не ограничиваются, Вадь. Твоё тело будет принадлежать мне полностью, я буду делать с ним, что пожелаю. Как только мы примем решение, ты уже ни на что не сможешь повлиять. У тебя не будет никаких прав, кроме тех, что позволю я. Ну и право отказаться у тебя тоже никто не отнимет. Но отказаться окончательно, от отношений вообще. Не у всех так, но моя позиция именно такая. Готов ли ты к этому?

— Но ведь мои табу ты не нарушишь? И работы или учёбы это не будет касаться?

— Нет разумеется! Но только в том, что касается выбора: где и на кого учиться, кем работать. А вот всякие шалости и задания во время той же работы-учёбы — запросто.

—Ммм… ладно. А секс же будет?

— Это как раз одна из приятных сторон. Лично я не вижу Темы без секса, не понимаю. Добровольное искренне подчинение мужчины слишком заводит, чтобы оставлять это без продолжения.

Тут Вадик нахмурился.

— А Олег… Если он будет с нами, с ним ты тоже будешь спать?

— Подожди, разве ты не отказал ему?

— Я не сказал ничего конкретного, решил подумать до утра.

Вот тебе на тебе. А я-то уж успокоилась. Понимая, что от моего ответа зависит сейчас слишком многое, врать всё же не стала. Не потому, что Вадик узнает когда-нибудь и обидится на ложь. Если не проговорюсь — не узнает. Просто не люблю делать это без крайней необходимости.

— Вадик, Олег очень сложный нижний. Если бы он был покорным, возможно, так и случилось бы. Но он слишком вздорный, и даже если будет подчиняться, я-то очень чётко чувствую, когда это искренне, а когда через не хочу. Удовольствие от порки и его воспитания, конечно, получу, но не настолько сильное, чтобы доверить своё тело. К тому же, у меня ведь есть ты. Если не передумаешь.

Парень расплылся в предвкушающей улыбке. О как… А мальчик-то у меня довольно мстительный. Но это значит…

— Не передумаю. Я хочу попробовать. И против Олега не буду.

Вот это самое и значит. А я так надеялась. Но и особого расстройства, конечно, не было. Зато скука последних лет точно попрощается со мной надолго. Да и не факт, что Олег сам не сбежит, познав на собственной шкуре отличие ДС от СМ.

— Уверен? Я про Олега. Став оба моими нижними, вы вынуждены будете открыть друг другу тайные слабости, обнажиться друг перед другом, в буквальном смысле. Мы обговорим все условия и ограничения, но после этого вы станете целиком и полностью моими. Пока временно, но если всё сложится, возможны и более глубокие отношения, постоянные.

Да, повторяюсь, и повторюсь ещё не раз. Но я должна быть уверена, что парни осознают, на что собираются подписаться. В большей степени Вадик; за Олега, конечно, тоже возьму ответственность, если придётся, но нет у меня к нему такой нежности, как к этому открытому и искреннему мальчику.

— Он и так меня прекрасно знает. А я вот, как выяснилось, знаю про братца далеко не всё. Да и неважно это, открыть себя перед ним, как ты говоришь. Ведь в первую очередь я буду это делать для тебя. Остальное побочно.

Вот как. Неплохой подход, позволяющий избежать сильных психологических травм. И абсолютно сабмиссивный, в очередной раз подтверждающий его природу.

— Так значит, берём?

Тяжкий вздох, но в глазах искры лукавства и предвкушения.

— Ага, берём.

— Ты сам сказал, Вадик, потом не жалуйся.

— Ну да, Олег говорил, что у Верхних фантазия бо… изощрённая. Но ведь ничего, что я категорически не хочу, не будет?

— Ты меня сколько ещё раз об этом спросишь? Так, чтоб знать, насколько запасаться терпением.

— Прости.

— Кстати, о прощениях. А скажи мне, радость моя, сколько раз ты сегодня накосячил?

— Эммм, два? — на вопросительно-поощрительный взгляд продолжил: — Когда усомнился в серьёзности твоих слов, и когда резко возразил. А, нет, три — ещё когда ляпнул про жестокость наказания, чрезмерную.

Как и думала, невнимательный. Назвал только то, что я и так указывала.

— Насчёт тона всё верно. Саб не имеет права повышать голос на Дома. А со словами — не в серьёзности, а в правдивости. Я никогда не вру, ты должен это уяснить раз и навсегда. Но это не всё, Вадик. Ты не спросил, каким именно образом должен помочь мне выбраться из ванной. Такие вещи всегда нужно уточнять. И это дань твоей невнимательности — сам же говорил, что много читал. Какие-то общепринятые нюансы необходимо просто заучить, чтоб не попадать на ровном месте. Ещё, тебе стоит потренироваться со взглядом. Понимаю, что это сложно, но надо. Попробуй, смотря в зеркало, испытывать желание что-то непременно заполучить, так сильно, что будешь готов сделать для этого всё и не примешь отказа. Это называется требовательность и такой взгляд у нижнего недопустим. Я буду за такое наказывать. В твоём взгляде должны быть мольба и смирение. И его тоже можно тренировать. А теперь давай уже спать, завтра нам всем предстоит довольно тяжёлый день. Нужно обсудить все нюансы трёхсторонних отношений, я расскажу свои правила, вы продумаете табу и другие важные моменты. Определимся с графиком встреч. Да много ещё чего, так что спокойной ночи, радость моя.

— Спокойной, Лира.

Я потянулась и легонько поцеловала мягкие губы, потом откинулась на подушку. Рядом раздался разочарованный вздох, но мгновением спустя крепкое тело притиснулось ко мне вплотную, а мужские руки обвились вокруг талии. Ладно, пусть, во сне всё равно выберусь, спасаясь от подсознательного ощущения клетки. И от жара чужого тела. А пока пусть радуется.

Глава 11. Точки над «ё»

Мне долго не спалось. Вадик уже давно и сладко сопел, а я всё думала, гоняла в голове ситуацию, рассматривая с разных сторон. Ночью, когда краски тускнеют, вечно что-нибудь начинается, вроде сомнений. Правильно ли я поступаю? Не слишком ли тороплюсь? Нужен мне такой геморрой, как два неопытных саба? Именно два, ибо Олег как саб совсем никакой, тут весь его опыт нижнего-маза не поможет.

Вообще такая поспешность для Домины ненормальна, я знаю. Не берутся мальчики в сабы с бухты-барахты, без предварительных бесед и нескольких пробных сессий. Хотя беседы, допустим, у нас с Вадиком были. Целую неделю только и делали, что беседовали. И сессия была, пусть и весьма условная. А, нет, даже две — по скайпу тоже можно засчитать. Вот с Олегом, тут да, авантюра чистой воды. Но…

Я же говорила, что не совсем и не во всём правильная Домина? Для меня, например, большую роль играет фактор «хочу». Вадика я хочу. В процессе ночи тогда, ещё в Фантазии, это поняла. А отказывать своим хотелкам, тем более вполне обоснованным, я не люблю. От жизни надо брать максимум.

Да, возможно разочарование, но я умею выкидывать из головы неприятное и идти дальше. Не срослось с одним, получится с другим. Такая позиция очень облегчает жизнь. Главное — не влюбиться, а с остальным можно справиться. Да даже с чувствами тоже — тяжелее, больнее, но можно. Но что-то мне подсказывает, с Вадиком у нас всё сложится. Интуиция, предчувствие, кому как нравится называть.

Конечно, если бы не его братец и создаваемые им проблемы, Дика я не стала бы тащить в свою квартиру. В смысле даже просто пустить пожить, не подразумевая постоянные Дом/саб отношения, с ошейником и прочими атрибутами. Это всё-таки для меня довольно серьёзный шаг. Но Олег не оставлял иных вариантов. Не согласись Вадим на него в роли третьего, этот неадекват, каким он мне изначально показался, точно не дал бы нам спокойно и правильно сближаться. С его дурным языком мог такого Вадиму наговорить, что мальчик сбежал бы, даже не попытавшись понять свои потребности. Слава богу, всё разрешилось.

Постепенно, под медленное кружение мыслей, я всё же заснула, но даже во сне, кажется, планировала разговор со своими будущими нижними. А ещё мне снилось, как ластятся к рукам двое великолепных и послушных мужчин. Мечты, мечты…

Утро началось очень приятно. С нежного поглаживания запястья и осторожных поцелуев — каждого пальчика в отдельности. Открыв глаза, встретила игривый, но чуть тревожный взгляд и мягко спросила:

— И что же это ты вытворяешь?

— Бужу. Мне показалось это самым оптимальным способом, не резким.

И как догадался, что не люблю, когда меня будят? Сама, по будильнику, другое дело, но по чьей-то вине… Совпадение, не иначе.

— А дать самой проснуться, не вариант?

— Да я бы дал, только Олег уже извёлся, а без тебя не хочу ему ничего говорить.

Я сладко потянулась и зевнула.

— Это ж во сколько он встал, что успел уже известись?

— Он-то нормально встал, даже позже меня, но уже почти обед, так что время было.

— Обед?!

Вот это я поспала. Хотя выходной же, имею право. Видимо, вчерашние треволнения и бессонница сделали своё дело, ведь даже в такие дни я встаю обычно не позже десяти.

— Ага, и мы уже даже успели проголодаться. Особенно я.

И этот невозможный мальчишка всосал мой палец, лаская языком и наглядно показывая, как именно он проголодался. Ну да, ну да, вчера ведь бедненького лишили вкусняшки — секса. Я рассмеялась, но палец забрала. Слишком часто изменять своим правилам не люблю, а сейчас и в душе не побывала, и зубы со сна не чищены, и вообще — против скоростного перепиха. Правда, есть и куда более весомый аргумент.

— Извини, солнце, но мысль о ванильном сексе может меня возбудить только в случае дикой неудовлетворённости. А для неванильного слишком мало времени и много других дел. Я в ванную, так что у вас есть немного времени подготовить завтрак… вернее обед. Найдётся какая-нибудь длинная футболка для меня?

Вадик разочарованно скривил мордашку, но выдал требуемое. Накинув пахнущую свежестью вещицу — только дойти до ванной, — прихватила платье и колготки с бельём. Надевать несвежие трусики, конечно, приятного мало, но вариантов-то нет. А колготки без белья, на мой личный взгляд, — тот ещё моветон.

Сделав все утренние дела, оделась «прилично» и отправилась на кухню. Ещё от дверей ванной меня встретили вкусные запахи, среди которых мощно выделялся аромат свежесваренного кофе. Красота! Заходила я в это царство еды с самым блаженным выражением лица.

— Доброе утро, мальчики!

— Кому утро, а кому уже давно день.

И даже ворчание старшего из братцев не могло перебить настроение.

— Каждому своё, Олег. Итак, чем вы будете меня сегодня кормить?

— Вот сразу видно — Домина. Все вокруг должны исполнять твои прихоти.

— Разумеется.

И этот выпад проигнорируем. Пока. Но запомню. Странный он всё же. Сам просился в нижние, и сам же только и делает, что нарушает этикет отношений. Даже то, что отношения таковыми пока не являются, не оправдание. Для меня, во всяком случае. Это он хочет стать моим, и он же должен приложить хоть какие-то усилия, чтобы мне понравиться и убедить рискнуть. Нелогичный какой-то мужчина. Ну да я уже успела убедиться, что нормальная логика и Олег — вещи несовместимые.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Слава богу, он не нашёлся, что сказать в ответ, лишь красноречиво хмыкнул. Дальше завтрак-обед прошёл в блаженной тишине. Восхитительный омлет с ветчиной, кофе с несколькими видами пирожных снова привели меня в благодушное настроение. Самое то для предстоящего разговора — чувствую, он не будет ни простым, ни быстрым. Покончив с едой, посмотрела на напрягшихся парней.

— Вот теперь можно и поговорить. Думаю, удобней всего будет в гостиной. Идём?

Мужчины ничего не сказали, лишь молча последовали за мной. Быстро оценив наличие посадочных мест, с комфортом устроилась в большом кресле и окинула взглядом остальную обстановку. Увиденное понравилось: никакой вычурности или лишней мебели, спокойные тона, уютно и приятно. Прям как у меня. Вообще заметила, что живут братья вполне обеспеченно, но не пытаясь пускать пыль в глаза. Я тоже никогда не понимала склонности некоторых людей сделать из жилья сорочье гнездо.

— Садитесь.

Их месторасположение определила сразу, указав на большой диван напротив «моего» кресла — хочу видеть их реакции, настроение, не мечась при этом взглядом с одного на другого. Дождавшись, пока парни уселись, с недовольством косясь друг на друга, усмехнулась. Мальчишки. Оба, несмотря на возраст старшего.

— Итак, Олег. Вадим не возражает против твоего присутствия в качестве моего второго нижнего. Но я сама до сих пор не уверена, что ты правильно понимаешь, что подразумевают такие отношения, а следовательно, что сможешь принять их в мере, необходимой мне. Поэтому, в первую очередь, я расскажу, чего ожидаю от вас.

Расслабленный до этого (разумеется, он догадался о положительном ответе, хоть Дик и пытался играть в таинственность), мужчина насторожился.

— С Вадимом на эту тему мы уже говорили, но я повторю. В этот раз предметно. Я из тех тематиков, кто считает, что СМ (2) и БД представлены практиками и отношения в этих направлениях возможны сессионные. А вот Д/c — это стиль жизни, он не может быть от случая к случаю. На практике это значит, что если Верхний партнёр берёт себе нижнего, он берёт его всего и целиком. Не так, что «во время сессии я тебе подчиняюсь, а вне этого мы обычные люди». Я беру на себя заботу о ваших потребностях, вы можете обратиться за помощью в любой момент, а я выслушаю, поддержу советом. Также вы вправе рассчитывать на мою честность в отношениях, нежность или жестокость, в зависимости от конкретной ситуации. Но за это я требую повиновения, вежливости при общении.

— Мы должны будем и на людях называть тебя «леди» и смотреть в пол?

Олег, кто бы сомневался? Да и с Вадиком этот момент мы уже обговаривали.

— Нет. Обращение «леди» используется наедине, а смотреть в пол требую далеко не всегда. Наоборот, люблю наблюдать реакции по глазам. И вообще, я ведь говорила о заботе, в неё входит и поддержание душевного комфорта. Если публика тематическая, думаю, с этикетным поведением проблем не возникнет? — оба почти синхронно кивнули. — Так что в остальных публичных случаях достаточно будет простой вежливости. Вот только в отношении тебя, Олег, я абсолютно не уверена. Что сможешь. Ты хороший маз, но мне этого совершенно недостаточно. Нижнего рядом с собой я воспринимаю только на правах саба.

— Я помню, говорили же вчера. Я справлюсь. Главное, чтоб без унижений.

Вот же наивный…

— Подробнее, пожалуйста. Унижения, знаешь ли, бывают разными.

— Ну, оскорбления всякие там, похабные, в том числе рисунки на теле, плевки и другие… выделения.

Вадик посмотрел на брата с явным возмущением.

— Да ты что, совсем?! Лира не такая…

— А я не знаю. Потому и спрашиваю. Знаешь ли, в Теме всякое возможно. Лучше лишний раз уточнить.

В принципе он прав. В целом, но не в частности. Я вот чуть не передёрнулась от перечисленного — сама это терпеть не могу.

— Олег прав, Вадик. И однозначно — нет. Не мои практики.

Он даже выдохнул облегчённо. Но расспросы не прекратил.

— А какие ещё могут быть унижения? Мне сходу в голову ничего не приходит.

— Потому что ты не Верхний, сам же говорил, что фантазия у нас… развитая, — на язвительный выпад Олег лишь посмотрел укоризненно. На брата. Однако тот сидел с самым невозмутимым выражением лица. — К примеру, я люблю кроссдрессинг. Для некоторых мужчин это очень сильное унижение. Уборка в голом виде. Унизительные позы на глазах у свидетелей. В нашем случае — друг у друга. Правда тоже может быть весьма унизительной, кстати. Страпон. Да мало ли что ещё в голову взбредёт?

На словах о страпоне Олег не сдержался, быстро глянул на младшего, а вот Вадик слегка покраснел, задышал чуть чаще, стараясь не встречаться со мной взглядом. Но молчать не стал, тихо спросив:

— И ты всё это будешь с нами делать?

— Буду. И это, и многое другое. Если решитесь на такие отношения, ваши тела станут моей собственностью. Любое моё желание, каприз — ваша обязанность. Исключение только одно — если действие входит в список табу. Его я нарушать, разумеется, не буду.

— А откуда мы можем знать, что тебе придёт в голову? И как мы сами это воспримем.

Снова Олег, но вопрос вполне здравый, хоть и странный для опытного нижнего. Оставив в памяти зарубку на этот счёт, пожала плечами.

— Найду как можно более полный список практик, вы его прочитаете, прикинете на себя и отметите, что однозначно хотели бы опробовать, и всё, что точно вызывает отторжение. Я заполню такой же. Потом обсудим получившееся и сформируем общий список табу. И предупреждая очередные вопросы: нет, этот список не статичен. В него всегда можно добавить что-то, что на практике оказалось неприемлемым, либо убрать то, что казалось таковым раньше. Единственное условие, вы должны быть честными при его составлении. Перед собой в первую очередь. Позиция «я не знаю, каково это, потому боюсь, а значит, на всякий случай исключу» неправильная. Подспудное желание сгрызёт вас же самих. Лучше попробовать и понять — это точно не моё, чем мучиться сомнениями, разрываясь между любопытством и страхом. К тому же у вас ведь будут стоп-слова, если абсолютное неприятие вдруг выяснится в процессе сессии. Их использование очень актуально на этапе взаимного знакомства.

— Подожди, ты же сказала, что в ДС не бывает сессий.

— Я сказала несколько иначе вообще-то. Но если непонятно, поясню. Под сессиями в таких отношениях понимается не ежедневное общение, а определённые сцены. Игры, если хотите. Я люблю постановки. Пленник в тюрьме, провинившийся раб, медицинские эксперименты… Навскидку сразу всего не вспомнишь. А наличие двух нижних даёт определённые преимущества в разработке сценариев. СМ-экшены опять же. Ну и так, — я неопределённо покрутила рукой в воздухе, — любое запланированное воздействие, ограниченное по времени и проводимое в рамках конкретных условий.

— Что именно, мы заранее знать не будем, конечно?

Хоть и вопрос, но полуутвердительный.

— Конечно нет. С этим разобрались? — очередной дружный кивок. — Тогда продолжим. Но сначала скажи, Олег, есть ли у тебя опыт постоянных отношений. Просто вопросы ты порой задаёшь немного странные для тематика.

— Прям чтоб совсем постоянных — нет. Моей первой Верхней была моя девушка, но я быстро понял, что меня не устраивают её требования. Хотя сама Тема заинтересовала сразу.

— А потом?

— А потом пытался найти подходящую Верхнюю, но не получалось.

— И как давно у тебя был экшн?

Да ладно, он и смущаться умеет?!

— Четыре дня назад…

Не поняла. А чего тогда вчера такое ощущение было, что он «голодный»? Сначала хотела возмутиться, чего тогда мозги мне компостирует, если у него кто-то есть, но потом вспомнила слова о платницах и криво улыбнулась. Что ж, тоже выход, только по-настоящему это «голод» действительно не удовлетворяет. Ну ладно — не у всех, и Олег явно в эти «не все» попадает. В общем, в итоге у меня будет два нижних-новичка по факту. Прелестно.

— Всё понятно с тобой. Ладно, давайте вернёмся к нашей ситуации.

Свои требования и предпочтения я расписывала довольно подробно и нудно. В нашем деле не бывает лишних деталей, а парни действительно должны целиком и полностью понимать, на что подписываются. Надо отдать должное, Олег задавал такие же нудные, но правильные вопросы, а Вадик в основном молчал. Впрочем, внимательно слушая.

Закончив с основной частью, пристально посмотрела на нижних. У Олега упрямо сжатые губы, у Вадима — лёгкая улыбка. Непрошибаемый парень! Может, вследствие отсутствия опыта? Поживём — увидим.

— У вас время на раздумья до четверга. И не спорьте! Дело не в согласии на отношения — уже сейчас вижу, что отступать не намерены. Продумать вы должны все свои желания, страхи и табу. Вечером я скину Вадику на скайп список практик — внимательно его изучите. Красным отмечайте недопустимое, зелёным — желаемое. С остальным будем разбираться по ходу. Я сделаю то же самое. В четверг вечером перекинете мне сканы, я вам свой. Если возникнет нужда в приватном разговоре, мой скайп у вас есть.

— Номер телефона не дашь?

— Дам. В пятницу, вместе с адресом, куда вам надо будет подъехать к восьми часам. Если не передумаете всё же за неделю. Рассчитывайте на ночёвку. Ещё раз всё обсудим, составим общий список и с того момента вы будете считаться моими сабами.

— А что, договор заключать не будем?

Ох уж этот Олег дотошный, и этот пресловутый договор.

— Я не вижу в нём необходимости, но если вам так будет спокойней, можем и составить.

— Но ведь вроде бы так принято.

Вот и Вадик подключился. Да кому нужна та бумажка?

— Не то чтобы принято, всё очень индивидуально. В любом случае, если хотите, будет договор. Но, как по мне, это отдаёт формализмом и убивает искренность, реальность отношений. Даже не знаю, как лучше объяснить. Мы же взрослые люди — не понравится, всегда можно сказать об этом и расстаться. Силком я удерживать не стану, да и невозможно это в принципе. Помните же, всё строится на добровольности? Единственное, вариант с «я решил уйти, потом передумал и вернулся» не прокатит, так что тут придётся тщательно думать, прежде чем что-то предпринимать.

Переведя дух, дала время парням обдумать сказанное. А теперь самое приятное. Для меня.

— И последнее. Есть ещё одни требования, которые я не озвучила. Касаемо ваших тел.

Олег снова напрягся, а Вадик недоумённо приподнял брови.

— А что не так с нашими телами-то? Нормальные вроде.

От такой тирады обиженной аж на смех пробило.

— Вполне даже нормальные, не переживай, солнце. Я не о том. Тело нижнего должно поддерживать в определённом состоянии. И если с физической формой у вас всё более чем отлично, то в плане чистоты…

— Ты хочешь сказать, что мы вонючие?!

— Вадик! Помолчи и дай мне договорить. Не вонючие. Имеется в виду растительность, свойственная всем мужчинам. А я не переношу заросли в подмышках и интимной зоне. В идеале, было бы замечательно, если бы волосы остались только на груди, но это сугубо по вашему желанию. Хотя тебе, Олег, полная депиляция не помешает. Или однажды придётся сделать её воском. Правда получится не очень эстетично, с проплешинами, — я говорила абсолютно серьёзно, а сама еле сдерживала смех — до того кислое выражение было на физиономии старшего братца. — Так что в пятницу оба должны быть гладко выбриты. Гениталии — от лобка до копчика! — тут уже парни перекривились вдвоём. — И ваша любимая «трехдневная» щетина тоже неприемлема. Вопросы?

Самое интересное, теперь нижние поменялись местами: Олег явно был не в восторге, но молчал, а вот Вадик возмутился:

— Я правильно понял? Выбрить не только лобок с яйцами, но и жо… задницу?

— Абсолютно правильно, радость моя.

— И каким макаром, интересно?

Прогресс: «зачем» не спросил.

— Погугли. Найдёшь много интересной информации. Можешь зеркалом воспользоваться, а можете оказать друг другу братскую помощь, — оба синхронно переглянулись, снова перекривились и отвернулись в разные стороны. Ничего, совместные сессии быстро выбьют ненужную и непозволительную для их роли стеснительность. — Либо записаться в салон на эпиляцию. К слову, фотоэпиляция очень хороший выход именно для брюнетов: и хватает надолго, и при регулярном применении можно от волос вообще избавиться. В общем, думайте, мальчики. У вас почти неделя. А мне пора.

Олег снова позабавил.

— А… как же сессия?

— Сессия будет либо в пятницу вечером, если достаточно рано решим все вопросы, либо в субботу.

— Может всё же сегодня?

— Не наглей. Сам говорил, у тебя было четыре дня назад.

— Это же не то.

— Потерпишь. Если бы тебя действительно ломало, другое дело. А поддаваться капризам я не собираюсь. Управление снизу же и вовсе не переношу, так что учтите.

Может, конечно, и излишне строго, но с Олегом нельзя давать слабину. Он же иначе на голову сядет! Да и я прекрасно вижу, что это просто попытка получить желаемое «вот прям щас». Попрощавшись с парнями и оставив их осмысливать разговор, быстро покинула квартиру с громадным желанием оказаться поскорее дома. И проревизировать свои запасы игрушек и девайсов.

Это одна из причин, почему я решила всё же позвать парней к себе — у них слишком обычная квартира, очень ограничивающая возможные практики. А у меня всё устроено так, как нужно. Мне, разумеется.

Дома ждал, как всегда, полный порядок и заманчивый аромат… с ноткой кислинки. Блииин! В духовке стояла творожная запеканка, оставленная заботливой Леной. Хорошо, что подогрев ограничен таймером, но и без того ночи в тёплом месте хватило, чтобы я уже не рискнула попробовать вкусняшку. Обидно, досадно, но пришлось выкидывать. И сооружать себе перекус на скорую руку.

Потом пара часов поисков в интернете и список, что у меня уже был заготовлен, пополнился ещё на целый лист. Отправила получившееся Вадику на скайп и сама погрузилась в него с головой — всё равно впечатления обновить надо, так сразу и свои кинки/сквики отмечу. Потом в голову полезли сценарии будущей сессии, и бесполезно говорить фантазии, чтоб унялась, что ещё неделя впереди. Так что спать легла снова далеко за полночь.

Подводя итоги, в общем и целом я была довольна. Как бы ни было, как бы ни осложнилась в ближайшем будущем моя такая привычно-размеренная жизнь, получить двоих нижних разом — это похоже на какой-то подарок судьбы. Правильные слова Олег нашёл тогда — мало кто из Домин устоит (ну или не мало, но я точно не из них), имея в полном распоряжении готовых подчиняться парней. Симпатичных им парней. Было бы желание, обоюдное, а откорректировать поведение и неприемлемые черты характера возможно. И на самом деле ломать такого своеобразного низа не слишком придётся. Просто нужно подойти к процессу воспитания с умом.

Мне стало даже в какой-то мере жаль Олега. Ведь, по сути, наши ситуации похожи — не можем найти себе человека, который полностью бы устроил во всех смыслах. Только до найма платных партнёров я не докатилась, слава богу. А ещё у парня, кажется, и комплексы буйным цветом цветут. Пусть он и взрывной, наглый, но ведь было же, проскальзывала в поведении пару раз инстинктивная готовность покориться. Не демонстративная. Интересно, это нежелание подчиняться женщине он просто сам себе надумал, или опыт был неудачный? Надо непременно выяснить.

2 — группы тематических отношений: СМ — садизм/мазохизм, БД — бондаж/дисциплина, Д/c — доминирование/подчинение (сабмиссивность). Деление условное, в чистом виде встречаются редко, прорастая друг в друга.

Глава 12. Проблемы выбора

Вечером, получив чёртов список, Олег намеренно не стал вчитываться. Хотелось взяться за такое серьёзное дело на свежую голову. И Вадьку постарался отвлечь, но братец не сильно-то поддавался. В конце концов он затеял шутливую борьбу, окончившуюся тем, что пыхтящий и извивающийся парень наконец оказался надёжно обездвиженным. И под ним. Что его тогда дёрнуло? Приблизившись к раскрасневшемуся лицу Вадика, он тихо, проникновенно прошептал:

— И что теперь будешь делать, малыш?

— Какой я те, нахер, малыш?

— Ну Лира же так тебя наверняка называет?

— Так то Лира…

Вот оно. Корявый, но вполне себе повод прояснить странное смущение брата днём, когда всплыли факты о предпочтениях их Верхней. С ума сойти, мечта малолетних дрочеров же — одна девушка на двоих!

— Значит, ей ты готов позволить всё? — утвердительный кивок. Ню-ню. Вкрадчиво: — Совсем-совсем всё? — вот теперь взгляд стал подозрительным. Правильно, братишка, вот тебе подстава. — Даже если она захочет, чтобы я на её глазах трахнул тебя?

О, этот шок в глазах с лихвой окупал вчерашний неожиданный хук! Да, шутка ниже плинтуса, но пробрало же.

— А… Чеканулся?! Слезь с меня, кобель озабоченный!!!

Смеясь, Олег скатился с моментально напрягшегося тела, одновременно стараясь уйти из зоны поражения. Вовремя — кулак Вадика просвистел буквально возле уха. Немаленький кулак, да, его собственные уже почти догнал. Со смехом отползая подальше, Олег выставил руки в защитном жесте.

— Всё-всё, угомонись. Чего взбеленился? Не помнишь её слова? Про мало ли что взбредёт? А Домине может прийти в голову всё что угодно.

— Всё я помню, — младший поднялся с пола, ворча, и перебрался на диван. — Но так же и помню, как она говорила, что не будет нас заставлять делать что-то, однозначно неприемлемое.

— Ну разве что пропишешь в табу…

Блеск голубых глаз сказал, что их хозяин это учтёт. Иэхх, сам идею и подал… И тут этот мелкий пакостник улыбнулся:

— И почему ты решил, что она захочет посмотреть именно такой расклад? Вдруг наоборот?

Олег аж воздухом поперхнулся. В животе же всё ухнуло вниз. А ведь и правда: Лира может. С неё станется. Тем более в свете «особого» отношения к нему. Сам дурак, конечно, но кто мог знать, что так всё обернётся?

— А у тебя встанет? На мужика-то.

Странные у них сегодня темы для разговора, но ведь по большей части это в порядке стёба. С его стороны — так точно. А Вадька окинул его придирчивым взглядом и пожал плечами.

— Не знаю. Так-то вряд ли, а вот чтоб доставить ей удовольствие… Но, можно подумать, ты дашься?

Ну вот, он же говорил. А так, если чисто теоретически подумать, стрёмно, конечно. Былой опыт его однозначно не вдохновлял. Но показать собственную панику, пусть и лёгкую? Он насмешливо ухмыльнулся.

— Я же принял её условия. Так что, если прикажет — да.

Вид мелкого, определённо, был достоин запечатления. Для потомков, ага. Вытаращенные глаза, приоткрытый рот… Во всём этом буквально читалось: «Да ты чё?!». Жаль, про телефон он вспомнил поздно — Вадька уже успел взять себя в руки. Молодца, растёт. Но остановиться и не продолжить его поддевать не смог.

— А вообще, кто бы говорил. У мужика хоть натурпродукт, а когда баба в тебя какую-то хрень пихает…

Да-да, он прекрасно помнит, как при упоминании страпона у братца глаза поволокой затянуло. Вот этого он точно постарался бы избежать. Хотя, с заявлениями Лиры — хрен получится. Но тут Вадька буквально взорвался негодованием.

— Сколько раз говорить: она не баба! И чтоб ты понимал…

— Ну да, куда мне, в колбасных-то обрезках.

Вадик фыркнул, резко поднялся и утопал в свою комнату. Вот и поговорили. И чего взвился? Правда же. Впрочем, с братцем они разнятся во многом, как оказалось, и очень даже прилично. С этими мыслями Олег тоже отправился к себе. Через душ: мысли о Лире, с которой он таки сможет переспать, — в перспективе, но очень вероятной! — вылились в нехилый стояк.

«Да что этот Олег понимает!» — думал меж тем Вадим. Натурпродукт, мля. Нафиг бы ему такой продукт сдался? Дело не в натурализме. Ложиться под другого мужика? Увольте, он не пед… не гей. Даже ради ублажения любимой девушки. На то они и табу. Хотя отношение старшего к требованиям Лиры неслабо удивило. Так-то она сказала, что выбора у него не будет, кроме как подчиняться. Но не настолько же, чтобы прям против воли что-то делать? Она ж сама говорила… А может, Олег просто сам хочет, чтоб его так унизили, раз не планирует особо сопротивляться? Хрен знает. Да и тараканы у всех свои.

Его личные — млели от одной мысли, что он будет таким образом принадлежать женщине. Не любой женщине, разумеется, и даже не любой Верхней. Во всяком случае, пока он никого, кроме Лиры, в этой роли не представлял. Это ж настолько полная принадлежность, насколько вообще возможно! Да при одной только мысли узел в животе отзывался тягучей сладостью, а член моментально тяжелел. Главное даже не ощущения, а то, что Лире это нравится. И он хотел доставить ей это удовольствие. Вот как такое объяснить этому… мазохисту?

Ладно, каждому своё. Махнув рукой на заморочки брата, Вадим с сомнением посмотрел на тонкую стопку листов. Нехилый список. Оставить на завтра? Имеет смысл, да и поздно уже. Разве что только одним глазком пробежится, так, ради ознакомления?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

В итоге уснуть получилось лишь под утро, а изучил только один лист из пяти неполных. Мелким шрифтом, ага. Господи, где Лира всего этого набрала? Ах да, вездесущий интернет. Но и там информацию приходилось порой искать натурально по крупицам. А с чего бы он ещё так медленно продвигался? Прежде чем отказываться или желать, надо же понимать, о чём речь. Вот и приходилось рыться… во всемирной свалке. Вот уж название, точно отражающее суть. Но в конце концов организм не выдержал, отключился. Хорошо, что целый выходной впереди!

В воскресенье Олег только и делал, что тихо офигевал — несмотря на весь свой опыт в Теме (видимо, не такой уж и богатый), список, присланный Лирой, очень часто вгонял его в краску или ступор. И так же часто во время чтения действительно возникало желание поставить красный крестик напротив чего-то… совсем уж непотребного. Но он, помня слова девушки, тщательно прислушивался к себе. И, если не чувствовал явного отвращения, со вздохом переходил к следующему пункту. Долго раздумывать над тем, как бы пометить то, что вызывало страх, но и какие-то смутные шевеления в душе, не стал — просто ставил синие галки. А уж если попадалось совсем непонятное-незнакомое, отмечал вопросиками карандашом. Потом загуглит. Да уж, неделя предстояла весёленькая.

Самое отвратное, что напротив использования страпона в списке уже стоял зелёный плюсик. Как она и говорила — обязательное условие. И что Вадька в этом нашёл? Хотя, он же не пробовал, вдруг после первого же опыта передумает? Интересно, как Лира в этом случае себя поведёт? Вот она хочет, а у Вадьки табу? Про себя Олег даже не думал. Для него-то условия не такие щадящие. Хотелось бы избежать, если честно, но увы. Придётся терпеть.

С другой стороны, в душе, именно так и хотелось, чтоб сразу и пожёстче, чтоб взяла за яйца, и ни вздохнуть, ни выдохнуть без разрешения. И где-то глубоко-глубоко внутри начинало расти восхищение этой девушкой. Интересно, оно уже относится к сабовости, или ещё к мазохизму?

Начало недели прошло… познавательно. А Вадька всё-таки малолетка: носился со своим списком, как с писаной торбой, таился. И нафига? Всё равно ж с Лирой потом вместе обсуждать будут. Эта мысль достучалась до братца к среде. И то хлеб.

— Олег… Списками будем обмениваться?

— Любопытствуешь? Но я в общем-то не против.

И они обменялись листами. Первый, кстати, был самым интересным. Судя по тому, что практики перечислены не по алфавиту, а сразу шло всё, названное Лирой в прошлый раз как предпочтительное, тут отражены как раз её кинки. И сразу в глаза бросился пункт об однополом сексе. Не потому, что напротив него стоял жирный красный крест, хоть именно на первом листе их было совсем немного (Вадик тоже помнил, что о предпочтениях говорила Лира). Просто сразу после крестика той же красной пастой в скобках было подписано: «Если с проникновением в принимающей позиции».

Вот шельма мелкая! Таки выполнил угрозу — на такую оговорку Верхняя обязательно обратит внимание. Даже задница фантомно засаднила в предчувствии. Но ведь так-то Лира и не называла это в предпочтениях… Это он просто слышал, что бывает. Вдруг обойдётся? А, поживём — увидим. Он настолько углубился в чужой список, что заданный тихим, каким-то растерянным голосом вопрос прозвучал совершенно неожиданно, заставив вздрогнуть.

— Ты не вычеркнул найф-плей. Не боишься?

Мазнув взглядом по строчкам, понял: Вадик — вычеркнул. Смешной. Никто ж не собирается их натурально резать. Но тут уж Олег ему точно ничего ни подсказывать, ни объяснять не будет. Пусть Лира сама — сказала же, что берёт за них ответственность. Да и вдруг он думает одно, она — другое? К тому же, как бы он ни насмешничал, у самого под ложечкой появляется тянущее чувство, стоит только представить опасное холодное прикосновение. Но от того не менее желанное, кстати.

— Боюсь конечно. Но это слишком сладкий страх, чтоб отказаться, Вадь.

Брат передёрнул плечами и уткнулся носом в листы. А на следующий день, скинув Лире два файла, получили её и дружно склонились над распечатками — уступать друг другу, чтобы ознакомиться по очереди, никто не собирался.

Олег порадовался и даже немного погордился собственной проницательностью — первый лист почти весь пестрел зелёными галочками (напротив того самого «однополого секса» не стояло ничего — то бишь, под вопросом всё). Самое удивительное, что у него с девушкой было гораздо больше совпадений по нравится/не нравится, чем даже у Вадима. Хотя нет, неправильно. У него совпадало практически всё, что касалось боли, а вот у Вадьки — то же было в отношении подчинения. Но, если объективно, красные крестики у него и у Лиры стояли одинаково, однозначно. Что это значит, Олег не хотел даже загадывать.

С тем, что всё не будет так просто, как он мечтал, пришлось столкнуться в тот же четверг поздно вечером. Выбриться полностью, как хотела Лира, никак не получалось. Не про руки-ноги речь, об этом Олег пока не думал, но вот задница и мошонка… И страшно водить лезвием по такому нежному месту, и неловко, и вообще стрёмно. Утешало лишь, что Вадик тоже наверняка столкнётся с такими же мучениями. Но пойти и попросить помощи… Он бы рискнул. Если бы брат пришёл первым. Но тот упрямо корячился самостоятельно.

В конце концов, после почти часа тихих матов, вроде бы всё получилось. Остались мелкие огрехи, но уж как вышло. А вот ощущения, стоило сделать шаг из ванной… Непередаваемые. Казалось бы, что такого? Ан нет, без волос в таком стратегическом месте вдруг почувствовалась какая-то уязвимость, беспомощность. Да ещё ощущения от бальзама после бритья на такое нежное место аж выбили слёзы из глаз — он у них ядрёный был, ментоловый.

Заставив себя выкинуть из головы пораженческие мысли, Олег отправился спать. Завтра точно будет необычный день. Ночь, он надеялся, тоже. В последние дни регулярно возникали слишком красочные сны и неизменный утренний каменный стояк. Давно такого не случалось.

В пятницу утром Вадик вышел к завтраку противно сияющим — от брата так и разило бодростью и предвкушением. Вот же непрошибаемый! Олег, конечно, тоже предвкушал, но не так бодро — ночью уснуть получилось далеко не сразу. Волновался, думал, как будет и что. Пытался угадать, как построит встречу Лира — получилось же со списком. Хоть параллельно и понимал, что затея глупая, даже детская отчасти. Вот почему Вадьку ничего не берёт?!

Проворочавшись полночи, он погрузился в какую-то полудрёму, а в полшестого утра подскочил с бешено бьющимся сердцем и в холодном поту: Лира говорила про страпон! И что, надо прийти подготовленным — прочиститься там, смазаться? Сейчас? А смысл? А на работе нереально. Или она не будет с первой же сессии жёстко брать в оборот? Ну вот не имел он опыта планирования длительных отношений! Как-то всё само происходило. Да и отношений тех было-то всего пару раз, один из которых самый первый для него, с Нателлой. А с платницами вообще о таких вещах задумываться не приходилось. Обидно, но, судя по виду брата, такие мысли его голову даже не посещали.

Как ни терзался Олег внутри предвкушением, ожиданием и волнением, до вечера время пролетело в рабочем режиме. Попробуй на объектах думать о чём-то постороннем! Вадьке в этом плане определённо проще. Эх, золотые студенческие годы…

Вадик же на самом деле не был настолько легкомысленно настроен, как пытался казаться брату. Просто ещё с вечера заметил, что тот на какой-то своей волне. Вот и захотелось по-детски поддеть, мол, вот он какой я, уверенный в себе и в будущем. Ну, он как бы действительно был уверен, но всё равно внутренний мандраж сохранялся — ведь у него будет Верхняя! Такая невероятная, красивая, холодная и далёкая для посторонних, но такая нежная и заботливая для своих. Властная. Иногда жестокая и строгая. И безумно сексуальная! И она выбрала его, Вадима.

Олега, правда, тоже, но тот-то напросился. Хотя, просмотрев список Лиры, Вадик уже был уверен — наличие брата к лучшему. Кое-какие пункты его откровенно пугали. Интересно, как пройдёт и, главное, чем закончится сегодняшний вечер? Пары тянулись то скучно (философия), то бешено (очередной семинар по вышке), но всё заканчивается, и в шесть он уже был дома. Как раз хватало времени быстро переодеться, поужинать (это Лира предупредила, потому что встреча и так назначена довольно поздно. На диете, что ли? Ох уж эти девушки с их погоней за фигурой… Хотя последняя у Лиры как раз выше всяких похвал) и вместе с Олегом добраться до нужного адреса.

Посовещавшись с утра, решили ехать на его машине, а не каждый на своей, и из дома. Брату всё равно возвращаться через родной район, да и времени достаточно. А его старый рыдван для цивильного визита не очень годился, хоть старший и возмущался, что его машинка ещё о-го-го. Угу, но не для свидания с девушкой. Вернувшись после занятий, Вадик услышал шум в ванной — Олег уже приехал. Везет же ему, сам себе хозяин: когда решил, что рабочий день закончен, тогда и свалил.

Пока старший купался, Вадим успел быстро переодеться и уже шуршал на кухне, ставя разогреваться немудрёный, но достаточно сытный ужин. Олег появился с влажными, стоящими дыбом волосами и в одном полотенце. Да уж, надо отдать должное, фигурой братец может гордиться. Он сам тоже, но нет ещё в молодом теле какой-то завершённости, основательности. Ничего, какие его годы.

— Иди уже, одевайся. У нас не так много времени на сборы.

Живёт Лира, конечно, не так чтоб и далеко, в центре, но это как раз не есть хорошо, по пятничным-то вечерним пробкам. Олег усмехнулся.

— Как скажешь… хозяюшка.

Полотенце, брошенное вслед, к сожалению, в цель не попало.

Ели в молчании. Каждый думал о своём, вновь и вновь пытался предугадать, как пройдёт вечер. Олег понимал, что это бесполезно, но не мог заткнуть собственное воображение, Вадик же и вовсе не заморачивался, просто фантазируя. Единственное, что его интересовало — скучала ли по нему Лира? Хотела ли? На неделе они даже по скайпу переписывались всего пару раз, коротенько — всё внимание оттянул список. Он-то очень даже хотел, но ведь Олег… Как это вообще будет? Что, действительно при нём? Хм, пожалуй, впервые мелькнула мысль, что это жестоко. Но ведь он любит страдать, так же?

До семи не досидели оба — без пятнадцати дружно вышли из своих комнат, переглянулись. Олег, вот странное дело, немного покраснел.

— Думаю, надо выехать пораньше. Пробки же.

— Ага.

Нет, Лира всё же волшебница — давно Вадик не видел от старшего брата таких ярких эмоций. Что ни делается, всё к лучшему. Так же?

Кстати, правильно сделали, что выехали раньше. Мало того, что пробки, так ещё и район не особо знакомый. Но навигаторы — вещь! Что Олег, что Вадим в который раз в этом убеждались. И подъехали вроде вовремя, но вот пока созвонились с Лирой, чтоб их пропустили на парковку, пока нашли место поближе к нужному подъезду, пока поднялись на лифте — двадцатый этаж, мля! В общем, в дверь парни звонили, когда оставалось пять минут до назначенного времени.

Открыло им… видение из мокрой фантазии любого мальчишки старше тринадцати. А то и младше — дети сейчас взрослеют очень уж рано. Макияж совсем неброский, зато одежда! Длинная белоснежная рубашка с длинными же рукавами и расстёгнутой до самой ложбинки между грудей горловиной, поверх прижималась к телу чёрным матерчатым корсетом «под грудь». Стройные ножки совершенно неприлично, но заманчиво обтягивали то ли такие узкие штаны, то ли плотные колготки или, как там их, леггинсы. Тоже чёрные. Добивающий удар — блестящие лаком чёрные не то высокие туфли, не то полусапожки на шпильке.

Вадька лишь рвано выдохнул, а вот Олег замысел оценил в полной мере. И одежда вроде бы приличная — «в люди» в таком вполне выйти можно, — и явная «верховость» проглядывает. Но без пошлости. Хотя посмотреть на Лиру в полностью латексном, а то и кожаном костюме в этот момент захотелось со страшной силой. Казалось, на этой девушке ничего не будет смотреться банальным.

Их в ответ, кстати, тоже рассматривали. Весьма внимательно. И, кажется, остались довольными (вот правда, даже от души отлегло!), поскольку кивнули каким-то своим мыслям и распорядились, даже не думая встретить возражения:

— Ветровки в гардероб, обувная полка там, — короткие указания сопровождались поясняющими, где что, жестами. — Тапок нет, но пол чистый. Раздевайтесь и проходите.

Да что там раздеваться-то? Не догола же. Девушка даже скрыться в комнате не успела, когда Олег с Вадиком дружно шагнули следом. Младший чувствовал внутри какую-то робость из-за довольно прохладного приёма. А старший профессиональным взглядом оценивал обстановку. Как-то не рассчитывал он, что Лира окажется настолько из небедного класса.

Подземный паркинг, элитный дом… Нет, у них тоже, но вот далеко не в центре, и не двухуровневая квартира. И эта сдержанная роскошь в мелочах. Интересно, кем она работает-то? А ещё интереснее, что они могут такой девушке предложить? Чем удивить? Об этом надо будет как следует поразмышлять, вместе с Вадиком. Переведя взгляд на брата, Олег покачал головой. Да уж, у того в глазах мыслей вообще нет. Только обожание и инстинкты. Но Лира очень вовремя кивнула им на диван напротив кресла, в котором устроилась сама (и удобно, и указание их места в то же время), так что Олег постарался незаметно, но чувствительно пихнуть мелкого локтем в бок.

Судя по мимолётной улыбке девушки, незаметно не удалось. Да и Вадик недоумевающе на него оглянулся. Зато цель достигнута — осмысленность взгляда тому вернулась.

— Ну что ж, вижу, вы всё же не передумали.

Они дружно мотнули головами. А Лира снова улыбнулась и подмигнула.

— Так, давайте отмораживайтесь, вроде не зима на дворе. А то вместо двух интересных мужиков вижу перед собой застывших сусликов. А что будет, когда начнём? Мальчики, я не хочу делать из вас кукол, манекенов, боящихся лишний раз вздохнуть или шевельнутся. Будьте проще. От вас требуется вежливость, послушание, пунктуальность, уважение ко мне. Ошибки, конечно, неизбежны, как и наказания за них, но, во-первых, основные моменты мы сейчас обсудим: что допустимо, что нет, что я сочту промашкой, достойной наказания. Во-вторых, мы ведь в самом начале отношений, просто старайтесь не повторять ошибки, чтобы мне не пришлось ужесточать за них наказания. Ну что, начнём?

И они начали. Казалось бы, что такого — обсудить предпочтения Верхней и их страхи? Ну ладно, ещё всё надо запомнить, но это действительно со временем. Но Олег оглянуться не успел, как прошло почти два часа. И это на обсуждение первичных вопросов! Может, Лира юрист? Те всегда такие же дотошные. Девушка бросила взгляд на телефон и поднялась.

— В первом приближении разобрались, теперь пошли, попьём чай, и возьмёмся уже за разбор списков.

Вадик снова подзависал, и Олег его понимал — если бы не практика общения по договорам, он бы тоже сейчас чувствовал себя не в своей тарелке. Тоскливую мысль, что, похоже, сессия сегодня всё же не светит, прогнал чудесный запах домашней выпечки. Здоровый мужской организм ужин давно уже переварил, и теперь яростно намекал, что чай точно не лишний. И булочки тоже. А времени, может, всё-таки хватит, выходные же впереди, хоть до утра развлекайся. От Лиры, конечно, в основном всё зависит, но надеяться никто не запрещает.

Глава 13. Дальше я сама

Да уж, подзагрузила я мальчиков. Олег хоть и реагирует более-менее адекватно, всё равно взгляд иногда стекленеет, а Вадик порой совсем плывёт. Но я не могу иначе. Точность и определённость — наше всё. Разумеется, я не против разумной импровизации, иначе жизнь станет слишком скучной. Но это потом.

Наблюдая за нижними поверх исходящей паром чашки, мучительно раздумывала, стоит ли затеваться сегодня с сессией. С одной стороны, пока разберём списки, будет уже кабы не полночь — вопросов у меня не так чтобы много, но вот как быстро они разрешатся, ещё не известно. Да и страшновато немного сразу с двумя — вдруг не «удержу»? С другой, даже если и так, впереди два выходных, завтра рано вставать не надо. Да и взбудораженных нижних отправить просто спать… Как говорится в одном старом мультике: «Такая умытость пропадает!». Ладно, по ситуации посмотрю.

Олег ловко сметал с блюда выпечку, а я в который раз удивлялась, как в него столько помещается. И как с ним работать, наеденным? Впрочем, часа два ещё у нас есть, утрамбует. Да и, поймав мой взгляд, он вдруг отдёрнул руку, уже протянутую за очередной булкой. А ничего у парня чуйка, может, и будет толк не только как от маза.

Когда мужчины насытились и выпили чай, мы снова вернулись в гостиную. И я взяла в руки первый список. Вадима. В общем и целом, ничего неожиданного, за исключением пары нюансов, но тут уж ничего не поделаешь. В который раз за эти дни удивилась, насколько мы всё-таки совпадаем.

— Вадик, ты видел, что в моём списке часть, стоящего у тебя желаемым, отмечена как табу? — осторожный кивок вызывает улыбку. Ну прям зайка-зайка послушная. Кто б знал, что у него такие кинки могут выплыть? — Это означает, что, даже если тебе очень хочется, делать этого мы не будем. Да и, Вадик, серьёзно? Болбастинг? Колокольчики не жалко? Если уж так хочется, запросто придумаю что-нибудь не менее болезненное, но не такое травматичное.

Вадик покраснел и отвёл взгляд, а Олег ухмыльнулся. Да уж, даже маз не отметил этот пункт, а тихий скромный мальчик Вадим… Эксперимент? Никогда промеж ног не получал?

— И как на этом фоне понимать категоричный отказ от найф-плея? Порезы там совсем лёгкие, да можно и вообще без них обойтись. Другое дело, если ты мне в этом плане не доверяешь и боишься, что покалечу.

А это обидно, кстати, хоть и понятно — не настолько хорошо мы друг друга знаем. И в самом деле противоречиво, но ведь можно же просто оговорить, что вот ту и эту практику отложим на попозже. Вадим тут же вскинулся:

— Я доверяю! Просто… страшно.

— В этом вся соль, солнце, в страхе. Не в боли и не крови. Но нет, так нет.

— Нет! То есть да, я согласен попробовать.

— Точно?

Запал у парня прошёл, но отступаться теперь он не станет. Смешной всё же.

— Точно.

— Ну и ладно. Как-нибудь, когда действительно хорошо узнаем друг друга, и проведём пробную сессию.

Глядя на разочарованную моську, еле сдержала довольную улыбку. Клубок противоречий какой-то, а не Вадик. Чего его пометки об однополом сексе только стоят. Но так оно интересней даже. Да и не собираюсь спешить и кидаться проверять всё и сразу — не рекомендуется такое с новичками, нам сейчас и без экзотики есть где разгуляться, плюс выяснение, действительно ли желаемое останется таковым после первых проб. Пока прошлись по первому списку, минуло полчаса. Зато ещё несколько «вроде бы табу» убрали. Говорила же, не опираться на страх! С Олегом, кстати, проблем возникло куда меньше.

— Олег, ты уверен в своём списке?

Я помню, что, когда мы кратко обсуждали совместное будущее, его запреты вроде бы совпадали с моими, но почему-то казалось, непременно всплывёт что-то ещё, и немало. Ан нет, от силы пара пунктов добавилась. Конечно, речь также шла о том, что у него особо права выбора нет, но всё равно не ожидала, что даже не попытается вывернуться для своего комфорта. Не такой уж он и не саб, получается? Увидим.

С моим списком так вообще разобрались максимально быстро. Это они оба в тех или иных аспектах несмышлёныши, а я-то свои предпочтения уже давно изучила. Так что примерно к половине двенадцатого мы составили и заверили подписями общий список табу, и…

— Вот собственно и всё. С формальностями покончено, — в меня жадно впились две пары разных глаз с одинаковым ожиданием. Ну вот как можно их обламывать? — И сейчас мы поднимемся на второй этаж. С момента, когда вы войдёте в игровую, можете считать, что наши временные отношения вступают в силу.

Предвкушение на лицах парней сменилось недоумением. Синхронно.

— Но почему временные?!

— Потому что, Вадь, нам нужно узнать друга, понять, получится ли вообще что-нибудь. Это нормальная практика в Теме. Сами подумайте, вдруг вам не понравится? Слова и бумаги — одно, а реальность может оказаться совсем другой.

Вадик замолчал, нахмурившись, а вот Олег не стерпел. А я-то всё ждала — когда?

— Какая ты всё-таки зануда, Лира!

Предвкушающе улыбнувшись, поднялась, неспешно подошла к настороженно следящему за мной мужчине и отвесила резкую пощёчину. Несильную совсем — голова лишь слегка мотнулась, — но демонстративную и обидную. Вернувшись в кресло, холодно посмотрела на нижнего.

— Вежливость, Олежек, не стоит о ней забывать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Янтарь в глазах сверкнул виной и растерянностью.

— Да что такого-то?

— Кроме того, что ты меня сейчас незатейливо оскорбил? Свою Верхнюю? Ничего.

Ему хватило совести отвести взгляд. А потом и тихо буркнуть:

— Прости.

— Со слухом у меня пока всё в порядке, но это не значит, что собираюсь вслушиваться в твоё бормотание. Хочешь сказать, сделай это разборчиво.

Я думала — вскинется. Но нет. Чудеса!

— Прости…те, леди.

— Уже лучше. Я подумаю. А насчёт занудства — уж какая есть. Тем более ответственность за ваше здоровье лежит именно на мне. А вот ты, нерадость моя, определённо умеешь набирать баллы. Отрицательные. Идите за мной.

По лестнице на второй этаж поднимались молча, только парни за спиной обиженно пыхтели. Не сильно громко, но слышно.

К комнате, моими стараниями за последние дни приведённой в божеский вид, подходила с каким-то внутренним трепетом. Ведь не опробованная ни разу! Клубов всё как-то хватало. Так что сейчас, поворачивая ключ, я… Чёрт, да! Волновалась я! Но нижние шли позади и давали время собраться.

Зато стоило оказаться внутри, волнение и вообще все лишние эмоции испарились. Я тряхнула головой и расслабленно направилась к стоящему почти в центре комнаты креслу, только дивана для мальчиков в этот раз не предусмотрено.

— Разденьтесь, вещи на полку справа от двери, и подходите ближе. Хочу вас хорошенько рассмотреть.

Ошарашенная тишина здесь почему-то ощущалась особенно чётко. Всей кожей и даже волосами. Всегда со мной так. Своеобразное воспитание, несовпадение мира и моих ожиданий, зависть доброй половины одноклассников и одногруппников, редкие, но не становящиеся менее напряжёнными «светские» выезды, ответственная работа… Всё это заставляло держать себя в руках, контролировать эмоции. Маска невозмутимости и лёгкой отстранённости, взращенная с помощью мамы, со временем прикипела к лицу и стала родной. И только в определённых ситуациях я позволяла себе расслабиться и просто получать удовольствие, не пряча эмоции. Вот как сейчас.

Несколько шагов и снова опускаюсь в удобное, но не чрезмерно мягкое кресло. Нога на ногу, одна рука свободно ложится на подлокотник, ладонь второй подпирает подбородок. Я готова вкушать зрелище. А посмотреть было на что.

Парни раздевались неспешно, с каким-то смущением, тайком переглядываясь. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять — стесняются именно друг друга. Пусть привыкают. Наконец, оставшись в одних трусах, оба шагнули было в мою сторону. Эээ, так не пойдёт.

— Приказ всегда отдаётся чётко и однозначно. Я не сказала раздеться до трусов. Я сказала раздеться. Кстати, за промедления с выполнением приказа я наказываю, как за одну из самых грубых ошибок.

Вздрогнули, но всё равно скорости мои слова им не придали. Ничего, вот распробуют, что такое наказания в моём понимании, мигом резвость из закромов вытащат. Когда двое голых парней подошли ближе и остановились в двух шагах, я продолжала пристально и с любопытством разглядывать их, нервируя. Вот же скромняшки, ещё б ладошками прикрылись! Но, слава богу, нет. А вот догадаются ли…

Догадались. Вадик первый, ожидаемо. Вздрогнул, глянул на меня и медленно опустился на колени. Его примеру, поколебавшись, последовал и Олег. А вот руки за спину убрали опять почти одновременно. Сборная по синхронному плаванию какая-то… Но мне нравится.

— А теперь оба по широкому шагу вбок друг от друга, — и ведь даже в голову не пришло встать для этого, так отодвинулись. — Умнички, всё правильно, — да, похвалить не лишне. Но и промедление я тоже не забыла, а ведь чётко мальчиков предупредила. — Но своим вялым стриптизом оба по паре наказательных баллов заработали. Напоминаю, здесь вы потому, что сами этого хотите. Так что в первый и последний раз спокойно наблюдаю за этим вальсом умирающих лебедей.

— А… эм… леди, можно задать вопрос?

— Можно, Олег. Если не приказано молчать, или, там, кляп не мешает, вопросы задавать можно. Очень вежливо и чётко.

— Спасибо, — да ладно, его по пути нигде не подменили? Пока наверх поднимались? — Скажите, пожалуйста, что за баллы, и какие нам грозят наказания?

— Баллы подсчитываются за каждый день. И в зависимости от их количества, буду решать, чего вы заслужили. И нет, что именно представляет собой наказание, вы узнаете уже по факту его назначения. За некоторые поступки я наказываю незамедлительно, за некоторые — отсроченно. Вы не будете этого знать. Пока, кстати, ведёшь ты, Олег. Три балла против двух у Вадика. И плюс должок за прошлые выходные, сам по себе как раз на полноценное наказание, — непедагогично? Мы на тот момент ещё не были в отношениях? И что, спускать теперь? Да и вообще: я так хочу, и точка! — Но уже завтра. А теперь, ноги на ширину плеч, стопы подошвами наверх, прижать друг к другу по внутренней стороне свода, выпрямиться, плечи развернуть, пальцы в кулаки, запястья перекрестить, подбородок приподнять, взгляд вниз.

В этот раз мальчики выполнили приказы без задержек. И вот передо мною две статуи, прекрасные в своей покорности. Отличались они только одной деталью: членами. И дело не в размере, который, как раз, примерно одинаков. Просто Вадик уже почти возбудился, что для его возраста и неудивительно, а вот Олег продолжал оставаться спокойным. Ну да, его стояние на коленях точно не возбуждает, а надо. Печалька… для него.

— Красивое зрелище, мне нравится. Но прежде чем продолжить, определимся ещё кое с чем. У вас будут новые имена. Как знак, что началась сессия. До того, как они произнесены, вы можете общаться со мной и вести себя обычно. С учётом вежливости, разумеется, это требование неизменно. О том, что сессия закончена, я просто буду сообщать. Итак, с Вадиком мы уже определились — Дик. А ты, Олег… Олежек, колючка несдержанная, будешь у меня Ёжиком. Будут и другие обращения, какие я пожелаю. Но первое упоминание этих имён должно стать для вас сигналом.

Плечи Вадика мелко дёрнулись, а на скулах появился лёгкий румянец. Смеётся, паршивец. Ну да главное, что не в голос. А вот у Олега мышцы закаменели, и желваки на челюстях заходили, и раздражением от него повеяло и… обидой? Неженка, оказывается.

— Но почему… леди…

— Что, хочешь быть зайкой или котиком? Могу устроить.

— Нет уж, спасибо. Леди.

И так демонстративно. Ну-ну, подуйся. Но этот гонор надо обламывать сразу и жёстко.

— Ммм? То есть, ты смеешь мне указывать?

Ага, растерянность. И опаска, лёгкая пока ещё, но уже лучше.

— Нет, что вы. Простите, леди. Я неправильно выразился.

— И как же надо было? Если угадаешь, я подумаю, стоит ли тебе начислять очередной балл… вместо положенных двух.

Уголок губ Олега дёрнулся в усмешке, но он быстро взял себя в руки. Посмотрим, что ты завтра запоёшь по поводу своего отношения к наказаниям, дорогуша.

— Я не смею вам указывать, леди, как обращаться к своим нижним, но смиренно прошу остановиться на варианте с Ёжиком.

Во завернул. И ведь формулировка приятная и правильная. Если бы от неё за километр сарказмом не разило. Нет, тон вполне соответствует смыслу, но что-то такое тонкое, неуловимое… проскальзывает. Или я надумываю. Но нет, не верю такому мгновенному преображению, и всё тут.

— Вот и славно, Ёжик. Но советую не испытывать моё терпение подобной двусмысленностью.

— Ещё раз прошу прощения, леди.

Просит он. Посмотрим. Немного помолчав и полюбовавшись на неподвижные рельефные тела, я встала и подошла. Сначала к Дику. Тело мальчика успела и неплохо изучить, и оценить, но не могла отказать себе в удовольствии немного его приласкать. В конце концов, сразу натягивать вожжи с новичком не следует. Обвела пальцами губы, ловя тихий выдох, погладила шею, плечи, спустилась на грудь, чтобы немного поиграть с сосками. Всё это время нижний послушно не шевелился, только дыхание участилось.

Поколебавшись немного, всё же перешла к колючке и впервые с той нашей сессии прикоснулась к обнажённой коже. Про боль и свои желания он говорил много и с удовольствием. Про невеликую радость от вынужденной роли саба я и так знала. А вот как он относится к ласке? Или суровому мазу подобные сопливости ни к чему?

Слава богу, всё в пределах нормы. Вон и мурашки по коже от нежных прикосновений, и лёгкая дрожь по телу, стоило погладить горло и грудь, и безмерное удивление, когда резко вцепилась в волосы, задирая лицо вверх, и при этом мягко поцеловала, пристально смотря в ошарашенные янтарные глаза. Не всё потеряно. Окажись, что ему нужна только боль, и мне пришлось бы действовать иначе, а так… Есть варианты.

И как же приятно наблюдать за разгорающимся во взгляде огнём желания! Знать, что тебя хотят. И знать, что в твоей власти как подарить удовольствие, так и отвергнуть. Чёрт, я ведь не зря Вадику тогда говорила, что меня возбуждают покорные мужчины! Ведь даже не думала воспринимать Олега в таком плане, по крайней мере в ближайшее время. А он раз, и весь такой податливый. Ну нет, я сдаваться не собираюсь, даже самой себе. Вот так вот сразу — точно нет. Срочно вспоминаем, что этот парень та ещё зараза.

Так, пряник получил, причём совершенно незаслуженный, пора воспользоваться кнутом. Прервав поцелуй, слегка отстранилась, так, чтоб нижний всё ещё ощущал тепло моего тела.

— Какой ты милый, оказывается, когда молчишь. Продолжай быть хорошим мальчиком, — всякую поволоку из глаз разом сдуло, заменив возмущением. Как предсказуемы порой мужчины. Выпрямившись окончательно, продолжила уже куда прохладнее: — А теперь, становись-ка рачком, да придержи свои аппетитные половинки ручками — хочу проверить, насколько хорошо ты выполнил моё задание.

Шок — это красиво. И забавно. Дик не удержался вот даже, тихонько прыснул. Шагнув ближе к нему, ухватила за ухо и слегка развернула голову.

— Смешно? Напрасно, Дик. Тебя ждёт то же самое, просто чуть позже.

Нижний изумлённо раскрыл глаза, но вот во взгляде плескалось не возмущение или стеснение, а предвкушение. Напугала, ага. Отпустив ухо, на развороте поддала подзатыльника так и замершему Олегу.

— Чего ждём? Ещё балл за нерасторопность.

— Ли… Леди, а можно…

— Нет.

— Да блииин!

— Я сейчас начну считать, до скольки дойдём, столько баллов и «заработаешь». Раз…

Отчётливо скрипнув зубами, Олег всё же подчинился. Расцепил руки, упираясь ими в пол, нагнулся, замер, явно размышляя, сможет ли стоять в таком положении, раздвигая при этом ягодицы руками, и как долго. Ну нет, упрощать процедуру не будем. Это Вадику такое в кайф, с Олежей цель другая — узнать, насколько он готов прогибаться ради получения действительно желаемого. И это отдельное наслаждение, на самом деле, видеть, как нижний ломает себя сам. Не в плохом смысле, а в правильном.

— Грудью на пол, Ёжик.

Сопит, глаза прикрывает, но подчиняется. А сколько экспрессии! Он одной только напряжённой спиной буквально кричит, насколько ему сейчас стыдно, неуютно и… волнительно. Блин, в каком месте он не саб?! Дикий просто, зажатый. Я помогу, не бойся. Обхожу замершего напряжённого парня, накрываю подрагивающие пальцы своими и нажимаю, разводя ягодицы ещё шире. И чувствую дрожь. Да-да, зная Олега, уверена в его голове сейчас проносится тысяча мыслей-предположений, что я сделаю в следующее мгновение. Придётся тебя разочаровать, дорогой.

— Ну вот, видишь? Ничего страшного не случилось, — от ласкового голоса он почему-то вздрагивает сильнее. А я, наклонившись, оглаживаю бёдра снаружи и внутри, задеваю поджавшуюся мошонку, завожу палец в паховую складку и медленно, нежно веду сначала вперёд, потом назад. И ласка, и проверка. И результат её вполне ожидаем. — Но приказ выполнен из рук вон плохо. Ай-яй-яй, так не пойдёт. Думаю, у Дика ситуация не лучше. Придётся приводить вас в порядок самостоятельно.

Всё время, пока говорила, я успокаивающе поглаживала соблазнительно раскрытый зад, но на Олега у меня сегодня несколько иные планы. Да и не всё же сразу? Но понервировать… почему нет? Выпрямившись, резко хлопнула, где только что гладила.

— Вставай, Ёжик. Сегодня использовать твой зад я не намерена, так что, считай, повезло.

Олег стремительно поднялся, едва отзвучал приказ, но, поняв смысл следующих слов, ошарашенно переглянулся с Вадиком, который немедленно покраснел. Ну-ну, думайте, зайчики. Двусмысленность — хорошее оружие.

— Дик, иди сюда, мой хороший.

Своей игровой я гордилась — в большой комнате было где и на чём разгуляться фантазии. Сейчас я как раз направлялась к одной интересной конструкции. Разновидность фиксирующих устройств, она напоминала собой двухвысотную скамью. Оббитое кожей верхнее сиденье продолжалось такими же кожаными ножками чуть ниже, а потом те изгибались под прямым углом и шли уже параллельно полу. Всё мягкое, чтобы колени, упираясь в это чудо тематической мысли, не сильно травмировать. А мой вариант ещё и был снабжён механизмом, позволявшим ножки разводить на разные расстояния в сторону. По спецзаказу, между прочим!

Опасливо косящийся на агрегат Вадик подошёл следом за мной, а я широким жестом указала на лежанку.

— Давай, Дик, животом на скамью, ногами на подставки. Пошевеливайся! — пока парень осторожно примерялся к девайсу, оглянулась на Олега. — Не стой столбом, Ёжик. Иди сюда.

Вадька уже улёгся и замер напряжённо, а я успокаивающе погладила его по спине. Потом присела у головы и, взявшись за первый фиксирующий ремень, перевела взгляд на замершего неподалёку Олега.

— Фиксируй ему ноги. Плотно, но не перетягивай.

Оба вздрогнули. Ну да, зрелище раздвинутых ног брата не смущать мою колючку. И Вадька наверняка тоже нервничает. Унижение — оно такое, пикантные ощущения. Ну и никто не поставил однозначное «нет» напротив пункта про однополый секс. Экспериментаторы, блин.

Когда один нижний оказался плотно пристёгнутым к станку, я ненадолго отвлеклась на второго.

— Ёжик, вон там ванная. Принеси пену для бритья, бальзам после, пару полотенец и таз с тёплой водой. Давай, шевелись.

Тот зыркнул исподлобья, но отправился выполнять, а я передвинула основу для ног так, чтобы бёдра Вадика раздвинулись в стороны и вперёд, раскрывая его ещё сильнее, и подошла к стене с кучей полок. Краем глаза заметила, что Вадик пытается посмотреть, что я делаю, но стена-то как раз за его спиной…ммм, точнее, попой. Не очень-то что рассмотришь. Но во избежание одёрнула:

— Не вертись!

Хороший всё же мальчик, сразу замер послушно, только вздохнул душераздирающе. А я взяла бритву. Опасную. Люблю лезвия, люблю игры с ножами. И могу сказать без хвастовства — умею играть. По той же причине брить предпочитаю всегда опаской. И ощущения шикарные, и обратка, и бреет чисто. Но Вадик же у нас трусит, так что пока о бритве он знать не будет, потом пусть ориентируется по эмоциям. Главное, согласовали же, что это не табу, а на «когда-нибудь попробовать».

Олег вернулся быстро. И замер с широко раскрытыми глазами возле брата, когда увидел, что у меня в руке. Улыбнулась и одними губами приказала: «Молчи!». Сглотнул, метнулся взглядом к лицу, потом снова к руке, и, наконец, постарался сделать вид, что ему ну вот нисколечко не интересно. А я сделала вид, что поверила.

— Куда поставить, леди?

— Поставить? Разве я что-то про это говорила? Сюда вставай, — указала на место справа от разложенного парня, а сама устроилась на низком табурете меж его ног, — и держи. Да поближе ко мне, и ниже.

Сжав зубы, Олег расположился, как мне надо, вставая на колени. Ну а как бы ещё приказ выполнил? Я же погладила вздрогнувший от прикосновения зад, покрытый нежным мягким пушком.

— Вот к чему приводит излишняя стеснительность и упрямство. Вместо того чтобы играть с вами во что-то интересное, приходится самостоятельно исправлять огрехи. Видимо, в этом вопросе на вас совершенно невозможно положиться. Так что я лучше и дальше сама буду контролировать степень вашей готовности к сессии.

И я надавила на распылитель баллона.

— Леди! Не надо контролировать! Мы точно-точно теперь сами будем бриться. И очень тщательно. И друг у друга помощи просить.

— Поздно, Дик. Шанс у вас был. Доверие вы не оправдали, так что я уж лучше дальше сама. Для верности.

Ага, был у них шанс. Что я, не знаю, какие тараканы у обоих в головах бегают? Пусть не всех и не поимённо, но кое-что уже поняла. И ведь это такой хороший повод сделать себе приятное. А то б упирались, бубнили. А тут — возможность была? Была. Не воспользовались? Сами себе злобные чебураторы.

Вадик периодически мелко вздрагивал, а я с удовольствием оттягивала половинки, осторожно проходясь лезвием по нежной коже, и периодически наблюдая, как заворожённо следит за движениями руки Олег. Точно ведь на себя мысленно примеряет. Да, колючка, знаю, тебе такие игры точно в радость будут, но и Вадькин глупый страх надо убирать. Закончив с процедурой, окунула одно из полотенец в воду, слегка отжала и смыла остатки пены с кожи. А потом выдавила на ладонь смачную порцию бальзама и быстро растёрла по недавно побритым местам.

Как он дёрнулся и зашипел! Да ладно, всего-то охлаждающая мазюка. С ментольчиком. Подойдя к голове, присела, с интересом всматриваясь в чуть покрасневшее лицо. Губы закушены, в глазах обида. И удовольствие. Обманщик.

— Ну что, милый, понравилось? Врать не смей.

Взгляд отвёл, тяжко вздохнул…

— Понравилось.

— А ты хотел игры с ножами исключить.

— А при чём…

Я в этот момент сунула ему прямо под нос наполовину раскрытую опаску. Да, мой хороший, сегодня тебе предстоит немало шокирующих открытий.

— Продолжим? — ответа я не ждала и просто встала. — Олег, на третьей от пола полке, слева, флоггеры. Возьми тот, что помягче.

И к таким ласкам надо приучать. Тут главное умеючи, а я умею. Тем более хочу показать контраст ощущений: баллы-то Дик уже заработал, и порка для него вполне себе наказание, в отличие от Ёжика. Или нет, не так. Просто я не вижу смысла использовать боль и для удовольствия, и для наказания именно для мазов, а так-то многие из них такие нюансы вполне себе различают. В общем — мои личные заскоки.

Так что сперва удовольствие, чтоб запомнил, и понял, что даже такое вроде бы однозначное действие может быть абсолютно разным по восприятию. А уже потом можно и наказывать. Протянула руку на движение сбоку, и в ладонь удобно легла шероховатая рукоять. Мягкие хвосты лаской прошли по вновь вздрогнувшему телу.

— Вслушивайся в свои ощущения, малыш. Больно не будет, не бойся.

Пока ещё. Мы никуда не спешим.

Глава 14. Каждому своё

Вадим всю неделю предвкушал эту встречу. И немного боялся. Особенно после того, как тщательно изучил присланный Лирой список. Чего только ни придумает извращённая человеческая фантазия! А у него она, кажется, совсем больная, потому что попробовать хотелось всё, абсолютно. Кроме подставления собственного зада другому мужику, разумеется. Ну ещё, может быть, от всяких порок, плетью там, а тем более кнутом, он бы воздержался. Такие развлечения пусть вон Олег опробывает.

Помешала отметить всё зелёными галочками только память о словах Лиры, что именно она не любит и считает неприемлемым. Но и так вон, болбастинг зарубила. А он хотел бы… Хотя бы раз, чтоб понять. Так вышло, что за все девятнадцать лет обаятельный и весёлый мальчик Вадик ни разу не получал коленом в пах. Нет, парни рассказывали, что ощущения мерзкие, но вдруг с Верхней это воспринималось бы как-то иначе?

Ну и ладно, на его век всяких извращений и так хватит. Если бы кто-нибудь спросил парня, почему он хочет испробовать явно болезненные или откровенно неприятные практики на себе, Вадик вряд ли смог бы ответить вразумительно. Хочет. С Лирой.

Разумеется, больше всего его привлекал секс с опытной и абсолютно раскованной девушкой, старшей, властной, уверенной в себе. Но и остальное тематическое тоже интересовало. Новое же всё, неизведанное — вдруг понравится? Он же не пробовал. Раньше, вон, никогда и думать не думал, что под умелыми жестокими ручками будет извиваться, умолять и крышесносно кончать, до звёзд перед глазами.

Так что дожить до пятницы получилось с трудом. А уж последовавшие после приезда к Лире разговоры… Вадик и слушал, и в то же время постоянно думал: «Ну когда же?». Зато, как только это «ну когда же» наступило, в голове всё разом смешалось. И раздеваться при Олеге вроде бы не ахти какая новость, но сейчас, под взглядом Верхней, всё воспринималось гораздо острее. Да и не случалось ему до сих пор щеголять перед сводным братцем совсем нагишом, хоть полотенцем, но прикрывался.

Лицо горело и наверняка сейчас просто полыхало светофором, но он упрямо пытался игнорировать раздевающегося рядом Олега. Что тот хорошо сложён, он и раньше знал, не зря же Лира ему всё же не отказала. Ну и для старшего ситуация тоже была не особо привычной. А какой потом цирк начался!

Лира вдоволь поиздевалась над ними, хотя вроде в словах и не было ничего оскорбительного или унизительного. А вот факт, что он тоже умудрился заработать эти самые наказательные баллы, неприятно удивил. Ничего ж такого не сделал ещё вроде. Интересно, как она будет наказывать? Как по нему, с наказанием вылезала только одна ассоциация — ремнём по заднице. Но ведь не будет же Лира… Или будет? Блин, а ведь он отмечал ремень, как нежелательный девайс. Ну в самом деле, детский сад же!

Впрочем, размышления о грядущем наказании очень быстро отошли на задний план — когда то ещё будет, а сейчас действия Леди сосредоточили на себе всё внимание. И чего такого, что он поржал над раскорячившимся кверху задом Олегом? Смешно же. Правда, потом уже смешно не было. Когда его самого не только раскорячили почти так же, но ещё и ремнями пристегнули, что захочешь — не дёрнешься.

И всё равно это было скорее волнительно, чем страшно. До тех пор, пока задницы не коснулась прохладная пена, аккуратно размазанная ловкими пальчиками, а потом — ожидаемо, но всё равно неожиданно — по нежной коже не заскользила сталь. И только когда Лира показала, чем именно орудовала вблизи самого драгоценного для любого мужика, Вадик понял, почему ощущения ему казались несколько странными. Он-то списал на уязвимую позу и непривычную к такому обращению кожу. А вышло… Но зато понял, что Леди права, и игры с острой сталью исключать оказалось несколько преждевременным решением.

Блин, и кто бы мог подумать, что обычный охлаждающий бальзам на яйцах даст такой эффект! И снова у него не осталось времени на оценку собственных впечатлений, потому что спины коснулись тонкие кожаные полоски. Ага, прислушивайся к ощущениям… Единственным ощущением сейчас был страх. А Леди ещё и подлила масла в огонь, спокойным, бесстрастным тоном осведомившись, помнит ли он стоп-слово?

Чего его помнить? Нет, можно было, конечно, поизощряться и придумать что-нибудь эдакое. Но как только пришла мысль, что он запросто в самый ответственный момент может слово забыть, так сразу тяга к экспериментам пропала. Красный — запрет, чего проще то? Даже Олег его в этом поддержал, хоть и обронил этак высокомерно, что он стоп-словом никогда не пользовался и не собирается, вот и не выдумывает сложностей. Типа весь такой опытный… Тьфу!

Но если ему напомнили про это слово, значит, ожидается что-то опасное, или как минимум просто страшное? Тело пробило морозцем от задницы до загривка, но ничего эдакого не происходило. Было… ммм… приятно? Ещё б нет, когда спину то нежно гладят пальцы, то слегка царапают ноготки, то извиваются, рисуя понятные только Леди узоры, кожаные хвосты. Мягкие, кстати. Совсем не страшные.

Через какое-то время Вадик даже прибалдел и расслабился, вот тогда-то на плечи опустился первый удар. Совсем слабенький, лишь с чуть более сильным нажимом, чем когда полоски просто скользили по коже. И это тоже было приятно. Хвосты равномерно опускались на спину, совсем не больно, но постепенно кожа начала гореть теплом, а потом и жаром, закономерно стекающим в пах. Возбуждение нарастало потихоньку, пока парень с удивлением не почувствовал, что вовсю стоящий член упирается в торец этой странной скамейки, на которой его разложили. Это что, он тоже маз?

Да нет, не должно быть. Мысль о боли по-прежнему вызывала в основном негатив. Так если только, чисто попробовать из любопытства. Но получать от этого удовольствие… Да и не больно ему, совсем ни капельки. Меж тем давление на кожу всё нарастало, хвосты уже почти обжигали ставшие сверхчувствительными участки. И это тоже оставалось приятным, и лишь самую малость болезненным. И дико хотелось уже кончить, но просто так, без дополнительной стимуляции, не получалось.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Сейчас Вадик мечтал уже даже не о сексе, а чтобы нежные пальцы просто пару раз передёрнули шкурку. Ему бы хватило. Но приходилось только извиваться, скулить и вскрикивать, и с ужасом ждать, когда яйца не выдержат такого напряжения и лопнут.

Грохот сердца отдавался в ушах, заглушая звуки. Он приготовился встретить очередной выматывающе-ласковый удар… но того не последовало. Какое-то движение за спиной, тихий голос Леди, воспринимаемый как неразборчивый шум, бесконечно-долгое ожидание продолжения, давшее, тем не менее, небольшой отдых телу и эмоциям.

— Аааай!!!

Он просто не ожидал. И осторожное прикосновение к пышущей жаром спине натурально пробило током, вырвавшим болезненный вопль. Но когда рука двинулась вниз, всё так же едва касаясь кожи, Вадик понял, что дело в самом прикосновении. Или вернее в том, чем его касались. Лира явно надела что-то вроде перчатки, но странной, шершаво-острой, царапающей, от чего впечатления просто зашкаливали. Он совершенно по-девчоночьи взвизгивал от каждого движения, извивался и умолял прекратить.

— Врунишка. А вот твоё тело говорит, что происходящее ему вполне нравится.

Путешествовавшая по спине ладонь остановилась на заднице, посылая колкие импульсы по всему телу, а вот вторая неожиданно погладила член. Вадик снова завопил — показалось, что нежная плоть тоже не избежала этого непередаваемого прикосновения. Но нет, просто кожа. Однако сердце чуть не выпрыгнуло из груди от пережитого страха.

Но Леди была права — член-предатель и не думал падать, упираясь снизу в скамью. Наоборот, эти странные ласки непонятной перчаткой вызывали ещё большее возбуждение, хотя куда ещё-то? И не сказать, что было прям больно или неприятно. Странно, непонятно, остро, пугающе. И блин, как же ему хотелось кончить!

— Леееди… пожааалуйста…

Смешок, снова неразборчивый голос за спиной, и пальцы легли на член сверху, отогнули его от скамьи, расположив вертикально. Но смыкаться вокруг не спешили. А потом от самой промежности, по мошонке и стволу проехался ноготь, ощутимо надавливая. Вадика выгнуло. Ну ещё, ещё чуть-чуть! И, словно отвечая на его мольбы, подушечка пальца резко надавила на дырочку уретры, а ноготь слегка царапнул головку.

— Аааа…

Освобождение нахлынуло штормовой волной, погребающей под собой с головой. Рот жадно раскрылся в попытке ухватить воздуха, но всё равно казалось, что его не достаточно. Сердце билось в горле, а тело прошивали скручивающие спазмы удовольствия. Сознание плавало, и он лишь краем его отметил, как голову подняли за волосы и смачно поцеловали в раскрытый рот. Он куда-то улетал, одновременно падая, и издалека донеслось тягучее:

— Какой ты у меня умница, малыш. Отдыхай.

После этого он уже просто отключился от реальности.

* * *

Под руководством Лиры расположив брата поудобнее всё на том же станке, Олег с завистью смотрел на находящегося в прострации расслабленного мелкого.

— Ну что, теперь займёмся тобой, колючка?

Вот что она прицепилась? Колючка, Ёжик… Хотя да, почему-то эта девушка постоянно вызывает в нём подспудное желание спорить или сделать что-то назло, наперекор. И ведь понимает, насколько глупы такие желания с Верхней, к которой сам же и напросился! Но хочется, вот прям до внутреннего зуда.

Кто бы знал, как тяжело Олегу даются эти игры с подчинением… Чего только ни сделаешь ради получения желаемого. Впрочем, будь Лира иной, больше похожей на других знакомых ему Домин, фиг бы он стал переступать себя даже ради плети в умелых руках. Интересно, кнутом она тоже владеет?

По коже пробежал морозец одновременно с жаром предвкушения — кнут Олег никогда не пробовал. Нателла и с простой плетью обращалась не ахти (это он уже позже понял, когда появилась возможность сравнивать с другими) и без души, как и его умелые, но платные партнёрши. Последнее выяснилось, собственно, после той самой встречи с Лирой на дне рожденья и забываться никак не хотелось. Потому и искал её так упорно, с отчаянием понимая, что ничего не выйдет.

Сейчас, получив возможность заиметь такую даму-Топа, упускать шанс Олег не собирался, но… всё равно она его бесила порой! Своей насмешливостью, демонстрацией превосходства, уверенностью. И тем же вызывала подспудное восхищение.

Ещё, Лира была права: чтобы унижать, не обязательно издеваться и словесно грубо втаптывать в грязь. Вроде бы ничего такого в её словах сегодняшним вечером не было, но то самое ощущение унижения не проходило, заставляя чувствовать неуверенность и незащищённость. А вот плавные изгибы фигурки, общее впечатление хрупкости, красивая мордашка — рождали желание обладать и защищать, вдобавок к остальному коктейлю. И в этих своих противоречивых желаниях-эмоциях Олег беспощадно путался и терялся.

Его пугало собственное восхищение умением девушки сделать их, двоих мужиков, подобными мягкой глине в её руках. Нежностью, непередаваемо смешанной с жестокостью, и достаточно обидной, но отчего-то не вызывающей этой обиды насмешливостью. Способностью заставить ощутить зависимость от одобрительного взгляда даже, не то что слова. Вот последнее, кстати, как раз чувство обиды и вызывало — не сама зависимость, а почти полное отсутствие этого одобрения по отношению к нему. А ещё зависть, Вадьке.

Причины довольно прохладного обращения со стороны Верхней Олег понимал — сам виноват, — но иррациональная обида от этого понимания меньше не становилась. Везёт же Вадьке… Братец, простой как палка в проявлении своих эмоций, не стесняется в какой-то степени позорных для любого среднестатистического мужика желаний, ластится к Лире, с удовольствием гнётся в её руках. И та отвечает нежностью, вниманием, заботой. В своём понимании, но всё же. Тьфу! Вот прям идеальная картинка отношений Дом/саб.

Ради справедливости надо сказать, что о самом Олеге Верхняя тоже обещала заботиться, но вот ожидать от неё нежности… Хотелось бы, но вряд ли. Тем неожиданнее стали те мимолётные прикосновения к обнажённой коже, когда они оба стояли перед нею на коленях. Голышом, блин! Нет, то, что нижний обнажён перед Верхним, нормально и естественно, но ни одна дама-Топ не могла до сих пор заставить его испытать чувство беспомощности. Даже при осознании, что он в любой момент просто может встать и уйти, перехватить руку в замахе (если не связан, разумеется), Лира умудрялась вызывать это ощущение и… жаждать повторения.

Так вот, прикосновения. Это действительно было настолько неожиданно и восхитительно, что тело тут же прошил заряд возбуждения. Которое нисколько не уменьшилось, когда тонкие пальчики ощутимо дёрнули за волосы, оттягивая голову назад. Но когда его поцеловали… Вот никогда бы не поверил, что такое бывает — когда до ломоты в яйцах хочется вот-прям-щас завалить женщину, овладеть ею, утоляя пожар желания, и в то же время тело просто не подчиняется, всё такое расслабившееся и напряжённое одновременно. И сопротивляться этой власти Леди совсем не хочется.

Но всё довольно быстро вернулось на круги своя — желанная нежная женщина вновь превратилась в язву и стёбщицу. Рачком ей загнуться! И ведь не поспоришь, хоть и жутко хочется — условие его присутствия в их с Вадиком отношениях (даже формулировка обидная!) он помнит слишком хорошо, и вылететь из этого «их» совершенно нет желания. Так что приходится подчиняться. В одном Олег мог вполне гордиться собой — уверен, что Лира не заметила внутренней борьбы, во всяком случае, он старался это скрыть, а знакомые всегда отмечали его умение «держать лицо».

Эх, одно дело внутренняя борьба с самим собой, и другое — её шокирующие слова и действия. Слишком откровенно для него, слишком уязвимая поза, да ещё несносный братец потихоньку троллил. Гад мелкий! И Лира, со своими баллами. Ну и что? Что она сделает? Выпорет? Если бы он считал себя виноватым — возможно, сработало бы. Но ведь нет же, не считает! И что? Хотя вряд ли дело обернётся поркой, не дура она, уже убедился. Значит, придумает что-то иное, а поскольку Олег даже предположить не мог, что ей придёт в голову, пришлось подчиняться и не нарываться. И реагировать. На откровенные прикосновения, на её уверенность и давящее чувство превосходства, на кидающие то в жар, то в холод слова, на собственный страх ожидания дальнейших действий Верхней.

Слава Богу, дальше игры на нервах дело не зашло, и Леди сосредоточилась на Вадике. А его вид? Распятого на этом оригинальном станке, раскрытого… и полностью принадлежащего ей. Снова обида кольнула, особенно когда понял, что ему отведена роль ассистента и обычной подставки. Иррациональная, потому что быть на месте брата, значило, вот так же принадлежать. Первого хотелось, второго — совсем нет. Но в то же время стоять рядом, смотреть на уверенные действия с бритвой — опасной, на минуточку! — на реакцию мелкого, на чистую бледную кожу, оказалось жутко возбуждающим делом.

Глупый Вадька. Вот где-где он саб, а тут не пойми с чего стесняется. Сам Олег с удовольствием подставится под бритву в тонких пальчиках. Должно быть, бодрящие ощущения. Да и у Лиры на лице такое удовольствие написано, что так и хочется тоже стать его причиной. А, ну конечно, мелкий-то этого не видит.

Леди оказалась той ещё выдумщицей, и Олег с ноткой предвкушения ждал, когда же возьмутся за него. С трудом перетерпел яркие реакции брата, но, когда подумал, что всё закончилось, Лира удивила. А потом удивил и Вадька, извиваясь под плетью. От удовольствия! Да, всего лишь мягкий флоггер, да, удары были смешными. Поначалу. Потом-то сила увеличилась. А ему всё равно нравилось. Вот так и поверишь в слова о возможности приучить к боли. И это значит, придётся постараться, дабы удержаться рядом и доказать, что есть кое-что, чему научить Вадика при всём желании не получится. Эххх…

Он не мог оторвать взгляда от ласкающей руки, нежно придерживающей налитой, немного подрагивающий ствол с тонкой ниткой предсемени, тянущейся вниз. Тонкий пальчик с аккуратным ноготком весьма чувствительно прошёлся по возбуждённой плоти, а Олега бросило в жар от желания самому почувствовать это. Тихий вздох, вопль брата (какой он у него громкий, однако), белые струи на полу, и его словно кувалдой пришибло. Стыдно, сладко, и самому дико хочется кончить.

Мысли отмечались фоном, как и то, что мелкий натурально поплыл от избытка ощущений, а сам Олег плавал в собственных чувствах, однозначно зная лишь одно: он хочет, чтобы с ним сотворили если не то же самое, то что-то в этом роде. И трахнуться, да. Хотя, если судить по Вадику, после такого уже не до секса. Или братец просто слабоват для таких игр? Ай, ладно, что думать? Ему-то Лира чётко сказала, что с сексом пролетает в ближайшее время.

— Иди-ка сюда, Ёжик.

Вздохнув, Олег поднялся с колен и шагнул к Верхней, но наткнулся на возмущённо-насмешливо-предвкушающий взгляд — вот такую вот солянку она, оказывается, может изобразить одними только глазами.

— И кто тебе разрешал руки расцепить, дорогуша? Очередной балл.

Ну блин же! Как тут запомнишь-то сразу? Да и эти «наказательные баллы» уже смешить начинали, так что губы непроизвольно дрогнули в улыбке. Олег надеялся, что Лира не заметит, но нет — цепко наблюдающие за ним глаза недовольно сузились. Да и ладно, уж переживёт как-нибудь наказание, не ребёнок. К тому же не до того сейчас — собственное предвкушение начало потихоньку затапливать сознание, поскольку стояла Лира аккурат возле рамы для фиксации.

Мощная конструкция. Подойдя вплотную, Олег успел оценить натуральные деревянные брусья толщиной с его запястье и шириной примерно с кисть. Всё отполированное, тщательно покрытое лаком, места соединения усилены металлическими уголками, а по углам просверлены отверстия, в которые пропущены цепи с наручами на концах. Ещё, в разных местах торчали металлические же крюки, и он сразу представил, как выглядит в таком обрамлении растянутое напряжённое тело. В горле пересохло, так что пришлось сглотнуть.

— Вставай в центр, ноги упри в углы, руки вверх и в стороны.

Выполняя короткие приказы, Олег чувствовал, как гулко колотится сердце — вообще-то он предпочитал держаться самостоятельно, но Лира, похоже, не собиралась давать ему выбора. И ведь не возмутишься — фиксацию он в табу не прописывал, да и глупо это смотрелось бы, а причин отказываться просто не было.

Кожаные ремни плотно обхватили лодыжки, а потом цепи тихо зашуршали, выбирая длину, и он почувствовал, что ноги закреплены практически намертво, не двинешься. Но, как ни странно, мягко. Переведя взгляд на наручи, понял, что те выстланы изнутри тканью. Вот и ответ. Прям всё разумно и безопасно, блин. Сарказм быстро угас — Лира сковала запястья и потянула верхнюю цепь. Чёрт!

Мышцы напряглись сами собой, пытаясь противодействовать неприятному растяжению, но тут же на лопатки опустился хлёсткий жгучий удар. Интересно, она там себе ладошку не отбила-то? Пальцы пробежали по плечам, слегка нажимая, и снова резкий шлепок.

— А ну, расслабься!

Да где уж тут? Но пришлось заставить тело. Ещё рывок и цепь закреплена в одном из крючьев. С другой стороны произошло то же самое. Ууу, потрясающее чувство — как наколотая бабочка, только и можно, что слегка потрепыхаться. Всё тело ломит и тянет, но ощущения сумасшедшие. Олегу определённо нравилось, и приходилось признать, что Лира прекрасно знает, что делает. Он и раньше не сомневался в её умениях, но чем дальше, тем больше получал подтверждений.

Шаги зашуршали, слегка отдаляясь. К стене, той самой, с полками. Интересно, какую плеть она выберет для него? Когда сам искал нужный флоггер, Олег видел там штук семь разных, и два кнута! Снова шорох за спиной, и Лира неожиданно встаёт прямо перед ним, окидывая фигуру задумчивым взглядом. А сама только в рубашке уже и босиком! И когда успела? Но зрелище, надо признать, будоражащее, так что неудивительно, что член отозвался, дёрнувшись. На губах девушки расцвела довольная улыбка.

— Хороший мальчик. Можешь, оказывается, когда хочешь.

Не будешь тут хорошим. Распяленный, беспомощный, возбуждённый… Поневоле станешь паинькой, а то мало ли, что придёт в голову Верхней. Ну вот, что он говорил? Обойдя снова со спины, Лира вцепилась ему в волосы, оттягивая голову назад и вниз, заставляя выгнуться слабой дугой, прижалась сзади и зашептала на ухо:

— Я помню, что ты любишь, колючка, держаться сам. Но ты сейчас мой, и я хочу, чтоб прочувствовал это в полной мере. У тебя не будет ни малейшей возможности контролировать происходящее, только принимать. Смирись.

А куда деваться-то? Страшновато, но и волнительно.

— Стоп-слово?

— Красный… леди.

Ему не жалко, раз она настаивает, но, как и сказал однажды Вадьке, использовать его Олег не намерен. Очень сомнительно, чтобы хрупкая девушка смогла причинить ему по-настоящему серьёзный вред. Впрочем, она же и ножи-кровь любит… Но с бритвой управляется ловко, что даёт надежду на умелость и в остальном. Ладно, там видно будет.

— Умница.

Одновременно со словами пальчики нежно пробежались лаской по груди, а потом резко выкрутили соски. Олег зашипел от неожиданности, но тело уже настраивалось на экшен, погружаясь в удовольствие. Лира отодвинулась, и он напрягся — сейчас? Но нет, лёгкие шаги за спиной, шорох, тихое хмыканье. Вот же… садистка, тянет, мучает ожиданием.

— Ну как ты, мой хороший? — ааа, понятно, Вадика проверяет. В ответ донеслось невнятное мычание. — Вот и умница. Раз нормально, значит, вставай, — снова шорох, в этот раз куда более громкий, сопение. — Иди вон туда, и кресло захвати, поставь у стены, прямо напротив него.

Куда «туда» и где именно «напротив» Олег и так догадывался, но когда Вадька появился в поле зрения, поставил кресло прямо перед носом, а потом, замерев на несколько мгновений, опустился рядом на колени, внутри что-то дрогнуло. То ли от предвкушения, уже привычного за сегодняшний день, то ли от страха — что ещё там Лира придумала?

Впрочем, долго гадать не пришлось — та снова оказалась рядом, очень близко, и погладила рукой дрогнувший живот. А вот вторую держала, немного отведя назад, но потом чуть склонилась, загораживая обзор, и на члене сомкнулись цепкие пальчики. Господи… Что она собирается делать?

Ответ не заставил себя ждать — сначала Олег почувствовал давление у самого основания члена, затем вокруг яиц, и наконец прямо под головкой. Мммать! Кольца или что-то иное. Но когда что-то на коже завибрировало, прошивая тело первой волной удовольствия, он не смог удержать стон.

— Зачееем?

— Нууу… Потому что я так хочу?

И не поспоришь. Но ведь он-то хотел и ждал боли, а тут… Ай, ладно, в самом-то деле! Удовольствие, конечно, другое совсем, но ведь удовольствие же. Однако Лире этого явно показалось мало. Чуткие пальцы порхали по его телу, лаская, находя точки, от которых тело бросало в дрожь возбуждения. С каждой минутой всё сильнее. Блин, с неё же станется не дать ему кончить! Ну и ладно, оно того стоило. Олег понял это, когда в один из моментов просветления кинул взгляд на братца, жадно наблюдающего за ними. И во взгляде Вадика всё сильнее разгоралась злость и ревность. Ха! Хоть ненадолго они поменялись местами…

Додумать не получилось, потому что Лира не только лизнула в этот момент его сосок, но и почти сразу чувствительно прикусила, одновременно усилив вибрацию. Олега выгнуло, а из горла вырвался низкий долгий стон. Боже, как же хочется кончить, но рваный ритм не даёт.

— Дииик, солнце моё. Два балла. Надеюсь, понял за что?

О чём она? А, вот что — чуть покрасневший Вадик отводил взгляд. Плечи опущены, голова слегка втянута. Попался? Лира ведь предупреждала, что не потерпит ревности между двумя своими нижними. Вот же дурень.

— Понял, леди. Простите.

— Прощу, завтра.

Неожиданно Лира оставила его в покое (как жаль-то!), отойдя к креслу, и села в него. Просто, мать её, села. Оставив Олега в таком вот подвешенном, в буквальном смысле, состоянии. Но мало того, она ухватила Вадьку за волосы и потащила к себе, заставляя мелкого, шустро перебирая коленями, встать прямо перед нею. И глядя прямо в глаза Олега, раздвинула ноги, притягивая голову Вадика и вжимая в себя лицом.

— Доставь мне удовольствие, малыш. Без рук.

Чёрт, чёрт, чёрт! И ему всё это наблюдать?! Как же несправедливо! А братец и рад стараться — сам вжался сильнее, и Лира откинула голову на спинку кресла, мягко улыбаясь и прикрыв глаза. Оставалось надеяться, что она не захочет трахнуть Вадьку так же на его глазах, хотя о чём он? От этой девчонки всего можно ожидать. Но как же хороша, чертовка! Спустя несколько секунд Олег словил насмешливый взгляд и сам выгнулся — вибраторы снова ожили, в ещё более сумасшедшем темпе. Ох, кажется, это будет долгая ночь.

Глава 15. Впервые – наказание в том числе

Мне нужна была передышка. Всё же работать одновременно с двумя нижними — не жук чихнул. Сложновато. И физически, и психологически, причём последнее скорее из-за накала эмоций. Так что отдохнуть не помешает. Ммм… у Дика-то язычок весьма умелый. Интересно, а у Ёжика как? Всё же опыта у него на десяток лет побольше. Блин! Не интересно мне это, не интересно! Ой, кому вру-то? Но удовлетворять любопытство не буду. Сколько смогу выдержать, ага.

В момент, когда оргазм накрыл приливной волной, пальцы рефлекторно сжались. И ладно одна рука в этот момент фиксировала голову Дика, так что я всего лишь сильнее вдавила его лицо в себя. А вот во второй-то находился пульт от вибраторов! Так что сдавленный вопль колючки только подстегнул эмоциональный взрыв. Бедняжка… Зато мне просто замечательно! Но так наши игры могут слишком быстро закончиться, так что, едва осознала, что делаю, тут же убрала палец с кнопки.

Отдышавшись и проморгавшись от цветных пятен перед глазами, потянула голову Дика вверх и столкнулась с совершенно шалым взглядом. Не удержалась, поцеловала припухшие, влажно поблёскивавшие губы, чувствуя на них свой вкус. И довольно рассмеялась на жалобный стон — мой мальчик снова красовался возбуждённо торчащим членом. Ненасытный.

— Придётся подождать своей очереди, милый. А чтоб ты не сильно скучал…

Я прошлась до столика, расположенного сразу за спиной Олега, взяла необходимое и вернулась к стоящему на коленях и с любопытством наблюдающему за мной парню.

— Встань лицом к Ёжику, колени разведи, руки за голову.

Дождавшись выполнения приказа, присела перед нижним, приласкала возбуждённую плоть и быстро обмотала вокруг основания члена красную верёвку, самую её середину, прихватив вторым витком и яички. Вадик над ухом шумно выдохнул и немного дёрнулся. Ничего, этот момент мы тоже исключим. Пропустив оставшиеся два хвоста между расставленных ног, обошла свою жертву и пристроила верёвку меж упругих половинок. Последний штрих — наручники на запястья, оттянуть цепочку вниз и быстро обвить вокруг неё концы шнура, натягивая достаточно сильно, чтобы мальчик вскрикнул и слегка выгнулся.

Обведя взглядом получившуюся картинку, усмехнулась на шок, плещущийся в голубых глазах. А ты как думал, радость моя? Удовольствие, оно бывает разное. Грудь Дика бурно вздымалась, губы приоткрылись — то ли для протеста, то ли для мольбы. И я их с удовольствием снова поцеловала, поймав бессильный выдох. Да!

— Умница, мальчик. Я очень довольна тобой.

— Спасибо. А… леди, а как… там ничего не случится? Вдруг я дёрнусь случайно?

— Вот и постарайся не дёргаться, Дик. И всё будет хорошо.

Нет, ну как не попугать такого милого мальчика? И, разумеется, ничего с ним не случится — чтобы серьёзно навредить, это надо с тааакой силой дёрнуться. А так, кожа вообще штука довольно прочная. Не удержавшись, в очередной раз смачно поцеловала округлившиеся буквой «О» губы и взъерошила тёмные волосы.

— А мне пора заняться твоим братцем. Вон, посмотри, как страдает без внимания.

Олег не сказать, что на самом деле страдал, но следил за нами жадно и с затаённой надеждой во взгляде. Да-да, я помню, что тебе необходимо, не переживай, колючка.

Подойдя к напряжённому распятому парню, нежно, самыми кончиками пальцев провела по тёплой бархатной коже напряжённого члена. Цель достигнута: бёдра рефлекторно дёрнулись, уходя от прикосновения к ставшей такой чувствительной коже. Я-то знаю, что любой контакт для него сейчас мучителен, но надо закрепить на уровне подсознания: желание Верхней — закон, что бы она ни делала с его телом. А то после непослушания может последовать кое-что посерьёзней простого касания.

Прижавшись к нижнему вплотную, обхватила его одной рукой за поясницу, а пальцы второй сжала вокруг члена. Прикусила сосок, не разрывая контакта взглядов, и потянула на себя, не спеша разжимать зубы. Сначала было тихое шипение, а потом мой колючий Ёжик наконец сдался: запрокинул голову, прикрывая глаза, пытаясь податься вперёд, чтобы уменьшить натяжение кожи, замычал-застонал. Вот так вот, уже лучше.

Отпустив многострадальный комочек плоти, облизала губы и резко переместила руку с поясницы на голову, хватая Ёжика за волосы, запрокидывая ему голову и в то же время придвигая к себе ещё ближе.

— Будем считать это первым уроком. У тебя нет права уходить от моих прикосновений, от любых моих действий, если они не оговорены в табу. Ты просто принимаешь, в этом твоё право и обязанность, Ёжик. Так что очередной штрафной балл. Пожалуй, по совокупности, у тебя набирается на два полноценных наказания. Но всё это завтра. А сегодня, чтобы ты лучше усвоил свой урок…

Отпустив голову нижнего, притянула его за член к себе, заставляя ещё сильнее выгнуться и вскрикнуть, а потом обхватила пальцами второй руки розовую головку и несколько раз сильно прокрутила, потёрла энергично, сменила агрессивные движения на нежное поглаживание, еле ощутимое прикосновение, ещё более мучительное после таких активных «ласк». И так несколько раз. Под конец Олег явственно дрожал и вскрикивал от каждого прикосновения.

Ух, какой-то мне неправильный маз попался. Неужели весь его опыт и в самом деле заключается только в порке? Хотя, конечно, ласки ооочень специфичные. И воспринимаются всеми по-разному. Но тем интереснее узнавать его тело и реакции. Да и я сама сегодня собиралась ограничиться именно привычной ему поркой. С некоторыми нюансами.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Обойдя со спины, прошлась ладонями по влажной коже, огладила бока, охлопала, с удовольствием ощущая крепкие мышцы. Я помню, какой Олег выносливый, но в первую нашу встречу и не работала в полную силу, считая сессию скорее обоюдным развлечением. До того момента, когда эта колючка начала вести себя как заправская свинья, м-дам… О, забыла! Непорядок. Нажав кнопку сиротливо лежащего на столике пульта от вибрационных колец, услышала мученический стон. А никто не обещал, что будет просто и привычно, Ёжик.

Взяв в руки флоггер, обхватила нижнюю челюсть парня, под подбородком, и снова наклонила к себе голову.

— Готов, Ёжик?

— Да, леди. Уже давно.

Вот же язва! Ничего, скоро я тебе саркастичности-то поубавлю.

— Что, недавние ощущения уже забылись? Так я могу повторить воспитательный момент, мне не жалко.

Олег слегка содрогнулся.

— Не надо, леди. Простите, пожалуйста.

Это да, подобные ласки члена несут своё, особое удовольствие, но испытывать его слишком часто — мучительно. Даже для маза. Думаю, захоти я повторить, и он свой кайф всё равно получит, но пока есть возможность, постарается избежать.

— Я подумаю. Дик! — нижний, до этого словно завороженный пялившийся куда-то в район паха брата (ага, знаю я, куда это «куда-то»!), вскинул голову, слегка дёрнувшись, и тут же зашипел, стараясь завести скованные руки дальше за голову и ниже, в попытке уменьшить дискомфорт. — Ну что, ничего не оторвал?

Мальчик глянул подозрительно и засопел. И верно, слова словами, но в моём тоне не наблюдалось ни грамма сочувствия. Хорошая черта для саба — чувствовать настроение и эмоции Домины. Правильная.

— Нет, леди. Спасибо за беспокойство.

И этот язвит! Нет, ну что за нижние пошли? Прищурившись, я завела руку вперёд, снова обхватывая член Олега. Между прочим, по-прежнему возбуждённый! Так что, как бы ни ворчал или кричал, а происходящее ему очень даже нравится. Нормальные реакции для маза. Но вот от прикосновения всё равно вздрогнул и вскрикнул. Нет, всё-таки хороший он нижний, эмоциональный, громкий, как я и люблю.

— Вот уж я о тебе побеспокоюсь. Как только с Ёжиком закончу, сразу и займусь, — на это обещание Вадик судорожно сглотнул и отвёл взгляд. — Смотри! И внимательно смотри. Ты должен понимать, чем отличаются игры с сабом и с мазом. Ёжик, не напрягайся.

Последнее вряд ли, конечно, не настолько он ещё мне доверяет, но попробовать стоит. А Вадик пусть просвещается. Почувствовать разницу он, конечно, не сможет, но проанализировать замах, силу удара, интенсивность звука, реакцию Олега, и сравнить со своими собственными ощущениями вполне способен, думаю. Ладно, хватит, пришла пора сосредоточить всё внимание на колючке.

Несколько пробных лёгких ударов флоггером, на которые Олег даже не пошевелился, и я начала мерно и с достаточной силой работать рукой. Плечи, спина, бока, ягодицы — всё, без системы и со всё нарастающей силой. Спустя пятнадцать ударов кожа хорошо покраснела, а нижний действительно расслабился и задышал чаще. Вот и славно, готов.

Последний удар, быстрая замена плети на любимую трёххвостку, и на плечи ложатся первые три ярких следа, а Олег выгибается с протяжным криком. Когда верх спины и ягодицы уже приятно пестрели багровыми полосами, а голос Ёжика стал вполне себе хриплым от криков, я глянула на Вадика и усмехнулась — глаза мальчика расширились на пол-лица, губы искусаны от напряжения, грудь ходуном ходит. Резко оборвав удары, отключила пульт и прильнула к пышущей жаром спине, вызывая очередной вскрик-стон, поманила Дика пальчиком, а потом ногтем вырисовала несколько линий и кругов на трепещущем члене.

— Ползи сюда, Дик.

Как я люблю видеть шок в его глазах! Вообще такие эмоции у нижних. Ммм, вкусно… Не знаю, чего он там навыдумывал, но когда дополз до нас, заметно дрожал. Обойдя также подрагивающего Олега, потянула конец верёвки на цепочке наручников, распуская узел и позволяя Вадику вздохнуть спокойнее и выпрямить руки. Поцеловала мальчика в награду за терпение и, не отпуская его подбородка, глядя в глаза, прошептала:

— Солнышко, поможешь нашему Ёжику? Ему очень тяжело кончить, а хочется. Да и пора уже. Разумеется, я имею в виду руку, — и элемент унижения, и, насколько знаю, подобная «взаимопомощь» имеет место быть в замкнутых мужских коллективах. Иногда. — Но если ты категорически против, настаивать не буду. Сама справлюсь.

Вооот. Маленький намёк, что мне сделать это без него будет сложновато, видимость предоставленного выбора, и возмущение с отрицанием в глазах резко переходят в решимость. Там, правда, ещё читается: «А как же я?!», но только читается, сам мальчик дисциплинированно молчит. Умница. За что и получит потом свою награду.

— Я… я помогу, леди.

А какой мученически-обречённый тон! Лааадно, учтём на будущее, что такой элемент унижения Вадику не нравится. Но сейчас откатывать назад нельзя.

— Спасибо, радость моя.

Развернувшись к Олегу, натолкнулась на плывущий взгляд, и решила, что он тоже достоин маленькой награды — пригнула к себе голову и нежно, долго поцеловала, в то же время кружа большим пальцем по горячей головке. Отчаянный стон прямо в губы выпила с удовольствием. Вот всегда бы он был таким — мягким, податливым, откровенно страдающим и наслаждающимся своим страданием. Ну ладно, последнее можно и периодически.

Вернувшись за спину нижнему, выглянула сбоку, найдя глазами взгляд Вадика, и кивнула ему — сейчас. А как только парень нерешительно сомкнул пальцы вокруг чужого члена, обрушила на и так исполосованные ягодицы сильный удар…

Много Олегу не понадобилось. Кончал он красиво: резко выгнувшись вперёд, даже привстав на носочки, насколько позволили цепи, с дрожащими от напряжения мышцами, с долгим громким стоном и запрокинутой назад головой.

— Дик, в сторону.

Кончить-то Ёжик кончил, но я на этом не собиралась останавливаться. Взяв снова флоггер, начала размеренно, но не чрезмерно сильно хлестать горячую кожу. До тех пор, пока моя колючка не потеряла свои иголки, обвиснув с тихим всхлипом. Ноги подломились, голова свесилась вперёд, дыхание замедлилось, оставаясь слегка свистящим. Отбросив плеть, подхватила со столика заранее приготовленное влажное полотенце и проходя мимо Вадика, стоящего чуть в сторонке, потрепала того за волосы.

— Вставай, помоги мне. Придержи Ёжика.

А сама отметила, что «помощь» брату оставила его в смешанных чувствах. Вроде и надо, а вроде и не тот опыт, который хотелось приобрести. Посмотрим, как дальше пойдёт, может и вовсе больше не стану прибегать к подобному.

Пока Дик пристраивался поудобнее, чтобы не задеть выпоротую кожу, я быстро обтёрла с Олега следы спермы и осторожно сняла кольца. Но плоть сейчас крайне чувствительна, так что тот всё равно тихо и жалобно заскулил. Забавные звуки от такого мужчины, но это он просто сейчас себя не контролирует. Перевернув полотенце, так же быстро обтёрла нижнему шею, руки и грудь с животом, а потом освободила правую руку, под которой как раз и стоял Вадик. Мальчик не сплоховал и успел подхватить безвольно упавшую конечность. Да и поддерживать Олега так гораздо проще.

Вторая рука, ноги, и я пристроилась с другого бока: не столько чтобы помогать тащить (куда уж мне!), сколько успокаивающе нежно поглаживая по груди. Целью нашей являлась кровать у одной из стен. Если честно, монстр, а не кровать — квадратная, с длиной сторон по два с половиной метра, на ней запросто можно разместиться втроём, при этом не мешая друг другу.

По моей указке, Вадик сгрузил брата в самое изножье, условно поперёк матраца. На прикроватной тумбе было много чего полезного, в том числе и куча успокаивающих и противовоспалительных мазей, одной из которых я воспользовалась, велев Вадику достать из большого бельевого ящика в изножье тёплый плед. Олег лежал совершенно расслабленный и, казалось, спал, но мелкие признаки показывали, что он постепенно приходит в себя. Притворюшка. Что ж, сам напросился, хотя я так и так собиралась поиграть на его нервах.

Проследив, что Дик как следует закутал старшего, потянула парня к себе. За по-прежнему скованные руки. Дёрнула вниз, заставляя упасть на колени меж моих разведённых бёдер, ухватила напряжённый горячий член, легонько дёрнула, добиваясь стона и нескольких быстрых шагов на коленках — ещё ближе ко мне.

— Ммм… Милый, я же обещала, что позабочусь о тебе?

Паника в глазах, хоть он толком и не знает, что я собралась делать, не видел, что творила с Олегом. Зато наблюдал его реакцию, чего, видимо, достаточно. Но поздно, радость моя. Я привыкла держать обещания.

— Лееди… Может…

— Надо, Дик, надо. Любое действие имеет свои последствия. Ты позволил себе сарказм, я покажу, почему этого не стоит делать. Заведи-ка руки за голову.

Мальчик вздрогнул. Не того боишься, солнышко. Вот же… У меня даже мысленно не получается обходиться без ласковых эпитетов! Настолько Вадик милый. Даже когда злит своими выходками. Но это дело вполне поправимое.

Чуть нагнувшись, ухватила напряжённый ствол поудобнее и несколько раз прошлась по нему ладонью вверх и вниз. А потом повторила приём, опробованный на Олеге. Дик сдался гораздо раньше — уже после второго подхода заскулил и начал просить прощения. Ну да я и не собиралась наказывать его длительно.

Дотянулась до тумбы, прихватила квадратик презерватива и поднесла к губам нижнего.

— Надорви. Потом встань.

Ох, как вспыхнули его глаза предвкушением! Милый, ты просто ещё не понимаешь, что предыдущие «ласки» бесследно не проходят. Не за такой короткий промежуток. Разорвав надорванную-надгрызенную упаковку, раскатала резинку по члену вставшего уже мальчика и с усмешкой выслушала сдавленное шипение. Потом, смотря ему в глаза, медленно лизнула пульсирующую головку, ещё раз, и ещё, так же демонстративно послюнила палец и, резко приложив его к верхушке, сильно потёрла.

— Ааа, чёоорт… Пожааалуйста, леди!

Довольно рассмеявшись, дёрнула парня на себя и вбок, заставляя упасть на спину на кровать, и быстро оседлала его, с тихим вздохом опускаясь на вздыбленную плоть. Вадик снова зашипел, но, тем не менее, выгнулся мне навстречу. Я же, запустив пальцы меж влажных складок, активно запрыгала на нём, стимулируя клитор. Господи, как же классно! Перед тем как с головой нырнуть в оргазм, окинула взглядом раскинувшегося подо мной любовника.

Руки вытянуты над головой, из движений только позволяет себе вскидывать бёдра (помнит!), а голова с закрытыми глазами повёрнута в сторону… Олега. Смотреть ещё и на второго нижнего сил уже не было, в животе зарождался сгусток лавы, взорвавшийся вскоре сладкой судорогой по всему телу. Следующие несколько мгновений я не помню, но очнулась уже в кольце нежно обнимающих меня рук. Под ухом успокаивалось чужое сердце, а прямо на меня смотрел с жадностью и сожалением Олег. Без малейшего следа расфокусированности во взгляде.

* * *

Сессия оставила после себя неоднозначные впечатления. Нет, ощущения ему понравились безо всяких оговорок, но, кроме чувствительности тела, есть же ещё и моральная удовлетворённость, а вот та как раз была странной. Вроде и кайф свой словил, и вообще всё прошло просто шикарно, но в то же время глубоко внутри грызла иррациональная обида и растерянность. Разумеется, было обидно, что его оставили на вторых ролях столь демонстративно, что в качестве любовника Верхняя предпочла сопливого пацана, а не взрослого его, Олега. Иррациональность же в том, что он изначально знал, что так и будет.

С растерянностью сложнее. Будучи прагматиком, как бы он ни хотел отгородиться от очевидного, Олег понимал, что сессия ему понравилась абсолютно во всём. Нет, не так, конечно, чтобы прям «ах!», но в той или иной степени — во всём. Даже те спорные моменты, когда приходилось подчиняться — не самому, а по желанию Лиры. Даже некоторые, смущающие действия.

Можно было бы сказать, что просто удовольствие от всего остального перевешивало, но врать себе глупо. Подчиняться этой женщине он действительно был совсем не против.

Вот это как раз сильно настораживало, если не сказать пугало. Олег никогда не относил себя к разряду тех нижних, которые готовы на всяческие унижения ради достижения душевного равновесия, или из каких других причин. И всегда считал себя нормальным мужиком, если вообще можно говорить о нормальности с такими-то увлечениями. И всё же. Но всего одна сессия на многое открыла глаза.

Впрочем, наверное, не так всё страшно. Лира оказалась из тех Домин, которых он внутренне мог бы принять. Их табу перекликались, а остальное можно либо перетерпеть, либо получить неожиданное удовольствие. Даже, как выяснилось, от роли саба.

В любом случае, без этого её благосклонности не завоевать и в постель не затащить. А перевести отношения в полноценные хотелось до внутреннего зуда. Ну не понимал он сессии без секса! Наблюдать же сквозь прикрытые веки как рядом, буквально в нескольких сантиметрах Верхняя трахает Вадьку (и ни в коем случае не наоборот, как бы ни казалось иначе), каким удовольствием и счастьем светятся оба, жадно впитывать в себя каждое мгновение оргазма этой невероятной девушки, оказалось… больно.

Несмотря на переживания, уснул Олег быстро — тело слишком вымоталось, чтобы позволить хозяину тратить время на бесполезные метания. А утром он уже встал, когда Вадик заполз в дверь игровой, которая послужила Олегу прибежищем этой ночью. Ибо альтернативой была ночёвка вдвоём в одной комнате.

Антураж выспаться нисколько не помешал, наоборот, даже как-то спокойнее спалось. Ребячество, но Олег ускорился, чтобы первым попасть в ванную. Просто, чтобы братец не успел. Тот разгадал манёвр и тоже стартанул к вожделенной комнатке, но проиграл. С какой-то растерянной горечью подумалось: хоть тут.

Дальше вредничать показалось совсем уж глупым, так что привёл себя в порядок довольно быстро, уступив место страждущему. Встретились они на кухне и, переглянувшись, синхронно ухмыльнулись, поняв, что оба стараются двигаться потише — Лира ещё спала.

Всё так же в молчании парни принялись за готовку завтрака — Олег полез в холодильник и выставил на стол лоток с яйцами, помидоры, ветчину, сыр, молоко, а Вадик уже раскладывал на тарелке хлебную нарезку под бутерброды. Они так и не заговорили, пока каждый занимался своей частью работы — один подготавливал ингредиенты для омлета, второй делал бутерброды, а потом, немного погипнотизировав навороченную кофе-машину, начал священнодействовать с кофе, молоком и зачем-то ещё и шоколадом. Впрочем, увидев нажатую в итоге кнопку, Олег понял, зачем.

И лишь когда наступил краткий миг ожидания (готовности омлета и кофе), Вадик задумчиво обронил в пространство:

— Как думаешь, она проснётся?

— Переживаешь, не придётся ли давиться слюнями, ожидая появления «госпожи»?

Вадик поморщился.

— Знаешь же, что Лира не любит, когда так называют.

— Ну так она ж не слышит.

— Неважно. Сам же потом влетишь, если не привыкнешь сразу правильно говорить. А я вот не хочу на ровном месте на наказания нарываться. И так неизвестно, что нам светит за прошлые косяки. Да и не хочется Лиру расстраивать. Она такая…

— У-тю-тю, хороший саб Вадик пытается вести себя правильно. Что ж она тебя, такого покладистого, в свою постель ночевать не взяла?

Вот ничего он с собой не мог поделать, хотелось мелкого подковырнуть, задеть хоть чем-то, спустив на землю, а то мечтательное выражение лица и дебильная улыбка, то и дело раздвигающая губы, бесила. Но Вадька лишь посмотрел с недоумением и, скорбно вздохнув, начал объяснять:

— Дурак ты, Олеж. Ночевать с леди, да ещё и в одной кровати если, это ж нужно заслужить. Это награда.

Ну трындец! И ведь говорил же на полном серьёзе, вдохновенно так. Куда делся его язвительный и нервно реагирующий на любое давление братец? И как у этих Верхних получается делать из нормальных парней радостные слюнявые коврики у своих ног? Ай… Можно подумать, сам он лучше.

— Доброе утро, мальчики! Это как же ты догадался, радость моя, какой кофе я люблю?

Кивнув по пути Олегу, Лира подошла к Вадику, втянула носом воздух от гудящего агрегата и поцеловала мелкого. Смачно, в губы. Тот снова расплылся в улыбке, но, надо отдать должное, попытался и за брата заступиться. В некоторой мере.

— А Олег обалденный омлет сделал! И ещё есть бутерброды. А с кофе… Это ж просто — тут только одна кнопка выглядит более затёртой, чем остальные.

В самом деле, элементарно же всё, и так и кажется, что Лира просто играет, чтобы потешить самолюбие мелкого. Оказалось — нет. Их Верхняя (девушка?) чуть обернулась, задумчиво разглядывая управляющую панель, потом хмыкнула.

— Надо же, я и не обращала внимания. Умница, наблюдательный. А теперь, раз вы так расстарались, давайте позавтракаем.

Спустя пару минут тарелки заполнились, кофе дымился в чашках (для себя и Олега Вадька соорудил простой эспрессо), а они уселись по обеим сторонам от Лиры. И только когда девушка похвалила его омлет, потрепав при этом по волосам, Олег понял, что ждал её реакции с замиранием дыхания. А внутри тут же разлилось удовольствие. Блин, да что ж с ним творится из-за этой девчонки?!

Продуктов оказалось маловато, так что омлет получился скромный, только червячка заморить, ну да главное хозяйке квартиры хватит, а они до обеда как-нибудь доживут. Почти закончив завтрак, Лира удобно устроилась на стуле, откинувшись на спинку, с явным наслаждением потягивая кофе и как-то таинственно улыбаясь, словно знала что-то забавное про них. Чёрт! Наказание! И, словно вторя его мыслям, Верхняя отставила чашку, потянулась и неуловимо изменилась.

— Что ж, я вам дала небольшую поблажку сегодня утром, но теперь сессия продолжается. Вы же помните, да, что время, которое мы проводим у меня, считается непрерывной сессией? — Вадька покраснел и виновато отвёл взгляд. Забыл. Он тоже забыл, но кивнул на зависший в воздухе вопрос. — Вот и славно. Однако в следующий раз снисхождения не ждите. За неподобающее поведение, отсутствие приветствия буду наказывать. Ёжик, ты у нас сегодня побудешь в роли Золушки. И это наказание, — стоило мысленно фыркнуть на такое «наказание», Лира продолжила, а по позвоночнику пробежал холодок. — Сначала помоешь посуду, потом всю кухню — столы, кафель, раковину, пол. После займёшься ванной. Не знаю, кто из вас её усвинячил, но пятна зубной пасты и клочья щетины терпеть не намерена.

Вадик сжался, но тихо перебил.

— Это я, леди. Простите. Не заставляйте Олега? Я сам.

— Не тебе решать, Дик. И три штрафных балла плюсом ко вчерашнему. За что?

— Нуу… За предложение?

— Это на первый раз прощаю. Думай.

Какое-то время висело ожидающее молчание, пока Вадик думал.

— За то, что перебил?

— Хорошо. Это один. И два за то, что посмел оспорить моё решение. Но что признался — молодец. Сколько у тебя всего баллов получилось?

Снова недолгая задумчивость, и мелкий огорчённо выдал:

— Восемь.

— Умница, считать умеешь. Но мне не нравятся такие цифры, так что округлим до ровного — десять. Ударов ремнём. А после того, как получишь своё, отправишься убирать, где насвинячил. Ёжик, тогда на тебе ванная на первом этаже, а также гостиная и коридор. Убрать всё тщательно, протереть пыль, помыть полы. И… делать всё это ты будешь голым, полностью.

Олег поперхнулся воздухом и во все глаза уставился на Верхнюю. Голым? Серьёзно? Судя по прищуренному взгляду, она совсем не шутила. Чёрт, чёрт, чёрт!!!

— Хорошо, леди, — ну а что ещё он мог ответить? Не будет в следующий раз насмехаться над этими долбанными баллами! — Эмм… А если кто-то придёт?

В серых глазах мелькнул озорной огонёк.

— Тебе остаётся только надеяться, что этого не случится. Хотя Лена — это моя домработница — по выходным не приходит. А так… Разве что брат, но он обычно предупреждает. Может и без предупреждения, конечно, тем более у него есть ключ… м-дааа. В общем, надейся, Ёжик.

Вот же… шутница. А вдруг этот её брат в самом деле придёт? Закон подлости никто не отменял. Внутри начинало нарастать напряжение и лёгкий страх. И стыд. Правда, последнее настигло попозже, когда Олег, выполняя приказ, полностью разделся, и понял, что вот так, голышом, да ещё и во время уборки, выглядеть он будет донельзя глупо.

— Ах, да, забыла одно важное уточнение! Никаких швабр, Ёжик. Всё ручками. Тряпки, тазик и вода, всё. Нужное найдёшь в кладовке возле туалета.

Пипец! Вообще картинка маслом… Как представил, что ползает на карачках по полу, а член с яйцами в такт движениям болтаются между ног… Стыдобища! Ну Лира, ну выдумщица с больной фантазией! Кулаки сами собой сжались, как и зубы, злость зародилась где-то внутри и начала всплывать, подкатывать к горлу.

Подошедшую неслышно девушку он заметил, только когда та встала напротив. Встретился с внимательным, ищущим что-то взглядом… Чёрт! Чуть было всё не испортил. Сам же согласился на её условия, сам просил взять. А наказание заслуженное, тут ничего не скажешь. Кулаки разжались, а Лира чему-то кивнула. В следующий миг кожу обожгла резкая пощёчина.

— Понятно, за что?

Он лишь кивнул. Чего непонятного? За неприятие наказания, за сомнения, за злость.

— Вот и ладно. Запомни, Ёжик, не я держу тебя, ты сам. А чтоб всё запомнилось особенно хорошо, в следующий раз будешь делать уборку не просто голышом, но в крохотном передничке горничной из секс-шопа и с пробкой в заднице. Думаю, собачий хвостик тебе пойдёт, мохнатенький такой, колечком. Ммм?

Олега пробрало, передёрнуло неосознанно. И от вставшей перед глазами картинки, и от стегнувшего чувства унижения, и от… восхищения. Сейчас, всего несколькими словами, Лира обеспечила его почти полное послушание. Насколько это будет зависеть от него. Неизвестность пугает? О нет, вот эта вот известность пострашнее будет. Переживать… подобное не хотелось категорически.

— Вижу, ты меня понял. Давай, приступай. А ты, Дик, иди за мной.

Вадик поплёлся следом, как было велено, опустивший голову, несчастный. Ну да, ему эти десять ударов ремнём настоящая трагедия. С непривычки-то. Олег вздохнул и повернулся к раковине, стараясь не задумываться, как сейчас выглядит. Получалось не очень, и острое чувство стыда и унижения периодически подкатывало, опаляя жаром лицо и грудь. Зато был великолепный стимул работать в темпе, чтоб быстрее покончить со всем.

Криков мелкого он не слышал, как ни вслушивался — хорошая в игровой всё же звукоизоляция. Ну а где ещё могла проходить подобная экзекуция? Зато с самим братцем они столкнулись возле кладовки. Двигался Вадька осторожно, то и дело морщась, а лицо покраснело и слегка опухло. Ревел? Во даёт! Хотя для него десять ударов, наверное, действительно много и больно. Ну или непривычно и унизительно, как вариант.

Как ни старался Олег ускориться, с уборкой было покончено только часа через два. И не потому, что в квартире грязно, вовсе нет. Скорей он просто бесполезно возил тряпкой по и так чистому. Но приказ есть приказ, а площади не маленькие. Разогнувшись, выдохнул с облегчением — чем дальше, тем сильнее накапливалось напряжение и стыд, и радость, что никто так и не пришёл, обрушилась на сознание расслабляющим ватным одеялом. Он смог! Переломил себя, заставил принять наказание, выдержал. И, словно насмешка, сбоку раздалось:

— Молодец, Ёжик. Первая часть наказания закончена, — первая?! — Ты же помнишь, что накосячил на два наказания? — помнить-то помнил, но почему-то считал, что уже пережитым всё и ограничится. — Иди за мной.

А что делать? Пошёл. Путь окончился — кто бы сомневался! — в игровой.

— Какой-то ты прям непривычно молчаливый сегодня. Где твои колючки, Ёжик?

Где-где, охерели они. Слишком много всего прям с утра.

— Я думаю, леди.

— Думать — это хорошо. Даже полезно в большинстве случаев. И я тебе обеспечу для этого все условия. Становись в тот угол, — Верхняя махнула рукой вправо, — на колени. Руки на затылок. И думай: над своим поведением, над тем, чего ты ждёшь и на что можешь рассчитывать, если продолжишь в прежнем духе. А мы с Диком сходим в магазин. Не дольше чем на час-полтора, так что времени достаточно. Менять позу разрешаю только незначительно — сесть на пятки, руки переставить на пояс. И всё. Вернусь — расскажешь, до чего додумался. И да, радость моя, здесь есть камера. Не скучай.

Угу, они, значит, развлекаться, а он — коленками пол протирать. Обидно. Ну и ладно, простоит как-нибудь. Впрочем, через некоторое время Олег уже не был так уверен в собственных силах. Колени немилосердно ныли, руки и плечи затекли. Смена позы помогала ненадолго, а сколько времени осталось мучиться, он не понимал — совсем потерялся без каких-либо ориентиров, ведь даже окна в игровой не было.

А ещё, действительно одолевали мысли. Проносились картинки их встречи в «Фантазии», вспоминалось его поведение, слова. Даже более ранние воспоминания всплыли, о самой первой сессии. И везде, везде он вёл себя, как полная свинья. Что интересно, раньше ведь так не казалось. Подумаешь, сказал что-то резкое, оскорбил. Не ударил же. Вот только Лира прекрасно показала, что словами тоже можно бить очень больно.

Блин, да это ж просто чудо, что после такого Верхняя согласилась его принять! Пусть довеском, но сам факт. И, чёрт, он ещё на что-то рассчитывает в интимном плане? Дурак, ой дурааак… Нет, нельзя так думать! Нельзя отчаиваться. Он добьётся её внимания, докажет, что достоин.

Настроение менялось, как флюгер. Олег ещё несколько раз успел отчаяться, поклясться себе стать для Лиры идеальным, чтобы видеть гордость и желание в серых глазах, а ещё прогрыз дыру в собственном мозгу, удивляясь, почему вёл себя с по факту незнакомой девушкой, как какое-то быдло, хамло необразованное. Весёлый голос, раздавшийся от порога, он воспринял благословением богов.

— Ну как ты тут? Можешь встать. Потихоньку только, не спеши, а то упадёшь.

Искренняя забота тронула, и Олег с удивлением понял, что по щеке поползла слеза благодарности. Этого ещё не хватало! Первым делом, получив разрешение двигаться, он смахнул предательницу, и лишь потом с громким охом попытался подняться.

— Не спеши, балбес! Так, давай-ка ложись, разомну тебе немного мышцы. А ты расскажешь, до чего додумался. Чего время зря тратить?

Глава 16. Последствия жадности

Вчерашний вечер был просто потрясающим. Ладно, за исключением пары нюансов. Крышесносные ощущения, восхищение красивой, жестокой, властной и такой заботливой Верхней, от рук которой срывало тормоза и мелькали звёзды перед глазами. Улётный секс. Нет, правда, — скованные руки, чувство беспомощности и обволакивающего влажного тепла, восхитительная картина возбуждённой и в то же время словно отрешённой девушки, с упоением раскачивающейся на нём. В тот момент даже прилично горящая и дёргающая спина не могла помешать ему получить особенное удовольствие. Наоборот, ощущения казались острее.

И тем сильнее вышел контраст с сегодняшним днём. Чёртово наказание!

Он не понимал, как такое возможно. Когда плеть вчера гуляла по спине, вызывая всё более сильный жар, было приятно. Очень даже. Но вот несколько ударов ремнём по заднице сначала выбили неожиданные слёзы, а потом и заставили орать в полный голос. Всего десять? Ага, как же, целых десять! Может, всё дело в том, что удары ложились на уже настёганную накануне кожу? Ай, да какая разница! Ощущения от размышлений слабее не становились. Пережив экзекуцию, Вадим отчётливо понял, что боль он точно не любит. Ну, вот такую, когда наказывают от души. А по-другому леди или не умела, или не хотела. Недаром ведь везде написано, что наказание не должно нравиться.

Вадику оно не понравилось от слова совсем, и он заранее содрогался от осознания, что это не последний в его жизни неприятный эпизод. Не совершать ошибок человек просто не может, а Верхние очень уж горазды эти ошибки замечать и выпячивать. Нет, не в укор сказано, да и понимал он, что сам виноват, что получил заслуженно, но… Всё равно неприятно.

Мало того, каждый удар ремнём ещё и сопровождался словесным внушением! Что он сделал не так, почему этого нельзя делать, как должно себя вести. Познавательно, чего уж, и… запоминательно. Господи, как он благодарил высшие силы, что игровая снабжена прекрасной звукоизоляцией! Смотреть в глаза Олегу, услышь тот его скулёж и крики, было бы очень стыдно. И нет, он специально не узнавал, просто Лира как-то упоминала, вот и зацепилось в памяти.

Но Лира, конечно, потрясающе точно всё просчитала! Два одиноких мужика, домашнее хозяйство они вели сами. И если к готовке душа лежала у обоих (да и руки из правильного места росли), то уборку Олег очень не любил. Разве что к мытью посуды относился нормально. А всем остальным по этой части заведовал Вадим. И он считал, что всё вполне справедливо: пылесосить, вытирать пыль и мыть полы требуется только раз в неделю, а вот посуду — каждый день. К тому же, надо сказать, что брат был жутким аккуратистом, а вот свинячил, как выразилась Лира, обычно именно Вадик. Нууу, как-то так получалось.

Так что, если для него наказание ремнём (как ребёнка непослушного, ей богу!) стало и неприятным, и обидным, то для Олега его доля наверняка показалась трагедией мирового масштаба. Или около того. Его было даже жаль, и на какое-то время все недавние события с участием братца подзабылись. Ненадолго. А вот леди, как заметил Вадик, едва удерживала серьёзное выражение лица, когда смотрела на того, голого и смущённого.

Олег вообще в последнее время постоянно удивлял. Как оказалось, старшего брата он совершенно не знал, и тот представал теперь с неожиданной стороны. Удивительно впервые погрузиться в мир неправильных удовольствий, но ещё удивительнее наблюдать со стороны погружение другого, и не просто постороннего, а весьма близкого человека. Лира очень точно подобрала прозвища, но как же это, оказывается, потрясающе — наблюдать, как привычные братовы колючки уменьшаются, а то и ломаются под ласково-жестоким неумолимым влиянием.

Чудесная девушка, и Вадику очень повезло, что их жизненные пути пересеклись. Конечно, присутствие Олега не относилось к разряду желаемых всей душой, но сначала просто хотелось мелкой, но такой приятной мести за всё сказанное, а потом он понял, что они вдвоём действительно идеально дополняют друг друга. Для Лиры. Он точно не смог бы так стонать и извиваться под плетью — от удовольствия. После сегодняшнего Вадик это осознавал отчётливо. Как и разницу между ласковыми, пусть и горячими, поглаживаниями кожаными хвостами, что дарила ему Верхняя, и теми жёсткими, хлёсткими ударами, что доставались Олегу.

Так что брат был прав: сам Вадик никогда не сможет дать Лире того, что может он. Не с такой самоотдачей и явным удовольствием. Вот только всё это понимание ничуть не способствовало уменьшению жуткой ревности, пусть и запрещённой. Да, Лира этот момент оговорила отдельно, но как обуздать собственные эмоции? Решительно не получалось!

Спасало только обещание леди, что спать с Олегом она не будет, пока тот искренне не подчинится. Но, судя по тому, что видел и понял Вадик вчера, долго это не продлится — как на его взгляд, братец вёл себя очень даже послушно. Даже необычно и непривычно оказалось видеть такого вот Олега: открытого, отдающегося. Самое смешное, что брат тоже жутко ревновал, но если Вадик забылся и позволил Лире увидеть свои чувства, что её очень рассердило, то Олег вёл себя куда осторожнее. Впрочем, ему-то всё равно было видно.

Ну и ладно, спала Лира по-прежнему только с ним, а Олег пусть завидует! Ну, в смысле спала не просто спала ночью рядом, а… Блин!

Осторожно потерев ноющую задницу, Вадик окинул взглядом разложенные по местам продукты и те, которые оставил для обеда. Лира говорила, что её домработница готовит на выходные, но или худенькая девушка, или два здоровых мужика — очень сомнительно, что запасов хватит даже на один день.

Неосторожно дёрнувшись за покатившимся помидором, Вадик тихо зашипел: хоть ему и смазали пострадавшие места мазью, грубая ткань джинсов раздражала повреждённую кожу. Просить оставить его страдать в квартире даже в голову не пришло — он будет валяться, а хрупкая девушка баулы из магазина тащить? Да и было подозрение, что Лира такой порыв не оценит, а разочаровывать её очень не хотелось. Вот и приходилось терпеть, стиснув зубы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Тишина в квартире напрягала. Олег понятно — второе наказание отбывает. Вот совсем уж жуть — в углу и на коленях! Хорошо хоть не на гречку или что-то подобное поставили — читал Вадик о таких «изысках». И Лира наверняка ведь пошла его проверить… Вот только что-то долго не возвращается.

Поколебавшись немного между приказом разобраться на кухне и любопытством, смешанным с вновь поднимающей голову ревностью, Вадик осторожно двинулся на второй этаж. Ему же не запрещали эту кухню покидать, так? И с продуктами он разобрался, всё разложил. Обед, конечно, пора готовить, но не помешает уточнить пожелания леди. Заодно посмотрит, чем они там заняты. Одним глазком.

Но представшее взгляду разом сдуло весь добродушный настрой и нерешительность. Картина маслом, как говорится. Нет конечно, ничего криминального, но обнажённый, растянувшийся на полу и постанывающий от удовольствия Олег, вольготно устроившаяся у него на заднице и нежно разминающая плечи Лира… Это было слишком.

Воздух сам собой со свистом втянулся через сжатые зубы, Вадик спохватился, совершенно по-детски зажимая рот рукой, но было поздно — Лира услышала и обернулась. И разумеется, спрятать свои чувства он снова не успел. Грозно-разочарованный взгляд заставил задницу заныть, а сердце забиться в испуге. Вот как его так угораздило? Только пару часов назад же клялся самому себе, что постарается сдерживаться, относиться к Олегу как неизбежности (да-да относительно непозволительной ревности ему мозги основательно прополоскали), и вообще поменьше косячить!

Виновато опустив взгляд, он попытался реабилитироваться, прикрываясь интересом по предстоящему меню. Понимая, что всё равно никого не сумеет обмануть.

— Эээ, леди, я только спросить… Будут какие-то особые пожелания к обеду?

Тяжёлый взгляд давил почти физически, заставляя ёжиться.

— На ваше усмотрение, мальчики. Ёжик сейчас к тебе присоединится. Единственное, всегда обязателен какой-нибудь овощной салат. Или просто нарезка. И на будущее: омлет утром был, конечно, замечательный, но, как правило, я предпочитаю либо творог, либо кашу.

Вот так — и похвалила, и укорила, и вроде и не обидно. Тем временем Верхняя встала и, пока в голове билась мысль, что надо было предложить помощь, повернулась к Олегу.

— Ну что, полегчало?

Тот тоже начал подниматься, но, кинув на Вадика хитрый взгляд, замер на середине движения, оставшись на коленях, осторожно перехватил узкую ладонь и поцеловал.

— Да, спасибо, леди! Мне ооочень хорошо теперь.

А потом этот… этот… — слов цензурных даже мысленных не осталось, чтобы охарактеризовать старшенького, — взял и вытворил совершенно неожиданный с его стороны финт: поймал ртом пальцы Лиры, засосал с явным наслаждением, да ещё и не отрывая довольного взгляда от её лица!

Ничего, радость была недолгой — леди резко размахнулась, выдернув руку, и ею же звонко припечатала Олегу по морде. Обиженно-непонимающее выражение на его лице стоило тех нервов, что Вадик потратил за сегодня.

— За что, леди?

Верхняя поднесла ладонь к лицу, задумчиво рассматривая её, потом демонстративно вытерла о грудь Олега.

— Вижу, слюнявить умеешь качественно, учту, — чёрт, она имела в виду то, что он подумал, или просто крышу уже рвёт от похабных предположений? — А причина… Разве я тебе позволяла такие вольности?

Вот теперь брат растерялся. Нет, всё-таки он совсем не саб. А Вадик догадался! Сейчас. Не факт, что при случае сам не повторил бы такой ошибки, но теперь уж крепко запомнит. Ибо…

— Но ведь я хотел сделать вам приятно!

— Споришь? Давай, вперёд. Пару баллов уже заработал, — Олег сдулся, и в глазах (ого!) мелькнуло опасение. — Когда хочешь сделать мне приятно — тем более должен получить разрешение. Потому что если хорошо мне, то тебе от этого ещё лучше, а вот получать удовольствие без разрешения вы права не имеете.

Ага, примерно так он и думал. Нет, не совсем так — всё же мысль леди несколько извилиста, — но объяснение вполне понятно и логично. Олега же загрузило, и Вадик решил не упускать шанс и перетянуть внимание на себя.

— Леди, а можно я буду готовить обед без одежды?

Вот на это уж точно надо разрешения спрашивать. А то и выпрашивать, судя по озорному блеску, зажёгшемуся в серых глазах.

— Что, болит? — голос был полон сочувствия, так что Вадик осторожно кивнул и просительно улыбнулся. Во всяком случае, он надеялся, что получилось передать мимикой этот посыл. Тем неожиданнее оказался ответ. — Это хорошо, лучше запомнишь. Хотя пока не очень верится, — угу, несдержанность ему не раз ещё аукнется. — Так и быть, разрешаю. Вот только крутиться возле продуктов совсем голышом, по мне — моветон, потому кое-что вам одеть придётся. Я сейчас.

И Лира шагнула к большому комоду. Вадик озадаченно глянул на брата. Блин, как будто тот лучше понимает, что творится в светлой головке их Верхней. Ведь он-то не имел в виду совсем голышом, на трусы как раз и рассчитывал — их терпеть вполне можно, ткань мягкая. Но назад уже не отыграешь. Хотя очень захотелось, когда Лира с пакостной улыбкой кинула каждому по светлому куску ткани, а он поймал и развернул, пытаясь понять, чем его облагодетельствовали. Твою мааать… Стринги-манкини!

Видел он такие в интернете. Ещё поржал тогда над нелепо выглядящими мужиками, демонстрирующими эту извращённую пародию на трусы, но вещица в память запала. И уж точно думать не думал, что когда-нибудь придётся самому примерить это «счастье»! Обречённо вздохнув, Вадик посмотрел на ошарашенно рассматривающего тряпку в своих руках Олега и принялся раздеваться. Вот уж воистину: не стоит просить для себя чего-то с целью облегчения участи — леди, оказывается, очень превратно интерпретирует решение проблем.

* * *

Парни в труселях, приобретённых мною по случаю, были бесподобны! И обиженные мордахи только придавали очарования. Ладно Вадик — ему ещё учиться и учиться, а Олег-то мог проявить больше воодушевления, обычно наказания способствуют просветлениям и философскому отношению к происходящему. Всё-таки зря я его пожалела, просто в угол загнала, а не на гречку, или, ещё лучше, горох. Но ведь знала, что меньше часа в магазине не потрачу, побоялась, что не под присмотром. В следующий раз не буду.

Нет, не бояться и строго наказывать, я не настолько отмороженная. Наказывать не буду без присмотра, разумеется. А то его облегчённые версии не слишком пронимают. Хотя, пока разминала нижнему мышцы, таким соловьём заливался на тему «понял, осознал, принял, исправлюсь»… И вот, на тебе, уже недовольство выказывает. Правда, быстро опомнился, виноватую улыбку на моську натянул, но я-то запомнила. Так что с Ёжиком, как и думала, надо по жёсткому варианту. Да и видеть эмоции нижнего в такой момент мало того что приятно, так ещё и весьма познавательно.

Но вообще я пока всем довольна. Как реагируют мои мальчики, как дают мне поводы для наказания, как выполняют приказы — каждый в своей, особенной манере. Поставив обоих по центру игровой, несколько раз обошла вокруг, любуясь плотной тканью нежно-серебристого цвета. Тонкая полоска, почти нитка меж ягодиц привлекала особенно, и я не стала отказывать себе в удовольствии — подцепила пальцами у обоих, натянула и резко отпустила. Громкое «ай!» от одного, и сдавленное шипение от другого. Улыбнувшись, похлопала по настёганным попам и отправила парней готовить обед — ещё час, и как раз захочу есть, всё-таки встала сегодня довольно поздно, да плюс завтрак был непривычно плотный, вот и обед сдвинулся.

Пока нижние священнодействовали на кухне, я вдумчиво изучала свои игрушки, раздумывая, что устроить на вечер. Сегодня сильно напрягаться не хотелось. Спокойный, размеренный отдых при свечах — чем не приятное времяпрепровождение?

Часам к трём меня таки позвали к столу. На умилительно-просительные взгляды улыбнулась и разрешила переодеться в обычную одежду. Парни едва не засветились — как всё же мало надо людям для счастья! — и унеслись в комнаты, оставив меня с лёгким недоумением разглядывать приготовленное.

Да уж, ребятам свойственен, оказывается, подход с размахом в этом вопросе. А я ещё в первую нашу общую встречу удивлялась словам Вадика. Действительно, тогда было немного, вот сейчас они вдвойне разошлись! Неудивительно, что понадобилось почти два часа на стряпню: три варианта горячего (один рыбный и два мясных), два гарнира, четыре (!) салата, ещё по мелочи. Где я столько готовой еды хранить буду? Или они всё это многообразие героически одолеют? Да уж, от жадности придётся лечить… Но жаль, что развлечения откладываются часа на три примерно. Те, которые запланированы, а вот внеплановые случатся очень скоро.

Продолжая стоять в дверях, оглянулась на шорох возвращающихся мальчиков (быстро они, голодные, наверное) и ласково-ласково спросила:

— У нас какой-то праздник, а я не в курсе?

Нижние озадаченно переглянулись и тактичный Вадик неуверенно протянул:

— Нууу… Вдруг бы вам что-то не понравилось, леди?

— Разве я не говорила, что всеядна? Главное соблюсти основные критерии.

— Да-да, мясо и салат.

Ну как же Олег без своих пяти копеек.

— Вот именно! — неожиданно такая злость взяла. И ведь вроде бы ничего из ряда вон не сказал, вот только тон… Обычный, олеговский тон, немного ворчливый и чуточку язвительный. Но это-то и выбесило! Всё-таки как-то я чрезмерно реагирую на него, слишком ярко. — Что, Ёжик, нескольких часов хватило, чтоб обломанные колючки заново отросли? Какая чудная регенерация однако. Учту.

Парень теперь смотрел на меня с тревогой во взгляде, но мудро молчал. Ничего, я тебя таки выдрессирую. Вот за кем надо глаз да глаз и ежовые рукавицы под рукой. Для Ёжика, ага. Постаравшись взять себя в руки (ведь, по сути, с мелочи завелась!), зыркнула, взглядом обещая расправу и с удовлетворением отмечая, что Олег еле заметно, но всё же вздрогнул, и, сделав несколько шагов, села на своё место. Мальчики тоже подошли к столу и взялись за стулья, но замерли от моих слов:

— И вы тоже присаживайтесь, в ногах правды нет.

Пока только примерки-приглядки, закручивать гайки я буду постепенно, но уже сейчас такие маленькие замечания помогут им понять, что сделано не так. Ни один же не спросил разрешения! Понятно, что ещё непривычно, но пусть учатся.

На самом деле я ни разу не сторонница лайфстайла. Покорное тело, только и делающее, что исполняющее приказы двадцать четыре часа в сутки, это… скучно. А поговорить? А просто погулять? Но вот когда сессия… Я буду добиваться полного подчинения. Если ненадолго, это очень увлекательно: когда нижний на каждое действие просит разрешение, буквально теряя собственную волю. Не слишком часто, не очень долго (это вообще-то утомительно — управлять кем-то, словно куклой), а в свободное время и стандартного уважительного поведения достаточно. Вот потому мне и сложно было найти своего нижнего. Даже в отношении Вадика пока не уверена, что он — тот самый. Про Олега вообще промолчу, хотя в чём-то он достаточно интересный и своеобразный.

— Сильно на еду не налегайте, у меня есть на вас планы.

Парни с сожалением оглядели ломящийся от еды стол и с тяжёлым вздохом принялись наполнять свои тарелки. После того, как наложили мне всего помаленьку, разумеется. Я мысленно усмехнулась и взялась за вилку с ножом.

Обед прошёл неспешно и в молчании. Торопиться некуда, до вечера ещё уйма времени, а разговаривать пока не хотелось. Вадик сделал пару попыток завязать разговор, но после моих односложных ответов быстро сдулся. Олег же витал где-то в своих мыслях.

Интересно, о чём думает-то? Жаль, что люди не обладают даром читать мысли — скольких ошибок в общении можно было бы избежать! Хотя, если бы такая способность была у всех, чем это отличалось от нашей ситуации? Говорят, мысленно нельзя соврать. Кто проверял-то? Я вот уверена: если очень постараться, можно достичь любого результата, даже считающегося невозможным. Но это меня что-то на философствование потянуло, не к добру.

Насытившись, встала и отставила в сторону остатки мяса по-французски, тушёные овощи и отложила по большой пиале двух разных салатов — вот и на завтра обед с ужином готов. Мальчики было подорвались помогать мне, но я отрицательно покачала головой.

— Сидите и не мешайте.

Убрав в холодильник выбранное, окинула взглядом стол и парней: осталось ещё довольно много (это если на мой взгляд), а вот нижние не выглядели довольными и то и дело поглядывали то на одно, то на другое блюдо. Полно, мои хорошие, неужели вы подумали, что собираюсь вас морить голодом? Я говорила про отсутствие способности читать мысли? Да ладно, с выразительной мордахой Вадика она и не нужна, и так всё видно. Но… пришла пора избавлять вас от излишней жадности и отсутствия чувства меры.

— Встаньте и подойдите оба ко мне, — указав нужное место рукой, дождалась, пока парни встанут чуть сбоку от меня и стола, плечом к плечу. — На колени, руки за спину. Молодцы. А теперь мы немного поиграем. Я буду вас мучить… едой.

Два ошарашенных и непонимающих взгляда — как едой можно мучить?! — заставили улыбнуться. Ничего, скоро поймёте и взвоете.

— Открываете ротики, я в них что-нибудь кладу, вы пережёвываете, но медленно, как положено. Всё просто. Потом следующий этап.

— Какой?

Я отвесила лёгкий подзатыльник Вадику.

— Если не говорю, значит, так надо. Сюрприз будет. Начинаем.

Кормить с ложки или вилки взрослого мужика — то ещё действо. Но забавно, да. Видеть, как, по мере насыщения, в глазах появляется понимание сути игры — приятно. Ой не зря советуют долго и тщательно жевать пищу, чтоб не переедать, ой не зря. Чувство голода мальчики всё же утолили и скоро уже открывали рты ну ооочень неохотно. А на столе ещё далеко не всё закончилось.

Первым рискнул прояснить ситуацию, разумеется, Олег. Для Вадика моё желание — закон, даже если пузо уже лопается. В переносном смысле, конечно.

— Леди, нам что, надо будет всё доесть?

Я показательно удивилась.

— А кто это будет делать? Не я же. Я, к вашему сведению, вообще-то не люблю есть «вчерашнюю» пищу. Для того, что отложила, так и быть, сделаю исключение, но это ж совсем малая часть.

— Так мы с Ва… Диком могли бы потом доесть.

— Ну-ну, потом. Дома, что ли? Нет уж. Наготовили — ешьте сейчас. Кстати, вот и пришла пора второго этапа. Подождите немного.

От кухни до коридора — несколько шагов. Взяв в шкафу пару лёгких шифоновых шарфиков, вернулась к мальчикам.

— Закрывайте глаза, — как только они подчинились, каждому сделала ещё и повязку — пусть ткань тонкая, но через сложенную в несколько слоёв всё равно ничего не видать. — А теперь вы будете пытаться угадать, что именно жуёте. Не само блюдо, а из каких ингредиентов состоит.

И засунула Вадику в рот ложку салата. Соль шутки в том, что далеко не всегда угадаешь, что ешь, если не видишь это. Даже если сам готовил. Но парни приятно порадовали. Почти всегда правильно угадывая. Тогда я усложнила задачу, просто смешивая разные кусочки. Совсем маленькая посторонняя примесь качественно сбивала ощущения.

Так мы (ну ладно, я) развлекались, пока стол не опустел. И всё-таки, с ума сойти, сколько может поместиться в среднего мужчину! Нет, животы у них, конечно, не выпятились, но отдувались парни тяжело. Интересно, проймёт или нет?

Как ни странно, но первым сориентировался Олег. Стоило снять с обоих повязки, как он проморгался и укоризненно посмотрел.

— Мы поняли, что готовить в больших количествах небезопасно. Но, леди, можно же было просто сказать.

— Зачем? Слова далеко не всегда воспринимаются правильно, а так вы очень хорошо прочувствовали на себе последствия неуёмности. Ну и наелись заодно.

Вадик осторожно погладил живот, запустив руку под рубашку.

— Это точно, ещё как прочувствовали. Сейчас бы откинуться на пару часиков.

Сказал и испуганно глянул на меня. Мальчишка всё-таки ещё.

— Что ж…У вас есть как раз пара часиков отдохнуть. После того, как приведёте кухню в изначальный вид.

Мужчины, может, и считаются лучшими поварами, а конкретно эти действительно очень недурно управляются с кастрюлями-поварёшками, но после женской готовки никогда не будет такого погрома! Тяжёлый выдох, синхронный, снова вызвал улыбку.

— Потом можете отдохнуть в тех комнатах, где ночевали.

— А вы?

— А я буду в гостиной.

— Может, мы лучше к вам присоединимся, леди?

Вот точно Вадик будущий дипломат. Слова, интонации…

— Можете и присоединиться. Но тогда ваше место на полу, у моих ног.

Парни дружно пожали плечами и собрались было подниматься, как Вадик затормозил брата, ухватив за руку, и поднял на меня смеющийся взгляд, правда, тут же скромно потупил глазки. Наглец, но не переступающий определённых рамок.

— Мы можем приступать к приведению кухни в божеский вид?

Молодец! Быстро схватывает. Пусть и сказано больше в шутливой манере, но ведь вспомнил. Олег на меня не смотрел, но губу покусывал очень красноречиво. Да вы ж мои хорошие, так стараетесь. На баллы нарываетесь.

— По два балла каждому. И да, можете приступать.

Взлохматив обоим волосы, покинула будущее поле боя за чистоту, доплелась до большого кремового дивана в гостиной и плюхнулась на него. Я тоже несколько переела — вкусно же всё очень! — и сейчас могла расслабиться, пока не видят два виновника этого состояния.

Включив телевизор, начала бездумно щёлкать по каналам, скорее думая о прошедших часах, чем вслушиваясь или всматриваясь в происходящее на экране. Всё как всегда: где-то что-то взорвалось, кого-то убили, другого ограбили, там пойман чиновник на крупной взятке, там пожар… Забавно, но хороших новостей в нашей жизни всё меньше и меньше.

Погружённость в собственные мысли не помешала услышать, как парни тихо проскользнули в комнату и устроились на полу, откинувшись на диван, с обеих сторон от меня. Машинально запустила руку в короткие волосы, поворошила, добившись довольного вздоха. Странно, что рука в первую очередь потянулась к Олегу, но Вадика я тоже вниманием не обделила. Тот, пользуясь моей расслабленностью, уточнил, что я имела в виду, говоря, что они заберут еду с собой. Осторожно так уточнил, выбирая нейтральные выражения. Да, этот момент надо прояснить сразу.

— Ну а как иначе, если сегодня вечером вы уезжаете домой?

Оба аж развернулись ко мне.

— А мы уезжаем?

— Разумеется. Мальчики, для первой сессии почти полные сутки — более чем достаточно. Обдумаете, что было, свои реакции, на наказания в том числе, мои задания, которые непременно вам дам, оцените свою готовность продолжать отношения в том же ракурсе. Да и перед трудовой неделей у вас наверняка дела найдутся. Кое-кому вообще домашнее задание надо делать, не так ли?

Вадик раздосадованно выдохнул, но кивнул. И даже Олег не возразил. Зато кисло поинтересовался:

— И что, всё? Вот так посидим и разъедемся? Больше ничего не будет?

— Отчего ж не будет? Впереди вечер при свечах. Думаю, вам понравится.

Глава 17. Приятности и не совсем

Вечер при свечах? Отныне для него это понятие обрело новый и, чего уж там, волнительный смысл.

Часа через три после принудительно-плотного обеда (да чтоб они ещё раз столько наготавливали! и ведь, самое интересное, действительно — зафига такую кучу наделали?), которые они провели спокойно, даже умиротворённо, пусть и сидя в ногах Верхней, Лира поманила обоих за собой.

Собственно, ещё на словах о свечах Олег догадывался, что их ждёт, и по приходу в игровую его догадки обрели твёрдость знания. Да только догадки, даже и твёрдые — одно, а реальность — совсем иное.

Горячий воск. Изысканная игра. Об этом Олег всегда знал, но почему-то считал, что для него — слишком уж изысканная, то бишь слабая по ощущениям и не особо интересная. Ну в самом деле, разве могут сравниться даже обжигающие капли с яркими, встряхивающими до самого нутра поцелуями плетёных кожаных полос? Вадьке-то точно должно понравиться, а ему… Время приятно проведёт, и только.

Ошибся.

Сначала Лира велела расположиться на кровати, вернее, кожаном матрасе под углом друг к другу: ногами в центр изножья, а головами ближе каждый к своему краю. По диагонали, короче. Отошла к полкам, но надолго не задержалась, вернувшись с двумя чёрными повязками на глаза. Так что потом им оставалось только слушать, как она снова шуршит перебираемыми девайсами, а следом и выполнять тихие приказы. Конечно, первым она занялась Вадькой, но радовало, что делают с ними что-то одинаковое, поскольку приказы совершенно не отличались.

Тёплые ладошки легли на грудь, погладили, скользнули на живот, но вскоре ласка превратилась в активное растирание, оставившее после себя не только чувство мягкого тепла, но и какое-то ощущение влажности, что ли. Крем?

— Прогнись в пояснице, — под спиной что-то протянули, а когда снова разрешили расслабиться, оказалось, что оно тонкое и немного ребристое. Верёвка?

Затем живота коснулась странная холодная конструкция. Металл. Что-то вроде квадрата из полос и с крестом внутри. Расположили это так, чтобы углы находились по бокам тела, и привязали той самой верёвкой. Видимо, чтоб не упало. Интересно, с чего бы? Если только предполагается, что они будут дёргаться. Загадочно. И только когда непонятная штука начала нагреваться от тепла тела, стало ясно, что по центру находится что-то ещё. Тоже непонятное, правда, ненадолго.

— Ноги согни в коленях, руки вдоль тела, прижми к лодыжкам с наружной стороны.

Легко сказать! А вот сделать не очень. Вернее не так, сделать тоже несложно, но вот долго находиться в таком положении жутко неудобно. Да ещё и чувствуешь себя как распятая лягушка. Впрочем, леди помогла с проблемой удержания нужного положения: вокруг запястий сомкнулись кожаные браслеты, а вокруг лодыжек — поножи. Ять, прикреплённые друг к другу!

Мало того, вокруг согнутого колена легли несколько витков верёвки, потом её конец пропустили между запястьем и лодыжкой, подтолкнули под задницу, довели до второй сцепки и… натянули, одновременно надавливая и накидывая новые петли на второе колено и заставляя развалить оба в стороны! Вот теперь точно распяли.

Но, как бы он ни ворчал мысленно, чувство полной беспомощности и неизвестности погружало разум и тело в приятное ожидание и пока ещё слабое подобие транса. Приятное состояние, когда время замирает в точке покоя, стабильной в своей нестабильности. И философствовать тянет, ага. Правда, весь настрой сбился очередной лаской-растиранием с… чем-то (ладно, пусть будет крем) — по бёдрам, промежности, яйцам и члену. А там-то зачем? Чтоб всё «сияло и переливалось», услаждая взор? Тогда, наверное, маслом натирает?

А потом было тихое шипение и запах серы. Спички! И тихое потрескивание. Олег догадался, что же такое он ощущал помимо железной конструкции, ещё до того, как кожи коснулись первые горячие струйки. Ну конечно! Свеча. Только монструозная какая-то — судя по ощущениям, диаметр у неё не меньше десяти сантиметров! Зато смысл конструкции теперь был предельно ясен — своеобразный подсвечник, чтоб, не дай бог, огнём не обжечь при случайном падении. Но это разве что Вадька дёрнется с непривычки, ему-то подобное не страшно.

Вот, как и думал. О том, что первые горячие струйки добрались до кожи братца-неженки, известило его громкое шипение. Подумаешь. Самому Олегу было даже приятно. И уж точно вполне терпимо. Первое время.

Рядом зашуршало, Лира что-то постелила между ними, потом матрас прогнулся и раздался довольный вздох.

— Люблю почитать при свечах. Красота, романтика…

Угу, особенно если свечки живые и эмоциональные. Как Вадька.

И ведь она действительно читала! Шуршала страницами и просто сидела между ними. Уж наверняка не голым задом на жаркой коже матраса! И подушечку, наверное, под спину подложила, для удобства. А то и не одну.

Вот странное дело, Олег молча проговаривал всякие ядовитые фразы, пытаясь вызвать в душе недовольство, а вместо этого чувствовал… умиротворённость. Лежишь себе, пусть и раскорячившись, не шевелишься, Верхней подсвечником служишь, делая девушке приятно, а живот согревает слегка жалящим теплом. Глаза закрыты, и полное ощущение, что вот-вот расслабишься настолько, что вообще уснёшь.

Как бы не так!

Шевеление рядом разбило убаюкивающую тишину, а следом раздался тихий стон Вадьки. Блииин… Что Лира с ним там делает? А он как же? Олег невольно напрягся, вслушиваясь, пытаясь распознать подробности. Мышцы живота дёрнулись, и на кожу плюхнулась щедрая порция горячего воска. Зашипев, он постарался вновь расслабиться, одновременно продолжая прислушиваться к происходящему.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

К сожалению, понять, что делает Лира, так и не получилось.

Совершенно неожиданно груди коснулись пальцы. Ноги. Это, блин, как? Как там надо раскорячиться, чтобы и с Вадиком забавляться, и ему внимание уделить?! Да нет, наверное, братца оставили в покое, вон, и всяких звуков от него больше не слышно.

По груди скользнула теперь уже вся стопа, погладила, пальцы помассировали кожу. Пришло сравнение — так кошка «когтит», когда довольна чем-то. Словно в отместку за его мысли, эти самые пальцы сжались и дёрнули… ауччшш… за волосы на груди. И почти тут же надавили на сосок, покружили, помяли, заставляя в животе разливаться горячую волну, быстро стекающую точно к члену. Вот почему так, а? Ничего ж вроде особенного, а возбуждает.

Меж тем пальчики «прошагали» по коже до солнечного сплетения, погладили и неожиданно поддели угол «подсвечника».

— Ащщщ!

Резкий рывок, после которого второй угол, как раз упирающийся сразу над лобком, чувствительно впился в кожу. Но не это главное — туда же выплеснулась и приличная порция горячего воска. И, чёрт, почему-то горячее, чем когда просто стекала со свечи! А член, предатель, всё равно радостно дёрнулся, несмотря на вполне реальную опасность тоже получить «горячую ванну». Интересно, каковы были бы ощущения? Интересно и… страшно.

Матрас прогнулся, и Лира снова куда-то ушла. Ненадолго. Зашуршала-зазвенела, что-то там тихонько ставила то на кровать, то на тумбочку рядом. Вскоре по комнате поплыл запах горящих свечей. В куда большем количестве, чем по одной на нём и мелком. Продолжение банкета? Приготовившись к новым ощущениям, Олег был вынужден снова ждать своей очереди, пока Вадька извивался, постанывал и вскрикивал.

Верхняя нежно провела пальцами ему по груди, погладила, пощекотала соски. А следом на них обрушился дождь горячих капель. Показалось, не просто горячих, а почти кипящих! Зашипев, Олег услышал тихий довольный смешок.

— Шипишь, котейка? Может, ещё и помяукаешь?

«Не дождёшься!» — подумал Олег. Но Лира в который раз словно прочитала его мысли. Его натурально залили воском! Грудь, живот — полосами и зигзагами, неуклонно продвигаясь вниз. «Интересовался? Сейчас узнаешь!». Он постарался подготовиться — понятно же, к чему дело идёт. Но всё равно первые раскалённые капли упали слишком неожиданно.

— Аааа!..

Горячий воск на член — это достаточно больно. И… господи, как же кайфово! Ствол, мошонка, нежная кожа внутренней части бёдер — ничто не избежало внимания. Яйца так вообще полностью залили; такое ощущение, что Верхняя собиралась сделать с них восковый слепок. И всё же ощущения были скорее приятно-острыми, чем действительно нестерпимо болезненными. Олег даже немного пожалел, что капли и струи не такие обжигающие, чтобы пробрать до нутра. Хоть и понимал, что это сожаление глупое: лечить потом ожоги — удовольствие ниже среднего.

— Шшшсс…

Теперь ему поливали промежность и анус, аккуратно приподняв тяжёлую и застывшую в своём панцире мошонку вверх. Господи-господи-ты-боже-мой, до чего же хорошо! Член давно поднялся, невзирая на лишнюю тяжесть, впрочем, не особо великую. Воздуха не хватало: несмотря на то, что «подсвечник» привязан поперёк живота, казалось, что он сдавливает именно грудь. И свеча на нём всё также продолжала гореть, выплёскивая расплавленные кляксы толчками — в такт его дёрганью.

Безумно хотелось кончить, но ощущения были всё ещё немного «не». Недостаточными в основном. А тут ещё и Лира отстранилась, бросив его остывать. В обоих смыслах. Зато Вадька снова зашипел и завскрикивал. Неженка. Так и будет его теперь звать. Вот почему Лира с ним ничего такого не делает, чтоб ух!, и до крика?

— Что тут у нас?

Спустя какое-то время очередь наконец-то дошла и до него. Что-то холодное шкрябнуло по коже, подцепляя и отделяя застывший воск. Подрезая? Запоздало пробил озноб и сразу же бросило в жар — нож. Вот теперь он получил нужный накал. Пусть страхом, но внутри всё сладко обмирало от каждого движения. Эх, говорила же Верхняя, что грудь надо тоже побрить, а он не послушал. Теперь будет щеголять проплешинами.

Ох, нет, оно стоило того, определённо. Пусть проплешины, но Лире надоело нудно и осторожно срезать с него воск и в ход пошли пальцы. Вот теперь пробрало и до вскриков, и до невольных слёз: подцепляя ногтями кусочек, Верхняя резко дёргала его. Восковая эпиляция, мать её так! И женщины сами себе такое устраивают? Просто за ради красоты? Нет, ему ощущения не просто нравились, аж накрывало. Но делать самому себе? Увольте. Только чужими чуткими ручками и хорошо зафиксированным.

Кульминация наступила, когда Лира добралась до гениталий. Теперь уж он понял всю справедливость её замечания насчёт недобритости. Куда там расплавленному воску… Вот где настоящие, напрочь сносящие крышу ощущения. Его дёргало и подкидывало на каждый резкий рывок помимо воли, слёзы струились из глаз сплошным потоком (откуда столько взялось?), губы искусал до железистого привкуса, чтобы не орать… Как жаль, что Верхняя пообещала самостоятельно следить за отсутствием волос в этом месте. Олег совершенно точно не прочь бы был повторить столь пикантный опыт.

Обидно было только, что он даже не понял, когда кончил. И перед Лирой жутко стыдно — словно не опытный маз, а пацан в пубертате. Правда, она, кажется, не рассердилась, а даже потрепала по волосам и назвала умницей. Приятно, а то все такие ласковые словечки только Вадьке доставались.

Вскоре их освободили, и первое, что увидел Олег, когда сел и проморгался от слёз, — шалые блестящие глаза мелкого, его припухшие губы и бледно-розовые пятна по телу. Опустив взгляд, понял, что и у него такая же роспись. И проплешины в «шерсти», угу.

А Лира, уже чем-то намазывавшая братца (от чего тот совершенно бессовестно балдел), оглянулась на него и улыбнулась.

— Ложись, жертва депиляции. Сейчас с Диком разберусь и тебя тоже намажу.

* * *

Закрыв за парнями дверь, я ещё на автопилоте доползла до гостиной и… медузой растеклась на диване. Пе-ре-доооз… Но до чего же хорошо-то!

Двойной комплект нижних, двойная обратка. Причём безумно вкусная обратка! И даже Олег, колючий, бухтящий или нарывающийся, реагировал потрясающе правильно. В общем, я «переела» эмоций за время этой насыщенной сессии. А в голове всё равно уже роились варианты сценариев будущих встреч. Столько всего хотелось сделать с моими мальчиками!

Кстати, касательно Олега. Ведь оказался же тоже вполне не безнадёжным нижним. Даже больше — очень многообещающим. Блин, что за идиотка была его первой Верхней, что так задавила желания парня, вытащив на первое место наиболее безобидное — жажду боли?

Кто-то может покрутить у виска на такое заявление — боль, и безобидная? Вполне. Объяснений склонности к мазохизму очень много, но причина (для нижнего) не важна. Важны последствия — боль даёт физическое облегчение, часто сочетающееся с психологическим. Как и подчинение. Вот только последнее требует более полной отдачи — всего себя. И силы сознательно проявить слабость. В собственных глазах. Перетерпеть боль, получить от неё удовольствие — доблесть. А встать на колени перед женщиной, безропотно выполнять приказы, унижаться — презренное малодушие. Для «нормального» мужчины, разумеется.

Во всяком случае, мне кажется, они, «нормальные» мужчины, думают примерно так. И Олега научили думать похоже. Может, действительно неудачная первая Верхняя, может, ещё кто, имеющий отношение к Теме и вводивший в неё новичка. Неважно. Важно то, что за прошедшие сутки он открылся мне с совершенно новой, неожиданной стороны. Как вспомню его провокации, этот огонь противоречия в глазах, под натиском разума и воли и сменяющийся покорностью, так мурашки по коже.

А какое у него чувствительное тело! Даже странно: обычно сильно выраженные мазы требуют серьёзных воздействий, а тут такая реакция и на ласки. Или дело в непривычном ему чередовании? Или я просто до сих пор встречала мазов с определённым уклоном. Да и было-то их в моей практике… ммм… пожалуй, всего трое и были, не считая самого Олега. К тому же недолго.

Если быть совсем уж честной с самой собой, Олег даже интереснее Вадика будет. Тот — послушный милый зайка, открытый, эмоциональный, и, несмотря на неопытность, правильный саб. Но с ним отношения будут слишком ровными. А ёжик-колючка… Взрывной, непостоянный, держащий в тонусе, и при этом искренне старающийся быть послушным. Что у него получается далеко не всегда, но — если сравнивать с недавним поведением и тем, что я видела на выходных, — прогресс налицо.

Вот и думай теперь, Лира, гадай, какой из двух мальчиков оказался подарком судьбы. Эх, хорошо, что проблема выбора не стоит. Теперь даже и не знаю, смогла ли бы я отдать предпочтение кому-то одному? Нет уж, оба мои!

Делать совершенно ничего не хотелось, тело наслаждалось покоем, а душа — полной удовлетворённостью. С лёгким стоном дотянувшись до телефона, глянула на время — пол одиннадцатого. Вот это поиграли! Хотя, в принципе, всё верно: после нетривиального обеда я дала мальчикам почти три часа. Потом примерно полтора часа игры. И ещё столько же, чтобы прийти в себя. Нижним, разумеется. Это что, я уже почти час валяюсь на диване и мысли гоняю? Так, надо перебираться на кровать — и удобнее, и можно будет сразу заснуть, как только мальчики отчитаются, что добрались до дома.

Сказано — сделано. И ждать долго не пришлось: как раз приняла душ, кожу любимыми кремчиками порадовала и забралась под одеяло с книжкой, как раздался звонок.

— Мы дома, леди.

— Солнышко, что я говорила по поводу общения во время сессии и вне её?

Тяжёлый вздох. Максимализм юности, чтоб его так.

— Забыл, прости.

— Вруша. Ничего ты не забыл. В следующий раз за неправильное обращение буду штрафовать, понял?

— Ну Лииира… И ведь сессия закончилась, сама сказала. Какие же могут быть штрафы?

— Ага, вот тебе и задание на неделю: прочитай всё, что найдёшь, о специфике Д/с отношений. Вопросы сами собой отпадут. Как ты?

Недолгая тишина…

— Классно! Никогда не думал, что может быть так хорошо. Только слабость по телу, но приятная.

— Как говорится: ляг поспи, и всё пройдёт. И это приказ! Сейчас оба принимайте душ и спать. Кстати, Олег нормально?

— Ну да. Задумчивый только какой-то.

— Ничего, ему полезно. Не забудь, завтра в восемь в скайпе. Оба. Всё, спокойной ночи, Вадик. Целую.

— И Олега?

И лёгкая ревность в голосе. Ничего, она в небольших количествах даже полезна.

— Разумеется, — я улыбнулась. — А теперь спать. Живо!

— Как прикажете, моя леди.

Нажав отбой, покачала головой. Мальчишка. И не придерёшься — сказано-то шутливым тоном. Посмотрела на книгу, немного подумала и решила тоже лечь спать. Выходные выдались очень насыщенными.

Неделя прошла тоже весело. По видеосвязи созванивались мы каждый день, разговаривали, узнавали друг друга. И что-то вроде мини вирт-сессий проводили, конечно. Так-то я не очень люблю эти вещи. Немного не те ощущения. И не потрогаешь мальчиков, только смотри да слушай. Не моё. Но и оставлять их надолго без внимания тоже никоим образом нельзя. Особенно в самом начале отношений.

Вот и приходилось изгаляться. Зато как весело было наблюдать за смятением парней, когда плавно текущий обычный разговор вдруг резко обрывался сигналом сессии!

Ещё мы смотрели вместе фильмы, обсуждали свои впечатления о них. Я слушала рассказы Вадика об учёбе, а Олега — о делах его фирмы. Сама о своей работе и семье не слишком распространялась — это мне нужно знать о нижних как можно больше, чтобы глубже понимать их, а вот обо мне им… Не настолько мы пока ещё близки.

Маленькие задания, приказы, самоудовлетворение на моих глазах — всё, что можно проделать с нижними на расстоянии. А ещё я учила их принимать те позы, которые нравятся мне. Покорности, мольбы, открытости, предложения себя. Последняя смущала мальчиков особенно, но возмущения я так и не услышала. Попробовали бы. К страпону мы ещё придём, не сразу, постепенно, но неизбежно. Пока потерплю.

О, я ведь заставила Вадика учиться стриптизу! Как вспомню то дёрганое трепыхание, что он пытался изобразить в первую встречу, так сразу смех душит. Вот и велела танцевать перед экраном, нарабатывать опыт, так сказать. Разумеется, комментировала, говорила, где и что надо исправить в движениях, подтрунивала. А Олег, зараза, откровенно ржал — наши вечерние посиделки по скайпу всегда ведь на троих происходили. Посмотрела я на это дело пару дней и озадачила этого тролля тем же. Выражение его лица было просто непередаваемо.

На следующие выходные парни снова были у меня, в этот раз уехав только в воскресенье утром. И то потому, что я на сутки закрыла обоих в «пояс верности». Ох, сколько же было эмоций! Сколько просьб о милосердии, какие они ходили тихие и послушные. Я ж клеткой не ограничилась, и сессию проводила в полном объёме. Специально возбуждала мальчиков, предварительно пригрозив: если будут плохо себя вести, мало того что кончить не дам, так ещё и всю неделю так продержу.

Разумеется, никто с наскока такие вещи надолго не оставляет — опасно. Но некоторые «умелицы» приучают своих нижних ходить в клетке неделями! Бедняги… Для меня такое абсолютно не подходит, всё же они не предмет интерьера или забавные домашние зверьки, а мужчины с совершенно определёнными функциями. Ну и какие могут быть «функции», если членом не пользоваться по прямому назначению? Удовлетворяться фаллоимитатором? А на фига мне тогда мужик рядом? Нет уж, по моему глубокому убеждению, использовать нижних надо многогранно.

Мальчики, не зная, что так рисковать их здоровьем ни за что не буду, моих угроз реально испугались. И были просто шёлковыми. Самое интересное, пояс понравился обоим. Только по-разному, поскольку и модели им я подобрала индивидуально. Вадику, как любому порядочному сабу, пришёлся по душе момент абсолютного чужого контроля над самым интимным и чувство беспомощности, зависимости. Ему я надела пластиковую штучку простой конструкции, но с уретральным стержнем — потому и говорю про полный контроль — ему даже в туалет приходилось ходить с моего разрешения.

Олегу же досталась тяжёлая металлическая модель… изображающая голову дракона. С зубами. Не острыми, конечно, но при попытках плоти напрячься, те давили весьма ощутимо. Мой ёжик от такого просто кайфовал, хотя и с заметной долей страха поначалу. В общем, выходные удались. И снова общение по скайпу.

Но спокойно та неделя не прошла, ибо близилось первое июля, к которому у меня с некоторых пор портилось настроение, а с ним и характер. В этот раз было особенно погано, и я изводила мальчиков мелкими придирками, злыми взрывами, язвительными комментариями. И только сегодня, накануне неприятной даты поняла, отчего так бешусь — к вечеру потянуло живот. Вот уж более чем неприятное совпадение.

Решив немного пообщаться, думала напоследок попросить у ребят прощения за скверное поведение и предупредить, что завтра сеанса связи не будет. Да я даже на работу не собиралась идти, чтобы не сорваться случайно на окружающих.

Открыв скайп, обнаружила, что Вадик уже в сети, и нажала вызов. Олег ещё не вернулся, немного задержался на работе, но отписался мне ещё пять минут назад, что вот-вот будет. Так-то мы обычно созванивались немного позже, и он даже не опаздывал, но я требовала с них отчёта о передвижениях, и оба скрупулёзно выполняли это требование.

Поговорив с Вадиком всего ничего, услышала хлопанье двери — приехал. И тут же из коридора раздался его голос:

— Вадька, я щас быстро пожую и можно в скайп выходить. А то наша пмс-ная госпожа опять к какой-нибудь херне придерётся. И так задолбала уже за неделю.

Вадик медленно бледнел, с испугом смотря на меня, а я не отрывала взгляда от двери в гостиную, прекрасно мне видимой. В душе разрасталась злость и… обида. Вот дверь открылась, и на пороге появился весело улыбающийся Олег. Правда, увидев меня на экране, улыбаться резко перестал. Взгляд забегал, руки рефлекторно потянулись за спину. Мимолётно, краем сознания отметила: всё же чему-то успела научить.

— Ээээ… леди, я… это…

Очень содержательно.

— Значит, пмс-ная? Значит, задолбала?

Вид у парня сделался виноватый-виноватый, но меня уже понесло.

— Пшёл отсюда. Видеть тебя не хочу!

— Подождите! Леди, я не то хотел… простите!

— Я сказала — вон.

Тот лишь упрямо мотнул головой и начал опускаться на колени. Так, да? С начала недели копившаяся злость резанула по глазам. Ну уж нет! Надо успокоиться.

— Очень хорошо. До свиданья. Завтра связи не будет.

И отключилась, чувствуя, что глаза печёт всё сильнее. Вырубила комп, телефон, откинулась на спинку дивана, задрав лицо вверх. По вискам заструились слёзы. Злости, обиды. И так стало себя жалко… Что ж, сейчас можно и поистерить. Тем более и в самом деле пмс даёт о себе знать. Но ведь мог бы и промолчать, засранец!

Глава 18. Разговор по душам и последствия шуток

Не знаю, сколько я так пролежала, жалея себя и прикрыв глаза (потому что картинка всё равно расплывалась). Истерика получилась какая-то тихая. Просто слёзы катились из глаз безостановочно. Господи, как же хорошо, что так качественно выбивающая меня из равновесия дата пришлась на будний день! Не представляю, как бы я перенесла всё, вынужденная «держать лицо» перед нижними.

Хотя, уже представляю. Вон, как последняя сука несколько дней изводила их… И стыдно, и оправдание веское. Но Олег… Сволочь! Какое он имел право так говорить? Злость взметнулась и опала — да имел, имел. Мало ли, что мы говорим наедине с близкими о других людях, находясь с теми вроде бы в нормальных отношениях? Всякое бывает. И вот так вот отвести душу с тем, кто поймёт… Нет, всё равно не имел. Верхняя — табу. И нижний должен принимать от неё всё, если оно не выходит за рамки недопустимого. А придирки — это ж ерунда, на самом деле. Нижние обязаны быть гибче!

Господи, что я несу? Можно подумать, сама в это верю. Не те у нас отношения, не такой глубокий уровень. А при мне колючка вообще старается вести себя идеально. Но вышло, как вышло. Я теперь знаю истинное его ко мне отношение, и, пусть сама во многом виновата, не забуду. Действительно ж думала, что он начал хоть немножко перевоспитываться. Ну вот что, что этому придурку помешало не орать в полный голос? Или хотя бы сначала к Вадику заглянуть, убедиться, что говорить можно спокойно? Угу, знать бы где упасть… И так далее, и тому подобное. Выискалась тут, предусмотрительная.

Увлекательное действо выедания мозга самой себе прервал настойчивый звонок в дверь. Соседи? Нет, те у меня вежливые, деликатные, так трезвонить бы не стали. Новая трель разорвала вечернюю тишину. Нервно рыкнув, направилась к двери, мучаясь от неприятных предположений… ставших уверенностью, стоило заглянуть в глазок. Да мать ж его так! Олег!!! Какого лешего его принесло? Самоубийца.

Но как же не хочется открывать. Не в состоянии я сейчас его видеть. Даже наказывать не хочу. В данный момент. Да и выгляжу наверняка, как растрёпа. Увы, настырный звонок не унимался. Вернее, не унимался настырный нижний, но когда я решила плюнуть на всё и сделать вид, что меня нет дома (надоест звонить — уйдёт), Олег начал долбить кулаком.

— Лира, открой! Пожалуйста… Я же знаю, что ты дома, — откуда, интересно? — Леди, прошу вас, я готов всю ночь на коленях под дверью простоять!

Вот ещё чего не хватало! Соседи у меня, конечно, интеллигентные и всё такое, но от такого бесплатного цирка точно не откажутся. Да и не хочется, очень не хочется раскрывать перед посторонними некоторые аспекты личной жизни. А этот придурок ещё и говорит громко.

Рывком открыв замок и одновременно распахнув дверь, цапнула недоумка за что пришлось — за рубашку на груди — и дёрнула на себя. Он даже не сопротивлялся, шагнул, захлопывая за собой дверь, и тут же повалился на колени, обнимая меня за ноги, вжимаясь лицом в живот. Да что ж это… Кто ему позволил?! Вцепившись в волосы, дёрнула, запрокидывая голову.

— Ты шшто творишшь?

— Я дурак, леди! Идиот, кретин. Я не хотел, правда не хотел! Это всё дурной язык, но я без злого умысла, поверьте. Прошу вас, накажите меня. Накажите… только не прогоняйте.

Разумеется. Именно для этого весь спектакль — чтоб не прогнала. Или не играет? Сердце бьётся часто, в глазах страх, смотрит пытливо. Проблема в том, что я сейчас не в настроении наказывать. Просто не хочу. Да и боюсь — что злость возьмёт верх, и тупо покалечу парня. Нет, сейчас никак нельзя. Сейчас я не уверенная в себе Домина, а женщина, которой просто муторно на душе.

— Не хочу. Отпусти.

— Ну пожалуйстааа… Лира, я ведь старался. И всего одна ошибка… Не надо…

Господи, кто о чём. С другой стороны, откуда ему знать, что я имела в виду? Встряхнись, дура. Сейчас только истерики отчаяния нижнего не хватало. Сама на грани и парня почти довела. Расслабила всё ещё сжатые пальцы и легонько толкнула его ладонью в лоб.

— Дурак. Уходи, Олег. Сегодня уходи и дай мне успокоиться.

— Нет, я не могу вас оставить, леди.

Де жа вю. Я аж хмыкнула.

— Снова не можешь определиться с ролями и обращениями? Да чёрт с тобой, только не маячь перед глазами.

Сил настаивать на своём просто не было. Задолбало. Я просто хочу погрузиться в свою боль, пережить её и забыть… на ближайший год.

Вывернувшись наконец из цепкой хватки пальцев, вернулась в гостиную, села на диван и бездумно уставилась на картинку, мелькающую в телевизоре. Без звука. И не обращая ни малейшего внимания на нежеланного гостя. Вот только ему на это было плевать. Этот нахал сначала замер в дверях (угу, я так не обращаю на него внимания, что краем глаза непрерывно отслеживаю), посмотрел внимательно, а потом взял и сел рядом. Мало того, он, совершенно не интересуясь моим мнением, обхватил руками за талию и придвинул к себе, устраивая удобнее и прижимая. Но при этом действовал так мягко, осторожно. Даже как-то неожиданно.

Чёрт… Приятно. Но всё равно — нахал первостатейный. Вырваться или нет? Уютно.

— И что ты себе позволяешь?

В макушку тихо хмыкнули.

— Полную и абсолютную наглость. И вы меня потом за это накажете, леди, — вот ещё, за это точно не накажу, ему за другое с лихвой хватит. А за попытки успокоить, за поддержку? По-мужски, молчаливо. Не совсем же я стерва. Но пусть поволнуется. Недолгая тишина и осторожный вопрос: — Расскажешь, что с тобой происходит?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ох уж этот Олег с его метаниями. Рассказать? Почему нет? Настроение он уловил очень удачно. Ведь если так посмотреть, я никому до сих пор не открывалась. Да и когда бы? Это всего второй раз, но уже после первого поняла, что так и продолжится. Есть мнение, что, когда выговоришься, становится легче. Вдруг поможет? Я прикусила губу, чтобы удержать вновь подступающие слёзы.

— Всего лишь пмс…

— Ну Лииира…

— Заткнись и не перебивай!

— Всё, молчу и весь — внимание.

Чёрт, я правда собираюсь делиться наболевшим с этим мужланом?! Увы, он выбрал слишком удачное время.

— Завтра годовщина смерти моих родителей, — сильные руки прижали меня крепче, словно защищая. — Прям как в той клятве — в горе и радости, и умерли в один день. А послезавтра маме исполнилось бы пятьдесят пять. Они даже до пенсии не дожили, оба…

Гадские слёзы таки побежали по щекам, и я замолчала, изо всех сил стараясь не хлюпать носом. Да сколько ж можно! Но сто раз помянутый наслоившийся пмс не давал быстро взять себя в руки. И Олег, этот невозможный грубиян, начал меня укачивать. Как ребёнка. А потом ещё и аккуратно отёр щёки от слёз. Спасибо, колючка моя. В самом деле, стало немного легче. Просто от неожиданной заботы. Но от наказания тебя это не спасёт, даже не надейся!

— А… как…

— Авиакатастрофа. И хуже всего, что я не могу перестать себя винить в их смерти.

— Ты? Каким образом-то? Это ж самолёт.

— Пфф, а то я не понимаю. Просто это я настояла, чтоб они в Египет в отпуск отправились, и брата уговорила путёвку им подарить. А они погибли.

Неожиданно Олег словно закаменел.

— Египет? А не два года назад?

— Да…

— Рейс ТК-413…

Я от удивления аж развернулась в немного ослабших руках и вгляделась в помрачневшее лицо, ловя в янтарных глазах… отголоски своей боли.

— Кто?

— Мой отец и мать Вадика.

Ничего себе, какая Земля, оказывается, квадратная. Пользуясь моей ошарашенностью, Олег снова сграбастал в объятья и устроил, как удобно ему. Впрочем, мне тоже было вполне комфортно. Вот только это своеволие… Верхняя в душе отходила от истерики и отвоёвывала назад свои позиции, но… Разговор у нас выходил слишком личный, задушевный. В кои-то веки без второго и третьего смысла. Доверительный. И я решила ещё немного побыть просто женщиной.

Теперь Олег вываливал на меня собственную историю — скупо, совершенно по-мужски немногословно, но я впервые за прошедшее с катастрофы время стала задумываться, что нужно отпустить свою боль. Прав колючка: самолёты — дело непредсказуемое, а винить себя в таких случаях глупо. Если суждено умереть, хоть как перестрахуйся — не поможет. И вот теперь действительно на душе стало легче, ведь по большей части это мерзкое состояние и было следствием чувства вины. Главное — родители не мучились. Вот автоаварии в этом плане куда страшнее, после них часто остаются калеками.

Сколько мы так просидели, не знаю — не следила за временем. Но достаточно долго, чтобы отправлять Олега восвояси оказалось поздно. Да и как-то… некрасиво. Нижний отвлекал и развлекал меня разговорами — за этот вечер я узнала о нём столько, сколько не получилось за прошедшие недели знакомства. В том числе, что мальчики, оказывается, вовсе и не братья. Ну и поняла, кто был тем человеком, что исковеркал парню понимание роли нижнего. Нателла. Не то чтобы хорошая подруга, но достаточно близкая знакомая по Теме. Странно, ведь репутация у неё вполне приличная. Впрочем, мы и знакомы-то с нею года полтора, мало ли что раньше было. И нет, Олег на неё не жаловался, просто рассказывал, как происходило его знакомство с миром БДСМ. Мне хватило.

Потом мы пили чай. Я уже практически полностью пришла в себя и кидала задумчивые взгляды на присмиревшего нижнего — пусть опыт взаимодействия у нас всего ничего, но в какие-то моменты он очень хорошо меня чувствовал. Опять же, это многое говорит о потенциале. А передо мной стоял мучительный выбор — наказать наглеца и за оскорбление и за все остальные выходки сейчас, или перенести на выходные.

Против первого варианта выступала элементарная благодарность — слишком он мне сегодня помог. Словами, поддержкой, простым присутствием рядом. Но и откладывать на несколько дней нельзя — видела по нему, что переживает, чувствует вину. А борьба с чувством вины у сабов одна — наказание.

В итоге решила остановиться на промежуточном варианте и отправила парня спать, предварительно выяснив, во сколько завтра надо вставать. Рановато для меня, особенно учитывая уже взятый выходной, ну да ладно, потом досплю, как Олег на работу укатит.

Несмотря на начавшееся в несусветную рань утро, настроение было просто замечательным. Нижнего наказала, с удовольствием слушая сначала сдавленные вскрики, потом стоны и всхлипы, и, наконец, любуясь покрасневшей моськой с непередаваемым букетом эмоций в глазах. Смущение, боль, опасение, растерянность, возбуждение. Зато тревоги не наблюдалось. И благодарил меня за наказание нижний вроде бы вполне искренне.

— Вечером приедешь, сниму.

— Да, леди. Спасибо за урок.

— На здоровье. Может, научишься наконец следить за языком.

Поддавшись порыву, привстала, перегибаясь через стол, вплела пальцы в тёмные волосы и потянула к себе, заставляя изогнуть шею. Поцеловала — жёстко, грубо даже, чувствительно прикусив нижнюю губу. И получила тихий стон. Улыбнувшись, отстранилась и продолжила завтрак, а Олег смотрел ошарашенно, машинально облизывая пострадавшее место.

А потом ещё и добила, запретив пытаться схалявить, желание чего столь явно читалось на ставшей задумчивой моське. Выпроводив нижнего на работу, потянулась довольной кошкой… и отправилась в спальню — досыпать. День обещал быть великолепным. За одно это я была благодарна моему колючке, да и не злилась уже на него. Ещё вчера не злилась. Но еженедельную встречу с пятницы всё же перенесла на субботу — женские дела и всё такое.

Долго поспать не получилось. Едва стукнуло девять, пришла смс-ка от Вадика, полная искреннего сожаления и тревоги. Постаралась убедить мальчика, что его-то вины в произошедшем нет. Тем более Олег изо всех сил его защищал, рассказав, что на подобные шуточные, как выяснилось, высказывания, братец ему пару раз замечания делал. Шутки шутками, но субординацию он нарушил грубо. Пусть теперь расплачивается. Потом Вадик осторожно спросил о наказании Олега и получил закономерный выговор. Вот уж это не его дело.

Немного попереписывавшись, огорчила нижнего известием о переносе сессии, и распрощалась. Всё, сегодня буду валяться на диване до самого вечера и ничего не делать! По крайней мере, постараюсь.

* * *

— Ну ты дебилкооо, Олег…

Ведь говорил же ему, не раз! Нельзя осуждать действия Домины, даже если они неприятны. Ведь вреда все эти придирки и взвинченность Верхней не приносили. Подумаешь, потерпеть немного. Глядишь, приступ стервозности и пройдёт. Такова сабья доля и Вадик искренне не понимал, чего брат так реагирует.

Но это ж надо было так попасть! И хай-то с ним, с Олегом, если Лира просто разозлится, а потом от души накажет. Но ведь и ему за компанию перепадёт. А это обидно. Хотя, если покопаться, его вина тоже есть: не его дело мозги Олегу вправлять, надо было рассказать Верхней о проблеме. С другой стороны, это какое-то стукачество получается. Блин, как ни посмотри — и так плохо, и эдак неправильно.

А если леди после такой выходки просто откажется от второго нижнего?! Вон, как зло у неё глаза сверкали. Хоть бы не надумала чего! Лира любит причинять боль, а вот Вадику получать обычно достающееся на долю Олега совсем не хотелось. Но и оставить свою Верхнюю с неутолёнными желаниями он не сможет. Не имеет права.

Да кто ж этого придурка за язык тянул-то?! И ещё его балбесом называет… Сам такой, если не хуже.

— Чёрт… Что делать-то? Она трубку даже вырубила.

— Что-что, извиняться. На коленях ползать и обещать принять любое наказание.

— Угу, ещё б связаться как. Мляаа, точно дебил.

Резко развернувшись, Олег скрылся в коридоре и зашуршал одеждой. Вадик выскочил следом, полный дурных предчувствий.

— Стой! Ты куда?

Олег закончил обуваться и накинул ветровку.

— Как куда? Извиняться. Телефон она выключила, как и скайп. Придётся ехать.

Очень, очень плохая идея. Соваться под руку разозлённой Верхней не стоит. Не вот прям щас — точно. Хорошо, если всю ночь всего лишь на коврике под дверью проведёт. Но разве этого барана переупрямишь? Вадика даже не услышали, отмахнувшись, и ему оставалось только пялиться на захлопнувшуюся дверь и качать головой. Впрочем, пока по вечерним пробкам Олег доберётся… Глядишь, Лира немного и поостынет. Попадёт ему, конечно, нехило, но думать же надо, что говоришь! Ничего, переживёт. Лишь бы простила и не выгнала.

Да, эгоистично и мелочно, но… Те отношения, что у них троих уже успели сложиться, полностью его устраивали.

А Олег нервно сжимал руль, тихо костеря вечерние пробки и себя вдобавок. И ведь мелкий его предупреждал! Но шутка же всё, шууутка! Без злобы. Да он за все дни капризов Лиры даже не вспылил ни разу, хотя очень хотелось. С такими-то загонами. Неудачно получилось, конечно, некрасиво даже, но зачем так остро реагировать? Где её хвалёная выдержка Верхней?

Ой нет, такие мысли сейчас не ко времени. Ему надо не накручивать себя, а достоверно изобразить раскаяние. Вот чего было сразу психовать? Он бы и на коленях повалялся, и прощения бы повымаливал, да что угодно… лишь бы не висеть сейчас на тонком волоске, опасаясь, что Лира плюнет на все договорённости и просто даст пинка.

Всего два раза по два выходных, наполненных чистым кайфом, и Олег уже не мыслил, как сможет обходиться без всего этого. Как он вообще раньше жил без Лиры? Как мог считать, что платные Домины вполне себе приемлемая замена нормальным тематическим отношениям? А теперь… Найти идеально подходящую ему Верхнюю и так глупо потерять? Ну нет, он приложит все усилия, чтобы этого не случилось. Вытерпит что угодно, примет любое наказание.

А Вадик сам балбес! «Не суйся сейчас, хуже будет». Олег поймал себя на том, что кривляется, передразнивая мелкого, и мысленно сплюнул. А когда соваться? Когда она на холодную голову всё обдумает, накрутит попутно сама себя и примет решение? Нафиг. Пусть лучше шкура поболит или что там Лира придумает в качестве наказания, но склонить её к правильному (для него, само собой) решению надо сейчас, по свежим следам.

Вот только доехать бы по чёртовым вечным пробкам!

Но любая дорога в конце концов заканчивается. В его случае это произошло через полтора часа. Не так и плохо. Нужный подъезд, лифт, мучительно тянущиеся секунды подъёма, и вот он перед знакомой дверью. На звонок никто не откликнулся. Ожидаемо. Можно было бы, конечно, предположить, что Лира в расстроенных чувствах свалила куда-нибудь успокаиваться, в ту же Фантазию, но… Узнав за прошедшие недели Верхнюю, Олег очень сомневался, что она куда-то поехала. Наверняка сидит дома и злится. Лишь бы не напилась, мелькнула тревожная мысль — как вежливо справляться с разозлёнными пьяными Доминами, он понятия не имел.

Однако молчание за дверью начинало напрягать. Он ведь несколько минут уже трезвонит, даже полумёртвый бы встал, чисто поинтересоваться — кто там такой придурок. Решив, что пропадать, так по поводу, Олег начал долбиться кулаком и взывать к разуму Лиры. Если там есть ещё к чему взывать — видения пьяной вдрызг девушки вызывали колкую холодную волну по хребту. И его усилия таки увенчались успехом.

Дверь быстро открылась, явив смутный силуэт во мраке прихожей, а тонкая рука за рубашку (блин, как пуговицы не оторвала?) резко втянула его внутрь. Он и не думал сопротивляться.

Темно было, хоть глаз выколи, но это наверняка со свету, да и не нужно ему видеть, чтобы в этот раз сделать всё правильно. Упасть на колени и начать вымаливать прощение. И побольше раскаяния в голос, побольше — Домины ведь это любят?

Вот только Лира упёрлась. И тогда Олега реально пробрало — неужели всё закончится, вот так? Из-за глупости? Но грубоватая ласка и недовольное объяснение позволили сердцу вновь вернуться в нормальный ритм. Напугала… И всё равно он не уйдёт. Может, подсознание шалит, но было чувство: если послушаться сейчас, ничего хорошего потом не случится. Пусть наказывает за спор и упрямство, но Олег отступаться не собирался. И Лира сдалась! Позволила, пусть и просто промолчав, ушла в гостиную.

Олег, торжествуя в душе, поспешил следом — сразу, как скинул ветровку и туфли, — шагнул в освещённый проём, готовясь додавить, добиться однозначного ответа и… осёкся. Подавился заготовленными словами от неожиданного зрелища. Длинная футболка (как они там? туника, вроде), оголяющая одно плечо, узкие… эти… ну в общем не то штаны, не то колготки, без носков которые. И настолько потерянный общий вид, что в душе что-то шевельнулось.

Наверное, совесть.

Сейчас Лира была похожа вовсе не на рассерженную Домину, а скорее на взъерошенного воробья: причёска растрепалась, покрасневший нос и такие же неровные пятна по щекам, глаза блестят слезами, а на дне их плещется не злость (вернее, не только она), а самая настоящая боль. Олег вдруг почувствовал себя такой сволочью. Неужели это всё из-за него? Нет, уж кто-кто, а Лира не производила впечатления настолько неуравновешенной особы. Но что делать-то? К злости, даже ярости он был готов, а к вот такому…

Но и стоять и молча смотреть — неправильно. Так что сделал то, что и любой нормальный мужик при виде сильно расстроенной девушки — попытался утешить. Молча, аккуратно, давая то, что мог — поддержку и сочувствие. Как мог.

Самое интересное, что его действия какой-никакой эффект принесли. Пусть Лира и повозмущалась поначалу. Но как-то неубедительно, так что Олег продолжил. Если что, потом накажет за своеволие. Делов-то.

Как же Лира сама себя накрутила! Подумать только — чувствовать вину за авиакатастрофу. Но чего он никак не ожидал, так это, что у них окажется гораздо больше общего, чем можно представить. Ведь горе сближает куда сильнее радости, просто в силу того, что оставляет гораздо более глубокий след в душе. А он сидел, тихо укачивая уже не плачущую девушку, и заново переживал тот жуткий момент, когда они с Вадькой увидели новости по телевизору. Но ни тогда, ни сейчас не было такого всепоглощающего отчаяния, как у Лиры. Хотя отца он любил.

Наверное, просто некогда было переживать — все силы уходили, чтобы поддержать мелкого. А потом как-то сгладилось, прошло, оставив горькое сожаление. И говорить об этом было не так легко, возможно оттого собственный рассказ и получился скомканным и суховатым. Зато Лира уже почти успокоилась, прекратив тихую истерику, которая так пугала Олега. Нет, всё-таки девушки куда более эмоционально ранимы. Даже если они грозные Домины. А ещё, обнимая оказавшееся таким хрупким тело, он понимал, что разгорающееся внутри желание совершенно неуместно в данной ситуации, и старался унять несвоевременное возбуждение. Впрочем, общий вид Лиры вполне этому способствовал.

Потом был просто задушевный разговор — о всяком. Он сам не заметил, как выложил слишком много о своей жизни. Личного. С другой стороны, разве не должен нижний безоговорочно доверяться Верхней? Радовало, что, видимо по всему, нижним этой, конкретной Домины он всё-таки останется. Зато задница чувствовала — Лира ему припомнит, что стал свидетелем момента слабости. Да и ладно, переживёт. Не хрустальный, не разобьётся.

К тому же, он ведь действительно виноват — высказался так пренебрежительно, думал чёрти что, а оказалось, что у Лиры достаточно веские причины. Потому и к наказанию был готов морально, даже желал его — чтобы закрыть неприятный эпизод, несмотря на разговор, продолжавший стоять между ними. Олег это просто всей кожей чувствовал. Впрочем, широту фантазии Верхней всё же недооценил.

Он догадывался, что Лира не просто так узнавала, во сколько ему надо встать, чтобы не опоздать на работу, но пробуждение за два часа до запланированного времени всё равно оказалось неожиданным.

Ночевать снова пришлось в игровой, и утром он смог оценить всю степень удобства. Когда на разморенное теплом одеяла тело неожиданно сыплется что-то дьявольски холодное, строгий голос приказывает сначала встать, а потом опуститься на колени, это… бодрит. И прочищает сонный разум. И ведь Верхняя, по идее, сильно рисковала — мало ли что взбредёт мужику в голову от такой экстремальной побудки. Вот только Лира была непрошибаемо спокойна и уверена. Да и он за минувшие две встречи как-то достаточно быстро привык, что именно в этом месте не принадлежит сам себе, что здесь с его телом может произойти всё, что угодно. Так что приказы выполнялись на полном автомате.

— Итак, нам нужно прояснить вчерашнее происшествие. А поскольку опыт подсказывает, что лучше всего наука доносится через задние ворота… — Лира ухмыльнулась и легонько хлопнула по ноге стеком, только сейчас замеченным Олегом. — На лежанку, Ёжик.

Нет, серьёзно? Она ж сама говорила, что не считает правильным учить поркой маза? Правда, стек Олег не любил. Очень не любил. Он уважал всевозможные плети, паддлы, даже ремни. Розги уже переносил куда хуже, как и ротанговые трости, но всё же вполне терпимо. О кнуте пока только мечтал, с опаской. А вот стек… А всё потому, что незабвенная Нателла как-то с ним переусердствовала, почти в самом начале. И безотчётную неприязнь с тех пор ничто не смогло исправить.

Лира прекрасно об этом знала — ещё бы, так досконально выяснять все табу и неприятные практики! А он-то уже настраивался постараться не возбудиться от столь любимой боли, наказание же. Теперь и стараться не надо. Верхняя меж тем хорошенько пристегнула его к лежанке, ещё и заставив плотно свести ноги, чтоб сзади мошонка не выпирала. Приготовления не нравились Олегу всё больше и больше, но… Угу, оно самое — «но».

Как он ни готовился, первый удар оказался слишком внезапным, вырвав тихий вскрик.

Не зря, совсем не зря он не любит этот девайс! Сам по себе грубый, хлёсткий, когда он используется без разогрева, да сразу резко… К тому же по самому болезненному месту — бёдрам сразу под задницей. Мляаа… А сколько ударов будет, леди же не сказала. А они всё не прекращались.

— Уаоооооой!!!

Размеренные, достаточно сильные, чтоб вышибить слезу уже после третьего по счёту. С которого Олег очень быстро сбился. Потому что Лира не просто порола. Нет. Она ещё и спокойным, таким же размеренным голосом объясняла, в чём именно он не прав. И от этого было ещё больнее, да к тому же мучительно стыдно.

Никакой Америки ему не открыли — все свои косяки он и так прекрасно знал. Но Лира освещала всё в таком ракурсе, с такими толкованиями, что поневоле почувствуешь себя попеременно то дебилом, то скотиной последней, то пацаном-несмышлёнышем. Очень неприятно, и вдвойне — потому что Лира была во всём права. Ни одного лишнего или надуманного обвинения. А потом удары прекратились. Сквозь шум в ушах донёсся тяжёлый вздох.

— Надеюсь, это хоть немного тебя проймёт, Ёжик. Потому что если всё продолжится в прежнем ключе, у нас ничего не получится. Неуважение к себе, где бы и в каких бы выражениях оно ни было высказано, я терпеть не намерена. Да, ты стараешься, я вижу. И прогресс есть. Но это внешнее. А внутри ты по-прежнему остаёшься колючкой, периодически выпускающей шипы. Мне же в один прекрасный момент просто может надоесть их обламывать.

— Я всё понял, леди. Я постараюсь. И спасибо за потраченное на меня время.

Эту формулировку он где-то прочитал. Вроде так принято среди сабов? Довольный хмык подсказал, что направление мысли верное.

— Постарайся, колючка, постарайся. Как ты себя чувствуешь?

Самое интересное, что чувствовал себя Олег вполне сносно. Теперь, когда экзекуция закончилась, жар и боль смешались в очень приятный коктейль, отчего в паху уже наметилось оживление, которого ещё минуту назад и в помине не было. Горящей кожи аккуратно коснулись пальцы, нанося какую-то мазь. Без охлаждающего эффекта, к сожалению, а ведь он мог добавить к ощущениям новых ноток.

— Как давно ты был снизу?

От неожиданного вопроса Олег вздрогнул — дёрнуться не позволили ремни, всё ещё фиксирующие его тело. А пальцы меж тем целенаправленно надавили на колечко ануса. Ммааать… Сейчас?! Слева по ягодице резко шлёпнули ладонью, напоминая о недопустимости промедлений. Да, сейчас.

— Очень давно, леди. Несколько лет, если не с десяток. Я… давно уже перерос такие эксперименты.

Блин, да откуда она вообще знает, что у него есть такой опыт в принципе?! Или просто сделала выводы из заполненной анкеты? Чёрт, забыл — был же у них разговор о его прошлом, тогда, первый на троих. Пусть и вскользь, но Лира, значит, запомнила.

— Вот как. Придётся потерпеть.

Паника не успела разрастись, потому что Лира начала его отстёгивать. Эм… А зачем вопросы? Но оказалось, что Олег расслабился рано. Откинув последние ремни и позволив ему распрямиться, Верхняя похлопала по верхней части лежанки.

— Вставай коленями сюда, лицом к изголовью, ноги расставь, насколько ширина скамьи позволит.

Проследив, чтобы он принял нужную позу, отошла к полкам, повозилась и вновь появилась в поле его зрения. Чёрт, чёрт, чёрт!

— Что тебе больше нравится — это или это?

Ять, да ничего ему не нравится! Но, кажется, выбирать всё равно придётся. А то с неё станется выбрать самый отвратный вариант.

В одной руке Верхняя держала монструозный агрегат, состоящий из кожаных и металлических полос, с ракушкой на месте члена и отходящей от внутренней поверхности нижнего ремня анальной пробкой. Этакой ёлочкой из шариков разного диаметра. Причём цвета агрегат был наипошлейшего — ярко-розового! Беее… Во второй руке пояс верности был более компактным, почти привычным. Вот только на металлическом стержне от него отходил тоже шарик. Анальный. Хотя по форме это скорее овал. Но он зато был один!

— Правый, леди.

Красиво очерченная бровь насмешливо изогнулась.

— Правый от тебя, или…

Ох, чётче надо формулировать, не раз же уже говорено. Она-то стояла к нему лицом.

— В вашей правой руке, леди.

— Почему-то я в этом не сомневалась. Приступим?

Разумеется, вопрос был риторическим. И пусть предстоящее немного волновало (ага, щас… пугало, капец как! Но ведь тело нижнего всегда во власти его Верхней… сам согласился), но пока Лира протаскивала его причиндалы через толстое металлическое кольцо, член, как назло, начал реагировать очевидным интересом. Ой, как не вовремя-то!

— Грудью на спинку и хорошенько разведи ягодицы руками.

По позвоночнику сыпануло морозцем, захотелось передёрнуться, но Олег подчинился. Как ни ври себе, но он испытывал далеко не только опасение. Прав Вадик, это ж совершенно иная ступень ощущения собственной принадлежности.

Когда ануса коснулся холодный металл, поневоле очень захотелось сжаться, однако строгий окрик не позволил.

— Расслабься!

От неожиданности Олег немного дёрнулся, и шарик-овал внезапно легко проскользнул внутрь, вызвав лишь небольшой дискомфорт. Странно, казалось, он достаточно крупный, чтобы пришлось прикладывать усилия для получения нужного результата, да и ощущения должны быть более неприятными. С непривычки-то. На волне страха адреналин заглушил? По заднице легонько, почти даже нежно похлопали.

— Какой умница. Выпрямляйся, сейчас закончим и пойдём завтракать.

Завтракать? А он думал, наказание продолжится. Может, подержит в поясе до ухода? Ещё часа полтора до выезда ведь. Или… Нет, не может же Лира всерьёз… Выполнив приказ, Олег почувствовал, как внутри будто что-то перелилось, но подумал, что шарик просто сместился.

Член обвили пальцы и направили в решётчатую тюрьму. Ну, не решётчатую, полосчатую, но один фиг. И ставшую уже почти тесной — до плотного обхвата оставалось совсем чуть-чуть. Впрочем, это чуть-чуть очень быстро закончилось — когда по нежной кожице между полосками металла мягко заскользили пальцы, затем в ход пошли ногти, клетка резко стала тесной. И в этот момент издевательски щёлкнул замок, окончательно запирая его волю и свободу. Аллегория, но очень уместная.

— Знаешь, в старину, когда выбор девайсов ограничивался отсутствием электричества и механики, разнообразие возбуждающих игрушек вовсе не было скудным. Существовал даже аналог вибратора, когда в полую трубку или шарик помещали шарики помельче или капельки ртути. Эффект не такой острый, как от современных игрушек, но зато накопительный и пикантный. А этот набор, хоть и похож на обычный магазинный, мне делали на заказ. Пойдём, я что-то уже проголодалась.

Олег судорожно вздохнул и осторожно встал с лежанки, прислушиваясь к ощущениям. А они были. При малейшем движении в заднице действительно как будто что-то перетекало, мягко, почти незаметно вибрируя. Двигаться приходилось очень осторожно. Скорее с непривычки, чем из опасения. Тем более коктейль ощущений всё же воспринимался приятным. Ну да для него и визит к андрологу проблем не вызывал, а массаж простаты воспринимался не стыдной пыткой, а удовольствием. Правда, сейчас коктейль был больше приятно-мучительным, если вспомнить про полувозбуждённый и сжатый со всех сторон член и горящие поротые бёдра. Но когда он взялся за трусы, Лира недовольно цокнула языком.

— Нет-нет, я для тебя приготовила кое-что другое.

Лукавая улыбка сигнализировала о грядущих неприятностях. И так и случилось — сердце замерло в неверии, когда леди жестом фокусника достала из-за спины небольшой клочок ткани. Розовый! При разворачивании оказавшийся женскими трусиками из разряда «кружевной треугольник и две верёвочки». Уууу… Ну пожалуйста, только не это! Но «тряпочка» неумолимо покачивалась на вытянутой руке, игнорируя его наверняка жалобный взгляд. С душераздирающим вздохом Олег забрал это непотребство и быстро натянул на себя, лишь потом укоризненно посмотрев в сторону Верхней. Садистка.

— Ты просто прелесть, колючка моя. Теперь можешь одеваться полностью.

А ведь надежда оставалась. Но, судя по всему, Лира совершенно не собирается снимать с него девайс до отъезда. Так и пришлось: одеваться, чувствуя посторонний, уже нагревшийся предмет внутри, томительное давление на член, врезающиеся в самые неожиданные места полоски ткани. И всё нарастающее возбуждение. А потом ещё и готовить в таком состоянии!

Завтрак прошёл скомкано. Олег никак не мог найти удобное положение и ощущения потихоньку нарастали.

— Что ж, тебе, кажется, пора.

— Ааа…

— На сегодня на работе запланировано что-то неотложное, важное? — пришлось отрицательно помотать головой, увы, ничего такого действительно не было. — Ну и славно. Вечером приедешь, сниму.

Может, забить на работу? Отлежаться дома, стараясь поменьше двигаться? Почему нет? Дополнительно Лира никаких условий не выставила… Поблагодарив снова за науку — ей приятно, а он не переломится, — Олег совершенно неожиданно получил редкий бонус: крышесносный по своему эффекту поцелуй. Кажется, ему начинает нравиться эта её властность и непоколебимая уверенность. В себе, в их с Вадиком подчинении.

Лира вернулась к завтраку (куда ей спешить-то? Вчера сама сказала, что на весь день дома останется. Хитрая…), а он поднялся — пора. Но успел дойти только до порога кухни-столовой, остановленный насмешливым голосом.

— Олееег… — обернувшись, увидел хитро прищуренные глаза. — Не ходить на работу я тебе запрещаю. Могу позвонить в любой момент.

Чёрт! А ведь такой хороший был план.

Глава 19. Этот долгий, дооолгий день

«Пришли мне фотографию себя в офисе. Сейчас!»

В голове плавает туман, поселившийся там ещё во время поездки от Лиры до работы. Если уж говорить откровенно, он ехал с просто черепашьей скоростью — чтобы подстроиться, привыкнуть к необычным ощущениям. Фиг там помогло, к концу поездки так вообще неслабо по мозгам шарахнуло. Секретарша Валечка смотрела с сочувствием — показным, и брезгливостью — тщательно скрываемой. Пожалуй, его вид и в самом деле кричал, будто владелец офиса с хорошего такого бодуна. Зеркало в туалете это предположение подтвердило.

Взгляд блестит и «плавает», рот искривлён — в попытке то ли улыбнуться, то ли сморщиться, словно от головной боли. Итог получался жутеньким. Скулы лихорадочно горят, губы обкусаны. Красавэц!

Но Олегу было плевать на мнение Валечки, как и всего остального мира. Обычно это важно для делового человека, но не сейчас. Да и не с клиентами же ему общаться (ещё в дороге отменил все запланированные встречи и поездки, коих, слава Богу, было всего три и действительно не важные), а сотрудники перетерпят.

Сейчас его волновали только собственные ощущения. И желание, чтобы рабочий день, лишь недавно начавшийся, поскорее закончился. Ладно, работать он сегодня всё равно не собирается. Формально ведь приказ не нарушает, на работе будет. А придя в офис, известил секретаршу, что занят с документами, никого не принимает, и вообще — шефа беспокоить только в случае Армагеддона. Валечка понимающе покивала, но не успела скрыть усмешку и жадное любопытство за опущенными ресничками. Понятно: тема разговоров на ближайшие несколько часов, а то и дней, найдена. Пусть их, не впервой так-то.

Для верности запершись в кабинете, Олег немного постоял у двери, упираясь затылком в деревянное полотно, и тихо всхлипнул. Последний рывок, и можно расслабиться. Осторожно устроившись в кресле, стараясь лишний раз не шевелиться, бросил взгляд на часы и глухо простонал — всего лишь одиннадцать.

Гадский шарик! Всю дорогу, пока ехал, он чувствовал внутри слабое шевеление и почти неуловимую вибрацию. А заодно сложил все маты, какие знал, на оказавшуюся не такой и мягкой подвеску — его ж на каждой ямке-кочке едва не подбрасывало! И ведь эта штука, как назло, находилась прямо возле простаты, если судить по волнам накатывающего мучительного возбуждения. Наверняка ведь так и задумано. Бедный его член! Согнутый, сдавленный, с ярко ощущаемой пульсацией… Гениталии давило и тянуло, создавалось впечатление, что там потихоньку тлеет огонь. Не всполохами, а тихими, но обжигающими угольками. Да ещё поротые задница и бёдра добавляли ощущений. И долбанные верёвочки, врезающиеся где можно и нельзя!

И вместе с тем, Олегу было до одури хорошо. Как говорится, так хорошо, что аж плохо. Вот кто бы знал, что такая маленькая фиговинка способна вызвать такой сумасшедший эффект!

Сидеть всё-таки не получилось. И бёдрам больно, и шарик гадский… Мало того, что удобного положения так и не нашёл, так ещё и вздрагивал на каждый звонок или смс-ку, что закономерно отдавалось в теле новым взрывом ощущений. Примерно после третьего пришлось прилечь на диванчик — не так встряхивало от малейшего движения. И вот, это сообщение от Верхней. Вряд ли она оценит позу «я на диване». Ещё не поверит, что на работе.

Пришлось с тихим незлым матерком вставать, ползти до рабочего кресла — всего пять шагов? да быть не может! — усаживаться в него и поворачивать спинкой к столу — чтоб место нахождения не вызывало сомнений. Всё-таки удобная штука, эти телефоны, особенно современные. Селфи — вещь. Вымученная улыбка, щелчок. Сообщение отправлено.

«Умница! Ещё свяжусь».

Да кто бы сомневался? Вернувшись на диван, Олег свернулся там калачиком — насколько получилось, конечно, — стараясь не двигаться. Звонки раздражали, давая по мозгам, но отключить телефон, увы, никак нельзя. Спустя часа полтора он потихоньку притерпелся. Задница после порки по-прежнему горела, вызывая отнюдь не дискомфорт, а возбуждение — постэффектом. Хотелось в туалет, и он пару десятков минут морально собирался, чтобы заставить себя выйти из кабинета. Дождался, что начался обед, секретарша завозилась, потом простучали каблучки. Вот теперь можно и попробовать доползти до уборной.

Это был долгий путь. И целый квест, чтобы справить свои дела. Чёрт, с этой клеткой даже привычные действия становятся подвигом! А он вообще молодец, что пошёл на поводу у сотрудников и согласился поставить в офисе автомат со всякими нужными мелочами. Влажными салфетками, например.

Он как раз застегнул ширинку со вздохом облегчения — подвиг, как есть подвиг! — когда раздался очередной звонок. Да кому ж в обед неймётся?! Но раздражение вмиг сменилось растерянностью и опаской, стоило увидеть имя абонента. Лира. Да ещё и видеозвонок. Снова контроль? Ну а что ещё? Мелькнула мысль сначала дойти до кабинета, а потом уже ответить, но… в самом деле! Она их с Вадиком уже всякими видела, туалет её точно не шокирует. Да и нафиг, задержишься — опять надумает что-нибудь, обидится, и ещё какую гадость измыслит.

— Добрый день, леди.

— Какой прогресс, Ёжик. Хороший метод воспитания оказался, вон, вежливость пробудил.

Можно подумать, он с ней не вежлив всегда! Но пришлось проглотить и улыбнуться. Попытаться.

— Что за кислая мина? Что вообще за сгорбленная поза? Ну-ка, выпрямись, плечи разверни, улыбнись нормально.

Ууу, садистка! Олег выполнил приказанное, но гримаса на лицо выползла, явно далёкая от улыбки. Шарик и так его снова растревожил, пока удалось облегчиться, а тут лишние движения!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Да уж, так себе, конечно, но сойдёт. Не пойму, где ты сейчас?

Где-где, ответить бы… в рифму… Но инстинкт самосохранения настойчиво не советовал. И всё же слова вырвались сквозь зубы.

— В туалете!.. леди.

— Так это же здорово. Спусти-ка штаны.

Что? Серьёзно? Но в серых глазах помимо смешинок виднелась и спрятанная пока сталь — только попробуй ослушаться, сразу проявится. Олег шумно сглотнул.

— Что, прямо вот здесь? А если… офис же.

Ну и что, что обеденный перерыв? Не все уходят. Да и раньше могут вернуться.

— Ладно, зайди в кабинку.

Ффухх! Хоть тут навстречу пошла, а то мало ли, упёрлась бы.

Оказавшись в относительно интимной обстановке, кое-как расстегнул одной рукой ремень и пуговицу, потом молнию и позволил брюкам упасть до колен. Замер, растерянно глядя на экран. Лира усмехнулась.

— Сделал? Трусики тоже приспусти.

А вот это он с превеликим удовольствием! Зато следующий приказ заставил лицо натурально вспыхнуть.

— Телефон опусти вниз, посмотреть хочу.

Блииин… извращенка. И он тоже, потому что стоило представить, как Верхняя сейчас будет рассматривать его потемневшие и набухшие упакованные гениталии, в голову шарахнула новая волна возбуждения. Пришлось прикусить губу, чтоб не застонать. И глаза прикрыть от чувства стыда. Что она с ним творит?

Рука с телефоном послушно двинулась к цели.

— Ммм… Очень даже неплохо. Симпатичненько. Жаль, нельзя через экран руку вытянуть и погладить. Пальчиками, или ногтями — тоже классно.

Олег как представил нежное или острое прикосновение к распалённой зажатой плоти, так не смог всё же сдержать стона. И получил тихий довольный смешок в ответ.

— Хороший мальчик. Можешь одеваться.

Он понадеялся, что на этом всё закончится, но нет, Лира не прощалась.

— Леди… можно я положу телефон?

Нет, точно дурное влияние. Разве совсем недавно ему пришло бы в голову задавать такой вопрос?

— Нельзя. Раздевался одной? С одеванием тоже справишься.

Справился, конечно, что ж делать. Только сколько лишних движений пришлось совершить! А внутри шарик, ага. Потом был долгий путь к кабинету, и чёртовы волны, встряхивающие тело. Щелчок замка — на автомате, — и рефлекторные шаги к дивану. Спалился! На экране отражался край стола и кресла, сбоку.

— Куда это ты направился? Разверни камеру! — ничего не оставалось, как подчиниться. — Ага, понятно. Мухлюем?

— Так ведь обед же…

Отбрехаться не получилось.

— Конечно, конечно. В кресло, живо! И держи телефон, чтоб я видела твоё лицо.

Приказ в голосе подстегнул, и Олег очухался, только когда с размаху шлёпнулся задом на сиденье. Мммать! Но передышки ему не дали.

— Встал! — да что за?.. И лишь после следующего приказа понял задумку Верхней и… восхитился. — Сел!.. Встал! Сел!

Гос-по-диии… Как же это было охрененно! Стыдно, безумно волнующе, горячо, болезненно. Причём боль вышла на какой-то совершенно иной уровень. Олег плыл, злился, что подчиняется, отчаянно желал разрядки и в то же время — чтобы Лира продлила его мучения.

Когда очередного приказа не прозвучало, он постепенно пришёл в себя. Сидящий в кресле, напряжённый, как сжатая пружина, трясущийся, словно в лихорадке, и тихо скулящий. Последнее добило — он ведь этого даже не замечал.

— Знал бы ты, как сейчас потрясающе выглядишь, мой хороший.

При всём желании он пока не мог совладать с голосом. Только смотрел — умоляюще, страстно надеясь, что Верхняя поймёт. Поняла, судя по улыбке, только легче от этого не стало.

— Продержись до пяти. Нет, до десяти минут шестого.

— Я… не смогу… леееди. Пожалуйста…

— Сможешь. Это наказание, помнишь? — кто б ему дал забыть? Но как же она жестока… восхитительно. — Объявишь сотрудникам, что сегодня рабочий день сокращён в честь пятницы. Ты же обычно до шести?

— Да.

— И чуть более раннее окончание рабочего дня ни на чём важном не скажется?

— Нет, леди.

— Ну вот. Отпустишь. Если, конечно, не хочешь растянуть удовольствие… — Олег ожесточённо замотал головой. Свой кайф в таком наказании есть, но добровольно растягивать? Да он с ума ж сойдёт! — Я так и думала почему-то. Значит, отпустишь. У вас проходная или что-то вроде есть? Пропуск нужен?

До затуманенных мозгов со скрипом доходил смысл вопросов. Олег тряхнул головой, прогоняя одурь, и сосредоточился.

— Нет. Вернее, есть охрана на входе, но пропуск не требуют. Тут офисное здание, старое. Да и окраина, не центр.

— Адрес скинешь, как поговорим.

— Вы… приедете, леди? Правда?

— А ты сможешь доехать сам?

Олег неопределённо пожал плечами. Господи, он даже не думал о том, что ещё и назад ехать! Не хотел думать. Но очень сомневался, что ему это будет по силам. Не после целого дня на пределе возбуждения. Откуда-то из глубины души неожиданно поднялась волна благодарности: Верхняя ведь вполне могла приказать добираться самому. За руль Олег вряд ли бы сел, не дурак же совсем, хоть гордость и выла раненым зверем, но ехать в таком состоянии в такси — ещё хуже. А она позаботилась. Значит, простила? Совсем? Впрочем, благодарственные мысли улетучились также быстро, как и появились — не факт, что Лира приедет, только чтоб доставить его домой. Росло предчувствие, что просто так наказание для него не закончится. Может быть, в этом виновата многообещающая улыбка?

— Вот и славно. Жди.

И отключилась. На автомате, помня приказ, отбил сообщение с подробным адресом офиса. Взгляд на время — ждать целых три с половиной часа. Чёрт! Заставив себя собраться, со стоном встал с кресла и медленно добрёл до дивана. После незапланированной «зарядки» в животе словно поселился огненный сгусток. Интересно, от страпона похожие ощущения? Воздействие, конечно, не такое длительное, но и размеры несопоставимы. Лира ведь грозилась, но до сих пор даже никаких поползновений в эту сторону не делала.

Мляаа… Он всерьёз это подумал? Страпон?! Да и слава богу! Пусть подольше не вспоминает. Да он на что угодно другое готов! Это если дадут выбор, конечно.

Пытаясь отстраниться от чрезмерно острых ощущений, Олег занялся самокопанием. Ладно клетка. Терпит её, потому что много факторов сложилось. Наказание действительно заслужил и изо всех сил старался показать теперь, какой он хороший нижний. Лира даже это отметила, вслух, что в его отношении случалось крайне редко. Так вот. Сейчас — одно. Но ведь, если посмотреть, заставить она его не может. Он сам не сопротивляется. Стоит ли оно того? Видимо да, откуда бы иначе взялась та дикая паника, что Лира откажется от него после эпичного в своей глупости косяка? И тут же — сегодняшний видеозвонок, контрастом.

Воспоминания о такой приятной для его ушей фразе потянули и другие — о лице Верхней в этот момент, выражении глаз… Тогда, всё ещё оглушённый ощущениями, он не обратил внимания, а вот теперь понял — на него смотрели, как обычно на Вадьку, с одобрением, лаской… желанием? Осознание шарахнуло по мозгам так, что отозвалось резким болезненным возбуждением в паху, вызывая стон. Который уже за сегодня? Но не отвлекаться! Мысль, пришедшая на ум, слишком важна.

Этот взгляд, это выражение лица, слова… Что, и всего-то надо — быть страдающим и покорным? А как не быть таким, если готов на всё, лишь бы получить разрядку? Но ведь сколько она уже с ними сессий провела, ни разу в свой адрес Олег не видел даже намёка на похожие чувства. Всё доставалось только мелкому. А ему — боль. И удовлетворение, само собой, но вот сейчас вдруг пришло понимание, насколько оно было… неполным.

Не зря говорят, что Верхние чувствуют эмоции. Да он сам же Вадьке об этом рассказывал. И после наивно полагал, что достаточно будет показного послушания, чтобы Лира приняла его так же близко, как брата? Только сегодня, когда на самом деле внутри даже мысли не возникало о сопротивлении, когда все едкие замечания вылетели из головы (пусть временно, но всё же), получилось уловить пока ещё тень возможного отношения. И захотелось полноценного, настоящего принятия. Но для этого придётся переломить себя.

Сможет ли? Да ладно, попробовать никто не мешает. Не прям совсем — это точно не получится, характер переделывать уже поздно, — но прекратить сознательно внутренне противиться воле леди надо постараться.

Об окончании обеда возвестил цокот тонких каблучков. И напомнил о распоряжении. Медленно поднявшись, Олег доплёлся до двери, постоял, собирая себя в кучку, чуть встряхнулся и открыл замок.

— Валечка, передай по отделам: сегодня все могут уйти на час раньше.

Довольное выражение мигом сменило деловую маску на выразительной мордашке.

— Ой, Олег Сергеевич, спасибо! А я как раз хотела отпроситься…

— Вот видите, как удачно. Двери главные не закрывайте только, я сам.

Не слушая дальнейших благодарностей, Олег вновь спрятался за дверью. Где там спасительный диванчик? Осталось только дожить до пяти.

Как ни странно, у него даже получилось подремать. После обеда в кабинет никто не ломился, звонком побеспокоили только один раз — красота. Да и пятница всё же, все нормальные люди уже мыслями на выходных. Шебуршание в офисе стихло куда раньше пяти: сотрудники расслабились, воспользовавшись явно невменяемым состоянием шефа, так что насчёт десяти минут шестого — это Лира перестраховалась.

Ожидаемый звонок всё равно заставил подскочить и тут же сдавленно охнуть.

— Ты в кабинете?

— Да, леди!

— Встречай.

И почти тут же в приёмной раздался звук шагов. Олег рванул к двери, на время забыв про клетку (с шариком!), резко распахнул её и застыл, впитывая образ Верхней. Бежевые бриджи, сандалии на босу ногу, длинная туника с абстрактным рисунком, белая сумочка, аꞌля кошелёк с ремешком… Опомнившись под насмешливым взглядом, отступил назад, пропуская в кабинет, закрыл дверь, развернулся за леди всем телом, словно она была магнитом, и увидел, что далеко та не стала проходить, а тоже повернулась и внимательно смотрит, с ожиданием.

Ноги подкосились сами. Не из чувства правильности, а потому что по-другому никак. Потому что вот она, та, от кого зависит, будет ли помилован провинившийся или помучается ещё… неизвестно сколько. Руки перекрестились за спиной — потому что, как бы ни хотелось обнять, нельзя своевольничать, особенно сейчас, — и лишь голова, бессильно склонившись, слегка вжалась в нежный живот. В тихий стон-мольбу он постарался вложить всё, что чувствовал, о чём просил.

— Леееедиии…

И был вознаграждён: тонкие пальцы зарылись в его волосы, немного потрепали, потом сжались и мягко потянули назад, принуждая запрокинуть голову.

— Тшшш, мой хороший. Ты у меня просто умница.

* * *

Я собиралась его ещё помучить, правда. Это так прекрасно, когда нижний в твоих руках извивается, умоляет, плачет, страдает…

Вид Олега во время нашего обеденного разговора неимоверно меня возбудил. Даже появилась едкая досада на так не вовремя пришедшие критические дни. Как говорится, такая покорность пропадает! Он был очень красив, растерян, внимателен и вообще… вот сегодня я видела настоящего нижнего, саба.

Как же далеко теперь были те слова почти месяц назад, когда я уверяла Вадика, что Олег не вызывает во мне желания. Ещё как вызывает! Особенно сегодня. Изводить нижних, когда они на работе или в другой ситуации, обязывающей сдерживаться, — особенное удовольствие, изощрённое. А уж когда нижний оказывается таким отзывчивым — и подавно.

Разумеется, понаблюдав за его реакциями во время разговора, поняла, что придётся забирать бедолагу в конце рабочего дня. За руль ему однозначно нельзя, да и не сможет он вести. А чтоб подвёз кто-то… Я и сама в состоянии, тем более хотелось видеть его непосредственно, не через маленький экран. И трогать. И доводить до предела, чтобы вообще потерялся в ощущениях.

Вторую половину дня я просто летала. От недавней хандры не осталось и следа. Всё же вчерашний разговор многое мне дал, позволив по-настоящему отпустить родителей. А всего-то и надо было — принять, что действительно напрасно (и глупо) виню себя в их смерти. Трагедии случаются. Близкие покидают нас, такова жизнь. Я не перестану горевать, но вчера что-то изменилось, и, надеюсь, столь разрушительные депрессивные приступы больше не повторятся.

Так вот, Олег. Ёжик. Растерявший сегодня все свои колючки. Впрочем, думаю, это ненадолго, иначе он не был бы самим собой. И чем дальше, тем мне становилось понятнее, что в этого вздорного, красивого, хамоватого, но умеющего быть таким податливым и страдающим мужчину я постепенно… влюбляюсь. Даже хороший, правильный нижний Вадик не вызывал таких эмоций. Но это не значит, что я смогу остановить выбор на ком-то одном.

О будущем думать просто не хотелось. Пока я не уверена в собственных чувствах, пусть всё идёт, как идёт, но когда определюсь, придётся что-то решать. Меня бы вполне устроила жизнь втроём, вот честно. Я даже уже почти готова к этому. А вот мальчики… Вадик, наверное, сомневаться даже не будет, с Олегом же всё непросто. Одно дело — напроситься к Верхней, чтобы иметь постоянную «подпитку», другое — пойти к ней под ошейник. Совсем иной уровень близости, ответственности. И это то, что Олег пока не принимает в самом себе. Мазохистом быть для него гораздо проще.

Да, он вроде бы и сейчас в полной моей власти, ведь условие его принятия — невозможность отказать мне в чём-либо. Но на деле-то я тормоза имею, табу нарушать не собираюсь, за реакциями слежу, чтоб, не дай бог, не навредить. Даже поеду забирать больше из необходимости проконтролировать, как он там. Всё же настоящее наказание у него было утром, а пояс с шариком — так, закрепление материала, больше приятное. А чтоб это мучительно-приятное не переросло в один не-прекрасный момент в просто мучительное, и необходимо ехать за нижним самой.

Но беспокойство не отменяло намерения помучить парня подольше. До момента, пока я не вошла в кабинет Олега, а тот, с шалым, молящим взглядом, горящими скулами, сухими губами и подрагивающими руками не бухнулся на колени и не прижался ко мне. Осторожно, в поисках утешения. Дааа, с учётом первого раза, для моей колючки ощущения оказались «слишком». Правильно сделала, что и время сократила, и сама приехала. И вдвойне правильно, что Олег дверь закрыл на замок, пусть в офисе, на первый взгляд, и не осталось никого из сотрудников.

Господи, каким же он был сейчас прекрасным! Таким открытым, ждущим, жаждущим. Нежность переполняла меня, и от этого хотелось сделать моему мальчику хорошо и… больно. Второе можно отложить на чуть попозже, а вот первое необходимо именно сейчас, иначе нас обоих разорвёт. Жалобный, отчаянный стон заставил начать действовать.

— Тшшш, мой хороший. Ты у меня просто умница. Я очень тобой довольна, Ёжик. А теперь вставай, ну же. Вот так. Снимай брюки и руки за голову.

Руки — крупные, сильные — сейчас тряслись от мелкой дрожи. Особенно это заметно на пальцах, пока нижний далеко не с первой попытки расстёгивал ремень и ширинку. На мгновение Олег замер, решая что-то для себя, а потом осторожно стянул брюки, стараясь не зацепить тонкое кружево стрингов. И встал в требуемую позу. Он очень старался, я видела, и не могла не оценить. А ещё решила дать ему несколько подсказок. От того, как ими воспользуется, вполне возможно, зависят наши дальнейшие отношения.

— Знаешь, — дождавшись, когда парень замрёт на месте, следя за моими движениями жадным взглядом, подошла и начала медленно расстёгивать пуговки рубашки, сначала сильно ослабив галстук и выпростав из-под петли воротничок, — ты, оказывается, такой привлекательный, когда не ершишься и не хамишь. Наверное, если бы не последствия пмс, который ты так точно подметил… — он с мученическим выражением лица приоткрыл губы, словно собираясь вновь извиняться, но я быстро прижала их пальцем. — Не надо слов, Ёжик. Я наказала и простила тебя, что не отменяет твоей наблюдательности. Простая констатация. Так вот, если бы не последствия, я прямо сейчас тебя бы трахнула, но увы… Впрочем, это всё равно не помешает мне получить удовольствие, пусть и несколько иначе. Как и тебе, обещаю.

Пока говорила — жарким, интимным шёпотом, — разобралась со всеми пуговками и раздвинула в стороны полы рубашки. Всё же тело у моего мальчика красивое. Рельефное, где надо — восхитительно твёрдое, отзывчивое. Нежно погладив напряжённый живот, поднялась к груди, поиграла с сосками. Коричневые комочки очень быстро сжались, а нижний снова жалобно всхлипнул.

— Лееедиии…

Как же мне нравится это тягучее, молящее обращение, включающее в себя такой невероятный спектр эмоций! А я снова заскользила ладонями по коже, всё ниже и ниже, погладила кружевной треугольник и наконец сжала пальцы на прикрываемой им выпуклости.

— Ууммм…

Пой, мой хороший, я так люблю звуки страсти.

— Не могу… леди… ноги не держат.

Точно. И мне не с руки контролировать его положение, отвлекаться. Упасть, конечно, не упадёт, это только кажется. Но и сосредоточиться целиком на том, что я даю, не получится. Переместила обе ладони на бока и подцепила полоски ткани, стягивая стринги вниз, до колен.

— Дальше сам, сбрасывай. И на диван.

Он выдохнул облегчённо, дёрнул ногами по очереди, и розовая тряпочка осталась лежать на полу, а мужчина в распахнутой рубашке, с голым задом и тускло поблёскивающей на члене металлической клеткой в несколько шагов оказался возле дивана и замер в нерешительности.

— Леди, а руки… Как мне?..

Поразительно. Теперь-то я буду знать, что лучше всего дисциплинирует этого вздорного низа! Такой прогресс всего за день.

— Сейчас можешь опустить. Ложись головой на подлокотник, одну ногу согни в колене и прижми к спинке, вторую спусти на пол. А руки закинешь за подлокотник и прижмёшь ладонями к обивке.

Представив описанную картинку, сама же чуть слюнями не захлебнулась — настолько это должно быть захватывающим зрелищем. Покорный, добровольно беспомощный, максимально открытый передо мной… Ожидания оправдались. Когда Олег выполнил приказ — покрасневший от смущения, прячущий взгляд, учащённо дышащий, — тихонько застонала от удовольствия. И села меж разведённых ног, с силой проведя ладонями по внутренней стороне бёдер. Нижний шумно вздохнул и прикрыл глаза.

— Нет, смотри!

В его взгляде я прочла всё: страх, боль, зашкаливающее возбуждение, страдание, и смирение с этим страданием.

— Ты хочешь кончить, солнышко?

Он напрягся, оторвал голову от подлокотника, облизнул губы.

— Да! Леди, пожалуйста… У меня всё горит и ломит.

— Тогда принимай. Всё, что я тебе дам. И в конце получишь разрешение.

Олег разочарованно взвыл, с силой прикладываясь затылком к обивке. Дурной, не стенка же, никакого эффекта, разве что выход эмоциям, и то слабый. Но быстро постарался успокоиться.

— Я постараюсь. Я ваш, леди.

Мой. Ещё как мой. И пока сам не понимаешь, насколько. Открывшегося с такой стороны, его уже совершенно не хотелось отпускать. И довеском к Вадику больше не воспринимался.

Положив ладони на влажную, часто вздымающуюся грудь, погладила, потом напрягла пальцы и с силой провела красные борозды через живот к паху. Олег выгнулся, издав тихий низкий звук. А я наконец сделала то, чего невозможно хотелось с самого обеда, когда наблюдала за состоянием запертой в металлической клетке плоти — провела ногтями по коже, чуть выбухающей в просветы между тонкими стальными трубками. Не так сильно, как по животу, но нижнему хватило, чтобы жалобно вскрикнуть.

Я гладила, царапала, мяла горячую мошонку, оттягивала её, легонько шлёпала по напряжённой плоти и… ритмично надавливала на штырёк, скрывающийся меж слегка разведённых половинок, вырывая из распластанного передо мной мужчины волшебные звуки разной тональности.

— Леди, пожалуйста! Не могу больше, ну пожалуйста…

Пожалуй, действительно пора. Нашарив за спиной сумочку, вслепую достала нужный маленький ключик. Замок тихо щёлкнул, Олег замер, чуть вскинувшись, напряжённо следя за моими руками, и облегчённо, но вместе с тем мученически выдохнул, когда я потянула с члена отсоединившуюся от остальной конструкции деталь. Потемневшая плоть с чёткими следами прутьев заметно пульсировала.

Я огладила член, нежно, потом обхватила пальцами и задвигала в резком темпе, возобновив давление на штырёк. Олег дёрнулся и начал подмахивать бёдрами, тихонько поскуливая. Сейчас даже не пыталась заставить его смотреть — чувствовала, что нижний уже где-то далеко и глубоко в своих ощущениях. А когда уловила предоргазменную дрожь и напряжение, громко шепнула: «Кончай!» и насколько возможно глубоко вдавила в него шарик.

— Аааууухххх…

Вязкие белёсые струи судорожно выплёскивались на дрожащий живот, а я завороженно наблюдала за картиной потрясающе красивого оргазма, додавливая из пульсирующего члена последние порции семени. Почувствовав на пальцах тёплую влагу, совершенно машинально протянула руку к его губам, а Олег, ощутив прикосновение, так же неосознанно лизнул мою кожу, и, лишь поняв, что делает, распахнул глаза. Всё ещё затуманенные пережитым взрывом, но быстро проясняющиеся. И я была полностью уверена, что когда он обхватил протянутые пальцы губами, действовал уже сознательно. А это дорогого стоило.

Глава 20. Польза пояснений

Вспоминая те бесконечно прекрасные мгновения, когда мир перестал существовать, а он сам качался на волнах блаженства где-то высоко и «не здесь», Олег думал, что целый день мучений определённо того стоил. Да ладно, он в жизни так улётно не кончал! И всё это — заслуга его Верхней, Лиры. После такого оргазма облизать пальцы, испачканные собственным семенем, показалось не такой уж великой ценой. Да и не неприятно, как выяснилось. Чуть терпко, чуть солоновато, и только.

Сознание быстро прояснялось, обретая кристальную чёткость и ясность мышления, а вот тело при этом совершенно не желало подчиняться, растёкшись амёбой по дивану в той позе, в какой его уложила леди. Да и не хотелось сейчас шевелиться, совершенно, несмотря на чувство, что затекли все мышцы. Глаза тоже снова закрылись и открываться совсем не спешили.

— Эк тебя развезло, мой хороший… Ну да лежи, отходи.

И в этом тихом, чуть насмешливом голосе слышалась такая нежность, что Олег пересилил себя и приоткрыл один глаз — убедиться, что ему померещилось. Но нет, в глазах леди мелькало что-то… сложное, а на губах играла мягкая улыбка. Он подумает об этом, позже. Обязательно. А пока веки снова смежились, и он безропотно отдавал тело во власть хрупких рук.

Рядом что-то зашуршало, потом живота коснулась влажная прохлада, прошлась по коже. Салфетки. Лира, кажется, обтирает его, удаляя следы недавнего взрыва. Снова стало приятно от такой заботы и… стыдно, ага. Но сил шевелиться по-прежнему не было, так что оставалось лишь смириться.

А вот когда леди взялась за кольцо, мышцы рефлекторно напряглись. Не в попытке сопротивления, такой мысли даже не возникло. Просто в ожидании — что дальше? А дальше его мошонку аккуратно освободили от этой садистской конструкции. Он ждал, готовился к тому, что логично должно было последовать дальше, но всё равно дёрнулся, когда из тела вытянули чёртов шарик. Наконец-то!

И тут же его пробило осознанием, а всю посторгазменную слабость разом смело, словно и не было: он кончил от долбанной железки в заднице! Сам же доказывал Вадьке, что всякие заменители — совсем не то! Да что там, даже страпон в таком свете не выглядел неприемлемым. Но он не только получал мучительное удовольствие от металлической хрени, а ещё и кончил от лёгкого поступательного движения внутри. Да, определённую роль играли и ласки от второй руки леди, но сам факт! Однако тело плевать хотело на его моральные терзания и получало свой кайф.

А он ещё ржал с выражения «тело её предало», когда случайно увидел в романе, тайком читаемом секретаршей на рабочем месте. Но его-то никто не насиловал вроде. Да и затуманенный возбуждением мозг на тот момент не видел в происходящем ничего плохого. И что теперь?

По щеке мягко потрепали — как собачонку, ей богу! — и Олег вспомнил, что Лира ещё тут, сидит рядом, отслеживает его самочувствие, беспокоится, заботится… И так ли важно, от чего именно он кончил, если в итоге испытал такое сумасшедшее наслаждение? Главное ведь, кто при этом рядом. А излишнее морализаторство и самоедство… Он слишком сильно увяз в этом мире странных удовольствий, чтобы о чём-то так переживать.

По бедру легонько похлопали.

— Что-то ты совсем глубоко ушёл в себя, радость моя. Давай, очухивайся уже.

Вот да. Тут рядом с ним девушка, о которой просто грезит последний месяц, а он всякой хренью занимается. Называет ласковыми прозвищами, а не ядовитыми в кои-то веки, так что хватит рефлексировать, пока момент не упущен и не испорчен. Раз уж он в почти неадекватном состоянии умудрился вызвать такую перемену в отношении, неужели не сможет сознательно? Тем более теперь знает, от чего это зависит.

Олег открыл глаза и резко сел. Напрасно. Мало того, что мир перед глазами слегка покачнулся, так ещё и мышцы противно мелко закололо, заставив зашипеть и поспешно начать растирать дёргающие лёгкой болью места. А она сидела и смотрела — насмешливо, ожидающе. Вернулось было чувство стыда от своего расхристанного и раскрытого вида, но тут же улетучилось под яростным: «Да какого чёрта?!».

Он осторожно подобрал ногу — чтобы не задеть случайно Верхнюю, — и свесил с дивана, как и вторую, потом плавно стёк на пол и мягко взял спокойно лежащие на округлых коленях ладони. Не давя, а словно спрашивая разрешения на действия. Огонёк интереса в серых глазах позволил продолжить, и он поднёс тонкие пальцы к губам, покрывая каждый благодарными поцелуями. Сделать Лире приятное хотелось от всей души.

— Спасибо за науку, леди. И за милосердие.

Она вытянула одну руку из его пальцев, потрепала по волосам и погладила по щеке.

— Всегда пожалуйста, Ёжик. Меня очень радует твоё поведение сейчас, знаешь?

Он знал. Видел. И ради того, чтобы чувствовать эту её радость, в данный момент был готов на многое. Очень на многое, кажется. Лира встала и завораживающе чувственно потянулась. А он смотрел снизу вверх, так близко, что подбородок почти касался её живота, и понимал, что возбуждение вновь подкатывает, скапливается внизу живота. Он хотел эту девушку просто до безумия.

— Ну что, собирайся. Нам ещё ехать по пробкам невесть сколько.

Лира плавно обошла его, слегка улыбаясь, и, сделав несколько шагов, наклонилась, подбирая… Чёртова розовая тряпка! Но не хочет же она… Хочет. Идеально очерченная бровь изогнулась, а стринги вызывающе закачались на вытянутом пальце. Чёрт, чёрт, чёрт!

— Лееедии…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ну не ехать же тебе совсем без трусов? — да он лучше совсем обошёлся бы, но, несмотря на интонацию, это был отнюдь не вопрос. — Хватит капризничать, радость моя. Не заставляй меня думать, что для закрепления воспитательного эффекта тебя стоит подержать в поясе подольше, дней этак несколько. Шевелись, солнце.

Олега ощутимо передёрнуло. Несколько дней?! Да у него крыша улетит от такой чувственной пытки! Пришлось вставать и, скривившись (правда, как можно незаметнее), забирать из рук Верхней проклятые «три верёвочки». Зря она о слабости воспитательного момента — в ближайшее время любое упоминание пояса верности гарантировало его полное послушание. Дней так несколько. Наверное. Всё же повторить он бы не отказался. Как-нибудь попозже, когда впечатления померкнут немного.

Уже надев брюки и приведя себя в приличный вид, Олег понял всё коварство леди — уж лучше действительно без белья, чем в таком! Раньше, оказывается, пояс немного смягчал эффект, и то он ощущал врезающуюся меж ягодиц ткань, а теперь даже сомнительного барьера не было, и стринги немилосердно давили и натирали везде! И возбуждение при этом никуда не делось. А ему ещё надо как-то пройти всё здание и холл с охраной. Надо шевелиться, пока стояк ещё не слишком заметен… Блин, а как себя вести-то? С Лирой?

— Леди, а… как мы пойдём? Там сотрудники, посторонние.

— Олежек, что с твоей памятью? Помнишь наши договорённости? На публике ведём себя, как обычные люди. Не переживай, не собираюсь я подрывать твой мужской авторитет на работе. Кстати, как твои сотрудники отреагировали на такого шефа?

— Ай, да что им… Подумали, что с перепою. Ничего страшного, я таким уже несколько раз на работу заявлялся, когда не было возможности отлежаться на следующий день после обмывания какого-нибудь крупного контракта.

То, что о нём беспокоились, несмотря на наказание, приятно грело.

— Вот и славно. Ну, пошли уже.

И они пошли. Олег закрыл двери, предварительно проверив, всё ли в порядке пустых помещениях, и, немного посомневавшись, приобнял Лиру, прижимая к себе. Наглость, за которую, вполне возможно, ещё получит, но так хотелось хоть ненадолго ощутить желанное тело в своих руках. Лира оглянулась через плечо, прищурила глаза и хмыкнула. Ну точно, накажет. Пусть.

— Нахал.

Или нет? Может, он сошёл с ума, но, казалось, в голосе не было ни раздражения, ни предостережения. Прозвучало скорее… игриво? Сердце пустилось вскачь, а в штанах становилось всё теснее. Долбанные верёвочки! Скорее бы уже добраться домой.

Холл получилось миновать относительно спокойно. Лира шла рядом, как образцовая девушка со своим парнем, каковой и пришлось её представить, улыбалась на жадное внимание обоих охранников, пока Олег сдавал помещения фирмы под сигнализацию, даже, казалось, прильнула к нему плотнее. И не вырвалась из объятий, когда они вышли на улицу, отстранившись, лишь когда добрались до машины.

— Давай ключи, солнце.

И тут Олег испытал своеобразное облегчение и благодарность — следить за дорогой, когда мозги плавно, но неизбежно стекают в яйца, та ещё задача. Правда, Верхняя, зараза такая, при этом нисколько не помогала перенести «мучения».

Если он думал, что его спокойно повезут до дома, то очень ошибался. Стоило сесть и, пытаясь найти удобное положение, пристегнуться, как Лира, до этого просто наблюдавшая за ним, перегнулась, наклонилась и жадно впилась в его губы… одновременно сжимая ладонью и так измученное достоинство. Господи, господи… за какие грехи ему досталась эта женщина? И за какие добродетели такая награда? Сумбурно и противоречиво? Пусть. Именно так он воспринимал свою леди.

Когда член запульсировал, сдавленный тугими стрингами, а с его губ сорвался тихий стон, Лира отстранилась, довольно хмыкнув.

— Вот так лучше. Ты, оказывается, просто сокровище для Домины. Таким отзывчивым и послушным можешь быть. И после этого будешь говорить, что только маз?

Мозги, ещё минут назад плывшие в состоянии киселя, стремительно прочищались, хоть возбуждение и щекотало восприятие, но уже где-то на заднем фоне. Это что, ему сейчас прямым текстом сказали, что он такой же как Вадька? Саб?

— Я могу сейчас говорить откровенно? У нас не сессия?

Лира в этот момент поворачивала ключ зажигания и удивлённо обернулась на него.

— Конечно можешь. Разве забыл, что последний раз я назвала тебя по имени?

Ну да, точно. Олежек. Ему понравилось, как это прозвучало.

— Лира, я именно маз. А вот такое подчинение… Это только для тебя.

— А почему?

И что ей сказать? Что сначала увидел шанс получать классный экшн с шикарной Верхней, Топом? Что боялся потерять случайно обретённое? Что она единственная устраивала его по всем параметрам? Но так было в самом начале. А потом пришло желание не только сессий, но и близости, секса. Того, что она дарила брату — так самозабвенно, открыто, страстно. Сегодня же она настолько пролезла в душу, что даже показалось: эта тесная близость, это умопомрачение, жестокое наслаждение почти переросли в любовь к потрясающей девушке.

Сказать? И потерять? В лучшем случае быть высмеянным. Молчание затянулось.

— Ты же сама сказала, что у меня нет права на отказ, если это не прописано в табу.

— И ты послушно с этим согласился. Но, Олег, неужели ты в самом деле думаешь, что я стала бы делать что-то совершенно неприемлемое, если бы ты категорически возражал? Считаешь меня настолько отмороженной и плюющей на основополагающие правила Темы? Или, тем более, что могу сделать с тобой что-то силой, против твоего желания? Это ж вообще смешно. Ты сто раз мог воспротивиться. Если бы хотел.

Нет, всё это понятно. И что Лира отмороженная какая, он точно не думал. Вообще не думал, просто подчинялся её желанию. Неужели Лира права? Впрочем, глупо идти против логики событий. Подчинялся, потому что хотел.

— Нет конечно, не считаю. Прости, так действительно выглядит некрасиво… И с желанием ты во всём права. Ну а стоп-слово?

— Разве у тебя его нет?

— Но я думал, что это только для экшена.

— И опять мы возвращаемся к твоему нелестному мнению обо мне.

— Нет! Блин, я запутался. Но я никогда не хотел быть сабом!

— И тем не менее, ведёшь ты себя как хороший саб. И получаешь от этого удовольствие, не отрицай, — Олег набрал воздуха в грудь, чтобы как раз опровергнуть слова Лиры, но та не дала ему произнести ни слова. — Вот скажи, сегодняшний день, он принёс тебе неприятности, беспокойство, тебе не понравилось происходящее?

Врать глупо, да она и сама всё видела.

— Понравилось. Но…

— Никаких «но», Олег. Будь честен сам с собой. А по поводу прав на отказ… Если бы ты был категорически против, если бы что-то пошло не так, неужели ты бы промолчал? Не попытался убедить меня отложить наказание, не объяснил бы неприемлемость задуманного?

— Попытался бы.

Он же не дурак. И понимал, что ничего страшного именно сегодня не случится, а отменённые встречи были не слишком и важны. Более того, как бы он ни опасался, ни клял в душе Верхнюю за такие издевательства, предвкушение-то затапливало не меньше! И желание познать, какие ощущения ему принесёт такая практика.

— Твоему здоровью грозил хоть какой-то вред? Хотя бы теоретически?

Смешно. Гордость вот могла пострадать. Психологический дискомфорт опять же. Но ничего смертельного.

— Ты и сама знаешь ответ.

— Знаю. Но хочу быть уверена, что и ты понимаешь. Дальше. Из того, что я делала с тобой или Вадиком, хоть что-то вы сочли абсолютно неприемлемым? Вы не испытывали в итоге удовольствия?

Вот уж точно нет. Разве что с наказанием вопрос сомнительный, но Лира даже его умудрилась провести так, что Олег напрочь потерял связи с реальностью на какое-то время. В хорошем смысле, разумеется.

— Нет на все вопросы. Я понял, Лира. Я идиот.

— Нет, дурачок. Ты просто потерявшийся нижний, которому вовремя и правильно никто не объяснил его же собственные желания.

— А ты объяснишь.

— И даже покажу. Если захочешь.

— То есть, я всё же могу сказать стоп-слово, если что?

— Балбес ты всё-таки, Олежка. Можешь конечно.

На душу снизошло спокойствие. Он действительно дурак. Не понимал и не видел слишком многого. Не хотел. Зато теперь отчётливо знал — Лира даёт ему шанс. Шанс стать кем-то большим для неё, не просто посторонним, дополнительным, пусть и регулярно-сессионным нижним. Но что бы она там ни говорила, подчиняться он готов был только ей. И сабом быть — только для неё.

Олег откинулся на спинку сиденья и немного расслабился. Сегодняшний день принёс слишком много откровений, которые следовало обдумать и разложить для себя по полочкам. Не принять — это уже состоялось, вот прям в процессе разговора. Как там сказала Лира? Надо быть честным с собой? Логично, не поспоришь: с кем же ещё быть честным-то? А то, что от этой честности мороз пробивает… Привыкнет.

В его жизни на данный момент была одна константа, которую он ни в коем случае не хотел терять: Лира в качестве Верхней, а ещё лучше — в качестве его женщины. Как и бывает всегда — понял он это неожиданно, но уже обдумал мысль и согласился. Он хочет быть с ней. И если ради этого нужно стать её со всеми потрохами — пусть. В любом случае, это совпадает с его желаниями (перед фактом которых его опять же просто поставили, не дав спрятать голову в метафорический песок).

Правда, оставалось ещё одно препятствие. Вадим. Не в том плане, что Олег не готов был делиться. Вполне даже. Просто подозревал, что как раз младшенький делиться и не настроен, несмотря на расставленные Лирой «точки над и».

Справа раздался резкий визг шин, и Олег лениво приоткрыл глаз, выбитый из своих рассуждений. Но почти сразу распахнул оба: местность явно не соответствовала дороге домой. Лира заблудилась? Даже с учётом первого посещения его офиса — маловероятно. Навигатор никто не отменял и её светился.

— Мы едем не домой?

Девушка скосила на него взгляд и улыбнулась. Поразительно, никогда мысль пустить женщину за руль своей рабочей лошадки не казалась Олегу правильной. А вот же, леди там смотрелась вполне органично и уверенно. Впрочем, если вспомнить её зверя, ласково называемого то «мальчиком», то «ящеркой»…

— Отчего же? Домой.

— Но не ко мне… нам с Вадиком?

— Разве я говорила, что мы поедем туда?

Не говорила. Просто для него-то «дом» ассоциируется со своим. Впрочем, для неё, что логично, — тоже.

— О, кстати, хорошо, что напомнил.

Прикоснувшись к экрану несколько раз, Лира вновь перевела внимание на дорогу, а по салону поплыла тягучая мелодия, установленная вместо гудков у брата. Громкая связь. Логично, но всё же непривычно. Олег не ожидал, что их отношения резко скакнули на такой уровень доверия. С её стороны, разумеется. Он, как выяснилось, подсознательно доверял всегда. Или просто она не сочла предстоящий разговор важным и конфиденциальным. Тоже вариант.

— Алё? Леди, я так раз вас слышать! Вы себе не представляете! И вы же точно не сердитесь на нас больше?

— Тише, тише, солнышко, не тарахти. Почему я должна на тебя сердиться? Разве мы утром этот вопрос не прояснили?

— Нууу… А вдруг всё же?..

— Вот теперь я сержусь. На твою неуверенность в моём слове. Снова.

— Ох… Простите, леди!

— Прощу, не сомневайся. Условия ты знаешь. Ты уже дома?

— Да, конечно, а Олега ещё нет.

— Я в курсе, он рядом со мной едет. Собери вещи на пару дней. На себя и брата. И приезжай ко мне домой.

— Ага… Подождите… С вами? Вы вместе?!

— Что тебя так удивляет? Вы оба мои нижние, почему он не может быть со мной?

— Но… Вы обещали…

— Что?

— Не проводить с кем-то одним сессии без другого!

— И? Я нарушила слово?

— Но он с вами!

— Радость моя, что я слышу? Ты пытаешься контролировать мои поступки? Определять, с кем мне можно находиться рядом, а с кем нет?!

Сдавленный шипящий вздох…

— Нет! Ох, простите, я не хотел…

— Вадик, бегом собирать вещи, и ко мне! Не увидишь машины Олега на стоянке, жди в своей, пока не подъедем. И чья-то задница сегодня получит по полной.

— Да, леди. Ещё раз простите!

— До встречи.

Раздражённо проведя по экрану, Лира разорвала связь и прикусила губу. Олег сидел тихо и наблюдал за Верхней, пытаясь понять.

— Почему ты его обманула?

Резкий поворот головы в его сторону и изумление в серых глазах. Настолько сильное, что он невольно отвёл взгляд. Лажанулся? Как и Вадик?

— С ума сойти, сколько с вами проблем! Это где ж я нашего бедненького мальчика обманула?

— Ну… перед отъездом из офиса… Разве это не элемент сессии?

— Вот же два дурика необразованных! Олег, то, что было недавно, не сессия. А элемент утреннего наказания. Вернее помощь после него. Надеюсь, само наказание-то ты за сессию не считаешь?

Он мотнул головой, но взгляд не поднял и рефлекторно закусил губу. На какое-то мгновение такая мысль возникала. Прошла, правда, но некоторые сомнения всё же остались. Действительно глупые, как он сейчас понимал.

— О Боже… Я вам непременно лекцию прочитаю, чтобы поняли разницу между сессией, игровым наказанием и настоящим, за косяки. И будете мне потом её наизусть рассказывать!

— Прости…те.

— Ой, хватит. Ты снова мечешься между обращениями. Мы же уже прояснили, что у нас сейчас обычные отношения.

— Да знаю, — его самого раздражали эти внутренние метания и неспособность понять себя. — Но когда ты такая… сложно реагировать по-другому.

Теперь на него глянули с интересом.

— Привык?

Он криво усмехнулся. Над самим собой, в общем-то, смеясь.

— Скорее, покорился воле одной привлекательной дрессировщицы.

— Батюшки, что я слышу? Олежек, ты со мной флиртуешь?

— Пытаюсь, кажется…

На несколько долгих минут в салоне повисла тишина, оставляя только шум кондиционера и звуки улицы где-то на заднем фоне.

— И что? Тебе это не нравится? — на его вопросительное «ммм», Лира фыркнула. — Статус покорившегося дрессировщице.

— Ох, ты же сама всё видишь и знаешь! Или нужно, чтоб я озвучил?

— Помнишь про начатое «а»?

— Угу. «Бэ». Я пока не совсем разобрался, но скорее всё же да, чем нет.

Снова молчание. И когда уже казалось, что признание так и зависнет в воздухе, Лира протянула руку и взъерошила ему волосы.

— И меня это очень радует, солнце. Правда.

* * *

Вадим сидел, судорожно сжимая трубку в руке. Идиот… долбоящер… Ведь только вчера же упрекал Олега, что тот не умеет держать язык за зубами! И вот сегодня, сам… Разозлил, да на вчерашний олегов косяк. Ой, что будет… Парень инстинктивно вжал голову в плечи. Бедная его попа. А может, и не только она.

Но почему Олег с леди?! И где он весь день был? На работе, или… Куда едут? Хотя нет, это как раз понятно. Тогда: откуда?

Как-то ни вчера, ни даже сегодня утром, когда понял, что брат не возвращался ночевать, даже мысли никакой левой не возникло. Где он, что он? Может, всю ночь под дверью квартиры просидел, пытаясь вымолить прощение? Лира вечером была очень зла, и ему казалось, что вполне способна на такие действия. Да и утром сказала, что как следует Олега наказала. А сейчас вот, едут вместе, и голос абсолютно довольный. Что он мог подумать?!

Но вспылил точно зря. Надо было потом из Олега всё вытряхнуть. Пытаясь изгнать из памяти довольные интонации леди, Вадик принялся быстро собирать вещи в сумку. Наскоро и кое-как всё покидав, выскочил из квартиры и захлопнул дверь. Добравшись до машины, завёлся и рванул с места, притормозив только на оживлённой улице. Время на дорогу ушло прилично, и когда он добрался до знакомой стоянки, олегов монстр уже там обретался. Ну хоть ждать и нервничать не придётся.

Буквально взлетев на нужный этаж, Вадик с бешено колотящимся сердцем нажал кнопку звонка. Щёлкнул замок, но больше ничего не произошло, и он дёрнул ручку на себя, тут же входя и снова захлопывая дверь. Пальцы разжались, сумка глухо упала на пол, а колени подкосились, роняя тело к ногам недовольно нахмурившейся леди.

— Встань, Дик, — спокойный голос ничуть не вязался с грозовым, давящим ощущением, исходившим от Верхней, — у тебя пять минут на раздевание. И приходи в игровую.

Бедная, бедная его попа… С другой стороны — пусть. Чтобы выбило из головы дурные мысли и ревность. Для которой, может быть, и нет повода. И на которую он вообще-то не имеет никакого права, вот только эмоции сложно сдержать.

За прошедшее время с наличием Олега в их отношениях с Лирой он смирился. Почти. Но лишь потому, что право ублажать тело леди принадлежало исключительно ему. И теперь, от одной только мысли, что брату тоже будет позволено прикасаться к желанной плоти руками, губами, языком… Перед глазами потемнело, и он затормозил, резко встряхиваясь. Уже посреди лестницы на второй этаж и голый. Нет, воображение просто расшалилось. А если нет? Ведь почему-то голос леди по телефону был такой невероятно довольный…

Остановившись перед нужной дверью, Вадик постарался выкинуть лишние мысли из головы. Ни к чему себя накручивать заранее. Но стоило шагнуть за порог, внутри всё перевернулось — не показалось! Олег стоял посреди комнаты на коленях, так же обнажённый, опираясь на вытянутые руки. А Лира сидит на его спине, закинув ногу на ногу. В одной полурасстёгнутой рубашке с короткими рукавами и с голыми ногами! В голове огнём полыхала мысль: в белье хоть, или нет? А ещё её пальцы задумчиво-небрежно поглаживали олегову задницу. По достаточно свежим следам порки.

Он судорожно втянул воздух, и леди подняла на него взгляд, а потом, словно прочла мысли, прищурила глаза. На деревянных ногах Вадик дошёл до ошарашившей его композиции и рухнул сначала на колени, а потом и полностью распластался грудью по полу, вытянув руки по бокам от головы.

— Неплохо, мальчик, неплохо. Но я не только слышала сегодня от тебя обвинения и претензии — необоснованные! — а ещё и прямо сейчас видела… Ревность, правда?

— Простите, леди.

— Простить можно то, в чём раскаиваются. В тебе я раскаяния не вижу.

— Я… я не знаю. Не могу справиться.

— Дик, ты знаешь, что такое ревность?

Он вздрогнул от неожиданности.

— Ну… ревность… это ревность. Нежелание делиться.

— Правильно. А чем не хотят обычно делиться? Это не вопрос, не напрягайся. У нас ведь был уже на эту тему разговор, но недостаточно подробный, как оказалось. Ревность, драгоценный мой, это проявление собственничества. Потому что делиться человек не хочет тем, что ему принадлежит. Так скажи мне, мальчик, разве я принадлежу тебе?

Вдоль позвоночника сыпануло морозом от ставшего вдруг угрожающим тона. Но больнее всего было от холода в голосе, равнодушия. Он понимал, нарочитого, а всё равно больно. И страшно. Что этот холод не уйдёт. Вадик слишком привык быть желанным и купаться в тепле леди, которое та щедро изливала на него.

— Н-нет…

— И опять верно. На данный конкретный момент это ты принадлежишь мне. И, тем не менее, я не веду себя по отношению к тебе столь… грубо и оскорбительно. Так почему же ты посмел позволить себе такое?

На последних словах тонкие пальцы вцепились ему в волосы и с силой дёрнули вверх, заставляя изогнуться, чтобы задрать лицо. И столкнуться со штормом в ставших тёмно-тёмно-серыми глазах. А ещё там была боль. И когда Вадик это разглядел, стало ещё паршивее на душе. Ведь с его согласия Олег с ними. Леди не стала навязывать своё решение, дала право выбора. И он выбор сделал! Так чего ж… На глаза навернулись слёзы от непонимания собственных, раздиравших душу эмоций.

— Леди… простите. Пожалуйста, накажите меня!

Его отпустили. Она снова была равнодушна, взяв собственные чувства под контроль, и от этого хотелось скулить и вымаливать прощение любым способом.

— На лавку, Дик. И держись сам.

Он подорвался в сторону названного предмета, но встал как вкопанный, стоило увидеть приготовленные уже… розги, торчащие из высокой широкой вазы. Мамочки… Но, тут же решительно мотнув головой, устроился на короткой доске, встав на колени с торца и наклонившись (по-другому тут было и не расположиться), обхватывая дальние ножки и крепко сжимая пальцы.

Да, он не любил боль, и даже боялся. А от розог, подозревал, его ждут просто феерические по интенсивности ощущения. Но зато после наказания всегда в голове наступало полное просветление, а в душе блаженство и покой. Всё просто: ошибка-наказание-прощение, и можно жить дальше, не мучаясь угрызениями совести и долгими колупаниями в себе.

Рядом послышались тихие шаги и вздох. Показалось — расстроенный. Стало ещё более стыдно, хотя эмоции и так бурлили через край.

— Я наказываю тебя за оскорбительный тон, Дик. За недоверие. За необоснованные обвинения. По десять ударов за каждый проступок. Считай.

Шелест, свист воздуха рядом, и Вадик зажмурился, готовясь к боли. Но всё равно натурально взвизгнул от неожиданности, когда после резкого щелчка по заднице растеклась огненная щипучая волна. Вглубь, в стороны… И лишь переведя дыхание, получилось выдавить:

— Оодин…

Удары опускались один за другим, и оставалось лишь благодарить леди, что даёт ему время отдышаться между жгучими прикосновениями. Задница пылала уже после десятого (боже, те десять ремнём, оказывается, были просто лаской, по сравнению с сегодняшним!), а после пятнадцатого он не представлял, как выдержит остальные. Подвывал, рыдал и вскрикивал, но старался не сбиться. Леди не сказала, что будет в этом случае, но разочаровывать снова — не хотелось.

Зато после двадцать какого-то реальность словно отодвинулась в сторону, и в душу пришла такая желанная лёгкость. Нет, больно было по-прежнему, даже очень. И, кажется, он извивался, вздрагивал и вскидывался всем телом. Но вот в разуме, в разуме воцарился покой. Он сможет. Сможет принять Олега, ведь главное не то, что леди станет уделять внимание и дарить ласку кому-то ещё, а то, что она не перестанет одаривать тем же самым его. Почему-то эта простая истина родилась в мозгу только сейчас.

А удары между тем неожиданно прекратились, и Вадик почувствовал ласкающие пальцы на взмокшей спине.

— Бедный мой малыш, потерпи, сейчас помажу твою многострадальную попу.

И это снова был наполненный нежностью голос его леди.

— Ёжик, подай влажную губку, вон ту, да.

Пылающей кожи осторожно коснулись, и Вадик заскулил — даже прохладное прикосновение несло муку.

— Тише, мой хороший, я только пот сотру. Вот, умница. А теперь помажем.

Эта прохлада наконец-то несла облегчение, и он буквально растёкся под нежными пальцами. Знобило, и леди, разумеется, это заметила.

— Ёжик, помоги Дику встать, тихонько.

Сильные руки брата подхватили его подмышки и потянули вверх. Кожа на заднице и бёдрах протестующе взвыла, заставив жалобно всхлипнуть.

— Ничего, милый, сейчас будет легче. Давай, Ёжик, веди сюда. И снимай уже свои стринги, не мнись.

Вяло трепыхнулся отголосок веселья: стринги? Серьёзно? Потом точно надо расспросить Олега. А пока слишком лениво и зябко. Он по-прежнему не открывал глаз и только чувствовал, что его куда-то потянули, придерживая с другой стороны. Упав на кровать, понял, что Лира опустилась рядом, обняв руками и прижимая к себе.

— Ёжик, давай, накрой Дика. И не смотри на меня так просительно, можно. Ложись.

Ну и пусть. Руки Лиры всё равно обнимают именно его. Мелькнувшая мысль заставила испугаться — снова? Дурак, ой дурааак.

— Какой же ты у меня всё же неженка, Дик. Не такие и сильные же удары были.

Стало стыдно. Немного. Может и не сильные, для Олега, к примеру. А ему очень даже.

— Ладно, солнышки мои, на сегодня всё, спать. Утомили вы меня. Все разговоры завтра.

Он пригревался под одеялом, прижатый к желанному телу, и дрожь постепенно уходила. Если бы ещё мозг не сверлила предательская мысль: солнышки, оба.

Глава 21. Свидание

— Ой! Да больно же!

— Терпи. Я ведь осторожно, потихонечку.

— Легко тебе говорить… Ай-яй-яй!

— Тихо ты, разбудишь ещё нашу леди! Я уже почти всё.

Предупреждение запоздало, и бурный разговор свистящим шёпотом уже меня разбудил. Очень интересный разговор, на грани приличия, если бы я не понимала, в чём дело. Так что просыпаться «официально» не спешила — полежу, послушаю, как общаются мои нижние, когда думают, что у них нет свидетелей.

— Ууу… садюга. Ну как такое можно переносить спокойно, а? Да ещё и наслаждаться!

В ответ — тихое фырканье.

— Всё, кажется, везде намазал. Но ты такой неженка… Не представляю, как ты будешь сегодня сидеть.

— Чёрт, а я вот не представляю, как одеться!

— Ха, всего-то делов. Открой вон тот шкаф, там у Лиры куча всего. Стринги в том числе.

— Чего? Ты откуда знаешь?

Тишина, и Лира отчётливо представила, как скривился Олег. А может даже и смутился.

— Откуда… Она меня вчера весь день заставила в них ходить.

— О, кстати, о вчерашнем дне. Я хочу знать всё, в подробностях!

— Обломись. Хочет он.

— Ну Олееег…

— Да блин, не сейчас же. Давай выбирай себе наряд, и пойдём на кухню. Так и быть, кое-что расскажу. Заодно завтрак приготовим… эмм… вернее, обед.

Ого! Это ж сколько сейчас времени? Впрочем… У меня выходной, сколько хочу, столько и сплю! Раздались тихие шаги, лёгкий скрип дверок, очередное шиканье, шорох. Потом сдавленный смешок и обиженное сопение.

— Да ладно. Прикольно смотрится. Думаю, Лире вполне понравится. Ну или можешь ничего не надевать.

Ммм, мне понравится. Точно. Ибо, кроме вчерашних розовых, из стрингов в шкафу присутствовали только чёрные кружевные. Вот да, надо бы пополнить коллекцию. Мальчики в женском белье, особенно такие брутальные и в таком легкомысленном, выглядели исключительно пикантно.

— И ходить, болтая причиндалами? Нет уж, пусть так. Хотя эти долбаные верёвочки…

— Вот-вот, и я их вчера весь день проклинал. Натёрли всё, что только можно!

— И ты не преминул посоветовать мне это изобретение палача? Какой ты добрый, братец, аж сил нет.

— Зато только в них твоя прелестно исполосованная попка не будет соприкасаться с тканью и страдать.

— Но-но, не смей даже смотреть в сторону моей попки!

Тихий смешок.

— Поздно, радость моя, я её сегодня уже даже трогал!

— Да ну тебя. Пошли уже.

Так, перешушукиваясь и подначивая друг друга, мои нижние покинули наконец комнату, а я смогла изменить положение, сладко потянувшись и раскинувшись звездой по кровати. И тихонько похихикать. Какие мальчишки, оказывается, интересные, когда наедине. И Вадька уже не так трясётся за свои тылы. Скорее, шуточно. Кстати, о тылах. И не только о них.

Вчера вечером, засыпая, я приняла несколько важных решений. Во-первых, пора уже постепенно знакомить парней с забавами со страпоном. Во-вторых, держать Олега на голодном сексуальном пайке, лишая себя при этом львиной доли удовольствия, мне надоело. Парень быстро прогрессировал как саб, и я жутко его хотела. А с вадиковой ревностью мы вроде бы вчера разобрались. Третье решение тоже было продиктовано личными хотелками и подкреплено документально — мальчики ещё в начале недели прислали мне на скайп справки, подтверждающие их полное здоровье.

Я, конечно, всегда была осторожна в связях, но это не отменяло моей нелюбви к презервативам. Так что от чёртовой резинки, на порядок убивающей ощущения (даже если она из супертонкого материала!), я страстно хотела избавиться. Теперь можно. А вопрос со случайной беременностью легко решился тщательно и индивидуально подобранными гинекологом таблетками, уже лет пять назад.

Сегодня пока нельзя, а вот завтра… Ух, и оторвусь я на моих мальчиках!

Повалявшись ещё немного — надо же дать нижним возможность пообщаться наедине после такого насыщенного событиями дня, — заставила себя встать. От утренне-обедних водных процедур всю сонливость как рукой сняло, и я в прекрасном расположении духа спустилась вниз. Из кухни доносились умопомрачительно-вкусные запахи, на которые и пришла, вытянув чуть вперёд нос и улыбаясь.

— Доброе утро, мальчики.

— Доброе!

— Ага, а мы уже думали тебя будить, если в ближайшие пять минут не проснёшься.

Олег кивнул на почти накрытый стол. А я не могла оторвать глаз от Вадика, суетившегося в длинной футболке и немедленно покрасневшего под моим пристальным взглядом.

— Солнышко моё, сними-ка футболочку.

— Лииирааа…

— Быстро!

Полыхающий ушами и щеками парень повиновался с тяжким вздохом. Ммм… Какая прелесть! Чёрное кружево плотно охватывало выпирающие гениталии, но его всё равно не хватало (ну не рассчитаны стринги на такое) и яички частично свисали по бокам. Я сделала несколько шагов, подойдя вплотную, нежно провела ладонью по учащённо вздымающейся груди, спустилась к животу, а потом и ниже, обхватывая пальцами член и слегка сжимая. Чувствуя ответную пульсацию и быстро наливающуюся плоть.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Но интересовало меня больше другое. За плечо крутанув нижнего, развернула спиной и слегка толкнула, заставляя опереться о стол и немного наклониться. Дааа… Полупопия, покрытые где бордовыми, а где уже и синюшными полосами с точечками кровоизлияний — порола я по-настоящему, как говорится, не в удовольствие же, а для наказания, — разделённые кружевными чёрными верёвочками, смотрелись просто великолепно. Рука сама потянулась — погладить, сжать легонько, на что Вадик сдавленно ойкнул, а Олег хмыкнул.

— Я ж говорил, что Лире понравится твой вид.

Вот же заррраза! Такой момент сбил. Но по факту-то он прав.

— Понравился. Походи пока так, радость моя, побалуй меня. А тебе, Олежек, я порой очень хочу вставить кляп и заставить так походить с денёк. Чтоб не ляпал ничего в самый неподходящий момент.

Но сказала так, без злости на самом деле.

— Моя леди, ради вас я не только с кляпом похожу, но и в стрингах одновременно.

Позёр.

— И в поясе верности тогда уж, чтоб для полной остроты ощущений.

— Экхм… Может, обойдёмся без пояса?

И глаза такие сделал, жалобные. Ну чисто котик из Шрека!

— Посмотрим на твоё поведение, так и быть. А пока, чтобы Вадик не чувствовал себя одиноко, всю одежду, кроме трусов — долой. И кормите меня уже, пока «ваша леди» не померла, захлебнувшись слюной от этих потрясающих запахов!

Парни снова засуетились, и пока Олег послушно раздевался, не переставая косить на меня хитрым взглядом, Вадик закончил с сервировкой. Эх, хорошее всё-таки дело — выходные. Мне начинало не хватать таких вот посиделок по будням. И в голове всё чаще мелькали мысли о переводе наших временных отношений в постоянные.

Пожалуй, ещё с месяц или около того поприсматриваюсь, и можно будет делать намёки. Напрямую, конечно, никогда не предложу взять их под ошейники — ещё сочтут себя обязанными, а это неправильно. Обычно инициатива в этом плане исходит от нижних, но и они должны хотя бы надеяться, что эту инициативу не отвергнут. Вообще, тут куча нюансов и всякое бывает, но я считаю, что такой сложный момент не должен нанести душевную травму.

Обедо-завтрак проходил спокойно и уже близился к завершению, и ничего не предвещало беды… М-да, в таких ситуациях не только цитатами заговоришь. Кухня у меня хоть и прилегает непосредственно к коридору, но входная дверь качественная, как и вся сопутствующая фурнитура. А потому щелчка замка мы попросту не услышали.

— Ларка, я помню про ключи! Вот, решил сам привезти и вытащить тебя заодно на природу. А то ж знаю, что ты в эти дни будешь сидеть и киснуть… ого!

Ситуация — не ждали. Мои мальчики, конечно, не стали нервно вскакивать и пытаться прикрыться хоть чем-то, но плечами закаменели. А Вадька так ещё и снова заалел ушами и скулами — он-то сидел как раз спиной к двери, и воображение просто не могло не подкинуть ему пикантную картинку, открывшуюся моему братцу. Выбравшего для своего явления поразительно неподходящее время! Впрочем, именно так обычно и бывает.

Я вздохнула и отложила вилку. Подошла к застывшему памятником самому себе Игорю, попутно успокаивающе погладив Вадика по плечу, и взяла брата под ручку.

— Пойдём, поговорим, — и, утаскивая за собой не сопротивляющегося от шока мужчину (а в нём, на минуточку, килограммов сто наберётся и рост за метр девяносто!), обернулась к своим нижним. — Мальчики, идите оденьтесь и ждите меня в комнате.

Дотащив брата на буксире до кабинета, закрыла за нами дверь и легонько подтолкнула его к одному из кресел, сама усаживаясь в другое. Игорь пару секунд тупо стоял, глядя в пространство, потом мотнул головой и сел. В глазах быстро прояснялось. Так, перезагрузка прошла, теперь можно поговорить.

Если честно, я совершенно не знала, как он отреагирует. Хотя давно, в юности, пару раз была им застигнута за просмотром определённых сайтов. Но вот чтоб прям откровенно — никогда не посвящала родных в свои пристрастия. Наверное, боялась, как любой человек с неприемлемыми для широкой общественности наклонностями, живущий в нашей, далёкой от толерантности стране.

— Эт что такое было, а, Лар?

— Это была ситуация «не стоит приходить к сестре в выходной без предупреждения, если не хочешь быть шокирован некоторыми подробностями её личной жизни».

— Шокирован, не то слово! Ты встречаешься разом с двумя парнями?! И один из них по виду точно малолетка!

— Восемнадцать есть, не передёргивай, даже девятнадцать. И серьёзно? Это всё, что тебя удивило?

— Да этого более чем достаточно!

— А их полураздетый вид? А исполосованная задница одного?

— Это… А, нет, — на мой ошарашенный взгляд брат криво ухмыльнулся. — Что? Я современный просвещённый человек, между прочим! И знаю, что такое БДСМ.

— И тебя не напрягает, что твоя сестра явно помыкает мужиками, делает с ними всякие непотребности?

— Меня напрягает, что она делает эти непотребности сразу с двумя!!!

— Не ори.

— Я не ору. А насчёт самих непотребностей… Мало ли кому что нравится? Ты ж явно этих двух шкафчиков не силком заставляешь.

Я фыркнула.

— Сказал третий шкафчик.

Брат словно не услышал шпильки.

— К тому же… Ну, мы с Маришкой иногда и сами любим поиграть в ролевые игры, — теперь он меня ошарашил во второй раз. Никогда не заподозрила бы брата в таких увлечениях. На явно светившееся на моём лице подозрение он отчаянно замахал руками и покраснел. Слегка. — Не-не, не то, что ты, наверное, подумала. Никаких там плёток или унижений. Просто, когда наручники притягивают к изголовью, ощущения становятся гораздо острее.

Мне ли не знать. Впрочем, увлечение ролевыми играми ещё не означает принадлежность к Теме. Или Игорь скрытый БД-шник, тоже вариант. Одно радовало: каминг-аут прошёл по самому благоприятному сценарию из возможных. Только сейчас, чувствуя стремительно затапливающее меня облегчение, поняла, насколько на самом деле была напряжена с начала разговора. Господи, спасибо, что открытие моей тайны не привело к потере единственных близких мне людей!

— Только не вздумай даже намекнуть Маринке, что я тебе рассказал!

— Сам не проболтайся, чему стал свидетелем.

— Замётано. И всё же… Ларис, серьёзно? Двое?

— Двое, Игорёшь. Они оба мои, и оба дороги. Я просто не смогу выбрать.

Брат покачал головой.

— Да уж. Ну, экземпляры ты себе оторвала знатные. А раз оба не возражают, кто я такой? Но это всё равно как-то дико, уж извини.

— Извиню. Ты тоже меня извини, но тебе пора. Ты нам некоторым образом помешал, знаешь ли.

— Не сомневаюсь, — брат смущённо хохотнул. И почти сразу вновь стал серьёзным. — А у вас… ну… это… всё серьёзно? Ну там, брак, дети… Хотя не представляю, как это возможно.

— Ох, нет, не до такой степени! Я понимаю, что тебе не терпится выдать меня замуж, Игорёш, но так далеко мы точно не загадывали. Просто встречаемся, пока нам хорошо вместе.

— Ааа, ну ладно. Пожалуй, я и правда пойду. Маришка с Надюшкой дома ждут — обещал сегодня их на карусели вывезти.

— Иди, братишка, иди, — тот поднялся, но я подскочила следом и неожиданно даже для самой себя, кинулась ему на грудь, прижимаясь и чувствуя, как на спине смыкаются крепкие руки. — Спасибо тебе…

Над ухом раздалось растерянное: «За что?».

— За то, что не отвернулся, что понял.

— Дурочка… ты ж моя сестра.

— Я знаю кучу примеров, когда родственные отношения ничуть не помешали дерьму, вылитому на «оступившихся» и «неправильных».

— Я не куча!

Я подняла голову и слабо улыбнулась.

— Я знаю, братик.

Когда за Игорем закрылась дверь, развернулась и бессильно прижалась к ней спиной. Кровь колотилась в висках, а колени подгибались. Несмотря на то, что не подавала виду, я сильно испугалась. И испытанное потом облегчение оказалось ещё более ошеломительным. Постояла, успокаивая сердцебиение, и, лишь почувствовав былую уверенность в себе, направилась в игровую.

Где меня встретили одетые и напряжённые нижние.

— Ну что, всё нормально? Не поругались?

Беспокойство Вадика было очень приятным, хотя сам парень тоже однозначно нервничал. А вот Олег смотрел непонятно, периодически терзал зубами губы и крепко стискивал кулаки.

— Всё хорошо, солнышко, не переживай. И, мальчики, я должна попросить у вас прощения за этот инцидент, произошедший по моему недосмотру.

— Лирааа, ну в самом деле…

Открытый, искренний мальчик. Но я и так знала, что он меня не винит. А вот для Олега, как для делового человека, подобная встреча могла бы стать катастрофичной — для его самолюбия, так точно, — если бы они с Игорем имели точки пересечения. И если бы реакция братца оказалась иной, по плохому сценарию. Но вроде обошлось. Брат не проявил признаков узнавания, значит, пересекаться не приходилось. Разный круг интересов. И слава богу!

Так вот, если Вадик и не думал меня в чём-то упрекать, то Олег после прозвучавших извинений словно немного расслабился, прикрыл глаза, вероятно, в попытках успокоиться, а когда открыл, я снова увидела свою привычную язву. В янтарном взгляде сквозила насмешка. Пусть. Ситуация действительно неприятная, а со стрессом каждый борется по-своему. Разумеется, пока всё остаётся в рамках приличия.

— Ларка?

И было в этом коротком слове столько всего…

— Ну не думал же ты, что меня в самом деле зовут Лира?

— Да мало ли? Чего только в жизни не случается.

— Что ж, давайте знакомиться, раз пошла такая пьянка. Ветрова Лариса Витальевна.

— Лариса, значит…

Я поморщилась. Ненавижу своё имя! И поменяла бы, но созрела до такого решения слишком поздно, когда смена повлекла бы за собой кучу бумажной волокиты и проблемных чисто рабочих моментов. Но когда-нибудь всё же решусь.

— Ничего это не значит. Лира, и точка.

— Как скажешь.

Видимо, что-то он уловил в моём взгляде, раз так легко согласился. Но я и в самом деле по возможности стараюсь не пользоваться официальным именем.

— Так, я представилась, ваша очередь.

Олег пожал плечами.

— Олег Сергеевич, Рязанцев.

Вадик, до этого момента только переводивший взгляд с меня на брата и обратно, совершенно очаровательно смутился и покраснел.

— Ковров Вадим… Евгеньевич.

Облегчённый смешок вырвался сам собой.

— Ну вот и познакомились. Идите сюда, мальчики.

И сама шагнула навстречу Вадиму, обнимая его, довольно слушая сдавленное ойканье, когда руки с талии сами собой спустились на привлекательную задницу. Немного погодя к нам присоединился и Олег. Подошёл со спины, обнял осторожно, словно боясь, что я оттолкну, прогоню. Даже не собиралась. Обнимашки после такого стресса — самое оно. Во всяком случае, для меня — точно. Да и парни вроде не возражали.

Таким вот конгломератом мы и добрались до кровати, чтобы дружно на неё завалиться. Парни прижимались с боков, обдавая кожу тёплым дыханием, но придавив мне при этом обе руки, зато я могла вволю погладить их упругие попы. Впрочем, долго я не выдержала, выдернула руки и затрясла ими.

— Ух, шкафчики, оба два… Все руки мне отлежали! Давайте, оказывайте первую помощь.

И они оказали. Сначала аккуратно размяли-растёрли, а потом каждый начал покрывать поцелуями со своей стороны. Ммм… приятно как. Жаль, продолжение пока невозможно. Ну да ладно, и так неплохо. Осталось только придумать, чем сегодня заняться. Чуть попозже — пока слишком лениво. Впрочем, меня опередили.

— Лииира… Мы тут с Вадиком подумали… Как ты посмотришь на то, что мы пригласим тебя на свидание?

Оу, свидание? Собственно, почему бы и нет? Сто лет на свидания не ходила! Я имею в виду нормальные свидания, а не то, что у меня было в последние годы. А то, что втроём… Если мальчиков этот момент не парит, меня — тем более. В конце концов, мало ли что? Вдруг просто друзья, или оба за мной ухаживают, а я вся такая «не определилась»? Сейчас всякое встречается.

— В общем-то, положительно посмотрю. А какой план?

— В ресторан…

— В кино!

Прозвучало одновременно, и нижние недовольно глянули друг на друга.

— Вот и славно. Сначала кино, потом ресторан. А в перерыве ещё и погулять можем, — как говорится: мы подумали, и я решила. — Выбор фильма и ресторана за вами.

Вадик осторожно так, неуверенно спросил:

— А какие ты фильмы любишь?

И замер. А на лице такая надежда, что не будет никаких там мелодрам или чего-то вроде. Забавный мальчишка всё же.

— Не бойся, скучать не придётся. На комедию, правда, у меня настроя как-то нет, а вот какое-нибудь фэнтези, фантастика, да даже боевик или ужастик — вполне пойдёт. Хотя нет, ужастик для свидания, как-то не комильфо…

Вадька фыркнул и соскочил с кровати, на бегу уже бросив:

— Я быстро, афиши гляну, что там идёт!

А Олег никуда не торопился, лежал рядом, повернувшись на бок и подперев голову ладонью, изучал взглядом задумчиво.

— Серьёзно? Даже боевик?

— Вот сейчас ты меня обидел. Что ж, если я девушка, так и боевики любить не могу?

— Правда? Ой, ну прости, прости! Был неправ, — но я показательно нахмурилась и отвернулась. — Ну правда, Лира, я не хотел. Неожиданно просто. Что нужно, чтобы ты меня простила?

Один попался.

— Уж поверь, я придумаю. Завтра, — и тут же перевела разговор, с удовольствием отметив блеснувший интересом взгляд. — Ресторан, так понимаю, выбираешь ты?

— Ага.

— И?

Нахал коварно усмехнулся.

— Сюрприз.

Я рыкнула, резко подскочила и, толкнув нижнего в плечо, чтоб лёг на спину, оседлала его грудь. Олег откинулся, улыбаясь, и вытянул руки над головой. Мол, вот он я, в твоём распоряжении. Позёр.

— Провоцируешь, мальчик? Не боишься, что отыграюсь?

Я провела ногтем по скуле, оставляя белую полоску, спустилась на горло и сжала его слегка ладонью. Под гладкой кожей дёрнулся кадык, а голос парня заметно сел.

— А может, я на это и надеюсь?

Вот и славно. Договорились.

— Лира! Я… воу… Не помешаю?

Я обернулась на застывшего в дверях Вадика. И вроде бы голос почти ровный, а взгляд отводит, поганец. Неужели вчерашняя порка мозги на место не поставила?

— С чего бы ты помешал, солнышко? Ну так что «ты»?..

— А, это. Фильмов несколько сейчас идёт, но, как по мне, внимания заслуживают только «Назад в будущее» и «Война миров», с Питтом которая. Ну ещё, может быть, очередная вариация Супермена. Вот через неделю-полторы если бы… «Тихоокеанский рубеж» обещает быть классным.

— Посмотрим, может и сходим. Так, «Назад в будущее» я все части смотрела, Супермена не особо люблю… Методом исключения остаётся «Война миров». Точно ничего интересного больше нет?

— Неа, комедию ты не хочешь, а всё остальное либо жутики, либо мелодрамы или мультики.

— Ну и ладушки. Тогда собираемся, и пошли.

— Сейчас? А не рано?

Ммм, сидеть на Олеге, когда он говорит, оказывается, довольно волнительно — грудная клетка не просто двигается в такт дыханию, а ещё и слегка гудит. Ощущать это попой… интересно.

— Сейчас обед. Пока доедем, пока погуляем. Сходим часа на четыре-пять, потом можно и поужинать в ресторане.

Сказано — сделано. Я слезла с нижнего и, оставив парней в игровой, отправилась к себе в спальню: надо ещё наряд подобрать, чтоб и в кино нормально, и в ресторане уместно было. Это мужчинам просто: надел рубашку и брюки, и вуаля — комплект хоть куда. Выбор остановила на летнем брючном костюме неброской цветочной расцветки. Удобные сандалии — гулять же собрались, — лёгкий макияж, и всё, я готова. И оба моих мальчика в рубашках с коротким рукавом, светлых брюках (Олег) и джинсах (Вадик) выглядели очень гармонично и привлекательно.

Вечер удался. Мы и нагулялись, и наболтались-насмеялись, просто так, без этикета. В кои-то веки я не стремилась контролировать ситуацию, а просто наслаждалась общением и компанией двух красивых молодых мужчин. Вадик немного зажимался, а вот Олег чувствовал себя совершенно свободно. При этом ни один, ни другой всё же не нарушали определённых рамок, так что я действительно могла расслабиться. А ещё Олег купил всем мороженое, по жаре пошедшее на ура.

Потом был кинотеатр, места «для поцелуев», где мы ничем предосудительным не занимались, а дружно хрустели попкорном. Закончившимся непозволительно быстро. Зато у меня освободились руки, и я тут же ухватила пальцы Вадика, переплетая со своими и прижимая к бедру. С Олегом проделать то же самое просто не успела — он почти одновременно сам нащупал мою ладонь. Так и сидели, держась за руки.

Когда сеанс закончился, какая-то девушка с соседнего кресла окинула нас удивлённым взглядом, с изрядной примесью брезгливости и в то же время жадного любопытства, а я лишь улыбнулась в ответ и подмигнула. Пусть завидует. Мне было хорошо и абсолютно плевать на мнение кого бы то ни было.

В выбранном ресторане я ещё не бывала. Не в центре, а ближе к дому моих мальчиков, за ничего не говорящим названием «Хризантема» скрывался уютный зал в приглушённых тонах, с белыми скатертями на столах и мягкими стульями, больше смахивающими на кресла. Олег галантно придержал мой, и только после этого сел сам. Напротив. Довольный же Вадик устроился рядом. Меню принесли быстро, но Олег накрыл мою ладонь, не давая открыть.

— Лира, позволь, я закажу на свой вкус? Я тут бывал и знаю кухню.

— Рискуешь… Вдруг мне не понравится? Готов к последствиям?

— Готов. Но, думаю, ты останешься довольна.

Решив проверить способность нижнего угадывать мои желания, согласилась. Только насчёт вина уточнила — на красное у меня аллергия. Вадик недовольно сопел рядом, уткнувшись в меню, а я лениво скользила взглядом по залу. Заказ был озвучен, меню убрано. Ожидание обещали недолгое, да и посетителей не то чтобы совсем битком.

Неожиданно почувствовала сзади чужое присутствие, и тут же на плечи легли горячие мужские ладони. Олег сузил глаза и дёрнулся, готовый вмешаться, но я отрицательно покачала головой. Или знакомый (а тех, кто может себе позволить столь фамильярное обращение, очень мало), либо человек просто обознался.

— Ларочка, детка, так необычно и приятно встретить тебя где-то ещё, кроме «Фантазии».

Уже на первых словах я расслабилась, узнав нахала. Макс. Как раз один из тех, немногих. Я положила ладонь поверх его, чуть сжала в приветствии и обернулась, улыбаясь.

— Как и тебя, Макс. Привет.

— Здравствуй, дорогая, — мужчина наклонился, целуя в щёчку, но взгляд его сканировал моих спутников. — Отдыхаешь? Или деловая встреча?

— Помилуй, в субботу?!

— Ну я вот на встрече, потому и не у себя. Значит, отдыхаешь. И время не теряешь, смотрю. Если правильно помню, оба молодых человека у меня бывали.

Недосказанность повисла в воздухе. Это Макс тактично прощупывал почву — вдруг парни не знают, что я уединялась в определённой комнатке с каждым из них? Я усмехнулась.

— Всё ты правильно помнишь, несостоявшийся разведчик. И да, разрешите вас познакомить. Это Макс, мой очень хороший друг и владелец «Фантазии». А это — Вадим и Олег, мои…

Я замялась, думая, как же представить парней. Макс в курсе моих предпочтений, так что шокирован не будет. Разве что, как Игорь — количеством. А вот ребята могут себя почувствовать неуютно. Портить вечер напряжённостью не хотелось.

— Твои кто, Ларочка? Неужели нашла то, что отвечает твоим запросам?

Я посмотрела в глаза Олега, спокойного и расслабленного, потом повернулась к Вадику, немного нервничающему. Макс дал понять мальчикам, что в курсе, что он не посторонний, и они наверняка воспримут мои слова правильно. Так что улыбнулась обоим и ответила:

— Просто мои, Макс. И да, ты прав — нашла.

— Оу… Оба?

— Да.

— Шустрая девочка. Но я рад за тебя, детка. Не буду мешать, отдыхайте.

Дальше всё шло просто прекрасно. Заказ действительно принесли довольно быстро. Мясо оказалось нежнейшим, соус пикантным, овощи-гриль прожаренными как надо, а салат настолько вкусным, что я не заметила, как его съела. И всё бы хорошо, но закон подлости не дремлет. Как начался день с потрясений, так он и не мог закончиться на ровной ноте.

Во-первых, Вадик, волнуясь, рассказал, что папаня одного из однокурсников, владевший турбазой, разрешил сыну пригласить туда друзей на несколько дней. Благо среди недели, не то бы я вряд ли отпустила. А так, видя умоляющий взгляд нижнего, согласилась, предупредив, что за это разрешение он мне завтра как следует отработает. Тот просиял и истово закивал, мол, отработаю. Ну-ну, вечером обрадую, что я имела в виду, пусть настраивается.

А во-вторых, пока мы ждали десерт, в зал вошла Нателла. Что ж им всем здесь, мёдом намазано, что ли?! И если встреча с Максом проходила по разряду «приятная неожиданность», то вот эта неожиданность ни разу не была приятной. Оставалась ещё надежда, что нас не заметят, но… не оправдалась. Нателла меня увидела и расплылась в оскале, имитирующем улыбку. И, оставив своего спутника изучать меню, направилась прямиком к нам.

Когда она узнала Вадика, то аж улыбаться перестала от удивления. А подойдя достаточно близко, не смогла не узнать и Олега, пусть тот и сидел спиной. Видимо, я не смогла удержать лицо, или в глазах что-то отразилось, но Олег обернулся и тут же напрягся. Взгляд нашей нежеланной гостьи мне тоже не нравился.

— Привееет… Лира, мальчики.

— Здравствуй, Нателла.

— Привет, Наташ.

Вадик буркнул невразумительное «Здрасти» и слегка покраснел.

— Какими судьбами здесь?

— Полагаю, теми же, что и ты.

— Да ладно? Я тут вообще-то с молодым человеком отдыхаю.

— И я… отдыхаю.

Нателла окинула моих мальчиков заинтересованным взглядом.

— И с которым именно? Впрочем, Олежек же тебе, помнится, не глянулся. Перешла на развращение малолетних, Лира? А мальчик в курсе?..

Вот какая же ты ссс… неприятная сучность, Нателла. Но держим, держим себя в руках.

— Мальчики в курсе, Нателла, не переживай.

Немая сцена. Круглые глаза и неэстетично приоткрытый рот с её стороны, холодная улыбка и приподнятая бровь — с моей. Но пришла она в себя быстро.

— Ну не знаю, как насчёт младшенького, а вот старший — та ещё проблема, поверь. Ни на что не способен.

Я видела, что Олег еле сдерживается, сжимая кулаки — Нателла как раз демонстративно остановилась за его спиной, — но молчит, показывая немалую выдержку. А кто-то заявляет, что ни на что не способен! Ещё как способен. Понимает, что между двумя ссорящимися женщинами лучше не встревать, а уж если эти женщины Верхние…

Хотя Нателла сейчас себя жутко компрометирует. Никакого самообладания и такта. Или не считает нужным играть Верхнюю вне тематической тусовки? Так мальчики нижние, я на это недвусмысленно намекнула. Значит, обыкновенная бабская зависть. С чего? С Олегом у них вроде же давно всё закончилось… Нет, не понимаю. В меня тематический этикет уже просто въелся. Что ж, пусть так. Не я себя сейчас истеричкой выставляю.

— Может, его просто не смогли разглядеть? — и кто же это у нас такой слепой? — А я нашла бриллиант, который чуть было не втоптали в грязь.

Такой мимолётный комплимент, а плечи моего мальчика тут же расслабились.

— Пфф… Бриллиант, скажешь тоже.

— Не завидуй, Нателла. Тебя вон, свой ждёт не дождётся.

Да, посылаю. Не прямым текстом, конечно, но сделать намёк ещё более толсто просто невозможно. Она мне надоела. Никогда не любила хамоватых баб в самом неприятном значении этого слова.

— Завидую? Я?! Было бы чему. Ну да ладно, мне в самом деле некогда тут с вами болтать. Развлекайся, Лира, пока не надоели.

И гордо удалилась. Тварь. Такое настроение испоганила.

— Олег бриллиант, а я?

Но у меня было кому его поднять. Я улыбнулась и потрепала Вадика по шевелюре.

— И ты бриллиант. Оба вы — мои драгоценности. О, а вон и десерт несут!

Глава 22. Горячий воск и прочие приятности

Остаток вечера я продолжала общаться и шутить, но неуловимая лёгкость была безнадёжно утеряна. Чтоб этой Наталье пусто было!

Парни старались изо всех сил меня развлечь, были предупредительны и с тщательно спрятанной тревогой следили за мной. Не отплатить им «вкусненьким» я просто не имела права, хотя и не собиралась изначально устраивать сегодня сессию. Но что-то лёгкое, будоражащее… Меньшее, что я могу сделать.

— Дик, Ёжик, во второй спальне раздеваетесь и оба в игровую. У вас десять минут.

Приказ прозвучал, едва мы вошли в квартиру и надёжно отсекли внешний мир крепкой дверью. Сначала нижние недоумённо на меня воззрились, а потом Вадик расцвёл предвкушающей улыбкой и сорвался с места. Олег же немного помедлил, смотря с прищуром, улыбнулся понимающе и склонил голову.

— Как пожелаете, леди.

Ну сокровище же? Как она его не разглядела? Впрочем, если начистоту, не будь определённых обстоятельств, я бы тоже не разглядела. Очень уж хорошо моя драгоценность умела шифроваться. Даже от самого себя. Я придала ускорения хлопком по заднице вальяжно проходящему мимо парню и тряхнула головой: к чёрту всех истеричек вместе взятых! У меня два великолепных нижних, с которыми только и успевай придумывать, что бы такое сотворить.

Давая мальчикам время, прошла в гостиную, быстро пробежала глазами по телепрограмме и, не увидев ничего интересного, включила музыку. Для нужного фона. Тяжёлая, ритмичная и чувственная Энигма подходила для моих целей идеально. Также неспешно поднялась в свою спальню, скинула костюм и надела длинное нечто очень-очень нежно-жёлтого цвета со светло-зелёной вышивкой. Я бы сказала, что это платье, но по бокам у него разрезы были до самой талии, а спереди и сзади как раз до паха. А так длина до щиколоток. Так что скорее всё же туника. Без рукавов, свободная и с целомудренным круглым декольте. На ноги изящные туфельки на невысоком каблуке, и образ завершён.

Едва я вошла в игровую, остатки напряжения и недовольства окончательно покинули сердце: мои мальчики, полностью обнажённые, стояли на коленях в красивых позах лицом к двери. Ноги широко расставлены, спина прямая, плечи разведены, руки скрещены за спиной, головы опущены… а члены стоят. У обоих. И это выражение их безоговорочного желания смывало любые негативные мысли и чувства.

— Ммм, какие же вы у меня… вкусные, мои хорошие! Прямо руки так и чешутся поскорее вас помучить.

Я подошла ближе, вставая между парнями, вплела пальцы в слегка уже отросшие шевелюры (моё требование, с которым им пришлось смириться) и потянула назад, одновременно разворачивая лица к себе и запечатлевая страстные поцелуи на мужских губах. По очереди. И, делая шаг дальше, отпустила, слегка оттолкнув, молча веля вновь склонить головы. Этим вечером настроение было какое-то взрывное — только тронь, сделай что не так, и наказание неизбежно, не игровое, реальное, — а нижние это прекрасно чувствовали и старались не нарываться. И в то же время почти лиричное, даже какая-то мелодия то и дело норовила прорваться мурлыканьем.

Путь лежал к полкам с девайсами, разумеется. В достаточно большую коробку я откладывала всё, чем сегодня собиралась побаловать нижних. О, ничего этакого, лишь неспешное удовольствие. С сожалением отложила в сторону страпон — не сегодня. Наконец, определившись, накрыла коробку крышкой (пусть для мальчиков будет элемент неожиданности) и развернулась. Перед игрой нужно сделать кое-что ещё.

— Солнышки мои, пошли-ка в ванную.

Оба, как по команде, вспыхнули румянцем смущения. Ну да, я же грозила, что возьму в свои руки их интимную подготовку к сессиям? Взяла. Но за прошедшие встречи они всё ещё не успели привыкнуть. Но не возмущались, бесполезно же.

Начала с Вадика, приказав тому влезть в ванную, сесть на бортик лицом ко мне и максимально раздвинуть колени. Сама открыла кран, делая воду тёплой, и взяла поданный Олегом флакон с пеной, а потом и бритву. Как обычно, опасную. Дик напряжённо следил за скольжением лезвия по коже и периодически вздрагивал. Закончив с самым лёгким, окатила гладкую теперь плоть из душа.

— Какой ты у меня умница. Вставай и разворачивайся, — а теперь самое волнительное для него и приятное — для меня. — Наклонись и разведи ягодицы. Хорошенько, не филонь!

Казалось, что у мальчика покраснела даже выставленная попа! И этот восхитительный смущённый всхлип… Настроение замерло на отметке «превосходно», и я очень надеялась — там и останется. Быстро доведя бритьё до конца, не удержалась, хлопнула по гладкой заднице. Вадик вздрогнул, а Олег, стоящий за спиной в роли «подай-принеси», фыркнул. Ничего, скоро и твоя очередь, колючка.

Вообще, для саба сочетание нежности, которую я вкладываю в каждое движение, и непередаваемого чувства унижения от самой процедуры — своеобразный детонатор для эмоций. Но если Вадим реагирует интенсивно и полностью открывается, то у Олега присутствует некоторая насмешка (над самим собой, не надо мной, разумеется; во всяком случае, очень на это надеюсь), сознательность и стремление показать, что всё это он с готовностью принимает исключительно ради меня. Вот только неоспоримая реакция тела не обманывает — ему тоже нравится.

Вытерев Дика, поменяла нижних местами. Теперь смущался Олег, хоть и пытался изо всех сил это скрыть. Не очень удачно. Для моего взгляда, во всяком случае.

На водные процедуры ушло почти полчаса, и мальчики наконец были готовы к продолжению. Но если они думали, что продолжим мы в игровой, кого-то ждал сюрприз. Свернув к полкам с девайсами, поманила Олега.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ёжик, иди сюда, — дождавшись выполнения приказа, указала на коробку пальцем. — Возьми. А теперь оба за мной.

У Вадика вспыхнули скулы. А я-то думала, что на сегодня он лимит стеснения уже выбрал. Смешной. Хоть он и самый что ни на есть сабистый саб, отсутствие опыта всё ещё играет с мальчиком шутки: если в игровой более-менее и привык ходить голышом, то в отношении всей остальной квартиры — неизменно стеснялся. Хотя теперь уже точно никто посторонний без моего ведома не появится.

Спустившись в гостиную, устроилась на диване, провокационно закинув ногу на ногу, и похлопала по обивке рядом.

— Поставь коробку сюда, Ёжик. А сами — на колени, как можно ближе к дивану, лицом ко мне. В обычной позе, но так, чтоб локтями касались друг друга.

Всё для моего удобства, чтоб не тянуться. Нижние покорно подчинились. Уже сейчас видно, что Вадик постепенно проваливается в своеобразный транс, а вот Олег внимательно следит и ждёт дальнейших действий. И при этом в нём нет и капли былого бунта, только осознанное принятие. Ну, если не обращать внимания на некоторые нюансы. Нет, Наталья точно дура.

Наклонившись вперёд, нежно повела пальцами по коже — одному мальчику одна рука. Своеобразное ощущение, но если сосредоточиться и мысленно представить, что передо мной единое тело, получалось даже действовать синхронно. Тем заметнее разница в реакциях. Пальцы выписывают круги и линии по груди — Олег дышит чуть учащённо, подглядывает из-под опущенных ресниц, а Вадик покусывает губы, постанывает. Чувствительный мальчик. Не то чтобы Олег — нет, просто он гораздо лучше себя контролирует и, чтобы добиться от него погружения, требуется совсем иной уровень воздействия.

Выкручиваю соски, и Вадик вскрикивает-ойкает, вздрагивает, Олег же лишь шипит сквозь зубы, но я знаю, что он давит стон. Удовольствия. А вот на следующем движении не сдерживается, потому что я провожу по нежной плоти — такой восхитительно твёрдой и тёплой — ногтями, чуть надавливая. Вот это моего маза уже действительно пробивает. С Вадимом осторожничаю, провожу почти нежно, зато прихватываю мошонку и чуть оттягиваю, и тягучий стон вплетается в другой такой же.

Тело — это инструмент, и умелые руки могут извлекать из него множество разных мелодий. Наша сегодняшняя мне очень нравилась. А ещё, тело — это холст, способный стать прекраснейшим произведением искусства.

— Закройте глаза и следуйте приказам.

Встав, подхватила из коробки конструкцию из сцепленных кожаных оков и цепочек и зашла за спину Дику. Медленно, давая прочувствовать каждое своё движение, присела, застегнула на его лодыжках поножи, скреплённые так близко, что стопы прижались друг к другу. Положив руку на шею нижнего, погладила и прижала ладонь между лопаток.

— Откинься на локти, малыш. Я подстрахую.

Конечно, удержать эту гору мышц, если вдруг начнёт падать, мне не под силу. Но вселить уверенность, что ему не дадут упасть — вполне. И Вадик плавно выгибается, становясь на своеобразный мостик. Красивое зрелище. А уж какое испытание выдержки и выносливости!

— Умница. Запястья ближе к стопам.

Он выполняет, выгибаясь ещё сильней. И я снова застёгиваю замки. Мой мальчик теперь скован и беспомощен. Финальный аккорд: застёгиваю ошейник. Цепочка, соединяющая его с остальными деталями сбруи, не слишком, но коротка, так что Вадику приходится сильнее откинуться назад. Потом будет кружиться голова и ломить шею, но это проходящее. Да и не собираюсь я держать его в таком положении слишком долго.

Окинув взглядом своё «полотно», довольно улыбаюсь. Мышцы напряжены, тело натянуто, выгнуто изящным луком, губы снова закушены. Целую прямо в них, придерживая голову за волосы, скольжу языком по горлу, груди, играю с соском и резко прикусываю, вырывая сладостный стон. Играюсь со сжавшимися комочками уже пальцами, растираю их, сжимаю и покручиваю, наслаждаясь искренней реакцией мальчика. А потом неожиданно — для него, несомненно, — надеваю на прижатый к животу член эрекционное кольцо. Вот теперь можно уделить время и второму нижнему.

С Олегом всё проще, и сложнее одновременно.

На тихое шуршание рядом и жалобные стоны он реагирует учащённым дыханием, прислушивается, трепещет крыльями носа, словно обоняние может подсказать, что происходит с братом. Возвращаясь к коробке, попутно раздвигаю колени Дика ещё шире и улыбаюсь на судорожный всхлип. Для моей колючки припасено кое-что особенное. Сначала также заковываю возбуждённый член в кольцо, а потом беру в руки сюрприз, растираю сосок и резко сдавливаю его, добиваясь наконец вскрика.

Даже не помню, в каком магазине увидела это чудо. Сейчас прищепки, как правило, либо деревянные, либо пластиковые. И в тематических играх предпочтение отдаётся обычно деревянным, ну или совсем уж специализированным зажимам. Но я случайно наткнулась на настоящий раритет и выпустить его из рук уже не смогла. Металлические, не слишком крупные прищепки, с достаточно слабой пружиной, зато с разлапистыми и чудесно зубчатыми «губками»! Причём зубчики не острые, немного скруглённые. Но ощущения от них на коже просто шикарные. А уж на особо нежных местах… Самое то для моего любителя пожёстче и побольнее.

— Руки выпрями, Ёжик, откинься назад и упрись ими в пол. Только пальцами.

Тоже напряжённая поза, но я люблю видеть игру мышц под кожей моих мужчин. Вскоре тело Олега ощетинивается своеобразным частоколом. На сосках, вокруг пупка, по бокам, даже на мошонке три штуки повесила. Когда прицепляю последние, тихие короткие стоны сопровождаются дрожью сильного тела и обрывистым дыханием — прищепки реагируют на любое резкое движение, посылая колкие лучики боли. Наслаждайся, радость моя.

Какое-то время я просто любуюсь двумя замершими и неровно дышащими телами, периодически прикасаясь к ним. То подошвой поиграю с мошонкой или членом Дика, то пошевелю прищепки на Ёжике. Мягкие мимолётные касания, сменяющиеся царапками или линиями, выводимыми носками туфель. В произвольном, непредсказуемом для мальчиков порядке — разрешения открыть глаза всё ещё не прозвучало.

Но хочется большего. И я высыпаю оставшееся содержимое коробки на диван, переворачиваю её нижнюю часть — послужит подставкой. Вскоре на обеих картонках стоит множество свечей, а по комнате ползёт своеобразный запах. Вадик со свистом втягивает воздух, а на губах Олега появляется довольная улыбка.

Мои нижние любят воск. По разным причинам, но такие игры нравятся обоим, вызывают возбуждение. Вот и сейчас члены от интереса их хозяев явственно подрагивают. Не буду разочаровывать мальчиков и томить ожиданием.

В этот раз начинаю с Ёжика. Первая горячая струйка касается груди, вызывая сдавленное шипение, а попадая на соски — и стоны. Разбегается по коже, растекается причудливым узором разноцветных извилистых линий, когда одна свечка-таблетка сменяет другую. Грудь, бока, живот… Одной рукой отгибаю член вниз, а вторую тщательно располагаю в нужном месте.

— Ёооожик… Посмотри на меня.

Ему сложно. Встряхивает головой, напрягаются мышцы шеи, и лишь потом раскрывает глаза. Во взгляде уже плавает муть наслаждения, но вот тот мечется вниз, к руке, обхватывающей напряжённую плоть, потом сразу вверх, к другой. И наконец останавливается на моём лице. В янтарных газах светится неверие, а зрачки уже расширяются… В этот момент я переворачиваю формочку. Нижнего выгибает, но почти сразу мышцы сокращаются, бросая тело назад, в прежнее положение — к жару в паху добавляется боль среагировавших на движение прищепок. Только голова остаётся откинутой.

А я с удовольствием впитываю его эмоции, разглядывая красную кляксу, лёгшую точно на лобок у основания члена. Но мне по-прежнему мало.

— Ёжик, какой цвет?

Шея снова напрягается, и он пытливо смотрит, а я неспешно беру следующую свечу, ставлю член почти вертикально, лишь слегка отклонив, заношу руку над головкой. Олег тихо стонет и прикрывает глаза, закусывает губы.

— Цвет, Ёжик.

— Зелёный…

И теперь уже синяя струйка выплёскивается через край, чтобы прикосновение к нежной коже взорвало его протяжным криком.

Когда я закончила с Олегом, напоследок резко посрывав прищепки с тела, тот тяжело дышал, со свистом, зато теперь ненадолго мог расслабиться. Вадика сотрясала явственная дрожь, сердце, судя по пульсу на шее, частило, и дышал он ничуть не легче брата. Вот только всё — лишь благодаря воображению и звуковому сопровождению. И реагировал он теперь гораздо ярче, вскрикивая и дёргаясь под каждым обжигающим поцелуем.

В итоге перед моими глазами распростёрлись две прекрасные картины. Иллюстрации нашей неправильной для многих, но такой желанной и необходимой страсти. Потом я гладила и целовала немногие чистые участки кожи, чуть погодя — под ойканье и шипение, — отдирала остывший воск, сняв с Вадика путы. А то у бедняжки наверняка всё тело затекло. И думала, что кто бы там ни был на небесах, но он послал мне просто невозможный, шикарный и необходимый подарок, которому я, дурная, поначалу сопротивлялась. Напрасно, разумеется, и кто бы знал, как теперь радуюсь, что из моего сопротивления и неприятия ничего не получилось.

— Можете выпрямиться, мои хорошие.

С довольным видом откинувшись на спинку дивана, наблюдала за нижними, внутренне посмеиваясь: на лице у обоих нега и ожидание удовольствия постепенно сменялись недоумением. Ну да, вот такая я жестокая — наигралась, а доводить дело до логического завершения не собиралась. Не одной же мне страдать от невозможности получить разрядку?

— Ледииии, ааа…

И вопросительный взгляд на член. Подрагивающий, покрасневший и набухший, красноречиво прижатый к животу. Ради разнообразия, в этот раз смелостью отличился Вадим.

— Ах да, забыла, — потрепала мальчика по макушке и потянулась к девайсу. — Ограничители я с вас сниму, но кончать запрещаю. До однозначного приказа.

Я смотрела ему прямо в глаза, потому прекрасно видела, как в тех разливается шок и неверие. А когда стянула-таки кольцо, Дик прикрыл глаза и тихо застонал, прикусив губу. Обернулась на Ёжика — тот смотрел напряжённо, внимательно, ещё во власти возбуждения, но стремительно эту власть стряхивающий. Вот что значит — зрелый мужчина!

— А этот приказ… Он будет хотя бы сегодня?

Умный мальчик. И догадливый — понял всё по моей улыбке ещё до прозвучавшего ответа.

— Нет.

Шумный выдох и нижний трясёт головой — ну чисто пёс после купания. А от Вадика доносится очередной разочарованный стон.

— Ну а как вы хотели? Вы, значит, тут удовольствие по полной программе получите, а я должна мучиться неутолённым возбуждением? Как эгоистично с вашей стороны, мальчики…

Хорошо, что ни один не кинулся убеждать в своей способности помочь проблеме. Секс во время месячных был одним из моих табу, о чём нижние прекрасно знали. Один из очень немногих комплексов, оставшихся со времён юности.

— А можно мы просто посидим… рядом?

Говорил Олег спокойно, даже почти ровно, но взгляд додумался сделать просительным. А я, предвкушая ночь их мучений, была очень великодушна сейчас.

— Посидите. Рядом.

И указала на пол. Ответом стал оскорблённый взгляд: мол, ни-ни, мы даже ничего другого и не имели в виду! И оба парня придвинулись ко мне ближе, привалились к ногам каждый со своей стороны, а потом Олег и вовсе прижался щекой к бедру, а Вадик обхватил моё колено. Первый глубоко и размеренно дышал, пытаясь унять возбуждение, второй немного подрагивал, но тоже брал пример со старшего.

Упоительное зрелище. И непередаваемое чувство власти — над самым сокровенным, потому что я так пожелала. Запустив пальцы в тёмные макушки, нежно погладила и решила, что мальчики слишком быстро успокоились. Надо поддать жару.

— Завтра я решила провести игру, солнышки. Вадик будет играть роль новенького… раба у жестокой хозяйки. Обученного, но безмерно боящегося чем-нибудь разозлить новую владелицу. А ещё, боящегося боли, готового на всё, лишь бы её избежать. У тебя вся ночь, чтобы настроиться на нужный лад. И, радость моя, — я потянула за волосы, запрокидывая лицо нижнего и всматриваясь в синие глаза, — подготовь своё тело к любому повороту событий. Особенно внутри.

С удовлетворением увидела в растерянном взгляде отголоски понимания, смущение и вспыхнувшее предвкушение. Мальчик прикрыл глаза и коротко всхлипнул.

— Ледиии, вы жестоки! Как я теперь усну, если буду думать постоянно об игре? А ещё и кончать запретили…

Я чмокнула капризно искривлённые губы.

— А кто обещал, что будет легко? — сосредоточив внимание на втором, отметила, с каким любопытством блестят его глаза. Не буду разочаровывать своего колючку. — У тебя же, Ёжик, другая роль. Доверенный раб, давно служащий госпоже, знающий её желания, характер, и… тоже боящийся. Что однажды разочарует, что его заменят кем-то новым, более услужливым, молодым.

— Я не старый!

— Не перебивай! — ласкающей руке превратиться в карающую — дело секунды. Подзатыльник получился качественный, с оттяжкой. — Даже опытные и вроде бы достаточно молодые рабы могут надоесть, а желание нового — одна из особенностей людей. Когда власть и выбор безграничны, на многое смотришь иначе. Так вот, о чём я? Ты очень старательный. Порой чрезмерно даже. Потом, отдельно от Вадика, мы с тобой обсудим некоторые нюансы.

Вадик тут же скорчил обиженную мордашку, но промолчал. И правильно. Какая же это будет игра, если все досконально будут знать не только свои роли, но и чужие? Как по мне — недостоверная. Так что пусть мучаются, оба: с Диком же я тоже переговорю.

— По времени… Думаю, встанем и позавтракаем, потом пару часов на настройку и придание антуража игровой, и можно будет начинать. Так что брысь спать! Детали обсудим завтра.

И мои мальчики с унылыми вздохами поднялись, пожелали спокойной ночи и потопали в свои комнаты. Надеюсь, сны у них будут красочными, всё же воображение у нижних живое.

* * *

Вадик с утра встал разбитым и в тоже время взбудораженным. Первое, потому что почти не спал, гадая, что же будет с ними делать Лира, второе — как следствие этих самых гаданий. В одном он был уверен: сегодня мечта, чтобы Верхняя поимела его страпоном, станет реальностью. Волнительно и страшно одновременно.

В коридоре столкнулся с таким же взъерошенным и помятым Олегом, выползшим из игровой. Да уж, ему в окружении девайсов наверняка спалось и того круче. Они переглянулись, одинаково хмыкнули друг другу и криво улыбнулись. Олег зевнул во всю пасть и почесал затылок.

— Пошли, что ли, кофе выпьем. Мозги прочистит. И будем дожидаться, когда наша спящая красавица проснётся и обрисует детали.

Вопрос был глупым, предсказуемым и банальным, но Вадик не смог удержаться.

— Как думаешь, что нам предстоит?

Олег оскалил зубы в типа улыбке.

— Забыл? Русским языком же было сказано: тебе бояться и подчиняться, чтобы не сделали бо-бо, а мне следить, чтобы ты всё это делал с максимальным почтением к госпоже. Правда, её слова про подготовку изнутри… Ммм… — придурочный братец поиграл бровями, но в тоне слышалась скорее озабоченность. — Вдруг таки прикажет тебя поиметь в воспитательных целях, малыш?

Вадик фыркнул и показал язык.

— Обломись, придурок! Мой зад она тебе точно не отдаст, для себя приберегла.

В конце концов, есть же их список. А в том, что леди будет строго соблюдать договорённости, он не сомневался.

— Ой, какие мы нежные! Ладно, пошли завтракать, цветуёк-ромашка.

Олег коварно зажал его шею локтевым захватом и растрепал волосы свободной рукой. Вадик вывернулся, ткнув невозможного старшего куда-то под рёбра, от чего тот охнул и тут же отпустил, поднимая одну руку, а второй потирая ушибленное место. В общем, нормальное такое утро.

Кофе пришёлся как нельзя кстати, потом Олег священнодействовал с завтраком, а Вадик тихонько сбегал на второй этаж, коварно приоткрыв дверь в спальню Лиры — будить, конечно, нельзя, но ведь никто не будет виноват, если Верхняя сама проснётся? От божественных запахов. Да и времени уже почти пол-одиннадцатого.

Лира, разумеется, проснулась. Вадим успел спуститься и начать помогать брату, когда их сонно моргающая и удивительно при этом хорошенькая леди зашла в кухню, принюхиваясь и улыбаясь. В непрозрачном, но достаточно завлекательном своими вырезами и кружевами пеньюаре. Член моментально напомнил, что вчера он так и не получил разрядки, и Вадик порывисто вздохнул. Радовало, что не один он такой озабоченный — шорты Олега весьма показательно встопорщились.

Леди поцеловала их по очереди — его первым! — и с королевским видом уселась во главе стола. Ни дать, ни взять: правительница, перед которой хотелось преклонить колени. Но им с Олегом указали на места за столом. Правда, потом, с лукавым видом, приказали спрятать руки за спины. И начали кормить собственноручно. Когда с вилки, а когда и пальцами, позволяя слизывать остатки еды с кожи. Даже если и слизывать-то, собственно, было нечего, но сам факт! От впечатлений немного кружилась голова, а от мыслей, что же последует дальше, в паху всё больше ломило.

Когда завтрак закончился, Лира поманила Вадика пальцем и пошла в игровую. Волнение поднялось в душе против воли, хотя, казалось бы, ну что такого-то? В горле пересохло, а когда Лира села на кровать, он подошёл и встал перед ней на колени. Первейшая заповедь саба, как по нему: если не знаешь, как себя вести и чего ждать — принимай позу покорности, не ошибёшься. Вот и леди улыбнулась и погладила его по щеке.

— Какой ты у меня умница с утра. Что, ночка выдалась весёлая?

Ещё и издевается! Вадик молча кивнул, отводя взгляд. Вот как так можно чувствовать? Вроде и бесишься от происходящего, от того, что твоим телом играют, как куклой, а с другой стороны то же самое безумно заводит.

— Ничего, солнышко, зато потом вас обоих ждёт награда. Итак, — леди подцепила пальцами его подбородок, заставляя поднять лицо и посмотреть в глаза, — как уже говорила, твоя задача: отыграть очень напуганного и очень послушного раба-новичка. С Ёжиком можешь даже поначалу попытаться поспорить или побороться — он же такой же раб, как ты. Но не слишком активно, всё же должно быть понимание, что он у меня старожил и его слово весит больше твоего. Ну и будь готов, что действовать он в этом случае будет соответственно, жёстко. Заметь, у него будет карт-бланш на любые меры.

Вадик вздрогнул и взволнованно всмотрелся в глаза Верхней. Любые? Та показательно нахмурилась и построжела.

— Дик, радость моя, разве я когда-нибудь давала вам повод усомниться в соблюдении табу? Любые не запрещённые списком меры, разумеется. После игры получишь за свои необоснованные сомнения. Дальше… А собственно и всё. Остальное узнаешь по ходу. О, вот ещё! — Лира сорвалась с места в сторону полок и, немного покопавшись там, вернулась с кожаным ошейником. Не чисто номинальная полоска, но и не воротник от челюсти до ключиц. Такой себе, средний ошейник. — Как же раб, и без ошейника?

Посмеиваясь, леди застегнула на его шее девайс. И не сказать, что туго, но дышать почему-то стало тяжелее, а вот член, зараза, в очередной раз заинтересованно дёрнулся. Однако всё это меркло перед расфокусированным, каким-то зачарованным взглядом, которым леди провожала свой палец, скользящий по кромке грубой неживой кожи и слегка задевающий при этом кожу живую. Аж мурашки по хребту.

А потом она продела этот палец в кольцо и резко притянула к себе, впиваясь в его губы жадным поцелуем. Требовательным, крышесносным.

— Вот теперь подготовка с моей стороны закончена. Иди к себе в комнату, настраивайся на нужный эмоциональный лад и жди. Часа через полтора Ёжик за тобой придёт. Да, кстати, крикни его сюда.

О господи… Полтора часа? Да он же от любопытства и предвкушения весь изведётся! Главное — не кончить от собственных фантазий. Леди наверняка не оценит. А разочаровывать и ломать ей игру Вадик точно не хотел.

Глава 23. «Пупсик»…

— Так-так-так, что тут у нас? Новое смазливое мяско для развлечений хозяйки?

Как ни томился Вадик в ожидании, появление Олега пропустил. Буквально на минуту задумался, глядя в окно, и вот, пожалуйста — стоит весь такой насмешливый, стенку подпирает плечом, руки на груди сложены, с зажатым в одной из ладоней стеком. Из одежды одни тонкие штаны, сползшие на бёдра (потому как без ремня), а на шее не просто ошейник, а натуральная цепь из крупных звеньев. А вот он так настраивался, что про одежду и забыл. Вряд ли рабам разрешено форсить в футболках.

Игра началась, да? Что ж, отыгрывать роль, труда не составит — такой Олег безмерно бесил.

— Зато не пёсик на цепи.

Брат — ой, нет, приближённый раб хозяйки! — мигом оказался рядом, выкрутил руки и прижал к себе. Вадик даже пикнуть не успел, не то что воспротивиться. Да и не ждал столь резких действий, думал, просто позубоскалят друг на друга.

— Верных пёсиков не заигрывают до смерти, сопляк! Зато частенько балуют за хорошую службу. Такими вот временными игрушками, когда они ломаются, — к нему притёрлись пахом с вполне себе уже ощутимым стояком. Страх кислил на языке, заставляя сглатывать, а мелкие волоски подниматься дыбом. Такому Олегу легко верилось, словно всё и в самом деле всерьёз… — Хочешь быть сломанной игрушкой, малыш?

Он отчаянно замотал головой. Не хочет. Любимой игрушкой — нормально, а вот сломанной очень нежелательно. Олег ухмыльнулся. Незнакомо, жестоко. И с силой оттолкнул, благо на кровать, а не на пол.

— Я так и подумал почему-то. Хозяйку слушаться с полуслова, с исполнением приказов не медлить. Ни в чём не перечить, — ну конечно, чтоб раб и перечил? Он не самоубийца. — Говорить, только когда спрашивают. А теперь раздевайся, и быстро!

Зачем раздеваться?! Нет, Вадик помнил про табу, про слова Лиры, но здравый смысл — одно, а страхи и подозрительность — другое. Поэтому промедлил. Олег сначала приподнял бровь, но почти сразу навис угрожающе и резко дёрнул за ногу, стаскивая уже на пол.

— Слов не понимаем, да? Ничего, строптивых игрушек хозяйка тоже любит, но недолго. Не разденешься сам, помогу я. Только после меня одежды целой не останется.

Угроза звучала слишком реально, а слова леди о широких полномочиях Олега он тоже помнил. Так что стиснул зубы и стянул футболку. Потом, медленнее, штаны. Не для привлечения внимания, просто внезапно застеснялся. Казалось бы, что такого? Они с братом какими только друг друга не видели за эти недели. Но вот так, под внимательным взглядом, отчего-то стало очень неловко.

Штаны полетели вслед за футболкой, а Олег всё стоял неподвижно и смотрел. И стоило Вадиму изобразить вопросительное выражение, криво ухмыльнулся. Чёрт! И почему он думал, что верхней одежды будет достаточно? Судя по полыхающим щекам, он покраснел… И зло стянул последнюю деталь — да на, подавись! Но удержаться и не прикрыть пах руками не получилось.

— Да кто бы мог подумать? Обученный раб вроде, а стешняшечка, что девственница перед брачной ночью. Не нужны мне твои сомнительные прелести, просто велено убедиться, что ты готов к представлению хозяйке. Руки за спину убери.

Теперь, кажется, горело всё лицо. О, он готов. Первые полчаса, как его оставили в комнате «настраиваться», как раз этому и посвятил, благо ванная рядом. А ещё он почему-то настраивался исключительно на взаимодействие с Лирой, полностью упустив из внимания Олега. Надо исправлять. В самом деле, новенький раб в чужом доме, с незнакомым окружением, наверное, не должен вести себя столь вызывающе? Если не напрашивается на плети… Но вот чего Вадик избежит с удовольствием, так это порки. А ведь в понятие «широкие полномочия» и такое может входить.

Так что, постаравшись взять себя в руки, он почти спокойно перекрестил запястья на пояснице и опустил взгляд. Пора полностью включаться в игру.

— Простите, пожалуйста, я не хотел дерзить. Как мне к вам обращаться?

— Вот теперь вижу, что передо мной вышколенный раб. А то уже начали брать сомнения. Обращаться можешь «старший». Повернись и наклонись.

Чёооорт… Нет, правда? Но делать нечего. Вот только язык сдержать опять не удалось.

— Будете проверять мою готовность пальцами… старший?

Спрашивал-то он вполне вежливо, при этом постаравшись вложить во фразу всю язвительность, какую смог в себе отыскать. Олег хмыкнул, но удар стеком по заднице вышел очень неожиданным и болезненным, заставив вздрогнуть. Зато не вскрикнуть — получилось.

— Больно надо. Да и хозяйка велела не трогать — хочет первой снять все сливки. Так что можешь расслабить попку, малыш.

Расслабишь тут… Хуже всего, что на эту бесцеремонность Олега, на чувство стыда и унижения у него неотвратимо стоял. Ладно бы такая реакция на Лиру была, так нет же, вообще на ситуацию. Может потому, что он знает — это игра, для удовольствия? Наверное. Быстрый осмотр меж тем завершился, и ему протянули какую-то тряпку. Надо же, а он и не заметил, что у Олега что-то в руках было. Куда девалось тогда, когда братец его скручивал и лапал? На пол бросил? А стек, кстати?

Господи, вот зачем ему это знать? Какие-то мысли дурацкие в голову лезут, лишь бы отвлечься от понимания — что ему дали.

Назвать одеждой эти два тряпичных куска, соединённых верёвкой, язык не поворачивался. Да и не защищали они нисколько: спереди прямоугольник до середины бедра примерно, сзади такой же и… И всё. При необходимости откидывай в сторону или за верёвку заправь и делай, что хочешь. В смысле, как подозревал Вадик, с ним будут делать, что захотят.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Что застыл? Надевай быстрее, — можно подумать, здесь есть что надевать. — Хозяйка ждать не любит, а мы и так уже неприлично задержались. Или тебе помочь?

Ага, счаззз!

— Спасибо, я сам.

И ведь пришлось же. Самому. И хоть идти до игровой было всего ничего, Вадик пережил целый спектр ощущений: как болтаются без поддержки причиндалы, как лёгкий ветерок при движении овевает самое сокровенное, запуская по телу табуны мурашек, как потирается головка неуклонно твердеющего члена о чуть грубоватую ткань… и как эта самая ткань всё дальше и дальше отдаляется от тела. Блииин… Так он и вошёл, с членом наперевес и свисающим с него остатком ткани. И почти сразу, едва переступив порог, споткнулся.

Игровая превратилась в самое настоящее подземелье! Тёмные драпировки на стенах, окна вообще не видно (сколько ж там слоёв ткани?!), всё лишнее сдвинуто в стороны, кругом горят свечи, добавляя таинственности и теней, в самом центре комнаты стоит высокое кресло, сильно напоминающее трон, и в нём сидит Верхняя.

Сейчас, глядя на неё, никто бы и не усомнился, что это настоящая хозяйка, собирающаяся развлечься с рабом. Тёмный кожаный корсет (не тот, как в Средневековье, жёсткий даже на вид и ужимающий грудь, а скорее широкий пояс, но смотрится отпадно и возбуждающе!) поверх белоснежной просторной блузки с широким воротом, тяжёлая пышная и опять же тёмная юбка, из-под которой выглядывают носки туфель, или даже сапожек. Руки затянуты в перчатки, а пальцы задумчиво играют с кожаными хвостами плети. Мамочки… А они задержались. Из-за него, Вадика.

В спину удачно прилетел направляющий тычок, от которого он пробежал через полкомнаты, затормозив у самых ног хозяйки. Но хоть сообразил сразу упасть на колени и почтительно склониться. Рядом зашебуршались — наверняка Олег тоже принял соответствующую позу.

— Вы слишком долго шли.

Свист воздуха, и Вадик сжался в ожидании удара… Но хлёсткий звук от соприкосновения с кожей раздался справа. Почему его-то?

— Простите, хозяйка, новенький оказался несколько нерасторопным.

Удивительно, что не сдал полностью. «Рабская» солидарность? Новый свист, и опять звук удара рядом. А теперь что?!

— Это за ложь, раб, — в такие моменты поневоле начинаешь думать, что Верхние обладают каким-то подобием ясновидения… Или его просто уже достаточно хорошо знают? — А теперь ты, нерасторопный мой.

Ну вот и его очередь. Три коротких свиста, заканчивающиеся каждый жгучими полосами на спине. Вадик изо всех сил сжал кулаки и закусил губу — лишь бы не вскрикнуть. Вот не вздрагивать не получилось. Никогда не получалось. Даже несмотря на то, что удары оказались не такими уж и сильными.

— Неплохо, неплохо. Ну-ка…

К лицу придвинули стопу, и он на всякий случай поцеловал кожу всё-таки сапожек. Но носок подцепил его подбородок, заставляя поднять голову. Полностью распрямиться помешала тяжёлая ладонь, придавившая тело между лопаток. Пришлось выворачивать шею, чтобы показать хозяйке лицо. А вот смотреть на неё не стал, побоялся. Да и не должны же рабы глаз от пола отрывать, правда?

— И ещё раз неплохо. Смазливая мордашка, смотреть приятно. Тело тоже вроде бы ничего. Но надо бы рассмотреть получше. Раб.

В волосы вцепилась чужая рука, рывком вздёргивая наверх, на ноги, и выбивая слёзы из глаз. Чуть клок волос не выдрал, зарраза! Но, разумеется, Вадик промолчал, лишь покорно выполняя всё, что от него требовали.

— Какой податливый… Прямо кукла на верёвочках. Будешь пока пупсом. Надо же мне вас как-то различать при обращении. Руки за голову.

В этот раз он не дал Олегу и шанса, быстро выполнив приказ и поймав почему-то насмешливую улыбку — выше поднять взгляд просто не рисковал. Пальцы, заключённые в тонкую ткань, заскользили по коже, а Вадику тут же страстно захотелось, чтобы даже такая несущественная преграда отсутствовала, чтобы почувствовать тепло живой плоти.

Олег стоял рядом, давя молчаливым присутствием, которое быстро получило свои объяснения. Дело даже не в подстраховке Верхней — о сопротивлении или причинении вреда девушке Вадик и не думал. Но стоило той пристально посмотреть на «старшего», а потом выразительно перевести взгляд на его пах, как тряпочку, и так не являющуюся преградой, споро подняли, открывая весьма качественный стояк.

Трындец, стыдно-то как! В самом деле чувствовать себя этакой куклой, вздрагивать от чужих прикосновений и понимать, что от тебя совершенно ничего сейчас не зависит.

И так сладко…

— Подмышки чистые, лобок тоже — хорошая работа. Ммм, и какой тут соблазнительный инструмент, однако, — ловкие пальцы обвели головку, погладили ствол, тут же дёрнувшийся под нехитрой лаской, а потом ткнули пару раз в яйца, заставляя их слегка покачиваться. — А вот это мне не нравится. Всю картину портят. Думаю, от этого мы избавимся. Будешь везде ровненький, гладенький, аккуратненький…

От шока Вадик даже про взгляд в пол забыл, вскидываясь и всматриваясь в совершенно серьёзные серые глаза. К-как избавимся?! Зачем? Жалобное блеянье вырвалось само собой.

— Хозяйка… не надо избавляться… пожалуйста!

Ответом стала хлёсткая пощёчина.

— Кто разрешил взгляд поднять?

Со страху он не только взгляд опустил, сам на колени упал. Правда склониться не дала та же олегова рука, вновь вцепившаяся в волосы и задравшая лицо.

— Простите, пожалуйста, хозяйка! А как же… если вы уберёте их, как тогда пользоваться моим инструментом? Я же не смогу доставить вам удовольствие.

Вроде вывернулся? И даже логично и вежливо? Надежды разбил тихий смех.

— Красноречие проснулось, пупс? Так переживаешь за свои колокольчики? Но вынуждена тебя огорчить — возбуждаться кастрация не помешает. Какое-то время. А потом всё равно мне надоешь. Пожалуй, отдам тебя тогда своему верному рабу, побалую его. Чтобы получить удовольствие, твоё возбуждение ему вовсе не нужно.

Мороз прошиб по позвоночнику, а предатель-член встал как каменный. Вадик понимал, что это игра — надо сказать, самым краем сознания, настолько втянулся, но всё же осознавал, — но страх штука иррациональная, и на пару с приятным щекотанием нервов вызывал в душе почти настоящий ужас и отчаяние. От переизбытка чувств он жалобно всхлипнул.

— Пожалуйста, хозяйка, не надо кастрацию. Умоляю! Я всё что угодно…

В кожу скул больно впились пальцы с длинными ногтями.

— Ты — что? Хочешь пообещать мне то, что и так сделаешь при любом раскладе? Ты — моя собственность, пупсик, и лишь мне решать, что у тебя будет, а что нет. Как тебе жить, кем быть, что делать… Жить ли вообще. Ты это осознаёшь?

Вадик снова всхлипнул и кивнул.

— Да, хозяйка. Моя жизнь в вашей власти. И я лишь умоляю о милости. Пощадите…

— Посмотрим. Твоё отчаяние так забавно. А теперь вставай, я не закончила осмотр. О! — он уже начал вставать, чуть морщась от не выпустившей его волосы «направляющей» руки, и полный энтузиазма возглас заставил закономерно напрячься. — Говоришь, что угодно? Так вот! Помнишь, что я говорила про куклу? Вот и будешь ею. А раб станет твоими верёвочками. Ни одного самостоятельного действия, только подчиняешься его рукам. Понял, пупс?

— Да, хозяйка. Спасибо!

— Рано радуешься, я ещё ничего не решила. Давай, хочу посмотреть реверс этой монеты.

Последнее явно предназначалось Олегу, и тот со всем прилежанием развернул его задом. Да так, что чуть голова не закружилась. «Верёвочка», блин! Сначала женские ладошки пробежались по спине, потом секундная задержка и ягодиц перестала касаться ткань. Это при том, что спереди её и не подумали опускать, а просто заткнули за пояс-верёвку, как он и подозревал изначально.

Но вскоре все мысли вылетели из головы, потому что женские ручки вовсю наглаживали его задницу, мяли и разводили ягодицы, а потом один из пальцев вообще нырнул меж них и надавил на кхм… выход из тела. Горячая волна окатила от макушки до пяток, и в то же время кожа покрылась мурашками. Вадик догадывался, что сегодня произойдёт (Лира дала достаточно намёков), но вот именно сейчас стало немного страшно. И волнительно — ведь он так давно хотел этого, принадлежать своей леди полностью.

Тем временем его поворачивали, двигали, закрепляли… В итоге, когда очнулся, он оказался уже почти растянут на раме в нужной позе. Руки сзади связаны в локтях и запястьях и вздёрнуты вверх, заставляя наклониться и бесстыдно выпятить зад. Бёдра, почти у самого паха, тоже охватывают верёвки, оттянутые куда-то назад и вверх. Сзади прижались к обнажённой коже, потёрлись пахом, ловкие пальцы пробежались лаской по поджавшемуся животу, качнули член. Полная беспомощность и зависимость от чужой воли. Так сладко и стыдно… Желанно.

Верхняя отстранилась, послышалось шуршание, немного погодя — шумный выдох. Любопытство съедало наравне с возбуждением.

— Умм, хорошо как.

Снова шаги, и вскоре хозяйка появилась в его поле зрения. Боже, какое зрелище ему открылось! Сапожки оказались вполне себе сапогами, аж до середины бедра. Юбка куда-то подевалась (да и правильно: лето выдалось очень жарким, и Лира наверняка упарилась в тяжёлой ткани, так что её облегчение вовсе неудивительно), открывая длинную блузку, оставшийся корсет и… уже прикреплённый ремнями страпон! Когда ж успела-то?! И, господи, она хочет втиснуть в него это?!

Нет, ничего монструозного или неординарного, вполне средний размер навскидку. Даже цвет телесный. Но, блин, это для женщин обычно и привычно, а ему? Наверняка глаза стали по пять рублей, потому что его потрепали по щеке и рассмеялись.

— Что, пупсик, страшно? А как же «сделаю, что угодно»? Впрочем, тебе ничего и не придётся делать ведь. Не переживай, даже если и порву, ибо предпочитаю резкие движения, то не сильно. Быстро поправишься.

Сердце колотилось в горле, страх сковывал, хотелось позорно скулить и умолять о пощаде. И поскорее уже почувствовать эту свою принадлежность. Живот сладко поджимался, губы сохли, лицо горело, а задница ныла уже сейчас — в предчувствии, не иначе. Блин, неужели и в самом деле порвёт? Вадик читал об анальном сексе не то чтобы много, но в предмете более-менее разбирался. И риск, разумеется, был. Так что предвкушение густо мешалось с тревогой, и весь этот коктейль мутил разум похлеще любого алкоголя.

— Ротик открой.

Голову задрали вверх — «верёвочка»! — больно дёрнув за волосы, а прямо перед носом оказались два пальца Верхней. Без перчатки, слава богу! И рот открылся сам собой, уже наполненный слюной от желания почувствовать на языке вкус её кожи. А когда пальцы задвигались там, то вглубь, то наружу, переполненные яйца заломило ещё сильнее, и Вадик глухо застонал. А леди довольно рассмеялась и похлопала его по щеке свободной рукой.

— Какой отзывчивый. Умница. Если и дальше таким будешь, даже позволю кончить.

Мляа, а что, это не предполагалось изначально?! Вадика мотало на волнах эмоций, по большей части из-за того, что он не знал, чего ждать от такой Верхней. У него создавалось полное ощущение реальности происходящего, ну, будто всё на самом деле, и он действительно бесправный раб, полностью зависящий от благосклонности хозяйки.

Пальцы, знатно обслюнявленные, выскользнули из его рта, проведя напоследок по губам, и хозяйка скрылась за спиной. А Олег остался. Оставил наконец в покое его бедные волосы, но голову Вадик опускать не спешил — братец двинулся не следом за леди, а наоборот — встал прямо перед ним, на расстоянии руки.

— Раздевайся.

Только спустя долгое мгновение до него дошло, что приказ касается Олега. Зачем?! И почему перед его глазами-то? А долбанный братец неспешно стянул штаны, под которыми — вот неожиданность-то! — ничего не оказалось. Кроме крепкого такого стояка. Не часто приходилось Вадику до сих пор лицезреть олегово достоинство столь близко (помнится, один раз всего и был, в ту, самую первую общую сессию), хоть и щеголяли они голышом практически всегда во время сессий. И всё же… зачем?

Непонимание вызывало напряжение, но тут его отвлекли. Весьма качественно так.

Между половинками скользнули прохладные влажные пальцы и ощутимо придавили анус, впрочем, не стремясь проникнуть внутрь. Вадик прерывисто вздохнул и прикрыл глаза. Фиг с ним, с Олегом. Сейчас важнее, что происходит с его собственной задницей.

Вскоре давление прекратилось, а пальцы приласкали промежность, слегка помассировав и вызвав приятные волны тепла, потом поиграли с мошонкой, обхватили ствол, скользя вверх-вниз, слегка сжимая… Хотелось двинуть бёдрами, потереться о дарящую наслаждение руку, но верёвки не давали. Оставалось лишь прерывисто дышать и слегка постанывать. И снова пальцы замерли у входа. Покружили, плотно прижимаясь, и начали ритмично то надавливать, то отпускать. От ощущений голова шла кругом. А когда пальцы вдруг исчезли, Вадик даже вскрикнул разочарованно.

За спиной раздался смешок, а член с яйцами плотно обхватило что-то тугое. Ууу… кольцо! Он жалобно всхлипнул и получил ощутимый шлепок по заду.

— Пупсик, мы же не хотим, чтобы веселье закончилось слишком рано? Я могу в таком случае очень расстроиться… Поверь, тебе это не понравится, — о, он верил, вполне.

А потом его просто унесло: от мягких, несмотря на угрозу, действий, от постепенного растяжения, а потом и внезапной предельной наполненности.

Боль заставила взвыть в голос. Но, несмотря ни на что, возбуждение и не думало уходить — яйца едва не звенели, в голове шумело, а на каждое, слабое и осторожное пока ещё, движение игрушки из горла рвались жалобные всхлипы. Вот теперь он точно принадлежал Верхней весь, с потрохами. В буквальном смысле. И осознание этого штырило, невзирая на довольно болезненные ощущения.

— Что-то наш мальчик загрустил. И тонус немного потерял. Раб, позаботься, чтобы моя куколка потерялась в ощущениях.

Пульс на миг замер и пустился вскачь — Вадик помнил, как было сладко-стыдно в [тот] раз помогать Олегу, но больше Лира ничего такого не приказывала, слава богу. А теперь вот и ему довелось на себе почувствовать.

Долгий глухой стон перешёл в короткие выдохи-вскрики — леди, почувствовав, что он готов улететь, начала двигаться. Вот теперь он верил и про резко, и грубо, но всё равно это было просто офигительно — метаться между чувством неприятной наполненности, лёгкой уже, тянущей боли, осознанием своей полной принадлежности Верхней и стыдливым, нежеланным удовольствием от ощущения чужой руки на члене.

Очень скоро Вадик дико хотел кончить, но внятно высказать мольбу никак не получалось. Сил хватало только на жалобные стоны и всхлипы. Но его леди и так обо всём догадалась. Поймала момент, когда он сам уже понял: если вот прям сейчас не кончит, то или сойдёт с ума, или умрёт от переизбытка не находящего выхода наслаждения.

Сквозь марево подступающего оргазма, он ничего не почувствовал и не услышал, но сдавливающее ощущение у основания члена пропало. В заднице тоже стало неожиданно пусто, но почти сразу леди снова проникла в него пальцами, немного подвигала, словно искала что-то, а потом плотно нажала и ещё раз, и ещё… Зато и пальцы Олега на члене сменились тонкими Лиры (слава богу!) и резко задвигались.

Свет перед глазами взорвался. Он всё-таки не выдержал этого двойного, нестерпимого наслаждения, дёрнулся, выгнулся, выдохнул-выстонал что-то невразумительное и бессильно обвис в своих оковах, уже не осознавая, что Олег быстро подхватил расслабившееся тело, не давая вывихнуть связанные сзади руки. Не чувствуя, как споро его освобождают от верёвок, оттаскивают на кровать, укладывают, растирают затёкшие мышцы. Не видя, с какой жадностью и желанием брат смотрит на их леди, а та в ответ улыбается.

Вадику было просто хо-ро-шо. Настолько, что на какое-то время остальной мир перестал существовать для сознания. До тех пор, пока его не вернул к реальности слитный протяжный стон удовольствия. Открыв глаза, он только и успел заметить, как Лира падает на грудь раскинувшегося под ней Олега.

Блин! Как он умудрился такое проспать-то?!

Глава 24. Когда вмешиваются чувства

— Леди, пожалуйста… Я прошу вас отпустить меня.

Коленопреклонённый парень смотрел на меня со смесью сожаления, извинения и уверенности в своих словах. Ничего такой «подарочек» ко дню рождения! А я ж знала, что когда-нибудь это случится, даже была уверена, и всё равно больно. Ведь уже окончательно решила, что хочу на обоих надеть свои ошейники. Оставалось только намекнуть об этой готовности мальчикам. Но поведение Вадика в последние недели изменилось, что я упорно не хотела замечать. И вот во что вылилось. Даже знаю, когда это всё началось — как раз после той поездки с однокурсниками на базу отдыха, разрешение на которую я так легко дала.

Впрочем, даже если бы не дала, он всё равно рано или поздно ушёл бы. Пусть лучше сейчас, пока я не успела прикипеть к этому солнечному мальчику, такому правильному сабу всем сердцем. Расставаться всё равно будет больно, но не так. А удерживать Вадима я точно не стану. Тем более пусть не сразу, но он пришёл и честно сказал, что хочет уйти. Не стал морочить голову и метаться меж двух женщин. И той, второй, я была искренне признательна, ибо лишь благодаря ей от просьбы парня не так сильно болело сердце и не перехватывало дыхание.

Но обо всём по порядку.

Сначала я не придала значения несколько возбуждённому виду своего нижнего, когда тот вернулся с отдыха. Ну хапнул впечатлений на природе городской мальчик, с кем не бывает? Потом потянулись рабочие будни — у меня и Олега. А Вадик гулял, встречался с друзьями, как он говорил. Что парню ещё делать на каникулах? Я как-то не сторонница запрещать сабу общаться со своим кругом интересов. Но чем дальше, тем больше от него чувствовалось беспокойство, напряжение, в глаза старался лишний раз не смотреть. И во время сессий хоть и всё так же отдавался, но уже с какой-то неуверенностью.

Так прошло почти две недели. А вчера я в первый раз испытала боль, которую может принести лишь предательство кого-то близкого. Неясная тревога поселилась ещё накануне, когда Вадик отписался, что не сможет выйти в скайп, ибо остаётся ночевать у друга, к которому пошёл на день рожденья. Вот так вот, постфактум поставил в известность. И пусть просил при этом прощения, но сам прецедент! Разобраться с этим вопросом я собиралась в пятницу, но судьба опередила.

С тех пор как в порыве злости снесла аккаунт на прошлом сайте, успела зарегистрироваться на другом — одна знакомая Домина подсказала ссылку. Пока меня атмосфера там вполне устраивала. Особенно — удобным функционалом: поставила в статусе, что занята, и фильтр автоматически не пропускал всякие предложения познакомиться. Там для этого дела отдельный форум предусмотрен.

А ещё у нас, немногих Домин, тоже был свой форум — закрытый. Этакая общалка «обо всём». Там девчонки всласть обсуждали нижних, свои подходы к ним и практики, делились проблемами (думаете, у нас их не бывает?!) и победами. Не скажу, что зависала я там постоянно, но раз в два-три дня заходила и скопом просматривала обсуждения.

Вот и вчера днём зашла. На работе выдалось спокойное время, которое решила потратить на душевный отдых. Отдохнула. За день до этого на форуме разгорелись нешуточные страсти — одной из знакомых девушек наперебой советовали, как быть, если судьба свела с ванильным парнем. Над некоторыми вариантами я от души посмеялась. До тех пор, пока не дошла до первоначального поста.

«— Девочки, у меня беда! Познакомилась с таким симпатичным мальчиком, прям сказка просто. И фигура, и мордашка, и глаза красивущие… Весёлый, умненький и компанейский, в общем — душка. Делать-то что? Он ванииилькаааа((((»

А под постом ссылка на облако, где… висит фотка моего Дика! Улыбается, глаза счастливые, а сам обнимает невысокую темноволосую девушку, прижимается к её голове виском, заррраза. Селфи, мать его, где-то снимали.

Марготту я знала достаточно неплохо, даже общались несколько раз в личке и пересекались на мероприятиях. Помнится, как-то спрашивала, почему она выбрала такой странный псевдоним? На что мне рассказали историю о запавшем ещё в юности в душу фэнтези, где так звали героиню. Ну да, девчонка была пока ещё зелёной, чуть за двадцать. Только это и утешало, что привлекла внимание Вадика не моя ровесница, а молодая девочка. Хотя как Домина — вполне вменяемая и опытная, несмотря на всего двухлетний тематический статус. И вкусы у нас во многом сходятся. Разве что я тяготею к СМ, а она любит унижать и вообще более жёсткая с нижними.

Откинувшись на спинку кресла, переждала, пока мир перед глазами перестанет расплываться, и желание разбить что-нибудь — от души, чтоб шмякнуть о стену со всей дури! — пройдёт. Я знала. Просто не рассчитывала, что это случится так скоро, думала, у нас ещё есть время. Всё же к Вадику я чувствовала что-то вроде влюблённости — лёгкой, яркой, будоражащей.

Стряхнув с себя ступор от новости, решительно застучала по клавишам — не люблю оставлять на потом невыясненные моменты, так что сначала необходимо поговорить с Марготтой, которая сейчас удачно была в сети, а потом и с Вадиком. Как раз следующий день — пятница, и мальчики приедут ко мне.

«— Привет, Марго! А с чего ты решила, что тот мальчик ванилька?»

Ну да, вот так, при конфиденциальном общении, я чаще всего сокращала её псевдоним, а имени и вовсе не знала — не принято у нас в личное лезть, не подруги же близкие. Ответ пришёл только минут через десять.

«— Привет, Лира! Ну а как иначе? Будь он нашим, точно без хозяйки не остался бы, а раз свободно ездит, где хочет, и гуляет, значит, нет у него такой. И по общению не похож, спокойно разговаривает, хотя по характеру довольно мягкий и неконфликтный, но только с девочками. Романтишшшный… И как любовник заботливый такой, нежный…»

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

А моё глупое сердце таки дало сбой. Кобелина! Как и все мужики. И со мной спит, и с другой. И хозяйка у него есть, только дурная, верящая в порядочность и верность. С устаревшими принципами невмешательства в личную жизнь. А Марго, вон, никуда бы своего мальчика гулять в одиночку не отпустила!

«— Смешная ты. А если он сам Верхний? Почему вдруг решила, что если был бы тематиком, то непременно нижним?»

«— Тьфу на тебя! Не надо мне такого «счастья». Да и не похож он на Верхнего. Мягкий слишком.»

«— Пфф… Какая ты ещё молодая всё-таки, Марго)))) Нельзя мыслить так стереотипно. Люди разными бывают. Они бывают разными даже в зависимости от ситуации, не то что между друг другом.»

«— Ой, нашлась тут, «старушка»… И вообще, ты позубоскалить появилась, или есть что дельного предложить? Или… что-то конкретное знаешь?»

Хорошая чуйка у девочки. Но, думаю, наш дальнейший разговор станет для неё полной неожиданностью. Пару раз глубоко вздохнув, я решилась.

«— Вообще-то есть. И да, знаю. Можешь радоваться: мальчик ни разу не ванилька, а вполне себе саб.»

И тишина. Пару минут точно она переваривала эту новость.

«— Не может быть! Я его никогда не видела, а мы с тобой часто ходим на одни и те же тусовки. Откуда ты его знаешь? Ведь знаешь же?»

Ну догадалась же наверняка! Только боится сама себе признаться в выводах из нашего разговора.

«— Знаю, Марго, знаю. Оттуда, что это мой нижний…»

Ну вот, сказала. В этот раз реакция не заставила себя ждать.

«— Блиииин… Чёрт, прости, Лира, я не знала, правда!»

«— Верю. Успокойся. Я в общем-то и не рассчитывала, что наши отношения продлятся долго, всё же Вадик для меня слишком молод. Просто не думала, что всё закончится настолько быстро.»

«— Ничего ещё не закончилось! Подумаешь, пострадаю немного от безответной любви, пройдёт со временем, но уж точно не собираюсь претендовать на занятого саба. Ты же не могла обо мне так подумать, скажи?»

«— Да ничего я не думала, успокойся. Ты претендовать не собираешься, вот только я сегодня наконец заставила себя взглянуть правде в глаза: Вадик отдалился от меня. Он изменился, взгляд прячет, нервничает. А держать нижнего с помощью уловок я не буду. Не тот характер, да и гордость есть.»

«— Чёрт, я только сейчас подумала… Вы же сессионно общаетесь? Не спите и не встречаетесь? Пожалуйста, скажи, что это так!»

Увы, дорогая. Придётся тебя разочаровывать.

«— Спим. Встречаемся. Во всяком случае, я так думала до сегодняшнего дня. Так-то он хороший мальчик, чувственный, отзывчивый, податливый. Но кобелина, как выяснилось. Отомстишь ему за меня, а?»

«— Ты серьёзно? Вот так просто отпустишь нижнего? И будешь страдать в одиночестве от предательства? Нет уж, я не такая сука, чтоб поступить столь низко!»

Нет, всё же хорошая девочка. И Вадик попадёт в надёжные руки. Сейчас, пообщавшись с Марго, я поняла, что тяжесть, осевшая в груди час назад, начала рассасываться. Может, не настолько я и была влюблена в мальчика? Если уж честно, то потеря Олега для меня стала бы гораздо более тяжёлой. Не знаю, когда этот нахал и мужлан успел пробраться мне в сердце, но с ним было куда интереснее, чем с Вадимом, уютнее и горячее. Первая сладость новизны прошла, и я теперь видела обычного нижнего мальчика, каких много, и на фоне кого старший брат смотрелся гораздо выгоднее. Не так однозначно.

И секс с ним оказался насыщеннее на порядок. Не знаю, почему так. Возможно, дело в том, что Вадик отдавался, безоговорочно и естественно принимая моё верховенство, а в Олеге чувствовался сильный хищник, покоряющийся не потому, что считает это априори правильным, а просто потому, что таково его желание. Чтобы сделать приятное. Это… будоражило.

«— В одиночестве не останусь, не переживай. У меня ещё один есть))))»

Сначала пришёл смайлик с выпученными глазками, на что я невольно хихикнула.

«— Ещё? У тебя их два?! Когда успела, тихушница? И ведь ни словом на форуме не обмолвилась!»

«— Приглядывалась, привыкала, разбиралась в себе. Доразбиралась. Ну так что, заберёшь мальчика? Я тебе расскажу, что успела выяснить о его предпочтениях.»

«— Мммм… Соблазнительница! А и заберу! Таких самый кайф воспитывать)))»

На том и порешили. Проговорили ещё долго — надо же было действительно рассказать о нижнем всё, что успела узнать, чтоб Марго не делала первичных глупых или же грубых ошибок.

И вот сейчас я смотрела на стоящего на коленях парня и думала, что всё же есть у него совесть, раз не стал дальше метаться между двумя, а сам признался. Это его не особо спасёт, когда придёт Марго — а она вот-вот должна, ибо решили мы обставить передачу нижнего в лицах, так сказать, — но моё мнение несколько поправило. На душе по-прежнему было погано, всё же Вадика я в некоторой степени полюбила. Не так, как Олега — господи, вот и призналась сама себе! — но если бы не ситуация, наверняка так и продолжили отношения втроём. Они оба меня устраивали, по-разному, но стали дороги. Это я могла Марго говорить, что сильно горевать не буду, а на самом деле в ближайшее время хандра обеспечена.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что не спал с ней, пока был со мной.

Это не мазохизм, да и знаю я, что спал. Хочу увидеть, как нижний отреагирует. Вот, растерялся, взгляд вскинул, а зрачки мечутся.

— А откуда…

— Знаю, что просишь свободы, чтобы уйти к другой? Это же элементарная логика, Вадик. Тебя в наших отношениях, вроде, всё устраивало, и вдруг такая просьба. Возможная только ради кого-то очень важного.

— Я влюбился, леди! Оно само как-то… Я не хотел обманывать вас! И мы спали только один раз, два дня назад. Тогда я и решил, что не могу без неё, — угу, а о вранье мне — ни слова. — И вам изменять тоже с ней, а ей с вами… Я очень виноват, простите, — ошиблась, есть совесть у мальчика. Немного, но есть. С другой стороны, сильные чувства — они такие, разум-отшибающие. Да и молодость играет роль, гормоны там… — И даже ради сессий встречаться с вами не смогу, буду чувствовать себя изменником. Правда, не знаю, как буду обходиться без всего… этого. Но и без Риты я просто не представляю жизнь.

Ага, значит, Маргарита. Логично. Но тебя, дорогой мой, ждёт хороший такой сюрприз. Будешь знать, как Верхним рога наставлять. Да, я мстительная, и хорошо ещё, что влюблённость из-за предательства не перешла в ненависть, а так, в небольшое злорадство и… равнодушие? Мы бы с ним в любом случае не остались вместе, даже откажись Марго принимать парня. Не после того, что узнала. Не умею прощать, увы. Не в таких вещах.

И всё же я была за Вадика рада. Немного. Осознавшим себя сабам крайне сложно вернуться к обычной жизни, особенно если это возвращение не потому, что душа к Теме перестала лежать, а ради любимого человека. Со временем на характере начинает сказываться, если не удовлетворять внутренних демонов периодически. Это сейчас он не мыслит измены возлюбленной, а пройдёт время… Прошло бы, не будь Марго Верхней. А так, у них вполне всё может получиться, семья в том числе.

В дверь тихонько постучали, и в комнату осторожно вошёл Олег. Быстро окинул взглядом диспозицию и кашлянул.

— Экхм… Леди, там к вам пришли. Девушка какая-то. Говорит, что договаривались.

— Да, договаривались. Передай, что сейчас выйду к ней, — дождавшись, пока нижний уйдёт, посмотрела на Вадика. — Подожди пока здесь, мы ещё не закончили. Я скоро.

* * *

Всё случилось неожиданно и внезапно, как всегда и бывает. Весёлое студенческое гульбище на природе, но, кроме своих, на базе полно и другого народа. И она. Красивая, хрупкая, с длинными гладкими чёрными волосами и шоколадными глазами, в которых стыл холод и высокомерие. Снежная Королева. Общительная, но чаще всего — язвительная, она словно считала окружающих забавными говорящими зверьками. Всех подкатывающих к ней парней словесно опускала так, что к концу дня от девушки шарахались и тихонько, украдкой, интересовались у её брата (сокурсника Вадика, кстати), как он вообще с такой стервой живёт в одном доме? На что Витька тяжко вздыхал и виновато улыбался.

Маргарита, Рита… Вадик не шарахался, но и подходить сам не рискнул. Вовсе не из страха быть отвергнутым в особо унизительной форме на глазах у знакомых. Гораздо больше он боялся, что девушка заметит его нестандартную реакцию на словесные оскорбления… Ай, да что перед собой-то миндальничать? Что заметит жар, опаляющий скулы, участившееся дыхание и бешеный стояк! И поднимет на смех. Вот это страшно, да. Принимая себя как нижнего, Вадик вовсе не горел желанием посвящать в собственные пристрастия окружающих. Ему с ними ещё несколько лет учиться!

За день он успел принять участие в любом шухере, что устраивали сокурсники, несколько раз помочь девчонкам по мелочи, слегка подраться с Генкой Самойловым, обозвавшим его за это подкаблучником, и позже помириться, а вечером вся шумная компания усвистала на берег озера, готовить шашлыки. Звёздное небо, костёр, обалденный запах жареного мяса, песни под гитару… Романтика. И таинственно мерцающие глаза напротив, оторваться от которых не получалось при всём желании.

Ночью разошлись поздно, но всё равно Вадик никак не мог уснуть — перед мысленным взором так и стояли шоколадные глаза, капризно и насмешливо изогнутые полные губы, высокая грудь… Рита была красивой девушкой. Невысокая, с тонкой талией и приятными округлостями на всех положенных местах. А когда она отчитывала или издевательски проходилась по умственным способностям, так и хотелось встать на колени и покаянно опустить голову. Сделать всё, чтобы в презрительном голосе появилось хоть немного теплоты.

Вот чего ему не хватало в отношениях с Лирой — жёсткости, морального давления. Но как обычная девушка может вызывать такие желания, не будучи Доминой?! Мучаясь этим и подобными вопросами, Вадик проворочался всю ночь, а на следующий день его мир снова перевернулся.

Ближе к обеду подошёл Витька и, отводя взгляд, передал, что его сестра просила проводить её до посёлка — зачем-то в магазин понадобилось. Ошарашенный взгляд Вадика был понят совершенно неправильно, как сомнения, так что парень сбивчиво забормотал:

— Ты не смотри, как она вчера себя вела. Вообще Ритка добрая и компанейская, просто не любит, когда ей навязываются.

— А ты чего сестру не проводишь?

— Да у нас игра сейчас! Ещё вчера договаривались, а ей приспичило… А ты в команды не заявлялся.

Ну да, парни что-то обсуждали про поиграть в баскетбол. Вадик его не слишком любил, так что и не рвался.

— И что? Других желающих нет, что ли?

Но, в принципе, могло и не быть — и после вчерашних отшивов, да и вообще мало кто из ребят стремился на помощь прекрасной половине универа. Это Вадик почти никогда не отказывал. Во-первых, ему не трудно, а во-вторых, будучи нижним, сложно отказать девушке в просьбе.

— Да щазз… Это Ритка перебора. Наверное, тебя выбрала, потому что вчера не приставал.

Вполне вероятно. Но отнекиваться дальше он не собирался — раз сама позвала, может, получится хоть немного пообщаться? А даже если и нет, просто прогуляется рядом с понравившейся девушкой.

Просто прогуляться не получилось. Рита действительно оказалась общительной и при этом начитанной — разговаривать с ней было настоящим удовольствием. При этом Вадик тщательно следил, чтобы никоим образом не проскользнули отголоски его желаний, раз уж девушке не нравится внимание. И, странное дело, хоть она вела себя сейчас вполне нормально, смеялась и шутила даже, без малейшего признака вчерашней ледяной отстранённости, менее желанной не становилась.

Так и завертелось. Они общались весь день, и следующий, в общем, всё время, что провели на базе. И с каждым днём, даже часом наверное, Вадик всё отчётливее понимал, что влюбился. Вот так резко, странно, с разгону и по уши. И при этом они даже не целовались! Чего хотелось, кстати, просто до безумия. Но Рита, несмотря на всю проявившуюся общительность, держалась немного холодновато.

В четверг утром, когда все разъезжались по домам, он места себе не находил, не решаясь попросить у девушки телефон. Да и как-то внезапно вспомнилось, что у него есть Лира… О которой даже не думал в эти дни, хотя по вечерам исправно строчил отчёты по смс, как прошёл день. Но, во-первых, это проходило фоном, как привычное действие, а во-вторых, про Риту он так ни словом и не обмолвился.

С одной-то стороны, они ничего с Верхней друг другу не обещали, в верности не клялись. Но вот с другой — это же вроде подразумевается, отношения же. Да и непорядочно так, чисто по-человечески. Сейчас за такое поведение накатил жуткий стыд и растерянность, но и выбросить уже возлюбленную из головы не получалось.

Может, если они не будут видеться и разговаривать, всё пройдёт? Мимолётное, хоть и яркое увлечение? Тогда даже лучше, что она так и не подошла обменяться номерами.

Как выяснилось, Рите это просто не требовалось — номер Вадика она взяла у брата. А ближе к обеду раздался звонок с неизвестного номера с предложением встретиться. Разумеется, он согласился. А из головы тут же выветрились все моральные терзания и сомнения. Лира — это Лира, Верхняя. А Рита… От того, что они просто пообщаются, никому ведь плохо не будет?

Потом была пятница и весь день с возлюбленной. Признавшейся, что обратила на него внимание как раз потому, что не наглел и пытался клеиться. Потому что она всегда сама выбирает. Разговоры… Казалось, о чём можно так много общаться? Ан нет, темы находились. Но рос и груз вины, причём, чем ближе к вечеру, тем сильнее. Предупредив, что в выходные будет недоступен — наврал, что с братом уезжают в какие-то копаня, и снова испытал стыд за враньё, — попрощался с Ритой до понедельника и отправился к… Лире. На сессию. С желанием привести в порядок мысли.

Только они никак не хотели приводиться. В голове была полная каша, отчего отдавался сильнее, чем обычно, стараясь полностью погрузиться в творимое с его телом женскими ручками, исполнить и даже предугадать желания Верхней… Чтобы не думать, как же быть дальше. Как отдаваться одной, любя другую, и как строить планы на жизнь с возлюбленной, если при этом придётся лишиться того, что так необходимо телу и разуму. Но от такого раздрая становилось только хуже.

Впрочем, уже спустя неделю, намучившись от непростой ситуации, Вадик почти принял решение. И уже не так полно отдавался на сессии. Да и на день умудрился отпроситься, опять что-то наврав про важные встречи. В выходной, ага. Но мало ли что бывает? А всё потому, что как раз в пятницу они впервые поцеловались. И это был такой умопомрачительный и сладкий поцелуй, каких никогда не было с Лирой. А в следующую среду они с Ритой наконец переспали.

Именно тогда мечущаяся душа успокоилась. Да, Рита — та, кто ему нужен, с кем хочет прожить остаток жизни. А Тема… Без неё можно обойтись, тем более характер у возлюбленной не сахар, вспыльчивый, да и язвительность никуда не делась. Возможно, такого суррогата хватит. А возможно, всё само пройдёт со временем.

И признаться Лире он собирался именно сегодня, в первый день их сессионных выходных — тянуть дальше казалось неправильным и некрасивым. Стыдно было видеть боль в серых глазах, так что он опустил свои. Что ж делать, если вдруг пришла любовь? Разве человек властен над собственным сердцем? Он верил, что Верхняя поймёт, взрослый же человек. Да и не казалась она слишком уж расстроенной — по голосу, во всяком случае. А та, увиденная поначалу боль… Сейчас вряд ли осталась. Впрочем, проверять он не рискнул. Даже когда вскинул взгляд от неожиданного вопроса, старался в глаза не смотреть.

Когда леди вышла, он так и остался стоять на коленях, ожидая решения по своей просьбе. Только странно: за всё время их отношений, это первый раз, когда к Лире кто-то пришёл. Если не считать той смущающей встречи с её братом, но она-то была случайной.

— Вот так вот и живём, Марготта…

Погрузившись в размышления, Вадик услышал обрывок фразы, но всё равно не сразу понял, что в открывшуюся дверь вошла не только Лира. Хотя, иначе с чего бы ей разговаривать вслух? С самой собой, что ли? И это вряд ли был Олег — он специально же попросил разговора наедине (в кои-то веки удалось почти до последнего утаить намерения от брата, и то пришлось выслушать кучу всего о себе, да бесплодные уговоры передумать; хорошо хоть настоял, чтоб Олег не лез не в своё дело, дал ему самому всё объяснить), а тот ещё не закончен. Сердце забилось чаще: это сейчас он остался в джинсах и футболке, а если бы был обнажён, как обычно во время сессий?! Но тут же резко стало не до мелочей, потому что второй голос он просто не мог не узнать.

— Неплохо живёте, дорогая. Очень даже. Но двое нижних… Не тяжело? Хлопот не доставляют?

Как во сне Вадик медленно развернулся всем корпусом на голоса, оставаясь при этом на коленях, и встретился со взглядом любимой девушки… Смотрящей на него сейчас с прежним равнодушным холодом и без малейшей капли удивления. Знала. Слабоумным он никогда не был и прекрасно понял, что его Рита-Маргарита, возлюбленная, та, ради кого готов был попрощаться с Темой, — Верхняя.

Почему он не догадался? Ведь были же намёки! Сам сравнивал со Снежной Королевой, да и она говорила, что выбирает сама. Как Лира. И ведь не ёкнуло ничего, не возникло ассоциаций. А ещё — Рита знала о нём. И Лире. Вот только как давно?

Не до среды точно, иначе вряд ли бы у них случилась та сумасшедшая ночь. А вот в четверг… Она отменила встречу после обеда, да и сегодня отговорилась делами. Точно, значит, вчера. Вопрос «как» был не так актуален, как «что теперь делать»? Потому что первая радость от осознания, что не придётся жёстко контролировать свои желания, сменилась быстро нарастающим ужасом: он встречался с двумя Доминами, обманывая обеих! Пусть недолго, пусть обман выражался всего лишь замалчиванием… Блин, ещё же и переспал тоже с обеими!

Задумчивый голос леди вырвал из внутренней паники, заставляя вслушиваться в разговор, продолжающийся, словно его и нет здесь, словно он… мебель. Неожиданно это заводило.

— Как видишь, вполне себе доставляют.

— М-дааа, совершенно невоспитанный мальчик! Не моё дело, конечно, Лира, но…

Пока ещё его Верхняя лениво отмахнулась.

— Знаю, знаю. Но, во-первых, он у меня совсем недавно, во-вторых, всё же в Теме новичок, так что огрехи ещё долго будут всплывать. Ну и в-третьих… кажется, двое — это всё же многовато. Но не отказываться же. Не комильфо…

Рита прищурила глаза и предвкушающе улыбнулась.

— Отказываться не комильфо. А если просто… передать? В другие, хорошие руки?

«Хорошие» было сказано таким тоном, что по хребту продрало морозцем. А член уже жил своей жизнью, изо всех сил подтверждая, что да, он тоже хочет, чтоб его, вместе с хозяином, передали! Рита… нет, госпожа Марготта ощущалась совершенно иначе, чем леди Лира. Так, как ему точно нужно. Меж тем обе девушки подошли к нему, всё ещё стоящему на коленях вполоборота, и окинули взглядами. Первая жадно и угрожающе, вторая — задумчиво и насмешливо. И рядом с двумя нависающими Верхними особенно остро возникало ощущение собственной подвластности, готовности услужить, чтобы доставить удовольствие.

— Передать? Передать можно, ты права. Но Ёжика я тебе точно не отдам. Да и полные мазы всё же не твой профиль, — ну вот, он так и знал! Снова Олег влез, а ведь это с ним, Вадиком, с первым познакомилась Лира. И он ещё уверял, что Вадик делает глупость, отказываясь от Лиры. Пусть радуется, что больше ни с кем не придётся делить Верхнюю, придурок! — А вот этот мальчик… Почему бы и нет? Да и непохоже, чтобы он был против побыть вещью, чьё согласие не требуется. Дик! Не позорь меня, развернись уже полностью и встань нормально!

Под «нормально» явно подразумевалась поза-приветствие, и Вадик спешно выполнил приказ, выкидывая из головы ненужные мысли и детскую нелогичную обиду на слова Верхней. Он не совсем улавливал тщательно замаскированную суть разговора, но чувствовал, что она там есть. А побыть вещью… Не против, если в руках любимой девушки. Правда, не постоянно, а периодически, но это ж они потом наверняка обсудят. Пока же он с надеждой смотрел в её глаза и ждал. Решать всё равно не ему.

Мягкая ладошка погладила по щеке.

— Ну что, маленький невоспитанный саб, пойдёшь ко мне?

Она согласна! Вадик расплылся в счастливой улыбке, и тихо, но с чувством прошептал: «Да!», и тут же щёку ожгла неожиданная резкая оплеуха.

— Тогда глаза вниз, поганец! — вздрогнув, он выполнил приказ, с нетерпением ожидая, что за этим последует. А казавшаяся хрупкой рука уже больно вцепилась ему в волосы, запрокидывая голову максимально назад, заставляя сглатывать от неудобного положения. — И обращайся ко мне Госпожа Марготта, — потом уже Лире: — Я займусь его дрессировкой как можно быстрее. Вот увидишь, скоро это недоразумение превратится в идеального саба и будет гавкать по команде!

Лира тихо рассмеялась, а у него лишь сердце колотилось сильнее, а член грозил уже лопнуть. Гавкать? Да он не только гавкать, а и хвостиком от радости крутить готов! Если в него эту штуку вставят. Уже сейчас. Никакая дрессировка не нужна — ради Маргариты он сделает всё и в лучшем виде. Но если ей так хочется… Пусть. Именно этого не хватало в Лире. Этой грубости и жестокости. Она оказалась слишком… мягкой. Да, отдавала приказы, но словно оставляя выполнение на их с Олегом совести. А хотелось, чтоб безапелляционно, чтоб даже мысли не возникло не выполнить!

Тут на член сквозь грубую ткань болезненно надавили. Ёпт! Наверняка подошва босоножек! И он ещё хотел попробовать удары? Нет, права была Лира, это больно. Даже сейчас, при простом давлении… которое стало её сильнее. Вадик тихо заскулил, а его новая Верхняя довольно рассмеялась.

— Лира, а нашему малышу-то происходящее ооочень нравится. А говорила, что унижения не любит.

— Значит, ошиблась. Или меня намеренно ввели в заблуждение, — в спокойном голосе на мгновение мелькнула досада. — Но тем лучше. Начнёшь с нуля. И, надеюсь, у тебя получится донести до этого хитрована, что нельзя обманывать Верхних.

— О, в этом можешь быть уверена, уж я донесу.

От явно прозвучавшей угрозы, Вадим съёжился, насколько позволяла вцепившаяся в волосы рука. Бедный он, бедный… Учёба обещает быть очень интенсивной. Спина и задница зачесались рефлекторно.

— Ладно, не буду вам мешать. Пообщайтесь.

— Спасибо. А! Стой, Лира, у тебя случайно нет лишнего пояса верности? Думаю, небольшой урок я проведу прямо сейчас.

Вот не зря у него чесалось! Правда, не там, где надо, но всё же. Но тогда… А как с возбуждением? Да у него членом сейчас гвозди можно забивать! Образно, конечно.

— Есть. И даже не лишний, а специально для этого обормота подобранный, — тихое шуршание и шаги. — На, дарю.

— Вот забавно… День рожденья у тебя, а подарки пока получила только я. Хотя что это я, в той коробочке найдёшь кое-что интересное, уверяю.

Блииин… Точно! У Лиры же сегодня день рожденья!!! Как он об этом забыл? Снова стало невыносимо стыдно, что затеял всё в такой неподходящий момент. С другой стороны, когда бы ещё-то? Да и Олег наверняка не забыл. Уж найдёт, как утешить. Между этими двумя вообще так искрило с некоторых пор, что удивительно отсутствие взрыва. Эх, ладно, это не отменяет, что он сам поступил как свинья. И прощенья не попросишь — глупо.

Лира, передав знакомый уже девайс, вышла из комнаты, а Рита… Госпожа Марготта наконец отпустила его многострадальные волосы, слегка оттолкнув от себя, и села на кровать, покачивая в пальцах пластиковую игрушку. От взгляда, ощутимо скользящего по телу, становилось не по себе. И приказов никаких… Чтобы хоть что-то прояснить, Вадик открыл было рот, но его тут же прервали, не дав сказать и слова.

— Заткнись! Я не давала разрешения говорить. Так значит, козлёныш ты бессовестный, у тебя никого нет? А я-то радовалась, что встретила такого открытого и яркого мальчика. И даже, кажется, влюблённого… А ты, значит, и с одной, и с другой шашни крутил? Кобелина…

С каждым словом Вадик всё ниже опускал голову. Со стороны-то оно, наверное, так и выглядит, некрасиво. Как теперь объяснить? А главное — как вернуть теплоту в любимый голос? Рискуя вновь нарваться на гневную отповедь (говорить-то так и не разрешали), он распластался на полу в самой покорной позе, какую знал.

— Ах, какие мы раскаивающиеся… Прям верю-верю. Вот только не думай, что так просто и радостно всё забудется. Ты у меня свою вину отработаешь сполна. И передо мной, и перед леди Лирой. Ну, говори, вижу же, что не терпится оправдаться.

И его ощутимо пнули в плечо. Не больно, но как-то пренебрежительно. Не рискуя подняться и по-прежнему вжимаясь лбом в пол, Вадик постарался вложить в слова всю искренность и убедительность, что были.

— Госпожа Марготта! Мне нет прощенья, я знаю. Я поступил очень некрасиво, плохо. Но я раскаиваюсь. На тот момент не видел иного выхода и толком не понимал, что не имею права начинать новые отношения, не завершив старые. Признаю свою вину и готов к любому наказанию, что вы сочтёте достаточным.

Как же сложно разговаривать с любимой женщиной, когда она Верхняя! Но вроде постарался фразы составить так, чтоб случайно не обидеть. Судя по насмешливому хмыканью, удалось.

— Ну надо же. Любому, говоришь? А ну-ка, раздевайся!

Пальцы чуть не порвали футболку — с такой силой он её с себя сдёрнул! А вот с ширинкой еле справились, но спустя несколько секунд Вадик уже стоял перед Госпожой полностью обнажённым. Та обошла вокруг, разглядывая (словно не видела его таким же голым два дня назад!), и скрылась за спиной. Пошуршав на полках, вернулась, и спину обжёг настолько неожиданный удар, что с трудом удалось подавить удивлённый вскрик.

— Хорошо. Умеешь терпеть. Я не люблю криков. Но я велела раздеться, а не вставать на ноги! На пол! — Вадик тут же рухнул на колени. — Упрись руками и считай. Это тебе за обман Верхних.

Удары оказались совсем не такими мягкими, какими обычно награждала Лира (если не считать порку розгами, конечно). Теперь он понял, что именно награждала. Рита била от души. А он закусывал губы в попытках не кричать, и впивался пальцами в ковёр, чтобы не дёрнуться случайно. Заслуженное наказание же.

На двадцатом казалось, что кожу со спины сняли до мяса, однако не было ощущения ручейков по бокам, значит, не до крови, значит, всё не так страшно, как ему кажется. Одно радовало: боль его никогда не возбуждала, так что стояк почти прошёл. Впрочем, стоило, следуя приказу, распрямиться и посмотреть на блестящий взгляд и учащённо вздымающуюся грудь Верхней, член снова начал потихоньку наливаться желанием.

— А вот этого нам пока не надо!

Быстро шагнув к нему, Госпожа сильно, до боли сдавила бедную плоть у основания, так, что Вадик аж зашипел, а глаза защипало от навернувшихся слёз. И, зажмурившись, он уже не видел, зато чувствовал, как на снова опавший член надевают клетку. Мокрую дорожку под правым глазом стёрли пальцем.

— Ты так красиво страдаешь, что я даже почти готова тебя простить, саб. Но только почти. Пострадай ещё. А теперь нагнись раком и разведи ягодицы.

Он не видел, что делала Госпожа, зато почувствовал, как в зад вошло что-то тонкое и длинное. Не страпон, точно. А потом новый приказ — распрямиться, и уже когда на нём крепили систему ремней, догадался. Ещё до того, как с милой улыбкой его мучительница нажала на одну из кнопок на маленьком пульте. Внутри разошлась тёплая волна от слабой, но всё нарастающей вибрации.

— Думаю, теперь мы можем ехать домой. Одевайся. А там уже продолжим наказание. Это — за измену. Нам обеим. И, пожалуй, за это я буду на тебя злиться до конца выходных.

Вадик представил предстоящую пытку и тихо застонал. Выходные предстоят мучительные и… безумно горячие.

Прикосновение ткани к выпоротой коже было, конечно, неприятным, но всё перебивала маленькая вибрирующая игрушка в заднице. Благо ехали они не на общественном транспорте, а в машине Риты. Свою он потом как-нибудь со стоянки заберёт, ничего с ней не случится.

Любимая девушка жила одна, в доставшейся от бабушки квартире, так что развлекаться им никто не мешал. Ух, как она с ним развлекалась! Так, что к концу выходных он готов был от неудовлетворённости выть и лезть на стену. И умолять, и сделать что угодно, лишь бы получить позволение кончить! Но своего добился — его всё-таки простили.

Глава 25. Только не прогоняй…

Олег метался по кухне из угла в угол, не находя себе места. Признаться, вчера, едва он, после прошедшей ночи, когда Вадька не явился ночевать, наконец связал воедино все отлучки мелкого, его таинственный вид и частое зависание в телефоне и вытряс правду, просто поначалу растерялся. И опять орал, да. А потом маленький гадёныш закрылся в своей комнате, потребовав не вмешиваться в его счастье.

Вот как так-то, а? Расстаться? Когда тебя любит такая девушка, как Лира? Ну, может, и не любит, но точно брат для неё был близким и желанным. А ещё секс офигенный, и тайных демонов кормит так, что те подолгу валяются обожратыми… Метафорически. Что ему надо, этому придурку?! Да если бы Лира демонстрировала хоть половину того, что делает для Вадьки, если бы смотрела хоть немного с нежностью (да, в последнее время она к нему смягчилась, но всё равно недостаточно), Олег на крыльях бы летал! Считая себя самым счастливым человеком. А этот… Пфф!

А сегодня, стоило переступить порог двухуровневки, ещё и вспомнилось, что у её хозяйки вообще-то день рожденья. Не то чтобы Олег забыл, но на фоне разборок с мелким это как-то отодвинулось на задний фон. А ведь собирался сводить Лиру в шикарный ресторан. И вообще устроить ей самый романтический вечер, на какой только хватит фантазии. Устроил…

Вадька даже сказать ничего не дал: вцепился в их леди как клещ, мол, поговорить срочно надо. Дело жизни и смерти, угу. Правда, когда Лира вышла встречать неожиданную гостью, слишком потрясённой или расстроенной не выглядела, но Олег припомнил, что и встречала их девушка не в особо радужном настроении. Странно для собственного дня рождения, не так ли?

И вот теперь они скрылись за дверью игровой втроём с гостьей. Что, блин, вообще происходит?!

Когда раздались шаги по лестнице, Олег резко остановился, вслушиваясь и сжимая кулаки. Лира — а кто это ещё мог быть, если логически подумать? — прошла в гостиную и затихла. Вздохнув, он медленно подошёл к дверям, сомневаясь, стоит ли лезть сейчас, и замер, разглядывая свою… любимую женщину, что уж.

Понимание собственных чувств пришло не так давно, но казалось, что влюбился он с первой же их тройной сессии, а то и раньше, когда его сначала развели на подчинение в клубной комнате, а потом и играючи уложили на пол коленом по яйцам. Во всяком случае чистое, искреннее восхищение началось именно с тех пор. Хотя и бесила порой Верхняя неимоверно. Но менее желанной от этого не становилась.

И сейчас ему безумно хотелось настучать мелкому по башке за то, что сделал этой самой желанной больно, но в то же время в душе радостно трепыхалось осознание, что теперь они останутся вдвоём. В одном Вадька был прав: ему больше не придётся делить Лиру с другим мужчиной. Она теперь только его! Кхм, вернее, он её, но зато — только он. И вдруг от макушки до копчика пробил озноб: если, конечно, ему вообще позволят остаться рядом. Ведь кем он был изначально? Довеском к перспективному сабу.

Нет, возможно, как нижнего его и не прогонят — всё же в качестве маза и Топа они подходили друг другу идеально. Олег очень сомневался, что сможет найти кого-то лучше (пытался же уже — не вышло), да и Лира до них с Вадиком долго не имела постоянного нижнего, это он знал. Значит, тоже не могла найти подходящего? Другое дело, останется ли между ними что-нибудь, кроме обычных сессионных отношений? Как бы ни было горько это осознавать, но его чувства совсем не гарантируют ответных со стороны девушки.

Ладно, помучиться сомнениями можно и позже. А пока неплохо бы всё-таки прояснить, что там с Вадиком. И постараться отвлечь Лиру — её отсутствующее выражение лица Олегу совершенно не нравилось. Лучше бы плакала, в самом деле. Нет, не вообще лучше, а для неё — так женщинам ведь проще перенести всякие неприятности, особенно если это душевные переживания. Вроде бы. Или Верхние в этом плане как-то иначе реагируют? Да нет, плакала же она в его объятьях тогда, в годовщину гибели родителей.

Поняв, что размышления снова завели не в ту степь, он тряхнул головой и осторожно приблизился, считая, что опускаться на колени сейчас не к месту — тогда он будет нижним, а хотелось говорить просто как мужчина и женщина. Но и присаживаться рядом тоже как-то не оно — мало ли в каком сейчас Лира настроении, как отреагирует. Расстраивать любимую ещё больше не хотелось. Хоть и не выглядела та слишком уж огорчённой. Хорошо владеет собой или… Решив, что глупо строить предположения, тихо кашлянул, привлекая внимание.

— Лира… Как ты?

Девушка даже не повернулась в его сторону.

— Ты знал?

Ох, сколько же всего в этом неприятном вопросе… Не хотелось бы, чтоб его обвинили в отсутствии доверия. Ведь знал же. Но врать, или хоть немного исказить правду он не имел права. Не из каких-то там сабьих соображений, просто из страха потерять.

— Только вчера узнал. Вадька… он очень хорошо скрывался, а я был слишком занят собственными мыслями и переживаниями, чтобы обращать внимание на мелкие нестыковки и странности его поведения, — прозрение настигло неожиданно. — А ты? Знала?

Она действительно была слишком спокойна для женщины, только что узнавшей, что её предали. Олег не знал, насколько глубокие чувства Лира питала к Вадику, но нежность там, безусловно, имелась. И эта гостья… Которая теперь осталась с мелким в игровой, наедине.

— Не поверишь, и я только вчера.

Лира как-то невесело рассмеялась и рассказала ему историю о форуме и фотке на нём. Да уж… Так узнать об измене, наверное, ещё больнее. Потому что от посторонних. Зато теперь понятно, почему она так спокойна — за вчерашний день наверняка успела и позлиться, и поплакать. Может быть. В любом случае, самая острая фаза миновала. Зато Вадька теперь попал. Это ж надо, двух Верхних морочил. Наравне со злорадством, Олег всё же и немного сочувствовал мелкому.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Наверху раздались шаги.

Вскоре новая братова Верхняя спустилась вместе с ним, а Лира, как образцово-гостеприимная хозяйка вышла им навстречу, в холл. Ну и Олег тихонько пристроился сзади. Стоило парочке сойти с лестницы, Вадька тут же бухнулся на колени и пополз к двери. Олег лишь успел заметить расфокусированный взгляд и лёгкую, какую-то счастливую улыбку брата. Ну раз ему хорошо, то и пусть. А для него куда важнее эмоциональный настрой Лиры, особенно когда она леди. С этого, собственно, и началось осознание своих чувств.

— Лира, спасибо, что сделала мне такой подарок, дорогая. И можешь не волноваться, я позабочусь о Дике. Как следует.

Олег мог лишь недоумённо переводить взгляд с Вадьки на эту миниатюрную девушку. И этого желал братец? На такое отношение променял умопомрачительную, но при этом нежную власть Лиры? Нет, таким сабом он становиться не желал. И не станет никогда. Слишком это… слишком. А Вадька… Что ж, у всех свои тараканы. У кого-то обычные домашние, а у кого-то настоящие мадагаскарские.

— Даже и не думала волноваться, Марготта. Сделай его счастливым, — тут Лира хмыкнула. — После того как мозги на место вставишь.

— Не сомневайся — сделаю. И вставлю, — тут эта Марготта перевела взгляд на него (вот правда, Олег чуть не поёжился от жадного внимания) и подмигнула. — А твой второй — горячая штучка. Не буду вам мешать, развлекайтесь.

Лира ничего не ответила, лишь сделала несколько шагов к гостье, и девушки обнялись. Потом Марготта подошла к по-прежнему стоящему на коленях Вадику и отвесила лёгкий подзатыльник.

— Что надо сказать, саб?

Тот только влюблённо посмотрел вверх, прошептав: «Простите, госпожа», и тут же перевёл взгляд на Лиру.

— До свидания, леди Лира. Простите, что доставил вам столько хлопот. И… — быстрый взгляд на свою Верхнюю, а потом скороговоркой: — спасибо вам огромное. За всё.

Плечи девушки едва заметно дрогнули — он увидел только потому, что стоял очень близко, — но голос оставался спокойным:

— Не за что, Вадик. Идите уже.

И гостья ушла, уводя за руку вставшего с колен и совершенно бессовестно счастливого Вадьку. А из Лиры, стоило захлопнуться двери, словно выдернули что-то, позволявшее до сих пор держать спину прямо. Плечи поникли, а рука метнулась к виску и ожесточённо потёрла.

— Лира…

Она резко обернулась, словно забыла, что он рядом, за спиной. Оглядела задумчиво, но в этом взгляде, в противовес спокойному лицу, сквозила боль и растерянность.

— Олег… Ты тоже иди, я хочу побыть одна.

То, чего он боялся. Прогоняет. Сделав шаг навстречу, ещё ближе, упал на колени и поймал расслабленную ладонь. Прижал к щеке и вложил в ответный взгляд всю мольбу, на какую был способен. Зашептал сбивчиво:

— Лира, Лирочка… только не прогоняй! Я… я же сделаю, что угодно, стану всем, чем пожелаешь, даже самым лучшим сабом.

И станет. Он же знает, что леди понимает под этим словом, и их понимание друг с другом вполне согласуется. Лира улыбнулась, а в глазах зажглись первые искорки смеха. Пусть. Лишь бы не эта отрешённая печаль и боль.

— Ты и так саб, Олежка. От того, что отрицаешь, ничего не изменится.

— И я тот саб, который тебе нужен? Не прогонишь? Не откажешься?

Тонкие пальцы взъерошили волосы, потом сжались и потянули, отклоняя назад и так запрокинутую голову. Всего неделя, а он уже соскучился по этому ощущению. Наверное, она права — саб, самый что ни на есть настоящий. Но он по-прежнему был уверен — только для неё.

— Господи, Олеж, колючка моя глупая, с чего ты решил, что откажусь? Просто, открою тебе страшный секрет, сейчас у меня нет настроения быть сильной.

— А можно… можно я побуду сильным за тебя? Разреши, пожалуйста.

Лира ничего не сказала. Просто смотрела всё так же задумчиво, а потом расслабила хватку и нежно погладила ладонью по щеке. Его гордая, независимая девочка, которой так сложно быть слабой. И ещё сложнее сказать об этом. Но ему и не нужно было больше, чем это молчаливое согласие. Рывком поднявшись с пола, Олег осторожно подхватил Лиру на руки и вернулся в гостиную, где удобно устроился на диване, нежно обняв и прижав к себе любимую. И она не возражала, просто затихла в объятиях, выводя неведомые узоры на его груди. Снова он стал свидетелем её слабости, и, возможно, завтра получит за это сполна. Но оно того стоит.

— Так почему ты решил, что я тебя захочу прогнать?

Прозвучавший, спустя какое-то время в тишине, вопрос застал Олега врасплох. Неужели у него есть шансы на взаимность, раз Лира, выходит, даже не думала от него отказываться?

— Так ты же вообще не хотела брать меня нижним. Только ради Вадика и согласилась, чтобы его не травмировать излишне.

Смешок в шею пустил по коже табун мурашек.

— И? Во-первых, так было только в самом начале, пока я как следует тебя не разглядела. А во-вторых, с чего бы это мне, садистке, отказываться от такого отзывчивого маза? Который ещё и саб ко всему прочему.

— Для тебя. Только для тебя, Лира.

— Угу, Вадик тоже говорил, что он только для меня…

— Я не Вадик! Чёрт… как же сказать, чтоб ты поняла? — страшновато признаваться в своих чувствах, когда не знаешь, ответят ли тебе взаимностью. Но ведь от него не собираются избавляться. Значит, впереди ещё есть время. И кто знает, может, любовь тоже постепенно придёт? Он ещё сильнее прижал к груди девушку и выпалил: — Я тебя люблю, Лира! Нет, только ничего не говори! — она вывернулась из объятий и отстранилась, неверяще всматриваясь в его глаза. — Ты не думай, я ничего не жду! Достаточно, что мы останемся вместе как нижний и Верхняя. Я, конечно, надеюсь, что со временем ты сможешь испытать ко мне хоть часть тех чувств, что были к Вадьке, но…

Тёплая ладошка легла на губы, заставляя прекратить поток бессвязных уверений, а он не сдержался, поцеловал.

— Олеж, не стоит путать тематический голод и желание, да даже и влюблённость — с любовью.

Он возмущённо мотнул головой, освобождаясь от печати пальцев.

— Ну я же не зелёный юнец, Лира! Я никогда не любил, сравнить не с чем, но знаю одно: без тебя мой мир рухнет. Только не подумай, что это эмоциональный шантаж… Но я не знаю, как тебе ещё объяснить, что полностью осознаю свою чувства. И готов подождать, только не отбирай у меня эту надежду. Понимаю, что забыть Вадика не так просто и быстро… Хотя мне и сложно понять, как ты смогла отдать его другой.

Лира скривилась и отвернулась.

— Ой, хватит про Вадика, а? Кстати, Марго задала почти такой же вопрос. Но понимаешь… я не умею делиться. И не умею прощать, особенно предательство. Да и чувства к Вадиму, как оказалось, не были настолько крепкими и глубокими, как я думала. Но это не значит, что мне приятно сейчас говорить о нём. Я вообще не хочу говорить…

Значит, у него ещё больше шансов, чем думал? Но как отвлечь всё равно явно расстроенную девушку, если не разговорами? Блин, он дебил, точно. Осторожно, словно спрашивая разрешения, провёл по изящной спине, останавливаясь на упругой попе. А второй рукой мягко повернул к себе лицо Лиры.

— Ты позволишь мне доставить тебе удовольствие? Просто расслабься, Лира, побудь сегодня обычной девушкой? Моей любимой девушкой…

Долгое мгновение на него смотрели эти невероятные грозовые глаза, а потом Лира подалась вперёд, целуя в губы. Просто, нежно, без уже привычного утверждения своей власти. Да! Руки зажили своей жизнью, беспорядочно лаская желанное тело, губы пили сладость её рта, а потом пустились в путешествие по оголённой коже, которой внезапно оказалось слишком много. Когда они успели раздеться?

Мелькнула мысль, что неплохо бы добраться до спальни, но Лира уже перекинула ногу и уселась ему на колени, прижимаясь к пульсирующей от желания плоти, потираясь грудью с остро торчащими сосками, часто и мелко дыша, вонзая ногти в плечи… И любые мысли растворились, отошли в глубины сознания, когда любимая приподнялась на коленях, одной рукой направляя болезненно напряжённый член в себя. Он поддержал её под аппетитные половинки и шумно выдохнул, когда погрузился во влажное тепло полностью.

Потом была бешеная скачка и тихие страстные стоны, оргазм со звёздами перед глазами, короткий отдых, за время которого они успели перебраться в спальню, и ночь, полная любви и нежности…

Утро принесло тревогу: как Лира отреагирует на произошедшее? Он вчера совсем отпустил себя, брал и отдавал так, словно в последний раз. А сейчас, при свете нового дня и успокоившись, что решит его переменчивая леди? Лучше всего отвлечься от дум помогало какое-нибудь дело, и Олег тихо спустился на кухню — готовить завтрак. И так увлёкся, что совершенно пропустил появление девушки. Вот никого не было, а вот он обернулся и увидел её. В длинной свободной футболке, привалившуюся к косяку и задумчиво его, Олега, рассматривающую. Но, что бы ни думал, прозвучавшего вопроса точно не ожидал.

— Я знаю, что так не принято… но не хочу ждать, пока сам сообразишь. Так что… ты наденешь мой ошейник, Олег?

На мгновение перед глазами помутилось. Ошейник… Это же… высшая форма доверия. Та же любовь, но на тематический лад. В своё время Вадька ему все уши прожужжал про значимость такого решения — сам-то он особо не интересовался, считая, что это не для него. И вот, Лира предлагает ему фактически брак. Сама! Но ведь так не поступают с тем, к кому равнодушны? Тогда, значит, она хоть немного, но… любит? Он замер, как дурак, жадно всматриваясь в лицо возлюбленной, ища там намёки… А увидел беспокойство и печаль.

— Чёрт, так и знала, что рано, что не стоит торопиться…

Дебил тормознутый! Его задумчивость не так поняли. Олег быстро отложил лопатку, погасил газ, сдёрнул с себя фартук и в три широких шага оказался возле Лиры. Обхватил её ладони, одновременно опускаясь на колени, и прижался поцелуем к прохладным пальцам. Горло перехватило, но леди ждала, и он заставил себя успокоиться, подняв взгляд вверх. Казалось, счастье распирает, и если его не выплеснуть, хотя бы словами, этот накал эмоций просто разорвёт его на маленькие, но по-прежнему счастливые кусочки. Он нужен. Это искупало всё, абсолютно. Ради этого он сможет стать всем, что она захочет.

— Лира… Леди моя, восхитительно жестокая… Я хочу носить твой ошейник. Если наденешь его мне, сделаешь самым счастливым нижним на свете! — и снова поцеловав тонкие пальцы — каждый в отдельности, — прошептал: — Люблю…Как же я тебя люблю.

А в ответ получил самый невозможный, но желанный ответ:

— И я тебя люблю, Ёжик… Но даже не надейся на хоть какие-нибудь послабления!

Он лишь счастливо рассмеялся и подхватил любимую девушку, которая, кажется, отвечала ему взаимностью (вот так сразу в это сложно было поверить, но Олег собирался приложить все усилия, чтобы сказанные слова действительно стали правдой), закружив по кухне. Лира взвизгнула, потом потребовала поставить её, где взял, пригрозив наказанием за самоуправство. Но он-то видел, что в серых глазах горит веселье и нежность. Впрочем, доводить до серьёзного раздражения не стал — ему теперь во многом надо чётко чувствовать меру. Любовь к такой девушке требует немало сил и умения лавировать. Ничего, справится.

Аккуратно опустив Лиру на пол, снова упал на колени и обнял, вжимаясь лицом в живот. А в волосы зарылись пальцы, несмотря на угрозы — нежные.

— Подлиза. Даже не думай, что это поможет тебе избежать наказания!.. Попозже. Сначала мы обсудим изменившуюся ситуацию, ещё раз оговорим рамки отношений. Олежка, ты же понимаешь, что сейчас многое изменится? Тебе придётся переехать ко мне, следовать определённым правилам, — он согласно «угукнул» в мягкий живот и получил лёгкий подзатыльник. — Вот же балбес! И только потом поедем к мастеру, выберем тебе ошейник. Вот тогда уж я тебя накажуууу… Тебе понравится, Ёжик.

В этом он ни мгновения не сомневался. Господи, как же здорово, что Вадик так вовремя исчез из их теперь уже пары! Нет, пусть ему будет хорошо с его Марготтой, но вот сейчас Олег уже не был уверен, что смог бы делить Лиру с кем бы то ни было. Правда, ей об этом лучше никогда не узнавать. Ничего, он просто приложит все усилия, чтобы его леди даже не захотела смотреть больше ни на какого другого нижнего!

И всё у них будет хорошо, Олег был в этом абсолютно уверен.

* * *

Зал тонул во мраке, не позволяя определить размеры помещения. В темноте чувствовалось большое скопление разгорячённых человеческих тел, периодически слышалось шумное дыхание, но ни единый иной посторонний звук не нарушал своеобразную тишину. Кроме размеренных щелчков.

Почти после каждого из них раздавался тихий протяжный стон, наполненный мукой, и зрители невольно замирали, задерживая дыхание и впитывая волны чужого наслаждения, самым мистическим образом пробивающегося сквозь явную боль. Эти сухие щелчки и следующие за ними стоны привлекали внимание к единственному ярко освещённому пятну в зале — небольшой круглой сцене.

Сцена возвышалась над полом на добрые пару десятков сантиметров, чтобы зрители ещё лучше видели действо. А посмотреть было на что. По крайней мере, этой публике, которую объединял разноплановый, но в главном похожий интерес — желания и потребности, отличающиеся от большинства таковых у людей, гордо называющих себя «нормальными». Однако для собравшихся здесь происходящее и было самым что ни на есть нормальным и желанным зрелищем.

Сегодня на закрытой клубной вечеринке в «Ночном Портье» показывали класс лучшие Топы и Доминанты обоих полов. Хотя, признаться, среди прекрасного пола таковых было прискорбно мало. Хм, в этом клубе, гордившемся некоторой своей элитарностью и высокими требованиями к гостям.

Выступающая пара появилась тут недавно, но Верхняя дама ни в коей мере не производила впечатления новичка, а проведя несколько публичных сессий на менее значимых встречах, снискала к себе заметное уважение.

Сейчас стройная блондинка медленно прохаживалась по сцене, периодически лаская своего нижнего хлёсткими жгучими ударами кнута, под которыми мужчина с великолепным, скульптурным телом выгибался, вздрагивал и так волнительно стонал.

Девушка была одета просто и удобно, но весьма узнаваемый, даже шаблонный типаж ни в коей мере не смотрелся вульгарно. Плотные чёрные леггинсы (что вы, что вы, не кожаные!) соблазнительно подчёркивали длинные стройные ноги, обутые в чёрные же бархатные туфли на устойчивом каблуке. По контрасту — белая рубашка навыпуск, что казалась бы широкой, если не бесформенной, не обнимай она тонкую талию с помощью тканевого же чёрного корсета под грудь. Узкая ладонь уверенно сжимала рукоять кнута, а руки от запястий до локтей защищали удобные кожаные наручи, любовно застёгнутые на своей Госпоже стоявшим на коленях сабом.

Сам нижний сейчас беспомощно изгибался под жестокими ударами, распятый на чуть наклонённом вперёд кресте и прочно притянутый к безразличному его страданиям дереву. И если Верхняя была полностью одета, сам он мог похвастаться лишь мужской версией стрингов. И ошейником. Серебряная цепочка из крупных звеньев двойного плетения чуть свободно охватывала шею, и если кто-то имел возможность взглянуть на своеобразное украшение поближе, быстро замечал, что замочек на том совсем не простой, а который можно открыть лишь с помощью специального миниатюрного ключика. Постоянная пара, сумевшая найти друг друга в их мире, полном «неправильных» людей. Домина и Топ со своим сабом-мазом. Идеальная пара, о таком многие могут лишь мечтать.

Изящная кисть легонько шевельнулась, заставляя «змею» кнута извиваться по полу, а потом пошла вверх. Замах, досыл, щелчок… И расцвеченную яркими красными полосами спину украшает ещё одна такая же. Длинная, от плеча к боку, наискось. Красивое мужское тело снова дёргается, и долгий хриплый стон поднимает дыбом волосы на загривке и руках у всех без исключения свидетелей экзекуции. Вот только «наказываемый» почему-то не вырывается и не молит о пощаде. Наоборот, с каждым разом его стоны становятся всё глуше, протяжней…

Девушка на сцене останавливается чуть сбоку от нижнего (чтобы зрителям было лучше видно), придирчиво рассматривает свой «холст» и несколькими достаточно резкими и быстрыми ударами довершает картину: ягодицы крест-накрест пересекает несколько полос, а последняя ложится точно поперёк, вырывая наконец хриплый крик-вой. Нижний выгибается, насколько позволяет фиксация, а потом обмякает, бессильно свесив голову между брусьев креста. И позволяя полюбоваться мастерством его Верхней — ни единой просечки, ни кровавой дорожки. Только красные полосы, что вскоре нальются приятным фиолетово-синим. Филигранная работа.

А Верхняя уже отбрасывает кнут куда-то в сторону, где его ловят сноровистые руки персонала клуба, и делает несколько шагов к кресту. Прижимается плотно к исполосованной спине и ягодицам. Мужчина под ней расслаблен, и пальцы мягкой лаской гуляют по чуть поблёскивающему каплями влаги боку. Девушка почти лежит на нём, что-то шепчет на самое ухо, неслышно для окружающих, гладит вздымающиеся от тяжёлого дыхания бока… И такой щемящей нежностью веет от этой пары, что не один зритель тихо вздыхает от зависти.

Нижний постепенно успокаивается и берёт себя в руки. Дыхание выравнивается, ноги твёрдо упираются в пол, тело больше не растекается безвольно по опоре, а держит вес своей Госпожи. И лишь тогда его освобождают от фиксаторов. Мягко растирают руки, а с ногами он справляется сам. Но не спешит подниматься, а красиво перетекает на колени, смотря на Верхнюю с безмолвным восхищением и обожанием. Ловит ладонь, только что ворошившую его волосы, прижимается поцелуем и беззвучно шепчет что-то. Залу не надо слышать, чтобы понять, что нижний выражает благодарность.

Экшн закончен, пара покидает сцену, и можно выдохнуть. До следующего представления. Сегодня организаторы явно в ударе, разжигая огонь желаний. А через несколько часов в клубе будет другой аншлаг — вряд ли к ночи останется хоть одна свободная комната.

* * *

Я с облегчением покинула зал с уже начавшимся следующим представлением. Руки приятно гудели, в животе свернулся и пока замер тёплый ком возбуждения, а Ёжик опустился на колени рядом с моим креслом. Прям образцовый саб! Глазки в пол, голова склонена, колени расставлены, руки в замке за спиной. И такой тихий, послушный. Всё ещё переживающий остаточные волны сабспейса. Но ширинка уже немного топорщится — я же садистка, так что заставила одеть штаны. Пусть тонкие и лёгкие, но настёганной попе наверняка некомфортно от соприкосновения с тканью. Не хочу, чтоб на моего мальчика жадно глазели дольше необходимого.

Снова поворошила уже прилично отросшие волосы — нравится мне это делать, мой Ёжик всегда в таких ситуациях немножко теряется и восхитительно тянется за рукой.

— Как ты, мой хороший? Понравилось?

— Дааа… спасибо, леди, мне очень хорошо.

А в голосе едва уловимый вопрос. Не буду тебя разочаровывать, сладкий.

— Тогда сядь на пол, да ко мне ещё поближе подвинься.

Прерывистый вздох, но приказ выполнен. Пусть кайфует. Сейчас боль другая, и удовольствие от неё — тоже. Я же снова запускаю пальцы в волосы, приводя и так разворошённую причёску в полнейший беспорядок.

С тех пор как Олег надел мой ошейник, прошло три месяца. Не скажу, что всё у нас складывалось ровно и гладко. Были и вспышки, и попытки настоять на своём в нашей с ним совместной жизни. По пятницам я наказывала своего любимого, но колючего мальчика особенно сурово — за выдающиеся косяки. Боль мазу не шибко страшна, но когда после серьёзной порки приходится ещё и задания выполнять, а то и переживать новое, теперь уже моральное наказание — это не хухры-мухры. И постепенно колючки моего Ёжика становились всё более мягкими.

Нет, он не стал слабее морально или в чём-то сломался. Скорее, нижний наконец осознал свою роль и принял правила, подчиняясь с удовольствием, но и словно говоря: «Смотри, я такой только для тебя, но внутри — стальной прут». Мне нравилось гнуть Олега и видеть, что он идёт на уступки сознательно. Я это ценила.

И сегодняшний экшн — мой ему подарок на день рождения. Давно уже просил опробовать на нём кнут, хоть и опасался внутренне. Наравне с предвкушением.

— Боже мой, Лира, вы просто порвали зал! Такая открытость, такое мастерство, чувственность! Я тааак завелась, хоть и не очень люблю всякую жесть…

Марготта. Меня в клуб позвал один знакомый Дом, а я притянула за собой Марго. За прошедшее время мы стали ещё теснее общаться, можно даже сказать сдружились. Смотря на её сияющее лицо и счастливо растекающегося у ног своей Верхней Вадика, я радовалась, что всё так обернулось. Неприятно, что мальчик не рискнул настолько довериться мне, чтобы рассказать полную правду о своих желаниях, но и в какой-то мере я его понимала. Сама же подчеркнула, что есть вещи, которые не приемлю категорически, а он просто подстроился, чтобы остаться рядом с желанной на тот момент женщиной.

При такой постановке, будущего у нас не было в любом случае. Но за одно я всегда буду благодарна этому мальчишке — что предоставил шанс разглядеть моё сокровище колючее.

— Выпей лимонадику, охладись, дорогая.

А Марго облизнулась и хитро подмигнула.

— Ну нет. Такой жар лимонадом не залить. Ммм… Может, поиграем? Двое на двое? Мне Дик как-то рассказывал, про ваш список, и графу с принуждением к однополому сексу в табу никто не поставил. Проверим?

Не поставили. И мы даже с Вадиком как-то затронули эту тему. Но мальчик тогда застеснялся, покраснел, засопел… и сказал, что подчинится моему желанию. К сведению-то я приняла, но до дела как-то так и не дошло. Да и помнила же его реакции, так просто, для себя окончательно понять хотела. Так-то я не из любителей нижних спаривать — самой мало.

Но вопрос Марго, да. Сжала пальцы, запрокидывая голову нижнего и всматриваясь в отрешённое спокойное лицо. Какой актёр! А кадык дёрнулся, да жилка на шее сильнее забилась. И вообще нервную волну я всей кожей ощутила. Он выполнит мою волю, знаю, но удовольствия это ему точно не доставит. И смысл тогда? Я отпустила волосы своего мальчика, мельком глянула на играющее отблесками мелких бриллиантов золотое колечко, преподнесённое вчера Олегом, и с улыбкой повернулась к Марго.

— Желания имеют свойство меняться. И своего Ёжика я больше ни с кем делить не хочу. Мне и самой его попка нравится.

Олежка гулко сглотнул, видимо, вспоминая наши забавы. Дааа, его попку я очень люблю. И она целиком и полностью моя. Как и весь Ёжик. Уже не колючий, а мило-ершистый. Трепетный в моих руках, отзывчивый. Нет, однозначно, делиться таким чудом я не намерена. Так — правильно.

Бонус

— Как вы ходите в этих орудиях инквизитора, леди? Жутко неудобно же!

А ты думал, доля женщины легка? Знай, свети красотой и принимай всеобщее восхищение? Нет, эта самая красота скрывает за собой такие мучения… Впрочем, мой Ёжик в последнее время узнал это на собственной шкурке.

Сегодня пятница, и любимая колючка за неделю, на удивление, нигде особо сильно не накосячила. Потому я просто развлекаюсь. Давно хотела опробовать на нём кроссдрессинг, вот и пришло время. И настроение соответствующее. И мальчик покорно выполняет мою прихоть, зная, что после унизительного развлечения обязательно «накормлю» его вкусненьким.

— Не хныкай. Зато красиво.

— Да уж…

— Поговори мне! И вообще, давай, наклоняйся да половинки свои руками разводи, будем развлекаться дальше.

В глазах нижнего вспыхнула откровенная паника.

— Леееедии… Я же грохнусь, точно равновесие не удержу!

Гм, я осмотрела с превеликим трудом найденные «туфельки» сорок третьего размера. Пожалуй, шпилька действительно тонковата и высоковата, как-то при покупке таковой не показалась. Вон, у мальчика даже коленки подрагивают от напряжения, когда ноги переставляет. Ладно, пожалею немного бедняжку.

— Хорошо. Можешь упереться лбом в спинку кресла. Но ноги сгибать не смей! — нижний демонстративно тяжко вздохнул, но осторожно подошёл ближе к креслу и нагнулся, найдя третью точку опоры лбом. А я хлопнула по обнажённой пояснице. — Спину прогни! Ещё.

Олежка, сопя, выполнил приказ, но я заметила, как покраснели его скулы. Ага, зрелище, скажу я вам, ооочень горячее! Крупный мускулистый мужчина, стоящий в откровенно развратной позе. Предлагающий себя. От такого не отказываются.

Замечательно гладкие половинки растянуты в стороны, открывая вход в тело. Задний, да, но вход же. И такой трогательно-трепетный, заранее подготовленный к играм с проникновением, хоть мой мальчик этой процедуры до сих стеснялся. В смысле, проводить её при мне. Это же отдельный, пикантный сорт унижения.

Нежно прикоснулась к бархатистой коже и, не удержавшись, звонко хлопнула по великолепной заднице. Ёжик зашипел, но не дёрнулся. «Умница!» — промурлыкала я и снова огладила беззащитные сейчас ягодицы, провела пальцем по раскрытой ложбинке. Олежек шумно вздохнул и сильнее уткнулся лбом в спинку кресла. Какой же ты чуткий, солнце моё!

Прикоснувшись к сжатому входу, надавила слегка, подержала, дождавшись момента расслабления, и… убрала руку, ведя пальцем дальше, слегка царапнула мошонку и обхватила полувозбуждённую плоть. Ёжик выдал протяжное «уууммм» и шевельнул бёдрами, но тут же получил по заду новый шлепок.

— Не шевелись!

Убрав от нижнего руки, добилась разочарованного стона, но останавливаться же не собиралась — только выдавить на пальцы хорошую порцию смазки. А нижний пусть поволнуется. Немного. Впрочем, долго мучить не стала. Вновь обхватила член и заскользила по нежной кожице, ощущая, как напрягается, наливается объёмом плоть. Ёжик расслабился, отдаваясь ощущениям, и явно далеко не сразу почувствовал, что в него проник мой палец. А вот на втором уже вздрогнул, но поздно — я нащупала подушечками плотный орешек простаты и нежно погладила. Вот теперь Олежек и выгнулся, и застонал в голос.

Так и ласкала его — изнутри и снаружи. А когда почувствовала дрожь подступающего оргазма, одной рукой сжала член у основания, а второй быстро вставила в разработанный зад приготовленный заранее вибратор-пробку.

— Славный мальчик, умница. Теперь распрямись и встань сбоку от кресла, лицом к нему.

Выполнил приказ Ёжик не сразу. Какое-то время понадобилось на осознание и выныривание из чувственного марева. Ну не думал же он, что всё будет так просто?

Обтерев руки влажной салфеткой, дала отдых ногам, присев на то самое кресло, и, встретив умоляющий взгляд, улыбнулась. А потом сноровисто надела на член с яичками кольцо. Да не простое: к довольно широкой кожаной полоске с клёпкой крепились четыре подвески, на равном расстоянии друг от друга. В виде круглых таких колокольчиков, ага. Олег немножко дёрнулся, состроив обиженную моську, и тут же «зазвенел».

— Блииин… ну леееедиии…

— Что такое, мой хороший?

Тяжёлый вздох, полный показного горя и смирения.

— Ничего, леди.

— Правда? Вот и славно. Помни, кому принадлежит это тело.

— Да, леди, я помню. Вам.

— Правильно. И мне надоела твоя болтовня, Ёжик. Если не хочешь кляп, то ни единого слова больше без веского повода.

Он у меня умница. Хорошо уже изучил мои вкусы и привычки. Ничего не сказал, только кивнул согласно.

— А теперь два шага назад и замри. Хочу на тебя полюбоваться.

Тихий фырк и послушно выполненный приказ. А полюбоваться действительно есть чем. Я всё грозилась, грозилась своим мальчикам кроссдрессингом, но дальше отдельных элементов дело так и не зашло. А сегодня вот решила оторваться по полной. Ну, в своём понимании: стремления делать из мальчика девочку у меня всё же нет. Возбуждает именно брутальный мужчина, одетый в некоторые женские вещи. Как сейчас.

Олег выпрямился, развернул плечи и завёл руки за спину. Красавец! Мускулистые ноги (и при этом волосатые — я решила, что в некоторых случаях это даже пикантно, так что позволила нижнему не брить их и руки) затянуты в красные кружевные чулки, крепящиеся к чёрному ажурному поясу. Из-за чёрных же туфель на шпильке стоит не слишком устойчиво, но старается — не хочет проверять, что я могу сделать с целью «помочь». И правильно, я ж такая — как придумаю…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Так, отвлеклась. Хотя, на этом, собственно, и почти всё. Остался только красный же передник горничной (потому что я так захотела: не белый, а именно красный!), коротенький, едва прикрывающий лобок, а сейчас ещё и бесстыдно поднятый вздыбленной плотью. И ошейник, да. Выбранный с любовью, мало отличимый от обычного серебряного украшения, вот только замочек без миниатюрного ключика не открыть. И через голову цепочку не стянешь — короткая, хоть и не охватывает шею слишком плотно.

Но не нравится мне спокойно-отрешённый вид моей колючки. Подбавим эмоций. И я нажала небольшую кнопочку на пульте. Олег вздрогнул и неверяще вскинул взгляд. А ты думал, дорогой, я просто так в тебя столь небольшую штучку засунула? Улыбнувшись, выключила вибратор и положила в карман шорт, поднимаясь. А облегающий короткий топ обрисовал напрягшиеся уже соски (ибо бюстгальтером я пренебрегла), привлекая жадное внимание нижнего. Вот и славно, будем играть дальше.

— В раму, Ёжик. И туфли с передником можешь снять, когда дойдёшь до фиксатора.

Радостную улыбку махом стёрло. Да тут идти-то три метра до той рамы! Неженка. Но обувь в дальнейших наших развлечениях точно лишняя. Не хочу, чтоб мой мальчик нечаянно получил травму. Доковыляв до надёжно скрепленных брусьев, Олег со сладостным стоном скинул туфли и красную кружевную тряпку, потом довольно выгнулся. Ах, паршивец-провокатор! Ну я тебе сейчас устрою…

Быстро растянула нижнего в раме, сделав из него этакий косой крестик, а потом демонстративно достала из кармана пульт и снова нажала кнопочку. Мой Ёжик прикрыл глаза и облизнул губы, слегка напрягаясь. Даже не думай, милый, это только начало.

Дальше я просто мучила своего мальчика. Лаской. Нежные, порой едва ощутимые касания пальцами, чередуемые с резкими мазками ногтями. Грудь, живот, спина, бёдра и ягодицы… Поцелуи и укусы. Шлепки. Так-то кажется — ерунда, но через минут пятнадцать моя колючка уже вся извивалась и постанывала. Под мелодичный перезвон колокольчиков. Зато почти перестал обращать на них внимание — нужная кондиция достигнута, теперь можно и продолжить.

Поставив вибратор на максимальную скорость, отошла от дрожащего нижнего и быстро сложила на перекатной столик всё необходимое для дальнейшей игры. Тут же снизила скорость игрушки и оставила столик за спиной Ёжика. Пусть до последнего теряется в неизвестности. Мой мальчик расслабился в оковах, обвис, прерывисто дыша. Подошла близко-близко, захватила волосы в горсть и немного оттянула назад голову, открывая доступ к шее. Лизнула, а потом жадно, с засосом, поцеловала влажную солоноватую кожу прямо над бешено бьющимся пульсом, оставляя тёмный след. Знак. Мою печать.

— Какой ты у меня…Готов к продолжению?

И томный, жаркий выдох в ответ:

— Дааа, леди.

Ну раз готов… Сдавленное шипение ознаменовало первую прищепку. На соске. Прицепив вторую, на какое-то время прервалась, забавляясь с кусачими игрушками: шевелила, слегка покручивала, оттягивала. Отзывчивое тело нижнего послушно подавалось за моими движениями, исполняя диковинный танец пришпиленной бабочки. Под конец щёлкнув пальцами по прищепкам и выбив короткий всхлип, продолжила «украшать» мальчика. Дорожки по бокам, от подмышек до тазовых косточек, пара коротких по животу, по обеим сторонам от пупка, по внутренней поверхности рук… Только пах и ноги не трогала — они мне для другого нужны, а предварительные забавы с прищепками смажут впечатление.

И снова немного «поиграла» на подрагивающем теле, шевеля девайсы, заставляя нижнего извиваться не то в попытке уйти от прикосновения, не то — податься навстречу. Чередуя острые ласки и скачки режимов вибратора. Вскоре Олежек был как раз в том состоянии, когда любое прикосновение несёт мучительное наслаждение. Тем острее ему предстоят ощущения. А такое он любит, уж я знаю. Резко посбивала с тела все прищепки, и мальчика выгнуло с долгим криком, после чего он слегка обвис, отдыхая.

Пока Ёжик слабо реагировал на окружающее, я поставила прямо перед ним стул, затем подкатила поближе столик и с удобством устроилась. Теперь можно не прятать девайсы — пусть видит, что его ждёт и… боится, ведь так я с ним ещё не играла.

Приласкав налитой и покрасневший член, обхватила его пальцами под головкой и с удовольствием облизала трепещущую плоть. Олежка у меня вкусный. Не леденец на палочке, конечно, но ощущения всегда только положительные. Перестав кружить языком по головке, забралась самым кончиком в приоткрывшуюся дырочку и подняла взгляд на лицо нижнего.

Боже, какая страсть и мука сейчас полыхали в янтарных глазах! С какой жадностью и желанием он следил за моими действиями… И тем приятнее было видеть, как этот коктейль сменяется другим — страхом, перерастающим в панику, с ноткой интереса и опасливого предвкушения, — когда я протёрла головку салфеткой с антисептиком, затем взяла со столика металлический уретральный стержень (да, да, конечно простерилизованный, пусть и древним как мир способом — в кипящей воде), состоящий словно из нанизанных на что-то продолговатых бусин. Совсем маааленьких по диаметру бусинок (всего-то три миллиметра!), чтобы только познакомить с процессом. Для этой забавы тоже нужна тренировка.

Отвлёкшись на мгновение, чтоб обмакнуть стержень в смазку (для этой цели выпросила у знакомой, работающей в лаборатории, несколько высоких узких пластиковых цилиндров), приставила кончик к дырочке уретры и снова поймала взгляд Ёжика, мечущийся между моими глазами и собственным членом. Мальчик до этого кусал губы, но как только почувствовал холодное прикосновение, крупно вздрогнул, шумно втянул в себя воздух и с мольбой посмотрел на меня. Но молча. Что ж, такое достойно поощрения.

— Ты что-то хотел сказать, милый?

— Леди… это… может, не надо? Пожалуйста?

Я притворно нахмурила брови.

— И это всё? Я-то думала… Надо Ёжик, надо. Ты весь мой, и снаружи, и внутри.

С этими словами я достаточно быстро, но аккуратно погрузила игрушку в член. Олег стормозил, видимо, прислушиваясь к ощущениям, так что громкое «ай!» выдал с некоторой задержкой и заскулил.

— Ай? Разве больно, Ёжик?

Ну да ему как раз лучше бы было больно, чем столь странные и непонятные ощущения. В подтверждение моих мыслей (и уверенности — всё же опыт достаточно богатый, и нечаянную боль умею не причинять), нижний помотал головой, но смотрел умоляюще и словно кричал всем напрягшимся телом: «Вытащи, вытащи это, пожалуйста!». Однако даже не пытался дёрнуться. И правильно. Во-первых, пальцы могу ведь и посильнее сжать, а не просто придерживая член, а во-вторых, страшная и опасная штука в другой моей руке может же и куда-нибудь не туда пойти, или вовсе травмировать. Всё это столь явно читалось на моське моего мальчика, что и говорить ничего не надо. Ну да обычная реакция: многие нижние мужчины и боятся, и желают таких ласк одновременно.

Я ухмыльнулась и медленно потащила стержень наружу, а когда внутри осталась последняя «бусина», снова надавила на другой конец девайса. Так и развлекалась. Вперёд, назад, вперёд, назад… Олежка довольно быстро привык и теперь прислушивался к своим ощущениям, но долго расслабляться я ему не позволила. Сначала увеличила скорость движений, погружая металл максимально глубоко из возможного. На этом этапе мой мальчик начал постанывать и даже пытался двигать бёдрами навстречу. Осторожненько так, с опаской.

Через несколько минут всё-таки вытащила игрушку совсем, но не успел Олежка облегчённо выдохнуть, как я взяла новую: чуть более толстую (буквально на миллиметр) и прямую, но зато на одном её конце красовалась овальная «бусинка» — пусть единственная, однако ещё на пару миллиметров толще, а на другом — своего рода эрекционное кольцо, которое можно закрепить под головкой. Вот тут глазки у моего солнышка стали идеально круглые и в них снова вкусно заплескался страх.

— Мммм…

Но я не обратила на его желание высказаться ни малейшего внимания. Просто обмакнула стержень в смазку и, не давая нижнему времени подготовиться, ввела суженный кончик в канал. В этот раз очень медленно и осторожно. Впрочем, как только Олежа почувствовал куда более сильное давление изнутри на драгоценный орган, тут же не выдержал.

— Ай! Нет, не надо, леди! Пожалуйста, пожалуйста!!! Не надо!!!

Погрузив «бусину» полностью в уретру, я прервалась и строго посмотрела на паникующего нижнего.

— Я разрешала говорить? Что за вопли? Тебе что, больно? — мой мальчик усиленно закивал головой. Вруша! — Ай-яй, Ёжик, как нехорошо… А если не врать?

Знаю, о чём говорю. Мало того, что я очень аккуратна, так и лубрикант подобрала тщательно: специальный, не только облегчающий скольжение, но и предотвращающий микротравмы за счёт более полного расслабления мышечных волокон стенки уретры (вернее, предназначено для влагалища, но мышцы-то и там, и там есть!), да ещё и стимулирующий возбуждение из-за повышения чувствительности. В общем, сказка, а не гель! И он мне тут будет говорить про боль. Пффф!

Олег тяжело вздохнул и отвёл взгляд. Поросёнок трусливый. И у него в списке стоит зелёная галочка напротив СВТ-техник (3)! А я к этому вопросу подхожу очень осторожно — главное ведь не навредить, а то и вовсе покалечить. Вот стимуляцию уретры бужированием считаю вполне себе приемлемой игрой. Но и в этом случае о безопасности забочусь тщательно.

— Вот именно, Ёжик. А врать нехорошо. Тем более, врать своей Верхней. И за это будешь наказан. Чуть позже.

Ответом стал жалобный стон, а я мысленно улыбнулась. В некоторых вопросах нижние так предсказуемы… Я предвидела и такую реакцию, и попытку избавиться от непонятного, пугающего воздействия с помощью лжи. И наказание, разумеется, было продумано заранее. Из того разряда, которые скорее удовольствие, пусть и довольно острое. Но мальчик к нему пока ещё не готов.

Через некоторое время Ёжик уже постанывал — лубрикант вышел на максимум действия, и ощущения добавили огня в унявшееся было возбуждение. А я пила его эмоции и балдела сама, как завороженная медленно погружая и вытаскивая стерженёк. И чуть не забыла обо всём на свете. Точнее, о наказании. В себя привёл хриплый стон-выдох:

— Леееди…

Всё же не удержался. Но тут сложно винить, на пике-то чувств. Да и вовремя.

— Да-да, мой хороший. Я помню. Пора перейти к наказанию.

Ошарашенный взгляд нижнего говорил, что он уж точно не это имел в виду, но кто ж ему виноват? Я бы, конечно, расстроилась, не получись реализовать задумку полностью, но, в конце концов, последняя игра, что ли? Однако раз уж отвлёк, не успел кончить, пусть ещё немного помучается.

Вытащив стержень, снова обмакнула его в смазку, но в этот раз совершенно другую. С особым, ошеломляющим, в натуральном смысле, эффектом. А всего-то надо в заводской лубрикант с афродизиаком на водной основе добавить свежевыжатый сок имбиря. Совсем чуть-чуть, буквально миллилитр, зато ощущения…

Олежек замер, вслушиваясь в себя после моей пакостной улыбки, но в том и дело, что имбирь действует не сразу. А спустя буквально несколько секунд взвыл дурниной и задёргался.

— Аааа… Леди, уберите это! Пожалуйстапожалуйстапожалуйстаааа… Ай, жжётся!

Ну, положим, не жжёт, а печёт. Но впечатления должны быть сумасшедшими, это да. И при этом никакого вреда организму, хоть и кажется иначе. К тому же, как бы ни умолял мальчик, а стоп-слово не называл. Я успокаивающе похлопала по подрагивающему бедру.

— Ну-ну, так уж и жжёт?

И снова взялась за медитативное занятие: вперёд-назад, вперёд-назад. С нарастающим желанием наблюдая за своим страдальцем. Раскрасневшийся, с блестящими страхом (за самое драгоценное) глазами, кусающий губы, он уже не вопил, лишь всхлипывал на каждое движение, но очень скоро в чертах лица проступило и удивление. Да-да, афродизиак в состав совершенно не зря входит, а вот действие имбиря довольно быстро сходит на нет. И вот мой мальчик уже откровенно стонет, и даже подаётся бёдрами навстречу стержню. Какой же лапочка! И меня от его разрастающегося желания просто накрывает.

Вставляю стержень до упора, накидываю кольцо и завожу его под края головки. Быстро расстёгиваю поножи, потом рывком встаю, и та же участь постигает наручи. Ёжик безвольно роняет руки и смотрит на меня мутным, наполненным бесконечной страстью взглядом. И меня ведёт от этого ещё сильнее. Взмах рукой за спину.

— На скамью, Ёжик.

Он знает, о чём именно речь, идёт, слегка пошатываясь на нетвёрдых ногах. А я делаю несколько шагов до полок. Шорты прочь. Страпон двойной, и эта вторая, «моя» часть с лёгкостью погружается в давно исходящее влагой лоно. Ооох, как же хорошо! Но скоро будет ещё лучше. Ремешки закрепляю на ходу, захватывая на обратном пути флакон со смазкой. Не с имбирём — для первого раза у мальчика и так передоз ощущений.

Он уже стоит. Так, как нужно. Широко раздвинутые колени на мягких подставках, торс лежит на длинном сиденье, руки обхватывают дальние от него ножки. В такой позе кружевные чулки с поясом смотрятся особенно пикантно. Как же хорошо… И мало. Хочу его ещё более раскрытым. И получу.

— Приподними ноги вверх, радость моя. Ненадолго.

Наверняка удивлён, но выполняет приказ беспрекословно. Мышцы красиво напрягаются, когда упор остаётся только на грудь с животом. Ох, какой же он… Не отвлекаться! Меняю высоту подставок, поднимая их повыше. Быстро закрепляю.

— Можешь опускать.

Слушается и вот теперь охает от удивления, когда коленки слишком рано стукаются о мягкую поверхность. За попытку оглянуться резко шлёпаю его по заднице и прикрикиваю. Ёжик вздрагивает и послушно выгибается, подстраиваясь под новые условия. Теперь сиденья он касается только грудью. Фиксирую руки, затем ноги в коленях и лодыжках, и лишь в последнюю очередь перехватываю ремнями спину. Заставив съехать грудью ближе к краю и перехлестнув крепления крест-накрест, через плечи.

Ох, наваждение ты моё… Безумно желанное. До стона, до хрипа, до боли… Именно их я хочу тебе дарить как можно чаще. Чтобы кричал, извивался в моих руках, открывался глубоко, до самой души… Бьёт, значит, любит? В отношениях между садистом и мазохистом — истинная правда.

Как зачарованная провела ладонью по напряжённой спине, огладила бесстыдно выпяченные ягодицы, нетерпеливо выдернула вибратор, давно выключенный (Олегу и стержня хватало), выдавила смазки на пальцы и скользнула в жаркое нутро. Расслабленное, готовое. Погладила орешек простаты, добившись томного стона, и заменила пальцы обильно смазанным страпоном, входя медленно, но до самого конца. Под мелодичный перезвон колокольчиков.

Надолго моей нежности не хватило. Желание растянуть чувственную пытку на подольше уступило место сминающей разум страсти, движения стали резкими и частыми, а заполошный звон раздражал. Эрекционное кольцо полетело в сторону, но стержень-то по-прежнему перекрывал уретру. И очень быстро Ёжик взмолился.

— Леди… Леееди, разрешите кончить, умоляааю! Меня сейчас разорвёт же… не могууу большеее…

Я вошла до упора, скользнула ладонями по влажной напряжённой спине и легла сверху, прижимаясь всем телом. Дотянувшись до уха, прошептала:

— Я разрешаю, Ёжик. Кончай, как сможешь.

— Нооо… Эта штука… в члене, уммм. Как?..

— Ты сможешь. Просто расслабься, сладкий, отдайся ощущениям полностью.

Я не обманывала и не издевалась. Такой оргазм вообще крышесносный по ощущениям. И не надо говорить, что это невозможно. А как же сухие оргазмы, когда спермы уже не остаётся? Они мучительные, да, но невероятно острые. Так и здесь. Извержения — явного — не будет, но эмоциональная разрядка окажется в разы сильнее, чем при обычных условиях.

Олежка всхлипнул тихо, но постарался последовать моему желанию. А я лежала на чуть расслабившемся теле и слегка покачивала бёдрами. Ждала. Глубокий вздох нижнего, стон, и снова поднимаюсь, впиваясь пальцами в самый верх бёдер, тяну на себя и начинаю сильно и быстро вбиваться в желанное нутро. Горячий ком, медленно, но неотвратимо скапливавшийся в животе, взрывается острым наслаждением… в тот самый миг, когда Ёжик напрягается, дёргается и долго-долго, протяжно кричит…

В себя пришла не сразу. Очнулась лежащей на своём часто и хрипло дышащем мальчике, приподнялась и осторожно выскользнула из него. Голова немного кружилась, клитор и низ живота пульсировали, а в теле ощущалась приятная слабость. Растёрла ладонями лицо, сняла с себя страпон и быстро освободила Олега, попутно растирая ему руки-ноги. Медленно потянула вверх, поднимая.

— Давай, мой хороший, вставай. Потихонечку, аккуратно, сейчас дойдём до кроватки и сможешь расслабиться.

На что Олежек фыркнул: «Я не настолько обессилел, леди», но на подставленное плечо опёрся. Не всем весом, само собой.

На кровать мы рухнули оба, и я чуть откатилась, давая место любимому. Он с тихим стоном раскинулся на спине. Член был по-прежнему напряжён, а вокруг металлического кончика, выглядывающего из уретры, немного сочилась сперма. Ну да, совсем перекрыть канал такой диаметр игрушки не в силах. Да нам этого и не нужно. Погладив твёрдую плоть, осторожно сняла кольцо и вытащила девайс под тихий стон Олега. Потом мы лежали, бездумно обнявшись, отдыхая. И готовясь к новому раунду — я всё ещё не чувствовала окончательного удовлетворения.

— Это было… сумасшедше.

— И тебе понравилось.

Тихий смешок в волосы и поцелуй в висок.

— Я не посмею отрицать.

— И правильно. Но это лишь одна грань, тут стооолько вариантов… Со временем я тебе покажу их все.

Мой мужчина слегка вздрогнул, но тут же обнял и потёрся носом о щёку.

— И сопротивляться бесполезно, я знаю.

— Именно так. Помни об этом.

— Всегда, моя леди, всегда.

3 — СВТ, для тех, кто не в курсе, это пытки мужских гениталий

Август 2019

Конец

Content

Сопротивление бесполезно

Глава 1. Выгорит или «как обычно»?

Глава 2. Неожиданное «Да»

Глава 3. …где найдёшь, где потеряешь

Глава 4. Игры взрослых девочек

Глава 5. Вот так новости…

Глава 6. Встреча с прошлым

Глава 7. Сложный разговор

Глава 8. Не менее сложный ужин

Глава 9. На что годится ванная

Глава 10. «Не было ни гроша, да вдруг…»

Глава 11. Точки над «ё»

Глава 12. Проблемы выбора

Глава 13. Дальше я сама

Глава 14. Каждому своё

Глава 15. Впервые – наказание в том числе

Глава 16. Последствия жадности

Глава 17. Приятности и не совсем

Глава 18. Разговор по душам и последствия шуток

Глава 19. Этот долгий, дооолгий день

Глава 20. Польза пояснений

Глава 21. Свидание

Глава 22. Горячий воск и прочие приятности

Глава 23. «Пупсик»…

Глава 24. Когда вмешиваются чувства

Глава 25. Только не прогоняй…

Бонус